Илья Соколов

Эффект Массодова

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

* * *

«Дата розлива указана в нижней строке, срок годности – в верхней строке кода на горлышке бутылки.»

Часть первая

Липкий и слабый свет лампы, в котором тонет складской стол, мрачно лежит на суровом лице доктора химических наук, пока тот «заражает-заряжает» последнюю в плане на сегодня емкость газировки. Доктор колдует над пенным сладким напитком, добавляя в бутылку новый ингредиент. Первая партия почти готова: рядом со столом стоят три упаковки содовой радости.

Доктор закупоривает красную крышку последней «заготовки» на специальном станке для закрывания пластиковых бутылок. С характерным щелчком крышечка прижимается к горлышку.

Удовлетворённо вздохнув, учёный вирусолог откидывается на спинку старенького стула, повидавшего много белых халатов своей протёртой обшивкой. К доктору подходит его кот какой-то неестественной сине-чёрной расцветки. До этого кошара бдительно притаился в одном из тёмных углов склада, пережидая процедуру приготовления. Кстати, завтра эти чудные дополненные напитки присоединятся к основной партии, чтобы, затерявшись среди других (безопасных) бутылок, распространиться по магазинам города. Причём доктор постарался снабдить тёмную жидкость довольно разнообразными составами по степени действия на человеческий организм. Эффект будет по-настоящему поразительным…

Мужчина берёт любимца на руки и гладит его, задумчиво улыбаясь своим страшным мыслям.

Шум школьного коридора действовал на молодого педагога Романа Шукшина этим весенним утречком не слишком раздражающе. Умело обходя стайки резвящихся мальчишек и девчонок из младших классов, Роман Андреевич добрался до дверей в нужный ему кабинет. До звонка оставалось секунд двадцать-тридцать. Урок истории для шестого «Б» маячил на близком горизонте, и когда преподаватель зашёл в класс, все поняли, что отмены можно не ждать.

– Доброе утро, фанаты гладиаторов, варваров и красивых принцесс. Конечно, хотели, чтобы я опоздал? – Роман Андреевич начал выводить на доске сегодняшнюю тему занятия. Дети-подростки с интересом следили за ним. Закончив «переводить мел», как это обычно называл сам Шукшин, молодой педагог повесил свою лёгкую куртку на спинку стула. Затем сел на край учительского стола и добродушно оглядел вверенных ему оболтусов.

– Мы будем проходить мифы Древней Греции?! – удивлённо воскликнула Лена Пестерева. Сидящий с ней за одной партой пухлый Гриша Филиппов пришёл в неописуемый восторг.

– Наконец-то научились читать с доски? Как же я за вас рад, – усмешка учителя вызвала ответный смех почти у всех шестиклассников. Роман Андреевич начал преподавать…

После конца третьего урока в права вступила большая перемена. Толпы школьников устремились в столовую, устроив просто-таки селевой поток на лестнице и пару заторов в дверных проёмах, ведущих в фойе.

В столовом буфете имелась импровизированная «палатка» со всякими вкусностями. Симпатичная продавщица готовилась радушно принять покупателей. Дети, как полоумные в дурдоме, накинулись на столы и «палатку». Те, кто есть в столовой не собирался, просто баловались с едой (делали так даже школьники старших классов, кстати). Один мальчик, к примеру, плевался чаем, изображая водного дракона, а другой баловник бросался хлебом в одноклассников. Всё это форменное безобразие приводило поварих и унылых дежурных по столовой в крайне печальное расположение духа.

Таня Ковальчук – ученица восьмого класса – купила бутылку «красной» газировки. На выходе из шумного помещения для принятия пищи Таню догнал Миша Зуев, белобрысый весёлый парнишка, и предложил ей поделиться с ним газировкой в обмен на… да хотя бы на поцелуй в пустом классе. А ещё лучше – на школьном чердаке.

Танечке Ковальчук очень понравилась такая идея. Они направились к лестнице на этажи, самая верхушка которой поднималась в уютно-волнующее пространство под крышей. Миша шёл рядом и веселил подружку всяческими шуточками всю дорогу. Было хорошо, что им обоим сегодня больше не нужно идти на уроки (учительница математики отсутствовала по причине болезни, а заменить её было некому).

Пока парочка поднималась по ступенькам, чудесный вид из окошек на каждом этаже демонстрировал весеннее веселье природы, растущую зелень улиц близ серого здания школы.

Люк на чердак, как обычно (в тайне от завхоза) был не заперт. Таня с Мишей залезли наверх, очутившись в приятной полутьме. Подростки, волнительно взявшись за руки, дошли до центра чердака. Кроме них да условного хлама, здесь не было никого. Узкие проёмчики в стенах давали помещению тонкие лучики солнца и нежный воздух весны.

Восьмикласснице Тане Ковальчук почему-то вспомнился случай, когда на одном праздновании дня рождения Пети Самсонова из их класса, произошедшем, можно сказать, совсем недавно, при игре в «бутылочку» один симпатичный мальчик по имени Кирилл поцеловал Таню, не просто стеснительно быстро чмокнув в губы, а долго и взасос (как это называлось у взрослых). Ей тогда это очень сильно понравилось…

– Дай попить, – попросил Миша. Во рту у него действительно пересохло (от жаркой близости к девчонке, которой он давно симпатизировал).

– А поцелуй? – потребовала девочка. – Обещал – целуй…

Она сделала к нему решительный шаг. Парнишка придвинулся к Тане совсем уж близко, её карие глаза сейчас стали смотреться абсолютно чёрными.

Поцелуй показался обоим сладким, приятным и липким. У Миши даже голова закружилась… Примерно через минуту они «расцепились».

– Вот теперь – пей, пожалуйста, – радостно улыбалась Таня. Её щёки пылали горячим румянцем. Содовая, нагревшись к этому времени, слегка брызнула, когда крышка оказалась смещена против часовой стрелки.

Подростки по очереди отпили из бутылки с газировкой.

Восьмилетняя Маша Фёдорова в школу не пошла. Дело в том, что девочка ещё не долечилась после гриппа, проведя неделю в кровати, с таблетками, градусником, чаем с малиной, и теперь ей разрешили побыть дома целых три дня перед тем, как опять придётся вернуться в класс, чтобы штудировать скучные уроки. Но даже хорошо, что Маше пришлось заболеть: за ней ухаживали больше обычного, уделяли внимания в избытке, мама и папа сразу после работы читали дочке очень интересные сказки, а бабушка вообще весь день не отходила от машиной кровати, смотря с внучкой мультфильмы, записанные на блестящих компакт-дисках.

Машин папа, приехав домой на обед, чтобы порадовать дочку, купил содовой в красивой и удобной бутылке. Девочке нравился вкус газированного напитка, нравилось забавное шипение пузырьков, когда содовую наливаешь в стакан.

К сожалению, папа быстро уехал, оставив практически выздоровевшую дочурку в одиночестве (бабушка тоже ушла в магазин за продуктами, мылом и средством для мытья посуды, ведь оно уже закончилось ещё вчера вечером)… Маша решила посмотреть телевизор. Все мультики в доме она и так пересмотрела за период лечения.

На большом плоском экране показывали какую-то программу, не совсем интересную, но почему-то привлекающую внимание. Девочка уселась на диван, налила сладкую жидкость из бутылки в стакан, отхлебнула глоточек и стала увлечённо смотреть мелькание картинок в экране.

Опустошив первый стакан, Маша хотела было налить себе ещё, но тут раздался звонок мобильного телефона, который лежал в её комнате. Звучала одна из популярных мелодий, нравившаяся всем девочкам в классе.

Малышка пошла к телефону, думая о том, что это может мама звонить, чтобы проверить машино состояние здоровья.

Перламутровый мобильник вибрировал на столе для домашних заданий и просто рисования, исторгая приятные звуки. Девочка нажала кнопку приёма вызова, в трубке сказали:

– Девочка! Я за тобой уже иду…

Причём голос говорившего был настолько бесполым и противным, что Маше захотелось больше никогда его снова не слышать. Но новый звонок через четыре минуты лишил её такой возможности:

– Машенька… – незнакомое нечто откуда-то знало её имя. – Я на твоей улице. Подхожу к твоему дому. Жди меня…

Жуткий холодок пробежал по спине, желудок скрутило спазмом, девочку вырвало на ковёр… Утерев рот, она побежала в большую комнату, где по телевизору начались бесконечные рекламные ролики. Судорожно соображая, что же всё это значит, как ей спастись, если нечто сейчас доберётся до неё, и что с ней сделает, Маша почувствовала, как страшный телефон завибрировал в её руке. Зловеще зазвучала мелодия популярной песни…

– Девочка, я стою у твоей двери. Открой мне, – издевательски произнёс голос в машино ухо. И в прихожей раздался стук. Кто-то ломился во входную дверь.

В телевизоре начались новости, женщина-диктор поздоровалась со зрителями и принялась сообщать информацию о случившихся событиях. Но перепуганной едва ли не на смерть Маше было всё равно. Девочка, невероятно побледнев, выронила мобильный телефон, он брякнулся об пол, от него отскочила какая-то крышка. В дверь долбанули сильнее прежнего, затем опять и опять…

Маша попятилась к телевизору, а экран вдруг потемнел, из него высунулись две когтистые руки серого цвета, потянулись к девочке, но она успела вовремя обернуться и увернулась от этих кошмарных рук.

Маша отчаянно кинулась к окну, взобралась на невысокий подоконник и стала поворачивать пластиковую ручку, чтобы открыть раму. Та неохотно поддавалась…

Страшные руки убрались обратно в телевизор, а в прихожей послышался грохот – это дверь слетела с петель. Нечто шло по коридору квартиры, Маша отчётливо слышала его шаги, оно двигалось неторопливо и неотвратимо, как неизбежный ужас, который Маша почувствовала после похорон дедушки, и о котором вспомнила сейчас.

Ручка пластиковой рамы всё-таки повернулась. Чтобы не видеть нечто, приближающееся с каждой драгоценной секундой, девочка распахнула окно. Высота седьмого этажа пугала её намного меньше, чем то, что шаркало по коридору.

Маша быстро обернулась, безумный взгляд наткнулся на это: кошмарное существо, похожее на покойника, медленно заходило в комнату… Девочка оттолкнулась от подоконника и полетела навстречу асфальту.

Когда бабушка Маши возвратилась домой, наткнулась на полицейское оцепление у подъезда, и вежливый следователь с дерматиновой папкой в руках сочувственно спросил, кем она приходится родной внучке, бабушка увидела белую простыню, из-под которой выглядывала внучкина ручка, криво вывернутая, окружённая запёкшейся кровью.

Бригада «скорой помощи», расположившаяся неподалёку, оказалась весьма кстати, когда машина бабушка рухнула без сознания прямо на следователя. О последующей безутешности родителей девочки-самоубийцы оставалось лишь догадываться…

А ещё позже, при осмотре искомой квартиры (которая, кстати, оказалась запертой изнутри) следователь обнаружил только включённый телевизор, передающий очередную серию одного из многочисленных сериалов, да лежащий на полу мобильник девочки, от которого отлетела крышечка, прикрывающая батарейку и сим-карту. Дальше сыщик наткнулся на следы рвотных масс, вероятней всего, оставленные покойным ныне ребёнком.

На открытую бутылку газировки внимания никто не обратил.

Чуть ранее, в другой школе, где Маша Фёдорова не училась, случилось такое же непредвиденное и кошмарное происшествие…

Бодрый (после чашки кофе в учительской на большой перемене) преподаватель истории Роман Шукшин проводил свободное время за просмотром свеженького номера журнала с полуобнажёнными красотками, для конспирации замаскированного атласом по географии поверх обложки. Урока у него сейчас не было, а проверять тетрадки с последней контрольной шестиклассников пока не хотелось, и Роман Андреевич учинил себе лёгкий отпуск.

– Готовишься переквалифицироваться в картографы? – поинтересовался физик Самойлов, входя в учительскую.

– Пытаюсь понять, где могла уместиться Атлантида, – ухмыльнулся весело Шукшин. Его «физический» коллега, лысоватый и щупленький, уселся в свободное креслице с кипой тетрадей в руках. Очередной тест для девятых классов обещал стать для Самойлова новой вехой в череде разочарований в собственных преподавательских способностях.

Страшный выкрик в коридоре заставил вздрогнуть педагогов всем телом: Шукшин едва не выронил замаскированный журнал, а Самойлов больно стукнулся локтем о стол, придвинутый к креслу вплотную.

Затем оба препода выскочили из учительской. То, что они увидели, потрясло их не меньше, чем, к примеру, очередная задержка выплаты заработанных за месяц денег.

Почти по центру широкого коридора восьмиклассники Таня Ковальчук вместе с Мишей Зуевым грызли руки завуча Людмилы Михайловны, крепко держа её как при распятии. Лицо пожилой женщины перекосило от кошмарности ситуации, она больше не могла верещать, а только всхлипывала от боли плюс шока.

Пока историк и физик застыли от удивления, лихорадочно соображая, что им сейчас следует предпринять, из некоторых кабинетов стали выглядывать учителя, приказав детям оставаться на месте… Симпатичная учительница химии, кудрявая и в очках – Ирина Викторовна – смело бросилась на выручку завучу. Но зверские дети отбили эту атаку: Миша, с рычанием крутанувшись, швырнул безвольную добычу в сторону; истекающая кровью Людмила Михайловна, охнув, шмякнулась у дверей в один из классов, её подхватили преподавательница литературы и ещё двое учеников, затащили завуча внутрь; Таня, оскалившись ртом, полным крови, собралась уже цапнуть училку химии, которая схватила жуткую девчонку за плечо, но подоспевший вовремя Роман Андреевич, подхватил опасную Таню за талию со спины и со всей силы бросил к большому окну. Дикая девочка, пронзительно зарычав, шлёпнулась у батареи. Её «напарник» уже вовсю боролся с физиком Самойловым. Миша Зуев брызгал кровавой слюной и сдавленно хрипел, корча жуткую рожу. Учитель физики всё же сумел с ним справиться, он откинул обезумевшего подростка прямёхонько на поднимавшуюся было Таню Ковальчук…

– Бежим обратно в класс! – почти радостно воскликнул Шукшин. Остальные сразу вняли предложению молодого историка. Троица педагогов прошмыгнула в пространство кабинета химии практически единым организмом. Общая истерика наступала на пятки…

Как только они заперли дверь на ключ, в неё начали настойчиво ломиться буйнопомешанные школьники. Таня и Миша не собирались успокаиваться.

– Они превратились в зомби-сатанистов! – неуверенно высказала Ирина Викторовна свою нелепую догадку. Роман Андреевич лишь пожал плечами. Дети в классе взволнованно притихли, напуганные донельзя.

– А наш охранник? Наш охранник… Где он сейчас, когда так нужен? – Самойлов пытался отдышаться. Пока получалось плохо.

– Охранник спит на вахте. Наверняка. – Шукшин, прислонившись к стене плечом, провёл ладонью по своей темноволосой голове, также пробуя прийти в себя.

– Может, ты, Рома, добежишь до него и расскажешь, что тут у нас творится? – растерянно произнесла Ирина Викторовна, поправляя очки. – Должны же мы хоть что-нибудь предпринять.

– Я вам что, адский учитель Нубэ?! – поразился молодой человек. – Видели, как они Михайловну жрали? Хотите, чтобы и от меня откусили пару кусочков?

Химичка пристыженно замолчала. Мужчины-педагоги переглянулись, как бы решая без слов, как дальше действовать, а в дверь кабинета вдруг перестали долбиться. Всё стихло. Спятившие восьмиклассники, видимо, ушли куда-то ещё.

– Надо просто в полицию позвонить! – воскликнула Лида Астахова с последней парты. – У меня телефон всегда с собой.

Физрук Василий Дмитриевич Станько вышел из спортзала, оставив семиклассников играть в снайпер-вышибалы. Он был высокий, подтянутый, в любимом спортивном костюме чёрно-красно-зелёной расцветки и фирменных очень чистых кроссовках. На шее висел неизменный секундомер.

Василий Дмитриевич собирался зайти к приятелю трудовику, пропустить по стаканчику-другому браги, хранившейся в подсобке за шкафом с поделками школьников младших классов, но сначала надо было прикупить в столовом «ларьке», так сказать, мировой закусон. Какая-нибудь булочка вполне сгодилась бы.

Станько завернул за угол, сносно выкрашенный в лазурно-синий цвет, и на полном ходу налетел на двух подростков, тоже спешащих куда-то… Это были озверевшие Таня и Миша.

– Уроки прогуливаете? – улыбаясь, осведомился физрук. Вместо хотя бы уклончивого ответа он получил серьёзную рану руки: Танечка Ковальчук чуть не откусила преподу пальцы.

Василий Дмитриевич отскочил от маленьких чудовищ – он увидел кровь на их губах, стекавшую к подбородкам подростков. Физрук Станько стремительно (будто выполняя норматив) понёсся к спасительному для себя спортивному залу. Рычащие Таня и Миша никак не поспевали за ним.

Тогда они решили найти другую жертву…

Гардеробщица баба Валя почти задремала за вязанием в своих владениях – зарешёченной «коробке» с рядами пустовавших нынче металлических вешалок (всё-таки середина весны в городе выглядела всегда по-летнему: солнечно и тепло).

В вестибюле было тихо, ничто не мешало впасть в дрёму и сон. Так бы и проспала баба Валя дачу звонка, если бы не страшные крики со стороны пункта охраны, который располагался чуть в отдалении от гардеробной стойки.

Охранник-вахтёр орал, как резаный осколками стеклянной бутылки. В его шею крепко вцепился зубами восьмиклассник, частенько рассказывающий анекдоты в очереди за куртками. Гардеробщица хорошо помнила этого мальчика.

Но тут была и странная девочка тоже – она прямо через штаны впилась в ляжку проснувшегося горе-вахтёра, выгрызая лоскуты кожного покрова пожилого мужчины…

А с наружи послышался вой полицейской сирены.

Полицейские с табельными пистолетами, шутя на ходу о том, что с детишками, вообще-то, шутки плохи, забегали по каменным ступеням крыльца в школу. В фойе их ждал неподдельный живой ужас, происходящий прямо на глазах у всех присутствующих: двое детей жрали вяло дёргающегося старика в претенциозной форме «школьного шерифа», а он уже даже не мог полноценно орать или отбиваться (похоже, у дедушки забарахлило сердце).

Лейтенант полиции, совершенно опешив, хотел было стрелять, но сразу передумал. Сложная мысль об убийстве ребёнка в школьном вестибюле показалась ему крайне кощунственной. Его коллеги, моментально посерьёзнев, начали подбираться к объектам задержания…

Баба Валя, как заворожённая, наблюдала за полицейской операцией через фигурно оформленные прутья решётки. Завидев ментов, крадущихся к ним, Таня и Миша оставили терзать плоть обморочного старичка-охранничка и переключились на вновь прибывших. Однако, противостоять силе лиц в форме, преодолевших квалификационный барьер, возможности практически не имелось…

Доблестные сотрудники правопорядка всё-таки повязали детей и кое-как повели их к служебной машине.

Парочка студентов сразу после пар отправилась в развлекательный центр. Девушку звали Марина, молодого человека – Павел.

Внутри центра развлечений и отдыха народу, как всегда в это время, было много. Все хотели развлекаться и отдыхать. Но в кафетерии на верхнем этаже (располагавшемся, можно сказать, на огромном балконе) свободные места всё-таки нашлись.

Павел и Марина купили: два треугольничка пиццы, стакан сока, пончик с присыпкой, шоколадное мороженное в стеклянной вазочке и газировку в пластиковой бутылке. И заняли столик рядом с большими окнами, через тщательно вымытые после зимы стёкла которых можно было наблюдать за передвижениями жителей города пешим ходом или же на машинах, а если это наскучит – просто любоваться окрестностями…

С удовольствием перекусив пиццей, парень и девушка затеяли непринуждённый разговор о новинках кинематографа и сложностях учебного процесса. Но всё, конечно же, было только для того, чтобы определить – нравишься ли ты человеку, который в данный момент сидит напротив и очень нравится тебе.

Марина выглядела сегодня очень красиво. Её светлые волосы и яркие голубые глаза Павел любил больше всего на свете (во всяком случае, ему сейчас казалось именно так). А вообще, на это свидание девушка надела свои лучшие вещи: светло-синюю курточку, которую Марина сняла и повесила на вешалку; белоснежные сапожки, почти туфли, и в них совсем не жарко; обтягивающие джинсы чёрного цвета, делавшие фигурку студентки ещё более стройной; светло-бежевую футболку, чудесно подчёркивающую соблазнительные формы Марины, которыми украдкой не уставал зрительно наслаждаться Павел.

Честно говоря, девушка уже очень хотела всё это с себя снять и остаться перед молодым человеком обнажённой и желанной.

Паша с шипением из горлышка бутылки откупорил газировку и сделал несколько глотков, показавшихся ему немного странными по вкусу. Приглушённая музыка в кафетерии стала словно бы нарастать, а голос приятно улыбающейся Марины, смотрящей Павлу в глаза во время разговора, наоборот – постепенно исчезал…

Красивая студентка удивлённо увидела, как её ухажёр зачем-то затряс головой, а из его носа и рта брызнула кровь и заструилась по лицу медленными ручейками.

Марина сначала подумала, что Паше просто стало плохо, он чем-нибудь отравился из только что купленного на ресепшене кафе (в последствие её догадка будет не так уж далека от правды). Но потом, когда Паша резким рывком вскочил из-за стола, опрокинув вазочку с мороженным и свою бутылку шипучки, девушке показалось, будто парень внезапно заразился бешенством или даже моментально заболел шизофренией самого агрессивного характера.

Последняя внятная мысль, которую осознал студент Павел, была не о блестящих планах на дальнейшую жизнь, не о сдаче зачётов в ближайшую сессию, не о возможном сексе с красавицей Мариной, а о том, что его мозг как будто лопнул внутри черепной коробки.

Охранник торгово-развлекательного центра как обычно бездельничал в разгар рабочего дня. Неторопливо отобедав, он сидел на мягкой скамье между вторым и третьим этажами, порой прерывая свой полу-сон переговорами по рации с другими охранниками, дежурившими примерно в таком же ключе.

И крайне нежданно приключилось следующее:

– Внимание! Всем собраться у кафетерия! Экстренная ситуация! – прозвучало по рации тревожное обращение одного из ответственных за безопасность.

Поднявшись на самый верх, под купол с прозрачным потолком, охранники ТРЦ увидели напуганных людей, убегающих из помещения кафетерия, в котором творилось что-то жуткое. Какой-то обезумевший парень, порвав футболку на очень симпатичной блондиночке, отбивавшейся от него, прижал жертву к полу и пробовал буквально растерзать на ней лифчик зубами. Шея, грудь и живот шокированной девушки были сильно перемазаны кровью, которая, по всей видимости, натекла изо рта, носа и даже ушей нападавшего…

Самый здоровенный из службы охраны нерешительно направился к месту разыгравшейся драмы первым. Дикий парень, словно почувствовав приближение здоровяка в чёрной форме, резво повернул голову, на время бросив терзать несчастную девушку-студентку, и хищно зашипел. Во взгляде его полностью покрасневших глаз не оставалось ничего человеческого.

На всякий случай вынув упругую дубинку из-за пояса, охранник сделал ещё несколько шагов к этому монстрообразному молодому «человеку». Студент Павел (ну, или то, что им было совсем недавно) бросился на охранника из положения полу-приседа, как чудовищная кошка из внезапно разверзшейся Преисподней.

Парень вцепился зубами в щёку опешившего мужчины, явно не ожидавшего подобной прыти от противника, и, крепко сжав челюсти, выдрал кусок кожи с кровавым куском мяса. Охранник закричал от нестерпимой боли, но всё-таки сумел сбросить с себя это страшное существо. Паша, уверенно приземлившись на ноги, проглотил откушенную плоть человека с какой-то мерзкой улыбкой на лице.

Тут уж остальные четыре «смельчака» кинулись на подмогу кровоточащему коллеге. Пытаясь взять сумасшедшего каннибала в кольцо, охранники (невероятно) развлекательного (сейчас) центра от волнения мешали друг другу, стараясь не выпускать из вида это опаснейшее существо, натыкались на столы и стулья, покинутые посетителями кафетерия.

Кроме мата сквозь стоны однощёкого да всхлипываний Марины, забившейся в страхе под стол в дальнем углу зала, в помещении было мертвецки тихо.

Но вот Павел схватился руками за голову, начал мотать ей, прекратив секунд через десять, уставился безумным взором куда-то за спины окружавших его людей и выдал мощнейший крик, переходящий в рычание смертельно раненого животного, попавшего в западню.

Охранники остолбенели, тогда Паша пробежал мимо них, дальше метнулся через входной проём, не имевший дверей вообще, и прыгнув за перила балкона, упал с чудовищной высоты…

Гулкий удар где-то внизу вонзился прямо в мозг рыдающей Марины. Однощёкий охранник продолжал материться.

В этот приятный и тёплый весенний день автослесарь Сергей Семёныч решил не нарушать полюбившийся распорядок. Утром опохмел, затем работа как получится, а уж вечерком можно и водочки себе позволить, весьма заслуженной, крайне необходимой.

Других работников маленькой автомастерской вполне устраивал такой привычный ход событий. Наташу Иванову, миловидную, крепко сбитую «королеву бензоколонки» с русыми косами, не заботил вечер в каком-нибудь другом месте (уж слишком она любила автомобили). А Рашид Ахметов, чернявый, часто курящий парень лет двадцати пяти, слишком симпатизировал Наташе, чтобы по возможности проводить свободное время не на работе.

Так и повелось: весь день копались в металлических внутренностях, зарабатывая на жизнь, а сразу после – пропивали эту самую жизнь нещадно.

Сам Сергей Семёныч хоть и был худощавым, но выпить мог много…

Поправив синюю бейсболку на седеющей голове, посмотрев на закатное солнце, спешно скрывающееся за высотными домами неподалёку от автосервиса, и закрыв ящик с ключами, Сергей Семёнович обратился к своим:

– Рабочий будень окончен. Пора бы отдохнуть хорошенько.

– Я согласен полностью, Семёныч! – хлопнул в ладоши Рашид.

– Можно-можно, – задорно улыбнулась Наташа, вытирая грязноватой тряпкой машинное масло с рук.

– Тогда, Раша, беги за бутылкой. Да, кстати, не одной…

И бывалый автомеханик, закурив, продолжил любоваться закатом, беседуя с Натальей о всяких глупостях, интересных, наверное, только лишь девушкам её возраста. Поддерживать разговор Сергей Семёныч умел отлично.

Рашид скоро принёс две литровые бутылки водки и газировку для запивона. Сели на табуретки вокруг старенькой тумбочки, наполнили три рюмки и, звонко чокнувшись, опрокинули сорокаградусную каждый в себя. Наташа незамедлительно свинтила красную пробку с газводы, приложилась губами к горловине. Чуть позже мужчины тоже отпили из этой бутылки…

В начале все наслаждались чувством расслабленной радости, так легко создаваемой алкоголем. За воротами гаража стемнело небо, первые весенние звёзды проявлялись на нём. Природа радовала едва ли не меньше, чем выпивка.

Наташа во время работы любила слушать плеер. И сейчас, захмелев, вложила в левое ухо один из наушников, негромко включила классную рок-композицию.

А Рашиду приспичило. Механик с виноватой улыбкой на чумазом лице покинул коллег, затеявших разговор о футболе (так уж получилось, что Семёныч с Натальей болели за одну команду, а Рашид футбол вообще не очень любил).

Зайдя в закуток, Ахметов прикрыл за собой дверь… Справив малую нужду как можно быстрей, парень пошёл на выход из тесного туалета, но с немалым удивлением обнаружил – деревянная дверь не открывается. Тусклая лампочка под низким потолком заискрила и погасла. Автослесарь остался в душной темноте.

– Семёныч! Натаха! – позвал Рашид растерянно-осипшим голосом. – У меня дверь сортира заклинило! Помогите открыть!

Никто не отозвался.

Парень начал дёргать ручку двери – результата никакого. Тогда он стал громко долбиться кулаком об упрямое дерево, удерживающее его здесь. Рашида всё равно никто не услышал…

Пропустив ещё по одной, затем запив водку газировкой, Сергей Семёнович и Наташа принялись беззаботно обсуждать, какая из иномарок круче других на данный момент, и когда же конкретно отечественный автопром сможет перегнать зарубежные заводы в плане качества сборки.

– Рашик чего-то долго, – произнесла Наталья примерно через пару минут. – Застрял он там, что ли?

И тут из темноты улицы под свет фонаря снаружи неторопливо и жутко выехал цинковый гроб, а за ним ещё два. По одному на каждого работника автомастерской… Скрипуче они двинулись в сторону моментально трезвеющих людей. Ржавые колёса загребали асфальт, заупокойно и крайне злобно.

Лампочка в туалете внезапно снова зажглась. И в это же время Рашид с ужасом почувствовал, что его пенис и мошонка исчезли напрочь. Половых органов у него больше не было.

Задыхаясь от безысходного страха, парень в отчаянии упёрся спиной в непокорную дверь. Он не понимал, что всё это происходит не по-настоящему. А из засранного унитаза выглянуло червеобразное существо отвратительно-бледного цвета. Червь повернул свою жирную голову к человеку. Рашид закричал…

На следующее утро местный приблатнённый дядя по кличке Гоша Сибирский подъехал к автосервису Семёныча, чтобы устранить очередную неисправность автомобиля. В карбюраторе появился какой-то стук, назойливый и постоянный. Он очень мешал Гоше наслаждаться движением по улицам города внутри блестяще-чёрного джипа, ощущая себя настоящим авторитетом.

Выйдя из красавца-автомобиля, коротко остриженный мужчина с немалым удивлением обнаружил, что в проёме открытых гаражных ворот виден труп девушки-автомеханика, которая трудилась в этом сервисе уже пару лет. Подойдя ближе, с опаской склонившись над умершей Наташей, Гоша Сибирский увидел отпечаток ужаса в её глазах, сверхъестественного и сумасшедшего.

Кошмар наяву продолжился: несостоявшийся клиент нашёл внутри гаража опрокинутую тумбочку с разбитой бутылкой водки рядом, в осколках которой лежал мёртвый хозяин автосервиса. В окоченевшей руке Сергей Семёнович почему-то зажал фигурную, почти пустую ёмкость с тёмно-коричневой газировкой. Вторая бутылка водки, закатившаяся за опрокинутый табурет, была цела и пуста.

А за дверью гаражного туалета, качавшейся туда-сюда на петлях от дуновений весеннего ветра, вольготно проникавшего в помещение автослесарной мастерской, виднелся труп Рашида Ахметова, прислонённый к стене близ унитаза. На лице мёртвого парня отлично сохранился слепок предсмертного ужаса…

Едва сдержавшись оттого, чтобы не ослабиться прямо сейчас, Гоша спешно затрусил к спасительно-надёжному джипу.

Когда приехала полиция и труповозы, мертвецов буднично и неохотно погрузили в машину, специально используемую для подобных целей, после чего повезли их в морг… А первое предположение врачей «скорой» заключалось в том, что работники автосервиса либо траванулись палёной водкой, либо допились до «зелёных чертей» и умерли от увиденных ими чудовищ.

Новый денёк наполнил город чем-то почти сказочным. По улицам вдоль домов целеустремлённо сновали взбудораженные жители, а движение транспорта стало абсолютно несуразным. В общем, все внезапно осознали нечто необъяснимое… Даже полиция не наглела и казалась учтивее, чем всегда.

Редакция небольшой местной газеты, находившаяся в приземистом здании, состоявшем из двух этажей, ощущала небывалый ажиотаж в рабочем плане. Ещё бы, ведь в городе творилось такое…

Журналистке двадцати с небольшим лет, с приятными чертами лица, вполне привлекательной фигурой и тёмно-русыми волосами, сегодня забранными в очаровательный хвостик, было поручено весьма важное задание: расспросив как можно большее число участников страшных событий, в кратчайшие сроки написать развёрнутую статью.

Звали эту журналистку Варвара Орлова.

Перво-наперво, Варя решила заглянуть в школу, где и приключились эти довольно страшные для некоторых паспортных личностей события…

На посту охраны её никто не остановил. Журналисточка с ходу добралась до директора учебного заведения. Коим числилась представительная мадам почтительно-уважаемых лет, едва ли не возлежавшая на широченном диване у броской стены своего кабинета.

– С чем пожаловали, драгоценная моя? – изобразила неподдельный интерес директриса грудным, глубоким голосом.

– Добрый день, меня зовут Варвара, журналистка газеты «Пламя», – начала «акула пера». – Меня направили разузнать о ваших учениках, которые учинили, по слухам, настоящую резню прямо здесь.

Девушка-репортёр, как смогла, изобразила крайне искреннюю улыбку в адрес «возлежащей» хозяйки учебного заведения. Та с ярко выраженной неохотой отвернулась к светлым окнам, затем вернула внимание глаз молоденькой посетительнице своего сакрального кабинета.

– Девочка, ты где училась? – вопрос показался Варе, по меньшей мере, странным. Журналистка «показала зубки»:

– Вот это, конечно, невероятно важно для общественного интереса…

– Ох ты, красавица-мародёрка событий! – взбеленившись, привстала с диспозиции директриса. – У нас завуч пострадала! Покусали её, дети сраные… – главнокомандующая школы вдруг осеклась и затихла, словно бы выдав военную тайну первой встречной девчонке.

– Дети покусали завуча? – почти сочувственно переспросила Орлова.

– Без комментариев… – надула губы директриса. – До свидания!

– Спасибо за информацию.

Далее Варвара направила стать своих усилий в сторону свидетелей произошедшего кошмара из числа преподавательского состава.

Обратившись сначала к учительнице химии, которую звали Ирина Викторовна, журналистка сумела выяснить лишь то, что во время урока двое учеников восьмых классов учинили нечто непотребное и выходящее вон из ряда. По словам очкастой химички, «подростки просто с ума сошли и стали бросаться на всех преподавателей подряд»…

Дальше по плану шёл местный физик. Он сказал:

– Жуткое поведение подростков, отбрасывающее уплотнённую тень на всю нашу школу, не должно выступать в качестве спекулятивного материала для бульварной газеты, милая моя.

– А наркотиками в школе часто торгуют? – нагло спросила Орлова. – Быть может, дети хватанули дури. И пошли вразнос. Нет?

Самойлов потерянно промолчал.

А в кабинете истории на четвёртом этаже смелую журналистку ждал довольно привлекательный парень:

– Так вы работаете здесь историком?

– Да бросьте. Это не работа, а развлечение… – Роман Андреевич позитивно (насколько мог) улыбнулся интервьюерше. Она ему очень, кстати, понравилась.

– Но дети иногда бывают жестоки?

– Возможно, если они съели что-нибудь. Или выпили. Как знать.

Уклончивый тон журналистку не устроил. Красавчик учитель явно получил рекомендацию скрывать факты о случившемся.

– Что именно произошло в вашей школе? – настырно спросила Варвара, смотря в глаза опрашиваемому. Шукшин упрямо не стремился раскрывать суть приключившегося происшествия. Но, тем не менее, историк сказал:

– Давайте я вам расскажу всё обо всём на нашем первом свидании. Согласны?

Его милая улыбочка захватила-таки чувства Вари. Где-то по центру груди стало приятно тянуть и колоть, но совсем не больно.

Орлова охотно согласилась. Они условились встретиться сегодня вечером, в шесть часов у памятника…

После обеда, проведённого в дешёвой столовой для студентов, Варвара отправилась прямиком к следователю уголовного розыска, занимавшемуся всеми этими весьма странными случаями.

Следователь Пётр Свиридов никак не ожидал, что к нему посреди рабочего дня заявится некая особа и станет расспрашивать про страшную жуть разного рода.

– Как продвигается расследование? У вас уже есть основная версия?

– Кто вас сюда пустил? Представителям прессы здесь не место…

– Представителям прессы есть место везде. Так кто, по вашему, виноват в случившихся трагедиях?

– Без комментариев. Пока слишком рано об этом говорить. Официальное заявление ещё не готово.

– Тогда ладно… Ответьте, пожалуйста, в чём состоит сложность выполнения своих профессиональных обязанностей полицией города?

– Задача наших полицейских, милая девушка, заключается в том, чтобы блюсти закон и следить за его исполнением.

– Не обязательно. Основная задача – получать деньги налогоплательщиков.

– Ну, знаете ли… Это уже перебор. Прошу покинуть мой кабинет.

– С радостью. Всего доброго и удачи в расследовании, господин сыщик.

Дежурный санитар морга не пустил Орлову к трупам и не сообщил ничего конкретного. Зайдя в приёмный покой больницы неподалёку, настойчивая журналистка обратилась в регистратуру, из прозрачно-пыльного оконца которой девушке благонадёжно и доброжелательно посоветовали не надоедать врачам с ерундовыми расспросами.

Мимо проходил один из местных эскулапов, вышедший за сигаретами в ближайший ларёк. Доктор обратил внимание на привлекательную журналистку.

– Значит, вы хотите что-то у нас узнать? – спросил врач. Он выглядел толстоватым, приятным и обходительным. Варе даже понравилась его аккуратная бородка в чеховском стиле.

– Я работаю в газете, – будто бы извиняясь, вымолвила Орлова ничтоже сумняшеся. – Сейчас пишу статью про серию загадочных случаев, произошедших на днях. Вы можете мне чем-то помочь?

Доктор кивнул и пригласил Варвару пройтись до ординаторской (которая, к слову сказать, была пуста в данный момент)…

В коридорах больницы блуждала болезненная тишина. Разговор начал толстый врач-обольститель:

– Я слышал о тех несчастных… Студент, кажется, сошёл с ума прямо на свидании. И чуть свою подружку не прикончил. Причём зубами. И ещё девочка выпрыгнула из окна многоэтажки. Жуть жуткая!

– Да, верно. Но как вообще могло получиться такое?

– Возможно, они что-нибудь приняли. Случайно, сами того не понимая. Как знать, барышня, как знать…

– Я могу использовать ваши слова в статье?

– Разумеется. Только в качестве догадки.

Добредя до ординаторской, Варвара согласилась на кофе. Врач прикрыл дверь, прошёл к подоконнику, на котором пребывал чёрный чайник да несколько папок с больничными листами и прочими бумагами. Щелчок включения дал старт процессу закипания воды. Сама обстановочка ординаторской вполне располагала к тому, чтобы выпить и пообщаться.

– Кстати, как вас зовут? – вежливо поинтересовалась Варвара, представившись первой.

– Доктор Ловчев. Для вас – Виктор Платонович.

Чайник закипел и выключился автоматически. Ловчев налил кипяток в кружки, разбавив сначала быстрорастворимый кофе холодной водой. Варя с благодарностью угостилась шоколадной конфеткой из ассорти-коробки.

– Пишите для газеты, значит… Нравится этим заниматься?

– Если честно, не всегда. – Варвара вздохнула. – Я мечтаю книгу написать. Такую, чтобы купили многие люди. А прочло ещё больше людей…

– Надеюсь, у вас получится, – Виктор Платонович с причмоком отпил почти половину ароматно-бодрящей жидкости в своей кружке.

– Скажите, вам не кажется, будто всё случившееся напоминает некое шоу? Какой-то уродливый цирк безумия.

– А разве наша медицина, к примеру, не похожа на цирковое шоу? Некоторые доктора такие фокусники в плане взяток, знаете ли. – Ловчев поставил опустошённую чашку на стол, в выдвижных ящичках которого часто (но не очень долго) хранились купюры различного достоинства (обычно крупные), полученные исключительно в качестве самой сердечно-сосудистой благодарности от излеченных больных.

Журналистка Орлова, допив кофе, поняла, что выяснить что-нибудь ещё больше не получится. Виктор Платонович в свою очередь понял, что красавица сейчас свалит отсюда. Настала пора действовать решительно.

– Простите мою назойливость, но что вы делаете сегодня вечером?

Варвара симпатично/симптоматично улыбнулась:

– Извините, но я действительно сегодня не могу. Мне уже назначил свидание другой.

– Кто же он? Какой-нибудь кручёный богач? – сочувственно выдал порцию ревности Ловчев.

– Да нет, вообще-то. Он нищий, наверное, – ещё краше улыбнулась Орлова. – Но мне необходимо встретиться с ним. Хотя бы ради статьи.

И девушка, распрощавшись с расстроившимся доктором, покинула помещение ординаторской, независимая и занятая.

Тем же вечером Варечка предстала перед Романом Шукшиным – как-никак, единственным доступным ей свидетелем жутких событий в той школе. Он был дружелюбен, привлекателен, приятен в общении и по-своему скрытен.

Журналистка с учителем отправились посидеть в бар-ресторан с уклоном на банальный общепит, в котором почти всё скатилось к самообслуживанию. Но ничего, хорошо даже и так, если компания газетной девушки позволяет наслаждаться почти нулём в своём кармане куртки…

Размышления Шукшина отрезал очаровательный взгляд этой чертовки, напоминавшей лисицу в симпатичном нарядике. Варя в ожидании добротных суши взяла себе кружку пива, немного удивив Романа таким выбором напитков. Сам историк заказал всё то же. И разговор начался:

– Любите освещать городские события? Похвально.

– Ну, кто-то же должен заниматься подобной ерундой… Вы лучше скажите, неужели школьники способны сходить с ума и атаковать мирно спящего вахтёра?

– Так вы об этом уже осведомлены… Не знаю, по мне, так давайте поговорим о вас.

Рома заискивающе юркнул взглядом по всей видимой области тела девушки-красавицы. Ему, признаться, впервые попалась такая красотка. И Ромка хотел взять от неё как можно больше всего, что придётся (конечно, если повезёт).

– Рассказывать вам особенно нечего…

– Может, станешь обращаться ко мне на ты? Так проще пройдёт твой допрос, – молодой специалист примирительно ухмыльнулся.

– Идёт, придумщик фактов реальности. – Варвара мило ответила своей расчудесной улыбкой.

Наконец-то им принесли суши с палочками, соусом, жгучим васаби и таким же жгучим имбирём, который некоторые называют «гари», кстати. Никакого хлеба, никаких блинов.

Взяв ещё пивка, Варенька и Роман подзагрузили друг друга всяческими расспросами. При этом суши палочками кушать никто из них не умел. Тогда Роман Андреевич беззастенчиво воспользовался руками, а журналистка Орлова всё же применила японские палочки (добротного местного производства) по назначению. Суши прижимались к берёзовым деревяшкам в её пальчиках не хуже, чем ручка для письма когда-то, ещё до использования клавиатуры для написания статеек. И в целом, кусочки рыбы, обёрнутые в рис, пришлись по вкусу девушке, привыкшей к бутербродам, лапше быстрого приготовления или магазинной пицце. А молодой историк Шукшин чуть было пару раз не расплакался от зелёного васаби. Но пиво, пиво, пиво…

– Что вы сейчас преподаёте детям? – поинтересовалась насытившаяся красотка-журналистка. Её собеседник, проглотив последнюю сушу, учтиво просветил пытливую девушку:

– Историю Древнего Рима и Древней Греции… Довольно любопытный материал, если честно. Мне самому нравится.

– Отлично, должно быть, веселитесь на уроках, да?

– Не так чтобы очень, но иногда устраиваем переоценку ценностей старых времён.

– А ученики у вас в школе часто нападают на педагогов?

– Постоянно такое происходит, – улыбнулся молодой человек, поигрывая пальцами по стакану. – Я вряд ли смогу тебе поспособствовать с журналистским расследованием… Я правда не знаю, почему двое наших восьмиклассников внезапно сошли с ума и пытались прикончить кучу народа.

– Ну, ничего страшного, – чуток захмелевшая Варечка всячески давала понять, что пора бы уже продолжить вечер на новой стадии. Желательно постельной.

Девушка предложила проводить её до квартиры (жила она неподалёку), а уже в самой квартире заняться кое-чем поинтереснее бесед в ресторане с пивом и сушами.

Рома Шукшин с превеликим удовольствием согласился на (все) подобные условия соблазнительной красотки…

А через два дня в одной из городских газет появилась блистательно написанная статья Вари, в которой освещался весь драматизм шокирующих публику событий. Но, в принципе, ничего досконально конкретного или важного почти не сообщалось. Материал напоминал какую-то фантастику с триллером вперемешку.

Однако, доктор Массодов (тот самый химик-вирусолог, устроивший весь этот кошмар наяву), прочтя статью Варвары Орловой в газете, твёрдо понял, что ещё не все бутылки «выстрелили». И это будет только первой частью журналистского обозрения. А значит – эксперимент продолжается…

Часть вторая

Замечательный новый день в разгаре весны принёс в общежитие педагогического института, радостно сверкавшее скошенной крышей, ощущения самые разные. А Митя Гордеев (студент факультета психологии) принёс в комнатку на четвёртом этаже в белом целлофановом плотном пакете водку для себя и Серёги, бутылку содовой для облегчения процесса потребления алкоголя и тетрапак вина для девушек, которых звали Люся и Надя.

Общага исторгала биение молодости. Пока Митя шёл до заветной двери в «комнату удовольствий и услад», пару раз услышал совершенно сумасшедшую музыку (стиль хэви-метал, грайнд и рэп), звучащую из комнат на первом и втором этажах. Несколько раз парень наткнулся на действительно обалденных девчоночек, которые либо спешили куда-то по срочным делам, либо просто прогуливались по длинным коридорам, болтали по сотовым телефонам или молча мечтали…

Митя Гордеев весело ворвался в комнату, где его ждали чуть заскучавшие подружки и Серёга, который вообще-то учился в другом институте. Люся и Надя жили здесь, а парней пригласили, чтобы провести время и как следует поразвлечься. Свои постиранные трусики девушки целомудренно спрятали в шкаф, создавая тем самым атмосферу максимальной аккуратности и убранства.

В комнатке из наиболее заметных предметов (кроме шкафа) имелись две кровати, стол у окна, два деревянных стула, крючки-вешалки на стене и цветок в горшочке рядом с магнитофоном на подоконнике.

А в заднем кармане джинсов Гордеева имелись две пачки презервативов. В общем и целом, повсюду проскальзывал дух весеннего настроения.

– Мальчики, открывайте вино нам, – попросила красивая Люся кокетливо. Её подружка-соседка выглядела менее симпатичной, но после трёх рюмок водки Надя также превращалась в невероятную красотку.

Серёга сначала отвернул крышечные головушки всем бутылям. Затем вскрыл пакет красной бурды. Девушки наигранно захлопали в ладошки. Приватный праздник начался.

Налили по стаканчикам винцо и водку. В отдельные запустили газировку, чтобы запить сорок градусов. Выпили…

Парням повеселело совсем, а девушки, легко подстроившись под подобное состояние ухажёров, исхитрились сразу же полезть целоваться. Митя врубил музло, но не особенно громко. Радио дарило типичную попсу, вполне любимую студенточками факультета психологии (да что уж говорить – любимую девушками любых факультетов).

Поцелуи сладко продолжились. Серёга даже расхотел ставить диск-сборник группы Ленинград, столь почитаемый им вполне заслуженно. Всё-таки близость с разгорячёнными вином девчонками была намного лучше любой замечательной музыки.

Выпив ещё алкоголя и запив его газировкой (девушки вино не запивали), Митя и Серёга заторопились приступить к действиям.

– Давай я на тебя гандон надену… – нежно прошептала Надя, мягко гладя Серёгу под футболкой. Тот только стеснительно кивнул и разомлел ещё больше. Надежда точно знала, что у Гордеева есть контрацептивы. И вынула их, родных, из кармана на заднице парня, пока Митя продолжал обласкивать тихонько стонавшую Люсю, начавшую «течь» совсем уж нестерпимо…

Серёга почему-то вдруг увидел, как простыня, на которой он лежал почти уже без штанов, стала страшно чернеть. А потом она резко дёрнулась своими чёрными краями и, крепко обхватив парня, стала мучительно душить его. Серёга пробовал пошевелиться, но не мог, будто парализованный. Страшнейшая (живая) темнота обволакивала его разум…

А Митя увидел что у Люси, сексуально склонившейся над его промежностью, чтобы подарить парню долгожданный мир оральных удовольствий, изо рта высунулись мерзкие жвала, обычно принадлежавшие только насекомым.

Гордеев, не веря глазам ни секунды, хотел было сбросить с себя подружку, претерпевшую столь жуткую метаморфозу, но не успел. Девушка дёрнулась к нему, цепко обхватила голову руками, прижалась уродливым ртом к его губам и откусила парню язык. Кровавый фонтан, вспенившись между зубами Мити, закипел, разбрызгивая по кровати бурую жидкость.

Митя едва не захлебнулся солёно-мерзкой кровищей. Он повернул голову, превозмогая дичайшую боль: рядом задыхался друг Серёга, замотанный в чёрную простынь. У изножья кровати стояла Надя и тихонько хихикала. Должно быть, ей казалось сильно смешным, что Серёга не может дышать, укутанный кошмарной простынкой…

Собравшись с духом, Гордеев отпихнул от себя Люсю, больно ткнув её ногой между сисек, прикрытых футболкой в обтяжку. Пакостная девка, ойкнув, оказалась отброшена к шкафу и стукнулась спиной о его правую дверцу.

В это время Митя решительно схватил со стола бутылку водки, обливая кровью из-под губ почти всю обстановку комнатки, хлестанул ею по краю подоконника – стеклянные осколки брызнули во все стороны. «Розочка» в руке изувеченного парня сверкала опасными переливами…

Люся истошно заверещала, оставаясь, впрочем, на месте. Но смешливая хохотушка Надя находилась куда как ближе к истекающему кровушкой студенту. Её глаза, моментально почернев, налились леденящей злостью. Девушка приготовилась атаковать, Митя, пошатываясь от боли, приготовился отражать атаку…

Вместо пальцев у Надюхи красовались острейшие лезвия-стилеты, которыми она с противным звуком разрубала воздух. Митя почувствовал, что сейчас потеряет сознание.

Когда мимо коменданта общежития с криками пронеслись две студентки, он сильно удивился, но почти сразу же понял – произошло нечто страшное и крайне серьёзное.

Комендант поспешил в комнату, где проживали эти напуганные девушки. И напугался сам, увидев, как двое мёртвых парней лежат на кроватях: один обильно залит собственной кровью, которая, кажется, краснеет по всей комнате; другой бедолага почему-то обмотан простынёю, а на ней прямо-таки красуется пятно синюшно-тёмного цвета. Видать, парнишку вывернуло рвотой, когда он с головой замотался простынкой…

Часто крестясь, комендант общаги скоренько покинул проклятую комнатёнку.

В грязно-оранжевого цвета здании, где располагался следователь УгРо Свиридов в своём не особенно уютном кабинете, по коридору шли зарёванно-бледные студентки психолого-педагогического факультета. Люсю и Надю вызвали для дачи свидетельских показаний.

За дверью кабинета их встретил моложавый мужчина, немного напоминавший симпатично-героических киношных милиционеров из прошлого века. Следователь представился. В свою очередь, узнал, как имена девушек, предложил им присесть, сам прошёл за стол с документами и монитором компьютера, уселся за него и начал расспрашивать свидетельниц о произошедшем. Из общего течения фраз можно было выделить следующие:

– Что пили покойные парни?

– Водку только. Газировкой запивали. И всё.

– Наркотиков с собой каких-нибудь у них не было? Или были?

– Мы такого не употребляем.

– Весьма похвально. И не вздумайте, девушки, начинать. Впрочем, после случившегося… Так, ладно. Когда вы увидели, что Гордеев и Травников ведут себя странно?

– Почти сразу. Минут пять, наверное, прошло после первого стакана. И этот ужас начался…

– В чём он заключался? Что конкретно стали делать покойные молодые люди?

– Сначала Серёжа Травников зачем-то простынёй накрылся и мычал что-то, будто задыхается под ней. А после он в неё ещё плотнее замотался… Надя очень испугалась, а меня в этот момент Митя Гордеев целовал… И вдруг язык сам себе откусил. Кровь полилась, крови было много…

– А вы что в это время делали?

– Я растерялась, просто рядом с кроватью стояла.

– А меня Митя ногой пнул, я к шкафу отлетела… Гордеев вскочил, заливая всё кровью изо рта, разбил бутылку водки недопитую… Он себе вены стеклом перерезал. Все руки себе искромсал…

– Ясно, девушки. Задерживать вас больше не буду. Вы свободны. До свидания.

Когда разволновавшиеся вновь студентки, попрощавшись, покинули кабинет следователя, Пётр Свиридов остался в задумчивом одиночестве. В его голове роились мысли разного характера. По поводу трагедии, произошедшей в общаге, не имелось ни одного мало-мальски подходящего предположения, как такое могло произойти. И почему ни с того ни с сего двое вполне благонадёжных парней, не наркоманы, без приводов, в институтах своих на хорошем счету, почему они в один миг сходят с ума и совершают жуткие самоубийства, когда рядышком две очень привлекательные девушки, наверняка, ждут не дождутся, чтобы их, таких расчудесных, трахнули хорошенько, а не откусывали бы себе языки и не душили себя простынями…

Сыщик Свиридов сплюнул воздухом без слюны, провёл ладонью по лбу и как-то затравленно уставился в окно надоевшего кабинета.

Да, как говорится, без бутылки тут не разобраться.

Приятный вечер накрыл город с головой. Весеннее тепло, расплескавшись по тёмным улочкам, радовало жителей, давая возможность отстраниться от проблем и страшных слухов. Жизнь шла, казалось бы, привычным чередом.

Богатя и успешная женщина тридцати лет от роду спешила поскорей оказаться дома, чтобы в своё удовольствие провести едва ли не первый свободный вечер за последнее время. Милана Васильева заехала в супермаркет, где затоварилась всяческой вкуснотищей. Среди купленных продуктов притаилась (та самая) бутылочка содовой…

Поставив машину у высотного дома за ограждением, которым в ночное время суток заведовал бдительный консьерж-охранник, красивая Милана вошла в лифт и поднялась на свой этаж, практически под крышу.

Открыв первую, затем вторую дверь, Васильева прошла в квартиру, поставила пакет с покупками на полочку чудесного шкафа дизайнерской работы, туда же положила сумочку и стала снимать туфли, предварительно повесив свой модный жакетик в прихожей.

Её никто не встречал. Домашних животных ей заводить не хотелось. А детей у Васильевой пока не было. С бывшим мужем пробовали завести ребёнка, но по какой-то причине не получилось. И они развелись. Да и муженёк, надо сказать, был так себе. А у Миланы наладился бизнес, денег стало хватать на независимую жизнь и, разумеется, любовников, каждого из которых вполне хватало на несколько месяцев, потом они ей просто надоедали. Женщина ещё не встретила подходящего человека, а выходить замуж за кого попало не собиралась.

Переодевшись в удобное домашнее одеяние, Милана отнесла продукты на просторную хорошо обставленную кухню и освободила их от плена пакета. Многое отправилось в гигантский холодильник, а что-то, помыв руки в ванной да смыв косметику, сегодня больше не нужную, бизнес-вумен решила употребить на ужин…

Сварганив для начала парочку бутербродов с красной рыбой и прихватив бутылку газировки, которую она любила ещё со студенческих лет, Васильева прошла в гостиную, включила плазменный телевизор и, расслабленно усевшись на роскошный диван, стала с равнодушным интересом смотреть новости, но через минуту переключила на одно из многочисленных ток-шоу. Сегодняшняя его тема рассказывала о беременных школьницах и вечно недовольных ничем родителей этих бесстыжих бедняжек.

Васильева следила за болтовнёй людей в широком экране, почти не вникая в предполагаемую суть чужих проблем и несчастий. Она несколько раз отпивала из бутылки с содовой пока доедала бутерброды… Тут вдруг с резким пугающим звуком внутренние рольставни окна грохнулись о подоконник нижним краем. «Точно гильотина какая-то», – пронеслось в голове Миланы. И почти сразу за этим зазвонил мобильник в сумочке, оставленной в прихожей.

Васильева со странным ощущением чего-то, леденящего душу и отдельные части тела, направилась на зов сигнала, достала свой дорогущий телефон с множеством функций и включила «принять вызов».

– Да? Алло, – произнесла женщина первой. Она успела посмотреть, что номер звонящего не определился.

– Ты больше не увидишь свою маму… – почему-то просипели в телефоне, а дальше кто-то заупокойно зарычал.

Васильева вздрогнула. По спине побежал холодок, запуская свой ледяной язычок в мозжечок. Женщина почувствовала, как наступает настоящее необъяснимое отчаяние.

– Твоя мама умерла… – просипело существо на той стороне сотовой трубки. Милана чуть не выронила телефон, но волевым усилием смогла вернуться к ускользающей реальности.

– Прекратите эти дебильные шутки! Моя мать жива и здорова… Я говорила с ней два часа назад! – голос Миланы сорвался на грудной всхлип. Она действительно навестила маму сегодня, завезя ей новую порцию лекарств от давления и боли в суставах. Тогда мать выглядела вполне себе бодрой старухой, спросила даже о личной жизни своей замечательной доченьки.

– Жива, говоришь… – засипели в мобильном сразу несколько голосов. – Ты тогда умрёшь. Вместо неё!

Милана чуть ли не рухнула в обморок, а в сотовом стали слышны лишь замогильные гудки, частые и жутковато-непреклонные. Молодая женщина испуганно вернулась в гостиную почти бегом. И поняла, что по одному из многочисленных кабельных каналов уже не показывают тупое ток-шоу. Кто-то, получается, взял и переключил на другой канал, который демонстрировал теперь мешанину кровавых кусков, бумажную одежду какой-то жирдяйки, тысячи рассечений и что-то ещё, совсем уж страшное. Васильева отвернулась от экрана, её едва не стошнило только что съеденными бутербродами, так здорово запитыми газировкой.

Звук резко пропал, растревоженная женщина осталась в тишине вечернего города, темнота за окном будто бы проникала в пространство квартиры (через вновь поднявшиеся рольставни)… Милана Васильева обомлела от ужаса в следующую секунду своей обеспеченной, успешной жизни. В комнату неторопливо вошёл высоченный человек. На нём был плотный чёрный плащ. Его лицо было иссечено гноящимися шрамами, а из-под глаз торчали два гвоздя, по одному на каждую щёку. Но самым отвратительным в облике этого чудовищного незнакомца было то, что из головы его росли широкие и острые выросты-лепестки треугольной формы, то есть череп его был развален («раскрыт») наподобие тюльпана.

Милана заорала во всё горло, познавшее проникновение многих мужчин. Она хотела убежать, исчезнуть из кошмара реальности, но незнакомец-монстр схватил её цепко за волосы одной рукой, за левое плечо – другой и потащил прямо к окну. Васильева почти не пыталась сопротивляться. Её обуял какой-то нервный паралич. Так бывает, когда уже не спишь, но пошевелиться всё же не можешь…

Экран мигнул и замерцал – картинка сменилась, на нём появились несколько мерзких харь, смотрящих за экзекуцией Миланы сквозь рябь мелких помех.

– Ты умрёшь вместо мамы! – радостно прокричали эти уродцы обречённой женщине, будто поздравляя с днём рождения.

А шизофренический «тюльпан» швырнул бедняжку на подоконник, Милана разбила себе лицо, брызнула кровь, а безжалостные ставни обрушили на шею бизнес-леди свой алюминиевый «топор». Васильева ещё успела почувствовать и услышать, как хрустнули позвонки под лопнувшей плотью, но после этого для неё закончилось сразу же всё.

Когда от нестерпимого запашка соседи через несколько дней вызвали полицейских, чтобы те долго выламывали обе двери, ведущие в квартиру Миланы Васильевой, внутрь вошедшим открылась чудовищно-адская картина: хозяйка роскошной жилплощади, раскорячившись хладным вонючим трупом, не имела никаких значительных повреждений, кроме перелома шеи, повлекшего за собой смерть и нанесённого, по всей видимости, в результате обрушения металлических пластин внутренних рольставней в то время, пока женщина находилась прямо под ними.

В последствие эксперты выдвинут предположение, что покойная сама по какой-то причине многократно воздействовала на механизм убийственных для неё ставней при помощи пульта электропривода.

Денёк для офисного менеджера Антона Подсосова, вкалывающего от зари до заката в средненькой фирме по продаже плюс установке пластиковых окон и дверей, выдался не особенно чтобы удачным, но и не совсем уж жутким, если честно.

После обеда Антохе досталось удовольствие рассчитать пару нормальных заказов, что он и сделал с переменным успехом, ошибившись сначала с цифрами при расчёте длины подоконника, а затем забыв включить заглушки в общий набор. На самом деле Антоша с детства слыл пухловатым растяпой. И даже теперь, сбросив немало лишнего веса, начав регулярно ходить в качалку, рассеянность Подсосова оставалась практически на прежнем уровне. Но упорная исполнительность стремительно влекла его по карьерной стремянке неизменно.

Близился вечер, за окнами офиса стало темнеть. Коллеги (представительно-важный дядечка вместе с худощавой брюнеткой, озабоченной обычно только уровнем качества привлекательности своих волос; сослуживцев, кстати, Антошка не очень-то любил) покинули здание… Подсосов в одиночестве остался ждать того, что вдруг какой-нибудь сумасшедший позвонит именно в их фирму под конец рабочего дня накануне выходных.

Стол Антона отличался тем, что стоял он не у окон, коих в офисе имелось целых две штуки, а располагался параллельно дальней стене, словно бы застыв в довольно тёмном месте.

А сам хозяин-менеджер сего стола сегодня после обеда сбегал за газировкой в симпатично-красной бутылке и берёг её до последнего. Подсосов не спешил домой, чтобы смотреть один из полюбившихся сериалов по Интернету или проводить время с любимой девушкой, которой у него не было (как он думал – пока ещё).

Антоха любил проводить время наедине с собой, его не тяготило отсутствие человеческого общества. И в пору вечерней черноты весны он, в общем-то, не уставал сидеть за компом, поигрывая во всяческие ерундовины.

Бутылочка с броской этикеткой открылась будто бы сама собой… Подсосов всосал сразу треть одним «засосом». Полегчало от свежести напитка, Антон впитал бодрость газировки, опять почувствовал небывалую работоспособность.

Но компьютер почему-то начал выдавать довольно странные (если не сказать страшные) вещи. Экран потонул в чём-то кровеподобном; всё стёрлось, замигала чернота; голос надписью сказал «Здравствуй, мёртвый…»; по диагоналям блеснули призрачные силуэты; дальше пошёл падать какой-то адский тетрис из кусочков человеческих тел; гипнотичное марево и всё в таком духе…

Антон подумал, что некий вирус забрался в рабочий комп, и теперь придётся переустанавливать всю систему. От волнения он отпил ещё из «красной» бутылки с манящей этикеткой.

В коридоре здания, где среди множества других организаций находился офис оконной фирмы, в которой Подсосов честно трудился, послышались шаркающие шаги… Наверняка, это местная техничка шла убираться в офисе.

Шаги затихли, громко заскрипела дверь. В офис к Антохе заглянула уборщица. Старуха со шваброй и синим ведром прошла в полутёмную комнату.

Подсосов неохотно поздоровался, техничка прошипела что-то невнятное, похожее на «Сдохни сам». И брякнула ведро с мутной водой чуть ли не у ног продавца стеклопакетов. После этого она бодренько начала размазывать пыльную грязь шваброй по полу, имитируя добротную уборку…

Подсосов невольно глянул вниз, оторвав взор от спятившего монитора. В ведре с грязной водой вольготно находилась чья-то отрубленная голова (мужская).

Антон, не поверив зрительным рецепторам, многократно моргнул, но морок не развеялся. Голова открыла глаза и произнесла:

– Тебе больше не нужно работать… Я твой последний заказчик… – её голос был внятным, но как бы отрешённым. Подсосова передёрнуло.

Техничка, зашедшая мести за соседний стол прямо напротив Антохи, резко обернулась и засмеялась. Демонический, рвущий душу смех разнёсся по всему этажу, полностью опустевшему в этот час. А рожа жуткой бабуси стала сморщиваться, покрываясь тысячами морщин… Антон попробовал подняться с рабочего места. Не получилось. Продавец пластика и стекла словно прилип задницей к офисному креслу.

На мониторе возник лик какого-то существа, явно неземного происхождения. Его чудовищные глаза-колодцы смотрели на прилежного офис-менеджера очень неодобрительно плюс строго.

«Что инопланетный пришелец забыл в моём мониторе?» – успел удивиться Подсосов. Техничка-ведьма, шумно задышав, двинулась к столу постыдно обмочившегося Антона.

Старушенция уже придвинулась почти вплотную, как перепуганный всем вокруг Подсосов наконец-то смог сорваться с места. И на ватных ногах дошататься до выхода из офиса. Позади себя менеджер, как в бреду, слышал харкающие хрипы дыхания мерзопакостной технички, которая, злорадно хихикая, тащилась за ним, скрипя по полу грязной/грозной шваброй…

Бессильно выпав в тёмный коридор, в конце которого тускло мерцала далёкая лампочка под потолком, Антон привалился к двери своего офиса, а с другой стороны заскреблась чудовищная женщина-уборка. Звук трения её когтей о поверхность дверной перегородки был противным и скользким.

– Отвори дверь, мальчик… Выпусти меня! – скрежетала пожилая тётка, предположительно покрываясь морщинами ещё больше. Но Подсосов держал ручку двери крепко. Пока она внезапно не отвалилась по непонятной причине. Неестественность ситуации оглушила Антошку, он совершил два долгих шага прочь от офиса, а уборщица из чрева кошмаров, вырвавшись в коридор, пробежала мимо преследуемого. Ей захотелось простора, а получив его, она непременно развернётся, разгонится и вдарит по жалкому менеджеру изо всех своих адских сил.

Проследив за тем, как ведьма-уборщица скачет по коридору прочь, Подсосов тоже побежал. Обратно в привычный за время карьеры кабинет… Закрывшись изнутри, оконный продавец схватился за телефон, чтобы вызвать полицию, «скорую» или службу спасения. Хоть телефон и не работал, но из трубки раздалось шипение, затем голоса сообщили:

– Твоя смерть совсем близко… Ты готов к ней, человек?

Внутри Антохи всё похолодело. Штаны Подсосова намокли бы (не будь они уже мокрыми). Он выронил телефон, трубка на растянутом проводе брякнулась об офисный линолеум, недалеко от синего ведра, оставленного техничкой.

Диким взглядом Антон снова заглянул внутрь этого ведра, опасливо склонившись над ёмкостью. Заорав страшно и пронзительно, отрезанная голова выскочила из мутной воды и полетела в лицо своей жертвы…

Пожилая женщина-уборщица, заступив на службу по очистке этажей офисного здания, вошла в очередной кабинет, запылённый за день. Она крайне удивилась, когда к ней ринулся здоровенный детина, отобрал ведро с мыльной водой, а после, поставив его на пол, засунул туда свою безумную голову.

Охнув, уборщица хотела было «извлечь» этого бесноватого из ведра, он отпихнул её. Женщина побежала за помощью… Через какое-то время, вернувшись вместе с дежурным охранником-вахтёром, техничка увидела мёртвого офис-менеджера, утонувшего в синем ведре для уборки.

Утречко нового дня показалось сорокапятилетнему алкоголику-работяге Игорю Петровичу Степанову просто отвратным. Проснувшись в не особо уютной квартире (у себя дома) и вспомнив о том, что на проклятую работу идти сегодня не требуются, Степанов обнаружил страшное: опохмелиться было нечем…

Игорь Петрович, наспех умывшись, напялил рабочий комбинезон, футболку и ботинки, прикрыл лысеющую голову кепкой и выбрался из квартиры. В подъезде было грязно, а на улице красовалась весна, зацветающая назойливой зеленью.

Степанов добрался до ближайшего магазина с наиболее приемлемой политикой цен, где купил бутылку водяры и бутылёк газводы (с ней отходняк проходил проще, как казалось Игорю Петровичу). Он хотел ещё купить хлеба, но вовремя вспомнил, что дома осталась половина вчерашней булки. Вот и хорошо.

По дороге домой Степанов встретил знакомого.

– Здарова, Петрович! Ты выходной, что ль? Куда спешишь? – Алексей был моложе Степанова, но пил никак не меньше. Мужчины обменялись коротким рукопожатием.

– Да домой вот, здоровье поправить… А потом телек смотреть буду, наверно, – отчитался Игорь Петрович вынужденно.

– Ну тоже нормально, – дебильновато заулыбался Алексей. – А мне во вторую сегодня. Щас к Алёнке хочу наведаться. Немного с ней развлечёмся…

– Рад за тебя. Ну, давай, покедова, – Степанов попрощался с приятелем, и тот пошёл своей дорогой. Слегка завидуя этому ухватистому недотёпе, Игорь Петрович почти помчался домой. Выпить хотелось нестерпимо, желание жгло всю утробу Степанова.

Оказавшись в затхлой квартире, он буквально ворвался на кухню, имевшую весьма скудный дизайн, вершиной которого являлись старые обшарпанные обои, налил в рюмку водки, спасительно опрокинул в себя, запил газировкой и самозабвенно выдохнул, снова чувствуя возвращение полноты жизни.

Игорь Петрович, прикрыв усталые глаза, привалился спиной и затылком к прохладной стенке. Мыслей ни о чём не было, ничто его теперь не волновало… Открыв глаза, чтобы налить новую порцию горькой, Степанов с немалым удивлением обнаружил на стене прямо напротив большое пятно иссиня-чёрного цвета. Мужчина точно помнил, что никакого пятна (да ещё и такого пугающего) в его кухне отродясь не имелось.

Изучая эту жутковатую кляксу примерно минуту, Игорь Петрович в итоге раздосадованно (но беззлобно) плюнул на всё и пошёл в большую комнату смотреть телевизор, как и планировал, забрав бутылки с водкой и содовой с собой.

Степанов включил ТВ и улёгся на продавленный диван многолетней давности производства. Напитки он поставил на табуретку в изголовье, начал пультом переключать каналы. По одному из них показывали какой-то боевичок с довольно фигуристой подружкой главного героя, которая мелькала в кадре, пока её дружок избивал/отбивался от очередных негодяев.

И тут случилось странное: из кухни послышалось какое-то шебуршание, затем что-то резко стукнуло по плите, на которой базировалась кастрюля и сковородка. Именно стукнуло. Неужто в квартире был кто-то ещё!

Петрович напрягся, негромко выругался и решил-таки полюбопытствовать, что же там так стучит. Он покинул диван, родной и привычно спокойный, двинулся в кухню, где увидел нечто, заставившее Степанова усомниться в собственной вменяемости.

Из злополучного пятна на стене высунулась тёмно-синяя (мёртвого цвета) рука и пытается дотянуться своими крючковатыми пальцами до ножа, лежащего рядом с открытой хлебницей. Словно заметив вошедшего мужчину какими-то глазами, не понятно где расположенными, рука переключила своё внимания и попробовала дотянуться до него.

Игорь Петрович, чувствуя неимоверную слабость тела, стремительно переходящую в предсмертный ужас, начал медленно пятиться, силясь отступить обратно в коридор, хотя бы к входной двери. А руке из кошмара-пятна не хватало длины…

Бледный, как череп Йорика, Степанов, хватаясь за стены, дошатался до комнату, где в телевизоре громко передавали рекламу. Добредя до дверного проёма, Игорь Петрович (без того шокированный донельзя) привалился к косяку, взглянул на свой драгоценный диван и обомлел окончательно. В комнате, у табуретки с бутылками сидело отвратительного вида существо, чем-то напоминавшее безволосого нетопыря величиной с человека. Обратив внимание на руки этого чудовища, Степанов понял, что именно его конечность едва не сцапала хозяина квартиры минуту назад из жуткого пятна в кухне…

Нетопырь повернул острозубую морду к работяге-алкоголику. Игорь Петрович нестерпимо захотел закричать, чтобы проснуться от кошмара, но не сумел (да и не успел бы).

Чудовищное существо, подскочив к Степанову, вогнало свою руку в грудную клетку человека, проломив ему несколько рёбер, крепко ухватило сердце, почти уже переставшее отбивать удары, и выдрало его с премерзким чмоканьем отрывающихся вен и артерий.

Дыра в груди Игоря Петровича взорвалась могучим количеством крови. Даже трудно было представить, что в таком худощавом, пьющем мужчине может уместиться столько её…

Довольный нетопырь-вампир, осклабившись, запихнул сердце Степанова в пасть и стал смачно его жевать. А теряющий реальность насовсем, заливающий фонтаном из пробитой груди обстановку своей холостяцкой квартиры, алкаш-работяга Игорь Петрович рухнул лицом в пол и больше не шевелился.

После того, как Степанов не появился на работе через два дня, начальство поручило проверить, по какой такой уважительной причине он отлынивает. Нелепый парень Вовка, не сумев достучаться до хозяина квартиры через дверь, позвонил в соседский звонок. Из вынужденного разговора выяснилось, что Степанова никто не встречал на лестничной клетке уж пару суток, а из его квартиры, кстати, веет мертвечиной…

Сбегали за слесарем и полицейскими. Квартиру вскрыли. Испуганный Вовка и безразличные представители власти обнаружили посиневшего Игоря Петровича (он уже начал разлагаться) лежащим на полу у своего дивана. Рядом с трупом все увидели открытые бутылки водки и газировки, а работающий телевизор показывал программу про здоровье нации и методику достижения оптимальной физической формы.

Покойника увезли, а впечатлительный Вовка наблевал в коридоре.

Доктор из медицинской бригады, вызванной по случаю, выдвинул вполне объективное предположение о том, что смерть Степанова наступила в результате обширного инфаркта.

Жанна пришла домой после школы. Она училась в предпоследнем классе – ещё год, и школьной жизни конец. Здорово!

Девчонка хотела поступить в театральный ВУЗ, а родители желали запихнуть её в медицинский или на эконом. Банкир отец даже уже постепенно договаривался со своим старым приятелем, чтобы Жанночку взяли в обход конкурса, чему сама будущая «экономщица» (как подшучивала над ней мама) была не особенно рада. Жанна мечтала об известности и несметном числе поклонников её актёрского таланта…

А сейчас юная леди, швырнув портфель в шкаф-купе, засела за обожаемый компьютер. Легко дождавшись быстрой загрузки операционной системы, Жанка полезла в свой аккаунт. Её любимая социальная сеть закипала бурлением виртуальной жизни; несколько десятков друзей (почти сотня) забросали ленту новостей всяким хламом, смешным и не очень…

Захотелось пить. Жанна взяла из гигантского холодильника бутылку с газировкой сладковато-тёмного цвета, открыла её, почти не прилагая усилий (как это бывало обычно), и отпила сразу четверть освежающими глоточками. Замечательно и чудесно!

Затем, взяв газводу с собой, девчушка вернулась в сетевую тусовку. Там ей уже успело придти новое сообщение. Жанна открыла его и невероятно удивилась. Сообщение было от погибшего недавно парня…

Дело всё в том, что, будучи натурой артистически-творческой, Жанночка месяц назад вступила в сообщество/группу, посвящённую одному классному парню, который трагически погиб в самом начале года. Он жил в их городе, учился в местном ВУЗе. А вот сейчас – прислал ей письмо. Странно…

Не чувствуя особой тревоги (ведь могли же какие-нибудь хакеры-спамеры взломать страницу погибшего паренька), Жаннет вдумчиво прочла послание. В нём говорилось:

«Привет… При жизни мы не общались, так как не были знакомы. Но совсем скоро у нас появится такая возможность;))»

Девчоночка аж подскочила на стуле от прочитанного. Покойный парень решил с ней познакомиться, что ли?!

И тут же возникло новое письмо. Оно гласило:

«Ты не должна бояться. Только не меня…:))»

Взволнованная Жанна почему-то ощутила на лбу испарину. Ей действительно стало страшно из-за этих глупых писем, которые не мог присылать мертвец. Школьницу, наверняка, просто разыгрывают какие-то придурковатые уроды…

В режиме реального времени в почтовый ящик упало новое электронное сообщение:

«Тебе следует бояться их! Твоя смерть будет жестокой и страшной…:))»

Жанне по-настоящему сделалось не по себе. Крайняя степень дискомфорта накрыла девчонку. Она уже хотела вырубить браузер, чтобы не общаться больше с виртуальным покойником, как вдруг стал слышен какой-то странный треск и стук. Так брякает насекомое, находясь внутри картонной коробки…

Жанна прислушалась, в квартире точно что-то стучало. Звук доносился из родительской комнаты-спальни. Оставив «братскую могилу» социальной сети, школьница с артистическими задатками (плюс типично-глупыми мечтами) решила проверить/устранить раздражающий источник стука.

Путь в дальний конец коридора был тягучим и траурным. Нерешительные шаги Жанны как будто отдавали сумрачным эхом, создавая загадочную атмосферу момента. Школьница дошла до спальни, украшенной бежевыми обоями, увесистым кондиционером, огромной кроватью с шёлковыми простынями и не менее огромным шкафом, из которого и доносилось противное бряканье. Она не успела понять, что происходит.

Дверки чёрного шкафа резко распахнулись. Из мебельной тьмы на ковёр спальни шагнула ужасная кукла ростом с Жанну. Она напоминала одну из многочисленных Барби, лежащих где-то на антресолях в комнате подросшей для подобных игрушек девушки.

Эта же кукла, идущая к ошеломлённой Жанне, собой представляла совершенно жуткий образчик «марионеточной» одержимости. Её пластиково-прорезиненная кожа блестела, словно измазанная маслом, а шрамы на шее и лице давали понять, что хозяева не особенно церемонились с этой «барби».

Она продолжала движение. До застывшей на месте Жанночки оставалось несколько метров (примерно два или три). «Кукла Барби» зашипела, испугав школьницу окончательно. Девчонка всё-таки отступила обратно в коридор, объятый неожиданной темнотищей, где и споткнулась. Жанна шлёпнулась задницей о паркет. Кошмарная кукла приближалась, распространяя небывалое зловоние.

Девочку, мечтавшую о карьере успешной актрисы, обильно стошнило завтраком вперемешку с выпитой недавно жидкостью. Вытирая рот тыльной стороной вспотевшей ладошки, бедняжка Жанночка успела рассмотреть платье «барби», которое было насквозь пропитано тёмно-красной кровью. Игрушечное чудовище схватило школьницу за волосы и, сильно дёрнув, выдрало клок вместе с лоскутком кожи. Теперь кровь закапала на домашнюю одежду Жанны, тоже превращая ткань в испачканную бурыми пятнами…

Опасная живая кукла бросилась на девочку: скользкие пальцы впились в кровоточащую голову, а из глаз брызнула чёрная карамель. Жанна пронзительно закричала.

Вернувшаяся с работы мама Жанны обнаружила свою дочку на полу в коридоре. Мёртвую и бледную, как свежевыстиранная простыня.

Не помня себя от горя и с трудом контролируя дрожащие руки, женщина вызвала «скорую помощь» (уже не слишком-то нужную). Прибывшая на место трагического происшествия бригада медиков, бегло осмотрев тело девочки и устроив «скоростной» консилиум, предположила, что смерть могла наступить в результате кровоизлияния, повлекшего за собой отёк мозга. Пока всё. Вызываем полицейских…

Умерщвлённая школьница никогда не станет известной актрисой. И не будет у неё множество любовников, тысячи поклонников, миллионных гонораров, любящих деток, рождённых от какого-нибудь заботливого красавчика.

– Она так много времени проводила за компьютером! – причитала мать мёртвой Жанны, погружаясь в отчаянную истерику.

Тягучий полусвет, отбрасываемый телевизионным экраном, застыл в не слишком просторной комнате. Сигнал на канале плохой, слабый, нечёткое изображение, впрочем, нисколько не волнует владельца квартиры. Худощавый мужчина полулежит на диване, гладя своего кота редкой сине-чёрной расцветки. А ещё он попивает чай из запотевшего стакана со старомодным подстаканником, делая по глотку примерно каждые полминуты.

Это и есть доктор Массодов.

Из обстановки его сумрачной комнаты бросается в глаза большой шкаф с просто-таки несметным количеством книг. Тут есть классические образчики художественной литературы, блестящие научные труды (в том числе – по химии) и даже сборники детских сказок. Создатель смертельного вируса, вызывающего кошмарные галлюцинации, любил развлекать себя чтением.

Массодов дождался момента, когда в эфире пойдут местные новости. После дешёвенькой заставки в кадре образовалась немного нелепая дикторша (с претензией на привлекательность), поприветствовала телезрителей и начала зачитывать последние новости:

– Волнующие события происходят в различных частях города. Шестеро человек, среди которых школьница-подросток и двое студентов местных ВУЗов, на этой неделе погибли при невыясненных обстоятельствах.

Кадр сменился, пошёл скучноватый репортаж с демонстрацией выноса тела, накрытого простынёй от взглядов посторонних, коих собралось немало у подъезда какого-то дома, строго смотрящихся сотрудников полиции, белохалатных врачей и закадровой болтовнёй корреспондентки…

Вот на экране появился усталый мужик в затёртом пиджаке, а под ним высветилась надпись: «Пётр Свиридов. Следователь уголовного розыска». Мужчина скомканно поведал о гипотезах, суть которых сводилась к вероятным самоубийствам всех жертв, и ходе расследования, вроде бы, набирающего обороты.

Неубедительная чушь – сюжет – закончилась. Доктор Массодов остался весьма доволен увиденным и услышанным. Если так пойдёт дальше, его коварные злодеяния никто не сможет остановить.

Массодов ехидно усмехнулся, а сине-чёрный кот радостно замурчал.

Эксперимент продолжался. И скоро должна была наступить его последняя стадия. Самая неожиданная.

Журналистка Варвара Орлова, отработав необязательный день в редакции, готовилась к встрече с Ромой Шукшиным. Молодой учитель истории запал в сердце девушке, подобно клавише на истыканной клавиатуре.

Они договорились встретиться у памятника в половине восьмого. Варечка нарядилась немного легкомысленно, но крайне привлекательно и красиво. Ромка её уже ждал.

Вручив ей миленький букетик цветов, галантный Шукшин повёл девушку-красотку в один из недорогих ресторанов, расположенный напротив фонтана, временно неработающего, который, в свою очередь, находился на окраине зацветающего городского сада, где на редких лавочках тоже обжимались парочки, а ещё сидели и курили пьяные люди.

– Роман, ты сегодня приготовишь мне кофе со сливками после ужина? – игривая интонация в голосе Орловой недвусмысленно намекала на кое-что интересное (и требующее от молодого человека недюжинных языковых умений, в оральном смысле, разумеется).

– Легко, – улыбнулся Ромка. – С удовольствием. Но и от тебя потребуется что-нибудь «кофеиновое».

– Ох, ты! Посмотрим на твоё поведение, заслуженный учитель…

Дойдя до ресторана, они поняли, что свобода входа отменяется. Чья-то чудовищная свадьба грохочущей музыкой возвещала о том, что заведение откуплено целиком и полностью.

– Ничего страшного, – Варвара настойчиво взяла Романа под руку, захватывая инициативу. – Может, лучше купим в магазине чего-нибудь вкусненького и ко мне сразу завалимся?

– Прекрасный план… Быстрорастворимая лапша подойдёт? – Шукшин весело поглядел на свою спутницу.

– Ещё бы! Также нам понадобится пара бутылок газировки, замороженная пицца, крекеры и банка говяжьей тушёнки. – Обворожительная журналистка, завершив шутку юмора, потащила своего ухажёра в уют утробы своей квартиры.

Они шли по темнеющей улице, а молодая весна вокруг радовала лёгкой возможностью влюбиться. Ночь приятным звёздным покрывалом накрывала город…

В середине следующего дня (тёплого и лучистого) журналистка Орлова, довольная всем вчера случившемся с нею, покинула здание редакции для того, чтобы устроить себе обед…

У прилавка в кафетерии талантливую журналистку удивил один случай/разговор. Когда она выбирала, какой конкретно напиток её устроит в данный момент, некий джентльмен, завидев, как девушка собралась было брать «красную» содовую, обратился к ней.

– Эту газировку не советую покупать. Опасно, – с улыбкой сказал странный мужчина и вышел на улицу, скрываясь в неизвестном направлении.

Варвара, задумчиво посмотрев на ассортимент провианта кафетерия, решила последовать совету незнакомца, коим, конечно, являлся сам доктор Массодов, захотевший хотя бы раз уберечь понравившуюся девчушку от чудовищной смерти. Или чего похуже.

Часть третья

В застенках морга некрасиво.

Сырость, грязновато-серый кафель, тошнотворный запашок и покойники… По коридору, подсвеченному зеленоватыми лампами, вышагивает дежурный санитар Евгений Колычев. Он высокий, туповатый, напоминает страуса и жирафа единовременно.

А сейчас Колычев сворачивает за угол и заходит в комнатёнку, где лежат мертвецы. Их несколько. Среди них на столах-каталках покоятся трое работников автосервиса: Сергей Семёнович, Рашид Ахметов и Наташа Иванова. Умершие совсем недавно, они уже прошли процедуру вскрытия, их благополучно зашили, теперь они готовы к полноценному погребению. Надо только обмыть тела…

Евгений лениво выбирает, кого из троицы мертвецов-механиков первым повезти «купаться». Жребий в виде условной считалочки падает на русоволосую Наташу. Покойница не против, разумеется.

Колычев катит металлический стол, колёсики скрипят, как петли дверей в Ад. Его сегодняшний напарник Марат ждёт в чуть более обширном помещении, где стоит секционный («разделочный») стол из гранита, на котором установлен смеситель, а к нему подведён чёрный шланг непосредственно для омовения тела.

По дороге сквозь коридор Евгений причмокивает своими губами стандартного губошлёпа (при общей худосочности у него довольно объёмные губы). Колычев везёт покойницу мимо прочих каталок-столов (но только пустых), а также мимо гробов, так сказать, «без начинки», по какой-то причине временно расположенных здесь. Зеленоватое свечение как будто слегка темнеет…

Марат со шлангом в руке аж вздрагивает, когда слышит визгливый крик своего напарничка из коридора морга. Через несколько секунд к Марату вбегает на трясущихся ногах перепуганный чем-то Колычев. Из его руки в районе плеча льётся кровь.

– Она… меня… там мёртвая… укусила! – задыхаясь от страха, Евгений пытается объяснить ситуацию. Рана его обильно кровоточит, зубами вырван немалый кусок.

– Женька! Ты охерел, что ли?! – Марат не верит содежурному ни секунды. – Кто тебя укусил? Ты о чём?

– Мёртвая девка меня чуть не прикончила! – выпучив одичалые глаза, как рыбина без воды, орёт на напарника санитар Колычев, стараясь придержать кровь ладонью другой, не надкушенной руки. – Покойница… Я вёз её по коридору… а она ожила вдруг… и бросилась на меня, зубами в плечо вцепилась!

Дальше Женя выдал мощную струю мата. Марат по-прежнему очень недоверчиво попытался определить: спятил ли его приятель или просто прикалывается каким-то изощрённым способом, и рана у него ненастоящая…

Тут оба слышат шаги-шлепки по полу коридора. К ним кто-то неспешно приближается.

Евгений и Марат медленно, боязливо выглядывают из-за дверного косяка. Они видят (сомневаясь в собственной вменяемости), как вдоль стены, чуть раскачиваясь из стороны в сторону, движется голая Наташа Иванова. Тёмно-красные (даже практически чёрные) глаза мёртвой работницы автосервиса явно следят за двумя санитарами, которые уже близки к обмороку, а её синие губы вымазаны в крови Колычева, и капельки этой крови падают на пол, чертя кривой пунктир пути покойницы…

Дар речи моментально исчезает из не особенно развитых мозгов обоих санитаров. Толком не понимая, что им делать, Женя и Марат собираются закрыться в «промывочной», однако двери в это помещение почему-то не предусмотрено. А покойница приближается. Свеженькие шрамы от вскрытия на её теле не слишком плотно скрепляют разрезанную недавно плоть.

Оба работника морга начинают орать от ужаса, наконец-то подступившего вплотную. Умершая Наташа хватает натруженной рукой ближнего к ней Марата, а тот почти не способен сопротивляться. Мёртвая кусает его за шею, кожа лопается и трещит, Наташа вырывает кровавый кусок из тела человека…

Марат падает на пол. Он в обмороке. Задета яремная вена, тёмная кровь густо течёт из отверстия в шее санитара. Скоро он тоже умрёт, если напарник ему не поможет.

А напарник не может помочь даже себе. Но всё-таки Евгению удаётся отпихнуть в сторону двери туалета напротив пока не слишком расторопную Наташу (она наслаждается пережёвыванием человечины), и Колычев несётся прочь из этого адского кошмара, так ему сейчас, по крайней мере, кажется…

Из мертвецкой комнатёнки выходит Сергей Семёныч, полностью готовый к погребению, и проворно бросается на набравшего скорость Колычева. Уровень силы инерции слишком высок для того, чтобы Женька смог остановить своё длинное, нескладное тело. Санитар с подавленным писком врезается в покойника. Они оба валятся на холодный пол морга и начинают бороться. Голый глава автомастерской зубами добирается до плоти живого. Один из стариковских резцов мертвеца ломается и застревает в мышце левой руки Евгения. Санитар орёт от боли во всё горло. Но разбудить кого-то в морге сегодня вряд ли получится.

Дожёвывая кусочек мяса обморочно кровоточащего Марата, Наташка движется по коридору туда, откуда пришла. Покойная «королева автомастерской» доходит до места схватки своего начальника с Колычевым. Наташа прижимается к лежащим и тоже умудряется укусить санитара. Морг оглашается безумными криками свихнувшегося Женьки…

А в это же время покойничек Рашид тоже ожил (как, впрочем, и перерождённый Марат). Оба зомби поприветствовали друг друга кошмарными взглядами с двух концов затемнённого коридора. Бывший дежурный по «царству мертвецов» больше не кровоточит. Эффект Воды Массодова произвёл избирательно-нужное воздействие/«попадание».

Тут же Сергей Семёнович продолжает угощаться плотью поверженного Женечки Колычева. Он, кстати, что-то шипит Наташе. Вероятно, ожившие мертвецы общаются подобным образом.

Ещё чуть-чуть – и морг целиком в их распоряжении.

Даже Женя, быстро ставший истинным зомби, полностью растерявший предрасположенность стать честной «рабочей косточкой», послушно поднялся с пола и начал воспринимать «речь» своих новых собратьев.

Зомби решили выбираться из морга на улицы города…

В ранний утренний час весны дворник Яков Каратаев покинул одинокий свой дом, чтобы выполнять возложенную на него трудовую обязанность. Коллектив Яков не презирал, но и не очень-то любил в нём находиться. Ему лишь нравилось вот так запросто вылезти рано утром на чуть светлую улицу и мести всё подряд, делая город чище.

Пока Яков подбирался к зданию городского морга, процессия зомби выбралась из дверей «временной усыпальницы» вполне благополучно. «Обнулённые» санитары плелись за голыми работниками автомастерской, предвкушая первую пробу крови в своей новой, условной жизни.

И не зачем даже говорить, что Каратаев немножко удивился своим умишком, завидев чуть вдалеке пятерых человек, сразу трое из которых были без одежды.

Дворник быстро потёр сонные глаза, но ничего не изменилось. К нему направлялись пятеро престранных граждан, среди них была даже одна девушка. Давненько Каратаев не видал обнажённых девушек…

– Кха! – коротко командует «старший группы» Сергей Семёныч. Зомби азартно наступают на дворника и быстро берут его в кольцо мертвецов.

Яков видит и даже понимает, что именно с ним происходит (плюс успевает поседеть, пока покойники кружат, ожидая хорошего момента напасть).

– Рху! – хрипит неожиданно Семёныч. И мертвецы бросаются на охеревающего дворника Каратаева. Он не успевает сделать хоть что-то. Они рвут на части его особенно мясистые куски, но в принципе он остаётся целым. Для того случая, чтобы через минуту самому стать таким же, как эти пятеро покойных тварей.

Дальше шесть жутких зомби следуют позывам своих инстинктов: собираются (размножаться) распространять заразу повсюду и жрать после этого…

Вечер на двоих получался отличный.

Ромка сидел напротив возлюбленной. Варечка смотрела ему в красивые глаза. Свечки горели на столе по-особому романтично. За занавешенными окнами начиналась мягкая весенняя ночь с почти полной луной и нежными звёздами.

Разговор между Орловой и Шукшиным шёл своим ходом.

– Если хочешь по-настоящему «опустить» девушку, которая тебе симпатизирует, предложи ей руку и сердце в каком-нибудь дорогом ресторане… – Варя прервалась ради глотка игристого шампанского. – А когда она ответит согласием, сходя с ума от привалившего счастья, оставь кольцо, которое ты где-то спёр почти специально для этого случая, прямо перед ней на столе, а сам галантно отпросись в уборную, покидая новоиспечённую невесту навсегда… Она, наверняка, долго проведёт в ожидании своего жениха, смущённо и глупо пялясь по сторонам, прежде чем поймёт, что её, такую желанную да прекрасную, просто кинули посреди крутого ресторана.

– Любопытно… Этому учат на факультете журналистики? – Роман с интересом посмотрел на подружку, которая улыбнулась, невинно и миленько.

– Можешь мне объяснить, зачем в фильмах и книжках для детей почти всегда одной из действующих персонажей является какая-нибудь принцесса? – неожиданно для самого себя спросил Ромка. – Почему нельзя обойтись самой просто героиней?

– Такой, как я, например?

– Хотя бы даже… Лично мне было бы гораздо любопытнее следить за приключениями именно такой героини…

Эфир тихо звучащего музыкального канала нежданно прервался. Встревоженное лицо диктора местных новостей бледнело с экрана, без лишних слов давая понять, что случилось нечто из ряда вон выходящее.

– Сегодня в нашем городе произошло множество событий, носящих крайне экстравагантный характер. Мы располагаем информацией о массовых беспорядках и нарушении норм общественного порядка. Многие горожане подверглись физическому насилию, но о погибших и раненных сообщений нет. И только что все беспорядки удалось полностью подавить. Мы продолжаем ждать официальных заявлений со стороны представителей правоохранительных органов. На этом всё. До свидания.

Музыкальный канал возобновил своё полуобморочное вещание. Роман и Варя задумчиво переглянулись. Новость окрасила атмосферу романтического вечера в тревожные тона непонимания сути происходящего.

– А я, кстати, про это слышал. Вся школа о каких-то террористах шумела, – Шукшин плеснул ещё шампанского в бокал себе и девушке. – Говорят, армию даже правительство подключило для борьбы с беспределом. Небывалая вещь…

– И у нас в редакции что-то рассказывали. Вроде, какие-то ученья проходили, а потом всё просто вышло из-под контроля. Или у них там внезапная инфекция возникла. Но статью про это мне писать не поручили. – Варечка неопределённо пожала плечами, захотев сменить тему беседы. Орлова лучезарно улыбнулась парню, Ромка понял, что сейчас последует томный вздох, ведущий к поцелуям и прочим чудесам половой связи.

А за много часов до всего этого происходило следующее…

«Городской сумасшедший» Юрий Геннадьевич Подавалов вставал всегда в девять часов ровно. Ему якобы внушили такую привычку инопланетные счетоводы-повелители чисел, когда он ещё учился в техникуме.

Юрий Геннадьевич широко распахнул веки своих полубезумных глаз, вперился в потолок взглядом и чуть ли не скачком из-под одеяла покинул кровать, печально скрипнувшую на прощание.

Подавалов не употреблял алкоголь и не любил курить, но души не чаял в таблетках. Их он кушал едва ли не вместо завтрака и обеда, запивая медикаменты тёпленьким чаем. Так Юрий Геннадьевич добивался (как ему казалось) силы и бодрости на весь день.

Ещё ему чудилось, что после употребления таблеток он начинает видеть истинный смысл вещей и общественно-политических явлений. Например, Подавалов считал, будто масоны (управляющие абсолютно всем в мире) давно бросили любимую страну на произвол судьбы, а зелёные растения на самом деле должны быть жёлто-лиловыми (так они станут ещё красивее, но красота не имеет права бросаться в глаза всем подряд).

Обстоятельно опорожнив кишечник, Юрий Геннадьевич выбрался на улицу, долго изучая пространство лестничной клетки перед тем, как отворить дверь для себя… На улице бушевал тёплый ветер, и это весьма понравилось Подавалову, который направился к ближайшему канализационному люку, чтобы проверить, надёжно ли лежит крышка над этой проклятущей дырой в земле. Юрий Геннадьевич полагал себя настоящим народным героем, стоящим на страже общественной безопасности. Благодарное общество ничего, конечно же, о своём защитнике не знало вовсе.

Чугунная крышка люка смотрелась крайне надёжно. Оставшись довольным осуществлённым контролем безопасности, Юрий Геннадьевич двинулся прочь от пятиэтажного обшарпанного дома, в котором жил всю жизнь, и вырулил на людную улицу. Было почти десять часов, день набирал обороты, народ жаждал потрудиться (ну, или не совсем). Многие прохожие чуть ли не со смехом смотрели на Подавалова, если замечали этого гражданина и его странноватую походку. А смельчак Юрий Геннадьевич вообще некоторых людей считал андроидами, которые служат клану ящериц-пришельцев.

Свернув от опаздывающих на работу или спешащих по другим делам людей в тихий проулок, Подавалов с удивлением увидел группу граждан, медленно идущих в его сторону. Что-то ненормальное чувствовалось в этих «андроидах», трое из которых вообще не имели одежды. Наверняка, масоны подослали этих странных людей, чтобы погубить немало мирных граждан…

– Кхар! – командует своему отряду мертвецов Сергей Семёнович. Зомби бросаются в атаку. Испуганный Подавалов ссыт себе в холщёвые штаны, не выдержав неожиданного поворота событий. Дальше всё происходит, как в кошмаре: Юрий Геннадьевич разворачивается и бежит прочь, до него наконец-то дошёл весь ужас положения. Но псевдогероического идиота хватают цепкие ручищи мертвецов. Зомби отрывают куски кожи с мясом от орущего бедолаги.

Прохожие притормаживают, чтобы насладиться зрелищем из подворотни, так удачно разбавившим скучное течение утра. Кто-то радостно смотрит на «избиение», но потом все умудряются сообразить, что происходит нечто совершенно чудовищное…

Подавалов, искусанный местами до костей, быстро превращается в зомби-бойца и с харкающим шипением бросается на ближайшего живого человека. Это молодая мама, которая вела дочку в детский садик, немного волнуясь о том, что сама опаздывает по месту работы (в адвокатскую контору).

Озверелый Юрий Геннадьевич хватает молодую адвокатшу за плечи и жадно кусает её в ухо. Маленькая девочка рядом, вытаращив глазёнки, глядит на то, как страшный дяденька вцепился в мамочку, кусает её и остервенело хрипит от удовольствия.

Остальные некролюди, воспользовавшись массовым замешательством, начинают атаковать шокированных граждан. Скоро все прохожие, не успевшие убежать, превращаются в окровавленных зомби…

Откусив своей жертве ухо, Подавалов принимается чавкать вкусными хрящами, пока работница адвокатской конторы, упав на асфальт перед зацветающим весенним деревом у проезжей части, претерпевает необратимые изменения организма. Через довольно короткий отрезок времени новоиспечённая мертвячка отгрызает пальчики собственной доченьки, а затем рвёт визжащего ребёнка на кровавые части.

На остановке общественного транспорта довольно людно.

Пенсионерка, собравшаяся навестить семью сына, пообщаться с внуком-школьником, который должен быть дома, потому что учится во вторую смену; ещё тут есть трое местных гопников, кушающих семечки почти самозабвенно; пара тёток (одна «намылилась» на рынок, другая хочет оплатить счёт за свет и воду); простой рабочий мужичок в цветастой спецовке; студентка, уже мечтающая о личном автомобиле…

Все эти жители города немало удивились, когда увидели, как к ним через дорогу бегут примерно двадцать безумных человек с окровавленными ртами и глазами навыкате.

Зомби быстро стали расправляться с обывателями.

Гопничков, пробующих сопротивляться, с хрустом растерзали, размашисто заливая стенки остановки кровищей. Тёток и мужичка сильно покусали, сделав своими. Спаслась только расторопная пенсионерка. Её старческим мяском пренебрегли, сразу же напав на сладенькую студенточку. Девчушка верещала на всю улицу, пока от неё отрывали куски.

Робкие автолюбители, видя происходящий на остановке кошмар, ускоряли ход своих машин до уровня, намного превышающего разрешённую скорость.

Перепуганная продавщица остановочного ларька, закрывшись в «спасительной капсуле» торговли, уже звонила в полицию. Там ей не слишком поверили (ведь не каждый же день на пульт дежурного поступают сообщения о чудовищной расправе в центре города), но вызов был принят…

Сразу две патрульные машины отправились для наведения общественного порядка. Полицейские в них настроились по-серьёзному. Но наткнувшись на толпу диких безумцев-зомби, оказались не очень-то готовы к подобному сражению.

Противники организованно окружили патрульные машины, в которые забились оробевшие мусора. Один из них (старший лейтенант) рискнул стрелять по нападавшим тварям через приоткрытое окошко. Пара пуль угодили в голову ближайшего трупака, моментально сделав его опять предельно мёртвым: он упал под ноги своим и больше не двигался, из дыр в простреленной башке толчками вытекала гадкая жижа.

Вот наконец-то водила одной из машинёшек, переборов волнение, вдавил в пол педаль газа, и полицейское авто буквально вынырнуло из эпицентра страшной толпы, разбросав по сторонам орущих на разные голоса зомбарей.

– Валим отсюда быстро! – прокричал старший офицер полиции, сорвавшись на мат. Патрульная машина умчалась прочь.

А второму экипажу повезло гораздо меньше…

– Кахракх! – прохрипел всё тот же Сергей Семёныч, ещё при жизни отлично разбираясь в устройстве автомобилей. Послушные покойники лихо перевернули машину с ментами на бок. Люди внутри, охая, ахая и матерясь, побились друг о друга, о борт и крышу своего «гроба на колёсах». Водитель, дотянувшись до рации, проорал в неё нечто невразумительное, что всё-таки означало призыв о помощи.

А расторопные зомби уже разбивали стёкла, осыпая ими живых в форме. Сквозь тесные оконные проёмы сверху, приняв на себя несколько панических выстрелов, после которых боезапас у полицейских закончился, в перевёрнутый автомобиль проникали кошмарные мертвецы, скаля свои мерзопакостные пасти.

Спустя минуту сильно покусанные менты органично влились в ряды жутких зомби.

Некролюди продолжали свою весёлую прогулку.

Приняв тревожный сигнал нападения на полицейских, дежурный сообщил обо всём происходящем начальству. Нужно срочно принимать экстренные меры. А когда ещё пришло сообщение от чудом спасшегося патруля, в полицейских верхах решено было бросить в бой отряд особого назначения.

Грузовик ОМОНа, набитый полностью экипированными бойцами в касках и чёрных масках, мчался по весенне-тревожным улицам города. Проблесковые маячки важно мигали синим. Следом ехала водомётная спецмашина, снабжённая гранатомётом для зарядов со слезоточивым газом. Проверенное оружие подразделения (автоматы, ножи, пистолеты) бряцало с неизменным звуком надёжности стали в такт хода грузовика. Люди в касках готовились к встрече со страшными существами, нервно поправляя бронежилеты.

Молодой боец ОМОНа Волков – симпатичный русоволосый парень – попал в этот взвод совсем недавно, сразу после армии. Работа не хуже других, на завод Волков всё равно не хотел идти, да и наниматься в какой-нибудь ЧОП тоже желания не было.

Воспоминания Волкова обрывает резкий голос командира из кабины:

– Парни! Мы видим этих мразей. Всем подготовиться к выходу…

Грузовик тормозит, главный командует «Вперёд!», и ОМОНовцы выскакивают из кузова на улицу. Все видят многочисленную толпу мертвецов, которые с рычанием и хрипами бросаются к новоприбывшему «угощению». Водомётный автомобиль-цистерна мочит нападающих пенной струёй, но живучие зомби практически не замечают того, что некоторых из них забрызгали водичкой. Сбитые с ног под напором озлобленно поднимаются, готовые рвать человеческую плоть с удвоенным усердием…

Бойцы ОМОНа, слыша команду «Стрелять по ногам!», открывают огонь. Автоматные очереди хлещут по трупам ниже пояса, но покойникам по фиг. Они надвигаются на не слишком рассредоточившихся бойцов. Волков невольно жмётся к грузовику, продолжая стрелять одиночными.

Поняв, что более чем скверная ситуация выходит из-под контроля, командир отряда даёт команду «Огонь на поражение!», пока ещё остались патроны в первых рожках, а ведь у многих подчинённых они уже закончились. Запасной «магазин» идёт в ход, а харкающие кровищей зомби подобрались уже вплотную.

Первого поверженного ОМОНовца, не успевшего перезарядить оружие, кромсают зубами и разрывают за руки и ноги. Артериальная кровь мощно брызгает на чёрные маски ошалелых сослуживцев. Ошмётки тела растерзанного человека валятся на покрасневший асфальт, а корпус (с ещё кричащей от нестерпимой боли головой и «ампутированными» конечностями) в бесполезном бронежилете подхватывают трое мертвецов, как ценный приз.

Отвратительное зрелище вызывает рвоту у многих бойцов. Кто-то не успевает освободить рот от маски и случайно захлёбывается собственной блевотиной. Минус один.

Но некролюди не собираются останавливаться на этих мелких успехах и радостях.

– Ракшхса! – рычит их командир Сергей Семёнович. Мертвяки, теперь стараясь увернуться от пуль, продолжают атаковать новым темпом… Бойцы-ОМОНовцы пытаются отстреливаться, и некоторых зомби всё же удаётся лишить башки, однако остальная масса мёртвых тварей навалилась, как говориться, всем миром…

Волков сумел застрелить двух зомбарей: бабу с вытекшим левым глазом плюс мужика, у которого в процессе «посвящения» отгрызли нос, все пальцы на руках и половину правого уха. Кстати, молодого ОМОНовца не стошнило. Да и боеприпасы он расходовал, в отличие от сослуживцев, очень экономично.

Добрались до водителя грузовика. Раскурочив-таки стекло, его, орущего, выволокли из кабины четверо кровожадных мертвецов, после чего один из них выгрыз водиле кадык. Кровь хлестала прямо на борт грузовой машины ОМОНа…

Тут из спецавтомобиля полетели снаряды со слезоточивым газом, что оказалось фатальной ошибкой. Газ не причинял зомбарям никакого вреда. Зато бедолаги ОМОНовцы напрочь потеряли способность сопротивляться. Их автоматы больше не стреляли по целям, а мерзкие мертвецы, воспользовавшись моментом, методично уничтожали беспомощных суперполицейских. Последним погиб доблестный командир отряда…

Только Волков, вовремя нырнув под днище служебной машины, сумел уйти из зоны газового поражения. Подскочивший к нему прыткий покойничек получил пулю в покорёженный лоб. Его голова будто лопнула, подобно перезрелой тыкве. Каску Волкова обрызгало мозгами.

Выживший боец побежал к подъезду двухэтажного дома-деревяшки, который каким-то чудесным образом притаился промеж здоровенных девятиэтажек и прочих высоток. Зомби двинулись за беглым ОМОНовцем. Их толпа орала от радости предвкушения свежей добычи…

Волков вбежал на второй этаж по хлипенькой лестнице. Просить укрытия в какой-нибудь квартире было, конечно же, бесполезно – не откроют. Парень решил принять бой на лестничной клетке.

Зомби «просочились» на первый этаж, сорвав двери с петель. Очередь из верного автомата успокоила мертвецов в первых рядах. А после этого патроны кончились. Смелый Волков быстро достал пистолет из кобуры на поясе. Потратив не весь боезапас, одинокий боец ОМОНа успел взобраться на подоконник окна в дурацком подъезде. Пока напор мертвецов «подзастыл» после выстрелов, парень открыл тонкие створочки и выпрыгнул из окна…

Волков очень удачно зацепился за ветку растущего близ домишки деревца. Парень, сумев усесться на спасительном дереве, оказался прямо под жуткой толпой поганых мертвецов. Их мерзкие руки тянулись вверх, стараясь сдернуть человека вниз.

Единственный живой боец отряда увидел, как спецмашина, потратив все свои козыри, покидает место схватки, продираясь через зомби, крайне недовольных подобным перемещением.

– Рахс! – проорал Сергей Семёныч очередную команду. Волков, поймав в прицел голого уродца, послал пулю из вздрогнувшего пистолета точно в голову бывшего старшины автослесарной мастерской. Сергей Семёнович (бесповоротно мёртвый) грохнулся на горячий асфальт. Рашид и Наташка, находясь в разных сторонах толпы, взвыли по-особому пронзительно и страшно.

Тем не менее, зомби замешкались без командира. Их условные мозги не знали, как действовать дальше. А человек на дереве свесился чуть ближе к земле и просто-таки побежал к спасению прямо по головам мертвецов.

Волков боялся, что не сможет удержаться на этом «озере» зомбарей, но каким-то образом у него получилось. Он добрался до края и, оттолкнувшись от плеча последнего покойника, спрыгнул на землю.

Мертвецы с тупыми рожами медленно разворачивались в направлении сбежавшей добычи. А боец ОМОНа Волков действительно бежал подальше от места развернувшегося побоища.

Жадные до живых тел, ходячие трупы тоже перешли на бег. Они капали кровавыми слюнями и махали руками, собираясь догнать парня, посмевшего укокошить их изначального командующего.

Из-за поворота, ведущего к бирже труда плюс магазину дешёвой косметики, вырулила патрульная машина.

– Залезай быстрей! – посоветовал охеревающий от увиденного полицейский Волкову, когда тот буквально вбежал в открытую дверцу авто. Через секунду машина с живыми сорвалась с места, оставляя толпу отчаянных некролюдей далеко за собой.

– Там кто-нибудь ещё остался? – спросил ошалелый лейтенант.

– Нет… Я единственный… – вымолвил Волков, восстанавливая дыхание.

Потеряв «любимого руководителя», мертвецы растерялись. Жрать всё равно очень хотелось, а производить новых зомбарей не хотелось совсем. Разрушился какой-то смутный смысл загробного существования, потерялась особая цель, которую, возможно, знал Сергей Семёныч.

И покойнички решили тупо уничтожать всех подряд.

По одной из зацветающих улиц шла влюблённая парочка. Он: противненький мальчик практически без подбородочка. Она: эффектная девчонка (и с ним, конечно, только из-за денег).

Толпа разъярённых зомби, появившаяся словно из ниоткуда, окружила «голубков», и через несколько мгновений кровь пролилась на асфальт. Весеннее солнышко равнодушно смотрело за тем, как парня разобрали на запчасти, а его завидную девушку-порасчётницу, так упорно желавшую добиться красивой жизни, сначала лишили ног, затем изъяли из организма молочные железы и напоследок отъели голову. Светловолосый трофей ещё долго перебрасывали между собой, обгладывая плоть с костей черепа…

В обеденный перерыв кафе заполнился множеством посетителей из ближайших фирм и контор. Бизнес-ланч, дополненный добротным кофе или же морсом, шёл здесь всегда на ура. Да и персонал был неизменно мил и улыбчив. Всё ради дорогих клиентов.

Офисные менеджеры, сотрудники различных отделов и секретарши чинно уплетали ланч, когда за большими окнами нарисовалась толпа некролюдей, которые ринулись прямиком в двери кафетерия.

Граждане работнички замешкались, ложки попадали едой вниз. А жуткие создания-зомби устроили погром заведения, перемежая его с употреблением свеженькой человечины. Дикие крики умирающих переходили в хриплое рычание перерождённых… Повара́ успели сбежать через чёрный ход в кухне.

Закончив расправу в кафе, зомби не собирались ограничивать свои аппетиты. Толпа покойников направилась к супермаркету, который располагался поблизости.

Обычный скучноватый день для служащих большого магазина резко закончился: полчище мертвецов ворвалось в помещение. Одна из продавщиц-кассирш (ещё вполне молодая женщина, мечтающая сделать пластику носа и вставить силиконовые импланты, чтобы стать самой желанной на свете) была безжалостно расчленена чудовищными «потребителями». Кровавые брызги покрыли кассовый аппарат, заляпали чёрную ленту подачи продуктов.

Беспомощные и бестолковые охранники, забаррикадировавшись в подсобке с мониторами видеокамер, с ужасом наблюдали, как всех других кассирш разрывают на части, чавкая ошмётками девичьих тел. Техничку-уборщицу, пытающуюся спасти свою важную жизнь, догнали голые Наташка и Рашид, старавшиеся теперь работать в паре.

Бывшие автослесари схватили техничку за руки с двух сторон и стали тянуть. Скоро сухожилия лопнули с треском, тётка громко закричала, её верхние конечности оторвались, кровища из культей двумя фонтанами перепачкала вверенный умирающей уборщице пол магазина…

Покупателям, конечно, тоже досталось. Зомби покусали многих, обратив в свою «веру», иных же с наслаждением «пустили по кругу» в качестве не самой высшей ступени гастрономической цепочки. Человеческие части тел усеяли супермаркет, как фекалии пространство за баней в деревенской местности.

Некролюди продолжили свой мертвецкий поход…

Генерал-майор, выслушав единственного выжившего бойца из героически погибшего отряда ОМОНа, принял решение бросить спецназ и армию на устранение настолько серьёзной угрозы для жизни мирных граждан.

Внушительные военные силы, наконец-то, вступили в игру со смертью и мертвецами. Хотели подключить ещё и тяжёлую технику, но танки в городе, к счастью, не понадобились…

Камуфляжные роты брали кочующих зомби в огневое кольцо, ограждая остальных горожан (вообще не понимавших, что именно тут происходит) от реальной опасности. А покойницкая удаль стала слабеть. Зомби гибли буквально посекундно, нещадно расстрелянные из убойных пулемётов и автоматов, страшно стрекочущих по дворам, куда забегали мертвецы, чтобы скрыться от живых, жаждавших мести.

Бойцы спецназа умело расправились с группкой загнанных на пустую детскую площадку зомбарей. Пули военных расшибали бошки покойников с шлёпающим звуком. Отвратные мертвяки, хлюпая простреленными телами без мозгов, обречённо валились на песок за качельками и турниками. Последних добивали с особой радостью, почти играя. Ленивые пистолетные выстрелы прекращали эту насмешку над привычным течением вещей в природе. Военные, довольно посмеиваясь, переходили к ликвидации других целей.

В конце концов остались те, с которых всё и началось: Рашид Ахметов с Наташей Ивановой (этакие Адам и Ева из морга), совсем не по своей воле ставшие ходячими мертвецами, бегством спасались от вездесущих войск.

Забежав в один из дворов через арку, голые трупы налетели на пузатого бухгалтера-интеллигента, спешащего по крайне важному дельцу, жутко испугали его, но трогать не стали. Последняя парочка зомби разве что за руки не держалась, солнце светило над их головами, яркое и почти праздничное.

Мобильный отряд спецназа возник на пути спешащих подальше мертвецов, которым, похоже, не посчастливится долго пробыть в «живом» состоянии.

Первая автоматная очередь ближайшего бойца нашпиговала мёртвые тела, а правая рука Наташи была отстрелена (не до конца, она осталась болтаться на вене со свернувшейся кровью внутри)… В следующий момент тело девушки-слесаря «израсходовали» по кускам.

Увидев настоящую смерть своей подруги, Рашид пришёл в бешенство окончательно. Зомби-парень из последних мёртвых сил кинулся на спецназ, а военные поспешили исполосовать Рашида хорошими пулями. Омертвелая плоть лопнула в нескольких местах под воздействием свинцовых зарядов. Голова последнего зомби оторвалась от шеи, из которой медленно потекла какая-то слизь. Глаза Ахметова остались открытыми, но видеть мир живых больше не могли…

Всё закончилось. Апокалипсис ходячих трупов всё-таки не наступил. В итоге город гудел, обсуждая случившийся ужас с жертвами и стрельбой, а в новостях в любом случае не сказали всей правды.

Часть четвёртая

Волнения улеглись окончательно уже через несколько дней. Горожане вернулись в привычное состояние обычной жизни. Учёба и работа прикрыла собой память об убранных трупах, ещё недавно лежащих на улицах города.

Да и сама весна не давала скучать. Впрочем, так было не со всеми… Например, следователь УгРо Свиридов просто сидел в надоевшем кабинете, ожидая свершения чудес оперативной работы. Расследование странных самоубийств (особенно в свете последних событий) превратилось в некую неразрешимую задачу, которая никак не шла из головы следователя.

И вот к нему в кабинет заглянул Витя (оперативник лет тридцати). Поздоровались. Виктор сказал:

– Помнишь тех деток, Зуева и Ковальчук? Они в своей школе полный беспредел устроили.

– А, эти. Да, помню. – Насторожился Пётр Свиридов.

– Их в дурдоме содержат, ты знаешь?

– Знаю. Я пробовал их допросить, но ничего внятного не добился. Ни слова, они только рычали и хрипели.

– А сейчас к ним вернулась речь. Можешь поехать в психушку и сам убедиться.

Срываясь из скучного кабинета, Свиридов благодарил судьбу, подкинувшую ему хоть какой-то шанс сдвинуть расследование с мёртвой точки…

Здание психиатрической больницы за бетонной оградой внушало неизменный трепет у простых посетителей. Пётр Свиридов, предъявив «волшебные» корочки, получил белый халат (единственное, чем персонал отличался от стандартных сумасшедших) и прошёл внутрь первого отделения. Бледно-жёлтые коридоры дурдома угнетали следователя, но выполнять свою работу он собирался при любом раскладе.

Свиридова проводили до кабинета директора учреждения, коим являлась Вера Павловна – приятная старуха-психиатр. На самом деле ей было пятьдесят с небольшим, но многолетняя практика психиатрии оказала губительное влияние на внешность женщины. Впрочем, Вера Павловна старалась не унывать.

Она радушно встретила следователя, предложив ему чашку кофе, от которой Свиридов вежливо отказался. Сыщику не терпелось навестить рехнувшихся школьников…

Миша Зуев и Танечка Ковальчук пребывали в отдельной маленькой палате. Подростков пристегнули ремнями к жёстким кроватям, чтобы они не покалечили персонал клиники. Безумное бешенство не покинуло детей до сих пор. Правда, теперь они начали произносить членораздельные фразы, не означающие, впрочем, ничего конкретного.

Вера Павловна отворила дверь своим ключом, Пётр Свиридов осторожно прошёл вслед за ней в палату. И сразу услышал шипение со стороны связанных подростков, яростно заелозивших на койках в надежде освободиться.

– Здравствуйте, дети. – Торжественно произнесла Вера Павловна, после чего злобная ругань школьников-психов гулко прокатилась по палате. Но весь их мат состоял из повторения пары грубейших слов. А потом, дождавшись молчания плюс сдержанного рычания, следователь спросил деток, смогут ли они рассказать хоть что-нибудь из того дня, когда по их вине пострадало столько народу.

– Газировка… Газировка! – наперебой заорали подростки. Мальчик и девочка прорычали что-то ещё про чердак, а дальше впали в некое подобие поведения при горячке (когда человека мучает жар или приступы конвульсий).

Поняв, что больше ничего от этих пациентов не добьёшься, Свиридов покинул палату вместе с начальницей психбольницы… Уже на улице, торопливо выйдя за ограду, следователь уголовного розыска стал судорожно соображать, какой же дальше предпринять шаг в расследовании. И словно весенним ветерком в голову Петра принесло мысль о посещении той самой школы, где учились Зуев и Ковальчук (и где преподавал историю Ромка Шукшин, кстати, в данный момент устроивший Варечке Орловой расчудесные оральные ласки, пока у обоих выдался свободный денёк).

Серое здание школы, казалось, отличалось от дурдома лишь отсутствием бетонного забора. Свиридов, поставив в известность местную директрису о новом витке в расследовании, безотлагательно направился на школьный чердак.

«Газировка, газировка…» – прокручивал в мозгу слова безумных подростков следователь, пока поднимался по лестнице. Вот уже и люк на чердак. Пётр Свиридов, стараясь не испачкаться пылью, пробрался-таки в полутёмное помещение под крышей. Мысль о том, что с фонариком всё было бы чуть проще, показалась следователю немного запоздалой.

Через узковатые «оконца» задувало. Но затхлый запах, рождаемый весенним теплом, сейчас не слишком-то волновал сыщика. Свиридов приступил к осмотру школьного чердака…

Наполовину полная бутылка газировки с красной этикеткой валялась у стены почти в середине помещения. Намотав на руку платок, следователь осторожно и трепетно поднял предполагаемую улику по делу о диких детях. От бутылки веяло чем-то по-настоящему зловещим.

С мыслью доставить содовую экспертам в лабораторию (да поскорей), Пётр Свиридов покинул чердак, довольный проделанной работой.

Эксперты нашли отпечатки пальцев, принадлежащие сразу нескольким людям. Все они моментально стали подозреваемыми. Но, к примеру, продавщица латка в школьной столовой вряд ли была способна отравить газировку так, чтобы вполне обычные подростки превратились в двух сумасшедших агрессоров, жаждущих смерти для всех окружающих.

Однако, один из этих возможных злодеев, виновных в гастрономическом терроризме, некий Массодов, являлся химиком-вирусологом по профессии. Ему-то следователь Свиридов и уделил особо пристальное внимание…

Первый допрос проходил в обстановке почти приятельской (так могли бы беседовать стародавние друзья, один из которых ведёт другого на расстрел).

– Как вы объясните тот неоспоримый факт, что ваши отпечатки были найдены на бутылке газированной воды, в которой оказался загадочный препарат, предположительно вызвавший буйное помешательство у двоих школьников?

– Если честно, всё очень просто. Недавно комиссию из научно-исследовательского института, где я работаю, пригласили для проведения некоторых экспертиз качества продукции на завод по производству газированных напитков. Я, разумеется, тоже входил в состав комиссии, вероятно, по причине богатого научного опыта.

– И конечно, вы хотите сказать, что совершенно случайно прикасались тогда к этой злосчастной бутылке?

– Да, господин следователь. Непостижимое совпадение, не более. Простой рабочий момент. Именно так.

В общем, доктор Массодов не раскололся. А в его квартире по месту прописки из самого странного было обнаружено лишь невероятное количество книг различных жанров и тематики да чёрно-синий кот, хищно шипевший на полицейских во время обыска.

Короче, доказательной базы не хватило даже для штрафа за административное нарушение. Массодов, будучи вполне благополучным гражданином, остался на свободе. Но сыщик Свиридов понимал, что только этот химик с высшим образованием мог провернуть подобное отравление содовой неизвестным науке препаратом. И сдаваться без боя никто не собирался.

Для Вари Орловой звонок от следователя уголовного розыска, которого она посетила несколько недель назад для написания статьи про череду странных несчастных случаев, оказался абсолютной неожиданностью.

Пётр Свиридов, слегка смущаясь, попросил у Орловой «исполнить свой гражданский долг», объяснив ей сложившуюся ситуацию с расследованием. Также следователь настоятельно рекомендовал, чтобы журналистка пока не покупала газировку той самой фирмы и предупредила об этом всех своих друзей и знакомых. В принципе, просьба Свиридова сводилась к тому, чтобы проследить за доктором химических наук и поймать его с поличным во время новых «опытов над людьми».

– Поймите, Варечка, этот маньяк не остановится… Ну, конечно, если это действительно он. В любом случае, вы ничем не рискуете, – заверял работник УгРо юную журналистку.

– А сами вы разве не можете этим заняться? – недоверчиво поинтересовалась девушка, всё же весьма заинтригованная возможностью настоящего журналистского расследования во благо общества.

– Меня он в лицо знает, я же его допрашивал, – сокрушался в трубку сотового телефона Свиридов. И в результате ему удалось-таки уговорить Орлову временно стать «героиней частного сыска»…

С молодым историком Шукшиным они пересеклись в полуденном кафе-баре. Людей вокруг почти не имелось, и можно было обсудить довольно необычную просьбу сыщика.

– Значит, он просто хочет, чтобы мы сыграли в «Холмс и Ватсон»? – парень внимательно изучал красивое лицо любимой. Варечка воодушевлённо кивнула.

– Ты со мной, как я поняла?

– Ещё бы! Упустить шанс пребывания в засаде с такой красоткой? Да ни за что…

И они чокнулись стаканами за успех предприятия.

На улицах теплело с каждым новым днём, медленно наступало лето. Слежка за доктором Массодовым взяла старт у его подъезда.

Варвара специально для «шпионского» расследования выпросила у отца старушку-машину (он всё равно ездил на ней редко, только на охоту осенью или на рыбалку летом). В ней-то и засели парень-учитель и девушка-журналистка, с ходу стараясь постичь все причуды частного сыска.

Сначала сверяли изображение с фотографии подозреваемого, которую прислал Варе по электронной почте товарищ следователь, чуть ли не с каждым человеком, кто появлялся перед домофонной дверью подъезда (будь то женщина или ребёнок).

Потом просто стали трендеть про кинофильмы. Вспоминали любимые ужастики, смеялись над весёлыми шуточками из разных комедий… Дальше у обоих стали проскакивать мысли о сексе.

Вечер плавно падал на город, зелёные насаждения и деревья во дворе, где припарковались Варвара и Роман, покрывала мягкая темнота, местные жители выходили выгуливать своих собак, радостно виляющих хвостами, местная ребятня наоборот уходила по домам, а подозреваемый объект всё никак не появлялся.

По очереди пользуясь туалетом в забегаловке неподалёку, «детективы» смогли досидеть «в засаде» почти до ночи. В том же питейно-пищевом заведении Ромка купил попить (сока) плюс несколько вполне сносных бутербродов, чтобы скрасить процесс ожидания.

Пока перекусывали, слушая музыку по радио да рассуждая о том, что к следующей засаде подготовятся намного лучше, доктор Массодов, наконец-то(!), вернулся с работы, поднялся к себе в квартиру и больше её не покидал (во всяком случае, до момента, когда Роману и Варе осточертело это «проклятое частное расследование»).

Другим днём, на том же месте, рассчитывая на то, что химик-вирусолог не станет обделывать грязные террор-дела прямо на работе, а займётся чем-нибудь незаконным в свободное от научной службы время, «суперсыщики» снова обосновали наблюдательный пункт на колёсах.

На этот раз «подследственная сволочь» появилась почти сразу: Массодов понёс куда-то своего сине-чёрного котяру, взятого в ошейник с поводочком на всякий случай.

Машина с Варечкой за рулём и Ромкой на пассажирском сиденье медленно двинулась следом за доктором. Смотрелось всё это довольно глупо и наигранно, как в дешёвом детективе про советских милиционеров. Проехав вперёд по улице, автомобиль частных сыщиков замирал, они дожидались, когда мужчина с котом на руках почти поравняется с задним бампером, после чего ненавязчивая машинёшка продолжала спонтанную «чехарду»…

– Щас этот «доктор Хаус» нас заметит, – с опаской сетовал Шукшин, но (на удивление) всё получалось очень даже удачно. Пока не выяснилось, что Массодов принёс кота в ветеринарную клинику.

– Мать его! – вымолвила раздосадованная Орлова. – Неужели этот заботливый гражданин способен травануть газировочку, чтобы свести людей с ума? Мать их так! Опять ведь вечер потерян…

Девушка-журналистка оказалась крайне права. Вечер был безвозвратно упущен, а доктор Массодов был способен на многое.

В дальнейшем тактику решили сменить. Караулили подозреваемого уже у работы.

Вход в научно-исследовательский институт представлял собой довольно унылое зрелище для издёрганных людей со стороны. Скучные сотрудники маячили в незашторенных окнах, очкастые крыски-лаборантки время от времени выбегали из дверей и возвращались, неся что-то (наверняка, съестное) в целлофановых пакетиках. Сам же химик Массодов почти не отлучался с работы: только в обеденный перерыв сходил до ближайшего ларька, где купил шоколадный батончик (ребята проследили досконально).

– Просто какой-то Ганнибал Лектер в ожидании пенсии, – пошутил Шукшин, посмеиваясь над всем происходящим. Варенька предложила парню не расслабляться всё равно.

– Ну ладно, дорогая. Удвоим бдительность, – согласился Роман.

Позднее, почти вечером, сидя в машине у подъезда дома доктора, успевшего вполне надоесть своей жилой обыденностью, Ромка отобрал у Вареньки мобильник с сенсорным экраном и уже второй час убивал свиней птицами, по-детски радуясь каждой победе. Орлова же пыталась работать над новой статьёй, которую должна была сдавать буквально на днях, подспудно продолжая вести слежку.

Но вот произошла следующая вещь: законопослушный господин Массодов вышел куда-то на ночь глядя, причём без своего драгоценного кошака.

– Куда это он? – риторический вопрос Варечки повис в пространстве автомобиля. Девушка завела мотор.

– Возможно, у него свидание? – с сомнением в голосе произнёс Шукшин. Машина неспешно тронулась по одному с Массодовым маршруту…

Через пять минут подозрительный доктор добрался до остановки, с которой перебрался в вечерний троллейбус. Пристроившись за общественным «рогатым», частные сыщики-любители вели преследование, рассчитывая хоть на какой-то результат.

Доехав почти до конечной, Массодов покинул троллейбус и углубился в темноту полузаброшенных гаражей. Чтобы не потерять доктора из виду, действовать надо было быстро. Наспех заперев машину, Варя и Роман продолжили преследовать объект пешим ходом. А места вокруг мрачнели с каждой минутой…

За кустарником, куда свернул химик-вирусолог (как оказалось, большой любитель ночных прогулок), имелась тропинка, ведущая на кладбище. Серый лёгкий плащ Массодова, чем-то напоминавший медицинский халат со спины, маячил впереди между могилами. Доктор, вроде бы, не заметил, что за ним идёт слежка.

В конце концов, преодолев жутковатое кладбище, парень с девушкой увидели, как этот странный дядечка зашёл за ограду, дырявую во многих местах, после чего остановился у какого-то склада, никем не посещаемого лет так двадцать. И отпёр висячий замок своим ключом…

Когда доктор «Смерть» скрылся внутри, Варвара и Роман явственно почувствовали, что их миссия успешно завершилась.

– Пора следователю звонить, – прошептал Шукшин, прижимаясь к замечательной журналистке. Та согласно кивнула. Звёздное небо начавшейся ночи зловеще возвышалось над кладбищем…

Молоденькая журналистка и молодой преподаватель истории ждали Свиридова у своей машины, волнуясь, что пропустят самую важную часть массодовских злодеяний.

– А может, надо было сначала в этот склад заглянуть и проверить, чем он там занимается? – посетовала Варвара на торопливость выводов в их частном расследовании.

– Как ты себе это представляешь? «Простите, мы тут мимо шли… А вы, случайно, под покровом ночи газировку не травите»? – ухмыльнулся Ромка немного нервно.

– Ну а вдруг одинокий человек со странностями просто посвятил время вполне законному хобби? К примеру, резьбе по дереву? – с большим сомнением молвила красавица (Варечка сейчас смотрелась невероятно привлекательно). Роману захотелось поцеловать её. Парень любовно обнял Орлову, которая вопреки моменту отстраняться не стала…

Пётр Свиридов примчался на такси, водитель которого сильно удивлялся – зачем этому мужику с внешностью типичного оперативника понадобился ночной визит в старый гаражный кооператив рядом с не менее старым кладбищем?

Следователь УгРо решительно включил фонарик (в этот раз Свиридов подготовился основательно) и двинулся к предлагаемому месту парковки автомобиля журналистки. Страшная темнота вокруг прибавляла этому месту на отшибе максимальное сходство с декорациями классического ужастика…

Однако, подобная обстановка не помешала Варе и Роману целоваться. За этим горячим занятием их и застал сыщик.

– Время несколько неподходящее, не находите? – строгий тон голоса человека с фонарём моментально вывел целующихся из любовного дурмана страсти. Парень с девушкой виновато отпрянули друг от друга.

– Значит, наш докторишка сейчас предположительно химичит на складе. Отлично. Будем брать с поличным… – и следователь решительно двинулся вперёд по тропинке. Орлова и Шукшин поспешили за ним.

Ночное кладбище будто бы стало ещё страшнее (неподдельная атмосфера жути являла ощущение присутствия нежити за каждым могильным крестом). Варенька даже начала немножко дрожать, возможно, только от холода: всё-таки весенние ночи пока что были не такие тёплые, как хотелось бы всем.

Но вот тропа вывела троих вершителей справедливости к дверям склада. Заглянув за них, они увидели липкий и слабый свет лампы, в котором тонул складской стол, а также суровое лицо доктора Массодова, пока тот «заряжал» одну из бутылок с газировкой…

Пётр Свиридов вынул из кобуры табельный пистолет и смело шагнул в помещение. Химик-вирусолог, застигнутый врасплох, заметно опешил, но затем взял себя в (крайне научные) руки.

– Проводите опыты по улучшению состава содовой? – ехидно спросил Свиридов. Его «помощники по следствию» тоже вторглись в пространство склада. Всем не терпелось прояснить наконец ситуацию.

– Вы всё равно ничего не докажете… – спокойно произнёс Массодов, глядя на троицу вошедших. – Отпечатков моих здесь нет.

Доктор химических наук продемонстрировал свои ручонки в белых хирургических перчатках.

– То есть, ты хочешь сказать, что ни в чём не виноват, сволочь? – жуткая интонация голоса следователя заставила вздрогнуть всех присутствующих. Массодов злобно посмотрел на Свиридова, который наставил дуло пистолета прямо в голову химика.

– Мы будем тебя судить по закону гор, – невесело пошутил Шукшин (сам не понимая, насколько он прав).

– Встать! – внезапно для самого себя заорал сыщик УгРо. И доктор-вирусолог встал…

– Собираешься меня грохнуть без суда и следствия, мусор? Как в старые добрые времена? – его взгляд выражал жестокое сопротивление обстоятельствам, сложившимся не в его пользу.

Свиридов злобно усмехнулся:

– Я всего-то собираюсь напоить отдельно взятого учёного газировкой… – сыщик подошёл к ненавистному Массодову и резко завернул ему руку, как при полицейском захвате. Моментально подключившись к мероприятию, Ромка Шукшин заломил вторую «культяпку» химика.

– Я требую справедливости! Я требую суда, суки! – заорал Массодов абсолютно страшно и внезапно… Никто не собирался слушать его болтовню, направленную на собственное оправдание.

– Вы поплатитесь, падлы! За всё поплатитесь!

Доктор продолжал кричать, когда журналистка Орлова, схватив со стола бутылку, стала заливать содовую в глотку Массодова.

– Попробуй сам своего зелья… – приговаривала Варвара при осуществлении карательной процедуры. А сотрудник научно-исследовательского института извивался, пытаясь освободиться, но тщетно… Скоро почти вся «генетически модифицированная» газировка из бутылки перешла в желудок создателя-химика и распределилась по его организму.

– А вот теперь мы тебя оставим в полном покое, – следователь Свиридов отпустил (как и Ромка) руку отравленного бедняги, взял со стола ключ от складского замка и пошёл на выход. – Радуйся, если сможешь, поганец…

Варечка и Роман, посмотрев друг на друга, перевели взгляды на доктора, который часто и натужно дышал, после чего двинулись вслед за сыщиком. Полутьма вокруг сидящего на полу человека постепенно сгущалась, а он сам словно таял, уступая место чему-то кошмарному. Массодов получил свою порцию «эликсира смерти».

Закрыв склад на замок, следак Свиридов продолжил орудовать фонарём, тщательно освещая всем путь.

– А это ничего, что мы его вот так бросаем? – тон голоса Варвары был перенасыщен сомнением. В отношении участи злобного доктора-маньяка девушка не ощущала больше правоты воздаяния по заслугам.

Свиридов сначала долго молчал, потом сказал:

– Всё то, что случится с этим уродом после употребления его же препарата, произойдёт по воле Бога. Такая у него судьба, значит. Нельзя травить людей газировкой безнаказанно… Утром я пришлю сюда оперативников, чтобы изъять все бутылки. Попробуем довести дело до суда. Посмотрим, что к этому времени останется от нашего мерзкого докторишки…

Трое людей шли по кладбищенской ночи среди могил, а луна, очень хотевшая лечь набок, почти прикрылась звёздами, утонув в черноте. Лучик фонарика сыщика тускловато освещал дорогу, темнота же цеплялась за ветки деревьев, почти стараясь поцарапать прохожих или притвориться жутко страшной фигурой, выглядывающей из-за очередного креста…

Уже у машины Шукшин остановил Вареньку, развернул её к себе всем телом и, трепетно обняв, произнёс вполне сакраментальные слова:

– Давай жить вместе… Согласна?

– Почему ты мне это сказал прямо сейчас? Более подходящего случая не мог подождать? – лицо красавицы журналистки залил приятный румянец, не слишком видимый в темноте.

– Более подходящего случая я мог бы не дождаться. – Роман улыбнулся любимой; девушка этой весенней ночью рождала неимоверно нежные чувства.

– Я согласна… – сладко сказала Варя Орлова, обнимая своего парня нежно и эротически жадно. Затем девушка открыла дверь автомобиля, будто приглашая вовнутрь. Ромка выглядел как самый счастливый человек на Земле.

– Рад за вас, – радушно сообщил Пётр Свиридов, стоявший рядом всё это время. – Надеюсь, вы меня подвезёте?

Автомобиль с глуховатым рычанием двигателя покинул площадку перед заброшенными гаражами и выехал на дорогу, пустовавшую в этот поздний час. Редкие уличные фонари в этом районе города являли слабоватый свет, но тьма теперь не казалась такой уж пугающей. Трое простых людей – следователь уголовного розыска, журналистка и преподаватель истории – возвращались в свою привычную жизнь, которая их полностью устраивала.

А с доктором химических наук Массодовым уже вовсю происходили превращения, необратимые и страшные.

АхахахахаааааааААААААА!!!!!!!!!!!!..………..

Я выбираюсь из своей «гробницы». Мой напиток создал меня заново. Тяжёлая дверь для меня теперь не помеха. Расколотив её к чертям, я выхожу на свежий ночной воздух, передо мной лежит кладбище, которое кажется мне милым садиком камней.

Я превратился в монстра, требующего множество жертв для себя. Первой стала проститутка…

Шалава стояла на окраине дороги, ожидая путёвочку в наилучшую жизнь, но я в два счёта угробил все её бестолковые надежды.

Подбежал и без жалости (она было хотела осведомиться насчёт предложения своих изысканных услуг, открыла рот и тут же) ударом срубил ей нижнюю челюсть. Рабочий язычок выпал/свесился почти что до сисек. Обыденная кровь плеснула мрачным ручьём на асфальт, безразличный и тёмный.

Она заверещала. Очень естественно.

Я ударил снова, чуть сильней. Череп шлюхи треснул, из него вылетели хиленькие ошмётки мозга и с хлюпаньем попадали на дорогу, как анатомический дождь…

«Напарница» погибшей, вернувшаяся из кустиков, в которых пребывала по нужде, увидела подружку, потом меня. И заорала на всю округу, но никто не мог её сейчас услышать.

Моя сверхнакаченная рука сдавила горло сразу захрипевшей шлюшке. Девка пыталась вывернуться, но я сломал ей кадык и шейные позвонки могучим локтевым захватом. Многократно пользованное задёшево тело падает в грязный кювет. Довольно ухмыльнувшись, я направляюсь к центру города…

Ночной клуб работает до рассвета.

Парочка полночных охранничков на входе закипешилась, завидев меня-монстра. Но убежать они не смогли. Не успели.

Мощный пинок по урне – железный снаряд, полный мусора, бьёт в спину первого мужика, он, хрипло вскрикнув, валится мордой в землю, несколько выбитых при ударе зубов рассыпались вокруг его бритой башки как бусинки. Позвоночник, похоже, сломан…

Что до второго: в хорошем темпе я легко настигаю этого говнюка и роняю на тротуар подсечкой (которая переломала ему обе голени). Фэйсконтрольщик начинает пронзительно визжать, понимая незавидность собственной участи.

Мой неимоверно убойный кулак вбивает кости черепа орущего охранника в землю, на чёрную поверхность которой выливаются хлёсткие литры крови. Путь свободен. Я захожу в клуб.

Роскошное помещение будто создано для развлечений изначально. Всё прям-таки «начинено» богатством.

Толпа на танцполе, поначалу пропустив моё появление, продолжала расслабляться в танце под оглушительный музон. Но стоило мне разрубить пополам ди-джея, в дискотечном угаре не ожидавшего подобного развития веселья, как все сразу же обратили на меня своё рассеянное от алкоголя плюс таблеток внимание.

Пока толпа молодёжи в ужасе спешно покидает уютный клуб, я беру за шкирку самого понтового парня из здешних, прихватив подмышку его подружку, и волоку обоих в женский туалет. Почему бы и нет? Там я заставляю этого паренька обосраться на глазах у его девчонки, а затем (самое страшное) – подтереться её и своим паспортом, без которых в этот мажорский суперклуб просто не пускают… Дальше без малейших сожалений уничтожаю обоих, приложив их треснувшими головами о стену.

Всё, клубешник зачищен. Мне здесь больше делать нечего.

Уличная ночь почти безмятежна. Сирена полицейского патруля немного назойливо нарушает тишину весны. Менты мчатся по вызову об убийстве в клубе для местной элиты, но Массодова там уже нет.

Маньяк-монстр крадётся по улице, высматривая подходящих жертв. Двое бомжей спешат к очередной по счёту помойке. Им обоим не терпится поживиться чем-нибудь действительно стоящим (например, куриными объедками или хлебом почти без плесени).

Первый бомж пошустрей: спеша к бакам в подворотне, он уже держит наготове потрёпанный целлофановый пакет. Второй ковыляет следом, когда чья-то быстрая тень пересекает его скорбный путь. Монстр Массодов бьёт бездомного своим чудовищным кулачищем…

От удара бомжара развалился, как трухлявый пень. Его «коллега», обернувшись, словно во сне увидел страшнейшее существо, которое только что играючи прикончило хлипкого человечишку. Кровавые куски плоти разлетелись во все стороны, усеяв полутьму перед детской площадкой.

Пока ещё живой первый бомжик, выронив от волнения драгоценный пакет, припустил мимо помойки по спящему дворику. Элементарно догнав этого шустрика, «доктор Массовая Смерть» схватил его за макушку, сжал пальцы без особого напряга и оттяпал половину черепа у бездомного. Кровища хлынула из дыры, обнажился мозг, оставшаяся часть башки бомжа издала порцию нечленораздельных звуков через раззявленный рот, из которого тоже заструилась кровь.

Убойный пинок в корпус отделил от него ноги и руки. Чудовище Массодов добил бомжищу (теперь совсем не шустрого), наступив ему на грудную клетку. Вдавленные рёбра треснули и сломались во множестве мест, а лёгкие конвульсивно лопнули, как и сердце. Никчёмное существование бездомного бедолаги закончилось.

Серийный убийца Массодов продолжил ночную прогулку.

Я шёл по ночному городу, едва ли не впервые в жизни не опасаясь вообще ничего. У меня появилась потребность обдумать своё прошлое. «Мусоромобиль» полицейского патруля не мог навредить мне. Люди с оружием и в форме, возбуждённые, враждебные, выбирались из машины, чтобы попытаться пресечь всю мою веселуху… Мои мысли возникали словно в параллельной вселенной, размещённой у меня в голове.

[Я всегда себя считал невероятно уродливым, а мне много раз пытались доказать обратное.]

Один из полисментов, толстый плюс явно самый тупой, первым ринулся в бой. Остальные-то трусливо опешили, рассмотрев меня получше.

[Любая часть лица, которая ниже глаз, мне кажется излишней. К чему некрасивые носы или безвольные подбородки, если из-за них многие люди мучаются чуть ли не всю жизнь, комплексуя по поводу своей внешности?]

Молниеносным ударом сбоку, как молотом, я срубаю толстяку с пистолетом всю нижнюю часть его туповатой рожи. Кровь, зубы, хрящи, кусочки кожи – телесный материал всего лишь стал размазнёй на асфальте. Повторным ударом я выколачиваю мозг из черепушки полицейского кретина без лица.

Сержант и парень, что был за рулём, видя, какой кошмар приключился с их павшим товарищем, орут и открывают беспорядочный огонь. Однако пули полицейских отскакивают от меня, не причиняя вреда. Я словно из кевлара.

[Да и зависть к чужой красоте не слишком помогает в успешной жизни… В юношестве у меня возникала мысль закрыть своё лицо. Любая подходящая мне маска меня бы полностью устроила. Просто тогда надоело со всеми лицами мериться. А в маске этого бы делать уже не пришлось.]

Поняв, что меня нельзя даже ранить, менты ретируются в ускоренном режиме. Но я не только неуязвим, ещё я чертовски быстр. Им не уйти…

Ближайшего к себе я убиваю, проломив пареньку спину (позвоночник с хрустом ломается под моими костяшками). Другой блюститель закона/порядка уже почти залез в машину, открыв водительскую дверь. Патронов в табельном оружии у него, кстати, не осталось… Я запросто отрываю дверь патрульной машины и, замахнувшись над повалившимся на спину от страха перед лицом судьбы полицейским, обрушиваю её вниз. Точно большой железный нож, часть государственного автомобиля разрубает тело сержанта на две примерно равные половины. Последний мент умирает в муках, хоть и не долгих.

Я начинаю громить машину полицейских, стёкла сыплются на асфальт весёлыми осколками. Оторвав задние колёса от моста, вскрываю капот, как банку консервов, и принимаюсь изображать из себя рехнувшегося автослесаря. Двигатель, работающий всё это время, дымит, потом глохнет, искореженный от моих ударов, из него летят искры, но скоро «фейерверк» заканчивается, ночь по-прежнему темна и тиха.

Ну всё, хватит на сейчас веселья… Я отправляюсь домой.

Убив по дороге ещё парочку патрульных расчётов и угробив их авто так, что они больше не подлежат восстановлению, добираюсь до своей квартиры (ночная тишина в тёмном подъезде ломается под звуками моих шагов). Мой кот всё также ждёт меня. Но я уже не такой, как прежде.

Сине-чёрный зверёк поначалу пугается своего заботливого хозяина, а потом радуется моему возвращению. В принципе, теперь это его квартира (я запросто найду себе любую, куда как лучшую).

Есть незачем. Пить пока не хочется. Слегка клонит в сон, но соблюдение даже этого правила существования теперь необязательно… Я засыпаю быстро. Сплю легко, совсем без снов. Я счастлив по-настоящему.

Проснувшись, оставляю коту немало корма, чтобы не навещать его несколько дней, и открытую дверь на балкон, чтобы он смог выбираться на улицу, если захочет (мой кот мастерски умеет лазать по карнизам и всяческим выступам).

Чувствую я себя расчудесно, просто замечательно. Иду по улице, в городе почти лето. Тепло, солнечно, отличный день…

Мужчины и женщины, увидев меня, в ужасе разбегаются кто куда. Те же, которые не успевают где-нибудь укрыться, погибают от травм, несовместимых с жизнью, нанесённых мною. Я же захожу в ликёро-водочный магазин (уютный и миленький), сперва грузчика-охранника оставив без яиц (они лопнули после моего пинка), подхожу к кассе. Продавщица – совсем юная девчушка – забилась в страхе под стойку/прилавок…

[Женщины в начале жизни, уже в школе, к примеру, стараются смотреться как можно взрослей, а потом, на пороге утраты внешней привлекательности, пытаются выглядеть как можно моложе.]

Смахнув кассовый аппарат лёгким, почти изящным движением, хватаю за волосы эту дамочку. Она начинает пищать что-то вроде «Нет, не надо, нет, помогите…» Ну а я швыряю её тощую тушку в полки с ассортиментом. Звон разбитых бутылок заполняет торговую площадь магазинчика. Девушка-продавщица, изрубленная осколками стекла, получив многочисленные переломы, валится в лужу спиртосодержащей жидкости. «Коктейль» на полу обжигает её порезы, из ран сочится кровь, перемешиваясь с алкоголем.

Мне не интересно убивать покупателя, спрятавшегося за ящиками с пивом в самом дальнем углу. Ого! Тут есть и газировка, которой я совсем недавно травил случайных людей…

Покинув «разорённый» магазин, я убиваю нескольких цыганок, стайкой спешивших куда-то. Длинные юбки и платки разлетаются в разные стороны с кусками смуглых цыганских тел. Одной из них повезло чуть больше других: ей я быстро оторвал голову с позвоночником (это напоминало кровавый леденец на палочке).

[К чему разводки на свидания? Чтобы весело (в лучшем случае) провести время. А может, вы просто сразу будете себе деньги в промежность засовывать?

– А у тебя есть эти деньги-то хоть? – задалась извечным вопросом очередная особа, ни секунды не сомневавшаяся в собственной привлекательности, сидя когда-то напротив меня…]

С бабами-цыганками покончено. Какой-то чокнутый мужик хочет задавить меня машиной. Направив свой дерьмовенький автомобиль в мою сторону, «народный мститель» мчится по опустевшему тротуару ко мне, набирая скорость.

Его явно удивляет тот момент, когда я, шагнув вправо, легко покидаю зону столкновения, после чего, резко развернувшись, опрокидываю авто сильным ударом ноги. Железный «болид» с орущим мужиком-горегероем внутри скрежещет по асфальту, искря вовсю, возвращаясь на проезжую часть, которая уже успела опустеть, будто движение перекрыли.

Водила, так жаждавший сбить меня, остаётся без глаза, ещё у него разбито лицо, нет половины зубов и сломан нос… Вытащив его из-под обломков машины, я пальцами левой руки выдавливаю его мозги. Оставшийся глаз мужика лопается, из глазницы брызгает кровь, уши и рот тоже обильно кровоточат.

Я приподнял его, бедняга дрыгает ногами в агонии. Через несколько быстрых мгновений мёртвое тело падает на дорогу с хлюпающим шмяканьем.

Сразу два автомобиля полицейского патруля, визжа сиренами, двигаются в моём направлении…

[Мигание лампочек-светлячков в далёкое лето романтики. Слепящий закат, ещё один и ещё… Рука какой-то девушки, сжимавшая мою ладонь. Захватывающее чувство предстоящего одиночества для обоих.]

Пока полицейские с пистолетиками пугливо раздумывают, покидать условно надёжные кабины машин или нет, я играючи переворачиваю обе «мусоровозки». Люди внутри теперь пытаются выбраться наружу, и я давлю их, как крыс.

Поняв совершенную тщетность своих жалких попыток остановить меня, полиция попросту отказывается выезжать на вызовы, поступающие от перепуганных граждан.

А мне интересно ещё пройтись по городу в такую хорошую погоду.

Наткнувшись на свадебную процессию, беззаботно спешащую в ресторан, я уничтожаю всех без разбора: со стороны жениха и невесты, мне не суть важно… Заставив резко протрезвевшего фотографа сделать парочку моих фотографий на добрую память, отрываю ему обе руки, оставив подыхать от потери крови, хлещущей из культей. Машины, нарядно украшенные ленточками, разношу буквально вдребезги, почти скучая при этом.

Пройдя до угла следующего квартала, натыкаюсь на корреспондентку и её оператора. Местный канал хоть как-нибудь пытается осуществить освещение событий. Тележурналистка что-то шептала в микрофон, думая, будто никто, кроме благодарных телезрителей, её здесь не услышит.

Но удар, сшибающий головушку репортёрши с плеч почти на двадцать метров (плюс попавший прямиком в эфир), показывает полную несостоятельность её теории про безопасность военной журналистики. А бородатый оператор, застывший со своей камерой на месте, с текущей по ноге мочой, по инерции продолжил снимать фонтан кровищи, хлещущий из «обрубка» шеи своей коллеги/напарницы.

Расколотив его «телебазуку» щелчком пальца, я почти по-дружески разламываю ему грудину (клубок кишок шлёпнулся на асфальт) и выдираю робко стучащее сердечко этого оператора.

Я не даю интервью…

Увеселительная прогулка продолжается. Наконец, всё-таки правительство прислало ОМОН и спецназ. Бессмысленная трата человеческих жизней.

«Пушечное мясо» было нашинковано в самом прямом смысле слова. Тела всех бойцов по частям распределились по, так называемому, полю боя в городских условиях. Автобус ОМОНа я перевернул, он начал гореть и скоро взорвался.

После этого мне повстречалась девочка-школьница, не пойми как оказавшаяся чуть ли не в эпицентре чудовищных (но только не для меня) событий. И я её даже не тронул. Девчонку, возможно, испугал мой внешний вид. Но в остальном она осталась абсолютно цела и невредима.

[ «Я была мертва четыре минуты…»

А я был мёртв всю жизнь.

Но наконец-то теперь я могу наслаждаться каждой прожитой секундой…]

Дальше предполагалась полноценная битва с войсками, однако её не случилось. Прознав о моих сверхспособностях и суперсиле, военные не решились идти в атаку.

А ведь и правильно. Я неуязвим. У меня нет слабых мест. Им всё равно ничего со мной не сделать. Они были бы обречены с самого начала…

Теперь пора мне подыскать новый дом. Пусть даже временно, пока не надоест. Я думаю, что подходящее жильё найдётся вон в том высотном здании, где-нибудь повыше, с хорошим видом на городской простор.

Вхожу в высотку, забираюсь на самый верх по лестницам (лифтом пользоваться совсем не нужно, я больше не испытываю усталости), а уж там выбираю квартиру с понравившимся номером на металлической двери.

Легко сломав замки и засовы, снимаю с петель вторую дверку и прохожу в свою «случайную» квартиру. В одной из трёх комнат я обнаруживаю (прежних) хозяев: молодая семейная пара, мускулистый парень и белобрысая девушка.

Они очень напуганы моим появлением…

[Разум всё-таки мудрее мозга. Одноразовые жизни коптятся на достаточно умной планете, а ведь всё равно ничего не понимают.]

Страх хозяев квартиры, отныне ставшей моей, меня слегка умиляет. Эти люди не заслужили жуткой смерти. Я аккуратно выбрасываю их с балкона, с почти детским любопытством наблюдая за тем, как парень и девушка, пролетев довольно внушительное расстояние, разбиваются о землю, образовав после соприкосновения с поверхностью автостоянки две «мясо-кровные» лепёшки.

[Человечество – очередная насмешка Бога, развитая до пика нескольких цивилизаций, легко исчезнувших (ведь Он ими совсем не дорожил), вся крутизна которых почти всегда сводилась к частоте сексуальных связей среди потребителей.]

Стою на балконе и наслаждаюсь: отсюда открывается чудесный вид. Смотря на город внизу, подспудно понимаю, что мне совсем не жаль его жителей.

[Кстати, сам механизм зачатия при сношении чем-то напоминает процесс дефекации спермой через член. Неужели Создателю нравились подобные вещи?]

Городской ландшафт предстал передо мной в чарующем закатно-красном свете… Весна почти закончилась. Чувствуя бесконечное счастье, я ожидаю лета.

[Онемевший Бог, который больше не говорит со своими созданиями.]

Прошло несколько дней, и я пошёл проведать своего котяру. А городские власти всё же решились на то, чтобы проверить тяжёлую военную технику в бою со мной…

Снаряд из танка меня даже не поцарапал. Взрыв показался мне всего лишь громким хлопком. Да и ракеты, выпущенные в меня с вертолёта (как и сотни крупнокалиберных пуль), не причинили мне вреда.

Вертушку я сбил, швырнув в неё одну из машин, припаркованных у супермаркета, в котором наивно забаррикадировались граждане, перепуганные моим появлением. Ну, а с танком пришлось разобраться врукопашную.

Сорвал с него гусеницы, погнул дуло и напоследок отвинтил башню. Разом прикончил солдат, тщетно пытавшихся спастись бегством.

Я способен «устранить из жизни» любого, кто желает мне зла…

Возможно, только атомной бомбой и можно меня уничтожить. Но, впрочем, ещё не известно, как отразится на мне реакция термоядерного синтеза. Да и станет ли правительство устраивать ядерный взрыв из-за одного существа?

В любом случае, я никому не стану мстить специально. Меня всё устраивает и так.

Вернувшись в свою новенькую квартиру, фешенебельная обстановка которой меня крайне радует, какой-то обновлённой частью мозга я узнал, что остальные жильцы высотного дома спешно покинули здание, оставив его целиком в моём распоряжении.

Отлично! Моя башня счастья принадлежит мне одному.

И вот сейчас у меня появляется сумасшедшая мысль: а вдруг всё это мне только лишь кажется? Возможно, я просто отравился своим же препаратом, который создал настолько изощрённые галлюцинации, что даже я не в состоянии отличить их от истинной реальности.

Посмертная идиллия, которая продлится вечно… Впрочем, как я уже сказал, меня устраивает всё.

То, что в дальнейшем получило название Эффект Воды Массодова (или просто ЭВМ), который лично я называю Эликсир Вечной Молодости, поддерживает мои жизненные силы на постоянном превосходном уровне.

Началось лето. И все мечты богоподобного существа, бывшего когда-то простым доктором химических наук, постепенно сбываются. Сейчас моя практически вечная жизнь переполнена счастьем.

Вселенная улыбается, ласково глядя мне в лицо.

Я гений. И вам лучше держаться от меня подальше.

Content

Илья Соколов
Эффект Массодова

Часть первая

Часть вторая

Часть третья

Часть четвёртая