Анатолий Абрашкин

Русские боги. Подлинная история арийского язычества

© Абрашкин А. А., 2013

© ООО «Издательство «Алгоритм», 2013

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Я быть хочу сегодня богом,

Чтоб речь вести высоким слогом,

И говорить, как Ломоносов,

О древности великороссов.

Уж сколько раз нас хоронили

В надежде, что вконец добили,

Уж как злорадствовала гнусь,

Но нет! Стоит Святая Русь!

И нас так просто не сломаешь,

Обманешь – да, но не раздавишь.

И пусть на нас свалились беды,

Но мы познаем вкус победы!

От автора

Русские боги… Современные мифологи избегают употреблять это выражение. Пользуясь тем, что академическая традиция записала русских в славян, они используют прилагательное «славянские» или, в лучшем случае, «восточнославянские». В такой подмене присутствует известная доля лукавства. Так, бог Род известен только в России. Он, как ни крути, бог русского народа. Значит, русские боги – реальность…

Теперь о восточных славянах. К ним относят русских, белорусов и малороссов (украинцев). Все они в языческую эпоху проживали на территории Киевской Руси и именовались русами. Но тогда и богов, которым они поклонялись, следует называть русскими. Тот же Перун, которого князь Владимир «возвел» на божественный пьедестал, не польский или чешский, а русский бог.

На эту проблему можно (и нужно) взглянуть шире. Имя «русы» возникло у древних ариев, называвших так своих жрецов. Впоследствии оно перешло на тех, кто сохранял верность древнейшим арийским верованиям. Возводя своих предков к ариям, проживавшим, по крайней мере, уже в V–III тыс. до н. э. на берегах Волги, мы не только удревняем русскую историю. Мы объявляем русских коренными жителями Русской равнины. И если славяне появились здесь только в V веке н. э., то предки русских жили здесь уже не одно и не два тысячелетия. Прав был, безусловно, Михаил Васильевич Ломоносов, говоря о древности российского народа.

Не менее древними следует считать и русских богов. Василий Васильевич Розанов, разбирая лермонтовские строки

Ночь тиха. Пустыня внемлет богу,

И звезда с звездою говорит, —

признается: «Я преднамеренно написал «богу» с маленькой буквы, хотя печатается это слово в сочинениях Лермонтова с большой, ибо здесь, как уж вы там хотите, но, во всяком случае, говорится не о «Христе, распятом при Понтийском Пилате», т. е. не о твердо известном историческом Лице. Чувствуете ли вы мою мысль? Я хочу сказать, что если сразу прочитать стихотворение Лермонтова и в упор спросить: говорится ли тут о Христе и если это стихотворение, так сказать, евангельское по духу, – то вы сразу ответите: «нет! нет!» И я скажу: «нет», и тут-то поймаю как вас, так и Лермонтова: о каком же тогда он «боге» говорит и с такою раздельною (заметьте!) чертою:

Жду ль чего, жалею ли о чем?

Бедный мальчик, потому что ведь он написал это юнкером, в каком-то странном смятении «ждет» еще «бога» и «жалеет» об оставляемом Боге. Древние наши предки связывали своих богов с небесным сводом и звездами, мерцавшими на нем. «Надзвездные края» – это мир седой древности, это Космос древних мифов и мечта о золотом веке, когда люди были как боги. Христианство с его «божественно-ангельскими» небесами пришло на смену старой мифологии, но ничего не умерло, переменились только эпитеты «злой», «добрый».

Прошли века, тысячелетия, а «ничего не умерло», и Лермонтов думает о таинственном боге Вселенной, которому «внемлет» Природа. Сегодня мы можем назвать его имя. Это русский бог Род – создатель Мира, а сотворенная им природа называется так, потому что пребывает «при Роде», под его неусыпной опекой. Впрочем, разгадка имени бога-прародителя здесь не столь существенна. Важнее другое. Поэт ощущает в себе дух языческих времен, он ясно осознает, что целостность исторического восприятия мира и своего бытия в нем требует заглянуть в религиозные «омуты» языческой эпохи. Там господствовали другие, неведомые ему боги, но это была содержательная, наполненная смыслом религия.

Поэт Даниил Андреев, развивая тему лермонтовских предчувствий, создал единый поэтический ансамбль из стихов и поэм, названный им «Русские боги». Духовидец и мистик, он попытался предугадать небесный образ России (Святую Русь). Это и есть мир русских богов – та непостижимая реальность, которую бессознательно ощущает каждый русский человек. И это не только мир православной теологии. В поэме «Ленинградский апокалипсис» поэт пишет:

Нет, не Творца Триипостасного

Я именую этим словом

Теперь, вот здесь, когда громовым

Раскатом град наш потрясен;

Тебя! Нас слышащего! страстного,

Живого Ангела Народа,

Творца страны – с минут восхода

И до конца ее времен.

Кто же этот «творец», охраняющий наш народ во время испытаний? По предчувствию Даниила Андреева, это не христианский триединый бог, это не бог, принесенный традицией с Ближнего Востока, это «Ангел Народа». Какого народа? Однозначно русского! И поэт поясняет свою позицию:

Небесный Кремль – мечта народа,

Итог и цель, сквозит вверху:

Лучом сквозь толщу небосвода

Он прикасается к стиху.

Он прикасался к душам зодчих,

Осуществлявших Кремль земной, —

Ко всем, искавшим правды Отчей

И мудрости земли родной.

В небесном Кремле Руси правит русский бог. Андреев называет его Яросветом – Яром, несущим свет. Яр или Ярила (современная транскрипция) – древнейший верховный бог русского народа. В какой-то момент его стали называть Родом, но это, как мы покажем, просто другое имя бога-прародителя, «правителя» Святой Руси.

Мир русских богов – существовавшая некогда реальность. Открытие его – восхождение к истине, глубинная правда русского человека. Этому открытию и посвящена настоящая книга.

Часть I

Необходимые предуведомления

Мы – русские, мы – не славяне,

Мы раньше встали, дольше шли,

Живя на море-океане,

Ко льдам водили корабли.

Всходила на арийском тесте

Идея всеединства в нас:

У нас любовь на первом месте,

А кулаки лишь про запас.

В нас дух имперского закала,

Наш путь – всемирная любовь,

И не за шкурные начала

Мы вечно проливаем кровь.

Мы – русские, мы – не славяне…

Есть вещи, которые помнить не обязательно. Так, Эйнштейн говорил, что о численном значении скорости света он всегда может справиться в энциклопедии. Но история твоего рода, народа, страны – дело другое. Историческая память – это оберег, и чем четче и яснее она, тем человек сильнее.

Положение «русские – это славяне» – ключевой постулат академической науки. Следуя ему, историки представляют русских мигрантами, пришедшими на Русскую равнину во времена ее славянской колонизации в V–VI вв. н. э. Отсюда логично следуют и норманнская теория, и утверждения о нашей культурной незрелости, всевозможные разговоры о заимствовании чужих богов и т. д. Это положение ограничивает русскую историю как во времени, так и в пространстве. Принимая его, мы начинаем уродовать свое прошлое. Русский человек слишком широк и, подобно медведю из сказки о теремке, никак не влезает в общеславянский дом. Слишком он узковат для русского медведя.

Русские – не европейцы, русские – евразийцы. В определенный момент русская и славянская истории сплелись между собой, но произошло это относительно поздно. Отказавшись от отождествления со славянами, мы открываем новые горизонты своей истории. И если славянская история прослеживается со времен Древнего Рима, то русская история несравненно древнее. И это должно стать памяткой каждому русскому человеку.

Глава 1

Арии – предки русских

В нашем языке имеется устойчивый оборот «Россия – родина слонов». Он родился как форма насмешки над квасными патриотами, утверждающими те или иные русские приоритеты, и произносится неизменно с иронией по отношению к адресату. Не рассуждая пока, насколько верна эта фраза по существу, зададимся простым вопросом, а почему такого рода выражения не возникли, к примеру, у германцев, индийцев или китайцев? Дыма без огня не бывает, и, значит, есть какие-то реальные основания говорить о забвении роли русского человека в делах минувших лет. Пусть это наша болевая точка, пусть мы относимся к этой теме слишком пристрастно, пусть идея особой миссии России кому-то кажется раздутой фантазией, но нельзя не признать, что сами по себе такого рода идеи не рождаются. Тут сокрыт важный момент нашего развития, еще непонятый, нераспознанный, но интуитивно предчувствуемый. Надо лишь открыть и рационально выразить его.

Кстати, для лингвистов этимология слова «слон» неясна. Из других языков его вывести не удается, а признать слово русским по происхождению ученые не решаются. Вот и живут в нашей речи неведомо откуда пришедшие слова «за-слон» (за слоном), «при-слониться» (опереться на что-то монументальное), «слоняться» (бесцельно бродить). А что, если имя «слон» родилось на нашей языковой почве из праформы «силен» и означает «сильный»? Да, непривычно, но почему бы нет?..

Среди множества языков, на которых разговаривают жители нашей планеты, ученые-лингвисты выделяют родственные языковые группы. Одной из наиболее обширных таких групп является семья индоевропейских языков. Она включает в себя, в том числе, русский и другие славянские языки. Все они восходят к одному общему праязыку, или, по-другому: некогда индоевропейцы (т. е. люди, разговаривающие на индоевропейских языках) составляли единый пранарод, который со временем «расслоился» на различные племена и народности. Лингвистами достоверно установлено, что их носители проживали и проживают в самых разных странах: Индии, Иране, Малой Азии, Европе и даже Китае. В связи с этим у исследователей вполне закономерно возник вопрос о конкретном месте расположения прародины индоевропейцев – области их изначального пребывания, откуда они начали свое движение по планете. Ученые высказывали самые разные гипотезы по этому поводу, и общее число различных теорий уже перевалило за два десятка. На сегодняшний день ясно, что локализовать ее какой-то достаточно ограниченной областью вряд ли возможно. Наиболее приемлемая, на наш взгляд, точка зрения состоит в утверждении, что прародина индоевропейцев располагалась где-то на территории Центральной или, более вероятно, Восточной Европы. Последнее уточнение связано с тем, что на землях Восточной Европы вплоть до Ледовитого океана ледника уже не было в XII тысячелетия до н. э. Около середины IX тысячелетия до н. э. произошло значительное похолодание климата в Европе, вследствие чего вымерзли отдельные лесные массивы. Это предопределило уход части индоевропейцев сначала в Закарпатье, а затем к Дунаю. После того, как переселенцы перешли Дарданеллы, начался малоазийский этап индоевропейской истории.

Прародина индоевропейцев находилась как раз на тех территориях, где сейчас проживают русские и славяне. Лингвисты, восстанавливавшие изначальный (единый) язык индоевропейцев, с удивлением обнаружили, что наибольший процент его гипотетических корней присутствует в славянских языках. Но это и понятно. Как бы ни менялась этническая ситуация в Восточной и Центральной Европе, но каждая вновь возникавшая культура сохраняла элементы этого праязыка. Те индоевропейцы, которые уходили с этих территорий и встречались с другими народами, «разжижали» свой словарь чужеродными словами. В свою очередь, неиндоевропейцы, которые приходили на землю их прародины, впитывая индоевропейскую лексику и учась говорить на чуждом для себя наречии, также способствовали сохранению языка индоевропейцев. Таким образом, важнейшая особенность русских и славян состоит в том, что они проживают преимущественно на территории индоевропейской прародины. Именно поэтому они в наибольшей степени сохранили (реликтовые) элементы былого единства. Для некоторых исследователей этого оказывается вполне достаточно, чтобы поставить знак равенства между первыми индоевропейцами и предками русских и славян. Но это неверно! То же самое можно говорить и о предках индийцев, иранцев, армян, германцев или балтов, которые вышли с той же самой прародины.

Выявление национальных особенностей и первичных корней национальной истории – дело тонкое. Общих правил здесь указать нельзя. В нашем случае, однако, нитью Ариадны служит родовое имя. Русы (россы) – жрецы ариев, проповедники и распространители арийской культуры и арийской религии. Восстанавливая историю народа ариев, мы автоматически разберемся со всеми загадками древнерусской истории.

Писатель А. Горбовский в книге «Факты, догадки, гипотезы» проанализировал известные мифы о всемирном потопе. Он собрал многочисленные сведения из самых разных областей знания (археологии, климатологии, вулканологии, гидрографии), которые подтверждают информацию мифов о мировой катастрофе, постигшей человечество около 12 тысяч лет назад. А. Горбовский постарался быть предельно объективным в изложении всех известных фактов и гипотез. Первая глава его книги так и называется – «Была ли всемирная катастрофа?» В ней изложены также и возможные версии катастрофы – столкновение с астероидом, влияние Луны, смещение полюсов и т. д. Ученые пока не торопятся обсуждать их: во-первых, слишком фрагментарны еще естественнонаучные данные, свидетельствующие в пользу такой катастрофы, во-вторых, предлагаемые теории носят типично «любительский» (ненаучный) характер, и, наконец, для геофизиков кажется совершенно очевидным, что миф о потопе связан, в первую очередь, с повышением уровня Мирового океана, которое происходило как раз в это время и было обусловлено отступлением ледников. Конец ледникового периода датируется Х тысячелетием до н. э. Именно тогда ледниковый покров, сковавший значительную часть Северного полушария, начал таять. Это вызвало подъем уровня Мирового океана на 125–150 метров. Воды затопили обширные пространства суши, отделив Азию от Америки. Максимум подъема, как считают некоторые исследователи, приходится на 9600 год до н. э. Эта дата согласуется с той, которую назвал Платон как дату опускания Атлантиды (9570 г.), то есть X тысячелетие до н. э.

Советский и российский географ Михаил Григорьевич Гросвальд (1921–2007) выпустил в 1999 году книгу «Евразийские гидросферные катастрофы и оледенение Арктики». Она невелика по объему, да и тираж ее составил всего 1000 экземпляров. Но значение ее со временем будет только расти. Выдающийся гляциолог, М.Г. Гросвальд высказал и научно обосновал теорию возникновения евразийских потопов. Его основная идея состоит в том, что ледники формируются не на континентальном шельфе, а непосредственно вблизи Северного полюса, в толще воды. Одним из следствий этого служит то, что ледниковые щиты могут перекрывать проливы (пути оттока воды) и способствовать образованию гигантских арктических озер (по Гросвальду с высотой до 200–400 метров над уровнем океана). В моменты потепления климата подводная «плотина» разрушается, и вода из озера прорывалась на континент. Из-за огромного перепада высот она несется с огромной скоростью, уничтожая все на своем пути. М.Г. Гросвальд предполагает наличие в прошлом шести таких катастроф. Одну из них он датирует как раз временем 11,5 тысячи лет назад. Вполне вероятно, что из всех шести потопов это был наиболее разрушительный. Теория Гросвальда гениально просто объясняет причину затопления Евразийского пространства в послеледниковую эпоху.

На физической карте Евразии, согласно принятой картографами традиции, светло-зеленым цветом раскрашены области суши с высотой от 0 до 200 метров над уровнем моря. Темно-зеленый цвет на карте имеют более низкие, а светло-коричневый и коричневый – более высокие участки суши. Во время Всемирного потопа, когда уровень океана поднялся на 150 метров, затопленными должны были оказаться только области с зеленой раскраской: «темно-зеленые» полностью уходили под воду, а «светло-зеленые» – частично, в зависимости от своей высоты над уровнем моря. К ним относятся европейские равнины, Западно-Сибирская низменность, приаральские земли и т. д. Одним из следствий потопа было образование в самом центре Евразии огромного моря или, лучше сказать, океана. Можно спорить о его границах, но он включал, очевидно, Черное, Каспийское, Аральское моря и «залезал языком» в Сибирь. Внутри евразийского материка, таким образом, возникла мощная естественная преграда, препятствовавшая миграции индоевропейцев Восточной Европы в Азию. Она разделила индоевропейцев на две половины – «европейскую» и «азиатскую», которые развивались уже в значительной степени автономно. Центрами сосредоточения людей стали плоскогорья и возвышенности, пригодные для проживания. Можно предположить, что Всемирный потоп инициировал или, по крайней мере, ускорил распад индоевропейской общности.

Как известно, знаменитый Ноев ковчег причалил к горе Арарат. Но отсюда следует, что библейский патриарх плыл откуда-то с севера, из Восточной Европы. Странно и удивительно, что исследователи и комментаторы Книги Бытия не отмечают этого, в общем-то, весьма очевидного факта. Ведь зоны наступления потопа были крайне малы на юге Евразии и несопоставимо огромны на северо-западе и в центральной части континента. Более того, равнины Восточной Европы, Западной Сибири и Средней Азии со всех сторон окружены горами или плоскогорьями. С востока – это Средне-Сибирское плоскогорье, на юге – цепочка гор от Алтая и Памира до Карпат, на западе – предгорья Альп, Карпаты и Скандинавские горы. Они служат своеобразными береговыми линиями того «водного мира» (системы морей и озер), который существовал на территории Евразии примерно в X тысячелетии до н. э. Гора Арарат – одна из южных его оконечностей, и стремление части европейцев, переживших наводнение, мигрировать на территорию Армянского нагорья вполне понятно. Миф о Ное – поэтический рассказ об этом переселении. Часть европейцев, покинув свою прародину, мигрировала в Переднюю Азию, вот его рациональное толкование.

Еще в середине XIX века Павел Николаевич Рыбников (1831–1885) – известный русский фольклорист, знаменитый собиратель былин и исторических песен – записал у крестьян Заонежья краткий (христианизированный) вариант древнейшей легенды о сотворении мира (сам текст является типичным образцом народного двоеверия):

«По досюльному Окиян-морю плавало два гоголя: один бел гоголь, а другой черен гоголь. И тыми двумя гоголями плавали сам Господь Вседержитель и Сатана. По Божию повелению, по Богородицыну благословению, Сатана выздынул со дна моря горсть земли. Из той горсти Господь-то сотворил ровные места и путистые поля, а Сатана наделал непроходимых пропастей, щильев и высоких гор. И ударил Господь молотком в камень и создал силы небесные; ударил Сатана в камень молотком и создал свое воинство. И пошла между воинствами великая война; поначалу одолевала было рать Сатаны, но под конец взяла верх сила небесная. И сверзил Михайла-архангел с небеси сатанино воинство, и попадало оно на землю в разные места: которые пали в леса, стали лесовиками, которые в воду – водяниками, которые в дом – домовиками; иные упали в бани и сделались банниками, иные во дворах – дворовиками, а иные в ригах – ригачниками».

В этом диковинном, насыщенном удивительными фантазиями рассказе, переплелись древнейшие языческие предания и более поздние, навеянные библейской традицией. Но для нас важно выделить, прежде всего, то обстоятельство, что современный мир по представлениям крестьян Заонежья – евразийцев-«северян», – возник из Окияна-моря (!). У других народов Евразии также распространен сюжет о нырянии на дно моря (океана) с целью сотворения земли. У марийцев в этой роли выступают легендарные Юма (Бог) и Керометь (Сатана), у мордовцев – Чам-Пас (Бог) и Мастер-Пас (Шайтан), у алтайцев Бог принимает облик двух черных гусей, а на дно моря ныряет гагара. Хорошо известна обработанная для детей Виталием Бианки сибирская легенда о птице-чомге Люле, которая трижды ныряет в глубины океана, чтобы добыть земли: всем она достала, а себя обделила. «Ригведа» также сообщает, что мир произошел из воды, «из великой воды, которая заполняла Вселенную». Все эти дошедшие до нас предания совершенно убедительно свидетельствуют о существовании огромного водного мира, охватывающего значительную часть Евразии. Нижегородский исследователь Дмитрий Квашнин в своей книге «Русь от Столпа Святогора» убедительно и вдохновенно выстраивает концепцию морской цивилизации, созданной нашими предками на берегах «Русского моря», располагавшегося на территории современных Нижегородской и Владимирской областей. Атлантида находилась на Русской равнине!

В Библии говорится: «В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою… И сказал Бог: да будет твердь посреди воды, и да отделит она воду от воды» (Бытие 1:1,2,6). В этом тексте нельзя не признать отголоски древних легенд о потопе. Разумеется, они существовали у самых разных народов, которые пережили катастрофическое наводнение. Но ни в Месопотамии, ни на Ближнем Востоке эти предания возникнуть не могли, так как здесь преобладают возвышенности, и океан никогда не поглощал тут значительную часть суши. Легенды о потопе «пришли» на эти земли вместе с переселенцами с севера, которые переплыли Евразийский океан.

Библейское сказание о мореплавателе-Ное интересно сопоставить с легендой о потопе, которая содержится в ведической литературе, создававшейся на основе арийских преданий. Одна из брахман – богословских сочинений в прозе – повествует, как однажды Божественная рыба обратилась к Ману:

«В таком-то году будет потоп. Поэтому ты последуй моему совету и построй корабль, а когда этот потоп начнется, взойди на корабль и я спасу тебя».

…А в тот год, как указала рыба, Ману, послушавшись ее совета, построил корабль и взошел на него, когда начался потоп. Тогда рыба приплыла к нему, прикрепила веревку к своему рогу и таким способом быстро направилась к северной горе.

Там она сказала Ману: «Вот я спасла тебя. Теперь привяжи корабль к дереву, чтобы вода не унесла тебя, пока ты будешь на горе. А как только вода станет спадать, ты можешь постепенно спускаться». Таким образом, он постепенно спустился… Потоп унес тогда все живые существа, один только Ману остался в живых там» (Шатапатха Брахмана 1, 8, 1. Перевод Т.Я. Елизаренковой).

Арийский миф имеет безусловное сходство с библейской историей Ноя, это признают все исследователи. Но есть между ними и одно важное различие. Если Ной плыл на юг, то Ману искал спасения на севере. Сравнение двух мифов открывает естественную, в общем-то, картину выживания европейцев в условиях страшного стихийного бедствия: люди искали удобные для жизни плоскогорья, и им неважно было, располагалась ли спасительная суша на севере или на юге. Можно утверждать, что семья европейских народов, единая в допотопные времена, после катастрофы разделилась на две части. Первая из них, переплыв Евразийский океан, обосновалась в Азии, добралась до Месопотамии и Ближнего Востока. Вторая же, в которую входили, в частности, предки ариев, не покинула территории Европы.

Современная наука предполагает, что единство индоевропейской культуры сохранялось примерно до V–III тысячелетий до н. э. Видимо, следует все же брать более древнюю границу этой оценки и учитывать, что даже в этом случае о единстве можно говорить уже условно. К V тыс. до н. э. племена, например, арийской группы занимали уже обширное пространство на территории Русской равнины, а потом и вовсе начались их интенсивные миграции во всех направлениях. Подчеркнем, что под ариями в нашем исследовании понимаются не только те племена, которые мигрировали в Индию, Иран и Месопотамию и создали такие памятники религиозной мысли, как «Авеста» и «Веды». Арии – это та часть индоевропейских племен, которая в некоторый момент стала поклоняться верховному богу Яру (Яриле!). Впоследствии его место могли занять более юные, русские по происхождению, боги (Бел, Иван, Коляда, Лель, Лихо), но память о верховенстве Яра так или иначе сохранялась в фольклоре потомков арийских народов. Все эти божества выступали воплощениями солнца и его живительной энергии. Обособление ариев, таким образом, было связано с выработкой особой религии, основывавшейся на культе солнца. Повторимся, процесс выделения ариев из единой семьи индоевропейских народов происходил на территории современной России, и именно поэтому здесь обнаруживаются удивительные параллели с восточными мифологиями, впитавшими известную долю арийских верований. Наконец, русский язык среди всех индоевропейских наиболее близок к санскриту – одному из древнейших арийских диалектов и языку индоариев. Это позволяет говорить, что история русского народа, как самобытного национального образования, начинается одновременно с историей ариев (прото-русов).

Наш подход, очевидно, исключает какие бы то ни было расовые преимущества, которыми могли бы обладать арии. В этническом отношении в момент своего выделения они ничем не отличались от других индоевропейцев (тех же прото-германцев или прото-кельтов, например), а в более поздние времена смешивались с другими народами. Речь идет только о выявлении первобогов, которым хранилась верность на протяжении тысячелетий, и формировании внутри арийской общности особого типа мировосприятия (и соответствующего ему поведения), которое философы впоследствии назовут «русской идеей».

В последнее время вновь оживились дискуссии по вопросу о прародине ариев. Ряд наших отечественных исследователей (Н.Р. Гусева, В.Н. Демин и др.) возродил интерес к полярной теории. Ее основоположником следует считать индийского ученого Б.Г. Тилака, автора книги «Арктическая родина в Ведах» (1903). Он первым обратил внимание, что в древнейших памятниках литературы Индии описания природных явлений совершенно не соответствуют действительности Индии или лежащих от нее к западу стран Азии. Проследить эти описания «вниз» по ступеням эпох было хоть и трудно, но вполне возможно, так как в религиозных гимнах «Вед» веками свято сохранялся каждый звук, каждое слово без права внесения в них малейших изменений. Удалось установить место и время завершения главной из «Вед» – «Ригведы», то есть Ричведы, или Рикведы, буквально: «знания речи» (слова-синонимы «риг-рик-рич» сохраняются и сейчас в старорусском языке в известной всем форме «реку, речешь»). «Ригведа» была завершена в конце II тыс. до н. э. в области северо-запада древней Индии. В этой книге, равно как и в комментариях к ней и других древнейших текстах, говорится, что арии до Индии прошли много стран. Никто, однако, еще не выяснил, какие это были страны, как не уточнена и длительность всего периода сложения гимнов. Сколько времени он занял – век, тысячу или еще больше лет?

В связи с этим особый интерес вызывают описания природных явлений Приполярья, обнаруженные в ведийских текстах. Так, в индийском религиозно-правовом трактате «Законы Ману» есть такие слова: «Солнце отделяет день и ночь – человеческие и божественные… У богов день и ночь – (человеческий) год, опять разделенный надвое: день – период движения солнца к северу, ночь – период движения к югу». Солнце, уходящее к югу на полгода, могло означать только полярную ночь, равно как и уходящее к северу – незакатный полярный день. В одной из частей «Авесты», в Вендидаде, тоже говорится, что для богов один день и одна ночь – это то, что есть год. Арктическим явлениям соответствуют и описываемые в древней литературе красочные картины неба, поясняемые как видимая людям борьба богов света с демонами мрака, когда всюду с неба льются потоки крови, падают золотые сетки украшений, огненно сверкает разнообразное оружие, а небо покрывают громадные стрелы с остриями из золота. По окончании битвы все это великолепие скрывается в океане. Это ясно соответствует полярным сияниям.

Интересно, что если в древних частях «Вед» присутствуют лишь шесть божеств, что соответствует шести месяцам в году, то в мифах более южного происхождения говорится о десяти, а затем и о двенадцати божествах «месяцах» года: этим подтверждается движение людей к югу. Причем, первое указание совпадает с описанием шестимесячной световой (и полусветовой) половины года, а второе – с гораздо более поздним солнечным календарем, известным, наряду с лунным, всем индоевропейским народам, включая русских и славян. В ряде ведических гимнов воспевается период зари, которая бывает дважды в году и длится дольше 30 дней, включая и появление краешка солнца над горизонтом (такие периоды зари именуются «рассветом и закатом» дня богов). Утром заре предшествуют, а вечером следуют за ней многодневные сумерки. Все это уменьшает длительность упоминаемой «полугодовой ночи» на 2–3 месяца и таким образом на это время повышается срок освещенности местности, пусть даже отраженным светом. В «Ригведе» богиня зари Ушас часто воспевается во множественном числе: «Из этих многих сестер в течение (многих) дней она идет последней вслед за прежней», и еще: «Вот появилась она… красуясь незапятнанным телом… Сестра уступила свое место старшей сестре… пламенея лучами Сурьи», то есть солнца. Это напоминает картину постепенной смены сестер-зорь, нарастания длительного полярного восхода солнца.

При всей своей необычности полярная теория в свете данных естествознания не выглядит совсем уж фантастической. По оценкам климатологов в VII–V тыс. до н. э. среднегодовая температура на севере не опускалась ниже нуля градусов по Цельсию, а в еще более ранние времена на Крайнем Севере были сосновые и еловые леса, а также в изобилии росли деревья широколистных пород в сочетании со злаково-разнотравным покровом почвы. Кроме того, в последние годы археологи открыли на Севере много стоянок, из чего следует, что в областях Заполярья последовательно развивались локальные культуры и по мере развития хозяйства люди постепенно перекочевывали к югу, движимые поисками новых земель для своих разрастающихся коллективов, да и наступившим похолоданием. В.Н. Демин в своих многочисленных книгах собрал множество фольклорных, этнографических и лингвистических доказательств в пользу существования в древности Великой северной цивилизации. Но, как нам представляется, более правильным было бы говорить не об арктической прародине ариев, а об освоении ими заполярных территорий из области более умеренных широт.

Есть совершенно неоспоримое доказательство длительного проживания ариев в центре Русской равнине. С.В. Жарникова в книге «Золотая нить» указывает, что среди священных водоемов, упоминаемых в одной из частей древнеиндийского эпоса «Махабхарата» (книга «Лесная», раздел «Хождение по криницам»), имеется целый ряд священных криниц, названия которых в точности совпадают с именами рек и озер Волго-Окского междуречья. Из 200 названий криниц, присутствующих в эпосе, 30 топонимов практически тождественны своим русским аналогам (отличия в суффиксе или окончании). Наряду с полярными явлениями, описанными в «Ригведе» и «Авесте», этот факт служит важнейшим указанием на глубинную связь ариев с Русской равниной. Более того, ведийские тексты повествуют, что в далекой древности арии проживали на берегах реки Расы, которую современные исследователи отождествляют с Волгой (древнейшее название Ра). Холод, пришедший в их края, вынудил ариев мигрировать в более теплые земли.

В «Голубиной книге» – священном сказании наших далеких предков – рассказывается о мифическом существе – подземном Индрик-звере:

Ходит он по подземелью,

Пропущает реки, кладязи студеные.

Живет он во святой горе,

Пьет и ест во святой горе.

Куды хочет идет по подземелью,

Как солнушко по поднебесью.

Потому же у нас Индрик зверь всем зверям отец.

В индийском эпосе схожее имя носил бог-громовержец Индра, центральный персонаж «Ригведы». В ней многократно воспевается великий подвиг божественного героя, победившего гигантского змея Вритру и освободившего удерживаемые им реки. Приведем фрагмент одного из гимнов, посвященного Индре:

Боги отпали, как старики,

Ты оказался, о Индра, вседержителем, чье место истинно.

Ты убил змея, перекрывшего поток.

Ты пробуравил всенасыщающие русла (рек).

(Ригведа IV. 19, 2)

Современный исследователь «Голубиной книги», М.С. Серяков убедительно доказывает, что ведийский Индра является естественным развитием образа Индрика-зверя, его индийской параллелью. Но тогда о каком подвиге громовержца толкуют гимны древнейшей книги человечества? Очевидно, что речь идет о рождении наших северных рек. Святая гора – это ледник, а змей Вритра – ее хранитель. Он препятствует движению рек на север, сковывая их льдом. Но герой Индра, подобный солнышку, сражает змея и прокладывает внутри ледяной горы дорогу студеным ключам к океану.

«Голубиная книга» не содержит упоминаний о борьбе Индры со змеем. Индрик живет внутри ледника и способствует прохождению протоков сквозь него. Следовательно, стихи «Голубиной книги» создавались в то время, когда общеиндоевропейский миф о борьбе бога-громовержца со змеем еще не сложился, то есть как минимум 5 тысяч лет назад. Но это означает также, что Арктика (царство змея) с незапамятных времен мыслилась как запредельная территория, и освоение северных земель происходило лишь по мере отступления ледника.

В качестве наиболее вероятной прародины ариев следует выделить бассейн реки Волги, которая неоднократно поминается в их религиозных текстах. Именно берега Волги, как нам представляется, были колыбелью арийской культуры. Отсюда они продвинулись в области Заполярья, в Приуралье, где встретились с угро-финнами, а также в Индию и Иран.

Другая мощная волна миграции ариев Русской равнины была направлена на юго-запад, в район Поднепровья. Здесь в V–IV тысячелетиях до н. э. начала формироваться трипольская археологическая культура. Впоследствии она распространилась на юг и запад, к Прикарпатью и Дунаю – в области, занимаемые праславянами. Праславяне стали первым индоевропейским народом, с которым арии вошли в непосредственный контакт. Поэтому так схожи язык и культура русских и славян.

По уровню развития трипольская культура резко отличалась от предшествующих культур неолита и от культур других современных ей народов Европы. Люди Триполья вели оседлый образ жизни, знали медь, серебро, золото, бронзу, у них было совершенное гончарное производство, изготовлялась красивая расписная керамика. Жили они в больших домах с несколькими помещениями – жилыми и складскими, которые отапливались печами или очагами. В каждом доме имелся алтарь в виде маленького трона, украшенного бычьими рогами, на который помещались статуэтки богини-Матери. Судя по размерам, в каждом здании проживало несколько супружеских пар. Археологам известны также двухэтажные постройки трипольцев. В каждом селении дома располагались концентрическими кругами, а на центральной площади находились один-два более крупных дома, которые, вероятно, принадлежали местной верхушке или являлись общественными сооружениями. Один из таких городов, обнаруженный в районе Умани, состоял из 200 домов, выстроенных в шесть кругов. Напомним, что арийская цивилизация Триполья древнее и шумерской, и египетской, и греческой.

Не оставили без своего внимания арии и Западную Европу. До недавнего прошлого период расселения арийских народов на пространствах Европы и Азии связывали исключительно со II тыс. до н. э. Это делалось только на том основании, что данным временем датируется официально признанный «бронзовый век» (к которому причисляли археологическую культуру ариев). Но такая одновременность означала бы наличие «демографического взрыва» на территории от Волги до Дуная: ведь в тех местах, откуда следовали волны переселенцев, тоже оставалась не безлюдная пустыня. Там продолжали существовать цивилизации, относимые по тому же самому «бронзовому» признаку к тому же самому «бронзовому веку». Сейчас общепризнанные временные границы значительной части миграций сдвинулись к III тыс. до н. э. Но и такая датировка, с точки зрения одновременности изменений в Восточной и Западной Европе, представляется не вполне удовлетворительной. Поэтому более правдоподобными нам кажутся те новейшие теории, согласно которым начало миграций следует относить к IV тыс. до н. э… Направление и характер их качественно менялись со временем. В IV–III тыс. до н. э. преобладало западное и юго-западное направления, затем – южное, а во II тыс. до н. э. – юго-восточное.

Переселенцы-арии принесли в Европу цивилизацию бронзового века. Поначалу у них отмечается преобладание скотоводства, что нетрудно понять, поскольку при переселениях стада можно перегонять с места на место. Но как только обживаются новые территории, быстро прогрессирует земледелие, причем, сразу в развитых формах. Пахота производилась уже с помощью плуга, наскальные рисунки его сохранились в Швеции и Альпах, да и сами образцы древних плугов обнаружены в Польше, Швеции, Дании, Италии. Арийским переселенцам принадлежат первые в Центральной и Западной Европе изображения колесных повозок, запряженных волами или лошадьми.

Кроме прежних, карпатских и северобалканских, начинается разработка рудников в Чешских и Рудных горах, а позже и в Альпах. Осваиваются соляные копи. А на берегах Балтийского и Северного морей возникает мореходство. В здешних рисунках уже встречаются изображения многовесельных кораблей. Причем в Бохусене (Швеция) наскальная живопись показывает, что эти корабли высаживают десанты воинов с длинными мечами и круглыми щитами. Так что традиции скандинавских викингов имеют очень древние (арийские) корни. Археологические данные свидетельствуют, что внутрибалтийские плавания в эту эпоху стали обычным явлением – похожие изображения кораблей найдены и на восточном берегу, в Финляндии, Карелии и на Онежском озере (Русском Севере). Ясно, что расселение ариев шло не только сухопутным, но и морским путем. Поэтому не удивительно, что они попали в Англию и Ирландию, может быть, даже раньше, чем на территорию Франции.

Для сравнения стоит отметить, что уровень развития местных (автохтонных) охотничьих племен Европы отличался от переселенцев как небо от земли. В то время обитатели территории Франции промышляли охотой и только-только осваивали примитивное земледелие. А в Сардинии, вплоть до XIV в. до н. э., когда сюда добрались индоевропейцы, вообще жили каннибалы – при раскопках их селений найдены расколотые человеческие кости вперемешку с костями съеденных животных. Любопытный факт отмечен антропологами: вплоть до бронзового, а то и до начала железного века в некоторых районах Швейцарии, Северной Италии, Англии, продолжали обитать племена негроидов – тех самых, которые в ледниковую эпоху доходили до Дона и Оки. О дальнейшей их судьбе мы можем судить однозначно, так как ни негров, ни мулатов в исторически известные времена в Европе не обнаруживается. Разве что у ранних древнегреческих авторов, например у Гомера, упоминаются «эфиопы» не только на юге, но и где-то далеко на западе.

Особо стоит сказать о встрече ариев с прагерманскими племенами охотников. Имя верховного бога ариев Яра у них породило немецкое слово «герр» – «господин», что с несомненностью доказывает уважительное отношение прагерманцев к своим восточным соседям, которые и дали в конечном итоге название их стране: ведь Германия означает «страна людей-ариев». Но сами немцы название своей страны считали чужеродным. Сами себя они называли «Дойч». Это имя восходит к общеиндоевропейскому имени верховного бога, содержавшего в качестве своей основы корень «Ди (Де)». Русские называли его Дий или Див, индоарии Дъяус, латиняне Деус, греки Теос, литовцы Диевас. В нашем прочтении «Дойч» надо понимать как «люди бога».

А. Бэшем в книге «Чудо, которым была Индия» пишет: «Около 2000 г. до н. э. обширные степные территории, простиравшиеся от Польши до Средней Азии, населяли полукочевые варварские племена; это были высокие, довольно светлокожие люди… Они приручали лошадей и впрягали их в легкие повозки на колесах со спицами. Колесницы превосходили быстроходностью влекомые ослами неуклюжие телеги с четырьмя сплошными колесами – лучшее средство, известное Шумеру той эпохи… В начале II тысячелетия до н. э… эти народы пришли в движение. Они мигрировали группами в западном, южном и восточном направлениях, покоряли местные народности и смешивались с ними, образуя правящую верхушку… Некоторые племена переместились на территорию Европы, и от них произошли греки, латиняне и тевтоны. Другие пришли в Анатолию, и в результате их смешения с местными жителями возникла великая империя хеттов. Некоторые – предки современных балтийских и славянских народов – остались на своей прародине». Эта точка зрения на сегодняшний день совпадает со взглядами большинства историков. Наше уточнение ее, по существу, заключается лишь в том, что миграции ариев начались на полторы тысячи лет раньше. Их причиной было резкое похолодание в Европе.

Академическая наука признает, что миграция индоевропейцев в IV–III тыс. до н. э. происходила через области Русской равнины с востока на запад. Но это места обитания древних ариев! Профессионалам осталось сделать всего лишь один шаг в нашу сторону – согласиться, что глобальные миграции в Европу и далее, в Египет и Месопотамию, осуществили, главным образом, арии. Для многих историков сделать это будет весьма непросто, но это лишь вопрос времени.

Для полноты характеристики основных маршрутов расселения ариев со своей северной прародины нам осталось рассказать еще об одном направлении – иранском. В начале II тыс. до н. э. арии, населявшие степи от Волги до Западной Сибири, разделились на две части. Одна из них начала свое движение в направлении полуострова Индостан и в конечном итоге (приблизительно в середине II тыс. до н. э.) дошла до Индии (их называют еще индоариями), другая же пришла и осела (в конце того же тысячелетия) на территории Северного Ирана. Там арии встретились с персами – потомками индоевропейцев, переселившихся в Азию значительно ранее них. Проследить детально судьбу ариев на земле Ирана довольно трудно, но можно совершенно определенно говорить о глубоком культурном воздействии ариев на иранцев: практически весь древнейший слой иранской мифологии покоится на образах ведийской мифологии.

Новое религиозное учение, сложившееся на иранской почве в VII–VI вв. до н. э. – зороастризм (по имени его основателя Зороастра, или Заратуштры), – стало своеобразным развитием учения древних ариев. Согласно этой религиозной концепции, Ормузд – бог добра, олицетворение света, жизни и правды, существовал еще до сотворения мира и пребывал в непрерывной борьбе с Ариманом – носителем зла, мрака и смерти. Человек создан Ормуздом, но он свободен в своих мыслях и поступках и поэтому доступен воздействию зла. Однако его долг – помыслами, словами и делами бороться против Аримана и его помощников – духов зла. И в конечном итоге добро одержит полную победу над злом. В отличие от индоарийских текстов, священные книги древних иранцев значительное место уделяют деяниям темных сил, они содержат первые разработки темы «рая и ада». Но вот что интересно – два противника, два носителя противоположных начал носят в сущности одно и то же имя, записанное в индоевропейском и славянском вариантах. Его можно перевести как Арий-муж (английское man = славянское муж!). В учении Зороастра единый бог Яр «разделился» на враждующую темную и светлую «половины». В этом, в общем-то, и заключалась ключевая идея новой религии…

Кому-то из читателей наверняка придет мысль, что восстанавливать столь глубокие родственные связи не вполне корректно. Мол, столько воды утекло, что и ничего общего между древними ариями и русскими не осталось, мол, умерла в народе память и нарушилась связь времен. На этот счет ответим однозначно – нет, не умерла и не нарушилась. Наши современники до сих пор называют своих детей Юриями, Ярославами и Аринами. Первые два имени восходят к имени бога Яру, а третье в чистом виде указывает на принадлежность девушки к арийскому племени. И когда мы бежим в атаку, то криком «ура» поминаем верховного бога наших далеких предков.

Малороссы с незапамятных времен называют русских кацапами. У Н.В. Гоголя в повести «Иван Федорович Шпонька и его тетушка» находим: «Проклятые кацапы… едят даже щи с тараканами». Николай Васильевич в предисловии, давая перечень слов, которые могли быть непонятны русскому читателю, указывает, что «кацап» – это русский человек с бородой. Что же оно значит?

Иногда говорят, что это прозвище – ответ украинцев на обидного для них «хохла». Так, в украинском языке есть слово «цап» (козел), отсюда делается вывод, что кацапы – это люди с козлиной бородой. Как трактовать первый компонент «ка» при этом непонятно, да и козлиных бород у русских отродясь не бывало. Кстати, само понятие «хохол» не несет в себе никакого негативного смысла. Среди русских распространена фамилия Хохлов, а в Нижегородской области есть село Хохлома – родина всемирно известной хохломской росписи. Так что украинская версия не проходит.

Есть другая гипотеза, восточная. В турецком и крымскотатарском языках есть слово «кассап», означающее «мясник», «живодер». Считается, что тюрки переняли его у арабов, на языке которых оно звучит как «кассаб». С фонетической точки зрения такое объяснение вполне приемлемо, украинцы вполне могли привнести в чужое слово свое «ц». Но смысл прозвища заведомо обиден. Думается, и сами украинцы не примут такого объяснения. Зачем было обращаться к арабо-тюркским заимствованиям? Да и, кстати, сами татары русских кацапами не называют! Слаба и эта версия.

Каково же правильное объяснение? В индоарийской мифологии один из семи великих риши (так «Веды» именуют русов) носит имя Кашьяпа. Он божественный мудрец, который, воплотившись в черепаху, создал все живое. Его внук Ману стал прародителем людей. Имена Ка(шьй)ап и Кацап практически совпадают, и появление срединной «ц» выглядит более реально, нежели в восточной гипотезе. Называя русских кацапами, малороссы подчеркивали их связь с ариями и то, что человеческая (индоевропейская) цивилизация зародилась в центре Русской равнины. Опять-таки, наше толкование выставляет украинцев в достойном свете, не склонных на протяжении веков хранить заведомо ложный образ славянского брата.

Или еще один, так сказать, «убойный» пример. Основные наши местоимения почему-то практически один к одному совпадают с именами верховных богов у других народов (смотри таблицу).

Приведем специально характеристику этих божеств.

Ан – в шумеро-аккадской мифологии одно из центральных божеств, бог неба.

Анат — в западносемитской мифологии богиня охоты и битвы. Дева-воительница, сестра и возлюбленная умирающего и воскресающего бога Балу (Бела). В доиудаистическом пантеоне древних евреев супруга Яхве.

Йево — в западносемитской мифологии бог. В Палестине Йево (Яхве) – покровитель древнеизраильского союза племен.

Йама, Йима – в иранской мифологии первопредок человечества, культурный герой, создатель благ цивилизации, устроитель социальной организации общества, владыка мира в эпоху тысячелетнего золотого века.

Имир — в скандинавской мифологии первый великан и вообще первое антропоморфное существо, из тела которого создан мир.

Тот — в египетской мифологии бог мудрости, счета и письма. Женой Тота считалась богиня истины и порядка Маат.

Ману — в индийской мифологии прародитель, предок людей.

Верховные боги, первопредки, прародители… Что это, случайность? А может, все-таки закономерность! И ясное указание, что наши предки причастны к созданию древнейших цивилизаций…

Арии – предки русских. Автор в цикле своих книг[1] создал оригинальную концепцию истории русского народа, как отдельной и от славян, и от других индоевропейцев общности племен. Такой взгляд позволил встроить древнерусскую историю в рамки общемирового процесса, связать ее с развитием древнейших цивилизаций. В следующих главах схожая задача решается и для русской мифологии.

Глава 2

О периодизации русского язычества

В русских источниках времен Киевской Руси вопрос о периодизации язычества ставился трижды. Наиболее полно и обстоятельно его изложил автор «Слова святого Григория (Богословца) изобретено в толцех о том, како първое погани сущее языци кланялися идолом и требы им клали; то и ныне творят», называемого также для краткости «Слово об идолах».

Автор этого трактата-поучения выделил (в хронологическом порядке) следующие этапы русского язычества:

– Почитание упырей и берегинь;

– Культ Рода и рожаниц;

– Поклонение Перуну, ставшему верховным богом языческого пантеона (реформа Владимира);

– По принятии христианства сохранение веры в силу всех отринутых ранее языческих богов (Рода, Перуна и т. д.).

Итак, начало начал наших религиозных представлений – вера в упырей и берегинь. И про тех, и про других мы больше знаем из художественных произведений. Упыри (или вампиры) в современной традиции – это исчадия зла, олицетворения гибельных сил. Вампиры высасывают из человека кровь и поедают мертвецов. Берегини тоже связаны с миром умерших. Это русалки, которых фольклор и художественная литература XIX века представляет в виде зловредных и коварных утопленниц. В связи с этим возникает вполне законный вопрос: неужели первые герои религиозных верований наших далеких предков выступали носителями темных начал?

Разумеется, нет. Один из законов мифологии гласит, что чем древнее божество, тем больше в нем замешано отрицательных черт. Поколения богов менялись, на смену старым приходили более юные и привлекательные, новые герои человеческих фантазий. Вот в этот-то самый момент на прежних кумиров наводились тени и навешивались ярлыки. Они превращались в злодеев, врагов человеческого рода. Так произошло с лешими, водяными, банником, домовым, Бабой Ягой и Кощеем Бессмертным. Но следует помнить, что изначально их образы не имели этической «окраски». Деление богов на добрых и злых произошло довольно поздно. Для древнейшего этапа язычества это вообще неприемлемо. Образы упырей и русалок новейшая литература передает не в их первозданном, а в заведомо искаженном виде. В высшей степени неправильно представлять наших отдаленных прародителей «людьми лунного света» (В.В. Розанов), настроенными на восприятие, в первую очередь, темной стороны действительности. Надо подробнее разобраться с героями их фантазий, вникнуть во внутренний мир древнего человека и, в конечном итоге, отдать должное их поэтическим воззрениям.

Имя «упырь», на первый взгляд, загадочно и неясно. Но в русском языке в некоторых случаях добавление буквы «у» к слову придает ему негативный оттенок. Например, бог – убогий (без бога), род – урод (безбожный). Второй из этих примеров интересен еще и тем, что Род – имя верховного бога, сменившего на вершине русского Олимпа упырей и берегинь (согласно автору «Слова об идолах»). Так не является ли слово «упырь» отрицанием некоего «пыря»?

Не поленимся заглянуть в «Толковый словарь живого великорусского языка» Владимира Ивановича Даля. Пырин, пыран, пыръ, пырка – все это обозначение предмета (органа), который пыряет. Родители русских мальчиков до сих пор называют маленький «отросточек» сыночка – пирином. Пырь, в силу своего символического значения, олицетворяет силы плодородия и торжество жизни на земле. Соответственно, упырь, выступающий его антиподом, изображается мертвецом (фигурально, без пыра), нападающим на людей и животных.

Читатель теперь наверняка согласится, что и изначальный образ русалок никак нельзя считать демоническим. Их почитание напрямую восходит к общеиндоевропейскому культу живительных сил Природы. В верованиях индоевропейцев огромное значение имеет образ Матери-земли (у русских – Мать-сыра-земля), которому отводился статус божества. Мать-земля выступала в роли прародительницы и хранительницы животного и растительного мира, Великой (верховной) богини, ответственной за все сущее. Главенство женского начала в иерархии божественных сил соответствует эпохе матриархата, первым тысячелетиям существования «гомо сапиенса». Русалками изначально называли девушек, посвящавших себя служению Великой богини. Они – предшественницы тех, кого позднее стали называть ведьмами. Красавицы, знахарки, ведавшие тайнами растений и магией заговоров, они пользовались особым всеобщим почетом и уважением.

Перемена отношения к ним произошла с наступлением патриархата. Ярким доказательством тому служит языческий праздник русалий, существовавший, согласно средневековым источникам, у славян. В течение недели после большого христианского праздника (Крещения или Троицы) по дворам ходили группы мужчин, называемых «русалии», которые устраивали особые хороводы вокруг больных людей и исполняли обрядовые танцы, чтобы исцелить их. Члены дружины «русалиев» на весь период праздника соблюдали строгие запреты: они не должны были креститься перед едой и на ночь; здороваться при входе в дом и при встрече с односельчанами на улице; обязаны были хранить молчание; ночевали всей группой в чужих домах, не возвращаясь на ночлег домой и не вступая в контакты со своими родственниками. Русальскую дружину встречали во всех домах с большими почестями. Считалось, что сам их приход в дом способствовал сохранению здоровья и изгнанию духов болезней.

Обратим внимание на два важнейших обстоятельства:

1. Обряды праздника исполняют мужчины. Они взяли на себя те функции, которые в древности были уделом исключительно женщин. Соответственно на эту избранную группу мужчин перешло и название русалок.

2. Мужчины-русалии выступают носителями светлых, божественных сил и лечат от «русальской» болезни, насылаемой вредоносными женскими существами.

Налицо, так сказать, религиозный переворот, проведенный по половому признаку. Мужчины переняли бразды правления у женщин. Но при этом они еще и уничтожили «институт» жриц-русалок. Их стали представлять не живыми и добродетельными девами, а мертвящими сущностями.

Изначально культ почитания Матери-земли исполняли сообщества девушек (русалок-берегинь). Пыри (читай, парни!), или избранные для ритуалов юноши, прислуживали, помогали им, оставаясь на втором плане. Со временем их роли поменялись, русалок стали изображать существами потустороннего мира и приписывать им разного рода отрицательные черты. Тогда-то и родились сказания о страшных, уродливых русалках, похожих на косматых баб, кудлатых как ведьмы, горбатых и старых, черных, заросших шерстью, с грудями, как каменья, ходящих голыми или в лохмотьях и держащих в руках клюку или кочергу. Так чернили светлый образ берегинь…

Этимологически берегинь сближают с именем бога Перуна (о нем речь впереди) и со старославянским «прегыня» – «холм, поросший лесом». Но вероятно смешение со словом «берег», с чем связано и употребление названия берегинь по отношению к изображениям русалок в русской домовой резьбе. Что же касается русалок, то их примечали не только у воды, но и в лесу, на перекрестках дорог, на кладбище, на деревьях. Не случайно у А.С. Пушкина «русалка на ветвях сидит». Появляясь из мира мертвых, русалки «из воды вылазили», «с деревьев спускались», «из-под земли или из могил выходили», «с неба слетали», а после отведенного им срока пребывания на земле вновь уходили на свое место: в воду, в море, в ирей (рай), на кладбище, по деревьям на небо и т. д. Наиболее традиционные места их пребывания – вода и деревья – осмысляются в народной культуре как пути перехода из мира мертвых на землю и обратно.

Пребывание в ржаном или конопляном поле мотивируется в народных поверьях тем, что русалки защищают посевы и содействуют цветению и урожаю. Вместе с тем они могут навредить хозяевам, нарушившим запрет работать в их праздник, – тогда они «вытаптывают», «высушивают» посевы, и на поле появляются выжженные круги. Среди привычных занятий русалок и особенностей их поведения обычно назывались следующие: по ночам они плещутся в воде, расчесывают возле воды свои длинные волосы, качаются на ветвях берез. Днем их можно увидеть в поле, где они кувыркаются в траве, вьют венки, играют и хлопают в ладоши, поют, кричат, хохочут, водят хороводы.

Сохранились предания, что русалки не причиняют никакого вреда, а могут лишь испугать человека или подшутить над ним. Широко известны поверья об их материнстве (русалка появляется с ребенком на руках, награждает того, кто позаботится о ее младенце), а также о способности кормить грудью человеческих детей, опекать новорожденных, оставленных женщинами в поле т. д.

Культовым деревом русалок считается береза. У русских широко известны троицкие обряды с растущей или срубленной березой, совершаемые, как правило, девушками и женщинами (воспроизведение тех ритуалов, которые в древности исполняли русалки). Они шли в лес, выбирали молоденькую березку, украшали ее, завивали на ее ветвях венки, устраивали под березой совместное угощение, водили хороводы, гадали. Затем со срубленной березой (которую называли в разных местах по-разному – «кума», «гостейка», «семик», «куст», «баба», «красота»), ходили по селу и при завершении обряда бросали березу в воду, овраг, костер, т. е. «провожали березу» или «хоронили ее». Береза в данном обряде выступала символом Великой богини, Матери-природы, отсюда и одно из ее прозвищ – «Баба». В среде нашей либеральной интеллигенции часто звучат ернические замечания об особом отношении русского человека к березе («ох, уж эти русские березки!»). Но это лишь доказывает, что в нас живет родовая память, на бессознательном уровне русский человек по-прежнему почитает, казалось бы, навсегда исчезнувших из нашего мира богинь-берегинь.

Странно и удивительно, но современные ученые-мифологи не понимают истинного масштаба образа русалки. Они даже включили ее в число персонажей низшей мифологии, вроде героев массовки. И это настолько нелепо, что невольно приходит мысль, будто делается это намеренно. А ведь еще в XIX веке А.С. Фаминцын в книге «Божества древних славян» назвал русалку «светлой, златовласой, русовласой Богиней». Само слово «русалка» происходит от прилагательного «русая». Одно из народных названий русалки – «краса – русая коса». В заговорах забайкальских казаков русалка – это русая девица. И.П. Сахаров в сборнике «Сказания русского народа» приводит предания о «русалках-девицах с русыми косами».

У Константина Бальмонта есть стихотворение:

Я русский, я русый, я рыжий.

Под солнцем рожден и возрос.

Не ночью. Не веришь? Гляди же

В волну золотистых волос.

Я русский, я рыжий, я русый.

От моря до моря ходил.

Низал я янтарные бусы,

Я звенья ковал для кадил.

Я рыжий, я русый, я русский.

Я знаю и мудрость, и бред.

Иду я – тропинкою узкой,

Приду – как широкий рассвет.

Поэт соединяет слова «русый» и «русский». Нам их соединение видится правомерным только при одном важнейшем дополнении. Русы – имя жрецов у ариев, а русские – это те, кто воспринял арийские верования. Соответственно, светлые волосы, по-видимому, были обязательным условием для арийского жреца, точно так же, как и для русалки-берегини. И опять-таки, жрецы-русы, позаимствовав свое прозвище от русалок, стали верховодить только при наступлении патриархата. А он наступил в ту эпоху, когда на русский Олимп взошел бог Род.

Мы, нынешние жители России, даже не представляем всей силы этого имени и глубины образа, который наши языческие предки под этим именем почитали. Род – наиболее древний неперсонифицированный бог русских, бог Вселенной, живущий на небе и давший жизнь всему живому. Автор «Книги об идолах» считал культ Рода одной из мировых религий, которая некогда охватывала Египет, Вавилон, Грецию, Рим и славянский мир. Все комментаторы этой части текста считают, что русского книжника явно «занесло», но, как подробно рассказано в предыдущей главе, все именно так и было.

Или вот еще одно независимое мнение. У Федора Ивановича Тютчева (1803–1873) есть одно необычное стихотворение, которое называется «Русская география». Приведем его полностью:

Москва и град Петров, и Константинов град —

Вот царства русского заветные столицы…

Но где предел ему? и где его границы —

На север, на восток, на юг и на закат?

Грядущим временам судьбы их обличат…

Семь внутренних морей и семь великих рек…

От Нила до Невы, от Эльбы до Китая,

От Волги по Евфрат, от Ганга до Дуная…

Вот царство русское… и не пройдет вовек,

Как то провидел Дух и Даниил предрек.

Идея поэта соединить три великие столицы вполне понятна. Град Петров – это Рим, город святого апостола Петра; Константинов град – Константинополь, столица Византии. Включение в этот ряд Москвы является отражением знаменитой формулы старца Филофея: «Москва – Третий Рим». Но почему вдруг Тютчев называет эти города столицами русского царства? Филофей говорил только о преемственности городов как центров мировых империй, определявших пути развития цивилизации. Кроме того, Москва выступала прямой наследницей и продолжательницей византийской традиции в христианстве. Но поэт выделяет не политическую и не религиозную черты сходства империй, а именно этническую. Это наполняет филофеевскую мысль совершенно новым содержанием: поэт говорит о присутствии предков русских в древнем Риме и в Византии.

Древних римлян называют учителями Западной Европы, но их учителями, в свою очередь, был более древний народ расенов (этрусков). Более двух тысяч лет назад (VIII–II вв. до н. э.) они владели значительной частью Апеннинского полуострова, воздвигали города и некрополи, своим богатством не уступавшие египетским пирамидам. Жилое здание с крытым двориком в центре дома принято называть «римским», но на самом деле его изобрели этруски. Водосточная и канализационная системы, «сработанные рабами Рима», также были введены не римлянами, а этрусками. Они были «хозяевами морей» и научили римлян судостроению и искусству вождения кораблей. Им же принадлежат древнейшие на Апеннинском полуострове памятники письменности, и именно этрусское письмо легло в основу современного латинского алфавита, которым пользуется добрая половина человечества. К римлянам от этрусков перешли знаки государственной власти, одежда, устройство дома, цирк, гладиаторские бои. Обо всем этом, безусловно, знал Ф.И. Тютчев, и, думается, у него были достаточно веские основания назвать город Рим, построенный этрусками, одной из заветных столиц русского царства. (Ф.И. Тютчев был прекрасно знаком с идеей А.С. Хомякова о родстве праславян с этрусками, и, похоже, разделял ее.)

А, кстати, о каких внутренних морях пишет поэт? Из текста следует, что они лежат к югу от Петербурга, но севернее Египта, Месопотамии, Китая и Индии. Наверное, никто не станет возражать, что это Черное, Азовское, Каспийское, Аральское, Мертвое, Мраморное, Эгейское моря. Все они, по словам поэта, являются внутренними морями Русского царства. Разумеется, эту мысль не следует понимать буквально. Поэт подчеркивает, что русская история самым непосредственным образом была связана с выросшими на берегах великих рек древними цивилизациями:

арийской – на Волге;

египетской – на Ниле;

шумеро-аккадской – на Евфрате;

индийской – на Ганге;

еврейской – на Иордане;

славянской – на Дунае;

славянорусской – на Днепре.

Такого рода идеи и во времена Тютчева, и теперь принимаются в штыки. Поэтому Федор Иванович не стал публиковать свою «Русскую географию». Стихотворение, написанное в 1848 или 1849 году, было издано только в 1886, через 13 лет после смерти поэта. Но ни тогда, ни в последующие сто с лишним лет на него так и не обратили внимания исследователи его творчества. А ведь оно выражает суть понимания Тютчевым древнерусской истории. Ощущение ее всемирности породило в нем веру в вечность русского царства, к которому он и относил слова пророка Даниила (2,44): «И во дни тех царств Бог небесный воздвигнет царство, которое вовеки не разрушится, и царство это не будет передано другому народу; оно сокрушит и разрушит все царства, а само будет стоять вечно».

Миллионы людей держат на своих полках томики Библии. Там черным по белому написаны слова пророка Иезекиля, жившего в VII в. до н. э., о грозном северном народе Рош. Но вдохновляют ли они нынешних законодателей исторической моды на изучение наших корней? Нет, ничуть, более этого, этот абсолютно достоверный исторический факт ими замалчивается. В договорах Олега и Игоря с греками русы говорят про себя: «Мы – от рода русского послы и купцы». Видимо, это был устойчивый оборот того времени. Слово «род» в нем, на первый взгляд, обозначает только этническую принадлежность «дипломатов». Но есть в этой фразе и более глубокое содержание. Род – имя верховного бога древних русов и, повторяя его, русские посланники подчеркивали, что их объединяет родство не только и не столько по крови, сколько по духу.

В книге «Язычество древних славян» академик Б.А. Рыбаков приводит анализ памятника древнерусской литературы XII в. «Слово Исайи пророка». Это сочинение является кратким пересказом 65-й главы Книги Исайи пророка, входящей в Библию. Весь смысл создания параллельного древнерусского текста, отмечает ученый, состоял в том, чтобы «обрушить всю тяжесть библейских проклятий на Рода и двух его рожаниц» (рожаницы – богини плодородия). Анализ древнерусского памятника дает потрясающий результат. В поучении бог Род сопоставлен с Саваофом (Богом-отцом) и Иисусом Христом. Все кары, все «судороги сердец» и горение в адском пламени, предназначенные отступникам от библейского Бога, обещаны здесь почитателям Рода и рожаниц. По своей значимости и по своему масштабу на момент введения и распространения христианства бог Род превосходил любого из древнерусских богов, в том числе и тех, которые вошли в пантеон князя Владимира.

Имя Рода породило название божественного закона, который почитали древние русичи. Закон Рода – это древнерусская рота. В летописях рота используется для утверждения и закрепления межкняжеских и международных договоров. Они были двух видов: либо договор о мире и ненападении, либо о союзе, как правило, военном. Роту издревле использовали также при разрешении в судебном порядке юридических споров, причем как между самими русскими, так и между русскими и иностранцами. Термин «рота» использовался в договорах с Византией 911 и 944 годов. Многократно упоминается он и в «Русской правде» XI века – основном юридическом памятнике Древней Руси. На Русском Севере и в Сибири до сих пор используют слова: «рота» в значении «божьба, клятва», «ротить» – «бранить, ругать, клясть, проклинать». «Этот факт является одним из наиболее ярких и наглядных свидетельств того, какое огромное значение придавал русский народ роте и какое место этот закон правды и справедливости играл в его духовной и нравственной жизни» (М.Л. Серяков. «Голубиная книга» – священное сказание русского народа). Мы же добавим от себя, что верность роте подразумевает память о своих древних традициях (родовую память) и о боге Роде, который ее олицетворял.

Православное духовенство всеми правдами и неправдами пыталось искоренить в народном сознании память о «роте». С этой целью, например, «редактировались» летописи. М.Л. Серяков в упомянутой выше книге приводит целую дюжину примеров варварского искажения текста «Повести временных лет». Он подчеркивает, что апологеты христианства при этом не столько боролись с самими языческими представлениями, сколько пытались «навязать народу закон иудео-христианской традиции». В противовес русскому закону-роте, ветхозаветные заповеди носят откровенно приземленный характер. Табу на имя Бога, запрет на мало-мальский интерес к чуждым верованиям и какую-либо деятельность в субботу, элементарнейшие нравственные установки. В дополнительном толковании десяти заповедей (Исход 34: 11–26) уточнены некоторые ритуальные элементы культа, однако и они лишены какого бы то ни было космического, вселенского начала.

Древнерусская рота – это переживший тысячелетия вселенский закон ариев, который «Веды» называют «rta». Модель мира ведийских (т. е. почитавших «Веды») ариев была ориентирована на космос. Жизнь человека представлялась им сопряженной с космосом посредством универсального закона «rta», обозначающего регулярный и циклический характер и предполагающий возврат к исходной точке. По закону «rta» встает и заходит солнце (выезжает на своей колеснице Сурья, будучи конем и колесничим одновременно; поднимает золотые руки Савитар = Свет-Яр, побуждая к жизни все живое утром и успокаивая вечером); одно время года в установленном порядке следует за другим. Все повторяется, как было в незапамятные времена, и, следуя «rta», человек воспроизводит цикличность космических явлений в своем жизнеустроении, поддерживая тем самым порядок в космосе и в человеческом обществе и создавая условия для нормальной и успешной жизни своего племени. «Rta» являлся одновременно и этическим законом в обществе ариев. Хорошо и правильно то, что этому закону соответствует, а плохо и неправедно непочитание арийских богов, непринесение им жертв, скупость в отношении жрецов и поэтов, слагающих религиозные гимны. Для ведийского сознания характерна сосредоточенность внимания на положительной сфере, на том, что соответствует «rta», и неразработанность отрицательной: силы зла в «Ригведе» выступают героями «третьего плана».

Удивительный и малоизвестный факт: на протяжении тысячелетий жители Русской равнины хранили верность и почитали один и тот же религиозный закон. Это ли не доказательство преемственности поколений от ариев до наших дней! Мы проследили логическую цепочку имен:

РОД – РОТА – RTA,

которая выступает связующим звеном между народом ариев и русами эпохи Киевской Руси. И еще раз убедились, что историю русского народа следует вести от ариев.

Примечательно, что иранцы именовали общемировой закон древних ариев «arta», а восточные авторы X века писали о существовании страны русов – Артании (Русский каганат на берегах Дона и Северного Донца). Таким образом, название страны следует переводить, как «земля, где почитают закон ариев». Кстати, несколькими веками позже примерно в тех же краях возникло государственное образование с созвучным этому закону названием – Орда. Любопытно, не правда ли?

Филолог О.Н. Трубачев в своем исследовании о терминах родства пишет, что родъ, родити означало сначала «успех», «процветание», «прибыль», «забота». Он считает старославянское «родъ» «чисто славянским новшеством» (правильнее, чисто русским), новым использованием индоевропейских морфем и отмечает часто встречающуюся метатезу (переход): род – ард – арт. Это дает дополнительные значения: «род», «происхождение» (немецкое art); «высокий», «большой» (ирландское ard, галльское ardu). В скифском ard является культовым термином, обозначением божества. По мнению В.И. Абаева, arta – ard – одно из важнейших религиозных понятий иранского мира – «божество», «олицетворение света»; осетинское «ard» – клятва, первоначально «божество, которым клянутся». Приводя этот анализ смысловых значений имени «Род», следует, однако, произнести и то, на что классики нашей филологической науки так и не отважились. У истоков приведенной выше метатезы стоит русский корень «яр», который все отмеченные значения «рода» включает, как частный случай. Яр (Ярила) и есть Род, просто в какой-то момент возобладала другая форма имени верховного бога.

Индоарии сохранили память о Роде, но называли Рудра. Живет он на севере (на прародине ариев) и прекрасен обличьем: юн, быстр, силен, неуязвим. Он улыбается, как солнце. Но вместе с тем он свиреп и разрушителен, как ужасный зверь. Он «красный вепрь неба» и бык, отец мира, великий воин и божественный хранитель небес, у него колесница, в руке – молния или палица, лук и стрелы. Рудра – целитель, лучший из врачей. Он полон сексуальной силы, к нему обращаются с просьбами о продолжении своего рода.

Но вернемся к той периодизации язычества, которую дает автор «Слова об идолах». Пыра (Упыря) замещает Род, а роль берегинь переходит к рожаницам. Про последних известно, что они совершали особые жертвоприношения едой (кашами, хлебами, сырами) и питьем (медом). Культ рожаниц, как и других женских персонажей, упоминаемых в форме множественного числа (берегини, русалки и т. д.), связан с женской средой, представлениями о продолжении рода и судьбе новорожденного, которому рожаницы определяют долю. Род – родитель выступил естественной заменой эротического Пыра. Слово «упырь», видимо, появилось в более позднее время, когда культ Рода уже прочно укоренился. Новая традиция превратила пыра в злобное кровожадное существо, несущее смерть, – упыря. Если вера в Пыра и берегинь соответствует по времени эпохе индоевропейской общности, то культ Рода – выделению в их среде ариев.

Если Пыру свойственна первобытная эротика, то Род – более философский образ, это уже, в том числе, хранитель семьи, племени и даже Вселенной. Но было бы неправильно говорить, что образ Пыра, породив хорошо известного нам упыря, исчез из культуры наших предков. Напротив, как божество плодородия, он продемонстрировал удивительную живучесть и «породил» необыкновенные по глубине и значению образы.

Один из них обнаруживается снова в индоарийской мифологи. Пуруша – первочеловек, из которого возникли элементы космоса и вселенская душа. Он тысячеглаз, тысяченог, тысячеглав – в общем, тысячечленен (гиперболическое развитие образа Пыра). Он обладает властью над бессмертием и свойством «быть родителем своих родителей» (указание на исключительную древность персонажа, его связь с эпохой упырей и берегинь). Пуруша – это и есть Пыр, образ которого индийцы приправили изрядной долей философии.

Прародиной Пыра является Русская равнина. Отсюда его культ распространился не только в Индию (Пуруша), но и в Малую Азию. Среди богов индоевропейского народа хеттов, проживавшего на полуострове Анатолия, обнаруживается еще один «двойник» Пыра. Его имя – Пирва. Среди наиболее ранних памятников древнехеттской поэзии сохранилось обрядовое стихотворение, в котором Пирва («воин молодой») упоминается вместе с царской дружиной и собранием дружинников (видимо, Пирва входил в число богов-защитников царя). Священная птица Пирвы – орел. Он изображался на коне.

Наконец, третий мифологический герой, ведущий свою родословную непосредственно от Пыра, уже чисто русский по происхождению. Это бог Перун. Собственно, Перун – это постаревший Пыр. Поначалу он мыслился как божество плодородия, лишь впоследствии при его характеристике стали выделять и подчеркивать отдельные функции, связанные с грозой и громом. Но и здесь роль громовержца сводится по существу к пырянию земли стрелами-молниями. В еще более поздней своей ипостаси Пыр-Перун стал представляться в виде конного всадника, вооруженного копьем.

В пантеоне князя Владимира Перун занимал главенствующее положение. Этот бог считался у славян повелителем грома и молний. Они полагали, что Перун пускает свои стрелы-молнии из огромного лука-радуги. Иногда его молнии изображались в виде железных мечей. Считалось также, что Перун вооружен огромной палицей. Искры, высекаемые ею из камня, рассматривались как его неотъемлемая принадлежность. По славянским поверьям, все эти грозные орудия служили Перуну для борьбы со злыми демонами-великанами, повелителями туч и земных туманов. Славяне утверждали, что молниями Перун рассеивает тучи, оплодотворяет землю дождями, выводит солнце из облаков. С помощью его творческой силы пробуждается вся природа. На зиму Перун умирает. С началом морозов его громовые уста смыкаются, а оружие выпадает из рук. Зимой Перун лежит в туче-гробу, а весной он оживает, раскалывает своими молниями тучу и начинает действовать.

Славянами дуб рассматривался как священное дерево Перуна. Они верили, что бог-громовник может перевоплощаться в птиц – орла, сокола, кречета. Перун считался покровителем дружинников и вообще военного дела. В договоре 944 г. князя Игоря с Византией прямо говорится, что в случае его нарушения русами-язычниками они в дальнейшем «не имут помощи… от Перуна, да не ущитятся щиты своими, и да посечени будут мечи своими, от стрел и от иного оружия своего, и да будуть раби в весь век будущий». Из этих слов видно, какое большое значение придавала русская военная знать Перуну в X столетии.

Перун и Пирва схожи не только именами, но и своей функцией покровителя военной дружины. Орел – их священная птица. Их образы происходят от общего предка Пыра, так что фигуры эти родственные. Мифологи-профессионалы обязательно подскажут, что у Перуна есть еще ряд двойников. Это и албанский Перен, и белорусский Пярун, и вайнахский Пиръон, и фракийский Перкон, и балтийский Перкунас, и древнеиндийский Парджанья. Все это воплощения одного очень древнего бога, который почитался предками и балтийцев, и белорусов, и хеттов, и фракийцев и т. д. Хетты, напомним, жили в III–II тыс. до н. э. на территории современной Турции, индийскому небожителю Парджанье сегодня тоже было бы не менее трех тысяч лет. Так что корни у Перуна очень древние и восходят они ко времени единства индоевропейских народов.

Третий этап развития язычества связан с возвышением Перуна, вставшего на место Рода. Это можно интерпретировать, как возвращение к религиозным истокам. Арийский верховный бог уступил престол более древнему (по корням) богу. В историческом плане этот религиозный переворот был связан с появлением на Русской равнине славян, говоривших с потомками ариев (русами) на одном языке, но имевших свои религиозные предпочтения. Поскольку миграция славян в Волго-Окское междуречье началась в середине первого тысячелетия н. э., то начало эры Перуна можно условно датировать V веком н. э.

И еще одно замечание, навеянное созвучием имени бога Пирвы с русским числительным «первый». Оно открывает определенную закономерность (смотри таблицу).

Обозначение «единицы» в нашем языке практически совпадает с названиями верховных богов других народов. Исключение – «кол», но с ним соотносится наш родной бог Коло. У каждого числительного есть «тезка» среди богов. Причем, статус каждого из них в своем народе был крайне высок. В самом деле,

Один – верховный бог в скандинавской мифологии;

Пирва – бог-защитник хеттов, входит в пантеоны их первых столиц;

Ра – бог солнца в египетской мифологии. С возвышением V династии Древнего царства (середина III тыс. до н. э.) стал главным богом пантеона, и его культ приобрел общегосударственный характер;

Эрос – древнейший бог греков;

Асы – основная группа богов в скандинавской мифологии, возглавляемая Одином.

Если разговоры о культурных связях с варягами уже набили оскомину, то наличие контактов русов с египтянами, хеттами и греками, начиная с древнейших времен, не может не впечатлять. Это еще одно убедительное доказательство древности нашего языка и нашей истории.

* * *

В Ипатьевской летописи под 1114 годом имеется текст, посвященный периодизации человеческой культуры. Приведем ее вкратце, следуя книге Б.А. Рыбакова «Язычество древних славян»:

1-я стадия. Люди живут в каменном веке, воюют палицами и камнями, знают лишь групповой брак («бяху акы скот блудяще») и до появления Сварога, очевидно, не знают единого бога.

2-я стадия. Эра Сварога. Появилось божество неба и огня – Сварог. Люди познали металл. Устанавливается моногамия и жестокая казнь (сожжение) за нарушение ее.

3-я стадия. Эра Дажьбога. Установилось классовое общество, люди начали платить дань царям, появились богатые и сановитые люди. И, по всей вероятности, в это время в связи с культом Солнца старый счет по лунным месяцам был заменен солнечным календарем из 12 месяцев («двою бо на десять месяцю число потом уведоша»).

При внешнем отличии от периодизации, предложенной в «Слове об идолах», реконструкция летописца содержит тоже три этапа. Начальная эра первобытной культуры характеризуется распространенностью группового брака. Летописец не сообщает, каким богам поклонялись в то время люди, но очевидно, что на первом плане (при данной характеристике этапа) должен был находиться бог плотской любви и плодородия. Думаем, что им мог быть только Уд. (Подробно о нем в шестой главе книги.). Само его имя говорит и об архаичности героя и о гарантированной причастности к эротическим ритуалам. Вообще говоря, в первичных своих значениях и Пыр, и Уд обозначали один и тот же орган, поэтому можно говорить, что это просто разные названия верховного бога плодородия.

Первый этап, по версии летописца, кончается установлением жесткого иерархического правления с богом Сварогом во главе. Его имя, как убедительно показал М.Л. Серяков в книге «Сварог», восходит к корню «вар», имеющему значения «варево», «кипение», «жар», «огонь». В русском языке первая согласная «c» во многих словах носит декоративный характер и может быть отброшена. Например, ход – сход (буквально «се ход), варка – сварка («се варка»). На санскрите «svar» – это солнце, а «svarga» – небо. Отсюда следует, что Сварог являлся богом неба и небесного огня. Опять-таки наличие индоарийских корней имени позволяет отнести рождение образа бога ко времени арийского единства.

Сварог выступает покровителем кузнецов, он открыл нашим предкам искусства обработки металлов. Каких? Наверное, прежде всего, меди. М.Л. Серяков высказывает остроумную догадку, что название этого металла происходит от славянского «мед» (по схожести в цвете). Но названия дают первооткрыватели! А использовать медь на юго-востоке Европы начали в 6600 г. до н. э. Это, по нашим оценкам, как раз и есть приблизительное время выделения ариев в среде индоевропейцев.

М.Л. Серяков детально разбирает самые разные культовые функции Сварога, которые не отмечались ранее. Это и причастность к космическому порядку, движению планет и звезд, связь с потусторонним миром, покровительство музыке, искусствам, участие в свадебном ритуале, что дает основание сравнивать его с Родом. Сам летописец, подчеркивая выдающееся значение бога, упомянул, что Сварог – отец Дажьбога, которому он и передал впоследствии верховную власть.

Южные славяне почитали Дажьбога под именем Дабога, но видели в нем земного царя и противопоставляли богу на небе. Русские считали его покровителем не только на земле, но и на небе. В «Слове о полку Игореве» они – Дажьбожьи внуки.

Имя Дажьбога образовано соединением глагола «дать» и слова «бог». Его естественно соотнести с индоарийским Дьяусом – богом сияющего, дневного неба. Их общим прообразом был древнерусский Дый (он же Уд; в безглассовом письме это одно и то же слово). Таким образом, корни культа этого божества очень древние, уходящие в эпоху каменного века и общеиндоевропейского единства.

Наряду с Перуном, Дажьбог присутствует в пантеоне князя Владимира. Но ни Рода, ни Сварога там нет. Исходя из этого, можно говорить, что 3-й (русско-славянский) этап в истории язычества состоял в низвержении арийских богов и возвышении более древних (по своим корням), доарийских богов – Пыра-Перуна и Уда-Дажьбога. Очевидно, это было связано с наплывом на Русь переселенцев из Европы.

* * *

Наконец, третий русский источник – это «Речь философа», известная по «Повести временных лет» (под 986 годом). Сведения, содержащиеся в ней, крайне отрывочны и наименее содержательны. По словам писателя, люди впали в язычество после разрушения Вавилонской башни, когда они «разидошася по странам и кождо своя норовы прияша». Здесь самое время сказать, что христианские авторы не столько стремились к объективному исследованию происхождения язычества, сколько старались выставить его в невыгодном свете. Оттого этап общности людей (и единого языка у них) приравнивается к чисто животному существованию («без божества, без вдохновенья»). Философ, очевидно, укорачивает, тем самым, и историю человеческой культуры. В этом он, безусловно, неправ.

Согласно ему, первая стадия воззрений (в рассматриваемой класификации 2-й этап, то есть время распада индоевропейской общности) – культ природы: «По дъяволю научению ови рощением, кладезем и рекам жряху [приносили жертвы] и не познаша бога».

Вторая же (3-й этап) связана с изготовлением идолов и людскими жертвоприношениями: «Посемь же дьявол в большее прельщенье верже человеки и начаша кумиры творити: ови древяны, ови медяны, а друзии мрамаряны, а иные златы и сребрены. И кланяхуся им и привожаху сыны своя и дъщери и закалаху пред ними и бе вся земля осквернена».

Эти же две стадии фигурируют и у летописцев при рассмотрении русской истории. Древние поляне времен князя Кия (примерно VI в. н. э.) «бяша мужи мудри и смыслене… и бяху же поганее: жрущее озером и кладязем и рощением яко же прочии погани» (Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. М.-Л., 1950, с. 105). Здесь еще ничего не говорится об идолах, а в событиях X в. уже постоянно упоминаются идолы Перуна и Велеса. Так, под 980 г. говорится о водружении шести «кумиров» князем Владимиром, а под 983 г. – и о человеческих жертвах.

Сведем данные всех трех источников в одну таблицу.

Автор «Слова об идолах» и ипатьевский летописец, будучи христианами, сохранили элементы объективности при оценке язычества. Предложенные ими схемы периодизации язычества схожи по существу. Авторы «Повести временных лет» отказались от сколько-нибудь содержательного обсуждения древнейшей религии русского народа. Ученые, ориентирующиеся на «Повесть временных лет», как на главный источник по истории Руси, не признают арийского этапа. Но автор «Слова об идолах» и ипатьевский летописец фактически утверждают его существование. И делают это весьма убедительно.

Глава 3

Боги в русских сказках

Одно из наиболее стойких и светлых воспоминаний детства – наши волшебные сказки. Кажется, с молоком матери мы впитали их фантастические истории. Сказки живут в нашей памяти, но относимся мы к ним довольно легкомысленно. Дело доходит до абсурда. Не так давно многие интеллектуалы увлеклись идеей составления списка из ста лучших книг человечества, которые стоит прочитать каждому школьнику. И если Библию и Гомера в этот список включали почти все составители, то про сборник А.Н. Афанасьева «Русские народные сказки» многие забыли. А между тем, наши сказки – это не только основа образного восприятия окружающего мира и ярчайшие образцы художественного творчества, но это еще и отражение истории народа.

Слово «сказка» первоначально имело совершенно другой смысл, чем сейчас. Оно означало сказанное или записанное слово, имеющее силу документа. Так, в «Мертвых душах» «ревизскими сказками» названы установленные путем ревизии документированные списки крестьян, принадлежащие помещику. В устном обиходе «отобрать сказку» соответствовало нынешнему выражению «снять показание». Корень «каз» с разными приставками порождает слова – сказать, указать, показать и т. д., которые связаны с передачей информации, открытием нового знания. Причем, в изначальном своем значении «сказка» воспринималась, как достоверное знание.

Только начиная с XVII века, это слово начинает употребляться в современном значении. В указе царя Алексея Михайловича 1649 г. говорится: «Многие человецы неразумьем веруют в сон, и в встречи, и в полаз, и в птичий грай, и загадки загадывают, и сказки сказывают небылые». Что же произошло? Почему к сказке стали относиться, как к нагромождению небывальщины?

Мы не будем оригинальными, когда напомним, что именно в это время в стране началось наступление на русскую старину. Петр I своими указами уже доканчивал то, что начал осуществлять его батюшка. Увлечение западными идеями потребовало от образованного слоя отказа, в том числе, и от сокровищ народной культуры. Раскол произошел не только в церкви, но и во всем русском обществе. И царь, и его окружение поддержали христианский взгляд на сказку, как на фантазии диких и неотесанных варваров.

Теперь ясно, что это глубоко ошибочный взгляд. Русские сказки – это не только прекрасный язык и потрясающая поэтическая мощь, это еще и отголоски нашей истории. Осколки мифов, из которых выросли основные сказочные сюжеты, принадлежат к числу древнейших мифов человечества. Они открывают, в том числе, и древнейшие верования наших предков. В этом смысле сказки – один из источников для исследования языческих представлений.

В сказках присутствует целый ряд персонажей, которые являются нашими древними богами. Это Баба Яга, Кощей Бессмертный, Чудо-Юдо, Иван и Марья Моревна. Неожиданно, не правда ли? Но это реальность, про которую подавляющее большинство русских людей, к сожалению, ничего не знает. Каждому из сказочных богов в дальнейшем будет посвящена отдельная глава. Здесь же мы ограничимся анализом времени возникновения их образов и «привязкой» богов к рассмотренной в предыдущей главе периодизации язычества. Попутно мы попробуем решить вопрос, к какому времени следует относить создание сказок о богах.

Мифологи основательно поработали над изучением сказочных героев. Баба Яга – хозяйка леса, прародительница природы. Известны сказки, где она наделена гипертрофированными женскими признаками, наподобие палеолитических «венер». А это верный признак эпохи матриархата. Образ Бабы Яги двойственен. Наряду с хорошо известной нам злой колдуньей существовал в сказках и образ благожелательной Бабы Яги, помогающей герою. Другими словами, в какой-то момент Великую богиню, создательницу мира наделили демоническими чертами. То же самое относится к Кощею и Чудо-Юде. Наличие у них враждебности по отношению к человеку – верный признак древности персонажа. Всех этих богов следует отнести к эпохе палеолита. В нашей классификации это эпоха «упырей и берегинь».

Юдо – это уже знакомый нам Уд. Что же до Кощея, то в ряде сказочных сюжетов он замещает Змея, культ которого связан с мужской оплодотворяющей силой. Сказочная игла, выступающая оберегом Кощея, очевидно, метафора фаллоса. Так что и он изначально мыслился как божество плодородия. Между двумя этими древнерусскими «эротами» и Бабой Ягой нет никаких родственных отношений. И ясно почему, время возникновения их образов – эпоха группового брака. В такой ситуации уместно существование одной богини-прародительницы и множества (более одного) богов плодородия. Пыр – один из них. Его образ в сказках, видимо, связан с перышком (Пером) Финиста ясного сокола, но «сказочного веса» будущий Перун не заимел. Может быть, ввиду своей относительной молодости.

Палеолит – время торжества анимистических представлений. Волк из сказки «Об Иване-царевиче, Жар-птице и Сером волке» – это и тотем племени, в котором родился его образ, и божество, которому оно поклонялось. То же самое можно сказать и о Медведе волшебных сказок. Все боги, родившиеся в палеолите, имеют зооморфные черты. У Бабы-яги костяная (птичья) нога, а Чудо-Юдо, как и Кощей, способен оборачиваться Змеем. Иван и Марья, однако, предстают уже в человеческом образе. Это новая генерация богов. Не случайно они противостоят более древним богам – Бабе-яге, Кощею и Чудо-Юде.

Иван – центральный персонаж русских народных сказок. С появлением образа Ивана сказочный эпос обрел и исторические привязки, и национальный колорит. Без Ивана наши сказки обеднеют донельзя. Иван – символ русского народа, его поэтическое «я». Восприятие его, как национального героя, собственно, и есть восхождение к русским богам, осознанию места и роли русских в мире. Вот еще почему так важна датировка «слоя» волшебных сказок об Иване. К этому вопросу мы подойдем с несколько неожиданной стороны.

В сказке все утраивается. У родителей три сына, у царя три дочери, царевна задает три задачи, трижды происходит бой богатыря со змеем, у трех змеев по 3, 6, 12 голов и т. д. Утроение имеется и в других жанрах (в частности, в былине), но там оно встречается редко и главным образом в архаических сюжетах (как в былине о Святогоре). Исконно утроение для самого древнего из всех жанров, а именно для сказки. Как его объяснить?

В самом деле, зачем нужны троекратные повторения? Для нашего сознания это чуждый и непонятный прием повествования. Правда, в сказочном утроении не все звенья равноправны. В.Я. Пропп в книге «Русская сказка» пишет: «В сказках из трех величин только одна подлинно действующая. Утроение складывается по схеме 2+1, три звена утроения не равноправны. Решающим является одно – последнее. Так, из трех братьев только один – герой повествования. Два других брата служат как бы контрастным фоном для него. Из трех задач царевны третья – самая трудная, из трех боев со змеем самый трудный и решающий – третий. Во всех этих случаях мы имеем схему 2+1 (головы змея – 3, 6, 9 = 3×1, 3×2, 3×3 или 3, 6, 12 = 3×1, 3×2, 3×2×2), изредка встречается схема 3+1. Нет схемы 1+1+4. Другими словами, повторение имеет характер нарастания. Это нарастание – позднейшее привнесение, когда троица превращается в единство. Действующим, по существу, является только одно звено – последнее».

Выходит, что в сказочных утроениях есть какая-то нарочитость. Они, в общем-то, не нужны для действия, и их роль – декоративная, не более. Сам В.Я. Пропп признался, что разрешить эту загадку не в силах. Мы же отважимся это сделать. Но прежде, чем приступить к самой проблеме, дадим свою теорию происхождения тройки, четверки и числа «сорок».

Почему Иван-дурак третий сын?

Было время, когда человек только-только учился считать. Каменный век царил на Русской равнине. Математика тогда еще не родилась, но первые числа уже существовали. Их соотносили с черточками, нарисованными на земле или процарапанными на камне. Или с палочками, выложенными вертикально в ряд. Одна палочка означала «один», две палочки – «два», три палочки – «три»…

Имена первым числам давали поэты. За каждым числом они видели определенный образ. Палка – древнейший символ мужского начала, а единица, повторяющая своим видом вертикальный обелиск, – символическое изображение бога плодородия. Наши предки называли его Уд. От словосочетания «Уд он» и произошло числительное «один». Вы скажете, появились другие гласные. Но слову-то не одна тысяча лет, а при произношении сохраняется, в первую очередь, каркас согласных.

Вся мифология, вся первобытная культура пронизана эротизмом. Было бы даже странно, если бы это не нашло отражения в названиях цифр. Представьте рисунок, на котором изображены две вертикальные черты. Он обратит нас к мысли о прекрасном сокровище, данном женщине. Число «два» олицетворяет женское начало, причем, в своем изначальном, девственном обличье. Два – по-другому, дева. Если на образном уровне единицу можно соотносить с ветхозаветным Адамом, то двойку – с Евой.

Третий в их компании, небезызвестный Змей, слывет искусителем женских сердец, вдохновителем исполнения их заветных желаний. Суть такого рода удовольствий прекрасно выражает слово «три»: ласкаясь, возлюбленные трутся друг о друга. Три – это сочетание единицы и двойки, слияние мужского и женского начал, вернее, входа первого во второе. Русские до сих пор характеризуют это действо глаголами «дери», «драть». Они-то и таят в себе сокровенный смысл ругательного ныне слова «дурак». А в своем изначальном значении оно относилось к герою-любовнику, который блестяще владел искусством соблазнения. Иван – третий сын родителей, третьяк или драк (дурак). Числительное таит в себе скрытый смысл, который переносится на сказочного героя и определяет, тем самым, его образ.

Число «три» символизирует любовь, и не какую-нибудь безответную и платоническую, а взаимную, страстную, ненасытную. Вот почему третий тост мужчины всегда поднимают за женщин. Тройка – единственное число в последовательности положительных чисел, которое равно сумме двух предыдущих. Это подчеркивает ее избранность, внутреннюю сложность и в то же время гармоничную целостность. В мифологии число «три» подразумевает существование единства верхнего, нижнего и среднего миров, а в христианстве отражает суть божественного устроения. Тройка несет Русь!

Особая роль четверки

Для филологов происхождение слова «четыре» темно и неясно. От безысходности они выводят его из греческого языка. И совершенно напрасно. Для начала напомним, что слово «чета» – значит двоица, пара. Если же к нему присоединить глагол «ярить», имеющий смысл «разжигать похоть», то сложится как раз та праформа, из которой и выросло числительное «четыре». Означает оно «отъярить деву дважды». В таком художественном определении заложена и реальная математика: дважды два – четыре.

Всегда приятно убедиться, что открытое тобой правило работает. Но для пятерки и превышающих ее цифр оно уже дает сбой. Четверка обозначает границу, за которой закон наименования чисел меняется. Эротический подтекст в названиях следующих цифр исчезает. Есть и другие доказательства избранности четверки.

Будем считать, например, дома и следить за окончанием существительного. Что получится? Один дом, два (три, четыре) дома, но … пять (сто) домов. Существительное, начиная с цифры «пять», употребляется в родительном падеже множественного числа. Два, три, четыре дома – это уже несколько домов, но для их счета используется родительный падеж единственного числа. В составных числительных существительные подчиняются тому же правилу: «24 дома», но «25 домов». Эта древняя остановка на четырех не ограничивается только числами единичного разряда. Она проявляется и в счете десятков (тридцать, но сорок и пятьдесят), сотен (четыреста, но пятьсот), тысяч (4 тысячи, но 5 тысяч). За исключением числа «сорок», о нем речь впереди, при переходе через четверку соответствующего разряда начинает употребляться существительное в родительном падеже множественного числа.

Удивись, дорогой читатель! Язык сохранил тонкости мировосприятия наших древнейших предков. На вопрос «сколько тебе лет?» ребенок по мере взросления будет отвечать: «Мне два (три, четыре) года», но потом скажет: «Мне пять лет». Забавно, не правда ли, возраст до четырех измеряется в годах, а после – в летах.

Или еще пример, наверное, самый красивый. Будем записывать однотипные наречия, образованные от названий первых чисел, восстанавливая их первоначальный вид и способ образования: одна-жди, два-жди, три-жди, четыре-жди. Но на следующем шаге мы вынуждены написать – пять раз. Чудеса, да и только! Четверка обозначает предел, за которым закон счисления качественно меняется. Разумеется, это наследие давних времен, эпохи каменного века. Но эту реальность сберег наш язык.

Способ записи обсуждаемых наречий открывает нам загадку четверки. Мы привыкли считать десятками, но так было не всегда. Самая первая русская система счисления основывалась на числе «четыре». Единицы счета – один, два, три, четыре – находились в равном положении, после произнесения их при пересчете чего-либо надо было сделать паузу, отсюда «жди» в связанных с ними наречиях. Пятерка выступала первым элементом второй четверки, она открывала новый цикл счета. Сосчитав до четырех, древний вычислитель переходил к новой четверке. Поэтому синонимом слова «опять», в котором первая буква ненароком прилепилась, приросла к более древнему корню, служит наречие «снова». В этом слове первая буква – декоративная, оно родилось из словосочетания «cе (это) ново». По такому правилу в русском языке образовано также множество глаголов и существительных, например, делать – сделать, мена – смена и т. д.

Кажется странным, что основой счета палеолитического человека стало «четыре». Ведь самый простой способ счета осуществляется при помощи пальцев, а их на каждой руке – по пять. В чем же дело? Чего проще, загибай пальцы на руке и шепчи под нос – один, два, три, четыре, пять, а далее отмечай каким-либо образом количество пятков. Но все гораздо интереснее. Счет велся, конечно, на пальцах, но большой палец выступал в роли счетчика. Его последовательное прикосновение к каждому из четырех других пальцев руки соответствовало пересчету очередной четверки чисел.

Почему же была выбрана именно такая система? Ответ открывает само слово «счет». Используя «наше» правило буквы «с», его можно прочитать как «се чет». Человек начинал считать четами (парами). Для нас это удивительно, но ни древние греки, ни средневековые арифметики единицу числом не считали. Традиционно ей присваивали особый статус, поскольку она неразложима на части. Первым числом считалась двойка. Вот почему охотники считали звериные шкуры парами. Счет «двойками» до сих пор используется в спортивных занятиях («раз, два») или для расчета на «первый, второй». Неграмотным солдатам при маршировке в свое время командовали «сено, солома», у современных же военных возобладал счет четверками. Считать так, действительно, удобнее.

Итак, в силу четности четверка была выбрана для счета на пальцах руки. Это свойство предопределило и ее значимость в человеческой культуре. Четыре стороны света, четыре времени года, четверть… Наконец, поэтический «атом» – четверостишие. Союз двух пар рифм в нем прекрасно выражает тот глубинный смысл, который видели в четверке первые математики.

Мистика сорока

В русском языке, как и в большинстве других индоевропейских языков, система числительных имеет почти регулярную структуру. Числа до 10 имеют оригинальные имена, а от 11 до 19 уже составные названия: одиннадцать (один на десять) и т. д. А вот с наименованием десятков уже начинаются сложности. После двадцати и тридцати следовало бы ожидать четыредцать, однако говорят «сорок».

Относительно природы числа «сорок» специалисты спорят. Предложены греческая, тюркская и даже скандинавская гипотезы его происхождения. Принимать их всерьез не следует по одной простой причине: если на Руси был широко принят счет сороками, то ни в Греции, ни у татар, ни в Скандинавии этого в таком масштабе не наблюдалось. В русском пуде содержалось 40 фунтов, в мерной бочке – 40 ведер, в указном ведре – 40 косушек и т. д. Да, Русь платила дань ордынцам сороковинами (ежегодная подать, равная сороковой части наличного имущества), но это лишь доказывает, что для русских была известна и принята такая мера отсчета, и имеет смысл говорить как раз об обратном заимствовании. Московские церкви считались также «сороками». Еще в XVII веке говорили, что в Москве «сорок сороков» церквей, хотя на самом деле их было порядка ста.

Сороками считали звериные шкурки и сибирские охотники. Делали они это прелюбопытным способом. Большим пальцем правой руки, используемым в качестве счетчика, зверолов пересчитывал каждую пару суставов на четырех оставшихся пальцах и, насчитав, таким образом, восемь единиц, загибал один палец левой руки. Операция счета кончалась, когда были загнуты все пять пальцев левой руки, что давало пять восьмерок, одну «сорочку» или число «сорок». Таким образом, «сорок» значит «се рука»! Гласные в этом выражении ближе к нашему времени чуток изменились, но это обычное дело. Почему мы называем рубашку сорочкой? Потому, что она с ручками, с рукавами. Точно так же и звероловы называли свой мешок со шкурками оттого, что к его горловине были пришиты «ручки», использовавшиеся в качестве завязок. И вовсе не потому, что в такую сорочку закладывалось по сорок шкурок.

О том, что число 40 на Руси когда-то играло роль «границы», говорят и некоторые связанные с ним поверья. Так, сорок первый медведь считался роковым для охотника. В связи с этим обратим внимание на символический характер названия знаменитой повести Бориса Лавренева «Сорок первый». Слово «срок» выросло из словосочетания «се рок». Оно не слишком близкий родственник сорока. Здесь проявляется, скорее, ассоциативная параллель: рука – конечность – конец – срок (рок). Но народная традиция прочно соединила два эти слова. Русские мужчины, к примеру, до сих пор обсуждают, можно ли отмечать 40-летие. Число «сорок» играет важную роль в иудейской, христианской и мусульманской религиях. Но истоки его мистического почитания лежат в языческой культуре охотников Евразии.

* * *

Вернемся теперь к обсуждению сказочных утроений. Объясняя происхождение первых числительных, мы показали, что именно «тройка» символизирует любовь, соединение мужчины и женщины. Не «двойка», когда партнеры мыслятся однотипными «единицами» и вступают в отношения, что называется, с равным весом. Женщина имеет превосходство, по крайней мере, в числовом эквиваленте. Наверное, это справедливо и в других отношениях, но мы не будем развивать эту мысль. Для нас важно зафиксировать, что число «три» обрело особое значение в момент появления моногамии, создания семьи. В сказках герой, как правило, сын своих родителей. Это поминается в начале повествования, даже если отец и мать не являются действующими героями. Основной сюжет волшебных сказок – поиск невесты героем. Причем, суженую он ищет не в своем племени, а отправляется за тридевять земель. Следовательно, время сложения первых сказочных сюжетов об Иване (а именно он нас интересует в первую очередь) соответствует эпохе сложения межродовых общностей и межплеменных союзов. Оценим это время (весьма условно) как конец палеолита.

С точки зрения счета выделенную роль играет, однако, не тройка, а четверка. Если троичность – символ духовного восхождения, гармонии и любви, то четверка пригодилась, в первую очередь, для практических дел. И если тройка подразумевала восхождение (или нисхождение) по вертикали: сравни – небесный, земной и подземный миры в мифологии, то четверка выходила на первый план при ориентировке на плоской земле и ее геометрической разметке. «Только в керамике земледельческих племен энеолита впервые появляется и утверждается на тысячелетия принцип четырехкратности. Узловые знаки орнамента располагались на боках сосудов таким образом, что они смотрели «на все четыре стороны». Трипольские четырехчастные жертвенники были точно ориентированы своими четырьмя крестовинами по сторонам света, даже если это направление резко расходилось с ориентировкой стен дома. Крестообразны были не только жертвенники – знак четырехконечного креста вписывался в солнечный диск; крестообразно располагались четыре листа в орнаменте, четыре солнца на сосуде и т. д. Число четыре занимает очень важное место в трипольском орнаменте, но не столько само по себе, сколько в качестве обозначения четырех направлений». (Б.А. Рыбаков. Язычество древних славян).

Родившись в представлениях энеолитических земледельцев («не глубже IV тыс. до н. э.» – Б.А. Рыбаков), принцип четырехкратности прошел через всю позднейшую историю и дожил до наших дней. Он отражал очень важный этап в формировании сознания человека, когда фиксировались понятия сторон света и отрабатывались простейшие геометрические способы разметки засеваемого четырехугольного поля. Тогда же родился и знаменитый коловорот, знак свастики, который арии впоследствии разнесли по всему миру. Но, несмотря на особую роль четверки, число «четыре» не стало сказочным. В некоторых сказках, правда, говорится, что враги грозят герою «со всех четырех сторон», но это единичные примеры. В сказках нет змея с четырьмя головами, и герой не ищет четырехдевятого царства. Все это, на наш взгляд, свидетельствует, что сказочные сюжеты с присущим им пристрастии к тройке сложились ранее IV тыс. до н. э. или, по крайней мере, где-то в близкое к этому время. Так что прояснение проблемы трехкратности в русских сказках привело нас к выводу об их глубокой древности. Не побоимся сказать, что наши волшебные сказки – древнейшие художественные тексты человечества.

Кстати, о четырехдесяти. «Сорок» – еще одно ритуальное число человечества – также отсутствует в русских сказках. Очевидно, его мистифицировали позже и тройки, и четверки. Оно используется в Ветхом Завете, но дата его создания – не ранее второй половины II тыс. до н. э. Основные (связанные с Иваном) сюжеты русских волшебных сказок к тому времени уже давно существовали. И соответственно образ Ивана, как древнерусского бога плодородия, несравненно древнее библейских Иоаннов, будь то Иоанн Креститель или евангелист Иоанн. Академическая наука, утверждая первенство библейских персонажей, обрубает корни русской истории, отрезает ее связи с древними цивилизациями. Наступит время, когда над современными глашатаями молодости русского народа будут смеяться в полный голос, и наша задача – приблизить этот час.

Время сложения цикла сказок про Ивана составило определенный период. В создании этого цикла участвовало не одно поколение волхвов. Изначально появились мифы, где действующими лицами были боги. Вследствие своей глубокой древности они не дошли до нас целиком. Но отдельные их «осколки» стали частью сказок. Отталкиваясь от анализа происхождения и роли числительных в сказках, мы датируем начало создания цикла (формирование древнейших «элементов» сказочной традиции) – IV тыс. до н. э. К этому времени следует отнести сюжеты о встрече Ивана с Бабой Ягой и Кощеем Бессмертным. Ни с той, ни с другим Иван не сражается. Их противостояние, по существу, – это состязание в волшебстве. Был, значит, и у богов «золотой век», когда они еще не воевали между собой.

В героических сказках «Буря богатырь, Иван коровий сын», «Иван Быкович» Иван уже сражается с Чудо-Юдами, которые предстают в виде многоглавых Змеев. Сюжет поединка героя со Змеем – общий для индоевропейцев. Отличия состоят в деталях боя и в именах сражающихся богов. На основании этого мифологи относят (условно) рождение сюжета ко времени распада индоевропейской общности. Традиционно, следуя теории Т.В. Гамкрелидзе и В.В. Иванова, в качестве даты распада называют III–II тыс. до н. э. Но упомянутые авторы исходят из предположения, что прародиной индоевропейцев была Малая Азия, и потому разрушение общности, в частности, совпадает по времени с появлением на исторической сцене народа хеттов.

Мы не согласны с их точкой зрения. В нашей книге «Древние цивилизации Русской равнины» высказана и обоснована идея северной прародины индоевропейцев, охватывающей междуречье Оки и Волги и прилегающие к ней области центральной России. При таком взгляде время распада общности удревняется, ведь тем же хеттам надо было еще добраться до Анатолии. Точно так же и арийским первопоселенцам Греции – пеласгам, обустроившимся на землях Эллады в III тыс. до н. э., нужно было время, чтобы одолеть путь от Русской равнины до Балкан. В связи с этим представляется более правильным датировать распад индоевропейского сообщества (и соответственно время происхождения сюжета о борьбе героя с чудовищем) рубежом IV–III тыс. до н. э.

Сказки не говорят о родстве Ивана и Марьи. Но в фольклорных песнях они уже выступают братом и сестрой. Имя «Мария» можно прочитать как «мать Ария», а потому Ивана следует причислить к числу арийских богов. Есть у него и индоарийский «брат» Индра, имя которого образовалось из словосочетания «Иван-дурак». У Индры есть оружие – ваджра, которое исследователи, теряясь в догадках относительно значения этого слова, называют палицей бога грома. Но оно читается по-русски: ваджра – это «вода и жар», дождь и молния, союз воды и огня. Чем не метафора громовержца, властителя небесных стихий?

Индоарии покинули Русскую равнину в III–II тыс. до н. э. Уже на территории Индии, приблизительно в середине II тыс. до н. э., их жрецы создали «Веды» – первые книги человечества. Но сказок, похожих на наши, у индоариев нет, и очень похоже, что не было. Это означает, что формирование первых волшебных сказок происходило уже после распада арийской общности, когда индоарии мигрировали на юг. Нам представляется, что наиболее вероятным временем рождения русских сказок следует назвать первую половину II тыс. до н. э. Это время наибольшего возвышения бога Ивана и проникновения его культа в Палестину. (Библейские Иоанны были потомками тех Иванов, которые пришли в «землю обетованную» с Русской равнины). Опять-таки, напомним, «библейское» число «сорок» не встречается в русских сказках, то есть наши сказки родились раньше текстов Ветхого Завета (до середины II тыс. до н. э.).

Сказки сохранили информацию о том, что Иван, как верховное божество, утверждался среди других богов. Бабу Ягу и Кощея он победил, так сказать, силой магии, а с Чудом-Удом расправился уже силой оружия. Но есть один сюжет, который можно интерпретировать как захват Иваном святилища Сварога.

В сказке про Бурю-богатыря Баба Яга, как мать Чудо-Юд, желая отомстить за смерть сыновей, оборачивается большущей свиньей и устремляется за Иваном. Приведем ввиду важности этот сказочный фрагмент полностью: «Приезжает Буря-богатырь Иван коровий сын в деревню; в этой деревне двенадцать кузнецов работают. Вот он крикнул-свистнул молодецким посвистом, богатырским покриком: «Кузнецы, кузнецы! Подите все сюда». Кузнецы услыхали, все двенадцать к нему прибежали: «Что тебе угодно?» – «Обтягивайте кузницу железным листом». Они кузницу духом обтянули. «Куйте, кузнецы, двенадцать прутьев железных да накаливайте клещи докрасна! Прибежит к вам свинья и скажет: кузнецы, кузнецы, подайте мне виноватого; не подадите мне виноватого, я вас всех и с кузней проглочу! А вы скажите: ах, матушка свинья, возьми от нас этого дурака, он давно надоел нам; только высунь язык в кузницу, мы его на язык тебе посадим».

Только успел Буря-богатырь им приказ отдать, вдруг является к ним свинья большущая и громко кричит: «Кузнецы, кузнецы! Подайте мне виноватого». Кузнецы все враз отвечали: «Матушка свинья, возьми ты от нас этого дурака, он нам давно надоел; только высунь язык в кузницу, мы тебе на язык его посадим». Свинья была проста, недогадлива, высунула язык на целую сажень; Буря-богатырь схватил ее за язык горячими клещами и вскричал кузнецам: «Возьмите прутья железные, катайте ее хорошенечко!» До тех пор ее колотили, пока ребра оголились. «А ну, – сказал Буря-богатырь, – возьмите-ка ее подержите: дайте я попотчую!» Схватил он железный прут, как ударит ее – так все ребра пополам».

Искры, вылетающие при ковке металла, подобны звездам, а сам Сварог олицетворяет небо. Кузница – модель Космоса, и число 12, фигурирующее в отрывке, символически указывает на это (12 месяцев в году, 12 знаков зодиака). Сам Иван кузнецом не был, кузня – не его «епархия». Но кузнецы выполняют его приказания. При этом они игнорируют угрозы Бабы Яги, которая рассчитывает, что ее приказания будут исполнены. Иван приходит в кузницу как хозяин, демонстрируя, тем самым, свое верховное положение по отношению к Сварогу.

Начало производства железа на Русской равнине из болотных и озерных руд следует относить к началу второй половины II тыс. до н. э. Поэтому сам по себе этот сказочный сюжет достаточно поздний. Очень может быть, что он был добавлен в сказку даже несколько веков спустя. Но тогда это только продляет тот период, когда Иван был верховным божеством русского Олимпа.

Итак, подведем итоги. Волшебные сказки являются важнейшим источником по истории русского язычества. В них, как мы показали, присутствуют и противостоят друг другу два поколения богов: палеолитические боги – Баба Яга, Кощей Бессмертный и Чудо-Юдо, и неолитические божества – Иван и Марья. Следуя предложенной ранее периодизации, первые соответствуют этапу индоевропейского единства, вторые – арийскому этапу русской истории. В «славянорусский» период власть на русском Олимпе перешла к другим богам, но волшебные сказки продолжали жить в народе. И то, что сегодня мы можем почерпнуть в них информацию многотысячелетней давности, иначе, как чудом, назвать нельзя.

Часть II

Боги палеолита

Нет, не боюсь языческого лиха я.

Шмель, леший, дуб —

Мне любо все, – и плес, и чаща тихая,

И я им люб.

Здесь каждый ключ, ручей, болотце, лужица

Журчат мне: пей!

Кричат дрозды, кусты звенят и кружатся,

Хмелит шалфей.

Д. Андреев

Человек – часть природы, один из «плодов» ее творения. Во все время своего эволюционного развития он был (и остается) связан с ней.

Другое дело, что характер их взаимоотношений со временем менялся. В первобытную эпоху человек оживотворял природу, обожествлял ее силы. Это древнейший этап развития религиозных представлений, эпоха «эпоха упырей и берегинь». Так уничижительно определил ее автор «Слова об идолах».

С высоты сегодняшнего дня его следует поправить: это время рождения древнейших богов. Нет, не христианские авторы, имевшие доступ к информации о язычестве, сохранили нам имена первых языческих богов, а хранители сказочной традиции.

Волшебная сказка рождалась на почве мифов. Мифы более раннее образование, сказки более позднее. Миф есть рассказ религиозного содержания, сказка – эстетического. Боги – герои мифов, но они могут стать персонажами сказки, если только она вобрала в себя фрагменты мифа. Именно так и произошло в случае русских сказок.

Глава 4

Баба-яга и ведовство на Руси

Русские сказки сохранили чрезвычайно яркий и запоминающийся образ Бабы-яги. В большинстве сюжетов она предстает в обличье ведьмы – старой и злой старухи-колдуньи, пытающейся всячески навредить герою. «Баба Яга или Яга-баба – сказочное страшилище, большуха над ведьмами, подручница сатаны. Баба-яга костяная нога: в ступе едет, пестом погоняет (упирается), помелом след заметает; она простоволоса и в одной рубахе, без опояски; то и другое верх безчиния» (В. Даль. Толковый словарь живого великорусского языка). Но сквозь этот «негатив» просвечивают и совсем иные ее качества. Так, сказка нередко повествует о трех вещих сестрах (Баба Ягах), изображая их хотя и сварливыми, но добрыми и услужливыми старухами: они предвещают страннику, что ожидает его впереди, помогают ему мудрыми советами, дают богатырского коня, клубок, указывающий дорогу в неведомые страны, ковер-самолет и другие диковинки. Кстати, русское слово «ага» есть один из вариантов произнесения имени богини (сравни яга=йага→ага) и означает оно согласие («да», «так», «конечно», «ладно»). Таким образом, изначально Баба Яга обладала не только отрицательными, но и многими положительными качествами. Точнее говоря, образ Бабы Яги возник в те далекие времена, когда добро и зло еще не противопоставлялись как две духовные сущности.

Археологи нашли множество женских статуэток, относящихся ко времени каменного века – палеолита и неолита (VIII–III тыс. до н. э.). Эти находки дают основание полагать, что в те эпохи женское божество считалось главенствующим. Такое предположение находит подтверждение в искусстве Древнего Крита, а также в дошедших до нас текстах древних греков, римлян и египтян, где верховное женское божество именуется Великой богиней (или Великой матерью). Самая древняя скульптура Великой богини была найдена на месте палеолитического поселения в Восточной Сибири (его возраст 34 тысячи лет). Она представляет рожающую женщину с птичьей головой и высунутым языком. Образ богини-птицы, по-видимому, следует отнести к числу наиболее архаичных воплощений Великой богини. Человекоподобные образы богов приходили на смену зооморфным, но не всегда их замещение было полным. В частности, так произошло с Бабой Ягой, у которой «костяная (т. е. птичья) нога» и длинный (т. е. птичий) нос. Да и проживает бабушка в избушке на курьих ножках (здесь на форму жилища переносятся черты его хозяина), а метлу, на которой она так лихо летает, следует признать поэтической метафорой хвоста. Эти сохранившиеся у Яги черты животного подчеркивают древность ее образа.

Представление о хозяйке избушки на курьих ножках как о птице-деве наводит на мысль, что изначально Баба Яга уподоблялась птице, которая снесла и высидела мировое (Космическое) яйцо. В мифопоэтической традиции самых разных народов оно осмыслялось как начало всех начал, прообраз космоса и его отдельных частей. Славяне, к примеру, верили, что весь мир подобен огромному яйцу: скорлупа – это небо, пленка – облака, белок – вода, желток – земля. В русских сказках яйцо выступает магическим предметом (оберегом). Оно может заключать в себе царства (медное, серебряное или золотое), хранит пропавшую любовь царь-девицы, жизнь Кощея или волшебное семечко, от которого тает хрустальный дворец и освобождается царевна. Сохранились в сказках и более древние сюжеты о яйцах загадочной жар-птицы, об утке, несущей золотые и серебряные яйца, а также о курочке-рябе, обещающей подарить деду и бабе золотое яичко. В образах этих птиц продолжают жить старинные представления наших предков о Деве-птице – Великой Богине, которая откладывает космическое яйцо (т. е. порождает Вселенную). Более поздние ее воплощения (например, сирены в греческой мифологии или русская вещая птица Гамаюн) сочетали в себе уже как человеческие, так и птичьи признаки. Бабу-ягу тоже следует отнести к их числу.

А.Н. Афанасьев особо подчеркивал близость образов Бабы Яги и сказочной Змеихи. По его мнению, слово «яга» соответствует санскритскому «ahi» – змей. «У славян Баба-яга и мифическая Змеиха выступают в преданиях, как личности тождественные; что в одном варианте приписывается Змее, то нередко в другом исполняется Ягою, и, наоборот; на Украине поедучую ведьму обыкновенно называют змеею. Замечательно, что те же эпические выражения, какими обрисовывается избушка Бабы Яги, прилагаются и к змеиному дворцу. Словацкая сказка изображает сыновей Ежи-бабы лютыми змеями. Наконец, подобно змею, Баба Яга любит сосать белые груди красавиц… и пожирает человеческое мясо». Но как в одном образе могли ужиться черты змеи и птицы? Определяющим, на наш взгляд, тут является то обстоятельство, что змеи и птицы размножаются схожим образом, поэтому змея также могла мыслиться в качестве прародительницы Вселенной (Космического яйца). Так, эллины считали, что скифы произошли от мифической змеедевы, а в наиболее древнем варианте греческого мифа творения Мировое яйцо высиживал змей Офион (в предметах древнего средиземноморского искусства Великая Богиня постоянно изображалась вместе с ним).

Баба-яга известна как похитительница детей. Ее избушка окружена забором из человеческих костей или тыном с воткнутыми на нем черепами. Это говорит о существовании кровавого культа этой богини, сопровождавшегося людскими, в том числе, по-видимому, и детскими жертвоприношениями. Но наряду с этим можно также говорить и о другой, более мирной, стороне ее культа. В книге «Исторические корни волшебной сказки» В.Я. Пропп особо отмечал, что в процессе «очеловечивания» бога-животного то, что ранее играло роль животного, становится его атрибутом. В частности, избушку Бабы Яги можно соотносить с древним образом ее хозяйки. Но тогда нельзя не признать, что заклинание, произносимое Иваном перед жилищем богини: «Избушка, избушка, встань к лесу задом, ко мне передом!» – звучит более чем двусмысленно. Не забудем также, что сказочный Иван не знает неудач в любовных похождениях, а то, что сказка изображает Бабу Ягу старой и некрасивой, очевидно, «налет» более поздних времен. Можно не сомневаться, что изначальный облик Богини Всего Сущего был гораздо привлекательнее, да и сама она была не столь дряхла и немощна. Не случайно в ряде сказочных сюжетов Баба Яга выступает могучей воительницей, она – богатырша, спит с мечом-кладенцом в изголовье и бьется с богатырями, а на лубочных картинках изображается дерущейся со стариком или крокодилом.

Во многих сказках Яга предстает женщиной с огромными грудями: «Титьки через грядку» (грядка – шест для полотенец и пр.); «Яга, Ягишна, Овдотья Кузьминишна, нос в потолок, титьки через порог, сопли через грядку, языком сажу загребает». Или: «На печи, на девятом кирпичи лежит Баба-яга, костяная нога, нос в потолок врос, сопли через порог висят, титьки на крюку замотаны, сама зубы точит». Баба-яга подобна другим, более молодым воплощениям Великой Богини (Кибелы, Исиды, Астарты, Афродиты): она и воительница, и богиня любви. Ее пест и ступа – предметы, символизирующие вполне ясное эротическое действо, а метла, на которой восседает колдунья, – не менее очевидный символ утоления любовных вожделений. Словом, Иван, вступающий в избушку Бабы-яги, не обычный посетитель или проситель. За этим сюжетом угадывается древнейший обряд служения и ритуал жертвоприношения Великой Богине.

В древней Европе не было богов. Великая богиня считалась бессмертной, неизменной и всемогущей. Мужчины боялись своего матриарха, поклонялись и подчинялись ей; очаг, за которым она следила в пещере или хижине, являлся самым древним социальным центром, а материнство считалось главным таинством. По мере того, как соитие становилось общепризнанной причиной деторождения, царица племени (земное воплощение Великой богини) выбирала себе на год возлюбленного из числа юношей, состоявших в ее свите, и когда истекал срок, он приносился в жертву. По нашему мнению, обряд жертвоприношения юноши Великой богине служил исходным основанием для сюжета посещения сказочным героем избушки Бабы Яги. В течение года (или более короткого срока) юноша должен был выступать в роли супруга-соправителя царицы, и потому встречается он неизменно по-доброму: его и накормят, и напоят, и необходимую помощь окажут. Другое дело, что герой всегда счастливым образом избегает гибели, но такой поворот событий легко объясняется тем фактом, что со временем Ягу превратили в злого демона. «С появлением земледелия и земледельческой религии вся «лесная» религия превращается в сплошную нечисть, великий маг – в злого колдуна, мать и хозяйка зверей – в ведьму, затаскивающую детей на вовсе не символическое пожрание. Тот уклад, который уничтожил обряд, уничтожил и его создателей и носителей: ведьма, сжигающая детей, сама сжигается сказочником, носителем сказочной традиции» (В.Я. Пропп. Указ. соч.).

Итак, Баба Яга – один из древнейших образов Великой богини. Корни ее происхождения ведут во времена каменного века. Белорусы утверждают, что Баба Яга ездит по поднебесью в огненной ступе и погоняет огненной метлою, что во время ее поезда воют ветры, стонет земля, трещат и гнутся вековые деревья. Сверх того, Баба Яга обладает волшебными огнедышащими конями, сапогами-скороходами, гуслями-самогудами и мечом-самосеком, т. е. в ее власти состоят и быстролетные облака, и бурные напевы грозы, и разящая молния. Иначе говоря, в былые времена Баба Яга олицетворяла могущество и необузданность природных стихий. Это первобогиня русских и славян. И образ ее возник в те далекие времена, когда русские и славянские племена еще не выделились из единой индоевропейской общности.

Теперь об имени богини. Можно предположить, что словосочетание Баба Яга – относительно позднего происхождения, а изначальным вариантом имени была «Ягая баба», т. е. «кричащая, шумящая баба». Такая форма имени и его различные производные (Ягайя-баба, Егабовна, Егибисна, Егибиха и т. д.) непосредственно присутствуют в фольклорных текстах. Но из-за безударной первой гласной словосочетание «Ягая баба» могло восприниматься как «Гая баба» (замечательно, что одно из значений слова «гай» – «гам, шум») или «Баба Гая». Привлекательность такой версии заключается еще и в том, что другим значением слова «гай» (родительный падеж «гая») в славянских языках является «роща», «лес» и, следовательно, «Баба гая» означает «Лесная баба», что идеально соотносится со сказочными описаниями Бабы Яги.

Смысловая параллель яга – гай – гам имеет еще одно воистину впечатляющее следствие. Она позволяет отождествить имена Яга и Гамаюн! Гамаюн – вещая птица с человеческим (женским) лицом. Она – вестник древних языческих богов, их глашатай, поющий людям божественные гимны. Эта птице-дева выступает хранительницей тайн мироздания. В представлениях русских людей ее образ связывается с картиной В.М. Васнецова «Гамаюн» и одноименным стихотворением А.А. Блока, написанным под впечатлением от нее:

На гладях бесконечных вод,

Закатом в пурпур облеченных,

Она вещает и поет,

Не в силах крыл поднять смятенных…

Вещает иго злых татар,

Вещает казней ряд кровавых,

И трус, и голод, и пожар,

Злодеев силу, гибель правых…

Предвечным ужасом объят,

Прекрасный лик горит любовью,

Но вещей правдою звучат

Уста, запекшиеся кровью!

Нам неизвестны какие-либо специальные исследования, посвященные птице Гамаюн. Этот мифологический персонаж почему-то представляется современным филологам второстепенным и не заслуживающим внимания. К счастью, так было не всегда. В.М. Васнецов и А.А. Блок ощущали исключительную важность образа вещей птицы в русской и славянской мифологии, и потому обратились к нему в своих произведениях.

Васнецовская картина притягивает своей красотой. Но вместе с тем в ней заключена и глубокая мифологическая символика. Дерево, на котором сидит вещая птица не обыкновенное, а священное! Его называют Космическим (Мировым) деревом или Древом жизни. По представлениям самых разных народов оно соединяет верхний и нижний миры Вселенной, это чрезвычайно архаический образ, наполненный глубоким философским содержанием. Он символизирует связь времен, единство всего Сущего (в том числе, неразрывную связь с космосом), всеведение и торжество жизни. Это о нем писали А.С. Пушкин:

У лукоморья дуб зеленый…

Из-под корней Мирового древа бьют ключи с живой и мертвой водой.

Во многих русских сказках и заговорах Космическое древо описывается стоящим на Море-океане, на острове Буяне. Эту мифическую деталь обыграл Иван Бунин в своем стихотворении «Русская сказка». Приведем его полностью:

Ворон

Ну, что, бабушка, как спасаешься?

У тебя ль не рай, у тебя ль не мед?

Яга

Ах, залетный гость! Издеваешься!

Уж какой там мед – шкуру пес дерет!

Лес гудит, свистит, нагоняет сон,

Ночь и день стоит над волной туман,

Окружен со всех с четырех сторон

Тьмой да мгой сырой островок Буян.

А еще темней мой прогнивший сруб,

Где ни вздуть огня, ни топить не смей,

А в окно глядит только голый дуб,

Под каким яйцо закопал Кощей.

Я состарилась, изболела вся,

Сохраняючи чертов тот ларец!

Будь огонь в светце – я б погрелася,

Будь капустный клок – похлебала б щец.

Да огонь-то, вишь, в океане – весть,

Да не то что щец – нету прелых лык!

Ворон

Черт тебе велел к черту в слуги лезть,

Дура старая, неразумный шлык!

Поэт попытался представить житье-бытье Бабы-яги посреди океана – она уже и не Хозяйка леса, не Властительница природных сил и не Хранительница огня. Здесь налицо отступление от классической сказочной традиции. Случайно ли это? Разумеется, нет. Стихотворение было написано в 1922 году и имеет вполне очевидный политический подтекст. Баба Яга в стихотворении, подобно России того времени, переживает трагические времена. Она изолирована от мира, испытывает нужду и голод и, к тому же, попала в зависимость от черта и его своры…

Точно так же в «нашествии» вод на васнецовской картине, замутивших бьющие из корней Мирового дерева ключи и затопивших остров Буян, мы склонны видеть исторический подтекст. Художник жил на рубеже веков и, подобно многим своим выдающимся современникам, предчувствовал грядущие потрясения, ожидающие Россию. Закат на картине – предвестник кровавых перемен, этим же настроением пронизаны и блоковские строки. Правда, можно сказать, что мотив былых жертвоприношений Великой богине («Уста, запекшиеся кровью») в самой картине явно не выражен, и поэтом в данном случае более владели собственные пророчества о будущей судьбе России.

В ходе главы мы шаг за шагом восстанавливали первозданные черты Бабы-яги: ее природную предрасположенность не только ко злу, но и к добру, вещую природу, внешний облик в виде девы-птицы, отнюдь не безобразную (если не сказать красивую) наружность и, наконец, покровительство искусству любви. Но все это свойственно и птице Гамаюн. Мы смело можем утверждать, что птица Гамаюн представляет изначальный образ Бабы Яги – Птице-девы. Более того, значение имен этих богинь суть одно и то же! Слово «Гамаюн» – двусоставное; первая его часть «гама» уже обсуждалась, вторая же «юн» означает «юная», «юница», так что все имя целиком можно перевести как «кричащая дева» или «кричащая молодка». Оно в точности соответствует расшифровке имени Бабы Яги, но вместе с тем содержит в себе и некоторое своеобразие. Древнерусские слова «юница» и «юнец» употреблялись в значении «новобрачные», юницами шутливо называли полувзрослых девушек, подлеток, поэтому птица Гамаюн, а значит и Баба Яга, – богини-девственницы. Последнее обстоятельство объясняет, почему у Бабы Яги нет мужа, а сама она всегда старается помешать соединению влюбленных. Но как тогда совместить представления о девственности Бабы-яги с оргиастическим характером ее культа?

Парадокс разрешается достаточно просто. Представления о Бабе Яге формировались в ту далекую эпоху, когда еще не было ни богов, ни жрецов, а были универсальные богини и их жрицы, причем женщины являлись главенствующим полом. Обряды служения Великой богине и ритуалы жертвоприношения ей – тоже отголоски древнейших времен. Поначалу в них не вкладывалось какой-либо «духовной» подоплеки, на первый план выходила оргиастическая (физиологическая) сторона культа. Под влиянием «догмата о девственности» они непрерывно изменялись, может быть, даже на какое-то время запрещались, ведь не случайно же возникли «институты» скопцов, весталок и христианство с его культом Девы Марии, но в целом как традиция эти обряды сохранялись очень долго (в России это праздники в Ивановскую ночь с их сладострастными игрищами, обряды похорон бога плодородия – супруга Великой богини, изображавшегося в виде куклы с непомерно большим фаллосом).

Великая богиня является персонификацией изначальной стихии, Первоженщиной (Матерью Вселенной), своеобразным тотемным предком человечества. Идея создания Мира (включая богов) одним изначальным существом породила, в свою очередь, мысль о непорочном зачатии (славянское deva «девственница», кстати, этимологически родственно санскритскому devi «богиня»). В более поздние времена отношение к такому религиозному утверждению уже не могло оставаться столь единодушным, поэтому данная черта оказалась присуща отнюдь не всем ипостасям Великой богини. На некотором этапе развития русского народа жрецы осознали, что понятие о девственности не слишком вяжется с именем «Баба»: баба – замужняя женщина низших сословий. Наверное, именно в тот момент и возникло новое имя нашей героини – Гамаюн, которое подчеркивает ее юность, чистоту и непорочность.

Наш метод поиска мифологических параллелей Бабы Яги по существу основывается на двух принципах: выделении схожих черт в образах богинь и доказательстве этимологической близости их имен. При этом слово «Яга» мы соотнесли с понятием «гама, шума», издаваемого космотворящей птицы (Великой богиней). Возгласом «га!» до сих пор подражают гусиному крику, гагой, гоголем русские называют утку, одно из значений слова «гоготать» (т. е. заливаться криком «гого») – кричать по-птичьему, по-гусиному; кудахтать как курица, снесшая яйцо. Смехом «ха-ха-ха» мы поминаем Великую богиню Бабу Ягу. «Ги, гиги» – наступательный крик казаков, крик загонщиков на облаве отсюда слова «гик», «гиканье». «Гей» – призывное междометие, означающее «эй, слышь, слушай». В рамках такой интерпретации имена Яга, Гея и Гамаюн можно считать синонимами. Разумеется, истинное значение греческого варианта имени наименее уловимо, но ведь так и должно быть при заимствовании образа. Общим для односложных имен «Яга» и «Гея» является наличие общей согласной «г» и не стоит удивляться, что они имеют один и тот же смысл. К примеру, современное «рай» по-древнерусски звучало как «ирей».

Вполне понятно, что дать правильное толкование имени «Гея» на основании знания только греческого языка было бы практически невозможно. То же самое можно сказать и об имени другой греческой богини – Гестии. В самых разных индоевропейских языках (в том числе в русском и греческом) его можно буквально прочитать как «есть Г (Гэ)». Как и все обсуждавшиеся ранее имена, оно восходит к древнейшему кличу Великой богини. Гестия – богиня домашнего очага, старшая дочь Кроноса и Реи, олимпийское божество. Она покровительница неугасимого огня – начала, объединяющего мир богов, человеческое общество и каждую семью. Целомудреная безбрачная Гестия пребывает на Олимпе, символизируя незыблемый космос. Образ Гестии рано приобрел отвлеченные черты персонифицированного огня и не связан с мифологическими сюжетами. Как можно совместить почетное место на Олимпе и по существу отстраненность от участия в жизни богов? Очень просто, Гестия, подобно Гее, одно из воплощений Бабы Яги в греческой мифологии. Только теперь в ней подчеркнуто другое важное качество, свойственное Яге, – поддержание священного огня. Сказки свидетельствуют, что печка у Бабы-яги всегда затоплена, а своих гостей она обещает непременно изжарить. Русское «огонь» (слышится «агонь») происходит от корня «Аг», лежащего в основе прозвища Яга. Баба Яга, может быть, единственный древнейший персонаж фольклора, который неотделим от своего жилища. Она – хранительница дома, более того, в некоторых сюжетах он окружен частоколом и подобен крепости. Слово «огород» (в смысле «огороженное место») тоже можно соотнести с именем Яга и переводить как «родина Яги». В Риме Гестии соответствовала богиня Веста, ей был посвящен специальный храм, в котором поддерживался вечный огонь – символ государственного благополучия. Жрицы Весты – весталки избирались из числа девочек 6—10 лет; они должны были сохранять девственность в течение 30 лет и за нарушение этого запрета замуровывались живыми. Сопоставление Яги с Гестией и Вестой позволяет предположить, что мотив похищения детей Бабой Ягой обусловлен не столько существованием в древности ритуала детских жертвоприношений, сколько наличием «института» жриц и жрецов, посвящавших свою жизнь Великой богине.

Выявленное нами несомненное родство Бабы Яги с праматерью греческих богов неоспоримо свидетельствует о том, что предки русских и славян были в числе первопоселенцев на территории Греции. От имени Яга происходит название Эгейского моря. (Его естественно было бы соотносить с Геей, но она – богиня земли.) О птице Гамаюн на землях Греции тоже осталось воспоминание: это юноша Гименей, божество брака, мужская параллель русской Птице-девы, мыслившийся, однако, уже в человеческом обличье. Носители культа Бабы Яги и птицы Гамаюн пришли в Эгеиду примерно в середине IV тысячелетия до н. э. Своей природой эта земля значительно отличалась от тех областей восточной и центральной Европы, где они проживали ранее. Местность тут была более гористой и не так богата лесами, но главное отличие заключалось в ее соседстве с морем.

Людей влекли в Эгеиду острова. Они были прекрасны; даже усталого морехода не могут не тронуть меняющиеся цвета этих тенистых холмов, которые, точно храмы, вздымаются над зеркальным морем. Сегодня на земле найдется не много пейзажей, прелестнее этих; плывя Эгейским морем, начинаешь понимать, почему люди, населявшие эти берега и острова, полюбили их чуть ли не больше жизни и, подобно Сократу, считали, что изгнание горше смерти. Но, кроме того, мореход не без удовольствия отметит, что драгоценные камни этих островов рассыпаны повсюду, причем на столь коротких интервалах, что – двигаясь ли с востока на запад или с севера на юг – он никогда не удалится от земли более чем на сорок миль. И поскольку острова, как и материковые хребты, были горными вершинами сплошной некогда суши, которую постепенно затопило упрямое море, желанные пики всегда радовали взгляд наблюдателя, служа маяками кораблям, еще не знавшим компаса. Бассейн Эгейского моря служил идеальным местом для выработки морских навыков. Вместе с тем начинающие мореходы более осознанно, чем их предки, ощущали свою неразрывную связь с землей. Море таило угрозу и возможную гибель, тогда как суша предвещала спасение и встречу с близкими. Поэтому в ранней греческой мифологии на первый план выходит именно богиня земли. В этом смысле вполне ясно и понятно последующее преображение Геи в Гестию – богиню, символизирующую тепло и безопасность родного дома.

Как известно, собственно греческие племена (ахейцы, эолийцы, ионийцы) появились в Эгеиде около 1900 г. до н. э. Они восприняли и в значительной степени унаследовали культуру народа, первым обустроившего этот дивный край. Ее центром был остров Крит. Для современных исследователей вопрос о происхождении «критской» цивилизации – один из наиболее загадочных. В настоящий момент преобладает мнение, что ее создатели (пеласги) были неиндоевропейцы. Однако с каждым годом появляется все больше работ, доказывающих обратное. Выявленная нами история развития образа Бабы Яги на греческой почве – еще один аргумент, противоречащий общепринятой точке зрения. Но может быть, распространение культа Бабы Яги ограничилось только землями Греции?

Поверить в это очень трудно, поскольку в первой половине II тысячелетия до н. э. критяне имели самый сильный флот в Средиземноморье и успешно обследовали самые удаленные его уголки. Поэтому очень даже нелишне поискать «двойников» нашей богини в заморских странах. И искать долго не приходится. Расположенная буквально «в двух шагах» от Крита библейская страна напомнит нам о… Иегове. Верховный бог христиан и иудеев и Баба-яга, не странно ли? Нет, ни в коей степени. Просто надо напомнить некоторые важные моменты, которые толкователи Библии предпочитают не разглашать. Дело в том, что представления об Иегове как о едином Боге-мужчине появились сравнительно поздно. Лоуренс Гарднер в книге «Чаша Грааля и потомки Иисуса Христа» датирует это время приблизительно 536 г. до н. э. (конец вавилонского пленения). Здесь возможны и другие даты, но важно то, что изначально Иегова, как вариант слова Яга, было именем Великой богини. Древние евреи, унаследовавшие миф творения от «пеласгов» или ханаанеев (доеврейского населения Палестины) ощущали недоумение: в книге Бытия женского рода «дух Божий» сидит, как наседка, на поверхности вод, хотя Мировое яйцо и не упоминается. Читатели Библии обычно не задумываются, почему порождает мир Бог-отец? Это очевидное искажение древнейшей мифологической традиции и прямой вызов здравому смыслу – ведь рожаницей должна быть женщина! Библия составлялась и редактировалась уже во времена патриархата, поэтому связь Иеговы с образом Великой богини всячески затушевывалась. Но это нас не должно обманывать. Мы должны знать, что прообразом Верховного бога христиан и иудеев была Баба Яга.

Баба-Яга – персонаж палеолитических времен. Он глубоко запечатлелся в культуре древнейших индоевропейцев. Так, образ индоарийского Агни – бога огня, домашнего очага и жертвенного костра, – родился, как развитие одной из черт ее образа. Посвященных в тайны ритуальных и медицинских арийских практик в Индии, по ассоциации с Ягой, назвали йогами. Ее имя, обозначающее верховенство над миром, породило культовое слово эгоиста – латинское «ego» – «я» и прозвище верховного бога скандинавов Одина – Игг. В общем, значение нашей древнейшей богини исключительно велико и во многом еще не осознано.

Бабу Ягу традиционно причисляют к ведьмам. М. Забылин, автор книги «Русский народ. Его обычаи, обряды, предания, суеверия и поэзия», писал про Бабу-Ягу: «Подобно ведьмам, она посещает шабаш ведьм, летает на Лысую гору, но только не на помеле, а в ступе и пестом след заметает». По некоторым поверьям она есть их предводительница и называется главной ведьмой. В наше время слово «ведьма» стало бранным, но здесь опять-таки видна многовековая работа христианских проповедников. Ведьма – это ведающая мать, ведунья (от глагола «ведать») или по-другому – знахарка. Все эти названия ясны каждому и, очевидно, не несут в себе никакого дурного смысла. Так именовались женщины сведущие, обладающие ценными для людей знаниями и приемами лечения. Отсюда проистекает то почтительное отношение к знахаркам, которое испокон веков испытывали на Руси. «Разница во взглядах народа и духовенства на колдунов состояла в том, что духовенство видело в них слуг дьяволовых, и потому его вражда к ним была, так сказать, постоянная, тогда как народ в обычное мирное время относился к колдунам либо с почтительным страхом, либо с явным уважением, озлоблялся же на них лишь в годины лютых бедствий, если сами эти бедствия решался приписывать им» (М.А. Орлов. История сношений человека с дьяволом).

Арии, оказавшиеся в Индии, были авторами самых древних из известных книг человечества. Они носят название «Веды». Известны четыре, весьма значительные по объему собрания вед (сокровенных знаний). Записывались эти тексты уже в Индии, но истоки ведийской мифологии лежат в мифологических и религиозных представлениях индоевропейских и арийских племен более раннего времени, обитавших на Русской равнине или в непосредственной близости от нее. В «новые» времена Бабу Ягу записали в ведьмы. Но слова «ведьма» и «веды» («ведизм», «ведунья») восходят к одному корню, и их совершенно ясное значение свидетельствует, что в древности ведьмами называли хранительниц божественных знаний русского ведизма, колдуний или, что то же самое, жриц Верховной богини. Сама богиня могла называться по-разному (Баба-яга, Марена, Макошь, Коляда и т. д.), однако ее служительницы именовались одинаково – ведьмы. Ведовство (т. е. то, чем занимались ведьмы, колдуньи, их ремесло) – не просто отголосок языческой древности, это культура, порожденная эпохой матриархата с ее культом женских божеств.

А.И. Куприн в повести «Олеся» так описывает колдунью Мануйлиху: «Все черты Бабы-яги, как ее изображает народный эпос, были налицо: худые щеки, втянутые внутрь, переходили внизу в острый, длинный, дряблый подбородок, почти соприкасавшийся с висящим вниз носом; провалившийся беззубый рот беспрестанно двигался, точно пережевывая что-то; выцветшие, когда-то голубые глаза, холодные, круглые, выпуклые, с очень короткими красными веками, глядели, точно глаза невиданной зловещей птицы». Ее жилищем служит не хата, а «именно сказочная избушка на курьих ножках. Она не касалась полом земли, а была построена на сваях, вероятно ввиду половодья, затопляющего весною весь Ириновский лес. Но одна сторона ее от времени осела, и это придавало избушке хромой и печальный вид. В окнах недоставало нескольких стекол; их заменяли какие-то грязные ветошки, выпиравшиеся горбом наружу». Писатель как бы нарочно упоминает о схожести колдуньи с Бабой Ягой, даже живет она в избушке на курьих ножках. Тем самым, он дает понять читателю, что его рассказ не выдуман, что он отражает типическую судьбу ведьмы на Руси и содержит ту глубинную правду, которую ввиду своей краткости не описывают ни сказки, ни летописи.

Поверим и мы Куприну и приглядимся внимательно, что же представляла из себя настоящая русская ведьма. В приведенном портрете Мануйлихи есть любопытное сравнение: глаза колдуньи глядели, «точно глаза невиданной зловещей птицы». Писатель, кажется, обронил это случайно, ненароком, но это, конечно же, не так. Образы вещих птиц – украшение древних мифологий, это едва ли не самые поэтические фигуры, когда-либо придуманные человеком. Только в нашем фольклоре – это Лебединые Девы, Сирин, Алконост, Гамаюн (Баба Яга в пору своей молодости). Все они не только сладкоголосы, но обладают также способностью прорицать будущее и оборачиваться в прекрасных юных дев. Патриархальная традиция, когда миром стали «править» боги-мужчины, превратила этих чудо-красавиц в зловещих чудовищ. Точно так же и среди людей возникло предубеждение против женщин-колдуний. Куприн опять-таки мимоходом упоминает, что глаза Мануйлихи были когда-то голубые (читай, небесные, чистые, бездонные) и лишь потом из-за людских обид стали холодными и зловещими.

Вместе с Мануйлихой живет внучка Олеся. «В ней не было ничего похожего на местных «дивчат», лица которых под уродливыми повязками, прикрывающими сверху лоб, а снизу рот и подбородок, носят такое однообразное, испуганное выражение. Моя незнакомка, высокая брюнетка лет около двадцати-двадцати пяти, держалась легко и стройно. Просторная белая рубаха свободно и красиво обвивала ее молодую, здоровую грудь. Оригинальную красоту ее лица, раз его увидев, нельзя было позабыть, но трудно было, даже привыкнув к нему, его описать. Прелесть его заключалась в этих больших, блестящих, темных глазах, которым тонкие, надломленные посередине брови придавали неуловимый оттенок лукавства, властности и наивности». Олеся, как и бабушка, чародейка, она – продолжательница колдовской традиции, присущей их роду. Но, в отличие от Мануйлихи, ее глаза еще излучают свет и радость. Все ее страдания впереди, и придут они из мира людей. Она понимает язык животных и птиц, умеет отыскать нужные в колдовстве и лечении болезней растения, знает рецепты приготовления магических зелий, умеет насылать страх на человека и прорицать его судьбу. Все это дано ей от природы, она – Лесная Дева (сравни однокоренную тройку слов: лес – Леся – Олеся), живое воплощение богини Леса (юной Бабы Яги!). Но останется ли она такой же лучезарной и добродетельной при столкновениии с враждебным к ней миром людей?

Куприн оставляет этот вопрос открытым. Попытка придти к селянам с добром и миром окончилась полным провалом. Олесе позволили отстоять обедню, но зато потом местные бабы, напав целою толпою, едва не убили ее. Вырвавшись и отбежав от них шагов на пятьдесят, «Олеся остановилась, повернула к озверевшей толпе свое бледное, исцарапанное, окровавленное лицо и крикнула так громко, что каждое ее слово было слышно на площади: «Хорошо же!.. Вы еще у меня вспомните это! Вы еще наплачетесь досыта!» Все это было сказано в сердцах, от большой обиды, но ночью случилась гроза с градом, и у половины села жито было как ногами потоптано. Понятно, что повинными в этом молва объявила окрестных колдуний, но те еще ночью бежали из этих мест…

Народные суеверия – отдельная тема. Ясно, что рождались они не на пустом месте и были как-то связаны с древними языческими верованиями и обрядами. Например, повсеместно было распространено убеждение, что ведьмы – виновницы засух и гибели урожаев. В повести Куприна будущий урожай загубил град, но это ни в коей степени не могло извинить колдуний, ибо считалось, что именно они могли управлять облаками. В языческой традиции издавна существовала основанная на магии практика вызывания дождя. Моления о дожде устраивались во времена засух, это было своего рода обращение к Природе за помощью. В христианские времена смысл этих ритуалов переиначили, и ведьм стали обвинять вообще во всех природных неурядицах. Байка о том, что ведьму можно узнать по имеющемуся у нее хвосту, возникла, видимо, оттого, что люди издревле верили в возможность ее оборотничества и превращения в птицу (деву-птицу!). Рассказы же о шабашах представляют очевидную пародию на древние языческие празднества. Вообще, в историях о ведьмах много небывальщины. Другое дело, феномены магии, заговоров и лечения травами, то есть всего того, что сегодня называют народной медициной. Это целый пласт древнерусской культуры, впитавший в себя опыт тысячелетий и заслуживающий самого пристального изучения.

Отношение Русской Православной Церкви к колдунам и ведьмам со временем менялось, но поначалу оно было крайне непримиримым. С самого момента обращения Руси в христианство дела о колдовстве были представлены в ведение духовенства. В церковном уставе, писанном еще при князе Владимире, сказано, что духовный суд рассматривает – «ведство, зелейничество, потворы, чародеяние, волхвования», и за все эти преступления, как и в Западной Европе, полагалось сожжение на костре. В нашем Отечестве «никогда не было такого ужасающе торжественного аутодафе, как в Испании, но об отдельных случаях костровой расправы в летописях упоминается» (М.А. Орлов. Указ. соч.). В 1411 году во Пскове сожгли живьем двенадцать «вещих женок» за, якобы, причастность к распространению в городе моровой язвы. При Иоанне Грозном был подтвержден закон о сжигании чародеев. По делам XVII века видно, однако, что сожжение применялось в то время уже редко; колдунов и колдуний ссылали в отдаленные места, в монастырь, но не жгли, хотя мера эта признавалась все-таки законною карою.

В XIII веке Серапион, епископ Владимирский, порицал суеверных, сжигавших или топивших ведьм в случае засух и неурожаев. Он писал, что на смерть можно осудить человека, только имея веские доказательства его вины, достоверные показания очевидцев – «послухов»: «Вы же воду послухом поставите и глаголите: аще утопати начнет – неповинна есть, аще ли поплывет – волхов есть». Обычай проверки заподозренных ведьм водою, однако, сохранялся вплоть до XIX века. Во время засух предполагаемым ведьмам скручивали руки веревками, привязывали на шею тяжелые камни и сбрасывали в глубокие омуты. Неповинные в чародействе тотчас погружались на дно, а ведьмы плавали по воде вместе с камнем, вода их не принимала. Первых вытаскивали и отпускали на свободу, вторых забивали насмерть и топили силой. При коллективной расправе над ведьмами убийц не искали, и дело обычно устраивали так, что убитая как бы погибла от несчастного случая.

Физическое истребление язычников едва ли прибавляло уважения правительству и Церкви, пусть даже с каких-то пор они и перестали взывать к этому. Поэтому власти стали действовать мудрее: многие языческие праздники были наполнены христианским содержанием, а места языческих богов заняла христианская Троица. Установилось так называемое двоеверие, когда народ, не отказавшись от прежних языческих обрядов и обычаев, стал поклоняться Христу. Вот, к примеру, отрывок из старинного заговора против мужского бессилия:

Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, аминь. Есть святое Океан-море, на том святом Океан-море есть стоит остров, на том острове стоит дуб булатный, у того дуба булатного корени булатные, сучье булатное, вершина булатная. Круг того дуба булатного ветром не согнет, вихрем не сломит, так бы у меня, раба Божия (имя рек), стояли семьдесят жил и единая жила… на женский лик красной девицы, на старых баб, на молодых молодиц, на сивых кобылиц…

Этот заговор обращен к христианскому Богу, но по своему содержанию он насквозь языческий и ничего общего с учением Христа не имеет. Это, если хотите, ведовство по-христиански.

Итак, в истории ведовства следует выделять три этапа:

1. Эпоха матриархата. Зарождение «института» ведьм – жриц Великой богини. Это избранницы, чтимые всем народом. Баба-яга в то время еще совсем юная и выглядит как писаная красавица.

2. Период языческого патриархата. Богини теряют свою верховную власть на священном Олимпе. Хранительницы их культа считаются инакомыслящими, оппозиционерками и т. д. Возникают и повсеместно распространяются мифы о вредительстве, кознях ведьм и их изначальной злонамеренности по отношению к человеку. В это время создаются сказки о противной Бабе Яге и прекрасном герое Иван-царевиче.

3. Эпоха христианства. Ведьма объявлена носительницей абсолютного зла.

Превращение ведьмы в отрицательного персонажа народного фольклора началось задолго до распространения христианства на Руси. Слишком велик «языческий» слой наговоров на нее. По народным представлениям, обычная женщина становилась ведьмой, если в нее вселялся (по ее желанию или против воли) злой дух, душа умершего; если она сожительствовала с чертом, бесом или Змеем или заключала с ними сделку ради обогащения. Главным вредным свойством ведьм считалась способность портить скот и отбирать у коров молоко. С этой целью ведьма собирала росу на межах и пастбищах, волоча по траве полотно (фартук, платок, сорочку), затем выжимала ткань и поила водой свою корову или просто вешала намокшую ткань дома, и с нее обильно текло молоко. По русским поверьям, ведьма могла «отнимать сало» (т. е. жир с чужих свиней переходил к свиньям ведьмы, даже если она их не кормила); перенимала яйценоскость у чужих кур. В присутствии ведьм женщины никак не могли напрясть много пряжи, так как вся нить шла на веретено. Ведьме приписывалась способность насылать порчу на людей, домашних животных, растения, продукты и т. п., в результате чего люди и животные болеют, гибнут, новорожденные не спят по ночам и плачут, домочадцы ссорятся, свадьбы расстраиваются, продукты портятся, нитки рвутся, работа не удается. На Украине верили, что ведьмы могут наслать град, ураганные ветры, наводнения, пожары, похитить небесные светила, вызвать засуху и другие бедствия.

С определенных времен к ведьмам на Руси относились с опаской, Церковь же только подлила масла в огонь. Теперь в любом словаре по мифологии можно прочитать: ведьма – один из основных персонажей демонологии восточных и западных славян, сочетающий в себе черты реальной женщины и демона. А вот то, что у ведьмы божественное происхождение, как правило, умалчивается…

Глава 5

Змей Горыныч и Кощей Бессмертный

Сознание современного русского человека склонно безоговорочно записывать Змея в разряд одного из наиболее отрицательных персонажей мифологии. В сказках, былинах и преданиях Змей – противник богатыря, похититель красавиц и опустошитель родного края. В разговоре на эту тему христиане обязательно напомнят о чуде Святого Георгия, победившего вражью нечисть, а москвичи об изображении этой сцены на гербе их города. Традиция видеть в Змее врага рода человеческого сложилась давно. Но стоит только задуматься, было ли так всегда, как картина начнет несколько меняться. Во-первых, думается, что большая часть человечества захочет помянуть добрым словом библейского Змея, «подарившего» Адаму и Еве новое знание и новые наслаждения. А во-вторых, никто не оспорит, что дохристианский (языческий) образ Змея несравненно привлекательнее и, прямо скажем, добрее. И если уж следить, когда и как произошел перелом в его восприятии нашими предками, то придется заглянуть в глубины тысячелетий.

Змея представляют в разных обличьях. Это фантастическое существо, чудовище, соединяющее в себе черты пресмыкающегося, птицы, животного, человека. Но животные и человекоподобные изображения его вторичны, здесь уже основательно поработала фантазия первых поэтов человечества. Основой самых древних мифологических образов, как правило, выступают неведомые человеку природные явления. И первичными или изначальными чертами нашего героя должно было стать нечто необыкновенное для жителя земли, некое завораживающее зрелище. Это «нечто» наши предки окрестили Огненным Змеем, огнедышащим драконом или Змеем Горынычем. Какое же природное явление могло стать основой этого образа?

Еще в XIX веке выдающийся наш литературовед А.Н. Афанасьев (1826–1871) в своем основательном сочинении «Поэтические воззрения славян на природу» предложил считать летучего Змея демоническим олицетворением грозовых туч, которые «то дышат пламенем, то рассыпают огненные искры». Исследователь абсолютно верно выделил две самые впечатляющие (и наиболее древние) характеристики Змея – способность летать и порождать (или переносить) огонь. Но при всей внешней привлекательности эта точка зрения не может быть принята. Образ Змея не следует выводить исключительно из сюжета о грозе и буре, поскольку в мифах и сказках он противник не только громовержца, но и других героев. Более того, Огненный Змей был известен тем, что посещал вдов и девиц, тоскующих по умершим мужьям и женихам, являясь в образе покойного, и от его посещений те сохли, худели и умирали. Огненный Змей мог прилететь к смерти одного из домашних, в него обращался обычный колдун с целью любовных свиданий с женщиной. Огненных Змеев призывали в заговорах, чтобы присушить девицу. Считалось также, что Огненными Змеями летают черти к колдунам и тем, кто их призывает, носят деньги избранникам. Таким образом, Огненный Змей представлялся существом вещим и был посланцем мира умерших душ. Афанасьевская гипотеза бессильна объяснить происхождение такого рода суеверий. Ее пробовали несколько видоизменить, выдвигая версии о том, что в представлениях об Огненном Змее отразились понятия об оживотворенных небесных, «огненных» явлениях (о «живых» падающих звездах, метеоритах) и о покойнике – «хозяине» иного царства, который посещает живущих на земле людей. Однако и здесь отдельные блестящие прозрения никак нельзя принять за полное решение проблемы.

Совершенно новую идею происхождения образа Змея предложила Л.М. Алексеева в книге «Полярные сияния в мифологии славян. Тема Змея и змееборца», вышедшей в 2001 году. Это первое серьезное исследование влияния наблюдений полярных сияний на формирование религиозных представлений у северных охотников послеледникового периода.

Полярные сияния горят на высоте около 100 километров. Их вызывает вторжение заряженных частиц (в основном, электронов и протонов) в земную атмосферу. Сияния могут иметь форму дуги, извилистой полосы, пучка лучей, короны или драпри, напоминающую прозрачную свисающую завесу в складках (драпировку). Их внутренняя структура является либо сплошной (однородное свечение), либо лучевой (состоящей из отрезков прямых). Временами – это бывает в период суббурь – сияния становятся особенно яркими, цветными и очень подвижными. Длятся они 1–3 часа. На поверхности Земли суббуря ярко обнаруживает себя лишь на высоких широтах, где загораются невероятной красоты полярные сияния, представленные игрой белого, желтого, красного и зеленого цветов.

Обычно области, где горят полярные сияния, образуют кольцо, охватывающее геомагнитный полюс. Существование кольца обусловлено взаимодействием магнитного поля нашей планеты с так называемым солнечным ветром – потоком плазмы, который непрерывно испускается Солнцем. Поэтому круговая область «крепится» к магнитному полюсу Земли и сохраняет свою ориентацию по отношению к Солнцу – обращенная к Солнцу сторона кольца все время остается ближе к магнитному полюсу, чем ночная (кольцо всегда как бы слегка сдуто в ночную сторону). Это кольцо получило название аврорального овала.

Магнитный полюс, как известно, не совпадает с географическим, и его положение может меняться со временем. В настоящее время он находится над Канадой и движется в направлении Сибири, его отклонение нельзя назвать аномально большим. Но в прошлом магнитный полюс иногда оказывался очень далеко от своего обычного околополюсного положения. Через некоторое время он возвращался на свое привычное место, но во время его блужданий полярные сияния могли наблюдать уже и жители умеренных широт.

Спонтанная миграция магнитного полюса получила название экскурса. В период, когда экскурсы отсутствуют, величина магнитного поля колеблется относительно некоторого среднего уровня, а магнитный полюс совершает блуждания, не слишком отдаляясь от географического полюса. С конца последнего оледенения по наши дни на этом фоне произошли три экскурса (12,5 тыс. лет назад; 6,6 тысяч лет назад и 2,8 тысячи лет назад), причем, во время раннего и позднего из них геомагнитный полюс так далеко отходил от географического, что на какой-то период оказывался за экватором. Во время среднего экскурса магнитный полюс, видимо, не покидал области Ледовитого океана.

Наблюдение с земли обычного аврорального овала может породить самые разные образные ассоциации. Одна или несколько светящихся дуг создают впечатление огромной (часто протянувшейся от горизонта до горизонта) светящейся «огненной змеи» – и это кажется тем более натуральным, что дуги зачастую превращаются в складчатые полосы-ленты, волнообразные извивы которых очень похоже воспроизводят движения змеи. Охотники на северного оленя, попадавшие в Заполярье, были первыми зрителями этого «фантастического существа». Их рассказы стали основой сказочных сюжетов о встрече героя со Змеем где-то на самом краю земли, у Огненной реки, еще одного образа, порожденного созерцанием аврорального овала.

Согласно Л.М. Алексеевой, древние первопроходцы, попадавшие в северные широты, мыслили авроральный овал как границу, разделяющую мир живых и умерших душ, и сравнивали его с Огненной рекой, которую надо переплыть, чтобы попасть в царство мертвых. В былинах и сказках эту реку называют еще Смородиной, от слова «смород» («смрад»), то есть «смерть». Здесь, на границе того и иного света происходит бой героя-богатыря со Змеем Горынычем. Прозвище «Горыныч» дано ему от слова «гореть», это одна из наиболее древних его метафор. Впоследствии это прозвище стало толковаться более широко. Небесный Змей начал в то же время восприниматься и как существо, обитающее на далекой северной горе, а полное его имя «Змей Горыныч» интерпретировалось как «Змей – хозяин горы».

Само описание происходящего боя родилось, по-видимому, под впечатлением наблюдения суббури, разыгрывающейся внутри аврорального овала. Переход от обычного состояния аврорального овала к суббуре носит взрывной характер и происходит за несколько минут. Первым ее признаком является внезапное увеличение яркости отдельных областей внутри овала. В узком секторе долгот вспыхивает новая дуга или уярчается часть уже существовавшей. Вспышка быстро распространяется в обоих направлениях вдоль овала, так что в течение нескольких минут загорается весь занавес вдоль аврорального овала с ночной стороны Земли. Сияния становятся очень активными и подвижными. Яркие пятна устремляются к полюсу (их скорость порядка сотни метров в секунду), при этом на занавесе образуется выпуклость. По мере развития суббури она расширяется. Около ее западного края образуется крупномасштабная складка, которая начинает двигаться вдоль аврорального кольца на запад со скоростью около километра в секунду (т. е. значительно быстрее, чем яркие формы сдвигались к полюсу). Дуги на восточной стороне выпуклости распадаются на пятна, которые дрейфуют вдоль аврорального овала в сторону восхода солнца со скоростью примерно 300 м/с. По достижении выпуклостью наибольшей широты начинается фаза затухания суббури. Возмущенная часть овала постепенно сжимается и восстанавливается обычная картина полярных сияний. Движущийся к западу изгиб все еще может продолжать движение и уходит из поля зрения наблюдателя.

Как видим, во время суббури авроральный овал как бы подвергается внешнему нападению. Нападающая сторона (сказочный герой) пытается прорваться сквозь границу, разделяющую этот и тот миры, перейти через Огненную реку. (На это указывает движение ярких форм к полюсу.) Само искажение формы овала и наличие волнообразных движений на фронтах выпуклости подчеркивает ярость схватки героя со Змеем, ее динамизм. Змей в сказке никогда не описывается, за одним исключением. Мы знаем, что он – существо многоголовое. Число голов различно, обычно называются числа, кратные трем, – 3, 6, 9, 12 голов, но иногда встречаются змеи и с 5 или 7 головами. Чудовище можно уничтожить, только срубив все его головы, но они имеют чудесное свойство отрастать вновь. «Срубил Чудуюду девять голов, – говорится в сказке, – Чудо-юдо подхватил их, чиркнул огненным пальцем – головы опять приросли». Но развитие сильных суббурь идет путем повторения отдельных импульсов, каждый из которых начинается с очередного «чирканья» – с образования новых ярких дуг на фронте светящейся выпуклости. Прекращение «чирканий» свидетельствует о поражении Змея.

Змееборец, вторгавшийся в змеиные пределы и глядящий на Огненного Змея с земли, должен был ощущать себя внутри конуса, образованного свисанием его бесчисленных голов. Эту деталь боя прекрасно отразил В.М.Васнецов в картине «Бой Добрыни Никитича со Змеем Горынычем». Таким образом, находят объяснение обе важнейшие черты Огненного Змея. Помимо этого, выясняется, что он охраняет вход в мир умерших душ и может быть посредником между миром живых и мертвых. А это уже дает возможность рационально объяснить происхождение различных суеверий, сложившихся вокруг Огненного Змея. Он – оборотень и может принимать личины умерших людей (обитателей его царства). Его совершенно не случайно подозревают в связях с колдунами, поскольку те с помощью магических приемов пытаются установить связь с миром духов.

Л.М. Алексеева блестяще разгадала тайну происхождения образа Змея. Без всякого преувеличения можно сказать, что это выдающееся открытие в мифологии. Более века специалисты в самых разных областях знания пытались решить данную проблему, но в их трудах не было главного – ясного и логичного объяснения, как же все-таки зародился этот, один из наиболее популярных образов мировой мифологии. Разгадка получилась неожиданной: образ Змея родился на Крайнем Севере! Правда, нельзя забывать, что были периоды, когда магнитный полюс Земли покидал область полярных широт и «забирался» в южные страны. Соответственно, образ небесного Змея мог возникнуть независимо не только у северных, но и у других, самых разных народов. Другое дело, найдутся ли в их мифологии столь же яркие доказательства этому, какие присутствуют в древнерусском эпосе?

Вернемся, однако, к нашему герою. Мы разобрались с детским и юношеским периодом его жизни, и кое-что сумели объяснить в его характере. Но не будем останавливаться на полпути. Тем более, что Змей таит еще одну, не менее интригующую тайну. В энциклопедии «Мифы народов мира» сообщается: «Змей, змея, представленный почти во всех мифологиях символ, связываемый с плодородием, землей, женской производящей силой, водой, дождем, с одной стороны, и домашним очагом, огнем (особенно небесным), а также мужским оплодотворяющим началом – с другой». Как в одном образе совместились столь противоположные стихии огня и воды?

На сей счет предложено множество самых разнообразных решений. Небесного Змея сравнивали с молнией, падающей на землю и оповещающей мир о грядущем дожде; со смерчем, сопутствующим грозе; с реальными змеями, обитающими на болотах и в водоемах. Но указать на непосредственную причину «привязки» Змея к воде никому так и не удалось. Ариэль Голан в книге «Миф и символ» пишет: «Почитание змей племенами раннеземледельческих культур не могло быть обусловлено земледельческим хозяйством, особенностями быта или какими-либо иными объективными факторами; следует полагать, что оно было унаследовано от палеолита».

Палеолит, или древний каменный век, имеет своей временной границей приблизительно Х тысячелетие до н. э. Это время отступающего ледника и первых проникновений северных охотников в приполярные области. Полярный Змей должен был мыслиться ими хозяином этих владений. Змеиное кольцо, видимое ими в небе, обозначало границу того мира, где Змей был единоличным властелином. Чтобы попасть в этот мир умерших душ, сказочным героям надо перейти лишь Огненную реку. Они не воспаряют в космическую высь: мир древнейших сюжетов плоский, и царство Змея – Заполярье. Но Русский Север – это не только горы льда, это еще и Океан, который тоже был вотчиной Змея. Первопроходцы знали, что к Океану текут реки, в царстве Змея били источники с живой (оживляющей) и мертвой (целющей, то есть делающей тело целым) водой. Сама «черта», разделяющая тот и иной свет называлась рекою. Змей монопольно владел гигантскими объемами живой (настоящей) и мертвой (заледеневшей) водой. Ясно поэтому, что именно ему в Древнем мире была отведена роль хранителя водных источников и подателя влаги. Нам осталось только понять, почему хранитель царства мертвых душ стал воплощением идеи плодородия и почему за ним утвердилась слава несравненного искусителя женских сердец. Неужели стихия арктического холода совместима с огнем любовной страсти?

Здесь нам не обойтись без упоминания еще об одном, не менее знаменитом герое русского фольклора – Кощее Бессмертном. За Кощеем утвердилась слава демонического героя. Он олицетворяет беду, грозящую героям сказки, и традиционно считается носителем зла. Однако в самих сказках он никого не убивает, наоборот, расправляются с ним и его приближенными. Более того, прозвище «Бессмертный» указывает, что в нем заключено некое жизненное начало, противостоящее тлену и погибели. Кощей является хранителем Космического яйца (символического яйца Вселенной), которое находится в утке, а та вместе с зайцем – в железном сундуке под зеленым дубом в море-океане, на острове Буяне. Заветное яйцо зарыто под корнями Мирового древа, месте обитания Великой богини (прародительницы мира, снесшей это яйцо). Сама она, являясь в сказке в образе утки, оберегает свое священное сокровище и борется до последнего, пытаясь спасти его. В Кощее следует видеть, прежде всего, спутника Великой богини. Он ее верный слуга (жрец и супруг), жизнью (вернее, даже бессмертием, что неизмеримо дороже) расплачивающийся за свою преданность ей. Игла, которую находит Иван в Кощеевом яйце, символизирует его жизнестроительные силы, это иносказательный образ детородного органа. Переламывание иглы означает утрату Кощеем способности порождать новые жизни, а если шире, то и права выступать в качестве божества плодородия. Поступок Ивана полностью аналогичен действию Кроноса, оскопившего своего отца Урана с целью пресечь его бесконечную плодовитость. Таким образом, выставлять Кощея только демоном загробного мира, несущим миру смерть, неправильно.

Как же тогда он стал властителем царства мертвых? Очень просто, это самое древнее наше божество. Кого, как не его, соотносить с миром пращуров, наших умерших предков? В мифологии это типичная ситуация, если хотите, закон. Старейшим из богов отводится роль хранителей мира мертвых, а сами они, как бы прекрасны некогда не были, начинают изображаться в виде чудовищ. Подтверждением такому мнению служит сказка «Марья Моревна» из сборника Афанасьева. В ней Кощей и Иван-царевич сражаются за право быть возлюбленным Марьи Моревны. В первый раз, когда Ивану удается вызволить суженую из плена, вещий конь Кощея говорит своему хозяину: «Можно пшеницы насеять, дождаться, пока она вырастет, сжать ее, смолотить, в муку обратить, пять печей хлеба наготовить, тот хлеб поесть, да тогда вдогонь ехать – и то поспеем!» И после второй попытки увоза конь Кощея уверенно заявляет: «Можно ячменю насеять, подождать, пока он вырастет, сжать-смолотить, пива наварить, допьяна напиться, до отвала выспаться да тогда вдогонь ехать – и то поспеем!» В тексте сказки обнаруживается интереснейшее обстоятельство: время пребывания Марьи Моревны на свободе совпадает по срокам с сезоном полевых сельскохозяйственных работ. «Сев. Рост колосьев. Жатва. Молотьба. Размол зерна. Выпечка хлеба и варка пива. Здесь с подробностью заклинания, перечисляющего все детали и все этапы, представлен полный годичный цикл древнего земледельца от весеннего сева до осеннего праздника урожая с его ритуальным пивом. Упомянуты тут и древнейшие злаки первых земледельцев: яровая пшеница и ячмень» (Рыбаков Б.А. Язычество древней Руси). Сказочная Марья Моревна – это один из образов Великой богини, по-другому Морены. На время холодов ее уносит и оберегает в своем дворце Кощей Трипетович, хранитель сил плодородия. Таков изначальный смысл мифа о Кощее и Марье Моревне. Повторимся: злодеем и повелителем царства мертвых Кощея сделала уже позднейшая традиция. Попросту он уступил место верховного бога плодородия более юному богу Ивану.

В старославянских памятниках слово кощь, кошть попадается исключительно в значении: сухой, тощий, худой телом, и очевидно стоит в ближайшем родстве со словом кость. В русском языке слова «окостенеть» и «умереть» – синонимы, поэтому при экранизациях сказок или в иллюстрациях к ним Кощея часто изображают в виде скелета (символа смерти). В русском языке слово «костенеть», с одной стороны, означает «обращаться в мертвое тело», а с другой – прямо связывается с морозом, превращающим все живое в камень («кость»). Еще академик Б.А. Рыбаков, пытаясь объяснить, почему владения царя Кощея находились «на стеклянных горах», а сам он обитал в «хрустальном дворце», указывал на возможность зарождения культа Кощея где-то в северных землях. Наблюдения льдов и знание об айсбергах, по мысли академика, могли породить такие необычные представления о горах и расположенном на них дворце. Но в действительности все было значительно интереснее и поэтичнее. Северные охотники, двигавшиеся вслед за отступающим ледником, видели феерическую картину полярных сияний, а в этой многоцветной, живой мозаике можно было разглядеть и стеклянные горы, и хрустальные дворцы.

В начале суббуревой активности на небе как бы воссоздается картина широко раскинувшегося над землей сказочного золотого дворца. «А дворец тот стоит на одном столбе на серебряном, а навес над дворцом из самоцветных каменьев, лестницы перламутровые, как крылья в обе стороны расходятся… Лишь только вошли они, застонал столб серебряный, расходились лестницы, засверкали все кровельки, весь дворец стал повертываться, по местам передвигаться». Да и где, как не в Заполярье, следовало мыслить владения Кощея: ведь именно там, под авроральным овалом, жители Русской равнины изначально (в период отступления ледника и во времена раннеземледельческих культур) мыслили местонахождение душ своих предков. Добавим также, что сияющие высоты навевали мысли о сказочных богатствах хозяина мира мертвых. Отсюда происходит «там царь Кощей над златом чахнет». Подчеркнем, однако, что полярные широты вовсе не являются родиной Кощея, его образ родился в сознании первых земледельцев, и только впоследствии они сделали его жителем Севера.

Точно так же и остров Буян, где «спряталась» смерть Кощея вначале, по-видимому, не «привязывался» к конкретному месту на земле. Но одним из возможных его месторасположений со временем стала Арктика. Ведь что означает знаменитый оборот «на море-океане», применяемый к острову Буяну. С каким океаном соседствовала Русь? И Черное море, и Балтийское – моря внутренние, значит, единственный вариант – Северный Ледовитый океан! Разумеется, изначальный смысл словосочетания «море-океан» связан с Космосом, космическим океаном – тем неведомым миром, который окружает нашу планету со всех сторон. Древние греки, к примеру, так и считали, что Земля плавает в Космическом Океане. Ф.И. Тютчев прекрасно выразил эту мысль поэтически:

Как океан объемлет шар земной,

Земная жизнь кругом объята снами;

Настанет ночь – и звучными волнами

Стихия бьет о берег свой…

Небесный свод, горящий славой звездной,

Таинственно глядит из глубины, —

И мы плывем, пылающею бездной

Со всех сторон окружены.

Но у тех же поморов сохранилось выражение, записанное нашим замечательным писателем Борисом Викторовичем Шергиным (1893–1973) и воспроизведенное им в качестве названия одной из своих книг: «Океан – море русское». Здесь океан надежно привязывается к русскому пространству, а потому и легендарный остров Буян, и наше сказочное Лукоморье должно мыслиться как диковинка Русского Севера.

Шапка полярных сияний, загоравшаяся в северном небе, была похожа на развесистую крону дерева, в ветвях которого прячется Космический Змей. Эти очевидные ассоциации, думается, навевали мысли о Мировом древе, зеленом дубе Лукоморья. Но где мыслится одно дерево, там «вырастет» и множество других, а переливчатый цвет сияний подскажет, что все они увешаны чудесными плодами. Вкушающие их небожители должны жить вечно, поскольку полярные сияния – явление непреходящее. Так родилась идея бессмертного существования для того, кто попадет в этот райский сад. А сам хозяин этого сада получил прозвище «Бессмертный».

Итак, со временем, уже в эпоху раннеземледельческого общества, образ полярного Змея стали совмещать с Кощеем. Соответственно на змея перенесли и те черты Кощея, которыми он обладал изначально, а главные из них – связь с плодородием и водой. Исследователи русских сказок и народных преданий неизменно отмечают, что значение Змея и Кощея в них совершенно тождественно. Оба они выступают в роли скупых хранителей несметных богатств, оба равно враждебны сказочным героям и свободно заменяют друг друга, так что в одной и той же сказке в одном варианте действующим лицом выводится Змей, а в другом – Кощей.

Но что же означает имя «Кощей», если по рождению он не был божеством мороза? Ведь это значит, что этимологическая параллель Кощей – кость дает лишь частичное понимание смысла, который вкладывался в имя нашего мифологического персонажа. О Кощее спорят давно. Владимир Даль (1801–1872) в своем «Толковом словаре живого великорусского языка» связывает имя Кощея с понятием «касть» («кась»), что является, по его мнению, сокращением более понятного сегодня слова «пакость». Отсюда на Кощея «навешивается» ярлык злыдня, пакостника и негодяя. Но мы уже прекрасно представляем, что все это наслоения совсем недавнего времени. Исходное значение имени не должно было нести в себе никаких морально-нравственных оценок! Академик Б.А.Рыбаков возводил имя Кощея к понятию «коша» – «жребия», «судьбы», но такой ответ опять-таки «не тянет» на пять с плюсом.

Происхождение слова «Кощей», таким образом, загадочно, если не сказать таинственно. «Лобовые» (чисто лингвистические) методы анализа дают очевидный сбой, поэтому стоит пофантазировать, а как выглядел Кощей в своем первозданном виде. О Кощее известно, что он летает. В сказочных текстах полеты не редкость: летают и ковры-самолеты, и корабли, и даже рожденные ползать змеи. Но в природе летают только птицы! Не забудем, что древнейшим символом Великой богини была именно птица. Так не мыслился ли и ее хранитель изначально в птичьем облике? Разве не птица-самец должен оберегать Космическое яйцо, снесенное, как явствуют самые разные индоевропейские мифы, птице-девой? Конечно, он, ее супруг, и сторожит плод своей любви. Иначе и быть не может, иначе вся история с магическим яйцом, зарытым где-то у черта на куличках, превращается в полную бессмыслицу, которая не пережила бы и двух-трех поколений. Мифы, рожденные в древности, можно сравнить со светом, приходящим от далеких звезд. Тысячи лет он странствовал в космической пустыне, но, в конце концов, был увиден и запечатлен людьми. И теперь дело за малым: описать историю путешествия светового луча.

Но вернемся к разговору об имени нашего героя. Русские называют петуха еще кочетом или кочем. Слова «кочет» (слышится «кочт») и «коч» созвучны имени «Кош», которое присутствует в сказках, и породило более поздний, ставший общеупотребительным вариант «Кощей». В основе всех этих слов лежит форма «Ко-» – характерный звук, который издают петухи и курицы. От нее произошли слова «коко» – яйцо, «кокошь» – курица, наседка, «кокотать», т. е. кудахтать. Имена Кочет, Кош, Кощей тоже родственны им. В связи с этим напрашиваются объяснительные параллели Кочет – тот, кто ко-кочет, Кош – тот, чья жена ко-кошь, а Кощей – ко-коший (наседкин) муж или просто «Коший» («Кощей)».

Народная сказка приписывает Кощею обладание гуслями-самогудами, которые так искусно играют, что каждый невольно заслушается их до смерти. Но что это за инструмент, который играет сам по себе? Может быть, это просто поэтическая метафора песен вещих птиц, к числу которых относится и петух? Ведь слово «петух» произошло от глагола «петь», а самого петуха называют еще пивень, то есть поющий.

В народных верованиях славян петух – птица, способная противостоять нечистой силе и в то же время наделяемая демоническими свойствами. У украинцев демонический петух называется «царик». Он начинает петь еще в яйце, а когда вырастает, то становится самым почитаемым петухом в округе. Он первым поет в полночь, и его боится Дьявол. «Царика» нельзя резать. В Сербии верят, что петух может быть «змеем». Такой петух отличается необыкновенной силой. При приближении градоносной тучи он забивается под порог и там оставляет тело, а его дух идет бороться с душами самоубийц, которые водят тучи. Существует поверье, что петуха нельзя долго держать в хозяйстве. Сербы ежегодно в день Ильи-пророка колют на пороге старого петуха и заводят нового. По их представлениям старый петух может навлечь на хозяина смерть или превратиться в демоническое существо. У всех славян считается, что старый петух, проживший три, пять, семь или девять лет, снесет маленькое яйцо. Из этого яйца может вывестись демоническое существо («хованец-годованец», «огненный змей», «василиск» и др.), принимающее вид огня, искры, кота, маленького человечка или цыпленка. Это существо нечистое. Оно исполняет желание хозяина, но через три года забирает его душу. В некоторых местах считали, что петух загребает свое яйцо в навоз, и из него вылупляется демонический Змей. Эти примеры убедительно доказывают возможность перевоплощения Кощея-кочета в зловещего Змея.

В былине «Иван Годинович» упоминается отчество Кощея – Трипетович. Оно «еще не подвергалось толкованию» (Рыбаков Б.А. Язычество Древней Руси) и выглядит совершенно неприступным для анализа. В нашей интерпретации Трипетович – значит Трипетухович или третий Петухович (третий цыпленок у своих родителей). Таким образом, отчество Кощея свидетельствует, что он потомок Кочета. Но какой смысл имеет приставка «три»?

На Руси вплоть до начала XX века праздновался загадочный и таинственный для современных исследователей праздник «троецыплятницы». Опишем вкратце его, следуя материалам, собранным выдающимся русским этнографом Д.К.Зелениным (1878–1954). Троецыплятницей называют курицу, выводившую цыплят три раза. Хозяйка дома, в котором задумали праздновать «Троецыплятницу», сначала делает сбор в кругу своих родных и знакомых; последние дают солод, муку, хмель и крупы. По окончании сбора хозяйка заблаговременно готовит пиво. Кушанья делаются уже общими силами. Приготовлением кур-троецыплятниц занимаются одни вдовы. Кроме них, никто другой, ни из мужчин, ни из женщин, не должен касаться этих кур. Только колоть их дают мальчику не старше 9 лет.

В назначенный день, после молебна, на котором бывают все приглашенные на праздник, устраивается обед. Сперва за стол усаживаются одни мужчины, им подается вино и пиво, и все кушанья за исключением троецыплятницы. Согласно традиции, ее должны есть одни женщины. Отобедав, мужчины вскоре уходят, женщины же, оставшись одни, высылают из комнаты девиц и детей и запирают двери. Потом, затеплив пред иконами свечу и помолившись Богу, садятся кушать за два стола: за первый старые, а за другой – молодые женщины, и с благоговением продолжают свою трапезу, не употребляя во время нее ни вина, ни пива. За первым столом занимает «председательское» место обыкновенно старшая летами, по преимуществу вдова. Она, отломив голову троецыплятницы, передает ее другим, а те друг другу, ломая на части руками, так как, по их мнению, грех употреблять в то время ножи и вилки. После окончания трапезы председательша, собрав кости троецыплятниц и положив их в чистый сосуд, ставит его с благоговением на свою голову и проносит по комнате взад и вперед. После нее этот ритуал исполняет каждая из присутствующих женщин. По окончании обряда хозяйка вынимает кости из сосуда, заворачивает их в скатерть и прячет. В этот же день вечером, тайно от других, хозяйка пускает скатерть с костями в воду, если поблизости есть река или пруд. Если же рядом нет водоемов, то эти остатки скрываются в поле или в лесу, обязательно без свидетелей, чем подчеркивается священность захоронения. На другой день гости собираются вторично, нарочито уже для угощения, принося приготовленные дома кушанья. Тогда пьют пиво и вино и веселятся, кто как может. Так заканчивается этот обряд, который справляется непременно осенью и которому приписывается какая-то чудодейственная сила.

Троецыплятница является символическим изображением Великой богини, Ритуальное поедание троецыплятницы сродни более позднему по происхождению обряду похорон божества плодородия (у славян в этой роли выступали Кострома, Марена, Ярила и др.). Их соломенные чучела сжигали или разрывали на части, но считалось, что позже они обязательно воскреснут, знаменуя неуничтожимость жизни. Этот ритуал был призван обеспечить плодородие. Близкие идеи, по всей видимости, лежали и в основе праздника Троецыплятницы. Петух и курица известны как символы плодородия. Петухов резали, чтобы приготовить ритуальное блюдо после окончания жатвы. После уборки зерновых сербы, например, закалывали петуха на гумне, его кровью окроплялось зерно, которое первым бросали в землю при севе. Курица, трижды выведшая цыплят (тройка – магическое число), считалась в значительной степени уже истощившей свои плодоносные силы, чтобы рождать здоровое и сильное потомство, и потому обрекалась на заклание. Служительницами Великой богини в данном обряде выступают вдовые женщины («весталки» поневоле) и юный мальчик, которые (в силу разных обстоятельств) также не могут олицетворять плодородие. Но, как Марена и Кострома, троецыплятница в будущем должна воскреснуть, правда, уже в другом облике. Не случайно ее поедают без использования режущих и колющих предметов, чтобы не повредить косточек. Кстати, не отсюда ли происходит обычай есть курицу руками?

В русских сказках распространен сюжет, когда косточки съеденного животного, зарытые где-нибудь в заветном месте, порождают через некоторое время новую жизнь. Продолжать божественную (жизненную) линию троецыплятницы должен был последний в ее роду, то есть рожденный третьим цыпленок (обратим внимание, что в сказках все запредельные задачи удается решить именно третьему сыну). Трипетовичу надлежит хранить плодоносные силы природы, что собственно и делает Кощей в роли стража символического яйца жизни.

Важным культовым действием во время праздника Троецыплятницы являются манипуляции с сосудом или горшком, в которые положены обглоданные косточки жертвенного животного. Женщины поочередно ставят его на голову и ходят с ним по комнате. В чем же состоит смысл этих магических действий? Тут самое время вспомнить, что у русских роль оберега домашней птицы выполняли камешки со сквозными отверстиями, горшок, кринка или глиняный рукомойник без дна и т. д. Он назывался Куриный бог и помещался обычно в курятнике около насеста или над ним. Делалось это, чтобы куры хорошо неслись и были целы. Горшок с останками троецыплятницы выступает в рассматриваемом обряде в качестве Куриного бога. Наличие отверстия у предметов, символизировавших этот оберег, позволяет усматривать в нем женский эротический символ, что соответствует одной из его функций – способствовать плодоносности кур. С другой стороны, внешний вид кости чрезвычайно схож с эректированным фаллосом, поэтому помещение куриных (неразломанных) косточек в горшок символизировало акт оплодотворения Великой богини, будущее сексуальное действие, которое послужит зарождению новой жизни. Указывавшаяся ранее этимологическая параллель Кощей – кость дает нам дополнительное основание утверждать, что образ Кощея поминался в ходе обряда. Но почему женщины ставили сосуд с костями на голову?

Эта деталь обряда опять-таки не случайна. Религиозные воззрения на Руси требовали, чтобы замужняя женщина тщательно скрывала свои волосы от постороннего взора. Засветить волосом, т. е. показать постороннему хотя бы прядь своих волос, было для нее величайшим позором. Головными уборами замужней женщины служили покрывало, кичка, кокошник и др. Девичий головной убор отличается от них, главным образом, тем, что девушки не закрывают темени и открывают волосы. При этом они не прячут косу, которая свешивается на спину. Непокрытые волосы считают показателем девственности, и поэтому женщине, родившей ребенка, не полагается носить девичий головной убор. Покрытие головы, таким образом, символизировало переход женщины в новый период своей жизни, когда она становилась Матерью. Устанавливая ритуальный сосуд на голову, женщина имитировала первое надевание девушкой головного убора замужней женщины. Этим магическим приемом (символическим переживанием акта совокупления) она призывала к себе силы плодородия. Очень характерно, что женщина, поддерживающая сосуд, стоящий на голове, напоминала известные изображения Великой богини (в наскальных рисунках, в вышивках) с устремленными к небу руками. Этот обряд совершался при отсутствии мужчин, что свидетельствует о глубокой его древности. Он зародился во времена матриархата и подчеркивает приоритет женщины в воссоздании жизни. Однако, манипуляции с костями (которые символизировали то, что в сказке целомудренно названо Кощеевой смертью) и горшком (Куриным богом) указывают, что сам акт творения уже не мыслился без участия мужчин. Третий цыпленок – это третий (священный) сын Курицы (Коши) – Коший сын или Кощей Трипетович, но он же и ее возлюбленный, стерегущий символическое яйцо жизни, – Кощей! Вот в чем глубинный смысл этого образа. Кощей – бессмертный, потому что ежегодно он перевоплощается в новорожденного петуха, это русский Хронос, бог времени.

Некоторые известные мифологи XIX века пытались реконструировать образ славянского божества времени, аналога греческого Крона (Хроноса). Ссылаясь на средневековые латинские словари, они предположили, что его звали Крът (Крет) – созвучно (совпадают первые две буквы) имени Крон. Подобной точки зрения придерживался, в частности, Якоб Гримм в своем классическом труде «Немецкая мифология» (1835 г.). Сейчас можно конкретизировать их поиски неведомого бога и поставить точку в данном вопросе. Имя божества времени у древних славян было Курет, то есть Петух. В русских сказках и былинах он известен как Кощей Бессмертный. Другой его брат-близнец – бес Курент, про которого рассказывают такую притчу.

Однажды человек-исполин и Курент поспорили между собой, кому из них обладать белым светом. Долго боролись они, изрыли ногами всю землю и сделали ее такою, какова она теперь: где прежде были широкие равнины, там появились высокие горы и глубокие пропасти. Ни тот, ни другой не осилил противника. Тогда Курент взял виноградную лозу и стиснул так крепко, что из нее ударило вино; этим вином он упоил человека в то самое время, когда тот сидел на высокой горе за божьим столом. Вскоре воротился Бог и увидел человека, дремлющего за столом; разгневался Бог и сбросил его сильною рукою с горы вниз, отчего много лет лежал он разбитый и полумертвый. Когда человек выздоровел, сила его пропала: не мог он ни скакать через море, ни спускаться в глубь земли, ни восходить к небесному столу. Так завладел Курент светом и человеком, и люди с той поры сделались слабы и малы.

Эта история открывает, что некогда Курент был верховным богом. Лишенный права управлять всем миром, он интригует против Бога и человека. В современной христианской традиции он подобен Дьяволу – что ж, это удел всех древнейших божеств. Новые боги занимают их место, и люди зачисляют проигравших в воинство нечистой силы.

Как мы уже говорили, с некоторых пор образы Кощея-Курета-Курента и Змея стали отождествляться. Совмещение Змея и Кощея в одном лице имело и глубокие внутренние основания: оба они изначально мыслились летающими, а их земные аналоги (обычные змеи и птицы) размножались схожим образом и могли в равной степени претендовать на роль прародителей мира (создателей Космического яйца). Но если гипотеза о Кощее-петухе верна, то в нашем фольклоре должен существовать и персонаж, вобравший в себя черты и петуха, и змея. И такое существо, действительно, имеется: это василиск!

Василиск – по древним мифам и средневековым поверьям чудовищное животное, выглядевшее как крылатый змей с петушиной головой. Более точный портрет складывается из таких черт, как петушиный гребень, лебединые крылья, хвост дракона и птичьи лапы со шпорами. Иногда василиску приписывалось даже человеческое лицо. На средневековых гравюрах и рисунках василиск иногда изображался с туловищем жабы, головой петуха и хвостом змеи. Этим изображением он был обязан легендам о своем рождении, согласно которым василиск мог родиться только из яйца, снесенного старым, семилетним черным петухом и высиженного в навозе жабой (здесь опять-таки мотив соединения птиц и земноводных). Происходя от петуха, василиск и погибает от него: как скоро заслышит крик петуха, он тотчас же умирает.

Главной особенностью василиска считалась его способность одним только взглядом убивать все живое. Смертоносным было и его дыхание. От него сохли растения, гибли животные и трескались скалы. В этом своем проявлении он очень схож с Огненным Змеем. Но в то же время изображение василиска с хвостом во рту символизировало годовой цикл и пожирающее само себя время. Это уже верный признак Кощея! И мы вправе заключить, что тут «сработала» формула

ВАСИЛИСК = ЗМЕЙ + КОЩЕЙ

Имя «василиск» происходит от древнегреческого слова «базилевс», что значит «царь», поэтому его и считали «царем змей». Этому поверью способствовал и Плиний Старший, римский историк и натуралист I века, описывавший василиска как простую змею, увенчанную маленькой золотой короной. Так не поэтому ли Кощея именовали царем? В самих сказках Кощей нигде не называется царем, но со временем за ним устойчиво закрепилась слава царя подземного (подводного) мира, что и зафиксировал в своей знаменитой строке А.С. Пушкин.

Змей – одно из древнейших божеств на земле. Уступив свою власть на Олимпе более юным богам, он со временем был зачислен в стан врагов рода человеческого. Вполне возможно также, что этому способствовали и наблюдавшиеся древними народами смещения аврорального овала. Область распространения полярных сияний определяется местоположением магнитного полюса Земли. Он же, в свою очередь, неоднократно мигрировал в южном направлении, причем, иногда весьма значительно. Людей, наблюдавших такое «чудо», это должно было насторожить, испугать и т. д. Во все времена такого рода события принимались за знамения, причем, как правило, за предвестники беды. Геродот, рассказывая о племени невров, проживавшем в верховьях Днепра, сообщает: «За одно поколение до похода Дария им (неврам. – А.А.) пришлось покинуть свою страну из-за змей. Ибо не только их собственная земля породила множество змей, но еще больше напало их из пустыни внутри страны. Поэтому-то невры были вынуждены покинуть свою землю». Пустыня, о которой упоминается в тексте, находилась на севере («севернее невров идет безлюдная пустыня»), поэтому, вслед за Л.М. Алексеевой, мы должны признать, что рассказ Геродота содержит мифологически осмысленное описание небесных «катаклизмов» в небе над Днепром. Вероятно, сдвижка магнитного полюса сопровождалась и климатическими изменениями, и тогда, скорее, именно этот фактор должен был предопределить уход невров с обжитых земель. Но в восприятии самих невров природный «катаклизм» был следствием небесного явления.

А.Н. Афанасьев очень много и обстоятельно писал о соотнесении древними славянами образа Змея с темными грозовыми тучами. Извилистая форма Змея подсказывала мысль сопоставлять его с ветром (смерчем) и потоками воды, сопутствующими грозе. Во время таких ливней могло казаться, что Змей низвергается с небес на землю. С течением времени Змей стал ассоциироваться уже не с самой тучей, а с молниями, вылетающими из этой «небесной горы». Змеевидность последних, несомненно, в огромной степени способствовала возникновению такого рода фантазий. Впоследствии их перенесли с молний на метеориты, проносящиеся над землею и рассыпающиеся у всех на глазах. В одной из былин про Добрыню Никитича так описывается появление «лютого зверя Горыныча»:

Ветра нет – тучу наднесло,

Тучи нет – а только дождь дождит,

Дождя нет – искры сыплются:

Летит Змеище-Горынчище,

О двенадцати змея хоботах…

Автор этого «портрета» чудища смешивает всевозможные «краски», и образ его героя является слушателю как фантасмагорическое смешение туч, дождя и молний (или даже метеоритов).

Как бы то ни было, но об истинном происхождении Змея люди стали постепенно забывать. Из владыки Космического Океана («пылающей бездны») он превратился в хозяина подземного и подводного мира, властелина тьмы. О светоносности небесного Змея теперь уже не вспоминали, наступала эпоха верховенства богов-громовержцев и богов, олицетворяющих солнечный свет. Змей же, как божество более древнее, стал выступать в качестве низринутого соперника и врага.

На бытовом уровне Змея стали смешивать с обычными змеями, которые в простонародном воображении часто выступали олицетворением всего злого, лукавого и вредоносного. «Змей умирает, а все – зелье хватает!» – отзывается наш народ о злых, жадных до неправедной наживы людях. «Сколько змею не держать, а беды от нее ждать!» – о лукавых. «Выкормил змейку на свою шейку», «Отогрел змею за пазухой!» – о черной неблагодарности. Нелишне напомнить и такие поговорки, как «Лучше жить со змеею, чем со злою женой!», «Недобрый сват – змее родной брат!», «У клеветы жало змеиное» и т. д. Особенную нелюбовь на Руси «заслужила» гадюка. Молва приписывала ей совсем уж нелестную родословную: «У змеи-гадюки чертушка – батюшка, нечистая сила – матушка!». О ней же сложили следующие присказки: «Нет хуже гадины, как змей-гадюк!», «Гадюку завидишь – глаза навек изгадишь!», «Не гадюке бы поганой матушку-землю сквернить!», «Завелась гадюка – весь лес нечистью пропах!» Но совсем другое отношение было к совершенно безвредному ужу, недаром говорится: «всякий гад – на свой лад».

В древнерусском эпосе Змей противостоит богатырям, защитникам родной земли. Он – чужак и олицетворение силы, несущей Русской земле разорение и смерть. Подобно сказочному Кощею, он нетерпим к русскому духу. Кстати, у этого свойства Кощеева характера есть, видимо, историческая подоплека. Фольклористы давно заметили, что враждебные русскому воину персонажи хранят черты реальных племен и народов, нападавших на Русь. У тюркских народов (болгар, хазар, печенегов), враждовавших с русскими, слово «кощей» означает «раб», «пленник». Для древних русичей состояние рабства (плена) приравнивалось к смерти, и потому в народных сказках поработители-степняки сопоставлялись с повелителем царства мертвых (Кощеева царства). Вот почему Кощей «превратился» в откровенного русофоба!

Биография Кощея очень поучительна: древнейшее божество стало символом врага и воплощением духа зла. Вначале Кощей устойчиво ассоциировался со смертью, а еще позже – с тюрками, нападавшими на Русь. Примерно по такому же сценарию менялось и отношение к Змею. Приведем типичную характеристику, даваемую ему в словарях-справочниках по славянской мифологии. Змей Горыныч – горный демон, представитель туч, издревле уподоблявшихся горам и скалам. Появляется он в сопровождении грозного шума: «дождь дождит», «гром гремит». Основное оружие Змея – огонь. Харкая и выплевывая, он творит облачные горы и дождевые хляби, в которых позднее, при затемнении смысла старинных метафор, признали обыкновенные земные возвышенности и болота. Мифический Змей в народных сказаниях смешивается с Сатаною. Подобно богу-громовнику, и Сатана создает себе сподвижников, вызывая их сильными ударами в камень, т. е. высекая убийственные молнии из камня-тучи. Низвергнутые божественною силою, эти грозовые бесы упадают с неба светлыми огоньками вместе с проливным дождем. Змей Горыныч всегда был порождением нежити-нечисти, не заслуживавшей никакого поклонения-почитания, хотя и вынуждавший своим лукавством ограждаться от нее всякими причетами-заговорами.

А обращали ли вы внимание, что в одном из самых распространенных змееборческих сюжетов Змей сражается с богатырем Добрыней? Об их поединке рассказывает былина «Добрыня и Змей». Сам Змей в ней безымянен, но по логике рассуждений, если против него вышел биться Добрыня, то прозвищем Змея должно быть «Злыня» («Злыдень»), то есть хранитель вселенского зла.

Христианские авторы, понятное дело, не очень-то интересовались прошлым языческих богов. Для них они выступали воплощением всего нечистого, злого, очевидным проявлением неразвитого воображения древнего человека. Этой «близорукостью» страдали и многие светские писатели, так что восстанавливать истинную биографию Змея нам было совсем непросто. Исходным положением стало открытие Л.М. Алексеевой о северном происхождении образа Змея. Если при этом учесть, что в Западной Европе ледник проник гораздо дальше на юг и северные области там дольше оставались подо льдом, нежели на Восточно-Европейской равнине, то можно совершенно обоснованно утверждать, что родиной Змея был Русский Север. Именно с территории нашего Заполярья этот Космический персонаж начал свое победное шествие по планете. Скандинавский Ермунганд, живущий в океане у подножия Мирового древа и опоясывающий всю землю, греческий Ладон, сторожащий сад Гесперид, египетский Апоп – извечный враг бога солнца Ра, мексиканский Кецалькоатль – творец мира, создатель человека и культуры, владыка стихий, китайские драконы – все это не просто родственники Змея Горыныча, а его потомки! Культ Змея распространялся из областей русского Заполярья в самых разных направлениях: в Скандинавию, на Британские острова в Грецию, Переднюю Азию, Египет и Китай он пришел вместе с индоевропейцами, мигрировавшими сюда с территории Русской равнины.

Для ученых до сих пор остается неясным происхождение слова «дракон». Оно традиционно считается греческим, но веских аргументов в пользу такой точки зрения нет. С другой стороны, всякий знакомый с русским языком вспомнит о слове «драка», восходящем к родственным глаголам – «драть», «деру». Они таят в себе сразу несколько смысловых значений – это и задирать, и убивать, сдирать кожу и, наконец, осуществлять сексуальные действия. Ясно, что все они очень подходят для характеристики Змея. Наша знаменитая аттестация кого-либо дураком в своем изначальном значении отнюдь не выглядела ругательством. Скорее, наоборот. Слово «дурак» родилось из праформы «драк», обозначавшей того, кто дерет (в более мягком варианте, задирает) окружающих. Иван-дурак, прежде всего, герой любовник, ни одна сказочная красавица не устояла перед ним. Кроме того, не следует забывать, что Иван – один из русских первобогов. Нашими предками он мыслился как создатель мира и основатель культурной традиции, и именовать его недобрым эпитетом они вряд ли бы стали. Так что слово «дракон» является русским, а то, что оно стало таким популярным даже в Китае, так это только лишнее доказательство, что предки русских не сидели на месте.

Дракон может считаться дальнейшим развитием образа Змея. Как его прообраз, он тоже неоднозначно воспринимался людьми. Например, не все драконы были разрушителями. Некоторые всю жизнь оставались вдали от людей и не доставляли им неприятностей, избрав для себя роль хранителей вод и первозданных богатств земли. У отдельных народов змеепоклонство сохранилось вплоть до наших дней. Мы не отрицаем, что в ряде случаев культ Змея (дракона) мог возникнуть и на местной почве, независимо от пришлых индоевропейцев, но настаиваем на том, что культ Огнедышащего дракона пришел в Западную Европу и Азию с Русской равнины.

Большинство наших современников не решаются поверить в древность русской культуры, в ее десятитысячелетнюю древность. А ведь именно в те далекие времена наши далекие предки – охотники, двигавшихся вслед за отступающим ледником и попавшие в полярные широты, и обожествили авроральный овал. По времени это событие предшествовало созданию и шумерской, и египетской, и китайской, и греческой цивилизаций. Культ Змея пришел к этим народам с севера. Конечно же, у них он принял свои специфические черты и особенности. Но родиной его было Заполярье, Русский Север. Вот истинная правда о Змее Горыныче, хотите – верьте, хотите – нет.

Глава 6

Чудо-юдо или уд

В богатырских сказках братья Чудо-юды поочередно предстают шести-, девяти– и двенадцатиглавыми Змеями. В сказке о Буре-богатыре грозной мрачной силе Чудо-юды противостоит олицетворяющий светлое начало Иван коровий сын. С образом коровы народная фантазия со времен глубочайшей древности связывала дожденосную тучу, проливавшую на землю потоки небесного молока. «Поэтому Буря-богатырь, коровий сын, есть собственно сын тучи, то есть молния или божество грома – славянский Перун: понятно, что удары его должны быть неотразимы. Перун вел постоянную борьбу с великанами-тучами и разбивал их своей боевой палицей и меткими стрелами; точно то же свидетельствует сказка об Иване коровьем сыне, заставляя его побивать многоглавых, сыплющих искры Змеев. Чудовищные Змеи, владетели «сильной» воды (дождя), и в пылу борьбы бросаются испить этого нектара, чтобы укрепить себя для новой схватки» (Афанасьев А.Н. Указ. соч.). Битва гигантов происходит во тьме грозовых туч. Луч молнии, пронзающий тучи, воображение сказителя рисовало огненным мостом. Вот почему богатырь и Змей сражаются на калиновом (каленом) мосту. В картине поединка запечатлелись еще два образа космического происхождения – многопудовая палица-молния героя и огненный палец Змея-исполина, прикрепляющий чудищу новые головы-тучи. Ранее мы указывали, что исходным основанием сюжета о змееборстве было наблюдение полярных сияний. Но жители умеренных широт наполнили его новым содержанием, связанным с грозовыми явлениями.

Поражение Змея или иными словами – разгром темных туч, – обычный исход грозы. В то же время низвержение Чудо-юды с небес предопределило его земной удел. Как божество, связанное с оплодотворяющим, проникающим к сердцу земли дождем, он стал властелином подземного и подводного мира. Хозяину подводного царства восточные славяне приносили в жертву (топили) живую лошадь или конский череп. Поэтому в сказке Чудо-юдо непременно выезжает на битву на «добром коне», а в разговоре называет своего любимца «воронье мясо», то есть лакомая для воронья мертвечина.

А что означает двусоставное имя сказочного героя? Первое имя вполне ясно каждому: чудо – сверхъестественное явление, зримое проявление высших сил. А Юдо? Читатель, наверняка, уже догадался, что это Уд, о котором уже упоминалось ранее. Уд – дух-покровитель любовной связи, любострастия. Буря-богатырь сражается с чудищем, в том числе, и за право заменить его в этом качестве на божественном Олимпе.

В «Слове об идолах» сказано, что язычники «чтут срамные уды и в образ сотворены, и кланяются им, и требы им кладут». Некоторые мифологи считают, что в этом отрывке не поминается собственно бог Уд, а потому, дескать, его и не было. (Больше в христианских источниках этот образ не присутствует). Но ведь есть сказки, и Чудо-Юдо в них – сказочные воплощения Уда.

Чудо-юдо – чародей и колдун, оборотень, но он также и божество воды (в сказке о Василисе Премудрой он морской царь). Это характерные свойства бога плодородия, роль которого как раз подходит для Уда. Корень «уд» в русском языке порождает слова «удочка», «утка», связанные с водой. Смысл же самого понятия «уд» – это не только фаллос, но и вообще член человеческого тела. В сказке о Даниле Бессчастном говорится, что у Чудо-юды была только борода. Голова языческого бога: волосы, глаза, уста, борода, уши имели сакральное значение, и в каждой из этих частей тела – «уде», – заключалась сила бога (чаще в волосах и бороде). Поэтому для волхва-сказителя достаточно было поведать лишь о бороде (о, деликатность и поэзия волшебной сказки!), не упоминая другие «уды», и слушателям было ясно, кто это существо, и что оно обладает неслыханным могуществом (чарами).

Молва живописует Уда статным кудрявым молодцем, восседающем на туре. Рога тура повиты венком из калины – символом девичества, а сам Уд держит в руке деревянное копье, к тупому концу которого привязаны две круглые деревянные погремушки. Это уже достаточно позднее, антропоморфное изображение бога Уда. А в сказке о Буре-богатыре дается более архаичный его портрет. Чудо-Юдо в образе многоглавого Змея выезжает на битву на вещем коне Сивке-Бурке. И хотя в деталях картинки всадников разнятся, но их символическое значение, безусловно, совпадает. И там, и тут мы видим бога плодородия на священном животном.

Для приворожения Уда под постель клали стебель посвященного Уду кокушника длиннорогого – растения с ярко-красной головкой. Стебель его обвивали травой любкой: ее цветы распускаются к вечеру и открыты ночью, оттого и зовется она любка-ночница.

В глухой лесной чащобе устраивались капища, посвященные Уду: в дно водоема забивались в виде овала колья с фаллическими символами. В ночь полнолуния неплодная женщина заходила по пояс в воду и, поглаживая руками головки кольев, молила о чадородии. Такое омовение было непременно тайным, о нем не знал никто, кроме ведуна. Тут выявляется связь Уда с водой и с тайным ведением (магией), что опять-таки сближает его с Чудо-Юдой.

В божественном пантеоне русского язычества Чудо-юде родствен священный Ящер – господин нижнего яруса Вселенной. Эти «боги» далеко не ровесники. Космогонические мифы о гигантском земноводном, удерживающем на себе твердь земли, проглатывающем вечером заходящее солнце и возвращающем его поутру на другом конце горизонта, пронизаны уже не только поэтическим вдохновением (как древние мифы о борьбе героя со змеем), но и философским стремлением осмыслить Космос, как двуединство верхнего и нижнего миров. И если «Чудо-юдо – самый глубокий архаизм в сказках» (Б.А. Рыбаков), то Ящер – более молодой житель славянского Олимпа.

Важнейшим свидетельством почитания Ящера на Руси являются найденные археологами металлические застежки для ритуальных плащей, так называемые фибулы. Они датируются VI–VII вв. и представляют собой языческие обереги от упырей-вампиров и вредоносных навий. Приведем описание одной из таких фибул: полукруглый верхний щиток оформлен как мужская фигура в широком кафтане, полы которого и обозначают контуры щитка. Руки мужчины плавно переходят в шеи двух водоплавающих птиц. Нижний щиток оформлен такими же четырьмя птицами и завершается в самом низу головой ящера. Верхний щиток (фигура мужчины в кафтане) соединен с нижним не только перемычкой, обязательной для всех фибул, но и двумя обращенными вверх змеями и двумя полосками, усеянными маленькими солярными (солнечными) знаками. Каждая змея соединяет головы птиц. Туловища змей украшены зигзагообразным узором. Головы птиц нижнего щитка, повернутые у верхней пары вверх, а у нижней – вниз, тоже соединены парой змей, но эти змеи двуглавые: вторая голова на месте хвоста. Анализируя описанную фибулу, академик Рыбаков пришел к заключению, что она является символическим изображением Вселенной с дарующим свет (две полоски с солярными знаками) Солнцем-Даждьбогом наверху и Ящером внизу. Птицы-лебеди обозначают суточное движение светила – днем по небосводу, а ночью по воображаемому подземному океану. Что же касается змей, то ученый предположил, что это ужи – символы дождя. Но многоглавость – «фамильная» черта Чудо-юд! Двуглавые змеи нижнего щитка вместе с одноглавыми в верхней части фибулы составляют два трехглавых Змея, соединяющих этажи подземного и воздушного царств. Характерно, что количество голов у сказочных Чудо-юд всегда кратно трем. По три головы разом сносит богатырь ударом боевой палицы. Каждая тройка голов чудища живет независимой жизнью. Все эти особенности «змеиного» организма передает рисунок украшения. Общая же в сумме шестерка голов напоминает классический образ меньшого из Чудо-юд.

Символика фибулы убеждает, что в VI–VII вв. наши предки почитали двух божеств водной стихии – древнейшего Чудо-юду и менее древнего Ящера. Судя по волнистой линии (символике дождя), оставленном на фибульном изображении Чудо-юды, к нему обращались с мольбою о небесной влаге и обильном урожае. Ящера – хозяина водных путей и повелителя морской и речной живности – славяне просили о спокойствии моря и богатстве улова. В Новгороде Ящер вместе с богинями Ладой и Мокошью составлял верховную триаду богов. Новгородцы мыслили его в двух ипостасях: как «чародея Волхова», «лютого зверя крокодила» (по упоминаниям в легендах), и бога «синего моря соленого» – морского царя, известного из былин о Садко. Очевидно, переменчивость обличий северный Ящер перенял от Чудо-юды.

А что же в Южной Руси? «Для лесостепи мы можем указать только фибулы VI–VII вв., часто завершающиеся головой Ящера» (Рыбаков Б.А. Язычество древней Руси). Начиная с VIII века, пропадают какие бы то ни было упоминания о божествах воды. Нет покровителя дальних плаваний и среди языческих богов, канонизированных князем Владимиром. Зато в русских сказках присутствует морской змей Чудо-юдо! Киевское соперничество водяных разрешилось прямо противоположно новгородскому: Чудо-юдо победил, но воспринимался он уже исключительно как носитель сил зла.

Очевидно, что из пары рассмотренных героев бог Уд первичен. Сказочный персонаж Чудо-Юдо возник на его основе, об этом говорит даже усложненная форма его имени. Но Юдо – не единственный потомок Уда.

Русский Суд (Се Уд, Это Уд) – божественное существо, управляющее судьбой. Сербо-хорваты называли его Усуд. В сербской сказке Усуд посылает Сречу или Несречу – воплощения судьбы-доли. В дни, когда Усуд рассыпает в своем дворце золото, рождаются те, кому быть богатыми; когда Усуд рассыпает в хижине черепки, рождаются бедняки. Основной мотив сказки связан с рождением людей, той самой деятельностью, которой покровительствует Уд.

С Судом связаны суденицы – персонифицированные женские воплощения судьбы. По преданию они определяют судьбу человека при его рождении. Суденицы ходят вместе как три сестры, младшей из которых лет 20, а старшей – 30–35. Они бессмертны и приходят издалека, обычно в полночь на третий (реже – на первый или седьмой) день после рождения ребенка в его дом, чтобы «судить» или «наречь» ему жизненную судьбу. Согласно болгарской традиции этот «суд» происходит так, что сначала нарекает судьбу младшая из судениц, затем средняя и, наконец, старшая, и ее слово оказывается самым вещим и определяющим. В сербской же традиции считалось, что старшая обычно предлагала новорожденному смерть, средняя – физические недостатки, а младшая, по желанию которой обычно и сбывалась судьба, оказывалась самой милостивой и говорила, сколько жить ребенку, когда ему идти к венцу, с чем столкнуться в жизни и каким счастьем обладать. Установленная судьба считалась неумолимой. Верили, что эту судьбу писали младенцу на лбу. По представлениям чехов, суденицы приходят в белых одеждах со свечами. У восточных славян образ судениц вырисовывается бледно, почти исключительно в быличках и народных новеллах. Но о серьезном значении, которое Суд и суденицы играли в жизни наших предков, говорит то, что от их имени произошли слова «суд», «судьба», «сударь» («сударыня»).

Лингвисты традиционно производят слова «сударь» и «государь» из общей праформы «господарь». Нам представляется это неверным. Первое слово мы напрямую производим от имени бога Суда и обозначает оно уважаемого человека. Что же касается второго из этих слов, то уместно вспомнить о существовании в России устойчивых оборотов «его величество», «его сиятельство», «его преосвященство». В них слово «его» понимается как причастность к высшему, божественному началу. Использование этого местоимения указывает на избранность человека, на особую связь с богом. Поэтому слово «государь», скорее, возникло из выражения «его сударь», то есть «помазанник божий».

Мифологи определяют Суда и Уда как разных богов. Но это не так. Суд – развитие образа Уда, одна из его более поздних ипостасей. Тут самое время вспомнить про женские параллели Уда. В болгарском фольклоре известны юдо-самовилы и юдо-самодивы – вещие мифические девы с длинными косами, живущие в глубоких реках, озерах и водоворотах и обладающие волшебной способностью превращаться в прекрасных лебедей. В русских сказках девы-лебеди – это дочери Морского Царя Чудо-юды, Василиса Премудрая и Лебедь-птица, красная девица. Видимо, наиболее древние образы вещих юд те, что содержат в себе зооморфные признаки птиц и змей (девы-лебеди, девы-колпицы, девы-змеи). Вещие девы-суденицы – это те же юды, приобретшие антропоморфные черты (признак более юных божеств).

Классическим примером преображения славянской юды (суды, суденицы) является образ египетской богини Исиды. Схожи не только их имена. Исида изображалась в виде соколицы или крылатой женщины. Она выступала покровительницей рожениц, была символом женственности и семейной верности. Как и славянские юды, Исида связана с культом воды. Она владычица морских и речных вод, покровительница мореплавателей. Конечно, египтяне составили оригинальный цикл мифов, связанный с этой богиней. Египетская мифология – уникальное сокровище человеческой культуры. Но истоки образа богини Исиды они унаследовали от индоевропейцев, точнее, от предков русских и славян.

До нашего времени дошли обрывочные сведения о существовании на Руси богов Дыя и Дива. Имя Дыя упомянуто в древнерусской вставке в южнославянский текст «Хождения богородицы по мукам» и в списках «Слова о том, како поганее сущее языци кланялись идоломъ» («Дыево служенье»), а также в трех средневековых новгородских надписях, выполненных тайнописью. Див (Дива) присутствует в качестве персонажа в средневековых «Словах» – поучениях против язычества (в форме «Дива») и в «Слове о полку Игореве» (в двух фрагментах). Многие исследователи допускают, что Дый и Див – это один и тот же персонаж, уж больно похожи их имена. Правда, это мало, чему помогает, поскольку никакой другой информации о них не известно. Тут впору растеряться и отступиться от решения проблемы Дыя (Дива). Однако логика исследования ведет нас к отождествлению Уда и Дыя. В самом деле, Дый – это сокращенная форма слова «удый», то есть «обладающий Удом». Отпадение первой «у» в данном случае не должно нас смущать. К примеру, старорусское «ирей» превратилось в «рай», а имя бога Вия произошло от слова «явий» – «сущий». Переход Дый – Див объяснить уже проще. Дый (Уд) был известен как колдун и волшебник. Все связанное с ним, по-другому, Дыево или Диево (перешедшее в Дива), воспринималось, как дивное, редкостное, удивительное, чудное.

Вполне возможно, что специалисты в области языкознания найдут в этих реконструкциях мелкие недочеты, но главный наш вывод им поколебать не удастся. Уд, Дый и Див – это разные имена одного бога. Да и с чего бы это наши предки стали выдумывать разных богов с практически совпадающими именами!? Ничего подобного за другими народами мифологи не замечали, не было этого и у русских. Более того, у нас есть и независимые основания связать между собой образы Уда и Дива.

Во время выступления князя Игоря в поход на половцев «встрепенулся Див, кличет на вершине дерева, велит послушать земле неведомой». Эта картина в мифологическом плане весьма символична. Дерево следует интерпретировать как символ эректированного фаллоса (Уда). В образе же вещей птицы нельзя не признать юду-самодиву, женскую ипостась Дива! Она даже обращается к землям на Волге и в Причерноморье, чем демонстрирует свою связь с водной стихией. Расположение вещей птицы на вершине дерева говорит о ее божественном статусе (приближенности к небу). Если дерево символизирует мужское начало, то дева-птица – женское. Их соединение подчеркивает отношение птицы к богам плодородия и гармонию русского мира, которая пока еще не нарушена.

Сколько споров было вокруг таинственного Дива из «Слова о полку Игореве». И переводчики, и интерпретаторы гадали о таинственном смысле этого персонажа. А оказывается, это птица любви, славянская юда. Она сродни птице Гамаюн, и не случайно процитированный ранее фрагмент из «Слова» воскрешает в памяти посвященную ей, знаменитую васнецовскую картину.

А теперь о втором упоминании Дива. Разбита дружина Игоря. «На реке на Каяле тьма свет прикрыла: по Русской земле рассыпались половцы, точно выводок пардусов, и великое ликование пробудили в хиновах (предположительно название одного из народов – А.А.). Уже пала хула на хвалу; уже ударило насилие по свободе; уже бросился Див на землю». Пришла погибель на русское войско, и боги плодородия – небожители – низвергнуты на землю. Более того, «вот уже готские красные девы запели на берегу синего моря». Это уже прямая констатация изгнания юд-самодив (дочерей Морского царя) с родного побережья. Проиграли воины, проиграли и боги.

Итак, Див (Дыев), Дый и Уд – три формы имени бога Уда. Они относятся ко времени общеиндоевропейского единства и породили слова, обозначающие понятие «бог» у самых разных народов (смотри таблицу). К ним относятся не только индоевропейские народы – литовцы, латыши, индоарии, греки и римляне, но и семитские – финикийцы и евреи. У всех них названия бога не объясняются из своего родного языка. Они, очевидно, заимствованы у тех племен, которые пришли к ним с Русской равнины и принесли культ Уда. Конечно, образы того же Диеваса или Адониса совсем не тождественны русскому Уду. Они его потомки, мифологические персонажи, сложившиеся на литовской и финикийской «почве». Но их прообраз – Уд.

Академическая традиция исходит из того, что общеиндоевропейская (первичная) форма имени бога была «деус» («теос»). Она была в ходу в античном мире у древних греков и римлян. С некоторыми натяжками из них выводят индоарийское, литовское и латышское название бога. Но с русскими именами Дый и Див возникает проблема: они проще и римской, и греческой, а потому первичны! Имя Уда из Деуса никак не выведешь, вот почему его стараются не замечать. Но это неправильно. Все обозначения бога у индоевропейцев родились из более древних форм, которые сохранялись на Руси. И это понятно, коль скоро прародиной индоевропейцев была Русская равнина.

Стоит отдельно сказать о связи русского Уда с семитскими богами Адонисом и Адонаем (одно из имен ветхозаветного Бога-Отца). Здесь мы руководствуемся не только общностью корней в их именах. В ритуалах Адониса и Адоная важнейшую роль играет хранитель мужского начала (уд).

Об Адонае неизвестно ничего, кроме его имени. Израильтяне были соседями финикийцев, поэтому в силу совпадения имен его следует соотносить с Адонисом. Задумаемся, чем могли приглянуться израильтянам мифы об Адонисе? В первую очередь, стоит обратить внимание на его происхождение от кровосмесительного союза дочери с отцом. Для первых поколений евреев, в кругу которых формировалась их будущая идеология, это был крайне примечательный момент. Евреи не должны были смешивать кровь с другими народами, таков был один из исходных принципов рождавшейся этнической общности. Но как должен был поступить самый первый из них? Жениться на своей близкой родственнице! Исследователи древнеиудейской мифологии Р. Грейвс и Р. Патай в своей книге «Иудейские мифы. Книга Бытия» указывают, что Сарра была единокровной сестрой Авраама, так что когда еврейский патриарх выдавал жену за свою сестру, он не слишком лукавил. Схожая ситуация возникла и с Лотом – праотцом аммонитян и моавитян. Библия говорит, что эти народы зародились от кровосмесительных связей Лота со своими дочерьми. Ситуация, возникшая в мифе об Адонисе, по существу реализовалась в еврейской истории, поэтому в одном из воплощений Господа евреи вполне могли видеть Адониса – бога, сохранившего в «чистоте» кровь своих предков.

Возлюбленной Адониса была богиня Баалат-Гебал. Слово «Баалат» в переводе с еврейского означает «Госпожа», «Богиня», оно указывает статус Гебал или, как легко сообразить, Кибелы – богини малоазийского происхождения, культ которой распространился в самые разные уголки Средиземноморья. В Финикию его принесли, по всей видимости, хетты и митаннийцы. При этом всесьма примечательно, что если греки называли родной город Адониса Библом, то сами финикийцы именовали его Gubla, видимо, в честь богини Гебал (Кибелы). О культе Кибелы нам известно много преданий. Правда, в роли возлюбленного богини в них выступает не Адонис, а Аттис, но все без исключения мифологи согласны, что по существу это герои-двойники, называвшиеся по-разному в разных местностях.

Относительно смерти Аттиса имели хождение две версии. По одной из них он, как и Адонис, был убит диким вепрем. Согласно другой, он оскопил себя под сосной и умер от потери крови. Оскопление в религии Кибелы мыслилось как некое священнодействие или один из ритуалов служения Великой Богине. Джеймс Джордж Фрэзер в книге «Золотая ветвь» предпринял попытку восстановить картину того кровавого культа. Перескажем ее вкратце.

22 марта в лесу срубали сосну. Ее приносили в святилище Кибелы и обращались с ней как с великим божеством. Ствол его, как труп, перебинтовывали шерстяными повязками и обкладывали венками из фиалок, потому что, согласно преданию, как на крови Адониса выросли анемоны, так на крови Аттиса проросли фиалки (тут самое время напомнить про кокушник длиннорогий – ритуальный цветок Уда). К середине ствола привязывали статуэтку юноши (несомненно, самого Аттиса). 23 марта, на второй день праздника, преимущественно трубили в трубы. Наконец, третий день назывался Кровавым. Он начинался с того, что первосвященник вскрывал себе вены на руке. Жрецы более низкого ранга, возбужденные грохочущей музыкой – боем кимвалов, громыханием барабанов, гудением рогов и визгом флейт, – тряслись и кружились в танце до тех пор, пока, наконец, приведя себя в состояние бешенства и потеряв чувствительность к боли, не начинали наносить себе раны глиняными черепками и ножами, забрызгивая алтарь и священное дерево своей кровью.

Этот изуверский ритуал был, вероятно, частью траура по Аттису. Исследователи предполагают, что с той же целью в Кровавый день оскоплялись и новопосвященные. Доведя себя до наивысшей степени религиозного возбуждения, жрецы оскопляли себя и бросали отрезанные части тела к статуе богини. Затем эти детородные органы осторожно завертывали и погребали в земле или подземных покоях Кибелы, где их наряду с принесенной в жертву кровью использовали для того, чтобы вызвать к жизни Аттиса и ускорить воскресение природы, преображающейся под лучами весеннего солнца. Жрецами в культе азиатских богинь плодородия (Кибелы, Астарты, Артемиды Эфесской) выступали евнухи. Этим богиням жрецы, персонифицировавшие их возлюбленных, приносили в жертву свои детородные органы: прежде, чем передать всему миру жизнеродную энергию, богини сами нуждались в оплодотворении.

Говоря об обряде обрезания, принятом в иудаизме, авторы обычно приводят самые разные физиологические причины, объясняющие его установление. Но мы не знаем ни одного примера, где бы прояснялась внутренняя, религиозная суть данного ритуала. А она заключается в том, что каждый еврейский мальчик в 8-й день своего появления на свет посвящается в «рыцаря» Великой Богини. Ее жрецы в древности совершали то же обрезание, только осуществляли его, так сказать, по полной программе. В более гуманные времена форма обряда трансформировалась. Он по-прежнему был связан с жертвоприношением, с кровью, но у младенцев обрезалась лишь часть крайней плоти.

Обряд обрезания был установлен в знамение завета Бога с Авраамом. В этом ритуале ребенок (мужчина) уподобляется Адонису, это типичная инициация, посвящение. Человек в момент обрезания приравнивается к Богу Адонаю. Но сам Бог в этой ситуации отнюдь не мыслится Единственным и Верховным Творцом Всего. Он лишь возлюбленный Великой Богини, прародительницы мира, и его роль как Создателя пока еще вторична. Христиане, упразднив обрезание, изгнали этот пережиток матриархата из своей религии. Иудеи этого не сделали. Приобщаясь к культу Адоная-Адониса, каждый иудей жертвует часть своих жизненных сил на алтарь Кибелы и, тем самым, участвует в ежегодном возрождении Природы. Вот священная тайна обрезания…

Авраам заключил завет с Адонаем, по которому обрезанию подлежал всякий младенец мужского пола. А что же девочки? Как они приобщались к новой религии? В.В. Розанов в статье «Ангел Иеговы» у евреев» замечает по этому поводу: «Израильтянка «приобщается юдаизму» и «вере отцов» через замужество. И для нее «выйти замуж» – то же, что для христианки – «креститься». В первую брачную ночь, в тот самый момент, когда девушка принимает на себя роль прародительницы мира, Великой Богини, она и приобщается к «вере отцов».

Суть посвящения в иудаизм происходит, таким образом, в изменении части тела (уда): у мальчиков при обрезании, у девушек при первом соитии. Любопытно, что точно такое же значение имеет слово «(и)уда-изм», если его читать по-русски – «изменение уда». Но это так, к слову.

Библия ничего не говорит верующим об образе Бога. Но предположение о тождестве Адоная и Адониса позволяет поговорить и на этот счет. Относительно божественной природы Адониса Фрэзер рассуждает так.

Миф о том, что половину (по другой версии, треть) года Адонис проводил в подземном царстве, находит простое и естественное объяснение в предположении, что он символизировал растительность (прежде всего, злаковые), которая половину года проводит под землей, а другую половину – на ее поверхности. В годичном природном цикле ничто так явно не наводит на мысль о смерти и возрождении, как увядание растительности осенью и ее появление на свет весной. Некоторые исследователи принимали Адониса за солнце. Однако в годичном обращении этого светила в зоне умеренного и тропического климата нет ничего, что напоминало бы миф об умирании и воскресении Адониса. Можно сказать, что в зимний период энергия солнца здесь ослабевает, но оно продолжает ежедневно появляться на горизонте. Лишь за Полярным кругом в зависимости от географической широты это светило исчезает на период от двадцати четырех часов до шести месяцев. Но ведь никто, за исключением злополучного астронома Бальи, не считал, что родиной культа Адониса являются полярные страны.

Гипотеза ученого, на первый взгляд, выглядит убедительной. И с ней надо было бы, безусловно, согласиться, если бы не одно «но». А заключается оно в том, что арии, проживавшие в Средиземноморье во II тысячелетии до н. э., пришли сюда с севера и в их мифологии огромную роль играли те природные явления, которые характерны для областей Заполярья. Возьмем, для примера, культ древнерусского Яра-Ярилы. Он схож с «религией» Адониса, при этом наш бог мыслится не только божеством плодородия, но и воплощением солнца. И если даже культ Адониса зародился уже непосредственно в Средиземноморье, то все равно нельзя отрицать его связь с религией индоевропейцев.

А. Майков в стихотворении «Адонис» изображает воскресшего бога несущимся в дневном небе:

Смерти нет! Вчера Адонис

Мертв лежал; вчера над ним

Выли плакальщицы, мраком

Все оделось гробовым.

Нынче ж, светлый, мчится в небе

И земля ликует, вслед

Торжествующему богу,

Восклицая: смерти нет!

Образом бога здесь выступают солнечные лучи, наполняющие мир светом. Но если признать, что культ Адониса был также связан и с особым почитанием солнца, то тут же в сознании людей, знакомых с русской мифологией, вырисовывается фигура другого «двойника» Уда – солнечного Дажьбога (смотри вторую главу).

Что же получается, если вновь возвратиться на русскую «почву»? Устанавливая параллель с Адонисом, мы трактуем Дажьбога, как бога растительности, как умирающее и воскресающее божество. Ему отводилась роль возлюбленного Великой Богини, в качестве которой, скорее всего, выступала Мать Сыра Земля. Образ Уда-Дажьбога при этом становится более ярким и живым. Как чрезвычайно архаический персонаж мифологии, он менялся, пережил фазы преображения. Если изначально он соотносился исключительно с эротическими ритуалами людей, то впоследствии стал мыслиться, как божество, регулирующее природные процессы, и (в «арийский» период нашей истории) соотноситься непосредственно с солнцем.

Славяне верили, что Дажьбог живет далеко на востоке, где находится страна вечного лета. Каждое утро он выезжает на своей колеснице из золотого дворца и совершает круговой объезд по небу. В его колесницу впряжены белые огнедышащие кони. Восхождению Дажьбога на небе предшествует появление его сестры – Утренней Зари, которая выводит на небосклон его белых коней; другая сестра – Вечерняя Заря заводит коней на конюшню после того, как бог закончит свой объезд. У Дажьбога-солнца есть прислужницы, разгоняющие тучи и с помощью дождей очищающие небо. Славяне полагали, что осенью Дажьбог умирает, а 24 декабря рождается новый, молодой. Вот круг и замкнулся, и аналогия с Адонисом подтвердилась.

В «Слове о полку Игореве» русские люди названы Дажьбожьими внуками, потомками солнечного бога. Солнечность – наша народная черта:

Не люблю, чтоб было пресно,

И кладу на скуку вето,

Для меня родная песня —

Люди солнечного света.

Усмирив улыбкой вьюгу,

Средь зимы кусочек лета

Дарят дружескому кругу

Люди солнечного света.

Праздники свои включая

В вихрь вселенского банкета,

Смысл жизни излучают

Люди солнечного света…

Солнечность – это и есть русскость. Красивое определение!..

Часть III

Дорогами русских богов

(VI–II тыс. до н. э.)

Есть дремлющий, как в недрах Азии,

Еще для мира не рожденный,

Миф, человечеству сужденный —

Грядущего благая весть.

В ней сочетались смолы мирные —

Дары языческого рая,

И дымных келий синь святая —

Тоска о горней высоте,

А ветер голоса всемирные

От городов несет и моря,

С былою замкнутостью споря

За русские просторы те.

Д. Андреев

Религия – наиболее яркое воплощение народной души. Боги народа – отражение его миросозерцания и отношения к жизни. К примеру, у германцев верховный бог Один представлялся в виде воина, у русских же высшим божеством служил Род – символ плодородия и любви. Разве не выражают они основополагающую линию в характерах двух великих народов? «Впрочем, лицо мифическое не всегда представляет собою характер того народа, которого воображением оно создано. Переходя в другой мифологический мир, оно к прежнему своему значению присоединяет еще новый характер, зависящий от народа-изобретателя и народа, принявшего чуждое божество. Когда племя шло на брань со знаменами, на которых было изображение своего невидимого покровителя, устрашенный неприятель принимал в свой Олимп грозное божество и старался не только умилостивить, но и переманить его на свою сторону» (А.С.Хомяков. Семирамида). По судьбе богов, таким образом, можно следить за борьбой и перемещениями народов. Распространение культа того или иного бога совпадает с направлением миграции поклоняющегося ему народа. Он же (культ выделенного божества) обозначает факт присутствия на данной территории народа-завоевателя.

В свете таких нехитрых положений мифология предстает совершенно уникальным источником сведений о передвижениях народа и его контактах с другими племенами. Следует только признать, что выбор веры связан не только с характером и мировоззрением народа, но и с его судьбой. Приверженность к культу конкретного бога открывает наличие прочных культурных контактов между народами, указывает вектор духовной, а зачастую военной и хозяйственной, экспансии этноса. Изучение родословной богов – важнейшее подспорье для прояснения происхождения народа.

В предыдущей части книги мы выделили наиболее древний, палеолитический слой русских богов. Теперь настал черед божеств неолита, нового каменного века. По времени это VI–II тыс. до н. э. Начало этого периода соответствует выделению из среды индоевропейцев арийской общности народов, конец – ее распаду. Обращаясь к образам древнейших русских богов, отслеживая миграции их культов, мы попробуем восстановить историю этого (арийского) этапа русского язычества.

Глава 7

По следам яра

Яр (Ярила) едва ли не самый популярный бог древних русичей и славян, и значение его имени изучено «вдоль и поперек». Особенно выделим книгу Юрия Петухова «Дорогами богов», в которой данному вопросу посвящен отдельный параграф. Корень «Яр» совмещает в себе понятие весеннего света и теплоты, юной, стремительной, до неистовства возбужденной силы, любовной страсти, похотливости и плодородия – понятия, неразлучные с представлениями о весне и грозовых явлениях. В имени Яра звучит и «ярость», и «ярение». Поэт Сергей Городецкий, автор цикла стихов «Ярь», так попытался воспроизвести обращение жриц к своему верховному божеству:

Ярила, Ярила

Высокий Ярила,

Твои мы.

Яри нас, яри нас

Очима.

Конь в поле ярится,

Уж князь заярится,

Прискаче.

Прискаче, поиме

Любую.

Ярила, Ярила,

Ярую.

Ярила, Ярила,

Твоя я!

Яри мя, яри мя,

Очима

Сверкая!

Яр – божество весеннего плодородия. Веселый и разгульный, этот бог страсти и удали представляется молодцем красоты неописуемой; в белой епанче сидит он на белом коне, на русых кудрях сверкает цветочный венок, а в левой руке ржаные колосья. Он наделен богатырской силой и веселым характером: все, что передает животворящему лету весна, воплощается в нем по прихотливой воле суеверного человеческого воображения. Взглянет Ярила на встречного – тот без пива пьян, без хмеля – хмелен; встретится Яр-Хмель с девицей-красавицей – мигом ту в жар бросит: так бы на шею кому и кинулась. Белый конь, на котором восседает Ярила, – характерный атрибут бога солнца. Яр олицетворяет пробудившееся после долгих холодов солнце. В нем чествуется по преимуществу жарко и плодотворно греющая, похотливая, фаллическая сторона божества. Праздник возвращения весны (рождения Яра) называется Юрьев день. Он приходится на 23 апреля. В Малороссии Яра (Юрия) именовали Урай, в Белоруссии – Рай, Раек. Как легко искажается и отпадает гласная в открытом слоге даже в русских говорах. Что уж говорить о чужеземных вариантах произношения наших имен! Русские солдаты, когда идут в атаку, криком «Ура» призывают помочь им бога Яра. Это наш (и никакой не татарский) древнейший боевой клич. И в стародавние, и в нынешние времена он объединял защитников Руси.

Проводы Яра устраивались в разные сроки, но обычно ближе ко второй половине июня, на неделе перед Ивановым днем (24 июня). Празднование Ярилы, согласно поучениям против язычества, носило «разнузданный» характер, сопровождалось винопитием, фривольными играми и кулачными боями. Игрище в его честь заключалось обрядом погребения отживающего свой век, вместе с весною, бога. Служа исключительно выражением «припекающей» стороны солнца, вызывающей в природе похоть (ярь), сочетание полов и обильное плодородие, одряхлевший к концу весны он изображался стариком или куклой с непомерно большим фаллосом: любезного бога чествовали, носили процессией, пели во хвалу его песни и в заключение с причитаниями, плачем и завываниями хоронили. Исследователь русского фольклора А.С. Фаминцын, автор книги «Божества древних славян», отмечал: «В Ярилиных игрищах воспроизводится в драматической, хотя, разумеется, более первобытно-деревенской форме, чем в Древней Греции, та же самая идея кончины представителя весеннего плодородия, возвратившего всю природу к новой жизни после зимнего сна, а затем, с наступлением высшего солнцестояния, удаляющегося, умирающего, уступая место возвращающейся зиме». Несколько странно, что исследователь в дальнейшем не развил свою мысль. Ведь если в России аналогичное празднество носило более древний характер, чем в античной Греции, то это могло означать только одно: истоки обряда похорон и последующего воскресения бога плодородия надо искать на севере.

Наш отечественный мифолог Г. Снегирев еще в XIX веке указал на близость образа Ярилы и греческого Эроса. Греки считали Эроса (Эрота) одним из древнейших богов. Высказывалось также мнение, что Эрос, высиженный из Мирового яйца, был первым из богов. Он творец мира (без него ничего бы не родилось), многоискусный, владыка ключей эфира, неба, моря, земли, царства мертвых и тартара. Для греков, созидавших свой пантеон богов во второй половине II тысячелетия до н. э., Эрос представлялся уже незнакомцем, даже чужим, и потому не был включен в число олимпийцев. Известны изображения Эрота в виде крылатой «Злобы», в том смысле, что неуправляемое половое влечение может быть опасным для здорового общества. Гесиод относил его к числу четырех первоначал мира наряду с Хаосом, Геей и Тартаром, но полагал некой абстракцией. Более поздние поэты изображали его прекрасным юношей, поражающим своими стрелами сердца влюбленных. Однако даже в поздней античности существовал архаический культ Эроса, которого почитали в виде необработанного камня (символа фаллоса). Добавим к этому, что крылья за спиной Эрота сохранились с тех «доисторических» времен, когда его мыслили сказочной птицей любви и сравнивали с северным ветром, оплодотворившим Великую богиню. Эрос является греческой формой написания русского Яра. Другими словами, Эрос – это воспринятый греками русский бог Яр, а россами греки стали называть тех ариев, у которых позаимствовали его культ.

Главная река Русской равнины – Волга. Ее древнее название Ра перекликается с именем бога Яра (Урая, Рая). Оно, несомненно, арийского происхождения. Волга – краса и гордость России, «русский Нил» (В.Розанов). И не потому ли она так дорога русскому человеку, что именно вокруг нее зарождалась великая арийская цивилизация?

В момент выделения в среде индоевропейских народов ариев объединяла вера в верховного бога Яра. Позже единый арийский мир раскололся. Часть арийских племен (индоиранцы) покинули свою северную прародину и двинулись на юг и юго-восток. У иранцев образ Яра породил Ормузда и Аримана, а у индоариев превратился в Арьямана. Другая часть ариев устремилась на запад к берегам Днестра и Дуная. Они хранили наиболее древний слой арийской мифологии и почитали Яра под его первоначальным именем.

Прежнее название Дуная – Истр – означает «Есть Яр». Имя Днестр представляет сочетание уже трех слов «Дану есть Яр» (Дану по-арийски «река»). Оба названия связаны с именем бога Яра, следовательно, арии жили в бассейне этих рек. Более того, поскольку название Днестра сохранилось до наших дней, можно заключить, что Приднестровье было одним из крупнейших центров концентрации ариев. Причерноморские области, включавшие междуречье Дуная и Днестра и Поднепровье стали второй (причерноморской) прародиной ариев-россов. Здесь они вступили в непосредственный контакт с праславянами.

Территориально область второй прародины совпадает с ареалом трипольской археологической культуры. Академик Рыбаков установил ряд параллелей между трипольской живописью и гимнами «Ригведы» – древнейшей из «Вед». Это указывает на былое единство трипольцев и ариев.

Во второй половине IV тыс. до н. э. арийские племена, двигаясь из-за Дуная, пришли в Грецию. Именно они принесли на эти земли культ Яра-Эроса. Другой путь миграции ариев Дунай-Днестровского междуречья был направлен в Малую Азию и на Ближний Восток. В Коране (25:40; 50:12) упоминается древний народ Аравии «обитатели ар-Расса» (России), которые не поверили пророку. В египетских надписях II тыс. до н. э. многократно упоминается соседняя страна Русена. В Библии Палестина часто называется «Ерез», «Арзену», что обычно переводится как «страна», «наша страна». Но древнееврейское письмо не имело гласных, поэтому эти названия можно читать как «Русь» («Эрос»), «Русена» с глухой «c» вместо звонкой «з» и переводить как «страна любви». Хетты (народ, проживавший на территории современной Турции) в своих клинописных табличках называли ее Арсава, она была их малоазийским соседом. Итак, самые разные источники указывают на существование ближневосточно-малоазийской Руси.

Первое упоминание Русены у египтян относится ко времени Среднего царства (двенадцатая династия, XX–XIX вв. до н. э.). Однако дату их знакомства с ариями необходимо еще далее отодвинуть в глубь времен. Египтяне поклонялись богу солнца Ра. Центр его культа – город Иуну вблизи нынешнего Каира. Он воплощался в образе сокола и изображался в виде человека с головой сокола, увенчанной солнечным диском. Фетиш Ра – фаллосоподобный столб-обелиск «Бенбен», отличительный знак бога плодородия. Согласно мифу, днем Ра, освещая землю, плывет по небесному Нилу, вечером спускается в преисподнюю, где, сражаясь с силами мрака, преодолевает подземный участок реки, а утром вновь появляется на горизонте. С возвышением V династии (XXVI–XXV вв. до н. э.), происходившей из Иуну, Ра стал главным богом пантеона, и его культ приобрел общеегипетский характер. Ра стали считать создателем мира и людей, отцом богов, отцом фараона. В боге Ра нельзя не признать русского Яра: оба они непосредственно связаны с солнцем, оба олицетворяют пробуждение (воскресение) новой жизни, наконец, совпадают их имена (в египетском письме также отсутствовали гласные). Египтяне унаследовали бога Ра от арийцев, поселившихся в дельте Нила. Арийцы создали здесь государство и были в числе первых его фараонов.

Путь ариев в Египет проходил через Малую Азию (полуостров Анатолия), Сирию и Палестину. На этих территориях остались «следы» былого присутствия ариев. Название главной реки Палестины – Иордан – означает Яр-река или река ариев, а имя ее столицы – Иерусалим – в переводе с древнееврейского значит «мир Яра». Один из богов, играющий в семитских мифах роль верховного владыки, носит имя Астар (Астарот). Оно образовано соединением двух арийских слов: «асте» (есть) и «Ар» (Яр). Астар – это тот же Яр, культ которого арии принесли в Палестину. Жена Астара – Астарта (богиня любви и плодородия) – его женское воплощение. Астар являлся верховным божеством также в йеменской мифологии. Мифологические энциклопедии и словари, повинуясь академической традиции, называют этих богов семитскими. Но имена однозначно свидетельствуют об их индоевропейской природе и связи с ариями, которых в Палестине называли арамеями. В английском языке слово «арамеи» пишется как «aramaens», в котором без труда узнается чуть искаженное словосочетание «люди-арии». Название полуострова Аравия происходит от русского корня «Яр». Все это территории, куда в конце IV – начале III тыс. до н. э. пришли со своей северной прародины арии.

Обычно говорят, что движение ариев на юг осуществлялось в направлении Урал – Аральское море – Средняя Азия – Иран, Индия и датируют время этой миграции началом II тыс. до н. э. Мы же со своей стороны утверждаем, что существенно раньше по времени происходило переселение части ариев по маршруту Днепр – Балканы – Греция, Египет, Малая Азия, Аравия. Взглянем, например, на политическую карту Аравийского полуострова. В названиях государств Оман, Йемен присутствует корень «ман» («мен»), так же, как и в имени столицы Иордании – Аммане. Но Ману – это первый человек, прародитель людей в учении ариев! Название столицы Саудовской Аравии – Эр-Рияд, как его ни переводи, также демонстрирует нерасторжимую связь с корнем «Яр». В Йемене, примерно в 30 километрах к юго-востоку от столицы Саны, находится местность с названием Биляд эр-Рус, что дословно переводится с арабского как «Страна Русских», а огромный солончак в том же районе именуется Аба эр-Рус, что означает «Отцы Русских».

Для историков до сих пор неразрешимой загадкой остается возникновение в южной части Месопотамии (междуречья Тигра и Евфрата) шумерской цивилизации. Но один из важнейших городов-государств Шумера называется ни больше, ни меньше как Ур. В России не счесть деревень, в названиях которых фигурирует слово «Яр». Чаще всего это Красный (т. е. красивый, прекрасный) Яр. Есть и города Красноярск и Ярославль. Ни одна земля в мире не содержит столько населенных Яров, как Россия. По-русски «яр» употребляется в значении «круча», «обрыв», «подмытый и обрушенный берег». В древности именно на этих местах и строили поселения и города. Таким образом, Ур – это Яр, это город, отстроенный пришедшими в Двуречье ариями. Тот же самый корень присутствует в названиях еще двух шумерских городов-государств – Урук и Эриду. В поэзии древних шумеров упоминается далекая страна Аратта, с которой они поддерживали связи:

Зубцы Аратты – лазурит зеленый,

Стена и башни – глянцево-красные,

Глина ее – оловянные слитки – «небесная глина»,

Что добыта в горах лесистых.

Имя «Аратта» здесь безусловное указание на страну древних ариев. Локализовать ее однозначно очень трудно, из отрывка ясно только, что она богата полезными ископаемыми, добываемыми в сравнительно невысоких («лесистых») горах. Правда, зеленый лазурит вполне может оказаться уральским малахитом, а «стены и башни» Аратты – укреплениями Аркаима (город II тыс. до н. э. на территории Челябинской области). Но более вероятно, что Аратта – это уже упоминавшаяся страна Арсава.

В первой половине III тыс. до н. э. арии контролировали Балканы, Крит, Малую Азию, Аравию, Египет и Месопотамию и можно говорить о существовании огромной «империи» ариев, существовавшей в III тыс. до н. э. Они не составляли большинства населения в ее окраинных частях, и поэтому со временем их позиции там стали ослабевать. Исход арийских племен из Египта совпал, по-видимому, со временем распада Древнего царства на множество независимых областей (ок. XXII в. до н. э.). Фараонам Среднего царства уже известна граничащая с Египтом страна Русена. Ее границы охватывали Палестину, часть прилегающей к ней Сирии и юго-западные области Анатолии. Арсава-Русена была центром, который «питал» и поддерживал ариев, проживавших на периферии империи. Но со временем влияние ариев в подчиненных им странах начало ослабевать. С возвышением во второй половине III тыс. до н. э. Аккада там особое значение приобрел бог войны и чумы Эрра. Аккадцы писали это имя без принятого у них обозначения бога, что подчеркивало его чужеземность. Семитские племена не хотели мириться с ведущей ролью ариев, они сравнивали северян-переселенцев с чумой и планомерно пытались вытеснить их из Месопотамии. Арийцы, в свою очередь, противодействовали этой политике.

В середине XVII в. до н. э. в самом центре Малой Азии появляется государство хеттов. Оно возникло в результате слияния пришлых индоевропейцев (неарийцев) с местными племенами, находившихся до того времени под властью арийцев. Соседи Арсавы, хетты, связывали с ариями реальную военную угрозу для их государства, отчего и назвали своего бога войны Ярри. Этот пример наглядно показывает, что, с одной стороны, хетты испытали непосредственное влияние языка и культуры ариев (заимствование имени бога), а с другой – с некотороых пор захотели выступать независимой от ариев силой (изменили смысл образа бога Яра). Первый хеттский царь Лабарна отвоевал у Арсавы часть средиземноморского побережья. При этом хетты присоединили к себе ряд городов-царств в Северной Сирии и проникли в Палестину. Предел этой экспансии положили воины страны Митанни.

Государство Митанни возникло на территории северной Месопотамии в начале II тыс. до н. э. Во главе его стояли арийские династии. Кроме того, исследователи полагают, что на земли Митанни переселилась значительная часть ариев из южнорусских степей. «Северяне» значительно усилили военную мощь государства Митанни. Они (вместе с другими племенами своей страны) выступили союзниками Арсавы в ее борьбе с египтянами и хеттами. Митаннийцы отвоевали у хеттов все спорные территории и в буквальном смысле поставили их на место. Однако сразу же вслед за этим египтяне поработили Палестину, Финикию и вторглись в Сирию. Жители этих земель частью попали под египетское иго, но большинство их отступило к малоазийским пределам Арсавы (западная часть Анатолии) или влилось в число митаннийцев – многонационального государства, которым управляли арии. В это же время хетты сначала с помощью политических интриг, а затем военным путем попытались присоединить к себе Арсаву, но были наголову разбиты. Власть ариев после этого распространилась на всю Малую Азию. Признавая это, египетский фараон Аменхотеп III (XV в. до н. э.) попросил руки и женился на дочери царя Арсавы. В свою очередь, митаннийцы установили гегемонию в Северной Сирии. Их влияние распространилось вплоть до Палестины, где в XV–XIV вв. до н. э. встречаются правители с арийскими именами. После ряда серьезных столкновений с Египтом митаннийские цари вступают в дружбу с фараонами и скрепляют ее династическими браками.

В период XIV–XIII вв. до н. э. малоазийский полуостров представлял «бурлящий котел». В отношения между хеттами и Арсавой в качестве третьей силы вклинились греки-ахейцы. К тому времени они уже вытеснили ариев с материковой части Греции, Крита и, завоевав часть юго-западной Анатолии, пытались установить контроль над всем побережьем полуострова. Хетты, в свою очередь, в середине XIV в. до н. э. разгромили митаннийцев. После этого нашествия государство Митанни вступает в полосу смут и раздоров. В ходе борьбы за высший престол арии утрачивают здесь свои позиции: с середины XIII в. до н. э. среди имен митаннийской знати пропадают арийские имена.

Арсава возглавляла союз малоазийских государств. В состав «стран Арсавы» входила и Троада – область города Трои (Илиона). Хетты, умело используя противоречия между членами союза, в конце XIV в. до н. э. покорили страны Арсавы и обложили их данью. Только царь Мурсили II привел оттуда 66 тысяч пленных. Часть из этих депортированных обращали в рабов различных категорий, других поселяли в качестве обязанных повинностью подданных хеттского царя. Однако хеттам не удалось ни разрушить единства ариев, ни сломить их волю к сопротивлению. К середине XIII в. до н. э., когда непрерывные военные походы истощили экономику хеттов и разорили их хозяйство, страны Арсавы обрели независимость. Но впереди уже маячил призрак Троянской войны, которая стала последней битвой государства Арсава. Гибель Трои символизирует его крушение. Две с лишним тысячи лет арии были одной из влиятельнейших сил Средиземноморья. Они стояли у истоков египетской, критской и шумерской цивилизаций, выстроили целую цепь приморских городов, ставших центрами международной торговли, были первыми учителями семитов. И совершенно закономерно, что с падением Арсавы в Анатолии наступили «темные века».

Глава 8

Белбог, Велес и Аполлон

Западноевропейский автор XII в. Гельмгольд записал, что славяне поклонялись двум главным богам: «От одного ожидали они счастья, от другого – бедствий». Первого они называли Белбогом, а последнего – Чернобогом. Уцелевшие географические названия (например, Белград, Белгород, Беловежская Пуща, Черногория, Чернигов) и народные предания свидетельствуют, что верование в этих богов было некогда общим у всех славянских и, в том числе, русских племен.

О древнем Белбоге сохранилась живая память в белорусском предании о Белуне, который представляется старцем с длинной белой бородой, в белой одежде и с посохом в руках; он является только днем, и путников, заблудившихся в дремучем лесу, выводит на настоящую дорогу; есть даже поговорка: «темно в лесу без Белуна». Его почитают подателем богатства и плодородия. Во время жатвы Белун присутствует на нивах и помогает жнецам в их работе. Чаще всего он показывается в колосистой ржи с сумою денег на носу, манит какого-нибудь бедняка рукою и просит утереть себе нос; когда тот исполнит его просьбу, из сумы посыплются деньги, а Белун исчезает. Это рассыпание Белуном богатств основывается на древнейшем представлении солнечного света золотом.

В русском языке прилагательное «белый» употребляется в смысле светлый, чистый, незамаранный, незапятнанный. Некоторые известные словосочетания еще более расширяют круг связанных с ним ассоциаций. Белым днем называют Божий день, белой землей, белым местом – церковную землю, белыми крестьянами – свободных от податей и повинностей, а белым грибом – лучший из грибов. Выражение бел-свет означает «вся земля и все наши люди». Все эти значения, как нельзя более кстати, подходят в качестве характеристик верховного бога, поэтому мы должны признать имя Бел славянским по происхождению.

Геродот сообщает, что ранее Эллада называлась Пеласгия. Это название родилось от греческого словосочетания «Белос гея», что означает «земля Бела». Пеласги говорили на варварском наречии. Они оказали влияние на эллинов, позаимствовавших у пеласгов некоторых богов. Одним из них был бог Бел, которого греки стали называть Гелий (Гелиос). Это очень древнее доолимпийское божество, культ которого принесли в Грецию предки русских и славян – пеласги. Согласно греческим мифам у Гелиоса во владении было множество стад, которые он держал в самых разных уголках Греции и даже на Сицилии. При переделе земель, устроенном Зевсом, – верховным богом греков, Гелиосу достался лишь единственный остров Родос (у юго-западного побережья Малой Азии), названный так в честь его жены Роды. Ее имя очень близко и понятно всякому русскому человеку и, очевидно, заимствовано греками у наших предков. Имя тещи Гелиоса – Левкотея, что значит «Белая богиня» (женская параллель Бела): вот и еще одна «ниточка», связывающая греческого и русского богов. По легенде один из сыновей Гелиоса основал в Египте город Гелиополь и был первым, кто обучил египтян астрологии. Арийским Гелиополем был знаменитый город Гелон в Скифии. Оба названия нам известны в греческой транскрипции. Но истинные их имена совпадают и звучат не иначе как Бел-город.

Пеласги – союзники троянцев, Гомер упоминает их при перечислении защитников города:

Гиппофоой предволил племена копьеборных пеласгов,

Тех, что в Ларисе бугристой, по тучным полям обитали;

Гиппофоой предводил их и Пилей, Ареева отрасль,

Оба сына пеласгийского Лефа, Тевталова сына.

Один из предводителей пеласгов назван потомком Арея (Ареса). Этот бог входил в олимпийский пантеон, но для греков слыл чужаком, родиной его была Фракия – земля варваров (по представлениям греков). Арес является еще одним воплощением Яра, греки (также как хетты и семиты) переделали его в бога войны, так как враждовали с ариями. После Троянской войны (в 1190-х или 1180-х гг. до н. э.) пеласги проникают в Палестину (обязанную им своим именем). В Библии они упоминаются как филистимляне.

Бог Бел был известен народам Месопотамии. В аккадской мифологии его имя использовалось в качестве эпитета богов. В настоящее время большинство ученых-мифологов отстаивает версию о семитских корнях месопотамского Бела. Его имя они производят от общесемитского Балу, что значит «господин», «владыка». Подчеркнем, что семитские языки не объясняют значение имени бога. Они просто фиксируют, что оно соответствовало понятию «верховный правитель». Но это означает, что данное название было заимствовано у тех, кто пришел на земли семитов и правил ими. На момент же зарождения культа Бела господами в Двуречье являлись пришельцы-северяне. И еще: представители арийских племен были светловолосы, поэтому образ Белбога ассоциируется скорее с ними, чем с черноволосыми семитами.

В западносемитской мифологии Балу (Бел) – бог бури, грома и молний, дождя и связанного с ним плодородия. Балу именуется богатырем, сильнейшим из героев, скачущим на облаке, князем Вельзевулом. Михаил Булгаков представлял его так: «И, наконец, Воланд летел тоже в своем настоящем обличье. Маргарита не могла бы сказать, из чего сделан повод его коня, и думала, что возможно это лунные цепочки и самый конь – только глыба мрака, и грива этого коня – туча, а шпоры всадника – белые пятна звезд». Известны изображения Вельзевула в облике быка (символ плодородия) или воина, поражающего землю молнией-копьем. Он живет на горе, называемой «северная». Это еще одно указание на то, что культ Бела пришел к семитам с севера.

Одна из сохранившихся форм написания имени Вельзевул – Beelzebub – читается как Велес-бог. Она подсказывает, что слово Велес родилось как вариант произношения имени Бел другими народами. Впоследствии обе формы стали существовать как независимые, более того, во времена Киевской Руси предпочтение было отдано более поздней по происхождению. Вот почему мы практическии не имеем свидетельств почитания Белбога древними русичами. Славу и значение Бела перенял Велес, бог всей Руси. В договорах с греками Велес соотнесен с золотом, чем, безусловно, напоминает Белуна. Хетты в своей переписке называли Трою Вилусией – городом Велеса или Белгородом. Семиты Троей никогда не владели и не могли так назвать город. Это еще раз подтверждает то, что Бел – божество славянское, а его культ пришел в Месопотамию через Балканы и Малую Азию.

Относительно фигуры бога Велеса у исследователей нет единого мнения. Разные авторы указывают на приоритет разных его функций. В летописи Велес характеризуется как «скотий бог», что дает возможность представлять важнейшую сторону его культа, как покровителя скотоводства, плодовитости и богатства. Отталкиваясь от того факта, что в «Слове о полку Игореве» Боян назван «Велесов внуче», Е.В. Аничков счиает возможным, что бог скотоводства Велес мог быть богом торговли и культуры: «… Бог торговли оказывался и богом вообще культуры, отчего Велес представлялся в XII в. книжникам родоначальником всей древней культуры и искусства, в частности и песнетворчества». Вместе с тем функции скотьего бога соответствует общеиндоевропейское представление о загробном мире как о пастбище, где один из богов пасет души мертвых. С этим связано ритуальное принесение в жертву скота, как при погребении, так и во время ритуальных праздников. Какой же образ бога может соединить все эти его качества?

Давайте еще раз возвратимся к фигуре греческого бога солнца. Гелий изображался в ослепительном свете и сиянии, с горящими страшными глазами, в золотом шлеме, на золотой колеснице. Он обитает в великолепном дворце в окружении четырех времен года, на престоле из драгоценных камней. На мифическом острове Тринакрия пасутся тучные стада белоснежных быков Гелия. Днем он мчится по небу на огненной четверке коней, а ночью склоняется к западу и в золотой чаше переплывает море к месту своего восхода. В поздней античности соотносился с Аполлоном – покровителем певцов и музыкантов. Не угадывается ли за всеми этими характеристиками наш герой? Современные исследователи рассматривают Велеса, как отдельного, независимого персонажа мифологии. Но это образ, трансформировавшийся из солнечного бога Бела. Благодаря грекам, которые называли его Гелием, мы можем восстановить изначальные представления о Беле.

Переименование Велеса в Волоса – достаточно поздняя традиция. Думается, происходило это оттого, что жрецы (или какая-то их часть) перестали в какой-то момент соотносить имя «Велес» с Белом. Смысл имени для русского человека был неясен, вот тогда-то и «переделали» Велеса в Волоса, а в его культовые животные выбрали самого волосатого в лесу зверя – медведя. Очевидно, что узреть в Волосе его изначальный прообраз почти невероятно.

Филологи не в силах разгадать этимологию слова «дьявол». Но и в данном случае был задействован корень «бел». Исходная русская форма «Дий-Бел» («Божественный Бел») у семитов превратилась в Дьявола, а у греков в Диаболоса. С победой христианства эти языческие боги (воплощения Бела) были отнесены к представителям ада и покровителям мрачных и темных сил. И точно так же, как в случае с Велесом, в нашем языке утвердилась не исходная русская первооснова имен, а чужеродная. Согласно Библии Вельзевул – бог филистимлян, но его имя в греческом написании читается как Велес-бог. Опять подтверждается присутствие русских в древней Палестине!

Другой пример. Велиар – демоническое существо в христианской и иудаистической мифологиях. Смысл его имени для ученых неясен. В Ветхом завете оно употребляется для обозначения чуждых богов. И это совсем не удивительно для нас, ибо Велиар – это Белояр (Бел ярый) или Бел-арий, бог древних русов, мигрировавших в Палестину.

Малоазийский полуостров считается родиной Ки-Белы – женской ипостаси Бела. Приставка «ки» здесь употребляется в смысле «великая, божественная» (она совпадает с именем неолитического бога индоевропейцев). Кибела – владычица гор, лесов и зверей, символ неиссякаемого плодородия Природы. Другое ее имя – Великая матерь богов. Учитывая это, слово «Ки-бела» можно истолковать по-иному, а именно: в первой части видеть искаженное воспроизведение имени Геи, а вторую – эпитет к нему. В таком прочтении Кибела значит белая (светлая) Мать мира. Обе версии, как видим, дают очень близкие толкования имени и вряд ли могут конкурировать. По такой же схеме образовано и имя бога огня шумерской мифологии Гибила, он – одна из параллелей Бела. Значение его имени легко поймет любой русский человек – это гибель.

Жрецы Кибелы назывались куретами (петухами). Сохранившийся в отечественном уголовном жаргоне смысл прозвища «петух» (т. е. используемый в качестве женщины) объясняет одну из их непременных обязанностей.

И еще одна параллель с нашей традицией. Кибалою русские называли холщевую шапочку, которую носят замужние женщины под платком. Фасмер, автор наиболее уважаемого специалистами «Этимологического словаря русского языка», оставляет это слово без комментария, называя его темным. Но оно соотносится с Кибелой! Богиня всегда появлялась в зубчатой в виде башни короной (вот вам шапочка на голове), и у нее был единственный возлюбленный (как у замужней женщины) по имени Аттис, в котором любой индоевропеец узнает слово «отец». Любовь Кибелы и Аттиса символизировала семейный союз. Вместе с переселенцами из Малой Азии и в ходе греческой колонизации северного Причерноморья культ Кибелы пришел на территорию современной России, где она стала называться… Купала.

В восточнославянской мифологии Купала главный персонаж праздника летнего солнцестояния (в ночь на Ивана Купала). Купалою называли куклу или чучело (женщины или мужчины – сравни такую же куклу Костромы), которое в белорусских ритуалах именовали также Марой. Во время праздника куклу топят в воде (купают) и, поскольку название данного ритуала созвучно имени Кибелы, богиню стали величать более понятным словом Купала. Но на этом история переименований не заканчивается! Дело в том, что мужская форма имени Купала – Купало – породила, в свою очередь, имя… Аполлон (это впервые обосновал писатель Ю.Д. Петухов).

Остановимся на время, ибо мы невольно решили, может быть, одну из наиболее сложных загадок греческой мифологии – разгадали тайну имени Аполлона. В энциклопедии «Мифы народов мира» говорится: «Данные греческого языка не позволяют раскрыть этимологию имени Аполлон». Оно рождалось в другой языковой атмосфере. Согласно нашей версии рождение имени Аполлона можно представить так

БЕЛ → КИБЕЛА → КУПАЛА (КУПАЛО) → АПОЛЛОН

Эллинам были известны Бел, Кибела и Аполлон, русским же Бел, Купала и Аполлон. Трансформация Кибела – Купала произошла на территории Малой Азии, где в середине II тыс. до н. э. смешались варварские (арийские), греческие, хеттские и другие наречия. В хеттских текстах фигурирует страна Хапала (читай Купала), которая включалась в собирательное понятие стран Арсавы. С другой стороны, античные авторы сообщают, что на тех же самых землях существовал культ Кибелы. Арии, покидавшие Малую Азию после падения Трои, сохранили образ Купала и донесли его до своей северной прародины. Греки восприняли и тоже сохранили его культ, но назвали на свой лад Аполлоном. Со временем эти мифологические персонажи стали рассматриваться уже как независимые. Но греки никогда не забывали, что он – чужак, по-гречески его имя означает «губитель» (почти что Гибил!), и именно Аполлон выступает главным защитников троянцев перед олимпийцами в «Илиаде». Среди малоазийских ариев жили обе формы имени – и Купала, и Аполлон – своя родная и грецизированная. Последняя послужила основой для древнего названия Польши – (А)Полонии и этнонима племени полян, «иже зовущихся русь», пришедших на берега Днепра тропой Трояновой.

Греки устойчиво связывали Аполлона с гиперборейцами – народом, живущим за Бореем, на крайнем севере. Античные авторы говорили о них, как о «жрецах» или «слугах» Аполлона. В их обществе более всего любил пребывать лучезарный бог. Туда он отправлялся на колеснице, запряженной лебедями, но в урочное время летней жары он неизменно возвращался в свое святилище в Дельфах. Так же, как и Аполлон, гипербореи художественно одарены. Их жизнь сопровождается песнями, танцами, музыкой и пирами; вечное веселье – отличительная черта этого народа. Кстати, по количеству праздников в году ни один современный народ не сравнится с русским!

Особенно интересными являются сообщения Плиния и Диодора о том, что гиперборейцы живут там, где день и ночь длятся по шесть месяцев. Эти сведения напрямую перекликаются с фактом наблюдения природных явлений Заполярья древними ариями, зафиксированном в «Ведах» и «Авесте». Удивительное дело: родиной Аполлона следует считать Малую Азию, но его устойчиво соотносили с крайним севером. Почему же это происходило? Да потому, что образ Аполлона занял место истинно северного Белбога!

Мудрецы и служители Аполлона Абарис и Аристей, обучавшие греков, считались выходцами из страны гипербореев. Эти герои считались земными воплощениями Аполлона, так как они владеют древними фетишистскими символами бога (стрелой, вороном и лавром Аполлона с их чудодейственной силой), а также обучают и наделяют людей новыми культурными ценностями (музыкой, философией, искусством создания поэм, гимнов, строительства Дельфийского храма). Имя А-барис – это полная форма имени Борис (сравни Лена – Алена, Катя – Екатерина, Мосей – Амос), первая «а» здесь подобна неопределенному артиклю в английском языке. Но Борис – имя чисто славянское, в греческом языке оно соотносится с понятием «севера» – родины гиперборейцев. Еще более прозрачен смысл имени Аристей – «есть Арий» или истинный ариец. По утверждению Павсания Дельфийское святилище было основано гиперборейцами, к числу которых причисляется и известный певец Аполлона Олен, то есть Олень (!):

Так же Олен: он первым пророком был вещего Феба,

Первый, песни который составил из древних напевов.

Феб – это эпитет Аполлона, по-гречески он значит «чистый», «блистающий». Ко всему этому нелишне добавить, что имя сестры-близнеца Аполлона Ар-темиды можно перевести с греческого как «славящая Яра». Другими словами, это Ярослава, женская ипостась Яра. Таким образом, гиперборейцы – это арии, предки русских.

Север в мифах гиперборейского круга понимался очень неопределенно. Плиний помещает гиперборейцев в Северной Франции или Британии. Для Греции это уже северо-запад. А, кроме того, если двигаться на восток или на юг, то и здесь мы найдем местности, трактовавшиеся в античности как гиперборейские. Птолемей называет Северный океан Гиперборейским. Точно так же и горы около северного острова Фула (не то Исландия, не то Ирландия, не то Скандинавия) назывались Гиперборейскими. Гелланик помещал гиперборейцев «за Рипейскими горами». Что такое Рипейские горы, установить трудно, потому что их помещали и на Крайнем севере, и на западе и отождествляли с Альпами. Один из вариантов их местонахождения – западные отроги Урала. На первый взгляд, кажется, что древние авторы по неведению фантазировали и писали по принципу, кому что Бог на душу положит. Собственно, историки так и относятся к этим данным. Однако они отражают реальный исторический процесс. Арии, начиная приблизительно с IV тыс. до н. э., с территории своей прародины, которая действительно «упиралась» на западе в Уральские горы, стали продвигаться на запад. В III–II тыс. до н. э. они активно расселялись в западной и северной Европе – благо, что свободных земель в то время еще хватало. После поражения в Троянской войне малоазийские арии мигрировали большей частью не наугад, а искали спасения и помощи у своих соплеменников. Вот почему венеты оказались и в Бретани, и на Балтике, и на Днепре. Античные писатели ничего не выдумывали, потомки гиперборейцев расселились по городам и весям северной и северно-западной Европы. До них, действительно, было непросто добраться, и потому доходящие сведения нельзя было проверить. Но они были подлинными.

«Миф о гиперборейцах мог появиться только в период производящего, а отнюдь не просто собирательски-охотничьего хозяйства, т. е. в период неолита, или, что то же, в период наивысшего расцвета матриархата и начала его падения. Однако хронология гиперборейцев должна быть несколько расширена. Дело в том, что гиперборейство, особенно вначале, отнюдь не было идеалом в каком-нибудь духовном смысле. Как ни далеко помещались эти гиперборейцы от обычных центров тогдашнего человеческого общежития, все же они мыслились совершенно определенным народом в той или иной, но всегда определенной местности тогдашней земли. Их идеальность относилась только к их обеспеченному образу жизни, но они мыслились существующими вполне реально» (Лосев А.Ф. Мифология греков и римлян). Это убедительно доказывают данные современной археологии. В IV–III тыс. до н. э. от Приуралья до Днепра и Днестра распространилась так называемая Ямная культура. Ее создатели добывали металлы и производили изделия из них в кузницах Урала и Кавказа. Города Ямной культуры имели сложные оборонительные системы со рвами и стенами из каменных плит толщиной более 3 метров. Строились дома с площадью более 150 кв. м. из нескольких комнат. В каждом из таких домов проживало 40–50 человек. Некоторые города имели по два обвода стен, как найденный под Челябинском Аркаим. Там же при раскопках обнаружены богатые погребения знати с оружием, украшениями и боевыми колесницами, жертвоприношениями коней, быков и баранов. «Ямники» строили гигантские курганы над склепами покойных: к примеру, размеры одного из них – диаметр 110 м, а высота 3,5 м. Эта культура была создана ариями, отсюда же они и начали свое уникальное расселение по планете. Об ариях-трипольцах, которые мигрировали в Средиземноморье и Месопотамию, мы уже говорили. Но была и другая мощная волна переселения ариев, дошедшая до берегов Британии. Именно выходцы с Приуралья и юга России насыпали в Англии круглые курганы, именно они принесли кельтским народам (другой ветви индоевропейцев) культ бога Бела, которого те называли Беленосом. Наконец, именно они руководили постройкой «британского Аркаима» – Стоунхенджа.

Аркаим – город-храм, построенный в виде зодиакальной карты неба и, как показали археологические находки, являвшийся древнейшей обсерваторией. Его структура аналогична Стоунхенджу. Точнее, Стоунхендж, видимо, является более поздней копией Аркаима. Оба объекта находятся примерно на одной параллели: Стоунхенджу соответствует 51° сев. широты, а Аркаиму – 52° сев. широты. Если двигаться на восток от него, то на 52-й параллели на Алтае обнаружим курган Аржан, устроенный по тем же принципам, что уральская и британская обсерватории. На западе, на знаменитом Куликовом поле тоже найдены остатки древней обсерватории, следы древних святилищ по типу Стоунхенджа и Аркаима обнаружены в Польше на горе Шленза и в Нидерландах. Похоже, что линия, соединяющая Аркаим и Стоунхендж, определяет путь распространения арийской цивилизации на запад. Ведь не случайно же греческий миф рассказывает, что сын Гелиоса-Бела обучил египтян астрономии, а Аполлон летал в Гиперборею каждые 19 лет (знаменитый Метонов цикл, положенный в основу лунного календаря). Вблизи выделенной параллели или чуть ниже лежат следующие города, которые можно соотнести с именем Борисов-северян: Брест (росс.), Варшава, Брюссель, Париж, Брест (франц.), Бристоль. Думается, что они обозначают основной маршрут продвижения ариев-гиперборейцев в Западную Европу.

Но продолжим разговор о «двойниках» Бела. Прилагательному «белый» в русском языке близки понятия «ясный, сивый». Как эпитеты, родственные ему, они также породили названия богов. Со словом «ясный» мы соотносим бога Усеня – ритуального персонажа, связанного с началом весеннего солнечного цикла и возрастанием производительных сил природы. Именно ясным должен представляться верховный бог, блещущий и молниями во гневе, и солнечным светом.

Имя этого бога присутствует в разного рода обрядовых, в том числе колядочных, песнях. Приведем одну из них:

Усеня, усеня,

У ворот костеня,

Мы подходим к воротам,

К золотым вереям:

«Дома ль ваш хозяин» —

«Его догма нету.

Он поехал в поле

Пашенку рассевать». —

«Дай ему бог:

Колосисто, колосисто,

Как из колоса – коврига,

Из полна зерна – калач».

Подай кишку, ножку

В заднюю окошку.

Подавай – не ломай,

Будет сын Николай.

Отломишь немножко —

Будет сын Ермошка.

Эта веселая колядка – своеобразное пожелание достатка хозяину и всем его домашним, причем, помимо хорошего урожая ее исполнителей заботит и появление нового наследника, продолжателя дела отца. Поспособствовать таким добрым делам и должен Усень.

У нашего бога плодородия есть двойник – критский бог земледелия Иасион (имена их, считай, совпадают). Как и Усень, он – умирающий и воскресающий бог. Каждый год Иасион покидает землю и спускается в Аид, но с наступлением нового аграрного цикла возвращается к своей возлюбленной Деметре (Божественной Матери, женской параллели Дия-Уда). Иасион – более молодой греческий двойник Усеня, его культ принесли на Крит и в Грецию предки современных русских. Имя Усень со временем исказилось и превратилось в Иасиона – слово, которому, если считать его греческим, трудно дать какой-либо разумный перевод.

Еще более впечатляющий ряд образов дает второй «синоним». В первую очередь вспоминается богиня Жива – главное женское божество полабских славян (поляки называли ее Зивие), она воплощала жизненную силу и противостояла смерти. Но это, как говорится, цветочки. Богиня с точно таким же именем – Зивиа – была известна и микенским грекам, жившим во II тыс. до н. э. Они мыслили ее матерью мира и величали Ма-Зивиа (Мать-Жива). Прямое заимствование! Однако настоящее потрясение впереди. Мужская параллель богини Зивии является… Зевс! Да-да, имя верховного божества древних эллинов, главы олимпийской семьи богов, безусловно, славянского происхождения. Эта идея стала основой романа Ю.Д. Петухова «Громовержец. Битва титанов».

Еще один потомок бога Бела – Беленос из кельтской мифологии – обнаруживается в Галлии (территория современных Франции, Западной Швейцарии и Бельгии). Это еще одно направление движения ариев. Бель-гия – буквально значит «земля Бела». Здесь на рубеже нашей эры проживало арийское племя бельгов. Страбон специально оговаривает, что они не были кельтами и включает бретанских венетов (потомков ариев) в число их ближайших союзников. Венеты и бельги колонизовали Британские острова: от имени бога Бела (по-латински «белый» – «albus») происходит их древнее название – Альбион. Юлий Цезарь писал, что бельги занимают третью часть Галлии и являются самыми храбрыми среди ее жителей, так как «живут дальше всех других от Провинции с ее культурной и просвещенной жизнью; кроме того, у них крайне редко бывают купцы, особенно с такими вещами, которые влекут за собою изнеженность духа; наконец, они живут в ближайшем соседстве с зарейнскими германцами, с которыми ведут непрерывные войны» (Юлий Цезарь. Галльская война). Сообщение Цезаря внутренне противоречиво. Действительно, как можно думать о комфорте и уюте, торговать и жить «культурной и просвещенной жизнью», если постоянно воюешь. Причем, сражались бельги не только с германцами, но и с римлянами. И те выделяли их среди своих врагов: богиней войны в римской мифологии была Беллона. С I в. н. э. (после завоевания Цезарем Галлии) Беллона была отождествлена с малоазийской богиней Ма (Мамой или Кибелой) и культ ее принял разнузданный, откровенно эротический характер. Служители Беллоны вербовались из чужеземцев. Жрецы богини назывались беллонарии (беллоны-арии). Они имели в качестве атрибутов двойные секиры. Такое оружие напоминает одновременно и критские двойные топоры, и русскую секиру – даже в таких «мелочах» обнаруживается несомненная связь между Россией и родиной Зевса.

На греческой почве память о Зивии-Живе воплотилась в образе сивилл – вещих дев, открывающих будущее. Самая знаменитая из них носила имя Герофила, что является греческой «калькой» с русского словосочетания Яролюба (т. е. любящая Яра). В скандинавской мифологии Жива известна как Сив – богиня, обладающая чудесными золотыми волосами (символ плодородия), жена громовержца Тора. Цвет волос богини отражает одно из значений ее славянского имени. У славян также известна богиня Сива. Мужскими параллелями этих богинь следует признать библейского Саваофа, индуистского Шиву, славянского бога огня Сварога, хеттского бога дневного света Сиват и богов солнца – древнеиндийского Савитара, хеттского и урартского Сивини и славянского Световита.

Но самым древним божеством этого ряда является все же вещий конь Сивка-бурка из русских сказок. Он понимает дела людей (богов и бесов), говорит человеческим языком и различает добро и зло. В.Н. Демин очень интересно заметил, что прозвище коня Бурка раньше звучало как Бурька. А если взглянуть на его истоки, то обнаруживаются явственные следы не только бури, но и Борея. Обратившись темногривым жеребцом, этот покровитель Севера однажды оплодотворил дюжину кобылиц и стал отцом двенадцати чудесных жеребят, которые могли летать над землей и над морями. Про них Гомер написал в «Илиаде» (XX, 220–230):

Бурные, если они по полям хлебородным скакали,

Выше земли, сверх колосьев носилися, стебля не смявши;

Если ж скакали они по хребтам беспредельного моря,

Выше воды, сверх валов рассыпавшихся, быстро летали.

Точно так же описывается полет волшебных коней в русском и славянском фольклоре, где прозываются они Сивками-бурками, Бурушками-косматушками, что в конечном счете значит Бурьки-Борейки. Все они дети бога Борея. Связь с бурей и ветром указывает на глубочайшую древность образа Сивки, он старше Сива, Зевса и иже с ними. Но по Диодору Сицилийскому, потомки Борея были владыками (царями) главного города Гипербореи и хранителями сферического храма – святилища Аполлона. Мы опять приходим к выводу, что Русский Север был средоточием гиперборейцев.

Удивительна по своей широте (и долготе) картина распространения имен богов с корневой основой «сив». Ее центр – Русская равнина, а дороги идут в самых разных направлениях: Скандинавия (там страна Сива – Швеция), Средиземноморье, Кавказ, Индия. От этого же корня произошли слова север (исходная форма «сивер») и Сибирь, а это уже значит, что следы ариев обнаружатся и к востоку от Урала. Но не будем спешить.

Глава 9

Коляда и лихо

Коляда – солнце-младенец, в славянской мифологии – воплощение новогоднего цикла, а также персонаж праздников. Коляда праздновалась в зимние святки с 25 декабря (поворот солнца на весну) по 6 января. Когда-то Коляду воспринимали как одно из влиятельных божеств: не случайно первый день связанных с ней торжеств и гуляний приходится в христианстве на день Рождества Христова, а последний на праздник Богоявления. Коляду кликали, зазывали, посвящали ей предновогодние дни, в ее честь устраивались игрища, учиняемые впоследствии на Святках. Последний патриарший запрет на поклонение Коляде был издан 24 декабря 1684 года. Коляда признавалась божеством веселья, потому-то ее и призывала, кликала в новогодние празднества молодежь. Согласно текстам обрядовых песен, Коляда – персонаж женского рода. Это следствие глубочайшей древности ее культа. По русским народным поверьям Солнце, возвращаясь из зимы в лето, надевает праздничный сарафан и кокошник, что наглядно свидетельствует о женской принадлежности светила. Одно из древних названий Солнца – Солонь – тоже женского рода. И еще в XVIII – начале XIX в. подмосковные крестьяне наряжали Колядой молодую девушку: надевали ей поверх теплой одежды исподнюю сорочку, обычно белую, и возили в санях по всей округе, распевая колядки.

В святки рядились в животных, чаще всего в козу и медведя. Хождение с козой (символом плодородия) было наиболее распространенным игровым обрядом зимних святок. Обряд колядования предельно прост и не нарушает обычного течения жизни: группа колядующих ходит по дворам, поет заклинания и пожелания всяческих благ каждому дому и собирает съестные пожертвования в общий «мех», которые потом сообща съедаются. Приведем одну из колядок, посвященную хозяину дома:

Каледа, маледа!

Ходила Каледа по святым вечерам.

Зашла Коледа к (имя и отчество) на двор.

У (имя) борода до шелкова пояса.

Дай ему, Господи, доброго здоровья,

Ярицы оденье да пшеницы копну,

Семь лошадей ровно белых лебедей,

Пятьдесят быков, сто коров!

Тетушка, матушка!

Хлебца кусочек,

Лучинки пучочек,

Кокурочку с дырочкой,

Пирожка с начиночкой,

Поросячью ножку

Да жарену лепешку.

Не подашь лепешки —

Разобью окошки.

Не подашь пирога —

Разобью ворота!

(Получивши, еще прибавляют:)

Дай им, Господи, всего-то всего!

Одна-то бы корова по ведру доила!

Одна-то кобыла по два воза возила!

Эта песня очень похожа на ту, что мы приводили, говоря об Усене. В сущности, это два очень близких образа, соотносимых с солнцем. На северо-востоке России Коляда так и называется Усенем (Авсенем, Таусенем).

Древние люди сравнивали диск солнца с колесом, катящимся вдоль орбиты. Колесо по-древнерусски звучит как коло, это слово и послужило основой для имени Коляды. Если имена Бела и Усеня происходят от эпитетов, вызванных зрительными ощущениями («белый», «ясный»), то в имени Коляды на первый план выходят геометрические ассоциации – идеи-предшественницы будущей астрономии. Коло – одно из древних имен божества Солнца. Об этом писал еще Гоголь в «Ночи перед рождеством»: «Был когда-то болван Коляда, которого принимали за Бога… от того и пошли колядки». С именем Коляды связаны такие сакральные понятия как «колдун», «колдовство». Одно из древних названий полярной звезды, главного ориентира северного неба, вокруг которой все вращается на земле, было Кол.

Геродот сообщает, что первым царем Великой Скифии был Кола-ксай – Кола-царь или Царь-солнце, а «общее название всех скифов, по имени этого царя, было сколоты». Это короткое замечание стоит многого. Во-первых, мы узнаем, что скифы пользовались древнерусским языком, и он у них был не на последнем месте, поскольку подарил их народу самоназвание. Во-вторых, Геродот подтверждает правильность предложенного нами ранее способа расшифровки некоторых неясных по значению слов, начинающихся с буквы «с». Форма «се колоты» заключает в себе вполне определенный смысл, и, по-видимому, именно им и руководствовались скифские цари при выборе названия племени, поклонявшегося богу Коло-Коляде.

Но возможно и другое прочтение самоназвания скифов: «сколоты» – это соколоты, люди, у которых сокол был птицей-тотемом. В русских песнях и сказках сокол пользовался большим почетом. Его называли не иначе как «млад – ясен сокол», величая этим же именем и красавцев-добрых молодцев. Соколиные очи – зоркие очи: «От соколиного глаза никуда не укроешься!» – говорит острослов-народ. Сказочные герои обращаются в соколов, чтобы мгновенно одолеть немыслимые расстояния, внезапно ударить на врага, незаметно появиться перед красной девицей. Один из самых загадочных и обаятельных героев русских сказок недаром зовется Финист-Ясный сокол, а всякая русская девушка непременно величает своего возлюбленного гордо и ласково: «Сокол мой ясный!..» Сокольником былина называет сына Ильи Муромца, сокологоловым был и древнеславянский бог огня и света Рарог; из этой славянской основы выводится и имя летописного Рюрика. И только в одной другой стране сокол пользовался таким же большим почетом как у наших предков. Эта страна – …Египет!

Один из самых древних богов, почитавшихся в долине Нила, – Хор (Гор) – мыслился соколом, летящим сквозь мировое пространство; левый глаз Хора – Луна, правый – Солнце; с полетом сокола связывались смены времен года и времени суток. Вместе с Хором почитался аналогичный ему бог неба и света Вер (Ур). Образ солнцеокой птицы очень сильно повлиял на мифы, религиозные представления и верования, которые складывались позже: всего ипостасей Хора, а также богов, историческое развитие или иконография которых восходят к представлениям о солнечном соколе, насчитывается более 20. Среди них сокологоловый бог Ра. Предки сколотов были в Египте! Они пришли сюда в додинастическую эпоху (конец IV тыс. до н. э.) и были первыми фараонами, жрецами и полководцами. Но не оставили ли они на своем пути следов пребывания в других землях?

По-гречески круг переводится как «киклос». Соответственно сколотов греки называли киклопами или циклопами. В греческой мифологии циклопы – сыновья Геи и Урана. Имя бога неба Урана образовано от русского корня «яр». Исследователи отождествляют Урана с пастушеским богом Варуной, принадлежащим к мужской триаде индоариев. Параллель Уран – Варуна демонстрирует возможность перехода корня «яр» как в «ур» (вспомним еще раз шумерский Ур), так и в «вар» (яр = йар → вар). Точно также имя «арии» у греков превратилось в варваров. Изначально греки именовали варварами представителей всех других племен и народов, язык которых был для них непонятен. Вот и вся разгадка варварства русских и славян! Народ, у которого греки переняли хозяйственные навыки, культуру и самое святое – богов – был объявлен отсталым и невежественным. Циклопов обычно выставляют мощными и дикими, не знакомыми с плодами цивилизации. Не правда ли, знакомая картина при характеристике русского человека иностранцами?..

Мифы рассказывают, что циклопы были строителями гигантских стен и кузниц вначале во Фракии, а затем на Крите и в Ликии (область Малой Азии южнее Троады). Циклопы напоминают о сообществе древнеэлладских бронзо-кузнецов. В их честь группа островов Эгейского моря названа Кикладскими. На них, наряду с культурой материковой Греции и Крита, в медном и бронзовом веке (XXVI – конец XII в. до н. э.) существовала особая культура, названная кикладской. Во II тыс. до н. э. она испытала влияние критской и микенской (материковой) культур. Кроме того, установлено наличие ее контактов с другими областями Эгейского региона, в том числе, с малоазийскими Ликией и Троадой. Поселения жителей Киклад состояли из построек прямоугольной, реже – закругленной формы; в основном эти поселения не были обнесены укреплениями. Наряду с одноцветной керамикой на Кикладах изготовлялись сосуды с цветным процарапанным орнаментом (так называемые кикладские сковороды, сосуды из камня; сосуды были главным образом выпуклой формы – кубки, кувшины и т. д.). Найдены на Кикладах и мраморные идолы – непропорциональные, часто с утрированной головой, различного размера (до 3/4 человеческого роста), стоящие или сидящие (например, изображение играющего на арфе).

Один из Кикладских островов, возвращаясь из Троянского похода, посетил Одиссей. Полифем вполне миролюбиво начал разговор с гостями, но его отношение к ним сразу изменилось, как только он узнал, что странники прибыли «город великий разрушив и много врагов истребивши». Циклоп, очевидно, сочувствует троянцам, и оттого пытается отомстить ахейским воинам. Кстати, Троянская война датируется началом XII в. до н. э., и не случайно, что чуть позже, в этом же веке исчезают следы кикладской культуры. Греки целенаправленно вытесняли из Эгейского региона ариев, и визит Одиссея на Киклады был лишь «первой ласточкой».

Громадные мраморные идолы, обнаруженные на Кикладах, напоминают о присутствии здесь великанов-циклопов. Но еще больше впечатляет то, что на островах практически отсутствовали укрепления – их хозяева чувствовали свою силу и были открыты миру. Циклопы и греки поклонялись разным богам. Полифем говорит Одиссею:

Видно, что ты издалека иль вовсе безумен, пришелец,

Если мог вздумать, что я побоюсь иль уважу бессмертных.

Нам, циклопам, нет нужды ни в боге Зевесе, ни в прочих

Ваших блаженных богах; мы породой их всех знаменитей…

Собственно, Гомер устами циклопа проговорил ту истину, к которой мы должны пробираться через груду доказательств: греческая мифология возникла и развивалась (уже самостоятельно) на праславянской и русской основе.

Перед тем, как попасть в пещеру к Полифему, он со спутниками высадился на соседнем пустынном острове, где паслись тучные козы. Гомер сообщает, что ахейцы истребили их в несметном количестве. Коза – священное животное Коляды. Остров Коз был религиозным центром циклопов, и его пришельцы осквернили убийством. Ясно, что после этого ни о какой дружбе Полифема со спутниками Одиссея не могло быть и речи.

Глаз циклопа является символом солнца, солярной эмблемой. Когда Одиссей ослепляет Полифема, солнце перестает светить. Хотя в ту пору уже наступило утро (Одиссей дождался зари), слепой циклоп взывает к звездам:

…тут начал он, к звездному небу поднявши

Руки, молиться отцу своему, Посейдону владыке…

Символически действия Одиссея следует истолковывать как надругательство над культом кикладского бога солнца Коло.

На Русском Севере зимние святки и связанное с ними колядование именуются Виноградьем, которое входит в припев колядок. И это там, где никакого винограда и в помине нет. Откуда же пришел на север культ виноградной лозы? Очевидно, из теплых стран, и «Одиссея» сохранила свидетельство винодельной традиции у древних ариев:

Есть и у нас, у циклопов, роскошных кистей винограда

Полные лозы, и сам их Кронион дождем оплождает…

Праздник колядок неизменно сопровождается выпивкой, над этой ритуальной традицией и глумится Одиссей, когда перед тем, как убить, опаивает великана до полного бесчувствия.

Читатель, наверное, уже не удивится, если узнает, что истоки образа Полифема находятся опять-таки не в греческом, а в русском фольклоре. Вот очень короткая сказка про Лихо.

Жил да был человек и не знал, что то есть на свете лихо; слышит – люди часто его поминают, и решился во что бы то ни стало увидеться с ним. Взял сумку на плечи и пошел. Шел, шел, под лесом стоит железный замок, кругом частокол из человечьих костей, черепа воткнуты сверху. Подходит к замку. «Чего надо?» – «Лиха; его ищу!» – «Лихо здесь». Вошел в горницу, а там лежит громадный и тучный великан; голова на покути, ноги на печке; ложи под ним – людские кости. Это Лихо, а вокруг него сидят Злыдни и Журба. Подало ему Лихо человечью голову и потчует, а само Лихо слепое. Взял гость голову да под лавку. «Что, скушал?» – спрашивает Лихо. «Скушал». – А где ты, головка-мотовка?» – «Под лавкою». Жаром и холодом обдало гостя. «Скушай, голубчик, ты сам вкусней для меня будешь». Он взял голову и спрятал за пазуху. А Лихо: «Где ты, головка-мотовка?» – «Подле желудка». – «Значит, съел, – подумало Лихо. – Ну, теперь твоя очередь». Гость улучил годину [час] да бегом. Дверь железная заскрипела; Лихо узнало побег и закричало: «Двери, держите, уйдет!» Но он уже был за дверью; только правую руку не уберег, в дверях оставил, да тут и сказал: «Оце лыхо!»

Не подобна ли эта история той, что рассказал Гомер? Правда, Одиссей сам ослепил великана, но это уже «детали», следствие позднейшей художественной обработки исходного мифа. Лихо чрезвычайно древний образ русской мифологии. Оно может являться также и в облике худой женщины без одного глаза, иногда – великанши, пожирающей людей. Лихо – воплощение Великой богини (Верховного бога), ее людоедство, как и в случае с Бабой-ягой, отголосок тех древнейших времен, когда ей приносились человеческие жертвы. Поэтому совершенно неоправданно переносить кровожадные наклонности Полифема на тот народ, символом которого он выступает в греческом эпосе. Другое дело, хозяйственная и экономическая сторона жизни циклопа, в которой он по-настоящему велик и греческое значение его необычного имени – «знающий много песен». Тут нам следует довериться Гомеру.

Ну, а что значит Лихо? Ведь это наше божество и смысл его имени должен хранить русский язык? Ответ оказывается неожиданно простым и в высшей степени удивительно, как мимо него прошли наши ученые. Мы говорим Лихо, но изначально имя божества было Лико – Одноглазое Лико, лицо с одним-единственным глазом. Это и образ Лиха, и портрет Полифема. Лицо с одним глазом посередине соответствует солярному знаку. Сам глаз символизирует круг, божество Коло. Одноглазое Лико – это образ Вечного Неба, днем на нем сияет солнечное око, а вечером лунное. Да, круг, колесо служили символами не только солнца, но и луны. Это хорошо уловил современный поэт:

В фиолетовом эфире

Лишь лимонная луна,

Вечный странник в спящем мире,

Навсегда лишенный сна.

Капля солнечного сока,

Загустевшего в веках,

Как приветливое око

Круг ее на небесах.

Красотою совершенной

Отпугнула облака

И за нашей жизнью бренной

Наблюдает свысока.

Точно так же и бога Коло следует мыслить более широко. В известной русской сказке Колобок, он же Коло-бог, представляет поэтический образ луны, которая из круглой может превратиться в тощий месяц (откушенный колобок), а то и совсем пропасть во время затмения (быть съеденной). В египетской мифологии аналогом Лихо и Коло выступает Око Уаджет (Око «Зеленое») – сложный, поддающийся лишь приблизительной интерпретации образ, восходящий к представлениям додинастического периода о небесном божестве Хоре-соколе, правым глазом которого считалось Солнце, а левым – Луна. Переместившись мысленно на тысячи километров из России в Египет, мы опять встретили те же символы – круг и сокол. Такие совпадения случайными не бывают.

Лихо – более древний персонаж, нежели Хор и Коло. Оттого и изображают его не красивым и светлым, а уродливым и мрачным. Таков удел первобогов. Но именно их имена живут в названиях племен. Ликийцы – исторический народ. Ликией называлась область в юго-восточной части Малой Азии, но были также ликийские поселения и в Троаде. По преданию ликийцы переселились сюда с Крита. Геродот сообщает также, что «обычаи их частью критские, частью карийские»; они тоже не греки, а варвары. Страбон упоминает, что для строительства крепостных стен в Тиринфе (город на полуострове Пелопоннес) были приглашены циклопы из Ликии. Но это означает, что ликийцы и циклопы были в дружественных отношениях. У ликийцев долгое время сохранялся матриархат, они называли себя по матери, а не по отцу. «Если кто-нибудь спросит ликийца о его происхождении, тот назовет имя своей матери и перечислит ее предков по материнской линии. И если женщина-гражданка сойдется с рабом, то дети ее признаются свободнорожденными. Напротив, если гражданин – будь он даже самый влиятельный среди них, – возьмет в жены чужестранку или наложницу, то дети не имеют прав гражданства» (Геродот). Из всех арийских племен, оказавшихся в Средиземноморье, они долее других исповедовали культ Великой богини. Но не об особом ли положении женщин и у циклопов говорит тот факт, что Полифем собственноручно доит коз? В русских песнях Коляда поминается всегда только как женщина, и это можно истолковывать как признак длительного существования матриархатных отношений у племен, поклонявшихся божеству Лихо или Коло (циклопов, ликийцев и сколотов).

В Троянской войне ликийцы сражались против греков. В «Илиаде» они упоминаются Гомером большее число раз, чем все союзники троянцев вместе взятые. Царь ликийцев Сарпедон – один из наиболее авторитетных вождей защитников, именно он от лица пришедших под Трою народов заявляет (Илиада. V, 473–479):

Гектор! где твое мужество, коим ты прежде гордился?

Град, говорил, защитить без народа, без ратей союзных

Можешь один ты с зятьями и братьями; где ж твои братья?

Здесь ни единого я не могу ни найти, ни приметить.

Мы же здесь ратуем, мы, чужеземцы, притекшие в помощь;

Ратую я, союзник ваш, издалека пришедший.

О храбрости ликийцев в древности ходили легенды. «Ликийцы же, когда Гарпаг (ставленник Кира I, основателя персидской державы. – А. А.) вступил в долину Ксанфа (город в Ликии. – А.А.), вышли ему навстречу и доблестно сражались небольшими отрядами против огромного войска. Потерпев поражение, они были оттеснены в город [Ксанф]. Тогда ликийцы собрали на акрополе жен, детей, имущество и рабов и подожгли акрополь, отдав его в жертву пламени. После этого ксанфии страшными заклятиями обрекли себя на смерть: они бросились на врага и все до единого пали в бою» (Геродот). Так же отважно воюют ликийцы и в «Илиаде»…

Конец кикладской культуры (XII в. до н. э.) совпадает по времени с последней фазой вытеснения ариев с материковой части Греции, Крита и близлежащих островов. Перебраться на западное побережье Анатолии побежденные не могли, поскольку и там, выиграв Троянскую кампанию, господствовали греки. Поэтому отступление велось только в направлении Фракии (область на юго-востоке Балканского полуострова). Отсюда, накопив силы и получив подкрепление от северных «варваров», они вторглись в Анатолию, разгромили Хеттскую державу и прошли победным маршем по всему Междуречью, вплоть до Вавилона. В их числе было и племя халдеев (халдов, халибов, халиту). Вся группа этих названий, очевидно, соотносится со словами Коляда (колдун). Именно халдеи принесли в Азию культ бога Коляды. В государстве Урарту (существовало на территории Армянского нагорья в первой половине I тыс. до н. э.) он утвердился под именем Халди в качестве верховного бога.

Культ Халди имел общегосударственное значение, ему поклонялись также в пограничных районах Ассирии (древнее государство на территории современного Ирака). Важнейшим культовым центром бога Халди был храм в городе Мусасир; он был центром коронации урартских царей и одновременно их сокровищницей. Наряду с храмами (под двускатной крышей с колонным залом и иногда с портиком) в культе Халди существовали святилища под открытым небом – перед нишей в скале или каменной стелой («вратами» бога Халди). Халди изображался воином, стоящим на льве. Его молили о победе над врагом. В посвященном ему храме отправляли культ копья и щита. Круглый сверкающий щит символизировал солнце, а копье всепроникающие лучи света. В популярной сказке о Еруслане Лазаревиче богатырь встречается с волшебным царем Огненным Щитом – Пламенным Копьем, который ни в огне не горит, ни в воде не тонет, своих врагов он испепеляет негасимым пламенем. Здесь Огненный Щит в руках у царя олицетворяет Солнце, а Пламенное Копье – молнию. Сказочный царь, таким образом, соединил в себе функции двух древних Божеств – солнечного и громовержца. Но выбор атрибутами бога Халди оружия и воинских доспехов имеет и другой подтекст. Племени халибов приписывалось изобретение способа добычи железа из руды. Железное оружие было гордостью воинов этого племени, в битвах оно делало их неуязвимыми и подобными богам. Образ вооруженного бога обозначает не столько его воинственный характер, сколько обладание им новейшими металлургическими секретами. Да и не воюют верхом на львах…

Государство Урарту представляло содружество многих племен. Но объединяющим началом в нем выступали ваны-венеты (жители Ванского царства, располагавшегося в центре нагорья) и халдеи, чей бог олицетворял верховную силу Урарту. Оба эти народа были потомками ариев. Название их государства образовано сочетанием двух слов: Ура – это уже хорошо знакомое воспроизведение имени Яра на Востоке, и рту (рта, рита) – названия универсального принципа у древних ариев, космического закона, определяющего жизнь людей и развитие вселенной в целом, и равно приложимого и к богам, и к людям. Таким образом, Урарту – это страна, живущая по закону Яра (древних ариев). Бог Коло (Коляда, Халди) – лишь другое его воплощение Имя Яра хорошо помнили в Урарту, чему свидетельством географические ориентиры: реки Арацани, Аракс, озеро Урмия да и название страны Армении. Имя ее столицы Еревана также напоминает нам о пребывании в этих краях ариев-ванов (Ере-ван = Яр + Иван). История Урарту служит частью биографии нашего народа. И совсем не случайно там царствовали Руса I, Руса II и Руса III.

Другой след народа халдеев обнаруживается в… Вавилоне. Халдеи прорвались сюда с территории Урарту во время одного из походов в Северную Месопотамию. Первые сведения о стране Калду в Вавилонии и ее обитателях халдеях относятся к IX в. до н. э. Среди местных племен они поначалу не занимали доминирующего положения, и их бог Коляда не стал верховным, как это произошло в Урарту. Ему была отведена более скромная роль хранителя жизненной силы человека. Вавилоняне называли его Алад и изображали крылатым быком. Однако в 626 г. до н. э. халдейская династия пришла к власти. Именно ее представитель, знаменитый царь Навуходоносор II, сделал Вавилон великим и могущественным. В 605 г. до н. э. он захватил территории Сирии и Палестины, в 586 г. до н. э. разрушил восставший Иерусалим, ликвидировал Иудейское царство и увел в плен большое число жителей Иудеи. При нем были сооружены Вавилонская башня и висячие сады.

Навуходоносор писал: «Я окружил Вавилон с востока мощной стеной, я вырыл ров и скрепил его склоны с помощью асфальта и обожженного кирпича. У основания рва я воздвиг высокую и крепкую стену. Я сделал широкие ворота из кедрового дерева и обил их медными пластинками. Для того чтобы враги, замыслившие недоброе, не могли проникнуть в пределы Вавилона с флангов, я окружил его мощными, как морские валы, водами. Преодолеть их было так же трудно, как настоящее море. Чтобы предотвратить прорыв с этой стороны, я воздвиг на берегу вал и облицевал его обожженным кирпичом. Я тщательно укрепил бастионы и превратил его в крепость». Читая описание столь грандиозного проекта, мы не можем не вспомнить о греческих циклопах, известных градостроителях древности, их удивительные навыки нашли применение и на новых местах расселения.

Вавилон был застроен трех– и четырехэтажными домами. Его защищало от врагов тройное кольцо высоких кирпичных стен общей протяженностью в 8 км. Стены были укреплены 600 зубчатыми башнями, а кованые медные ворота преграждали доступ внутрь города в минуты опасности. Как тут не вспомнить о наших кремлях! Предки русских приложили руки к строительству Вавилонской башни и самого Вавилона, от этого никуда не деться, об этом черным по белому сказано в «Повести временных лет». Да и почему, наконец, у нас сохранилось имя Вавила? И если оно позаимствовано, то почему никто кроме нас не сделал того же?

Особо следует сказать о научных достижениях вавилонян. По халдейской системе счета целое делится на 60 минут, а минуты на 60 секунд – так применялась на практике халдейская шестидесятиричная система счета. Вавилонские жрецы ввели деление суток на 12 двойных часов, часа – на 60 минут, а минуты – на 60 секунд. Халдейские ученые первыми среди ученых древности поняли, что явления природы подчиняются определенным закономерностям, и их можно описывать числами. Именно внутри их сообщества вызрела и оформилась мысль, что числа являются тайной сущностью вещей, что именно числа управляют миром. Всевозможные математические выкладки стали применяться в магических целях. Эти взгляды перекочевали в Грецию, где были восприняты и усовершенствованы Пифагором и его учениками. Пифагорейцы переводили в числа имена людей, их личные качества, клялись «священными» числами. В дальнейшем подобные взгляды проникли в Рим, а оттуда рассеялись по всем странам средневекового мира.

К началу нашей эры Вавилон утрачивает свое значение торгового центра. Но его давние научные традиции продолжают жить еще долго. К этому периоду заката великого города относится составление знаменитых халдейских таблиц. Все они начинаются одними и теми же словами: «Во имя бога Бела и богини Белтис, моей госпожи, предзнаменование…» Таблицы действительно содержали «предзнаменования» – подробные и очень точные расчеты положений Луны и планет. Лунные таблицы содержат также «расписание» затмений. Планетные таблицы дают представления о видимости планет. Древние арии принесли на земли Вавилона астрономические знания, доставшиеся им в наследство от жрецов, руководивших постройкой Аркаима и Стоунхенджа. Об этом напоминают всякому сомневающемуся обязательные обращения к северному богу Белу и его женской параллели Белтиде.

Итак, обозрев древний мир II–I тыс. до н. э., мы обнаружили носителей культа бога Коло в самых разных уголках планеты: в Греции, Урарту и Вавилоне. Но родина Коло-Коляды – Русская равнина, край скифов-соколотов. Геродот пишет: «На севере же Европы, по-видимому, есть много золота… Согласно сказанию, его похищают у грифов одноглазые люди – аримаспы». Циклопы на севере! Невероятно?

Но хорошо – вот еще одно свидетельство уже северного по происхождению автора. Историк VI века Иордан, сообщая о походе готского полководца Германариха из Скандинавии к Черному морю, называет первый из завоеванных им народов гольтескифами. Первая часть этого слова «гольте» является искаженным на немецкий манер словом Коляда, поэтому имя народа скифы-колядники (колдуны) или те же сколоты. Они живут выше угро-финских народов – чуди, мери и мордвы, также упомянутых Иорданом. И невозможно было ожидать что-нибудь другое: на русском севере всегда жили потомки ариев, наследники славы Гипербореи. Они поклонялись богу Коло, отсюда название Кольского полуострова. А то, что Германарих дошел до Кавказа и там тоже покорил народ Колдов, так это потомки тех циклопов-халдеев, которые ковали славу Урарту, а позднее дали название Колхиде. В данном случае мы никоим образом не хотим умалить важности собственных национальных географических названий (топонимов), просто история складывалась таким образом, что народы мигрировали, уходили с обжитых земель, но память о них вольно или невольно хранилась новыми хозяевами.

Многим может показаться, что разговор о Коляде – это обращение к совсем уж седой древности. Но вот возьмем слово «календарь». Нам объясняют, что оно происходит от латинского «календы» – первые числа месяца, приходящиеся на время, близкое к новолунию. А откуда произошли сами «календы»? Ответа от ученых-лингвистов, как правило, не дождешься, хотя он ясен каждому. Латинские «календы» происходят от русского «коло». Они потому и привязывались к фазам луны, что «коло» по-русски значит «круг» и это понятие равным образом прилагалось и к солнцу, и к луне. Римляне усвоили древнюю арийскую культуру и выдают ее за свою, что, мягко говоря, неправильно.

И еще: весь западный мир в ночь перед Рождеством вспоминает Санта-Клауса (Святого Николая). Но Клаус – это опять-таки Коло, имя обновленного солнца, которое, пережив самый короткий земной день, теперь все чаще будет являться взору. Запад, не ведая того, чествует древнего русского бога. И это, как мы убедились, типичная ситуация.

Глава 10

Иван – русский бог

Большинство наших соотечественников относится к сказочному Ивану предельно иронично и даже уничижительно. Прозвище «дурак» выставляется ими в качестве визитной карточки героя. Между тем действительный смысл этого мифологического персонажа намного глубже и интереснее.

Иван – «первочеловек», демиург в том смысле, что совершенные им деяния как бы приравниваются по значению к космологическим актам, непосредственно продолжают их на человеческом уровне. Память об Иване как русском боге хранят сказки об Иване коровьем сыне и Иване Быковиче. Эти «сказочные богатыри, изумляющие нас громадными силами и размерами, воплощают в своих человеческих образах грозовые явления природы; оттого они растут не по дням, не по часам, а по минутам – так же быстро, как быстро надвигаются на небо громовые тучи и вздымаются вихри. Быстрота полета бурной дожденосной тучи заставила фантазию сравнивать ее с легконогим конем, проливаемые ею потоки дождя повели к сближению тучи с дойною коровою… Поэтому Буря-богатырь, коровьин сын, есть собственно сын тучи, то есть молния или божество грома – славянский Перун, скандинавский Тор: понятно, что удары его должны быть страшны и неотразимы. Перун (Тор) вел постоянную борьбу с великанами-тучами, разбивал их своею боевою палицей и меткими стрелами; точно то же свидетельствует сказка об Иване, коровьем сыне, заставляя его побивать многоглавых, сыплющих искры огненных змеев» (Афанасьев А.Н. Поэтические воззрения славян на природу). Иван – главный персонаж русского сказочного фольклора, и это не случайное совпадение. Он – один из наших первобогов.

В этом смысле важное значение приобретает сюжет борьбы Ивана с Кощеем, отраженный в сказке «Марья Моревна». Иван – более юный бог, бог следующего поколения. Он не сильнее Кощея, в очном поединке тот трижды победил его и, устав прощать, «изрубил его в мелкие куски и поклал в смоленую бочку; взял эту бочку, скрепил железными обручами и бросил в синее море, а Марью Моревну увез к себе». Спасли Ивана его зятья, доставшие живую и мертвую воду. Чудесное воскресение Ивана сродни мифам об умирающем и воскресающем боге, широко распространенным, главным образом, в Средиземноморье и Малой Азии. Возвращенный к жизни Иван побеждает уже не столько за счет силы, сколько благодаря смекалке и поддержке друзей-животных. В данной сказке это богатырский конь, убивающий ударом копыта Кощея, в других же, где Иван добывает заветное яйцо жизни, ему служат самые разные звери – птицы, рыбы и т. д. Кощея побеждают, что называется, всем миром, он попросту вынужден «уступить» свою роль хранителя Великой богини более молодому сопернику. Причем, Кощей, подчеркнем еще раз, совсем не похож на отъявленного злодея. В былине «Иван Годинович», где изложен несколько иной вариант противоборства Ивана и Кощея, Марья Моревна выступает его помощницей и погибает от меча Ивана как изменница.

Греческой параллелью бога Вани служит Фанет (Фанес) – божество света, сияющий бог, которого греки отождествляли с Эросом. Согласно орфическому мифу творения чернокрылая Ночь, богиня, перед которой трепетал даже Зевс, ответила на ухаживания Ветра и снесла в чрево Темноты серебряное яйцо. Фанет был высижен из этого яйца и привел Вселенную в движение. Он был двуполым, за спиной его были золотые крылья, а четыре его головы могли издавать бычий рев, львиное рычание, шипение змеи и блеяние барана. Фанет создал землю и небесные светила, но миром продолжала править Ночь. Миф о Фанете можно интерпретировать как символическое описание грозовых явлений. Гроза связана с наступлением Темноты, воцарением в мире Ночи, торжеством Хаоса, безудержной пляской Ветра и огненными молниями Грома, разделяющего (выковывающего) землю и небо. Яйцо, из которого родился демиург, хранит небесный огонь и светит в ночи подобно луне. Наконец, рев четырех голов Фанета олицетворяет шум грозовой бури, он тоже (как и Иван) Буря-богатырь, верховный бог-громовержец.

Современная традиция выводит имя Иван от еврейского Иоханан («бог смилостивился») и датирует его восприятие русскими временем проникновения христианства в Европу. Но миф о Буре-богатыре, боге-громовнике Иване возник, когда евреи еще не пришли в Палестину, а предки русских (арии) поминали Ивана в своих песнях в купальскую ночь задолго до Рождества Христова. Сама Библия называет Иавана сыном Иафета, прародителя русских и славян, но не Сима, отца семитов. Имя Иаван (Яван) происходит от слова «явь» и означает «Сущий», «Бог сущего». Таким образом, Иван – древний бог русского народа, это родовое имя русских, и не подлежит сомнению, что евреи заимствовали его у русских, а не наоборот.

В эпоху эллинизма греки уже не различали Фанета и Диониса, также двуполого и принимавшего в различных ситуациях обличье быка, льва, змеи и барана. Вакханки во время дионисийских празднеств восклицали «Эван», поминая тем самым предка Фанета – Ивана. На Руси этот праздник известен под названием Иванов день или день Ивана Купала. Простой народ в Ярославской, Тверской и Нижегородской губерниях называл Иванов день Ярилою. Иван и Ярило, в самом деле, удивительно схожи между собой. Что ни сказка про Ивана, то непременно он добывает невесту, а в истории женитьбы на царевне-лягушке со своим луком и стрелами он и внешне схож с Эротом. А чего стоит только название нашей знаменитой игрушки Ванька-встанька. Как тут не вспомнить о древнейшем культе мужской эротической силы! Иван – русский Эрос, но только он не невинный юноша, не порождение целомудренной фантазии эллинского философа, а герой, царствующий в мире силою любви.

Итак, мы имеем цепочку отождествлений

ЯР (ЯРИЛО) = ВАНЯ (ИВАН) = ФАНЕТ (ФАНЕС) = ЭРОС

Имена этих богов открывают нам, как называли русских в древности. Ранее мы уже указали параллели Яр – арии, Эрос – росы. Альтернативным самоназванием ариев было ваны. Греки и римляне именовали их, однако, несколько по-другому. Греческие имена Фанет и Фанес образованы от корня «Ван». Искажение в начале слова возникло из-за того, что в греческом языке буква «в» отсутствует. В дошедших до нас вариантах ее заменяет «ф», но с грамматической точки зрения правильнее на первое место поставить гласную «и» (греческую букву «ипсилон»). В таком случае с формой Фанес связано название «ионийцы», а с Фанетом – анты и энеты (римляне называли последних венеты или венеды, восстанавливая «в»). В итоге высвечивается следующая цепочка разных имен, под которыми древние росы упоминаются в исторических сочинениях

АРИИ = ВАНЫ, ИОНИЙЦЫ, ВЕНЕТЫ, АНТЫ = РОСЫ

Она отражает три взаимосвязанных периода нашей истории. Самый ранний из них – арийский – относится ко времени выделения ариев в среде других индоевропейских народов и их последующего движения со своей северной прародины в Индию, Иран, страны Средиземноморья и северную Европу. Следующий период – «античный» – включает в себя историю той группы ариев, которые пришли в Азию и Европу и которых стали называть ванами, венетами, ионийцами или антами. В конечном итоге все они, правда, разными путями, возвратились на земли своих далеких предков, где и создали единое русское государство. Со временем его строительства и более чем 1000-летним существованием естественно соотносить третий этап российской истории.

В предыдущих главах мы рассказали об истории ариев в Средиземноморье. Чуть позже мы вновь вернемся к этому вопросу, чтобы узнать об их судьбе после Троянской войны. Но прежде имеет смысл поговорить о международных «связях» Ивана. Мы уже отметили след, оставленный им в греческой мифологии. Обратим теперь свой взор к землям Египта, в царство бога Ра. Его душой считался бог Бену. Согласно мифу, он появился на возникшем из водного хаоса камне-обелиске «Бенбен», что знаменовало начало сотворения мира. Бену – символ воскресения и вечной жизни. Его общий с Ра фетиш (фаллический символ) заставляет вспомнить об архаическом культе Эроса. Имя же Бену является искаженным при заимствовании вариантом имени Ваня. Мы вновь приходим к идее взаимосвязи Яра и Ивана, отмеченной ранее у русских и греков. Арии придумали этих богов как независимые воплощения верховного бога, но впоследствии их образы стали взаимозаменяемыми. В «Текстах пирамид» говорится о Ра, как о золотом теленке, рожденном коровой-небом. Известен миф, согласно которому Ра возник из огненного острова, давшего ему силу уничтожить хаос и мрак и создать в мире порядок, основанный на истине и справедливости. Как тут не вспомнить Ивана коровьего сына или Фанета? К тому же название города Иуну (центра культа Ра), учитывая сложности воспроизведения арийской «в» у народов Средиземноморья, можно прочитать как Ван – город бога Вани (Бену).

Бога Бену египтяне представляли в виде птицы. Древние греки называли его Фениксом – волшебной птицей, имеющей вид орла и великолепную окраску красно-золотых и огненных тонов. Предвидя свой конец, Феникс сжигает себя в гнезде, полном ароматических трав, но здесь же из пепла рождается новое его воплощение. По версии, изложенной Геродотом, Феникс из Аравии переносит прах отца в яйце, вылепленном из смирны, в Египет, где жрецы сжигают его. Сюжет чудесного преображения птичьих останков обыгрывается в русской сказке «Перышко Финиста ясна сокола». Перо, подаренное девушке, каждую ночь превращается в прекрасного царевича. Но оно может оборачиваться и соколом и летать по поднебесью. Имя сокола – Финист – представляет собой искаженное греческое Феникс (древнерусское «финикс»). Но ведь Финист ясный сокол никто иной как Иван коровий сын, который может перевоплощаться в сокола. Вырисовывается, таким образом, интереснейшая линия заимствований

ВАНЯ → БЕНУ, ФЕНИКС → ФИНИСТ

Образ бога Ивана, придя с Русской равнины на земли Египта и Греции, вернулся назад под новым, хотя и вполне узнаваемым прозвищем. Этот пример наглядно подтверждает, что пришедшие в Средиземноморье арии впоследствии частично возвратились на земли своих предков.

Имя Феникс перекликается с названием Финикия – древней страны на побережье Средиземного моря. Она была частью страны Ханаан, включавшей также территории современных Палестины и Сирии. Ханаан является еврейским аналогом слова Ван (напомним, что лингвисты соотносят имя Иван с еврейским Иоханан) и означает «страна Ван». Библия называет ханаан (ванов) первоначальными жителями Палестины, поселившимися там ранее семитских племен. Согласно древней традиции ханаане перебрались туда из Египта, что прекрасно вписывается в нашу картину истории ариев. В III тысячелетии до н. э. в Восточном Средиземноморье существовало три большие группы племен: арамеи, амореи и хананеи. Первые из них выделяли в качестве главных богов Яра (Астарота) и Яру (Астарту), вторые – Марту, а третьи – Ивана. Все они были потомками ариев (об амореях в следующей главе). Но современные ученые в силу сложившейся традиции называют их западными семитами. Это в корне неверно! Другое дело, что древние арии, подобно современным русским, никогда не исповедовали национализм. Наоборот, они всегда были открыты миру, другим народам, не препятствовали смешанным бракам и не выставляли принцип крови в качестве основополагающего закона общежития. Вот почему семиты, и об этом свидетельствует Библия, спокойно проживали в Уре среди амореев и гостеприимно были встречены арамеями и хананеями, когда стали переселяться оттуда в Ханаан. Другое дело, что сами семиты хотели безраздельно владеть этими землями. Раскроем книгу «Бытие» (15, 13–20): «И сказал Господь Авраму: знай, что потомки твои будут пришельцами в земле не своей, и поработят их, и будут угнетать их четыреста лет, но Я произведу суд над народом, у которого они будут в порабощении; после сего они выйдут сюда с большим имуществом…; в четвертом роде возвратятся они сюда (в халдейский Ур – А.А.): ибо мера беззаконий Аморреев доселе еще не наполнилась… В этот день заключил Господь завет с Аврамом, сказав: потомству твоему даю Я землю сию, от реки Египетской до великой реки, реки Евфрата: Кенеев, Кенезеев, Кедмонеев, Хеттеев, Ферезеев, Рефаимов, Аморреев, Хананеев, [Евеев], Гергесеев и Иевуссеев». Этот отрывок чрезвычайно насыщен информацией. Во-первых, за «беззакония амореев» должны будут расплатиться и другие племена, что несколько необычно с точки зрения современной морали и международного права. Скорей всего, все они поддерживали политику амореев в Уре или были их союзниками, но и тогда аппетиты отмщения безумно велики. Во-вторых, Господь ни словом не обмолвился, что Кенеи, Кенезеи и иже с ними угрожают или вообще хотят иметь какие-либо контакты с потомками Аврама, об этом нет и речи. Евреи сами придут и их не прогонят. Причем, они хотят отомстить не только своим угнетателям, но и родственным им племенам. И, наконец, в-третьих, мы узнаем, что в Ханаане было множество племен, которые мирно уживались с ариями. Среди них были и те западносемитские народы, которые проживали здесь до прихода ариев и тоже участвовали в создании самобытной ближневосточной цивилизации. Со временем этносы перемешались. И то, что ученые принимают арамеев, амореев и хананеев за семитов, является вполне понятным, но совершенно недопустимым заблуждением.

Союз трех арийских племен долгое время определял всю политику в Восточном Средиземноморье. Даже после разрыва дружеских отношений с Арсавой и Митанни высшая знать хеттов продолжала поклоняться богу Лельвани, символизировавшего союз богов Леля и Вани, ставшего, правда, в силу своей чужеродности у них богом подземного мира. Но силы ариев постепенно таяли. Народы, составлявшие их «империю», стремились к самостоятельности. Они вытесняли со своих земель ариев, которые к концу XIII в. до н. э. оказались в кольце врагов: хеттов, ассирийцев, египтян, евреев и греков. Последние взяли на себя роль добить раненого «зверя» у него в логове. Эта война запомнилась миру как Троянская.

Во время осады Трои ахейцами главным советником царя троянцев Приама был Антенор. В переводе с греческого его имя означает Ант-муж, то есть предводитель народа антов (венетов). Два его сына вместе с легендарным Энеем, сыном Афродиты (братом Эроса), предводительствуют над дарданцами. Эней – одна из греческих форм написания Вани. В полном соответствии с русскими сказками он сын богини любви, воплощения Великой богини. Третий сын Антенора был одним из вождей ликийцев, а четвертый привел дружину из Фракии. Всего Гомер упоминает об 11 его сыновьях, все они бьются с ахейцами. Местом постоянного проживания венетов ко времени войны была причерноморская область Пафлагония к востоку от Троады. Во главе их отряда, пришедшего под Трою, стоял Пилемен. Два его сына верховодили ратью меонийцев – народа, занимавшего земли к югу от Трои. Из всего перечисленного становится ясно, что венеты (анты) осуществляли руководство Троянской армией. Обобщая это наблюдение, можно утверждать, что, подобно русским в России, венеты выступали государственно-образующей нацией Арсавы, живой опорой «империи».

После поражения в войне арии покидали малоазийский полуостров несколькими путями. Часть из них сконцентрировалась вокруг озера Ван и создала Ванское царство. Оно стало центром государства Урарту, занимавшего все Армянское нагорье. Название страны Ар-мения, то есть страна мужей-ариев, говорит о пребывании на ее земле арийцев.

Вторая группа венетов Арсавы, возглавляемая Антенором, переправилась на северо-западное побережье Адриатического моря. Рассказывая о событиях III–II вв. до н. э. в Северной Италии, древнегреческий историк Полибий упоминает об «очень древнем» племени венетов, обитающем вдоль реки Пад (современная По). Он отмечает, что в отношении нравов и одежды потомки спутников Антенора «мало отличаются от кельтов, но языком говорят особым. Писатели трагедий упоминают часто об этом народе и рассказывают о нем много чудес». Одним из таких чудес стал город Венеция.

Маршрут третьей, видимо, самой многочисленной группы венетов-троянцев вырисовывается при изучении современной карты причерноморских государств. С выходцами из Трои связаны следующие топонимы – города Троян в Болгарии, Траян в Румынии, два Тростянца (станы троянцев), Трихаты (хаты Трои) на Украине. Там же располагался летописный Треполь или русская Троя («полис» – по-гречески «город»). Между легендарной Троей и древнерусским Треполем обнаруживается сразу несколько поселений со схожим, а фактически с одним и тем же названием. Они, подобно маякам, обозначают воспетую в «Слове о полку Игореве» знаменитую «тропу Трояню» – путь, по которому древние русиичи-арии возвращались на свою прародину.

Археологи установили, что в эпоху бытования в Среднем Поднепровье чернолесской культуры (X–VII вв. до н. э.) пашенное земледелие становится ведущим в системе хозяйства, на смену привозной, и потому малоупотреблявшейся бронзе, приходит выплавка железа из местной болотной и озерной руды. Использование железа произвело подлинный переворот в хозяйстве и военном деле местных племен. Люди, жившие практически в каменном веке, сразу вступили в век металла. У нас есть все основания предположить, что экономический скачок в развитии жителей Поднепровья связан с появлением здесь малоазийских венетов. В этот же период у земледельческих племен Среднего Поднепровья возникает целая система укрепленных городищ. Но ведь всему древнему миру венеты были известны как выдающиеся градостроители, достаточно вспомнить Венецию.

Ареал расселения венетов не ограничивался областью Среднего Поднепровья. В карело-финской мифологии главный герой носит имя Вяйнемейнен. Это финское воспроизведение индоевропейского словосочетания «Ваня-муж». Вяйнемейнен – культурный герой и демиург, мудрый старец, чародей и кудесник. Он обитатель первичного мирового океана: на его колене, торчащем из воды, птица снесла яйцо, из которого Вяйнемейнен заклинаниями сотворил мир. Вяйнемейнен создал скалы, рифы, выкопал рыбные ямы и т. д. Он добыл огонь из чрева огненной рыбы (лосося), изготовив первую сеть для рыбной ловли. Вяйнемейнен – еще один «двойник» русского Ивана. Не удивительно поэтому, что финский миф творения схож с египетским, с той лишь разницей, что роль столба-обелиска в нем играет колено демиурга. Народный эпос доносит до нас историю взаимоотношений финнов с арийским племенем ванов (венетов), представителем которого выступает Вяйнемейнен. Мощная переселенческая волна венетов, захватив Поднепровье, докатилась до Балтики. Они раньше финнов освоили берега Балтийского моря, поэтому Вяйнемейнен назван создателем того северного мира, куда вступили финны. Венеды умели уживаться с другими народами. Они охотно делились своими знаниями и научили финских охотников искусным приемам рыболовства, новым способам получения и хранения огня. Вяйнемейнен – старший «брат» финских богатырей, он поддерживает и наставляет их. Когда же те подросли и окрепли настолько, что захотели изменить порядки в стране на свой лад, мудрый воин не стал мешать им. Он сел в лодку и отплыл из финской земли. Куда же лежал путь Вяйнемейнена?

Географические названия, связанные с именем венедов, обнаруживаются не только на территории скандинавских и прибалтийских государств, но и в Голландии и на Британских островах. Название Ирландия означает буквально «земля Яра». Малоазийские венеты накопили колоссальный опыт плавания по Черному и Средиземному морям. Он чрезвычайно пригодился их потомкам, пришедшим на берега Балтики. Пришельцы не только колонизовали земли Скандинавии, но и осуществили первые морские походы вдоль северного побережья Европы. Античным авторам было хорошо известно жившее на территории современной Бретани (северо-запад Франции) племя знаменитых мореходов-венетов. По сообщению Юлия Цезаря, это племя «пользуется наибольшим влиянием по всему морскому побережью, так как венеты располагают самым большим числом кораблей, на которых они ходят в Британию, а также превосходят остальных галлов знанием морского дела и опытностью в нем. При сильном и не встречающем себе преград морском прибое и при малом количестве гаваней, которые вдобавок находятся именно в руках венетов, они сделали своими данниками всех плавающих по этому морю» (Записки Юлия Цезаря). Бретанские венеты поддерживали связи со своими более южными сородичами. Они доставляли в Средиземноморье олово с Британских островов, и порты адриатических венетов были их естественным местом стоянки.

О балтийских энетах, добывающих янтарь, упоминает целый ряд античных авторов. Самое раннее свидетельство следует приписать Гесиоду (VII в. до н. э.). К этому времени венеды не только обжили берега Балтийского моря, но и проложили торговые маршруты на юг. Главный янтарный путь проходил по Висле, затем вверх по Дунаю и его притокам, потом по притокам и самой реке По и завершался в ее устье, в земле адриатических венетов.

Итак, вытесненные из Малой Азии венеты в течение следующего полутысячелетия прочно обосновались в Поднепровье, на севере Италии, в Прибалтике и Бретани. Некогда единый народ раскололся, по меньшей мере, на четыре части. Собраться вместе им суждено было много позднее. Центром притяжения стала днепровско-причерноморская группа венетов-ариев.

Геродот (V в. до н. э.) записал, что племена скифов-земледельцев, обитавших в Среднем Поднепровье, назывались борисфенитами. В этом имени соединились названия двух племен. Борисы в переводе с греческого означают «люди севера». Птолемей (II в. до н. э.) упоминает их как борусков, а русские летописи называют северянами. Логично считать, что борисы – древние русичи, потомки ариев, жившие к северу от греков. Вторая часть слова – фениты – искаженное венеты. Малоазийское племя венетов, пришедшее на землю борисов, объединилось с ними в единый союз. Наиболее полнокровным историческим центром земледельческой культуры этого союза «была довольно широкая (в три дня пути) полоса правобережья (Днепра-Борисфена. – А.А.), почти полностью совпадающая с ядром «Русской земли» VI–VII вв. н. э.» (Рыбаков Б.А. Язычество Древней Руси).

Племена венетов располагались практически в разных концах Европы, и каждое из них в одиночку сражалось со своими врагами. Во II в. до н. э. в Поднепровье вторглись сарматские племена, пришедшие с низовий Дона. Часть скифов-пахарей (борисфенитов) под их натиском ушла на север, в зону лесов, другая же отступила за Днестр и Дунай. Там венеты сохранили свою государственную самостоятельность, что зафиксировано античными историками.

В начале н. э. самой мощной силой в Европе была Римская империя. Она «проглотила» адриатических венетов, равно как и восприняла некоторых их богов. В первую очередь, это Венера – богиня плодородия и любовной страсти. Один из древнейших богов Италии и Рима Марс – никто иной как наш Мороз. Римляне враждовали и воевали с потомками ариев – венетами – и называли их варварами (вандалы – те же венеды), хотя и пользовались их «плодами» культуры.

Под руководством Цезаря войска Рима выиграли войну с бретанскими венетами, которые частично рассеялись и осели на Британских островах, но в большей своей массе стали пробиваться к землям своих балтийских соплеменников. В пользу такого развития событий говорит то, что у англичан до сих пор распространено имя Рос, а у русских в ходу было старинное имя Британий (житель Британских островов).

Знаменитая Певтингерова таблица (дорожная карта, относящаяся к первым векам н. э.; названа так по имени владельца) удостоверяет, что в начале первого тысячелетия венеды сосредоточились в двух центрах: в северо-западном Причерноморье и на Балтике. О балтийских венедах упоминают Плиний, Тацит (оба жили в I в. н. э.), Птолемей (II в. н. э.). Согласно Тациту, венедов «… скорее можно причислить к германцам, потому что они сооружают себе дома, носят щиты и передвигаются пешими, и притом с большой скоростью; все это отмежевывает их от от сарматов, проводящих всю жизнь в повозках и на коне». С другой стороны, на Певтингеровой карте они поименованы как «венеды-сарматы», что подчеркивает их негерманское происхождение. Еще в прошлом веке была высказана точка зрения, что прибалтийские венеды – славяне. Но они пришли на берега Балтийского моря лишь в VI веке. К тому же, позднее название Балтийского моря как Венетского закрепляется лишь за одной его частью – Рижским заливом, то есть опять-таки областью, куда славяне не доходили. А Венетским эту морскую акваторию называют и авторы XVI века Олаус Магнус и Герберштейн. Итак, венетов нельзя отождествлять и со славянами. Они древние русы (росы)!

Ванами в скандинавской мифологии называется группа богов плодородия, связанных с аграрными культами, наделенных магическим и пророческим даром и священным миролюбием. Они противостоят другой группе богов – асам во главе с Одином. Вместе они образуют высший пантеон скандинавских божеств, который сложился в результате их войны, точнее, как итог ассимиляции асами ванов. Своим именем ваны напоминают нам о русском Ване и венедах. Мифы северных народов сохранили свидетельство о присутствии наших предков на их землях и во многом их символические образы даже симпатичнее асов.

Славяне, пришедшие на берега Балтики и принятые венедами как свои кровные родственники, восприняли культ бога Ивана и стали называть его Свентовитом. В западнославянской мифологии он стал богом богов, высшим божеством, связанным с войной и победами; его атрибутами были меч, знамя, копья и боевые знаки, изображавшие орла. Идол Свентовита имел четыре головы, что заставляет вспомнить о Фанете. Оба эти имени связаны с названием племени венетов, причем, слово Свентовит = Се-вентовит имеет трехчленную структуру. Последняя часть заимствована из латинского языка и означает жизнь. Это слово вошло в жизнь славян, когда они входили в состав Римской империи. Вспомогательное слово «се» имеет значения «сей, вот, это, сие есть», которые никак не влияют на смысл слова, к которому пристраиваются. Аналогом этой «приставки» в английском языке служит определенный артикль «the». В ряде слов русского языка отбрасывание начальной «с» практически не изменяет их смысла: например, смерть, свалка, сделка. Ранее мы уже применяли схожий прием расшифровки при анализе имени бога Астарота или реки Истр, где в качестве вспомогательных слов выступало арийское «асте» и латинское «ист», переводимые одинаково словом «есть». Что же касается Свентовита, то он символизирует жизненную силу племени венетов и в этой своей освополагающей функции полностью тождественен русскому Яру. Со временем славяне стали называть Свентовита более понятными для них именами Световида и Святовита. Точно так же народ венетов «превратился» в письменных источниках в вятичей.

Черноморских венедов Певтингерова карта помещает юго-восточнее Карпат, в междуречье Дуная и Днестра. Ранее сведения об этой группе венедов не привлекали внимания исследователей, поскольку отсутствовали археологические доказательства их пребывания на этой территории. Но в настоящее время можно считать, что венеды в низовьях Дуная обрели археологическую плоть. Этих венедов естественно связать с теми борисфенитами, кто отступил под натиском сарматов в Подунавье. Историкам раннего средневековья они известны под именем антов, народа «бесчисленного и храбрейшего» (Маврикий, VI в.). В IV–VI вв. анты восстановили контроль над Поднепровьем и северным побережьем Азовского моря. Но в то же самое время, на той же самой территории отмечено присутствие «народа рос» (росомонов). Ранее мы уже указали на мифологическую связь имен антов и росов. Теперь она обрела историческое содержание.

Анты (они же росомоны) составили первичное ядро Киевской Руси. Иногда их называют еще Причерноморской Русью. В VI–VIII вв. их союз усилили славянские племена, переселившиеся из Центральной Европы, а еще позже и балтийские венеды, которых летопись называет варяги-русь. Приход потомков Рюрика в Киев знаменовал воссоединение южной и северной ветвей русского народа. Образование древнерусского государства венчает второй период русской истории. Раскол венетского (прарусского) этноса, произошедший в результате гибели государства Арсавы, был преодолен. Венеты воссоединились на земле прародины их далеких предков – ариев (прото-русов). Следующий, третий этап нашей истории, включает уже, собственно, историю Государства Российского, от первых Рюриковичей до наших дней. Это время возрожденной Русены-Арсавы – державы, которая по праву унаследовала славу древних росов – ариев, антов и венетов.

Глава 11

Марья Моревна и культ великой богини

Марья Моревна – сказочный персонаж. В одноименной сказке из сборника Афанасьева ее именуют прекрасной королевной. Она не только красивая, но и сильная женщина, могучая богатырша и предводительница войска. Ей даже (каким-то чудом) удалось пленить самого Кощея, который томился прикованным на двенадцати цепях в ее чулане. Правда, ему нельзя было давать пить вволю, как это сделал Иван. Обретя силу, Кощей разорвал цепи и вырвался на свободу, а уж в противостоянии один на один с ним не справиться никому. Так Марья Моревна стала пленницей Кощея.

Сказочная героиня в данном случае играет роль богини плодородия, которая становится гостьей Кощеева подземного царства только на время холодов, когда у земледельцев наступает перерыв в их хозяйственной деятельности. Но что тогда означает ситуация с заточением самого Кощея в чулане Марьи Моревны?

Этот сюжет является отголоском времен матриархата. Изначально Марья Моревна, как одно из воплощений Великой богини, обладала властью над всеми божественными силами, в том числе и над Кощеем. Сказка, подчеркивая его подчиненность в ту эпоху, изображает Змея сидящим на цепи в доме у Марьи Моревны. Но в патриархальные времена их роли переменились, и теперь уже Кощей диктует свою волю богине. Сказочное повествование соединило, таким образом, «осколки» двух разных мифов о Кощее и его возлюбленной Марье Моревне. Это замечательное свойство данной сказки. Она не только называет еще одно из имен Великой богини, под которым та почиталась нашими предками, но также свидетельствует о длительной истории любви к ней Кощея. История любовного треугольника Кощей – Марья – Иван весьма прозрачна и обыденна. Кощей – самый старший из них, он еще силен и могуч, но время его всевластия проходит. Уже родился и вырос бог следующего поколения, более молодой и сильный Иван. За ним будущее, и он должен стать новым мужем Великой богини.

В славянской мифологии Марья Моревна известна как Марена (Марана, Морена, Маржана, Маржена) – богиня, связанная с сезонными ритуалами умирания и воскресения природы, а также с ритуалами вызывания дождя. В весенних обрядах западных славян Мареной называлось соломенное чучело, которое топили, разрывали на части или сжигали. Подобный обряд в будущем должен был обеспечить урожай.

При характеристике Марены обычно отталкиваются от ассоциаций, вызываемых ее именем. В этом смысле очень показателен подход А.Н. Афанасьева, который считал, что Марена была главным олицетворением нечистой силы, что она – богиня смерти, зимы и ночи, имя ее родственно со словами: мрак (морок, мор – повальная болезнь, мора – тьма, марать, мары – носилки для покойников, мара – призрак, нечистый дух и т. д.). Само по себе такое рассуждение кажется достаточно убедительным, но применительно к образу богини оно очень односторонне и потому в целом неверно.

Мы уже убедились на примерах Бабы Яги и Кощея, что древние боги отнюдь не мыслились столь «одноцветными». Точно так же и богиню Марену нельзя изображать только в мрачных тонах. К примеру, польский хронист XV века Длугош отождествлял ее с римской Церерой. Напомним, что Церера – древнейшая богиня производительных сил земли, произрастания и созревания злаков, богиня материнства и брака, но она также и властительница подземного мира, насылавшая на людей безумие. Церера почиталась как хранительница сельской общины и защитница урожая от грабителей. Описание функций, которые приписывались этой богине, не оставляет сомнений, что римляне воспринимали ее как воплощение Великой богини. Польский исследователь, сопоставляя с ней Марену, восстанавливал истинное значение, которое придавали последней славяне. Рождение и смерть в природе – явления неразделимые. Это прекрасно ощущали жившие в единстве с ней древнейшие создатели мифологических образов. В Евангелии по этому поводу сказано: «Истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, падши в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода» (Евангелие от Иоанна, XII, 24). Соломенное чучело олицетворяло зимнюю ипостась богини, его сожжение означало конец бесплодной зимы, победу сил плодородия и начало весеннего возрождения.

Академик Рыбаков обратил внимание, что в былине «Иван Годинович» в качестве невесты Кощея Трипетова названа Анастасия, дочь черниговского боярина Димитрия. И имя, и отчество девушки весьма знаменательны. Анастасия в переводе с греческого означает «воскресение», а имя Димитрий напрямую перекликается с одним из имен Великой богини – Деметрой. Авторы былины изменили имя супруги Кощея и переиначили сказочный сюжет: Анастасия до конца остается верной Кощею и помогает ему в борьбе против нелюбимого ею Ивана. Это необычный, прямо скажем, поворот событий. Похитителем девушки и насильником оказывается вовсе не Кощей, а Иван Годинович. Объяснить эту странность можно лишь единственным образом: создатели былины стремились восстановить (забытое к тому времени) первоначальное значение образа возлюбленной Кощея. При этом положительными героями выступают Кощей и Анастасия, а не их победитель.

И еще один аргумент. В христианстве имя Мария носит мать Спасителя – Богоматерь, давшая жизнь Христу и олицетворяющая светлые силы созидания. Правда, академическая наука полагает, что это имя образовано от древнееврейского «mara» – «противиться, отвергать», а русские усвоили его после принятия христианства. Но здесь мы вправе задать вопрос: а как же быть с Марьей Моревной и Мареной? Эти языческие образы возникли внутри славянского сообщества задолго до каких бы то ни было контактов с семитическими народами. В действительности все было наоборот: евреи заимствовали имя Мария у наших предков. Кстати и то, что они считают исконно своими как раз его варианты – Мириам, Мирра. Наконец, самое главное. Русский язык дает и истинный ключ к пониманию смысла этого имени.

Начнем с того, что Марья (Мария, Марея) означает буквально Ма(ть) Рея. Да-да, та самая титанида, дочь Геи и супруга Крона, которому она родила Гестию, Деметру, Геру, Аида, Посейдона и Зевса. Рея – мать великих греческих богов, в период поздней античности она отождествлялась с малоазийской Кибелой, именовавшейся Великой матерью богов, поэтому одна из форм обращения к ней могла звучать как «Мать Рея» (Ма Рея или просто Мария). Обителью Реи служил остров Крит. Египтяне называли его Ay-Mari по имени древнекритской богини Mari. Теперь очевидно, что Рея и Mari (Мария) суть разные имена одной и той же богини. Греческая Рея и русская Марья Моревна – воплощения Великой богини, они параллельные персонажи родственных мифологий, точно так же, как и их возлюбленные – Крон и Кощей. Но что означает имя Рея и в каком направлении шло заимствование?

Прежде, чем ответить на этот вопрос, скажем, что в русской мифологии есть персонаж, который открывает изначальный смысл образа Реи. Кто из нас не помнит услышанного в детские годы сказочного зачина: «Жили-были Дед да Баба, да была у них курочка Ряба. Снесла она яичко, да не простое, а золотое!» Тем не менее, мало кто догадывается, что Курочка Ряба олицетворяет прародительницу мира, а прообразом снесенного ею золотого яичка является Космическое яйцо, символизирующее всю Вселенную. Золотым представляли Мировое яйцо древние арии. Согласно ведийским текстам Космическое (золотое) яйцо – место обитания Верховного божества, творца-прародителя мира Брахмы. Образовалось оно в результате истечения мужского семени в первичный океан. В русской сказке мифологические детали практически отсутствуют, но она сохранила образ божественной птицы, создавшей мир. Это указывает на то, что сказочный сюжет существенно древнее ведического. Более того, в сказке названо имя Великой богини – Ряба (Ръя-ба или Рея-богиня). Слово ря-бок обозначает у русских «птицу куриного рода из числа лесной дичи», его последний слог фактически открывает свою исходную форму «бог», подтверждая тем самым нашу догадку. Вторую часть имени Ряба можно также толковать как сокращение (укороченную форму) слова «баба», которое встречается в именах верховных божеств у самых разных народов. По всей видимости, в древности у индоевропейских народов слова «баба» и «бог» («богиня») использовались как синонимы, что можно рассматривать как воспоминание о культе Великой богини.

И, наконец, о самом имени Рея. Прежде всего, обратим внимание, что изначальная форма древнерусского названия куропатки (рябки), о которой так много говорилось выше, выглядит как «ярябь», «ерябь». Значит, Рея – усеченный вариант имени, а его исходную форму следует искать среди слов с корнями «Яр» (с возможной трансформацией первой «я» на созвучную гласную). По-русски Яра – весна – время года, когда Природа возрождается в своем новом обличье. Поэтому у нас есть все основания производить имя Матери богов Реи от слов «яра», «ярая», «яреная» (т. е. оплодотворенная и готовая плодоносить) и считать ее женской параллелью бога Яра (Ярилы). У русских и славян Великая богиня Яра-Рея со временем стала почитаться как Марена. Греки сохранили более древний (укороченный) вариант ее имени. Переход Яра – Рея полностью аналогичен разобранному выше превращению Яги в Гею.

Богиня Рея изначально представлялась в образе куропатки (куро-птахи). Не случайно ее свиту составляют куреты (петухи или более расширительно птахи). Древние греки изображали Рею, однако, уже антропоморфной, рожающей человекоподобных богов, следовательно, культ ее распространялся с севера на юг. Выше уже указывалось, что в индоевропейских языках слова с корневой основой «мар» («мор») обозначают понятия мрака и мороза. Это говорит в пользу того, что имя богини Марены (Марии) также зарождалось в северных (менее солнечных) странах и лишь вместе с переселенцами оттуда «пришло» на Балканы.

Народ, первым обосновавшийся на берегах Эгейского моря, древние авторы называли пеласгами. Собственно греки начали обживаться на этих территориях только в начале II тысячелетия до н. э. Пеласгический (догреческий) миф творения отличается от того «олимпийского», который записал Гесиод. Согласно представлениям пеласгов, Эвринома, богиня всего сущего, восстала обнаженной из Хаоса и обнаружила, что ей не на что опереться. Поэтому она отделила небо от моря и начала свой одинокий танец над его волнами. В своем танце она продвигалась к югу, а за ее спиной трепетал ветер. Обернувшись, она поймала этот северный ветер, сжала его в своих ладонях, и перед ее глазами предстал великий змей Борей. Эвринома пробудила в нем желание, и он обвил ее божественные чресла, чтобы обладать ею. Затем она превратилась в голубку, села, подобно наседке, на волны и по прошествии положенного времени снесла Мировое яйцо. Данный вариант мифа творения содержит осколки чрезвычайно архаических представлений: Великая богиня в нем может оборачиваться птицей, а ее божественным супругом выступает олицетворяющий природные силы ветер. Но важнейшая его подробность заключается в указании пути движения богини с севера на юг. Это направление миграции народа пеласгов.

Теперь о богах, упоминаемых в пеласгическом мифе творения. Имя Борей не находит объяснения на греческой «почве» и за разъяснением его смысла, как мы это делали уже не раз, придется заглянуть в словарь русского языка. Борой называют русские ураганный ветер. Если ураган сопровождается метелью, то говорят о буране (боране). Однокоренным для всех них будет слово «буря», которое в старину писалось как «боуря» (эта форма открывает путь перехода корня «бор» в «бур»). В русских сказках известен «прототип» Борея Буря-богатырь – победитель Чудо-юды. Ну а Эвринома? С этим именем ситуация сложнее: оно греческого происхождения и двусоставное. Вторая его часть образована от слова «номас» – кочующий. При переводе же первой необходимо учесть, что в греческом языке буквы «в» нет, а ее роль в данном случае играет «ипсилон», которую согласно правилам произношения греческих букв следовало бы прочитать как «и». Поэтому «Эври» есть ни что иное как искаженное при греческом написании имя Яры. И значит, Эвринома переводится как «кочующая Яра (Рея)». Нельзя не признать. что такой перевод идеально соответствует содержанию пеласгического мифа творения. Итак, пеласги пришли в Грецию с севера и принесли на ее земли культ богини Яры. Сами себя они в честь своей верховной богини называли ариями. Время их прихода – середина IV тысячелетия до н. э.

Другая волна арийской колонизации, как уже говорилось, накрыла Ближний Восток. Одно из племен, которое называлось амореи (аморриты, амурру), в конце III тыс. до н. э., выдвинувшись из Палестины, завоевало все Двуречье. Свое название они получили по имени верховного бога Марту. По месопотамским представлениям Марту – громовержец, насылающий бурю, кочевник и варвар. Он является мужской параллелью Морены (Марии), а у современных русских известен до сих пор как… Дед Мороз.

Морозко (Мороз) – бог зимы и холодов. В славянских преданиях морозы отождествлялись с бурными зимними ветрами: дуновение Мороза производит сильную стужу, снежные облака – его волосы. Накануне Рождества Морозку кликали: «Мороз, Мороз! Приходи кисель есть! Мороз, Мороз! Не бей наш овес, лен да конопли в землю вколати!» Н.А.Некрасов писал об этом персонаже:

Не ветер бушует над бором,

Не с гор побежали ручьи,

Мороз-воевода дозором

Обходит владенья свои.

Северные области России – царство Деда Мороза – были прародиной древних ариев. Их религиозные книги – древнеиндийские «Веды» и древнеиранская «Авеста» – свидетельствуют о том, что ариям были знакомы представления о полярной ночи. В «Авесте» есть воспоминание о том, что родина ариев была некогда светлой и прекрасной страной, но злой демон наслал на нее холод и снег, которые поражали ее ежегодно на 10 месяцев, солнце всходило лишь один раз, и сам год превратился в одну ночь и один день. По совету богов люди ушли оттуда навсегда. Но память о далеком севере жила в их памяти. В иранской мифологии Мартйа и Мартйанаг – первая человеческая пара, их имена соотносятся с Морозом и Мареной, почитавшимися на их далекой прародине. В ведистской и индуистской мифологии Маруты (южные «Морозы») – божества бури, ветра, грома и молнии, а Мара буддистской мифологии – точная копия русской Марены.

В 1900–1850 гг. до н. э. в Месопотамии образовался ряд государств во главе с аморейскими династиями, каждая из которых поддерживалась отдельным племенем или союзом племен. Политическим идеалом таких династий было государство III династии Ура, и они старались показать себя законными преемниками его власти, присваивая себе пышную титулатуру урских (арийских по происхождению) царей. На деле власть большинства таких правителей была эфемерной, и независимость они сохраняли лишь до тех пор, пока кто-либо из соседей, опирающихся на более сильные и богатые племена, не лишал их независимости. С многолетними междоусобицами, однако, покончил вавилонский царь Хаммурапи (1792–1750 гг. до н. э.), который создал единое государство, включавшее всю Нижнюю и большую часть Верхней Месопотамии со столицей в Вавилоне. Марту (под именем Мардук) становится центральным божеством вавилонского пантеона и главным богом города Вавилон. Амореи, таким образом, сумели восстановить арийское влияние в Двуречье.

В числе сынов Ханаана в Книге Бытия назван Аморей, прародитель народа амореев. Если имя Ханаана мы возводим к русскому Ване (Ивану), то Аморей (Марей) является мужским аналогом имени Марии. В русском фольклоре Иван да Марья выступают близнецами. Точно так же, как это ни удивительно, и библейские ханаане-Иваны и амореи-Мареи оказываются родственными племенами, мигрировавшими с Русской равнины. Имя царя Хаммурапи с учетом возможного перехода согласных и условности прочтения гласных можно расшифровать, как Ка(Ки) + Мура(Мара) + суффикс – «великий Марей (аморей)», или… Киммериец! Киммерийцы проживали в южнорусских степях, у берегов Азовского и Каспийского морей. Именно оттуда они мигрировали в Малую Азию и далее в Месопотамию и на Ближний Восток. Если ваны-венеты проникли в Азию, минуя Балканы, то амореи-киммерийцы пришли сюда «напрямую», через Кавказ.

В начале II тысячелетия до н. э. на землях, контролируемых амореями в Северной Месопотамии, возникло многонациональное государство Митанни с правящей арийской династией. Военная гвардия митаннийских царей называлась марианны (они Мареи), то есть состояла из амореев. Современные исследователи не имеют сколько-нибудь удовлетворительного объяснения имени этого государства. Известно, правда, что сами жители называли себя Маиттани. В русском прочтении его можно перевести как Мать-Ана или Божественная Мать (Анат – одно из имен Великой Богини в Малой Азии и на Ближнем Востоке). Имя страны указывает, что в ней особым почитанием пользовался культ Великой Богини. Современные русские называют свою страну Отечеством. Это слово среднего рода, но образовано оно от существительного мужского рода «отец» и отражает влияние патриархальных традиций. Название страны Маиттани можно трактовать как «женский» аналог слова «отечество». В пользу такого объяснения говорит название гвардейцев митаннийских войск: марианны, по-другому, – это служители и защитники Великой Богини Марии.

Ученые обычно избегают говорить об этнической идентификации киммерийцев, считая, что для этого недостаточно данных. Но в рамках нашего подхода данный вопрос оказывается вполне разрешимым. Имя этого народа, по нашему мнению, порождено словосочетанием «Ки-Марии» – «Великие Марии» (в сложных словах индоевропейцев слог «ки» означает «божественный», «великий»). Вторая же составляющая есть одно из имен Великой Богини, означающее «Мать Ария». Таким образом, название племени указывает на родство киммерийцев с ариями.

В русской мифологии имя богини, которую почитали киммерийцы, несколько трансформировалось, но оно вполне узнаваемо: это – Кикимора. За древностью лет люди забыли ее изначально прекрасный образ Девы-птицы – кикающей (т. е. поющей по-птичьи) богини Мары, воплощения общеславянской Морены. В «новое время», когда возвысились боги нового поколения, ее стали представлять злым божеством ночных кошмаров, а позднее – недобрым духом крестьянской избы. С виду кикимора тонешенька, малешенька, голова с наперсточек, а тулово не толще соломинки. Но, несмотря на свое убожество, видит она далеко по поднебесью и скорей того бегает по земле. Знакомая картина: чем древнее богиня по происхождению, тем она безобразнее и злее. Про нее говорили, что она может вредить курам, и тут самое время упомянуть о родственной линии образов: Ряба – Мария – Кикимора.

Но если называть киммерийцев «Великими Мариями», то сразу же обнаруживается их связь с царскими людьми «мари» в Урарту. Такое совпадение можно было бы признать случайным, если бы оно не «укладывалось» в выстраиваемую в нашей книге целостную картину взаимодействия причерноморских и прикаспийских ариев с их малоазийскими сородичами. Ранее мы уже подчеркивали, что в создании государства Митанни участвовали арии, мигрировавшие из южнорусских степей. После распада своего государства митаннийцы отступили не куда-нибудь, а на север и, объединившись с ванами, вошли в состав Урарту. Создается впечатление, что арии-переселенцы не утрачивали контактов с родственными племенами Русской равнины.

Но продолжим линию воплощений богини Яры (Марьи, Марены). Наступление весны связано с оживлением Солнца. На этом основании Марена еще Ма(ть) – Солнце или Масленица. В дохристианскую пору празднование Масленицы было приурочено к весеннему равноденствию, которое считалось началом нового года. При этом сожжение чучела Масленицы символизировало уничтожение всего старого, обветшавшего, дряхлого и освобождение места для нового, молодого, лучшего. Утверждение «нового мира» демонстрировали обрядовые состязания (кулачные бои, взятие снежного городка). В дни праздника провожали Зиму и начинали встречать Весну. Чучело Масленицы представлялось средоточием плодовитости, и ритуалы его проводов должны были сообщить это плодородие земле: пепел от чучела, или само растерзанное чучело, раскидывали по полям. Важная роль в празднике отводилась разнообразным играм (катанию с гор и на упряжках, шуточным преследованиям холостых, смотрам молодоженов). Праздничные трапезы обязательно включали блины – главный атрибут Масленицы (символ солнца).

Христианство наполнило этот языческий праздник множеством своих ритуальных установок. Нам даже объясняют, что Масленица получила свое название оттого, что в предшествующую ей последнюю неделю перед Великим постом, разрешается употребление в пищу сливочного масла, молочных продуктов и рыбы, но это очевидное лукавство. В Белоруссии и в некоторых местах России в субботу перед Масленицей отмечали Родительский день, первый в этом году. В этот день поминали умерших родителей. Для них специально пекли блины – и первый блин клали на божницу, слуховое окно или крышу, оставляли на могилах на кладбище, а также раздавали блины детворе, нищим и монашкам с просьбой помянуть такого-то. Утром и вечером, садясь за стол, обязательно приглашали разделить семейную трапезу, состоящую из говядины, вареной свинины, жареной баранины, умерших в доме родственников.

Масленичные гуляния повсеместно сопровождались разведением костров и ритуальными прыжками через огонь. В огне ритуального костра сгорала Масленица, но возрождалась к жизни Марья – богиня весны. Прожив отведенный ей срок, она с наступлением лета уходила в мир теней. Во время праздничного ритуала проводов весны роль Марьи играла Костро-Ма – «Ма(ть) Костра» (подразумевался, наверное, все же небесный костер, «поддерживаемый» Солнцем). Чучело Костромы сжигали с обрядовым оплакиванием и смехом или разрывали на части. Сами образы Масленицы и Костромы были введены, по-видимому, чтобы подчеркнуть бессмертную природу богини Марьи. Сгорали в огне ее земные воплощения, но сама она оставалась нетленной и вечно юной, как весна.

В некоторых областях похороны богини весны приурочивались ко дню летнего солнцестояния (дню Ивана Купала). Праздничное ее воплощение при этом называли Купалой. Центральным актом купальского обряда является символическое уничтожение (чаще всего сжигание) чучела богини. Называли ее по-разному – Купала, Мара, Марина, Ульяна, Катерина, Ведьма. Иногда носили по селу украшенное деревце – березку, вербу или сосенку или украшали растущее деревце, укрепляли на его верхушке чучело, колесо, солому, цветы и т. п. и раскладывали вокруг него костер. Особое место в купальских обрядах занимают венки, в которые наряжались девушки. В ходе праздника они использовали их для гадания, а потом бросали в костер, в воду или разрывали на части. Но нередко купальские венки сохранялись и использовались для лечения или магических действий. Среди сжигавшихся бытовых предметов чаще всего использовалось колесо, которое символизировало солнце. Как уже говорилось, Купала – искаженное имя Кибелы, Великой Белы, культ которой во II–I тыс. до н. э. был распространен в Малой Азии и которая отождествлялась с греческой Реей (русской Ярой – Марьей – Мареной).

Итак, круг замкнулся. На Руси, как и в других средиземноморских и ближневосточных странах, существовал культ Великой богини. Возникший в эпоху матриархата, он поддерживался и в патриархальные времена. Имя самой богини менялось, равно как и ритуальное обрамление праздников в ее честь. Но божественной прародительнице мира и хранительнице сил плодородия язычники неизменно отводили одно из центральных мест. Если вспомнить историческую периодизацию язычества, рассматривавшуюся во второй главе, то (с известной долей условности) на этапе общеиндоевропейского единства Великая богиня носила имя Бабы Яги, в арийский период ее роль перешла к Яре-Марье-Марене, а в русско-славянскую эпоху возвысилась Макошь (о ней речь впереди).

Но была еще одна ипостась Великой богини, которую продолжали прославлять даже в начале XIX века. Это богиня Лада.

Глава 12

Лада – Мать сыра земля

Наиболее древние упоминания о Ладе содержатся в польских церковных запрещениях языческих обрядов и относятся к первой половине XV века. В конце того же века Ян Длугош включил в свой пантеон польского Марса под именем бога Ляда (Lyada), а в XVII веке другой польский Иннокентий Гизель в своем «Синопсисе» в дополнение к рассказу «Повести временных лет» об идолах князя Владимира записал: «<…> Четвертый идол – Ладо. Сего имяху бога веселия и всякого благополучия. Жертвы ему приношаху готовящийся ко браку, помощию Лада мнящи себе добро веселие и любезно житие стяжати. Сия же прелесть от древнейших идолослужителей произыде, иже неких богов Леля и Полеля почитаху, их же богомерское имя и доныне по неким странам на сонмищах игралищных пением Лелюм-Полелем возглашают. Такожде и матерь лелеву и полелеву – Ладо, поюще: Ладо, Ладо! И того идола ветхую прелесть дияволю на брачных веселях, руками плещуще и о стол бьюще, воспевают». Здесь Лада выступает сначала в мужском роде, а затем как мать Леля и Полеля.

У восточных и южных славян имя богини возглашается преимущественно в припевах весенних и свадебных песен. За пределами славянского мира имя Лады известно также балтийским народам – латышам и литовцам, так что ареал распространения ее культа охватывает земли от Адриатического моря до Камы и от Балкан до Балтийского моря. А.С. Фаминцын в книге «Божества древних славян» показал, что корень «лад» присутствует во многих названиях славянских земель, преимущественно же в Хорватии, Венгрии и в средних и северных областях России.

Некоторые исследователи (в частности, Е.В. Аничков, Н.М. Гальковский) настаивали, что, мол, не следует возводить Ладу в ранг божества, поскольку упоминания о ней у славян присутствуют только в песенном фольклоре. Но разве можно идти против народной традиции? Вот, к примеру, хорватская песня-молитва конца XVIII в., которая исполнялась во время летнего солнцестояния:

Красивый Иван рвет розы

Тебе, Ладо, святое божество.

Ладо! Слушай нас, Ладо!

Песни, Лада, поем мы тебе,

Сердца наши склоняем к тебе.

Ладо! Слушай нас, Ладо!

Здесь Лада не только напрямую названа святым божеством, но и замещает Купалу – одно из воплощений богини Марьи. В народных песнях слово «лад» означает нежно любимого друга, мужа, любовника, а в женской форме «лада» – подругу, жену, возлюбленную. «Лады», – говорят люди, когда решили какое-то важное дело и достигли согласия, а в древности ладником называли уговор о приданом: лады – помолвка, ладило – сват, ладканя – свадебная песня. «Ладовые» песни исполнялись преимущественно девушками. В Болгарии их называли «ладовицами», а их хороводы – «ладино коло (хоро)». В большинстве этих песен «Лада», «Ладо» – обычно лишь простой припев. Но в одной русской песне говорится:

Благослови, мати,

Ой, мати Лада, мати!

Весну закликати…

Здесь Лада – богиня весны, богиня-мать. Заклинание весны и пение веснянок производилось на высоких местах: люди выходили на вершины холмов, влезали на деревья, по угловым торцам влезали на крыши изб и оттуда приветствовали весну. В некоторых украинских песнях Ладу называют царевной, а в белорусских – королевной. Учитывая все это, обычно (вслед за А.С. Фаминцыным и поддержавшим его Б.А. Рыбаковым) делается вывод, что Лада – божество согласия, весны и любви, богиня брака и благополучия, и ее можно поставить в один род с рассматривавшимися в предыдущей главе весенними воплощениями Великой богини. Однако есть ряд обстоятельств, которые требуют отнестись к образу богини более внимательно.

Для начала подчеркнем, что Лада – единственный персонаж русской мифологии, который напрямую именуется матерью. Ранее, проясняя смысл имен богинь Марьи, Масленицы, Костромы, мы выделяли в них слог «ма», имеющий значение «мать». Но это, так сказать, шифр слова, его внутренний код. Никаких прямых указаний на материнство этих богинь нет. В отличие от них, Лада именуется матерью, и мы вправе предположить, что в ряду ипостасей Прародительниц мира она имеет особый статус. Тем более, согласно польским преданиям, она, действительно, мать Леля и Полеля.

Вторая «мелочь». Ладовые песни исполнялись не только весной и в первую половину лета, но и во время свадеб и святочных гаданий. В Болгарии девушки под Новый год проводили гадание, называемое «ладуванием». Для этого доставали «немую воду» (то есть взятую молча), ставили ее на ночь под звезды, а затем бросали в нее свои перстеньки. При извлечении перстней пелись песни с припевом «Тай-Ладо!» Выходит, что обращались к богине и зимой, а это значит, что Ладу нельзя называть богиней весны. Она поминалась независимо от времени года, что опять-таки говорит об обладании ею какими-то более широкими функциями, по сравнению с весенними богинями плодородия.

И, наконец, самая главная «придирка», филологическая. Заглянув в «Этимологический словарь русского языка» Макса Фасмера, мы с удивлением обнаружим, что у слов «лад», «лада» надежной этимологии нет. По-другому, они родились на общеиндоевропейской почве и оригинального смыслового значения в славянских языках не имеют. Это очень серьезный удар по традиционной трактовке образа богини, в статье «лада» даже дана ссылка на статью А.А. Потебни, где Лада названа лжебожеством. Конечно, известны примеры, когда академические ученые отстаивают заведомо неверные позиции, как в случае происхождения имен «Русь» и «Иван». Но в данном случае ситуация особая. Дело в том, что перевод словаря с немецкого и дополнения к нему выполнены О.Н. Трубачевым – исключительно уважаемым славистом, твердым защитником национальных святынь.

О.Н. Трубачев считал неприемлемым обе крайности, порожденные неясностью слова – как отнесение этого слова к бессмысленному песенному рефрену, так и возведение Лады в ранг божества. Сам исследователь трактовал его в контексте славянских терминов родства. Согласно ему, праславянское *lada (звездочка означает, что слово это гипотетическое и существовало в эпоху индоевропейского единства) восходит к индоевропейскому корню *aldh – «выросший, зрелый», который дал в германском языке aldi – «человек». Первичным значением славянского слова он считает «старший, муж, мужчина» (сравни: упоминание лад – возлюбленных мужей в «Слове о полку Игореве»). Перенесение этого слова на женщину – вторично. Песенный рефрен «дед-ладо», «дид-ладо» объясняется при этом, как название старшего родича (деда) и именное определение при нем.

Пусть извинит меня читатель за столь подробное погружение в языкознание. Но сделано это намеренно. Ведь вы почувствовали, что маститый ученый перемудрил! Ведь никакие хитроумные построения не обманут родовой памяти и сердца, которое откликается на заветные слова, пронесенные сквозь тысячелетия. Тем более, если это имена богов. Но свои предчувствия надо доказывать. Что ж, попробуем возразить О.Н. Трубачеву, предложив свою версию происхождения слова «лада».

Есть в русском языке одно древнее, но удивительное по богатству охватываемых им смысловых ассоциаций слово. В настоящее время оно почти не употребляется, и мало кто даже слышал его. Но теперь уж точно никогда не забудет. Ляда (лядина) – пустошь, заросль, покинутая и заросшая лесом земля, запущенные заросли, чищоба, починок, посека, кулига, валки, пожог, лесной перелог, лесок по болоту, березнячок с хвойным посадом, то есть мешаный; вообще: низкая, мокрая и плохая почва; мочижина с мелким леском, ляга, болото с яминами, лыва, постоянная лужа, полой. Казалось бы, простенькое слово из четырех букв, но как же многозначно оно. Тут же проясняется смысл названий нижегородских сел и деревень, в которых автор бывал раньше – Ляды, Валки, Починки. Общее для всех них в том, что они стоят на плохих и, большей частью, мокрых почвах. Но как в одном слове уместились столь разнообразные «картинки»?

Давайте немного пофантазируем. Представим, например, территорию, с которой отступил ледник. Долгое время здесь еще будет болото с яминами или ляга (лужа, пруд). С наступлением теплого климата в этих краях на пустошах вблизи водоемов появятся лесочки, где березки будут чередоваться с хвойными растениями. Еще позже люди, пожелавшие окультурить этот кусочек земли, начнут осушать болота и устраивать пожог выбранных для земледелия участков леса. Край будет постепенно преображаться, а изначальное название местности – «ляда», которое мы предлагаем производить от слова «лед», будет оставаться неизменным. В итоге слово «ляда» обретет множество значений.

Итак, мы предлагаем следующую схему рождения «лада»:

ЛЕД → ЛЯДА → ЛАДА

В нашей интерпретации в своем изначальном значении лада – это ляда, неокультуренная, влажная почва. Соответственно, богиня Лада – это Мать сыра земля. Эпитет «сырая» богиня земли носит только в русской мифологии. При этом имя богини не называется. Часто в качестве Матери-земли называют богиню Макошь (Мокошь). Основанием к тому служит лишь одно: желание производить ее имя от прилагательного «мокрый». По нашему мнению, Макошь – «Ма(ть) Коша (Кощея)», Троецыплятница (смотри главу 5), богиня плодородия. Но с культом земли она не связана.

Слова «лада», «лад» происходят от «ляды», но последняя непосредственно связана с корнем «лед». Именно с оттаявшей ото льда землей первоначально соотносилась ляда (возможность перехода «я (йа)» в «а» трудно отрицать). Даже в слове «лед» корневая гласная в некоторых славянских языках изменяется: в словацком – «l’ad», в польском – «lod», в древне-прусском – «ladis». Но что самое важное: для слова лед «за пределами балто-славянской группы бесспорных соответствий не имеется» (Черных П.Я. Историко-этимологический словарь современного русского языка. М.: Русский язык, 1993). А это как раз и есть ареал почитания богини Лады!

Соединяя понятие твердого, неизменного льда со словом «лад», мы объясняем, почему последнее имело значение «порядок», «согласие». Соглашаясь с О.Н. Трубачевым, что отношения родства, отражаемые этим словом, являются следствием общих корней индоевропейских народов, мы, однако, воспользуемся примерами из русского языка. Пусть извинит нас читатель, но наше ненормативное слово «елда» (мужской половой член), наверное, все же архаичнее германского «человека». Во всяком случае, указав на него, мы вправе говорить об автохтонности общеславянского корня «лад». Это означает, что все топонимы в славянских землях, содержащие корень «лад», даны славянами. И изыскания А.С. Фаминцына о распространенности культа славяно-русской Лады абсолютно правильны. Развивая эту мысль, мы со всей определенностью проговорим, что названия Ладожского озера и города Ладоги на нем хранят память о почитании в этих местах богини Лады. Ладога – родина Лады. Да будет так! Кстати и то, что Ладожское озеро ледникового происхождения. Лед, лад, Лада – звенья одной цепи.

А.С. Фаминцын, отталкиваясь от анализа ладовых песен, высказал предположение о существовании мужской параллели Лады – бога Лада (или Ладо), которого он отождествил, с одной стороны со славянским Ярилой, а с другой – с Аполлоном. Эту идею не поддержал даже Б.А. Рыбаков – главный защитник языческой самобытности в советское время. Согласимся, что основательных доказательств А.С. Фаминцын не привел, но думал он, безусловно, в правильном направлении. Если была мужская параллель у Марьи – Яр и у Купалы – Бел, то почему бы не быть таковому у Лады?

Какой русский не слышал об Алатырь-камне? Латырь (Алатырь) – в русских средневековых легендах и фольклоре камень, «всем камням отец», пуп земли, наделяемый сакральными и целебными свойствами. В «Голубиной книге» и русских заговорах Алатырь – «бел горюч камень». Пуп значит «гора», «яр», а «Латырь» – «ледяной яр» (ледырь!), лед-камень, «Ладо-Яр». Сверкающий на солнце лед, действительно, похож на белый, горящий огнем камень. Алатырь лежит в самом центре мира, посреди океана, на острове Буяне. Под тем камнем сокрыта вся сила земли русской, и той силе конца нет. Прозвище «лодырь» (изначально «лодарь») очень подойдет ему.

Из-под Алатырь камня текут источники, дающие всему миру пропитание и исцеление, то есть живая вода. Алатырь – символ мужского плодородия (не забудем о связи его названия с нашим ненормативным существительным). В архаическую эпоху вертикально стоящие камни (ритуальные фаллосы) выступали в роли святилищ бога любви. Поэтому Алатырь-камень символизирует супруга Лады. В незапамятные времена Балтийское море называлось Алатырским. Ледяная Балтика (ледяное болото), лядина с возвышающимся над ней айсбергом – олицетворение любовного союза Лады и Ладояра.

В храме Природы Алатырь – алтарь Лады. По имени камня названы возвышения рельефа – (В)алдай, Алтай, Алданское нагорье (Якутия), и города – Алатырь (Приволжская возвышенность) и Ялта (Крымские горы). Это сакральные центры культа Лады. Но культ Лады и ее возлюбленного распространялся с Русского Севера не только на юг и юго-восток, но и в балканском направлении. Гористая Эллада – это та же ляда, но уже обожженная неизбывным солнечным теплом. В Греции Ладояра называли Ладоном. Он был известен в двух ипостасях: как речной бог и как змей, стерегущий золотые яблоки в саду Гесперид. В обоих случаях он – потомок морских божеств: в первом – сын Океана и Тефиды (его сестры), породившей все реки и три тысячи океанид, а во втором – сын морских чудовищ Форкия и Кето (сравни, русское «кит»). Это крайне важное указание в пользу связи образа богини Лады со льдом и водой. Надеемся, теперь читатель согласится, что сказочным воплощением Лады выступает царевна-лягушка. Неожиданно, не правда ли? Но «ляга» – это «пруд», «озеро», «яма с водой», это, считай, тоже ляда.

Многие исследователи отмечали, что греческими параллелями Лады являются богиня Лето – мать Аполлона и Артемиды, и возлюбленная Зевса – Леда, с которой он соединился, воплотившись в лебедя. Однако, кажется еще никто не утверждал, что к числу греческих воплощений Лады следует отнести и дочь богини раздора Ириды Лету, чьим именем названа река в царстве мертвых. Испив ее воду, души умерших забывают свою земную жизнь. Традиционная интерпретация Лады, как богини любви, брака и плодородия не в силах объяснить ее параллель с Летой. Но в нашей интерпретации это естественное развитие образа Лады, как хранительницы целительных источников. В какой-то момент греки связали чуждую им богиню с подземным миром (в силу ее древности), где она стала хранительницей источников забвения.

Аполлона, Артемиду и породившую их Лето греки относили к гиперборейским богам. Гипербореи, то есть живущие за северным ветром, – обитатели Русского Севера и Прибалтики. Это как раз те края, откуда пришел культ Лады в Центральную и Западную Европу. Названия Латвия и Литва происходят от имени богини. Англичане хранят память о богине в словах «леди» и «миледи». Лето была дочерью титаниды Фебы, имя которой в переводе с греческого означает «светлая, сияющая». Иными словами, Лето была дочерью русой богини, русалки, русской богини. Сама Лето олицетворяла людей, мигрировавших в Грецию с севера, и выступала естественным замещением Лады.

Итак, с Ладой и ее божественным другом Ладояром мы, кажется, разобрались. Но вопрос с ее детьми так и остался. Здесь царит полный разнобой. Обычно говорят только о Леле, считая Полеля песенным фантомом, прилепившимся к Лелю как припевка.

Последнего же во многих книгах представляют в виде златовласого, как и мать Лада, крылатого божка любви, славянского Амура.

Противники такого истолкования ссылаются на существование у украинцев и белорусов праздника под названием Ляльник, который проводился 25 апреля по старому стилю. В этот день девушки выбирали из своего круга самую красивую на роль Ляли. Украшенная венком, она усаживалась на специально приготовленную из дерна скамью (связь с миром растительности), а рядом с ней укладывались приношения: хлеб, яйца, сыр, масло, сметана, кувшин с молоком. У ног ее складывали венки. Девушки водили хоровод вокруг Ляли, прославляя ее как кормилицу и подательницу урожая:

Дай нам житцу да пшаницу,

Ляля, Ляля, наша Ляля!

В агародзе, сенажаце

Ляля, Ляля, наша Ляля!

Ровны гряды, ровны зряды,

Ляля, Ляля, наша Ляля!

По окончании хоровода Ляля раздавала девушкам венки.

Песни с припевом «О-эв-Леля!», «Лелемье» наиболее часто исполнялись в русальную неделю, посвященную благодарению духов растительности. На основании этого делают вывод, что Леля – богиня молодой зелени. Как покровительница юности, покровительница девушек, она была включена в свадебную обрядность и стала персонажем исполняемых во время свадеб песен.

Пример чисто женского праздника – Троецыплятницы – мы уже приводили. Символом фаллоса на празднике Троецыплятницы выступали неразломанные куриные кости, и мужчина все равно как бы участвовал в обрядовых действиях. В Ляльнике это скамья из дерна, на которую садится Ляля (если кто-то сомневается в этом, то пусть вспомнит о значениях глаголов «дернуть», «отодрать»). Если Ляля на празднике играет роль Лады, то скамья – роль Алатыря. Ляля попросту заместила Ладу. Имя Лады отсутствует также и в обрядовых песнях Ляльника. Следовательно, никаких выводов о связи Лады и Леля (или Лели) праздник Ляльник дать не может!

Придется разобраться с Лелем и Полелем самостоятельно. Мы будем исходить из факта существования обоих героев, все ж таки надо уважать древних собирателей фольклора. Уж, наверное, они понимали, где употребляется имя, а где просто припевка. К тому же, есть хорошее практическое правило: если при сборке какой-либо конструкции остаются лишние детали, не спеши их выбрасывать.

Лада – одна из ипостасей Великой богини, и мы достаточно хорошо представляем, как происходили праздники в ее честь. Но есть одна деталь, которая еще не обсуждалась. Иногда хоронили не чучело богини, а чучело мужчины с подчеркнутыми физическими атрибутами. Так, к кукле Ярилы приделывали огромный фаллос (дубину стоеросовую). Известен и другой персонаж русской мифологии, имя у которого «говорящее», – Кострубонька. Чучело его тоже сжигали, но это действие имитировало процесс утраты божеством производящей силы, оскопление, «отрубание Кости». В мифологии это хорошо известный факт: бог нового поколения, чтобы взойти на престол, оскоплял предшественника.

На Руси, похоже, такие ритуалы носили чисто символический характер. Этого нельзя сказать про страны Средиземноморья. Так, малоазийская (фригийская) богиня Кибела требовала от куретов полного подчинения. Во время праздничной церемонии они наносили друг другу кровавые раны, а неофиты оскопляли себя во имя богини, уходя из мира обычной жизни и предавая себя в ее власть.

Вы скажете, а при чем здесь Лада? Что ж, пора открывать и ее тайны. Вот одна из греческих параллелей Лады – Леда. Она была матерью двух знаменитых близнецов. Их называли Диоскурами, то есть «Божественными Куретами». Интересно? Идем дальше, имя одного было Кастор, его мы переводим как «кастрат», этот курет – двойник нашему Кострубоньке. Имя второго – Полидевк. Он был известен, как великий кулачный боец, но принадлежность к куретам почему-то настраивает нас толковать его имя как «Полудевка».

Впрочем, сама расшифровка имен близнецов для нас не главное. История Леды подталкивает нас к мысли, что Лель и Полель были двумя братьями-близнецами. Но что же означали их имена? Тут самое время еще раз подчеркнуть, что почитание Великой Богини в нашем Отечестве не принимало таких разнузданных форм, как в Средиземноморье. У нас крайне важное значение имел символизм. Что наши волшебные сказки, что имена божественных персонажей – все облечено в завораживающую поэтическую форму. Вот, к примеру, хорошо известная всем с детских лет песенка:

Некому березу заломати,

Некому кудряву заломати,

Люли, люли, заломати…

О чем она? Это обрядовая песня, исполнявшаяся во время праздника в честь Великой богини. Береза (дерево) здесь символически обозначает предмет жертвоприношения богине. Лель (в данном припеве «люли») – его название. В нашей песне фигурирует береза, но какое дерево на Русском Севере, на родине Лады, должно было стать ритуальным? Конечно же, ель. Лель – это ель! Согласитесь, что красиво. К тому же, слово «ель» («ели») имеет значения «есть», «согласие». Первое из них выражает главное содержание понятие «бог» (его существование), а второе передает ключевой смысл русского лада. Восхитимся нашими предками! И.С. Тургенев писал: «О, великий и могучий русский язык!» Нам же хочется продолжить: «О, великий и могучий русский народ!»

Ну, хорошо. А что значит Полель? Пол-ели, половина ели, переломанное дерево – есть кому «березу заломати». Русская мифология намного тоньше и изысканней изображает диоскуров. Имя Лель символически обозначает эректированный фаллос, это атрибут неофита, который только готовится принести жертву богине. Имя его брата-близнеца символизирует уже сам предмет жертвоприношения, вернее, его часть, половину. Понятно, что Лель и Полель должны быть близнецами, поскольку они по существу обозначают состояние одного и того же человека до и после жертвоприношения. Кстати, «ляда» – прозвище скопцов.

Здесь следует еще раз вспомнить, что богиня Лада была покровительницей браков и постоянно поминалась во время свадебных ритуалов. А на них, как свидетельствуют христианские апологеты, «чтили срамные уды», кланялись им и клали жертвенные приношения. Таким образом, все сходится: культ фалла пронизывал свадебные ритуалы и был частью священных ритуалов, которые олицетворяли Лель и Полель.

Весь Русский Север – от Пскова на западе до обширных архангельских краев на востоке – изобилует полотенцами с устойчивой ритуальной сценой: в центре – женская крупная фигура (часто с поднятыми к небу руками), а по сторонам – два всадника, тоже нередко с поднятыми к небу руками. Иногда композиция меняется: вместо всадников по сторонам вышивальшицы изображали двух огромных птиц, но фигура женского божества оставалась главной, сохраняла свое центральное место в композиции. Нередко голова богини оформлялась, как солнечный диск с короткими лучами, расходящимися во все стороны; иногда огромный солярный знак покрывал почти всю середину женской фигуры. В олонецкой вышивке композиция с двумя всадниками представляет особый вариант: центральная женская фигура громадна; она в три раза выше коней, на голове у нее – рога, а вокруг богини и всадников – звезды и нечто вроде небесного свода. Эта композиция была разгадана В.А. Городцовым в 1921 году во время выставки народного искусства в Историческом музее в Москве: два жреца предстоят перед Великой богиней. Рассказывая эту историю в своей книге «Язычество древних славян», Б.А. Рыбаков пророчески отмечает: «Возможно, что в этой устойчивой композиции <…> отразились те же очень древние представления, которые известны нам по мифам о греческой Рее и ее жрецах куретах или о малоазийской Кибеле». Теперь мы можем назвать имена героев композиции: Лада и два курета – Лель и Полель. Знаменателен и сюжет олонецкой вышивки, на которой Лада предстает владычицей Космоса и хозяйкой звезд, здесь она не только Мать-земля, но и Мать-вселенная. И это вполне естественно, если учесть, что Алатырь-камень мыслился центром мира, который его божественная супруга Лада и воплощала в себе.

В момент зарождения культа Лады ее священным деревом была ель. По мере распространения культа богини в умеренные широты эта роль перешла к березе. Но на Новый Год мы наряжаем все же елку! Новый Год – это новый цикл обновления, это, по своей внутренней сути, праздник Великой богини. Вот почему на святки пели ладовые песни. А наши выражения «елки-палки» и «елы-палы»! Так мы поминаем Леля и Полеля, а в их лице и божественную мать близнецов, богиню Ладу.

Уже в эпоху повсеместного распространения христианства в крестьянской среде хранили верность Ладе. Известна такая сербохорватская песня:

Молимся, Лада,

Молимся вышнему богу.

Ой, Лада, ой!

Да подует, Лада,

Да подует тихий ветер,

Ой, Лада, ой!

Да ударит, Лада,

Да ударит урожайный дождь,

Ой, Лада, ой!

Все песнопение о дожде пронизано именем Лады, но рядом с ней (вслед за ней, на втором месте) появился и «вышний бог» из христианской фразеологии. Таким образом, среди языческих богов Лада обладала огромным авторитетом, и сравниться с ней по степени влияния мог разве только Род. Но уже к середине XIX века, когда произошло вытеснение из крестьянского быта древних языческих обрядов, имя богини, отделившись от христианского бога, сохранилось лишь в припеве:

Благослови, троица богородица,

Нам в лес пойти,

Нам венки завивать!

Ай, Дидо, ай, Ладо!

К тому же, словосочетание «бе лада» («быть ладой») сделали матерным ругательством. Но, как бы то ни было, пусть даже в искаженной транскрипции (в виде повсеместного ныне «блин»), имя богини живет в народе. Да, велика сила народной традиции!

Часть IV

Новое поколение богов

(II–I тыс. до н. э.)

К преддверью тайны уведите же

Вы, неисхоженные тропы,

Где искони с лучом Европы

Востока дальний луч скрещен…

Д. Андреев

Рубеж III–II тыс. до н. э. – время распада арийской общности. Приблизительно в это время Русскую равнину покидают индоиранцы и индоарии, то есть те арийские племена, которые мигрировали соответственно в Иран и Индию. В середине II тыс. до н. э. индоарии, добравшись до берегов Ганга, начнут создавать первые книги человечества «Веды». А что же происходило на Русской равнине? Ведь, как говорится, свято место пусто не бывает.

Русский народ имперский. Его роль в истории – сплачивать другие племена и народности, объединять вокруг себя. Так произошло со славянскими народами в конце I тысячелетия до н. э., так было и с киммерийскими и скифскими племенами в середине – конце II тыс. до н. э. Согласно их собственной легенде, скифы произошли от первопредка Таргитая, сына Бога Небес, и Борисфены, дочери реки Днепр. У родителей было три сына: старший – Липоксай, средний – Арпоксай и младший – Колаксай. По преданию, которое записал Геродот, в их царствование упали с неба золотой плуг, ярмо, боевой топор и чаша – символы власти над земледельцами и воинами. Сыновья Таргитая захотели поднять эти предметы, но как только двое из старших братьев приблизились к ним, возгорелось пламя и заставило их отступить. Когда же вышел вперед самый младший брат, пламя улеглось. Тогда он взял эти символы власти и стал царствовать над скифами.

Скифы указали на свою связь с Поднепровьем. Оно входило в пределы Великой Скифии, которую античные авторы мыслили от Дуная до Уральских гор. Значит, скифы подчеркивали свою связь с Русской равниной, помнили, что они выходцы из этих мест. Однако из каких краев родом сам Таргитай? В данном случае восстановление его родословной как раз и решает проблему прародины скифов, ключевую для современной скифологии.

Академик Б.А. Рыбаков предлагает видеть в прародителе скифов старца-богатыря Тарха Тарховича из наших древнейших сказаний. Он живет на Сиянской горе и враждует с Бабой Ягой, которая в этом сюжете выступает предводительницей южного, степного войска: воюет с пастухами быков верхом на коне во главе женского конного отряда. Эта точка зрения поддерживает автохтонную теорию происхождения скифов, но согласиться с ней, увы, нельзя. Во-первых, само имя Тарх Тархович говорит о том, что у нашего богатыря был отец Тарх, про которого древнерусский эпос ничего не доносит. Во-вторых, форму «Тарх» в имени старца нельзя признать русской по происхождению. Она соотносится с именем хеттского бога-быка (недаром он правит пастухами быков). По-нашему богатыря следовало бы величать Тур Турович. Имя же Тарх пришло к нам из Малой Азии.

Исследователи-иранисты, отстаивая азиатскую версию происхождения скифов, предлагают сопоставлять Таргитая с иранским Траетаоной, мифическим родоначальником персидских царей и индийским Траитаной, которые, согласно мифам, боролись с трехглавым драконом и освобождали женщин и стада быков. Но их имена не очень-то схожи с Таргитаем. А вот имена хеттского Тарху и армянского Тарку имеют с ним (с учетом оглушения «г») один корень. Прародина Таргитая – Малая Азия, и это окончательно должно разрушить представление о скифах-иранцах. Скифы – малоазийцы по происхождению, и странно, что еще никто до нас не написал об этом…

Скифы помнили, что исторический Таргитай жил за тысячу лет до вторжения в Скифию персидского царя Дария, то есть около 1513 г. до н. э. Историки относятся к этой информации без всякого интереса. Они раз и навсегда решили для себя, что скифы – ираноязычные племена. В середине II тыс. до н. э. собственно иранцы (персы) еще не выделились из арийской (индоиранской) общности, поэтому свидетельство скифов о древности своего происхождения расценивается учеными как похвальба. И совершенно напрасно. Надо просто перестать считать скифов иранцами. Скифы – потомки малоазийских ариев и коренных обитателей Русской равнины.

Ранее уже говорилось, что в XVI в. до н. э. началось постепенное «выдавливание» арийских племен из восточной Анатолии и северной Месопотамии (хеттами), из Палестины (египтянами), а также из Греции и с Крита (ахейцами). Местом их концентрации стала юго-западная и западная Анатолия, где образовалась коалиция стран Арсавы. На рубеже XV и XIV вв. до н. э. ею правил царь Тархуно-радус, который наголову разбил хеттов и был настолько могуществен, что сам фараон искал брака с его дочерью. Параллель Тархун – Таргитай не вызывает сомнений. Компонент «радус» в его имени относится к кругу арийско-славянской лексики и имеет значение «родитель», «радетель» или «раджа» – царь (по-санскритски). Тархунорадус (царь Тархун) жил всего веком позже 1513 г. до н. э. – «официальной» даты рождения скифского царства. Он был одним из представителей династии царей, создавшей государство Арсаву. Неизвестно, правда, был ли он старшим из рода Тархунов, но его политические успехи были наиболее значительными за все время существования Арсавы. Вполне вероятно поэтому, что, говоря о своем прародителе, скифы вспоминали именно Тархунорадуса.

Идея отождествить Тархунорадуса с Таргитаем становится еще более убедительной, если учесть, что имена правителей с основой «тарх» («тарг») в Анатолии чрезвычайно редки. Можно указать, разве только царя Таргасналиса (сына Тарха), известного по хеттским источникам и правившего во второй половине XIV в. до н. э. страной Капаллой, входившей в состав коалиции «стран Арсавы». В то же время в западной Анатолии обнаружена лувийская иероглифическая надпись, из которой вычитывается царское имя Таргасна-или. У хеттов царей с похожими именами вообще нет. Таким образом, уже сам ареал распространения таких царских имен локализует место скифской прародины.

Если период VI–II тыс. до н. э. для Русской равнины мы можем назвать арийским, то следующий, охватывающий II–I тыс. до н. э., был уже связан с формированием скифской общности. Подчеркнем, что, несмотря на то, что ядро скифского этноса формировалось на территории Анатолии (в пределах Средиземноморской Руси), несмотря на то, что скифы распространили свое влияние и на восточную Азию, они осознавали родство и глубинную связь со своей северной прародиной. Есть все основания считать, что именно жители Русской равнины «подпитывали» скифские племена в их движении на восток. Это сродни русской колонизации Сибири и Дальнего Востока во времена Российской Империи. Это, в конечном итоге, объясняет, почему по прошествии эпохи героических походов скифы вернулись к родным пенатам.

Родство русских со скифами проявляется, в том числе, и в близости мифологических представлений. Скифы, очевидно, не славяне, но, как пророчески, написал А. Блок: «Да, скифы мы, да азиаты мы…» Правда, никаких «раскосых очей» у скифов не было. Они были типичные европеоиды, и поэт ошибся. Но главное не в этом. Скифы выстроили евразийскую империю от Дуная до Алтая. И в этом им помогали боги, которых мы тоже можем считать русскими.

Глава 13

Бог Тур и ареал его культа

К числу важнейших русских богов, основательно позабытых современными академическими учеными, относится бог Тур. Впервые на это обратил внимание А.Н. Афанасьев. Его идею блестяще развил выдающийся русский фольклорист Александр Сергеевич Фаминцын (1841–1896) в книге «Божества древних славян». Он показал, что Тур, имя которого в первоначальном смысле означало быка, – это символ солнца и связанного с действием света плодородия. Этот бог был близкородственным Яриле божеством на Руси и у славян.

Значение бога Тура может быть разъяснено посредством сравнения уцелевших до нашего времени свидетельств о его культе. О почитании Тура балтийскими славянами А.С. Фаминцын заключал по найденным у них маленьким фигуркам быков, служивших, вероятно, в качестве идолов. Бычья голова, изображенная на груди истукана бога Радегаста (Рода), признавалась у бодричей народным гербом и имела важное религиозное значение. В пользу того же предположения говорят и многочисленные на Балтийском побережье названия «Турьих» (т. е. образованных от корня «тур») мест, в том числе и такое как «Турья земля».

Тур олицетворяет собой и свет возрождающегося солнца. Это выражается в колядках малорусских и близко сходных с ними польских, где речь идет о «чудном» или «дивном», «многорогом или златорогом», т. е. сияющем, звере туре или туре-олене. Вот к примеру, отрывок из галицко-русской колядки (Галиция – историческое название части западноукраинских и польских земель), где зеленая дубрава говорит:

Ой шумью, шумью, бо в себе чую,

Бо в себе чую дивное зверя,

Дивное зверя Тура-оленя,

Шо на головце девять рожечков,

А на десятом терем збудован…

В польской колядке рассказывается, как хозяйка взглянула на поле

И увидела зверя тура,

Зверя тура, имеющего золотые рога.

В сербской колядке святой Петр изображается едущим на златорогом олене. То, что во всех данных случаях золотые рога действительно имеют значение света или солнечных лучей, доказывается нижеследующим отрывком из великорусской свадебной песни, где речь идет о таком же златорогом или белом олене, освещающем весь двор своими рогами:

В тех ли лугах ходит олень,

Ходит олень – золотые рога…

Тут пришел Андрей господин,

Встречю ему белой олень…

Олень-то ему и обещает:

Станешь жениться, я на свадьбу приду,

Золотые рога я с собой принесу,

Золотыми рогами весь двор освещу.

То же самое подтверждается и сербской песней:

Что блестит у зеленого леса:

Солнце это или месяц?

Это не солнце, это не месяц,

А два золотые рога оленя.

Такое же значение следует приписывать появлению Тура на святках или накануне нового года в Великой и Малой Руси, а также в Польше, где рождественские колядники ходили в старину, местами с набитой волчьей шкурой или же с «туром» (древним аналогом мешка Деда Мороза). В святочных маскарадах на Руси ходила фигура, которая так и называлась Туром. Обычай вводить в хату настоящего быка в первый день рождества соблюдался в XIX веке, помимо Поднестровья, еще и в Сербии.

В памяти нашего народа сохранились отрывочные воспоминания о яром туре – светлом, весеннем, плодотворящем быке бога-громовника. Эпитет «ярый» указывает на творческие силы весны и роднит тура с именем древнерусского Ярилы. С названием Тура нераздельны понятия о быстром движении и стремительном напоре: туровый, туркий – скорый, поспешный; турить – ехать или бежать скоро, гнать кого-нибудь (про-турить – выгнать, вытолкать), туриться – спешить. В дальнейшем, производном значении, «ярый тур» стал означать «храбрый, могучий воитель», как можно видеть из эпических выражений Краледворской (польской) летописи:

То Вратислав как тур ярый вскочил,

Ипатьевской летописи:

Храбор бо бе (Роман), яко и тур —

и «Слова о полку Игореве», которое величает князя Всеволода – яр-тур или буй-тур (буйвол; яр и буй выступают здесь синонимами). Заметим в связи с этим, что имя Артур (Яр-Тур) является исконно русским; его заимствовали у нас кельты, но не наоборот. А то, что король Артур, предводитель рыцарей Круглого стола, носил русское имя, еще раз доказывает, что предки русов – арии – побывали в Британии.

Название праздника «Туры» или «Турицы» у галичан и словаков, даже независимо от многочисленных географических названий, произведенных от имени Тур в занимаемых теми и другими местностях, свидетельствует о почитании Тура как божества. Причисление церковью этих празднеств к языческим и запрещение пастве принимать в них участие подтверждают это. В честь Тура еще в XIX веке пелись весенние песни на протяжении от Ростова и Переслаявля-Залесского до Нижнего Новгорода. В Костромской губернии исполнялась следующая весенняя «семицкая» песня:

Ой Тур, молодец удалой!

Он из города большого,

Вызывал красну девицу

С ним на травке побороться,

Ой, Дид-Ладо! побороться и т. д.

В этом вызове Туром красной девицы – «на травке побороться», несомненно, проявляется похотливая природа весеннего бога. В Галиции Турицы празднуются в начале мая, соответствуя «семику» великорусов. В львовской книге XVII века (Номоканоне) в числе языческих игрищ упоминаются Туры. В одном из поучений XVI века говорится: «О Турах… вы попове уимаете детей своих». У словаков один из важнейших весенних праздников – Троицын день – носит название Letnice или Turice. На праздниках, в которых чествовалось солнце, оно почиталось под именем, а иногда и в образе тура или быка (действительного или ряженого).

К XIX веку на Руси празднование Тура весною оставило незначительные следы, именно в Костромской губернии, где пелась вышеприведенная песня «О Туре – удалом молодце». Замечательно, что в Костромской же губернии, в селе Туровском, близ Галича, в 1836 году найден небольшой идол, вылитый из красной меди. По преданию, на горе над Галицким озером существовало капище Турово. Тура чествовали в России не только весною, но и зимою; на это прямо указывает примечание к одному из описаний (рождественского) праздника Коляды: «К сему на тех же законопротивных сборищах и некоего Тура сатану и прочие богомерзкие скареды промышляюще вспоминают».

Один из первых отечественных этнографов М.Д. Чулков (1743–1792) писал: «Во все святые вечера, начиная от Рождества до Крещения, в честь тех же идолов Коляды и Тура, поют так называемые подблюдные песни, делают игрища, наряжаются вы хари и т. д.». В Малой и Галицкой Руси на рождество и в Новый год водят по селу бычка-полазника и произносят при этом поздравления и добрые пожелания. На Новый год ходят около Днестра с быком, припевая: «Ой Туре! Туре! Небоже – ой обернися тай поклонися», и также высказывают при этом добрые слова и напутствия в адрес хозяина дома. Итак, мы имеем положительные сведения о чествовании в России Тура на святках и о призывании имени его весною, во время празднования Семика, т. е. на неделе Всех Святых, называемой семицкой и совпадающей со временем, когда на западе справляются «Туры» или «Турицы».

В результате тщательных топонимических исследований А.С.Фаминцын указал, что на территории России существовали многочисленные города и селения, реки, озера с именами, образованными от корня «тур», причем, их география простиралась на огромных пространствах от Тобольской (города и селения Тура, Туринск, Нижне– и Верхне-Туринск, приток Тобола – Тура) и Енисейской губерний (город Туруханск, приток Енисея – Турухан) до Минской, Киевской и Варшавской. Добавим, что город Вильно (совр. Вильнюс) стоит на Туровой горе, а знаменитых обитателей Беловежского заповедника – зубров, в старину называли турами. Обозревая территорию России XIX века, А.С.Фаминцын делает вывод, что названия, производные от «Тур» увековечились в бесчисленном множестве географических названий, свидетельствующих о чрезвычайной популярности в ней этого божества.

Кроме того, множество топонимов с данным корнем находилось в Чехии, Моравии и Германии (например, широко известная область Тюрингия). Имя Тура звучит и в некоторых названиях немногочисленных местностей в Австрии, Швейцарии, Италии (Турин) и даже Франции (город Тур). Выделяя европейский «вектор» распространения культа Тура, наш выдающийся соотечественник, однако, не упомянул об азиатском направлении. И здесь, в первую очередь, вспоминается Туранская равнина в Средней Азии и… государство Турция! Страна, на земле которой покоятся руины арийской Трои, названа по имени древнерусского бога. Ситуация эта, как мы уже убедились не раз, вполне обычная: слишком сильно было культурное воздействие древних ариев на другие народы: в Болгарии Тура называли Торку, у румын он фигурировал в святочных маскарадах под именем Турка, у этрусков – Турмса (Тур-мужа), у хеттов – Тарху, армян – Тарку, кельтов – Тараниса, а у скандинавов – Тора. (Этруски знали также и женскую параллель Тура – Турану). Но когда и как пришел культ русского Тура к этим народам?

В качестве отправной точки нашего исследования мы выберем свидетельство «отца истории» Геродота о том, что вдоль побережья Черного моря от Дуная до Херсонеса (развалины на окраине совр. Севастополя) обитало племя тавров. Они считаются древнейшим населением южной части Крымского полуострова (Таврики). По-гречески «тавр» значит «бык», это эквивалент русского тура, поэтому племя тавров по-русски следовало бы называть турами. Очевидно, что такое самоназвание народа происходило от имени бога Тура, которому он поклонялся. Тавры или туры – активные участники средиземноморской истории. Другое дело, что у разных авторов они упоминаются под разными именами. Египетские фараоны упоминают их в числе «народов моря», нападавших на Египет в XIII–XII вв. до н. э., и называют их турсами. Страбону они известны как неоднократно вторгавшиеся в пределы Малой Азии треры. Та часть тавров-туров-треров, которая в начале I тыс. до н. э. отплыла с анатолийских берегов и высадилась в южной Италии, получила у античных авторов имя тирренов, тирсенов или этрусков. Таким образом, можно говорить об еще одной волне миграции древних ариев (тавров) в области Средиземноморья, осуществлявшейся уже после Троянской войны.

У древних греков сохранились старинные сказочные предания, что к северу от Греции появились особые чудовища, у которых зад и четыре ноги были конские, а грудь, голова и руки – человеческие. Эти чудовища, названные греками кентаврами, отличались крайне свирепым нравом, превосходно стреляли из луков и были, благодаря быстрым конским ногам, совершенно неуловимы, причем, по греческим сказаниям, между этими кентаврами и греками когда-то происходили кровопролитнейшие битвы. «В этих сказочных преданиях греков о кентаврах, – пишет замечательный русский историк А. Нечволодов – на первый взгляд совершенно невероятных, есть, однако, большая доля правды. Жестокие битвы греков действительно происходили с пришельцами с севера, метко выпускавшими стрелы из своих луков и постоянно появлявшимися перед противниками верхом на быстроногих конях, с которыми они, казалось, составляли одно неразрывное целое. Вид этих конных и неуловимых пришельцев, издали поражавших врагов из своих луков, а затем свирепо нападавших на полном конском скаку, особенно поражал греков, так как греки, поселившись в своей гористой стране, мало пользовались лошадьми, сражались пешими и были плохими наездниками. Но, тем не менее, несмотря на весь ужас греков, эти северные пришельцы были не сказочными чудовищами, а настоящими людьми. Это были, конечно, наши славные предки, славяне, и именно те племена, которые дали начало великому Русскому народу. Идя из своей далекой Арийской родины по нашим привольным южным степям, они покорили себе во время этого длинного и долгого пути главного тогдашнего обитателя Русских степей – дикую лошадь, и сделали себе из этого борзого скакуна вернейшего и преданнейшего друга; сроднившись с ним, предки наши стали лучшими в тогдашнем мире наездниками и конными стрелками, и наводили ужас на все народы, которые пытались им сопротивляться». Имя «кентавр» следует читать как «конный тавр» – представитель арийского племени тавров.

Для русских кентавр – традиционный символический образ, его резные рельефы можно увидеть, к примеру, на стенах Дмитровского собора во Владимире или Георигиевского собора в Юрьеве-Польском. Есть кентавр и на Васильевских вратах из Софийского собора в Великом Новгороде. Эти огромные медные двери были сделаны в 1331 году по заказу новгородского архиепископа Василия, однако после кровавого погрома, учиненного опричниками Ивана Грозного, были в качестве трофея увезены в Александровскую слободу, где и поныне украшают Троицкий собор теперешнего города Александрова. Присутствие изображений древнейшего языческого символа на христианских храмах свидетельствует о глубокой укорененности этого символа в представлениях русских людей. Металлические зеркала с изображением кентавра были обнаружены даже в Печорском крае и на острове Фаддея, расположенном к северу от Таймырского полуострова. Эти предметы-украшения попали к северным народам от русского населения, на протяжении нескольких веков колонизировавшего эти земли.

В разговоре о кентаврах уместно вспомнить и о коньке-горбунке – персонаже русских сказок, относящимся к полуконям, по внешнему виду вполовину или намного меньше героических коней бога. Он невзрачен, иногда даже уродлив (горб, длинные уши и т. д.), как у Ершова в сказке о «Коньке-горбунке»:

Да еще рожу конька

Ростом только в три вершка,

На спине с двумя горбами

Да с аршинными ушами.

В метафорическом смысле он именно полуконь-получеловек: понимает дела людей (богов и бесов), говорит человеческим языком, различает добро и зло, активен в утверждении добра:

Но конька не отдавай

Ни за пояс, ни за шапку,

Ни за черную, слышь, бабку.

На земле и под землей

Он товарищ будет твой.

В.Н.Демин в книге «Тайны земли русской» сопоставляет кентавра с образом славянского бога Световита, восседающего на белом коне. В знаменитом храме Арконы на острове Рюген (в Балтийском море) племя вагров (их часто соотносят со знаменитыми варягами) поклонялось не только самому богу, но и его коню, до которого простым смертным нельзя было дотрагиваться и у которого даже выдернуть волос из гривы или хвоста считалось кощунством. Только верховный жрец мог кормить его и на нем ездить, чтобы обыкновенная узда не унизила божественного животного. Верили, что на этом коне Световит по ночам ведет войну против врагов своего святилища. Подтверждением тому служил демонстрируемый всем желающим факт: по утрам конь, остававшийся в стойле, был покрыт пеной и грязью, будто только что воротился с поля боя. Поэт Константин Бальмонт написал такие строки:

Мне снится древняя Аркона,

Славянский храм,

Пылают дали небосклона,

Есть час громам.

Я вижу призрак Световита,

Меж облаков,

Кругом него святая свита

Родных богов.

Он на коне, – и слишком знает

Восторг погонь,

О, вихри молний нагоняет

Тот белый конь.

………………………

Славянский мир объят пожаром,

Душа горит.

К каким ты нас уводишь чарам,

Бог Световит?

В древнерусской традиции кентавр известен под именем Ки-товраса – Великого Тавроса. Китоврас – персонаж древнерусских книжных легенд. Он упоминается в XIV веке в рукописных текстах как чудовище-кентавр, иногда с крыльями. В одном из древнерусских текстов сказано, что он ударил Соломона не рукой или ногой с копытом, а крылом и забросил царя на край земли обетованной. В большинстве случаев Китоврас помогает царю Соломону строить храм, состязается с ним в мудрости. В некоторых списках легенд Китоврас наделен чертами оборотня: днем он правит людьми, а ночью оборачивается зверем и становится царем зверей. Внешность его описывается довольно скупо: «станъ человечь, а ноги коровьи», рост, судя по всему, преогромный, ибо он «жену в ухе носил». Такого рода описания, правда, скорее напоминают не человека-кентавра, а человека-быка (образ диктуется именем).

Китоврас похож на изваяния тех гиганских крылатых быков с человечьими лицами, что сторожили вход во дворцы ассирийских или персидских царей. Нелишне тут вспомнить и о человеке-быке Минотавре, обитавшем в знаменитом Критском лабиринте. Опять неожиданно ярко высвечивается связь арийского по происхождению мифологического персонажа и с глубинами Азии, и с загадочным Критом. Да и Китоврас-то ведь общается не с царем Горохом, а с Соломоном. Это не просто дань христианской традиции, это нечто поглубже, свидетельствующее о существовании арийско-еврейского диалога в дохристианские времена.

Глава 14

О происхождении скифских богов

Отец истории Геродот приводит в своем труде список скифских богов. «Скифы почитают только следующих богов. Прежде всего – Гестию, затем Зевса и Гею (Гея у них считается супругой Зевса); после них – Аполлона и Афродиту Небесную, Геракла и Ареса. Этих богов признают все скифы, а так называемые царские скифы приносят жертвы еще и Посейдону. На скифском языке Гестия называется Табити, Зевс (и, по-моему, совершенно правильно) – Папей, Гея – Апи, Аполлон – Ойтосир, Афродита Небесная – Аргимпаса, Посейдон – Тагимасад. У скифов не в обычае воздвигать кумиры, алтари и храмы богам, кроме Ареса. Ему они строят такие сооружения» (Геродот IV, 59). Греческий историк не ограничился простым перечислением скифских богов. Он дополнил его указанием их греческих аналогов, отразив, тем самым, своеобразие скифской веры.

На высшей ступени их Олимпа находилось женское божество. В греческой мифологии Гестия – одно из древнейших божеств, старшая сестра Зевса, Геры и других олимпийских богов. По другой версии она – один из первородных космических элементов (огонь), солнечный источник всего живого. Общеиндоевропейская праформа «ест», от которой произошло имя богини, означает «сущее», а в результате своего удвоения порождает слово «естество», то есть «природа». Это, если хотите, сокрытый смысл имени богини.

Гестия – один из образов Великой Богини, прародительницы Мира. Он восходит к периоду общеиндоевропейской древности и является отличительным признаком эпохи матриархата. В неолитические времена культ Великой Богини был повсеместным явлением. «Решительно вся доступная нам на данный момент историческая информация свидетельствует о том, что, по крайней мере, до III тысячелетия до н. э. именно «мифология богини» была определяющим фактором человеческой цивилизации (нормальное развитие которой и после этого срока во многом зависело от того, насколько медленно «мифология богини» «сдавала свои позиции»)» (А.Л. Антипенко. Мифология богини). Скифы выступают наследниками древнейшей религиозной традиции. Так, скифский царь Иданфирс считал себя сыном Великой Богини, величал Гестию царицей и своей верховной владычицей (Геродот IV,127).

Гестия славилась тем, что была единственной из великих олимпийцев, кто ни разу не воевал и не участвовал в ссорах. Во времена Геродота она почиталась эллинами, главным образом, как божество очага (и семейного, и храмового), служившего символом социального и политического единства общества. Огонь Гестии в афинском храме и очаг Весты (ее древнеримского аналога) считались преемниками огня царского очага. И все же главными божествами эти богини в античной религии не были. Во всех индоевропейских пантеонах в этот период безраздельно господствуют мужские боги. Верховный статус женской богини в пантеоне скифов подчеркивает не только своеобразие их религиозных взглядов, но и противостояние другим индоевропейским собратьям в области духовных приоритетов.

В связи с этим стоит обратить внимание, что, начиная со второй половины II тысячелетия до н. э., средиземноморский центр «мифологии богини» смещается в Малую Азию. У знаменитой Троянской войны, происходившей на землях Анатолии, была, в том числе, и очевидная религиозная подоплека. И греки, и троянцы почитали Великую Богиню в образе Прекрасной Елены. Но если троянцы выступили ее защитниками (мотив кражи Елены), то греки, как законодатели патриархальных начал, хотели ниспровергнуть «мифологию богини» и утвердить культ Верховного бога-громовержца (то есть возвратить Елену в спартанскую «темницу»). Скифы, как никакой другой народ, оказавшийся в Азии, выступили продолжателями той линии, которой придерживались троянцы. Это указывает на духовное родство двух народов и дает основание разговору о малоазийских корнях скифов.

Скифское имя Гестии – Табити. Согласно наиболее распространенному мнению, эта богиня была общим божеством для предков иранцев и индоарийцев, а ее имя следует возводить к героине древнеиндийского эпоса «Махабхарата» – Топати, дочери Солнца. Эта точка зрения «привязывает» скифов к ариям. К тому же в имени солнечной «Гестии» вполне различимы символы затопленного очага – «топить», «топка», «тепло». Но это, безусловно, ценное и важное наблюдение никак нельзя признать за разгадку тайны имени богини. Ни в «Ригведе», ни в «Авесте» Топати не упоминается. Это достаточно молодой мифологический образ, сложившийся, скорее всего, уже на территории Индии, куда скифы не доходили. Табити старше Топати. Да, у них есть общий арийский прообраз, но Топати и по времени, и по месту рождения отстоит от него заведомо дальше. Если к тому же согласиться, что название Тибета связано с именем Великой скифской богини, то прародины двух солнечных дев окажутся лежащими по разные стороны от этой горной цепи. Именно ее миновали арии в своем движении в Индию. Но это значит, что имя общего «предка» для Табити и Топати следует искать в «Ригведе» и «Авесте», хранящих наиболее древние воспоминания о юности ариев.

Скифы – великий и могучий народ Древнего мира, и роль Топати в «Махабхарате» ни в коей степени не соответствует статусу верховной скифской богини. Удивительно, что историки, воспроизводящие в своих трудах общепринятую версию, не чувствуют несоответствия масштаба героини. Конечно, на безрыбье и рак – рыба, но только это, скорее, рыбешка.

Трудности восстановления изначального образа Табити проистекают как от недостатка информации о ней, так и от невозможности объяснить ее имя. Сколько-нибудь влиятельных богинь со схожим именем в мировой мифологии мы не знаем. Но вспомним, что при переходе ко временам патриархата имя богини могло переходить на ее мужского аналога. Мужская ипостась божества принимала на себя функции богини, а сама уходила на второй план или, что гораздо чаще, в небытие. Так, в боге солнца древнего малоазийского народа хеттов Эстане нельзя не увидеть брата-близнеца Гестии. Их роднит как созвучность корней имен (Гест – Эст), так и приверженность стихии солнечного огня (первичный образ Гестии тоже связывался с солнцем).

Хетты пришли в Малую Азию, по всей видимости, из южнорусских степей. Сам путь миграции (минуя Балканы, или отдельными волнами через Кавказ) остается неясным. Время их появления тоже неопределенно, но приблизительно это конец IV – начало III тысячелетия до н. э. Центр своего государства хетты образовали в излучине реки Кызыл-Ирмак, которую античные авторы называли Галисом. Это северо-восток Анатолийского полуострова. Земли, ставшие для хеттов новой родиной, не были необитаемыми. Прежде тут жили племена хатти, которые дали свое имя этому краю. Впоследствии оно перешло и на хеттов. Кроме них на этой территории проживали многочисленные «дохеттские племена», происхождение и название которых ученым пока не удалось установить. От них осталась только керамика: древнейшая, относящаяся к IV тысячелетию, – черная, желтовато-серая или красная с простыми геометрическими украшениями; более поздняя, датируемая III тысячелетием, – глазурованная, с красно-коричневым линейным орнаментом; да еще могилы, в которых были захоронены в скрюченном положении люди с черепами долихоцефальной и мезоцефальной формы, то есть соответственно с длинно– и среднеголовыми. Здесь были также разбросаны ассирийские купеческие поселения, основанные не позднее начала II тысячелетия до н. э. Одновременно с хеттами – или в промежутках между отдельными волнами их переселения – пришли сюда и лувийцы, которые также были индоевропейцами.

История хеттов восстанавливается благодаря расшифрованным лингвистами глиняным табличкам с ассирийской и хеттской клинописью. В одной из них хеттский царь Мурсили II (1339–1306 гг. до н. э.) признается, что прервал военный поход для того, чтобы отпраздновать праздник весеннего равноденствия (Нового года) в «доме хести»: «Когда снова пришла весна, я вернулся в Хаттусу (столицу царства. – А.А.) и отпраздновал пурулли-праздник – великий праздник – в доме хести». На этом празднике разыгрывался миф о поединке солнечного бога с драконом. Этот ритуальный поединок символизировал победу жизни над смертью, пробуждение природных сил под действием солнечного света.

Слово «хести» в данном тексте следует соотносить с солнцеликой Гестией, хранительницей мира в государстве и царской семьи (Новый год – семейный праздник). Выражение «в доме хести» обозначает, по-видимому, святилище Великой Богини или определенный участок храма бога солнца, в рамках которого совершались ритуальные действия в ее честь. Клятва «царскими гестиями» была священной для скифов. В этом смысле хетты схожи со скифами, но проявления культа Великой Богини у них уже были едва заметны. Религия хеттов имела ярко выраженный патриархальный характер. Для проведения различных религиозных праздников они выработали единый царский ритуал. Царица присутствовала на церемониях, но играла при этом второстепенную роль. Проведение ритуальных действий доверялось исключительно царю. Соответственно и на хеттском Олимпе верховная власть сосредоточилась в мужских руках. О былом почитании Гестии напоминало имя посвященного ей святилища – «дом хести», место же свое в пантеоне богов она уступила Эстану.

Но не произошла ли точно такая же история и с загадочной скифской Табити? Не следует ли искать ее следы среди солнечных божеств, известных теперь только в мужском обличье? Ранее исследователи не делали этого и ограничивали свои поиски только женскими мифологическими персонажами. Так возник вариант с богиней Топати, который мы принять не можем. Так кто же был прообразом Табити? Для начала обратим внимание, что у лувийцев, южных соседей хеттов, бог солнца носил схожее с ней имя – Тиват. С учетом возможности перехода согласной «в» в «б» и изменения гласных при записи имени в другом языке эти имена можно признать родственными. Но еще интереснее то, что сами хетты поначалу соотносили с Тиватом свое солнечное божество Сивата, а потом отождествили последнего с Эстаном. В хеттском пантеоне богов обнаруживаются одновременно и мужской аналог Гестии – Эстан, и мужской двойник Табити – Сиват (Тиват). Это фантастическое везение, о котором можно было только мечтать. Геродотовская параллель Табити-Гестия преподнесла нам неожиданный сюрприз, позволяющий открыть тайну Великой скифской богини.

Табити – не изначальное ее имя. Лувийцы, как мы убедились, именовали бы ее Тивати, а хетты – Сивати. Учитывая это, будем искать прототип Табити среди арийских богов с именами, образуемыми корневыми согласными «С(Т) – в(б) – т». Полистав для уверенности энциклопедию «Мифы народов мира», нетрудно убедиться, что таковым является только солнечный бог Савитар.

В «Ригведе» ему посвящено 11 гимнов. Савитар особенно тесно связан с божеством солнца Сурьей, часто они попросту отождествляются. В одном из гимнов он даже назван отцом Сурьи. Как солнечное божество Савитар разъезжает на колеснице, запряженной конями, по небу или между небом и землей, восходит на небесные высоты, пробуждает по утрам весь мир и богов, приводит ночь и ночной покой, предшествует дню и ночи, определяет сроки жертвоприношения. Савитар торопит солнце, которое подчиняется ему, как и ветер. Универсальное его определение – «золотой»:

Вверх вознес этот бог Савитар

Золотой (свой) образ, который укрепил (на небе).

(Ригведа. VII 38, 1)

Золотыми являются его глаза, язык, руки, волосы, одежда, колесница, кони. Женской параллелью Савитара выступает Савитри, дочь Сурьи и жена Брахмы. Пара богов – Савитар и Савитри, – были прообразами Великой скифской богини. Их имена восходят к арийской праформе – «савит», значение которой воспроизводят более поздние украинское «свит» и русское «свет». В скандинавских мифах земли на берегах Дона именуются Великая Свитьод, то есть страна Великой Богини Солнца. Наше восприятие солнца связано, в первую очередь, со светом, приходящим от него. Дающий свет – важнейшая характеристика солнечного бога, его первейшая благодать. Идея связать имя солнечного бога со светом, хотя и наиболее простая, но в то же время и наиболее содержательная. Все в ней логично и красиво. Оттого и древние семиты, усвоив арийскую традицию, величали своего бога Саваофом, то есть светлым божеством.

Нам осталось еще прояснить, как проходил праздник в честь Гестии-Табити, в «доме хести». Прямой информации об этом у нас нет, но есть крайне интересные исследования о ритуальных сборищах древних славян на горе Сленже (Собутке). Она находится около Вроцлава. Вокруг этой священной горы славянского племени силезян существует целый комплекс урочищ и языческих сооружений, восходящих к концу II – началу I тысячелетия до н. э. Среди археологических находок этого времени есть вещи, которые ученые определяют как «вещи скифского типа» (в частности, типично скифские стрелы). Комплекс Сленжи-Собутки чрезвычайно живописен: посреди плоской равнины возвышается коническая гора, достигающая высоты 500 метров. Титмар Мерзебургский в своей хронике начала XI в. писал, что эта гора «по причине своей красоты и величины, а также по причине проклятых языческих действ, там происходящих, пользуется у всех жителей большим почетом».

Для исследователей совершенно неясным остается название горы – Собутка. Выведение его от одного из дней недели представляется явно надуманным. Более содержательная идея была предложена и развита академиком Б.А. Рыбаковым в книге «Язычество древних славян». Он пишет: «В исторических и этнографических материалах мы найдем много различных терминов, обозначающее совместное выполнение языческих обрядов, схождение людей на празднества. Есть среди них и «субботки», не имеющие отношение к субботе». Таковыми были, например, собрания при свечах во все время зимних святок, когда собирались каждый вечер и пели песни, называя это совместное празднование субботкой. Соботки (собутки) праздновали в Иванов день. Соботки праздновали, зажигая «живой огонь» трением. Ян Кохановский в 1639 году издал свято-соботские песни, где говорится:

…Суботка, как было встарь, запалена в Черном Лесе,

Так нам передали матери,

Сами также запяв от других,

Чтобы на день св. Иоанна завсегда горела суботка…

Б.А. Рыбаков предложил связать название праздника со словом «событие», обозначающее нечто необычное, особо значимое и созвучное подразумеваемому во время гуляний «сбору» («собору»), «собранию». Но и эта этимология не кажется нам глубинной (то есть, высвечивающей истинный смысл праздника) и плодотворной для понимания его основ.

На наш взгляд, название «суботка» («собутка») следует соотносить с именем богини солнца. Исходная праформа ее имени несколько исказилась при произнесении его славянами, но она вполне узнаваема. Зимние собутки у нас называются святками. Они сопровождаются гаданием, пением, переодеванием, плясками и служат отголоском древнейшего ритуала почитания Великой солнечной богини в день зимнего солнцестояния. Сленжа по-старославянски значит «солнечная». Она была священной горой богини солнца Собутки (Савитри). Ритуальный огонь, возжигаемый в день св. Иоанна (в день летнего солнцестояния) в Черном Лесе, символизировал солнце и назывался именем богини – суботка. В славянской этнографии хорошо известен обряд, имитировавший наступление фазы убывающего дня и уменьшения солнечной силы во вторую половину лета. Он сводился к тому, что колесо, игравшее роль Солнца, обмазывали дегтем, увивали соломенными жгутами и, запалив солому, спускали с горы вниз. Священный огонь при этом добывали трением.

Но вернемся непосредственно к скифам. В ходе нашего мифологического экскурса было выяснено, что богиня Табити арийского происхождения. Культ ее пришел из южнорусских степей в Азию с одной из групп арийских племен, поклонявшихся богине Савит(ри) (скобки отделяют смысловой корень от несущественного в данном случае суффикса). Хеттская форма имени бога солнца Сиват ближе к исходной арийской форме, чем славянская Собутка, поэтому мы вправе предположить, что носители культа богини двигались через Кавказ. Очень может быть, что в их числе были и хетты (слишком близки формы имени). Где-то в непосредственном соседстве с хеттами, под влиянием лувийского языка или одного из его диалектов имя Савит(ри) преобразилось в Табити. Следовательно, верховная богиня скифов является образом малоазийского происхождения. Это очень важный промежуточный вывод. Он привносит в скифскую проблематику малоазийский колорит и уводит ее от иранской темы. Для справки: академик Абаев В.И. сопоставлял имя Табити с древнеиранским «tapayati» – «согревательница», и эта гипотеза оказалась настолько слабой и неплодотворной, что ее сегодня не поминают в своих книгах даже сторонники ираноязычия скифов.

Геродот сообщает, что первым царем Великой Скифии был Кола-ксай – Кола-царь или Царь-солнце, а «общее название всех скифов, по имени этого царя, было сколоты». Форма «сколоты» (то есть «се колоты») обозначает поклонников бога Коло, божества Солнца. Имя «Коло» отнюдь не иранское, а русское по происхождению. Колядки – это те же святки, суботки, а Коляда – та же Суботка, Савитри. Мифология буквально вопиет о связи скифов с русской землей, но не будем торопиться. Все, действительно, не так просто.

Имя второго по счету божества скифов наиболее узнаваемо для русского уха. Папай – это наш Папа. По своему значению Папай приближался к великой Табити, поэтому Геродот отождествляет его с Зевсом. «Владыками своими, – говорит царь Иданфирс персидским послам, – я признаю лишь Зевса, моего предка, и Гестию, царицу скифов». Папа, как наименование верховного бога, засвидетельствовано у фракийцев и фригийцев – населения Анатолии, заселившего полуостров в первой половине I тыс. до н. э. У хеттов он превратился уже в божество подземного мира (признак старого бога) и не играл существенной роли. Включение Папая в пантеон скифов, следовательно, дает основание говорить об их фрако-фригийских связях.

Учитывая, что имя прародителя скифа Таргитай можно прочитать, как «Тур-хет», то есть «хетт, подобный богу Туру», логично предположить, что Папай заместил бога Тура. Это подтверждается тем, что одна из главных ипостасей Зевса (греческой параллели Папая) – бык. В образе быка он похитил Европу. К тому же, из четырех золотых предметов, упавших перед сынами Таргитая, два – плуг и ярмо имеют непосредственное отношение к культу быка.

Имя супруги Папая, богини Апи, традиционно считают иранским и связывают с корнем, имеющим значения «вода», «влажность». Но это опять-таки явно надуманный путь, призванный «притянуть» скифское имя к иранскому словарю. Идея о союзе неба (Папая) с водой (Апи), которая «была стойкой мифологической традицией скифов» (В.И. Абаев), выглядит и «сырой», и малообоснованной. По Геродоту, аналогом Апи у греков была богиня земли Гея. Следуя общеиндоевропейской традиции, богиня Апи должна, в первую очередь, нести в себе функции прародительницы мира, рожаницы. Но иранский язык таких значений слова не открывает. Ошибкой является и то, что сама Апи воспринимается большинством исследователей как некий оригинальный образ, возникший в скифской среде. На самом деле, у нее есть хорошо известный прототип – богиня Хепа (Хепат), почитавшаяся на огромных просторах Передней Азии и Ближнего Востока. Она была одной из верховных богинь государства Митанни, о котором шла речь в предыдущих главах. По мнению Б. Грозного, расшифровавшего хеттский язык, «имя нашей праматери Евы возникло, видимо, от имени этой несемитской Богини Хепы».

В звонкой, присущей индоевропейцам, огласовке имя богини звучит как Геба, то есть почти что Гея-ба(ба). Все в точности по Геродоту. Если же проглотить первую согласную, то мы произнесем начало магического глагола, сопутствующего всякому эротическому ритуалу. И можно не сомневаться, что это и есть истинный смысл имени Апи-Евы.

Скифское имя Аполлона – Ойтосир. Для исследователей оно представляется загадочным, и нам не известно ни одного мало-мальски аргументированного его объяснения. Аполлон, прежде всего, пастух и охранитель стад. Гомер, описывая в «Илиаде» превосходнейших коней в войске греков, сообщает:

Сам Аполлон воспитал на зеленых лугах пиерийских

Сих кобылиц, разносящих в сражениях ужас Арея.

Скифы были известны как прекрасные скотоводы, поэтому роль Ойтосира в их пантеоне, безусловно, была значительной. Что же означает его имя? Думаем, что его значение передает слово «овцар» («овчар»). При чтении исходного названия бога учитывалось, что греческая «ипсилон» замещает русскую «в», а сочетание согласных «тс» эквивалентно букве «ц». Овчар – это овечий пастух, такая роль вполне подходит Аполлону. Иногда овцарем (овчарем) в шутку называют волка. Он тоже следит за отарой, но несколько с иной целью. Аполлон может оборачиваться как бараном, так и волком. Его эпитет Ликейский (по-гречески «волчий») указывает на Аполлона как на хранителя от волков и как на волка.

В своей интерпретации образа Ойтосира мы обратились к русскому языку. Это не должно пугать, поскольку, как уже отмечалось, в отдельных своих фрагментах наш родной язык хранит, по крайней мере, не менее древний слой лексики, чем индоарийский, иранский или греческий языки. Более того, ни один из них не дает ни одной сколько-нибудь удовлетворительной версии относительно происхождения Ойтосира.

Сопоставление его с Овчаром воскрешает в памяти историю путешествия аргонавтов в солнечную Колхиду. История плавания греков в Колхиду описана Аполлонием Родосским в его поэме «Аргонавтика». Целью похода стало обретение Золотого Руна – шкуры золотого барана, на котором Фрикс, сын Нефелы, бежал от своих греческих соотечественников. Красивый юноша Фрикс стал жертвой интриги влюбившейся в него тетки. Недруги оклеветали его, народ поверил лживым заверениям о развратности юноши и одобрил приговор Аполлона принести Фрикса в качестве искупительной жертвы. Отец юноши Афамант, громко причитая, повел Фрикса на вершину горы. Он уже готов был перерезать сыну горло, когда явился находившийся поблизости Геракл и вырвал жертвенный кремневый нож из рук отца. «Мой отец Зевс ненавидит человеческие жертвы!» – воскликнул Геракл. Однако Фрикс все равно бы погиб, если бы неожиданно с Олимпа не слетел крылатый золотой баран и не подхватил Фрикса.

Баран действовал по приказанию Геры или даже самого Зевса, но принадлежал он, скорее всего, Аполлону – главному пастуху Олимпа. Вполне понятно, что этот олимпийский Овчар захотел вернуть свою собственность и благословил на это дело аргонавтов. Аполлон – их покровитель, он выручает и спасает их в самых критических ситуациях, а они, ощущая его помощь, постоянно благодарят бога, посвящая ему молитвы и алтари. Один из участников похода, прорицатель Идмон, сын Аполлона, открывает друзьям накануне отплытия предсказание отца:

Вам суждено от богов и дано обратно вернуться

Вместе с руном. Беспредельным будет грядущее бремя;

Там, как и здесь, суждено идущим нам испытанья.

Мне же горькою долей придется велением бога

Где-то вдали умереть в пределах земли Азиатской.

Были известны мне беды мои уже раньше по птицам.

Участь моя такова! Я отчизну оставил затем, чтоб

Можно мне было вступить на корабль и прославиться дома.

Руно настолько важно для Аполлона, что он готов пожертвовать своим сыном. Гибель Идмона «в пределах земли Азиатской» в аллегорической форме повествует о том, что центр культа Аполлона-Овчара вместе с Руном возвращается из Колхиды в Грецию. Но сам культ сохранялся на Кавказе вплоть до появления там скифов.

И еще одна важная ассоциация, порождаемая именем скифского Аполлона. В имени Ойтосир слышится также и уже забытое арийское слово «отчарь» – отчий Яр, отец-Ярило, Солнцебог. По структуре образования и по смыслу оно соответствует древнерусскому Стрибогу – Старому Богу, Богу-Отцу, Сущему Яр-Богу (Стри– в огласовке можно прочитать как Есть Яр). Это опять-таки указывает на связь скифской религии с мировоззрением русов.

Аргимпасу Геродот отождествил с Афродитой Уранией («Небесной»). В противоположность Афродите Пандемос («всенародной»), она мыслилась существом в высшей степени нравственным и одухотворенным. Правда, ее культ носил оргиастический характер, а в качестве жрецов богини выступали кастраты. Геродот утверждает, что культ Афродиты Урании скифы заимствовали у филистимлян во время своего египетского похода.

При объяснении имени скифской богини традиционно заменяют «г» на «т» и сближают ее образ с иранской богиней удачи и изобилия Арти. Но это не богиня любви и плодородия. Кроме того, у исследователей нет никаких сведений относительно эротических сторон ее культа. Единственным аргументом в пользу отождествления богинь является созвучие их имен. Но почему тогда вместо Арти нельзя рассматривать греческую Артемиду? Ее имя еще ближе к «оригиналу». Так, надо ли искажать имя богини? И что означает вторая его часть? Опять иранская версия дает сбой!

Имя скифской богини, очевидно, состоит из двух «половинок»: «Аргим» и «Паса». Корень первой «половинки» «арги» в греческом языке означает «блестящий», «белый». Это едва ли не идеальный эпитет для рожденной из пены, «Небесной» Афродиты. В санскрите созвучное этому корню слово «arka» – один из синонимов солнца и бога солнца, также прекрасно сочетающиеся с понятиями блеска и белизны. Вторая «половинка» имени имеет значение «Спасительница»; сравни: Спас – Се Пас, пасти – охранять, оберегать. Паса, по-другому, – Берегиня, Богиня. Важные смысловые значения ее имени дает также латинское passio – страсть, страдание. Отсюда французское пассия — предмет любви, страсти. Не правда ли, очень подходящие характеристики для богини любви! Таким образом, Аргимпаса – значит «Белая Богиня». Ее имя образовано по такому же принципу, как и имена богинь с тем же значением – Левко-тея и Ки-бела.

В греческой мифологии есть героиня с именем Паса. Это Паси-фая (Фея Паса) – дочь бога солнца Гелиоса и супруга великого критского царя Миноса. Когда Минос, вопреки своему обещанию, отказался принести в жертву Посейдону великолепного быка, Посейдон внушил Пасифае противоестественное влечение к животному. В результате этой связи родился Минотавр (чудовище с головой быка), которого Минос заключил в лабиринт. В символической форме этот миф обозначал подчиненное положение Великой богини, которую олицетворяла Пасифая, по отношению к Посейдону – одному из верховных богов. Подобно Зевсу, обратившемуся в быка и похитившему Европу, Посейдон принял образ быка и соблазнил Пасифаю.

Имя Аргимпаса подчеркивает, что скифы почитали светлую, незапятнанную и невинную в своем прегрешении Пасифаю. Геродот особо оговаривает, что по своему значению она приравнивалась к Афродите Небесной – богине высшей духовной природы. Культ критской Великой Богини – древнейший в Средиземноморье, вместе с переселенцами отсюда он распространился на побережье Малой Азии и на Ближний Восток. Там-то с ним и познакомились скифы.

Для Геракла и Ареса Геродот не приводит скифских имен. В чем тут дело? Ответ очевиден – они совпадали с греческими. О Геракле речь пойдет в следующей главе. Что же касается Ареса (Арея), то он был богом негреческого происхождения. Греки почитали его меньше, чем остальных богов. Правда, в Афинах ему посвятили храм на Агоре (центральной площади) и холм Ареопаг, на котором находилась резиденция верховного суда, но такие знаки уважения были скорее исключением, чем правилом. Известны еще храмы Арея в Арголиде и в малоазийском Галикарнасе, но это лишь капля в море древнегреческих храмов, посвященных другим богам. Перед боем, на удивление, полководцы старались более расположить к себе Афину. Даже в военизированной Спарте Арею приносились в жертву, как максимум, лишь молодые собаки.

Исследователи, следуя древнегреческой традиции, как правило, выделяют только отрицательные черты Арея, не видя его безусловных достоинств – силу, отвагу, мужество, красоту. К примеру, он был красивейшим на Олимпе, почему и выбрала его в возлюбленные златокудрая Афродита. Сами боги тоже недолюбливали его. Из всех олимпийцев по-доброму к нему относились разве только Афродита да сестра Эрида. Зевс открыто пенял ему:

Ты ненавистнейший мне меж богов, населяющих небо!

Только тебе и приятны вражда, да раздоры, да битвы!

Матери дух у тебя, необузданный, вечно строптивый,

Геры, которую сам я с трудом укрощаю словами!

Ты и теперь, как я мню, по ее же внушениям страждешь!

Но тебя я страдающим долее видеть не в силах:

Отрасль моя ты, и матерь тебя от меня породила.

Если б от бога другого родился ты, столько злотворный,

Был бы давно уже преисподнее всех Уранидов!

Редкий папаша так откровенно и искренно признается в своей нелюбви к сыну. Впрочем, скорей всего, миф об отцовстве Зевса родился во времена, когда греческие жрецы уже сформировали олимпийский пантеон. Родиной Арея считалась Фракия – область, простиравшаяся от Карпат до Эгейского моря и от Черного моря до реки Вардар, служившей границей с Македонией. Арей слыл для греков чужаком, но глава пантеона должен был стать отцом тех богов, образы которых принесли на территорию Греции другие народы, то есть не греки (аналогичная история произошла с Аполлоном). В Троянской войне фракийцы сражались против греков-ахейцев, а воинственный Арей был богом-защитником всех троянцев. В очном поединке он сражается с Афиной, чье имя соотносится с названием «сердца» греческой цивилизации, ее столицы. Но и имя Арея имеет этническую подоснову. Оно связано с историческим народом ариев (арийцев), которые во II тысячелетии до н. э. проживали широкой полосой от Алтая до Дуная.

Геродот сообщает об алтарях и храмах, которые скифы воздвигали только в честь Ареса. Таким образом, из всех богов скифы более других почитали верховного бога, имя которого совпадает (буквально!) с названием исторического народа, проживавшего рядом. Это говорит об их особом уважении к ариям. Правда, скифы выделяли воинственную «составляющую» арийского бога, но это свойственно тем народам, которые начинали знакомство с ариями на бранном поле. В честь Арея в каждом скифском племени воздвигали огромный холм из сухого хвороста, на котором водружался больший старинный железный меч. «Этому-то мечу, – рассказывает Геродот, – приносится в жертву рогатый скот и лошади, а сверх того, совершается еще и следующее: умерщвляется каждый сотый мужчина из всего числа взятых в плен врагов».

Тагимасад не входил в число общескифских богов. Его почитали лишь царские скифы. «Сущность и роль этого божества остаются совершенно неясными, точно так же, как неясным является и его имя» (Гуляев В.И. Скифы: расцвет и падение великого царства). В высшей степени трудной задачей для мифологов является и истолкование предложенной Геродотом параллели между Тагимасадом и Посейдоном – «морским владыкой». Традиционный образ скифа-кочевника, сидящего на лошади и бороздящего просторы степей, казалось бы, начисто отрицает почитание у них богов, связанных с морской стихией. Но многие зарубежные исследователи совершенно справедливо отмечают, что российские ученые слишком узко трактуют понятие «скифы», «привязывая» ареал их проживания к Причерноморью. Античные авторы так не считали. На своих картах они изображали Великую Скифию простирающейся (условно) от Китая до Балтики, а в этих пределах в достатке расположено разного рода морей и водных преград. К тому же, все рассмотренные ранее скифские божества проявляют какую-то необъяснимую тягу к Средиземноморью.

Имя Тагимасад, очевидно, двусоставное. Вторая его половинка «масад» улавливается, к примеру, в названии иранского верховного бога Ахура Мазды. Вот, наконец-то, нашелся и иранский «след», но это только эпитет бога. Слово Таги-масад переводится как Таг Мудрый. Иранская «добавка» присутствует здесь более для «украшения». Основное же значение таит в себе первая часть слова.

Образ Тага восходит к верховному богу филистимлян Дагону. Он изображался в виде могучего человека с рыбьим хвостом вместо ног. Наряду с супругой Гидрой, Дагон является покровителем Глубоководных, которые почтительно именуют их Отец Дагон и Мать Гидра. В этой своей ипостаси Дагон, действительно, схож с Посейдоном. В Месопотамии он отождествлялся с шумеро-аккадским божеством Энлилем – богом плодородия и бури. Дагон-Энлиль имел титул «Дикий бык». Свойства оборачиваться быком и управлять природными стихиями также роднят его с Посейдоном. У Мильтона в «Потерянном рае» Дагон – один из падших ангелов, шествующих в войске сатаны:

Шел Дух вослед,

Взаправду плакавший, когда Кивотом

Завета полоненным был разбит

Его звероподобный истукан.

Безрукий, безголовый он лежал

Средь капища, своих же посрамив

Поклонников; Дагоном звался он —

Морское чудо, получеловек

И полурыба. Пышный храм его

Сиял в Азоте. Палестина вся,

Геф, Аскалон и Аккарон и Газа,

Пред ним дрожали…

Христианская традиция, как и положено, превратила древнего бога в демона, чудовище, но сохранила память о глубочайшей степени его почитания и уважения к нему в городах Палестины.

Имя Дагона обычно объясняют из семитских языков и связывают с понятиями «злак», «колос», характерными для бога плодородия. Но не будем забывать, что филистимляне (или пеласги) – это праславяне, мигрировавшие в землю обетованную из Европы. Они пришли в Палестину в числе «народов моря». И в военном, и в культурном отношении филистимляне были более развитыми, чем местные семитские племена, и потому было бы очень странно, если бы они начали поклоняться чужим богам. Но отсюда следует, что у образа Дагона – пеласгические (индоевропейские) корни.

В Фессалии (область в Греции), населенной пеласгами, Таг было титулом верховного правителя. Этруски, унаследовавшие культуру пеласгов, почитали бога с таким именем. Про него известна следующая легенда. Однажды первый царь этрусков Тархон усердно пахал свое поле, взрезая плодородную целину. В те времена нравы отличались простотой, и никто не гнушался труда пахаря. И вдруг его изумленному взору предстала человеческая голова, слегка приподнимавшаяся над бороздой. У этого диковинного существа было лицо маленького ребенка, но седые, как у старика, волосы. Испуганный этим чудом, Тархон позвал на помощь. Другие цари-жрецы (или главы городских общин; римляне называли их лукумонами), работавшие неподалеку на своих полях, поспешили на призыв Тархона. На глазах изумленных людей из земли явился бог Таг (Тагес), чтобы передать лукумонам установления, в согласии с которыми они должны были учить людей. Легенда утверждает, что жрецы записали эти законы на восковых табличках. Важнейшей частью его установок стали правила гадания по внутренностям животных. На их основе позже возникла целая наука – гаруспиция, которую развили и широко использовали римляне. Как только чудесный ребенок, рожденный землей, исполнил свою миссию, он тут же погрузился обратно в борозду, и больше его никто уже не видел. Таг – бог подземного мира, он связан с плодородием и культом Матери-Земли. Дагон, Таг – имена практически одинаковые. Можно сказать, что Дагон и Таг – близнецы-братья, только в первом доминирует приверженность к водной стихии, а во втором определяющим является земное начало.

Писатель В.И. Щербаков в книге «Века Трояновы» гениально заметил, что прообразом этих богов был древнерусский Дажь-бог – божество плодородия и подателя (имя говорит за себя) благ. Пеласги принесли его культ с территории России в Грецию, Италию, в Переднюю Азию и на Ближний Восток. Народы, включавшие его в свой пантеон, наделяли бога новыми чертами и представляли по-своему (получеловек-полурыба, седой мальчик). В Урарту и в государстве Митанни его чтили как бога грозы и называли соответственно Тейшеба и Тешшуб. Изначально связанный с солнечным светом и небесным дождем (отсюда одна из форм имени – Даждь-бог), у филистимлян и этрусков он превратился уже в бога подводного (подземного) мира. Это удел очень древних богов, со временем их отправляют царствовать в мир тьмы. Но в образах и Дагона, и Тага сохранилась главная функция, отражающая суть их прародителя, – олицетворять силы, поддерживающие и утверждающие жизнь природы.

Подведем, наконец, итоги нашим мифологическим изысканиям. Составим табличку, где имени каждого скифского божества будет соответствовать название предполагаемой территории, на которой возник его культ:

Табити – Лувия

Папай – Фригия

Апи – Митанни

Ойтосир – Колхида

Аргимпаса – Крит

Арес – Фракия

Геракл – Греция

Тагимасад – Палестина, Этрурия

Обратим сразу же внимание, что из нашего рассмотрения выпала территория Ирана и ареал обитания ираноязычных племен. Это обстоятельство наглядно высвечивает главное заблуждение официальной скифологии, декларирующей и пестующей в скифах иранское начало. Нет, не иранский мир породил народ скифов! Да, на какой-то стадии своей истории скифы испытали его влияние. Но это была, если хотите, уже середина пути.

Боги, составившие скифский пантеон, являются уроженцами самых разных областей. Но географическим центром их распределения является Малая Азия. Здесь, следует признать, и находилась прародина скифов. Относительно времени сложения скифской общности и анализа причин, способствующих этому, – разговор особый. Но место формирования теперь можно указать совершенно определенно. Более того, поскольку хеттские и урартские варианты имен богов для скифов были менее предпочтительными (как в случае с Дажь-богом), то, значит, скифы заимствовали, в первую очередь, религиозную традицию западной и юго-западной Анатолии – областей, некогда входивших в коалицию стран Арсавы, Средиземноморской Руси.

Для нас первостепенную важность имеет то, что скифы почитали Ареса и Дажьбога. Это подтверждает идею о скифах, как «промежуточном звене» между ариями и русскими. Скифская общность формировалась из самых разных народов, отсюда и пестрота богов, представляющих самые разные регионы. Но прижился из них на русской почве только один – Тагимасад – Дажьбог. И если «Слово о полку Игореве» называет русских внуками Дажьбога, то скифов следует называть его детьми.

Глава 15

Северные корни Геракла

Понтийские (то есть живущие на берегах Черного моря) греки рассказывали, что Геракл, гоня быков Гериона, прибыл в необитаемую тогда еще землю, которую впоследствии заняли скифы. «Там его застали непогода и холод. Закутавшись в свиную шкуру, он заснул, а в это время его упряжные кони (он пустил их пастись) чудесным образом исчезли. Пробудившись, Геракл исходил всю страну в поисках коней и, наконец, прибыл в землю по имени Гилея. Там в пещере он нашел некое существо смешанной природы – полудеву, полузмею. Верхняя часть туловища от ягодиц у нее была женской, а нижняя – змеиной. Увидев ее, Геракл с удивлением спросил, не видала ли она где его заблудившихся коней. В ответ женщина-змея сказала, что кони у нее, но она не отдаст их, пока Геракл не вступит с ней в любовную связь. Тогда Геракл ради такой награды соединился с этой женщиной. Однако она медлила отдавать коней, желая как можно дольше удержать у себя Геракла, а он с удовольствием бы удалился с конями. Наконец женщина отдала коней со словами: «Коней этих, пришедших ко мне, я сохранила для тебя; ты отдал теперь за них выкуп. Ведь у меня трое сыновей от тебя. Скажи же, что мне с ними делать, когда они подрастут? Оставить ли их здесь (ведь я одна владею этой страной) или отослать к тебе?» Так она спрашивала. Геракл же ответил на это: «Когда увидишь, что сыновья возмужали, то лучше всего тебе поступить так: посмотри, кто из них сможет вот так натянуть мой лук и опоясаться этим поясом, как я тебе указываю, того оставь жить здесь. Того же, кто не выполнит моих указаний, отошли на чужбину. Если ты так поступишь, то и сама останешься довольна, и выполнишь мое желание». С этими словами Геракл натянул один из своих луков (до тех пор ведь Геракл носил два лука). Затем, показав, как опоясываться, он передал лук и пояс (на конце застежки пояса висела золотая чаша) и уехал. Когда дети выросли, мать дала им имена. Одного назвала Агафирсом, другого – Гелоном, а младшего Скифом. Двое сыновей – Агафирс и Гелон не могли справиться с задачей, и мать изгнала их из страны. Младшему же, Скифу, удалось выполнить задачу, и он остался в стране. От этого Скифа, сына Геракла, произошли все скифские цари. И в память о той золотой чаше еще и до сего дня скифы носят чаши на поясе (это только и сделала мать на благо Скифу)» (Геродот. История IV, 8-11).

Взгляд греков – это мнение стороннего наблюдателя, у чужестранцев нет никаких мотивов приукрасить историю другого народа. Оттого их мнение заслуживает особого внимания. Во-первых, греческий миф утверждает, что скифы были автохтонными жителями своей земли, причем, она охватывала не только степные районы, но области к северу от них, где царила «непогода и холод». Эта территория, согласно эллинскому мифу, была необитаемой до прихода туда скифов. Следовательно, греки не отличали их от первонасельников Русской равнины.

Теперь об образе царицы скифов. Культ Змея зародился у северных народов, к числу которых относились предки скифов. Особым почитанием у них Космического Змея как раз и объясняется столь необычный образ прародительницы скифов. Столь архаический вид божества свидетельствует об укорененности в скифской среде древнейших северных традиций, берущих свое начало еще в палеолитические времена.

Греческая традиция донесла до нас еще одну версию того же эллинского мифа. В ней рассказывается, что Геракл, придя в Скифию, побеждает в борьбе Аракса (божество одноименной реки, скорее всего, – Волги) и вступает в брак с его дочерью Эхидной. От этого брака рождаются Агафирс и Скиф. Это уже более поздний вариант мифа, относящийся ко времени, когда один из сыновей Геракла – Гелон – покинул родину. К тому же, у царицы скифов теперь есть имя и муж (эпоха матриархата миновала). И если имя мужа – Ара-ксай (Арий-царь) – отражает факт родства скифов с ариями, то прозвище Эхидна позволяет поговорить о других ее родственниках, персонажах древних мифов.

В греческой мифологии Эхидна предстает чудовищем, полудевой-полузмеей. По Гесиоду она прекрасна ликом, но ужасна в своей змеиной сущности, залегая в пещере под землей, вдали от людей и богов. Эхидна, внучка земли Геи и моря Понта, стала родоначальницей целого семейства чудовищ. От Тифона, схожего с ней, но имеющего сто драконьих голов, Эхидна родила трехголового пса преисподней Кербера, многоголовую морскую змею Гидру, огнедышащую козу Химеру с головой льва и телом змеи, а также Орфа – двуглавого пса, служившего великану Гериону. От Орфа и Эхидны произошли Сфинкс, имевший лицо и грудь женщины, тело льва и крылья птицы, и Немейский лев. Дети Эхидны обитают в самых разных частях Европы: Химера в Ликии (Малая Азия), Гидра, Сфинкс и Немейский лев в Греции, а Орф – на крайнем западе, на острове Эрифия. При всем, при том сама Эхидна проживает в Восточной Европе. Это доказывает факт миграции первых индоевропейцев с востока на запад и юго-запад. Направления движения народов совпадали с дорогами богов: это пути расселения пеласгов.

Однако какими ветрами занесло в наши края Геракла? Странно и удивительно, что никто еще не поднимал эту тему. А ведь она вполне в духе шекспировских трагедий. Судите сами: прежде, чем попасть в объятия прекрасной чудо-девы, Геракл убивает трех ее детей – Немейского льва, Гидру и Орфа. Расправа с Орфом происходит во время похищения быков Гериона, прямо «накануне» встречи с Эхидной. И если учесть, что этот двуглавый пес был последним ее возлюбленным, то ситуация приобретает более чем интригующий характер. Приходится признать, что появление Геракла в скифских пределах не случайно, что он прибыл сюда с какой-то миссией. В чем же ее смысл и значение?

Утверждению Геракла на греческом Олимпе предшествовал целый ряд сложнейших испытаний. К их числу относились, в том числе, и двенадцать знаменитых подвигов, совершенных им на службе у царя Эврисфея. Два первых подвига посвящены истреблению Немейского льва и Гидры. Геракл уничтожает потомков Эхидны, живущих в Греции.

Третьим подвигом стала поимка Керинейской лани. У этого быстрого пятнистого животного были медные копыта и золотые рога, как у оленя, поэтому некоторые называли его еще оленем. Это было священное животное Артемиды. Не желая убить или даже ранить лань, Геракл преследовал ее в течение года, причем, охота привела его в далекую Истрию (Подунавье) и страну гипербореев. В Европе рога были только у северного оленя, поэтому мы не ошибемся, если конечным пунктом маршрута героя назовем Русский Север. Догнав измученное животное, Геракл выпустил стрелу, которая пригвоздила передние ноги лани одна к другой, пройдя между костью и сухожилием так, что не упало ни капли крови. После этого он поймал лань и, взвалив на плечи, поспешил назад в Грецию. Аполлон и Артемида хотели отобрать у него добычу, но Геракл не позволил им сделать это, сославшись на приказ царя Эврисфея. Такого рода аргументация выглядит, конечно же, смешно. Для божественных небожителей Аполлона и Артемиды воля земного царя ровным счетом ничего не значила. Другое дело, что и Аполлон, и Артемида – боги пришлые. Их происхождение и истоки культа связаны с таинственной северной землей, которую древние авторы называли Гипербореей. Поимка лани символизировала захват Гераклом святилища Артемиды, где ей поклонялись как «лане-подобной». Он не убивает животное (то есть не уничтожает культ Великой Богини, почитавшейся в образе Оленихи, в далеких северных краях), но демонстрирует свой верховный статус перед гиперборейской богиней.

Но Гиперборея далеко. И чтобы окончательно поставить Артемиду на место, во время четвертого подвига он разорил ее святилище уже на территории Греции, выкрав оттуда Эриманфского вепря. Захватить живым свирепого зверя было делом исключительной сложности, однако Гераклу удалось громкими криками выгнать его из зарослей, загнать в глубокий сугроб и вскочить ему на спину. Герой связал вепря цепями, взвалил на плечи и был таков.

Пятый подвиг Геракла заключался в том, чтобы за один день очистить от навоза конюшни царя Авгия, сына бога Гелиоса. Авгий владел бесчисленными стадами, подаренными ему отцом, но десятую их часть должен был отдать Гераклу в качестве платы. Однако после того, как Геракл исполнил свое обещание, Авгий отказался от своей клятвы, пеняя герою на то, что он действовал по приказу Эврисфея. Это вызвало войну, в которой Геракл в конечном итоге вышел победителем. Греческий Гелиос – это хорошо известный нам бог солнца Бел, покровитель пеласгов. Убив Авгия, Геракл стал хозяином священных быков Гелиоса и, позволим себе предположить, объявил себя царем-солнцем.

Шестым подвигом было изгнание стимфалийских птиц с бронзовыми клювами, когтями и крыльями, поедавшими людей и считавшимися священными птицами Ареса. Получив от Афины изготовленные Гефестом медные трещотки, Геракл шумом спугнул птиц, а потом перебил их. В очередной раз наш герой ущемляет интересы бога-пришельца. Недаром в этом ему помогают свои, истинно греческие божества – Афина и Гефест.

Свой седьмой подвиг Геракл совершил на Крите. Царь Эврисфей приказал ему поймать Критского быка. Царь острова Минос предложил герою любую помощь, которая только была в его власти, но Геракл предпочел изловить его в одиночку. Это был тот самый бык, от которого Пасифая родила Минотавра. Поэтому его можно рассматривать в качестве подлинного хозяина Критского Лабиринта. Традиция строительства лабиринтов очень древняя (III–II тыс. до н. э.). Зародилась она на севере и на Крите появилась вместе с арийскими переселенцами (пеласгами). Лабиринт порождает целый комплекс самых разных ассоциаций – это и вход в царство мертвых (мир предков), который сторожит свернувшаяся спиралью змея (Эхидна!), и символическое изображение женского лона (лабиринты еще называют вавилонами – бабьи-лонами), которое живет в ожидании сакрального мгновения соединения с восходящим солнцем, символизирующим в данном случае мужское начало. Изначально лабиринт мыслился как святилище Великой Богини, в центре его спирали располагался алтарь, на котором приносились жертвы Богине. Пасифая как дочь Гелиоса олицетворяет Великую Богиню, которая издревле почиталась в качестве хозяйки лабиринта. В патриархальные времена верховная власть над лабиринтом перешла к мужскому божеству, связывавшемуся по-прежнему с солнцем. Этим-то и объясняется, что Критский бык изрыгает пламя (солнечный свет). Поимка быка символически отражает установление Гераклом контроля над Критским Лабиринтом. К нему же переходит и роль царя-солнца, супруга хозяйки лабиринта.

Восьмым подвигом стало овладение четверкой диких кобылиц фракийского царя Диомеда, которых он содержал прикованными железными цепями к медным стойлам и кормил мясом чужеземцев. Геракл не только похитил животных, но и нанес поражение войску Диомеда, причем, самого царя он поразил ударом дубины и бросил его тело на растерзание его же собственным кобылицам, принявшимся рвать еще живую плоть. Диомед был сыном Ареса, поэтому этот подвиг Геракла следует рассматривать не только в плане расширения ареала влияния греческого героя на Фракию, но и как выпад против Ареса.

Следующий, девятый подвиг Геракла опять-таки крайне неприятен для греческого бога войны. В ходе похода в Малую Азию Геракл напал на амазонок и завладел золотым поясом Ареса, который носила царица амазонок Ипполита. Вернувшись в Микены, герой передал пояс Эврисфею, который подарил его своей дочери. Переход священной реликвии Ареса в чужую собственность отражал падение его авторитета на греческом Олимпе и, наоборот, подчеркивал все возрастающую роль Геракла. Богатые плащи амазонок, добытые в бою, Геракл подарил храму Аполлона в Дельфах, а топор Ипполиты вручил Омфале, царице Лидии, которая сделала его одной из священных регалий лидийских царей.

Десятым подвигом Геракла стало похищение знаменитых коров Гериона с острова Эрифия, расположенного далеко на западе в Океане. Причем, великому греку запрещалось требовать этих коров или платить за них. Герион считался самым сильным из живших тогда людей, поэтому Геракла ждало смертельное испытание. Стадо трехголового великана пас Эвритион, сын Ареса, а сторожил двуглавый пес Орф. Во время своего пути на запад Геракл очень страдал от палящих лучей солнца, и, не выдержав, однажды направил свой лук на бога Гелиоса. «Ну, это уж слишком!» – сердито закричал древнейший бог пеласгов. Геракл извинился и тут же ослабил тетиву. Не желая отставать в вежливости, Гелиос дал ему на время путешествия свой золотой челн в форме водяной лилии, в котором он и переправился на Эрифию. Этот эпизод демонстрирует примирение старого бога с рвущимся на Олимп героем после того, как он убил его сына Авгия и завладел его святилищем на Крите.

Прибыв на остров, Геракл сразу же поспешил на гору, где паслось стадо коров. Пес Орф с лаем бросился на него, но обрушившаяся дубина Геракла тотчас же лишила его жизни. Шедший к нему на помощь пастух Эвритион погиб той же смертью. После этого Геракл погнал коров к морю. Это вконец разъярило Гериона, и он вызвал отважного героя на поединок. Но Геракл пробил сразу все три его туловища одной стрелой. Некоторые, правда, говорят, что он выпустил три стрелы, не сходя с места. Так как Гера поспешила на помощь Гериону, Геракл ранил ее стрелой в правую грудь, и она бежала. Так, не требуя коров и не заплатив за них, он стал их владельцем, сел в золотой челн, на котором приплыл на остров, а затем с благодарностью вернул его Гелиосу. На обратном пути он, однако, заблудился и попал в гости к Эхидне, хозяйке северной страны.

В героических путешествиях Геракла присутствует конкретная логика. Он завоевывает свое место на греческом Олимпе путем оттеснения на «второй план» более древних богов северного происхождения.

К ним относятся:

Дети Эхидны – 1-й, 2-й и 10-й подвиги;

Артемида — 3-й и 4-й подвиги;

Гелиос (Белбог) – 5-й и 7-й подвиги;

Арес – 6-й, 8-й и 9-й подвиги.

Приход Геракла в далекую страну Эхидны опять-таки закономерен и глубоко символичен. Именно здесь, на родине богов, которых он (кого полностью, а кого отчасти) в дальнейшем заместит, и должно произойти преображение героя. Только после ритуального брака с Эхидной он воистину обретает божественные способности. Не верите? Прочитайте описания одиннадцатого и двенадцатого подвигов Геракла.

Первый из них рассказывает о путешествии в райский сад Гесперид, где растут молодильные яблоки, символ вечной юности, второй – о нисхождении героя в Аид. Рай и ад покоряются земному герою. Это ли не свидетельство обретения им качественно новых достоинств?! Греки, конечно же, прекрасно понимали, что такого рода посвящение героя необходимо было каким-то образом объяснить. Поэтому они придумали историю, что прежде, чем совершить свой последний и самый трудный подвиг, Геракл прошел обряд приобщения к культу богини Деметры (греческому, более юному аналогу Эхидны). Для афинян Геракл был чужаком и не имел права быть посвященным в элевсинские мистерии. Поэтому они, не решаясь отказать Гераклу, организовали для него малые мистерии. Вот такую версию доносят до нас греческие мифы. Но достоин ли Геракла такой ритуал? И, самое главное, согласился бы он сам на такое унижение? Ясно, что факт обожествления героя объяснялся уже «задним числом». Миф особо подчеркивает, что Геракл был для греков чужеземцем, и потому соглашаться с тем, что это они обожествили героя, было бы чрезвычайно легкомысленно. Тем более налицо и другие, не менее серьезные возражения против традиционно излагающейся версии.

Путь в сад Гесперид Гераклу попытался преградить Кикн, сын Ареса. Причем, сам Арес стал действовать как сотоварищ сына и уже свел противников в поединке, но Зевс прекратил бой. Арес видит в Геракле достойного противника и готов сам выйти с ним на бой. Бог войны, потеряв сына Диомеда, полон жажды мести. Но богам должны противостоять боги, значит, уже свой одиннадцатый подвиг Геракл совершал в статусе бога. Из Аида Геракл привел пса Кербера, еще одно порождение Эхидны. Геракл не убивает отпрыска своей возлюбленной, что тоже отражает его новый статус: как муж матери-богини, он теперь имеет право повелевать Кербером от ее имени.

Много стран и народов обошел Геракл, совершая свои подвиги. Только нигде он не задерживался подолгу и не оставлял потомства, кроме как в Скифии. Убив трех детей Эхидны, он пришел в ее страну, чтобы, вступив с нею в ритуальный брак, обрести статус бога и породить новое поколение героев, сынов Геракла и Эхидны – Гелона, Агафирса и Скифа.

Всю важность и значение этой миссии отражает один-единственный факт: Геракл совершал свои подвиги, будучи бездетным! Правда, виной тому был он сам, но что было, то было. Уже юношей Геракл прославился как опытный воин и под его руководством жители города Фив нанесли поражение минийцам. В награду за это он получил в жены старшую дочь царя города Креонта, по имени Мегара. От нее у него было шестеро сыновей. Но все более растущее влияние Геракла на положение в Греции обеспокоило Геру, и она наслала на героя безумие. Сначала он напал на своего любимого племянника Иолая, которому все-таки удалось спастись, а потом, приняв шестерых своих детей за врагов, перебил их всех, а тела побросал в огонь, как и тела двух меньших братьев Иолая, упражнявшихся вместе с остальными в военном деле. Фиванцы ежегодно устраивают праздник в честь этих восьмерых одетых в кольчуги жертв. В первый день праздника совершаются жертвоприношения и всю ночь горят костры, на второй день устраиваются погребальные игры, победитель которых удостаивается венка из белого мирта. Участники праздника скорбят о том блестящем будущем, которое ждало сыновей Геракла. Геракл так горячо любил своих сыновей, что многие отрицают его причастность к их гибели, предпочитая верить в то, что они были предательски убиты его врагами. Но, как ни крути, эта история аллегорически повествует, что родовая линия Геракла и Мегары пресеклась, а дети Эхидны были старшим поколением героев, возводящих свой род к Гераклу. У него впоследствии рождались дети и от других возлюбленных, но то были дети земных женщин. Сыны Эхидны и по своей древности, и по статусу сынов Божиих первенствуют над ними.

Геракл обнаруживает какую-то таинственную связь с краем Великой Скифии, с Русской равниной. На первый взгляд, это кажется удивительным и невероятным обстоятельством. С детских лет мы помним, что Геракл – великий древнегреческий герой, сын Зевса и Алкмены. При чем тут тема скифской, а тем более и древнерусской прародины божества? А все дело в том, что мы, как правило, знакомимся с предельно упрощенными пересказами мифов, выхватывающими из них в основном вершки. Знаете ли вы, что после убийства своих детей наш герой прибыл в Дельфы, чтобы спросить у бога (в данном случае Аполлона), где ему поселиться. Оракул приказал ему носить имя Геракл (до этого его имя было Алкид, по другим сведениям – Палемон) и повелевает поселиться в Тиринфе и служить Эврисфею в течение 12 лет. Что же выходит? Убийство Алкидом-Полемоном детей от Мегары символически обозначает разрыв героя с прежней жизнью. Геракл становится собственно Гераклом, когда начинает совершать свои подвиги. Но не значит ли это, что описание раннего периода жизни Геракла было придумано греками позднее, когда он уже стал олимпийским божеством? Такое предположение не только ничему не противоречит, но даже наоборот, отражает типическую ситуацию: при формировании божественного пантеона богам-чужеземцам приписывается происхождение от главы пантеона. Что же до реального места рождения бога-чужака, то тут информация, если она сохранилась, спрятана либо в мелких деталях мифа, либо в самом имени. К счастью, в случае с Гераклом мы имеем и то, и другое.

Согласно мифу, Зевс, приняв облик Амфитриона (отправившегося на войну), явился к Алкмене. Пока длилась их брачная ночь, солнце трое суток не поднималось над землей. Задумайтесь ненадолго, где, в какой части Европы можно наблюдать такое явление? Очевидно, только на севере, в Заполярье. В греческий миф в качестве, казалось бы, несущественной подробности, вошел фрагмент более древней истории, связанной с рождением героя. Теперь о его имени. Традиционно его объясняют как означающее «прославленный Герой» или «благодаря Гере». Абсурдность подобной этимологии была ясна уже древним авторам. Гера постоянно враждебна к Гераклу, и потому нет совершенно никаких оснований защищать данную этимологию. Филолог Н.Н. Казанский в специальной статье, в сборнике «Палеобалканистика и античность» (М.: Наука, 1989), убедительно доказал, что имя Геры происходит от древнерусского корня «яр». Но в таком случае полное (неусеченное) имя Геракла – Гера-клеос – означает «Яро-слав», причем, древнерусская форма первична!

Настоящая родина Геракла вовсе не Греция, а Восточная Европа, земля древних ариев. Он является человекоподобным воплощением их верховного бога Яра и олицетворяет одну из волн миграций ариев в страны Средиземноморья. Самую первую из них мы отождествили с появлением на территории Греции народа пеласгов (середина IV тыс. до н. э.). Эти арийские переселенцы принесли в Средиземноморье культы бога-создателя Яра-Эроса (древнейшего бога греков) и солнечного бога Бела-Гелиоса. В XIX в. до н. э. земли Эллады начинают заселять племена ахейцев, народа индоевропейского, но не арийского происхождения. Они пришли из Центральной Европы и постепенно вытеснили пеласгов как с материковой, так и островной (XV в. до н. э.) части Греции. Эпоха противостояния ахейцев и пеласгов запечатлелась в том, что в греческой мифологии появился образ бога войны Ареса (Арея, еще одного воплощения бога Яра), символизировавшего мир ариев, противостоявший ахейскому вторжению.

Исторические события, соответствующие появлению Геракла в Греции, следует датировать приблизительно XIV–XIII вв. до н. э. К этому времени культура «аборигенов»-пеласгов была в значительной степени усвоена ахейцами. Так, они приняли в свой пантеон богиню Геру – арийскую Яру, женскую ипостась верховного божества Яра. Геракл же олицетворял его мужскую «половину». Имя первой жены Геракла – Мегара – тоже «говорящее». В переводе с греческого оно означает «святилище». Брак с Мегарой аллегорически указывает на то, что Геракла принимают в ахейской среде как желанного родственника. В древнейшей индоевропейской традиции (и это следует из смысла принятых ими имен) Геру и Геракла следовало бы мыслить соответственно как Великую богиню и ее возлюбленного, которого Богиня благословляет на роль божественного избранника и царя-героя. Но такая ситуация соответствует матриархальному обществу. Греки времен патриархата лишают Геру власти над Гераклом, а ее место на брачном ложе отдают своей избраннице – Мегаре. Гера мстит Гераклу за это, строит ему всяческие козни, но она не в силах помешать его восхождению на Олимп. Противостояние Геракла и Геры, таким образом, отражает историю утверждения патриархальных традиций в рамках культа определенного божества (бога Яра).

Итак, прослеживая судьбу Геракла, мы пришли к неожиданному, если не сказать сенсационному, выводу. Геракл – уроженец Севера, выходец с Русской равнины. Это объясняет, почему его почитали скифы.

Часть V

Поражение язычества

Да: вихрем творческим охваченный,

Он сам не знал, какая сила

В нем безвозвратно угасила

Светильник тусклой старины.

И что за дух, к чему назначенный,

Им движет, как царем, пророком,

Строителем, всевластным роком

И гением его страны.

Не тот ли властный дух, что кроется

Чуть слышно в каждом русском сердце,

Кем были тверды староверцы

И славны древние князья —

До всех времен рожденный Троицей

Бессмертный Ангел сверх-народа,

Его бессмертная природа,

Его возвышенное Я?

Д. Андреев

Пошла уже вторая тысяча лет, как христианство стало государственной религией России, но историки все еще спорят относительно причин перемены веры нашими предками. При внимательном рассмотрении всякий исследователь с удивлением замечает, что языческие времена были совсем не такими мрачными, как нас пробовали уверить церковники и ориентированные на их мнение авторы. В самом деле, разве не язычники создали государство Русь с центром в Киеве? При этом русские князья и их дружинники подчинили себе многие славянские и неславянские народности, проживавшие на Восточно-Европейской равнине, и у нас нет никаких оснований утверждать, что этот союз племен был слабым и бесперспективным. Как же тогда русичи смогли одолеть Хазарский каганат? А победоносные походы на Византию? Русские «варвары» заставили гордых христиан выплачивать им контрибуции, а также содержать на свой счет русских купцов, приезжающих в города для торговых сделок. Разве не языческая культурная стихия сформировала национальный тип русского человека? Врожденная открытость и доброта позволила наладить русам-язычникам устойчивую торговлю с арабскими странами, народами Поволжья и Кавказа, государствами Западной и Центральной Европы. «Русская знать разбогатела. Князья, бояре и мужи-дружинники стали владетелями обширных населенных территорий и многолюдных городов. Их дворы наполнились челядью, а в сокровищнице феодалов накапливались трофеи, добытые во время победоносных походов. Казалось бы, верхушке русского общества не оставалось ничего иного, как прославить тех языческих божеств, с «чьей помощью» Русь встала в один ряд с крупнейшими странами Европы. Однако вместо этого русская знать вдруг начинает интенсивные поиски новой религии. Как следует понимать этот парадокс?» (О.М. Рапов. «Русская церковь в IX – первой трети XII в. Принятие христианства»).

Объяснять его пытались уже авторы конца X – начала XI в. Так, арабский хронист Яхья Антиохийский тесно связал крещение русского народа с военной помощью, оказанной князем Владимиром византийской правящей династии для подавления восстания Варды Фоки, а также с последовавшей за этим событием – женитьбой Владимира Святославича на принцессе Анне. Византийская принцесса, якобы, не пожелала, чтобы ее выдавали замуж за язычника и настояла на крещении князя и населения страны.

В Средние века часто пытались объяснить крещение Руси различного рода влияниями, которые испытал на себе князь Владимир. Немецкий хронист конца X – начала XI в. Титмар Мерзебургский писал: «Привезя из Греции жену по имени Елена… он (Владимир. – А.А.) под ее влиянием принял святую христианскую веру…» В скандинавской саге об Олаве Трюггвасоне утверждается, что Русь своим крещением обязана норвежскому конунгу Олаву, который, приехав в Киев из Византии, уговорил своего воспитателя князя Владимира и его жену Аллогию принять христианство византийского образца.

Русские писатели XI в. объясняли выбор Владимира влиянием бабки, княгини Ольги, принявшей крещение во время своего путешествия в Константинополь. А вот создателям «Повести временных лет» казалось, что поводом к крещению Руси послужили искусная пропаганда византийских миссионеров и желание киевского боярства.

«Однако крещение жителей Восточной Европы, которые, как показывают источники, оказывали яростное сопротивление данной акции, не может быть объяснено ни желанием византийской принцессы, ни брачными обязательствами русского князя, ни прихотью самого князя Владимира, ни уговорами норвежского конунга, ни влиянием на Владимира княгини Ольги и византийских миссионеров» (О.М. Рапов. Указ. соч.).

Еще более смешная версия христианизации Восточной Европы возникла в XIX в. Ее приверженцами, в частности, были историк церкви Макарий, С.М. Соловьев и С.Ф. Платонов. Все они заявляли, что русское язычество было «бедно», «бесцветно» и «примитивно» и потому, дескать, не могло конкурировать с религией Христа. Эти взгляды проистекали как от абсолютного незнакомства маститых авторов с культурой древних русичей, так и отсутствия у них какой-либо интуиции. Разве наши сказки и былины не служат ярким доказательством высокого культурного уровня наших пращуров?

«Принятие христианства в очень малой степени изменило религиозный быт русской деревни X–XII вв. Единственным заметным новшеством было прекращение трупосожжений. <…> Языческие верования, обряды, заговоры, формировавшиеся тысячелетиями, не могли исчезнуть сразу после принятия новой веры. Отмиранию язычества не содействовало то, что существенных принципиальных отличий нового от старого не было: и в язычестве, и в христианстве одинаково признавался единый владыка Вселенной; и там и здесь существовали невидимые силы низших разрядов; и там и здесь производились моления – богослужения и магические обряды с заклинаниями-молитвами; там и здесь каркасом годичного цикла празднеств были солнечные фазы; там и здесь существовало понятие «души» и ее бессмертия, ее существования в загробном мире. Поэтому смена расценивалась внутренне не как смена убеждений, а как перемена формы обрядности и замена имен божеств (Рыбаков Б.А. Язычество Древней Руси). У язычников, добавим, были разработаны свои представления о будущей загробной жизни человека, так что и в этом вопросе преимущества христианство не имело. Согласно языческим убеждениям, после смерти существование человека не прекращается. Он переносится в иной, потусторонний мир, где будет жить вечно. Причем, на «том свете» человек находится в том же самом качестве, что и в последний миг своего существования. Христианство уравнивало всех в загробном существовании, но вряд ли это обстоятельство могло быть решающим фактором при выборе веры. Тем более, что наибольшее сопротивление введению новой религии оказали Владимиру как раз «низы», народ.

Со временем были выдвинуты и разработаны более основательные гипотезы:

– христианство Руси было необходимо для получения из Византии государственных учреждений (Ф.И. Успенский);

– главная причина принятия Русью христианства заключалась в отсутствии церковной иерархии византийского типа. Поиски ее привели Русь ко двору болгарских царей и к последующей христианизации от Болгарии (М.Д. Приселков);

– крещения требовали торговые интересы страны (И.Е. Забелин, Н.М. Никольский);

– христианская религия послужила прочной основой для объединения восточнославянских племен в единое государство (М.В. Левченко, А.М. Сахаров);

– феодальный способ производства вступил в противоречие с догмами славянского язычества. Языческая религия требовала всемерного накопления имущества для безбедного существования в вечном «далеке», феодальное же государство заставляло его отдавать прибавочный продукт собственнику земли. Языческая религия выступала против закабаления и порабощения славянина кем бы то ни было, настаивала на его полной независимости, чтобы в потустороннем мире он оставался вольным человеком, а феодалам был нужен порабощенный, прикрепленный к земле, безропотный производитель (О.М. Рапов).

В общем, причин приводится много. И все они, безусловно, в какой-то мере определяли поведение князя Владимира и его окружения. Но наши ученые почему-то совершенно не говорят о главной причине, перевесившей все остальные, вместе взятые. Она проистекает из характера русского народа, его национальной психологии. Русский человек всегда открыт миру, он стремится не обособиться, а встроиться в мировую цивилизацию. Внутри каждого русского неистребимо внутреннее желание находиться в ладу, в гармонии со всем миром, как природным, так и человеческим, социальным. Мы были и остаемся верными космическому закону «Rta»-«роты»-Рода. Это и есть русскость, наша национальная идея. Жить за «железным занавесом», отгородиться от мирового сообщества и лелеять свою национальную самобытность или культивировать отличную от всех идеологию – не наш удел. Да, на какое-то время, в период немощи и истощения военной силы и политической воли, россияне могут замкнуться, «законсервироваться», сосредоточиться на своих внутренних проблемах и решать их, ограничив контакты с другими народами. Но это не типично для нас, через некоторое время мы сами же, изнутри, разрушим эту «загородку».

Арабский автор первой половины X в. ал-Истахри в «Книге путей и государств» писал относительно русской области Арсании (Артании): «Что же касается Арсы, то неизвестно, чтобы кто-нибудь из чужеземцев достигал ее, так как там они (жители. – А.А.) убивают всякого чужеземца, приходящего в их землю. Лишь сами они спускаются по воде и торгуют, но не сообщают никому ничего о своих делах и о своих товарах и не позволяют никому сопровождать их и входить в их страну». Арсания – это земля вятичей, страна Вантит. Рассказ ал-Истахри относится к тому времени, когда еще в силе был Хазарский каганат, и киевляне платили ему дань. Совершенно естественно, что жители Арсы хранили свои святыни и не допускали чужеземцев к ним. Но спустя некоторое время, после победоносного похода князя Святослава на Итиль, ситуация качественно изменилась. Русы стали доминировать в Восточной Европе. Вместе с тем они и раскрыли свои границы для представителей других народов, заинтересовались их религиозными взглядами. Повторимся, ничего принципиально нового с точки зрения духовного усовершенствования личности христианство не несло. Скорее наоборот: оно отрывало человека от мира природы и «привязывало» к воле неведомого Творца. Человек становился рабом Божим, и русские принимали такой статус не от чувства восхищения новой религией и ощущения ее преимуществ, а из простого любопытства, желания попробовать того, что стало общепринятым у цивилизованных ромеев и германцев. Русские принимали христианство не от слабости своего духовного здоровья, а от излишней силы. Здесь работал наш национальный принцип: попробуем и эту «заразу», обеднеть не обеднеем, авось даже чего-нибудь приобретем.

Конечно, всякая аналогия хромает. Но ситуация, сложившаяся в ходе крещения Руси, очень напоминает политическую перестройку, произошедшую в Советском Союзе через тысячу лет. И там, и тут верхушка государства приняла в качестве официальной идеологию, с которой она до того старательно боролась. И тогда, и в конце XX века разрушалось языческое по своей сути мировоззрение. И в те далекие времена, как и сейчас, европейцы называли русских варварами и нецивилизованными азиатами. Обе перестройки были антирусскими по своему содержанию. И тогда, и сейчас реформаторы опирались на поддержку иностранных государств: Владимир бегал за море к варягам, а Горбачев и Ельцин смотрели в рот дяде Сэму. Оба раза русским морочили голову разговорами об общечеловеческих ценностях, и оба раза по полной программе ограбили. Все вышеприведенные причины, которые выдвинули историки, конечно же, имели место, но они были вторичны. Они и всплыли-то перед княжеской верхушкой, когда та почувствовала, что русские внутренне «сломались», клюнули на наживку. А произошло это в результате очень серьезной борьбы, о которой еще никто не написал ничего путного.

Глава 16

Пантеон князя Владимира и тайный смысл языческой реформы

Крещению на Руси предшествовала языческая реформа. Около 980 г. князь Владимир, руководимый своим дядей по матери Добрыней, завладел киевским престолом и поставил вне двора теремного на холме идолы шести богов: Перуна, Хорса, Дажьбога, Стрибога, Семаргла и Макоши. Летописец оставил нам очень краткую информацию, но, будучи включенной в нашу систему представлений о язычестве Древней Руси, она открывает очень важные факты.

В новом пантеоне отсутствуют Род и Велес (Белбог) – божества, пользовавшиеся исключительным почитанием у древних русов. Ранее мы уже говорили, что у этих богов есть западносемитские аналоги – Астарот («Есть Род») и его женская параллель Астарта и Баал. Пара последних богов были главными оппонентами Бога-отца в Палестине. Библия наполнена примерами, когда евреи отвращались от истинного Бога и возвращались к почитанию Баалов и Астарт. Историки религии традиционно толкуют это, как проявление детскости или даже духовной незрелости древних семитов. Так презрительно относятся богословы к языческим верованиям.

Окончательное оформление древнееврейского идеала единственного (мужского) Бога произошло лишь во время Вавилонского пленения (около 586–536 гг. до н. э.). После возвращения израильтян в Палестину первые пять книг Моисея были собраны в иудейской Торе (Законе), а остальная часть Ветхого Завета постепенно добавлялась к ним на протяжении пятисот лет. Но вплоть до момента Вавилонского пленения богиня Астарта оставалась такой же важной фигурой в религии и культуре евреев, как и Иегова. Астарту называли невестой Яхве (Иеговы) и приписывали ей семьдесят отпрысков от Него, в том числе Баала, Анат и их братьев Мота и Ямма. Богиня Астарта упоминается в Ветхом Завете не менее сорока раз. Это лишний раз подтверждает факт ее популярности у народов Ближнего Востока. Около 1060 г. до н. э. «удалили сыны Израилевы Ваалов и Астарт, и стали служить одному Господу» (1 Царств 7:4). Но вскоре со строительством Иерусалимского храма культ Астарты вернулся. Царь Соломон боготворил Астарту. В третьей книге Царств (18:19) указывается, что 400 пророков Астарты (пророков «дубравных», как называли культ Астарты) сидели за столом Иезавели из Тира, жены царя Израиля Ахава (около 876 г. до н. э.). Будучи главной женой Иеговы, Астарта была составной частью религиозной жизни евреев вплоть до реформ иудейского царя Иосии (640–609 гг. до н. э.).

Астарта выступает в Библии главным противником Яхве, его арийским «противовесом». Ее имя буквально означает «Есть Арта (Рта)» или «Истинная Арта (Рта)». Астарта – хранительница арийского Вселенского закона Rta. Ее культ предполагал нечто большее, чем просто поклонение и ритуальное служение богине. Новопосвященному открывался определенный свод знаний по устройству Вселенной, накопленных ариями за предыдущие тысячелетия, круг этических установок, которым он должен был руководствоваться в своей деятельности.

Что же получается? Похоже, князь Владимир учитывал опыт еврейских первосвященников. Главный удар наносился по богу Роду, который выступал хранителем русского мировоззрения и единства народа. Русский Астарот подвергся остракизму. И то, что его исключили из числа общерусских святынь, характеризует общую антирусскую направленность языческой реформы Владимира.

О каждом из шести богов, однако, стоит сказать особо.

1. Перун – Пыра. О нем уже шла речь во второй главе, где мы доказали, в том числе, русское происхождение имени бога. Об изначальном варианте имени Перуна помнили еще в VII веке. Так, в греческих «Чудесах Дмитрия Солунского» славянский князь Ясон обращается к «оракулу Пырину» перед походом на греков.

Возвращая Пыра на высший пьедестал (вспомним периодизацию язычества в «Слове об идолах»), князь Владимир «повернул» время вспять. Из божества плодородия он теперь превратился в бога-громовника, бога войны, которого боготворила дружина князя. Простой же народ, подвластный князю, видел в Перуне упыря (или вампира). Русским людям конца I тысячелетия был в тысячу раз милее и люб «земледелец» Род – символ любви и плодородия. В этом смысле языческая реформа Владимира носила антинародный характер. Она разрушала сложившуюся языческую систему верований под лозунгами возвращения к более древним кумирам. Князь Владимир, таким образом, с самого начала боролся с русским язычеством, но делал поначалу это по-иезуитски, хитро и скрытно.

Почитание Перуна оставило след в названиях местностей и личных именах по всему славянскому миру. В Истрии, Далмации, Боснии распространено название «Перунов връх» («връх» на сербохорватском – «гора»). В Сербии есть долина Перин, гора Перуни и село Перуня. В Болгарии есть гора Перушица, там же распространены личные имена Перун, Парун (мужские), Перуна, Перуница, Перуника (женские). В Македонии Перуница и Перун употреблялись как имена людей. А у сербов и хорват Перунико – мужское имя. В Польше есть Перунова гора, Перунка, Перунов мост, селение Перунце, Перунувек. У русских ничего подобного нет. Естественно заключить, что в русских землях культ Перуна на тот момент был не популярен. Здесь его возрождали славянские переселенцы с Балкан и северные князья, пришедшие из прибалтийских областей, где культ громовника был также распространен. Таким образом, налицо возвышение общеславянского бога Перуна в противовес восточнославянскому (русскому) Роду.

2. Хорс – Гор. Древние русичи видели в Хорсе божество солнца, могучего подателя света и тепла, бога, от которого зависел не только урожай, благосостояние, но и сама жизнь человека. Имя Хорса встречается в «Слове о полку Игореве», когда автор вспоминает о Всеславе Полоцком, «князе-оборотне», рожденном, якобы, от волхвованья:

Всеслав князь людем судяше,

Князем грады рядяше,

А сам в ночь влъком рыскаше

Из Киева дорискаше до кур Тмутороканя

Великому Хръсови влъком путь прерыскаше.

Направление пути из Киева в Тьмутаракань – юго-восток. Это полностью соответствует словам поэта: в своем продвижении к Таманскому полуострову Всеслав пересекал утренний путь солнца.

Существуют различные толкования имени Хорса. Б.А. Рыбаков указывал на связь имени Хорса с понятием круга, круглого (хоровод и т. п.). Наибольшей поддержкой в академических кругах пользуется толкование его происхождения из иранских языков, где это слово имеет значение «сияющее солнце». Надо подчеркнуть, однако, что самих ученых такого рода объяснения совершенно не удовлетворяют. Они ограничиваются поверхностными версиями, чувствуя в душе, что решение загадки лежит где-то глубже, в несколько другом круге ассоциаций. В самом деле, с чего это славянам заимствовать слово иранского лексикона, да еще так прикипеть к нему, что даже поучения против язычества XV–XVI вв. все еще обличали веру в этого бога. Хорс упоминается в апокрифе «Хождение богородицы по мукам» (Трояна, Хорса, Велеса, Перуна на богы обратиша, бесомъ злыимъ вероваша), в «Слове некоего христолюбца» (И веруютъ въ Перуна и в Хърса); в «Слове о том, како погани суще языци кланялися идоломъ» (Тем же богом требу кладуть… Перуну, Хърсу); в Сборнике XVI в. (И ныне по украинам моляся проклятым болваном Перуну, Хорсу, Мокши, виламъ); в «Слове и откровении святого апостола»

XVI в. (Мняще богы многы, Перуна и Хорса, Дыя и Трояна); в «Беседе двух святителей» (Два ангела громная есть: елленский старецъ Перунъ и Хорсъ жидовин). Жидовином Хорс назван в последнем случае, видимо, потому, что его почитали, в том числе, и хазары. Мы специально привели так много примеров, чтобы показать исключительную значимость Хорса в древнерусской культуре. Так как же родилось это слово?

Начнем наши поиски несколько издалека и вспомним про загадочного царя Гороха. Кажется, какое смешное имя, так и хочется продолжить – шут гороховый. Но в действительности суффикс в этом имени, похоже, появился в позднейшие времена, когда смысл самого имени стал уже непонятен для сказителей. По нашему мнению, царь Горох – это царь Горы, то есть верховный владыка мира, Создатель и Хозяин Вселенной. Вот так, ни больше, ни меньше: про шутов гороховых эпос не помнит. Если народ и хранит какие-то древние предания на протяжении тысячелетий, то, значит, они крайне важны для понимания его судьбы и его души. Царь Горох – это тот же Святогор, Святой Гор – первый богатырь земли Русской. Святогор связан с землей, с ее животворными силами: он лежит на земле или на горе (иногда – сам как гора) и, как правило, спит. В отличие от других богатырей, он не путешествует, будучи хозяином Святых гор, его, в полной мере, можно назвать сыном Матери-земли. С другой стороны, земля не может носить его, она не выносит его тяжести: когда богатырь пытается поднять суму переметную, то он уходит ногами в землю. Земля и Святогор в некотором роде противники; недаром он похваляется: «Как бы я тяги нашел, так я бы всю земли поднял».

В далекой древности Святогор воспринимался как божество. Он не человек, а великан, исполин, В.Я. Пропп вообще считал его воплощением первобытной силы. И трудно с этим не согласиться, когда читаешь, как при первой встрече с Ильей Муромцем Святогор засунул его в карман вместе с конем. Но все-таки, как нам кажется, образ Святогора возник и воспринимался как божество горы. В противоположность Матери сырой земле и миру земному он олицетворял собой горний мир, небо и вообще верхнюю часть Вселенной. Его конфликт с Матерью-землей аналогичен истории, разыгравшейся на греческой почве между Геей и Ураном – божеством неба. Изначально земля и небо мыслились одним целым, которое затем в космогоническом процессе разделилось на две сущности. Из них Уран-небо (или Святой Гор) стал восприниматься как мужское начало, одновременно выступая и сыновним началом, вторичным по отношению к Гее (Матери сырой земле). Как и Уран, впоследствии Святой Гор уступил свое верховное место более юным богам и героям. Но память о нем не стерлась в веках. В дальнейшем его стали именовать Хорсом и соотносить с солнцем и светом, приходящим от него. Подчеркнем при этом, что в образе Хорса-Гора гармонично соединились основные понятийные ассоциации, связанные с корнем «гор» – огонь, свет и высота.

В своих исследованиях лингвисты и историки не принимают в расчет то обстоятельство, что предки русских и славян не сидели на одном месте, они странствовали, создавали цивилизации «у черта на куличках», а затем возвращались на свою прародину, обогащенные уже лексикой других народов. Пример с богом Белом-Велесом в данном случае чрезвычайно показателен. Исследователи уже давно обратили внимание на очень близкого Хорсу персонажа древнейшей мифологии – египетского бога Хора (Гора). По-египетски имя Хор (Гор) означает «высота», «небеса» и отражает лишь часть функций бога, его способность парить в воздухе. Русский язык, однако, хранит гораздо больше смысловых значений этого божественного имени. Гор – это и гора, и гореть, это и Змей Горыныч, и царь Горох, и Свято-гор, и богатырь Горыня. Корень «хор» порождает не менее богатый ряд ассоциаций – «хор», «хорошо», «хоровод», русский Солнцебог Хорс. Русская этимология несравненно точнее характеризует образ египетского бога-сокола, а это верное указание на то, что рождался он на древнерусской (арийской) «почве».

Нашим ученым давно пора сбросить маску скептицизма и со всей полнотой исследовать вопрос о влиянии арийской (древнерусской) культуры на другие народы. И то, что арии и праславяне добирались до Египта и утверждали там культы своих богов, настолько очевидно, что даже как-то неудобно за молчание академической элиты по этому поводу. Если же возвратиться к образу бога Хорса, то его след, по-видимому, присутствует и в христианстве. Не в самом учении, а в его названии. Известны различные формы написания имени бога, в частности, Хърсъ и Хръсъ. Не послужили ли они основой для имени Христа? Ведь о Хорсе хорошо знали на просторах от Волги до Нила, и если учитывать, что «новозаветная культура» складывалась на основе греческого языка, то очень вероятно, что слово «Христос» возникло из словосочетания «Хръс-теос», то есть Хорс-бог. Наша гипотеза, во всяком случае, прекрасно объясняет постоянные сравнения Иисуса с Солнцем и усвоение христианством многочисленных атрибутов солярного культа. Конечно, церковники даже не захотят слушать об этом, но это тот случай, когда нас намеренно пытаются оставить в неведении, лишить возможности пробраться к Истине…

3. Дажьбог. Даждьбог, как и Хорс, тоже бог солнца. Обычно исследователи говорят, что в пантеоне Владимира они образуют пару дополняющих друг друга богов. Хорса называют божеством солнечного диска, за Дажьбогом же закрепили образ Солнца как подателя света, тепла и связанных с этим земных благ. Не будем обсуждать эту достаточно спорную гипотезу. На наш взгляд, в своем выборе богов князь Владимир руководствовался исключительно задачей внести разброд в стан язычников. Глубокой философией или серьезной этической концепцией тут и не «пахло». Для Владимира важно было не создать что-то новое и достойное, а разрушить прежнюю языческую картину мироведения. Вот в чем загадка языческой реформы Владимира. И, видимо, ученые только впустую тратят время, когда пытаются разглядеть в выборе шести богов некую скрытую гармонию.

4. Стрибог – Яр-бог. Многие исследователи считают Стрибога одним из древнейших славянских божеств. По поводу же этимологии его имени существуют несколько различных точек зрения. Одни лингвисты истолковывают это имя как исконно славянское – «устроитель добра» и сближают его с глаголом «строить». Другие, отталкиваясь от древнерусского «стрый» – «дядя по отцу», видят в этом имени словосочетание «Бог-отец». Третьи же рассматривают его как заимствование из древнеиранского со значением «возвышенный бог». Последняя точка зрения явно неудачна, поскольку само слово «бог», присутствующее в данном имени, указывает на его славянские корни (смотри словарь Фасмера).

Учитывая «летучесть» и изменяемость со временем гласных, мы предложим четыре варианта его прочтения:

а) Стрибог = Старый бог;

б) Стрибог = Есть Яр бог

в) Стрибог = Се Трибог;

г) Стрибог = Се Тур бог.

Первый вариант близок по смыслу к расшифровке «Бог-отец», второй связывает Стрибога с верховным богом (тоже Богом-отцом) ариев, третий – с главным языческим божеством многих славянских племен Триглавом (опять-таки, Богом-отцом) или менее значимым, но упоминаемым в старинных памятниках, Трояном, и, наконец, четвертый – с богом Туром.

На наш взгляд, правильное объяснение дает цепочка имен:

Стрибог = Бог-отец = Старый бог = Яр-бог.

Стрибог, таким образом, несколько «закодированное» имя главного арийского бога, от имени которого и произошло название племени ариев. Нашу точку зрения подкрепляет мнение Б.А. Рыбакова, считавшего Стрибога и Рода (тождественного Яру) именами-эпитетами одного и того же верховного небесного божества.

Об особом почитании Стрибога на Руси свидетельствует «Слово о полку Игореве». Автор поэмы пишет: «Се ветри, Стрибоже внуци, веют с моря стрелами на хоробьрые пълки Игоревы». Здесь Стрибог изображен прародителем ветров, их дедом. Косвенно это указывает на его мифологическую древность, принадлежность к старым богам. Но сущностный (основной) смысл приведенной фразы указал Е.В. Аничков, указавший впервые, что фразу «Стрибожьи внуци» нельзя понимать как приложение к ветрам, несущим на русские полки половецкие стрелы. «Неужели половецким стрелам помогает метко попадать в русские полки славянский бог? <…> Естественно и логично видеть в этих словах только одно – обращение к кому-то, кто происходил от Стрибога, потому что вспомнился древний культ Стрибога в его отношении к данной местности или данному племени». Стрибожьи внуци – тоже nomen gentis [имя племени]». И теперь ясно, какого рода-племени – арийского (параллель Стрибог – Яр).

5. Семаргл – Лико Одноглазое. Описания идола Семаргла история нам не сохранила, а крайне немногочисленные упоминания о нем и вовсе пропадают к XIV в. из поучений против язычества. Отсюда ученые делают вывод: либо это божество было незначительным, второстепенным, либо было сравнительно новым, недавно появившимся на Руси незадолго до ее крещения.

Что же до имени божества, то преобладает мнение о его иранском происхождении. Симаргла сближают с авестийским Сэнмурвом (Сенмургом), крылатым псом Ахурамазды, покровителем семян и ростков, и с мифической птицей персидской поэзии Симург. Эта гипотеза не только объясняет его имя (иранское «сайна-мрига» дословно означает «собака-птица»), но и, что самое главное, обрисовывает круг функциональных возможностей данного божества. Б.А. Рыбаков, отталкиваясь от этой гипотезы, предложил считать Семаргла божеством семян, ростков и корней растений, а также охранителем побегов и зелени. В более широком смысле он – символ «вооруженного добра», посредник между верховным божеством неба и землей, его посланец, представавший в облике «собаки-птицы».

Но зачем Владимиру понадобилось вводить в свой пантеон «иноземное» божество растительности, ведь у славян имелись подобные божества? Такой поступок выглядит очень странным, и чем дольше думаешь о нем, тем он становится все более невероятным. Мы предлагаем несколько видоизменить данную академическую концепцию, действуя в духе того общего подхода, который принят в настоящей книге.

Начнем с того, что по нашему мнению имя Семаргл русского происхождения. Смысл его станет мгновенно ясен, если мы согласимся, что имя божества состоит из двух слов: «се» и «маргл». Первое служит частицей, используемой в древнерусской речи. А «маргл» – это сокращение от «моргало», то есть «глаз». Семаргл – это глаз божий, его око! У Семаргла есть хорошо известный всем русский прототип – Лихо Одноглазое (изначально Лико Одноглазое). Оно прекрасно соответствует тем охранным функциям, которые ученые приписывают Семарглу. На землю Ирана образ Семаргла пришел вместе с арийскими племенами, покинувшими Русскую равнину. Это, действительно, очень древний мифологический персонаж, авторы XI–XIII в. уже толком и не знали, что означает его имя, некоторые даже писали его как Сим и Регл, но это отнюдь не значит, что корни данного имени иноземные.

6. Макошь – Троецыплятница. Рассказывая о богине Макоши, исследователи неизменно подчеркивают, что ее характер и функции очень неясны. Традиционно указывают на ее связь с прядением и ткачеством. Вследствие этого богиню считают покровительницей женского рукоделия. Макошь представляли в виде женщины с большой головой и длинными руками. Она прядет по ночам в избе, поэтому поверья запрещают оставлять кудель, а «то Макоша опрядет». Макошь невидима, но ее присутствие можно обнаружить по урчанию веретена. Этнографические данные, собранные на русском Севере, рисуют нам Макошь невидимой пряхой, вмешивающейся в женские работы, тайком стригущей овец, запрещающей прядение в праздничные дни.

Относительно происхождения имени этой богини всерьез конкурируют две точки зрения. Одна толкует его как производное от слов «мокнуть», «мокрый». Другая принадлежит Б.А. Рыбакову и «расшифровывает» имя Ма-кошь, как «мать счастливого жребия (коша)», богиня удачи, судьбы.

Мы предлагаем, однако, свою версию, уточняющую в значительной степени последнюю интерпретацию и опирающуюся на наши исследования о Кощее-Коше. Макошь – это мать Коша, та самая неведомая Троецыплятница, праздник которой издревле справляли женщины в русских деревнях. Троецыплятница – одно из воплощений Великой Богини, прародительницы мира и всего сущего. В этом ключ к пониманию образа Макоши.

Подведем теперь итоги. Анализ нового состава «небесной канцелярии», предложенного Владимиром, приводит нас к выводу, что княжеская реформа проводилась с единственной целью – внести хаос в стан язычников. Шестерка божеств была соединена в единое «политбюро» чисто механически. В частности, туда вошли сразу два божества Солнца. Структура божественной власти не предполагала какого-то внутреннего единства или какой-то новой идеи, объединяющих верховных богов между собой. Единственный принцип, которому реформаторы, похоже, следовали неукоснительно – это возвышение очень древних богов, восходящих еще к эпохе индоевропейской общности. Их имена и значение по большей части были неясны людям того времени. Реформа Владимира разрушала существовавшую ранее арийскую систему ценностей, основывавшуюся на почитании космического закона «рота». Общенародные любимцы – боги Род и Велес – объявлялись утратившими полномочия, их предлагалось предать забвению.

Можно еще очень долго критиковать и доказывать убожество княжеской реформы, но читатель, наверное, уже давным-давно все понял. Сама по себе эта реформаторская деятельность носила вспомогательный характер. Она проводилась с одной-единственной целью – ослабить сопротивление язычников при будущем, но готовившемся загодя, введении христианства. Если же проводить параллели с современной политической ситуацией и перестройкой, начавшейся в Советском Союзе и закончившейся его распадом, то реформа князя Владимира аналогична отмене статьи Конституции о руководящей роли Коммунистической партии. Еще в бытность генсеком Горбачев прекрасно знал, куда идет страна. Точно так же и Владимир врал и изворачивался, демонстрируя свои языческие пристрастия перед жителями Киева. Язычники были приговорены, но они не сдались без боя. И была гражданская война, о которой наши летописи говорят лишь вскользь.

Глава 17

Первая гражданская война в России

Владимир был сыном Святослава и ключницы Малуши – рабы, как ее аттестует летопись. За то его прозывали «робичич». Но он был законным сыном, рожденным в браке (с обычаем многоженства покончит чуть позже христианство). Владимир, наряду с другими своими братьями – Ярополком и Олегом, – был наследником великокняжеского престола, но его статус в силу положения матери был несколько иным. Ключник или ключница, распоряжавшиеся припасами княжьего дома, по нормам феодального права должны были быть рабами. «Русская Правда» определила положение ключника следующими словами: «А се третье холопство, привяжет ключ к себе без ряду». Без ряду – значит без договора, без каких бы то ни было прав. Это холопство – полное, рабство в прямом смысле слова. И если искать какие-то начальные впечатления, отразившиеся на характере будущего правителя Руси, то, несомненно, они связаны с обидой за мать.

Отцом Малуши был Малк Любечанин. Был у нее также брат Добрыня, который опекал юного Владимира. Именно он посоветовал новгородцам пригласить на княжение своего воспитанника. Святослав самолично посадил Ярополка в Киеве, Олега у древлян, но относительно Владимира он никакой инициативы не проявлял. Почему же новгородцы откликнулись на предложение Добрыни и попросили Святослава прислать к ним Владимира? В большой политике ничего просто так не бывает. Добрыня чего-то пообещал новгородским боярам в случае их согласия, а те чего-то потребовали от него взамен. Относительно последних все более-менее понятно. Новгородцам до времен Ивана Грозного жилось тем слаще, чем горшей была судьба киевлян. Они хотели повелевать Киевом и готовы были платить за реализацию этого плана наличными. Ну, а что же Добрыня? Был он обыкновенный воин и отважный защитник юного князя или ловкий авантюрист, преследовавший свои корыстные цели?

Начнем, прежде всего, с одной чрезвычайно поучительной ошибки, растиражированной в тысячах, а то и в миллионах изданий. В летописном Добрыне обычно видят былинного богатыря Добрыню Никитича. Но это заблуждение. Твердых оснований для отождествления дяди Владимира со знаменитым русским богатырем нет. Совпадают имена, но разве этого достаточно? Отчества у них уже разные: один – Никитич, другой – Малкович. Более того, Никитич родом из Рязани, а Малкович – уроженец Любеча. Как видим, отличий вполне достаточно, и всякие попытки совмещать былинного и летописного Добрынь являются не более, чем фантазиями отдельных историков. Кстати, летопись нигде не говорит о выдающихся военных навыках дяди Владимира. А ведь это самый главный признак, по которому следовало бы сравнивать двух героев! Мы не располагаем ни одним примером, где хотя бы намекалось на его богатырские подвиги. Воеводой Владимира был не он, а Волчий Хвост. И когда после осмотра пленных болгар Добрыня говорит князю: «Все они в сапогах. Эти дани нам не дадут – пойдем поищем лапотников», то за этими словами нам видится не бесстрашный воин и защитник земли Русской, а прагматичный грабитель, настроенный выбрать соседа послабее и обобрать его. Версия о богатырской природе Добрыни Малковича искусственно внедряется в сознание людей, чтобы облагородить его образ. Это обыкновенный «агитпроп».

Гораздо большего интереса заслуживает совершенно иная точка зрения на Добрыню, сына Малка Любечанина. Имя «Малк» типично еврейское, на иврите «малк» или «мелех» означает «царь». Но тогда дядя Владимира – еврей, по крайней мере, по отцу. То же самое следует сказать и о его сестре, матери Владимира. Имя Малуша – уменьшительно-ласкательное от еврейского Малка – царица, оно свидетельствует о высоком статусе человека в еврейской среде. В связи с этим не исключено, что Малка по своему происхождению была из рода хазарских царей, власть которых пресек отец Владимира Святослав своим походом на Итиль. Да и стал бы узаконивать свой брак Святослав с простой рабыней? Отчего-то историки молчат на эту тему, мол, всякое бывает. Но здесь, похоже, та ситуация, когда надо держать ухо востро. Дело в том, что по-еврейски «рабби» значит учитель, раввин, и если только принять гипотезу о еврейских корнях крестителя Руси, то сразу же изменяется и его общественный статус. Он уже не сын рабыни, а внук раввина, потомок хазарских царей. К тому же, вряд ли случайно, Владимира именовали на хазарский манер «каганом земли Русской».

Большинство исследователей избегают обсуждения темы «Владимир и евреи», ссылаясь на то, что князь все равно не принял иудаизм, и в его характере победила русская «половинка», унаследованная от отца. Но это в корне неправильно. Хазарская (еврейская) партия в Киеве влияла на политику страны. Она горела жаждой мести за разгром Хазарского каганата, за утрату контроля над торговыми путями через Русь. Сделать иудаизм официальной религией Руси, по тем временам, было задачей нереальной. Русичи прекрасно помнили судьбу Хазарского каганата. Поэтому хазарские евреи действовали более изощренно. Они выступили в качестве третьей силы, искусно лавируя между язычниками и христианами. Планы этой третьей силы и претворял в жизнь летописный Добрыня.

Традиционно, характеризуя политические решения Владимира, историки ограничиваются анализом противостояния языческой и христианской партий. Но это упрощенный и крайне примитивный подход. К тому же он совершенно не проясняет личность самого князя. Владимир предстает как некая «плоская» фигура, имеющая всего только два измерения… Соответственно определяют и «двух Владимиров», две фигуры без оттенков – черную и белую. Владимир до крещения – язычник, грешник, правда, грешник «по неведению истинного закона», но все же грешник. В частности, у него кроме нескольких законных жен (язычнику это дозволялось) целых три гарема, в которых живут в общей сложности 800 наложниц. Но и этого мало, Владимир приводил к себе еще и замужних женщин, девиц, вообще был «ненасытен в блуде». Таков первый образ князя. Второй – Владимир крещеный. Строит храмы, раздает милостыню нищим, он усердствует в покаянии, вообще он – «новый Константин Великого Рима», то есть Киева.

Анализ языческой реформы Владимира открыл нам его с совершенно неожиданной стороны, как коварного политика. Можно с абсолютной уверенностью утверждать, что Владимир был скрытный и очень неискренний человек. Интересно, что церковь явно не торопилась канонизировать князя. Его сыновья, Борис и Глеб, погибшие в усобной борьбе, были официально причислены к лику святых уже при Ярославе Мудром. Тогда же Ярослав упорно добивался от Константинопольского патриархата канонизации Владимира. Отказ был категорический. Греческое священство киевской митрополии мотивировало это тем, что его «не прославил бог», то есть от гробницы Владимира не происходит чудотворений, которые в те времена считались непременным знаком святости. Владимира провозгласила святым новгородская церковь по прямому указанию Александра Невского в 1240 году. Общерусская канонизация князя состоялась только при Иване IV. Как видим, православная церковь тянула с канонизацией, а это верный признак того, что на солнечном лике святого князя жизнь запечатлела темные пятна.

Карьера Владимира была головокружительной. В 977 году, когда его братья – Ярополк и Олег – затеяли выяснение отношений, закончившееся для последнего плачевно, Владимир бежит за море. Через три года он возвратился в Новгород с дружиной варягов и сказал посадникам Ярополка: «Идите к брату моему и скажите: Владимир идет на тебя, готовься биться». Так началась первая гражданская война на Руси. Это была не обычная усобица, связанная с дележом власти. Для похода на Киев Владимир собрал все силы Северной Руси. Помимо варягов, в его войске были словене, чудь и кривичи. Ни боярство, ни купечество новгородское не пожалели средств на то, чтобы взять Киев. Их расчет состоял в том, что первенство в государстве может перейти к Новгороду вместе с властью над землями, вместе с данями, вместе с правыми и неправыми поборами и многими другими преимуществами столицы. В борьбу было втянуто все государство. Новгородцы платили деньги и, как им казалось, заказывали музыку.

Переломными стали события, разыгравшиеся в Полоцке. Город, построенный на берегу Западной Двины, был одним из важнейших промежуточных пунктов на «пути из варяг в греки». Но там княжил Рогволод, державший сторону Ярополка. Владимир поначалу решил перетянуть князя на свою сторону и заслал сватов к его дочери Рогнеде. Тогда-то и прозвучал оскорбительный, повторявшийся противниками Владимира и доносящийся долгим эхом до нас ответ гордой дочери Рогволода: «Не хощу розути робичича…» Исследователи толкуют эту фразу в чисто социальном аспекте. А если «робичич» означает «потомок раввина»? Ситуация с отказом в корне меняется. Княжна отказывается от брака с человеком, чуждым ей по духу. Надо полагать, что Рогнеда прекрасно знала родословную Малка Любечанина и представляла истинные цели, которые лелеял его сын Добрыня. Более того, к тому времени Рогнеда уже дала согласие выйти за Ярополка.

Владимир напал на Полоцк, когда Рогнеду собирались уже вести за его брата. Рогволод и вся его семья были схвачены и убиты, но прежде этого, по приказу Добрыни, Владимир на глазах отца и братьев публично изнасиловал Рогнеду. Чтобы хоть как-то оправдать этот зверский поступок, историки говорят, что это была месть за оскорбление и одновременно осуществление княжьего права. Пусть так, но зачем же демонстрировать княжье право публично? Казнь семьи Рогволода и насилие над Рогнедой, скорее, напоминает преступление в Ипатьевском доме…

После победы над половчанами путь на Киев был открыт. Ярополк не сумел собрать войска, чтобы дать брату решительное сражение. Летопись открывает причину этому: в Киеве против верховного князя составился заговор, к которому приложил руку Владимир. Воевода Ярополка – Блуд – встал на его сторону и всячески способствовал победе новгородцев. Он уговорил Ярополка бежать из Киева и затвориться в городе Родне на реке Роси. «И был в Родне жестокий голод, так что ходит поговорка и до наших дней: «Беда, как в Родне». И сказал Блуд Ярополку: «Видишь, сколько воинов у брата твоего? Нам их не победить. Заключай мир с братом своим». Так говорил он, обманывая его. И сказал Ярополк: «Пусть так!» И послал Блуд к Владимиру со словами: «Сбылась мысль твоя, приведу к тебе Ярополка: приготовься убить его». Владимир же, услышав это, вошел в отчий двор теремной <…> и сел там с воинами и с дружиною своею. И говорил Блуд Ярополку: «Пойди к брату своему и скажи ему: «Что ты мне ни дашь, то я и приму». <…> И пришел ко Владимиру: когда же входил в двери, два варяга подняли его мечами под пазухи. Блуд же затворил двери и не дал войти за ним своим. И так убит был Ярополк».

Ярополк не смог организовать сопротивление киевлян. Обычно объясняют это тем, что он симпатизировал христианам. В Иоакимовской летописи сообщается, что он «нелюбим есть у людей, зане христианом». В Никоновской летописи отмечено, что к Ярополку приходили послы от римского папы, а те могли появиться на Руси лишь в том случае, если великий князь действительно проявил интерес к христианству. Вот эти-то симпатии Ярополка к христианам и недовольство данным обстоятельством киевлян и привели, как полагают многие историки, к его падению и захвату великокняжеского стола Владимиром. Но не очень ли это шаткие аргументы? Ведь не ратовал же Ярополк за введение христианства! А куда он бежал спасаться? В Родну, где находился «отчий дом теремной». Дом Святослава, убежденного язычника! Само названия городка – Родна – указывает на то, что здесь находилось святилище бога Рода. Нет сомнений, Ярополк надеялся, что в этом священном месте ему гарантирована безопасность. Не в христианском храме спасался Ярополк, а среди отеческих святынь. Он не был христианином, он остался верен заветам отца и хранил приверженность арийскому закону «роты». Вот чего не могли простить ему Владимир и его окружение.

Первым крупным политическим шагом Владимира в роли великого князя стала языческая реформа. Он возвеличил бога войны Перуна, сделал его главным божеством языческого пантеона. Это было внове для русского человека. По своей природе русские ставят выше всего Любовь, наши верховные божества – это боги плодородия. Для язычников X века такими были Род и Велес. Но их-то и не оказалось в шестерке избранных богов. Перестройка – это перелом в общественном сознании. Но перестройка на Руси – это еще и обязательное разорение русского народа, цепочка декретов, приводящих к обнищанию большей части населения. И сдержать выступление обворованных сограждан можно только с помощью дружины. «Всякая революция лишь тогда чего-нибудь стоит, если умеет защищаться». И Владимир делает ставку на дружину, призванную оберегать верховную власть от народных бунтов. Как следствие, бог войны возводится в ранг верховного божества. После своего прихода к власти Владимир непрерывно воюет. Вот перечень его достижений:

– Он совершил два победоносных похода на не желавших подчиняться вятичей и принудил их к уплате дани.

– Ему удалось нанести ощутимое поражение польскому князю Мешко I и отобрать у поляков важнейшие стратегические и экономические центры – Перемышль, Червень и иные грады.

– По свидетельству В.Н. Татищева, почерпнутого из не дошедшего до нас источника, в 982 г. Владимир «иде в поле и, покорив землю польскую, град Суздаль утвердил». Здесь речь идет о завоевании богатого земледельческого района, расположенного к северу от среднего течения Клязьмы и населенного славянскими выходцами из Новгородской и других северных земель.

– В 983 г. Владимир совершает поход на прусское племя ятвягов, побеждает их и устанавливает контроль над их землями.

– В 984 г. Владимир и его воевода Волчий Хвост нанесли поражение радимичам, которые, будучи еще в IX в. включенными в состав древнерусского государства, вышли из-под подчинения. В результате этого похода радимичи были вновь покорены и вынуждены платить дань и «возить повозы».

– В 985 г. Владимир и его дядя Добрыня ходили в поход на дунайских болгар и сербов. И это военное предприятие также оказалось удачным. Русские войска захватили много пленных, а с дунайскими болгарами был заключен договор о мире и взаимопомощи.

– В 986 г. болгарские войска с помощью русов нанесли византийцам сокрушительное поражение в Болгарии.

– За походом на болгар последовал поход на хазар: «… и на Козары шед, победы а и дань на них положи».

Владимир утверждал свою власть на землях, которые входили в державу его отца Святослава. Другими словами, внутри страны полыхала гражданская война. Князь огнем и мечом заставлял непокорные племена подчиниться его диктату. Владимир и Добрыня – ставленники хазарских евреев – воевали против наследников арийского язычества, наследников дела Святослава. Христиане держались в стороне и выжидали. Обратим внимание, что после завоевания Киева Владимир первым делом пошел на вятичей – племя, которое дольше и успешнее других противостояло хазарской агрессии. Что ни говори, но в политике Владимира четко прослеживается прохазарская ориентация. В землю самих хазар Владимир отправился в последнюю очередь. Это означает, что в продолжение всех семи лет гражданской войны они не платили налоги в «центр». А кто же платил? Те же вятичи, радимичи и т. д. В общем, русские. Вот и думайте после этого, в чьих интересах проводил политику князь Владимир…

Восемь лет длилась эра Перуна. Ровно столько, сколько продолжалась гражданская война. От имени Перуна творился террор на земле Русской, и с ним люди связывали все кровавые преступления режима Владимира. У культа Перуна не было будущего, и верховный князь решил пожертвовать своим «выдвиженцем». Это был своевременный политический ход. Не дожидаясь, когда враги начнут обвинять его в насаждении культа кровожадного бога, Владимир повелел уничтожить идолов, причем, с особой жестокостью приказал проделать это со статуей Перуна. Ее привязали к хвосту коня и стащили волоком с горы. Это было в прямом и переносном смысле падением Перуна.

Годы верховенства Перуна были временем языческой демократии. Народ – не дружина, он поклонился Перуну, но втайне искал для себя более близких и родных по духу. Очевидно, что при этом мнения людей не совпадали, и они выбирали для себя разных богов. В 980–988 гг. в области религиозной царил полный хаос. Исключение – дружина, княжеская «гвардия». Там был незыблем культ Перуна. В период гражданской войны дружина была самой сплоченной и боеспособной структурой общества. Это и предопределило военные и политические успехи Владимира. Но решать вопросы мирного строительства «под знаменем Перуна» было делом безнадежным. Перун не мог выступить для населения страны в качестве объединяющего начала. Для Владимира было ясно, что «Мавр сделал дело», и наступило время нового религиозного выбора.

«Повесть временных лет» рассказывает о крещении Руси достаточно противоречиво. Сначала летописец говорит о посольствах в 986 г. к Владимиру мусульман из Волжской Булгарии, иудеев из Хазарии и христиан из Рима и Византии с предложениями переменить веру. Затем, под тем же годом, следует пространная «Речь философа», которая должна убедить Владимира в преимуществах христианства. Казалось бы, вслед за этим должно произойти крещение. Но Владимир откладывает решение до «испытания вер», которое приходится на 987 г. Вроде бы решившись принять крещение из Византии, он потом медлит и колеблется, вплоть до похода на Корсунь (Херсонес) в 988 г. После взятия города, согласно рассказу «Повести», Владимира крестят присланные вместе с царевной Анной византийские церковники. Эта версия, однако, имеет много противников среди историков. Крупнейший исследователь наших летописей А.А. Шахматов показал, что корсунская легенда о крещении Владимира сложилась не раньше второй половины или даже последней четверти XI в. Ученый предполагает, что «Речь философа» и наставление в вере взяты из не дошедших до нас сообщений о крещении болгарского царя Бориса греками. Автором этой легенды мог быть грек-христианин, один из создателей древнерусской церковной организации, человек, хорошо знавший топографию Херсонеса и вставлявший греческие слова в русскую речь. Рассматриваемый фрагмент «Повести временных лет», разумеется, несет в себе много ценного и оригинального, но он, по мнению А.А. Шахматова, все же вторичен и написан намного позже описываемых событий. К тому же, никто из византийских историков ничего не говорит о крещении Руси.

Существует еще три древнерусских источника, проливающих свет на историю крещения. Первый относится к половине XI в., но дошел до нас в памятниках XV–XVI вв. Это – «Слово о законе и благодати», приписываемое митрополиту Илариону. Второй из этих памятников – Житие Бориса и Глеба (или «Чтение»), написанное монахом Киево-Печерского монастыря Нестором и посвященное описанию жизни сыновей Владимира, коварно убитых братом Святополком в 1015 г. Так же, как и в предшествующем памятнике, в нем не говорится ни о крещении Владимира в Херсонесе, ни о приходе к Владимиру миссионеров разных стран. Согласно этому источнику, Владимир, вдохновленный свыше, открыл истину сам собою. Крещение датируется в нем 987 г., а не 988 г. Третий источник – «Память и похвала Владимиру». Этот документ приписывается мниху (монаху) Иакову, упоминаемому в летописи под 1074 г. Он, несомненно, принадлежит домонгольской литературе и сохранился в рукописях, самая древняя из которых датируется XV в. В этом памятнике, так же как и в предшествующих, говорится, что Владимир принял христианство по вдохновению свыше. Крещение отнесено в нем к 987 г. Здесь же сообщается, что «после крещения Владимир прожил 28 лет» и что на третий год после крещения взял город Херсонес. Итак, ученым совершенно неясно, когда и где крестился Владимир.

В противовес летописной точке зрения, многие историки считают, что крещение князя произошло в Киеве, где еще со времен Ольги существовала христианская община. Во всяком случае, древнейшие русские источники говорят о местных корнях христианского культа Владимира. Эту позицию в значительной степени поддерживает и обычно не обсуждаемая в академических кругах гипотеза о влиянии хазарских иудеев на введение христианства. Излагая ее в книге «Десионизация», В.Н. Емельянов пишет: «Владимир знал, как отомстить ненавистным ему родичам по отцовской линии за потерю власти родичами его деда по матери в Любече, за разгром Хазарского каганата. <…> Вернувшись на Новгородчину с нанятой из синагогальной кассы варяжской дружиной подонков, готовых на все за хорошую плату, он узурпирует власть в Южной Руси, безжалостно и вероломно убив своего брата Ярополка. Воссев на киевский престол, он по ранее разработанному коварному плану начинает проявлять псевдоповышенное почтение к арийским богам. <…> Восемь лет идолопоклонства, сопровождавшегося кровавым изуверством, взорвали арийство изнутри. Народ стал роптать на собственных богов, которым до этого благоговейно и без эксцессов поклонялся веками и тысячелетиями. И в 988 году по приказу того же Владимира, который именовал себя не иначе как «каганом земли Русской», идолов низвергли, а народ силой погнали в Днепр и другие реки, дабы приобщить к христианской интернационализации».

В.Н. Емельянов излишне эмоционально выразил свою позицию. Можно также спорить о том, насколько сильна была хазарская партия в Киеве на тот момент, но в чем исследователь абсолютно прав, так это в том, что исключать ее из рассмотрения совершенно недопустимо. На протяжении всех 80-х годов X века в Киевской Руси происходила грандиозная политическая перестройка. Помимо язычников и христиан, важнейшую роль в ней играли и киевские евреи, выходцы из Хазарии, которые через своего ставленника Добрыню влияли на верховного князя. Быть может, кому-то покажется, что в силу давности тех событий уже нельзя столь определенно указать расклад политических сил, определявших русскую историю. Но тогда восстановите в памяти горбачевскую перестройку. Кажется, что во время нее боролись демократы с патриотами. А кто победил? Кто-то третий, надувший и тех, и других. Вот примерно по такому же сценарию происходила и перестройка князя Владимира. Во время гражданской междоусобицы князь и его хазарское окружение истребило своих политических противников, а затем принялось встраивать Русь в общехристианский дом. Мы ни в коей степени не затрагиваем здесь вопрос о необходимости, важности и своевременности осуществленных в ходе этих перестроек задач. Это отдельная тема. Мы указываем лишь на реальный расклад сил, сложившийся во время проведения Владимиром двух религиозных революций. Первая – языческая – была аналогична отмене статьи Конституции о руководящей роли коммунистической партии, а вторая – христианская – образованию «независимой» России. И там, и тут русский народ обманным путем загоняли в новую жизнь.

Чтобы устранить или хотя бы ослабить недовольство жителей Руси, вызванное насильственным крещением, Владимир старался всячески задобрить население. Он оказывал помощь нищим и больным, устраивал пышные празднества в городах, которые сопровождались пиршествами и раздачей богатств из великокняжеской казны. Это в какой-то степени примиряло население Руси с верховным правителем и его новой религиозной политикой. Однако Владимир Святославич занимался не только «приручением» жителей Руси. К этому времени относится сообщение об умножении разбоев в Киевском государстве. Словом, «разбой» в древности обозначали не только вооруженное нападение «лихих людей» на мирных жителей с целью отнятия у них денег и имущества. Разбоем называли и любое выступление народных масс против сильных мира сего. Увеличение числа разбоев в период крещения населения Руси кажется закономерным явлением. Не желавшие креститься люди бежали в леса и пустынные, не удобные для поселения места. Им, конечно, приходилось испытывать всевозможные лишения и трудности. Убийство и ограбление христианских священнослужителей, а также людей, изменивших древним народным верованиям и принявшим крещение, в их глазах выглядели как нормальные действия, угодные древним языческим божествам. Владимир вначале отказывался казнить разбойников, по-видимому, надеясь мягким обращением склонить их к христианству и к прекращению враждебных действий. Но епископы потребовали от князя применения к разбойникам самых жестоких мер. Заинтересованность духовенства в суровой расправе над разбойниками как раз и указывает на то, что оно страдало от разбойничьих нападений. Тогда князь Владимир изменил свою политику по отношению к этим людям: «…отверг виры, нача казнити разбойникы».

Исследователи совершенно справедливо отмечают, что принятие христианства как общегосударственной религии было для Владимира одной из мер, направленных на укрепление внутреннего единства Руси. Но при этом забывают указать, что Владимир своей языческой реформой поначалу разрушил существовавшее до того внутреннее единство и ввергнул страну в хаос гражданской войны. Впоследствии он уже исправлял свои собственные просчеты.

После крещения Владимир, как нас уверяют, «жил в христианском законе». Летопись отмечает строительство им церквей, возведение Десятинной церкви в Киеве и т. д. Но с 998-го в летописи идет ряд пустых или почти пустых лет. В тексте так и означено: «Въ лето 6506 (998)» – и ни слова более. «Въ лето 6507 (999)» – и ни слова более. Летописец сохраняет сетку годов, обозначает движение времени, но событий вроде бы никаких не происходит. И так до года смерти Владимира, до 1015 года. На семнадцать лет, то есть на половину княжения, приходится лишь несколько второстепенных записей. О смертях, переносе мощей святых, наконец, под 1015 годом – надгробное слово, панегирик князю, а за ним – известная повесть об убийстве Святополком Окаянным Бориса и Глеба. «Повесть» не отмечает даже такой важнейший факт, как начало чеканки при Владимире собственной русской монеты. В нумизматике известны золотые и серебряные монеты двух типов: «Владимир, а се его злато» и «Владимир и се его сребро». На втором типе монет надпись: «Владимир на столе». Их появление приходится на вторую половину его княжения. Почему это осталось не отраженным у летописца?

Летопись совершенно перестает интересоваться тем самым Владимиром, который «просветил» Русь, «вывел ее из тьмы язычества». Предполагают, что эта часть летописи каким-то образом до нас не дошла и, возможно, позднее летописец был вынужден воспользоваться какими-то отрывочными записями, если не прямо списывал даты смертей князей из Синодика. Возможно. Но столь же возможно и то, что эта часть летописи подверглась особой цензуре, после которой только и осталось несколько, не относящихся к князю подробностей. Во времена летописца Нестора, заметим, несложно было восстановить события. Ведь приняв постриг, он еще застал в монастыре древнего старца Еремию, который помнил само крещение Руси. Да и тех, кто помнил события начала XI века, наверное, можно было еще легко найти в Киеве и расспросить…

Вероятно, вторая половина Владимирова княжения не случайно выпала из текста «Повести». Мы знаем, что церковь отказывалась канонизировать его. Факт примечательнейший. Ольга – «предвозвестница христианской земли» – «прославлена чудесами» уже вскоре после принятия Русью христианства. Прах ее был перенесен в Десятинную церковь, княжескую усыпальницу Киева, вероятно, в 1007 году, еще при жизни ее внука. Его самого, однако, христиане-современники не захотели прославить. В чем тут дело?

Думается, что здесь нам не обойтись без разговора о личности князя, его характере и отношении к Отечеству. «Повесть» под 996 годом приводит чрезвычайно любопытный рассказ о том, как Владимиру в неравной стычке с печенегами пришлось спасаться бегством. Он укрылся под мостом и, стоя там, обещал, если уцелеет, поставить церковь Святого преображения. Видимо, Бог услышал Владимира, и печенеги миновали мост. В качестве ответной благодарности князь действительно потом построил церковь и устроил грандиозный пир на восемь дней. На наш взгляд, это очень яркий пример того, что сам по себе Владимир все время оставался язычником. Ему нравилось жить весело и праздно, пиры были его отдушиной. А что до христианской веры, так вводилась она по политическим соображениям. Спасаясь под мостом, Владимир разговаривал с Богом как торгаш, по принципу: Ты – мне, я – Тебе. Да и ранее, в истории с женитьбой на византийской царевне Анне Владимир, кажется, более руководствовался целями обладании высокородной девушкой, чем всем остальным. Из всех мировых религий наиболее близким к арийскому язычеству (с его культом Рода) было православие. Оно в наиболее возможной степени обеспечивало преемственность христианской культуры на Руси. Для Владимира это было очевидно. Еще крещение Ольги предопределило выбор нашей веры. Другое дело, что «торгуясь» с Византией, можно было выгадать для себя и для русского государства кое-какие выгоды. Этим, похоже, и занимался Владимир после взятия Корсуни.

Главная особенность князя Владимира, по-видимому, состояла в том, что он подстраивался под ситуацию. Когда надо было, он представлялся язычником, когда это становилось невыгодно, перевоплощался в христианина. Если нападал враг, становился патриотом, после победы – гнал русских богатырей со двора. Будучи по происхождению полуевреем, он не забывал об интересах иудеев. Но неправильно полагать, что Владимир только и думал, как угодить хазарской диаспоре. Достаточно сказать, что у Владимира было двенадцать сыновей, и все они носили славянские имена: Святослав, Борис, Вышеслав, Мстислав, Глеб, Ярослав, Судислав, Позвизд, Изяслав, Святополк, Всеволод, Станислав. Владимир назвал одного из сыновей в честь своего отца, великого русского воина и князя Святослава, но ни в честь деда – раввина Малка, ни в честь дяди Добрыни никого из своих отроков не назвал. Точно так же в выборе имен для своих сыновей он не благоговел и перед византийской или библейской традицией.

Есть некие общие закономерности правления самодержцев в революционные и «нормальные» периоды. Во время переворотов ставка делается, как правило, на иностранцев, инородцев, для которых слово «традиция» – пустой звук, которые мечтают разрушить старый уклад и построить новую жизнь на основе принципиально других идей. Такую политику проповедовал Добрыня и хазарские иудеи в Киеве. Вначале они задурили всем голову с языческими новшествами, а потом вдруг стали проповедовать христианство. Владимир следовал их советам, поскольку они привели его к власти. Но одно дело захватить власть, и совсем другое – править. Послереволюционный, нормальный период развития государства характеризуется уже стремлением князя восстановить разрушенное хозяйство и единство общества. Революционеры при этом отодвигаются самодержцем на второй план. Они в своем большинстве либо отправляются на «пенсию», либо направляются послами в дружественные страны, либо попросту репрессируются. Летопись ничего не говорит нам о судьбе Добрыни, но, думается, что ее финал был незавидным.

После этапа религиозных реформ Владимир искал опору уже не среди варягов и хазар, а в русских людях, пекущихся о славе Отечества. Вряд ли мы ошибемся, если предположим, что князь в этот период равно опирался как на христиан, так и на язычников. Летописи ничего не говорят о деяниях князя во вторую половину его правления потому, что он сумел примирить христиан и язычников. Все мы с великим наслаждением читаем былины, воспевающие времена князя Владимира, его знаменитые пиры в Киеве.

Церковные историки всячески старались затенить явно языческую природу княжеских пиршеств. Они объясняли, что Владимир устраивал их, оказывается, потому, что «любя словеса книжные», услышал однажды при чтении Евангелия: «Блажени милостивии, яко ти помиловани будуть». И еще: «Продайте именья ваша и дадите нищим»; и пакы: «Не скрывайте собе сокровищь на земли, идеже тля тлить и татье подъкоповають, но скрывайте собе сокровище на небесех, идеже ни тля тлить, ни татье крадуть». Что ж, размах пиров был поистине грандиозен. Не довольствуясь тем, что он кормил и поил всех, кто приходил к нему во двор, Владимир повелевал «пристроити кола (телеги. – А.А.), въскладаше хлебы, мясы, рыбы, овощь розноличный, мед в бчелках, а в другых квас, возити по городу, въпрошающим: «Кде болнии и нищ, не могы ходити». Тем раздоваху на потребу». По существу, это были не отдельные пиры, а нескончаемое угощение. И надо признать, что такие рассказы о «молочных реках с кисельными берегами» на пустом месте не рождаются. Значит, привольно жилось в те времена, когда наступил мир в государстве Владимира.

Владимир – единственный русский князь, которого воспевают былины. И еще один важный момент: все наши былины были записаны на Русском Севере, за тридевять земель от Киева. В чем тут дело? Да в том, что носителей языческой культуры с определенного момента стали преследовать, изгонять и даже истреблять. Но при Владимире этого не было! Иначе он не вошел бы в русский эпос в качестве положительного героя. Как ни крути, но былины – это языческая литература, и там князь Владимир фигурирует под именами «Володимер-Солнце», «Владимир Красное Солнышко». Значит, не держала народная память зла на князя-христианина. И если летописцы ничего толком не написали про зачинателя Православия на Руси, а церковь отказывалась канонизировать Владимира, то язычники воспели его в своих сказаниях. Да, поначалу князь выступил для них злым гением, ниспровергателем основ русской жизни, но во вторую половину своего правления проявил себя как истинный хранитель своего Отечества.

Глава 18

Гибель языческих богов

Люди всегда защищали своих богов. Была ли это ярая схватка у алтарей или гражданское неповиновение чуждым религиозным установкам, но свою веру они оберегали во все времена. И сопротивление христианству на Руси было более, чем серьезным. Как и репрессии властей по отношению к язычникам. Странно и обидно, но о своих родных богах мы знаем меньше, чем о богах Древнего Египта или Шумера. А это означает только одно: память о них с какой-то неизбывной настойчивостью уничтожалась в русском народе.

Утверждению христианства на Руси предшествовал длительный период борьбы с язычеством. Феномен слияния христианства и местных народных (т. е. языческих) верований получил в религиоведении название двоеверия. Этот термин встречается в средневековых поучениях и в церковных текстах. Например, в руководствах по чину исповеди среди перечня грехов встречаются и такие: маловерие, суеверие, двоеверие.

В эволюции двоеверия выделяют три этапа.

1. Обособленное существование христианства и язычества (конец X – начало XIII в.). Христианство господствует в городах – княжеских центрах, на окраинах же государства сохраняется поклонение старым богам при полном неприятии христианства. В книге «Язычество Древней Руси» академик Б.А. Рыбаков убедительно показал, что во второй половине XII века наблюдается возрождение язычества в городах и в княжеско-боярских кругах. Одной из главных причин этого стало вмешательство церкви в традиционный быт высших сословий. К примеру, во время пиршественных застолий обязательной была мясная (языческая, ритуальная) пища. Церковь, однако, запрещала ее в постные дни. О глубине противостояния свидетельствует тот факт, что конфликт из-за «мясоядения» принял общерусские масштабы.

«Обновление язычества сказалось в зарождении нового учения о неисповедимом свете, отличном от солнца, в культе женского божества (отдельного от богородицы), в появлении скульптурных изображений божества света. Церковному стандарту противопоставлялось новое, эволюционирующее и поднимающееся на новую теологическую высоту язычество. Церковники XII в. спорили с языческими богословами, закрепляя свои тезисы в надписях-граффити на стенах соборов, где утверждали, что не «бес», не языческое божество может «разведрить (прояснить) небо», а христианский бог («Бог то сотвори»)» (Рыбаков Б.А. Указ. соч.). Ярким примером неортодоксальной («двоеверной») религиозной позиции может служить автор «Слова о полку Игореве». Христианский бог упомянут здесь лишь дважды: 1) князю Всеславу не миновать суда божьего; 2) Игорю бог путь кажет. Ни в запеве поэмы, ни при отправлении войска в поход, ни при описании результатов сражения – ни в одном случае, когда обычай требовал воздать должное высшему покровителю, обращения к христианскому богу отсутствуют. Зато в поэме есть языческий бог-отец Стрибог и его внуки – ветры, есть древний Велес, внуком которого назван вещий певец Боян, есть Великий Хорс и две вечно печальные сестры, сопровождающие всякого человека в его первых подступах к потустороннему, загробному миру – Желя и Карна.

Имя Карны связано со словом «кара», то есть наказание, расплата, а имя Жели – со словом «жалость», «сожаление». Сестры эти – вековечные плакальщицы, божества погребального обряда. Карна – олицетворение печали, Желя – беспредельного сострадания. Эти две скорбные девы, словно черные, зловещие птицы, летят вслед за всяким войском, выступившим в поход, однако богатая пожива не приносит им ни счастья, ни довольства. Их удел – горькие слезы над убитыми. В «Слове» Карна предстает в темных религиозных тонах, но это опять-таки «ретушированный» портрет, почерневший во мраке средневековья. Ее изначальный облик отчасти угадывается в римской Карне – богине подземного мира. В ее праздник готовилась ритуальная бобовая каша (пища богини), а могилы родных украшались цветами. Имя этой богини не объясняется из латинского языка, но имеет ясное значение в русском, следовательно, у этой римской богини – русские корни. Празднество в ее честь называлось карнавал, то есть «бал Карны». Ученые производят слово «карнавал» от латинского словосочетания «колесница-корабль», что крайне нелепо. Сама же традиция древнейших карнавалов, посвященных проводам зимы, когда чучело Карны сжигалось на костре, подсказывает, что эта богиня, подобно Масленице, почиталась, как одно из воплощений Великой Богини.

Автор «Слова» уважает языческих богов и довольно равнодушен к христианскому богу. Русские князья дважды определены у него, как внуки Дажьбога. Не Христовы воины, не рыцари Христа, а потомки языческого бога. Да, крепка на Руси была языческая вера! Заметим в связи с этим, что Андрей Боголюбский был, по-видимому, назван так в честь Андрея Первозванного – ученика Христа, проповедовавшего, согласно легенде, на Руси. Но впоследствии на русском троне не было ни одного Андрея…

2. Повсеместное распространение христианства (XIII–XV вв.). Христианство на Руси повсюду занимает господствующие позиции, но при необходимости крестьяне все же возвращаются к старым богам, не переставая считать себя христианами. Языческие обряды проникают в православный культ, формируется специфическая русская церковная обрядность, главным образом в той своей части, которая связана с календарными праздниками. Примерами могут служить два ритуала, хотя и не вошедшие в современную литургию русской православной церкви, но долгое время существовавшие в ее обиходе. До XVI в. на жертвенник в алтаре клали кутью, сыр, блины и прочие продукты, а также ставили сосуды с квасом, пивом и брагой.

Для русского язычника в христианстве был один весьма интригующий момент. Знакомясь с Библией, он с удивлением обнаруживал родных для себя имена Марии и Ивана. Если у язычников именем Мария величалась Великая богиня, прародительница ариев, то христиане так называли Богоматерь. Имя же Иван легко узнавалась ими при упоминании Иоанна Крестителя и евангелиста Иоанна. Мать Спасителя и два почитаемых первоучителя христиан носят имена древних русских богов! Это сюжет, достойный самого пристального исследования. Богословы и историки «замылили» его, объявив исконно русские имена еврейскими по происхождению, но правду не спрячешь. Она живет в сказках про Ивана, и впору уже нашим мыслящим ученым услышать ее. Но как же все-таки в Библии появились русские имена? Тут нам придется сделать небольшое отступление.

Первые христианские общины возникли в еврейской среде, но мировоззрение Христа было своеобразным вызовом иудейской традиции. Оно требовало разрыва с узконациональным взглядом на мир, а значит, и критического отношения к Моисееву законодательству. Не случайно иудеи не признают Нового Завета, как не случайно и то, что язык первых Евангелий был не еврейским, а греческим: христианство зародилось на «периферии» иудейского мира, где евреи непосредственно контактировали с иноплеменниками.

На рубеже старой и новой эр значительное число евреев проживало вне Палестины, в основном в крупных торговых городах. Еврейские поселения были в Сирии (Дамаск, Антиохия), Египте (Александрия), Малой Азии, в Македонии (Афины, Коринф) да и в самом Риме. Амброджо Донини, автор книги «У истоков христианства», оценивает общее число евреев, проживавших в Римской империи, в семь миллионов. Лишь четвертая часть из них населяла Палестину. Повседневные дела евреев, оказавшихся вне пределов Иудеи, решались этнархом, а религиозная жизнь проходила в синагогах. Евреев объединяли монотеистеческая вера, синагога и празднование субботы, но Моисеевы законы более не сдерживали их. Немногие теперь продолжали следовать своим обычаям и ритуальным табу: обрезанию, запрету есть мясо забитых животных, если те не были тщательно обескровлены, соблюдению субботнего отдыха, отправлению крупных денежных вкладов в Иерусалимский храм. Связь с палестинскими евреями, с религиозным центром в Иерусалиме была весьма непрочной: слишком далеко он находился.

Но если новая религия оформилась и приняла оригинальное содержание вне «иерусалимских стен», то, как говорится, Сам Бог велел поговорить и о вкладе неевреев в учение Христа. Зададимся вначале очень простым вопросом: почему идея заключать чисто еврейские браки, провозглашенная еще во времена Авраама, не могла быть реализована в Иудее вплоть до возвращения евреев из вавилонского плена? Что вынуждало их отступать от заветов Яхве на протяжении восьми веков? Только ли политическая и экономическая нецелесообразность? Мы убеждены, что нет. Арийские племена, жившие по соседству и исповедовавшие идеалы открытости и международной дружбы, наглядно доказывали, насколько примитивна идея богоизбранности одного из народов. Скажем больше: Израиль процветал именно в те периоды, когда в силе были ханаанеи (финикийцы) и родственные им филистимляне, которые по существу и гарантировали политическую независимость евреев. Точно так же и появление ассирийцев в качестве хозяев Палестины было равно губительно и для израильтян, и для финикийцев. В период ассирийского владычества арийцы утратили свое влияние на Ближнем Востоке. В этническом плане семиты стали составлять абсолютное большинство и в финикийских городах. Последующие вторжения индоевропейских и арийских племен не изменили этого соотношения. Таким образом, иудеи, вернувшиеся из вавилонского плена, попали в принципиально иную ситуацию. Они оказались среди других семитских племен, которые, в отличие от ханаанеев, не проявляли особо дружественного к ним отношения. Вот почему призывы Ездры и Неемии к отказу от смешанных браков нашли отклик у их соплеменников.

Среди различных религиозных течений, групп, сект II–I вв. до н. э. была одна, учение и организация которой имеют непосредственное отношение к истокам христианства. Это ессеи, о которых рассказывают древние авторы (Иосиф Флавий, Филон из Александрии, римский писатель Плиний Старший). К этой секте, по мнению большинства ученых, принадлежали члены религиозной общины, чьи рукописи, а затем и поселения были обнаружены в районе Мертвого моря после Второй мировой войны. Община эта обычно называется кумранской (по имени местности Вади-Кумран, где впервые случайно арабскими пастухами были найдены спрятанные в пещере рукописи). Члены общины удалились в пустыню и создали замкнутую религиозную организацию. Они исповедовали ветхозаветный монотеизм, но считали, что жречество осквернило Иерусалимский храм нечестием и, тем самым, исказило божественное учение. Именно поэтому кумраниты порвали отношения с храмом и стали называть себя «Новым союзом» (или «Новым Заветом»), поскольку старый союз с Богом был, по их мнению, нарушен сторонниками ортодоксального иудаизма.

Кумраниты называли себя также «сынами света» – в противоположность «сынам тьмы», к которым они причисляли всех остальных. В будущей битве между ними «сыны света» должны были выйти победителями. В книге «Кумранская община» И.Д. Амусин выделяет следующие характерные черты религиозного учения кумранитов: дуализм, то есть представление о борьбе в мире двух начал – злого и доброго; избранничество членов общины как «сынов света», предопределенное Богом; вера в конец этого мира – эсхатологизм (от греческого «эсхатос» – конец) и мессианизм – вера в приход божественного спасителя, помазанника божьего. Но если последнюю из них можно рассматривать в качестве оригинального достижения еврейской мысли, то первые три явно связаны с древнеиранской мифологией. Основой ее было учение о противоборстве двух взаимоисключающих космических начал. Оно предопределяло мифологическую картину мира и его историю. Всеобщий моральный закон мироздания Арта, овеществленный в свете и огне, противостоял воплощению лжи, мрака, ритуальной скверны – Другу. Лагерь духовных сил, богов и демонов соответственно делился на приверженцев Арты и Друга; тот же дуализм разделял и земной мир.

В целом арийско-иранскую (зороастрийскую) мифологию от иных индоевропейских традиций отличает этическая окраска, резкое противопоставление добра и зла, добрых духов во главе с Ахурамаздой (Ормуздом) и монстров во главе с Ангро-Манью (Ариманом). Наряду с дуализмом этическим (борьбой добра и зла) зороастризму был присущ и дуализм гносеологический (теоретико-познавательный): мир разделялся на две сферы – земную, телесную и духовную потустороннюю, где также происходила борьба добрых и злых сил. На «механизм» происхождения подобных представлений указывают имена верховных богов, олицетворяющих противостоящие силы, – Ормузда и Аримана. Как уже говорилось, в учении Зороастра единый бог Яр «разделился» на враждующие темную и светлую «половины». Этим по существу и определялась новизна зороастризма, возникшего на основе древнейших арийских представлений как один из вариантов истолкования космического закона «rta». Согласно «Авесте», существуют три эпохи в истории вселенского противостояния добра и зла, изначальных сил творения (Ормузда и Аримана): Золотой век, царство первочеловека и культурного героя Йимы и эпоха ожесточенной борьбы между духами добра и зла и их приверженцев на земле. Эта борьба закончится мировой катастрофой; перед концом света наступит чудовищная зима, мир погибнет в огне, но затем возродится в изначальном состоянии.

Пребывая в вавилонских краях, евреи познакомились с учением Зороастра, и оно повлияло на формирование их собственной религии. Дуализм мировосприятия и эсхатологические настроения ессеев, очевидно, сформировались под воздействием иранской мифологии. В более поздней христианской традиции они развились в учения о противостоянии Бога и дьявола (сатаны), который в библейской Книге Иова назван в числе «сынов Божиих» (1:6), и о втором пришествии Христа. Что же до идеи избранности «сынов света», то здесь, безусловно, отразилось извечное (бессознательное) ощущение еврея пупом Земли и центром Вселенной.

Члены кумранской общины называли себя «эйвонимы» («эвиониты»), что обычно переводят как «нищие». Такая характеристика соответствует образу кумранитов. Они исповедовали общность имущества, обязательный труд, совместные трапезы и изучение религиозных текстов. Жизнь была строго регламентирована: большую часть времени они должны были работать, а «треть ночи» посвящали изучению священных текстов. За любое нарушение полагались наказания: сокращение пищевого довольствия, временное отлучение или изгнание из общины. И все-таки название «эйвоним», как нам кажется, имело другое значение.

В представлениях кумранитов особое место занимало почитание основателя общины – «учителя праведности». Этот человек реально существовал. Согласно кумранским документам, он знал истину «непосредственно из уст Бога». Кумраниты ставили его выше ветхозаветных пророков, и преданность его заветам была залогом спасения во время последнего суда. Зная все это, почему бы не предположить, что имя этого учителя было Иван, и общины, подобные кумранской, назывались по его имени «иванитами»? Вы скажете – невероятно, но не будем торопиться.

Во-первых, напомним, что имена «Яхве» и «Иван» происходят от одного корня (в последнем из них «ан» служит суффиксом). Ведь и христиане стали называть себя по имени Бога, которому поклонялись! Конечно, при этом одна из моисеевых заповедей (не произноси имени Господа напрасно) нарушалась, но ведь ессеи разорвали связь с Иерусалимским храмом и заключили Новый Завет с Богом.

Во-вторых, прочитаем слово «Иван» справа налево, как это делают евреи. Получится «нави»; по-еврейски это слово означает «пророк». Скажете, случайность. Но мы так не думаем. Вот, к примеру, еврейский закон – это Тора. Арийцы же называли универсальный закон мироздания «Rta» (Рота, Арта). Как видим, в этих словах присутствуют одни и те же согласные, но порядок их расположения у арийцев и семитов различен. Не возникло ли и еврейское название Пятикнижия в результате прочтения справа налево имени арийского закона? Приведем еще один пример. Книга Второзакония по-еврейски называется «Деварим», что переводится как «Речи». Но прочитаем это название наоборот: получится «Миравед», то есть «ведение Мира». Мало того, что наш вариант названия в тысячу раз точнее характеризует содержание этой библейской книги. Мы обнаруживаем также, что свод божественных установок Яхве изначально был назван на арийский манер «Ведой». Вот они настоящие тайны Библии!

В-третьих, Библия рассказывает нам о знаменитом ессее по имени Иван – Иоанне Крестителе. Он появляется и действует в пустыне Иудейской (Матфей 3:1), то есть в той местности к западу от Мертвого моря, где ессейских поселений было более всего. Он питался акридами и диким медом, что тоже позволяет сопоставить его с ессеями, трапезы которых были весьма скудны. Иоанн крестил людей водою, и это напоминает те священные омовения, которым ессеи придавали очень важное значение. Новый Завет видит в Иоанне Крестителе, с одной стороны, предтечу Иисуса, а с другой – наилучшего из пророков. По словам Иисуса: «Истинно говорю вам: из рожденных женами не восставал больший Иоанна Крестителя; но меньший в Царстве Небесном больше его» (Матфей 11:11). Иоанн – избранный среди избранных (пророков) посредник между земным и горним миром. Он должен был ведать истину «непосредственно из уст Бога», и кому, как не ему, более подходит роль «учителя праведности» для правоверных ессеев?

Традиционно считается, что «учитель праведности» жил значительно раньше Иоанна Крестителя, предположительно во II в. до н. э. Но это опять-таки лишь гипотеза, не имеющая никаких серьезных оснований. И, к тому же, даже, если это было действительно так, мы с полным правом можем утверждать, что евангельский Иоанн воспринимался ессеями в качестве правопреемника «учителя праведности». Ведь именно он должен был возвестить еврейскому народу о приходе Мессии. На особый статус Крестителя указывает и приход к нему Иисуса. Евангелисты говорят, что Иоанн был призван крестить Иисуса и провозгласить Его Мессией. Но было бы странно, если бы два выдающихся проповедника не использовали свою встречу для общения и духовных бесед. «С нашей естественно-человеческой точки зрения, – пишет немецкий философ и религиовед Д.Ф. Штраус, автор книги «Жизнь Иисуса», – само собой разумеется, что Иисус мог при этом не только усвоить себе нравственные принципы Крестителя, но и научиться у него многому, что впоследствии ему пригодилось на поприще народного Учителя».

Но не все в проповедях Иоанна, видимо, соответствовало духу того нового учения, которое нес людям Христос. Точно так же и Креститель не был уверен в тождестве Мессии с Иисусом. Оказавшись в темнице, Иоанн посылает двух своих учеников к Иисусу и наказывает им задать вопрос: «Ты ли Тот, Который должен придти, или ожидать нам другого?» (Матфей 11:3; Лука 7:20). Неуверенность Крестителя, вероятно, проистекает оттого, что Иисус принял из ессейского учения отнюдь не все, отвергнув «все ограниченное и стеснительное» (Д.Ф. Штраус). Да и поведением своим они были весьма несхожи. Иоанн был аскетом и сторонился людей, тогда как про Иисуса говорили, что Он «любит есть и пить вино, друг мытарям и грешникам» (Матфей 11:19). Согласимся, что для Крестителя объявить столь непохожего на него пророка Мессией было крайне непросто.

Тем не менее, их, безусловно, сближало то, что оба они стремились к религиозно-нравственному возрождению своих соотечественников, к созданию такой народной общины, которая могла бы похвалиться более существенными заслугами, чем происхождение от Авраама. Деятельность Иисуса следует рассматривать как продолжение миссии Иоанна. Согласно преданию, сообщенному Матфеем (4, 12–17), первое открытое выступление Иисуса совпало с моментом заточения Иоанна в тюрьму. Причем, Иисус начал проповедовать в точности то же, что и Креститель: «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное». Ирод-четверовластник после того, как приказал обезглавить Иоанна, «услышал молву об Иисусе и сказал служащим при нем: это Иоанн Креститель; он воскрес из мертвых» (Матфей 14: 1, 2). Таким образом, нельзя отрицать, что Иоанн выступил в роли учителя и наставника и для самого Иисуса.

У нас нет никакого априорного желания записывать Иоанна в неевреи, но само имя указывает на какую-то связь его с ханаанейской средой, для которой имя Иван было родовым. Не забудем и то, что новое учение было чуждо иудеям и опиралось в значительной степени на арийскую культурную традицию. Один из наиболее блестящих комментаторов Библии – Эрнест Ренан – в своей книге «Жизнь Иисуса», проводя сравнение Иоанна с «индийским йогом» и «браминским гуру», задается вопросом: «Не направили ли свои стопы в Иудею некоторые из тех бродячих буддийских монахов, которые обходили весь свет, подобно францисканцам впоследствии, проповедуя своим внешним поучительным видом и обращая людей, не понимавших их языка, и которые несомненно заходили и в Сирию и в Вавилон?» Русский человек, прочитав это, непременно вспомнит, что рождение Иоанна Крестителя приходится на Иван-день, Иван Купала – известнейший славянский праздник, приуроченный к летнему солнцестоянию. Обычно его название связывается с именем Иоанна Крестителя. Но по сути это глубоко языческий праздник. Главный персонаж праздника – Иван, выступает воплощением «незакатного» солнца, почти не уходящего в эти дни с неба. В Ивановскую ночь славяне взывали к Ивану (Яну): «Великий Боже! Свети Ян!» Исследователь славянского фольклора А.Я. Фаминцын в книге «Божества древних славян» прямо говорит: «Здесь святой Иоанн Креститель, несомненно, заместил божество солнца». Отсюда, кстати, становится ясно, почему ессеи, будучи духовными последователями своего «учителя праведности» Иоанна, называли себя «сынами света». Но для нас опять-таки важнее подчеркнуть, что важнейший христианский обряд возник на основе более древнего славянского ритуала. Для большинства исследователей-мифологов это совершенно очевидный факт, но как говорить об этом вслух, если историки не верят в присутствие предков русских и славян в древней Палестине?

Добавим, не только историки, но и христианские богословы. Почему, к примеру, они внушают нам, что Христос был евреем, когда даже раввины сей факт начисто отрицают? Да потому, что тогда возникнет вопрос о языческих корнях христианской религии, и о многом, многом, чего не хотелось бы открывать пастве. Нам неоднократно приходилось слышать, как люди, доверившиеся авторитету своего священника, с неистовством твердили о еврейском происхождении Иисуса Христа. Но тут лежит глубокое недоразумение, о котором иудеи как раз и предупреждали христиан. Да, по отцу Иисус принадлежал к роду Давида, и в нем текла еврейская кровь. Но кто была его мать – Мария? Могла ли иудейка назваться именем арийской богини? В принципе, могла, но вероятность этого крайне невелика. К тому же, и раввины не причисляют Иисуса к евреям, а это значит, что Он не был сыном иудейки. Если его отец Иосиф был евреем, то мать Мария ею не была. Вот о чем не договаривают своим прихожанам священники!

В Талмуде Дева Мария изображается блудницей, и ей приписывается внебрачная связь с неким легионером по имени Пантера, от которой якобы и родился Христос. Христиане совершенно справедливо отметают это иудейское предание как злостный вымысел и стремление оболгать мать Спасителя. Но в порыве гнева христианские богословы упускают из виду одно очень важное обстоятельство. История о связи с римским солдатом есть довольно поздняя клевета на Святое Семейство. Но как, с другой стороны, должны были отнестись ортодоксальные евреи к женщине, носящей имя ненавистной им языческой богини? Если они осыпали проклятиями Астарту, то и отзывы в адрес Марии должны были быть ничуть не мягче. Поклонение Астарте на Ближнем Востоке было связано, в том числе, и с ритуальной проституцией. Поэтому для правоверного иудея всякая язычница воспринималась как блудница. Так, Раав, предавшая родной Иерихон, названа в Ветхом Завете блудницей, хотя конкретные указания, что она была таковой, в Библии отсутствуют. Более того, Раав упомянута Матфеем в числе предков Иисуса. Поэтому очень может быть, что изначально иудеи видели в матери Иисуса, прежде всего, носительницу чуждого им языческого культа.

Итак, мы обнаружили тоненькую, но очень крепкую «нить», связывающую русское язычество с христианством, и было бы странно, если бы она осталась незамеченной в эпоху двоеверия. В самом деле, всякий неофит, приобщающийся к христианству, но не желающий терять связи с прежней культурной традицией, будет искать точки соприкосновения двух религий. Вопрос об Иване и Марии при этом возникнет автоматически как в княжеско-боярской, так и в народной среде. Это резко повысит популярность этих имен. И если правитель назовет сына Иваном, то он уважит сторонников противоборствующих лагерей и выступит (негласно) гарантом их мирного сосуществования.

Приведем перечень всех Иванов, всходивших на русский престол:

Иван I Калита (?—1340) – князь московский (с 1325 г.), великий князь владимирский (с 1328 г.);

Иван II Красный (1326–1359), великий князь владимирский и московский (с 1253 г.);

Иван III (1440–1505), великий князь московский (с 1462 г.);

Иван IV Грозный (1530–1584), великий князь «всея Руси» (с 1533 г.), первый русский царь (с 1547 г.);

Иван V (1666–1696), русский царь (с 1682 г.). Болезненный и неспособный к государственной деятельности, провозглашен царем вместе с младшим братом Петром I; до 1689 г. за них правила сестра Софья, после ее свержения – Петр I;

Иван VI (1740–1764), российский император (1740–1741), правнук Ивана V. За младенца правили Э.И. Бирон, затем Анна Леопольдовна. Свергнут гвардией, заключен в тюрьму, убит при попытке его освобождения.

Как видно, Иван V и Иван VI практически не правили страной, и можно говорить, что государи-Иваны были на русском престоле в промежутке с 1325 по 1584 год. Этот время накладывается на период повсеместного распространения христианства, когда язычники еще, что называется, были в силе. Об этом, в частности, свидетельствует спор между Иваном III и митрополитом Геронтием о направлении обрядового хождения. Византийский канон, которым руководствовался Геронтий, определяет направление хождения против движения солнца. Князь же считал правильным движение «посолонь», по ходу солнца, что было свойственно языческой традиции с ее солярным культом (хоровод ведут по направлению движения солнца). Церковное хождение «встречь солнцу» установилось только после реформ Никона, старообрядцы же сохранили движение «посолонь».

Гонения на язычников начались в эпоху Ивана Грозного. Но, что знаменательно?! Сам царь именует себя на греческий манер Иоанном, отрекаясь, тем самым, от следования языческой традиции. Вместе с тем Иоанн Васильевич прослыл как истовый христианин. Таким образом, время Грозного царя обозначает то время, с которым следует связывать гибель языческих богов на Руси.

3. Вера в старых богов забывается вместе с их именами (XV–XVII вв.). Язычество растворяется в христианстве, но следы языческих богов проявляются в именах и народном культе святых.

Так, языческого бога Велеса (Волоса) по созвучию имен заместил святой великомученик Власий Севастийский. Такое замещение было инициировано духовенством, поскольку именно на месте капищ Волоса нередко воздвигались храмы в честь святого Власия. Языческие реликты в его культе проявляются в почитании святого как «скотьего бога». В русской иконографии он изображается на коне в окружении лошадей, коров, овец. День святого Власия (11 февраля по старому стилю) у русских крестьян носит название «коровий праздник», у белорусов – «конские свята». В этот день скот кормят хлебом и поят крещенской водой, а в коровниках и хлевах в качестве оберега вешают иконы святого Власия.

Христианской параллелью бога Коло стал святой Николай Мирликийский. Здесь опять определяющим стало сходство имен. Язычники отмечали праздник Коляды в зимние святки с 25 декабря по 6 января (по старому стилю). У христиан, однако, возникло уже два праздника, посвященных святому – 9 мая и 6 декабря (по старому стилю), прозванные Никола Вешний и Никола Зимний. Празднование последнего, соответствующего как раз языческой традиции, растягивалось в селах, как и было издревле, на несколько дней и называлось Никольщиной. Гуляния в честь Коляды отличаются от праздников Николы не только по срокам, но и по связанным с ними обрядам. На Николу Вешнего совершался первый выгон лошадей в ночное. Как покровителю скота, Николе украинские и белорусские крестьяне откармливали в течение трех лет жертвенного бычка, которого забивали на Никольщину и называли микольцем (чистое язычество!).

Имя Никола значит «Не-Коло». Приставка «не» несет не столько смысл «другой, иной», сколько «новый». Неколо (Никола) – имя нового (по отношению к Коляде) божества. Само имя, видимо, возникло в Малой Азии, откуда родом Николай Мирликийский, а уже оттуда пришло на Русь. Примечательно, что в Европе русский Коло стал Санта Клаусом (без приставки «новый»).

Дни святого Георгия – покровителя воинов, земледельцев и скотоводов, – 23 апреля и 26 ноября (по старому стилю), называют еще Юрьев день. Это объясняется тем, что на святого перенесены черты весеннего божества плодородия Яра (Ярилы). Как и в случае с богом Коло, вместо одного языческого праздника введено два христианских. Изменена и дата весеннего гулянья (Ярилу чествовали 4 июня). Имя Георгий переводится с греческого языка как «возделыватель земли». Иногда данное выражение заменяют словом «земледелец», но это сразу же искажает изначальный смысл имени. Гея у греков богиня земли, поэтому Ге-Оргий означает «возлюбленный Геи» (вторая часть имени – «оргия» – имеет однозначно эротический смысл). Таким образом, Георгий – «жених» Богини земли, ее хранитель. В русской языческой традиции эта функция принадлежит Святогору (Святому Гору), поэтому Георгия на Руси называли еще Егорием. С помощью такого рода переименований русские люди как бы заплетали две противоборствующие религии в единую косу.

Христианский «двойник» обнаруживается и у русского громовержца Перуна. С его образом во многом схож библейский Илья-пророк. Этому святому, как и языческому богу грома и молний, народная фантазия приписывает руководство небесными катаклизмами. В его распоряжении грозовые тучи, от его воли зависит, прольются ли они на землю. В Ильин день по народным приметам идет дождь. Он имеет очистительные свойства, им умываются от болезней, колдовских чар, наговоров. Гроза в Ильин день наиболее страшна. Карая бесов, Илья может убить и человека, и скотину, сжечь дом и даже церковь. Календарно Ильин день (20 июля по старому стилю) закрывает собой языческий праздник Перуна, день жертвоприношений богу-громовержцу. Обычай приносить в этот день жертвы громовержцу Илье существовал в селах еще в начале XX века. Крестьяне «на Илью» несли в церковь мед, пиво, колосья ржи, баранину.

Украинские легенды рассказывают о волшебных кузнецах Кузьме и Демьяне. Они трудятся в чудо-кузнице, которая раскинулась на 12 верст. В ней 12 дверей и 12 молотов, иногда она оказывается золотой; золотыми бывают и молоты. Кузнечные клещи весят 12 пудов. «Часто повторяющееся число 12 связывает кузьмодемьянские легенды с годичным циклом из 12 месяцев и придает волшебным кузнецам космический оттенок» (Рыбаков Б.А. Язычество древних славян). Кузнецы куют рало, соху, плуг. Известны варианты, где они называются первыми кузнецами (ковалями) у бога, выковавшими первый плуг на свете. Иногда добавляется, что этот первый плуг был сказочного веса и ковали его кузнецы целых 40 лет. Очевидно, что Кузьма и Демьян – образы языческого мира. Академик Б.А. Рыбаков справедливо соотносит их с богом Сварогом, а оформление их образов приурочивает ко времени открытия железа. (Сам ученый называет IX–VIII вв. до н. э., но железо из болотных руд на Русской равнине стали изготавливать заведомо раньше). Имя Кузьма происходит от слова «кузня», а имя Демьян от слова «домна» («печь»). Домна – необходимый атрибут кузницы, они неразделимы, поэтому и имена кузнецов зачастую сливается в одно – Кузьмодемьян.

В христианстве есть святые со схожими именами – Косма и Дамиан. Они никакие не кузницы, а лекари-бессребреники. Причем, известны четыре пары братьев-мучеников, живших примерно в одно и то же время (III–IV вв.):

Косма и Дамиан асийские (т. е. азиатские), жившие в Малой Азии;

Косма и Дамиан, пострадавшие в Риме;

Косма и Дамиан аравийские;

Косма и Дамиан в католической традиции, родившиеся не то в Малой Азии, не то в Аравии.

Параллелизм всех этих пар с Кузьмой и Демьяном признают все исследователи, но при этом почему-то опять-таки все добавляют, что первичны христианские мученики. Б.А. Рыбаков так и пишет: «В украинских легендах о кузнецах-змееборцах божественные кузнецы действуют не в языческом обличье, а под именами христианских святых Кузьмы и Демьяна, которые по их церковным житиям являлись братьями, занимавшимися врачеванием и не имевшими никакого касательства к кузнечному делу. Превращение их на славянской почве в кузнецов произошло по принципу простого ассонанса: «кузня» – «Кузьма».

Что же получается? Почти две тысячи лет предки украинцев передавали из уст в уста легенды о своих безымянных героях, а потом по ассоциации с именами неведомых им братьев-врачевателей нарекли их по своему: при этом случайно подвернулся и второй ассонанс «домна» – «Демьян». Возможно ли такое? А ведь академик подробнейшим образом рассказывает, что Змиевы валы, которые согласно легендам, пропахали братья – это гигантские оборонительные насыпи вдоль Днепра, выступавшие защитной преградой от набегов степняков. Тем самым, Кузьма и Демьян выступают в роли выдающихся героев своего народа, который обожествил их. И имена их имеют родные, славянские корни! В то время, как имена Космы и Дамиана ни из азиатских, ни из аравийских языков не объясняются. Ситуация полностью аналогична той, что сложилась с Иваном и Марией. Так задурили головы русским и славянам, что и академики попадают впросак.

Языческие и христианские персонажи совсем не похожи. Первые – победители, олицетворение физической силы и мощи, они обожествлены народом. Вторые – мученики за Христа, они сильны только духом и знанием. У первых есть реальные прототипы, доказательством тому память славян. О существовании вторых нет никаких достоверных данных, и наличие четырех пар в разных областях почему-то напоминает историю, описанную в «Золотом теленке». Русские христиане в кузнечных слободах строили храмы в честь Космы и Дамиана (с XIV–XV вв.), а в народе продолжали распевать свадебные песни, призывающие Кузьмодемьяна:

1. Господи, благослови! Кузьмодемьян, скуй нам свадьбу!

2.

Святой Кузьма-батюшка, боже мой, боже мой!

Пречистая матушка, заиграй нам свадебку!

3.

Ты святой боже, Кузьмадемьян,

Приходи на свадьбу к нам

Со своими апостолами.

4.

О святой Кузьмадемьян,

Приходи на свадьбу к нам

Со своим святым кузлом

И скуй ты нам свадебку.

Кузьмодемьян почитался свадебным «генералом», то есть ему приписывали функции божества плодородия.

В России день Кузьмы и Демьяна (1 ноября по старому стилю) относился к числу девичьих праздников. Девушки широко отмечали «кузьминки». Снимали загодя избу, где позже справлялась вечеринка, ходили по домам, собирали продукты к ужину и сообща варили пиво. Трапезу эту они устраивали преимущественно для себя, но к вечеру приглашали парней, и тогда начиналось веселье – совместные игры молодежи, ухаживанье и «жениханье». Одним из основных блюд кузьминских вечеринок была куриная лапша и другие блюда из курятины. Святых Кузьму и Демьяна (так величали христианских Косму и Дамиана) называли «курятниками» и «куриными богами», а день их памяти – «кочетятником», «курячьим праздником» и «курячьими именинами». В христианских «кузьминках» нельзя не узнать трансформированный языческий праздник троецыплятницы (смотри главу 5), а в Кузьме и Демьяне – куретов, жрецов Великой богини Макоши.

Глагол «куй», выражающий суть работы кузнеца, открывает тот исходный корень, от которого произошли и имя Кузьма, и слово «кузнец». Русские своим самым знаменитым матерным словом поминают божественного кузнеца («скуя» русских свадебок). К тому же корню восходит и имя прародителя киевлян Кия, так что у нас нет никаких оснований считать христианские варианты имен изначальными. Точно так же и образы Кузьмы и Демьяна куда как древнее.

Особым почетом у женщин-крестьянок была окружена святая Параскева. Ее имя в переводе с греческого означает «пятница». На Руси святую так и называли – Параскева Пятница. Исследователи отмечают тесную связь между народным образом этой святой и языческой богиней Макошью. В представлениях крестьян святая Параскева – пряха, баба-повитуха, подательница благ, покровительница плодородия. Иконы, посвященные ей, ставили у источников и колодцев. П.И. Мельников-Печерский указывает, что в песнях Пятницу величали Богородицей:

Благослови, Пятница,

Сударыня-матушка,

Свет Богородица,

Святым делом порадеть,

Трудом своих не жалеть.

Широкое распространение богородичного культа на Руси объясняется наложением его на языческие культы женских божеств плодородия. В православии почитают именно Бого-родицу, Бого-матерь, т. е. подчеркивается ее материнские начала, тогда как католическая церковь, почитая Деву Марию, делает акцент на ее девственность. Отголоски языческого культа рожаниц звучат во всех обрядах богородичных праздников.

Но почему русскую богиню плодородия называли Пятницей? Из греческого языка смысл имени «Параскева» объяснить невозможно. Филологи вообще обходят этот вопрос молчанием, и это верный признак, что здесь таится нечто любопытное. Для начала напомним, что у древних римлян пятница была посвящена богине Венере. Эту традицию восприняли древнегерманские племена, ассоциировав Венеру со своей богиней Фрейей. В большинстве романских языков (французском, итальянском, испанском, каталонском, корсиканском, румынском) название пятницы происходит от латинского словосочетания «день Венеры». С оборотом «день Фрейи» связаны названия пятницы в немецком, голландском, древнеисландском языках, а англичане, шведы, норвежцы и датчане, похоже, восприняли эту форму, родившуюся в недрах германских языков.

А что же греки? Их название вроде бы образовано по другому принципу, по крайней мере, ни одна часть слова «Параскева» не напоминает ни о какой богине. Греческий перевод этого слова – «приготовление», в смысле «приготовление к субботе», и никаких собственно греческих корней в нем не усматривается. Пусть теперь читатель извинит автора за пристрастие читать непонятные слова по-русски, но если нет никаких содержательных объяснений слова, почему бы не попробовать? А по-нашему, Параскева – это «Пара-скуева», то есть женская параллель божественного кузнеца «скуя» – Кузьмы-курятника. Как бог плодородия, он выступает парой Макоши, образ которой в народе соотносили с Параскевой. Все логично. Ну, а греческое слово родилось от русского словосочетания, что уж тут странного, если наша книга переполнена такого рода примерами.

Мы привели целую цепочку параллелей между языческими богами и христианскими святыми (они сведены в таблицу). С помощью подобных замещений стройная система языческой традиции перестраивалась на новый лад и наполнялась новым содержанием. Почитание языческих богов сменялось культом христианских святых. Но была и другая сторона утверждения христианской традиции, когда языческие божества продолжали жить под своими именами, но вытеснялись в разряд нечистых сил. Так произошло с лешим, водяным, домовым, банником и т. д. Стоит, однако, отдельно поговорить о Черте – самом популярном персонаже народной демонологии, сложившейся уже под влиянием христианства с его устойчивыми представлениями о Сатане, Дьяволе и всевозможных бесах.

В русских народных сказках все сюжеты с Чертом достаточно позднего происхождения, он заведомо моложе Бабы Яги или Кощея Бессмертного – наиболее древних наших божеств. Происхождение прозвища Черт следует связывать с именем древнего языческого бога Чура. Новая гласная в корне слова могла начать произноситься, когда имя бога стало ругательным. Общеупотребительными заменителями ругательств часто становятся слова, близкие им по звучанию, не относящиеся к словарю ненормативной лексики. Так, многие россияне круглый год в дело и не в дело поминают масленицу с ее ритуальными блинами. Точно так же слово Чур могло породить Черта, причем, в этом переименовании можно углядеть и глубокий содержательный смысл.

У наших предков-язычников Чур почитался покровителем и защитником границ поземельных владений. На межах своих участков земледельцы насыпали бугры, огораживая их частоколом, и такого бугра никто не смел разрыть из опасения разгневать божество. Порубежная полоса считалась неприкосновенной, никто не мог переступить ее своевольно. В определенные дни глава семейства обходил владения по этой черте, гоня перед собой жертвенных животных, пел гимны и приносил дары божеству, здесь же, на некотором расстоянии друг от друга, ставились крупные камни или древесные стволы, носившие названия термов. В яму, в которой утверждался терм, клали горячие угли, хлебные зерна, караваи, плоды, лили мед и вино. Здесь все было подвластно Чуру, и место, где он главенствовал, получало таинственное освящение. Потому-то за черту родовых владений и не дерзали переступить враждебные духи. Позднее на межах начали ставить изображение Чура. Несмотря на грубость работы и ничтожность того материала, из которого вырубались его изображения, они почитались священными и неприкосновенными. На полях, отвоеванных у дремучих лесов и необозримых степей, Чур оберегал границы владений разных хозяев, удерживал дерзких и своевольных нарушителей, останавливал чужую разгулявшуюся соху, тупил расходившийся топор. Параллель, а впоследствии и замещение Чура Чертом стало возможно потому, что Чур охранял черту, границу заповедного пространства. Слово «черта» выступало главным, ключевым при его характеристике.

Мы в очередной раз убеждаемся, что фигуры христианских демонов рождались на основе языческих первообразов. Бедный Хома Брут из гоголевского «Вия», когда рисовал спасительный круг вокруг в себя в церкви, воспроизводил древнейший языческий обряд, призванный уберечь его от чуждого божества (в данном случае Вия и его компании). Но и Вий, и сам Чур изначально воспринимались как божества. В Черта, олицетворяющего все зло и всю нечисть в мире, Чура превратило христианство.

Узнать Черта – значит заглянуть за черту. Но это уже не граница землевладельца, черта эта символическая и обозначает она пределы мира иного, нематериального, мира душ и духовных сущностей. В разных культурах картина запредельного царства рисовалась по-разному. По представлениям наших далеких предков, наследников культуры северных охотников-индоевропейцев, тот и этот миры разделяет Огненная река (граница аврорального овала). Эта река служит границей того и этого света – двух светлых (!) царств. Наши сказки говорят о «том свете», но не о «тьме», «мраке» или даже «сумраке». Никто из русских людей никогда не говорил «та тьма». Русским несвойственно нежиться в «темных религиозных лучах». Эту особенность мышления наших пращуров прекрасно подметил Даниил Андреев, написав:

Мы углубляем смысл идей.

И даже те преграды сроются,

Что искони сердца людей

Не допускали к тайне Троицы.

Великих духов славим мы —

Друзей, создателей, воителей,

Подъемы из плотской тюрьмы

До лучезарнейших обителей.

Затем, что смысл всего добра,

И крошечного, и огромного,

Еще неявственный вчера,

Есть воля к высветленью темного.

Темное царство тоже существовало, но его образ возник как тень «того света», его темная половинка, высветившаяся при более внимательном вглядывании в его картинку. В народной сказке «Иван-царевич в Подземном царстве», записанной Н.Е. Ончуковым в начале XX века в Архангельской губернии, говорится (в тексте сохранены особенности северного говора):

«<…> Шейчас Иван-царевич летел, летел и пал на землю, в подземельно царево; пал и прохватилса, стал смотреть – тьма, не винно свету, тольки слышит, что вода шульчит, ручей бежит. Он припал к ручью, пошшупал рукой, куда ручей бежит, по ручью и пошол, шол, шол, стал свет падать, вышол в подземельно царево; там таков же свет, как и у нас. <…>»

В подземном мире русских сказок «таков же свет, как и у нас», всякую нечисть мы тянем за ушко, да на солнышко, где и проясняется ее истинная сущность. У язычников не было ада. Понятие пекла у них сложилось уже под влиянием христианского учения.

Христиане подарили человечеству миф о Дьяволе. Но миф этот содержал массу недосказанностей и «белых пятен». Сделано это было не случайно: где есть культ, там всегда присутствуют «посвященные» и паства, «профаны». Христиане называют Дьявола отцом лжи, не подозревая, что сами начали с того, что оболгали бога Бела, превратив его из божества света в хозяина преисподней. Но для русского человека всегда было свойственно целостное восприятие мира, оттого Дьявол на Руси мыслился всегда двойственно. Не так страшен Черт, как его малюют, говорят в народе. Это выстраданная, языческая «формула», которую православие так и не сумело искоренить. Дьявол – «обезьяна» Бога, но не полная Его противоположность, не носитель абсолютного зла. В нем, подобно реликтовому излучению от Большого Взрыва, еще жив изначальный свет. Многие богословы и церковные писатели, пытающиеся прозреть будущие битвы Добра со злом, игнорируют этот факт и продолжают «малевать» Дьявола одним цветом. Да, Дьявол обречен, но погибнет он от внутреннего разлада, от горящего в нем света. Сейчас он ищет возможность оправдаться, доказать свою изначально светлую природу. И в этом, если хотите, основное содержание нашей эпохи.

Заключение

Запоминается последнее. И автору хочется, чтобы минорные тона заключительной главы не внесли излишнего уныния в душу читателя. Русские боги не погибли, не исчезли бесследно. Мы повседневно поминаем их, произнося имена Юрия, Ярослава, Арины, Марии, Беллы, Коли, Ивана, Родиона, Игоря и Егора.

Имя Леша происходит от прозвища русского бога леса – Лешего. Женской параллелью этому имени служит Олеся (Леся), а Алексей – его греческая форма. Имена Олег и Алексей (уменьшительные Алека, Алеха) – это одно и то же, но по-разному произносившееся, слово. Просто одно «жило» на севере, а другое на юге Русской равнины. Первое филологи выводят из скандинавских языков, а второе из греческого. Между тем, по своим исходным корням оба они русские по происхождению.

Русское имя Алена (Олена) связано со словом «олень». Культ оленей широчайшим образом отражен в искусстве самых разных народов Европы и Азии от каменного века до средневековья. Такая повсеместность свидетельствует о том, что представления об олене, как священном животном, и об оленихе, как Прародительнице всего животного мира, являются отголоском общей для индоевропейских народов стадии охотничьего быта в эпоху неолита. Олень – дитя Севера, и отголоски его почитания, присутствующие в странах Южной Европы и Азии, говорят о приходе северян сюда с территории Русской равнины. Гипербореец Олен составил для греков их первые религиозные гимны. У греков имя Алена переродилось в Елену. Да, да, было именно так, а не наоборот! И просто в силу нашей всемирной отзывчивости мы сохранили как более древний вариант имени (Алена), так и его греческую «кальку».

Язык наш – друг наш! Обращаясь к нему, мы докапываемся до истинного значения слов и восстанавливаем историческую правду. Русская мифология и, прежде всего, наши волшебные сказки – реальное доказательство древности русского народа.

Русский дух гулял по планете не одну тысячу лет, и дай Бог ему здоровья!

Список литературы

Абрашкин А.А. Предки русских в Древнем мире. М.: Вече, 2001. 448 с.

Абрашкин А.А. Арийские корни Руси. М.: Эксмо-Яуза, 2009. 480 с.

Абрашкин А.А. Тайны Троянской войны и Средиземноморская Русь. М.: Вече, 2003. 432 с.

Абрашкин А.А. Русь Средиземноморская и загадки Библии. М.: Вече, 2003. 384 с.

Абрашкин А.А. Средиземноморская Русь: великая держава древности. М.: Вече, 2006. 512 с.

Абрашкин А.А. Скифская Русь. От Трои до Киева. М.: Вече, 2008. 384 с.

Абрашкин А.А. Русский дьявол: от Кощея до Воланда. М.: Яуза-пресс, 2009. 448 с.

Абрашкин А.А. Древние цивилизации Русской равнины. М.: Эксмо: Алгоритм, 2012. 320 с.

Алексеева Л.М. Полярные сияния в мифологии славян. Тема змея и змееборца. М.: Радуга, 2001. 456 с.

Аничков Е.В. Язычество и Древняя Русь. М.: Академический проект, 2009. 538 с.

Волошина Т.А., Астапов С.Н. Языческая мифология славян. Ростов-на-Дону: Феникс, 1996. 448 с.

Доброслав. Избранные труды, книга вторая: Мать-Земля. М.: Издательский центр «Слава!», ООО «Форт-Профи», 2005. 240 с.

Грушко Е.А., Медведев Ю.М. Словарь славянской мифологии. Н. Новгород: «Русский купец», «Братья славяне», 1995. 368 с.

Квашнин Д. Русь от Столпа Святогора (потерянная история). Нижний Новгород: Издательство «Книги», 2011. 184 с.

Клейн Л.С. Воскрешение Перуна. К реконструкции восточнославянского язычества. СПб.: Евразия, 2004. 480 с.

Кузьмин А.Г. Крещение Киевской Руси. М.: Алгоритм, 2012. 272 с.

Матерь Лада. Божественное родословие славян. Языческий пантеон. М.: Эксмо, 2003. 432 с.

Мифы народов мира. Т. 1. М.: Советская энциклопедия, 1980. 671 с.

Мифы народов мира. Т. 2. М.: Советская энциклопедия, 1982. 718 с.

Народные русские сказки А.Н. Афанасьева. Т. 1. М.: Наука, 1984. 512 с.

Народные русские сказки А.Н. Афанасьева. Т. 2. М.: Наука, 1986. 464 с.

Народные русские сказки А.Н. Афанасьева. Т. 3. М.: Наука, 1986. 496 с.

Николаева Н.А., Сафронов В.А. Истоки славянской и евразийской мифологии. М.: Белый волк, 1999. 312 с.

Полеванов В. Всемирные потопы Евразии // Вертикаль. XXI век. Литературно-художественый журнал. Выпуск 32. Нижний Новгород: АНО ЛХЖ «Вертикаль XXI век», 2011. С. 82–85.

Прозоров Л.Р. Исконные боги Руси: Ложь и правда о Русском язычестве. – М.: Яуза-пресс, 2012. 320 с.

Пропп В.Я. Русская сказка. М.: Лабиринт, 2005. 384 с.

Пропп В.Я. Морфология «волшебной» сказки. Исторические корни волшебной сказки. М.: Лабиринт, 1998. 512 с.

Рыбаков Б.А. Язычество древних славян. М.: Наука, 1994. 608 с.

Рыбаков Б.А. Язычество Древней Руси. М.: Наука, 1988. 782 с.

Серяков М.Л. «Голубиная книга» – священное сказание русского народа. М.: Алетейа, 2001.

Серяков М.Л. Сварог. М.: Яуза, Эксмо, 2004. 608 с.

Славянская мифология. Энциклопедический словарь. М.: Эллис Лак, 1995. 416 с.

Тилак Б.Г. Арктическая родина в Ведах. М.: Фаир-Пресс, 2001.

Фаминцын А.С. Божества древних славян. СПб.: Аллетейа, 1995.

Щербаков В.И. Века Трояновы. М.: Просвещение, 1985. – 160 с.

Примечания

1

Предки русских в Древнем мире (2001); Тайны Троянской войны и Средиземноморская Русь (2003); Русь Средиземноморская и загадки Библии (2003); Скифская Русь. От Трои до Киева (2008); Древние цивилизации Русской равнины (2012).

Content

Анатолий Абрашкин
Русские боги. Подлинная история арийского язычества

От автора

Часть I Необходимые предуведомления

Глава 1 Арии – предки русских

Глава 2 О периодизации русского язычества

Глава 3 Боги в русских сказках

Часть II Боги палеолита

Глава 4 Баба-яга и ведовство на Руси

Глава 5 Змей Горыныч и Кощей Бессмертный

Глава 6 Чудо-юдо или уд

Часть III Дорогами русских богов (VI–II тыс. до н. э.)

Глава 7 По следам яра

Глава 8 Белбог, Велес и Аполлон

Глава 9 Коляда и лихо

Глава 10 Иван – русский бог

Глава 11 Марья Моревна и культ великой богини

Глава 12 Лада – Мать сыра земля

Часть IV Новое поколение богов (II–I тыс. до н. э.)

Глава 13 Бог Тур и ареал его культа

Глава 14 О происхождении скифских богов

Глава 15 Северные корни Геракла

Часть V Поражение язычества

Глава 16 Пантеон князя Владимира и тайный смысл языческой реформы

Глава 17 Первая гражданская война в России

Глава 18 Гибель языческих богов

Заключение

Список литературы

Примечания