Анастасия Анфимова и Ко

Последний подарок богини

Пролог

Честному человеку тоже иногда везёт, но очень редко.

Темно, душно, пыльно. Кирка с трудом вгрызается в слежавшийся грунт, покрывающий дно пещеры. Свет тусклого масляного фонаря выхватывает из темноты блестящие от пота тела со следами побоев, измученные лица с многодневной щетиной, жадно разинутые рты, хватающие затхлый воздух подземелья. Кажется, чернота полна уставших, обессиленных людей, по прихоти богов попавших в это гиблое место.

На самом деле здесь хватало места только для двоих. Больше просто не помещалось в длинном, узком, похожем на кишку тоннеле.

— Всё! — прокаркал хриплый голос. — Тяните.

Из темноты возникли руки в ссадинах, хватая уродливую корзину, наполненную песком и камнем.

— Здесь никто не копал с начала времён, — раздался голос второго мужчины, а потом послышались булькающие звуки.

— Дай и мне! — гневно потребовал другой. — Дай, а то ушибу ломом!

Мелькнула рука с тощим бурдюком.

В тоннеле появилось яркое пятно.

— Чего встали, бездельники? Шевелись, ленивые шакалы!

— Корзин нет.

— Так копайте, а в корзины потом уложите! — крикнул человек с факелом. — Нам что тут до праздника Основания торчать?

Рабы нехотя взялись за работу.

— Живее поворачивайтесь, свиньи! А то будете у меня пить одну морскую воду! Её на всех хватит.

Мужчина засмеялся собственной шутке и рявкнул:

— Куда прёшь?

— Корзины несу.

— Предупреждать надо!

Удар, всхлип, и факел скрылся в глубине пещеры, оставив невольникам только тусклый свет масляного светильника.

— Ничего они здесь не найдут.

— Не зря люди говорят, что это сокровище проклято.

И вновь звон металла о камень, шелест ссыпаемого в корзину песка и хриплое, тяжёлое дыхание рабов.

Тот, кто ими распоряжался, стоял на берегу крошечной бухточки, с тревогой поглядывая на небо. Слишком долго стоит хорошая погода. А шторма в это время налетают неожиданно, и легко можно загубить корабль на здешнем мелководье. Зачем только покровитель поверил этому барану, Акмену сыну Фраса? Все острова вокруг Устричной отмели давно перекопаны, но никто так ничего и не нашёл на их печальных берегах. Эти безводные, почти лишённые растительности клочки суши раньше давали приют только морским птицам да застигнутым непогодой рыбакам, но вот уже полсотни лет, как по ним ползают искатели неверного счастья.

Господин вроде и умный человек, но опять дал Акмену корабль и людей. Неужели ему не ясно, что тот давно тронулся умом? Хотя, если бы он сам провёл столько лет среди папирусов и пергаментов, то вряд ли сохранил бы трезвый взгляд на жизнь.

Зашуршала галька. С невысокого пригорка спускался старик с аккуратно подстриженной бородой, в коротком, почти рабском хитоне с куском почерневшего пергамента в руках и довольной улыбкой.

— Все приметы показывают, что это тот самый остров!

— Здесь всё давно перекопали, — пробурчал мужчина.

— Но пещеру я нашёл первым! — счастливо хихикнул Акмен. Он посмеивался, почёсывался, нервно переступал старческими узловатыми ногами в потёртых сандалиях. То есть, вёл себя так, как и подобает сумасшедшему.

— Сокровища здесь! Я уже чувствую его запах.

— Золото не пахнет, — возразил собеседник.

— Ты просто не можешь уловить его тонкий аромат, — старик закатил глаза, словно от запаха благовоний. — Он просто витает над этим островом.

— Четвёртый день ковыряемся! — раздражённо напомнил мужчина. — Воды на два дня осталось.

— Значит, завтра мы и найдём этот клад, господин Помп Дентер Глав! — с невероятным апломбом заявил Акмен.

Собеседник чувствовал брезгливую жалость к этому человеку, посвятившему всю свою жизнь погоне за сказкой. Одной из великого множества историй, что рассказывают легковерным простакам пьяные матросы, надеясь раскрутить их на лишний стаканчик дешёвого пойла.

— Пойдём, взглянем, сколько они сегодня сделали, — сказал мужчина и зашагал к одинокой горке, возвышавшейся на противоположном конце островка.

Заметив их, сидевший на корточках возле чуть дымящего костра надсмотрщик сунул в угли факел и скрылся в узкой тёмной щели, откуда скоро донеслись его ругательства. Когда они подошли к входу в пещеру, из неё выбрались двое рабов с большой доверху наполненной камнями и песком корзиной. Стражник подгонял их сзади ленивыми пинками.

— Посвети нам — приказал Дентер.

— Слушаю, господин, — засуетился надсмотрщик, отступая в сторону и пропуская начальство вперёд.

У самого входа штабелем лежали прямоугольные каменные блоки.

— Ты мне не поверил, когда я сказал, что это просто стенка, — язвительно напомнил Акмен.

— Вот только за ней ничего не оказалось, — отпарировал собеседник, признаваясь в душе, что эта находка на какое-то время убедила его в реальности фантазий блажного старика.

Мужчина невольно поёжился. Дентера с детства пугали тесные помещения и узкие коридоры, но своего покровителя Ипия Минуца Цицера он боялся ещё больше. А тот приказал строго следить, чтобы рабы зря не переводили хозяйскую еду и трудились с полной отдачей.

Проход сужался, полого уходя вниз навстречу глухим ударам и спёртому воздуху. Мерцавшее пламя факела за спиной отбрасывало причудливые, корявые тени на стены пещеры. Под ногами шуршал песок и мелкие камешки.

Щурясь от яркого света, двое рабов встали, не выпуская из рук инструментов.

— Сколько сегодня прошли? — спросил Дентер, морщась от пыли.

— Четыре шага, господин, — отозвался из-за спины надсмотрщик.

— Почему так мало? — недовольно взвизгнул Акмен. — Осталось совсем чуть-чуть, а вы бездельничаете?!

— Потолок низкий, господин, — извиняющимся тоном ответил стражник. — Не больно то размахнёшься.

— Что-нибудь нашли? — обратился Дентер к рабам.

Те переглянулись, тяжело дыша.

— Нет, господин, — ответил тот, что держал кирку, и тут же зашёлся в приступе кашля.

— А вы думаете, что Сепион на каждом шагу будет золото разбрасывать? — фыркнул вредный старик и стал пробираться вперёд. — Он всё надёжно спрятал.

«Опять заладил своё», — раздражённо подумал мужчина, разворачиваясь.

Теперь уже надсмотрщик шёл впереди, униженно кланяясь и предупреждая о торчавших на пути камнях.

— Не споткнитесь, господин.

Увидев впереди светлое пятно дневного света, тот сказал:

— Ещё четыре корзины и выводи их оттуда.

Из пещеры доносились возбуждённые крики старого архивариуса.

Четверо матросов с небольшого кораблика, доставившего их на островок, уже чистили рыбу на ужин всем участникам экспедиции.

Стряхнув налипшую на плащ пыль, Помп Дентер решил искупаться, чтобы смыть грязь с тела хотя бы морской водой.

Он блаженствовал, раскинув руки, когда услышал возмущённый голос Акмена.

— Почему прекратили работу? Солнце ещё высоко!

Хорошего настроения как не бывало.

— Раскрой глаза, старик! Оно вот-вот сядет!

Мужчина вышел и стал одеваться.

— Но они же так мало сделали?! — заскулил собеседник.

— Достаточно, чтобы понять, что нет здесь никаких сокровищ! — крикнул Дентер. — Утром мы отплываем!

— Нет! — испуганно замахал руками Акмен. — Ты не можешь вот так всё бросить, когда успех…

— Он только в твоей тупой башке! — разозлившись, рявкнул мужчина. — Сокровища здесь — это полная чушь!

— Два дня, — загородил ему дорогу архивариус. — Ты обещал! Во имя всех богов.

Помп брезгливо оттолкнул его в сторону.

— Один!

Для важных персон в стороне от рабов и матросов разложили на песочке старенький ковёр. Капитан знал, что Дентер пользуется доверием господина Минуца, поэтому оказывал ему всяческие знаки внимания, лично наполнив вином большой бронзовый кубок.

— Геркидское? — спросил Помп.

— Оно самое, — улыбнулся мореход. — Сразу видно, что вы знаток.

Собеседник кивнул и пододвинул к себе блюдо с устрицами и рыбой.

— Сухарей осталось совсем мало, — посетовал капитан. — Да и вода кончается.

— Послезавтра возвращаемся в Нидос, — проговорил Дентер с набитым ртом. — Здесь нам больше нечего делать.

Притулившийся в сторонке Акмен возмущённо закашлял. Мужчины презрительно улыбнулись. Глотнув вина, архивариус взял с блюда несколько сухарей.

— Не лопнешь? — усмехнулся капитан.

— Я поем в пещере, — буркнул старик. — Прикажи наполнить мой бурдюк водой.

— Ты хочешь копать сам, придурок? — удивился Дентер.

— Да! — огрызнулся старик. — Надеюсь, ты не станешь возражать?

— Никогда не мешал людям делать глупости, — фыркнул мужчина. — На это так забавно смотреть со стороны.

Мореход угодливо захихикал.

Акмен сверкнул глазами, подошёл к костру и, нагнувшись, взял горящую ветку.

— Что сделает жалкий старик там, где еле справляются молодые и сильные? — философски изрёк вслед Дентер.

Начальники и матросы спали на корабле, бросившем якорь на мелководье. Всю ночь вахтенные следили, чтобы оставшиеся на берегу пятеро рабов не попытались захватить судно. Кто знает, какие мысли могут им прийти вдалеке от города?

Помп устроился в крошечной капитанской каюте на коротком матрасике, набитом сухими водорослями, и видел уже десятый сон, когда кто-то осторожно тронул его за плечо.

Мужчина быстро проснулся, недоуменно хлопая глазами на озабоченного капитана, державшего в руке маленький светильник.

— Там что-то происходит, господин.

Дентер нашарил прислонённый к переборке меч и вслед за мореходом вышел на палубу, где уже толпились матросы.

— Нашёл! — визжал на берегу дребезжащий старческий дискант. — Сюда все! Хвала Сухару, Едросу и Айти!

— Вот безумец, — с недоумением проговорил Дентер, а капитан нервно сглотнул слюну.

— Отправь кого-нибудь на берег! — приказал ему Помп. — Пусть узнает, в чём дело. Вдруг Акмен окончательно тронулся умом?

— Разреши мне, господин? — попросился надсмотрщик.

— Давай.

Мужчина сбросил хитон и прыгну в воду.

На стоянке зажгли большой костёр, в свете которого с корабля ясно видели костлявую фигуру в коротком хитоне, отплясывавшую какой-то дикарский танец. Из пещеры один за другим появились возбуждённо переговаривавшиеся рабы.

— Господин, там плита!

— Какая плита? — недоуменно посмотрел на капитана Дентер.

Но тот только пожал плечами.

Рабы помогли стражнику выбраться из воды и повели в пещеру, освещая себе путь горящими факелами. Вернувшись, надсмотрщик закричал:

— Плита! Клад! Нашли!

— Давай к берегу! — отрывисто скомандовал пребывавший в полной растерянности Дентер.

Матросы быстро подняли якорь, спустили вёсла, а старик всё носился по берегу, будто ему не шестьдесят, а только двадцать лет.

Помп спрыгнул в воду, высоко подняв подол туники, чтобы не замочить. Акмен уже ничего не мог говорить, только хрипел.

Не слушая его, Дентер вырвал из рук надсмотрщика факел. Сейчас он не замечал сходившихся стен и не ощущал ничего, кроме нетерпения.

— Вот! — каркнул архивариус.

Мужчина, ничего не понимая, смотрел на гранитную плиту, в гладко отполированной поверхности которой тускло отражалось неровное пламя.

— Что это?

— Крышка! — больным петухом просипел Акмен. — За ней Сепион спрятал свои сокровища!

— Какая к бегемотам крышка? — Дентер с трудом удерживался от желания размазать старикашку по камням.

— Поднеси огонь ближе! — присел тот на корточки. — Смотри.

Мужчина с трудом разглядел тонкую, словно волос, прямую линию.

Архивариус сгрёб в сторону мусор. Почти у самой стены черта поворачивала под прямым углом.

— И там тоже! — он указал на противоположную сторону прохода. — Осталось убрать эту землю.

Дентер смотрел на полированный камень не зная, что сказать.

— Привести рабов, господин? — предложил надсмотрщик.

— Да. Пусть расчистят здесь всё.

Даже невольникам передалось лихорадочное нетерпение хозяев. Хотя им от этого золота не будет никакой пользы. Лишнюю миску каши и то не дадут. Но так уж устроен человек, что близкая тайна часто заставляет забыть о постоянных неприятностях. Исступлённо работая, они расчистили каменное дно пещеры с гранитным прямоугольником в центре.

— На гробницу похожа, — проговорил раб, присев на корточки и водя загрубелой ладонью по гладкому граниту.

— Уж больно высоким должен быть покойник? — кашляя, покачал головой другой невольник и сплюнул в угол красную от крови слюну.

Его приятель поднялся и ударил киркой, оставив на плите крошечную царапину. Второй раб попытался просунуть в щель конец лома, но у него ничего не получилось.

— Как же мы её открывать будем?

Этот же вопрос задал Дентер Акмену. Старик, хихикая и приплясывая на месте, энергично замотал головой.

— Мы расколем плиту.

Он так и не спал, казалось, теряя остатки разума.

— Чем? — рявкнул Помп так, что с потолка посыпалась пыль. — Твоим тощим задом?!

Архивариус захихикал так, что державший факел надсмотрщик опасливо покосился на него и потрогал висевший на поясе амулет.

— Надо разжечь большой костёр, — захлёбываясь слюной, затараторил старик. — А когда камень раскалится, вылить на него холодную воду.

Впервые за время их пребывания на острове Дентер посмотрел на него с уважением.

— Слышал? — обратился он к стражнику. — Действуй!

Тот дёрнулся, но тут же замялся.

— В чём дело?

— Дров мало, господин, — напомнил надсмотрщик.

— Пусть капитан отдаст запасные доски, вёсла. И вообще, всё, что найдёт. Быстрее!

Надсмотрщик скрылся, унеся с собой единственный факел, так что господам пришлось выбираться из пещеры в темноте, то и дело стукаясь о стены.

Во время подготовки костра Акмен так всем мешал, суетился и путался под ногами, что капитан, взявший на себя руководство этой операцией, взмолился:

— Уберите куда-нибудь этого старого дурака, господин Дентер!

Пришлось двум матросам скрутить буйного архивариуса и оставить его в тенёчке под горкой.

Дрова и порубленные доски сложили шалашиком, в центр навалили мелких щепок, и скоро из пещеры потянулись клубы дыма, а вслед за ними, кашляя и протирая красные глаза, выскочил раб.

— Разгорелось, господин.

Чтобы скоротать ожидание, Дентрер приказал подать вина и развязать Акмена. Но измученный бессонной ночью старик крепко спал, тоненько повизгивая. Напряжение стало спадать, и люди ходили вокруг с осоловелыми от недосыпания лицами, то и дело широко зевая.

— Всем отдыхать! — отдал долгожданную команду Дентер, устраиваясь под полотняным навесом, заботливо установленным по приказу капитана.

После третьего стакана он задремал, предвкушая богатые подарки от своего покровителя Ипия Минуца по прозвищу Цицер. Покровитель мог быть очень щедр с удачливыми коскидами.

Дентера разбудили громкие возбуждённые голоса. Матросы и рабы столпились у входа в пещеру. Между ними метался Акмен, что-то выкрикивая противным дребезжащим голосом. Мужчина понял, что тот посылает кого-нибудь спуститься вниз и вылить на плиту морскую воду из двух кувшинов. А надсмотрщик отказывается, ссылаясь на то, что старик не имеет права им приказывать.

Увидев начальника, все ещё сильнее загалдели. Дентер подошёл к пещере, сразу почувствовав бьющий оттуда жар.

— Мы дров не пожалели, — пробормотал капитан, пряча глаза.

— Вы двое! — Помп указал на рабов. — Берите кувшины!

— Господин, — робко сказал стражник. — Там очень жарко. Они просто не дойдут до конца.

Дентер хотел вспылить, но вспомнил, что надсмотрщик тоже отвечает за сохранность имущества господина Минуца.

— А если их обмотать мокрыми тряпками? — вдруг предложил капитан.

— Слышал? — Помп взглянул на стражника.

— Да, господин, — ответил тот с довольной улыбкой.

Неуклюжие, похожие на двух тряпичных кукол, двое рабов, подхватив кувшины и светильник, нырнули в чёрное жерло пещеры.

Остальные участники экспедиции, затаив дыхание, стали ждать. Из-под земли донеслось злобное шипение, крики боли обваренных людей, треск, и вслед за ним вырвался громадный клуб пара.

— Помогите!

Надсмотрщик пинками и дубинкой погнал рабов на выручку своим товарищам. Едва в клубящемся мареве показались неясные фигуры, матросы бросились на помощь и, уложив задыхавшихся невольников на песок, стали срывать с них мокрую, горячую одежду. Там, где она не закрывала кожу, образовались красные пятна и волдыри.

— Плита треснула? — спросил Акмен, наклоняясь над рабом и тряся его за красное плечо. — Ты видел?

Но тот только беспомощно разевал рот. Оставив его, архивариус подбежал к костру и сунул туда факел.

— Куда, старый дурак?! — вскричал Дентер.

Но Акмен уже скрылся в пещере.

— Да чтоб тебя акула сожрала! — раздражённо хлопнул себя по ляжкам мужчина и бросился за ним.

Не долго думая, туда же устремился капитан, а за ним двое матросов с факелами. Жёлто-красный, мерцающий свет вяз в наполненной паром темноте. Дентер часто спотыкался, больно ударяясь о стены.

— Она лопнула! — ликующе завизжал впереди Акмен. — Хвала всем богам!

Почувствовав под подошвами сандалий жар, Помп взглянул вниз и едва не споткнулся о стоявшего на четвереньках старика.

— Смотри!

Мужчина присел на корточки. Архивариус киркой сгрёб к стенам парящие остатки костра. Гладкую поверхность плиты покрывала сеть тонких, ломаных линий.

Старик вскочил на ноги и ударил, едва не задев Дентера. Только со второго раза жало попало в узел трещин на краю плиты. Брызнули осколки, и в камне образовалась глубокая выбоина.

— Ага! — крикнул Акмен, и тут же закашлявшись, чуть не упал, прислоняясь к стене.

Помп взял у него из рук кирку и отдал одному из матросов.

— Бей.

— Вы бы отошли, господин, — извинительным тоном попросил тот. — Тесно тут. Вдруг рука сорвётся. А такой штукой и убить можно.

Признавая справедливость его слов, мужчина кивнул, взял за руку не прекращавшего кашлять старика и уволок его в проход.

Чтобы лучше осветить место работы, второй матрос опустил факел. У самой плиты дым и пар почти развеялись.

Четвёртым ударом кирка пробила камень. Дентер подскочил и, крутя факел, постарался хоть что-то рассмотреть в крошечную дырочку с рваными краями.

— Лом! — скомандовал он, не увидев ничего кроме темноты.

— Позвольте позвать рабов, господин? — послышался взволнованный голос надсмотрщика.

— Мы сами справимся, господин, — возразил матрос.

— Здесь слишком много народа! — тяжело дыша, прохрипел Акмен.

— Вы останетесь здесь, остальные вон! — приказал Дентер. — И так дышать нечем!

— Уходим отсюда! — крикнул капитан.

Вставив кончик лома в дырку, невероятным усилием выворотили небольшой кусок плиты в самом углу. В образовавшуюся щель просунули кирку, потом лом.

Отдав факел архивариусу, Помп бросился на помощь матросам. Напрягая все силы, им удалось приподнять кусок плиты и опрокинуть его в сторону, прямо на кучу дымящихся углей.

— Великие боги, кто это? — тонким голоском пропищал матрос здоровяк.

Икнув, Акмен опустил факел, а Дентер почувствовал, как по мокрой спине пробежали холодные мурашки.

Бледное удлинённое лицо с большими закрытыми глазами и высокими скулами казалось нечеловечески красивым. Белые, гладко зачёсанные волосы отливали серебряным блеском, острый подбородок казался немного вздёрнутым в гримасе превосходства, а остроконечные уши плотно прилегали к голове. Осколок плиты, что они сняли, открывал верхнюю часть груди, задрапированную в темно-зелёную одежду, и сложенные на груди руки. Длинные пальцы с выпуклыми ногтями держали ярко-жёлтый цветок.

Первым опомнился архивариус:

— Это статуя! Из золота или серебра!

Дентер даже растерялся, услышав подобную глупость. Но прежде чем он успел что-то предпринять, старик опустился на корточки и протянул руку к странному цветку.

Однако едва его пальцы коснулись длинных, причудливо изрезанных лепестков, те рассыпались, а вслед за ними стало превращаться в пыль и всё тело таинственного мертвеца. Какое-то мгновение череп ещё улыбался, скаля длинные острые клыки, но через миг и он стал прахом.

— Нет! — истошно завопил Акмен, сунув руку под плиту в отчаянной надежде.

Дентер почувствовал, что кто-то из матросов обмочился. Сглотнув слюну и гордясь своей выдержкой, он поднял обронённый архивариусом факел.

Втроём они с трудом вытащили из могилы перепачканного серой пылью, безумно бормочущего старика. Мужчина заглянул под плиту, но не увидел ничего кроме праха и полированных стенок. Чтобы убедиться окончательно, он провёл рукой по дну, обнаружив всё тот же гранит.

— Отплываем, — сказал Дентер, поднимаясь и отряхивая подол туники.

— А с этим что делать? — матрос кивнул на скорчившегося в углу Акмена.

Помпу вдруг захотелось бросить старого безумца в этой пещере. Пусть сдохнет от голода и перестанет смущать людей своими глупыми сказками. Но он приказал:

— Тащите на корабль. С ним захочет поговорить господин Ипий Минуц Цицер.

С бескрайнего водного простора ощутимо тянуло прохладой. Разлив затопил все низины Дельты, и кораблю для ночлега пришлось пристать к одному из сотен образовавшихся островков.

Судно надёжно привязано к крепкому колу, глубоко вбитому в мягкий грунт, матросы, наскоро поужинав, укладываются спать вокруг чадящего костра. Небольшая группка самых говорливых всё ещё обсуждает вчерашние приключения в Тмуите. Кто как погулял, сколько выпил, что слышал или видел интересного, сколько потратил на шлюх.

В сторонке, у низких кустов, чьи заросли спускались в мутную воду, стоял большой ярко расписанный сундук. Рядом, скрестив ноги, сидел юноша в белой юбке и рубашке с широким воротом. Разложив на коленях куски материи, он сшивал их толстой ниткой, иногда поднимая глаза и осматриваясь вокруг настороженным взглядом голубых глаз. Услышав шелест травы под чьими-то осторожными шагами, парень посмотрел на прислонённый к сундуку длинный меч в чёрных лакированных ножнах.

Пряча руки за спиной, к нему подошла молодая девушка в белом платье до колен и богатом парике.

— Скоро стемнеет, — сказала она, грациозно опускаясь на землю рядом с ним.

Молодой человек посмотрел на застывшее у горизонта солнце.

— Поработаю, пока видно, а то до Нидоса не успею.

— Мы с Герносом ходили на рынок у храма Мина, — проговорила девушка, всё ещё пряча что-то за спиной.

— Тебя никто не узнал? — насторожился он.

— Кому я нужна? — отмахнулась собеседница.

— Небраа мог послать в погоню не только слуг, но и стражников-мождеев, — предположил юноша. — Сама знаешь, какие бывают обидчивые первые пророки храма Сета.

— Он трус и не захочет скандала, — пренебрежительно дёрнула смуглым плечом девушка. — Через полгода писцы Дома людей его со мной разведут, и все забудут, что у него когда-то была жена по имени Анукрис.

— Небраа ещё и жадный, — усмехнулся молодой человек. — А ты сбежала не с пустыми руками.

— У него осталось почти всё моё приданое! — вскричала девушка. — Да ну его в шакалью нору! Не хочу больше вспоминать об этом старом бегемоте.

Она достала из-за спины темно-рыжий свёрток.

— Возьми, Алекс.

— Что это?

— Сумка из львиной шкуры, — улыбнулась Анукрис, смущённо поправляя тонкую бретель платья. — Твоя-то совсем плохая, а торговец сказал, что этой сносу не будет.

Парень хмыкнул. Мягкая кожа с коротким ворсом, двойные швы, широкий ремень и даже крышка с вышитым узором, где при наличии фантазии или пары кувшинов гранатового вина можно разглядеть силуэты верблюдов.

— Банарская работа, — пояснила девушка, чувствуя, что подарок пришёлся по душе. — Тут даже завязки есть, чтобы песок не задувало, или воры не залезли.

— Спасибо, Анукрис.

— Не зови меня так! — она сурово сдвинула над переносицей тонкие, аккуратно выщипанные брови. — Нет, и никогда больше не будет Анукрис. Есть только Айри.

— Как хочешь, — кивнул он, откладывая обновку и вновь берясь за иглу.

Какое-то время они сидели молча, и Алекс с удовольствием подумал, что она единственная знакомая девушка, чьё присутствие его не раздражает, а наоборот успокаивает, особенно если она помалкивает.

Когда ярко-красный солнечный диск стал погружаться в воду навстречу своему отражению, Айри легонько тронула его за плечо и тихо ушла.

Уже в сумерках юноша отложил в сторону практически готовый жилет из плотной ткани с множеством карманов и достал из-за спины старую сумку.

Грязно-серая, с пятнами разнообразного размера и происхождения, с многочисленными следами починки она достойно прошла с ним путь от безымянного острова Барьерного архипелага до этого клочка земли, окружённого водой взбаламученного Лаума.

Алекс не собирался выбрасывать заслуженного ветерана. Но сейчас пришло время сумочке отдохнуть, уступив честь хранения его вещей молодой коллеге.

Почти стемнело, цвета поблёкли, превратившись в разнообразные оттенки серого. Он взял лежащий сверху матерчатый свёрток радикального чёрного цвета. Первый его маскировочный костюмчик, сшитый специально для того, чтобы прятаться в подворотнях городов, где нет и ещё долго не будет уличного освещения. Именно в нём Алекс бродил по ночному Абидосу, пугая кошек, дразня собак и прячась от редких прохожих, отсиживаясь днём в тайнике старого храма Баст. А городские стражники — мождеи разыскивали его по обвинению в убийстве жены Тусета второго пророка храма Сета, у которого юноша служил охранником. Те, кто задумал это преступление, намеревались не только свалить на Алекса вину за смерть Нефернут, но и его самого отправить на Поля блаженных. Владение навыками боевых искусств позволило спасти любимую тушку, а знакомая танцовщица тайно переправила оклематься в заброшенный храм.

Зная, что в руках у Тусета имеется некий документ, способный сорвать их коварные планы, заговорщики не остановились на убийстве его красавицы-супруги, а объявили и самого жреца колдуном. После этого Алекс автоматически превратился ещё и в пособника служителя тёмных сил. С таким набором обвинений он ни за что не мог бы выбраться из Келлуана в одиночку. К счастью у юноши нашлись помощники: добровольные и не очень.

Вместе с Анукрис или Айри, как она себя называет на нидосский манер, он сумел добыть компрометирующие документы. Подруга Нефернут, бывшая танцовщица Мерисид снабжала его продуктами и информацией. Юноша поморщился от неприятных воспоминаний, связанных с этой женщиной. Сначала она его обворовала, потом соблазнила. Но это не помешало их деловым отношениям. Особенно благотворным и тесным сотрудничество стало после того, как её хозяин, муж Анукрис, оказался так же обвинён в колдовстве. Одни боги знают, как бывшей танцовщице удалось спасти Небраа от ареста, но именно она устроила их встречу. Алекс передал келлуанину донос на заговорщиков и помог организовать его исчезновение из города прямо под носом у писцов, мождеев и гвардейцев сепаха.

Однако сам он не питал надежд на успех миссии толстяка. Собираясь тайно покинуть Келлуан, он не мог бросить приговорённую к каторжным работам Анукрис. Пытаясь ей помочь, юноша проделал долгий путь до Уразских каменоломен, где она должна была отбывать наказание по приговору суда. Но там никто ничего не слышал о женщине с таким именем. Озадаченный Алекс вернулся в Абидос, где провёл быстрое расследование. Выяснилось, что девушка попала в лапы жреца-пижона, называвшего себя Повелителем смерти. Спрятавшись на заброшенном кладбище старинного храма, этот престарелый натуралист проводил опыты на живых людях, удовлетворяя своё извращённое любопытство и попутно изобретая новые яды, пытки и способы лечения болезней.

Алексу пришлось вдоволь пролить кровушки, прежде чем старый маньяк навеки упокоился в своём подземелье, и после этого Айри втрескалась в него ещё сильнее. Кроме того, юноша как полагается нормальному герою, освободил из лап злобного монстра кучу народа. Мальчишек, приготовленных для кровавых забав любознательного упыря, его слуг, лишённых языка, чтобы не болтали под руку, а также помощника этого естествоиспытателя, который, однако, оказался совсем не плохим человеком, по мере сил скрашивавший Анкурис тяжкие дни заточенья. Лишившийся памяти в раннем детстве, он всё же вспомнил своё прошлое и теперь горел желанием вернуться на родину в Нидос.

После разведывательного рейда в Абидос Алекс с удивлением обнаружил, что сильно недооценивал Небраа. Подгоняемый смертельной угрозой, супруг Анукрис, извернувшись, сумел выйти на нужных людей в столице и передать донос адресату. Борьба с крамолой хорошо награждается в любом государстве. Толстяк вернулся домой в сиянии славы, получив важный пост первого пророка храма Сета. Враги, так или иначе, получили по заслугам, а у Алекса появилась возможность совершенно законно убраться из Келлуана. Всё сложилось вполне удачно, вот только Анукрис почему-то не сильно вдохновилась перспективой сделаться важной дамой городского масштаба. Бросив мужа, дом и хозяйство, она устремилась за ним, очевидно продолжая надеяться, что Алекс всё же ответит на её чувство.

— Долго ждать придётся, — пробормотал он, убирая костюм в новую сумку и вытряхнув на траву четыре камня, которые казались таковыми только на первый взгляд. На самом деле это были золотые флаконы, плотно обмотанные пропитанными клеем бинтами и тщательно обмазанные пылью.

«Наследство» Энохсета. Сильнодействующие медицинские средства, почти что волшебные эликсиры. Универсальное противоядие. Вряд ли оно справится с цианистым калием или каким-нибудь экзотическим кураре, но против снотворного сработало прекрасно. Лекарство для скорейшего заживления ран. Именно благодаря нему, Алекс смог быстро поправиться после схватки в Абидосе. Стимулятор, позволяющий резко увеличить скорость реакции и силу мышц, и яд, единственная царапина остриём, смазанным этим зельем, гарантированно убивает человека. С помощью двух последних зелий старик Энохсет расправился с целым отрядом дикарей. Увы, победа досталась слишком дорогой ценой. Он умер, так и не выбравшись с острова, на котором оказался много лет назад вместе с верховным жрецом храма Сета, которого звали Хотепсет. Теперь Алекс полагал, что жрец был учеником или приятелем Повелителя смерти.

Спасаясь от преследования властей за свои гнусные поступки, он удрал из страны на пиратском корабле и скрылся на самом краю известного мира. Вместе с сокровищами храма Хотепсет вывез реликвию Келлуана — Бронзовую книгу, по преданию написанную самим богом Сетом.

Жрецы не теряли надежды вернуть бесценный артефакт, чтобы восстановить пошатнувшийся авторитет храма и своё материальное благополучие. Второй пророк храма Сета предпринял беспрецедентное для правоверного келлуанина путешествие, в ходе которого сумел отыскать следы, казалось бы, навсегда утерянной святыни. Но судьба или боги распорядились так, что первой на тот остров попала его служанка. Именно тогда Алекс встретился с Айри.

Улыбаясь, юноша убрал замаскированные флаконы в новую сумку. Он вообще старался не выпускать их из поля зрения. Такого ни в одной аптеке не купишь. Что ещё осталось в старой? Верёвка, кинжал, бинт, кошелёк с серебряной и медной мелочью, что нашлась в подземелье Повелителя смерти. Вроде всё? На всякий случай он потряс сумкой. Вдруг что-то упало на натянутый подол юбки. Кольцо. У парня перехватило дыхание. Надо же, он почти забыл о нём! Массивный серебряный перстень с чёрным, утопленным в металле камнем. Последний подарок Сайо.

Никогда, ни до, ни после Алекс не встречал более совершенной красоты. Весь облик девушки, её поведение и то чувство, что она вызывала у окружающих, выдавало знатную аристократку с уходящей во тьму веков вереницей сановных предков. И это несмотря на скромный статус воспитанницы небогатого землевладельца. Наверное, поэтому для юноши не стало сюрпризом, когда выяснилось, что Сайо на самом деле дочь бывшего правителя обширной империи. Её отец погиб в ходе гражданской войны, и родственники спрятали девочку, отдав совсем малышкой на воспитание воину из враждебного лагеря, связав его священной для благородного человека клятвой.

Мало на свете тайн, что так и остаются неразгаданными. На след дочери побеждённого правителя вышли ищейки Тайного Ока Сына Неба. И так получилось, что Алекс оказался единственным, кому была не безразлична её судьба.

Как же давно это произошло! Два или три года назад? А кажется, минула целая жизнь с того дня, как он впервые увидел девочку с зелёными глазами. Теперь Сайо, наверное, уже вышла замуж за принца Зигунда, которого все считают её спасителем. И никому нет дела, каким образом принцесса смогла избежать ареста, выбраться из темницы замка Канаго-сегу, и кто сопровождал Сайо до воинского отряда, посланного отчимом.

Юноша сжал холодный металл в кулаке. Всё же жаль, что он не узнал о её судьбе, когда имелась такая возможность. После всего, что случилось с ним в Келлуане, воспоминания о Сайо больше не царапали сердце, причиняя боль. Образ прекрасной принцессы стал лишь одним из многих, оставивших след в его душе. Мерисид, Раамос, Анукрис. Неизвестно, сколько таких встреч ещё будет. Но память о зеленоглазой девочке с вздёрнутым носиком навсегда останется самым светлым и нежным чувством, похожим на не вовремя распустившийся цветок.

Алекс примерил кольцо на безымянный палец. Вроде как раз. Что же, теперь он свободный, вполне обеспеченный человек и может позволить себе скромное украшение. Хотя, считается, что серебро металл женщин, Александру не впервой менять стереотипы.

Часть 1. Veni

Глава I. Традиционное нидосское гостеприимство

Он — то есть я — терзался чувством непоправимой и бессмысленной разлуки, сознанием утраченных возможностей.

Герберт Уэллс. «Сон»

Крепко прижимая к себе корзину, Айри ловко лавировала в толпе, запрудившей пирс, а вот шагавшим позади спутникам приходилось несладко. То и дело кто-нибудь задевал подвешенный к шесту расписной сундук и громко возмущался неуклюжестью носильщиков. Под градом упрёков Гернос смущённо прятал глаза, щурился и норовил поглубже втянуть голову в узкие плечи. Обернувшись на очередной злобный визг, девушка не смога удержаться от улыбки. Какой-то толстый даросский купец в коричневом плаще тёр ушибленный локоть и громко грозил Алексу гневом богов и всеми возможными карами: от жалобы портовым стражникам до кровавого убийства. Однако лицо юноши продолжало оставаться совершенно спокойным. Айри знала, чтобы вывести его из себя нужно что-то посерьёзнее пустого сотрясания воздуха.

Каменные плиты причала плавно перешли в мостовую, и город принял новых гостей, а возможно будущих жителей, в равнодушно распахнутые объятия улиц. Чем дальше от порта, тем легче становилось идти. Толпа уже не давила плотной массой, расползаясь по площадям и переулкам.

Свернув в один из них, Айри окликнула насупившегося Герноса:

— Узнаёшь места?

Тот дёрнул плечом, поправил шест и ответил тонким женственным голосом:

— Нет.

— Разве ты никогда не бегал смотреть на корабли? — удивилась девушка. — А ещё сын капитана.

— Я не ходил этими крысиными тропами! — недовольно буркнул собеседник и едва не споткнулся о торчавший из неровной мостовой камень.

В отличие от главных улиц, вымощенных гладкими прямоугольными плитами, здесь землю покрывали кое-как уложенные булыжники.

— Чего мы сюда заперлись? — раздражённо поинтересовался Алекс, когда навстречу попался осёл, нагруженный двумя корзинами с древесным углём. И им пришлось прижиматься к стене, покрытой подозрительного вида потёками.

— Так быстрее будет, — объяснила Айри, виновато косясь на чёрную полосу, украсившую юбку молодого человека.

— Тогда веди, Сусанин, — обречённо вздохнул он, прекратив бесполезные попытки оттереть с белой ткани жирную черноту.

— Что такое «Сусанин»? — подозрительно сощурилась девушка. Она уже как-то слышала от Алекса такое выражение, но тогда не удосужилась выяснить его значение.

— Так у нас называют опытных проводников, — ответил тот, укладывая на плечи шест с привязанным сундуком.

Айри польщено кивнула головой, украшенной коротким париком, и уверенно пошла вперёд, гордо вздёрнув носик.

Третий раз за свою жизнь она попадала в Нидос. Но впервые по собственной воле, бросив богатого мужа, большую усадьбу и положение одной из самых знатных дам города.

Почти пять лет назад мать вместе с другими слугами писца Каралаума погибла в кораблекрушении, а Анукрис выловили моряки проплывавшего мимо судна. Вот только соотечественники не стали возвращать девочку домой, а продали здесь же в Нидосском порту.

Тогда боги сжалились над ней, и покупательницей оказалась женщина, воспоминания о которой до сих пор грели душу девушки: высокая, красивая, с длинными чёрными волосами и ироничной улыбкой, прячущейся в уголках губ. Одной из лучших воровок Нидоса понадобилась помощница. Именно Шило стала называть её Айри на либрийский манер. Она выучила девочку языкам, либрийской грамоте, научила понимать поэзию и привила зачатки навыков будущего ремесла. Никто не знал настоящего имени Шило, кто она и откуда. Но женщина пользовалась заслуженным авторитетом среди городских воров, который, увы, не спас её от предательского удара в спину. Целый год Айри прожила на улице, пока боги вновь не обратили на неё свой благосклонный взор. Совершенно случайно она встретила знатного соотечественника. Второй пророк храма Сета в Абидосе отправлялся на поиски утраченной много лет назад святыни и нуждался в слуге. Тусет оказался добрым и заботливым господином. Вместе с ним девушка пережила множество захватывающих и смертельно опасных приключений в их путешествии на край света.

Там у океана Мрака, на маленьком острове Айри встретилась с другим своим земляком — старым писцом Энохсетом, оставившим о себе добрую память в её душе, и странным юношей по имени Алекс. После смерти старика они двое стали наследниками огромного состояния, частью которого пришлось поделиться с капитаном судна и одним из местных богатеев.

Девушка поморщилась от горьких воспоминаний и перешагнула через наполненную вонючей жижей выбоину в мостовой.

Несмотря на все потери, Айри оставалась очень богатой невестой, а Алекс поклялся, что выдаст её замуж только за того, кого она сама выберет. Не долго думая, та предложила юноше стать её мужем.

Но молодой человек категорически отказался от такой чести, и, в конце концов, ей пришлось стать супругой брата Тусета. С тех пор прошло мало времени, но произошло очень много событий. Она побывала знатной дамой, женой колдуна, которым объявили её трусливого муженька, и пленницей сумасшедшего живодёра, самозвано присвоившего себе пышный титул «Повелителя смерти».

Именно в его страшных подземельях Айри встретила Герноса. Совсем маленьким его похитили в Нидосе и продали изуверу, который оскопил мальчика и сделал своим помощником.

Девушка так бы и сгинула, став ещё одной живой игрушкой «Повелителя смерти», если бы не Алекс. Подобно герою из полузабытых материнских сказок и либрийских легенд он явился, освободил пленников злобного колдуна и вернул её опостылевшему мужу. Вот только жить с ним Айри уже не могла. Махнув рукой на дом и богатство, она совершила, наверное, самый глупый поступок в своей жизни. Алекс оказался очень рад, но видел в ней только друга и никак не отвечал на чувства, сжигавшие душу девушки. Тем не менее, она пока ни о чём не жалела, счастливая уже тем, что может видеть его, разговаривать и просто быть рядом. Воспоминания закончились вместе с переулком. Они вновь вышли на одну из центральных улиц, пересекавших город широкими параллельными линиями.

— Я вспомнил! — тонко вскричал Гернос и резко встал, едва не уронив сундук. — Вон там дом Витлия! А это лавка Нетла!

Он счастливо засмеялся, и Айри разглядела мокрые дорожки слёз на жёлтых одутловатых щеках:

— А сейчас будет Ариев колодец!

Улица расширилась в небольшую площадь, в середине которой возвышалось небольшое круглое сооружение из гладко отёсанных блоков, к которому с четырёх сторон примыкали длинные каменные корыта с водой. Вокруг толпились люди с вёдрами, бурдюками и амфорами. Здесь же поили ослов. Тощая, облезлая собака, прижав уши, торопливо лакала воду, ежеминутно ожидая удара.

— Я здесь был, — бормотал сквозь слёзы Гернос, всхлипывая и вытирая нос рукой.

В пёстрой, разноплемённой толпе их живописная троица не привлекала особого внимания. Нидосцев трудно удивить причудливым внешним видом или странным поведением. Только некоторые женщины с лёгким интересом разглядывали непривычный фасон платья Айри, так не похожий ни на что виденное ранее. Белое, длиной чуть ниже колен, оно подчёркивало стройные ноги девушки, а узкие бретели позволяли любоваться красивыми плечами.

Впрочем, трое городских стражников тоже проводили их группу долгим взглядом, продолжая, однако, непринуждённо болтать с толстым торговцем, увешанным связками сушёной рыбы. Заметив это, Алекс обернулся к Герносу и тихо проворчал по-келлуански:

— Ты тише кричи, и так все смотрят.

Тот как-то сразу съёжился, опустил глаза и торопливо кивнул.

Айри прекрасно понимала его состояние. Совсем недавно она с таким же восторгом переживала встречу со своим родным городом, жизнь в котором не принесло ей ничего хорошего. Внезапно люди впереди расступились, пропуская запряжённые осликами повозки, нагруженные плитами темно-вишнёвого камня. Когда толпа вновь разбрелась, впереди показалось какое-то обширное пространство.

— Площадь Великого флота! — не выдержав, вновь восторженно проговорил Гернос. — Вон памятник Волсу Пелагу! Дворец Ста! Храм Орея.

Он засмеялся тихим, счастливым смехом.

Здесь тоже находилось много народа. Зеваки, торговцы с тележками и лотками, посетители, спешащие по важным делам в храм, городской Совет и многочисленные торговые дома, располагавшиеся в помпезных зданиях по краям площади. Но места хватало, и люди растекались по замощённому камнями пространству, словно вода по дну широкой миски.

В центре на высоком постаменте нестерпимо сверкала на полуденном солнце статуя из позолоченной бронзы. Радланский адмирал в доспехах и плаще одной рукой опирался на чёрную каменную плиту, покрытую искусно выбитыми келлуанскими иероглифами, либрийскими и радланскими буквами, а второй грозно указывал на север. Люди, впервые попавшие на площадь, с раскрытыми ртами глазели на скульптуру, на грозное лицо флотоводца и тело, застывшее в резком движении.

Намётанным глазом девушка замечала сновавших в толпе воришек, норовивших стащить хоть что-нибудь из неплотно прикрытых корзин или холщевых сумок зазевавшихся горожан. Проходя мимо торговца с корзиной полной свежих, ароматных лепёшек, Айри невольно сглотнула слюну. Последний раз они ели вчера вечером. Она посмотрела на Алекса, но, увидев его насупленную физиономию, вздохнула и прибавила шаг. Оставалось надеяться, что родственники Герноса не оставят их голодными. Всё-таки они приведут им близкого человека, которого уже давно считают погибшим. Неужели это не заслуживает хотя бы скромного обеда?

Пересекая площадь, путники подошли к храму Орея. На насыпи с выложенными камнем склонами возвышалось массивное белое здание. Двускатную крышу из коричневой черепицы по фасаду поддерживал ряд тонких, мраморных колонн, а стену за ними украшала яркая мозаика. У подножья длинной лестницы стояла кучка женщин в разноцветных накидках.

Айри подумала, что сегодня Фидалий — день ожидающих на берегу.

Жёны и матери тех матросов, от кого нет вестей более трёх лет, в Фидалий допускаются в храм, обычно закрытый для женщин, и сообща приносят жертву Орею, умоляя грозного бога стихий вернуть их мужчин.

Если же, не смотря на жертвы, супруг не даёт о себе знать, жена считается вдовой и может вновь выйти замуж. Хотя, правила хорошего тона рекомендуют выждать ещё хотя бы год.

Сразу за храмом тянулась длинная стена, сложенная из кусков ракушечника, скреплённого раствором. За ней зеленели деревья, и слышался птичий гомон.

— Что это? — поинтересовался Алекс.

— Храмовый сад, — охотно ответила Айри. — Там растут чудесные цветы, стоят красивые статуи и есть большой пруд, где живут священные лебеди.

— Это чтобы жрецам было где отдохнуть после тяжких трудов? — усмехнулся юноша.

— Туда может зайти любой, — пояснила девушка. — Если заплатит. Но вход стоит дорого. Пять больших медных монет с человека.

— Ого! — присвистнул молодой человек.

— Но в праздники Сухара и Орея пускают бесплатно, — включился в разговор Гернос. — Кажется, я помню, как гулял там с мамой.

— Почему ты мне не рассказывала об этом месте в прошлый раз, — покачал головой Алекс, вытирая пот.

— Ты не спрашивал! — дёрнула плечиком Айри.

Сад уступил место стене какого-то особняка, а к аромату цветущих растений стал примешиваться запах человеческих испражнений, долетавший из приземистого каменного здания на углу.

Это оказалась общественная уборная. Одна из нескольких десятков, разбросанных по всему городу и помогавших содержать его в чистоте.

— Нам ещё долго идти? — остановившись, поинтересовался Алекс.

Девушка на секунду задумалась.

— Шагов восемьсот.

— Тогда мне надо отойти, — вздохнул молодой человек, снимая с плеча шест.

— Вход туда лепту стоит, — просветила его Айри.

— В этом городе деньги делают даже из дерьма, — усмехнулся Алекс, протягивая ей меч. — Подержи.

Глядя, как он становится в хвост небольшой очереди у входа, девушка поинтересовалась у евнуха:

— А ты не хочешь?

Но тот только покачал головой и, не зная куда деть дрожащие руки, расправил рубашку, плотно обтягивающую его пухлый торс.

Передав рабу у входа кусочек меди, Алекс торопливо нырнул в гостеприимно распахнутые двери.

Вернувшись, он кивнул Герносу, и они вновь взгромоздили на плечи успевший надоесть шест. Девушка понимала, что её спутники устали, поэтому не торопилась. На маленькой площади, где они вскоре оказались, кипела стройка, и воздух звенел от ударов металла о камень. Здесь возводили постамент очередного памятника. Прохожие, вынужденные пробираться вдоль оград домов, недовольно ворчали. А за углом, куда привела их Айри, открылась совсем другая картина. Высокие стены, как и в Келлуане, надёжно закрывали обитателей домов от любопытных взоров. Только улица здесь оказалась гораздо шире, её покрывала мостовая, и кое-где росли высокие деревья, чем-то напоминающие длинные наконечники копий, устремлённые в светло-голубое небо.

— Вот мы и пришли, это и есть квартал Зенас! — улыбнулась девушка. — Показывай, где твой дом?

Гернос затравленно озирался по сторонам.

— Вон! — он едва не сбросил с плеча шест. — Там, напротив тополя с обломанной верхушкой!

Но вдруг остановился.

— Или не он? Не могу вспомнить!

Его подбородок, поросший жидкими волосиками, задрожал.

— Я забыл! Забыл свой дом!

— Не ори! — резко оборвал его Алекс, останавливаясь. — Сейчас у кого-нибудь спросим.

Им навстречу попалась смуглая молодая женщина в коротком, застиранном хитоне и с неровно обрезанными волосами. Она медленно переступала грязными босыми ногами по мостовой и держала на плече большой глиняный кувшин.

Айри подумала, что это, скорее всего, рабыня, посланная хозяевами за водой на колодец у храма Колапуса, где самая лучшая вода в городе.

— Эй! — окликнула её девушка. — Где здесь дом Пелия сына Ориса?

Та остановилась и, жалобно улыбаясь, ответила, с трудом подбирая слова:

— Я недавно здесь, никого не знаю.

— А сама где живёшь? — продолжала допытываться Айри.

— Тут, — рабыня показала на ближайшие ворота.

— Алекс, спроси у привратника, — обернулась девушка к молодому человеку. — Тебе он быстрее скажет.

Мужчины поставили на землю сундук.

— Ты здесь постой, — велел юноша Герносу.

— Тут везде капитаны живут? — поинтересовалась Айри у евнуха.

Тот вздрогнул, словно эти слова его напугали, пару раз моргнул и, сообразив, о чём спрашивает девушка, нервно дёрнул плечами.

— Купцы и капитаны. Где-то тут дом жреца храма Орея.

Из калитки навстречу Алексу шагнул пожилой, широкоплечий мужчина. Выслушав юношу, он всплеснул руками и что-то быстро заговорил, указывая руками вперёд и в сторону. При этом привратник то и дело смотрел на Герноса и, кивнув на прощание, скрылся за калиткой.

Парень вернулся к своим спутникам.

— Что он тебе сказал? — дрожащим от волнения голосом спросил евнух, с тревогой глядя на хмурое лицо Алекса.

— Твой отец пропал много лет назад.

— Мама?

— Шесть лет как умерла, — продолжал вываливать неприятные новости юноша.

— А что с сестрой?

— Гария вышла замуж за Каписа сына Алча и живёт вон там, — он указал на противоположную сторону улицы, где возле ворот, окрашенных в темно синий цвет, зеленело невысокое деревце.

— Это же мой дом! — вскричал Гернос и, забыв обо всём, бросился бежать.

Алекс что-то пробормотал, с тоскливой завистью глядя ему вслед.

— Что ты сказал? — нахмурилась Айри.

— Бери шест, — проворчал тот. — Потащили наше богатство.

Приподняв сундук с земли, девушка убедилась, что он не такой уж и лёгкий. Хотя Алекс говорил, что внутри только одежда, папирусы и кое-какие мелочи, подаренные келлуанским вельможей Джедефмоотом.

Тем временем Гернос уже барабанил кулаками по гладко оструганным доскам. Не успели юноша и Айри приблизиться, как дверь резко отворилась, и какой-то мужчина визгливо закричал:

— Чего стучишь? Ты кто такой?

Евнух попробовал сунуться вперёд, но привратник резко оттолкнул его.

— Пошёл вон! А не то, вот я тебя палкой!

Он продемонстрировал зажатую в правой руке дубинку.

— Позови Гарию! — вскричал Гернос, чуть не плача. — Сейчас же позови Гарию!

— Зачем это я буду беспокоить госпожу из-за какого-то полоумного бродяги? — презрительно фыркнул привратник.

— Передай, что вернулся её брат! — ликующим голосом пропищал евнух.

— Кто? — слуга подозрительно сощурился.

— Ты, что глухой? Её брат. Гернос сын Пелия!

Он шагнул вперёд, но слуга вдруг подался назад и захлопнул дверь прямо перед его носом. Евнух обернулся и растерянно посмотрел на Алекса. Тот неопределённо хмыкнул.

— Что же это такое? — пробормотала Айри, не меньше Герноса поражённая таким странным приёмом.

За стеной послышались громкие голоса, и через пару секунд перед ними оказался высокий, представительный мужчина в длинном сине-зелёном хитоне, расшитом по подолу геометрическим узором. На властном лице с густой, коротко подстриженной бородой недобро поблёскивали большие, тёмные глаза.

— Ты кто такой? — рявкнул он.

— Гернос сын Пелия, — пробормотал тот, вытягивая шею, словно стараясь лучше разглядеть собеседника.

— Гернос давно умер! — важный мужчина свёл к переносице густые, чёрные брови. — Пошёл вон, бродяга!

— Капис! — вскричал вдруг Гернос. — Ты же Капис сын Алча! Неужели ты меня забыл?!

— Я тебя никогда не видел!

— Но, как же? — всплеснул руками евнух. — Мы с тобой пускали кораблики по ручью у дровяного рынка! Ты кричал, что у тебя бирема, а когда свалился парус, заплакал!

Капис на миг смутился, но тут лицо его стало злым.

— Гернос давным-давно умер! Пошёл прочь, бродяга! Я тебя не знаю!

— Я не умер! — тонким фальцетом закричал евнух. — Меня украли и увезли в Келлуан!

— Грязный лжец! — едва не задохнулся от возмущения Капис, а глаза его довольно заблестели. — Все знают, что в Келлуане нет рабов!

— Меня держал в рабстве колдун! — кричал Гернос.

— Прочь отсюда, или я спущу собаку!

— У тебя есть лишние собаки? — раздался насмешливый голос Алекса.

Капис посмотрел на него и презрительно скривил губы.

— Кто этот сопляк? Вытри материнское молоко с губ, мальчишка!

Юноша поднялся с сундука, одёрнул жилетку, и обманчиво медлительно, как лев перед решающим прыжком, направился к воротам. У Айри сжалось сердце в нехорошем предчувствии.

— Ты, как я понимаю, муж госпожи Гарии? — спросил он.

— А тебе какое дело?

За спиной господина показался слуга, вооружённый дубинкой.

— Я просто хочу, чтобы ты позвал свою уважаемую супругу, — не заметил грубости Алекс. — Пусть она взглянет и решит: её это брат или нет.

— Вот ещё! — фыркнул Капис. — Стану я всяким проходимцам показывать свою жену!

— Она у тебя такая страшная? — усмехнулся парень.

Привратник замахнулся дубинкой. Алекс на ладонь вытащил из ножен меч.

— У тебя и рабы лишние?

Капис попятился.

— Я приглашу Гарию. Но потом вы уйдёте отсюда! Или я крикну городскую стражу.

Юноша развёл руками в неопределённом жесте.

Мужчина захлопнул калитку.

— Мы же играли с ним вместе, — проговорил Гернос, растерянно глядя по сторонам огромными, растерянными глазами. — Зачем же он так? Я же его узнал.

«Он тебя тоже», — с горькой иронией подумала Айри.

Горячие дебаты не могли не привлечь внимания соседей. Из расположенной в двадцати шагах двери выглядывала коротко стриженая голова, поблёскивавшая ярко начищенным ошейником на худой шее.

Привратник соседей с нездоровым интересом ждал развития событий. А из дома, куда заходил Алекс, чтобы узнать адрес семьи Герноса, вышел высокий, сухой как мумия, бородатый старик в синем плаще поверх длинного бело-красного хитона и похожий на него красивый юноша. Чуть сзади шёл привратник, положив на плечо окованную медью дубинку.

— Кто вы такие, чужестранцы, и почему шумите на нашей мирной улице? — чуть растягивая слова и грозно хмуря седые брови, спросил старик.

— Господин Дирас?! — вскричал Гернос, неуклюже кланяясь. — Вы ведь Дирас сын Карса?

— Да, — удивился тот. — Откуда ты меня знаешь?

— Я же Гернос сын Пелия!

— Что? — выпучил глаза старик. — Не может быть!? Прошло столько лет… Гернос погиб.

— Я жив! — из глаз евнуха полились слёзы, голос стал хриплым, а слова стали походить на простуженное карканье. — Меня похитили работорговцы и увезли в Келлуан.

— О чём ты говоришь, безумец? — усмехнулся юноша, и взгляд его тёмных с поволокой глаз тёплым маслом заструился по фигуре Айри. — В Келлуане нет рабов!

— Пусть Керун поразит меня молнией, а Айти похитит разум, если я вру! — Гернос кричал во всё горло, потрясал пухлыми кулаками, глаза метали молнии, а изо рта во все стороны летела слюна. — Колдун прятал меня в своём дворце, мучил и заставлял делать гадости! Только когда его убили, я смог вернуться.

Девушка заметила, как, слушая его рассказ, напрягся Алекс. Она хорошо помнила, что юноша взял с евнуха клятву никогда не упоминать о том, кто на самом деле освободил его от власти Повелителя смерти.

Пока тот своё слово держал.

— Почему мне никто не верит?! — выкрикнул он и совсем тихо проговорил. — Я же узнал вас.

Дирас, немного смущённый таким напором, подошёл ближе и стал пристально всматриваться в лицо Герноса.

Из соседней двери вышли ещё двое мужчин, трое о чём-то рассуждавших прохожих тоже направились в их сторону.

— Я хорошо помню Пелия, — сказал старик. — Но ты что-то не очень похож на него.

— Меня оскопили, — тихо проговорил Гернос. — Держали в подземелье, без солнца, били и мучили.

Дирас окинул взглядом быстро собиравшуюся толпу.

— Соседи! — прогремел на всю улицу его властный голос. — Кто-нибудь помнит Герноса сына Пелия?

Но люди вокруг только недоуменно пожимали плечами. Чуть помедлив, отозвался юноша в хитоне, застёгнутом на одном плече.

— Может быть, его знает моя бабушка? Она очень старая…

— И глупая! — крикнул кто-то.

Народ засмеялся. Но старик одним движением руки заставил всех замолчать. Очевидно, он пользовался здесь большим авторитетом.

— Приведи её, Арас, — велел Дирас и ещё раз оглядел собравшихся. — Больше никто не помнит?

— Мой отец как-то рассказывал про сына Пелия, — проговорил мужчина с бельмом на глазу. — Но он сейчас в плаванье.

Гернос взглянул на него.

— Его зовут Танал сын Клапа?

— Да, — подтвердил тот.

По толпе прокатился удивлённый гул.

Айри подумала, что за пару минут тут уже собралось двенадцать человек.

В это время калитка распахнулась, и на улицу вышла невысокая женщина в сине-зелёном хитоне.

Лицо Герноса вспыхнуло радостью.

— Гария! Сестра! Это же я. Помнишь меня?

Кутаясь в темно-коричневую шаль, она подняла на евнуха испуганные глаза, окружённые сеткой морщин. Бледные губы женщины задрожали, казалось, ещё миг, и она кинется ему на шею.

Супруг, застывший за спиной в тревожном ожидании, тронул её за локоть. Гария вздрогнула и опустила взгляд.

— Я не знаю тебя, чужеземец!

— Что?! — Гернос вздрогнул, побледнел и отступил на шаг.

— Ты забыла, как мы гуляли в парке, и отец купил тебе медовый пряник? — тонкий голос его звенел, как туго натянутая струна. — А ты скормила его священным лебедям!

Женщина задрожала. Толпа затаила дыхание.

— Твою любимую куклу звали Татя, — продолжал бормотать Гернос. — И я случайно оторвал ей руку…

— Замолчи!!! — крик Гарии прорезал тишину. — Я не знаю кто ты, но ты не мой брат! Ступай прочь и не тревожь мою память, негодяй!

Она оттолкнула довольно улыбавшегося мужа и с громким рыданием скрылась за забором.

Гернос побледнел ещё сильнее. Ноги у него подломились. Айри успела подхватить евнуха под мышки и усадить на сундук.

Кто-то пронзительно крикнул:

— Самозванцы!

«Как говорится в том мультике про остров сокровищ? — подумал Александр, оглядываясь. — Сейчас, наверно, будут убивать».

Он почему-то не слишком удивился такой прохладной встрече. Человек пропадал неизвестно где почти тридцать лет и вдруг, как снег на голову, сваливается на обалдевших родственников, которые уже и думать о нём позабыли. Живут себе своей жизнью, в которой нет места давно пропавшему брату.

«Интересно, а меня уже забыли? — внезапно подумал он, следя за движениями окружавших их людей. — Мама и папа, наверное, будут помнить обо мне всю жизнь. А вот Женя вряд ли. Он слишком здравомыслящий, чтобы забивать себе голову всякой ерундой».

Алекс понимал, что это невозможно. Но тем не менее! Что сказало бы семейство Дрейк, если бы к ним в квартиру позвонил молодой человек, и глупо хлопая голубыми глазками, заявил что-нибудь типа: «Здравствуйте, я ваша тётя. То есть дочка». Папа, скорее всего, просто захлопнет дверь, мама в грубой форме выскажет всё, что думает по этому поводу, а брат попробует спустить с лестницы. И их можно понять. Пропала непоседливая выдумщица и фантазёрка, любительница приключений и песен Rammstein, а заявится юный головорез, успевший за два года по уши искупаться в чужой и своей крови, но так и не нашедший себя.

Древний магический обряд вырвал душу Саши Дрейк из любимого девичьего тела и забросил в злобного старика, последнего Мастера клана Теней. Добрая богиня-девочка вернула тушке наёмного убийцы молодость и силу. Так что от прежней Саши осталось только имя Алекс. Так называла её лучшая подруга, навсегда оставшаяся по ту сторону Моста радуги.

За эти годы ей, или уже ему, пришлось пережить множество приключений, которые только благодаря небесной покровительнице удавалось завершить более-менее благополучно. Вот только всё сильнее нарастал конфликт между формой и содержанием. Александр никак не мог разобраться в собственных предпочтениях и добровольно принял суровый обет целибата. Следовать которому становилось тем труднее, чем спокойнее становилась его жизнь. Ну, судя по всему, новые приключения на собственную… шею он уже отыскал.

Вдруг толпа расступилась, пропустив вперёд маленькую, скрюченную старушку, поддерживаемую под руки Арасом.

— Где? — прошамкала она беззубым ртом, обводя собравшихся выцветшими глазами. — Где?

Но тут взгляд женщины упал на евнуха.

— Гернос! — вскричала она. — Малыш, это ты?

— Тётя Аха? — тот резко вскочил с сундука. — Ты меня узнала?

— Конечно, маленький бездельник, — она рассмеялась сухим, дробным смехом. — Это же вы с Каписом и Мерканом воровали яблоки в нашем саду.

Гернос бросился к ней и уткнулся лбом в накинутый на сгорбленные плечи темно-серый платок.

— Где ты пропадал все эти годы, пузанчик? Как ты мог заставить своих родителей так страдать?! Добрая Кира вспоминала тебя до самой смерти!

— Она спятила! — воскликнул Капис.

— Не смей кричать на старших! — старушка гневно стукнула тростью о камень мостовой.

— Все знают, что она разговаривает с кошками! — чуть тише продолжал мужчина.

— Ну и что? — нахмурилась Аха, поглаживая Герноса узловатыми руками со сморщенной кожей, покрытой старческими пятнами. — Я же не виновата, что они не хотят говорить с тобой!

Евнух плакал навзрыд, всхлипывая, стуча зубами и подвывая от переполнявших его чувств. В раннем детстве оторванный от матери, он впервые чувствовал ласковые, добрые руки на своих плечах.

Люди, которых набралось уже человек двадцать, замерли в нерешительности, не зная, как реагировать на такую трогательную сцену. На многих лицах появилось растерянное и недоумённое выражение.

Но тут Капис полностью пришёл в себя.

— Не хочу обижать тебя, Аха, — проговорил он с сожалением. — Но ты плохо видишь, и могла спутаться. Моя жена не узнала в этом человеке своего брата.

— Что? — старушка убрала с уха платок, чтобы лучше слышать. — Что ты сказал?

— Гария сказала, что это не Гернос, — повторил Дирас.

Аха оттолкнула от себя заплаканного евнуха, ещё раз оглядела его с ног до головы и торжественно провозгласила:

— Тогда это она слепая, а не я. Это же вылитый Пелий!

— Не похож он на Пелия! — возразили откуда-то сзади.

Расталкивая локтями зрителей, к ним протиснулся квадратный мужчина в грязно-белом хитоне и плаще, заколотом большой бронзовой пряжкой на левом плече. Он выволок из-за спины сухонького старичка с клочковатой бородой на испуганно-угодливой физиономии.

— Ты хочешь спросить раба? — вскинул брови Дирас.

— Он самый старый мужчина здесь! — гордо заявил здоровяк. — И с кошками ещё не разговаривает.

— Говори! — приказал хозяин. — Похож этот человек на нашего доброго соседа Пелия?

— Нет, господин, — противным козлиным голосом проблеял старик. — Он совсем не такой. Я очень хорошо помню господина Пелия.

— Твой раб скажет всё, что ты прикажешь! — раздался недовольный голос. — А все знают, что у вас с Каписом дела в Совете.

— Он не врёт! — побагровев, заорал здоровяк. — Это мошенники и самозванцы!

Дирас задумался. Александр прекрасно понимал, как изменчиво настроение толпы. Отсюда необходимо сматываться как можно скорее, а то прольётся чья-то кровь. Вполне возможно, что и его тоже.

— У тебя есть ещё какие-нибудь родственники? — спросил он у Герноса.

Евнух больше не плакал. Безвольно опустив руки вдоль туловища, он смотрел на старушку, кривя губы в жалкой улыбке.

— Дядя.

— Кто? — не расслышал юноша.

— Красс сын Пальма! — вдруг радостно вскричал Гернос. — Он живёт неподалёку от радланского цирка.

Здоровяк заржал, уперев руки в бока и раскачиваясь всем своим телом, налитым здоровьем и силой.

— Так вот почему вы, мошенники, явились только сейчас! Красс умер десять дней тому назад!

— Я же говорил — самозванцы! — закричал обрадованный Капис.

— Хватайте их! К судье! Бейте жуликов!

По лицам людей Алекс догадался, что ещё миг и вспыхнет драка. Исход которой даже ему трудно предугадать. Двоих-троих он прирежет, но остальные, скорее всего, разбегутся или попробуют задавить массой. Юноша отыскал в толпе нужного человека.

— Как вас зовут, господин? — крикнул он, перекрывая угрожающий ропот.

— Коян сын Танала.

Предчувствуя новое развлечение, зрители замерли.

— Когда вы ждёте вашего отца?

— К празднику Спасения Юны.

— Где ваш дом? — продолжал расспросы Александр, чувствуя, как спадает возбуждение окружающих.

— Вот он, — Коян указал рукой на дом в противоположном конце.

— Тогда мы вернёмся сюда к его возвращению! — объявил юноша. — И пусть уважаемый Танал сын Клапа нас рассудит!

— И так всё ясно! — крикнул Капис.

— Подожди, сосед — осадил его Дирас. — Старуха говорит одно, раб другое. Ждите возвращения Танала или обращайтесь в Совет Ста, чужестранцы.

— А пока убирайтесь от моего дома! — зарычал свояк Герноса и с грохотом захлопнул калитку, продолжая ругаться.

— Пойдём, — Алекс положил руку на плечо евнуха.

— Танал обязательно узнает тебя, мальчик, — подбодрила его Аха. — Он добрый и достойный человек, не то что эти медузы.

— Куда же я пойду? — растерянно пробормотал тот. — Это же мой дом.

— Отыщем гостиницу, отдохнём, успокоимся, — юноша потянул Герноса за собой. — А там решим, что делать дальше.

— Как же я брошу свой дом? — евнух упал на колени и вновь зарыдал, закрыв лицо руками.

Опираясь на клюку, старушка подошла к нему и прижала седую голову к иссохшей груди.

— Боги освободили тебя из плена, мальчик, вернули на родину, — говорили она, гладя спутанные волосы мужчины. — И ты ещё вернёшься в свой дом. Верь мне. Я знаю.

Пока она утешала несчастного Герноса, внук стоял рядом, терпеливо ожидая, когда бабушка закончит разговаривать с этим непонятно откуда явившимся человеком.

— Нам пора, — негромко повторил Александр. — Айри устала, да и я тоже.

— Иди, мальчик, иди, — всхлипнула Аха. — Принеси жертву Орею, чтобы Танал скорее вернулся и поставил на место этого выскочку Каписа.

Она громко высморкалась в край платка.

— Пойдём домой, бабушка, — внук решительно взял её за локоть и почти силой поволок прочь.

Гернос потянулся за ней, завыл и рухнул лицом на камни.

Айри бросилась к нему, опустилась на колени.

— Вставай. Здесь больше нечего делать.

Потом беспомощно посмотрела на Алекса.

— Ну, сделай же что-нибудь?

Он поставил евнуха на ноги. Но тот упрямо валился на землю.

— А ну встать! — потеряв терпение, рявкнул юноша прямо в желтоватое, поросшее редкими волосками ухо.

Гернос вздрогнул, и его взгляд на миг утратил бессмысленное выражение.

— Ты для этого выбирался из подземелий хозяина? — шипел как рассерженный кот Александр. — А я за этим вытащил тебя из того дерьма, чтобы ты тут валялся и себя жалел?

— Моя семья… Сестра… Она, — мямлил евнух.

Парень ещё раз его встряхнул.

— Заткнись и слушай сюда! Ты не умер, а значит, ещё можешь всё изменить!

— Зачем? — с видимым усилием разлепил сухие губы Гернос. — Боги и люди отвернулись от меня.

— Хватит ныть! — зло скомандовал Александр. — Мы с тобой! Слышишь? Я и Айри.

— Это правда, — торопливо поддержала девушка. — Мы тебя не бросим.

— Я буду только обузой, — скорбно покачал головой евнух. — Я никому не нужен.

— Как это не нужен? — возмутился Алекс. — Да ты же прекрасный врач, хирург и аптекарь! Во всём Нидосе лучше не найдёшь! Повелитель смерти был порядочной сволочью. Но он многому тебя научил.

— Кому это нужно?

— Да ты что? — наигранно изумился юноша. — Скольким людям ты сможешь спасти жизнь, придурок? Вспомни, о чём мы с тобой говорили в подземелье?

Он понизил голос.

— О тех людях, которых ты помогал мучить своему хозяину.

Гернос вздрогнул и попятился, но Александр держал крепко и не собирался отпускать.

— А теперь ты будешь спасать людям жизнь, возвращая их семьям!

Он постарался придать своему голосу самое суровое выражение и замогильным тоном добавил:

— Это твой долг перед памятью тех, кто умер под ножом Повелителя смерти!

Его горячие слова возымели желанное действие.

— Но как я смогу это сделать? Нужно помещение, лекарства.

— Пока хватит того, что мы с собой привезли, — стал объяснять юноша. — Снимем помещение, местные богачи будут бешеные деньги платить, чтобы у тебя лечиться.

— А как…

— Давай вначале уйдём отсюда? — оборвал его Алекс. — Айри найдёт нам гостиницу, поедим, отдохнём и всё обдумаем.

И не давая ему опомниться, подтолкнул к сундуку. Евнух закивал.

Они взгромоздили на плечи шест и пошли вслед за торопливо шагавшей девушкой. Юноша оглянулся, ему показалось, что калитка в воротах дома Каписа чуть приоткрылась, и в щели мелькнуло бледное лицо с глазами полными боли.

Алекс подумал, что Айри поведёт их обратно к порту, но та направилась дальше по улице.

— Я знаю неподалёку приличное заведение, — сказала она. — Называется «Щедрый котёл». Там неплохо кормят и можно снять комнату.

Девушка обернулась, и зло оскалившись, проговорила:

— Это её муж заставил! Гария его узнала!

— Что!? — встрепенулся евнух, останавливаясь.

— Пошли! — юноша цыкнул на говорливую девчонку и, упираясь, протащил спутника за собой.

— Почему? — протянул тот плачущим голосом.

— Не почему, — махнула рукой Айри. — Не обращай внимания. Это мне показалось.

— Когда кажется, молиться надо! — проворчал Александр. — Уж если начала, так договаривай!

— По нидосским законам всё имущество отца наследует сын, — стала торопливо объяснять девушка. — А если его нет, то муж дочери.

— А если муж погиб? — поинтересовался юноша, ускоряя шаг.

— Тогда свёкор. Если его нет, вдова сама всем распоряжается, но только до совершеннолетия сына или до тех пор, пока не выйдет замуж.

— Так надо сказать Капису, что мне не нужен его дом! — вскричал Гернос, бросил шест и рванул бегом к знакомым воротам.

Алекса ударило углом сундука. Он зашипел и побежал вдогонку.

— Капис! — кричал евнух. — Капис! Мне ничего не нужно!

Оказавшись рядом, юноша схватил его за плечо и развернул к себе.

— Опомнись, глупец!

— Я должен сказать! — блеял Гернос. — Пусть знает, что мне не нужен его дом!

— Он не станет тебя слушать! — потеряв терпение, заорал на всю улицу Александр.

— Почему-у-у-у?? — так же яростно завопил евнух.

— Потому, баран, что сестра отказалась от тебя в присутствии стольких свидетелей! — понизил голос юноша. — И она не возьмёт свои слова обратно. Иначе люди все поймут и станут смеяться над Каписом!

Надежда во взоре Герноса тихо угасала, уступая место тупому отчаянью.

— Пойдём, — Алекс обнял его за плечи. — Надо найти гостиницу.

Сгорбившись и волоча ноги, словно разбитый болезнью старик, евнух медленно поплёлся к сундуку, возле которого топталась Айри, опасливо поглядывая по сторонам. Они взгромоздили на плечи изрядно потяжелевший груз и тихо пошли вдоль высоких глухих оград с равнодушными проёмами ворот.

На перекрёстке им встретилась небольшая процессия из трёх ослов с погонщиком и четырёх носильщиков с паланкином. Люди расступались перед маленьким караваном, и девушка, недолго думая, пристроилась сзади. Скоро мимо потянулись улицы двух-трёх этажных домов. Внизу располагались лавки и мастерские, а наверху жилые комнаты.

Показалась вывеска с изображением кипящего над огнём котла. Очевидно, все гостиницы в Нидосе строились примерно по единому плану. Только в отличие от заведения Караха, где Александр с Тусетом останавливались во время первого посещения Нидоса, здесь отсутствовали помещения над воротами. Поэтому здание напоминало букву «П». Поперечная «перекладина» представляла собой двухэтажное здание с открытой галереей, куда выходили двери номеров. В одной «ножке» располагались сараи и навес, под которым жевали сено два ослика, а сбоку у двери кладовки сидел на корточках парнишка и жадно ел из чашки разваренные бобы.

На противоположной стороне, под крышей из наклонных досок, опиравшихся на резные столбы, стояли длинные столы и лавки. За одним из них сидел мрачного вида мужчина в грязном хитоне и сосредоточенно жевал лепёшку. Перед ним стояли глиняный кувшин и плошка. Из широкого проёма за его спиной тянуло дымом и запахом кухни.

Грязно-серая тряпка, завешивавшая проход, отодвинулась, и перед путниками предстала высокая толстая женщина с подносом, на котором дымилась миска с похлёбкой.

— Послушай, красавица! — окликнул её Алекс.

Толстуха, ошарашенная подобным обращением, едва не выронила свою ношу, но тут же улыбнулась, демонстрируя отсутствие значительной части передних зубов.

— Что вам угодно, добрый господин?

— Хозяин где?

— На кухне. У нас заболел повар, господин Туин сам готовит.

— Будь добра, позови его, пожалуйста, — улыбнувшись, попросил юноша. Заслужив за эти слова почтительного поклона. Из прошлой жизни он очень хорошо помнил фразу, произнесённую в классическом советском фильме «Джентльмены удачи»: «Вежливость — главное оружие вора».

Услышав их разговор, из кухни уже появился широкоплечий мужчина в кожаном фартуке поверх темно-зелёного хитона.

— Здравствуйте, господа. Вам нужна комната или вы желаете просто перекусить?

— Сначала комната, потом поесть, — ответил юноша.

Туин с лёгким полупоклоном повёл их вверх по скрипучей лестнице в дальний конец галереи. Как и в гостинице Караха, номера здесь тоже имели выходящие во внутренний двор окна, закрытые толстой деревянной решёткой снаружи и плотными ставнями изнутри.

Хозяин достал из-под фартука дощечку сантиметров десять длиной с короткими деревянными штырьками на одном конце. Он вставил её в прорезь на двери, отодвинул засов и потянул за ручку.

Комната оказалась достаточно просторной с единственной широкой кроватью, столом на трёх ножках и двумя табуретками. Оштукатуренные стены покрывали выцветшие росписи и грязные потёки.

Александр деловито пощупал тощий матрас.

— Заменил бы соломку, хозяин?

— Клянусь Едром, она совсем свежая! — стал божиться Туин.

Юноша покачал головой, взялся за угол и встряхнул матрас. Раздался недовольный писк. Из дырки выскочила ошалелая мышь, и спрыгнув с кровати, бросилась в угол, где стоял вонючий горшок.

Нисколько не смущаясь, хозяин улыбнулся.

— Только для таких дорогих гостей!

— И ночную посудину принеси другую, с крышкой, — высказал ещё одну претензию Алекс. — А то от этой смердит так, что глаза ест.

Не желая терять клиентов, Туин скорбно вздохнул, сетуя на людскую избалованность, но согласился. Через несколько минут раб бросил на кровать новый матрас и поставил в углу ночной горшок с круглой деревянной крышкой.

Заперев комнату, все трое отправились обедать.

— Мы сильно проголодались, красавица, — улыбнулся Александр дородной подавальщице. — Неси всё, что есть на кухне, и побольше вина.

Женщина быстро поставила перед ними одну большую миску с густой жирной похлёбкой из баранины и положила три обгрызенные деревянные ложки. Алекс вытер столовый прибор подолом юбки, покачал головой, глядя на царящую вокруг антисанитарию, решив здесь не задерживаться. Варево оказалось слегка с душком, но вполне съедобным, особенно вприкуску с чёрствыми пшеничными лепёшками и ядрёным чесноком.

Потом подавальщица принесла жареную рыбу, большой кувшин и три глиняных чашки вместимостью грамм по триста.

Юноша разлил вино и протянул посудину Герносу.

— Пей!

Как Александр и предполагал, вино оказалось по местному обычаю разведено водой. Решив напрасно не переводить продукт, он позвал толстую женщину:

— Красавица, принеси нам неразбавленного.

Та удивилась, потом пожала обширными плечами и скрылась в глубине кухни. Алекс плеснул себе из принесённого кувшина, попробовал, одобрительно кивнул, и наполнив две чашки, одну протянул Герносу.

— Пей!

— Я больше не хочу, — вяло покачал головой евнух.

— А я говорю, пей! — подражая коту Матроскину, проговорил Алекс. Он поставил своей целью хоть немного развеять плохое настроение собеседника.

Юноша разлил по новой, плеснув Айри на самое донышко.

— Кто-то должен быть трезвым, — назидательно проговорил он и опять прикрикнул на Герноса. — Пей!

Девушка понимающе кивнула. В этом мире алкоголь являлся практически единственным антидепрессантом. Существовал правда ещё один, но по некоторым соображениям Алекс не стал предлагать его евнуху.

Но после четвёртого стакана тот неожиданно упёрся.

— Не буду! — Гернос всхлипнул, размазывая по лицу пьяные слёзы. — Зачем? Не нужно! Меня никто не любит!

Пришлось вновь пустить в ход киноклассику.

— Ты меня уважаешь?

Ошарашенный подобной постановкой вопроса, евнух вытаращил покрасневшие глаза, а Айри от удивления перестала жевать медовый пряник.

— Ты герой! — Гернос попробовал вскочить.

Толкнув в плечо, юноша заставил его шлёпнуться на лавку и пододвинул налитую до краёв чашку.

— Тогда пей!

Только что севшие за соседний столик двое мужчин с любопытством вслушивались в странный диалог.

К счастью для Александра следующая порция оказалась последней. Пробормотав что-то вроде: «Они у меня ещё узнают, как…», — евнух опустил седую голову на грязный стол и захрапел. Как раз в этот момент подошёл хозяин всё в том же фартуке с раскрасневшимся от жара лицом.

— Пора бы и расплатиться, — довольно сурово проговорил он, вытирая руки грязной тряпкой.

— Сомневаешься в нашей платёжеспособности? — усмехнулся Алекс. Он тоже немало выпил, в голове шумело, словно прибой бился о скалы острова Энохсета.

— Вы много съели, — Туин кивнул на гору рыбьих костей, финиковых косточек и яблочных огрызков. — Ещё больше выпили. А я в долг не подаю.

Александр достал из сумки серебряный браслет.

— Этого хватит, чтобы прожить в твоей норе пять дней?

Глаза хозяина алчно блеснули.

— Если будете так пить, то только на три!

— Не будем, — заверил юноша.

— Да это же грабёж! — вскричала Айри. — Дебен серебра за пять дней! Пусть даст сдачу!

— Слышишь? — нахмурился Александр. — Сестра говорит, нужно дать сдачи.

— Вы вылакали целую амфору лучшего радланского вина! — возмутился Туин, пряча браслет за фартук.

Юноша рассмеялся.

— Ты считаешь меня настолько пьяным? Если это пойло из Радла, тогда я Келл-номарх.

— Пусть вернёт тринадцать грошей, — проворчала девушка, поднимаясь из-за стола.

— Вот будете съезжать, тогда отдам! — отрезал хозяин.

— Ты хочешь меня обмануть?

— А вдруг вы пробудете дольше пяти дней? — не сдавался хозяин. — Или устроите ещё пару таких пьянок?

Алекс чувствовал себя слишком уставшим, чтобы торговаться и спорить.

— Я сейчас возьму меч, и ты мне не только сдачу отдашь! — тихим голосом проговорил он.

Однако Туина оказалось не так-то легко смутить.

— Попробуй! Ты, сопляк, ещё под стол пешком ходил, когда я бился с пиратами у Маранских островов!

Он сжал кулаки и упёр их в бока.

— Мена, Бычок, тут пьяный буянит!

Откуда-то выскочил коренастый раб с короткой дубинкой, а из кухни вышла подавальщица, сжимая в крепких руках внушительных размеров кочергу.

Посетители на другом конце стола глумливо захохотали.

— Пойдём отсюда, — Айри взяла его за руку.

Александр почувствовал, что попал в глупое положение. Устраивать резню нельзя, а вырубить без большого членовредительства этих нахалов сейчас он не в состоянии.

— Развели как лоха, — пробормотал он по-русски, приподнимая бесчувственную тушку Герноса. — Пить надо меньше.

— Эй, Бычок! — крикнул довольный хозяин. — Помоги нашим гостям добраться до комнаты.

Раб оставил дубинку, вежливо отстранил Алекса и легко взгромоздил на плечо тело евнуха.

— Пойдёмте, господа!

«Сервис, — с грустью думал юноша, поднимаясь вверх по лестнице, не замечая руки Айри, заботливо поддерживавшей его за талию. — Традиционное нидосское гостеприимство!»

Глава II. Александр и день забот

О сколько нам открытий чудных

Готовят просвещенья дух…

А.С. Пушкин

Раб уложил бесчувственного Герноса на кровать и кланяясь вышел, косясь на еле державшегося на ногах Алекса.

— Отдай мои вещи! — решительно заявила девушка, едва шаги слуги стихли.

— Зачем? — удивился парень, плюхаясь на табурет.

— Хочу продать, пока ты не роздал их первым встречным!

— Бери, — вздохнул Алекс и почесал затылок. — С браслетом, действительно, глупо получилось.

Не глядя на него, Айри открыла сундук и взяла узелок с вещами, прихваченными «на память» из дома мужа.

— Не хочу голодать, когда он опустеет, — проговорила девушка, опуская крышку.

— Смотри, не продешеви, — усмехнулся юноша.

Она вспыхнула как пересушенный на солнце тростник.

— Я цены знаю! В отличие от тебя!

— Ты надолго?

Айри задумалась. Она очень устала, но находиться в одной комнате с пьяным евнухом, который храпел, мычал и портил воздух, не хотелось. Да и поступок Алекса очень сильно разочаровал. Сразу вспомнилось, как он бездумно раздаривал золото, доставшееся им в наследство от Энохсета.

— Схожу к Гарби, — буркнула девушка.

— Не забудь спросить у неё о том, про что мы с тобой говорили, — напомнил парень. — Вдруг она что-нибудь слышала?

— Хорошо, — буркнула Айри. Она накинула на голову платок и, взяв узелок, пошла к двери.

— Постой! — окликнул её юноша, пересаживаясь на кровать. — Сделай, пожалуйста, ещё одно дело?

— Какое?

— Когда пойдёшь через двор, скажи всё что думаешь обо мне и о браслете.

— Зачем тебе это? — удивилась девушка.

— Хочу, чтобы хозяин решил, будто я очень пьяный, — объяснил Алекс, пожимая плечами. — Вдруг получится с ним рассчитаться?

Айри покачала головой, не понимая, что он имеет в виду. Но спорить не стала. Тем более на языке вертелось множество подходящих эпитетов для характеристики столь глупого поступка.

Едва он закрыл за ней дверь, девушка тихо выругалась.

— На тебя никакого серебра не напасёшься, голодранец!

Из окна номера донеслось неразборчивое бормотание.

— Сам пьяница и приятели у тебя такие же! — проговорилась она, спускаясь по лестнице и прижимая к груди узелок.

— Два дебена за кувшин дешёвого пойла! — уже громче сказала Айри, кутаясь в длинный плащ. — За это серебро можно дней десять прожить! Скоро голыми останемся от такой щедрости!

— В рабство продашься за лишнюю чашку вина! — крикнула она, оглядываясь на дверь номера.

Стоявший неподалёку от лестницы хозяин довольно усмехнулся.

— Почему шумишь, госпожа?

Девушка стегнула его взглядом по сияющей физиономии и, не говоря ни слова, прошла мимо.

— После заката я ворота не открываю! — крикнул тот вслед.

— Успею! — огрызнулась она, выходя на улицу.

Айри злилась на себя за то, что не смогла вовремя остановить пьяную щедрость Алекса, из-за которой они могут остаться без средств к существованию, на Герноса, которого пришлось лечить вином от отчаяния, а больше всего на его жадных родственников, совсем потерявшим стыд и совесть.

Хмурясь, девушка шла по улице, разыскивая глазами подходящую лавку. Харчевня Гарби располагалась на противоположном конце города, поэтому Айри вновь пришлось идти через площадь Великого флота. Прохожих здесь заметно поубавилось, поскольку всякая деловая жизнь в городе после полудня постепенно замирала. Не задерживаясь, Айри свернула на нужную улицу и тут заметила в окне одной из лавок стеклянный блеск.

На широких полках стояли кубки, бокалы, пузырёчки и кувшинчики из разноцветного и прозрачного стекла. Хозяин, пожилой благообразный даросец, со скорбной миной на бородатом лице пересчитывал разложенные на столе медяки. Уловив заинтересованный взгляд, он прикрыл деньги тряпкой и благожелательно улыбнулся.

— Что желает, прекрасная госпожа? Есть красивые стаканчики, — он взял с полки цилиндрик из бледно-жёлтого стекла. — Или, может, вот этот флакончик для благовоний?

Бегло болтая по либрийски, мужчина другой рукой взял почти прозрачный пузырёк со стеклянной пробкой.

— Покажите вон тот бокал! — попросила девушка.

Хозяин одобрительно кивнул.

— Хороший выбор, госпожа. Настоящее келлуанские стекло.

Он поставил на прилавок кубок в форме цветка.

— Нет ни пузырьков воздуха, ни трещин. А какой звук?!

Мужчина осторожно стукнул по краю бокала деревянной палочкой и прислушался с видом знатока.

— Сколько вы за него просите? — поинтересовалась Айри.

— Вещь очень ценная, — вздохнул лавочник. — Но для такой молодой и красивой двадцать рахм!

Девушка мысленно прикинула.

— Пять дебенов серебра!

Продавец виновато развёл руками.

— Хорошую вещь дёшево не купишь.

Тогда сколько вы дадите за это? — она положила на стол узелок и продемонстрировала даросцу три почти таких же бокала.

— Я краденое не скупаю, девочка! — сурово нахмурился тот. — Убери!

— Где на них написано, что они краденые? — удивилась Айри. Она крепко взяла два бокала, а третий протянула лавочнику.

Тот с хмурым видом осмотрел его, стукнул палочкой и скривился как от зубной боли.

— Местная дешёвка!

Девушка сбросила с головы платок.

— Ты, господин, ври да знай меру! Самая, что ни на есть келлуанская работа!

Заметив на ней парик и странное платье, даросец подобрел.

— Сорок рахм!

— За все три?! — ахнула Айри и попыталась вырвать бокал из его рук. — Твоя лавка не одна в Нидосе!

— Постой! — отпрянул мужчина. — Кто так торгуется? Ты назови свою цену, а уж потом уступай!

— Пятьдесят пять! — выпалила девушка.

Лавочник рассмеялся. После ожесточённой торговли Айри завернула в тряпочку солидную кучку маленьких белых кругляшей.

Отойдя в переулок, девушка спрятала деньги в набедренную повязку, где специально пришила маленький кармашек. Теперь, если Алекс действительно разорится, они, по крайней мере какое-то время, не будут голодать. Удачная сделка вернула ей хорошее настроение, и жизнь перестала казаться такой отвратительной.

Над входом в харчевню висела знакомая вывеска с ярко красным раком. Айри торопливо сбежала вниз по истёртым каменным ступеням. Посетителей в «Весёлом омаре» оказалось немного. Обед уже закончился, а время ужина ещё не наступило. Незнакомый парнишка лет двенадцати лениво возил по столам мокрой тряпкой.

— Тебе чего надо? — развязно спросил он, вытирая руки о грязный хитон.

— Где хозяйка? — спросила девушка, оглядывая зал. В дальнем углу двое мужчин тихо обсуждали свои дела за кувшином вина и блюдом с солёной рыбой. Ещё один с торопливой жадностью ел разваренные бобы.

— Айри!? — раздался знакомый голос. — Как ты здесь оказалась, девочка моя?

Из-за стойки, отдуваясь и тяжело переваливаясь с бока на бок, вышла бледная, подурневшая Гарби с огромным животом. Опираясь рукой о стол, она испуганно смотрела на девушку.

Та подбежала к ней и помогла сесть на лавку.

— Что случилось? — с тревогой спрашивала женщина, крепко вцепившись ей в руку выше локтя. — Ты же уехала домой?

— Не ужилась я там, — Айри смущённо пожала плечами.

Заметив, что парнишка с любопытством прислушивается к их разговору, Гарби прикрикнула:

— Солас, заканчивай со столами и подмети пол. Да пошевеливайся, спишь на ходу!

Она жалобно улыбнулась.

— Вот пришлось взять в помощники соседского мальчишку. Лентяй и бездельник, но Эдаю нравится.

Потом свела брови.

— Но что произошло? Почему ты снова здесь?

— Я ушла от мужа, — тихо сказала Айри, усаживаясь рядом.

— Ты вышла замуж?

— Ненадолго, — поморщилась девушка.

— А приданое? Что-нибудь осталось?

— Почти ничего.

— Как же так вышло? — всплеснула руками Гарби. — Он тебя бил?

— Бил, издевался, изменял. Настоящий, старый козёл. Я как-нибудь расскажу.

— А твой господин?

— Он умер, — вспомнив о Тусете и обо всех своих страданиях, девушка вытерла набежавшую слезу.

— Не расстраивайся! — успокоила её женщина. — Сами боги послали тебя. Мне вот-вот рожать. Видишь пузо какое? Чуть хожу. Харчевню оставить некому. Эдай хорошо готовит, но в зале не управится.

— Я не одна, — тихо проговорила Айри.

Гарби понимающе улыбнулась.

— Я догадалась. Кто он?

— Алекс. Помнишь, я про него рассказывала?

— Тот парень с острова? — уточнила собеседница и кивнула. — Помню. А у него деньги остались?

Девушка грустно покачала головой.

— Всё пропало.

Гарби скорбно поджала губы.

— Эдай не согласится. У нас слишком мало места для четверых.

— Нас трое, — грустно усмехнулась Айри.

Женщина удивлённо вытаращила глаза. В наступившей тишине послышался звонкий смех.

— Ай да скромница!

Стуча костылём по каменному полу, из кухни, улыбаясь во всю бородатую физиономию, шёл хозяин «Весёлого омара».

— Сразу с двумя живёт! А в шлюхи не пошла, когда тебе предлагали!

— О чём ты говоришь!? — вскричала Гарби, краснея.

— Ты сам, наверное, мечтаешь… — усмехнулась Айри. — Сразу о двоих…

— Почему бы нет? У меня и на троих сил хватит!

Эдай, польщено улыбаясь, поставил на стол кувшин и три деревянных стакана.

— Мужчинах, — ядовито улыбаясь, закончила девушка. — Говорят, вы, либрийцы, это любите.

— Заткни пасть! — рявкнул Эдай, когда до него дошёл смысл фразы.

— И ты думай, что говоришь! — не осталась в долгу Айри.

— Не ссорьтесь, пожалуйста! — взмолилась Гарби.

Супруг уселся на лавку.

— Где же твоё хвалёное приданое?

— Там же, где твоя нога, — огрызнулась девушка.

— Утопила в море? — удивился мужчина.

— Пришлось отрезать, чтобы самой не сгнить вместе с ним!

— Врёшь, девчонка! — рассмеялся Эдай. — Золото не гниёт.

— Зато некоторые мужчины смердят как падаль!

Но собеседник не обиделся. Залив в глотку стакан вина, он вытер губы и поинтересовался:

— Чем на хлеб собралась зарабатывать? Опять воровать пойдёшь. Или всё-таки в шлюхи?

— У тебя просить не буду, — успокоила его Айри.

— Я хочу, чтобы она помогла мне в харчевне! — громко сказала Гарби, стараясь прекратить их пикировку.

Эдай посмотрел на неё, погладил бороду.

— Пусть остаётся, места хватит.

— Жить я у вас не буду, — покачала головой девушка. — Алекс хочет снять лавку. Если бы отыскать что-нибудь поблизости, я могла бы приходить и помогать вам в зале.

— Какой Алекс? — нахмурился мужчина. — Тот, что сосватал тебе мужа?

— Я сама вышла! — повысила голос Айри.

— И потом сбежала! — довольно осклабился Эдай.

— Не разглядела вовремя, что он на тебя похож!

— И чем он собрался торговать? — мужчина налил себе ещё вина.

— Одеждой! — огрызнулась девушка.

— Какой одеждой? — встрепенулась Гарби.

— Всякой, — пожала плечами Айри. — Он очень хорошо шьёт.

— Значит, ты врала, когда говорила, что он воин? — усмехнулся Эдай.

— У него много талантов, — повторила девушка одно из высказываний Алекса.

— Девочка моя, кто будет у вас её покупать? — тяжело вздохнула Гарби. — Отговори его пока не поздно.

— В Келлуане у него получилось, — неуверенно возразила Айри.

— Да какая у вас там одежда? — скептически хмыкнул Эдай. — Одни юбки!

— А это! — возмущённая девушка сбросила шаль и повернулась, демонстрируя платье.

— Здесь такое не носят! — отмахнулся мужчина, и его глазки масляно заблестели, разглядывая стройную фигурку.

— Это мы ещё посмотрим, — не очень уверено ответила она. — Главное, лавку найти.

— Бросай ты эту глупость, — Гарби взяла её за руку. — И оставайся у нас.

— Всё равно вы быстро разоритесь с этой затеей, — поддержал супруг. — Тогда опять придётся воровать или торговать собой. А здесь будешь работать в зале. Подавать еду и рассчитываться с клиентами. Народ у нас тихий, никто тебя не обидит.

— Я помогу, — сказала Айри, глядя на женщину, и ещё раз повторила. — Но жить здесь не буду.

— Хочешь поглядеть, как твоего Алекса продадут в рабство, когда разорится? — усмехнулся Эдай.

— А вдруг разбогатеет? — возразила девушка. — Боги его любят.

— Кажется, Апий Опц купил себе дом на Якорной улице? — хмурясь, вспомнила Гарби.

— Точно! — встрепенулся мужчина. — Малой сказал, что они только вчера переехали!

— Тогда надо узнать, не сдал ли ещё Корнелл кому-нибудь его старую лавку! — вскричала женщина. — Здесь совсем близко. Пока твой приятель будет бестолково ждать покупателей, ты поможешь мне в зале! Эдай, сходи с ней!

— Сейчас, только переоденусь, — бодро воскликнул мужчина и заковылял на кухню.

— О чём вы говорите? — нахмурилась Айри.

— Знаешь особняк Сарвия Корнелла, по прозвищу Апер? — спросила Гарби, знаком попросив себе вина.

— На углу улиц Морской и Корнеллевой? — уточнила девушка, протягивая ей чашку.

— Да. Он там сдаёт в аренду две лавки. Одна только что освободилась Место хорошее и от нас недалеко.

Женщина выпила и, тяжело отдуваясь, спросила:

— У твоего Алекса хватит денег заплатить за два месяца вперёд?

— Не знаю, — пожала плечами девушка. — Смотря сколько Корнелл запросит.

— Размечтались! — хохотнул Эдай, успевший переодеться в новый, серо-синий хитон. — Такие люди с простым народом не разговаривают. Городской советник. Пять кораблей, гончарные мастерские, доли в торговых домах.

— Мне наплевать, — фыркнула Айри. — Лишь бы место хорошее и цена подходящая, а говорить можно и с кошкой.

— Идите, — махнула рукой Гарби. — Да пошлёт вам удачу Едр.

Едва они отошли от «Весёлого омара», мужчина спросил:

— Ты ещё не рассказала о своём втором хахале. Кто он такой и как оказался в вашей компании?

— Мне смотреть на тебя не хочется, не то что разговаривать, — буркнула девушка, накидывая на голову шаль.

— Если думаешь у нас работать, тебе придётся часто это делать, — усмехнулся Эдай. — Так что не груби, а отвечай.

— Нечего отвечать, — отмахнулась девушка. — Человека ещё мальчиком украли у родителей, тридцать лет держали в плену, искалечили, мучили и издевались. А когда он вернулся, то родная сестра его не признала.

— Наверное, сильно изменился? — предположил мужчина. — Кто такой?

— Гернос сын Пелия, — ответила она.

— Капитана Пелия сына Ориса? — уточнил Эдай, останавливаясь и поудобнее перехватывая костыль. — Так столько лет прошло, как он пропал. Могла и не узнать.

— Нет, — покачала головой собеседница. — Видно, что узнала. Это муж запретил пускать в дом законного хозяина.

— Так его держали в Келлуане? — мужчина зашагал дальше. — Но туда не пускают иноземцев, и там нет рабов.

— А сволочи везде есть, — зло выругалась девушка. — Его держал в рабстве злой колдун.

— Я не мальчишка, чтобы верить в колдунов! — презрительно сощурился Эдай. — И давно не верю в сказки.

— Мне всё равно, во что ты веришь, — пожала плечами Айри. — Тридцать лет он мечтал увидеть близких. А друг детства его предал! Кстати, этот Капис сын Алча очень на тебя похож.

— Ты меня ещё плохо знаешь, — осклабился мужчина. — Вот поближе познакомишься…

— И не надейся! — огрызнулась девушка. — Скорее в моей постели окажется скорпион, чем ты!

— Посмотрим! — рассмеялся Эдай и кивнул. — Мы пришли.

Айри увидела высокие стены и трое ворот. Одна створка справа была гостеприимно распахнута, оттуда доносился взволнованный разговор, и пахло лежалым зерном. Когда подошли ближе, увидели просторное помещение, уходившее вглубь здания шагов на пятнадцать. Мешки и корзины лежали по сторонам узкого прохода, в конце которого виднелась деревянная лестница наверх.

У входа яростно торговался толстый покупатель в короткой застиранной тунике и тощий продавец в сером хитоне.

Заметив новых посетителей, он раздражённо махнул рукой.

— Забирай! Но это в последний раз!

Кланяясь и бормоча благодарности, толстяк подхватил мешок с зерном и, пятясь, вышел из лавки.

— Вот ведь люди! — плюнул ему вслед продавец. — Попробуй докажи такому тупице, что цена тоже может меняться! Эдай! Ты зачем выполз из своей ракушки, старый краб! И кто эта красавица?

— Дело есть, Ветулин, — вздохнул одноногий. — Ты не знаешь, соседнюю лавку уже кто-нибудь снял?

— Пока никого не видел, — пожал плечами торговец. — Но это надо у Мыслиша спросить. А тебе зачем?

— Знакомый интересуется, — Эдай кивнул на Айри. — Хочет одеждой торговать.

— Что? — вскинул редкие брови лавочник. — Одеждой? Да он в своём уме, женщина?

— Не твоё дело, — огрызнулась та. Теперь уже и ей самой идея Алекса шить платья казалась глупой и бесперспективной.

— Как знаешь, — развёл руками Ветулин. — Жаль, если хорошее место дуракам достанется.

— Мы ещё посмотрим, кто умнее окажется? — высказалась девушка на прощание.

— Полия, ты слышишь? — крикнул лавочник, смеясь. — Здесь хотят платьями торговать.

— Какими? — донёсся сверху женский голос.

— Очень красивыми! — отозвалась довольная Айри. — Приходите, сами увидите!

— Пойдём! — поморщился Эдай, ухватив её за руку. — Узнаем о лавке.

Она решительно вырвалась, и гордо вскинув голову, вышла. А ей вслед раздавалось обидное хихиканье Ветулина.

Супруг Гарби направился к центральным воротам, украшенным многочисленными металлическими накладками. Он постучал массивным бронзовым кольцом, служившим одновременно ручкой. Калитка быстро отворилась. Широкоплечий раб с ярко начищенным бронзовым ошейником выжидающе уставился на них. Выглянув из-за спины своего спутника, девушка увидела длинную, похожую на коридор прихожую, украшенную колоннами и вазами с цветами, в конце которой ярко блестело пятно внутреннего дворика.

— Позови Мыслиша, — сказал рабу Эдай. — Скажи, тут пришли узнать насчёт лавки.

— Подождите, — важно прогудел привратник, закрывая калитку.

При жизни Шило Айри приходилось пару раз забираться в подобные дома. Как и большинство жилищ богатых радлан, этот представлял собой замкнутый прямоугольник со скошенными внутрь черепичными крышами. Скатывавшаяся по ним дождевая вода собиралась во внутреннем водоёме и использовалась для разнообразных хозяйственных нужд. Двери всех комнат выходили в этот своеобразный внутренний двор. Здесь же располагался главный рабочий стол хозяина, за которым он принимал вольноотпущенников и «коскидов». Так назывались невольники, получившие свободу, но до смерти продолжавшие зависеть от главы дома, или свободные горожане, попавшие в материальную зависимость от него. Они выполняли мелкие поручения господина, сопровождали его на важные мероприятия, всячески развлекали, а иногда и защищали в стычках, часто случавшихся на улицах Нидоса.

Кроме прихожей в передней части здания имелись и ещё две большие комнаты, никак не связанные с внутренними помещениями и служившие дополнительным источником дохода для домовладельца. Кто-то держал там собственные лавки, а другие, как Сарвий Корнелл Апер, сдавали в аренду.

Глядя на Мыслиша, трудно сразу определить, что перед тобой раб. Длинная туника с зелёной полосой по подолу, круглое сытое лицо уверенного в себе человека. Только маленькая серебряная табличка с именем хозяина указывала на его подлинный статус.

Тем не менее, Эдай являлся всё же свободным человеком, поэтому Мыслиш вежливо поинтересовался:

— Вы хотели меня видеть?

Муж Гарби тоже знал о влиянии, которым пользуется этот человек в доме советника, поэтому так же вежливо ответил:

— Мы бы хотели узнать, сдал ли Сарвий Корнелл Апер свою лавку, — и он показал на запертые ворота.

— Есть несколько предложений, — хмурясь, ответил раб. — Но господин пока не принял окончательного решения.

— Я бы хотела посмотреть внутри? — вступила в разговор Айри.

— Можно, — кивнул коротко подстриженной головой Мыслиш — Но я не могу уделить вам много времени. Необходимо проследить за приготовлением обеда.

— Мы тебя надолго не задержим, — пообещал Эдай.

На воротах лавки оказался замок, напоминавший тот, что девушка видела в гостинице. За ними просторное помещение с каменным полом, усыпанным обрывками циновок и какими-то тряпками. По скрипучей лестнице девушка поднялась на второй этаж, или лучше сказать, чердак. У самой стены потолок спускался так низко, что стоять приходилось согнувшись. И лишь в противоположном конце, освещённом двумя маленькими, пробитыми под самой крышей окнами, стало возможно распрямиться. Часть досок, служивших полом, сгнила и угрожающе потрескивала при каждом шаге. Но солнце ярко освещало помещение и, судя по расположению окон, здесь долго бывает светло.

— Быстрее там! — крикнул снизу Эдай.

Удовлетворённая осмотром, Айри торопливо спустилась вниз.

— Где здесь вода? — спросила она у раба, когда тот запирал лавку.

— Колодец на площади Усатой рыбы. Шагов двести отсюда.

— А канализация?

Мыслиш указал рукой в другую сторону. — Там слив. Но мочу можно оставлять. Утром и вечером приходят рабы из красильни Мофасука и забирают её.

— Сколько господин Корнелл будет брать в месяц?

Раб почесал плохо выбритый подбородок.

— Я должен ещё уточнить, но не меньше двадцати серебряных рахм.

Девушка посмотрела на своего спутника. Тот скривился.

— Что-то слишком много, — проворчала она.

— Столько же платит и Ветулин, — заметил Мыслиш. — Обычная цена.

Айри опять взглянула на Эдая. Тот, вздохнув, кивнул головой.

— Если господин согласится, договор заключается не меньше чем на год, — строго сказал раб. — И оплата за два месяца вперёд.

Девушка досадливо крякнула.

— Ваш муж здесь человек новый, — объяснил Мыслиш. — Поэтому и такие условия.

— Вообще-то он мне не муж, — проворчала Айри.

— Меня это не касается, — замахал руками собеседник.

— Мы придём завтра, — вздохнула она. — Пусть сам смотрит.

— Только не раньше, чем в третьем часу после рассвета, — предупредил раб. — До этого времени я буду занят.

— И уточни, пожалуйста, точную сумму аренды? — попросила на прощание девушка.

Распрощавшись с ним, Айри с Эдаем отправились в «Весёлый омар». Гарби сидела на том же месте и визгливо отчитывала парнишку, собиравшего с пола разбитые черепки. Заметив их, она оборвала на полуслове очередную гневную тираду и деловито поинтересовалась:

— Видела лавку?

— Место мне понравилось, — пожала плечами девушка. — Но пусть Алекс сам посмотрит.

— Твоему парню не стоит заниматься ерундой, — наставительно сказал Эдай, усаживаясь рядом с супругой. — Ткани, зерно, специи. Вот, что станут покупать люди. Или древесный уголь!

Он встрепенулся.

— У нас им никто не торгует, и приходится брать у развозчиков. А если бы поблизости имелась такая лавка, все пошли бы туда!

— Завтра мы придём, сам ему и скажешь, — вздохнула Айри. — Мне пора. Надо успеть вернуться в гостиницу.

Тут в зал ввалились трое мужчин. Гарби, морщась, встала и поплелась к стойке. Посетители, не обращая внимания на девушку, предусмотрительно закутавшуюся в шаль, уселись в центре зала и громогласно потребовали вина.

— Одну секунду, господа! — Эдай схватил костыль, и обратившись к Айри, тихо сказал. — Останься. Помоги с ужином?

Девушка знала, что последние посетители покидают «Весёлого омара» далеко за полночь, и если остаться, то придётся ночевать здесь. А ей этого совсем не хотелось.

— Не могу, — она развела руками и, не слушая мужчину, быстро покинула харчевню.

На обратном пути Айри немного заплуталась. Чтобы успеть до закрытия ворот, ей пришлось почти бежать по заполненным народом улицам города. Одни люди спешили в гости, другие домой, третьи просто прогуливались перед сном, не спеша отправляться в свои тесные каморки на верхних этажах многоквартирных домов.

Запыхавшись, она влетела во двор «Кипящего котла». За столами ужинали человек восемь, резко замолчавших при её появлении. А попавшийся навстречу хозяин быстро уступил ей дорогу. Когда удивлённая и встревоженная девушка поднималась по лестнице, вслед ей прошелестел шепоток: «Любовница… жена… служанка…»

Айри заглянула в полузакрытое ставнями окно их номера. Пахнуло перегаром и кислятиной. Гернос лежал на краю кровати и заливисто храпел, Алекс, казалось, тоже спал, уткнувшись лицом в стену.

Она постучала. Парень поднял голову, моргнул заспанными глазами и пробурчал:

— Я уж думал, ты останешься ночевать у Гарби.

Он перелез через евнуха, похлопал его по плечу и подошёл к двери.

Когда девушка вошла, то сразу заметила на столе кучку больших медных монет.

— Это что?

— Сдача, — усмехнулся юноша, потягиваясь. На нём не было ничего, кроме коротких штанишек, и Айри быстро отвела глаза. Чтобы скрыть волнение, она села на табурет и, глядя мимо него, спросила:

— Откуда они здесь?

Алекс, довольно хмыкнув, согнул ноги Герноса в коленях, и присев на край кровати, самодовольно ответил:

— Хозяин принёс. Понял, что поступил дурно и раскаялся в своём поступке.

Евнух что-то пробормотал сквозь пьяный сон. Юноша, наклонившись, вытащил из-под кровати широкую деревянную миску.

— Страдает. В его возрасте люди уже бросают пить, а он только начал.

Айри уточнила.

— Что, вот так сам и принёс?

Улыбка собеседника стала ещё шире.

— Ага. Я не знаю, сколько стоят рабы в Нидосе. Но, наверное, дешевле тридцати грошей.

Девушка непонимающе пожала плечами. Она прекрасно видела, что собеседник просто лопается от желания поделиться с ней очередным подвигом, и решила дать ему такую возможность. «Милый ты мой», — подумала Айри. Свет заходящего солнца падал сквозь окно, чётко оттенял резкие, правильные черты его лица.

— Чуть только ты ушла, припёрся хозяин и стал спрашивать через дверь, не нужно ли мне чего? Я молчу. Он давай кричать. Всё равно молчу, а уж Герноса и громом не разбудишь.

Парень рассмеялся, показывая ровные, белые зубы.

— Тогда этот баран ушёл, а вслед за ним явился слуга. Просунул в окно палку с крюком и отодвинул засов. Они здесь, наверное, так часто делают. Вошёл, и в сундук. Тогда я сказал ему, что не нужно воровать у честных постояльцев. На крик прибежал хозяин и сразу согласился выплатить всю полагающуюся сумму.

Девушка, фыркнув, рассмеялась, представив себе эту картину. Так вот почему Туин держал себя с ней так любезно!

— Я тоже не зря ходила, — поделилась и она своими достижениями. — Нашла подходящее помещение.

— Рассказывай! — тут же потребовал Алекс.

Айри подробно описала лавку, окрестности, условия аренды, соседей и в заключение, не утерпев, высказала сомнение в правильности его затеи.

— Всё у нас получится, — заверил её парень. — Давай спать. Завтра много дел. Герноса надо в себя приводить, помещение смотреть и сматываться отсюда.

Девушка понимающе кивнула и с облегчением сняла парик.

— Надо бы в баню сходить, — пробормотала она, чувствуя себя грязной и пахучей.

Алекс достал из сундука одеяло.

— Располагайся у стенки. А я за нашим героем прослежу. Он уже два раза как-то очень подозрительно икал.

Душная ночь легла на пустыню как тяжёлое одеяло, придавив всё живое к земле. Жёлтые точки звёзд, густо рассыпанные по темно-синему небу, освещали замерший мир. В канале тихо журчала вода, спеша после долгой разлуки к Уразскому озеру.

По ту сторону потухшего костерка чмокал пухлыми губами Туптах, а совсем рядом ощущалось лёгкое дыхание Раамоса.

«Чего это он улёгся так близко?» — подумал Александр, испытывая странное беспокойство и собираясь отодвинуться. Но тут узкая смуглая ладонь, как бы невзначай, легла ему на плечо, обжигая кожу нежным, ласковым прикосновением. Юноша замер, словно парализованный, а рука, проведя по груди огненную черту, вдруг стала спускаться ниже.

«Вот этого мне совсем не надо!» — скрипнул зубами Алекс, с отвращением отбрасывая Раамоса и вскакивая.

В кромешной тьме раздался грохот падения и тонкий, жалобный крик.

— Кто-нибудь, спасите! Помогите! Где я? Кто здесь?

Вернувшийся к реальности юноша, мучительно краснея, коротко по-русски разъяснил евнуху его местоположение.

Услышав незнакомое слово, тот замер. Александр встал с кровати и зашарил по столу в поисках огнива. Шесть раз робкие искры пронизали темноту, пока не затеплился оранжевый огонёк трута, затем вспыхнул фитиль. Светильник вырвал из мрака, сидевшего на полу Герноса. Торчавшие в стороны клочья седых волос, красные глаза и бледная кожа делали его похожим на вампира из какого-нибудь сериала для тинэйджеров.

— Где я? — жалобно проблеял тот.

— В гостинице, — проворчал юноша и, стараясь держаться к нему спиной, подошёл к окну. Скрипнувшие ставни впустили в помещение волну прохлады.

— В какой? — всхлипнул евнух. — Почему я ничего не помню?

— Потому что напился как бегемот, — ответил Алекс, глядя на усыпанное звёздами небо.

— Чего напился? — собеседник явно тупил или притворялся.

— Вина! — немного успокоившись, юноша вернулся за стол. — Священного сока виноградной лозы.

— Это ты меня напоил! — взвыл Гернос, хватаясь за голову. — Ой, как мне плохо! Зачем я это делал? Я сейчас умру.

— Прекращайте! — Айри села на постели, не озаботившись прикрыть верхнюю часть тела. — Тут кое-кто, между прочим, спать хочет! Ночь на дворе! Орут как влюблённые коты!

Алекс набрал в лёгкие воздуха, собираясь ответить наглой девчонке. Нельзя же, в самом деле, чтобы последнее слово осталось за ней? Но замер с открытым ртом. Заспанная, с всклокоченными волосами и обиженно надутыми губами, она вдруг показалась ужасно милой, и в сердце шевельнулась странная, незнакомая ранее нежность.

— Спи, это наши мужские разборки, — тихо проговорил юноша, с лёгкой улыбкой глядя, как Айри плотнее закутывается в одеяло с головой.

— Придурки! — проворчала она, уткнувшись в стену.

— Какие разборки? — ничего не понимая, бормотал Гернос.

Александр достал из-под стола кувшин.

— На, поправь здоровье.

Собеседник захлопал глазами.

— Что смотришь? — юноша почесал шрам на боку. — Пей, тебе говорят.

Евнух сделал два больших глотка и отставил кувшин в сторону.

— Гадость. Что это?

— Вино, мёд и какие-то пряности, — пожал плечами Алекс. — Хозяин говорил, что лучшее средство от похмелья.

Гернос кивнул, и вдруг выпучив глаза, испуганно уставился на него, схватившись за живот. Лицо несчастного стало наливаться кровью.

— Лохань под кроватью, — торопливо предупредил юноша.

Евнух нашарил глазами необходимую посудину, и только что выпитое пойло с утробным звуком неисправного унитаза покинуло его желудок. Дважды проделав подобную процедуру, Гернос в изнеможении привалился к спинке кровати.

— Полегчало? — усмехнулся Александр.

— Ага, — кивнул он, с трудом перебираясь с пола на табурет. — Но зачем ты меня вчера напоил, господин?

— Я тебе не господин, — отмахнулся юноша и, приложившись к кувшину, раздражённо буркнул. — Действительно, гадость.

— Мне так плохо, — продолжил стонать Гернос.

— Зато ты жив, — назидательно проговорил Алекс. — Телесная боль заглушила душевную.

— Да уж, — собеседник потёр ладонью дряблый живот.

— Ты можешь рассуждать здраво? — поинтересовался парень, глядя на него. — Или ещё глоточек?

— Не надо, — покачал головой евнух. — Я попробую.

Молодой человек обстоятельно рассказал, что Айри отыскала подходящее место для его мастерской.

— Я предлагаю тебе торговать там лекарствами.

— Откуда я их возьму? — уныло вздохнул Гернос. — Здесь же не растут нужные травы.

— Кое-что мы привезли с собой, — напомнил юноша.

— Этого мало, — безнадёжно махнул рукой собеседник.

— Походи по рынкам, поспрашивай, — не отставал Александр. — Не может быть, чтобы здесь не оказалось других лавок, торгующих этими самыми травами.

— Тогда зачем ещё одна? — погрустнел евнух.

— Если я что-нибудь понимаю, важны не только ингредиенты, но и способы их приготовления?

— Это так, — кивнул всклокоченной головой Гернос.

Ободрённый первым успехом, юноша с жаром продолжил:

— Ты знаешь рецепты неизвестные никому из здешних врачей. Если дело пойдёт, можно делать оптовые заказы, и тебе привезут что угодно! А там, возможно, накопим денег на дом с участком и будем выращивать их сами.

— Мне как-то страшно, гос…

— Эй! — он поморщился.

— Алекс, — улыбнулся евнух.

— Так-то лучше, — кивнул парень. — Ты прекрасный хирург и умеешь правильно делать операции. Когда люди узнают, у тебя будет куча золота и толпы учеников.

Гернос смущённо пожал плечами.

— Вот так-то лучше, — кивнул Александр. — Ложись спать. Завтра много дел.

— Какой сон! — отмахнулся собеседник. — Голова раскалывается от боли и разных мыслей.

— А ты направь их в нужную строну — зевая посоветовал молодой человек.

— В какую?

— Подумай, какая тебе нужна мебель, инструменты, посуда, — Алекс сделал неопределённый жест. — И всё прочее.

— На это нужно золото.

— Что-нибудь придумаем, — юноша потянулся. — Задуй светильник, если он тебе не нужен.

Тяжёлый разговор унял бушевавшее в крови волнение. Он примостился подальше от девушки и задремал.

Гернос погасил робкое пламя и ещё долго сидел в темноте, положив локти на стол и обхватив голову руками.

Чуть сполоснув морду лица, на большее раб воды не принёс, проворчав что-то вроде: «Хочешь мыться, иди в баню!» Александр со спутниками спустился завтракать.

Кроме них за столами уже сидело человек семь. То ли постояльцы, то ли просто зашли покушать. Подавальщица поставила перед ними большую миску с разваренными бобами, положила три свежие лепёшки и устало сказала:

— Вино сейчас принесу.

Юноша взял торчавшую из каши ложку.

— Решил, что тебе нужно? — спросил он у евнуха.

— О чём это вы? — поинтересовалась Айри. — Я что-то не знаю?

— Ночью мы говорили о том, что делать дальше, — ответил Александр с набитым ртом. — Я предложил Герносу начать торговать лекарствами. Ну и лечить, если кто-нибудь попросит.

Улыбаясь во весь рот, девушка отложила ложку.

— Это замечательно! — засмеялась она, привлекая всеобщее внимание, и не удержавшись, чмокнула евнуха в щёку.

— Там тебе понравится! Это такое место! Люди ходят туда-сюда! А рядом ни одного лекаря! У тебя будет куча покупателей! — возбуждённо тараторила Айри, не забывая работать ложкой.

— Подавишься, — буркнул юноша. Ему вдруг стало неприятно, что девушка так радуется этой новости. «Не верит она в мою затею с платьями», — печально подумал Александр, есть ему совершенно расхотелось.

— Когда нас ждут?

Айри взглянула на солнце.

— Часа через два.

— Тогда доедайте и пойдём, — юноша встал из-за стола и отправился искать хозяина.

Тот стоял у ворот, изображая из себя знак вопроса перед толстяком в одежде даросского купца, за спиной которого тяжело дышали трое нагруженных поклажей слуг.

— Уважаемый господин Туин, — обратился к нему Алекс в тонганской манере. — Сожалею, но нам придётся покинуть ваше заведение уже сегодня.

Новый постоялец подозрительно посмотрел на хозяина.

— Торговые партнёры пригасили нас погостить у них.

Купец понимающе кивнул, а Туин, облегчённо переведя дух, быстро проговорил:

— Я сейчас рассчитаюсь с вами.

— Не торопитесь, занимайтесь своими делами, — успокоил его Александр, но вдруг остановился и озабоченно спросил:

— Надеюсь, вы не обижаетесь на меня за то досадное недоразумение с вашим рабом?

В глазах хозяина опять появилось затравленное выражение кота, у которого из-под носа собираются отнять жирный кусок.

— Он хотел как лучше, — продолжал любезничать юноша. — Но не нужно уж так утруждаться.

— Мы стараемся оказать нашим постояльцам самый радушный приём, — пролепетал Туин.

— Ну, не буду вас больше отвлекать, — Алекс церемонно поклонился, пряча улыбку.

Нечего и говорить, что хозяин «Кипящего котла» честно отсчитал положенную сдачу и облегчённо вздохнул, когда странная троица покинула гостиницу.

Александр с удивлением и лёгкой ностальгией рассматривал массивный пятиэтажный дом, так похожий на те, что ему приходилось видеть в прошлой жизни. Казалось странным, что здесь имеются подобные жилые здания, глазевшие на узкие улочки ровными рядами окон, большинство из которых закрывали деревянные, щелястые ставни.

— Дом Власия, — небрежно проговорила Айри. — Самый большой в Нидосе. Хотя, я слышала, что у площади Трёх Сердец строят ещё длиннее.

Внизу дома располагались многочисленные лавки, а на второй этаж вела широкая галерея, на которую выходили солидного вида двери и окна, где за решётками качались полупрозрачные шторы.

— Пришли, — сказала девушка.

Алекс увидел вывеску с ярко-красным раком и уходившие вниз каменные ступени. Дверь оказалось слишком узкой, и им с Герносом пришлось изрядно повозиться, чтобы затащить сундук в харчевню. Почти все столы были заняты, они поставили груз у стены и уселись на него сверху. Весь интерес к их приходу со стороны торопливо насыщавшихся людей ограничился парой недоуменных взглядов. Чадящие масляные светильники и дневной свет, проникавший сквозь узкие окна под потолком, с трудом разгоняли тьму, пронизанную запахом варёных бобов, бараньего сала, жареной рыбы, вина и человеческого пота.

К ним подскочила озабоченная Айри.

— Посидите здесь. Народ разойдётся, и пойдём смотреть лавку.

Она сунула им в руки по копчёной рыбине и скрылась.

— Как много людей, — покачал головой евнух, вытирая жирные пальцы.

— Нидос — город большой, — согласился юноша, по примеру других гостей бросая кости на пол.

Рыбина закончилась, но людей не убавлялось. То и дело он замечал мелькавшую среди столов Айри с чашками или подносом в руках.

Кроме неё подавальщиком работал невзрачный парнишка в грязном хитоне, и иногда появлялась беременная женщина. То и дело слышались крики:

— Ещё бобов! Рыбы! Где каша? Вина, девчонка!

Чтобы как-то скоротать время, Александр поинтересовался у Герноса.

— Решил, что нужно для лавки?

— Пара столов, стеллажи и ящики, — стал вполголоса перечислять тот. — Ступки, чашки, блюда, жаровня. И очень плохо, что у нас так мало огненной воды.

— Сделаем, — пообещал юноша.

— Для этого надо много места, — покачал головой евнух.

— Не обязательно, — возразил Алекс.

Они стали обсуждать наиболее подходящую в их условиях конструкцию самогонного аппарата, для наглядности царапая рисунки на каменной стене.

Молодого человека порадовал тот энтузиазм, с которым собеседник отнёсся к идее производства лекарств, но он понимал, что подобная деятельность потребует значительных капитальных вложений. Следовательно, придётся продать часть келлуанского золота.

Тем временем основной поток посетителей схлынул. К сундуку подошла беременная женщина с бледным, злым лицом.

— Ты Алекс? — спросила она, усаживаясь напротив.

— А ты Гарби? — вопросом на вопрос ответил он.

— Я предлагала Айри остаться и помогать мне в харчевне…

— Тебе действительно скоро понадобится помощь, — согласился Александр.

— Но она хочет вместе с тобой торговать одеждой! — женщина презрительно фыркнула. — Какая глупость!

— Мой названный брат — хороший врач, — улыбнулся юноша, указав на Герноса. — Мы станем торговать лекарствами.

— Которые у вас тоже никто не купит! — почти выкрикнула Гарби.

— Это, смотря, как мы будем торговать, уважаемая, — возразил Алекс.

— Вы чужаки!

— Здесь все чужаки, — парировал юноша. — Или дети чужаков. Радлане, либрийцы, келлуане, даросцы и ещё, одни боги знают кто!

Появилась раскрасневшаяся, уставшая Айри.

— Уже познакомились?

— И хорошо поговорили, — улыбнулся Александр. — У тебя очень добрая и заботливая тётя.

— Я знаю! — девушка чмокнула Гарби в щёку. Глаза женщины гневно сверкнули.

— Мы можем оставить у вас наш сундук? — поинтересовался юноша.

— Да, — поддержала его девушка. — Не таскаться же нам с ним по городу?

— Я спрошу мужа, — недружелюбно проговорила женщина. — Эй, Эдай!

Из кухни появился одноногий мужчина с костылём.

— Они хотят оставить у нас сундук?

— Тогда лучше сразу отнести его в квартиру, — почесав бороду, ответил супруг.

— У тебя есть квартира? — удивилась Айри.

— Комната, — потупила взор Гарби. — Здесь на третьем этаже.

— Нам и тут места хватает, — улыбнулся Эдай. — А ребёночку солнце надо.

— Сходи с ними, — попросила его жена. — Я что-то устала.

— Я тоже, — возразил любящий супруг. — А там баранина на рёбрышках подгорит!

С тяжёлым вздохом женщина поднялась и, переваливаясь с боку на бок, пошла к выходу.

Дом Власия имел два подъезда, чьи несимметрично расположенные двери затерялись среди лавок и магазинчиков первого этажа.

«Да тут даже консьерж есть!» — усмехаясь, подумал Алекс, увидев сидящего на скамье мрачного мужика с дубинкой на коленях. Он, нахмурившись, привстал с расстеленного тряпья, но заметив позади них Гарби, вновь вернулся и продолжил ковырять грязным пальцем в кривом, сломанном носу.

Узкая, деревянная лестница с высокими тощими перилами круто поднималась вверх. Вот здесь пришлось попотеть сильнее, чем при входе в «Весёлого омара». Александр шёл впереди, опуская свой конец шеста, а Герносу приходилось свой поднимать. Тем не менее, сундук то и дело стукался дном о грязные ступени и царапал штукатурку стен, испещрённых многочисленными рисунками, сюжеты которых примерно одинаковы во всех подъездах всех домов.

Миновав второй пролёт, евнух взмолился об отдыхе.

— Иначе я его брошу, — пропищал он в изнеможении.

Гарби не стала их дожидаться, хотя в её положении спешить тоже не стоило.

На пятой лестничной площадке они увидели три двери. Возле одной из них стояла беременная трактирщица, тяжело опираясь о косяк.

Открыв дверь привычного вида ключом, женщина впустила их в просторную светлую комнату с высоким потолком и большим окном, закрытым щелястыми ставнями.

В стороне от него располагалась широкая, солидного вида кровать, застеленная темно-зелёным покрывалом, с двумя круглыми подушками. В одном углу стоял стол с двумя глиняными кувшинами и парой глиняных стаканов, в другом — ночной горшок с круглой кожаной крышкой. Прямо под окном новенькая детская колыбелька, а напротив — маленький столик на одной ножке, с какими-то глиняными фигурками и кучкой пепла на бронзовой тарелке перед ними.

— Ставьте вон туда, — Гарби указала на стену, возле которой выстроились в ряд два сундука поменьше.

Вернувшись в харчевню, провели короткое совещание, по результатам которого решили, что Айри останется в харчевне, а трое мужчин отправятся смотреть помещение.

По пути они зашли в маленькую лавку, торговавшую женскими украшениями. Знакомый Эдаю продавец с явным недоверием выслушал его рассказ о вернувшихся из Келлуана знакомых. Но куча серебряных подвесок с сердоликами, нефритом и ляпис лазурью, а так же три массивных браслета вернули ему хорошее настроение. После короткой, но ожесточённой торговли, когда Александр два раза сгребал с прилавка драгоценности и порывался уйти, он всё же стал счастливым обладателем ста двадцати трёх разномастных серебряных монет, которые тут же завернул в тряпочку и убрал в сумку.

— А ты умеешь торговаться, — одобрительно заметил муж Гарби, когда они вышли на улицу.

— Есть опыт, — туманно и многозначительно ответил юноша.

Уныло шагавший сзади Гернос тяжело вздохнул.

— Вон дом Корнелла, — указал Эдай на массивное сооружение, напоминавшее бункер с тремя воротами по фасаду.

— Наши крайние? — спросил Алекс, вспомнив рассказ Айри.

— Да, — кивнул мужчина, перехватывая костыль. Юноша видел, что ходьба причиняет ему сильное неудобство, хотя тот и старается не показывать вида.

— Зайдём к будущему соседу? — предложил Эдай.

Но тут створки средних ворот распахнулись, и показался богатый паланкин.

Александр усмехнулся. По сравнению с носилками первого пророка храма Сета в Абидосе они выглядели как «Мерседес» бизнес класса рядом с «Окой». Почти не уступавшую по размерам этой малолитражке конструкцию тащили восемь мускулистых рабов, опутанных какой-то сложной ремённой упряжью. На резных столбиках покоилась ярко-красная, двускатная крыша. С одной стороны занавеси из тончайшего келлуанского полотна были раздвинуты, и Алекс увидел грузного мужчину, задрапированного поверх туники в белый плащ с широкой красной полосой.

Сарвий Корнелл Апер полулежал, опираясь на локоть, и читал какой-то свиток. По бокам паланкина шли двое мужчин. Ещё четверо шли позади, и у одного из них за поясом торчал короткий кинжал.

— Коскиды, — с нескрываемой завистью проговорил супруг Гарби. — Бездельники и блюдолизы!

Алекс только коротко хмыкнул, уже зная значение этого слова. Но его удивила реакция горожан на появление носилок. Никто не торопился разбегаться или кланяться. Прохожие неторопливо расступались, пропуская VIP- транспорт, и провожали его столь же равнодушными взглядами.

Рабы стали закрывать ворота.

— Эй, Мыслиш! — крикнул Эдай, взмахнув рукой.

Плотный мужчина в серой тунике с зелёной полосой обернулся, и юноша увидел блеснувшую на шее серебряную табличку.

— Здравствуйте, господа, — поклонился раб.

— Мы пришли смотреть лавку, — сказал мужчина.

— Прошу подождать, господин Алекс, — обратился Мыслиш к Герносу. — Я принесу ключ.

— Это он Алекс, — пробормотал евнух, кивнув на Александра.

— Вы будете иметь дело со мной, уважаемый, — привычно улыбнулся юноша.

Раб чуть приподнял бровь от удивления, поклонился и скрылся за воротами.

— Уж больно молодо ты выглядишь для хозяина, — проговорил Эдай.

— Это быстро проходит, — философски заметил Алекс. Гернос опять тяжело вздохнул.

Мыслиш вернулся с деревянным ключом — палочкой, похожим на тот, которым они пользовались в гостинице «Кипящий котёл».

Юноша вошёл в просторное помещение с каменным полом и деревянным потолком, осмотрел кирпичные стены, убедившись, что нигде нет ни потёков, ни следов сырости. Поднялся на второй этаж, тихо проворчав: «Низковато тут у вас. Да и половицы надо бы сменить».

Однако в целом он остался доволен и спустился вниз в приподнятом настроении.

— Скажи, уважаемый, — обратился он к Мыслишу. — Я могу проделать в дверях окно?

Раб почесал жирный, заросший щетиной подбородок.

— Внутри вы можете делать что угодно, а насчёт ворот я должен спросить господина.

— Передай, что это важно. Для нашей работы нужен свет.

— Чем же вы собираетесь торговать? — поинтересовался Мыслиш.

Александр уже решил не заикаться о планах создания нидосского «Дома моды» и ответил:

— Лекарствами.

Лицо Эдая вытянулось от удивления. Очевидно ни Айри, ни супруга не сообщили ему об изменении бизнес-плана Алекса.

— Мой названный брат постигал искусство врачевания у лучших мастеров Келлуана и прекрасно разбирается в болезнях.

Мужчины посмотрели на смущённого Герноса.

— Вы лекарь? — почтительно поинтересовался Мыслиш.

— Немного, — пробормотал евнух, пряча глаза.

— Он очень хороший врач, — заверил Александр. — Просто скромный. Учение оказалось очень тяжёлым.

— Так какова же будет окончательная сумма оплаты? — вновь привлёк внимание доверенного раба Сарвия Корнелла юноша.

— Двадцать серебряных рахм, как я и говорил вашей женщине, — ответил Мыслиш. — И плата за два месяца вперёд.

— Когда мы сможем переехать? — деловито поинтересовался Алекс.

— Куда ты так торопишься? — неодобрительно проворчал Эдай.

— А чего ждать? — удивился молодой человек. — Дело надо делать!

В глазах раба мелькнуло одобрение, и он ответил:

— Как только заключите договор.

— Что для этого нужно?

— Сходить в городской совет и заплатить пошлину, — отозвался супруг Гарби.

— Какую?

— Пять радланских риалов или пятнадцать либрийских рахм.

Александр мысленно посчитал общую сумму затрат. «Похоже, одним дебеном золота тут не обойдёшься», — с некоторой грустью подумал он.

— Когда прибудет твой господин?

— Зачем он тебе? — не понял Мыслиш.

— Я хочу скорее заключить договор.

— Не обязательно ждать господина Корнелла, — покачал головой раб. — После того, как вас запишут в Совете, там же можно составить и договор. Я возьму с собой оба экземпляра. Когда хозяин вернётся, он их подпишет, и вы сможете их забрать. Разумеется, когда внесёте деньги.

— Кому я их должен отдать?

— Господину, — с лёгким сочувствием, словно маленькому ребёнку, объяснил Мыслиш.

— Я понял, — кивнул Алекс. — Пойдём в Совет.

— Мне нужно сделать ещё кое-какие дела, — озабоченно проговорил раб.

— Не торопись, — успокоил его юноша. — Нам всё равно нужно дождаться ещё одного человека.

Он знал, что Айри умеет писать и читать по либрийски. Наряду с радланским и келлуанским этот язык считался в Нидосе официальным.

— Ты сможешь найти дорогу в харчевню? — поинтересовался Александр у взволнованного Герноса.

— Я же не ребёнок! — обиделся евнух.

— Тогда позови, пожалуйста, Айри, — попросил его молодой человек. — Скажи, что я её очень жду по важному делу. Пусть всё бросает и идёт!

— Значит, я вам больше не нужен? — обрадовался Эдай, собираясь уходить.

— Подожди, — остановил его Алекс, и когда Гернос отошёл подальше, быстро спросил. — В чём подвох?

— Какой подвох? — удивился мужчина. — Не понимаю.

— Понимаешь! — уверенно возразил юноша. — Место бойкое, цена обычная. Почему же нет других желающих на такую лавку? Никто не хочет быть счастливым?

Одноногий ресторатор неопределённо пожал плечами.

— Давай, давай, рассказывай, — подбодрил его Александр. — Пока Мыслиш не явился.

Мужчина продолжал молчать.

— Что жмёшься как невеста в первую брачную ночь? — стал терять терпение молодой человек. — Я всё равно узнаю, но сильно на тебя обижусь.

— День сегодня такой, — промямлил Эдай.

— Праздник что ли? Или «неблагоприятный»? Я не понимаю.

— Сегодня двадцать восьмой день далия.

— И что? — продолжал недоумевать Алекс.

— Месяц почти прошёл, а тебе придётся заплатить за него полностью, — вздохнув, пояснил мужчина.

— Как это?! — вскричал молодой человек. — Договор же будет от сегодняшнего числа, значит, и платить я должен с двадцать восьмого далия по двадцать восьмое фория!

— Не знаю, как в Келулане или там, откуда ты явился, — раздражённо буркнул Эдай. — А в Нидосе берут плату за месяц!

— И прежний владелец заплатил за далий?

— Разумеется, — вскинул брови мужчина.

Александр огорчённо крякнул.

— Ну, не передумал? — усмехнулся одноногий.

— Нет, — покачал головой молодой человек. — Но почему Айри мне ничего не сказала?

— Откуда ей знать! — рассмеялся собеседник.

— И ты не предупредил, — сказал Алекс.

— Ты не спрашивал!

Терзаемый «смутными сомнениями» юноша замолчал. Не слишком ли он спешит? Возможно, стоит пожить здесь дней десять, оглядеться, выяснить что да как, а уж после этого пускаться в плаванье по мутным водам нидосского бизнеса? «Ну и много ты узнаешь за десять дней?» — успокоил он себя риторическим вопросом. «Делай что должно, и будь что будет, — решил Александр. — Ну а этому одноногому Джону Сильверу при случае надо припомнить наш разговор».

Когда в толпе мелькнуло белое платье Айри, из ворот вышел Мыслиш с холщевой сумкой через плечо и, взглянув на юношу, озабоченно проговорил:

— Господин, в таком виде тебе нельзя в Совет.

— Чем он тебе не нравится? — нахмурился Алекс.

— Туда не пускают с мечами, — виновато пояснил раб.

Молодой человек сердито посмотрел на Эдая, прятавшего улыбку в бороде.

Александр вытащил из сумки кусок тряпки, обвязал им клинок и протянул ему.

— Отнесёшь в харчевню. И учти, эта вещь мне очень дорога.

— Ничего с ней не случится, — заверил его мужчина, ухмыляясь.

— Ты меня звал? — спросила Айри, удивлённо глядя вслед мужу Гарби, зажавшему под мышкой меч.

— Да, — кивнул молодой человек. — Пойдём заполнять договор.

— Но ты же хозяин? — встрепенулся доверенный раб Сарвия Корнелла.

— Разумеется, — подтвердил Алекс. — Просто я ещё плохо читаю по либрийски.

— Тебе бы надо взять с собой Эдая, — сказала девушка на келлуанском.

— Я не во всём ему доверяю, — на том же языке пояснил юноша.

— Ну, если тебе нужно, — пожала она плечами.

— Пойдём, уважаемый, — Александр сделал приглашающий жест Мыслишу.

По пути на площадь Великого флота он рассказал девушке об особенностях местного исчисления арендной платы, попеняв на коварство Эдая. Когда она стала громко возмущаться подобной несправедливости, юноша вежливо попросил её заткнуться и не сыпать «соль на рану». Поскольку данное выражение не встречалось ни в одном из местных языков, остаток дороги до Дворца Ста Алекс разъяснял собеседнице его значение.

Широкие коридоры местного Белого дома оказались заполнены народом. Слышалась радланская, либрийская и даросская речь. Из комнаты в комнату сновали озабоченные посетители, легко узнаваемые по слегка ошалелым глазам, и местные чиновники в заляпанных чернилами туниках и хитонах. Эти передвигались неторопливо, с важностью лиц, уцепившихся за самый краешек вертикали власти.

Несмотря на своё рабское положение, Мыслиш, а вернее его хозяин, пользовался большим уважением в этой цитадели бюрократии.

Придерживая сумку, Александр изо всех сил старался не отстать от раба. За ним, крепко вцепившись в жилет юноши, шла Айри, провожаемая удивлёнными взглядами посетителей. Очевидно, женщины сюда заглядывали не часто.

В просторной комнате с большим окном, где за четырьмя столами усердно водили кисточками по папирусу шесть человек, им навстречу поднялся худой мужчина с жёлтым лицом в длинной, почти до щиколоток, грязно-белой тунике и с вымазанными чернилами пальцами.

— Здравствуй, Мыслиш, — кивнул он рабу.

— Вот, господин, привёл к вам человека, который хочет взять в аренду лавку моего хозяина, — кланяясь, ответил раб.

Чиновник понимающе кивнул, но вдруг нахмурился.

— Что здесь делает женщина?

— Она со мной, — веско ответил Алекс.

Пожав плечами, тот поинтересовался:

— Чем собираешься заниматься, господин?

— Торговать, — улыбнулся в ответ молодой человек.

Сидевшие за столами люди вразнобой захихикали.

— Я спрашиваю — чем? — нахмурился чиновник.

— Лекарственными зельями, — пояснил Александр, потом уже тише добавил. — И одеждой.

Столь различный ассортимент товаров в одном не большом помещении нисколько не удивили чиновника. Усевшись на скамью, стоявшую вдоль стола, заваленного листами пергамента, свитками и навощёнными табличками, он грубым тычком в бок заставил подвинуться пухлого молодого парня и взял из стопки чистый листок.

— На каком языке составлять договор?

— На либрийском.

Кисточка с удивительной скоростью заплясала в волосатой руке, покрывая белую поверхность цепочками знаков.

«Надо заняться ликвидацией собственной неграмотности», — озабоченно подумал юноша.

— Как твоё имя? — спросил чиновник.

— Алекс.

— Просто Алекс?

— Да.

— Странное имя, — пожал плечами собеседник. — Но если желаешь торговать, то тебе необходимо обозначить себя более определённо. Назови имя отца, род или хотя бы прозвище.

— Тогда, — молодой человек на мгновение задумался. — Пиши Алекс Дрейк.

— Кто? — переспросил чиновник.

— Алекс из рода Дрейк! — твёрдо повторил Александр, усмехнувшись про себя: «Пора возвращать фамилию».

Он взял папирус и, отдав его Айри, велел внимательно прочитать. Из текста договора следовало, что Алекс Дрейк обязуется выплачивать Сарвию Корнелию Аперу ежемесячно двадцать рахм или других монет такой же стоимостью. Договор заключался на год, и его запрещалось расторгать без согласия противоположной стороны под угрозой штрафа в 500 рахм. Кроме того, арендатору запрещалось торговать после заката солнца, а также использовать помещение для торговли горячей едой, рабами или скотом.

Пока юноша внимательно слушал перевод, был готов второй экземпляр. Александр аккуратно свернул их и убрал в сумку.

— Теперь тебя нужно внести в реестр торговцев, — сказал чиновник и направился к стене, где взял со стеллажа одну из толстых книг размером со старинный альбом для фотографий и с видимым усилием положил её на стол.

Алекс понял, что листы в ней сделаны не из папируса, а из тонкой, выделанной кожи.

— Пять марок, — проговорил чиновник, отыскивая нужную страницу.

Прежде чем молодой человек выложил на стол монеты, он потребовал показать своей спутнице содержание записи. Она гласила, что Алекс Дрейк торговец снимает лавку по адресу: особняк Сарвия Корнелла Апера на углу улиц Морской и Корнеллевой. Прослушав краткую лекцию об основах налогообложения в Нидосе, они покинули Дворец Ста.

Александр сказал Мыслишу, что хочет показать договор Эдаю.

— Как вам будет угодно, — развёл руками раб. — Но тогда подписать их и внести плату вы сможете только завтра.

— Когда?

— Приходите во втором часу после рассвета, — ответил Мыслиш, распрощался с ними и отправился куда-то по своим делам.

Оставшись вдвоём, парень с девушкой купили большой пирог с рыбой.

— В лавке надо ремонт сделать и новую мебель заказать, — проговорил он с набитым ртом. — Герносу посуда всякая нужна.

— Где мы возьмём на это денег, Алекс? — вздохнула Айри. — Ты забрал почти все драгоценности Повелителя смерти.

— Только половину, — успокоил её молодой человек.

— Больше!

— Чуть больше половины, — покладисто согласился Александр.

— Того, что осталось, всё равно не достаточно, — проговорила девушка.

— У меня есть ещё немного золота, — вполголоса сказал он.

— Сколько? — встрепенулась собеседница.

— Пара дебенов, — поморщился Алекс, покрутив рукой. — Добыл по случаю.

— Тогда может быть на первое время и хватит, — рассудительно сказала Айри, откусывая пирожок.

Они вернулись в «Весёлого омара», и больше всего им обрадовался Гернос. Попав под двойной психологический прессинг Гарби и её одноногого супруга, евнух не выдержал и стал помогать обслуживать посетителей.

Рыхлый и неуклюжий, он, разумеется, сразу же стал объектом злых шуток и насмешек. Вот поэтому, сунув поднос с дымящейся похлёбкой Айри, обиженный Гернос едва не ушёл на улицу.

Александр перехватил его у самой двери. Попросив девушку принести ему оружие, он отвёл евнуха в дальний угол и стал уговаривать не обижаться на дураков. Юноша заметил, что после предательства сестры у Герноса как будто что-то сломалось. Он часто плакал, разговаривал сам с собой и пугливо вздрагивал.

— Завтра у нас будет своя крыша над головой, — самым душевным тоном проговорил Алекс. — А там никто не посмеет сказать тебе ни одного плохого слова.

— Зачем я вернулся? — с болью шептал собеседник, глядя на него глазами больной коровы. — Я здесь чужой, никому не нужный калека.

— Не смей так говорить о себе! — нахмурился молодой человек. Он очень устал, проголодался и совершенно не горел желанием работать носовым платком для психически неуравновешенных евнухов.

— Скоро вернётся Танал, — увещевал собеседника Александр. — Он тебя признает, и ты вернёшь себе дом.

Гернос вскочил с лавки и, воздев руки к закопчённому потолку, громко закричал, привлекая к себе всеобщее внимание:

— Мне ничего не нужно! Я хотел увидеть семью! Встретить родных!

— Успокойся, пожалуйста! — не выдержал юноша. — Что случилось, уже не изменишь!

— Ты, в самом деле, мне как брат, Гернос, — сказал он евнуху. — Это не шутка. У нас всё получится. Главное, не сдаваться. Выжили в подземелье Повелителя смерти, не пропадём и здесь.

Собеседник замолчал, глядя мимо него тяжёлым, немигающим взглядом.

Когда посетители разошлись, из кухни появился Эдай.

— Всё сделали?

— Разумеется, — ответил молодой человек, доставая из сумки свёрнутые папирусы. — Посмотри, пожалуйста, всё ли здесь так, как должно быть?

— Обычный договор, — хмыкнул тот, возвращая папирусы. — Только как ты будешь торговать, если читать не умеешь?

— Меня научит Айри, — отмахнулся юноша. — А для лавочника главное — считать!

— Тогда ответь, сколько будет, если восемнадцать ольвийских марок сложить с двадцатью либрийскими рахмами и отнять два радланских риала.

Очевидно, мужчина наивно полагал, что собеседник не только не знаком с арифметикой, но совершенно не представляет обменного курса валют.

Отвыкший от устного счёта Александр прикрыл глаза. Денежная система Нидоса была до невозможности, запутанной, и в городе ходило огромное множество монет. Хотя основными считались именно те, что перечислил вредный трактирщик.

— Примерно одиннадцать с половиной дебенов серебра. Или один дебен и два радланских риала. Или девять радланских риалов и десять либрийских рахм и двенадцать — пятнадцать медных оболов.

Эдай захохотал.

— Молодец! Кто знает, может из тебя и выйдет толк.

— Тогда я пойду отнесу эти папирусы Корнеллу, — проговорил молодой человек. — Гернос, ты со мной или здесь останешься?

— С тобой.

На этот раз они шли неторопливо, обстоятельно обговаривая планы на будущее.

Раб привратник заявил, что Мыслиш очень занят, и им придётся немного подождать.

— Мы зайдём в лавку Ветулина, — сказал Алекс. Воспользовавшись свободным временем, он решил поближе познакомиться с будущим соседом.

Покупателей у того не оказалось, и мужчина, перекладывавший с места на место мешки, охотно бросил своё занятие. Пригласив их войти за прилавок, хозяин гостеприимно поставил на стол кувшин с вином и налил всем по маленькому стаканчику.

Юноша рассказал, что он с сестрой и названным братом прибыли из Келлуана, где служили второму пророку храма Сета в Абидосе.

— Он недавно умер, — говорил Александр. — Подходящего господина не нашлось, поэтому мы решили перебраться сюда и заняться торговлей.

— А почему твой брат всё время молчит? Он немой?

— Нет, — покачал головой Гернос, перекатывая в ладонях стаканчик.

Немного подумав, молодой человек решил поведать собеседнику историю злоключений несчастного евнуха. Ветулин слушал очень внимательно, где надо охал, где надо возмущённо фыркал.

— Идите в суд, — решительно заявил он, когда Алекс рассказал о позорной встрече, устроенной родственниками его названному брату.

— Мы подождём возвращения Танала сына Клапа, — вздохнул юноша. — Вдруг ещё получится решить дело миром?

Выполнив долг гостя по развлечению хозяина, он приступил к расспросам. То ли Ветулин сильно любил поговорить, да ему редко выпадала такая возможность? Или он уже успел «принять на грудь» солидную дозу алкоголя? Только с каждым стаканчиком речь лавочника становилась всё более несвязной, а сообщаемые сведения интереснее.

Оказывается, как и в каждой уважающей себя, цивилизованной стране, в Нидосе существовала своя организованная преступность. Не изобретая ничего принципиально нового, местная мафия обкладывала мелких торговцев сбором на «поддержание» порядка, величина которого зависела исключительно от настроения левой пятки их Босса боссов.

— Раньше всем Бровастый Лион заправлял, — заплетающимся языком говорил Ветулин. — С ним полегче жилось. Сейчас он состарился и передал власть сыну.

Мужчина пьяно покачал головой.

— А с ним не договоришься. Чуть что и в морду. Или устроит в лавке погром со своими гиенами.

«Державшая» эти улицы ОПГ называлась просто и без затей — «Баттия». Что можно перевести с радланского приблизительно как «хищники» или «падальщики». В городе, где официально разрешались практически все мыслимые пороки, основным источником дохода местной «братвы» служила, разумеется, контрабанда. Кроме этого они держали нидосский рынок подделок. Когда дешёвое милетское или геркидское вино выдавалось за радланское, а благовония из далёких южных стран, расположенных чуть ли не у истоков самого Лаума, изготовлялись тут же на одной из узких улочек портового района.

Мафия устраивала подпольные гладиаторские бои до смерти, имела дань с тотализатора на соревнованиях и гонках колесниц. Не забывали они стричь сводников, всяческого рода посредников между деловыми людьми.

— Как только расторгуешься, они и к тебе придут, — уверенно заявил Ветулин, глядя пустыми глазами куда-то между Алексом и Герносом. — Вы уж лучше не спорьте, а то…

Увы, дослушать поучительный рассказ таки не пришлось. Появился Мыслиш, и они распрощались с источником знаний. Хотя юноша и так представлял, что бывает с теми, кто встаёт на пути у «соловьёв — разбойников» и прочих «Робин Гудов», озабоченных первоначальным накоплением капитала.

Раб взял у юноши папирусы.

— Приходите завтра во втором часу после рассвета. Отдадите деньги господину и получите ключ.

Пока они беседовали, ворота лавки Ветулина закрылись. И из-за них доносилось пьяное бормотание и тихий женский плач.

Неспешная прогулка, содержательный разговор с будущим соседом заняли много времени, так что когда они подошли к «Весёлому омару», стало смеркаться.

— Я не хочу туда идти, — сказал Гернос, останавливаясь у уходивших вниз ступеней.

— Тогда подожди. Я схожу за ключом, и пойдём в квартиру, — предложил Александр.

Народ начал вновь заполнять харчевню. При его появлении зал притих. Не обращая внимания на косые взгляды, юноша отыскал Айри. Поведав о новых приключениях, молодой человек упрекнул, что она не предупредила его о местных рэкетирах.

Аккуратно выщипанные брови поползли вверх.

— Прости, забыла. Но ведь везде так? Или нет?

Алекс хотел напомнить о Келулане, где даже не знают о подобных явлениях. Но тут же вспомнил, что в этой стране нет и нормальных товарно-денежных отношений.

— Ключ от квартиры принеси?

Она кивнула и поспешила в сторону кухни, на ходу успокаивая голодных посетителей.

— Я помню! Сейчас принесу! Уже готово.

— Ты здесь ночевать будешь? — поинтересовался он, когда девушка протянула ему ключ.

— Мы с Гарби придём вечером, а Эдай останется в харчевне.

Заходящее солнце било сквозь щели в ставнях, освещая просторную комнату. Александр устроился на полу за детской кроваткой. Гернос лёг у противоположной стены, расстелив одеяло на сдвинутых сундуках.

Только приняв горизонтальное положение, юноша понял, как же сильно он устал. Спать не хотелось. В голове крутилось великое множество мыслей: от воспоминаний о прошлой жизни до перспективных бизнес-планов. Поэтому Алекс просто лежал, глядя в грязно-серый потолок и терпеливо ожидая, когда уляжется этот сумбур.

Гернос тоже то и дело ворочался, тяжело вздыхая. Веки Алекса, наконец-то, стали наливаться свинцом, когда кто-то громко постучал в дверь. Он встал, открыл окно, впуская в комнату лунный свет, и направился к выходу.

На лестничной площадке стояла Айри, держа в руке тусклый масляный светильник.

— Почему так долго? — проворчала Гарби, появляясь из темноты как беременная тень отца Гамлета. — Я должна ждать, чтобы попасть в свою квартиру?

Юноше почему-то сразу вспомнилась анекдотическая тёща.

Словно подтверждая его догадку, трактирщица ещё долго ворчала, вспоминая известные ей грехи Александра, не слушая оправданий Айри. А молодой человек, как образцовый зять, не обращал внимания на их разговор, словно компьютер, разложив его на бессвязное «бу-бу-бу».

Женщины затихли. «Завод кончился», — усмехнулся Алекс, засыпая и понимая, что наконец-то закончился этот сумасшедший день забот.

Глава III. Ремонт, прогресс и магия

— Я ненавижу службу, — ответил мистер Полли, переходя на менее опасную почву. — Со своей лавкой, конечно, больше хлопот, но зато ты сам себе хозяин.

Герберт Уэллс. «История мистера Полли»

Горожане в Нидосе вставали рано. Приспособлений для более-менее сносного освещения ещё не существовало. Все эти масляные светильники или вонючие сальные свечи позволяли лишь слегка разогнать кромешную тьму. Вот почему люди так ценили каждую минуту светового дня.

Проснувшись, Александр какое-то время лежал неподвижно, прислушиваясь к происходящему.

Гарби что-то шептала Айри так тихо, что он смог разобрать только отдельные слова. Девушка отвечала односложно и нехотя.

«Кажется, тёще я не глянулся, — усмехнулся юноша. — Интересно почему? Денег не прошу, на жилплощадь тоже вроде не претендую».

Женщина возмущённо простонала:

— Ты испортишь себе жизнь!

— Тихо! — шикнула Айри. — Ещё услышит.

— Я у себя дома! — повысила голос Гарби.

«Что я сделал не так? — Александр задал себе вопрос, мучающий всех зятьёв с начала времён. — Не подарил норковую шубу или белый айфон?»

— Пусть знает!

— Что мне надо знать? — молодой человек сел и снизу вверх посмотрел на высокую кровать, где лежала беременная трактирщица.

Та злобно сверкнула глазами, открыла рот, чтобы выдать ответ достойный дочери Евы, но вдруг испуганно охнула. Брови поползли вверх, превратившись в два домика, губы задрожали, а лицо побледнело, сразу став испуганно-жалким.

— Воды отошли? — спросил юноша, одним прыжком оказываясь на ногах.

— Да-а-а, — проблеяла Гарби.

— Айри, бегом в харчевню, буди Эдая! — распорядился Алекс, заворачиваясь в юбку.

— За повитухой надо, — выдохнула женщина. — Она живёт в другом подъезде на третьем этаже. Квартира как у нас.

— Слышала? — молодой человек посмотрел на девушку.

— Да, — ответила та, надевая платье.

— Гернос! — крикнул Александр. — Хватит спать!

— Что случилось? — спросил евнух, выглядывая из-под одеяла.

— Дело есть по твоей части.

— Какое?

— Мы рожаем!

— Что? — Гернос вытаращил глаза. — Кто? Ты?

— Одевайся! Может понадобиться твоя помощь!

Тот, наконец, сообразил, что случилось, и стал торопливо натягивать тунику.

Айри выскочила из двери, на ходу поправляя бретели платья.

— Вода здесь есть? — спросил юноша у Гарби и услышал частый стук зубов.

Женщину трясло от страха. Она смотрела на него полными ужаса глазами и не могла произнести ни слова.

«Эка её заколбасило!» — удивился Алекс и стал успокаивать. — Не ты первая, не ты последняя. Женщины с сотворения мира рожают. И у тебя получится. Здесь с нами лучший врач Келлуана. Он поможет.

— Мне страшно, — сквозь зубную дробь выдохнула Гарби.

— Поищи что-нибудь успокоительного, Гернос! — обернулся юноша к евнуху. Но тот уже откинул крышку сундука и доставал из-под вороха тканей шкатулку с лекарствами.

Юноша присел на краешек кровати.

— О боги, как больно! — вдруг крикнула женщина, откидываясь назад и держась руками за живот, который шевелился и ходил ходуном, так что Александр невольно отшатнулся.

Весь его акушерский опыт ограничивался французским фильмом «Такси» и парой прочитанных книг, где данный процесс описан весьма туманно.

— Он идёт! Идёт! Мамочка.

— Да никто никуда не идёт! — рявкнул парень, заметив, что судороги, пробегавшие по телу женщины, прекратились.

Гарби вздрогнула и испуганно заморгала.

— Ещё помучаешься, — не удержавшись, добавил он. — Если девочка — родишь быстро и без проблем.

— А если мальчик? — пролепетала женщина бледными губами.

Александр скорбно покачал головой.

— Что будет, если мальчик?

— Женщины всегда из-за мужчин страдают. Такая уж ваша доля.

Пока он заговаривал ей зубы, Гернос отыскал на столе кувшинчик с вином, разбавил его водой из миски и накапал какой-то гадости из флакона.

— Это снимет боль и поможет успокоиться.

— А ребёночку не повредит? — вполголоса поинтересовался Алекс.

— Сейчас уже нет.

Молодой человек кивнул, осторожно поправил подушку роженицы и поднёс к губам чашку.

Та с жадностью выпила.

Тут дверь распахнулась, и в комнату ввалилась целая толпа. Впереди оказалась радостно возбуждённая Айри с кувшином на плече. За ней дама бальзаковского возраста в длинном синем хитоне и молоденькая девушка с большой корзиной. Замыкали шествие двое мужчин, тащивших какую-то непонятную конструкцию, смутно напомнившую Александру гинекологический «вертолёт», и бледный, взволнованный Эдай.

— Ставьте сюда! — скомандовала женщина своим спутникам.

Супруг бросился к Гарби и ласково провёл ладонью по мокрому лбу.

— Тебе что-нибудь нужно?

— Ей нужно, чтобы все мужчины вышли отсюда! — громко заявила дама, видимо акушерка. — Ни к чему вам такое видеть.

— Ага, — охотно согласился Алекс, доставая из сундука новую юбку и поднимая с пола сумку. — Нервы у нас мягкие, а чувства нежные.

Он обнял будущего отца за плечи.

— Пойдём, пусть эта мудрая женщина поможет Гарби выпустить в мир твоего ребёнка.

Как Александр и рассчитывал, акушерка посмотрела на него с любопытством.

— Уважаемая, — поклонился он. — Мой названный брат долго учился в Келлуане на лекаря. У него есть лекарства, которые могут вам понадобиться.

— Мы справимся сами, — решительно заявила женщина.

— Не отказывайте сразу, — покачал головой юноша и свирепо посмотрел на Герноса. Алексу было просто необходимо, чтобы евнух «засветился» в медицинских кругах города.

— Я не стану мешать, уважаемая, — проговорил тот. — Буду делать только то, что вы скажете. Мне не раз приходилось лечить глубокие раны и внутренние болезни.

Алекс наклонился к уху Эдая.

— Попроси его оставить!

Тот встрепенулся.

— Он же лучший врач, кого я только знал.

— Вот ещё! — прошипел трактирщик. — Чтобы посторонний мужчина глазел на…

— Он не мужчина! — напомнил юноша. — Забыл?

Словно услышав его, акушерка махнула рукой.

— Мужчинам здесь не место.

— Он евнух! — проговорил Эдай. — Пусть останется, а если станет мешать, гоните его в шею.

Облегчённо вздохнув, Александр помог одноногому выйти на лестничную площадку. Приоткрылась соседняя дверь, и старушечья голова с любопытством поинтересовалась:

— Рожает?

— Сгинь, старая! — рявкнул будущий папаша. — Сгинь, говорю!

Голова в венчике всклокоченных седых волос глумливо захихикала.

— Интела, — скрипнул зубами Эдай. — У неё взгляд не добрый. Беду может накликать.

Юноша вспомнил, что ничего не ел, а главное — скоро надо идти к Сарвию Корнеллу Аперу.

Он едва успел переодеться в новую юбку, как открылась дверь, и вышла озабоченная Айри с кувшином.

— Нужно ещё воды.

— Пойдёмте, — одноногий ресторатор махнул рукой и запрыгал вниз по ступенькам.

У закрытых дверей харчевни их встретили трое озабоченных завсегдатаев «Весёлого омара». Эдай извинился перед почтенными клиентами и объяснил причину закрытия заведения. Хмурые лица людей разгладились, послышались пожелания Гарби скорее разродиться и подарить супругу крепкого, здорового сына. Пока девушка наливала тёплой воды из большого котла, Алекс умылся и даже успел сжевать кусок чёрствой лепёшки, прежде чем Эдай вновь запер харчевню.

Начинался новый день. Спешащий по своим делам народ заполнял улицы. Хозяева открывали лавки, а поднявшиеся спозаранку лоточники предлагали перекусить на ходу тем, кто не успел позавтракать.

Ветулин уже торговался с пожилым мужчиной в грязном хитоне. А возле ворот Сарвия Корнелла Апера двумя кучками стояли шестеро мужчин в белых туниках, хитонах и плащах. Четверо горячо беседовали, а двое лениво переговаривались, свысока поглядывая на прохожих.

«Коскиды», — догадался Александр. Ну, если этих прихлебателей не пустили, то и ему на приём напрашиваться не стоит.

«Подождём», — философски вздохнул юноша, прислонившись к стене возле закрытых ворот своей будущей лавки.

Его присутствие не осталось незамеченным. Один из четвёрки беседовавших, выпятив тощий живот, направился к молодому человеку.

— Что ты здесь делаешь? — процедил он сквозь оттопыренную нижнюю губу.

— Хочу встретиться с господином Сарвием Корнеллом Апером.

— Зачем?

— У меня к нему дело.

— Какое?

— Это не твоё дело.

— Ты дерзко разговариваешь, чужак! — вспыхнул мужчина.

— А ты задаёшь ненужные вопросы, нидосец, — не остался в долгу Алекс.

— Что?! — вскипел коскид. — Да как ты смеешь…

— Ой, да помолчи, пожалуйста! — поморщился юноша. — Лучше купи себе новый хитон. А то на твоём скоро заплаты негде ставить будет.

Коллеги глумливо захихикали. Мужчина покраснел и злобно оскалился. Разговор мог закончиться дракой, но тут из калитки появился Мыслиш.

— Господин советник Сарвий Корнелл Апер готов встретиться со своими коскидами, — сказал он, кланяясь в их сторону.

— А ты постой, — добавил раб, обращаясь к Александру.

На этот раз ожидание не затянулось. Он с любопытством окинул взглядом стены прихожей, украшенные разнообразными фресками. Тут были изображены цветы, деревья и даже нарисованы два окна, в которых густо синело море с кораблями. Молодой человек поднялся по трём мраморным ступенькам, оказавшись в помещении с колоннами и большим квадратным отверстием в середине крыши, под которым поблёскивал водоём с дном, усыпанным разноцветной галькой.

В дальнем углу этого то ли зала, то ли галереи располагалось странное сооружение, напоминавшее крошечный киоск с остроконечной крышей и без передней стенки. На каменной полке стояли три или четыре статуэтки, а перед ними чаша, из которой струился лёгкий дымок. Рядом, как раз напротив центрального входа, располагался массивный стол с завитушками, резьбой и блестящими цацками, чем-то похожий на те, что в прошлой жизни Алекс видел по телевизору в кабинетах очень больших начальников. За ним в кресле с сильно изогнутой назад спинкой восседал сам Сарвий Корнелл Апер. Перед ним лежала стопка листов папируса, чернильница и ещё какие-то непонятные вещи.

Мыслиш жестом пригласил юношу следовать за собой. Юноша с тем же ленивым вниманием разглядывал многочисленные фрески, заметив вдоль стены ещё один узкий стол, заставленный дорогой серебряной посудой. Ярко блестевший кувшин с узким горлом, кубки, несколько чаш и блюдо с виноградом. Из рассказов Айри он знал, что радланские богачи часто устраивали подобные выставки тщеславия, демонстрируя гостям благополучие и достаток.

Хозяин дома равнодушно ожидал, когда приблизится новый арендатор. Александр не знал, как себя вести, поэтому, не доходя до Сарвия Корнелла пяти шагов, поклонился на келлуанский манер, приветствуя хозяина дома пожеланиями счастья, милости богов и всяческих благ.

Советник кивнул.

— Деньги принёс?

— Да, господин, — молодой человек вытащил из сумки плотно набитый мешочек и хотел пройти к хозяину. Но его остановил Мыслиш. Взяв серебро, он пересчитал деньги, по одной выкладывая их в деревянный ящичек, стоявший на краю стола. Всё это происходило в полной тишине, нарушаемой только звоном монет.

— Ровно сорок, господин мой, — сказал раб.

Сарвий Корнелл захлопнул крышку шкатулки.

— Подписывай договор.

Алекс подошёл к столу и внимательно осмотрел листы. Судя по незаметным значкам, это те самые, что он принёс вчера вечером. Юноша пересчитал строчки. Всё сходится. В углу красовалась печать со значком, напоминавшим латинскую букву «S» и цепочка букв. Александр достал из сумки кусочек папируса и аккуратно перерисовал изображённые на нём знаки. По уверению Айри именно так пишется его имя и фамилия по либрийски.

Хозяин мельком взглянул на свой экземпляр договора, потом на гостя.

— Расписку, господин? — напомнил тот.

Сарвий Корнелл Апер взял папирус, черкнул две строчки и через раба передал юноше.

Похоже, аудиенция закончена. Александр поклонился и быстро зашагал к выходу. У ворот Мыслиш передал ему ключ.

— Ты спрашивал господина про дверь?

— Ты волен делать, что пожелаешь, — пожал плечами раб.

«Весёлый омар» встретил его закрытой дверью. Юноша посчитал это плохим признаком. Он направился на квартиру Гарби и в двух шагах от подъезда встретил встрёпанного, озабоченного Эдая.

— Что случилось?

— Масло, — выдохнул мужчина. — Им надо масло.

Вдвоём они поспешили в харчевню. Трактирщик долго копался в своих запасах, разыскивая подходящее. Сунув амфору Алексу, он прохрипел:

— Быстрее.

Птицей взлетев на третий этаж, увидел двух женщин, с напряжённым вниманием прислушивавшихся к доносившимся из квартиры крикам. Неприятная старуха, высунув голову из своего жилища точно змея из норы, кривила рот в злорадной усмешке.

Алекс постучал.

— Масло.

Дверь распахнулась, и он увидел бледную Айри.

— Что там?

— Плохо, — ответила она, забирая кувшин.

На лестничной площадке было очень тесно, да и воняло тут как в кустах возле платного туалета. Парень собрался спуститься вниз и ждал только появления Эдая, чей костыль уже стучал по ступеням где-то внизу.

Полный нечеловеческой боли крик заставил всех вздрогнуть. В наступившей тишине послышался заливистый детский плач, а потом грохот падения и счастливая ругань. Свежий папаша сидел на ступеньках, одной рукой держась за хлипкие перила, второй потирая ушибленный зад, и довольно улыбался.

Женщины радостно загомонили. Старуха, недовольно скривившись, захлопнула дверь. Но тут новый вопль огласил дом.

— Что это? — вскричал побледневший Эдай, вскакивая. За дверью квартиры опять заплакал ребёнок.

На площадку выглянула, сияющая как солнышко, Айри.

— У вас два мальчика!

— Два? — переспросил счастливый папа.

— Здоровенькие! — продолжала тараторить девушка. — Кажется, неправильно шли. Если бы не Гернос…

— Айри! — окликнула её повитуха. — Ещё воды.

— Я принесу, — предложил Алекс.

Эдай сидел на лестнице, хлопал глазами и тяжело дышал. «Ошалел от счастья», — добродушно усмехнулся молодой человек и тронул его за плечо.

— Воды надо.

Тот отцепил от пояса ключ и, не глядя, сунул его в руку Александра.

Когда он вернулся из харчевни, повитуха гостеприимно распахнула дверь. В комнате пахло болью, кровью и ещё чем-то неприятным. Жужжали мухи. Гарби уже лежала на кровати, прикрытая одеялом. Рядом с ней попискивали два розовых комочка. «Застудят мальчишек!» — охнул про себя юноша.

Девушка возила мокрой тряпкой по полу возле «вертолёта». Взъерошенный Гернос сидел на сундуке и смущённо улыбался, держа в руках закрытый сундучок с лекарствами.

Эдай сделал пару шагов от входа и остановился. Алекс хотел поставить кувшин к стене и уйти, но Айри махнула ему рукой, сдвинув парик.

— Заходи.

Молодой человек тихонько прикрыл дверь, чтобы не устраивать сквозняк. Помощница акушерки расстелила на полу полотенце.

— Гарби жена Эдая родина сына! — торжественно объявила повитуха.

«Это какой-то ритуал!» — догадался Алекс, глядя на строгое лицо женщины.

Она взяла с кровати ребёнка и положила его перед отцом. Возмущённый холодом, голодом и неподобающим обращением, он басовито уакал, скаля розовые дёсны.

Эдай растерянно посмотрел на Александра.

— Помоги?

— Что делать? — с готовностью согласился он.

Мужчина передал ему костыль, после чего попытался сесть, но чуть не упал. Юноша помог ему опуститься на корточки.

Отец взял ребёнка и, подняв его к потолку, дрогнувшим голосом, произнёс:

— Катор, мой сын!

Повитуха взяла у него дитя и передала помощнице. Пока та ловко пеленала младенца, такой же ритуал провели и со вторым сыном, которого назвали Поуксом.

Александр заметил, как расслабилось бледное лицо Гарби под спутанными, мокрыми волосами.

Эдай снял с шеи кожаный шнурок с непривычного вида плоским ключом. Открыл сундук, вытащил кожаный кошель и рассчитался с повитухой. Не мешая их интимному общению, Алекс подошёл к Герносу.

— Твоя помощь понадобилась?

— Совсем немного, — мечтательно улыбаясь, ответил тот.

— Твоя жена ещё очень слаба, — сказала на прощание женщина. — Хочешь, чтобы она быстрее поправилась, не давай ей вставать семь дней.

— Это очень долго, — пробормотал недовольный трактирщик.

— Роды были тяжёлые, — вздохнула повитуха. — Впрочем, тебе решать. А за креслом я сегодня же пришлю рабов.

Айри осталась с Гарби, а мужчины отправились в харчевню.

Эдай достал откуда-то маленькую амфору со знакомым клеймом, похожим на букву «Q».

— Не забудь поблагодарить богов за удачу, — улыбнулся Александр, приподнимая бокал.

Вино по вкусу в самом деле походило на радланское, так что юноша с удовольствием смаковал каждый глоток.

— Семь дней! — вздохнул трактирщик. — Это очень долго. Проклятая нога!

Он со злостью стукнул себя ладонью по культе. — Как я буду прыгать из зала в кухню?

— Закрой харчевню, — пожал плечами юноша, уже соображая, куда тот клонит.

— А жить на что? — зло сверкнул глазами собеседник, разливая вино. — Знаешь, сколько стоит эта квартира?

Он вздохнул.

— У нас был выбор. Или купить пару рабов, или снять жильё. Я не хотел, чтобы мой сын родился в подвале! И теперь не знаю, что делать?

— Я могу ухаживать за твоей женой! — вдруг предложил Гернос. — Если конечно ты позволишь.

Трактирщик, соглашаясь, махнул рукой.

— А Айри поможет в харчевне!

Мужчины посмотрели на Алекса. Тот пожал плечами.

— Только ты её, пожалуйста, не обижай.

— Пальцем не трону! — стал божиться Эдай. — Клянусь своими детьми!

— Тогда мы так и решим! — юноша мягко опустил ладонь на стол. — Мне нужно только помочь отнести сундук. И я начну приводить нашу лавку в приличный вид.

— Так пусть остаётся у нас! — предложил довольный трактирщик. — Он никому не мешает.

— Нет, — покачал головой Александр. — Оставьте лекарства, а остальное я заберу.

Когда он рассказал Айри о своём решении, та поморщилась и неприязненно посмотрела на Эдая, склонившегося над колыбелькой.

— Не переживай, — шепнул молодой человек. — Я его предупредил. Попробует приставать, детей больше у него не будет.

— Ты заходи, — вздохнула она.

— Обязательно, — пообещал Алекс, вслед за Герносом берясь за шест.

Дорогой они молчали, и только в лавке евнух сказал:

— Они хорошие люди.

— Кто?

— Эдай и Гарби, — пояснил Гернос. — Но что-то мне там не нравится.

— Что? — насторожился юноша.

— Не знаю, — пожал плечами названный брат.

— Тогда смотри, слушай и постарайся понять, — посоветовал Александр. — Почувствуешь что-то определённое, дай знать.

До конца дня он успел сделать множество покупок: большой кувшин для воды, ночной горшок с крышкой, два ужасно дорогих матраса, набитых специально обработанной овечьей шерстью, и двухрожковый глиняный светильник. Сложив всё в лавке, юноша заглянул к соседу с ответным визитом, прихватив кувшинчик вина и три копчёные рыбины.

Тот страшно обрадовался, и они хорошо посидели, разговаривая о приятных предметах. Так юноша узнал, что на их улице расположен публичный дом «Сладкий родничок», который содержит дароска по имени Далная. Заведение не очень шикарное, но всё же и не портовый бордель. В ходе беседы выяснилось, что акушерство и проституция — единственные виды «бизнеса», которыми могут заниматься женщины в Нидосе.

— Есть, конечно, публичные дома, которые принадлежат и мужчинам, — лавочник поморщился. — Но это слишком постыдное занятие для уважаемого человека.

Он многозначительно подмигнул.

— Хотя многие из них и имеют там свою долю.

Алекс понимающе кивнул и ткнул пальцем стену.

— А хозяин?

Ветулин хмыкнул.

— Сарвий Корнелл Апер до такого не опустится. Слишком гордый. Чтит древние радланские традиции и всё такое. А вот сыночки его часто в «Сладкий родничок» захаживают, хотя у них рабынь полон дом.

— У него много детей?

— Два сына. Тарберий и Мерк. Старший служит во флоте и дома бывает редко. А младший всё ещё берёт уроки у философа.

— И что это значит? — не понял парень.

— Молодой он ещё, — пренебрежительно отозвался собеседник. — Я слышал, отец прочил его во флот, но тот хочет стать законником.

Лавочник засмеялся.

— Наверное, мечтает занять место папочки в городском совете.

Алекс узнал о расположенной неподалёку приличной мебельной мастерской.

— У нас на улице не любят тех, кто покупает в других местах то, что есть рядом, — наставительно проговорил Ветулин.

«Это, смотря, какая цена будет», — подумал Алекс, но вслух ничего не сказал. Выяснив, где можно найти мастеров для ремонта лавки, юноша к огорчению соседа отправился спать.

Задвинув засов на воротах, он поднялся наверх, держа в руке зажжённый светильник. На «втором этаже», где хватало лунного света, он задул робкий огонёк.

Под нагревшейся за день черепичной крышей затаилась духота, которую ещё не выдул пробиравшийся через окна сквознячок. Александр снял юбку и подумал, что первым делом необходимо сшить себе приличную одежду. Впервые с того дня, как покинул убежище в храме Баст, он чувствовал себя в относительной безопасности.

«Был слуга, сейчас бизнесмен, — подумал юноша, засыпая. — С повышением вас, Алекс Фёдорыч Дрейк!»

Свой первый день в новом качестве он начал с короткого умывания. Потом выставил на улицу ночной горшок. Точно такой же стоял у лавки соседа. Пожелав Ветулину доброго дня, Александр направился завтракать в «Весёлый омар».

Харчевня оказалась переполнена. Он огорчённо хмыкнул. Идти в другое место не хотелось.

— Садитесь, — дружелюбно предложил молодой человек в коричневой тунике. Он ткнул локтем соседа, освобождая Алексу край скамейки.

— Спасибо, — поблагодарил тот.

Подбежала хмурая Айри и, не спрашивая, поставила перед ним миску оливок, лепёшку и кусок сыра.

— Привет, — Александр ухватил её за руку. — Что случилось?

— У Гарби горячка, — всхлипнула девушка. — Гернос что-то делает… Но не знаю!

— Он её вылечит, — как можно увереннее проговорил юноша.

— Пожалуйста, сходи в храм Юны и принеси жертву, — попросила она.

— Я зайду в обед, — сказал он на прощание, протягивая медяки.

— Не надо, — отмахнулась Айри. — Эдай сказал, что это бесплатно.

Первым делом Александр посетил площадь Великого флота. У лестницы, ведущей на портик возле Дворца Ста, прохаживался широкоплечий стражник в кожаных доспехах, бросивший цепкий взгляд в сторону юноши.

Алекс поправил клинок и стал подниматься по мраморным ступеням. Эту крытую галерею давным-давно облюбовали нидосские менялы. Пробежав внимательным взглядом по ряду столов с весами и аккуратными кучками разнообразных монет, юноша направился к крайнему, за которым скучал молодой человек, чуть старше его.

Увидев, что к нему направляется клиент, тот встрепенулся и сверкнул белозубой улыбкой на бородатом лице.

— Приветствую, господин, — проговорил меняла с сильным даросским акцентом.

Александр плотно уселся на массивный табурет и без лишних слов выложил на стол жёлто-красный брусочек.

— Я беру за услуги десятую часть.

— Знаю, — сурово сдвинув брови, кивнул парень. — Мне нужно поменять это на серебро.

— Какие монеты предпочитаете? — поинтересовался меняла.

— Рахмы, — не задумываясь, ответил Алекс. Либрийские серебряные монеты имели самый маленький вес и избавляли от проблем с разменом.

Молодой человек осторожно положил золото на весы, подкладывая на вторую чашу свинцовые шарики. После чего внимательно осмотрел слиток, поднеся его вплотную к глазам, и даже зачем-то поскрёб ногтем.

— К сожалению, у меня нет столько рахм, — вздохнул меняла. — Может быть, вы возьмёте часть риалами?

Подумав, Александр согласился. После чего началась торговля, во время которой ему пришлось поправить молодого даросца.

— Двенадцать раз по семи с половиной будет девяносто, а не восемьдесят семь.

Меняла страшно смутился и стал уверять, что ошибка вызвана исключительно молодостью и неопытностью.

— Я тоже ещё не стар, — вздохнул Алекс. — Но это не избавило меня от необходимости отвечать за свои поступки.

Сидевший за соседним столиком пожилой, тучный мужчина в серой тунике с короткими рукавами неодобрительно покачал головой.

— Я возьму с вас двенадцатую часть, — пролепетал меняла.

— Это будет справедливо, — кивнул юноша.

Напоследок Александр поменял пару больших серебряных риалов на медяки, сложил монеты в сумку и направился домой.

Юноша горячо желал и надеялся, что эта лавка станет ему домом, по крайней мере, на пару лет. Уже надоело скитаться, прятаться. Да и от приключений пора отдохнуть хотя бы какое-то время.

Спрятав значительную часть оборотного капитала в сундук, Алекс узнал у соседа, где находится храм Юны. Чтобы добраться до него, пришлось отшагать пару кварталов. Данное культовое сооружение стояло на пересечении двух центральных улиц. Невысокая кирпичная ограда окружала чахлый садик с десятком оливковых деревьев и пожухлой травой. Пройдя украшенный колоннами вход, юноша попал в светлый, заполненный людьми зал. Редкие мужчины выделялись в толпе женщин, закутанных в длинные разноцветные платки.

Два волосатых жреца в длинных белых хитонах пели гимн богине, прославляя добродетель покровительницы семьи и призывая помочь страждущим. Перед ними возвышался алтарь с курящимися благовониями и беломраморная статуя женщины, аляповато раскрашенная яркими красками. Вид кроваво-красных губ, угольно чёрных бровей и темно-коричневых глаз покоробил Александра и не внушал ему никакого почтения. Скульптуры Келлуана не отличались такой выверенностью и живостью форм, но там хватило ума не превращать их в матрёшки.

Проревев завершающий аккорд, жрецы обернулись к пастве. Один держал чёрно-красный кувшин с узким горлышком, второй — странной формы жезл, сделанный, кажется, из слоновой кости. Люди потянулись к служителям богини. Кое-кто доставал из-за пазухи кусочки материи.

Наблюдая за ними, юноша лихорадочно копался в сумке, отыскивая какую-нибудь тряпочку. Она нашлась, когда перед Алексом оставалось всего три человека.

Молодой человек положил в кувшин серебряную рахму, вызвав довольную улыбку у жреца.

— О чём ты просишь Юну, чужестранец? — спросил тот на плохом келлуанском, очевидно из-за характерной юбки приняв парня за жителя берегов Великой реки.

— Моя добрая знакомая родила двух мальчиков и никак не может поправиться.

— Богиня ей поможет, — уверенно заявил второй жрец.

Молодой человек протянул ему свёрнутую полоску ткани. Священнослужитель зашептал молитву и стал водить по ней жезлом, очень напоминавшим…

«Какая связь между чисто мужским органом и богиней-покровительницей семьи?» — подумал он, удивляясь причудливым извивам религиозной логики.

— Пусть твоя знакомая положит это на живот, — стал давать инструкции жрец. — Сила Юны поможет ей излечиться.

Уставшая и задёрганная Айри на вопрос Александра:

— Как дела?

Безнадёжно махнула рукой.

— Плохо.

Узнав, что он успел побывать в храме и освятил тряпочку, девушка попросила:

— Отнеси её сам. Я и так тут забегалась.

Юноше открыл хмурый Гернос. Молодая мать лежала с закрытыми глазами и никак не отреагировала на его появление.

— Тяжело, — ответил евнух на немой вопрос Алекса. — К вечеру всё станет ясно.

Парень отдал ему тряпочку, объяснил, что надо делать, и торопливо ушёл.

В это утро Александр встал пораньше. За плотниками надо было идти к верфям, расположенным на противоположном конце вольно раскинувшегося города. Там располагалась и военная гавань Нидоса. Спускаясь к морю по пологой улице и жуя пирог с осьминогами, он увидел выстроившиеся у причалов длинные многовёсельные корабли, сверкавшие медными украшениями. На берегу стояли суда в разной степени готовности. Одни напоминали скелеты древних ящеров, густо облепленные рабочими, возле других густо дымили костры, разогревая до кипения густую смолу.

Именно верфь служила основным источником дерева для строек и мебельных мастерских. По нидосским законам весь лес, поступавший в город, проходил через неё, где старшие мастера отбирали самое лучшее для постройки кораблей, а уже остальное шло в свободную продажу. Здесь строили не только военные, но и купеческие суда, славившиеся своим качеством по всему Внутреннему морю.

Александру попался навстречу раб, тяжело тащивший тележку, нагруженную короткими брусками. Колесо попало в щель между камнями мостовой, и мужчина никак не мог сдвинуть её с места. Редкие прохожие бросали на него равнодушные взгляды. Юноша решил проявить участие и заодно разжиться кое-какой информацией.

— Спасибо, добрый господин, — поклонился раб. Часть позеленевшего медного ошейника была обвязана тряпьём, а на шее виднелись незажившие потёртости.

— Знаешь, как найти двор Ханса Ордунга?

— Да, господин, — кивнул раб, радуясь, что тоже может оказать случайному помощнику какую-то услугу.

Сворачивая в нужных местах, Алекс вышел к воротам, откуда четверо рабов выносили длинное бревно. Рядом вышагивал низенький, похожий на бородатого подростка мужчина в аккуратном хитоне с большими бронзовыми пряжками на плечах и ругался сквозь зубы.

На обширном дворе пахло смолой, хвоей и сухим деревом. Под длинными навесами, где навалом, а где аккуратно уложенные, хранились разнообразные «пиломатериалы». У забора стояли две повозки, в одну из которых был запряжён осёл, а рядом на толстом обрубке дерева, вросшем в землю, сидели, тихо переговариваясь, трое рабов. Их хозяева в это время осматривали брёвна, доски и ещё какие-то деревяшки.

В дальнем углу стоял двухэтажный дом с большим навесом, в тени которого сидел толстый краснощёкий человек, держа в руке большой оловянный кубок. Заметив нового посетителя, он поставил посуду на маленький столик и направился к юноше, на ходу оглаживая синюю тунику, натянутую на полукруглом пузе. Судя по самодовольной физиономии, очень напоминавшей жабью, к нему шёл хозяин торгового заведения.

— Хочешь что-нибудь купить? — прохрипел он. — Или зашёл посмотреть?

Александр начал свою речь словами: «Сами мы не местные…» Что вызвало появление недовольных морщин на покатом лбу собеседника. А закончил: «Сколько это будет стоить?»

Успокоившийся толстяк заявил, что господин обратился по адресу.

— Завтра я пришлю к вам приказчика, он посмотрит, что нужно, и через пару дней начнём.

— Нет, уважаемый, — покачал головой юноша. — Я плачу за аренду каждый день. Вы или берётесь за это дело немедленно, или я буду искать кого-нибудь другого.

После этих слов хозяин убедился в серьёзности его намерений и тут же отправил с ним одного из своих людей.

Немолодой мужчина с лицом грустного пуделя поинтересовался, где расположена торговая точка Алекса, и какой конкретно ремонт там необходим?

Путь до Корнеллевой улицы оказался длинным, а перечень работ коротким. Так что вскоре собеседники перешли к разговорам «за жизнь», и Алекс вновь узнал много интересного из жизни Нидоса.

За полтора века здесь образовался своеобразный народ, где каждый считал себя прежде всего нидосцем, а уж потом либрийцем, радланином, даросцем или ещё кем-то. Элита, первоначально состоящая из радлан, постепенно «разбавилась» представителями других народов. Благо, для торговли, составлявшей основу существования города, не имела большого значения национальность или вероисповедание. Здесь происходило взаимопроникновение культур и обычаев. Именно одному из них собеседник Александра оказался обязан своей свободой.

Когда умерла жена хозяина, принадлежавшая к радланскому роду, тот, выполняя волю родни, освободил в память о ней двух рабов. Правда, приказчик оставался зависимым от господина, но его дети уже приобретут все права горожан.

Законы в Нидосе оказались столь же запутаны, как религия в Келлуане. Наверное, поэтому здесь имелось так много их толкователей. «Там попы, а тут юристы, — с философской иронией подумал юноша. — Гражданское общество, блин».

Тщательно осмотрев лавку, приказчик ещё раз выслушал пожелание заказчика, измерил всё с помощью кожаного шнура с навязанными узелками и записал результат на маленькой табличке, покрытой воском.

Закончив подсчёты, он категорически отказался вести какие-то разговоры о стоимости работ.

— Я всё доложу господину. Он и решит.

Пришлось ещё раз тащиться к чёрту на кулички, а потом ещё торговаться с Хансом за каждую рахму. Как и полагается настоящему нидосцу, хозяин немного уступил, тем не менее, ремонт влетит Алексу в копеечку!

Изнемогая в борьбе с душившей его жабой, парень зашёл в «Весёлый омар».

— Гарби лучше, — сказала довольная Айри, ставя перед ним миску с бобами и усаживаясь напротив.

Услышав их разговор, из кухни приковылял Эдай. Воспользовавшись отсутствием посетителей, они немного поболтали.

Узнав о предстоящих расходах, девушка заметно расстроилась, хотя и старалась не подавать вида. Распрощавшись с ними, юноша поднялся в квартиру.

«Удивительно, как успех в чём-то важном может изменить человека всего за несколько часов!» — думал юноша, слушая Герноса. Взгляд евнуха стал спокойным, движения утратили суетливость. Всё, от походки до выражения лица, указывало на уверенного в себе человека. Гарби не спала, однако разговаривать с Александром не захотела. Гернос сообщил, что лечение идёт очень успешно, и скоро она уже сможет вставать.

Пожелав ей скорейшего выздоровления и посмотрев на спящих малышей, юноша отправился домой отсыпаться.

Разбудили его ещё до рассвета. Это явился вчерашний приказчик, а с ним раб, осёл и тележка, нагруженная досками и инструментом. Глядя на Алекса, растерянно хлопавшего глазами, мастер объяснил:

— Решили завезти всё, пока народу на улицах немного.

Молодой человек раскрыл ворота, пропуская строителей в лавку. Они перенесли груз и уехали, заявив, что придут попозже. Александр громко выругался и стал умываться. Кроме кувшина он купил себе деревянный тазик, и громко отфыркиваясь, прогонял сон холодной водой.

Ремонт начали часа через два. Перед его началом приказчик высказался в том смысле, что ему нечего делать в лавке, и они сами справятся. Но Алекс, наслышанный о репутации нидосских строителей и не желавший оставлять их один на один с сундуком, твёрдо решил лично следить за процессом. Стараясь не мешаться, он слонялся по лавке или стоял, прислонившись к стене не спуская глаз со строителей. Те относились к этому с полнейшим равнодушием, позволяя заказчику мелкие капризы за его счёт.

Наблюдая за местными Джамшутами и Равшанами, Алекс скоро начал злиться. Ему казалось, что те двигаются слишком медленно, как будто во сне. Раздражение нарастало с каждой минутой, и юноша уже с трудом себя сдерживал. Вдруг он заметил, что к воротам дома Сервия Корнелла Апера подошли две женщины. Знатная дама в длинном, темно-зелёном, волочившемся по мостовой платье, спускавшемся многочисленными складками. Её талию перехватывал узкий пояс, а короткие, широкие рукава скреплялись маленькими, блестящими пряжками, так что в промежутках между зажимами мелькала бледная кожа. Голову с причёской в виде локонов, поднимавшихся надо лбом в виде небольшого кокошника, покрывал платок из тонкого, полупрозрачного материала.

«И охота им носить эти простыни?» — мысленно фыркнул Александр, вспомнив платья женщин Келлуана, пошитые точно по фигуре, с длинными разрезами и открытой грудью. Конечно, кое-что можно и прикрыть. Но там хоть видно женщину, а не ходячую статую, сбежавшую с кладбища.

«Нитки и иголки есть, неужели нельзя украсить собственный костюм какими-нибудь декоративными детальками? Воротничком, кокеткой или хлястиком? Может они так ходят, потому что показать нечего?» — гадал юноша. — «Молодые, красивые, а одеваются как старухи!» Эта маскировка женских фигур казалась непонятной на фоне царящих в Нидосе нравов. Или эта свобода касалась только мужчин? Но почему стоявшая позади госпожи рабыня была одета только в грубый хитон самого простого покроя. По сути, в середине прямоугольного куска полотна проделали дырку для головы и обвязали поясом, выставив на обозрение голые бёдра.

Привратник открыл калитку, пропуская женщин в дом. Госпожа обернулась, встретилась глазами с Алексом и облила его взглядом, до краёв наполненным презрением. Тот, хмыкнув, повернулся к строителям и стал рассматривать их инструмент. Те же что и в старом мире: молотки, стамески, долото, топоры и даже одна бронзовая пила. Гвозди лежали в кожаном мешочке, но умельцы ими почти не пользовались. Каждый гвоздь выковывался индивидуально, поэтому стоил немалых денег. Так что везде, где только возможно, умельцы использовали соединение «в шип». Приказчик как раз обстругивал один из них, когда молодой человек вспомнил, что с какими трудностями сопряжена стирка в этом мире. Тут нет не только машин-автоматов или «Ариеля», но даже хозяйственного мыла. То, которое есть, так дорого, что стирать им бельё не станет даже нидосский олигарх.

А ведь вещи надо ещё и прогладить. Для этой цели в Келлуане служили рифлёные доски или раскалённые на солнце камни. Очевидно, нечто подобное используют и в Нидосе. Значит, для того, чтобы познакомить Нидос с высокой модой, для начала надо завести утюг!

Сформулировав эту достойную настоящего философа мысль, Александр внезапно понял, что, несмотря на кажущуюся медлительность, строители оказались настоящими профессионалами, а за их неторопливостью угадывался большой опыт.

Мастера работали у него два дня. Кроме пола на антресолях, окна с толстыми ставнями и глухой перегородки они сколотили ему из старых досок прилавок, стеллажи и починили лестницу.

Юноша тоже использовал эти дни с пользой. Приобретя вощёную табличку, он выдумывал мебель и утюг. Саша Дрейк никогда не любила черчение, а уж производство столов, стульев и диванов её совершенно не интересовали. Поэтому Алексу пришлось напрягать память, вспоминая, что он видел в прошлой жизни в квартирах, по телевизору и в магазинах. Хорошо хоть с конструкцией утюга не было никаких трудностей. В счастливом, розовом детстве маленькая Саша отыскала среди рухляди на бабушкином чердаке монументальное, чугунное изделие с деревянной ручкой, дырочками по бокам и паровозной трубой. Потрясённая находкой она приволокла предмет к отцу, и тот долго объяснял дочери устройство утюга на берёзовых углях.

Словно предчувствуя, что вновь задержится надолго, юноша отправился в мебельную мастерскую с утра. Хозяин видимо ждал его визита. По улице уже давно ходили слухи, что в доме Корнелла снял лавку какой-то молодой келлуанин и теперь тратит сумасшедшие деньги на странные переделки.

Осмотрев выставленные в передней комнате готовые изделия, Алекс отложил себе только два табурета и простую скамью. Столяр выглядел явно разочарованным и даже обиженным. Чтобы реабилитировать себя в глазах соседа, молодой человек сделал два заказа, потребовав строго следовать чертежам и размерам, указанным в либрийских дюймах.

Мастер, которого звали Микарос, долго и с любопытством разглядывал рисунок, выполненный на папирусе свинцовым карандашом. Узкий длинный стол с перекрещивающимися ножками никак не укладывался в его сознании. Александру пришлось долго объяснять, как он будет складываться.

Более-менее, разобравшись с первым заказом, хозяин уже не так удивился второму и беспощадно раскритиковал предложенную конструкцию, без труда доказав её хрупкость и неустойчивость. Юноша погрустнел, признавая правоту слов мастера. К счастью Микарос оказался человеком увлечённым, любящим свою работу и не чуравшимся новизны. Предчувствуя возможность сделать что-то необычное за чужой счёт, он предложил иной вариант большого раскладного стола. Вспоминая прошлую жизнь, Алекс стал вносить свои предложения, которые либо отвергались, либо принимались после долгих раздумий.

— Где ты видел такую мебель? — не скрывал своего удивления столяр, рассматривая рисунок, ставший плодом их совместных фантазий.

— То тут, то там, — неопределённо ответил юноша, уже предчувствуя, как разорит его этот модерн.

Цена действительно оказалась такой кусачей, что Александр едва не рассмеялся. А Микарос, чувствуя заинтересованность клиента, никак не хотел уступать. Не скрывая досады, юноша согласился, но решил напоследок подразнить жадину:

— Я хотел заказать у тебя ещё и кровать. Но уж больно дорого ты берёшь.

— Если хочешь, возьми готовую? — предложил мастер. — Дам скидку.

— И как я эту триеру на свой чердак затащу? — с нескрываемой иронией поинтересовался юноша. — Она мне пол провалит!

Микарос насторожился. Он знал и умел делать только один вид кроватей. Широкие, на высоких резных ножках, они отличались только размерами и качеством отделки. Алекс ясно видел, как в душе хозяина мастерской сцепились в беспощадной битве любопытство и жадность.

— Расскажи, что тебе нужно?

— Зачем? — вскинул брови парень. — У меня всё равно денег не хватит.

— Я ещё не знаю, что ты попросишь, — улыбнулся Микарос, торговец явно проигрывал мастеру.

— Ты берёшь очень дорого, уважаемый, — покачал головой Александр.

— Обещаю взять за кровать только стоимость материала! — махнул рукой столяр. — Если ты мне расскажешь, какие ещё видел удивительные вещи!

Он пригласил юношу пройти в соседнюю комнату и крикнул рабыне, тащившей охапку щепок, чтобы им принесли вина.

Здесь Алекс увидел местный токарный станок. Один работник вращал рукоятку с закреплённой деревянной болванкой, а второй водил по ней зажатой в руке стамеской. Ещё двое собирали крышку солидного стола, наподобие того, что он видел в доме Корнелла.

Присев на чурбак у верстака, мастер приготовился слушать. Молодой человек давно решил, что им с Герносом можно спать и на полу, а вот Айри, как девушке, просто необходима своя кровать. Однако запланировал эту покупку на будущее. Сейчас же просто подвернулся удобный момент, которым он и решил воспользоваться.

Выслушав пожелание заказчика получить изделие с выдвижными ящиками, Микарос слегка прибалдел от удивления. Пришлось рассказать ему о направляющих планках и колёсиках.

— Но их придётся делать из бронзы?

— А что это такое? — Александр указал на разложенные по верстаку металлические накладки. — Закажи колёсики там, где льют эти украшения. Или сделай сам из дуба. Их надо всего четыре штуки.

— Можно выточить, но это займёт много времени, — задумчиво проговорил столяр.

Тут в передней комнате послышались голоса. Это вполне могли оказаться очередные клиенты. Сунув Александру в руки пару листов папируса, Микарос поспешил навстречу потенциальным покупателям. Молодой человек нарисовал шифоньер, комод, раскладной диван, а мастер всё расхваливал кому-то новую кровать. Про мягкую мебель он решил не упоминать, зная, что в этом мире ещё не изобрели стальных пружин или поролона. Стараясь вспомнить ещё что-нибудь, он стал оглядываться по сторонам.

Рабочие поставили на ножки стол, и Алекс подумал, что его можно сделать письменным! Быстро изобразив пару встроенных шкафов, он обратил внимание на то недоразумение, которое считалось здесь токарным станком и, вздохнув, перевернул листок.

Саша Дрейк не изучала станкостроение, но приходилось бывать в школьной мастерской. Первым делом Александр нарисовал стойку, на которую можно упереть стамеску, и тогда её не придётся держать навесу, потом, вспомнив курс физики, начертил два колеса разного диаметра и ремённую передачу.

Неизвестно, куда ещё могла завести его буйная фантазия, но тут явился довольный столяр. Из всех идей ему больше всего понравился письменный стол. Но вот с токарным станком вышла заминка. Юноша потратил почти час, объясняя принцип ремённой передачи и важность разного диаметра колёс. Пришлось даже провести наглядную демонстрацию, используя верёвочку и две приблизительно круглые детали.

Микарос предложил Алексу разделить с ним обед. Молодой человек знал, что в Нидосе просто так еду не предлагают. Это не просто дань вежливости, а знак приязни и большого расположения. Разумеется, юноша его с благодарностью принял.

Стол накрыли в соседней комнате, служившей складом. Ровными штабелями лежали доски, ошкуренные жерди, свёрнутые в рулон кожаные ремни. Меню оказалось довольно скромным: салат, варёные гусиные яйца, лепёшки и блюдо оливок. Потягивая разведённое водой вино, мастер расспросил его, откуда они прибыли в город и чем занимались в Келлуане? Выслушав печальную историю Герноса, тяжело покачал головой и тоже посоветовал обратиться в городской суд. Узнав, что он лекарь, Микарос спросил, когда с ним можно будет встретиться? У мастера сильно болели суставы.

— Когда будет готов первый заказ, мы придём, и он посмотрит, что с тобой, — пообещал Алекс. — Сейчас он занят.

Собеседник со вздохом поведал, что дела идут не так хорошо, как хотелось бы. Из-за дороговизны материала цена мебели получалась высокой, и покупали её редко. Вот почему он так хотел разнообразить ассортимент. После обеда они расстались вполне довольные друг другом. Микарос даже отправил с ним своих рабов, чтобы помочь донести покупки.

Зайдя в лавку, где продавалась стеклянная посуда, Александр узнал адрес мастерской и отправился туда заказывать необходимую Герносу тару. Выслушав пожелания, хозяин сразу же выставил перед ним десяток посудин, очевидно отбракованных оптовиками.

Остаток дня юноша потратил на поиски подходящего портняжного инструмента. Он ещё не оставил надежду совершить прорыв в местной индустрии моды. «Никакого технического прогресса», — ворчал юноша про себя. Самая тонкая иголка, которую удалось отыскать, больше походила на шило, а сделанные из железа ножницы производили впечатление бараньих. Предчувствуя их скорый износ, Алекс закупил сразу пару.

За плотным ужином в «Весёлом омаре» он рассказал Айри о заказах и приобретениях.

— Ты разоришься, — вздыхала та, покачивая головой. В харчевне она не носила парик, и мокрые от пота волосы всегда торчали сальными патлами.

Причёска юноши выглядела не лучше, он тоже никак не мог выбрать время, чтобы сходить в баню.

— Мы разбогатеем! — уверенно заявил Александр. — В человеке всё должно быть прекрасно! И душа, и тело, и одежда! А здесь носят какие-то мешки!

Он презрительно фыркнул, поднимаясь из-за стола и протягивая ей большую медную монету.

— Тебя хотел видеть Гернос, — сказала Айри, принимая деньги.

— Привет Эдаю, — сказал на прощанье молодой человек.

Гарби разговаривала с ним сквозь зубы, хотя Алекс наговорил ей кучу приличных комплиментов и пожелал скорейшего выздоровления. Чтобы не мешать ей кормить прожорливых близнецов, они вышли на лестничную площадку.

— Что случилось? — сразу спросил молодой человек. — Ты что-то заметил?

— Гарби очень интересуется тобой и Айри, — тихо сказал евнух. — Целыми днями расспрашивает.

— Обычное женское любопытство, — постарался не показать своей озабоченности Александр. — Делать ей больше нечего, вот и болтает.

— Не знаю, — покачал головой Гернос и, опершись о низкие перила, посмотрел вниз. — Всё пыталась узнать, как ты её у мужа увёл, и когда вы стали любовниками. Понимаешь?

— Кто чем интересуется, — усмехнулся юноша. — Что ты ответил?

— Правду, — пожал плечами евнух. — Я не знаю.

— Это пустяки, — отмахнулся Алекс, усмехаясь: «Обычные расспросы озабоченной тёщи».

— Не думаю, — поднял глаза Гернос. — Сегодня всё утро выпытывала, как часто вы ссоритесь и из-за чего?

— Вот это уже интересней, — согласился Алекс. — И что ты ей сказал?

— При мне — никогда!

— Спасибо за умные слова, — улыбнулся молодой человек. — Я знал, что на тебя можно положиться.

— Я хочу отсюда уйти! — решительно заявил евнух. — Самое страшное уже позади, и она вполне может без меня обойтись. Оставлю лекарств, пусть пьёт и поправляется.

— Откуда вдруг такое желание? — усмехнулся Александр.

Гернос отвёл взгляд.

— Гарби тебя обидела? — догадался юноша.

— Да! — тихо ответил названный брат. — Она помыкает мной как слугой. Первые дни звала «братцем».

Евнух горько усмехнулся.

— А сейчас только «эй ты»! Сегодня подал вино, а оно оказалось не разбавленным. Так она мне его чуть в лицо не выплеснула. Потом извинилась, заплакала, сказала, что боится за себя и детей.

Молодой человек услышал за соседней дверью приглушённое дыхание и шорох. Очевидно, старая соседка решила подслушать разговор, который её совсем не касается. Наклонившись к уху Герноса, он прошептал:

— Повитуха сказала, что ей надо лежать семь дней. Осталось два. Потерпи как-нибудь.

— Хорошо, — нехотя согласился Гернос.

Не заходя больше в квартиру, Александр стал медленно спускаться вниз.

На первом этаже его внезапно окликнул «консьерж»:

— Тебя зовут Алекс?

— Да, Алекс Дрейк, — настороженно обернулся юноша.

Здоровяк сидел на лежанке, смотря на него маленькими прищуренными глазами, словно что-то решая.

— Твоя девчонка служит в «Весёлом омаре»?

— Да, помогает Эдаю, пока Гарби не поправится, — уточнил Александр.

— А Гернос сын Пелия твой слуга? — лениво уточнил охранник.

— Нет, — покачал головой юноша. — Он мне друг. Названный брат.

— Он евнух? — продолжал допрос мужчина.

— Да, — кивнул Алекс. — И что?

— Ничего, — пожал могучими плечами охранник. — Про него спрашивали.

— Кто?

— Какой-то человек.

— Что ему было надо? — парень подошёл ближе и понизил голос.

— Хотел узнать, как часто он выходит из дома, — «консьерж» улыбнулся, демонстрируя зачаточный уровень нидосской стоматологии.

— Спасибо тебе, — Александр чуть поклонился.

— И ещё он просил никому ничего не говорить.

— А никто ничего и не сказал, — понимающе усмехнулся юноша.

Он быстро сбегал в харчевню, купил у удивлённого Эдая кувшин вина, сухих фиников и пару лепёшек.

Услышав шаги, дремавший охранник открыл глаза.

— Возьми, чтобы не было скучно, — сказал он, ставя угощение на грубо сколоченный столик.

— Спасибо, — довольно усмехнулся здоровяк, поводя криво сросшимся носом.

Столь подозрительное любопытство очень не понравилось Алексу. «Это же надо уметь, — думал он. — Прожили неделю и уже возбудили к себе такой нездоровый интерес». Ясно, что за расспросами незнакомца стоит супруг сестры Герноса. Кажется, больше он никому «на хвост не наступал».

«Этот козлина вполне мог нанять какого-нибудь романтика с большой дороги, чтобы прирезать так некстати появившегося шурина. Боится сволочь, что его может узнать Танал сын Клопа. Или Клапа? Не важно. Вернётся из дальних стран уважаемый человек и заявит, что перед ним Гернос сын Пелия. Тогда прощай милый дом с садиком или что там у него, — юноша поправил под головой круглую, пахнущую овчиной подушку. — Кажется, придётся отложить творческую работу кутюрье и вновь заняться скучной службой телохранителя».

Литейные мастерские располагались ещё дальше верфей. Поэтому, чтобы путешествие не оказалось напрасным, Александр зашёл в лавку, где торговали металлической утварью: посудой, жаровнями, светильниками; и кое-что прикупив, узнал у продавца, к кому из мастеров можно обратиться с нестандартным заказом. Тот пытался всучить ему товары своего ассортимента, но потом всё же назвал имя.

К глубокому огорчению юноши этот благообразный старик с пышной седой шевелюрой и большими, почерневшими руками никак не мог понять, что от него хотят.

— Если тебе нужна жаровня, купи в нашей лавке.

— Мне нужна именно такая жаровня, — терпеливо объяснял Алекс. — С крышкой, трубой, дырочками по бокам и ровным дном.

— Мальчик! — литейщик посмотрел на него как усталая поп-звезда на престарелого фаната. — Она сожжёт пол!

— Я заказываю и подставку.

— Ты бездумно тратишь деньги родителей на такой каприз! Дешевле сделать ножки прямо на жаровне.

Беседа стала походить на разговор слепого с глухим.

— Это мои деньги и мне нужно гладкое дно.

— Уходи и не мешай людям работать, — отмахнулся старик. — Ты ещё молод, чтобы распоряжаться такими средствами.

— Вы просто не в состоянии отлить сложную жаровню! — презрительно скривил губы юноша. — Зря говорят, что вы лучший литейщик в Нидосе!

Он свернул папирус.

Тут мастера заела профессиональная гордость.

— Я выполню твой заказ, если ты объяснишь, зачем он нужен.

— Только обещайте, что не станете рассказывать об этом на каждом шагу? — попросил Александр.

— Я храню много тайн, юноша, — солидно огладил короткую бороду мастер.

— Эта вещь нужна чтобы гладить!

— Чего? — вытаращил глаза собеседник. — Кого гладить?

Молодой человек опять замялся. Он уже успел понять, что профессия портного в Нидосе считается занятием, мягко говоря, элитарным и поэтому не слишком уважаемым среди горожан. Примерно, как гламурный стилист на угольной шахте. К счастью, Алекс вспомнил, как бабуля Саши Дрейк лечила дедов радикулит.

— Спину, — пояснил он, не удержавшись от улыбки.

— Это как? — заинтересовался литейщик.

— Хорошо от боли в спине помогает, — стал рассказывать юноша. — Поводишь горячим, и всё как рукой снимет.

Мастер хмыкнул и недоверчиво посмотрел на него.

— Так тут всю шкуру сжечь можно…

— Если умеючи, то никакого вреда, — заверил Александр. — Одна только польза.

— И ты умеешь? — хмыкнул старик.

— Я нет, — покачал головой юноша. — Но вот мой названный брат долго прожил в Келлуане, где учился лекарскому искусству. Он знает много способов избавить человека от боли в пояснице. И этот один из них.

Литейщик задумался, видимо всё никак не мог решить, смеётся над ним этот парнишка или говорит правду.

— А почему нельзя просто поводить сковородой или горячими камнями?

Алексу уже порядком надоел этот упрямо-любопытный старик с его подозрениями. Подумав, парень решил прибегнуть к испытанному средству.

— Магия! — прошептал он и удивился. — Вы разве не слышали о тайных знаниях келлуанских магов?

— Болтают всякое.

— Это не пустые разговоры! — юноша помахал указательным пальцем перед носом отпрянувшего литейщика. — Мой названный брат познал лишь малую часть их тайн и то заплатил за это страшную цену!

— Какую?

Услышав, чем пришлось пожертвовать Герносу за неполный курс обучения, собеседник Александра «проникся» и даже дёрнул руками, словно собираясь лишний раз убедиться, что его плата за образование не была столь чудовищной.

— Вы берётесь сделать такую штуку? — ещё раз спросил юноша.

— А со мной ничего не случится? — нахмурился мастер. — Вдруг вылезет какое-нибудь чёрное волшебство?

— Да вы что, уважаемый!!! — уже взвыл разъярённый Алекс. — Это же обычная жаровня! Просто по магическим законам, для лучшего лечения она должна иметь такую форму и как можно более гладкое основание!

Литейщик снова замялся. Плюнув, парень почти вырвал у него из рук рисунок утюга и пошёл к воротам, во всю матерясь сквозь стиснутые зубы.

— Постой! — раздался сердитый окрик. — Постой, я тебе говорю!

Юноша оглянулся. Из-под навеса к нему шёл мастер, размахивая руками.

— Куда ты убегаешь, мальчишка? Мы ещё не договорили!

— По-моему вы всё сказали, уважаемый?

— Так и быть, я сделаю тебе эту жаровню за двадцать риалов!

— За пятнадцать дебенов серебра? — вытаращил глаза Алекс. — Я молод, но не так глуп, как ты думаешь! Прощай! Найду другого искусника.

— Стой! — поморщился мастер. — Твоя цена?

— Я согласен заплатить десять риалов! — проговорил юноша.

— Пусть будет пятнадцать! Но твой названный брат вылечит мне спину!

— Согласен! — обрадовался Александр. Он не сомневался во врачебных талантах Герноса. В крайнем случае, у евнуха есть обезболивающее.

Мастер ещё раз внимательно осмотрел рисунок и стал уточнять детали.

Возвращаясь домой, Алекс удивлялся, как быстро идёт время. Прошла всего неделя, а он успел сделать ремонт, толкнуть прогресс и даже немного воспользоваться магией.

Глава IV. Больные и сумасшедшие

Ну и дела, — Лери тяжело вздохнула.

— И какое же лечение рекомендует мастер Капайм? У него наверняка есть какая-нибудь идея — не зря же он мотался по всему континенту.

Энн Маккефри. «Морита — повелительница драконов»

Большой темно-бордовый цветок казался покрытым пылью и сморщенным от ночной прохлады. Утреннее солнце ещё не заглянуло в сад, зажатый между двумя крыльями дворца.

Но вот его первые лучи засверкали над черепичной крышей, и сейчас же причудливо изрезанные лепестки засверкали, словно обсыпанные бриллиантами, отражая солнечный свет в мельчайших капельках росы. Отогревшись, воспрянули ото сна и мелкие листочки кустарника.

Басовито гудя, прилетел шмель. Большой, мохнатый, неуклюжий на вид, он завис над цветком, выбирая, где можно взять драгоценный нектар, и не обращал внимания на шум шагов по дорожке, выложенной квадратными каменными плитками.

— Постой, Вул! — кричал неряшливо одетый старик.

Молодой человек со свитками под мышкой встал и досадливо поморщился.

— Чего тебе, Акмен?

Преследователь схватил его за руку, сухое тело затряслось от старческого кашля.

Вул попытался освободиться, но кривые с раздувшимися фалангами пальцы держали крепко.

— Пусть твой господин примет меня сейчас же!

— Ты пьян, старый дурак! — вскричал молодой человек. — Являться в такое время. Я даже не знаю, проснулся ли он?

— Я слышал его голос из бани, — замотал головой архивариус. — Мне надо срочно с ним поговорить! Слышишь? Очень срочно!

— О чём? — нахмурился Вул.

— О моей дочери!

— Флоя уже не твоя дочь, — вздохнув, напомнил собеседник. — Её взяли в уплату долгов, а потом господин Минуц подарил красивую рабыню своему сыну. Так что забудь о ней.

— Я хочу её выкупить! — свистящим шёпотом проговорил старик. Его глаза горели, всклокоченная бородёнка топорщилась, а изо рта воняло гнилыми зубами.

— Уймись, дурак! — молодой человек оторвал его руку от своего запястья и оттолкнул в кусты.

Из цветка поднялся потревоженный шмель и с рассерженным гулом закружился у лица Акмена.

Кряхтя, путаясь в полах грязного хитона, старик махал руками, то ли отгоняя насекомое, то ли привлекая к себе внимание.

— Я заплачу!

Вул брезгливо морщился, раздумывая, уйти или дослушать этот бред.

— Чем? Очередной порцией сказок?

Архивариус сунул руку за пояс.

— Смотри!

На широкой грязной ладони желтели два больших металлических кружка с чётким профилем Асербуса.

— Одну возьми себе, вторую покажи Сентору Минуцу. Пусть он меня примет!

— Где ты их взял? — пробормотал молодой человек.

— Там ещё много! — старик поймал его руку и почти насильно вложил монеты.

— Так ты теперь богач? — пробормотал молодой человек.

— Я только хочу вернуть мою дочь и дом.

— Куда ты плавал? — резко спросил Вул, воровато оглядываясь по сторонам.

— Не твоё дело! — Акмен оскалил редкие почерневшие зубы. — Мне надо встретиться с твоим господином!

Молодой человек испытывал сильнейший соблазн вытряхнуть из придурка всё, что тот знает о золоте. Не каждому человеку боги посылают такую удачу. Но почему сейчас их избранником стал никчёмный старик? Где справедливость?

— Расскажи обо мне Сентору, и я дам ещё одну монету, — жарко пообещал архивариус.

«Одна монета! — едва не взвыл Вул. — Там, наверное, тысячи!» Но, что же делать? Рабы уже начали уборку в саду и крики Акмена могут привлечь их внимание. А добром он ничего не расскажет.

— Подожди, — буркнул молодой человек. — Посмотрю, что можно сделать.

«Тупица», — думал он, пряча золотой в пояс и направляясь к правому крылу дворца, где располагались жилые покои сына одного из богатейших людей Нидоса. Если верить архивариусу, Сентор Минуц в бане. Поэтому Вул сразу спустился по каменным ступеням в полуподвал и толкнул тяжёлую дубовую дверь.

Обнажённая молодая рабыня грела над бронзовой жаровней толстое льняное полотенце.

— Как настроение господина?

Девушка вздрогнула и пугливо обернулась. На правой скуле красовался свежий синяк. Не слушая её лепет, Вул, пригнувшись, шагнул в проём.

Немолодой, лысый толстяк развалился на каменной скамейке в большой усыпанной лепестками роз ванне. Две банщицы осторожно протирали дряблые телеса мягкими губками.

— Почему так долго? — брюзгливо спросил Сентор Минуц. — Принёс письма из Милетской конторы?

— Да, господин, — молодой человек показал папирусные свитки.

— Отнеси в мою комнату.

— Слушаюсь, господин, — поклонился Вул и негромко выпалил. — Там Акмен хочет вас видеть.

— Гони его в шею! — хохотнул Сентор, сползая с лавки и погружаясь в тёплую, ароматную воду с головой. Вынырнув, он довольно отфыркнулся и добавил. — Можно пинками или палками!

— Он просил вам кое-что передать, — вкрадчиво сказал молодой человек.

— Очередную карту, нарисованную свежим дерьмом на старинном папирусе? — рассмеялся покровитель. — Пусть проваливает!

Вул взял двумя пальцами золотую монету и поднял её так, что она засверкала в лучах бившего сквозь окно солнечного света.

Господин вытер мокрое лицо, раздражённо оттолкнул рабыню и, подойдя к краю маленького бассейна, протянул пухлую руку.

— Импер, — пробормотал он. — Почти новый. Неужели ему удалось?

Сентор Минуц вышел из воды.

— Одеваться.

Пока девушки вытирали бледное, безволосое тело господина, тот продолжал вертеть в руке монету.

— Вы будете разговаривать с ним в саду? — вкрадчиво поинтересовался Вул.

— Нет.

— Позвать сюда?

— В мою комнату, — бросил Сентор и спросил. — Сколько он тебе дал?

— Столько же, — опустил глаза молодой человек. Он знал, чем чаще говорить правду в мелочах, тем скорее тебе поверят, когда придётся врать по-крупному.

— Оставь себе, — милостиво разрешил покровитель. — Ты же мой секретарь!

Проводив господина вверх по лестнице, Вул выглянул в сад. Старый архивариус в нетерпении расхаживал по садовой дорожке, не обращая внимания на рабов, поливавших кусты из кожаных вёдер.

— Сюда! — махнул рукой молодой человек. Акмен устремился к нему дробной старческой рысью, прижимая руку к правой стороне груди.

— Господин готов тебя выслушать! — напыщенно проговорил секретарь.

Переводя дух и не в силах вымолвить ни слова, тот протянул ему обещанный импер.

— Идём, — кивнул Вул, пряча подарок.

Они поднялись на третий этаж. Именно здесь располагалась просторная комната, вот уже двенадцать лет служившая младшему отпрыску семейства Минуцев спальней и кабинетом. Близкие не понимали столь странного выбора, тем более что во дворце хватало свободных помещений. Сам Сентор объяснял это чудесным видом на парк и городские кварталы из двух больших окон. Но его секретарь знал, что истинная причина не имеет никакого отношения к красотам окружающего ландшафта.

Постучав, он попросил разрешения войти. Покровитель уже сидел за столом и потягивал вино. Отставив в сторону кубок, он сделал приглашающий жест рукой.

— Господин, — поклонился архивариус. — Я прошу свободу для своей дочери.

— Для кого? — вскинул брови тот.

— Для вашей рабыни, которую раньше звали Флоя дочь Акмена, — срывающимся голосом поправился гость.

— А почему я должен лишаться такой красивой и послушной рабыни? — удивился Сентор, глядя на собеседника маленькими острыми глазками.

— Я выкупаю ей свободу!

— Чем?

Старик долго шарил за пазухой, достал кожаный свёрток размером с большое яблоко.

— Возьми! — приказал хозяин кабинета.

Кивнув, секретарь взял из рук Акмена мешочек. Только одна вещь на свете могла быть такой тяжёлой. У Вула даже ладони вспотели. Судя по весу, здесь не менее пятнадцати дебенов!

— Развяжи! — нетерпеливо велел Сентор.

Молодой человек с трудом распутал засаленный ремешок и аккуратно высыпал на стол горку блестящих имперов. Какое-то время хозяин кабинета заворожено смотрел на золото.

— Отпусти мою дочь, — дрожащим голосом проговорил старик. — Это хорошая цена.

— За рабыню, может быть, — согласился Сентор. — Но за твою дочь — нет!

Он вдруг резко наклонился вперёд, так что лист папируса, лежащий на краю стола, мягко спланировал на пол.

— Ты хочешь знать, где сокровища? — оживился Акмен.

— Да!

— Я скажу, — кивнул старик. — Но сначала ты должен отпустить мою дочь!

— Ставишь мне условия, мразь! — заорал Сентор, вскакивая.

— Да! — неожиданно громко взвизгнул архивариус. — Потому что я нашёл клад Сепиона!

Хозяин кабинета хмыкнул, сел, покосился на кучку монет. — Хорошо. Обещаю, что твоя дочь будет свободна. Где сокровища?

Довольный старик открыл рот, но Сентор вдруг ударил ладонью по столу так, что присутствующие вздрогнули от испуга.

— Вул, иди отсюда! И не вздумай подслушивать!

Секретарь торопливо вышел, плотно прикрыв дверь. Оказавшись на лестничной площадке, он быстро оглянулся и бросился в каморку справа от кабинета господина. Здесь, за неприметной дверкой, располагалось его рабочее место. У узкого высокого окна стоял столик с чернильницей и пеналом, рядом старенький трёхногий табурет, а вдоль стен — шкафы со свитками, стопками навощённых табличек и чистыми листами папируса. Молодой человек, пыхтя, отодвинул один из стеллажей, обнажив стену с пятном отколотой штукатурки. Поддёв пальцами кирпич и вытащив его, он наклонился к чёрному пятну ниши. Теперь Вула от комнаты покровителя отделял только тонкий слой штукатурки.

— Не может быть! — кричал Сентор Минуц — Ты лжёшь, старый негодяй!

— Доказательство у вас на столе, господин, — нервно хихикнул Акмен. — И план…

— Подотрись своим планом! — взревел мужчина. — Здесь столько всего нарисовано, что и пьяный келлуанский маг не разберётся!

— Я покажу дорогу! — предложил архивариус. — Пошлите со мной кого-нибудь! Пусть ваш человек убедится, что чертёж верен.

— Нет, — уже тихо проговорил Сентор. — Я сам проверю.

— Но сначала дайте мне увидеться с дочерью, — пробормотал старик. — И поклянитесь памятью предков, что отпустите её!

— Ты ставишь мне условия, червяк?!

— Я лишь прошу.

— Одно моё слово, и твою девчонку продадут банарцам! Их чёрные вожди любят белых женщин. Только они там долго не живут.

— Вы же обещали! Если Флоя не получит свободу, будете сами бродить по тем ходам!

— А ты осмелел, старик, — одобрительно хмыкнул хозяин кабинета.

— Вы не оставили мне выбора, — пробормотал архивариус.

— Конечно, я клянусь, что дам ей свободу, — медленно выговаривал слова Сентор. — Но документ будет оформлен послезавтрашним числом. Если всё, что ты сказал, правда, то через два дня заберёшь свою девчонку. Если нет…

Он замолчал так красноречиво, что даже притаившийся за стенкой секретарь поёжился.

— А рабыню сейчас приведут. Убедись, что ничего плохого с ней не случилось.

Вул осторожно вставил кирпич на место и едва успел придвинуть шкаф, как из кабинета донеслось слабое звяканье колокольчика.

— Слушаю, господин? — секретарь с привычно-собачьей преданностью посмотрел на Сентора Минуца.

— Найди и приведи сюда его дочь, — мотнул тот головой в сторону притихшего архивариуса.

— Но, господин, — робко напомнил Вул. — Солнце уже высоко. Ваш достойный отец будет недоволен, если вы опять опоздаете к завтраку.

Толстяк раздражённо засопел.

— Тащи её в сад!

— Слушаюсь, — молодой человек, громко топая, спустился на один лестничный пролёт. Наверху хлопнула дверь. Выглянув, секретарь увидел Акмена, топтавшегося у перил.

«Жирдяй прячет план в тайник, — удовлетворённо подумал Вул. — Осторожная сволочь».

Флоя вместе с тремя рабынями протирала и без того блестевшие полы в одной из комнат второго этажа. Едва не споткнувшись о наполненную водой бадью, секретарь выругался и, морщась от боли, ткнул в девушку пальцем.

— Пошли.

Сентор и архивариус стояли у большой клумбы, в центре которой возвышалась статуя обнажённого воина в шлеме и со щитом.

— Папа! — еле слышно прошептала за спиной Вула девушка — Бедный папа.

— Доченька! — вскричал старик, широко раскинув костлявые руки.

Секретарь отступил в сторону. Акмен бросился к Флое и заключил её в объятия.

— Теперь всё будет хорошо, милая! Хвала Юне, ты скоро станешь свободной!

— Что ты говоришь!? — пролепетала ничего не понимавшая рабыня.

— Я выкуплю тебя! — ответил плачущий отец.

Он ещё раз прижал девушку к своей груди.

— Пусть будет благословенна Фрода!

— Хватит! — прикрикнул хозяин.

— Во что ты опять ввязался, папа? — дрожащим от скрытой боли голосом вскричала Флоя. Но отец зажал ей рот ладонью. — Молчи! Молчи!

— Вул, убери её! — приказал Сентор Минуц.

Секретарь оторвал бессвязно бормотавшего отца от дочери и оттолкнул её в сторону. — Пошла!

— И никому ни слова о том, что здесь было! — нахмурился хозяин. — Ясно?

— Да, господин, — только и смогла пробормотать Флоя.

— Возвращайся к работе!

— Слушаюсь, господин.

Едва она скрылась за кустами, Сентор взглянул на плачущего старика и, повернувшись к главному корпусу дворца, буркнул:

— Придёшь во второй час после полудня. Ступай.

— Подготовь купчую на продажу девчонки, — стал отдавать господин распоряжения секретарю. — Отпущение пусть сам оформляет.

— Слушаю, господин.

— Дату на документе не ставь! — предупредил Сентор. — И отыщи мне Тиллия. Пусть зайдёт после завтрака.

— Хорошо, господин.

— Да! — Минуц встал. — Передашь ему, что мне понадобится корабль с капитаном, который не задаёт вопросов.

Тиллий, как и секретарь, являлся отпущенником Сентора Минуца Цицера, так же получивший свободу за верную службу. Только Вула часто пугала сама мысль о том, какие услуги мог оказать Сентору этот страшный человек. Если господин не посылал его куда-то с таинственными поручениями, Тиллий или спал в своей грязной каморке, или торчал в комнате охраны, коротая время за игрой в кости.

Утренний свет освещал через узкое окно кое-как оштукатуренные стены, покрытые множеством похабных рисунков, надписей и даже каких-то вычислений. Сутулый, широкоплечий мужчина, мрачно щуря и без того крошечные глазки, жевал лепёшку, запивая её большими глотками из стоявшего прямо на топчане кувшина. Иной мебели в помещении не было.

— Поел? — спросил секретарь, не здороваясь. Он считал своё положение выше, потому что имел возможность снимать крошечную комнатку в многоквартирном доме на соседней улице.

— Ещё нет, — огрызнулся Тиллий.

— Господин приказал явиться после завтрака.

— Угу, — жуя, кивнул здоровяк.

Вул вошёл, морщась от неприятного запаха, и, понизив голос, добавил. — Ещё ему нужен корабль с не любопытным капитаном.

Мужчина перестал жевать, вскинув жидкие брови.

— Зачем?

Они презирали друг друга, но, служа одному хозяину, поддерживали видимость приятельских отношений.

— Кажется, поплывёте на Устричную отмель.

— Опять?! — рыгнул Тиллий. — То-то я смотрю, что этот сумасшедший Акмен здесь болтается.

— На этот раз всё серьёзно, — прошептал Вул. — Остальное расскажет сам господин, если захочет.

Собеседник присосался к кувшину, не замечая, что вино двумя струйками стекает по заросшему щетиной подбородку и капает на грязный хитон. Крякнул, вытер губы и встал.

— Тогда я пошёл. Надо успеть встретиться кое с кем.

Секретаря не удивило, что господин решил сохранить открытие в тайне. Всё дело в наследстве. После смерти отца Сентору останется лишь кое-какие деньги и крошечная доля в торговом доме. Придерживавшийся старинного правила: не дробить состояние, Ипий Минуц Цицер почти всё оставлял старшему сыну. Маммерк сейчас улаживал торговые дела в Келлуане. Если про сокровище узнает отец, то младшему из братьев опять мало что достанется. Сентору сильно повезло, что старший Минуц подарил ему рабыню, полученную в счёт погашения долга архивариуса. Перед последним плаваньем на Устричную отмель безумный старик заложил свою дочь. Увы, на том острове не оказалось ничего, кроме старинных костей, и Флоя потеряла свободу. Но сейчас Акмену, кажется, улыбнулась удача. Или наоборот?

Вул едва не споткнулся от неожиданности. Понятно, что сам хозяин будет помалкивать до получения наследства. Но где гарантия, что не проболтается глупый старик? У секретаря перехватило дыхание. Отыскав глазами ближайшую скамейку, он плюхнулся на холодный камень и вытер выступивший на лице пот. Теперь понятно, зачем господину понадобился Тиллий и корабль с молчаливой командой. В разговоре, что подслушал Вул, речь шла о каком-то чертеже. Очевидно, сокровища спрятаны в подземелье вроде того, что по слухам Акмен нашёл во время последнего путешествия. Скорее всего, эти ходы достаточно запутаны, иначе господину не понадобился бы проводник. Вот только после того как старик покажет дорогу, надобность в нём пропадёт. Флоя, наверняка, не дождётся своего отца.

Моряки ничего не узнают, а если и догадаются, к ним можно подослать наёмных убийц. Для того чтобы достичь Устричной отмели, не нужно судно с большой командой. Да и девушку тоже, скорее всего, убьют. Просто так, на всякий случай.

Тиллий давно выполняет для господина всякие гадкие поручения, пользуясь его неограниченным доверием. В семье Минуцев просто необходимо иметь личного убийцу. А так ли ему нужен секретарь? Да, он умеет красиво писать, знает законы, в курсе многих тёмных делишек господина, но после смерти Акмена он останется единственным, кроме Сентора и его доверенного Тиллия, кто знает об обнаружении клада Сепиона. «Но ведь толстяк думает, что я не знаю, где клад! — с облегчением вспомнил Вул — Он же сам меня выгнал, перед тем как Акмен начал говорить. Может, напрасно я боюсь?» Но чёрное предчувствие надвигающейся беды вновь заполнило душу Вула. Он хорошо знал своего хозяина. Сентор Минуц не любит случайностей и позаботится, чтобы о находке сокровищ знало как можно меньше людей. Молодой человек закашлялся, понимая, что его жизнь висит на волоске. Пока не поздно надо бежать! Но от Минуцев в Нидосе не спрячешься. Значит, необходимо выбраться из города. И лучше это сделать как можно незаметнее. Вул знал, кто ему в этом поможет. Разумеется, не бесплатно, но сейчас у секретаря есть чем заплатить радланскому лазутчику.

Александр с плохо скрываемой гордостью наблюдал за Герносом.

— Вот тут твоё рабочее место, а на полках будут лежать лекарства: травки всякие, порошки и прочие прибамбасы.

Он обвёл рукой тянувшиеся вдоль стены полки.

— А за занавеской будешь готовить свои зелья. Вот стол, его выложили плиткой поверх досок, чтобы пожара не случилось.

Евнух посмотрел на окно, в котором алели последние отблески заката.

— Узковато конечно, — согласился юноша. — Не дворец. Нужно ещё место под склад и для всяких других надобностей.

Последнее слово он произнёс вполголоса, но лекарь не обратил на них внимания, перебирая разложенную на полочках стеклянную и металлическую посуду.

— Чего-то не хватает?

— Жаровни, — озабоченно ответил тот. — Или светильников как у Повелителя смерти.

— У нас есть три штуки, — Алекс указал на спиртовки.

— А огненная вода для них? — нахмурился Гернос.

Молодой человек картинно вытянул вперёд руку с растопыренными пальцами.

— Будет, — и повёл его за собой.

В тёмном углу стоял большой, закутанный одеялами горшок. Пахло брагой и слышалось лёгкое шипение.

— Но как ты добудешь из этого огненную воду? — удивился евнух. — Где гнутые трубки, котёл?

— За котлом пойдём завтра, — пообещал Александр. — А трубки не нужны. Без них обойдёмся.

Он знал способ получения самогонки без змеевика и решил использовать именно его.

Второй этаж тоже произвёл на Герноса вполне благоприятное впечатление. Немного повозившись, евнух быстро уснул на матрасе под одним из окон.

Утром юноша настоял на маркетинговом исследовании нидосского рынка лекарств и покупки сырья.

— Но у нас ещё кое-что есть, — удивился евнух. — Лучше взять свежий товар.

— Я понимаю, — поморщился Александр. — Купи то, что может храниться долго.

— Но зачем?

— Затем, что как только местные целители и бабки-ворожеи в седьмом поколении… Ну врачи-лекари по-нашему узнают, что ты собираешься кого-то лечить и торговать лекарствами, они ничего нам не продадут! — объяснил основы конкурентной борьбы юноша. — Или заломят такие цены, что мы без юбок останемся! Своих-то поставщиков у нас нет.

Гернос почесал заросший затылок и, вздохнув, согласился.

— Только ты не говори, что разбираешься в лекарствах, — наставлял его Алекс. — Спрашивай, что нужно, покупай, и уматываем.

— Но они могут спросить, зачем мне это? — возразил евнух.

— Придумай что-нибудь, — развёл руками молодой человек. — Скажи, что слышал от кого-нибудь, что эта травка или корешок помогает от недержания или поноса. Ты же лучше меня в болезнях разбираешься!

Когда странный покупатель приобрёл целые кучи корешков, пучки разнообразной травы и сушёных ягод, лавочник только обрадовался богатой выручке. Покупка серы, ещё каких-то камешков, каждый из которых Гернос едва ли не на язык пробовал, заставили продавца насторожиться. Тем более что клиент даже не поинтересовался, от каких болезней это всё применять. А когда тот стал спрашивать о печени крокодила, лапах грифа и львиной селезёнке, хозяин понял, с кем имеет дело, и сухо ответил, что сейчас данного товара нет. Но в случае необходимости его можно заказать за соответствующую плату.

Они побывали ещё в трёх аптеках, но там будущее светило фармакологии и медицины Нидоса покупал уже гораздо меньше. Тем не менее, корзина, куда они складывали покупки, оказалась довольно тяжёлой. Гернос уверенно заявил, что вряд ли в здешних лавках отыщется ещё что-то интересное, и можно идти за котлом.

Вдруг Александру показалось, что среди разнообразных ароматов большого города он уловил какой-то удивительно знакомый запах, никак не ассоциирующийся у него с этим местом и временем.

Так пахло в его прошлой жизни, уже успевшей затеряться в дымке настоящего.

— Ты чего? — насторожился евнух.

Юноша застыл как спаниель у болота с утками, поводя носом из стороны в сторону.

— Туда, — уверенно сказал он, ныряя в переулок. Гернос пожал плечами, но послушно пошёл за ним. Аромат прошлого усиливался. Пахло машинной цивилизацией, разогретым на солнце асфальтом, выхлопными газами, застывшими в пробках автомобилями. Короче, воняло нефтью!

Нос привёл Алекса в низенькую лавочку, торговавшую всякой всячиной. От статуэток богов и разделочных досок до небольших амфор с замотанными кожей горлышками.

— Что это? — брезгливо сморщился евнух.

— Земляное масло, — улыбнулся молодой человек. — Горит почти как огненная вода.

Продавец, явно не избалованный покупателями, обрадовался им как близким родственникам. Как и положено нидосцу, он стал было втирать мозги по поводу дефицита нужного им товара, но быстро успокоился и продал им две амфоры литров по пять за «сущие копейки».

Нефть привозили откуда-то с севера, где широко применяли для освещения жилищ и даже в лечебных целях. Но в Нидосе товар пока не пользовался спросом из-за сильной копоти и непривычного запаха.

Тащиться с таким грузом за тяжёлым бронзовым котлом не хотелось и пришлось возвращаться в лавку.

— Ты уверен, что нам нужно столько этой вонючей грязи? — не вытерпев, поинтересовался Гернос, вытирая тряпкой испачканные руки.

— Запас… карман не тянет, — уверенно ответил Александр, убирая амфоры за горшок с брагой. — Деньги есть, а эта гадость хорошо горит. Пойдём теперь за посудой.

Через несколько минут после того, как они внесли в лавку котёл и жаровню, к ним явился первый пациент.

— Алекс, — окликнул его Ветулин. — Твой названный брат, в самом деле, искусный лекарь?

— Спроси у него сам, — юноша кивнул на прилавок. Гернос в своём закутке сортировал приобретённое сырьё.

— Послушайте! — лавочник громко крякнул, привлекая внимание. Евнух обернулся.

— У меня вот живот болит, — пряча глаза, промямлил мужчина.

Гернос окинул его внимательным взглядом и, выйдя из-за прилавка, сказал:

— Ложись на лавку.

— Зачем? — насторожился пациент.

— Ты говорил, что у тебя болит живот? — непонимающе нахмурился евнух.

— Да. Продай какое-нибудь лекарство.

— От чего?

— От живота! — нахмурился сосед. — Я же говорю!

— Уважаемый! — Гернос как-то незаметно усвоил манеру Александра. — В твоём животе очень много разных органов. Печень, почки, селезёнка. Прежде чем давать тебе необходимое средство, я должен узнать, в каком из них поселилась боль.

— И как ты будешь это делать? — попятился лавочник. — Разрежешь мне брюхо?

Бывший помощник Повелителя смерти снисходительно улыбнулся.

— Это совсем не обязательно. Я узнаю всё на ощупь.

— Поверь, Ветулин, он знает, что делает, — важно кивнул Алекс.

Сосед, подозрительно поглядывая на них, лёг.

— Ты не заметил, что стал быстрее уставать? — поинтересовался лекарь.

— Так и есть, — пробормотал первый пациент.

Евнух долго мял ему живот, то и дело спрашивая: «Так болит? А так? А здесь?»

Отдаваясь новым ощущениям, лавочник покорно отвечал, то и дело морщась. Гернос ошарашил его ещё больше, когда стал подробно расспрашивать о цвете его кала и частоте опорожнения кишечника.

— Ешь много?

— А тебе какое дело, сколько я ем? — не выдержал мужчина.

— Ты очень худой, — спокойно ответил евнух.

— Думаешь, я голодаю? — ещё больше разозлился лавочник.

— Похоже, — пожал плечами Гернос.

Юноша перестал возиться с жаровней и подошёл ближе.

— Я зарабатываю себе на хлеб! — вскричал Ветулин, вскакивая с лавки. — Ты никакой не лекарь, а обманщик!

— Успокойся, — попытался урезонить его Александр. — Брат никогда не спрашивает просто так.

— Вы мошенники! — продолжал бушевать сосед.

Евнух открыл рот, но молодой человек второй раз за день взглядом заставил его помолчать. — Может быть, ты всё же выслушаешь, что он скажет. Это бесплатно.

Видимо последний аргумент оказался решающим.

— Пусть говорит.

— Скорее всего, внутри твоего кишечника живут черви, — сказал Гернос, пятясь к прилавку. — Это они съедают за тебя пищу, а их дерьмо отравляет твоё тело.

Ветулин мгновенно побледнел, но попробовал натужно улыбнуться.

— Хочешь напугать меня, чтобы содрать побольше за лекарство? А потом скажешь, что ошибся! Знаю я вас, лжецы!

— Если принесёшь свой ночной горшок, я скажу точно.

— Ты будешь разглядывать моё дерьмо? — глаза лавочника чуть не вылезли из орбит.

— Как же иначе узнать, что делается в твоём кишечнике?

— И сколько это будет стоить? — мужчина задал главный нидосский вопрос.

— Посмотреть можно и бесплатно, — быстро ответил Александр. — А за лекарство тебе, как соседу, сделаем большую скидку.

— Тогда ждите, — усмехнулся Ветулин. — Специально для вас навалю кучу побольше.

— Нам нужна огненная вода, Алекс, — нахмурился Гернос. — Для уничтожения заразы.

— Пока попробуй использовать для этого уксус? — предложил юноша.

Как ни хвалился сосед, но предоставить образец для исследования смог только к концу дня. Евнух зажёг спиртовку с серебряным отражателем и стал изучать анализы, глядя сквозь маленькую примитивную линзу мутного стекла.

— Теперь я знаю точно, что у тебя черви, — сказал он Ветулину, стоявшему с горшком в руке и зачарованно наблюдавшему за манипуляциями лекаря.

То ли от загадочности действий, то ли от уверенного тона евнуха, тот растерянно пробормотал:

— Что же делать?

— Я приготовлю лекарство, — Гернос тщательно вытер руки тряпкой, смоченной в уксусе. — Утром придёшь, расскажу, как его правильно принимать.

Лавочник неуклюже поклонился и вышел, нежно прижимая к груди горшок.

Названный брат принялся копаться в своих корешках и травках, что-то озабоченно бормоча себе под нос.

— Ужинать идём? — поинтересовался Александр, глядя на него.

— Нет, надо успеть пока светло, — отмахнулся евнух.

— Тогда я пойду, принесу чего-нибудь? — сказал юноша, подхватывая сумку и меч.

Выйдя из лавки, он привычно оглянулся и заметил какого-то человека, нырнувшего в соседний переулок.

— Гернос! — окликнул Алекс лекаря. — Дверь за мной закрой.

— Зачем?

— На всякий случай! — стал настаивать молодой человек. — Давай скорее.

Послышалось раздражённое бурчание, евнух вышел из лаборатории и с шумом задвинул засов. Александр заторопился в харчевню. Вряд ли лекарь откроет дверь кому попало, но всё же оставлять его надолго одного не хотелось.

Не обращая внимания на мрачный вид Айри, он торопливо уложил в сумку лепёшки, кувшин с оливками и вино. Гернос тоже ругался, когда ему вновь пришлось отрываться от дела и открывать дверь. Видно было, что процесс приготовления антипаразитного средства завладел всем его вниманием. Тем не менее, ему пришлось ещё три раза отрываться от своего занятия.

Александр наносил воды, и только когда совсем стемнело, отправился спать, строго велев будить его «если что».

Лекарь возился почти до полуночи. Когда на лестнице послышались тихие шаги, юноша прикрыл глаза, притворяясь спящим.

Видимо глисты сильно донимали соседа. Он пришёл, едва Алекс выставил на улицу ночной горшок.

— Брат всю ночь готовил твоё лекарство, — тихо и сурово проговорил он. — Пусть поспит немного. Когда проснётся, я за тобой приду.

Ободрённый таким вниманием к своей персоне, Ветулин кивнул.

Гернос проспал ещё два часа, позавтракал принесёнными из «Весёлого омара» бобами и попросил позвать соседа.

— Вот это выпьешь сейчас, — строго сказал евнух лавочнику. — И больше ничего сегодня не ешь.

— А пить можно? — робко поинтересовался тот, с отвращением поглядывая на ядовито-зелёную бурду в глиняной плошке.

— Немного и только воду, — предупредил суровый эскулап. — К утру из тебя выйдут все черви.

— Как? — побледнел мужчина.

Евнух объяснил, Ветулин успокоился.

— Их надо сжечь или залить крепким уксусом, — продолжал наставлять евнух. — Ни в коем случае не трогай их руками.

— Спасибо, лекарь, — сосед низко поклонился. — Сколько мне это будет стоить?

Гернос взглянул на Александра.

— Ты наш сосед и первый пациент, — торжественно заговорил юноша. — Поэтому только одна серебряная рахма.

— Ох, ничего себе! — пробормотал сосед, почёсывая в затылке. — Дорого.

— Ты так считаешь?! — изумился юноша, вытаращив глаза. — Брат всю ночь готовил, читал по памяти нужные заклинания. Да на это зелье одних корешков буляшника и курпаки ушло почти на рахму, не считая ягод чуракры и других ингредиентов!

С каждым словом Алекса глаза у Герноса становились всё больше, а сосед втягивал голову в плечи, становясь как будто меньше ростом.

— Прости, лекарь, — проблеял он, опуская взгляд. — Я же не знал, что это такое сложное дело.

— Ты думаешь, научиться готовить нужные зелья легче, чем в лавке торговать? — уже тише проговорил Александр.

— Я сейчас принесу, — засуетился Ветулин.

— Постой, — задержал его юноша. — Чтобы ты не думал о нас плохо, отдашь, когда сам поймёшь, что помогло.

— Спасибо, соседи, — лавочник поклонился.

— Почему ты назвал такую цену? — тихонько поинтересовался Гернос, когда они остались одни. — С этим зельем много хлопот, но ингредиенты не такие уж и дорогие.

— Это город торгашей, — стал объяснять Александр. — Тут дешёвое — значит плохое, а уж благотворительности здесь совсем не поймут.

Всю дорогу до мастерской Микароса евнух молчал, «переваривая» услышанное. Столяр встретил их с распростёртыми объятиями. Юноша представил своего брата и спросил, как обстоят дела с его заказом.

Маленький столик уже сох на заднем дворе, работники собирали большой, а сам мастер с нескрываемой гордостью показывал гостям новый токарный станок. Мальчик, лет двенадцати, очень похожий на него, пыхтя крутил большое колесо, а старший сын Микароса вытачивал какую-то деталь.

— Мне кажется, тут хватит и одного человека, — проговорил Алекс, глядя на капли пота, выступившие на тонкой шее мальчика.

— Ты шутишь? — недоверчиво усмехнулся мастер. — Как это одной рукой крутить, а второй держать стамеску?

— Крутить можно и ногой, — рассудительно возразил юноша, вспомнив старинную швейную машинку с ножным приводом, которую Саша Дрейк видела у бабушки.

Мастер заливисто захохотал, вслед за ним стали смеяться сыновья, и даже на лице Герноса мелькнула улыбка.

— Ты говорил, что у тебя болят суставы? — нахмурился Александр. — Расскажи брату, что с ними случилось, а мне дай навощённую дощечку или листок папируса!

Пока евнух подробно расспрашивал столяра о его заболевании, разминая локти и колени сильными пальцами, молодой человек вспоминал подробности конструкции ножного привода. Дощечка, колесо, планка. К концу осмотра у него имелся более-менее удобоваримый чертёж. Но, к сожалению, Микарос вновь ничего не понял, глядя на испещрённый линиями листок, как кошка в ноутбук.

— Здесь лучше сделать не так, — вдруг встрял в разговор Гернос и тут же смутился под удивлёнными взглядами.

— У… У моего хозяина был такой механизм.

— И что он на нём делал? — удивился столяр.

— Точил инструменты, — объяснил овладевший собой евнух. — Тут вращался камень.

Мастер смотрел на них разинув рот, очевидно уже прикидывая бешеную прибыль от торговли подобными агрегатами.

— Как-то так, — развёл руками Алекс. — Точных размеров не помню, но общий принцип тебе понятен?

Микарос медленно кивнул.

— Сегодня после обеда пришли кого-нибудь за мазью, — напомнил Гернос.

— Сколько присылать денег, лекарь?

— Прости, но дешевле чем за двенадцать медяков продать не могу, — вздохнул евнух.

Хозяин мастерской видимо ожидал большей цены, поэтому послушно кивнул.

— Твой столик уже готов, — сказал он, делая кому-то знаки. — Я пришлю с ним своего сына, а эти деньги вычту из цены.

Юноша придирчиво осмотрел изделие, сложил и разложил его, потряс, глядя на совершенно спокойного мастера, и вдруг сел сверху.

Гернос вскрикнул, видя хрупкость конструкции, но столяр только усмехнулся.

— Хорошая работа, — похвалил его Александр.

— Тогда его принесут вам после обеда! — сказал польщённый мастер.

— А я передам мазь, — добавил евнух.

Сентор Минуц Цицер, закутавшись в плащ, шёл по ночному городу. Справа вышагивал верный Тиллий с обнажённым мечом, а впереди и сзади — матросы с горящими факелами. В этот час нидосские улицы таили множество опасностей для одинокого путника.

Дома расступились, они вышли на площадь. В тишине раздавался только треск пламени и лёгкий шорох кожаных сандалий по каменным плитам. Заметив два фонаря, горевших по бокам дворцовых ворот, Сентор облегчено вздохнул и ускорил шаг.

На стук Тиллия ответил ленивый голос:

— Кто тут? Чего надо?

— Открывай, Косой! — негромко ответил отпущенник. — Господин вернулся из гостей.

— Сейчас, сейчас, — засуетился стражник, отодвигая засов.

Ни на кого не глядя, Сентор, пригнувшись, шагнул в калитку. Тиллий бросил матросам несколько слов и последовал за ним.

В саду, залитом светом узкого серпа луны, хозяин тихо проговорил:

— Завтра утром уведёшь девчонку из дворца и прикончишь.

— Слушаюсь, господин.

— Кто будет спрашивать, скажешь, я продал её банарцам.

— Да, господин.

— Девчонку не мучить! — строго добавил Сентор. — Старый упрямец всё же добился своего. Окажи ему уважение в последний раз.

— Ваша воля, господин, — склонился Тиллий.

Хозяин всегда принимал ванну перед сном. Поэтому рабыни всю ночь грели воду, с тревогой ожидая его возвращения.

Молча передав банщицам кожаную сумку, он сбросил на пол грязную одежду.

— Завтра я надену сиреневую тунику и зелёный плащ, — сказал Сентор, ни к кому не обращаясь.

— Да, господин, — почти в унисон ответили девушки.

Смыв пот и неприятные запахи, господин закутался в полотенце, взял сумку и в сопровождении рабыни отправился в свою комнату. Аккуратно поставив светильник на стол, девушка застыла в ожидании приказаний. Мужчина нетерпеливо взмахнул рукой. Задвинув засов, он быстро подошёл к барельефу напротив кровати. Две изображённые в профиль обнажённые женщины стояли на коленях по сторонам низкой, увешанной плодами яблони.

Двенадцать лет назад его отец затеял капитальный ремонт дворца, пригласив для этого строителей из Келлуана. Тогда-то Сентор и попросил двух мастеров устроить в этой комнате тайник. Келлуане прекрасно справились с работой, а Тиллий потом их убил, чтобы вернее сохранить секрет.

Хозяин кабинета нажал на нужные яблоки и на угол барельефа. Тот легко отошёл в сторону. Мужчина бегло осмотрел нишу. Столбики монет, важные папирусы. Довольно хмыкнув, Сентор положил мешочек с планом к задней стенке и закрыл дверь.

Сентор вспомнил Акмена. Как тот ползал перед ним по грязному полу тоннеля, пытался целовать ему ноги и умолял освободить дочь.

— Возьмите мою жизнь, господин, но прошу вас, отпустите Флою. Она ничего не знает и ни в чём не виновата перед вами. Вы же поклялись!

— Я всегда помню о своих клятвах! — надменно ответил Минуц, ногой отталкивая жалкого старика прямо под нож Тиллия.

«Все мёртвые свободны, — мужчина потянулся. — Потому что никому не нужны».

Проснулся он в прекрасном расположении духа. Оказал внимание одной из банщиц, за завтраком удивительно легко переносил едкие замечания отца, без усилий смеясь над его глупыми шутками, и только спустившись в сад, понял, что чего-то не хватает. Чем-то это утро отличается от остальных. Подойдя к своим покоям, младший Минуц догадался, в чём дело. Он ещё не видел своего секретаря. Обычно Вул появлялся, когда господин ещё спал или принимал ванну. А где же он сейчас? Быстро поднявшись на третий этаж, Сентор рывком распахнул дверь в комнатку писца.

Неопределённо хмыкнув, он вышел на лестничную площадку и выглянул в сад. Двое рабов несли куда-то корзину с садовым инструментом.

— Эй, вы! — окликнул их хозяин.

Мужчины подняли голову и поклонились. Он хотел послать одного из них за Тиллием, но вспомнил, что верный отпущенник разбирается с девкой Акмена. Передумав, Сентор приказал прислать к нему помощника распорядителя дворца. Проводив взглядом бегущего раба, господин вошёл в кабинет.

Усевшись за стол, он беспомощно оглядел разложенные папирусы. Где тут что? Подавив раздражение, придвинул один из них, но написанное прошло мимо сознания, мысли вновь вернулись к секретарю. Всё же зря он разрешил ему жить вне дворца. Но Вул Сенторий отпущенник, а значит почти свободный человек. И это никогда раньше не мешало ему выполнять обязанности не только писца, но и личного слуги Сентора Минуца.

Мысли заскакали как лягушки на лугу, но тут в дверь постучали. Пожилой раб с серебряной табличкой на кожаном шнуре, поклонившись, спросил:

— Вы желали меня видеть, господин?

— Пошли кого-нибудь в дом Кураса. Знаешь, где это?

— Да, господин.

— Там живёт мой отпущенник Вул Сенторий. Пусть узнают, почему он не явился на службу?

— Слушаюсь, господин.

— И мне нужен писец! — добавил Сентор.

Когда помощник распорядителя ввёл в кабинет немолодого, рыжего мужчину, хозяин выругался.

— Это же человек моего брата! Ты смеёшься надо мной?

— Я не посмею, господин! — возразил помощник. — Но во дворце больше нет свободных писцов, а покупка нового раба займёт время.

— Как его зовут?

— Олиф, господин.

Сентор протянул ему восковую дощечку.

— Перенеси на папирус! Быстро!

— Слушаюсь, господин.

— Всё, что нужно, найдёшь в соседней комнате.

Кланяясь, раб вышел.

— Из дома Кураса ещё не вернулись? — раздражённо поинтересовался хозяин.

— Нет, господин, — покачал головой помощник распорядителя. — Я предупредил посыльного, чтобы шёл прямо к вам.

— Хорошо.

Минуцы хорошо вышколили своих рабов, поэтому ожидание не затянулось.

— Охранник в подъезде сказал, что не видел Вула Сентория со вчерашнего дня, — тяжело дыша, доложил покрытый потом парнишка.

Хозяин кабинета нахмурился.

— Иди и пришли ко мне Тиллия!

Несмотря на раздражение, он не нашёл к чему придраться, пробежав взглядом папирус. Писец брата обладал красивым, ровным подчерком, а те незначительные исправления, которые он внёс в текст, сделали его более чётким и значительным. Запечатав свиток, Сентор приказал отправить его с кем-нибудь в Торговый дом Гегана Верва. А заодно проверить, не появился ли Тиллий Но в это время тот сам явился к изнывавшему от нетерпения хозяину.

— Вы звали меня, господин?

Сентор облегчённо перевёл дух. Он уже опасался, что лишился обоих своих отпущенников. Выпроводив раба, Минуц спросил:

— Всё сделал?

— Да, господин. Как вы приказали, она не мучилась.

— Тело не найдут?

— В канализационных стоках полно мертвецов.

— Хорошо, — кивнул довольный хозяин. — Ты слышал, что Вул пропал?

— Рабы что-то болтали, — неопределённо пожал широкими плечами Тиллий.

— Когда ты видел его в последний раз?

— Вчера, господин.

— Он не ночевал дома. Во дворце тоже нет. Я хочу знать, что случилось с моим отпущенником?

— Слушаюсь, господин.

Сейчас Вул Сенторий ничем не напоминал секретаря знатного господина. Старый, заляпанный хитон, холщовая сумка, наброшенный на голову темно-коричневый платок с оборванными краями. Не поднимая глаз, он торопливо шёл в сторону Большого цирка. Бывший секретарь полдня провёл на площади Великого флота, но так и не встретил ни Арбона, ни его доверенного человека. Завтра он попробует ещё раз. Если опять никто не придёт, придётся самому искать способ выбраться из города, а пока надо уйти подальше от центра, чтобы не наткнуться на кого-нибудь из знакомых.

Почти год назад на празднике Основания Скунд Арбон Квинтум без обиняков предложил писцу Вулу снабжать его информацией о том, что происходит во дворце. Но особенно интересовало радланина всё, так или иначе связанное с Келлуаном.

Семья Минуцев держала в своих руках значительную часть хлебной торговли Нидоса. По существу, являясь лишь посредниками между Келл-номархом и потребителями зерна, разбросанными по всем берегам Великого моря. Сам Ипий Минуц Цицер и его сыновья имели высокий статус «гостей живого бога», позволявший им и их слугам проживать на территории Келлуана и даже владеть богатой усадьбой в столице.

Радланская империя, преодолев многолетнюю смуту и гражданскую войну, быстро набирала силу, алчно оглядываясь вокруг в поисках новых земель и подданных. Там всегда помнили о городе, основанном их великим правителем где-то на краю земли. После долгого перерыва в Нидос вновь стали приходить из Радла суда с железом, вином и оливковым маслом. Вместе с купцами появились и лазутчики, выискивая союзников в возможной будущей войне с Келлуаном за Южную жемчужину. Минуцы никогда не входили в их число, сохраняя верность Келл-номарху. Ещё и поэтому Арбону понадобился свой человек в их дворце. В обмен на услуги Вулу предлагалось золото и возможность сбежать в Радл очень богатым человеком.

Тогда отпущенник страшно испугался. Радланин не стал торопить, сообщив, что будет ждать его решения в харчевне «Весёлый омар» неподалёку от Дома Власия в день, когда там соберутся члены «Общества Диноса», так что время подумать у Вула ещё есть.

Не одну бессонную ночь провёл молодой человек, ворочаясь на колченогой кровати, размышляя над словами Арбона. Зная о завещании Ипия Минуца, Вул понимал, что его господин никогда не получит настоящего богатства, значит, и ему придётся всю жизнь провести в жалкой каморке под старой черепичной крышей. Он пришёл на ежемесячное сборище «Общества Диноса». Пока пьяницы громогласно славили своего бога, вздымая чаши с вином и объедаясь варёными бобами с подливкой, они с Арбоном тихо сидели в углу и разговаривали.

Секретарь подробно отвечал на вопросы, а радланин торопливо записывал его слова на вощёной табличке. Вул рассказал о неожиданной опале младшего сына Келл-номарха, об аресте бывшего наместника в Нидосе и владыки Крокодильего сепа, о новой ереси, по обвинению в которой схвачены отпрыски многих знатных семейств, и о новом наместнике Джедефмооте, чей приезд в город ожидался со дня на день.

Арбон оказался очень доволен полученными сведениями и тут же передал ему тяжёлый кошелёк. Отпущенник никогда в жизни не держал в руках столько золота. От лёгкости, с которой досталось такое богатство, кружилась голова.

— Тебе больше незачем сюда приходить, — сказал радланин, отталкивая какого-то пьяницу, настоятельно предлагавшему им выпить. — Слишком опасно.

Молодой человек понимающе кивнул, проверив, на всякий случай, сохранность спрятанного за пазухой кошелька.

— Ты сможешь ходить во дворец через площадь Великого флота?

— Да, — ответил Вул.

— Знаешь торговца Донала?

Удивлённый подобным вопросом, секретарь нахмурился, вспоминая.

— Это тот, что ставит жаровню напротив храма Орея? У него ещё всегда полно покупателей?

— Да. Мне тоже нравятся его пирожки, — улыбнулся Арбон. — Вот там мы и будем встречаться. Просто два человека остановились перекусить.

— Понимаю, — проговорил восхищённый Вул.

— Но приходи только, если тебе есть что сказать, — строго предупредил собеседник.

— Разумеется! — усмехнулся молодой человек. — Поесть пирожков я могу и на дворцовой кухне.

— Если разговаривать на площади будет опасно, просто иди за мной, — ободряюще улыбнулся Арбон. — Я сумею найти место, где нам никто не помешает.

Он разлил по стаканам вино.

— Иногда мне приходится отлучаться из города по делам. Тогда на площадь придёт мой человек.

— Кто? — торопливо спросил секретарь.

Арбон снял с руки кольцо.

— Ты узнаешь его поэтому.

Вул почтительно взял массивный серебряный перстень с чёрным камешком, утопленным в металле, и постарался запомнить его хорошенько.

Забирая кольцо, радланин проговорил:

— Можешь доверять этому человеку как мне.

— А если мне придётся бежать? — внезапно встрепенулся отпущенник.

— Ничего не бойся, — заверил его собеседник. — Я могу хоть сейчас переправить тебя в Радл. Только с такими деньгами ты не будешь там богачом.

— Я постараюсь заработать больше, — понимающе кивнул Вул. — Но вдруг придётся убегать? Где я могу тебя найти?

— Видишь вон того толстяка? — спросил Арбон, кивнув на бородатого пузана во главе стола. Тот обнимал за плечи тощего коротышку в заблёванной тунике и что-то проникновенно говорил, гладя его по шишковатой лысине.

— Сейчас он окончательно потеряет человеческий облик, и мы отведём его домой.

— Куда? Зачем?

— Его халупа рядом с Большим цирком. Там, где селится всё городское отребье. Лучшего места, чтобы спрятаться пару дней, не найти. Скажешь, что от меня, и он позволит тебе жить, сколько захочешь.

Лазутчик усмехнулся.

— Особенно если иногда покупать ему кувшинчик дешёвого вина.

Всё произошло именно так, как радланин и предсказывал. Председатель «Общества Диноса», увидев амфору, встретил беглого секретаря с распростёртыми объятиями, поселил в крошечный закуток и не беспокоил, сосредоточив внимание на вине. Надо купить ещё. Вул огляделся в поисках лавки или торговца.

Сентор, пыхтя, поднимался в свою комнату. Он обещал отцу закончить все дела по Милетской конторе к завтрашнему дню, а работы оставалось ещё очень много. Писец брата оказался старательным помощником, но он не знал, где какие документы лежат, подолгу разыскивая нужные свитки. Минуц уже пару раз съездил ему по шее, просто так, выплёскивая раздражение.

Олиф ждал его на лестничной площадке.

— Тебе чего? — недоуменно вскинул брови Сентор.

— Молю о прощении, господин, — поклонился тот. — Но вам лучше всё увидеть своими глазами.

— Что увидеть? — ещё больше удивился хозяин.

— Вы приказали найти письмо господина…

— Ты чего несёшь? — оборвал его мужчина. — Причём тут это?

— Свиток упал за шкаф, — затараторил раб, вжимая голову в плечи. — Я его отодвинул. А там…

Он поёжился.

С самыми нехорошими предчувствиями Сентор вошёл в каморку секретаря, куда до этого заходил всего два или три раза. Первым делом он увидел отодвинутый стеллаж, а уж потом очищенные от штукатурки кирпичи.

— Позвольте пройти, господин? — вкрадчиво попросил Олиф.

Немного обалдевший Минуц посторонился. Писец осторожно протиснулся мимо него и с трудом вытащил один из кирпичей. Едва не уронив шкаф, Сентор подошёл к стене, пошарил рукой в образовавшейся нише, недоуменно глядя на раба.

Умный писец стоял, пустив взгляд, держа в руках кирпич и предоставляя господину возможность самому во всём разобраться.

— Да он меня подслушивал, мерзавец! — выдохнул хозяин. — Ты говоришь, что нашёл это случайно?

— Клянусь всеми богами! — Олиф упал на колени. — Я искал письмо. Свиток упал…

— Молчи! — коротко приказал Сентор. — Никому ни слова!

Писец послушно закивал.

— Особенно твоему господину, моему брату!

— Слушаюсь, господин Сентор, — испуганным козлёнком проблеял раб.

Младший Минуц быстро приходил в себя. Отыскав за поясом кошелёк, он бросил Олифу большую серебряную монету.

Тот ловко поймал и ещё раз поклонился.

— Найдёшь раствор и заделаешь здесь всё!

— Слушаюсь, господин.

— Сам! — рявкнул Сентор. — Чтобы ни одна душа не узнала! Иначе, клянусь Юпитом, я тебе язык обрежу.

— Я буду молчать, господин, — заверил Олиф, и глаза его алчно блеснули.

— Но сначала иди к воротам, — хозяин поправил тунику. — Передай страже, как только появится Тиллий, путь немедленно идёт ко мне!

— Слушаю, господин.

Сентор опять не мог сосредоточиться на работе, путаясь в цифрах. Плюнув, он встал с кресла и, прислушиваясь к шуму, доносившемуся из комнаты секретаря, принялся ходить из угла в угол. Раб, которого он сделал свободным, кормил, одевал и даже давал денег, оказался предателем! Неблагодарный скот подслушивал хозяйские разговоры, и одни боги знают, кому он их пересказывал.

Олиф оказался человеком расторопным. Вскоре он постучал в кабинет, доложив, что стена оштукатурена. Лично осмотрев кое-как заляпанные кирпичи, господин хмуро кивнул на деревянное корыто с остатками раствора.

— Вымой здесь всё, чтобы рабыни не видели эту грязь!

Писец подобострастно кивнул. Сентор бросил ему ещё одну монету.

— Да хранят вас все боги, господин, — согнулся тот в глубоком поклоне. — Если только я смогу быть вам хоть чем-нибудь полезен…

— Сделай, как я сказал, и иди, — отмахнулся хозяин. — Сегодня ты больше не понадобишься.

Поглощённый размышлениями, он тут же забыл о рабе. Мысли путались, догадки противоречили друг другу. Минуц злился, ему это не нравилось. Стало понятно, куда делся секретарь. Неблагодарный ублюдок сбежал. Не важно к кому. Главное — зачем?

Даже если Вул слышал его разговор с Акменом, без плана сокровища не найти. Там обозначен не только вход в подземелье, но и точный маршрут. Папирус с чертежом хранится в этой комнате. Чувствуя себя ужасно глупо, Сентор запер дверь и, открыв тайник, проверил наличие плана. Вернув всё на место, он лёг на кровать, стараясь вспомнить всё, что говорил архивариус. Нет! Только из его слов никак не возможно определить, где клад. Тогда почему предатель сбежал? Или настолько глуп, что рискнёт явиться к новому хозяину только с пустыми рассказами? Не похоже. Неприятный ответ напрашивался сам собой. У секретаря есть план! Но откуда? Акмен сумасшедший, но не дурак. Он не отдал бы рабу то, что предназначено господину. Сам Сентер тоже ни на минуту не оставлял папирус без присмотра, сразу же спрятав его.

— Дерьмо богов! — взревел Минуц, вскакивая с кровати, хватая подушку и швыряя её в окно. — Он знал! Негодяй! Он знал!

Мерзавцу известно про тайник и про то, как его открыть. Тогда почему он не взял золото? Мужчина бросился к барельефу. Тщательно пересчитал золотые монеты, заёмные письма, расписки. Всё на месте. Озадаченный Сентор сел в кресло, потирая пухлую безволосую грудь. Почему предатель не взял деньги?

— Потому что не дурак, — ответил он сам себе. — Он умный мерзавец.

Если бы не находка Олифа, господин не стал бы переживать по поводу пропажи отпущенника. Нидос — опасный город, а Вул сам попросил разрешение жить вне дворца.

Остервенело ругаясь, Минуц разбил в щепки круглый столик с вазой, и немного успокоившись, стал думать, как сохранить приобретённые богатства до того дня, когда он сможет ими воспользоваться.

Вызванная рабыня навела порядок, вынесла горшок, поставила в новую вазу свежие цветы, а хозяин всё сидел у окна, глядя куда-то вдаль. Зато, когда явился Тиллий, он уже знал, что делать.

— Никто его не видел, — развёл руками отпущенник. — Наверное, убили, а тело бросили в море или в водосток.

— Как ты девчонку?

Тот кивнул.

— Нет. Паршивец жив, — возразил Сентор. — Он предал меня. Сейчас о кладе Сепиона известно кому-то ещё.

— Откуда вы знаете, господин? — пробормотал ошарашенный Тиллий.

— Можешь мне поверить, — махнул рукой Минуц. — Жаль, я узнал об этом слишком поздно.

— Я найду его, господин, в какую бы дыру он не заполз! — прорычал отпущенник. — Клянусь богами верхнего и нижнего мира! Этот шакал будет сам умолять о смерти.

— Хорошо, что ты так думаешь, — одобрительно кивнул хозяин кабинета. — Но это не главное.

Он замолчал, пристально глядя в маленькие глазки собеседника.

— А что главное, господин? — растерянно пробормотал тот.

— Если сокровища попадут в чужие руки, я останусь просто богатым бездельником, а ты слугой, как говорят келлуане, — мужчина усмехнулся. — Но если их получу я — Сентор Минуц Цицер…

Он встал из-за стола.

— То клянусь памятью предков, любая лавка на невольничьем рынке, которую можно купить за деньги, будет твоей! И к ней получишь тысячу имперов для начала торговли. Ты же об этом мечтаешь, Тиллий?

— Да, господин. Было бы не плохо, — криво усмехнулся отпущенник. — Что для этого нужно сделать?

— Найди надёжных людей. Лучше всего с того корабля. И завалите проход! — приказал Сентор. — Если новый хозяин Вула не отыщет подземелье, то не поверит ни одному его слову. Такой папирус любой писец нарисует за кружку пива. А если туда уже кто-то вошёл, то пусть там и останется!

— Слушаюсь, господин! — вскричал воодушевлённый Тиллий.

— Поговори с нужными людьми и назначь награду за любые сведения о предателе. Кому служит, где скрывается?

— Понял.

— И найми убийцу или убей его сам. Просто прикончи!

Сентор подошёл к столу, открыл шкатулку и протянул отпущеннику толстый кошелёк.

— Всё это надо сделать немедленно!

— Тогда я ухожу в город, господин.

Минуц посмотрел на заходящее солнце.

— Поспеши.

С тех пор, как он перестал встречаться с толстухой Буз, у Тиллия не было такой бурной, изматывающей ночи. Торопясь в порт, отпущенник заскочил в харчевню, где отыскал Лаки Вепря. Предводитель воришек с площади Великого флота, выслушав его, пообещал озадачить своих ребят. Тем более что многие знали секретаря Сентора Минуца в лицо.

Капитан никак не прокомментировал столь странное задание. Его команде приходилось выполнять гораздо более необычные поручения. Погрузив инструменты и материалы, судно отплыло в ночь, Тиллий выдал аванс, пообещав отдать остальное после проверки выполнения работ.

Проводив корабль, он навестил несколько портовых таверн, где рассказал кое-кому из завсегдатаев, что за любые сведения о Вуле Сентории можно получить хорошие деньги. После чего отправился в город. Выполняя поручения хозяина, Тиллий обзавёлся некоторыми связями в преступном мире Нидоса.

Самыми надёжными распространителями информации являются скупщики краденого. За небольшое вознаграждение трое его знакомых пообещали сообщить о награде за бывшего секретаря Сентора Минуца Цицера.

Теперь за ним будут следить сотни алчущих денег глаз. Рано или поздно он обязательно попадётся. Если только Вул не убрался из города или не спрятался в доме могущественного покровителя.

С чувством выполненного долга Тиллий возвращался во дворец. Необходимо хотя бы немного поспать, а уж потом проверить, как матросы засыпали вход в подземелье.

Но видимо боги решили сегодня вознаградить измученного и не выспавшегося отпущенника за все предшествующие неудачи. Не зря же на него только что нагадила чайка? Он уже видел ворота дворца, когда его окликнул какой-то мальчишка.

— Господин Сенторий?

Тиллий удивлённо остановился. Не часто к нему так обращались. От угла дома прибежал маленький оборванец.

— Чего тебе?

— Лаки Вепрь просил идти со мной, — таинственным шёпотом ответил мальчишка. — Он нашёл то, что вы ищите!

Отпущенник встрепенулся. Он никак не ожидал, что всё будет так просто.

— Веди!

Глава «площадников» сидел с двумя подручными на ступенях храма Орея. Заметив Тиллия, он встал, отряхивая подол туники от скорлупы орехов.

— Что узнал? — поинтересовался отпущенник.

— Вул только что был на площади.

— Проклятие Мунгила! — выругался Тиллий. — Куда он делся?

— Ушёл, — кивнул Лаки. — Но два моих пацана идут за ним, третий ждёт в переулке.

— Куда он направился? — Тиллий оглядел заполненную людьми площадь.

— Сначала деньги, — покачал головой собеседник.

— Упаси тебя боги обмануть меня, мальчишка! — угрожающе прорычал отпущенник, доставая заметно похудевший кошелёк.

Заглянув в него, Лаки улыбнулся, демонстрируя отсутствие передних зубов. — Я честный вор. Он направился в сторону площади Усатой рыбы. Пойдём, провожу к Ципку, он стоит на углу.

Очевидно, весть о том, что рядом появился новый лекарь, уже облетела окрестные дома. До полудня в лавке побывала старушка с жалобами на боли в сердце, а после неё молодая мамочка привела мальчишку с больным горлом. Одной Гернос тут же продал какие-то корешки, наказав жевать их в течение дня, а женщине велел прийти за лекарством попозже.

Обедая в «Весёлом омаре», юноша стал с гордостью рассказывать Айри об их первых пациентах, но она молча поставила перед ними чашку с теми же бобами и попыталась уйти.

— В чём дело? — спросил он, взяв девушку за руку.

— Ни в чём, — та равнодушно пожала плечами. — Пусти, мне нужно работать.

Алекс окинул взглядом полный зал.

— Я очень устала. Отпусти, пожалуйста.

— Она сама на себя не похожа, — проговорил ей в спину евнух.

— Заездили её близнецы вместе с тёткой, — вздохнул юноша, принимаясь за еду.

— Надо бы как-нибудь ей помочь?

— Что ты предлагаешь? — спросил молодой человек. — Хочешь заменить её у постели Гарби?

Гернос стушевался.

— Вот то-то! — мрачно изрёк Александр.

Чтобы как-то разрядить обстановку, договорились, что имеющиеся в лавке корешки и травки продавать с десяти процентной наценкой и не торговаться, а за приготовленные лекарства брать согласно сложности и трудоёмкости процесса.

Заказанный столик принесли старший сын Микароса и один из рабов. Принимая из рук лекаря мисочку с густой, зеленовато-чёрной мазью, он внимательно выслушал подробную инструкцию по её применению. А молодой мамочке Гернос строго напомнил:

— Следи, чтобы сын не пил воду с зельем. Если такое всё же случится, дай ему неразбавленного вина.

До вечера к ним обратились ещё три человека. Гернос всех осматривал и либо сразу предлагал приобрести нужное лекарство, либо записывал себе рецепт на вощёной дощечке и велел приходить завтра.

Почувствовав себя лишним, Алекс решил вплотную заняться собственным гардеробом, а то щеголять в юбке изрядно надоело. Вот только перерыв весь сундук, он так и не нашёл материала, подходящего для изготовления штанов. Одни ткани казались слишком лёгкими, а ему совсем не хотелось изображать из себя гаремную одалиску в прозрачных шальварах. Мало ли как воспримут столь экзотический вид окружающие? Другие имели радикальный белый цвет, а, учитывая обилие грязи и пыли на улицах, такие штаны очень скоро станут похожи на тест Роршаха. У третьих не нравился цвет. Жёлтые лосины вышли из моды ещё до рождения Саши Дрейк, и не стоит подобную безвкусицу приносить ещё в один мир.

Охота, как известно, пуще неволи. Поэтому, пока горела душа, Александр наказал Герносу не открывать кому попало дверь, а сам отправился по лавкам в поисках подходящего сырья для брюк.

Ему пришлось сильно поторопиться, так как солнце уже клонилось к западу. Одежда большей части горожан представляла собой лишь кусок материи, скреплённый пряжками, поясом и застёжками. Гораздо менее распространённые туники бедные и среднего достатка горожане предпочитали шить сами. Поэтому продавцов тканей имелось великое множество, а вот о портных, шьющих платья на заказ, Алекс слышал всего пару раз. Зато во многих лавках продавалась одежда «секонд хенд».

В юноше словно вновь проснулась, казалось, навеки уснувшая Саша Дрейк. Он с увлечением копался в грудах старых хитонов, перебирал рулоны тканей, разглядывал на свет, щупал и даже принюхивался к запаху. Хозяева охотно демонстрировали товар привередливому покупателю, но он не отвечал специфическим требованиям Александра. Опасаясь остаться совсем без штанов, юноша всё же купил пару хитонов, однако настроение его заметно испортилось.

Бесплодные поиски привели его в район верфей, где в одной из маленьких лавочек молодой человек обнаружил выложенный на продажу старый, табачного цвета парус.

— Крепкий? — поинтересовался он.

Мрачный, неопрятный лавочник с бельмом на глазу и скрюченной левой рукой равнодушно пожал плечами.

— Попробуй.

Алекс подёргал, помял, провёл тыльной стороной ладони.

«Джинса! Чем не Леви Страус!»

Осмотрев лавчонку ещё раз, он заметил в груде хлама абордажный крюк с поломанным зубцом. Подумав, что это приспособление для лазанья по стенам всё-таки лучше кривой палки, парень купил и его.

Гернос долго не мог понять, зачем он приобрёл эту дерюгу? Но молодой человек только посмеивался, вспоминая подробности кройки брюк и предвкушая наслаждение творчеством.

Увы, но сооружение штанов пришлось отложить. Пациенты потянулись с самого утра. Первым, едва только Александр открыл лавку и выставил наружу горшок, заявился сосед. Его худое, бледное лицо сияло довольной улыбкой.

— Спасибо! — вскричал он, протягивая руки к спускавшемуся по лестнице Герносу. — Вы великий лекарь и мастер своего дела!

— Получилось? — зевая, спросил Алекс, отодвигая его в сторону.

— Ещё как! — всплеснул руками Ветулин. — Никогда не думал, что в моём животе столько гадости!

Его передёрнуло.

— Теперь убедился в действенности лечения? — спросил юноша.

— Я деньги принёс, — правильно понял его лавочник.

Александр принял от него монеты и довольно кивнул. Первый излеченный пациент! Обмыть что ли? Но в калитку ворот уже заглядывал новый посетитель.

Страшно шепелявя, немолодой раб с круглым, заросшим щетиной лицом, спросил:

— Господин лекарь Пердус здесь живёт?

— Гернос, — проворчал Алекс. — Чего надо?

— Мой господин Титус Геганий Треун просит помочь его сыну.

— Где он? — окончательно просыпаясь, спросил евнух.

— У себя дома, — растерянно пробормотал посыльный.

— Твой господин знает, что за визит на дом мы берём в два раза больше? — хмуро поинтересовался Александр, надевая жилет.

Кругломордый невольник самодовольно улыбнулся.

— Мой господин заплатит. Не сомневайтесь. Он очень богат.

— Где он живёт?

— В Доме Кураса, на улице храма Орея.

— Это за площадью Великого флота? — уточнил юноша.

— Да, — подтвердил всё ещё торчавший у них в лавке сосед.

— Поесть бы надо, — озабоченно пробормотал Алекс. — Неизвестно, сколько мы там пробудем.

— Господин велел торопиться, — нахмурился раб.

— Что случилось с его сыном? — спросил Гернос, заходя за прилавок.

— Вечером он поскользнулся на лестнице, — стал торопливо объяснять посланец. — Сейчас рука распухла и очень болит.

Евнух положил в шкатулку несколько сушёных корешков, большой моток бинта, несколько гладко оструганных дощечек.

Пожелав им удачи, Ветулин вернулся в лавку, а Гернос с Александром направились за рабом. Зевая, Алекс поёживался от утренней прохлады, не забывая оглядываться по сторонам. Навстречу в основном попадались женщины или невольники-мужчины с кувшинами на плечах. Свободные представители сильного пола предпочитали не заниматься столь не престижной работой. «Коромысло изобрести что ли? — лениво думал юноша, уже почувствовавший на себе полупрезрительные взгляды горожан во время походов за водой. — Хотя в здешних переулках с ним не развернёшься. Всё равно, что на танке в метро». Он хмыкнул, представив подобную картину. «Уж лучше тележку. И бочонок литров на сорок». Кажется, просто необходимо осчастливить этот мир тачкой.

У колодца на площади Усатой рыбы гомонила жиденькая толпа женщин. Каждое утро они встречались здесь со знакомыми и подругами. Обменивались сплетнями, жаловались друг дружке на свою тяжкую жизнь. Причём, как с удивлением заметил Александр, общению нисколько не мешало различие в общественном положении. Конечно, солидные дамы за водой не ходят. Но он видел, как рабыни у колодца нисколько не стеснялись, перебивали свободных горожанок.

Появление Алекса в пределах их видимости вызвало мгновенную тишину. Юноша со спутниками словно попал под рентгеновское излучение, просветившее их до скелета. И едва они прошли мимо, костёр разговора вспыхнул с новой силой, получив свежую партию новостей.

Площадь Великого флота оставалась ещё почти пустынной. Только кое-где мелькали торговцы с лотками или переносными жаровнями. Храмы, городские учреждения и торговые дома, как правило, открывались во втором часу после рассвета. Дом Кураса оказался обычной нидосской многоэтажкой. Раб провёл их на галерею второго этажа, куда выходили двери немногочисленных квартир. Возле одной из них провожатый остановился и постучал деревянным молотком. Открыл широкоплечий раб в одной набедренной повязке и медном ошейнике. Узнав их спутника, он отступил в сторону, приглашая войти.

Александр едва не присвистнул от удивления, увидев мраморный пол, высокие потоки и белые стены, расписанные аляповатыми картинками. Помещение резко отличалось от бедной квартирки Гарби.

В маленькую прихожую торопливо вошёл мужчина в жёлтом, расшитом по подолу хитоне с не примечательным лицом.

— Ты лекарь? — обратился он к Герносу.

— Я.

— А это кто? — Геганий ткнул пальцем в Алекса.

— Помощник, — ответил за евнуха парень.

Хозяин настороженно посмотрел на его меч и махнул рукой.

Пройдя через большую парадную комнату, они оказались в узком помещении, где на высокой кровати лежал юноша с красным лицом и короткой курчавой бородкой. На обнажённом торсе выделялись следы ударов. Распухшая левая рука с неестественно вывернутой кистью походила на бревно. У изголовья на табуретке плакала женщина с растрёпанной причёской. Услышав их голоса, она встала. Большие, покрасневшие от слёз глаза с надеждой взглянули на вошедших, но тут же вспыхнули гневом.

— Это кто? Почему ты позвал каких-то проходимцев? Где лекарь Малий Алахов?

— Успокойся! — попытался урезонить её мужчина. — Это тоже очень хороший лекарь. Из самого Келлуана.

— Глупец, он не похож на келлуанина! — истерически вскричала женщина. — Он погубит нашего мальчика.

Не глядя на выяснявших отношения супругов, Гернос подошёл к больному и, взглянув в глаза, что-то спросил, осторожно тронув руку.

— Перелом? — поинтересовался Алекс, глядя на скрежещущего зубами парня.

— И вывих, — добавил евнух. — Мне нужно вино!

Мужчина и женщина удивлённо замолчали.

— Вы позвали меня слишком поздно! — громко объявил лекарь. — Так хоть сейчас поторопитесь! Или ваш сын умрёт.

— Сейчас подадут, — кивнул побледневший хозяин и убежал, словно радуясь возможности покинуть комнату.

Евнух напоил молодого человека обезболивающим. Тем не менее, тот орал во всю глотку, когда вправляли выбитое плечо, составляли сломанные кости и вскрывали гематому. Чтобы парень не дёргался, его держали вчетвером.

— Надо купить пяток кожаных ремней, — отдуваясь, проговорил Александр.

— Зачем? — спросил Гернос, ловко бинтуя наложенные на руку шины.

— Крепко связанный пациент в обезболивающем не нуждается, — переиначил юноша услышанную в прошлой жизни шутку.

Евнух хмыкнул, рабы опустили глаза, стараясь скрыть улыбки, а господин, кажется, ничего не понял.

Кроме травмы руки у его сына оказалось сломано ребро, и имелась глубокая рана на внешней стороне бедра у самых ягодиц. Это не считая синяков и царапин.

Со всем этим они провозились часа три. Наконец, выпив подогретого вина с мёдом и какими-то травками, пациент затих, укутанный толстым шерстяным одеялом.

Геганий без каких-либо эмоций выслушал сумму, в которую Алекс оценил проведённые процедуры.

— Я добавлю ещё три рахмы, если вы навсегда забудете, что были здесь.

— Слишком много народа нас видели, — покачал головой Александр, поворачиваясь спиной к стене. — И нет ничего позорного в том, что ваш сын сломал руку. Хотя ещё от трёх рахм мы бы тоже не отказались.

Хозяин нахмурился.

— Уверяю вас, мы очень скромные люди, — продолжал Алекс, кладя ладонь на рукоятку меча. — И никогда ничего не говорим о тех, кого приходится лечить.

— Хорошо, — кивнул Геганий. — Вот деньги. Ступайте.

— До свидания, — не спуская взгляда с застывших у стены рабов, юноша подтолкнул Герноса к двери. — Если ещё понадобится помощь, вы знаете, где нас найти.

— Козлы! — выругался он, спускаясь с галереи.

— Почему ты так не любишь этих животных? — вдруг спросил евнух. — По-моему, шакалы гораздо противнее. Или лягушки.

Он передёрнул плечами.

— Холодные, скользкие, противные.

Александр на секунду задумался, но ни одна сколько-нибудь подходящая мысль так в голову и не пришла.

— Потому, что они козлы! И Геганий — козёл!

— Он хорошо заплатил, — возразил Гернос. — Двенадцать рахм за такую работу очень много.

— Ты видел его рабов? — вскричал юноша. — Эти мордовороты ждали только сигнала, чтобы свернуть нам шеи. Хорошо, что я меч взял. Чем мы ему не угодили? Или сыночек на кого-то напал и пострадал в драке?

— Думаю, дело в другом, — понизил голос евнух. — Мальчика не только избили, но и, похоже, изнасиловали. Это большой позор. Вот поэтому отец пригласил малознакомого лекаря. Просто хотел избежать огласки.

— Ага! — криво усмехнулся Александр. — А потом замочить нас по-тихому. И концы в воду.

Он вздохнул, поправил меч.

— Пойдём, купим что-нибудь поесть. Этот богатый козлиный шакал нас даже завтраком не угостил. Жаба!

Площадь Великого флота встретила их разномастной толпой, гомоном и густым букетом разнообразных ароматов. Пота, плохо выделанной кожи, грязной одежды, перегара, рыбы и ослиного помёта.

Морепродуктов не хотелось, поэтому Алекс повёл Герноса на запах жарящегося в кипящем масле теста. Пожилой торговец в кожаном фартуке поверх светло-серого, почти белого хитона, брал из корзины, густо обваленные в муке, шарики и опускал их в котёл, стоявший на бронзовой жаровне. Готовые изделия, оказавшиеся пирожками с мясом, он заворачивал в широкие листья, похожие на лопухи.

Стараясь не заморачиваться на тему, кому при жизни принадлежали хрустящие на зубах хрящики, парень быстро смолотил пирожок, и пока лекарь доедал первый, купил себе ещё. Опуская медную монету в широкую ладонь продавца, он почувствовал на себе чей-то взгляд.

Шумно втягивая ртом воздух, чтобы хоть немного остудить горячую начинку, Александр обернулся. В десяти шагах, среди суетящихся людей широко улыбался молодой мужчина в сером хитоне и накинутом на голову темно-коричневом платке. Догадавшись, что его заметили, он заторопился к Алексу.

Тот быстро схватил под локоть недоуменно мычащего набитым ртом евнуха и потащил его прочь. Уж очень насторожил юношу вид незнакомца. Нет в Нидосе никого, кто мог бы так обрадоваться встрече с ним. А лицо мужчины светилось таким счастьем и облегчением, словно Александр туалетная кабинка, а у него понос. Кто знает, что за субъект? Бросится на шею с криком: «Брат Вася, не узнаёшь брата Колю?». И доказывай потом, что ты не сын лейтенанта Шмидта. Или чей-то там ещё.

Дойдя до начала улицы, юноша обернулся. Незнакомец шёл за ними, хотя и не торопился.

— В чём дело? — проглотив пережёванный пирог, спросил Гернос.

— За нами следят, — коротко ответил Алекс и, несмотря на серьёзность ситуации, едва не расхохотался. Потому что дальше само собой напрашивалось бессмертное: «Я дам вам парабеллум. Мы будем отстреливаться».

— Что с тобой? — тревожно нахмурился лекарь, глядя на фыркающего названного брата.

— Ничего, — подавив смех, отмахнулся тот. Не пересказывать же коренному нидосцу сюжет «12 стульев». Да и что такое «парабеллум», тоже слишком долго придётся объяснять.

Евнух повернулся в ту сторону, куда смотрел Александр.

— Кто это?

— Не представляю, — покачал головой юноша и опять взял его за локоть. — Идём отсюда.

Они торопливо зашагали к площади Усатой рыбы. Неизвестный мужчина шагал за ними, даже не пытаясь прятаться. «На слежку не похоже, — думал Алекс, лавируя между прохожими. — Ему явно от меня что-то нужно. Но вот надо ли это мне? Что если это тот, кто спрашивал про Герноса у косоногого консьержа из дома Гарби? Или кому-то интересно, что случилось с сыном уважаемого Титуса Гегания Треуна?» Юноша, что называется, терялся в догадках. Лучше всего перехватить мужичка в тесном переулке и хорошенько порасспрашивать. Вот только вдруг он начнёт орать и соберёт кучу зрителей?

Лишний раз убедившись, что странный незнакомец не отстаёт и не приближается, сохраняя дистанцию, Александр решил добраться до лавки, а уж там видно будет. Заметив, что Гернос то и дело оглядывается, привлекая внимание прохожих, парень зашипел:

— Не вертись!

— Почему он идёт за нами?

— Скоро узнаем, — пообещал Алекс.

Неизвестный преследователь стоял у соседнего дома, терпеливо дожидаясь, когда он откроет лавку. Лекарь, взяв палку, оставленную на память строителями, уселся на табурет, а юноша занял позицию сбоку от калитки.

Таинственный мужчина влетел в лавку и застыл, удивлённо глядя на хмурого Герноса.

— Что надо? — грубо спросил стоявший у него за спиной Александр.

Гостя ничуть не удивила такая нелюбезная встреча. Закрыв спиной дверь и облегчённо переводя дух, он выпалил:

— Я Вул Сенторий. Мне нужно срочно увидеть Скунда Арбона!

— А я Алекс Дрейк, — в свою очередь представился юноша. — Мне надо много денег. И что?

Незнакомец удивлённо захлопал глазами.

— Это очень важно!

— Вы нас с кем-то спутали, уважаемый, — покачал головой Александр. — Я не знаю никакого Арбона.

— А ты? — спросил он у евнуха.

— Впервые слышу это имя.

Гость побледнел, облизал пересохшие губы.

— Но кольцо?

— Какое? — насторожился Алекс. — Это?

Он показал собеседнику безымянный палец.

— Да!

— Я получил его от одной девушки далеко-далеко отсюда, — покачал головой юноша. — Вы ошиблись, и я прошу вас уйти.

Вул Сенторий затравлено оглянулся.

— Мы не знаем, о чём вы говорите, — тихо сказал Гернос.

— И не хотим знать! — угрожающе добавил Александр.

— Простите, — растерянно пролепетал мужчина. — Я, наверное, действительно обознался.

— Бывает, — улыбнулся одними губами Алекс, распахивая дверь.

Захлопнув её за гостем, он ещё раз посмотрел на перстень.

— Откуда он у тебя? — поинтересовался лекарь.

— Я же говорил! — раздражённо поморщился юноша. — Девушка подарила. Очень далеко отсюда. Не думал, что здесь отыщется что-то похожее. Надо снять, пожалуй. А то, как бы чего не вышло.

— Странно, почему он искал кого-то с таким кольцом? — проговорил Гернос.

— Очевидно, это опознавательный знак? — предположил Александр и вздохнул. — Опять вляпались в какую-то историю!

— Ты преувеличиваешь, — успокоил его евнух. — Нидос — это не тихий Келлуан. Здесь всё время что-то происходит. Просто спрячь его и никому не показывай.

— Умная мысль, — усмехнулся юноша, убирая кольцо в сумку.

Они ещё долго обсуждали странный визит. Гернос вспомнил несколько городских легенд своего детства. О публичном доме, где проститутки убивали клиентов, а их мясом кормили новых гостей, о юноше, которому соперник отрубил голову и выбросил в море. Теперь безголовый призрак ходит по ночным улицам и пугает случайных прохожих. О девочке Барвэн, которая живёт в канализационных тоннелях, куда плачем заманивает добросердечных людей, а потом их ест. О банде налётчиков, грабивших богатые дома и отдававших всё золото бедным. Последнюю историю Алекс посчитал самой фантастической. Евнух стал горячиться, так как будто сам был одним из этих робингудов. Не желая его дразнить, юноша сказал, что просто ещё не сталкивался с такими благородными разбойниками. Их спор прервал Ветулин. Соседу не терпелось узнать, куда и зачем их приглашали? Узнав, что речь шла всего лишь о сломанной руке, лавочник поскучнел.

Посовещавшись, они решили выдать точно такую же историю Айри. Но к удивлению Александра, девушка не сказала им и двух слов. Поставила миски с кашей, молча взяла деньги и ушла на кухню.

— По-моему она обижается, — проговорил Гернос, когда они возвращались из «Весёлого омара».

— Как хочет, — раздражённо пожал плечами юноша и вдруг увидел торговца с пучком ярких лент через плечо.

— Ты ступай в лавку, — торопливо сказал он, вынимая ключ. — А я кое-что погляжу.

— Я подожду, — с готовностью предложил евнух.

Но Алексу почему-то не хотелось выбирать ленты в его присутствии. «Весь кайф сломает», — подумал он и легонько подтолкнул лекаря.

— Иди. Иди, вдруг пациенты пришли. Давай! Давай!

Почувствовав заинтересованного покупателя, молодой продавец заворковал:

— Вот эта синенькая прекрасно подойдёт к твоим глазам!

— Ты товар показывай! — тихо рявкнул Александр. — Что к чему подойдёт, я сам разберусь! Понял?

— Пожалуйста, — перестал жеманничать парень.

Юноша заметил две шёлковые ленточки. Материя и цвета не шли ни в какое сравнение с «дыханьем богов». Но это был шёлк.

— Откуда?

— Из Радла, — ответил торговец. — Но они дорогие. Возьми лучше вот эти. Такого же цвета, но всего за два обола.

— Давай и те и эти. И ещё вон те, — махнул рукой Алекс, доставая кошелёк.

Когда он вернулся в лавку, Гернос уже осматривал какого-то толстяка в богатой, расшитой узорами тунике.

— Я слабею, лекарь, — жаловался пациент. — Не хватает дыхания, а перед глазами иногда плавают какие-то прозрачные червячки.

— Вам нужно похудеть, — сказал евнух. — Сало подобралось к сердцу и может задушить его.

— Что же делать? — толстяк сел, вытирая красное, вспотевшее лицо.

— Меньше есть и больше двигаться.

— Вот ещё! — недовольно нахмурился пациент. — Мой ужин и так состоит всего из девяти блюд! Я думал, ты дашь мне какое-нибудь лекарство, а ты говоришь всякие глупости!

Гернос равнодушно развёл руками.

— Это всё, что я могу посоветовать.

— Если ты думаешь, что я заплачу тебе только за то, что ты щупал меня своими мерзкими пальцами! — завизжал толстяк. — То сильно ошибаешься!

— Мы не берём плату с тех, кто не хочет лечиться! — громко сказал Алекс, ставя на прилавок кувшин.

Неудавшийся пациент запахнулся в плащ, словно французский дворянин из фильмов с Жаном Маре, и возмущённо фыркнув, вышел, громко хлопнув дверью.

— Сегодня надо сходить к литейщику и забрать одну вещь. У него болит спина. Я сказал, что ты поможешь.

Гернос кивнул.

— Я возьму с собой лекарства.

— Тут такое дело…, — юноша смущённо хмыкнул. — Как бы получше сказать…

Евнух долго не мог ничего понять.

— А если его нельзя греть? Такое иногда случается при болях в спине.

— Тот старый козёл собрался содрать с меня кучу серебра за простую жаровню! — вскипел Александр.

— Это несерьёзно, Алекс, — с упрёком покачал головой собеседник. — Ты столько твердил, что нам нужно заработать авторитет и уважение у горожан, а сам предлагаешь играть в какого-то мага? Что, если завтра к нам придут больные и потребуют лечения чудесной грелкой?

— Не преувеличивай! — возразил парень. — Я магом тебя не называл. Осмотришь старика. Если ему потребуется греть спину, погреем. Если нет, постарайся определить, какое лекарство ему поможет. Всё.

Вдруг он замер, и прижав палец к губам, бесшумно подошёл к воротам. Показалось, что за ними кто-то есть. Алекс рывком распахнул калитку, но малолетний хулиган уже нёсся по улице, сверкая грязными пятками и смеясь во всё горло.

— Это же ребёнок! — с нескрываемым упрёком сказал Гернос. — Вот кого ты всё время боишься?

— Это не ребёнок, — возразил юноша. — Это паршивец! Пикассо недоделанный, Малевича кусок! Абсракционист-малолетка!

На серых от времени досках красовался огромный детородный орган, нацарапанный куском кирпича.

— Не знаю, о чём ты сейчас говорил, — засмеялся евнух. — Но стоит ли злиться по такому пустяку?

Александр мокрой тряпкой кое-как размазал примитивное граффити, ругаясь на трёх языках.

Всю дорогу Гернос подтрунивал над его страхами. Юноша резонно отвечал, «что лучше перебдеть, чем сдохнуть», но названный брат только посмеивался. Обмениваясь остротами, они миновали центр города и стали подходить к литейным мастерским. Утренний людской поток схлынул, и им почти никто не попадался.

Несмотря на шуточки евнуха, Алекс с привычной настороженностью оглядывался вокруг. Его внимание привлекла стоявшая у стены, пёстро одетая девица, равнодушно глазевшая на редких прохожих. Короткая причёска, густо накрашенное лицо, зелёный с жёлтыми полосами хитон, открывавший правую грудь, безошибочно указывал на род её занятий.

«Что делать проститутке там, где почти никого нет?» — подумал молодой человек. Заметив его, представительница древнейшей профессии растянула в дежурной улыбке ярко-красные губы и, отделившись от ограды, направилась к ним, демонстрируя грязные ноги сквозь длинный разрез хитона.

— Эй, красавчики? Не хотите меня?

Проститутка огладила своё тощее тело и с вызовом улыбнулась, демонстрируя ещё полный зубов рот.

«Сколько ей? — подумал Александр со смешанным чувством жалости и брезгливости. — Лет двенадцать, тринадцать. Несчастное существо!»

— Не отказывайтесь, господа! — девица упёрла руки в бока и почти перегородила узкую улочку. — Я вкусная!

Гернос замедлил шаг, но она вдруг отошла в сторону, усмехнувшись.

— Тебе, дяденька, я точно не нужна. Если только поглядеть захочешь!

От очередного напоминания о его уродстве тот сник и быстро прошёл вперёд, пряча глаза.

— А ты, парень, куда спешишь? — проститутка, весело скалясь, заступила ему дорогу. — С тобой мы поладим. Беру я дёшево, а умею всё!

Юноша сделал попытку её обойти, но нидосские проститутки отличались завидной приставучестью.

— Постой! — она попыталась схватить его за руку. — Если хочешь, я тебе…

Тут она пустилась в столь откровенное описание своих возможностей, что Алекс невольно потупился. Слушать столь грязную похабщину из уст совсем молоденькой девочки оказалось одновременно противно и притягательно, словно все эти мерзости вновь всколыхнули похороненные под тонким слоем воли комплексы и желания. Проститутка, выставив неразвитую грудь, шагнула к нему. Молодой человек чуть попятился, и чтобы сбросить постыдное наваждение, отвёл взгляд от призывно ухмылявшегося личика.

Качая головой, Гернос отступал от них, пятясь спиной к узкому еле заметному переулку. В голове Александра все части пазл стали на свои места.

— Отстань! — рявкнул он на девку, та оскалилась и вдруг крепко вцепилась в правую руку.

Из-за угла выскочил мужчина в длинной коричневой хламиде с занесённым кинжалом.

Дальше всё происходило как в дурной пародии на фильм «Матрица». Время, словно растянутое замедленной съёмкой, не успевало за мчавшимся галопом разумом.

— Ложись! — заорал Алекс по келлуански, левой рукой ударяя проститутку в шею. Ладони её разжались, она полетела к стене, хрипя и задыхаясь.

Юноша очень медленно выхватил из ножен на запястьях метательный нож. Гернос стал так же неторопливо оборачиваться, одновременно приседая и прижимая к груди шкатулку. Сверкая и переворачиваясь в воздухе, клинок направлялся, казалось, прямо в него. Но евнух всё же успел опуститься, и кинжал, пролетев над плечом лекаря, попал в правую сторону груди нападавшего.

Тут же время вновь обрело привычное течение. Гернос рухнул на дорогу, убийца выронил оружие, развернулся на пятках и бросился наутёк.

Александр легко перескочил через ошарашенного евнуха и пустился в погоню. Не пробежав и пяти шагов, мужчина запутался в подоле и упал. Юноша на бегу подобрал вывалившийся из ослабевшей руки кинжал, упал сверху, прижав тело убийцы к мостовой, и три раза ткнул под лопатку. Тот тихо вскрикнул и испустил дух. Алекс огляделся. Впереди какой-то мужчина вдруг развернулся и торопливо зашагал обратно, стараясь не оглядываться.

Юноша быстро обшарил мертвеца. Пояс с ножнами, увесистый кошелёк в набедренной повязке и ещё один кинжал, повешенный на верёвке через плечо под хламидой. Прихватив трофеи, он быстро вернулся к Герносу. Тот всё ещё сидел, хлопая глазами. Более привычная к побоям проститутка уже очухалась и, держась за забор, торопилась удрать с места происшествия. Рывком поставив евнуха на ноги, Александр нагнал юную развратницу. Та вытащила откуда-то короткий острый нож, и шипя как рассерженная кошка, попыталась зацепить его этой зубочисткой. Без труда обезоружив девицу, он упёр в тощий живот её же кинжал.

— Кто тебя нанял и зачем?

— Он! — не стала упорствовать бойцыца эротического фронта. — Сказал, что вы должны ему деньги.

— И что? — молодой человек повернул нож плашмя, царапая кожу.

— Он сказал, что только побьёт вас! — заорала не на шутку перепуганная проститутка. — Клянусь Фродой! Я не помогаю убийцам!

Алекс спрятал оружие, взглянул на бледного Герноса, так и не выпустившего из рук шкатулку, и развернулся, чтобы уйти. Но вдруг с размаха ударил девицу в подбородок, так что у той лязгнули зубы.

Подхватив под руки лекаря, он почти бегом протащил его мимо переулка, где лежал незадачливый киллер, нырнул в следующий, потом ещё в один, и только выйдя на широкую центральную улицу, перевёл дух и выпустил руку названного брата.

— Что это было, Алекс? — пробормотал тот, озираясь.

— Ничего страшного, — успокоил его юноша. — Просто твои родственники избавляются от проблем.

— Какие родственники?! — вскипел евнух. — Какие проблемы?! Ты не можешь сказать по-человечески?!

— Там, где я рос, есть такая поговорка, — усмехнулся Александр. — Есть человек, есть проблема. Нет человека, нет проблемы. Тебя хотели убить.

Он развязал кошелёк и высыпал на ладонь восемь больших серебряных монет.

— Ого! Радланскими марками расплатились!

— Ты думаешь, моя сестра наняла убийцу? — ужаснулся Гернос, застыв посередине улицы.

— Нет, конечно! — юноша взял его за локоть. — Гария без разрешения супруга лишний раз в уборную не сходит. Это Капис. Очень уж боится, что ты его из дома выгонишь. А особнячок у твоего отца очень даже приличный. И место престижное. Не Рублёвка, но где-то рядом.

Пропустив его последние слова мимо ушей, названный брат вновь возопил:

— Но я не собираюсь этого делать! Надо немедленно сходить к нему…

— Сейчас мы идём за жаровней! — строго напомнил ему Алекс.

— Но на нас только что напали?!

— И что теперь? — фыркнул парень. — Мы отбились с большими потерями для неприятеля. Жизнь продолжается, и мне очень нужна та штука.

Какое-то время они молчали. На сколько Александр успел узнать нидосские реалии, никто не станет «возбуждать уголовное дело» по поводу смерти какого-то бродяги.

— А может нас просто хотели ограбить? — неожиданно предположил евнух. — Место там тихое. Девка отвлекает подходящих прохожих, а приятель её выскакивает и бьёт их кинжалом?

— Вряд ли, — покачал головой юноша. — У него восемь серебряных монет в кошельке. Солидные деньги.

— Вдруг они уже кого-нибудь подловили? — не сдавался Гернос. — И ты не первый, кто клюнул на эту шлюху?

— Я на неё не клевал! — возразил Алекс, понимая, как собеседнику тяжело смириться с тем, что его хотели убить те, к кому он так стремился. — Если эта парочка кого и прирезала, куда делись тела?

— За забор бросили! Или там где-нибудь колодец канализации есть!

Юноша фыркнул.

— Хозяевам подарочек. Вряд ли. Да и проститутка говорила что-то о долге.

Настала очередь Герноса скептически хмыкать.

— Кому ты поверил? Она тебе ещё не такое скажет. И как они узнали, что мы здесь пойдём?

Юноша пожал плечами.

— Мог сказать парнишка, который нам дверь разрисовал? Или проследили, а потом зашли вперёд? Не знаю.

Лекарь нервно хихикнул.

— Нелепо подозревать всех подряд. Это просто смешно!

— Лучше быть смешным, чем мёртвым, — ответил юноша. — Если бы я вёл себя по-другому, давно бы погиб.

— В плену у Повелителя смерти я думал, что только моя жизнь полна опасностей и всё время висит на волоске, — тихо говорил евнух, обходя зловонные лужицы. — А там, на моей родине, всё иначе, и в Нидосе живут только добрые, хорошие люди.

— Это называется «ностальгия», — вздохнул юноша и попытался разъяснить суть чисто русского понятия.

Оставшуюся часть пути до мастерской они провели в обсуждении особенности человеческого восприятия действительности.

А прибыв на место, узнали, что судьба, словно в качестве компенсации за сегодняшнее волнение, преподнесла им небольшой подарок. Знакомого старика в мастерской не оказалось. Его сын, мужчина средних лет, долго слушал Александра, не понимая, что собственно от него хотят?

Только когда разговор пошёл на третий круг, литейщик неожиданно встрепенулся:

— Ты лекарь?!

— Не я, — уточнил юноша и указал на Герноса. — Он.

— Хвала всем богам! — всплеснул руками мужчина, и его хмурое, бородатое лицо озарила широкая, радостная улыбка. — Отец вас так ждал! Но я не думал, что вы так молоды.

— Не так уж я и молод, — проворчал стоявший за спиной Алекса евнух.

— Но где он? — огляделся юноша.

— Вчера вечером спина разболелась! Он даже не может встать!

Названые братья удивлённо переглянулись.

— Ваш заказ готов, — засуетился собеседник. — Чудесная жаровня дома. Он говорил, что за ней должны прийти. Пойдёмте!

Он провёл их за сарай к большому одноэтажному зданию с непривычно островерхой черепичной крышей. В большой комнате на груде матрасов, откинув голову назад так, что всклокоченная борода торчала вверх, словно вставшая на дыбы швабра, лежал знакомый Александру мастер-литейщик. Сложенные на груди руки чуть подрагивали, в глазах читалось страдание, а кадык на заросшей шее ходил туда-сюда, словно старик что-то непрерывно глотал.

Встретившая их на пороге женщина прогнала от изголовья ложа молоденькую, тощую рабыню и наклонилась к уху больного. Тот, выслушав её, скосил глаза на вошедших.

— Лекарь, помогите! Спина!

— Жаровня! — бестрепетным тоном произнёс Алекс, хорошо помня, сколько нервов попортил ему упрямый мастер.

Мужчина метнулся в угол и принёс аккуратный бронзовый утюг. Юноша прикинул вес. Солидно. Он открыл и закрыл крышку, и удовлетворённо хмыкнув, отступил в сторону, предоставив Герносу возможность осмотреть больного.

Тот взвыл благим матом, но скоро стих под умелыми руками лекаря. Задав несколько уточняющих вопросов, евнух подошёл к Александру.

— Его нельзя вылечить. Он слишком стар. Можно облегчить боль на какое-то время. Лекарство я захватил.

— Этого достаточно, — отмахнулся юноша. — Не забудь о жаровне.

— Тепло тут не помешает, — согласился Гернос.

— Что вы там шепчетесь? — настороженно поинтересовался сын мастера.

— Несите угли! — скомандовал Александр.

Заметно приободрившегося старика перевернули на живот, растёрли остро пахнущей мазью, после чего накрыли толстым одеялом. Алекс помахал утюгом, раздувая угли, и морщась от дыма, стал водить утюгом по спине засопевшего от удовольствия литейщика.

От мази и тепла больному сразу полегчало. Он самостоятельно сел и принялся благодарить лекаря за чудесное лечение.

— Я не маг, и боль может вернуться, — покачал головой евнух, пряча глаза.

— Тогда придёте к нам в лавку в особняк Сарвия Корнелла Апера на углу улиц Морской и Корнеллевой, — радушно добавил юноша. — За две рахмы мы повторим сеанс.

— Так дорого! — охнул старик, выпучив глаза.

— Но ведь помогло? — усмехнулся Александр и предложил. — Или вы можете поискать других лекарей, кто возьмёт с вас подешевле?

Старик раздражённо засопел.

— Для того чтобы спина болела реже, носите пояс из овечьей шерсти, — посоветовал Гернос. — И тёплые носки.

— Хорошо, лекарь, — кивнула жена литейщика.

— Я принёс деньги за жаровню, — сказал юноша, доставая кошелёк.

Старик кивнул сыну. Александр одну за одной отсчитал пятнадцать больших серебряных монет.

— Прощай, мастер, — холодно улыбнулся он.

— А угли! — вдруг встрепенулась его супруга. — Вы собираетесь забрать их с собой.

Алекс вытаращил глаза и едва удержал рот закрытым.

— Или высыпайте их в очаг, или платите лепту! — пояснила женщина. — Угли тоже денег стоят!

— Несомненно, — кивнул пришедший в себя юноша. — Пойдёмте в соседнюю комнату и будьте свидетелями, что ничего чужого мы из этого дома не вынесли.

Под пристальным взглядом хозяйки дома он открыл крышку утюга, после чего, стоя, высыпал угли и золу. Облачко пепла опустилось на край ковра, сразу сделав его серым.

— Прощайте, госпожа, — поклонился Александр. — Пусть боги так же щедро наградят ваш дом своими дарами.

Гернос громко хмыкнул.

Юноша поправил меч и вышел во двор.

— Никогда не видел такой жадной женщины, — покачал головой евнух, когда они возвращались в лавку.

— А ты много их видел? — усмехнулся Алекс. — Тут дело не в половой принадлежности.

— В чём же тогда? — чуть нахмурился спутник, явно обидевшись.

— Жадность и глупость, — охотно пояснил парень. — Спина заболела вчера, а сейчас почти вечер. Они не послали за другим лекарем. Нас ждали. Чтобы денег не платить.

— Так ты поэтому так дорого с них и запросил? — догадался Гернос.

— Нет, — признался Александр со вздохом. — Я это понял, когда тётка велела угли высыпать. Это вообще клиника!

— Что? — не понял евнух.

— Глупость, — пояснил юноша. — Дурь. Мелочность. Что-то в этом роде.

— Значит, они к нам больше не придут, — сделал вывод Гернос.

Алекс беспечно махнул рукой.

— В Нидосе и без этих недоумков хватит больных и сумасшедших.

Глава V. От женщин одни неприятности, но без них слишком скучно

У нас даже в знаменитой песне поётся, что бескорыстна мужская дружба.

А женская?

Иван Ефремов. «Лезвие бритвы»

Одуряюще пахло подвяленной травой и любовью. Этот терпкий аромат заглушал все запахи, долетавшие в старинную хижину.

— Нет! — маленькие твёрдые ладошки упёрлись в грудь Мерка Корнелла Апера. — Сказала, нет!

Молодой человек зашипел от боли.

— Я предупреждала, — покачала головой девушка. — Это получишь только после того, как советник Корнелл даст согласие на наш брак.

Она встала. Нагая и прекрасная в лучах солнца, бивших сквозь развалившийся проём двери. И хотя губы влюблённого юноши кривились от боли, смотрел он на свою возлюбленную с обожанием.

— Он никогда не позволит мне взять тебя в жёны. Отец упрям и жесток.

— Ценные качества в глазах мужчин, — девушка надела голубой хитон. — Только вы зовёте их верностью принципам и твёрдостью характера.

Усмехаясь, она набросила на плечи ярко-оранжевый платок, высвободив из-под него светло-русые волосы.

— Смеёшься, а мне не весело, — обиженно проворчал Мерк. — Отец запретил встречаться с тобой.

— Ещё одна радланская добродетель, — собеседница присела и подала ему тунику. — Послушание старшим.

— Что же в этом плохого, Ирдия? — нахмурился молодой человек, поправляя короткие широкие рукава. — Разве в ольвийских семьях по-другому?

— Не забудь, мой отец на половину халиб, — напомнила девушка. — И он не запрещает мне выбирать с кем видеться.

— Он знает? — встрепенулся Корнелл.

— Я сказала, — подтвердила собеседница. — Он не прочь породниться с вашей семьёй. Даже даст хорошее приданое.

— Мой отец, — потупился молодой человек, не желая встречаться взглядом с весёлыми темно-серыми глазами.

— А ещё он сказал, что прирежет меня, если я опозорю его перед зятем в первую брачную ночь, — девушка провела ладонью по щеке Мерка. — И ты знаешь, что Сакс Густобород сдержит клятву.

Корнелл отвернулся.

— Я тебя люблю, — Ирдия чмокнула его в нос. — Но бросаться со скалы как Перантия я не стану. И вены себе не перережу как Ула Вернская, от которой отказался жених. Я буду жить и помнить тебя, если боги не дадут нам быть вместе. И мой будущий муж получит меня непорочной.

Не удержавшись, молодой человек хмыкнул и усмехнулся.

— Ну, по крайней мере у него не будет основания думать иначе! — шутливо нахмурившись, девушка, обняв возлюбленного, вновь повалила его на траву.

Парень зашипел.

— Ой, прости, — Ирдия испуганно отпрянула. — Я не хотела. Так сильно.

— Да уж! — ворчливо покачал головой молодой человек. — Случайно получилось.

— Извини, перестаралась! — девушка одёрнула хитон. — Ты тоже хорош. Прёшь как квинкверема под парусами. Я тебя предупреждала. Не нравится — иди в публичный дом или воспользуйся благосклонностью Помоны!

— При чём тут Помона! — встрепенулся Корнелл, забыв о боли.

— Это я должна спросить, при чём!? — отворачиваясь, проговорила Ирдия. — Вас всё время видят вместе. Даже ваши ложа на пиру у Мария стояли рядом. Как ты с ней любезничал, уже все знают!

— Клевета и наглая ложь! — горячо возразил Мерк. — Я лишь старался быть вежливым! И разве кто-то может сравниться с тобой, моя златокудрая Менва.

Он встал на колени и, глядя на неё влюблёнными глазами, стал читать:

У многих Помона красавицей слывёт.

По мне — она бела, пряма, большого роста;

Отдельных этих в ней красот

Не отвергаю я; но выразить так просто

Словцом «красавица» ей общий приговор

Я не могу: напрасно ищет взор

Во всём её обширном теле

Хоть капли грации, хоть искры огонька.

Вот Ирдия — та в самом деле

Красавица: из одного куска

Как бы изваян весь сей образ несравненный,

И, вся изящества полна,

Она все прелести красавиц всей вселенной

Себе усвоила одна.

— Ты написал это специально! — Ирдия старалась придать лицу обиженное выражение, но у неё плохо получалось. — Знал, что я буду ревновать, и заранее решил оправдаться!

— Мне не в чем оправдываться, — молодой человек взял её за руку. — Но я предполагал, что сплетни могут тебя огорчить.

Девушка потянулась к нему, но вдруг, замерла, тревожно прислушиваясь. Размеренно шумело море, стрекотали цикады, предчувствуя скорый конец дня. Из-за стены доносилась возня и хихиканье. Там любезничали сопровождавшие господ рабы.

— Что случилось? — насторожился Корнелл, потянувшись к плащу.

— Я что-то слышала, — нерешительно проговорила Ирдия.

— Может, кто купаться пришёл? — предположил молодой человек, доставая кинжал.

— Кто сюда придёт? — фыркнула девушка. — Здесь канализация в море выходит.

— Тогда тебе послышалось, — уверенно заявил Мерк. Но тут и до него донёсся то ли вскрик, то ли стон.

— Эй! — громко крикнул он, завязывая пояс. — Мордсин!

Затрещали кусты, и в проёме возник широкоплечий мужчина с короткой толстой дубинкой.

— Ты кого-нибудь видел?

— Нет, господин, — ответил раб, коверкая слова. — На дорога люди есть. Близко нету.

— Пусть сходит к морю, — подсказала девушка, теребя в руке зелёную ленту.

— Слышал? — обратился к невольнику Корнелл. — Спустись, посмотри, не прячется ли кто там?

— Слушаю, господин.

Влюблённые вышли из хижины. Мордсин уже спускался вниз по узкой тропинке и скоро скрылся из вида. Из-за хижины вышла немолодая, полная женщина в коротком хитоне и медном ошейнике. Не глядя, девушка протянула за спину руку с зажатой лентой.

— Помоги уделать волосы.

— Да, госпожа.

Хозяйка уселась на торчавший из земли камень, а рабыня, достав из-за пазухи костяной гребень, стала расчёсывать ей длинные, успевшие сваляться волосы. Она сама отыскала эту хижину, оставшуюся, наверное, ещё с тех времён, когда на острове останавливались лишь редкие рыбаки-келлуане, рисковавшие выходить в океан. Потом её использовали строители, ремонтировавшие канализационный тоннель, и забросили окончательно. Хотя совсем близко проходила оживлённая дорога, заросли кустарника надёжно скрывали хижину от глаз любопытных. Ирдии о ней рассказал старый раб отца. Тогда это место девочке не понравилось. Длинные, острые иглы, торчавшие во все стороны на корявых ветках. Сухая, пожухлая трава, ветер, доносивший снизу неприятные запахи. Узкий берег, усыпанный камнями. Чайки и ещё какие-то птицы, так и норовившие нагадить. Девушка всегда считала глупостью веру в то, что чей-то помёт может принести удачу.

Вновь об этой хижине Ирдия вспомнила, когда влюбилась в Мерка. Лучшего места для свиданий так близко от дома она просто не нашла.

От воспоминаний девушку отвлёк шум приближавшихся шагов. То и дело хватаясь за росшие в расщелинах пучки травы, чтобы не упасть, по тропинке быстро поднимался раб Корнелла.

— Что там, Мордсин? — нетерпеливо спросил хозяин.

Тревожно озираясь, широкоплечий верзила громко шмыгнул носом.

— Там кто-то есть.

— Где? — поинтересовалась Ирдия. — И кто?

— Тоннеле, — ответил невольник. — Не знаю.

— Говори толком, бездельник! — прикрикнул молодой человек.

— Там стонать, — пробормотал Мордсин. — Помощь звать.

Женщина, бережно расчёсывавшая волосы госпоже, испуганно вскрикнула. Корнелл, нервно хихикнув, уточнил:

— Тебе не послышалось, придурок?

— Я хорошо слышать, господин, — покачал головой невольник.

— Да хранят нас светлые боги, — со страхом прошептала рабыня.

— Вдруг кто-то попал в беду? — проговорила Ирдия. — И ему нужна помощь?

— Порядочные люди в канализации не прячутся, — возразил Корнелл. — Вдруг это грабители?

— Откуда им здесь взяться? — вскинула брови девушка. — Грабят там, где есть люди. А тут никого не бывает.

Она дождалась, пока рабыня перевяжет ярко-синей лентой пучок волос и, встав, направилась к тропинке. Мордсин посторонился, растерянно глядя на хозяина.

— Куда ты? — забеспокоился тот.

— Надо же узнать, что там? — ответила Ирдия.

— Погоди! — попытался остановить её молодой человек. — Так нельзя.

— Почему? — не поняла девушка.

— Ну, — Корнелл замялся.

— Госпожа! — заговорила рабыня. Она помогала хозяйке устраивать тайные встречи с возлюбленным и иногда говорила, когда её не спрашивают. — Вдруг это Барвэн!

— Что? — рассмеялась хозяйка. — Нет никакой Барвэн! Это сказки для тупой черни.

Она подошла к замершему в нерешительности Мерку.

— Если боишься за меня, пойдём вместе?

— Я прошу, не нужно этого делать! — вскричал юноша.

— Тогда я пойду одна, — вздохнула девушка. — Ну, хоть меч свой мне дашь?

На щеках Корнелла вспыхнул румянец.

— Я иду с тобой.

Он обернулся к Мордсину.

— И ты с нами!

— Слушаюсь, господин, — с нескрываемым разочарованием пробормотал раб.

Мерк стал помогать Ирдии спускаться по крутой, петлявшей тропинке. Едва не падая, он поскальзывался, хватаясь за траву и выступы скал, два раза не смог удержаться и звонко шлёпался на задницу, а в самом конце ему на руки свалилась девушка. Сцепившись, они прокатились последние пару шагов.

Корнелл бодро встал, помог ей подняться.

— Не ушиблась?

— Нет, — отмахнулась та. — Куда теперь?

— Туда, — пробасил оказавшийся рядом Мордсин.

В крутом склоне чернела выложенная из кирпичей арка, сквозь которую протекал неширокий, зловонный ручей.

Внимательно глядя себе под ноги, чтобы не сломать ногу на камнях, Ирдия направилась туда, всё явственнее различая слабые, как будто детские крики. У самого входа строители выложили небольшую площадку, ступив на которую, девушка замерла, глядя в тоннель, перекрытый деревянной решёткой с бронзовым засовом. Вдоль противоположной стены шла узкая дорожка из потрескавшегося кирпича, чуть приподнятая над уровнем медленно текущих нечистот.

— Эй! — негромко крикнула Ирдия. Есть кто-нибудь?

— Помогите, — донеслось из зловонной темноты слабый голос.

— Барвэн! — вскрикнул за её спиной Корнелл. — Это точно она! Давай уйдём отсюда?

— Мордсин! — бросив на него презрительный взгляд, окликнула девушка раба. — Перенеси меня на ту сторону!

— Госпожа, — замялся здоровяк. — Как прикажет господин.

— Вот упрямая! — поморщился Мерк. — оставайся здесь. Я схожу и сам всё узнаю.

По губам Ирдии скользнула тень улыбки.

Спрыгнув в вонючий поток, доходивший ему до колен, невольник повернулся. Господин вскарабкался ему на спину и быстро оказался на той стороне. Попробовав ногой покрытую трещинами дорожку, молодой человек осторожно встал на неё и, отодвинув засов, вошёл в проход.

— Иди рядом! — отрывисто приказал он рабу.

Можно, конечно, пустить его вперёд. Но как тогда он будет смотреть в глаза возлюбленной? Пришлось идти самому, сжимая в потной руке кинжал и морщась от едкого запаха. Мордсин шагал рядом прямо по дну. Кирпичная кладка закончилась, теперь они шли по древнему, вырубленному в скале тоннелю. Устроенная нидосскими строителями дорожка в некоторых местах осыпалась. Корнелл осторожно перешагивал через провалы. Слушая, как обломки кирпичей с бульканьем падают в нечистоты, он мысленно готовил себя к подобному купанию.

— Помогите! — молодой человек вздрогнул и, напрягая глаза, посмотрел вперёд. На дорожке белела какая-то бесформенная куча.

— Давайте вернёмся, господин? — дрожащим от испуга голосом попросил раб. — Это точно Барвэн.

— Дурак, это девушка! — прикрикнул хозяин.

— Вот я и говорю, Барвэн! — кивнул невольник, явно собираясь броситься наутёк.

Корнелл схватил его за плечо и потряс кинжалом перед перепуганным лицом.

— Только попробуй удрать, мерзкий трус!

— Господин, — гигант испуганно втянул голову в плечи.

Оттолкнув невольника, Мерк перешагнул через очередной провал. Девушка подняла голову с бледным лицом, наполовину закрытым мокрыми, слипшимися волосами.

— Помогите, — еле слышно выдохнула она.

Корнелл рванулся вперёд, но тут же окаменел, заметив над её головой что-то длинное, чёрное, извивающееся. Он не заорал только потому, что страх перехватил горло. А через миг понял, что это пучок корней, проросших сквозь трещину в своде тоннеля. Взяв себя в руки, молодой человек подошёл ближе и увидел, что девушка почти голая. Только на бёдрах болтается криво оторванный кусок, да грудь наискось перевязана грязно-бурой тряпкой. Судя по виду, лет ей семнадцать-двадцать. То есть она никак не может оказаться ужасной Барвэн.

Объяснив это рабу и тем лишний раз подтвердив своё умственное превосходство, Мерк отвесил Мордсин звонкий подзатыльник.

— Бери её и неси наружу!

— Слушаюсь, господин — пробурчал успокоенный невольник.

Его хозяин, бросив прощальный взгляд в призывно манящую темноту, неторопливо направился следом, убирая кинжал в ножны. Вдруг в спину пахнуло холодом, и тонкий девчачий голосок прошептал в самое ухо: «Ты сделал всё правильно, Корнелл». Тихо взвизгнув, молодой человек подхватил полы туники и бросился к выходу. У решётки нога сорвалась, и он чуть не упал.

— Господин? — тревожно обернулся раб.

— Неси её к госпоже! — махнул рукой тот. — Потом придёшь за мной.

Когда Корнелл оказался на той стороне канала, Ирдия, склонившись над неизвестной, уже подкладывала ей под голову скомканный платок. Та что-то бормотала, оглядываясь вокруг пустыми, бессмысленными как у младенца, глазами.

— Тише, Флоя. Успокойся. Мы тебе поможем.

— Ты её знаешь? — удивился молодой человек.

— Дочь Акмена, — ответила подруга. — В детстве я бывала у них дома.

— Сумасшедший кладоискатель? — уточнил Мерк, присаживаясь. — Который заложил дом и дочь, чтобы отыскать сокровища Сепиона?

Вдруг он вскочил.

— Так она беглая рабыня Минуцев!

— Нет, господин, — прошептала бледными, как мел, губами Флоя. — Я не сбегала.

Она вздохнула, собираясь с силами.

— Отпущенник господина Тиллий ударил меня ножом и сбросил в колодец, — девушка отвела со щеки мокрую прядь. — Не знаю, сколько я лежала без памяти. Потом искала выход и услышала ваши голоса.

Флоя в изнеможении замолчала. Корнелл недоуменно взглянул на возлюбленную. На лице той ясно читался азарт, а в глазах пылал пытливый интерес.

— Её надо поднять в хижину! — решительно заявила она.

— Как? — развёл руками молодой человек. — Мы едва спустились! А затащить её туда даже Мордсин не сможет.

— Мы ему поможем, — Ирдия встала и крикнула — Грюма!

— Я здесь, госпожа, — ответил сверху голос толстой рабыни.

— Принеси плащ господина! — приказала хозяйка. — Скорее!

До сегодняшнего дня самым тяжёлым грузом, который когда-либо таскал Корнелл, был его старший брат. Лет пять назад они со старым рабом-воспитателем волокли его из публичного дома. Пьянющий Тарберий кричал, вырывался, даже бил своих носильщиков, требуя продолжения веселья. Но идти с таким беспокойным грузом по ровным улицам Нидоса оказалось всё же легче, чем карабкаться по крутому склону со смирной Флоей. Мордсин одной рукой держал плащ за связанные концы, второй цеплялся за траву и камни. Мерк держал импровизированные носилки сзади, пыхтя и ругаясь сквозь стиснутые зубы. Оберегая его или себя от лишних падений, Ирдия шла, крепко держась за его талию.

Втащив плащ с полубесчувственной девушкой в хижину, невольник и господин без сил рухнули на землю, хрипло дыша в унисон. Хозяйка с помощью рабыни устроила Флою поудобнее, отодвинув жадно хватавшего ртом воздух возлюбленного. Отыскав в углу кувшин с остатками вина, она поднесла его раненой.

— Расскажи подробнее, что с тобой случилось? — требовательно спросила девушка.

— Я видела отца вместе с господином Сентором. Он сказал, что я скоро буду свободной.

— Минуц? — удивлённо прохрипел всё ещё лежавший Корнелл.

— Отец, — возразила девушка, и продолжила, обращаясь к Ирдии. — Утром за мной пришёл отпущенник Тиллий. Сказал, что отведёт меня к отцу. Велел никому ничего не говорить.

Она прижала узкую ладонь к грязной, потемневшей от крови повязке.

— Он привёл меня на площадь Легионеров. Потом мы свернули в переулок у Дома Омера, и он ударил меня кинжалом.

— Вот так просто. Взял и ударил? — недоверчиво спросил отдышавшийся Мерк.

— Клянусь Айти и Капусом, господин, — Флоя заплакала. — Схватил за плечо, развернул и всё. Больше я ничего не помню. Очнулась в колодце на каком-то вонючем и скользком трупе. Не знаю, сколько бродила по тоннелям, пока не увидела свет и не услышала ваши голоса.

Она вдруг ещё сильнее побледнела и закатила глаза.

— Эй! — Ирдия похлопала её по щекам.

Флоя очнулась.

— Пожалуйста, не выдавайте меня!

Девушка взглянула на притихшего возлюбленного.

— Её надо где-то спрятать.

— Она рабыня, — напомнил тот. — Хозяин волен распоряжаться своим имуществом как пожелает.

— Я знаю эту девушку и не дам ей умереть, — твёрдо сказала Ирдия и усмехнулась. — Если кто-то выбросил, почему я не могу подобрать?

— Ты должна сообщить о ней Сентору Минуцу!

— Нет! — вскричала раненая, приподнимаясь на локте. — Лучше бросьте меня здесь.

— Нельзя укрывать беглых рабов, — стоял на своём Корнелл.

— Она не беглая, — терпеливо разъясняла подруга. — Отпущенник убил её не по собственному желанию. Уверена, что Минуцы не объявили награду за её поимку и ничего не сообщили городской страже.

Молодой человек понимал её правоту, но возиться с этой грязной рабыней ему совсем не хотелось. А беспокойная Ирдия, похоже, воспринимала это как забавное приключение, способное избавить её от скуки на какое-то время.

— Где мы её спрячем? Мой отец не разрешит.

— Мой тоже, — погрустнела подруга. — Но неужели ничего нельзя сделать?

В её глазах была такая надежда, что Мерк смешался.

— Может сообщить Акмену?

— Да! — очнулась от забытья Флоя. — Мой отец, наверное, уже разыскивает меня.

— Завтра же я пойду во дворец к Минуцам…

— Только будь очень осторожен, — нахмурилась Ирдия. — Не забудь, её убили по приказу Сентора.

Молодой человек почесал в затылке.

— Я скажу, что хочу спросить Акмена о свитках, — проговорил довольный своей хитростью Корнелл.

— Но у него же нет своего дома, — озабоченно проговорила подруга. — Куда он денет дочь?

— Госпожа, — всхлипнула Флоя.

— Помолчи! — прикрикнула на неё девушка, вновь обратившись к возлюбленному. — Неужели ты не сможешь спрятать её хотя бы на пару дней. Дай время Акмену найти какое-нибудь жильё.

Обиженный её пренебрежительным тоном, молодой человек пожал плечами.

— На пару дней можно отвести к Далнае. Она мне должна.

— В публичный дом? — деловито уточнила Ирдия.

— Да.

— Ты умница! — девушка прижалась к нему и легонько поцеловала в губы. — Но ей нужен лекарь.

— Это совсем просто! — обняв её, улыбнулся Мерк. — Отец сдал лавку какому-то парню из Келлуана. Говорят, его любовник хорошо лечит и…

Последние слова заглушил долгий, горячий поцелуй.

Первые дни Айри ужасно уставала. Работа в харчевне оказалась непривычно тяжёлой. К тому же множество соседей, узнав, что жена одноногого Эдая родила двух мальчишек, заходили поздравить счастливого папашу, увеличивая выручку и добавляя девушке хлопот, так что она иногда просто не успевала разносить заказы. Хорошо ещё, что муж Гарби держался с ней подчёркнуто дружелюбно, не ругал за жалобы посетителей, не приставал с обычными глупостями, почти не давая воли рукам.

Посетители тоже не трогали Айри. Нанятый парнишка в наглую отлынивал от своих обязанностей. Попытка пожаловаться на него ни к чему не привела. Эдай просто сделал вид, что ничего не понял. Пришлось Айри самой заняться его воспитанием. Мальчишка оказался вёртким, но ей всё же удалось пару раз попасть в него деревянными мисками. С разбитой губой он бросился к хозяину, но тот, проявив не свойственную ему мудрость, влепил кляузнику в ухо, пригрозив, что выгонит, не заплатив ни лепты, если тот не начнёт работать как следует.

Сам Эдай тоже очень сильно уставал, тем не менее, с его бородатого лица не сходила довольная улыбка. А когда он закрывал за ней ночью дверь, то радостно похихикивал, предчувствуя приятную процедуру подсчёта выручки.

Айри же, перед тем как уснуть, приходилось три раза ходить за водой, стирать пелёнки, помогать вымыться Гарби. А после ещё долго слушать разглагольствования о том, какого ненадёжного и глупого парня она себе нашла.

Девушка радовалась, что молодая мать выздоравливала, и старалась не обращать внимания на её ворчание.

А той не нравилось в Алексе буквально всё! Слишком молодой возраст для создания семьи! Слишком странная манера разговаривать, мотовство, с каким парень тратил деньги, неизвестно каким путём оказавшиеся в его руках.

Стараясь не обращать внимания на разговоры, Айри так и засыпала под монотонное «бу-бу-бу».

Как-то совсем неожиданно настал день, когда Гернос объявил, что завтра утром перебирается в лавку к Алексу.

— Я оставлю лекарство и расскажу, как его принимать, — говорил он уставшей и мало что понимающей девушке.

В широко распахнутом окне догорали последние отблески заката. Неожиданно она услышала громкие всхлипывания.

— Останься, прошу тебя! — прерывистым от плача голосом сказала Гарби. — У меня ещё идёт кровь. Как я одна управлюсь с двумя малышами?!

— Не могу, госпожа, — сухо ответил евнух. — Я должен помочь в лавке.

— Опять Алекс! Снова Алекс! — всплеснула руками женщина. — Неужели вы не видите, что этот мальчишка играет вами?!

— Ему мы обязаны жизнью и свободой! — огрызнулся Гернос.

— О боги! — Гарби закатила глаза. — Так что же теперь? Пойдёте к нему в рабство?

Айри и евнух удивлённо переглянулись.

— Алекс назвал меня братом!

— Ему нужны только твои знания! — терпеливо, словно малому ребёнку, объяснила она. — Ты будешь зарабатывать деньги, а он тратить на свои забавы.

— Пока что Алекс тратит свои деньги, — ехидно улыбнулся лекарь и стал складывать пузырьки в сундучок.

— Но они у него скоро закончатся, — грустно покачала головой женщина. — Тогда он сбежит, бросив вас.

— Да почему ты так говоришь?! — взорвалась Айри. — Алекс вырвал нас из лап смерти! Он рисковал, сражался…

— Девочка моя! — загремел голос Гарби. — Он воин, а в их обычаях играть со смертью! Но этот мальчик не способен на упорный труд! Алекс как ребёнок. Поиграет, потом бросит. Как ты собираешься с ним жить?!

Она закрыла глаза и в изнеможении откинулась на подушку. Ночью ей стало плохо, и Гернос остался, но только на один день, и как его не уговаривали, вечером ушёл к Алексу.

Женщина горько плакала, жалуясь Айри на свою судьбу. Та, как могла, утешала, обещала, что обязательно будет заходить к ней в течение дня. Словно почувствовав настроение матери, близнецы устроили громкое представление, успокоившись только к утру.

Чуть живая от усталости девушка поплелась в харчевню. Весь день у неё всё валилось из рук. Выйдя из терпения, Эдай накричал на неё под злорадное хихиканье мальчишки-подавальщика. Но самое страшное, что она совсем забыла о Гарби, вспомнив о ней только вечером.

Спохватившись, девушка наложила в корзину фиников, лепёшки, рыбы и побежала в квартиру, где нашла орущих детей и полоскавшую пелёнки, заплаканную Гарби.

— Прости! — взмолилась Айри, не зная, куда деваться от стыда. — Я забыла!

— Ты же не обязана мне помогать! — голос молодой матери дрожал от обиды. — У тебя же есть Алекс…

— Да при чём здесь он?! — вскричала девушка. — Знаешь, сколько сегодня было народа?

Женщина пошатнулась. Айри помогла ей лечь, и пока та кормила сыновей, перестирала пелёнки.

— Я с утра ничего не ела, — пробормотала Гарби, с жадностью уплетая лепёшки. — Кончились и вода, и вино…

Девушка в сумерках два раза сбегала за водой, вынесла ночной горшок, а молодая мамаша всё вздыхала, жалуясь, что её все бросили, и она никому не нужна. Не слушая, Айри потушила светильник и рухнула на кровать. Ночь оказалась очень душной, и она лежала поверх покрывала, с нетерпением ожидая, когда же усталость превратится в благодатный сон.

— Славная моя, — вздыхала Гарби, ласково гладя девушку по голове. — Ты так измучилась со мной. Я знаю, что бывала несправедлива к тебе. Прости меня, пожалуйста.

Переход от жалоб и упрёков к извинениям оказался столь неожиданным, что Айри всхлипнула, чувствуя набегающие на глаза слёзы.

— Пусть богиня Фрода пошлёт тебе счастье, милая девочка, — с необыкновенной теплотой продолжала женщина. Впервые со дня возвращения в Нидос измотанная девушка разревелась. Уткнувшись лицом в подушку, она плакала, жалея себя, Гарби, даже Эдая, который целыми днями не отходил от очага, почернев от копоти и жара.

— Думаешь, я такая старая и ничего не понимаю? — шептала женщина. — Он молодой, красивый, сильный. Не то, что твой бывший супруг.

Айри машинально кивнула.

— Не ты первая бросаешь мужа ради любовника. Просто подумай, как вы будете жить дальше? Рано или поздно страсть утихнет или вообще умрёт. И что останется? Каким он будет мужем и отцом?

Бессонная ночь, тяжелейший день, упрёки, а потом внезапное участие навалились на девушку словно тяжёлое, душное одеяло в жаркую ночь. Страшно захотелось рассказать хоть кому-нибудь о своей судьбе, о тех чувствах и желаниях, что терзали душу, иссушая её как злой южный ветер хрупкий цветок.

— Какая страсть?! Каким отцом?! — простонала она, хватаясь за голову и с отвращением чувствуя под пальцами грязные, сальные волосы. — Мы не любовники! Он не коснулся меня даже пальцем!

Только выкрикнув последние слова, Айри поняла, что сказала.

— Бедная, несчастная моя девочка! Что же тебе пришлось перенести? — голос Гарби дрожал от слёз и сострадания. — Каким же негодяем оказался твой муж, если ты сбежала от него с двумя мужелюбами?!

Не ожидавшая такого вывода, девушка встрепенулась.

— Что? Нет!

— Разве Гернос и Алекс не любовники?

— Конечно, нет! — возмущённо фыркнула Айри. — Уверяю тебя!

— Он тоже евнух? — продолжала допытываться Гарби.

Девушка вспомнила наглую, торжествующую улыбку Мерисид.

— Нет.

— Что же получается? Молод, силён, здоров, — после каждого слова внутри у девушки всё сжималось. — Тогда он тебя не любит.

— Неправда! — Айри села на постели. — Алекс много раз рисковал ради меня своей жизнью! Он заботится обо мне и любит! Любит как сестру.

Собеседница тоже села, поджав под себя ноги.

— Послушай, что я скажу, — голос её стал необычно серьёзен, а помрачневшее, бледное лицо сделалось грустным и печальным как у богини Айти. — Мы с Шило были больше чем подруги. Только мне она открыла своё настоящее имя. Эта женщина любила тебя как дочь.

Гарби положила ей руку на плечо.

— Ты разозлишься и обидишься на меня. Но я не могу молчать, видя, как ты губишь себя в бесплодных ожиданиях и мечтах!

— О чём ты? — губы девушки кривились в сдерживаемом рыдании.

— Алекс брезгует тобой! Он презирает тебя!

— Нет! Нет! — Айри попыталась вырваться, но женщина с неожиданной силой прижала её к своей груди, и она почувствовала сладковатый запах молока.

— Он не хотел брать тебя с собой?

— Да.

— Ты сама бросила мужа и пошла за ним. Так?

— Да. Только он хороший.

— Я слышала, в богатых домах держат разных зверюшек. Собак, кошек, обезьянок всяких. Хозяева их тоже очень любят, заботятся и защищают, но не считают людьми.

— Но как же? Почему? — лепетала поражённая страшной правотой слов девушка, не зная, что возразить, и чувствуя их беспощадную правоту.

— Оставайся у нас! — говорила Гарби. — Будешь нам как дочь. Эдай хвалит тебя. Он иногда распускает язык и руки. Но это обычная мужская бравада. Всё хочет казаться моложе, чем есть.

Она тихо рассмеялась.

— Вот увидишь. Алекс так увлечён своей новой игрушкой, что быстро забудет о тебе. И ты не вспоминай!

— Но я его люблю! Это правда!

— Я верю тебе, потому что знаю, как тяжело терять любимого человека, — легко согласилась Гарби. — Первое время будет очень-очень тяжело. Но потом всё пройдёт. Пожар в крови утихнет. У мебельщика Микароса есть сын. Очень хороший мальчик. Познакомишься. Вдруг вы понравитесь друг другу.

Айри слушала ровную, как журчание льющейся воды, речь, и с каждым словом в душе разрасталась чёрная сосущая пустота: «Противная, противная, противная».

Робкий сквознячок, струившийся через два узких окна, оказался бессилен перед клубящейся духотой. Черепичная крыша медленно остывала от дневного жара, щедро делясь теплом с комнаткой или, вернее, с чердаком.

«Вентилятор что ли изобрести? — с тоской думал Александр, ворочаясь с боку на бок на жёстком матрасе. — А кто будет его крутить? Хотя, можно хомячка какого-нибудь в колесо посадить и ремённую передачу сделать. Нет, сдохнет от жары зверюшка».

Евнух лежал тихо. Спал, либо притворялся, не желая разговаривать. Наверное, всё ещё под впечатлением неудавшегося покушения. Всё-таки такого свинства от любимых родственников он никак не ожидал. Юноша хмыкнул. Ну и денёк. То странные визитёры с полоумными мордами и глупыми вопросами, тот наёмные убийцы. Одно слово — «портовый город». Скучно здесь точно не будет. Зато он теперь предприниматель, коммерческий директор и охранник в одном лице. Денежки капают, народ начинает потихоньку уважать. Микарос тот вообще в рот смотрит, ловит каждое слово. Всерьёз интересуется разными техническими новинками. И с соседом хорошие отношения сложились. Особенно после того, как Гернос из него глист выгнал.

Алекс зевнул. Вроде, всё не так уж и плохо? Он повернулся на бок и задремал.

— Откройте! — ворвался в сон чей-то крик. Внизу кто-то отчаянно колотил в дверь.

Вскочив с постели, взглянул в узкое окно, машинально про себя отметив: «Вот гадство, только заснули». Юноша защёлкал кресалом.

— Откройте, пожалуйста! — надрывалась женщина.

— Хватит орать! — крикнул молодой человек. — Соседей разбудишь.

Сразу стало тихо.

— Чего надо? — сурово спросил юноша, не открывая калитку.

— Помогите, девушка ранена, — всхлипнула невидимая собеседница. — Меня госпожа прислала.

— Кто там, Алекс? — крикнул сверху проснувшийся Гернос.

— Кажется, нужна твоя помощь! — ответил тот, про себя подумав: «Если конечно это не засада?»

— Я сейчас оденусь.

Парень заглянул в узкую щель ворот. В неверном свете узкого месяца, то и дело закрываемого быстро бегущими облаками, перед их лавкой подпрыгивала в нетерпении тоненькая фигурка. Под торопливыми шагами евнуха заскрипела лестница.

Александр очень осторожно отодвинул засов, резко распахнул дверь, схватил полуголую девицу за руку, и быстро швырнув в лавку, закрыл калитку. Та, не удержавшись, упала на пол и громко вскрикнула. Евнух застыл на лестнице с высоко поднятым светильником.

— Ты одна? — спросил молодой человек, прислушиваясь.

Ночная гостья испуганно закивала.

— Что случилось? — Гернос помог ей подняться, неодобрительно глядя в сторону юноши и качая головой.

— Господин, помогите! — затараторила рабыня. — Девушка ранена. Хозяйка меня за вами послала!

— Сейчас, только возьму всё необходимое, — евнух поспешил к сундуку.

— Кто тебя послал? — уточнил Алекс, убедившись, что с улицы не доносится ни звука.

— Госпожа Далная! Хозяйка «Сладкого родничка»…

— Я понял! — оборвал её юноша. — Гернос, мне надо сказать тебе пару слов.

Тот только что вытащил из-за прилавка шкатулку с хирургическими инструментами и недовольно поморщился. Не обращая внимания на его гримасы, Александр почти силком втащил его на антресоли.

— Что ты хотел сказать?! — в нетерпении проговорил евнух.

— Ничего, — покачал головой молодой человек. — Мне надо одеться, а я не хочу оставлять тебя наедине с этой девицей.

— Что?! — гневно вскричал названный брат. — Там умирает человек…

— А может, не умирает? — Алекс ловко заворачивался в юбку. — И к нам пришёл наёмный убийца.

— Эта хрупкая девушка!? Да она мухи не обидит!

— Знаешь, — парень взял меч. — Многие говорят, что у меня очень интелли… дружелюбный вид.

Лицо Герноса застыло.

Посланница ждала их внизу. Александр пробежал глазами по её фигуре. Прямоугольный кусок ткани с дыркой для головы в центре, перехваченный поясом, казалось, не мог скрывать ничего существенного. Криво обрезанные волосы не достигали плеч, и в них не торчало никакой заколки. На шее поблёскивала медная табличка на шнурке. Ни колец, ни браслетов.

Очевидно, девица поняла его интерес по-своему и вымученно улыбнулась.

— Скорее, господин.

Евнух пошёл к двери.

— Подожди! — юноша шагнул к гостье и приставил к горлу кинжал. — Открывай!

Горько вздыхая и качая головой, Гернос вышел на улицу.

— Если нас ждёт засада, красавица, я в любом случае успею тебя убить, — предупредил рабыню Алекс, задувая светильник.

Они так и шли. Впереди евнух с большой шкатулкой, за ним рабыня с ножом у горла и Александр.

Впереди показался неровный свет факела. В сердце юноши ворохнулось нехорошее предчувствие.

— Это ты, Погремушка?

— Я, — отозвалась рабыня. — Со мной лекарь.

Алекс увидел, что к ним приближается здоровенный укр с грозным лицом и бритой головой. Заметив плачевное положение девушки, он оскалил редкие белые зубы.

— Отпусти её сейчас же!

— Ты кто? — юноша и не подумал выполнять столь грубое требование.

— Акулий Зуб — охранник госпожи Далнаи! — громила вытащил из-за пояса длинный, свирепо изогнутый кинжал.

— А я Алекс — телохранитель и названный брат знаменитого лекаря, ученика келлуанских магов Герноса сына Пелия! — представился в свою очередь молодой человек. — Его хотят убить, вот я хотел лишний раз убедиться, что нас ждёт больная, а не свора головорезов.

— С тебя, сопляка, и пьяного грузчика хватит! — гулко рассмеялся негр.

— Я же говорила, что мы идём в «Сладкий родничок», — громко сказала девушка, прерывая взаимные любезности мужчин.

Александр отпустил её, но пошёл сбоку, положив ладонь на рукоятку меча. Впереди показалось здание, сильно напоминавшее дом Сарвия Корнелла Апера. Только на месте боковых ворот белела более поздняя штукатурка. Возле распахнутых центральных дверей торчали две фигурки, освещённые льющимся изнутри светом. Заметив их, женщины скрылись.

В передней с расписанными стенами ярко горели два больших многорожковых светильника. Из глубины дома доносились звуки музыки и визгливый смех. «Не похоже, что у них кто-то истекает кровью?» — моментально насторожился юноша. Вдруг на боковой стене раздвинулась малозаметная штора. Он увидел узкий дверной проём и маленькую женщину в длинном красно-жёлтом хитоне с короткой, но пышной причёской.

— Вы лекарь? — спросила она приятным, мелодичным голосом.

— Да, — кивнул Гернос, поудобнее перехватывая шкатулку.

«Надо ему саквояж сделать, — внезапно подумал Александр. — С красным крестом для солидности».

— А вы кто? — нахмурилась она, заметив молодого человека.

— Я с ним, — твёрдо ответил тот, входя вслед за евнухом в узкую каморку, где на длинной лежанке у стены лежала девушка, до пояса прикрытая одеялом. Её грудь пересекала широкая грязная повязка. Алекс принюхался. В помещении отчётливо пахло канализацией.

Гернос опустился перед ней на колени.

— Свет!

Маленькая женщина, похожая на фарфоровую статуэтку, с глазами убийцы быстро сняла с полочки масляный светильник.

— Что с ней случилось? — спросил лекарь.

— Какое это имеет значение? — судя по серебряным пряжкам хитона и аккуратным сандалиям, перед ними была хозяйка заведения.

— Мне нужно знать характер повреждений, — спокойно ответил евнух, открывая шкатулку.

— Один из гостей ударил ножом, — Далная передёрнула гладкими плечами. — Слишком много выпил. Что-то не понравилось.

Александр не поверил ни одному слову. Повязка выглядела старой, волосы, кое-как собранные в пучок, лоснились от грязи. «Сладкий родничок» — заведение, уважаемое. Здешние клиенты не станут пользовать шлюх, принимающих ванну в канализации. Тут что-то не то. Поймав недоуменный взгляд Герноса, он еле заметно покачал головой. Евнух пожал плечами.

Их безмолвный диалог не укрылся от внимания Далнаи. Хозяйка мгновенно насторожилась.

— Вино? — спросил лекарь, указав на столик в углу.

— Да.

— Подержите ей голову, — обратился евнух к застывшей у стены женщине в грязном рваном хитоне.

Покопавшись в шкатулке, он добавил в стакан с вином по щепотке трёх разных порошков и аккуратно размешал серебряной ложечкой.

— Выпей, это придаст тебе сил.

С удовлетворением взглянув в пустой стакан, Гернос обратился к хозяйке:

— Здесь слишком темно.

Та торопливо вышла. Не дожидаясь её возвращения, лекарь расстелил на столе чистую тряпочку и стал раскладывать инструменты. Охранник внёс большой четырехрожковый светильник из прихожей.

— Поставь сюда, — попросил евнух.

— Сам ставь, — буркнул укр, выходя. — Я тебе не раб.

Алекс взял тяжёлую деревянную подставку и установил её у стены, так чтобы свет падал на грудь девушки.

Лекарь взял широкий бронзовый нож и осторожно разрезал повязку по сторонам от раны.

Вошла хозяйка.

— Что-нибудь ещё нужно?

— Уксуса, и кипячёной воды.

— Кипятка? — страшно удивилась женщина. — Ты собираешься её сварить?

— Нет, — возразил Гернос. — Мне нужна вода, которая кипела, а потом остыла.

— Много? — поморщившись, уточнила Далная.

— Дебенов сто.

— Пойду, распоряжусь.

— И ещё чистых тряпок, — добавил евнух. — Только обязательно, чистых!

— Не считайте меня деревенской дурочкой, лекарь! — возмущённо фыркнула хозяйка борделя. — Я знакома с учением философа Гелеса Анторийского о связи чистоты и болезней!

— Я не хотел вас обидеть, госпожа, — чуть поклонился Гернос.

Александр посмотрел на грязные волосы раненой девушки, принюхался, но ничего не сказал.

Далная удовлетворённо кинула и скрылась за занавеской, позвякивая серебряным бубенчиком на лодыжке.

Лекарь обернулся к раненой.

Щёки её немного порозовели, взгляд стал более осмысленным, а на губах появилось подобие улыбки.

Из глубины здания доносились звуки разгульного веселья. Пьяные выкрики, пение, лёгкий звон посуды, то ли испуганный, то ли довольный женский визг.

Гернос взял со стола длинную деревянную ложку.

— Сейчас будет больно. Сожми зубами.

Девушка кивнула и послушно открыла рот.

— Алекс, держи ноги! — скомандовал лекарь, срывая присохшие тряпки.

Раненая вытаращила глаза и заорала сквозь стиснутые зубы. Раздался деревянный треск. Юноша изо всех сил прижал затрепетавшее тело к лежанке.

— О боги! — выдохнула она, выплёвывая перекушенную пополам ложку. — Так больно, так больно.

Евнух очень осторожно стёр выступивший гной и сукровицу.

— Что там? — спросил Александр, отпуская глухо рыдавшую пациентку.

На бледной коже груди выделялось ярко-розовое пятно с узкой сине-красной раной, из которой сочилась какая-то гадость.

Парень с профессиональной точки зрения отметил, что удар нанесён прямо в сердце. Но жертва всё ещё жива. Видимо это место расположения раны заинтересовало и Герноса. Он взял её за руку, нащупал пульс, одновременно загибая пальцы на другой руке.

— Ну и что? — поинтересовался Алекс.

— Сердце бьётся очень часто, но так и должно быть, — ответил евнух, недоуменно пожимая плечами.

— Возможно оно справа? — предположил юноша. — Я слышал, такое бывает.

— О чём вы говорите? — пролепетала девушка.

Вскинув брови, лекарь положил ладонь на её маленькую грудь.

— Ты прав! Сердце бьётся не там, где должно быть.

— Я умру? — раненая попыталась приподняться на локтях.

— Не обязательно, — евнух заставил её лечь. — Тебе очень повезло.

— И не только тебе, — громко добавил Александр, услышав приближающиеся шаги.

В комнату вошла хозяйка с маленьким кувшинчиком и пожилой раб, тащивший большой, паривший котёл. Поставив его в угол, невольник удалился. Женщина хмуро взглянула на лекаря.

— Что вы там говорили о везении?

С первых минут пребывания в доме, Алекс почувствовал какую-то странность. Далная смотрела на раненую с откровенной неприязнью, словно та раздражала её одним своим присутствием. Кто она ей? Рабыня? Но состоятельные люди так наплевательски к своему имуществу не относятся. Хозяйка даже не поинтересовалась перспективой её выздоровления. Нелюбимая родственница? Вот это, скорее всего. Судя по всему, Далная вынуждена с ней возиться. Зная, насколько нидосцы суеверны и как верят в различные приметы, юноша решил немного приободрить хозяйку борделя.

— Ей очень повезло, а может и вам.

— Почему это? — с откровенным недоверием спросила женщина.

Александр кивнул Герносу. Ничего не понимая, тот проговорил:

— Любого другого человека этот удар убил бы на месте.

— Она что такая особенная?! — фыркнула «мадам».

— Да, — стараясь придать голосу максимальную серьёзность, подтвердил Алекс. — У неё сердце справа. Говорят, это приносит удачу.

— Не слышала, — с сомнением покачала головой Далная.

Не успел лекарь подтвердить слова юноши, как входная дверь задрожала от ударов.

— «Гиены!» — испуганно выдохнула женщина.

Из прихожей донёсся шум шагов и непривычно любезный голос охранника.

— Сейчас, сейчас открою.

— Сидите тихо! — строго предупредила хозяйка публичного дома. — Как всё закончите, Зуб вас выпустит.

Выскользнув из комнаты, она тщательно задёрнула занавеску.

Услышав название местной братвы, Алекс встал у двери, положив ладонь на рукоять меча. Раненая вскрикнула, но рабыня, безмолвно стоявшая у изголовья лежанки, сердито зашипела, зажала ей рот ладонью.

— Господин Гилл! — с натужной радостью вскричала Далная. — Рада вас видеть. Что же вы не предупредили о своём визите…

— А я должен здесь кого-то предупреждать? — с лёгким недоумением ответил мужской голос.

— Только затем, чтобы мы смогли лучше приготовиться к встрече — быстро отыскала подходящий ответ хозяйка.

— К чему такие церемонии? Я же не адмирал.

— Но клиенты…

— Гони всех прочь! — чуть повысил голос Гилл. — Да пусть поторопятся. Или мои ребята им помогут. Они стосковались по вину и женской ласке.

Незваные гости прошли мимо. В комнате все облегчённо вздохнули.

— Алекс, мне нужна помощь, — прошептал Гернос.

Юноша кивнул и спросил у рабыни.

— Тебя как зовут?

— Синица, господин.

— Будешь помогать лекарю.

— Слушаюсь, господин.

Неодобрительно покачав головой, евнух протёр кожу вокруг раны драгоценным спиртом. Достал из шкатулки круглую деревянную коробочку и выложил на тряпку несколько чёрных, блестящих камней. С тревогой наблюдавшая за его манипуляциями раненая испуганно пискнула. Александр шикнул на неё и поинтересовался:

— Что это?

— Стекло подземного огня, — пояснил лекарь. — Мой учитель говорил, что это самая острая вещь в этом мире.

«Обсидиан, наверное,» — подумал юноша.

Выбрав подходящий, с его точки зрения, обломок, Гернос убрал остальные, примерился и ловко сделал разрез на воспалённой коже. Девушка вскрикнула зажатым ртом и дёрнула руками. Потекли кровь и гной. Рабыня стала промакивать его заранее припасённой чистой тряпкой.

— Мне нужен ещё свет, — озабоченно проговорил лекарь, разглядывая рану.

Алекс наклонился к уху девушки.

— Мне надо отойти. Если они нас услышат, у всех будут большие проблемы. Поэтому лучше молчи.

Та судорожно всхлипнула.

Юноша отыскал в шкатулке спиртовку, зажёг, приладил к ней серебряное зеркало и подал рабыне.

Синица понимающе кивнула.

— Чуть в сторону, — шёпотом приказал Гернос. — Повыше. Вот так. Не дёргайся, свети ровно.

А в публичном доме кто-то кричал, что-то падало, визжали женщины. Мимо их дверей торопливо бежали к выходу клиенты, так не вовремя заглянувшие в «Сладкий родничок». «Гиены всех баранов распугали», — невольно усмехнулся Александр.

Не обращая внимания на переполох, лекарь неторопливо копался в ране. Внезапно девушка замычала, задёргалась так, что евнуху пришлось навалиться на неё сверху, и затихла, закатив глаза. Гернос озабоченно пощупал пульс, удовлетворённо кивнул и вернулся к работе. На полу возле его ног уже высилась кучка окровавленных тряпок.

— Зашивать не будешь? — удивился юноша, глядя как лекарь накладывает на рану тряпку, густо намазанную зеленовато-синей мазью.

Ответить евнух не успел. Из прихожей донёсся женский вопль, потом рычание.

— Стой, дрянь.

Затем падение, звуки ударов, перемежающихся натужным хаканьем.

— Вставай, сучка! Не притворяйся!

— Она без памяти, господин Гилл, — сказала Далная дрожащим голосом.

Александр вновь скользнул к двери, вытаскивая меч.

— Что же у тебя девки такие хлипкие? — глумливо спросил вожак «гиен». — Придётся тебе её заменить. Остальные заняты.

— Желаете прямо здесь? — спросила хозяйка борделя, даже не пытаясь скрыть страх.

Мужчина хмыкнул.

— Лучше на ложе. Там удобнее.

Занавесь дрогнула. Юноша поднял клинок, держа его параллельно полу. Конечно, убивать здесь и сейчас главаря местной мафии крайне нежелательно. Но умирать самому совсем не хотелось. В дверь протиснулся Акулий Зуб с обнажённой девушкой на руках. Голова с длинными чёрными волосами и окровавленным лицом бессильно свесилась. Алекс быстро убрал оружие за спину.

— Посмотри, что с ней, — пробурчал охранник, пряча глаза.

Держа в руках бинт, Гернос мельком взглянул на него.

— Сейчас закончу и займусь ей.

— Брось эту падаль сейчас же! — повысил голос укр.

— Мне осталось только наложить повязку, — попытался урезонить его евнух.

— Потом наложишь! — Акулий Зуб шагнул к лежанке, но остановился, почувствовав у своего бока острие меча.

— Ты бы на «гиен» так кричал, — вкрадчиво проговорил Александр. — Когда они ваших девушек уродовали.

Гнев исказил чёрную физиономию, превращая её в маску злобного божества.

— Даже не пытайся, — чуть покачал головой юноша. — Я успею пробить твою печень. Тогда даже мой названный брат не сможет тебя спасти.

— Пусть он поторопится, — скрипнул зубами охранник. — И убери свою железяку!

Одним движением юноша отправил меч в ножны.

— Тебе придётся потесниться, — проговорил лекарь, завязывая кончики бинта. — Я должен помочь другой девушке.

— Если нужно, я могу встать, — предложила раненая. — Мне лучше.

— Нет, — с мягкой улыбкой возразил Гернос. — Испортишь всю мою работу. Просто прижмись к стенке.

Вдвоём с Синицей они помогли ей отодвинуться. Затем, отойдя в сторону, лекарь предложил охраннику положить на лежанку бесчувственное тело.

На секунду замерев, тот сверкнул на Алекса бешеным взглядом и вышел, грозно сопя.

Юноша перевёл взгляд на новую пациентку и едва не присвистнул. Но удивила его не красота и соблазнительность обнажённой натуры, а щедро разбросанные по телу синяки. Вся правая сторона лица оказалась в крови, сочащейся из раны возле самого уха. «Чуть в сторону — и сонная артерия», — подумал он, качая головой.

Евнух вымыл руки, тщательно их вытер и склонился над девушкой. Та вздрогнула, открыв глаза.

— Тихо, Жаворонок, — быстро зашептала рабыня. — Это лекарь. Он тебе поможет.

Избитая проститутка попыталась что-то сказать разбитым ртом.

— Сейчас будет легче, успокоил Гернос. Он заставил её прополоскать рот, выплёвывая кровь и кусочки зуба. Напоил вином с порошками. После чего стал смывать кровь тёплой кипячёной водой.

— Этот Гилл, что всех женщин так… любит? — морщась, поинтересовался Александр.

Рабыня промолчала, сурово поджав губы.

От тяжёлого застоялого воздуха, наполненного гарью, запахом крови, спирта и уксуса, першило в горле. По всему телу выступил пот, сбегая ручьём между лопаток.

Юноша откинул полог, чтобы впустить в комнатку немного свежего воздуха. Но охранник тут же задвинул его обратно.

— Ты чего? — возмутился Алекс. — Здесь дышать нечем!

— Задницей дыши! — оскалился здоровяк.

— Ну, хоть чуть-чуть? — попросил парень.

— Нельзя! — сурово сдвинул брови укр. — Вдруг кто-нибудь свет заметит и припрётся?

В душе понимая справедливость слов Акульего Зуба, Александр выругался по-русски и подошёл к Синице, собиравшей с пола грязные тряпки.

— И часто у вас такое?

Рабыня подняла на него испуганные глаза.

— Да ты не бойся, — он присел рядом. — Я никому не скажу.

Поколебавшись, женщина кивнула.

— Почти каждый месяц. Приходят, пьют, бьют девушек. И не платят ни гроша.

Она всхлипнула и вытерла выступившие слёзы тыльной стороной ладони.

— Изверги, хуже халибских пиратов! А этот вообще сумасшедший!

Рабыня испугалась, что сболтнула лишнее, и испуганно ойкнула.

— Я же обещал, что никому ничего не скажу, — напомнил молодой человек и вновь поинтересовался. — Этот горбун со всеми своими девушками так обходится?

— Да, — прошептала женщина. — Он любит бить по лицу или в живот попинать. Иногда душит, пока не начнёшь задыхаться.

Похоже, глава местной «крыши» не просто отморозок, а окончательный садист.

— Неужели мерзавцу это сойдёт с рук? — поразился Александр. — Есть же в городе какая-то власть?!

— Его отец Лион — советник, герой. В молодости подвиг совершил. Взял на абордаж флагманский корабль ольвийской эскадры, — наставительно проговорила Синица. — У него большие связи в Совете Ста. А кто заступится за рабыню?

— У великих отцов часто вырастают отвратительные детки, — философски заметил юноша и нахмурился. — Но твоя хозяйка должна хотя бы потребовать компенсацию за порчу имущества.

Собеседница посмотрела на него с жалостью, как на тяжело больного.

Александр смущённо крякнул, понимая, что погорячился, сморозив глупость.

Пока они с Синицей разговаривали, Гернос аккуратно зашивал рану на скуле Жаворонка. Девушка скулила от боли, из глаз текли слёзы, пальцы, которыми она вцепилась в край лежанки, побелели. Вдруг она, резко выдохнув, затихла.

— Прощай, Далная, — донёсся из коридора знакомый голос. — Пусть боги пошлют тебе благоденствие и богатых клиентов.

— Вам тоже удачи и всех благ, господин Гилл, — бесстрастным голосом прощалась с незваными гостями хозяйка публичного дома.

— Ребята пусть ещё порезвятся. Ты уж прости, но я остаться не могу, — продолжал глумиться вожак «гиен». — Дал клятву отцу всегда ночевать дома. Родителей надо почитать.

— Любая клятва священна, — тем же тоном ответила женщина. — Да пошлют вашему отцу боги долгих лет жизни.

Едва закрылась входная дверь, разъярённая Далная ворвалась в их комнатку. Но на миг смешалась, видя, что евнух аккуратно бинтует голову её рабыне.

— Такую удачу ты мне напророчил, чужак? — горько усмехнулась хозяйка борделя. На её белой шее ярко выделялись синяки от пальцев.

— Конечно, — спокойно глядя ей в глаза, кивнул Алекс. — Разве каждый визит «гиен» в твоё заведение не заканчивается чем-то подобным?

— Ну, не совсем так, — женщина поправила пряжку хитона.

— А сегодня здесь случайно оказался один из лучших лекарей Нидоса, — продолжил юноша. — Который с радостью поможет тебе и твоим рабыням. Перевяжет раны, наложит целебную мазь на синяки, даст лекарства.

— Ей уже никто не поможет! — вскричала Далная, ткнув пальцем в Жаворонка. — Мне придётся покупать новую рабыню. А это возьмут только в портовый бордель!

Привлечённый криком хозяйки, в дверь заглянул Акулий Зуб, окинув всех тяжёлым взглядом.

— Вот увидишь, что шрам будет совсем незаметным, — стал уверять её Александр. — И его легко можно спрятать под причёской.

— Сюда ходят богатые люди! — кипя праведным гневом, бушевала женщина. — Хочешь, чтобы я опозорилась, подсунув им порченый товар! Да и что ты понимаешь в причёсках!

— Кое-что понимаю! — юноша подобрал с пола кусочек обсидиана и несколькими штрихами нацарапал на штукатурке овал лица.

— У Жаворонка густые чёрные волосы, которые легко можно уложить на манер келлуанского парика.

Он изобразил что-то вроде «каре».

— Одеть её в узкое белое платье, буст и представить как келлуанку. Волосы по бокам спрячут шрам.

Далная подошла ближе, внимательно взглянула на рисунок.

— О каком таком бусте ты говоришь?

— Пусть лекарь поможет твоим девушкам, — предложил Алекс. — А мы спокойно поговорим. Найдётся местечко, где ещё не нагадили эти падальщики?

«Мадам» поморщилась.

— Трое с ним ушли. Остальные пьяные как скоты. Пойдём в зал.

Молодой человек кивнул.

— Синица! — окликнула Далная рабыню. — Скажи там, кому надо к лекарю, пусть идут сюда.

— Слушаюсь, госпожа.

Там, где в доме Корнелла располагался бассейн, здесь была широкая площадка, устроенная прямо под открытым небом. Единственный уцелевший светильник освещал усыпанный объедками и мусором пол. Два высоких ложа, похожих то ли на узкие кровати, то ли на широкие скамейки валялись кверху ножками. Тут же лежали два стола с перебитой посудой и один голый мужик.

Хозяйка ткнула его в костлявую ляжку обутой в сандалии ножкой. Тот хрюкнул и перевернулся на живот. «Холодновато спать на мраморе, — подумал Александр. — Да ещё кверху задницей».

Заметив его взгляд, женщина усмехнулась.

— Пусть поваляется. Пореже ходить будет. Обслуживай тут всяких дармоедов.

Она взяла с уцелевшего столика кувшин, побултыхала, проверяя наличие жидкости, разлила в два медных стакана и залпом выпила свой. Юноша ограничился мелким глотком, чтобы не обидеть хозяйку.

— Что ещё за буст такой появился в Келлуане? — спросила Далная, усевшись на ложе. Алекс заметил, что её маленькие ступни не достают до пола сантиметров десять.

Откашлявшись, он в двух словах поведал суть новых веяний моды на берегах великого Лаума.

— Грудная повязка, — разочарованно протянула женщина.

Молодой человек не знал, что это такое, но принялся возражать с азартом начинающего коммивояжёра.

— Нет, нет! Это совсем не то! Здесь каждая грудь в отдельной чашечке. И от этого кажется более упругой и молодой.

Обмакнув палец в вино, он изобразил на гладкой поверхности стола примерный рисунок.

— Мужчина видит женщину голой и одновременно одетой, что даёт простор для его воображения.

Далная громко хмыкнула и с пьяным интересом посмотрела на собеседника.

— Ты же сама говорила, что сюда приходят приличные и образованные люди?

— Ну, здесь конечно не «Гнездо любви» и мои девочки не «Ночные звёздочки», — протянула «мадам» и с нескрываемой гордостью за своё заведение добавила. — Но и не портовый бордель для изголодавшихся моряков, которым всё равно кого и как…

Александр, кивнув в знак согласия, взял с блюда чудом уцелевшее яблоко.

— Но, где мне взять такой «буст»? — пьяно развёл руками женщина. — В какой лавке?

— Я могу сшить, — предложил юноша, чувствуя потенциального клиента.

— Ты!? — Далная звонко расхохоталась.

— Зря смеёшься, — он откусил ещё один кусок.

— Мне рассказывали, что ты служил у какого-то мага, вытирая выступившие от смеха слёзы, проговорила хозяйка. — А где же ты научился шить такие штуки?

— У меня было много свободного времени, — пожал плечами Алекс. — Я даже знаю мастера, который и придумал буст.

— Нет, твои услуги не понадобятся — успокоившись, махнула рукой женщина. — Груди моих девочек и так соблазнительны для настоящих мужчин.

Она со значением выделила последние слова.

— Если передумаешь, один сошью бесплатно, — в отчаянии предложил Александр.

— Вот как? — вскинула брови собеседница.

— Только ткань купи сама, — уточнил он, положив на стол огрызок.

«Мадам» ловко соскочила с ложа, и мрачно оглядев разгромленный бордель, сухо поинтересовалась:

— Сколько я вам должна?

— За девочку с раной на груди одну рахму, — так же по-деловому ответил юноша. — А за остальных надо спросить у лекаря.

— Хорошо, — неожиданно легко согласилась женщина. Из чего Алекс сделал вывод, что на раненую в грудь хозяйка борделя тратит не свои деньги. Скорее всего её здесь прячет какой-то уважаемый человек, которому Далная не может отказать.

Дополнительным подтверждением догадки стала та энергия, с которой женщина торговалась за каждую свою рабыню. Пришлось дать ей скидку, как оптовому клиенту, и обговорить варианты дальнейшего сотрудничества.

Они возвращались, когда на востоке уже показались первые, робкие предвестники зари. Ночной город казался вымершим. Только изредка через улицу проносилась лёгкая четвероногая тень. Хотя, по сравнению с Келлуаном, кошки здесь встречались значительно реже.

— Я предупредил, что раненые нуждаются в перевязке, — озабоченно проговорил евнух. — Но хозяйка сказала, что они справятся сами.

— Как хотят, — равнодушно пожал плечами Александр.

— Очень странная девушка, — тихо продолжил Гернос, настороженно оглядываясь по сторонам. — Её ране не меньше двух-трёх дней.

— Я заметил, — кивнул парень.

— И не похожа она на рабыню.

— Это ещё почему? — удивился Алекс.

— Она смущалась, когда ты пялился на её грудь. Тем, кто давно в неволе, это чувство уже не знакомо.

— Да было бы на что пялиться! — возмущённо фыркнул юноша. — У Айри и то на размер больше, а она её моложе года на три. Меня сама рана заинтересовала.

— Да? — удивился лекарь.

— Чисто сработано, — пояснил Александр. — Это я тебе как специалист говорю. Точный и милосердный удар.

— Зачем хозяину так избавляться от рабыни? — недоуменно проговорил Гернос.

— В этом городе слишком много тайн, — вздохнул юноша. — Для собственного спокойствия не стоит пытаться их разгадывать.

— Ты прав, — согласился лекарь.

Дом Корнелла мрачно темнел на фоне неба.

— Пришли, — облегчённо вздохнул Алекс, доставая ключ.

До рассвета оставалось ещё часа два, и они решили использовать их с максимальной пользой, завалившись спать.

Увы, выспаться им не удалось. Ветулин, озаботившись закрытой дверью соседей и заподозрив неладное, принялся нещадно колотить в ворота. Александр два не убил внимательного соседа. Но новый день начался. Надо вставать и жить дальше. У него ещё не достаточно денег, чтобы дрыхнуть сколько захочется. Но евнуху он предложил поспать ещё. Как-никак тот человек уже не молодой и нуждается в отдыхе.

Коротко поведав Ветулину о ночном вызове в «Сладкий родничок», Алекс запер лавку и поспешил в «Весёлый омар» позавтракать и рассказать Айри об их ночных приключениях.

Но той оказалось уже многое известно.

— Всё-таки навестил местных шлюх? — криво усмехнулась девушка в ответ на его приветствие.

Прежде чем молодой человек нашёл что ответить, она гордо удалилась, поставив перед ним миску.

Не в силах вынести подобную клевету, Александр отодвинул холодные, противные бобы и решительно направился к кухне. Редкие в этот час посетители провожали его любопытными взглядами.

Айри поставила на поднос блюдо с рыбой и ждала Эдая, который смешивал вино с водой в широкогорлом кувшине.

— Вообще то мы там не развлекались, — сказал юноша. — Гернос спас жизнь одной девушке и помог ещё четверым!

— А ты что делал? — ехидно фыркнула подруга.

— Охранял его! — удивился глупому вопросу Алекс.

— В «Сладком родничке» собираются любители женщин, — тем же тоном продолжила Айри. — Твоему драгоценному евнуху там ничего не грозило.

Хозяин харчевни засмеялся, покачивая головой и скаля зубы.

Юноша выложил на стойку медяк.

— Сдачи не надо!

— Ты всегда был очень щедрым! — крикнула вдогонку девушка.

Обозлённый Александр купил у разносчика пару пирогов с рыбой и кувшин какого-то пойла.

«От женщин одни неприятности, — он прожевал отдающую морем начинку, и проводив взглядом двух спешащих куда-то смеющихся девушек в ярких сине-жёлтых хитонах, вздохнул. — Но без них слишком скучно».

Глава VI. Проблемы надо решать по мере их возникновения

А я хочу быть самостоятельным человеком и сама дёргать верёвочку. Предпочитаю испытывать заботы и трудности, лишь бы меня не опекали. Я хочу быть самой собой.

Герберт Уэллс. «Анна-Вероника»

Тяжело пыхтя и отдуваясь, Сентор Минуц Цицер поднимался по скрипучим ступеням. Привычная дорога сегодня почему-то показалась неожиданно тяжёлой. Может пора переселиться в комнату этажом ниже? Тайник всё равно раскрыт, значит, больше нет никакого смысла каждый день вверх-вниз гоняться по лестнице.

Мужчина встал, переводя дух. Последние дни он очень устал, стал раздражительным и почти не спал. Лично избил в кровь рабыню, приказал выпороть двух рабов и даже поругался с отцом. Всё это из-за Вула Сентория. Предательство отпущенника больно задело Минуца. А тут ещё и второй отпущенник куда-то запропастился. Неужели тоже сбежал? Прихватил из сокровищ Сепиона мешок с золотом, да и удрал. Кораблей в порту много. Если постараться, легко можно куда-нибудь уплыть. А с деньгами везде хорошо.

Сверху донеслось негромкое покашливание. Сентор вскинул голову. У дверей кабинета стоял Тиллий и глядел на него сверху вниз. Минуц сейчас же постарался придать лицу горделиво-надменное выражение.

— Где пропадал, бездельник?

— Исполнял ваши приказы, господин, — неловко поклонился тот. — Хотел убедиться, что всё в порядке, а уж потом докладывать.

— Убедился? — хмыкнул хозяин, преодолевая последний лестничный пролёт и внимательно разглядывая новенький сине-зелёный хитон с вышивкой по подолу, серебряную цепочку на широкой груди и новенькие сандалии.

— Да, господин, — кивнул отпущенник, распахивая перед ним дверь.

— Говори!

Но вместо слов Тиллий, сунув руку за пазуху, стал шарить там, отчаянно морщась и елозя по ткани хитона широкой, короткопалой ладонью.

— Что там у тебя? — стал терять терпение Сентор.

— Ага! — довольно улыбнулся тот. — Вот!

Он протянул хозяину сложенный лист папируса.

Ещё не веря в удачу, Минуц развернул и сразу понял, что это нарисованная второпях копия чертежа Акмена, что хранится у него в тайнике, со всеми поясняющими надписями.

— Где взял?

— Лежал в сумке Вула, — довольно осклабился отпущенник. — Он не успел её никому отдать.

— Что с ним?

— Мёртв, — ответил Тиллий. — Утром на улицах народу полно. Пришлось убивать его быстро.

— Когда это случилось? — нехорошо нахмурился хозяин.

— Позавчера, господин.

От услышанного у Сентория перехватило дыхание. Неудержимая волна ярости затопила сознание.

— И ты целых два дня молчал, сын свиньи и дохлого шакала!

Удивлённый отпущенник слегка попятился, не понимая причин столь бурной реакции господина.

А тот схватил массивного Тиллия за грудки и легко, словно мешок с сеном, швырнул об стену. Бушующая ярость удвоила его силы. Хорошо понимая, что хозяин сейчас просто не способен ничего слушать, бывший раб сполз вниз и сжался в комок, стараясь прикрыть ладонями лицо.

— Мерзавец! — прохрипел Минуц хватая ртом воздух. — Тупой ублюдок! Почему не сказал сразу?

Шатаясь, он дошёл до стола и тяжело плюхнулся в кресло.

— Я тебя спрашиваю, почему молчал?

— Вы же сказали, что главное — завалить вход в тоннель. Вот я подумал…

Ну не признаваться же, что он полдня пристраивал и прятал найденное у секретаря золото, а только потом отправился проверять работу матросов.

— А тебе не надо думать! — крикнул хозяин, швырнув в него свитком. — У тебя нечем!

— Просто, господин, — Тиллий рухнул на колени, даже не пытаясь увернуться от лёгкого папируса.

— Подай вина, дурак, — приказал Сентор, немного успокаиваясь.

Отпущенник взял со стола у стены кувшин.

— Чего ты там болтал про вход? — спросил Минуц, осушив пару стаканов.

— Всё сделано, господин, — затараторил собеседник. — Завалено, будто там сто лет никого не было!

— Чужих следов не нашли?

— Нет, господин, — энергично замотал головой Тиллий. — После нас никто не заходил.

— Это хорошо, — кивнул хозяин. — Где встретил предателя?

— На площади Великого флота…

— Вот наглец! Почти рядом с дворцом! — стукнул кулаком по столу Сентор. — И ты не смог его схватить, тупое животное?

— Прости, господин, — опять заканючил отпущенник. — Там было столько людей. Я подумал…

— А ты не думай! — рявкнул хозяин, ещё раз ударив ни в чём не повинный стол.

— Что он может закричать, — закончил собеседник. — Набежит стража. И это вам не понравится.

Минуц сжал губы в тонкую линию. В данном случае дурак оказался прав. Не услышав ни упрёков, ни одобрения Тиллий продолжил:

— Вул болтался там в толпе. Потом увидел старика с парнем и пошёл за ними.

— Что за люди? — подался вперёд хозяин.

— Лекарь и его помощник. У них лавка в доме советника Корнелла. Секретарь вошёл туда вслед за ними.

— Не узнал, о чём они говорили?

— Нет, господин, — развёл руками отпущенник. — Он сразу выскочил оттуда как ошпаренный.

— А дорогой они разговаривали?

— Вул близко к ним не подходил, — стал объяснять собеседник. — Всё время шёл сзади. А как те лавку открыли, он туда и побежал.

— Бегом? — усмехнулся хозяин.

— Ага! — Тиллий тоже растянул в улыбке толстые губы. — Заскочил и сразу обратно. Морда бледная, глаза как у морского окуня. Чуть платок не потерял.

Минуц недоверчиво хмыкнул.

— Клянусь троном Тергаба, господин! — заверил отпущенник. — Сразу побежал прочь. Я за ним. В переулке, неподалёку от храма Сухара Всенасущного он меня заметил. Стал кричать. Тут я его и убил.

— Кроме папируса в сумке ещё что-нибудь было? — прищурился хозяин.

— Кошелёк с серебром, — честно глядя ему в глаза, ответил Тиллий.

— Которое ты потратил на эти тряпки, — презрительно скривил губы Сентор.

— Да, господин, — опустил взгляд собеседник. — Моя одежда вся истрепалась. Одни дыры да заплаты.

— Ладно, — махнул рукой хозяин. — Носи, заслужил.

— Благодарю, господин.

— Предатель больше никуда не заходил? — строго спросил Минуц. — Ни с кем не разговаривал?

— Нет, господин, — твёрдо ответил отпущенник.

— Про хозяев лавки узнал что-нибудь?

— Арендует её у Корнелла молодой парень. Зовут Алекс Дрейк. Вроде как ольвиец. Потому что везде таскает с собой длинный меч. Служил кому-то в Келлуане. Привёз оттуда много денег. Заплатил аренду и сделал дорогущий ремонт. Мебель заказал. Платит серебром. А старик называет себя Герносом сыном Пелия.

— Какого Пелия?

— Капитана Пелия сына Ориса, — уточнил Тиллий. — Вроде как похитили ещё ребёнком и продали злому магу в Келлуан, который его оскопил и держал в плену.

— Там нет рабства, — недоверчиво хмыкнул Сентор.

— Так ему никто и не поверил! — вскричал собеседник. — Даже сестра не узнала. Теперь вот живёт в лавке этого Алекса. Зелье варит, лечит людей. Говорят, у него хорошо получается.

— Это всё?

Отпущенник наморщил лоб, изображая напряжённую работу мысли.

— С ними ещё девчонка была. Дальняя родственница жены одного трактирщика.

— Тоже припыла из Келлуана? — усмехнулся хозяин.

— Да, господин, — кивнул Тиллий. — То ли чья-то служанка. То ли жена. Но теперь с ними не живёт. В лавке только Гернос и Алекс. Слышал, что они любовники.

— Что там было нужно предателю? — нахмурился Минуц.

Собеседник, думая, что спрашивают его, пожал широкими плечами. — Не знаю, господин. Может, спутался?

— Что? — не понял хозяин.

— Принял их за кого-то другого, — пояснил тот.

— Почему ты так решил?

— Уж больно скоро он оттуда выскочил.

И опять рассуждения отпущенника показались Сентору правильными. Неужели он не так глуп, как хочет казаться?

— Разузнай об этой парочке побольше, — подумав, приказал хозяин. — Вдруг удастся понять, на кого они похожи?

— Слушаюсь, господин.

— И выясни, где прятался Вул после того, как сбежал из дворца.

— Да, господин, — кивнул Тиллий. — Но для таких розысков нужны деньги.

— Ты же ещё не всё серебро предателя на одежду потратил? — усмехнулся Корнелл. — Вот и воспользуйся тем, что осталось.

— Слушаюсь, господин.

Отпущенник вышел из комнаты, низко кланяясь и грязно ругаясь. Какие демоны заставили его купить новый хитон? Да просто надоело ходить в обносках! Увидел два кошелька с золотом, вот голова и закружилась. Теперь эта толстая сволочь год не даст ему ни гроша.

Спустившись в свою каморку, Тиллий переоделся в старую засаленную одежду. С тоской посмотрел на серебряную цепочку и тоже убрал её в сундук под лежанку.

Он весь день мотался по городу, встречался со знакомыми, поил и кормил их. Но так и не отыскал нору, где прятался бывший секретарь Сентора Минуца. В Нидосе оказалось слишком много укромных местечек. Правда, ему удалось выяснить, что Алекс уже бывал в городе. Почти год назад он сопровождал второго пророка храма Сета в Абидосе в загадочном путешествии на восток, откуда тот привёз какую-то келлуанскую реликвию. Во время краткого пребывания в Нидосе на гостиницу, где останавливался Алекс с хозяином, напали налётчики. Выслушав Тиллия, хозяин сказал, что столь давние события его не интересуют, и отпущенник расстроился ещё сильнее. Чтобы хоть как-то поднять настроение, он отправился в караулку, надеясь отыграться в кости.

Увы, но боги в этот день явно забыли против Тиллия Сентория. Он опять всё проиграл и даже остался должен. Под ухмылки стражников, которые не слишком жаловали бывшего раба, отпущенник направился к двери, собираясь хотя бы напиться на ночь.

— Постой! — окликнул его один из воинов. — Ты не видел сумасшедшего Акмена? Он вроде последнее время около твоего хозяина вертелся?

— Нет, — мгновенно насторожился Тиллий. — Пропал куда-то старикашка. А что?

— Его тут спрашивал какой-то парень, — стражник аккуратно уложил выигрыш в кошелёк. — Я думал, может, ты знаешь, куда он делся?

— Клад Сепиона ищет, — сказал кто-то.

— Или нашёл и не знает, что с ним делать! — поддержал второй.

Воины заржали. Отпущенник натужно улыбнулся.

— Кому понадобился старый дурак?

Стражник равнодушно пожал плечами.

— Молодой какой-то в дорогом плаще, богач. Вроде рожа знакомая, а кто — не помню.

— Если вдруг вспомнишь, скажи? — попросил Тиллий.

— Зачем тебе? — удивился воин.

— Да хозяин тоже про него спрашивал, — стараясь говорить, как можно равнодушнее, пояснил отпущенник. — То у него секретарь пропадает, то архивариус. Может этот парень что-нибудь знает? Ты уж постарайся.

— Да жалко что ли, — развёл руками мужчина. — Если вспомню, скажу.

— Вот и хорошо.

Тиллий вышел, вздохнул прохладный, вечерний воздух и задумался. Сообщить хозяину о неожиданном интересе неизвестного к Акмену или сначала выяснить всё самому?

Несмотря на то, что Гернос так и не поверил, что родичи подослали к нему убийцу, он перестал подтрунивать над постоянной настороженностью Алекса и не возражал, когда тот сопровождал его повсюду.

Пришлось всё же совершить ещё несколько визитов в «Сладкий родничок». Они приходили днём, когда основной рабочий персонал публичного дома ещё спал, и даже охранник, храпевший в своей каморке у входа, не считал нужным просыпаться для встречи лекаря.

Дверь им открывала Синица и сразу провожала в знакомую комнатку, где хозяйка борделя устроила импровизированный лазарет, поставив ещё одну лежанку. Теперь лекарь чуть протискивался между ними. У раненой в грудь девушки, чьего имени им так и не сказали, развилась горячка. Евнух поил её какими-то вонючими зельями, делал инъекции, приматывая бинтами к надрезам на коже смоченные в лекарстве тряпочки.

Жаворонок быстро шла на поправку. Первые пару дней она плакала и переживала за своё лицо, но по мере того как спадала опухоль, постепенно успокаивалась. Тем более что хозяйка, убедившись в том, что шрам не бросается в глаза, если его чуть прикрыть волосами, пообещала рабыне оставить её у себя. Девушка неустанно благодарила Герноса и Алекса за своё чудесное избавление от участи портовой шлюхи.

Во время пятого визита их встретила сама госпожа Далная, закутанная в халат и мало походившая на содержательницу борделя. Несмотря на явно бальзаковский возраст, она сумела сохранить стройность фигуры и даже некоторую привлекательность. Хмуря помятое после сна лицо со следами косметики, она равнодушно выслушала Герноса, с любопытством разглядывая Алекса.

Тот, наконец, сумел одеться по своему вкусу. Полотняные штаны табачного цвета, перехваченные завязками чуть ниже колен, просторная куртка из двойного полотна с широкими рукавами и множеством карманов поверх белой льняной рубашки. Замечая, что меч слишком привлекает внимание, юноша перестал его брать, обходясь метательными ножами и кинжалом, заткнутым за широкий кожаный пояс. И хотя его внешний вид резко отличался от окружающих, сам себе Александр очень нравился.

Отвернувшись от него, хозяйка пригласила их выпить по стаканчику. Во внутреннем дворике стояли несколько столиков в окружении высоких лежанок с гнутыми спинками. Женщина уселась на невысокую скамеечку у стены и радушным жестом пригласила их расположиться рядом. Синица принесла поднос с тремя затейливо расписанными глиняными чашами. Ожидавший получить заказ на изготовление бюстгальтеров Алекс оказался сильно разочарован.

— Вы слышали о золотой настойке Исид? — спросила Далная, едва гости сделали по глотку.

— Средство против нежелательной беременности, — ответил Гернос.

— Мне его поставляет один человек, — сказала хозяйка. — Говорит, что прямо из мастерских храма Баст и поэтому очень дорогое.

Она чуть сморщила носик, на миг став похожей на Николь Кидман.

— Не могли бы вы изготовить эту настойку?

— Мне никогда не приходилось её делать, — покачал головой евнух.

— Жаль, — разочарованно вздохнула Далная. — Придётся переходить на более дешёвые средства.

— Неважно пошли дела? — поинтересовался Алекс.

— Как обычно, — равнодушно пожала плечами хозяйка. — Просто поставщик неожиданно поднял цену.

— У меня с собой есть кое-какие записи, — проговорил лекарь. — Возможно, там есть нужный рецепт.

Женщина встрепенулась.

— Поищите, буду признательна.

— Но понадобятся кое-какие редкие травы, — предупредил её Гернос.

— Неплохо бы найти независимого поставщика, — встрял в разговор юноша. — Лучше всего кого-нибудь из келлуанских капитанов с юга страны.

— Контрабанда, — понимающе кивнула хозяйка.

По законам Келлуана только государство могло торговать с Нидосом. Но Келл-номарха и его царедворцев интересовали лишь крупные сделки. Это приносило много неудобств и приводило к широкому распространению контрабанды, с которой вяло и бессистемно боролась портовая стража.

— Трава всё же не золото, не серебро и даже не ткани, — продолжил Александр. — Вряд ли она сильно заинтересует писцов Келл-номарха? А для нас это стало бы большим подспорьем.

— Я поговорю с нужными людьми, — пообещала женщина. — Может быть, и отыщется такой человек.

— Будем ждать, — Алекс улыбнулся как порядочный бизнесмен новому торговому партнёру, хотя это оказалось совсем не то, на что он рассчитывал.

Вернувшись в лавку, они сели завтракать. После неприятного разговора с Айри юноша перестал ходить в «Весёлый омар».

Странная неприязнь девушки удивила и обидела. Теперь он мог целыми днями не вспоминать о её существовании, прячась за грудой дел и забот. Но как только наступал вечер, и он укладывался на свой тощий матрас, мысли с неизбежным постоянством возвращались к Айри, наполняя ночи тревожными снами и дурными мыслями. Александр как наяву видел её смуглую кожу, ощущал призывный взгляд карих глаз и даже чувствовал запах, отдававшийся истомой во всём теле. Гернос прекрасно видел его состояние и не раз приглашал навестить харчевню. Но парень упрямо отказывался, невольно принуждая и евнуха питаться всухомятку.

Ему казалось, что Айри наконец-то нашла своё место в этом городе и теперь живёт, так как ей хочется со своей тёткой Гарби и её близнецами. С беспокойством он признавался самому себе, что привязался к девушке. Юноша никак не мог решить, чего он опасается больше. Полного разрыва их странных отношений или дальнейшего сближения? Чувства к ней сильно отличались от тех, что он когда-то испытывал к Сайо. Сейчас они казались более плотскими, приземлёнными, лишёнными того ощущения невозможности, что внушала Алексу тонганская принцесса.

Но что если с Айри получится так же, как когда-то с Мерисид? Вдруг на этот раз разочарование окажется ещё сильнее? Что тогда? Наверное, рано или поздно он обязательно повторит подобный опыт. Тем более что предложение продажной любви в Нидосе намного опережало спрос. Только сейчас Александр чувствовал, что ещё не готов к подобным экспериментам.

Возможно, поэтому расставание с девушкой не стало очень большим ударом. Он помог ей уйти от опостылевшего мужа, покинуть страну и перебраться в Нидос. И если здесь Айри решила связать свою судьбу с семьёй Гарби, то это её выбор.

Вот почему юноша и сейчас ответил отказом на предложение названного брата посетить «Весёлый омар».

— Если хочешь, давай сходим пообедать в харчевню к Кирсану на площадь Усатой рыбы? — сказал он, разливая вино. — Варёные бобы у всех одинаковые.

Вдруг дверь отворилась, и в лавку один за другим вошли два здоровых мужика в длинных заляпанных хитонах с массивными дубинками в волосатых руках, украшенных серебряными кольцами.

«Здравствуйте, вы наша „крыша“, — промелькнуло в голове у Александра. — Хорошо, что только двое».

Увы, но он ошибся. Вслед за этими появились ещё трое. Такие же важного вида субъекты в грязной одежде с блестящими цацками и большими ножами.

— Хорошее место для торговли отхватил, хозяин, — раздался мягкий с придыханием голос.

Заслонив дверной проём, на них смотрел неприметный мужичок с лысиной, украшенной родимыми пятнами, и мягкой доверительной улыбкой. Поверх сине-красной туники поблёскивала массивная золотая цепь, явно принадлежавшая раньше какому-нибудь келлуанскому пророку.

— Господин Гилл! — Алекс низко поклонился.

Глава местной «братвы» прошёл внутрь и с интересом огляделся. Юноша в свою очередь разглядывал его и не замечал никакого горба.

Из-за очень короткой шеи, широкие плечи казались поднятыми вверх и создавали впечатление, что мужчина всё время сутулится.

— Проходите! — засуетился юноша. — Прошу вас, садитесь. Не желаете вина?

— Заткнись, — коротко бросил Гилл и, хмыкнув, уселся на лежанку, где Гернос осматривал больных. — Хороший ремонт сделали. Аккуратно всё. Дорого встало?

Его просто распирало от собственного самодовольства, словно богатого спонсора на конкурсе красоты. Когда-то приятное лицо обрюзгло, заплывшие глаза смотрели лениво и снисходительно. Но в глубине их словно угольки под пеплом тлели опасные огоньки.

— Это же Нидос, господин! — проговорил Александр. — Здесь привыкли к самому лучшему.

— Ты глухой или плохо понимаешь? — поморщился незваный гость. — Сколько за ремонт заплатил?

Молодой человек честно назвал сумму, уплаченную Хансу Орунгу.

— Молодец! — неожиданно похвалил его Горбатый. — Не соврал. А то другие начинают прибедняться, изворачиваться. Не люблю я этого. Понял?

— Конечно, господин, — послушно кивнул Алекс, уже надеясь, что встреча закончится обыкновенным сбором дани и назначением ежемесячного оброка.

— А ты, лекарь, чего молчишь? — обратился главный рэкетир к Герносу.

— Вы ни о чём меня не спрашивали, господин, — поклонился евнух, с нескрываемым страхом глядя на собеседника.

Тому, похоже, подобное самоуничижение пришлось по вкусу. Но Александра настораживало поведение многочисленной свиты. Дуболомы как-то странно переглядывались, а на их лицах, не отягощённых излишним интеллектом, то и дело появлялись противные усмешки.

— Ты называешь себя сыном Пелия? — принялся благожелательно расспрашивать Гилл.

— Да, господин. Это мой отец.

— Но сестра тебя не узнала.

— Наверное, забыла, — пожал плечами Гернос. — Меня не было дома тридцать лет.

— Слышал эту историю, — кивнул, сверкнув лысиной, гость. — Будто ты всё это время жил в рабстве у келлуанского мага, где и обучался всякому волшебству.

— Мне не открыты тайны магии, господин, — робко, но с достоинством возразил евнух. — Я лишь лекарь.

— Проверим, какой ты лекарь, — проворчал Гилл и, задрав подол туники, показал на своё волосатое колено. — Что-то тут у меня болит. Ну-ка глянь?

— Сейчас, господин, — с готовностью согласился Гернос, и присев, наклонил голову.

Большой «братан» отвёл ногу под лавку и ударом колена отбросил ничего не подозревавшего лекаря к прилавку. Тот вскрикнул, хватаясь за разбитый в кровь нос. Двое рэкетиров тут же подхватили его под руки, и один из них прижал к жилистой шее евнуха нож.

— Сладко поёшь, сопляк, — с ласковой угрозой проговорил Горбатый. — За дурака меня держишь?!

— Что вы, господин! — пробормотал Александр, лихорадочно соображая.

Между ним и Гиллом расположились трое здоровых, настороженно следивших за ним мужиков. Убить их ещё можно успеть, но вот прорваться к вожаку, вряд ли. Узкое помещение лишает его свободы манёвра. А значит, другие пятеро вполне успеют порезать их с Герносом на куски. Это только в голливудских фильмах «плохие парни» подбегают к главному герою за оплеухами по очереди. В жизни враг, как правило, наваливается сразу толпой.

Алекса сильно насторожили предпринятые авторитетом меры предосторожности и многочисленная группа поддержки. То ли это его обычная манера, то ли он каким-то образом пронюхал о его способностях? Хотя, в последнее время он в Нидосе ни с кем не дрался.

— Знаешь, что я делаю с теми, кто оскорбляет меня и мою семью? — гнусно усмехнулся Гилл.

— Думаю, ничего хорошего, — пробормотал юноша. — Но разве я осмелюсь?

— Пирм! — рявкнул собеседник.

Один из бандитов взмахнул дубинкой. Александр успел вскинуть руки и чуть повернуть голову, так что удар пришёлся по касательной, срывая кожу с головы.

— Я знаю, кто и что говорит на моих улицах! — гремел голос Горбатого. — В каждом доме, в любой загаженной дыре!

— Но я же не знал, что вы знаете! — пробормотал юноша, стоя на коленях и обхватив руками голову.

Как он и рассчитывал, подобные слова не могли не вызвать улыбки у местного Дона Корлеоне. По свите пробежали короткие смешки.

— Я хотел побеседовать с твоей сестрой, чтобы она объяснила тебе, кто здесь хозяин. Но оказалось, что эта девка тебе не сестра. Так?

— Так, господин, — он уже сейчас мог воспользоваться одним из метательных ножей на запястье, но даже удачное попадание не спасёт их с Герносом от расправы. Единственный шанс уцелеть, это взять в заложники самого Гилла. Но для этого тот должен подойти хотя бы ещё на пару шагов!

— И даже не любовница! — Горбатый с деланным удивлением развёл руками. — Я прав?

— Да, господин, — всхлипнул Алекс, горячо молясь: «Ну, что тебе стоит! Встань и иди! Всего два шага! Давай! Ну! За папу, за маму».

— Вот поэтому мне пришлось идти к тебе самому, — продолжал гость. — И за это ты мне отдашь свои игрушечные ножики. Я подарю их дочке.

Свита захихикала.

— Если она у меня будет, — добавил Горбатый, почему-то вызвав у сообщников приступ хохота.

— С радостью, господин! — Александр взялся за завязки браслетов и попытался встать. Но тут один из бандитов положил ему дубинку на плечо.

Молодой парень с наглой улыбочкой вырвал ножи из рук и отнёс их Гиллу.

— Железо, — разочарованно пробормотал тот, обнажая короткий клинок. — Я думал чёрная бронза. Ты же в Келлуане жил!

Поскольку ответа не спрашивали, юноша промолчал.

— Ты меня разочаровал! — тоном капризной блондинки протянул Горбатый. — Получается, я зря сюда пришёл? Или нет?

— Конечно нет, господин, — торопливо ответил Алекс. — Вы указали на мою ошибку, и я её понял.

— Хорошо говоришь, — одобрительно кивнул мафиози, выпятив губу. — Приятно слушать. Так и быть. Оставлю вас с любовником в живых. Доволен?

— Пусть боги будут к вам благосклонны, господин! — облегчённо проговорил юноша, чувствуя, что на сегодня они ещё легко отделались.

— А за то, что своим поганым ртом хаял мою семью, заплатишь штраф! — он выдержал картинную паузу. — Сорок рахм ежемесячно!

— У нас нет таких денег! — возопил Александр, чувствуя, что должен хотя бы сделать попытку снизить дань. Иначе получится совсем не по-нидосски.

Горбатый кряхтя встал, расправил тунику.

— Не понимают люди хорошего обращения!

— Но мы найдём, господин! — торопливо затараторил юноша. — Обязательно найдём.

— Куда же ты денешься! — презрительно усмехнулся Гилл, направляясь к двери. — Заканчивайте тут.

Гарби оказалась права! Алекс забыл о ней, занявшись своей новой игрушкой. Он устроил в лавке дорогущий ремонт, о котором со смехом и затаённой завистью рассказывали посетители «Весёлого омара». Заказал у мастера Микароса какую-то необыкновенную мебель, щедро разбрасываясь серебром и вызывая глубокую неприязнь Айри.

Но окончательно девушка разочаровалась, когда узнала, что он навещал «Сладкий родничок». Эдаю кто-то рассказал, что часть платы за лечение одной из девок Далнаи Алекс брал натурой, наведываясь туда каждое утро. Получается, что она для него хуже, чем последняя потрёпанная шлюха?! Чёрное облако жгучей ревности застлало душу Айри. Девушка уже не плакала. Ей хотелось рычать от злости и выцарапать ему бесстыжие голубенькие глазки. Но самым обидным оказалось то, что этот сластолюбец даже не подумал скрывать от неё свои похождения! И ради этого бесчувственного мерзавца она бросила Келлуан и положение супруги первого пророка храма Сета?!

Только усталость и присутствие посетителей в харчевне помешали Айри устроить парню полноценный скандал. Но всё же она высказала всё, что о нём думает.

Глядя, как Алекс выскочил из харчевни, так и не доев свои бобы, девушка не смогла удержаться от довольной улыбки. Хватит! Довольно он поиграл её чувствами. Пора позабыть этого неблагодарного остолопа и подумать о будущем.

Айри в тот же вечер выстирала и убрала его платье и стала ходить в стареньком хитоне Гарби. Увы, но этих здравых мыслей хватило ровно на два дня. На третий она уже стала переживать, озабоченная долгим отсутствием Алекса, тем более что даже Гернос перестал заходить в «Весёлый омар». Эдай сказал, что они теперь покупают еду у уличных торговцев или в харчевне на площади Усатой рыбы.

— Я же говорила, что он тебя бросит, — с плохо скрываемым удовольствием заявила Гарби, кормя близнецов. — Хвала богам, что это случилось так скоро.

— Почему? — удивилась девушка, развешивая по комнате пелёнки. Теперь она носила их к колодцу и стирала там, чтобы не таскать воду на третий этаж.

— Ты не успела к нему привыкнуть, — охотно пояснила женщина. — Значит, легче будет забыть.

Айри оставалось только молча соглашаться с её словами. Хорошо ещё теперь Гарби почти перестала зудеть, стараясь лишний раз не напоминать об Алексе, и девушка спокойно засыпала, измотанная бесконечными трудами.

Но сегодня она испытывала какое-то беспокойство, связанное с незапланированным визитом в харчевню двух «гиен». Обычно ежемесячные сборы «за охрану» забирал другой человек. А эти подручные Горбатого Гилла заявились вечером и, красуясь серебряными цепями, уселись за стол, требуя вина и хозяина.

Едва услышав о них, тот взял кувшин радланского и поспешно заковылял в зал. Пока Айри и мальчишка-помощник убирались, он что-то горячо доказывал гостям, не забывая подливать вина. Скосив глаза, девушка заметила, как муж Гарби сунул одному из гостей маленький кожаный мешочек. Тот взвесил его на ладони и, кивнув приятелю, посмотрел на Айри. Она торопливо отвела глаза и прикрикнула на Соласа, лениво возившего по полу веником.

Едва «гиены» ушли, девушка поинтересовалась:

— Зачем они приходили?

Обычно словоохотливый Эдай на этот раз ничего объяснять не стал.

— Тебя это не касается.

Айри рассказала Гарби о «гиенах». Та понимающе кивнула и, взяв с неё обещания молчать, объяснила:

— Через них муж достаёт дешёвое вино и оливковое масло.

Торговля этими продуктами обкладывалась солидной пошлиной, поэтому владельцы кабаков и харчевен искали возможность заполучить их подешевле через контрабандистов.

Слова женщины звучали очень правдоподобно, но девушке казалось, что разговор «гиен» с Эдаем как-то касался и её.

Следующий день начался как обычно, посетители приходили, торопливо завтракали и спешили на работу в лавки, мастерские или в порт. Чем-то очень довольный хозяин беззлобно покрикивал на них с Соласом, рассказывал похабные истории и сам первый смеялся над ними.

Она устало собирала со столов грязные тарелки, когда громко хлопнула дверь. Айри хмуро посмотрела на запоздалого посетителя. Худой мужчина стоял у входа, оглядывая зал. Когда их глаза встретились, девушка узнала соседа Алекса по дому Сарвия Корнелла. Кажется, его зовут Попид Ветулин?

Лавочник несколько секунд смотрел на неё, словно не решаясь сделать первый шаг. Сердце Айри ёкнуло в тревожном предчувствии.

Огибая столы, мужчина подошёл к ней.

— Ты… женщина Алекса?

Она могла бы поспорить по поводу названия, но только кивнула.

— Его побили, — Ветулин понизил голос. — Очень сильно.

— Кто? — чуть шевеля губами от страха, спросила Айри.

— Приходил Гилл Горбатый со своими «гиенами», — лавочник пожал плечами. — Вот и всё, что я знаю.

— Постой! — девушка схватила его за руку. — Это он тебя послал?

— Нет, я сам пришёл, — возразил мужчина. — Подумал, ты должна знать.

Айри бросилась на кухню.

Эдай сидел у очага, поглаживая покалеченную ногу, что-то мурлыча себе под нос и потягивая вино. На столе лежало мелко нарубленное мясо и лук.

— Алекса избили! — вскричала девушка.

Хозяин харчевни поднял светившееся улыбкой лицо.

— Кого?

— Алекса! — она топнула ногой. — Люди Горбатого!

Мужчина нахмурился, тяжело поднялся, опираясь рукой о стол, и хохотнул:

— Твоего льва поколотили гиены?

— Я должна узнать, что с ним! — глядя ему в глаза, сказала Айри.

— Иди, — легко согласился Эдай. — Только не задерживайся. Скоро народ на обед потянется.

Последние слова он уже прокричал ей вслед.

Выскочив из харчевни на улицу, девушка зажмурилась от бьющего в лицо солнечного света. На глазах выступили слёзы. Она вытерла их тыльной стороной ладони и почти побежала по улице. Что с ним? Как он? Покалеченный, живой? Или уже нет? «Он обязательно выживет, — думала Айри. — Должен! Ведь его так любят боги!».

Все обиды, ревность и злость моментально куда-то испарились, упрёки и жалобы вылетели из головы, уступая место нетерпению и пугающему предчувствию возможной потери.

Она заметила неподалёку от закрытых ворот лавки Алекса четырёх женщин, о чём-то возбуждённо переговаривавшихся и размахивавших руками. «Налетели, вороны!» — с тягучей злобой подумала девушка, невольно опуская голову. Горожанки притихли и уставились на неё. А ей так хотелось обругать их, крикнуть что-нибудь обидное или даже запустить камнем. Лишь бы не видеть этих ожидающих физиономий: «Как будто в цирк пришли!»

Скрипнув зубами, девушка забарабанила в калитку.

— Мы не принимаем! — донёсся сверху голос евнуха.

— Открывай! — голос её сорвался на визг. — Это я, Айри!

— Что ты тут делаешь?

— Открывай! — бушевала девушка, барабаня по дереву крепкими кулачками. — Сейчас же!

— Погоди, я спущусь, — еле слышно отозвался Гернос.

Зрительницы тут же стали перешёптываться.

Едва калитка на створке ворот приоткрылась, она бросилась вперёд, заталкивая внутрь растерянного евнуха. Левую сторону его лица украшал огромный синяк, из ноздрей торчали свёрнутые тряпочки, а на шее алела длинная царапина.

— Как он? Живой? Что молчишь?

— Живой, — растерянно пробормотал Гернос. — А что тебе нужно?

— Ты ещё спрашиваешь! — взвизгнула девушка и оглянулась. — Где он?

— На верху.

Айри впервые оказалась в лавке после ремонта. Ровная дощатая перегородка, широкий прилавок, за ним проход, на стене многочисленные полки с травками, корешками и какими-то снадобьями в глиняных плошках. Разбитый в дребезги стул, табуретка, кушетка со сломанной ножкой, открытый сундук и разбросанные по полу тряпки. Всё это моментальной картиной запечатлелось у неё в глазах, не вызывая никаких чувств. Девушка почти бегом поднялась по крутой лестнице. В чистой просторной мансарде не было почти ничего, кроме двух постелей. На одной из них под узким окном лежал Алекс в своих смешных коротких штанишках. На теле багровели многочисленные синяки и ссадины. Над правым глазом вздулась огромная, багровая опухоль, на голове белела свежая повязка. Айри показалось, что широкая грудь не вздымается, а сам он или без сознания, или вообще мёртв. У изголовья девушка увидела расстеленную на полу белую тряпку с разложенными по ней хирургическими инструментами, рядом стояла большая деревянная шкатулка и кувшин.

Губы у Айри задрожали, ноги подломились. Она рухнула на пол и громко, в голос заревела, заламывая руки:

— Что они с тобой сделали?!

— И вовсе незачем так орать, — очень тихо прошептал юноша, приоткрыв левый глаз.

Она так и застыла с открытым ртом. Алекс приподнялся на локте.

— Эти сороки ещё там?

Гернос осторожно выглянул из окошка.

— Ушли.

— Тогда делай, что должен.

Евнух отстранил всё ещё не успевшую прийти в себя девушку и взял в руки маленький нож из чёрной бронзы.

— Это больно, — предупредил лекарь. — Может быть, съешь горошину?

— Режь, — поморщился парень.

Гернос вскрыл опухоль над глазом и стал собирать кровь скомканной тряпкой. Алекс шипел и говорил какие-то непонятные слова. Наверное, ругался.

— Что у вас произошло? — требовательным шёпотом спросила Айри.

— Приходил Гилл Горбатый, — объяснил евнух. — И с ним шестеро.

— Осторожно, коновал! — скрипнул зубами юноша.

— Прости! — встрепенулся лекарь. — А кто такой коновал?

— Лошадиный палач, — буркнул Алекс, морщась от едкой мази.

— И что случилось? — девушка тронула Герноса за руку.

— Вначале спокойно разговаривали, — продолжил тот. — Потом один приставил мне нож к горлу, а остальные набросились на Алекса.

— За что?

— Я его мерзавцем назвал, — ответил юноша. — А добрые люди, видно, передали.

— Где? Когда?

Евнух рассказал о покалеченной девушке из «Сладкого родничка», о разговоре с рабыней.

— Вот эта дрянь и передала.

— Вряд ли, — с сомнением покачала головой Айри. — Не станет рабыня говорить такие вещи. Это либо сама хозяйка, или вас ещё кто-нибудь слышал.

— Какая теперь разница! — пробормотал парень, присаживаясь. — По морде вот опять надавали.

Он сплюнул и с яростью прошипел:

— Да что это за жизнь?! Куда не приеду, первым делом получу звиздюлей! Хорошо хоть этих мудаков много было.

— Хорошо!? — гневно вскричала девушка, и тут же испугавшись, зажала рот рукой.

— Конечно, — Алекс кивнул и скривился от боли. — Они просто мешали друг другу. Ну и мне пришлось повертеться, чтобы сохранить всё самое важное в целости.

Он потрогал голову, посмотрел вниз и вздохнул.

— Это ерунда. А вот сорок рахм в месяц — это проблема.

— Сорок!!! — вытаращила глаза Айри, переведя взгляд на Герноса. Тот складывал инструменты в неглубокую бронзовую миску.

— Сорок.

— Да Эдай всего десять платит! Гилл что с ума сошёл?

— Это штраф, — скривился молодой человек. — За то, что непочтительно отзывался о его семейке.

— Они забрали почти всё ценное, — сообщил евнух. — Еле уговорил оставить мне инструменты для работы.

— За что же такие напасти? — пролепетала ошарашенная девушка. — Шестьдесят рахм в месяц! Да что же творится в этом поганом городе, могучая Анук?!

— Тише! — шикнул Алекс. — Он преувеличивает. Кое-что осталось.

— Только кувшин с брагой, бронзовый котёл да твоя жаровня, — проворчал евнух, ставя миску на подставку, заливая её водой и поджигая стеклянный светильник.

— Не взяли оружие, ткани, — юноша усмехнулся. — И кое-что ещё.

— Что же делать? — с обречённой усталостью спросила Айри, подавленная всем происходящим. — Куда мы теперь?

— «Гиены» грозили убить, если попробуем сбежать, — сказал евнух.

— Пугают, — отмахнулся Алекс. Потом уселся поудобнее и прошептал. — Если уж сматываться отсюда, то только решив эту проблему.

— О чём ты? — не поняла девушка.

— Как-то надоело, что меня всё время бьют, — на его разбитых губах появилась капелька крови. — Пора научиться отдавать долги вовремя.

Гернос открыл стоявший на полу сундучок, достал из коробочки жёлтую горошину. Парень проглотил лекарство, запив его глотком вина.

— Какие долги? Какие проблемы? Чего решать? — всхлипывала Айри. — Когда ты будешь говорить по-человечески?

— Никогда, — улыбнулся юноша.

— Ты хочешь убить Горбатого? — догадался евнух.

— Нет, — возразил Алекс. — Обоих. Отца и сына.

— Бровастый Лион — большой человек в Нидосе, — напомнил лекарь. — Советник.

— Плевать!

— О великие боги и мать Исид! — всплеснула руками девушка. — Как ты это сделаешь в центре города? У них полон дом народа! Рабы, слуги.

— Ещё не знаю, — ответил юноша. — Но валить надо обоих гадов сразу.

Он окинул взглядом притихших спутников.

— Вам нет необходимости встревать в это дело.

— Но…, — встрепенулась Айри.

— Помолчи! — властно прервал её молодой человек. — Лавка останется Герносу. Ты не должен отвечать за мои действия. Скажешь, что ничего не знал. Промурыжат маленько и отпустят, потом вернётся из плаванья Танал сын Клапа, и ты получишь назад свой дом.

Евнух смутился.

Алекс перевёл взгляд на девушку.

— Горбатый знает, что ты мне не сестра и не любовница. Если сейчас уйдёшь, я не обижусь. Эдаю и Гарби ты пока нужна. В обиду они тебя не дадут. Я не спрашиваю ответа сейчас. Серьёзно подумайте до завтрашнего утра.

— Ты хочешь, чтобы мою душу после смерти не пустили на Поля блаженных? — грустно улыбнулась девушка, удивляясь глупости этого умного мальчишки. — Разве я могу предать того, кто не раз спасал мне жизнь?

Она наклонилась к нему.

— Помнишь, что я сказала там, на Лауме? Когда мы с Другом догнали твой корабль?

Скулы у Алекса окаменели. Левый глаз заблестел, а из правого по щеке поползла розовая капля смешанной с кровью слёзы.

— Я с тобой, — голос Айри дрожал от переполнявших её эмоций. Если он не нуждается в ней как в любовнице, она станет подругой, сестрой и даже матерью.

— Я тоже перед тобой в долгу, — Гернос поправил чашку с водой. — Если придётся убегать из города, поплыву с тобой. Даже простым вольным гребцом.

Кивнув, молодой человек прикрыл глаза ладонью.

— Скажи, что нам делать?

— Тут надо подумать, — пробормотал Алекс, укладываясь на постель и поворачиваясь лицом к стене. Девушка увидела на его спине новые ссадины поверх затянувшихся рубцов.

— А пока вы должны всех убедить, что мне очень плохо, — продолжал он, не оборачиваясь. — Ни один человек не должен знать, что я скорее жив, чем мёртв. Ни Гарби, ни Эдай. Никто!

— Понятно, Алекс, — кивнула Айри.

Гернос поднялся, девушка тоже встала.

— И откройте тайник в сундуке, — уже полусонным голосом проговорил им вслед молодой человек.

— Какой тайник? — удивился евнух.

Айри взяла его за руку и потянула к лестнице.

С лёгким щелчком открылась панель. Девушка поддела её остриём ножа, и на пол, глухо звякнув, упал свёрток тончайшего келлуанского полотна. Она развернула его и увидела три маленьких золотых слитка.

— Не знал, что у него есть такие деньги, — обиженно пробормотал Гернос.

— Я тоже, — буркнула Айри.

— Он и тебе не доверяет? — удивился евнух.

— Алекс никому не доверяет, — усмехнулась девушка, гадая, как бы поменять золото на серебро, не привлекая к себе внимания. — Но никого не предаёт.

Вдруг она посмотрела на хромавшего собеседника.

— А как же вы тут одни? Он…, — Айри сглотнула образовавшийся в горле ком. — Ты чуть живой?

— Как-нибудь, — потупил глаза Гернос.

— У вас даже воды нет! — она всплеснула руками.

— Они всё вылили.

— Я скоро приду, — пообещала девушка. — Сменяю золото, принесу чего-нибудь поесть и останусь с вами.

— А как же Гарби? — встрепенулся евнух.

— Ничего с ней не случится! — махнула она рукой. — Выкрутится как-нибудь, пока тебе не станет лучше.

Айри сунула один слиток под хитон.

— Остальные спрячь, могут пригодиться.

На улице её окликнул Ветулин.

— Как дела у Алекса? — спросил он, выглянув из лавки и воровато оглядываясь.

Хорошо помня полученные наставления, девушка буркнула:

— Плохо.

— Ты так и уйдёшь? — нахмурился мужчина.

— Надо предупредить Эдая, — ответила Айри, и чуть поколебавшись, попросила. — Пожалуйста, пусть твоя жена принесёт им воды?

— Я пошлю её на колодец, — пообещал сосед.

— Мне жаль, — пробормотал супруг Гарби, пряча глаза. — Но кто будет работать в харчевне и помогать жене с близнецами?

Девушка едва не задохнулась от возмущения.

— Алекс едва живой, и Гернос чуть ходит. А он, между прочим, помог твоим сыновьям на свет появиться!

Мужчина попятился от такого напора и упёрся спиной в стол.

— Никто не заставлял его болтать что попало о советнике Лионе! Почему ты должна страдать за него?

— Потому что он спас мне жизнь! — заорала Айри, схватив маленькую сковороду на длинной ручке. — И потому, что он вот-вот умрёт. А я не такая неблагодарная как ты, одноногий козёл!

Глаза Эдая вспыхнули злобой, но вдруг он успокоился. Почесал бороду.

— Говоришь, Алекс умирает!

— Да! — она тоже понизила голос. — Гернос тоже очень плох. Я помогу ему немного оправиться и вернусь.

— Ладно, — словно делая громадное одолжение, махнул волосатой рукой мужчина. — Только Гарби предупреди.

— Спасибо тебе! — обрадовалась девушка.

— Ещё раз обзовёшь меня «козлом» — получишь в морду, — пробурчал на прощание Эдай.

— Больше не буду! — убегая, крикнула Айри.

Молодая мамаша едва не ударилась в слёзы, когда девушка сообщила, что должна уйти. Она разразилась гневной речью об Алексе. Но моментально успокоилась, когда узнала, что Алекс чуть ли не при смерти. Внимательно выслушав Айри ещё раз, женщина, повздыхав, согласилась с тем, что та должна помочь Герносу встать на ноги.

— Я попрошу у соседа снизу рабыню на пару дней.

— Лучше на три, — поправила её девушка. — На всякий случай.

— Хорошо, — Гарби улыбнулась. — Иди и возвращайся скорее. Да хранят тебя боги.

Спускаясь вниз по лестнице, Айри поняла, что женщина с нескрываемой радостью узнала о возможной смерти Алекса. Он, конечно, паршивец, но как можно желать смерти тому, кто не сделал тебе ничего плохого?

У самых дверей её окликнул стражник:

— Твоего парня побили?

— Да, — кивнула девушка. — Здорово.

— Жаль, — вздохнул здоровяк. — Пусть боги помогут ему выжить.

Как ни торопилась Айри скорее попасть к любимому, но первым делом необходимо поменять золото на серебро. Чтобы не привлекать к себе внимания, она не пошла к менялам у Дворца Ста и не стала обращаться ни к кому из знакомых, а прямиком направилась к скупщику краденого, с которым когда-то имела дела ещё Шило.

Хозяин лавки, молодой улыбчивый ольвиец, услышав условленную фразу, проводил девушку в глубь помещения, где в глухой тёмной каморке сидел за столом могучий даросец. Хорошая память — необходимое условие для успешности этой деятельности, поэтому он сразу узнал Айри, но верный традициям ничего спрашивать не стал. Взвесив слиток, скупщик выдал за него ровно половину официальной цены. Зато ни одна живая душа не узнает, что она принесла сюда.

Алекс ещё спал. Гернос торчал в своём закутке, изготовляя какую-то чудодейственную мазь. Он выбрался оттуда, когда девушка, убираясь, наткнулась в углу на большой, обмотанный тряпками горшок.

— Мы хотели сделать огненную воду, — объяснил евнух, хромая к единственной уцелевшей табуретке.

Айри возилась у жаровни, раздувая угли под котелком. Видя, что Гернос хочет какое-то время посидеть с ней, девушка задала вопрос, мучивший её все последние дни.

— Когда вы ходили в «Сладкий родничок», Алекс там… — Она опустила глаза. — Ну… с кем-нибудь…

— Ты хочешь знать, не резвился ли он там со шлюхами? — улыбнулся одной стороной рта евнух.

— Да! — честно призналась Айри и, уперев руки в бока, с вызовом посмотрела на собеседника.

— Нет, — покачал головой тот. — Он охранял меня. Я над этим смеялся, а оказалось зря.

Выслушав рассказ о неудавшемся нападении, девушка вновь завела разговор о своём.

— Но мне говорили…

— Люди много чего говорят, — поморщился Гернос. — Не знаю, почему он не обращает внимания на такую красавицу как ты, но ему точно не нужен старый потрёпанный евнух.

Он засмеялся мелким противным смехом.

Айри взялась за веник.

— Но он хотя бы иногда обо мне вспоминал?

Собеседник задумался.

— Неужели ни разу?! — охнула девушка, чувствуя, как облегчение вновь сменяется обидой.

— Как-то говорил, — промямлил евнух. — Что тебе очень хорошо у Гарби, если ты так с ним разговариваешь.

— Как я с ним разговариваю?! — вспыхнула праведным гневом Айри. — Что ещё ему не нравится?!

— Ну, — замялся Гернос. — Я не знаю. Это ты лучше сама спроси.

— Нет, ты мне скажешь, что он там наболтал! — девушка вскрикнула, но быстро перешла на тихий злой шёпот. — Чем это ему не понравились мои разговоры?!

— Тихо! — испугался евнух. — Ничего такого он и не сказал…

— Говори! — она топнула по мелкой луже, сохранившейся в неровности пола, и вода брызнула во все стороны.

— Ну, если это для тебя так важно, — он развёл руками. — Алекс сказал, что ты ведёшь себя так, как будто он сделал что-то плохое. И больше ничего!

— Сделал плохое! — передразнила Айри. — Да он ничего не сделал!

Выплеснув раздражение, она принялась готовить еду. Дым от сгоревших углей собирался под потолком и медленно выходил сквозь распахнутую створку ворот. Проходившие по улице люди с интересом заглядывали в лавку, но зайти не решился ни один.

Хотя Гернос уверял, что раньше к нему приходили человек по десять, сегодня посетитель оказался всего один. Доверенный раб Сарвия Корнелла Апера очень интересовался состоянием здоровья арендатора помещения, принадлежавшего его господину. Айри проводила Мыслиша наверх. С трудом выговаривая слова, то и дело останавливаясь, чтобы набраться сил, Алекс заверил, что плата за следующий месяц будет внесена вовремя и полностью.

— Откуда вы возьмёте серебро после такого…, — раб крякнул. — Происшествия.

Юноша приподнял голову.

— Мне дадут взаймы, и я сполна рассчитаюсь с господином Корнеллом.

Он упал на подушку.

— Передай своему хозяину, что его финансовые интересы в этом месяце не пострадают. А что будет дальше, знают только боги.

Мыслиш пожелал Алексу скорейшего выздоровления и, хмурясь, покинул лавку.

Девушка попробовала суп, и удовлетворённо кивнув, закрыла створку ворот, оставив открытой калитку. Гернос ел прямо за прилавком, а Алексу она отнесла чашку наверх.

Глядя, как он бодро уплетает разваренные овощи, Айри удивилась такому умению притворяться. Только несколько минут назад она сама чуть не поверила, что парень при смерти. «А он вообще когда-нибудь говорит правду?» — внезапно с грустью подумала она.

После еды юноша опять завалился спать. Девушка расстелила себе одеяло рядом с ним, то и дело просыпаясь, чтобы прислушаться к тяжёлому дыханию раненого. Под утро у него, наверное, начались кошмары. Алекс метался, сбросил одеяло и громко скрипел зубами, несколько раз вытолкнув из себя незнакомое слово «Асиона». Айри, проснувшись, смотрела на него, гадая про себя: то ли он звал кого-то, то ли с кем-то спорил?

Утром, когда девушка открыла калитку, чтобы выставить ночной горшок, то увидела перед дверью кошку. Темно-дымчатый зверёк с разорванным в драке ухом сидел возле их ворот и спокойно смотрел на девушку голубыми глазами. Та с суеверным страхом смотрела на него. Все знали, что такие глаза у них очень большая редкость, и они приносят удачу хозяевам. Зверёк прищурился и, задрав хвост, молнией прошмыгнул между ног Айри. Оставаясь в душе келлуанкой, она не посмела помешать священному животному войти в дом.

Кот, а это оказался именно самец, вальяжно прошёлся по лавке и требовательно мяукнул. Гернос, глядя, как зверёк с урчанием гложет рыбью голову, удивлённо спросил:

— А что он здесь делает?

— Пусть останется, — отвела глаза Айри, опуская в кипящий котёл куски рыбы. — Это же священное животное богини Баст. Вдруг принесёт нам удачу?

Евнух спорить не стал, проворчав что-то по поводу глупых сказок и суеверий. Многолетнее пребывание в обществе Повелителя смерти не привило ему почтительного отношения к богам. Девушка немного обиделась и с тревогой гадала, как отнесётся к новому жильцу Алекс. Но тот оказался в полном восторге, да и кот явно благоволил к юноше, сразу же позволив себя погладить.

Несмотря на эти нежности, молодой человек сурово согнал его с постели, когда Айри принесла варёную рыбу. Поблагодарив девушку за завтрак, Алекс попросил её закрыть калитку и собраться для важного разговора.

— Что вы решили? — спросил он, поглаживая мурлыкавшего кота, серой тряпкой развалившегося у него на коленях. — Я могу справиться и один. Но тогда мне придётся уехать, а вы сможете остаться.

— Ты уже слышал мой ответ, — евнух неодобрительно покосился на блаженно зажмурившегося зверька. — Если ты их убьёшь, мне не отвертеться. Никто не спросит, помогал я тебе или нет.

Немного подумав, юноша возразил:

— Можно представить дело так, что ты пытался мне помешать и даже пострадал от этого. Бить буду не больно, но сильно.

Последние слова он произнёс грубым голосом, явно кому-то подражая.

— Нет, — нахмурился Гернос. — Я пойду с тобой.

— А ты? — обратился Алекс к девушке.

— Не задавай глупых вопросов, — буркнула она. — Лучше расскажи, что ты придумал?

— Есть кое-какие мыслишки, — по-волчьи оскалился молодой человек и в двух словах поведал свой план.

— Когда ты собираешься это сделать? — нахмурился евнух.

— Чем скорее, тем лучше.

— Тебе надо хотя бы дней пять полежать, чтобы прошли побои, — безапелляционно заявил Гернос.

— Надо действовать, пока они не прошли, — возразил юноша. — Чтобы никто на меня и подумать не мог. А сил хватит. Я знаю, где их взять.

— Алекс, могут пострадать невинные люди, — предупредила Айри.

— Вряд ли, — с сомнением покачал головой парень, и отодвинув кота, взял нож. — Смотри, дом Лиона воротами выходит на центральную улицу. Если погода не изменится и не подует сильный южный ветер, огню ни за что не перебраться на нашу сторону. Позади него стройка. Там только начали возводить стены. Даже дерево на стропила ещё не привезли. Справа — дом купца Мафасука, его прачечная и красильня под черепичной крышей. Слева — широкая улица, а за ней глухая стена трёхэтажного дома. Людей я постараюсь предупредить. Ну, а если кому не повезёт.

Он развёл руками.

— Значит, так распорядились боги.

Его спутники молчали, подавленные жестокостью замысла.

— Поджигателей убивают на месте, — сказала девушка.

— Для этого меня надо будет ещё поймать, — самодовольно усмехнулся Алекс.

— Очень рискованно, — покачал головой Гернос.

— Другого способа добраться до отца и сына — нет, — вздохнул юноша. — Если я просто войду туда ночью, как в подземелье Повелителя смерти, придётся не оставлять свидетелей. А я не хочу устраивать резню там, где её можно избежать.

— Тогда, может быть, не стоит этого делать вообще? — робко предложил евнух. — С этим золотом мы как-нибудь выплатим штраф «гиенам»?

— Я больше не хочу жить «как-нибудь», — непривычно жёстко ответил Алекс. — Хватит! Вопрос надо решать окончательно!

— Нет человека, нет проблемы, — пробормотал Гернос.

— В этом случае именно так, — кивнул молодой человек. — Поэтому будьте готовы удирать. Соберите самое необходимое. А тебе Айри…

Он посмотрел на девушку.

— Надо подумать, где мы можем отсидеться, перед тем как отплывём из города. Если боги нам не помогут.

Юноша вновь взял кота, спокойно вылизывавшего шерсть.

— Есть пара мест, — кивнула она. — Похуже чем в подземельях Повелителя смерти, зато надёжно.

— Одно плохо, — Алекс почесал зверя за ухом. — Я не знаю расположения помещений в доме Лиона.

— А что тебя интересует? — деловито осведомилась Айри.

— Кладовые, — пояснил он. — Это единственное место, где точно никого не будет ночью.

Подумав, девушка с ним согласилась. В Нидосе редко кто из домовладельцев озабочивался помещениями для рабов. Поэтому они могли спать где угодно. От кухни, до уборной. Но ни один хозяин не позволит им ночевать в кладовке.

— Обычно продукты хранят рядом с кухней, — проговорила девушка. — А её легко найти по трубе.

— А с какой стороны? — усмехнулся молодой человек. — И как рядом?

— Я могу сегодня ночью залезть и посмотреть, — предложила она.

— Не вздумай! — шёпотом рявкнул Алекс. — Если даже и не попадёшься, то можешь их насторожить.

— Тогда схожу днём! — упорствовала Айри. — Попрошу Лиона, чтобы снизили штраф.

— Тебе нельзя, — проговорил Гернос. — Я должен пойти. Только не знаю зачем.

Он вздохнул.

— Давай делать перевязку, — проворчал юноша. — А я пока подумаю.

Немного погодя, когда девушка перебирала бобы на обед, с верха донеслось негромкое постукивание. Айри посмотрела на евнуха, и тот молча кивнул.

На побитой физиономии Алекса блуждала довольная улыбка. Парень указал на место рядом с собой, и она послушно присела на край постели. Он сделал знак приблизиться. Опираясь на руки, Айри пересела поближе. Молодой человек наклонился так, что девушка почувствовала его дыхание, а пальцы юноши случайно оказались поверх её ладони. И это было самое приятное ощущение в жизни. Поглощённая им, она не сразу расслышала слова собеседника.

— Что ты сказал? — переспросила Айри.

Алекс досадливо поморщился, но руку не убрал.

Девушка выслушала его предложение и стала задавать уточняющие вопросы. Этот разговор мог бы затянуться на долго, если бы внизу не послышались возбуждённые голоса.

— Скажи Герносу, пусть выпроваживает клиента и идёт сюда! — шёпотом приказал юноша.

Держась рукой за распухшую щёку, у прилавка стоял богато одетый даросец.

— Я не знаю способа его вылечить, господин, — развёл руками евнух. — Зуб надо вырывать.

— Но ты же маг! — жалобно проблеял бородач, кутаясь в полосатый плащ.

— Тебя обманули, я лекарь, — поправил его Гернос. — И могу продать средство, способное лишь унять боль на какое-то время.

— Давай, — безнадёжно махнул рукой пациент.

Едва дождавшись, когда даросец покинет лавку, Айри бросилась закрывать дверь и обнаружила за ней переминавшегося с ноги на ногу Ветулина.

— Как Алекс?

— Ещё жив, — буркнула девушка и, видя, что сосед собирается зайти, торопливо добавила. — Сейчас будем менять повязки.

Лавочник понимающе кивнул. Но прежде чем она закрыла дверь, на улицу выскочил кот и поспешил куда-то по своим делам.

— Это ваш? — спросил Ветулин.

— Теперь да, — дёрнула плечом Айри.

Радушно пригласив их располагаться напротив, Алекс возбуждённо потёр руки.

— Гернос должен попросить у Бровастого Лиона покровительства! — тихо и даже торжественно проговорил он. — Договор на аренду лавки заключён на моё имя, и если я умру, Корнелл будет в праве выкинуть тебя на улицу.

— Он этого не сделает, — авторитетно заявила девушка. — Какая ему разница с кого получать деньги?

Молодой человек кивнул.

— Но мой названный брат может этого и не знать. К тому же его уже пытались убить.

Потухший взгляд Герноса внезапно вспыхнул.

— И я попрошу у Лиона защиты ещё и от мужа Гарии!

— Правильно, — согласился Алекс. — И скажи этому старому козлу, что ты никогда ничего плохого не говорил о его подлой семейке. Это всё я такой нехороший. Но чтобы он окончательно поверил в корыстность твоих намерений, попроси переписать договор аренды лавки на себя. С его связями это просто. Заодно пусть снимет с тебя штраф, который наложил его полоумный сынишка.

Евнух задумчиво потёр дряблый подбородок.

— Меня могут к нему и не пустить.

— Смотря, с чем придёшь! — хитро усмехнулся юноша. — Если с пустыми руками, то не пустят и могут накостылять, чтобы уважаемых людей от безделья не отвлекал. А если явишься с хорошим подарком?

— С каким? — вскинул брови Гернос.

— С дебеном золота, — ответил Алекс. — Скажешь, что нашёл его у меня в сумке.

Он тихо рассмеялся.

— Эти дураки на неё даже внимания не обратили, когда крушили тут всё.

— Что я должен делать, когда увижу Лиона? — поинтересовался евнух.

— Смотри во все глаза и запоминай, где и что у него в доме расположено.

Гернос понимающе кивнул.

— Обрати особое внимание, где расположена кладовая. Но не рискуй.

— Я жил рядом с Повелителем смерти и знаю, как вести себя с убийцами.

— Тогда иди. Нечего откладывать.

— А если меня спросят про Айри?

Молодой человек посмотрел на девушку.

— Скажешь, что пришла навестить, и ты попросил её присмотреть за умирающим.

Выслушав все указания, евнух отправился собираться. Для такого случая он облачился в один из купленных Алексом хитонов и взял палку, чтобы опираться при ходьбе, не так нагружая побитую ногу.

Едва он ушёл, вновь появился сосед.

— Куда это лекарь направился? — спросил он, окидывая Айри масляным взглядом.

— Не знаю, — хмуро ответила та, отступая в лавку. Ветулин собрался войти следом, но девушка схватила прислонённую к стене ножку от кушетки.

— Чего так не ласково? — усмехнулся мужчина. — Поболтаем, пока никто не мешает. Я и заплатить могу, если понравится.

Она крепко сжала импровизированную дубинку.

— Не о чем мне с тобой разговаривать!

Лавочник криво оскалился.

— Пока да, а там посмотрим.

— Если будет чем, — с неприкрытой угрозой сказала Айри.

Она знала, что Гернос вылечил Ветулина от глист, но нисколько не удивилась подобным обращением с его «названной сестрой». Мужчины, словно петухи, только и думают, как бы перетоптать как можно больше кур.

Выпроводив настырного соседа, девушка поднялась к Алексу, чтобы узнать: не нужно ли ему чего-нибудь?

— Постриги мне волосы, — попросил тот. — Только осторожнее. Там ещё кровь сочится.

Айри радостно кивнула. Духота, наполненная острым мужским потом, близость любимого человека. Отсутствие Герноса, тот разговор, когда они сидели бок о бок, почти касаясь друг друга, вызывали почти физическую боль от невозможности обнять того, кто ей дороже и милее всех на свете. Ловко орудуя бронзовыми ножницами, она, сама того не замечая, старалась ненароком коснуться Алекса, почувствовать телом жар его кожи.

— Не надо, — вдруг глухо проговорил он, отстраняясь.

— Чего не надо? — с трудом очнулась от захвативших воображение фантазий девушка.

— Ты сама знаешь, — ответил юноша, глядя куда-то в стену. — Я же тебя предупреждал.

— Прости, я нечаянно, — Айри грустно улыбнулась, пряча наворачивавшиеся слёзы.

— Не время сейчас, — вдруг буркнул молодой человек.

На миг девушке показалось, что последние слова ей послышались, и Айри чуть не спросила: «А когда будет время?»

Но она быстро овладела собой и вновь защёлкала ножницами.

«Я подожду», — довольно улыбаясь, думала девушка. Она почувствовала себя умиравшим от жажды путником, вдруг услышавшим шум ручья: «Значит, не такая я противная».

Осмотрев в серебряное зеркальце кое-как остриженную шевелюру, Алекс сухо поблагодарил и вновь улёгся лицом к стене.

Когда в котле закипели бобы, в дверь тихо постучали. Взглянув в щель, Айри увидела женщину с бронзовой табличкой на кожаном шнурке. Мысленно пожав плечами, она приоткрыла калитку. Увидев её, незнакомка удивилась и спрятала за спину корзину.

— Я Синица, рабыня госпожи Далнаи. Где господин Гернос?

— Ушёл, — хмуро ответила девушка.

— Разрешите войти, госпожа? — попросила рабыня.

Айри отступила в сторону. И хотя евнух уверял, что в «Сладком родничке» Алекс не делал ничего предосудительного, она всё же испытывала глухую неприязнь ко всем обитательницам публичного дома.

— Госпожа просила узнать, как чувствует себя господин Алекс?

— Очень плохо, — ответила девушка и не смогла удержаться от крика. — Это всё из-за вас!

— Тише, госпожа! — взмолилась Синица. — Мы не виноваты!

— А кто же рассказал обо всём Горбатому? — перешла на злой шёпот Айри.

— Госпожа Далная не знает, — не отвела взгляда рабыня. — Но это не мы! Она готова дать клятву!

— Какое теперь это имеет значение, — девушка вспомнила слова Алекса и устало махнула рукой.

— Госпожа просила передать вам подарки, — засуетилась рабыня, доставая из корзины и выкладывая на прилавок чёрствые белые булки, подвяленный виноград и гранаты.

— Передай ей спасибо, — поблагодарила Айри.

— Ещё она просила, чтобы господин Гернос зашёл к нам осмотреть девушек, — попросила Синица на прощание.

— Я ему скажу, — пообещала девушка.

Она поднялась наверх, но Алекс или спал, или делал вид, что спит, по-прежнему отвернувшись к стене. Чтобы прогнать скуку, Айри принялась есть один из гранатов. От которого осталось чуть меньше половины, когда вернулся Гернос.

Смертельно бледный евнух едва доковылял до табурета, и тяжело плюхнувшись на него, хрипло попросил вина.

Вместе с ним вбежал и серый кот. Он обнюхал пол в поисках чего-нибудь съестного, и обиженно мяукнув, поспешил на антресоли. «Жаловаться побежал, — подумала девушка. — Ябеда».

Гернос смог отправиться за котом только после второго стакана. Айри пошла следом, захватив лист папируса и уголёк.

— Ну? — тихо спросил Алекс.

— Всё случилось так, как ты и сказал, — евнух уселся напротив него и, морщась, потёр ногу. — Привратник хотел меня поколотить, но как услышал о подарках, велел ждать. Пришёл ещё один слуга и провёл во двор.

Он нарисовал неровный прямоугольник.

— Справа от ворот под крышей три больших ткацких станка. На них работают четыре рабыни. Тут же хлев с поросятами и птичник с утками.

— И всё?

— На этой стороне — да. Слева комната для пряжи и ткани, за ней кухня, а рядом на двери замок.

Молодой человек задал ещё несколько уточняющих вопросов и приготовился слушать дальше.

— Меня провели в зал огня.

— Там горит очаг? — удивился Алекс.

— Только не у такого богача, — пояснила Айри. — Просто так называется главный зал в либрийском доме.

— Прости, что прервал, Гернос, — извинился юноша. — Продолжай.

— Там меня и встретил Лион, — вздохнул евнух. — И сразу поверил, что я хочу стать под его покровительство. Взял подарок, но сказал, что штраф сможет отменить только сын. А он согласен считать это золото платой за месяц.

— Вот гад! — не выдержала Айри. — Сорок рахм сменял на дебен золота!

Гернос пропустил её слова мимо ушей.

— Лион велел, как только ты умрёшь, сразу идти к нему и составить договор. Он становится моим покровителем, а я буду ему выплачивать половину дохода.

Евнух усмехнулся.

— Старик даже обещал мне помочь вернуть имя и дом. Правда, после я должен завещать его Горбатому Гиллу.

Алекс понимающе кивнул.

— Он ни о чём не догадался?

— Лион гораздо умнее своего сумасшедшего сына, — ответил Гернос. — Но глупее Повелителя смерти. Он всерьёз решил, что я специально хочу уморить тебя, чтобы единолично владеть лавкой.

— А про меня что-нибудь говорили? — поинтересовалась девушка.

— Хвала богам, нет, — покачал головой евнух.

— Отдыхай, — нахмурился юноша, и взглянув на Айри, добавил. — А ты возьмёшь серебро и пойдёшь в город.

Она с удивлением выслушала список покупок, но спрашивать ничего не стала, гадая только, зачем ему понадобились два бурдюка и деревянные чурки.

Чтобы выполнить все заказы, пришлось изрядно побегать. Хорошо ещё, что хозяйка «Сладкого родничка» избавила её от хлопот с приготовлением обеда.

Когда тяжело нагруженная покупками Айри вернулась в лавку, то застала там молодую женщину, явившуюся за лекарством для маленького сына. Бледный Гернос растирал в ступке какие-то порошки и односложно отвечал на вопросы посетительницы.

Едва она ушла, евнух запер лавку, чтобы больше никто не помешал её обитателям как следует подготовиться к предстоящей ночи.

Алекс ещё раз долго объяснял, что собирается делать, и какие действия необходимо предпринять его спутникам. Их оказалось так много, и некоторые из них были такими странными, что они провозились до сумерек.

Едва сосед запер свою лавку, Алекс рискнул спуститься с антресолей.

— Всё готово, — евнух указал на сложенные у сломанной лежанки вещи.

Юноша кивнул и прошёл за прилавок. Присев, он поддел ножом одну из плит пола и извлёк из углубления тряпичный свёрток.

Гернос и Айри раскрыв рты смотрели на семь слитков, масляно поблёскивавших в голубом пламени светильника.

— Это все, — сказал Алекс.

— Есть ещё один, — напомнила девушка.

— Неси, — велел Алекс, после чего разделил золото на три кучки.

Три слитка он придвинул к евнуху.

— Это тебе.

Ещё три Айри.

— А это тебе.

— Но у тебя останется меньше всех, — робко возразила та.

— У меня и так много груза, — отмахнулся парень. — Незачем таскать лишнюю тяжесть.

— Но мы же решили держаться вместе? — нерешительно поинтересовался Гернос.

— Это на всякий случай, — объяснил Алекс. — Если всё пройдёт благополучно, мы вновь соберём всё наше золото. А если нет… Мало ли что может случиться? Пусть у каждого будет с чем начать новую жизнь.

— Но ты вернёшься? — с тревогой поинтересовалась Айри, пододвинув к себе слитки.

— Постараюсь, — пожал плечами юноша. — Если не появлюсь до рассвета, уходите и ждите меня в кабаке «Морская обезьяна».

Он помолчал.

— Если не приду и туда, как можно скорее уплывайте из Нидоса.

— Я обязательно тебя дождусь, — пообещала девушка.

— Как хочешь, — Алекс пожал плечами и попросил подать вина.

Пока Айри за ним ходила, он выложил из сумки на прилавок четыре грязно-серых камня, с которыми никогда не расставался. Один из них оказался обмотан бинтом. Юноша разрезал полосы ткани, и его друзья увидели золотой цилиндр.

— Зелье Энохсета? — с почтительным любопытством спросила девушка.

— Кто такой Энохсет? — встрепенулся Гернос.

— Пускай она тебе расскажет, — улыбнулся Алекс, отворачивая крышку, украшенную знаком паука.

Отсчитав десять капель, он повертел стакан, чтобы зелье лучше размешалось, и неторопливо выпил, после чего вытащил свёрнутую чёрную тряпку, которая оказалась тем самым костюмом, что Айри видела на нём в храме Баст.

Обвешавшись оружием, парень уселся на табурет, положил за щёки по комку воска и такую же пластинку под нижнюю губу. От этих нехитрых манипуляций лицо его сразу изменилось. Алекс взглянул на себя в зеркало, и удовлетворённо кивнув, велел Айри приступать.

Зачарованная таинственностью приготовлений, та встрепенулась и взялась за косметику. Трудилась она, не торопясь, так как юноша всё время твердил, что от качества этой работы зависит его жизнь.

Гернос время от времени поглядывал на улицу через щель в калитке.

— Ну! — Алекс вздохнул, и вновь явно кому-то подражая, не своим голосом сказал. — Пора. На работу.

Айри задула светильник, погрузив лавку в темноту, которая не помешала юноше найти дверь и бесшумной тенью выскользнуть на улицу.

Тяжёлые, плотные облака надёжно прятали узкий серп луны. Пахло сыростью и морем. Девушка тихонько прикрыла калитку.

— Расскажи про Энохсета, — послышался шёпот Герноса. — Спать нам всё равно не придётся.

Кот выскочил вслед за Александром. «Надо бы ему имя придумать», — мелькнуло в голове, когда юноша, пригнувшись, пересекал улицу. Появление священного животного Асионы-Баст Алекс счёл добрым предзнаменованием. Кажется, «фея-крёстная» по-прежнему не оставляет его своим покровительством. Хотя, как обычно, основную работу придётся делать самому.

Чудодейственное средство изгнало из тела остатки боли и усталости, наполнив мышцы силой. Адреналин бурлил в крови, заставляя чаще биться сердце, но мозг оставался привычно холодным, с бесстрастной точностью анализируя всё вокруг. Органы чувств обострились, и Александр различал окружающие предметы несмотря на кромешную мглу, а когда бесшумно пробирался мимо крепко запертых дверей домов и лавок, то, казалось, слышал сонное бормотание и другие звуки ночной жизни их обитателей.

На площади Усатой рыбы над входом в харчевню Кирсана был маленький полотняный навес на высоких столбах. Юноша забросил на него те вещи, что понадобятся ему во второй части операции, которую он скромно окрестил «Вендеттой».

Немного облегчив свой и без того тяжкий груз, он поспешил к дому Лиона. После того, как Айри его так неудачно подстригла, вызвав множество желаний и напомнив о комплексах, юноша, для того чтобы прийти в себя, долго вспоминал особняк местного «Крёстного отца», мимо которого они с Герносом проходили два или три раза.

В отличие от Сарвия Корнелла Апера Бровастый Лион помещения в аренду не сдавал, а держал дома целую ткацкую мастерскую, являясь ещё и «честным бизнесменом». Поэтому в здании имелись только одни ворота. В крепких, массивных, укреплённых металлическими полосами створках не было калитки, и в темноте тускло поблёскивали бронзовые ручки в виде львиных морд, с зажатыми в пастях толстыми кольцами. Подобной роскоши даже Корнелл позволить себе не мог.

Убедившись, что он не ошибся, и ворота открываются наружу, Алекс достал из сумки деревянные клинышки, которые он вставил между створками и камнями мостовой, легонько забивая кулаком, тем самым крепко заклинивая ворота снизу. Прислушавшись и не заметив ничего подозрительного, юноша крепко связал ручки ворот, несколько раз пропустив верёвку сквозь кольца. Упираясь в неё ногой, он подпрыгнул и, ухватившись за верхний край ворот, повторил процедуру с клиньями. Теперь, чтобы выбраться из дома, его жителям придётся сильно постараться.

Подхватив лежащий на земле мешок, Александр бесшумной тенью проскользнул в переулок, где ему предстояло ненадолго затаиться. Лёгкий порыв ветра донёс до него запах дыма. В конце улицы мелькнуло колеблющееся пламя факелов. Ночная стража совершала свой обход.

Молодой человек облегчённо перевёл дух. Блюстители городского правопорядка никогда не утруждали себя излишним рвением, значит, теперь они долго не появятся вблизи дома советника Лиона.

Подняв глаза, он отыскал взглядом толстую печную трубу из обожжённого кирпича. Заботливо обёрнутый тряпьём абордажный крюк глухо ударил о крышу, зацепившись за трубу. Алекс натянул верёвку и вновь прислушался. Вокруг по-прежнему стояла тишина, нарушаемая еле слышным скрипом вывески над входом в лавку красильщика да неясными звуками, доносившимися откуда-то со стороны порта. Юноша легко и быстро влез по круто поднимавшемуся вверх скату. Под ногой предательски хрустнула черепица, и он, вскарабкавшись на гребень, затаился там бесформенной чёрной кляксой. Улицы, что мог видеть Александр, и внутренний двор оставались пустынны. Только в дальнем конце переулка промелькнул маленький четвероногий силуэт. «Кошка», — подумал он, в который раз возблагодарив судьбу, что в Нидосе, как и в Келлуане, так редко встречаются собаки. За время пребывания в городе он не заметил ещё ни одной тявкалки.

Немного выждав, юноша пополз по гребню крыши, переставляя руки и ноги, словно толстый, медлительный паук по паутине. Тем не менее, аккуратно уложенные черепицы из красной глины потрескивали при каждом его движении. Метрах в десяти от трубы начиналась стена главного здания. Где-то здесь между ним и кухней располагалась кладовая для хранения продуктов. Устроившись поудобнее, Алекс снял верхнюю черепицу и аккуратно убрал в мешок, чтобы та случайно не грохнулась вниз. После чего снял ещё три штуки, обнажив толстое бревно стропила и кое-как оструганные доски обрешётки. Наклонившись над щелью, юноша глубоко втянул носом воздух. Пахло уксусом и вином. Кажется, это именно то, что нужно. На всякий случай Александр достал из коробки спички Повелителя смерти. Их оставалось всего восемь штук, и Гернос говорил, что сделать их будет очень сложно, так как его бывший хозяин использовал какие-то редкие камни с юга. Тем не менее, юноша, не колеблясь, использовал этот невосполнимый запас. Опустив руки в щель, он чиркнул спичкой. Неяркая вспышка на миг вырвала из мрака большое помещение, уставленное мешками, корзинами, кувшинами и стоявшими вдоль стены стеллажами. Тут же погасив огонь, Алекс огляделся, но ничто не нарушало покой душной ночи. Он переставил местами несколько черепиц, так чтобы дырочка оказалась как раз над полками. Теперь настал черёд бурдюка со смесью спирта и нефти. Именно сейчас наступил самый шумный, а значит наиболее опасный этап операции «Вендетта». С трудом вытащив зубами тугую пробку, юноша опустил горлышко и стал осторожно выливать горючую смесь на обрешётку и стропила, с беспокойством слушая негромкое бульканье, которое издавала жидкость, падая на стеллаж. Опасаясь, что кто-нибудь из обитателей дома захочет выяснить причину шума и выйдет во двор, он переполз на противоположный скат крыши.

Упала последняя капля, острый запах нефти подхватил лёгкий сырой ветерок. Александр посмотрел на небо, по-прежнему затянутое сплошной пеленой облаков. «Дождичка бы не помешало. Только попозже».

Юноша свернул опустевший бурдюк и сунул его под черепицу, поджёг припасённый пучок льна, пропитанный горючкой, и бросил его вниз. Огненный шарик попал на полку, по которой сразу же побежали весёлые язычки пламени.

«Пора сматываться». Уже меньше заботясь о тишине, Алекс добрался до трубы, и держась за неё, подобрался к краю крыши. Приземлившись на мостовую, он едва не упал, оттого что левая нога попала в выбоину. Выпрямившись, оглянулся, заметил на крыше кровавые отблески, и с чистой совестью во всё горло заорал: «Пожар!»

Где-то на верхнем этаже соседнего дома стукнуло окно, после чего чей-то сонный голос подхватил его крик «Пожар!» Юноша бросился бежать к площади Усатой рыбы, на бегу распутывая завязки костюма. Вот и харчевня Кирсана. Прыжок, и в руках Александра оказалась плотно набитая сумка, а далеко за спиной слышались возбуждённые голоса. Прижимаясь к стене, юноша быстро разделся, набросил на грудь самодельную сбрую с метательными ножами, прикрыв их просторной туникой. Чёрный костюм свернул в тугой узел и затолкал между колодцем и каменным корытом. Его завтра должна «случайно» отыскать Айри. Просунув в щель кладки колодца абордажный крюк, Алекс сломал две оставшиеся лапки и бросил их в воду. Внизу коротко булькнуло.

Он прополоскал рот вином из бурдюка, вылил остатки себе на одежду и, благоухая, как мечта алкоголика, направился обратно в сторону дома Лиона. Там уже метались фигурки людей и слышались крики. Огонь охватил всё левое крыло и перебрался на крышу большого дома. Услышав громкий стук в ворота и вопли ужаса, набежавшие люди быстро перерезали заботливо завязанную верёвку. Но забитые клинья держали створки намертво. Отчаявшись открыть их, изнутри стали колотить чем-то тяжёлым. Вокруг уже собралась приличная толпа, в которую словно ледокол врезался Александр. Он должен оказаться в первых рядах спасателей, иначе грош цена всему плану. Воздух над внутренним двором дрожал от женского визга, мужской ругани, отчаянных воплей животных и птиц. Чёрная тень, тяжело махая крыльями, перелетела через ещё не успевший как следует разгореться участок крыши, с кряканьем рухнув на мостовую. Одна за другой три утки сумели спастись, даже не опалив перьев. Однако не успели они опомниться, как стали добычей предприимчивых горожан, не упустивших возможность разнообразить свой стол за чужой счёт.

— Спасайте своё добро! — пьяным голосом закричал Алекс, видя, что ворота вот-вот рухнут. — Поливайте водой стены и крыши!

По-настоящему мудрые слова всегда находят путь к сердцу слушателей. Часть людей тут же бросилась к своим домам, а юноша с наиболее отчаянными побежал к воротам. Левая створка с хряском сломалась, в образовавшейся щели мелькнул торец массивной скамьи. Никак не желавший расставаться со своим бурдюком Александр и ещё пара каких-то бомжеватых личностей ухватились за край ворот, открывая узкий проход, в котором тут же появилась приземистая фигура Горбатого Гилла. Опасаясь попасть ему на глаза, юноша отошёл в сторону. Бандит стал помогать выбираться из ворот толстому неопрятному старику с всклокоченными волосами, как нимб окружавшими лысину, отсвечивавшую красным в пламени пожара. Над ошалелыми глазами, словно не настоящие, белели густые седые брови.

Едва папаша вылез, сынок подхватил его под руку и, не спуская глаз с горящего дома, стал отводить его к середине улицы. Заметно поредевшие зеваки быстро расступились. Алекс, наоборот, в несколько шагов оказался за спинами королевской семейки преступного мира. У самой горловины бурдюка имелся длинный разрез. Сунув туда ладонь, юноша нашарил рукоятку длинного кинжала, доставшегося ему в качестве трофея от киллера-неудачника.

— Вытаскивайте сундуки! — дребезжащим голосом закричал старик, и тут же получил клинок в поясницу.

Глухо охнув, член Совета Ста, герой и бандит тряпкой повис на руках сына. Гилл удивлённо посмотрел на него, потом на Александра, но прежде чем успел открыть рот, юноша ткнул его кинжалом в печень, и выдёргивая, провернул его для надёжности. Всё, дело сделано, надо уносить ноги. Тем более, что прочие обитатели горящего дома уже выскакивали из развороченных ворот.

Крик ярости и боли, перекрывая шум пожарища, заставил зрителей вздрогнуть и посмотреть в ту сторону. Один из мужчин, тащивший сундук, услышав крик, бросил его и побежал к хозяину. Молодой человек успел пробежать не более двадцати шагов, когда сзади раздались крики погони. Пятеро мужчин с факелами и мечами мчались за ним, обуреваемые жаждой мести. При свете пожара Алекс к своему удовольствию узнал тех, кто приходил к нему в гости и так набезобразничал. «Это вам не тесная лавчонка, братаны. Тут мы поиграем по моим правилам!»

Заметив впереди узкий как щель проулок, он швырнул вперёд подхваченный с земли камень, а сам, опираясь о стены руками и ногами, вскарабкался на черепичную крышу одного из домов. Топоча и ругаясь как стадо разъярённых слонов, преследователи влетели в проулок. Александр спрыгнул за спиной крайнего. Тот резко обернулся. В последний момент рука юноши чуть дёрнулась, и вместо живота кинжал ударил в ногу чуть выше колена. Оставив позади изрыгающего проклятия бандита, юноша вновь выскочил на центральную улицу. От разгоравшегося пожарища бежали ещё люди, а впереди раздавался мерный топот и лязг металла. Городская стража исполняла в Нидосе ещё и обязанности пожарной команды. Многочисленный отряд сейчас шёл ему навстречу, волоча с собой стенобитные машины для разрушения горящих домов.

Алекс успел нырнуть в другой переулок, прежде чем преследователи разразились криками: «Поджигатель! Убийца! Держи его!»

Чтобы увести погоню от дома, он не стал задерживаться на площади Усатой рыбы, а углубился в узкие улочки соседнего квартала. Обнаружив по пути подходящую нишу, юноша затаился, ожидая преследователей. Те не заставили себя ждать. Недавняя жертва их так ничему и не научила. Повторив урок, Александр вновь напал на последнего, разрубив ему ключицу. «Раненый задержит их дольше, чем убитый», — подумал он, пускаясь наутёк. Кое-кто из бандитов решил благоразумно прекратить преследование, но трое самых упрямых или самых глупых бежали следом. Запутанная тропа привела его на маленькую площадь, где продолжалось возведение какого-то монумента. Спрятавшись за кучей каменных блоков, юноша почувствовал на руке холодную каплю, потом ещё одну. Кажется, толстые облака, затянувшие небо, всё же решили разродиться дождём. «Спасибо, Асиона, — подумал парень. — Даже если ты не имеешь к этому никакого отношения».

Бандиты выскочили из переулка, размахивая мечами и факелами.

— Где он? — вскричал один из них. Алекс оскалился. Эта «гиена» проявила слишком много усердия во время визита в его лавку.

— Только что был здесь, — ответил другой голос.

— Он убил Горбатого Гилла! — истерически визжал третий. — Я его на куски порву! Где прячется эта гнида?!

Конечно, можно выйти вперёд и произнести какую-нибудь глупую речь из тех, что авторы вкладывают в уста супергероев дешёвых комиксов и дорогущих блокбастеров. Вот только Александр не чувствовал себя Бэтменом или каким-нибудь другим паукообразным в трусах поверх штанов. Он просто хочет, чтобы его не трогали. Поэтому и ринулся в атаку молча. Легко отбив в сторону факел, и проскочив под мечом, юноша загнал кинжал в грудь бандита, так неосмотрительно собиравшегося порвать его на куски. Другой преследователь, видя столь молниеносную расправу, отшвырнул факел и бросился наутёк. «Умный», — похвалил его Алекс, оборачиваясь к последнему из «гиен».

Тот тоже попытался спастись бегством, но запнулся ногой о какой-то строительный мусор и растянулся во весь рост. Крупные капли падали на мостовую, поднимая лёгкие облачка пыли, вытесняя сыростью душную ночную жару.

Встав на четвереньки, парень полз от неумолимо приближавшегося Александра, непрерывно вопя:

— Не надо! Не надо! Не надо!

Юноша замахнулся кинжалом, но тут, словно чей-то детский голос повторил вслед за хныкавшим гопником: «Не надо, Алекс!». Он узнал голос Асионы. Скрипнув зубами, парень наклонился и быстро полоснул кинжалом по ноге, разрывая сухожилие.

«Живи, мразь», — подумал он, исчезая за редкой сеткой дождя.

Малолетний преступник сидел в быстро наполнявшейся луже и тихо подвывал от боли и ужаса.

Александр сорвал с головы чудом державшийся парик и, разорвав, разбросал по мостовой. Дождь расходился, становясь всё сильнее. Теперь огонь точно не перекинется на соседние здания, а значит, на душе у него не будет лишних жертв. Льющаяся с неба вода разогнала с улиц работников ножа и топора, а также любопытных, окутав переулок густыми облаками пара, поднимавшегося от остатков дома Бровастого Лиона.

Юноша стянул с себя тунику и, порвав на куски, бросил в первую попавшуюся кучу отбросов. Кинжал отправился на крышу какого-то дома. Теперь у него остались только метательные ножи.

Дождь приятно холодил разгорячённое тело, но всё же он успел озябнуть, пока добрался до своей лавки. Пошарив у стены, парень нашарил нитку, спущенную из окна на антресолях. Алекс дёрнул три раза, и она уползла вверх, унося с собой привязанный для натяжения камешек.

Мысленно досчитав до семи, юноша выглянул из-за угла и, убедившись, что на улице никого нет, нырнул в открытую дверь.

Гернос тут же набросил ему на плечи тёплое одеяло, а Айри быстро задвинула засов.

— Всё в порядке, — сказал Александр, выковыривая изо рта воск. Запалив самый маленький светильник, они поднялись наверх. Дождь монотонно молотил по черепице, так что можно было разговаривать свободно. Снаружи никто ничего не услышит сквозь такой шум.

Юноша коротенько, минут за десять, рассказал о своём приключении, особо подчеркнув, что простые горожане не слишком торопились принять участие в его поимке.

— И кто теперь будет главным на нашей улице? — задумчиво проговорила Айри.

— Такое тёплое место долго пустым не будет, — усмехнулся Алекс. — Скоро у «гиен» появится новый вожак. Надеюсь, он не окажется таким отмороженным.

Он поймал удивлённый взгляд Герноса и пояснил:

— Я имею в виду, не таким сумасшедшим.

— А если этот окажется ещё хуже? — грустно спросил евнух.

— Тогда, — Александр хищно оскалился. — Проблемы будем решать по мере их возникновения!

Часть 2. Vidi

Глава I. Кому повезло, а кому не очень

— Несомненно, капитан, — отвечал граф Тимашев, — но разве в наших силах принять эти меры и разве судьба наша не в руках провидения?

— Провидение не запрещает людям помогать самим себе, граф, — возразил капитан Сервадак. — Совсем напротив.

Жюль Верн. «Гектор Сервадак»

Сарвий Корнелл Апер видел сон, и прекрасно осознавая это, не торопился прерывать сладостные грёзы. В священной красно-сине-чёрной тунике из «дыханья богов», что хранилась в храме Орея, он стоял на просторном балконе Дворца Флота. Члены Совета Ста и сам наместник Келл-номарха перешёптывались сзади, не нарушая его гордого одиночества. Набережные и ведущие к морю улицы заполняла праздничная толпа, в которой слышались здравицы в честь великого рода Корнеллов. Ярко светившее солнце приветствовало входившие в гавань грозные корабли, рассекавшие солёную воду окованными бронзой таранами.

Юркие биремы, незаменимые при разведке и патрулировании. Более мощные триеры, составлявшие основу дальних эскадр военного флота Нидоса. Обращённым назад углом шли три корабля с двумя мачтами и четырьмя рядами вёсел. На их палубах стояли камнемёты и огромные луки, способные поражать корабли противника на расстоянии. Во главе этих гигантов шёл флагман нидосского флота — квинкверема «Слава Гегана» с тремя высокими мачтами и пятью рядами крепких вёсел. Настоящая плавучая крепость с мощным тараном, с баллистами и катапультами на носовых и кормовых площадках.

Лёгкий ветерок шевелил длинное чёрно-красно-синее полотнище военно-морского флага Келлуана и вывешенный на средней мачте вымпел с гербом дома Корнелла. С балкона Дворца Флота стали уже различимы фигурки людей на носу флагмана. Сверкало золото и медь начищенных доспехов. Впереди своих офицеров стоял Тарберий Корнелл Апер в шлеме, украшенном султаном из перьев. Адмирал великого флота, лучший военачальник Нидоса, возвращавшийся в родной город после победы над свирепым и коварным врагом. Отцовское сердце переполнялось гордостью за старшего сына, прославившего в веках их славный род. Горожане вопили от восторга, размахивая цветами и яркими тряпками. Но вот эти радостные крики стали приобретать упорядоченный характер. Толпа в едином порыве скандировала: «Корнелл, Корнелл, Корнелл!!!» Горло Сарвия перехватило от восторга, а по щекам скатились две робкие слезинки высшего счастья. Но тут шум триумфа стал заглушать одинокий, знакомый голос:

— Мой господин, пора вставать.

Как же не хотелось прерывать такой прекрасный сон! Но видения стали пропадать, рассеиваться на отдельные фрагменты, словно дым благовоний.

У изголовья, согнувшись в глубоком поклоне, стоял верный Мыслиш. Рука хозяина потянулась ко второй подушке. Но тут Корнелл вспомнил, что ему уже далеко не двадцать лет. В столь почтенные годы в рабов не швыряют чем попало.

Он сел, спустив ноги с высокой кровати. Через широко распахнутую дверь в комнату светило солнце, оживляя и наполняя светом яркие настенные росписи. Пока господин просыпался окончательно, расторопный раб уже припас ночной горшок. Корнелл сполз с ложа и снял набедренную повязку. Когда-то он спал обнажённым, как и положено истинному радланину. Но теперь приходилось больше думать о здоровье, чем о следовании традициям. Избавившись от излишка жидкости в организме, надел верёвочные сандалии и вышел во внутренний дворик. В центре крошечной зелёной лужайки стояла статуя хозяина дома из белого мрамора в полный рост. После смерти Сарвия её голову отнесут в комнату предков, а здесь поставят скульптуру нового хозяина дома.

Мыслиш уже раздвинул расшитую занавесь, отделявшую парадную часть дома от жилой. Блеснуло прямоугольное зеркало водоёма. Корнелл знал, что рабыни уже проснулись и готовы приняться за уборку. Но обычай требовал, чтобы новый день в доме начинал господин.

Он подошёл к домашнему храму, бросил на тлеющие угли щепоть благовоний, отломил по кусочку лепёшки и положил его перед каждым из богов. Вечером их слопает кто-нибудь из рабов. Как глава семьи, Сарвий попросил у хранителей дома удачи в делах и, не удержавшись, широко зевнул.

Исполнив долг, хозяин дома направился в ванную. В просторном бассейне обнажённые рабыни разбрасывали лепестки роз. Лекари уверяли, что аромат этого цветка и его сок благотворно влияют на упругость кожи.

Отдав себя в умелые руки банщиц, Корнелл посмотрел на застывшего у двери Мыслиша.

— Я слышал ночью какой-то шум?

Среди разнообразных талантов доверенного раба значилось умение интересно рассказывать новости.

— Это, наверное, дождь, — вздохнул Мыслиш. — И пожар, который он потушил.

— Далеко горело? — озабоченно поинтересовался советник.

Одна из девушек зашла ему за спину и стала растирать мягкой губкой плечи.

— На углу улицы Амош и Зелёной.

Господин задумался, стараясь вспомнить, чьи дома расположены по этому адресу.

— Много сгорело?

— Всего один дом, господин, — покачал головой раб.

Вдруг из внутреннего двора донёсся молодой весёлый голос.

«Что-то младший сегодня рано проснулся», — раздражённо подумал Сарвий, зная, что бесцеремонный Мерк не даст отцу насладиться этой игрой-беседой.

В дверях ванной комнаты появился стройный обнажённый юноша с красивым лицом и весёлыми серыми газами.

— Пока вы доберётесь до самого интересного, наступит вечер! — смеясь, сказал сын, заходя в воду.

Отец отстранил рабыню.

— Так что же такого важного случилось в эту ночь?

— Убили советника Лиона и спалили его дом! — ответил юноша.

— Бровастый греховодник мёртв? — встрепенулся старший Корнелл.

— Да, господин, — поклонился Мыслиш. — И неизвестные злодеи действительно спалили его дом. А когда рухнула крыша, сразу начался дождь.

Раб замолчал, глядя, как хозяин выходит из ванны, а рабыня вытирает его мягким льняным полотенцем.

— Люди видят в этом волю богов, — закончил он в ответ на вопросительный взгляд господина.

— А что говорит Горбатый Гилл? — Сарвий Корнелл терпеть не мог этого костолома, но после смерти отца он может занять его место в Совете Ста.

— Мёртвые не разговаривают! — рассмеялся сын, звонко шлёпнув рабыню по тугой ягодице.

— Что ты сказал? — отец удивлённо посмотрел на младшего сына, но тот уже занялся живой игрушкой.

— Господина Гилла тоже убили, — смущённо кашлянул за спиной Мыслиш.

Сбросив на пол мокрое полотенце, озабоченный советник пошёл одеваться.

— Как это случилось? — спросил он, глядя в тусклое серебряное зеркало.

— Подробности мне пока неизвестны, — виновато развёл руками доверенный раб. — Едва привратник рассказал о пожаре, я сразу послал туда Тряпичку и всё знаю только с его слов.

Тут он поправил тунику на плече господина.

Державший зеркало юноша торопливо заговорил:

— Когда я пришёл на пожар, господин советник и его сын уже были мертвы. А их дом пылал так, что пламя поднималось до самого неба…

— Как они умерли? Сколько было убийц? — досадливо поморщился Корнелл. — Что говорили люди? Вспоминай, урод!

— Никто ничего не видел, господин, — раб втянул голову в плечи. — Кто-то запер ворота дома господина Лиона и поджёг его.

— Как заперли?

— Не знаю, господин!

— О мощь Сухара! — хозяин воздел очи горе. — Ну, как они убиты, ты знаешь?

— Зарезали, господин! — быстро проговорил юноша. — Их люди бросились в погоню за убийцами.

— Поймали?

— Не знаю, господин, — виновато пожал плечами Тряпичка. — Начался дождь, и я вернулся домой.

— Боялся растаять, тупица?! — фыркнул Корнелл. — Мыслиш, дать ему пять палок.

— Слушаюсь, господин.

Усаживаясь в кресло, советник постарался успокоиться и велел доверенному рабу впустить коскидов. Скучная, но необходимая процедура пожелания покровителю доброго утра сегодня может оказаться интереснее, чем обычно. Может быть, эти проныры что-нибудь знают?

Нельзя сказать, что Сарвий Корнелл Апер держал своих приближённых в чёрном теле. Однако и баловать бездельников он тоже не любил.

Коскиды жидкой толпой ввалились в прихожую, каждый из них старался первым появиться на глаза покровителю. Обычно после этого, выстроившись полукругом, они по одному подходили к хозяину дома, произнося заранее подготовленную прочувственную речь.

Но сегодня покровитель решил изменить порядок и сразу стал расспрашивать о событиях прошедшей ночи. Выяснилось, что убийца, скорее всего, был один. Но когда «гиены» пустились в погоню, он привёл их в засаду, где нескольких убили и покалечили. Это сообщение огорчило советника. Чрезмерное ослабление одной из группировок вполне может вызвать войну на улицах города. О банде, совершившей столь дерзкое убийство, уже ходило множество слухов. Поговаривали, что наёмные убийцы обещали награду за любые сведения о столь удачливых конкурентах. Среди заказчиков преступления называли «волков», «мурен» и даже кое-кого из нидосских богатеев, озабоченных бесчинствами Горбатого Гилла.

Выслушав коскидов, покровитель пригласил их за стол. Сторонник строгих нравов Корнелл предпочитал за завтраком простую, здоровую пищу и только на званых ужинах демонстрировал искусство своих поваров.

Поглядывая на жадно жующих бобы прихлебателей, Корнелл с грустью думал, что никакие льстецы и лизоблюды не заменят человеку любимых родственников. А их в доме становилось всё меньше. Дочь восемь лет назад выдали замуж за торгового партнёра из Крикии, и теперь только редкие письма от неё радуют отцовское сердце. Через год ушла из жизни его добродетельная супруга. С той поры многие уважаемые люди откровенно навязывали Сарвию своих созревших дочерей. Но зачем ему эти сопливые девчонки, способные только деревянно улыбаться да ткать?

Поэтому советник продолжал хранить верность умершей Силле. Корнелл считал, что жена — прежде всего хранительница дома, мудрая советчица мужа, а уж потом мать его детей и всё остальное. Боги уже послали ему двух прекрасных сыновей. Для всего прочего в доме полно красивых рабынь.

Хотя в последнее время появилась женщина, общение с которой доставляло ему удовольствие. В свои тридцать два года Акелия Радлина Вилпа сумела сохранить свежесть и очарование, прибавив к этому острый ум и немалый жизненный опыт. Три года назад, овдовев, она вернулась в Нидос из далёкой Милеты. Отец к этому времени уже умер, но её старший брат — деловой партнёр Корнелла с удовольствием принял Акелию под крышей родительского дома. Тогда же они с советником познакомились ещё раз. Сарвий почти не помнил робкую застенчивую девочку, которую выдали за престарелого стратега из далёкого города. Сейчас это была красивая, уверенная в себе женщина, сумевшая не без скандала вырвать из лап наследников мужа причитавшуюся ей по закону долю наследства. Каким-то образом ей удалось даже поладить с женой брата.

Корнелл мысленно усмехнулся. Возможно, причиной таких хороших отношений стало то, что Акелия не любила сидеть дома и не претендовала на роль хозяйки. Общительная, умная, образованная, едва осмотревшись, она восстановила старые дружеские связи и завела множество новых.

Опасаясь нежелательных разговоров, в его дом Акелия заходила редко. Но каждый такой визит оставлял после себя самые приятные впечатления. Корнелл даже стал замечать, что немного волнуется в предвкушении новой встречи с прекрасной и умной вдовой, обладавшей умением удивлять.

Шум шагов прервал его размышления.

— Прости отец, что заставил ждать, — извинился Мерк. Как всегда, изящный, с уложенными волосами, в новой тунике, он занял место слева от отца. Стул справа предназначался старшему сыну Тарберию, но тот перебрался в новую квартиру поближе к военной гавани и редко навещал родительский дом.

— Узнал что-нибудь новое, отец? — спросил он, беря из рук раба деревянную ложку.

Выслушав ответ, покачал головой.

— У Бровастого жив младший брат. Но он слишком робок, чтобы возглавить «гиен», — сказал сын. — Прольётся много крови простых горожан, пока всё встанет на свои места.

— Я буду говорить об этом в Совете, — старший Корнелл откинулся на спинку кресла. Раб подал бронзовый тазик с розовой водой и полотенце. — А пока прошу тебя возвращаться домой до темноты.

— Мордсин достаточно силён, чтобы справиться с любым бандитом, отец, — успокоил его Мерк.

— У Бровастого была целая банда, — сухо напомнил Сарвий. — Его сын, вообще, перепугал половину города.

— Но когда же развлекаться, как не в молодости? — юноша решил свести разговор к шутке. — И ты же знаешь, что самое интересное всегда совершается ночью!

— Веселись, — кивнул отец. — Но я приказываю, чтобы до захода солнца ты был дома!

— Слушаюсь, — мрачно кивнул сын.

Корнелл приказал Мыслишу готовить носилки. Сегодняшний день обещал быть интересным. Не каждый день в Нидосе убивают советников, тем более бывших героев. Облачаясь в парадные одежды, господин приказал позвать к нему сына.

— Ты забыл мне что-то сказать? — поинтересовался тот, появляясь в дверях спальни отца.

Развернувшись боком и глядя, как раб укладывает плащ красивыми складками, Сарвий тихо сказал:

— Ты огорчил меня, Мерк.

— Чем? — мгновенно насторожился молодой человек.

— Тем, что выставил себя, а значит и меня, смешным! — мужчина строго посмотрел на отпрыска.

— Когда и где? — растерялся тот. — Уверяю, я уже давно не делаю ничего предосудительного.

— Думаешь, никто не обратил внимания, как ты, словно нищий у трактира в ожидании объедков, болтался перед домом своей девки! — повысил голос Сарвий.

— Какой из них? — попытался улыбнуться младший Корнелл.

Не удостоив его взглядом, отец разъяснил:

— Я говорю о Ирдис, дочери Сакса Густоборода и внучки проклятого Мудрера!

— Она не девка, а дочь уважаемых родителей, — смело поправил сын. — Её отец — богатый купец, а мать из уважаемого радланского рода нидосских Юнисов.

— Внучка убийцы моего дяди для меня навсегда останется девкой! — твёрдо проговорил Сарвий. — Я приказываю тебе выкинуть её из головы!

— Это не так просто, отец, — вскинул голову сын. — Я её люблю.

— Мне безразлично, что ты к ней испытываешь, — нахмурился старший Корнелл. — Пусть Сакс сам бережёт честь своей дочери. Но унижаться перед ней, я тебе не позволю!

— Это всё, отец? — Мерк склонил голову со слишком длинными для настоящего радланина волосами.

— Можешь идти! — Сарвий с раздражением отпихнул некстати подвернувшегося под руку Мыслиша.

Младший сын раздражал его буквально всем! И тем, что выбрал карьеру законника, вместо того, чтобы, как требовала семейная традиция, идти во флот. И тем, что уделял такое внимание своей внешности, тратя деньги на новые наряды, украшения и свитки со стихами. Одно время отец подозревал, что Мерк предпочитает мужскую любовь женской. Хвала всем богам, хоть это не подтвердилось.

В передней уже стоял паланкин, и ждали позавтракавшие коскиды.

Корнелл долго ворочался, устраиваясь поудобнее на мягких подушках. Подошёл Мыслиш со свитком. Советник любил коротать неблизкий путь до Дворца Ста за чтением. Пусть люди видят, что их представитель посвящает делам города каждую свободную минуту.

Вот только они не могли знать, что изучает почтенный Корнелл не новую речь, что собирается произнести на заседании Совета, или проект какого-нибудь судьбоносного закона, а смешные вирши весьма легкомысленного содержания, которые верный раб регулярно покупает для господина в Лавке поэтов.

Развернув очередной опус и прочтя многообещающее название «Голые игры», Сарвий щёлкнул пальцами. Рабы распахнули ворота, носильщики подняли паланкин, коскиды бросились расчищать путь покровителю.

Яркий солнечный свет ударил по глазам. Корнелл заморгал, оглядываясь по сторонам, и вдруг заметил у ворот лавки Дрейка симпатичную девушку в чистом хитоне с рассыпанными по плечам короткими чёрными волосами и большими, выразительными глазами на красивом, смуглом лице.

«Хорошенькая», — машинально отметил советник, возвращаясь к свитку. Там как раз к ольвийскому принцу, забавлявшемуся с наложницей, решила присоединиться супруга.

Мерк покинул дом позже, когда на улицах схлынул основной поток спешащего по делам народа, а поднявшееся солнце сильно укоротило тени. Он шёл на свидание, но впервые не ждал от возлюбленной ничего хорошего. Уж если отец знает о его не слишком удачной попытке передать весточку Ирдии, то только одним богам известно, что подумал об этом Сакс Густобород? Возможно, он посчитал, что сын советника Корнелла позорит его дочь и не выпустит Ирдию из дома?

После того, как они нашли Флою, молодой человек ещё не видел свою возлюбленную и не получал от неё никакой весточки. Им и раньше случалось не встречаться подолгу. Такие разлуки причиняли Мерку бездну страданий. Ирдия была девушкой необыкновенной во всех отношениях, и от этого юноша любил её ещё сильнее. Ему никогда не нравились дуры, но острый ум дочери Сакса Густоборода не раз ставил Мерка в тупик. Девушка легко цитировала древних мыслителей и даже переписывалась с некоторыми из современных либрийских философов. В отличие от своих ровесниц, занятых исключительно собой, Ирдия увлекалась сложнейшей наукой чисел, а её знания келлуанских иероглифов сделали бы честь любому жрецу. Возможно, этим она обязана своим родителям? Всем известно, что халибские женщины могут участвовать в походах наравне с мужьями и даже разбираются в навигации.

Вместе с этим она оставалась необыкновенно женственной, и воспоминания об их встречах заставляли сердце младшего из Корнеллов сладко замирать в груди. Воспитанный в строгих радланских традициях безусловного превосходства мужчин, он не без труда признал её равной себе. Вот и сейчас юноша не испытывал ни малейшей неловкости, собираясь обратиться к ней за советом. Тем более что именно она втравила их в эту историю.

Так повелось, что Ирдия сама назначала свидания, передавая через доверенную рабыню или уличных мальчишек коротенькие записочки. Но тут был совершенно особенный случай. Мерку так и не удалось отыскать отца Флои. Акмен как в воду канул. Чего доброго, проклятый старикашка украл лодку и теперь умирает от голода на каком-нибудь из островков у Устричной отмели. Но и это ещё не самое неприятное. На брюзжание отца тоже можно не обращать внимания, но вчера с ним говорила Далная.

— Речь шла о двух или трёх днях. Прошло семь. Мне безразлично, кто эта девушка и почему вы её прячете. Я лишь хочу, чтобы она покинула мой дом!

— Я оплатил все расходы на лекаря, — нахмурился он. — А ведь ты лечила и своих рабынь!

— Дело не в деньгах, — нисколько не смутилась хозяйка «Сладкого родничка». — Присутствие этой девицы опасно. Вы знаете законы лучше меня. За укрывательство беглого раба я могу попасть на каменоломни.

— Уверяю тебя, её никто не ищет! — попытался успокоить собеседницу Мерк. — Не веришь? Сходи к Дворцу Ста, посмотри объявления о награде. Там нет рабынь с такими приметами.

— Я верю, — не стала спорить Далная. — Но это ничего не меняет. Всё же вы её от кого-то прячете.

Молодой человек смутился.

— Избавьте меня от её присутствия. Или я это сделаю сама!

— Даже рискуя поссориться со мной? — усмехнулся Корнелл.

— Оставляя здесь эту девушку, я подвергаю себя ещё большей опасности, — женщина оставалась непреклонна.

— Дай ей хотя бы оправиться от раны, — пошёл на попятную Мерк.

— Три дня, — жёстко проговорила Далная и недобро усмехнулась. — И вы не уплатили за еду, которую я на неё извела.

Бросив на стол пяток медяков, Корнелл покинул публичный дом в самом противном настроении и тут же направился к Ирдии. Если и она ничего не придумает, пусть хозяйка «Сладкого родничка» распоряжается Флоей по своему усмотрению. Его не интересовало, что будет с несчастной девушкой, он даже ни разу не говорил с ней. Молодой человек просто хотел избавиться от обузы, повисшей на нём из-за минутного каприза возлюбленной.

Как назло, на улице, где стоял дом купца Сакса Густоборода, не встретился никто из знакомых. Пришлось пройтись по ней два раза из конца в конец, пока не появилась Грюма, и быстро шепнув: «Второй час после полудня в Лавке поэтов», — убежала обратно. В отличие от других представительниц прекрасного пола, Ирдия умела быть краткой.

Лавка поэтов являлась одним из самых примечательных торговых заведений Нидоса. Лет двенадцать назад её открыл один либрийский царедворец, бежавший от своего государя с немалым количеством золота. Растратив большую часть богатства в сомнительных коммерческих предприятиях, он завёл небольшую лавочку, где стал торговать свитками, будучи сам не чужд изящной словесности. Среди ста тысяч жителей Нидоса оказалось достаточно много образованных людей, готовых заплатить за стихи Плея или ольвийский трактат «О сути вещей непонятных толпе». Кроме того, любой автор мог отдать своё произведение на реализацию за небольшой процент от цены.

Торговля пошла неожиданно бойко, и через пять лет торговец выкупил соседние лавки, существенно расширив своё заведение. Теперь каждый желающий мог отыскать чтение по вкусу. От сложнейших трактатов по математике и астрономии, до сочинений легкомысленного и откровенно порнографического характера.

Бывший царедворец умер, оставив двум сыновьям процветающее предприятие. Те подошли к делу творчески, наладили связи с торговцами не только из Ольвии, Либрии но и из далёкого Радла и Кайны. А так же завели несколько переписчиков, готовых изготовить копии понравившегося свитка. Постепенно вокруг Лавки поэтов сложилось своеобразное общество почитателей науки и литературы, среди членов которого оказалось несколько женщин. Одной из которых была Ирдия.

У входа в Лавку стоял здоровенный раб, призванный следить за порядком и не допускать внутрь разного рода бродяг. Корнелл заходил сюда часто, стражник знал кто он, поэтому отвесил глубокий поклон. За богато украшенными дверями оказался длинный зал, залитый потоками солнечного света из больших зарешечённых окон. Два ряда колонн, поставленных на месте стен сломанных лавок, делали его похожим на храм. Помещение оказалось разделено на две неравные части.

В большей из них всё оказалось как обычно. Полки с сотнями или даже тысячами свитков, десятки толстых книг в кожаных обложках. Кроме этого здесь торговали чистыми листами папируса и пергамента, письменными принадлежностями, вощёными табличками. За длинным прилавком суетились двое продавцов. Один разложил перед мальчиком пяток разных чернильниц, второй, перегнувшись, вполголоса зачитывал толстяку в дорогом хитоне кусок из новой пьесы известного либрийского драматурга Комиса сына Расляка из Кувна:

— … Муж заглядывает под кровать и говорит: «Здесь его нет. Но я найду, и твой обман раскрою, прелюбодейка!» Жена ему в ответ: «Напрасно вы позорите меня». Потом зрителям: «Хоть от тебя, каплун, любая бегать станет».

Слушатель хихикнул. Продавец с чувством продолжал:

— Муж подходит на цыпочках к занавешенной нише. «Ну, вот смотри! Сейчас я докажу». Раздвигает занавесь и видит пирата с мечом, быстро закрывает. «Что ты, действительно, честнейшая из женщин».

Толстяк тихо засмеялся. Корнелл, улыбаясь, направился к резной деревянной решётке. За ней располагался небольшой зал, где отсутствовали привычные прилавки. Книги и свитки свободно лежали на полках. Покупатель мог взять любую и почитать, усевшись на одну из трёх узких скамеечек. Но войти сюда мог далеко не каждый. И дело не только в том, что все эти произведения посвящены скучнейшим наукам вроде философии или математике. У входа за столом сидел один из хозяев и единолично решал, кого пускать в святая-святых Лавки поэтов, а кому довольствоваться беседой с приказчиками. Сухопарый мужчина с короткой, аккуратно подстриженной бородкой поприветствовал сына советника поклоном и вновь вернулся к разложенным перед ним листам, покрытым цифрами, при этом, не забывая время от времени зорко поглядывать за покупателями.

Первой Мерк заметил Грюму. Рабыня Ирдии сидела на скамейке с видом осенней мухи и, казалось, с трудом сохраняла вертикальное положение, глядя на мир спящими глазами. Её госпожа у стеллажа что-то горячо обсуждала с молодым, красивым либрийцем, одетым в богатый оранжевый хитон. Корнелл ощутил острый укол ревности. Почувствовав его взгляд, Ирдия вскинула голову и ослепительно улыбнулась, сделав знак рукой. Он подошёл, даже не пытаясь скрыть своего неудовольствия.

— Познакомься, это Прикл сын Стасиса. Он ученик Арилаха из Лакин. Мерк Корнелл Апер мой… друг.

— Вы из свиты посла лакинского царя? — почтительно удивился радланин. Он слышал, что в Нидосе по пути из Келлуана на родину остановился посланник одного из крупнейших либрийских государств.

— Он не только посол, — улыбнулась девушка. — Ещё и математик. А так же философ и астроном.

— Вот как, — только и смог пробормотать Мерк.

— Мы обсуждали новую систему мира, которую предложил его учитель, — продолжала Ирдия.

— Какую? — Корнелл чувствовал себя всё глупее. С ним о таких мудрёных вещах возлюбленная никогда не разговаривала.

— В отличие от келлуанских магов, пилосского Птола и Гелиса Аторисского, мой учитель считает, что Солнце, а не Земля является центром вселенной, — охотно пояснил молодой либриец.

Мерк возмущённо фыркнул.

— Но это же общепринятая теория! Именно Земля — основа мироздания, и уже вокруг неё вращаются звёзды и Солнце.

Прикл собрался что-то возразить, защищая авторитет своего наставника, но Корнеллу сейчас было не до философских дискуссий.

— Простите, но мне надо срочно поговорить с Ирдией!

Он понимал, что поступает очень бестактно и ставит под сомнение скромность возлюбленной, но пусть помощник лакинского посла катится за море. Ему некогда!

Собеседник понимающе улыбнулся и, поклонившись девушке, сказал:

— Не забудьте передать отцу приглашение на ужин к Ираху из Ромса.

— Обязательно, — пообещала та.

— И приходите сами, — добавил молодой либриец. — Там будет Эклик.

— Эклик сын Лоя? — удивилась Ирдия. — Он же Арилаха терпеть не может! Кто только догадался его позвать?

— Сам хозяин, — ответил Прикл. — Ирах давно мечтал свести их в споре. Учитель согласен. Приходите, будет интересно.

— Обязательно, — твёрдо пообещала девушка и улыбнулась. — На прошлом диспуте Эклику вырвали пол бороды. Надо узнать, успела она отрасти или нет.

Рассмеявшись, собеседник пошёл к хозяину, держа в руке толстый папирусный свиток. В маленьком зале они остались одни, не считая тихо сопевшей Грюмы и щёлкающего счётами хозяина.

— Что заставило тебя бродить у моих ворот? — игриво полюбопытствовала Ирдия. — Соскучился?

— Нет!

— Что-о-о?! — отступив на шаг, она грозно свела брови к переносице.

— Да! То есть, нет. Конечно соскучился, — торопливо заговорил Мерк. — Но дело ещё в том…

— В чём? — надменно поинтересовалась возлюбленная.

— Я не знаю, что делать с Флоей! — разъярённо прошипел сквозь зубы молодой человек.

— Ты не говорил с Акменом? — Ирдия сразу стала серьёзной.

— Старик пропал, — ещё тише ответил Корнелл. — Его давно никто не видел.

Он кратко изложил историю своих поисков и неприятный разговор с Далнаей и закончил словами:

— Пусть она сама разберётся с девчонкой.

Девушка молчала, машинально вертя в руках свиток.

— Всё это очень странно, — сказала она, положив папирус на полку. — Её надо вывести из города.

— Продать на корабль? — деловито осведомился Мерк. — Но у Далнаи это лучше получится. А деньги можно поделить пополам.

— Тогда стоило ли её спасать, чтобы погубить вновь? — грустно вздохнула Ирдия.

— Я тебя предупреждал, — лишний раз напомнил молодой человек.

— Но куда же всё-таки делся Акмен? — она пристально посмотрела на Корнелла.

— О боги! — раздражённо всплеснул руками тот. — Да куда угодно! Ограбили в переулке, или уплыл на один из своих островов, где отправился к праотцам от голода и жажды!

Он раздражённо поправил плащ, исподлобья посмотрел на притихшую девушку.

— Неужели ты не видишь здесь связи? — тихо спросила та. — Исчез отец, почти убили дочь.

— В Нидосе всё время кого-нибудь убивают! — отрезал Мерк. — Если Флоя тебя больше не интересует, так и скажи! Тогда Даланя пусть поступает по-своему.

— Умная, образованная девушка в лапах похотливых матросов, — Ирдия передёрнула плечами. — Они же её замучают до смерти!

— Тогда придумай что-нибудь сама! — развёл руками Корнелл.

— Попробую поговорить с Арилахом, — тихо проговорила возлюбленная. — Может, он возьмёт её с собой.

— Ты сумасшедшая, — покачал головой юноша. — Какое дело послу до беглой рабыни?

— Я два раза писала ему об исчислении вписанных углов, — сказала Ирдия. — Мне кажется, он добрый человек и не откажет в помощи.

— Не будет он связываться с беглыми рабами, — Мерк скептически хмыкнул.

— Флоя ни от кого не бежала, — напомнила девушка. — И её никто не ищет.

— Но что мне сказать Далнае? — простонал молодой человек.

— Что нашёл хозяина, который скоро уплывает в дальние страны и берёт Флою с собой, — очаровательно улыбнулась девушка.

— А как я узнаю, что посол согласился тебе помочь? — насупился Корнелл.

— Тебе передаст Грюма. Она сумеет.

Айри очень не понравился взгляд хозяина дома, и она поспешно спряталась в лавку. Девушка давно знала, что от столь знатных особ лучше держаться подальше. Сегодня она самым позорным образом проспала. Сходив за водой и отыскав припрятанный костюм Алекса, Айри решила ещё немного подремать, перед тем как готовить завтрак.

Разбудил её громкий стук в ворота. Это барабанил Ветулин, встревоженный тем, что соседи так долго не открывают. Пришлось придумывать объяснение.

— Алекс всю ночь метался в бреду, — буркнула она, с трудом сдерживая зевоту.

— А где лекарь? — продолжал допытываться любопытный лавочник.

— Ещё спит! — девушка уселась на табуретку и принялась чистить лук, в надежде, что слезоточивый запах заставит надоедливого соседа уйти. Не тут то было!

Ветулин не стал тратить время на скабрёзные намёки, а сразу перешёл к главной новости. Оказывается, по городу уже разбегались слухи один другого нелепее. Никто, даже «гиены» не жалели Горбатого Гилла, но по поводу смерти советника Лиона мнения разделись примерно пополам. Как-никак член Совета Ста, герой, уважаемый человек и т. д.

В лавку спустился хмурый Гернос.

— Лекарь! — вскричал сосед, воздев руки. — Боги покарали твоего обидчика!

— Какого? — поинтересовался евнух, пристраиваясь к ночному горшку.

Под весёлое журчание струи Ветулин вновь повторил свой рассказ.

— Они сгорели? — Гернос сделал вид, будто не понял собеседника.

— Нет! — всплеснул руками тот. — Их зарезали.

Он собрался посидеть ещё немного, тем более что лекарь предложил ему пропустить по стаканчику, но тут появилась супруга почтенного лавочника и вежливо попросила того вернуться на рабочее место.

Девушка и евнух обменялись довольными улыбками.

По прошлому опыту использования Алексом зелья Энохсета Айри знала, что юноша проспит примерно сутки. Поэтому она, воспользовавшись свободным временем, устроила постирушку, сготовила обед, переделала ещё кучу дел. Даже помогла Герносу перетирать какие-то семена в ступке. То ли солнце слишком медленно сегодня ползло по небосклону, или она всё делала слишком быстро, но девушка скоро заскучала.

Вернуться на работу в «Весёлый омар» Айри собралась завтра, после того как очнётся Алекс, и она убедится, что с ним всё в порядке. Но девушка решила, что не плохо бы навестить Эдая и Гарби, узнать, как чувствуют себя близнецы Катор и Поукс, а потом послушать, что говорят посетители харчевни об убийстве советника Лиона и его противного сыночка.

Наскоро подкрасившись (надо же куда-то изводить косметику, что она купила Алексу?), девушка отправилась в харчевню, пообещав Герносу возвратиться к ужину.

К её удивлению дверь в «Весёлый омар» оказалась закрытой. Айри постаралась вспомнить, не собираются ли сегодня на свою очередную пирушку члены «Общества Диноса»? Она постучала, но никто не ответил. Может, подругу пригласил? Пусть развлекается, пожав плечами, девушка решила подняться к Гарби в квартиру.

Охранник в подъезде ответил на её приветствие ленивым кивком. Прежде чем подняться, девушка проговорила, не скрывая радости:

— Алексу лучше, теперь он поправится.

— А вот его обидчик уже нет! — хохотнул здоровяк. — Он у тебя парень везучий.

— Его боги любят! — Айри с трудом удерживалась от самодовольной улыбки.

— Наверное, — донёсся снизу тихий голос охранника. — Если избавили от такого врага.

Она почти бесшумно поднялась на третий этаж и тут заметила, что дверь в квартиру чуть приоткрыта, и оттуда доносится недовольный голос Эдая.

— Девчонка совсем распоясалась! Я её ещё утром ждал. Уже хотел отправить за ней Соласа.

— Айри должна вернуться завтра, — устало отвечала супруга. — Я же тебе говорила! Забыл?

— Из-за этой мерзавки такие убытки терплю! — продолжал ворчать мужчина. — Пусть только явится! Почему мне не сказала, что уходит на три дня? Почему не предупредила? Кто здесь хозяин?!

— Какая разница? — возмутилась Гарби. — Она меня предупредила. А ты не вздумай руки распускать или даже бранить её!

— Это ещё почему?! — возмутился Эдай.

Айри довольно улыбнулась и потянулась к ручке двери.

— Потому что мы не найдём второй такой дуры, которая согласится работать на нас только за еду! — вскричала женщина.

Пальцы девушки разжались, она приникла ухом к щели.

— Твоим сыновьям нужна нянька, а мне помощница! — бушевала Гарби. — И не смотри на меня так! Знаю я, почему ты на неё злишься! Не допускает до себя.

— Заткнись, дура! — не очень уверенно рявкнул супруг.

— Хватит с тебя шлюх и мальчишки!

— Много говоришь, женщина! — на этот раз в голосе одноногого звучала неприкрытая угроза. — Язык придержи!

— Прости, — извинилась супруга. — Дай девочке спокойно похоронить любимого парня, и она опять к нам вернётся. Куда ей ещё деваться?

— Что-то он никак не сдохнет, — проворчал Эдай. — Боюсь, пропали наши денежки.

— Если Айри не вернулась, значит, избили его как следует, — рассудительно сказала Гарби. — Вся улица знает, что любовник лекаря при смерти.

У девушки пересохло в горле, голова закружилась от нахлынувших чувств обиды, разочарования и злобы.

— За десять рахм могли бы и сразу убить, — вздыхал трактирщик.

— Хвала богам, что ты заплатил ещё до убийства Горбатого, — напомнила женщина.

— Да, — согласился супруг. — Сейчас им не до болтливого мальчишки.

«Сволочи! — скрипнув зубами, беззвучно взвыла Айри. — Так вот о чём ты разговаривал с теми „гиенами“».

— После похорон надо её официально удочерить, — строго сказала та, кого ещё минуту назад девушка считала лучшей подругой.

— Из-за этой девчонки серебро так и летит, — проговорил Эдай и мечтательно вздохнул. — Прибрать бы к рукам евнуха с его лавкой.

— Даже не думай! — одёрнула его Гарби. — На такой лакомый кусок найдутся желающие и без нас.

«Врут, все врут! — с болью и отвращением думала Айри. — Никому нельзя верить! Как она могла со мной так поступить? За что?»

Тёмная волна злобного отчаянья захлестнула душу. Захотелось ворваться в квартиру и высказать этим предателям, которых она так глупо считала друзьями, всё, что о них думает, побить посуду или мебель. Но накопленный жизненный опыт уже научил её сдерживать свой бешеный нрав. Так же тихо девушка спустилась по лестнице и почти бегом бросилась прочь от Дома Власия. Тяжело дыша, до боли сжав кулаки, скрипя зубами и ругаясь как пьяный даросский матрос, Айри торопливо шла по улице, то и дело натыкаясь на прохожих.

«Но Алекс тоже меня всегда обманывает!» — внезапно подумала она и застыла как вкопанная. Сзади кто-то её толкнул, обозвав «неуклюжей коровой», но девушка даже не оглянулась.

«Он точно так же не говорит мне правду?» — вертелась в голове мысль колючая как морской ёж, отравляя душу ядовитыми иглами сомнения. Сердце замерло, словно раздумывая вслед за хозяйкой: «Стоит ли жить в мире, где правит ложь?»

«Но он никогда меня не использует», — Айри обвела ликующим взглядом настороженно косившихся на неё прохожих и устремилась к дому Корнелла.

Ворвавшись в лавку, она схватилась за калитку и остановилась тяжело дыша. Гернос, что-то втолковывавший маленькой сухонькой старушке, замер на полуслове, удивлённо глядя на девушку.

Она сделала неопределённый жест рукой, показывая, что всё в порядке, и тяжело опустившись на табурет, стала размышлять, стоит ли рассказывать евнуху, из-за кого они с Алексом так пострадали? И кто на самом деле стоит за визитом «гиен»? А что будет, когда об этом узнает сам Алекс? Не последует ли за этим столь же молниеносная расправа над Гарби и Эдаем? Кто знает, что придёт ему в голову?

— Навестила тётку? — поинтересовался Гернос. — Что-то вид у тебя не весёлый?

Она решила ничего не скрывать и уже открыла рот, но не успела.

— Здравствуй, лекарь!

— Здравствуй, Микарос, — улыбнулся евнух.

— Как Алекс? — спросил мастер-столяр, облокачиваясь на прилавок и скользя по Айри равнодушным взглядом. Заметив сломанную лежанку, скорбно покачал головой:

— Какую работу испортили!

— Кажется, будет жить, — осторожно ответил Гернос.

— Его заказ готов, — обернулся к нему Микарос. — Так понимаю, что денег у вас нет. Поэтому извинись перед ним и скажи, что я кровать и стол выставляю на продажу.

Он покачал головой и ещё раз посмотрел на сломанную лавку.

— Если хочешь, я могу её починить. Всего за пять лепт. Только принесите всё сами.

— Алекс так ждал этот стол, — покачал головой евнух. — Собирался шить на нём одежду.

— Кроить, наверное? — уточнила девушка.

— Да, да, — спохватился Гернос. — Кроить.

— Не знаю, чего он там хотел, — пожал плечами Микарос. — Только покупатель на него уже есть.

— Алекс заплатил аванс? — поинтересовалась Айри.

— Нет, — улыбнулся столяр. — Обещал расплатиться позже.

— Сколько он должен за всю мебель? — продолжала расспрашивать девушка.

Сумма едва не заставила её рассмеяться. Кажется, Гарби права, Алекс никогда не умел считать деньги.

— Привози.

— Что? — не понял мастер.

— Мы рассчитаемся, — объявила Айри, не сводя с него глаз.

Неуверенно улыбаясь, мужчина посмотрел на лекаря. Но лицо того оставалось неподвижным, как у статуи.

— Покажи деньги, девочка? — с нескрываемым скепсисом попросил Микарос.

Она пожала плечами, подошла к сундуку и, подняв крышку, взяла лежавший сбоку кожаный мешочек.

— Зря ты перед ним серебром хвалилась, — покачал головой евнух, когда столяр ушёл, прихватив сломанный столик.

— Алексу не понравится, если его мебель купит кто-то другой, — объяснила свой поступок Айри.

Подумав, Гернос согласился и тут же поинтересовался:

— Так что случилось? Почему ты так быстро пришла?

— Ты говорил, что Горбатый обвинял Алекса в непочтительных словах о его семье? — спросила девушка. Она всё же решила, что эти двое ей ближе, чем бывшая любовница Шило.

— Он назвал Гилла «мерзавцем», — кивнул евнух. — А кто-то из «Сладкого родничка» донёс «гиенам».

— Шлюхи тут ни при чём, — возразила Айри, и её вновь охватила злость. — Это безногий Эдай заплатил кому-то из прихлебателей Горбатого, чтобы они так сказали.

— Не может быть! — вскричал поражённый Гернос. — За что?

— Чтобы я у них осталась! — почти выкрикнула девушка. — Им рабыню дорого покупать. А я на них бесплатно работала!

Она разревелась от боли и обиды.

Лекарь вышел из-за прилавка и опустился перед ней на колени.

— Кто сказал тебе такую чушь?

— Я! Я сама! Своими ушами слышала! — Айри выкрикивала каждое слово, словно душу вырывая по клочкам. — Они там! В квартире разговаривали. А я…

Спазм сжал горло. Евнух обнял её и прижал к пухлой груди.

— Не плачь. От меня сестра отказалась. Ну и что? У тебя есть я. Есть Алекс…Ох, не надо было это говорить.

Копившиеся в глазах слёзы хлынули в три ручья. Увы, но поплакать всласть ей не дали.

— Эй, лекарь! — раздался грубый голос. — Где ты там прячешься?

В лавку ввалился хмурый мужчина с дубинкой за поясом и серебряной цепочкой на груди. Айри сразу узнала одного из «гиен», которые приходили в харчевню к Эдаю.

— Здесь! — отозвался Гернос, поднимаясь и прикрывая от непрошенного гостя заплаканную девушку.

— Собирайся, пойдёшь со мной, — приказал тот.

— Куда и зачем? — невозмутимо поинтересовался евнух.

— Не твоё дело! — рявкнул мужчина. Посмотрев на него через плечо, Айри заметила большой лиловый синяк на мускулистом плече и покрасневшее ухо.

— Хочешь меня убить, убивай здесь! — с достоинством проговорил Гернос. — Если же нужна моя помощь, я должен знать какая, чтобы взять необходимые лекарства и инструмент.

Видимо бандит сам понимал, что зря наорал на лекаря, и проговорил уже совсем другим тоном.

— Парней наших вчера ранили. Наш лекарь только шкуру штопать может, а тебя люди хвалят. Помочь надо.

— Сейчас, только соберу, что нужно, — кивнул евнух.

— Быстрее там! — мужчина посмотрел на притихшую девушку. — Парень твой жив ещё?

— Без памяти, — коротко ответила она, но тут же встрепенулась. — Вы на весь день его забираете?

— Как получится, — пожал плечами бандит и поморщился. — Не бойся, ничего с ним не случится.

— Тогда пусть назад его кто-нибудь проводит? — попросила Айри мужчину.

— Это ещё зачем? — удивился тот. — Сам дорогу не найдёт что ли?

— Его уже пытались убить, — объяснила девушка.

— Ладно, — отмахнулся бандит. — Доведём прямо до двери.

И она вновь осталась один на один со своими мыслями о человеческой неблагодарности и предательстве. Задвинув засов, Айри поднялась на антресоли.

Алекс спал как мёртвый. Только чуть поднималась мускулистая грудь. Девушка присела рядом, и глядя на спокойное и умиротворённое лицо, стала рассказывать о том, какую грязную тайну узнала совершенно случайно. Не стесняясь в выражениях, выговорилась, поцеловала на прощание мягкие чётко очерченные губы и спустилась вниз. Выстиранная одежда просохла на жарком солнце, и теперь она собралась кое-что заштопать.

С улицы донёсся стук деревянных колёс, и в дверь постучали.

— Есть кто-нибудь?

Девушка приоткрыла калитку. За ней стоял прилично одетый юноша с шапкой вьющихся темно-русых волос и открытой, располагающей улыбкой. За его спиной тряс большими ушами ослик, запряжённый в тяжело нагруженную повозку.

— А где господин лекарь? — молодой человек вскинул густые тёмные брови.

— Ушёл, — коротко ответила Айри, поправляя сползавшую по плечу лямку хитона.

— Я Тинус сын мастера Микароса, представился незнакомец. — Отец прислал заказ Алекса Дрейка.

— Заносите, — кивнула девушка, распахивая створку ворот.

Рабы сняли с повозки непонятное сооружение, мало походившее на стол в понимании Айри.

— Куда ставить? — поинтересовался сын столяра.

— Туда, — она указала в угол, где стояли сундук и закутанный в тряпки горшок.

— Ты Айри? — спросил Тинус, с интересом оглядывая лавку. — Отец сказал, что ты работаешь у Эдая в «Весёлом омаре»?

— Уж нет, — резко ответила она.

Молодой человек немного смутился. Заметив, что его спутники уже поставили стол, спросил:

— Ты когда-нибудь видела такое?

— Нет.

— Смотри! — Тинус явно обрадовался возможности поболтать с симпатичной собеседницей. — Это вставляем сюда, здесь выдвигается, тут повернём…

Скоро Айри с удивлением смотрела на стол, занимавший почти всю ширину лавки, оставляя лишь узкий проход у прилавка.

— Господин Дрейк придумал, а сделал мой отец, — гордо проговорил юноша, разглядывая девушку с неподдельным интересом. — Он ещё жив?

Девушка вдруг вспомнила, что именно с этим парнем собиралась познакомить её Гарби, и от этого тот сразу стал гораздо менее симпатичным.

— Да, но без памяти, — сухо ответила она, глядя, как рабы заносят в лавку какие-то ящики, планки и ещё что-то непонятное.

— Это кровать, — пояснил Тинус, нисколько не обескураженный её холодным тоном. — Наверное, её надо наверх?

Он поднялся вслед за Айри, посмотрел на мирно спящего Алекса и стал принимать от рабов снизу составные части кровати. Потом вдвоём с одним из них сын столяра собрал её полностью. И опять девушке оставалось только непонимающе хлопать глазами, глядя на странное узкое сооружение с выдвижными ящиками снизу. Очевидно, это ложе только для одного человека.

— К нам заходил один капитан и как только увидел, сразу же заказал себе такую на корабль, — похвалился Тинус.

— Тоже Алекс придумал? — спросила Айри, разглядывая простые, лишённые украшений спинки, кожаные ремни сетки и медные колёсики.

— Он много чего отцу наговорил, — подтвердил юноша. — Таких токарных станков, как у нас, нет ни у кого в городе. И где он только всё это видел?

— Не знаю, — пожала плечами девушка и легонько толкнула сына столяра к лестнице. — Пошли, надо рассчитаться.

— Ты когда вернёшься к Эдаю? — поинтересовался он, пряча за пазуху хитона мешочек с серебром.

— Не знаю.

— Тогда я сюда загляну как-нибудь, — улыбнулся Тинус.

— Понос замучил? — нахмурилась Айри.

— Другая болезнь, — парень продолжал улыбаться с весёлой наглостью. — От неё только одно лекарство.

— Здесь тебе его точно не продадут, — фыркнула девушка. — Иди в порт, там дешевле.

— Мне не надо дешевле, — продолжал балагурить Тинус. — Мне лучше надо.

— Мало ли что кому надо? — она вдруг резко толкнула его в грудь. — Иди отсюда!

Юноша схватил её за руку, пытаясь притянуть к себе, но Айри ударила его пяткой по стопе. Тот зашипел, прыгая на одной ноге. В дверь заглянул раб.

— Сейчас пойдём, — морщась, отмахнулся Тинус.

— Не приставай ко мне, мальчишка! — пригрозила девушка, оглядываясь в поисках ножки от лежанки. Но рабы столяра уже погрузили её на тележку.

— Почему? — удивился парень. — Ты красивая, мне нравишься.

— А ты мне нет!

— Это не на долго! — самоуверенно заявил на прощание Тинус.

— Вот сопляк! — пробормотала ему вслед Айри и, достав зеркальце, стала пристально смотреться в тусклый серебряный кружок, с грустью размышляя: «Если я одному парню понравилась, тогда почему другому нет?»

Гернос заявился ночью. «Гиены» сдержали слово, его сопровождал молоденький парнишка с нелепо свирепой физиономией и дубинкой в длинных руках.

— Вылечил этих негодяев? — тихо спросила девушка, накладывая в чашку разваренные зёрна пшеницы.

— Я же лекарь, — ответил евнух.

Айри, подперев щёку кулачком, смотрела, как он ест.

— Что говорят «гиены»? Кто убил Горбатого?

— Они даже не знают, на кого думать, — с набитым ртом ответил тот. — Болтают, будто дом подожгли с помощью колдовства, и Бровастого Лиона боги наказали за сына мучителя. А ещё говорили, что убийц послал какой-то «тайный совет». Безобразия Горбатого надоели даже властям. Кроме них «гиены» потеряли ещё одного человека, и троих сильно покалечили.

Девушка понимающе кивнула. Никто даже не подумал, что такое мог сотворить всего один человек. Привычное чувство гордости сладким бальзамом пролилось на её душу.

— Они выживут?

— Скорее всего, — кивнул Гернос и криво усмехнулся. — У одного рука отсохнет, у второго перестанет гнуться нога, а третий всю жизнь проходит с костылём!

— Какой ты молодец! — она захихикала и захлопала в ладоши. — А я думала, ты их, в самом деле, вылечил.

— Они тоже так думают, — евнух налил себе вина. — Но не мог же я испортить работу Алекса?

Айри подскочила к нему и звонко чмокнула в нос.

— Он ещё не проснулся? — спросил Гернос, похлопав девушку по плечу.

— Сейчас посмотрю.

Подойдя к лестнице, она услышала какие-то звуки. Затаив дыхание, осторожно поставила ногу на нижнюю ступеньку. Та даже не скрипнула. Евнух удивлённо посмотрел на неё. Айри прижала палец к губам. Что ещё интересного суждено ей сегодня услышать?

— Как же мне тебя называть? — еле слышно бормотал Алекс. — Может, Асионой? Не подходит по половой принадлежности.

«С кем это он? — испуганно подумала девушка. — Неужели сошёл с ума и сам с собой разговаривает? Или с какими-нибудь духами?» Но тут же услышала мощное мурлыканье. «Вот, гад! — облегчённо перевела дух Айри. — С котом!».

— Тогда Саней? Что, тоже не нравится? Ну, это имя подходит и для мальчиков. Хотя, какой ты мальчик? Ты у нас красивый, в меру упитанный мужчина в самом рассвете сил! Не упитанный? Так будешь таким! Но ты прав, имя Саша не подходит для такого мудрого знатока крыш и рыцаря подвалов! Ветерану помоек и обольстительному любовнику. С этим согласен? Ну, ещё бы! Значит, будешь super geroy!

Парень прищёлкнул языком.

— Слишком длинно. Ты же не X-cat из глупых книжек. Тогда просто — hero! Знаешь, что это означает? Герой! Думаю, Асионе понравится.

Предчувствие его не обмануло. Но на это раз Асиона решила встретиться с ним в своём храме. Только он не выглядел таким убогим и запущенным как в то время, когда в нём прятался Александр. Росписи сверкали свежими красками, в бронзовых чашах светильников ярко горели угли, разгоняя полумрак, каменные плиты пола блестели чистотой. За алтарём в нише возвышалась статуя Баст из чёрного гранита, а по залу, звонко цокая золотыми сандалиями, взад-вперёд расхаживала богиня с кошачьей головой.

Юноша оглянулся через плечо на медленно закрывавшиеся двери главного входа, за которыми царила клубящаяся тьма. Асиона грустно посмотрела на него большими жёлтыми глазами с вертикальным зрачком. Алекс с трудом удержался от улыбки. В этот момент она стала удивительно похожа на Гермиону Грейнджер из фильма «Гарри Поттер и тайная комната».

Очевидно, богиня что-то почувствовала. Кошачья мордочка сморщилась, усы встопорщились, а в багровом пламени сверкнули большие белые клыки.

— Перестань, пожалуйста! — отмахнулся юноша. — Если бы ты хотела меня напугать, то превратилась бы в саблезубого тигра и гоняла меня по первобытному лесу. Вот там я бы точно испугался до усрач… Очень сильно.

Асиона фыркнула как рассерженная кошка, воздух вокруг её головы задрожал, и перед Александром оказалась смеющаяся девочка с переливавшимися всеми цветами радуги волосами.

— А почему в лесу, Алекс?

— Не люблю я его, — вздохнул юноша. — Там далеко не видно, того и гляди выскочит из-за дерева что-нибудь неприятное.

— Садись, — кивком предложила богиня.

Он опустился в обычное офисное кресло на колёсиках, дико смотревшееся в этом месте. А Асиона продолжала расхаживать по своему храму, поглядывая то на него, то на статую Баст.

На этот раз она оделась в подчёркнуто келлуанском стиле. Узкое платье из белого шёлка плотно охватывало стройную девчоночью фигурку, а грудь закрывало широкое ожерелье из тонких золотых чешуек.

— Ты меня удивил, — сказала богиня. — Я уже стала подбирать тебе подходящий корабль куда-нибудь в Ольвию.

— Ну, извини, что разочаровал, — юноша с наслаждением откинулся на мягкую спинку.

— Да ничего, — пожала плечиками Асиона. — Мне казалось, что после мести своим обидчикам ты покинешь Нидос. По-моему, это не то место, где тебе нравится?

— Ты права, — согласился Александр. — Но поскольку Келлуан для меня закрыт в виду особенности тамошней миграционной политики, приходится жить здесь.

— Надоело быть слугой? — по-взрослому серьёзно спросила богиня, присаживаясь на неизвестно откуда появившийся изящный табурет.

— Попробую быть свободным, — проговорил юноша с грустной усмешкой. — Насколько это вообще возможно. Поживу пока здесь. Помогу Герносу вернуть имя. Там посмотрим, что делать дальше.

— А что ты скажешь об Айри? — хитро прищурилась собеседница.

— Ничего, — он пожал плечами. — Она, кажется, вполне комфортно устроилась у своей тётки. Помогает мне иногда. Так же, как и я ей. Чисто деловые отношения.

Богиня неопределённо хмыкнула, бросив на него лукавый взгляд из-под длинных ресниц.

— Девушка любит тебя! — словно взрослый ребёнку стала выговаривать она. — Умная, красивая, смелая, хозяйственная! Заботница!

Асиона картинно развела руками, блеснув золотыми браслетами.

— Что вам, мужчинам, ещё надо? Шестой размер бюста и пустую блондинистую голову?

— Ты на меня намекаешь? — нахмурился он. — В прошлой жизни?

— Я не считала дурой Сашу Дрейк, — с достоинством возразила богиня. — Иначе она не дожила бы до того момента, когда стала Алексом.

— Спасибо за комплимент.

— И размер у тебя был, наверное, немного поменьше.

— На половину! — возмутился юноша.

— Так вот почему тебе не нравится Айри! — догадалась собеседница.

— Ладно, ладно! — Александр, морщась, замахал руками. — Дело не в ней.

Он скривился, как будто выпил стакан лимонного сока.

— К чему все эти разговоры? Ты же сама всё знаешь!

— Ну не всё, — богиня-девочка подняла глаза к потолку.

— Я знаю, что ты мне помогаешь, — юноша с трудом выдавливал из себя нужные слова. — И благодарен тебе за это… Но…

— Что «но»? — потянулась вперёд Асиона.

— Давай не будем обсуждать мои комплексы? — попросил он. — Ты не слишком похожа на психоаналитика или сексопатолога.

— А ты с ними уже встречался? — деланно удивилась богиня и покачала головой. — Не знала, что всё так запущено.

— Уела! — рассмеялся Алекс. — Не встречался. И всё равно. Я не буду с тобой об этом разговаривать! Извини.

— Тебя смущает мой вид? — деловито поинтересовалась Асиона. — Я могу стать пожилой, умудрённой жизненным опытом женщиной. Или стариком в чёрной одежде, с длинной бородой и знаком креста на груди.

— Только не это! — замахал руками юноша.

— Тогда, может быть, попугайчиком или котёнком? Я знаю людей, которые рассказывают свои переживания домашним питомцам.

— Боюсь, о своих сексуальных переживаниях я не расскажу даже… хомячку! — очень серьёзно проговорил Александр. — Я не могу помешать тебе копаться у меня в мозгах. Но дружеской беседы на эту тему не получится!

— Жаль, — разочарованно протянула собеседница. — Мне хотелось как-то помочь.

— Только не в этом! — сказал юноша нетерпящим возражения тоном.

На прекрасном лице богини-девочки мелькнула лукавая усмешка.

— Ты знаешь, что чуть не спалил полгорода?

— Не надо преувеличивать, — возразил Алекс. — Погода стояла удивительно тихая.

— Потому что я попросила кое-кого унять надвигавшийся шторм! — обиженно выпалила собеседница. — А у нас не принято оказывать услуги… безвозмездно!

— Спасибо, милая Асиона, — улыбнулся юноша. — Значит, я тебе ещё не надоел.

Богиня-девочка возмущённо фыркнула.

— Ну, ты и нахал!

— Здесь больше подойдёт слово «наглец», — подсказал Александр. — Но разве я не прав?

— Почти, — кивнула Асиона. — Только с богинями так не разговаривают. Они ужасно обидчивые.

— Прости, — поспешно извинился юноша. — Просто мне нужно было как-то выманить Горбатого и его папашу из дома. Пришлось устроить пожар, другого способа я не придумал.

— А если бы всё-таки случился шторм?

— Я бы подождал, пока он утихнет, — пожал плечами Алекс. — Два-три дня ничего не решают.

— Значит, ты с самого начала не хотел уезжать из Нидоса?

— Конечно! — кивнул молодой человек. — Сколько можно бегать?

— Это мне нравится, — удовлетворённо кивнула головой богиня-девочка. — Не знаю, когда мы увидимся в следующий раз. Но я буду следить за тобой.

— Пожалуйста, — юноша радушно развёл руками. — Тем более, запретить я всё равно не могу.

— Это точно, — широко улыбнулась Асиона и осведомилась. — Понравился тебе мой подарок?

— Это кот что ли? — уточнил Александр.

— А ты думал, такой красавец просто так зашёл в вашу халупу! — обиженно надула губы собеседница.

— Симпатичный, спасибо, — поблагодарил юноша. — Только вот имя я ему ещё не придумал.

— Только постарайся, чтобы на этот раз оно не оказалось таким глупым! — фыркнула Асиона. — Чертяка! Разве это имя для священного зверя Баст?

Алекс резко открыл глаза в синюю темноту ночи. Забредавший в узкие окна лунный свет еле- еле освещал доски обрешётки и черепицу. Сбоку послышалось размеренное мурчание. Он нашарил рукой тёплый, мохнатый клубок.

Едва Александр подобрал подходящее, на его взгляд, имя для серого разбойника, над лестницей появился огонёк и голова Айри с вытаращенными глазами.

— Давно проснулся? — тихо спросила она.

— Угу, — кивнул юноша, убирая кота с постели. — Пожрать бы?

— Сюда принести?

Он посмотрел в тёмное окно.

— Я спущусь. Вряд ли кто придёт в такое время.

«Прямо семейный ужин», — с лёгкой иронией подумал Александр, глядя на суетившуюся у жаровни девушку. Пока та накрывала на стол, Гернос ощупал его рёбра и смазал ссадины мазью.

— Я купила свиной колбасы, — проговорила Айри. — Ты будешь?

— Она такая жирная, — поморщился евнух.

— Тащи, — распорядился юноша, уже чувствуя запах жареного мяса, чеснока и ещё чего-то пряно-острого.

Он едва не заурчал от удовольствия, откусив кусок набитой мелко нарубленным мясом и специями свиной кишки. За него это сделал Герой. Его обиженное «Мяу» едва не заставило Алекса поперхнуться, а острые когти больно впились в ногу.

— Я же тебе рыбы давала! — возмутилась девушка.

Но Александр уже отрезал хищнику кусочек. Тот схватил свою порцию и, задрав хвост, скрылся за кувшином с брагой.

Утолив голод, парень налил себе вина и коротко сказал:

— Рассказывайте.

— Сначала ты, Гернос, — попросила Айри, отводя взгляд.

Выслушав историю о лечении «гиен», Алекс одобрительно усмехнулся. Потом настал черёд девушки. Странно, но новость о том, кто на самом деле стоит за визитом Горбатого Гилла, его не сильно удивила.

— Что ты собралась делать?

— Я туда больше не вернусь! — зло проговорила она.

— Правильно, — согласился Александр. — Сегодня подставили нас, завтра тебя.

— Подставили? — не понял евнух.

— Ну, предали, оболгали, — объяснил юноша. — Сделали виноватыми. Понимаешь?

Гернос кивнул.

— Только у меня в квартире Гарби серебро осталось и ещё кое-какие вещички, — вздохнула Айри. — Жаль отдавать их этим гадам.

Алекс задумался, почёсывая саднившее плечо.

— Я схожу с ней, и мы заберём её вещи? — предложил евнух.

— Нет, — возразил юноша. — Будет грандиозный скандал. Да и побить могут.

— Что же подарить им сорок семь рахм?! — девушка вскочила, крепко сжав кулачки. — Мало того, что работала на них как рабыня, так такую прорву серебра подарить?!

— Тихо, — властно сказал Александр. — Где оно у тебя спрятано?

— В квартире у Гарби! Я же сказала!

— Опять ты кричишь! — поморщился юноша. — Сделаем так! Завтра ты пойдёшь в «Весёлый омар»…

— Ни за что!

— За деньгами! — оборвал её Алекс. — И пробудешь там три… Нет. Четыре дня.

— Столько времени на их противные морды смотреть! Почему так долго?!

— Если я встану на ноги раньше, это будет выглядеть слишком подозрительно, — терпеливо объяснил юноша.

— Я и без тебя…

— Помолчи, Айри! — взмолился евнух.

Девушка надулась и уставилась в стену.

— Вечером пятого дня ты возьмёшь свои вещи и придёшь сюда, — как ни в чём не бывало, продолжал Александр. — Гернос столько лет обманывал Повелителя смерти, а тебе надо потерпеть их противные морды всего четыре дня.

— Только ни Гарби, ни Эдай ничего не должны заподозрить, — предупредил лекарь.

— Не знаю, смогу ли, — покачала головой Айри.

— Сможешь, — успокоил её Алекс. — Ты не только красивая, но и очень умная.

— Правда? — девушка вскинула тонкие брови.

— А ещё сильная и хозяйственная, — довершил юноша сеанс психотерапии.

Перед сном он ещё больше обрадовал Айри, сообщив, что кровать с самого начала предназначалась именно ей.

— Почему? — мягким голосом промурлыкала она.

— Ты девушка. Значит, мы, мужчины, должны о тебе заботиться.

Это утверждение оказалось для неё довольно неожиданным. Айри шагнула к нему с таким многообещающим видом, что Александр невольно отстранился и посмотрел на дремавшего евнуха.

Девушка всхлипнула, тихо сказала:

— Спи, Алекс, — и задула светильник.

Не просыпаясь, Тилий громко икнул и перевернулся на другой бок. Во сне он возлежал за хозяйским столом, а голый Сентор подносил ему чашу с вином на золотом блюде. Вдруг раболепное выражение на круглой физиономии Минуца сменилось злобным, звериным оскалом пасти, полной острых, белых зубов.

— Вставай, бездельник! — что-то больно ударило по ягодицам.

С рёвом разбрасывая тряпьё, отпущенник вскочил с лежанки и замер, ощутив волосатым животом остриё клинка.

— Спишь как пьяный верблюд! — хохотнул стражник, убирая меч в ножны. — Легче статую разбудить, чем тебя, лентяй.

— Чего надо? — нашаривая на столе кувшин с остатками вина, прорычал Тиллий, всё ещё не очнувшись от привидевшегося кошмара.

— Меня не угостишь? — воин выразительно повёл лиловым носом. — Со вчерашнего дня не пил ничего, кроме воды.

— За какие заслуги? — он чувствовал себя примерно так же, как выглядел его гость. Во рту как будто гадили все кошки Нидоса, а в животе подозрительно бурчало.

— Сам просил зайти, если вспомню, кто спрашивал про полоумного Акмена, — хитро прищурил покрасневшие глазки стражник.

— Кто? — насторожился отпущенник.

Вместо ответа собеседник взялся за горлышко кувшина.

Хозяин нехотя отпустил сосуд с животворной влагой.

— Ох, хорошо! — довольно осклабился гость. — На кухне ни глотка не дали. Чтоб им лопнуть от жадности. Шакалы.

— Вчера выпороли виночерпия, — объяснил Тиллий. — Вот он и лютует, пока задница не зажила.

Мужчины дружно заржали.

— Ну? — кивнул отпущенник. — Кому там понадобился старый дуралей?

— Сынку советника Корнелла. Слыхал про такого?

— Да, — кивнул Тиллий. — Только у него их два. Который из них спрашивал?

Стражник пожал затянутыми в кожу плечами.

— Кажись, молодой. Потому, как пацан совсем. Старший то его, я слышал, на биреме отрядом командует.

Он с сожалением заглянул в кувшин.

— Сначала у меня допытывался. А я что за ним слежу? По мне, пусть пропадёт пропадом.

Отпущенник слушал с напряжённым вниманием.

— Но он не унимается. Ему, видите ли, нужен этот облезлый кусок пергамента. Я подумал, что парень из уважаемой семьи, сын советника. Ну и предложил сходить к дворцовому управителю. Он рабами да слугами распоряжается. Поймал раба и велел проводить гостя к управителю, чтобы он зря не плутал.

— И что дальше? — нахмурился Тиллий.

— Ничего, — усмехнулся собеседник. — Долго его не было. Потом прошёл мимо меня на улицу, и я его больше не видел.

Выпроводив опохмелившегося гостя, отпущенник достал из-под лежанки ещё один кувшин и поправил здоровье сам.

«Корнелл, — подумал он, блаженно щурясь и почёсывая волосатую грудь. — За какими демонами ему понадобился Акмен?»

Тиллий встряхнул старенький хитон, сунул руки в прорези да так и замер, раскорячившись словно корова: «Так ведь Вул заходил в его дом!»

Опомнившись, быстро оделся. Надо немедленно доложить об этом Сентору Минуцу Цицеру.

Но его кабинет оказался пуст. От рабов Тиллий узнал, что господа беседуют с вернувшимся из Келлуана приказчиком и разбирают привезённые письма. После полудня отпущенник уселся на лестнице, ведущей в личные апартаменты хозяина, с твёрдым намерением, во что бы то ни стало его дождаться.

Увидев задремавшего отпущенника, господин удивился.

— Чего пришёл?

Тот встал, откашлялся.

— Я насчёт Акмена.

— Пойдём в комнату, — нахмурился Минуц и стал торопливо подниматься. За ним, чуть отстав, шёл нагруженный стопкой вощёных табличек Олиф, всё ещё исполнявший обязанности его секретаря.

У двери Сентор на секунду остановился, бросив через плечо рабу:

— Принеси вина. Милетского.

— Слушаюсь, господин, — поклонился тот.

— Ну? — спросил хозяин, усаживаясь в кресло.

— Искали его, — вполголоса проговорил Тиллий. — Сынок советника Корнелла.

— Тот самый, в чей дом зашёл предатель? — нахмурился Минуц.

— Да, господин, — подтвердил отпущенник и напомнил. — Только он не в дом заходил, а в лавку.

— Я помню, — раздражённо отмахнулся хозяин. — Когда он про старика спрашивал?

— На третий день, после того… как он того… пропал.

— И ты молчал, мерзавец! — вскричал хозяин.

— Господин, я сам узнал только что! — быстро затараторил Тиллий и рассказал всё, что услышал от стражника, в заключение добавив: — Вы бы узнали у управителя, зачем приходил Корнелл? Со мной он и разговаривать не будет.

Сентор молчал, никак не реагируя на его слова, гадая, кому же понадобился Акмен? Самому Сарвию Корнеллу или его сыну? Поразмыслив, решил, что советник слишком опытный человек, чтобы впутывать в серьёзные дела мальчишку. Скорее всего, тот разыскивал архивариуса по собственной инициативе. Вот только зачем? Возможно, что здесь нет ничего опасного, и дело всего лишь в каком-нибудь старинном свитке. Сентор встречал молодых людей, для которых покрытые каракулями папирусы интереснее любви или даже денег. Презрительно хмыкнув, он взглянул на отпущенника.

— Что тебе о нём известно?

— О ком? — не понял тот.

— О сынке Корнелла! — хозяин поморщился от очевидной тупости собеседника. Хотя пусть лучше будет глупым, лишь бы оставался верным.

— Ничего, господин, — пожал широкими плечами Тиллий. — Я его даже не видел.

— Так посмотри и узнай! — повысил голос Минуц. — Чем занимается? С кем дружит? Каким порокам подвержен?

— Как это, господин? — кожа на лбу отпущенника собралась в складки, демонстрируя напряжённую работу мысли.

— Ну, играет ли в кости, ходит на бои, тратит деньги на шлюх? — с трудом сохраняя терпение, стал перечислять хозяин. — Сколько должен и кому? Есть ли любовница или любовник. Ну, понял?

— Понял, господин, — кивнул благодарный слушатель.

— Иди, — махнул рукой Сентор. — Чего встал?

— Нужны деньги, господин, — просительно проблеял Тиллий. — Человека надо хотя бы стаканчиком вина угостить, чтобы он разговорился.

Он не очень то рассчитывал на щедрость хозяина. Опять, небось, станет попрекать серебром Вула. Но Минуц, кивнув, открыл шкатулку и, покопавшись, вытащил тощий кошелёк.

— Держи.

— Спасибо, господин.

— Поторопись, — напутствовал его Сентор. — Главное: постарайся узнать, зачем Корнеллу понадобился старик.

Едва выйдя из кабинета, отпущенник высыпал на ладонь шесть медяков. Вот жадина! Ну ладно, хоть столько дал. Сложив деньги обратно, он спрятал их в пояс и пошёл в город, уже зная, кто может подробно рассказать ему о советнике Корнеле.

После убийства Бровастого Лиона и его полоумного сынка в группировке «гиен» произошли значительные изменения. Появился новый главарь, а кое-кто из приближённых Горбатого Гилла отправился на морское дно с распоротым животом. К счастью, знакомый Тиллия вовремя сориентировался и не только остался жив, но и приобрёл немалый авторитет у нового вожака.

Нисколько не удивляясь просьбе отпущенника, он легко согласился рассказать всё, что знал о семействе советника Корнелла за кувшинчиком хорошего вина с подходящей закуской. А когда узнал, что Тиллия интересуют ещё и его арендаторы, без колебания пригласил отпущенника в харчевню «Весёлый омар».

— Там в подавальщицах девчонка, о которой я тебе говорил. Из Келлуана.

Народу в заведении оказалось немного, так что отпущенник сразу смог рассмотреть Айри. Она ему не понравилась. Уж больно тощая да чёрная, как все келлуанки. Но на мордашку симпатичная, хотя и хмурая. Выслушав заказ, она быстро исчезла на кухне.

— Горбатый Гилл велел побить парня, с которым она из Келлуана приплыла, — объяснил приятель озабоченный вид подавальщицы. — Все думали, что умрёт, но живой пока.

— Что это она так переживает? — удивился Тиллий. — Ты же говорил, он со стариком любовники?

— Женщины всегда кого попало жалеют, — засмеялся собеседник. — А он ей вроде брата.

Вполне удовлетворившись подобным объяснением, отпущенник продолжил расспросы:

— За что побили?

— Гиллу кто-то напел, что он плохо говорил о его семье, — хмыкнул приятель. — Ты же знал этого придурка? Хвала богам, что избавили нас от него и его папаши!

— Так и не узнали, кто сделал?

— Разное болтают, — пожал плечами мужчина. — Но все согласны, что без богов тут не обошлось.

Тиллий презрительно фыркнул.

— Зря смеёшься, — покачал головой приятель. — Как только стал их дом разгораться, сразу дождь пошёл, чтобы огонь дальше не перекинулся, невинные люди не погибли. Вот так!

Подошла Айри, поставила перед ними кувшин с вином, два глиняных стакана и миску солёных маслин.

— Чего хмуришься, девка? — осклабился бандит. — На тебя глядя, кусок в горло не лезет.

— Не смотри, — равнодушно ответила девушка. — За улыбками в бордель иди, а сюда люди пить да есть ходят.

— Постой! — повысил он голос.

— Ну, чего тебе?

— Как твой приятель?

— Хвала богам, выздоравливает, — буркнула подавальщица, пряча глаза.

— Передай, что никаких штрафов платить не надо, — мужчина налил себе и отпущеннику вина. — Брать будем как со всех.

— Спасибо, передам, — по лицу девушки пробежала тень улыбки.

— Что ещё за штраф? — поинтересовался Тиллий, бросив в рот маслину.

— Да Горбатый дурил, — поморщился приятель, разливая вино.

Слушая его, отпущенник всё больше убеждался, что Дрейк со старым лекарем не имеют никакого отношения к Вулу. Беглый секретарь зашёл к ним случайно. А за кого он их принял, пусть хозяин сам думает.

Собеседник замолчал, когда гораздо более приветливая подавальщица ставила на стол миски с жареной рыбой.

— Ну, демоны с ним, с этим парнем, — отмахнулся Тиллий. — Что скажешь про Корнеллов?

Он на всякий случай решил разузнать обо всех членах семьи советника. Собеседник не возражал. Вино оказалось вполне приличным, жареная со специями рыба — вкусной. Почему не поболтать с хорошим человеком?

Отпущенник узнал много интересного о коммерческих делах Корнелла, о его друзьях, любовнице. Возможно, когда-нибудь и это пригодится. С тех пор, как его старший сын стал командиром отряда на патрульной биреме, он живёт отдельно, снимая квартиру неподалёку от военной гавани. Нормальный молодой человек. Всякий раз возвращаясь из патрулирования, устраивает загулы и попойки в публичных домах. Часто бывает в цирке, заглядывает на бои. Делает ставки, но больших долгов не имеет. Младший — как паршивая овца в стаде. Собирается стать законником, пишет стихи, без ума влюблён в дочку купца Сакса Густоборода. Хотя советник категорически против их брака из-за какой-то старой истории с её дедом, бывшим пиратом. Все говорят, что девица очень странная. Часто пропадает в Лавке поэтов, где скупает свитки всяких магов и философов.

Тиллий подумал, что такой парень мог искать Акмена, чтобы выпросить у него какой-нибудь недоеденный мышами папирус.

— Только они поругались недавно, — хихикнул приятель. — Не даёт она ему больше.

— Ты, что светильник держал? — усмехнулся отпущенник, глядя на порядком опьяневшего собеседника.

— С чего же тогда он каждое утро в «Сладкий родничок» бегает?

— Утром? — удивился Тиллий. — Так все шлюхи спят уже. Да и что у него подходящей рабыни нету?

— Не знаю, — причмокнул губами приятель. — Может, ему специально кого-нибудь оставляют?

Он захихикал.

Столь странное поведение молодого Корнелла заинтересовало отпущенника. Возможно, тот просто использует публичный дом для тайных встреч? Ощутив вкус к раскрытию чужих тайн, Тиллий решил выяснить, на свидание к кому бегает в «Сладкий родничок» младший сын советника.

С этой целью на следующее утро он подловил у колодца одну из рабынь Далнаи. Поначалу она долго не могла понять, что от неё нужно. Но, увидев три больших медяка, быстро поумнела и без колебаний зашла с ним в узкий переулок.

— Не сейчас! — отмахнулся отпущенник, когда она стала задирать подол. — Потом, как-нибудь.

— А что же тебе надо? — деловито осведомилась девица.

— К вам Мерк Корнелл часто заходит?

— Почти каждый день.

— Зачем?

Рабыня нервно переступила с ноги на ногу, облизала пухлые губы.

— Деньги давай!

Крепко зажав монеты в кулачок, она выдала такое, от чего волосы по всему телу Тиллия едва не встали дыбом. Оставив мужчину приходить в себя, девица подхватила пустой кувшин и поспешила к колодцу. Опомнился отпущенник не скоро. Услышанное ошеломило его. Никак не хотелось верить, что кто-то из богов так жестоко посмеялся над бывшим рабом. Не раз убивал он таким ударом сильных мужчин, и их души послушно отправлялись к праотцам. Тиллий, скрипнув зубами, крепко сжал кулаки. Этой девчонке необыкновенно, сказочно повезло. А вот ему не очень.

Глава II. Приятная компания, душевная беседа

В большом зале происходило столпотворение. Музыканты разбежались, гости поспешно выбегали за дверь, собаки лаяли, а блюда с яствами, гремя, рушились на пол.

Майкл Крайтон. «Стрела времени»

Потянулись скучные дни вынужденного безделья и затворничества. Правда, раз пришёл в гости Ветулин. Лавочник коротко осведомился о его здоровье и, не дослушав ответа, стал рассказывать об убийстве советника Лиона и его сына. Он так увлёкся, что супруге пришлось зайти к ним и напомнить говорливому муженьку о работе. Воспользовавшись моментом, Александр попросил женщину снабжать их водой за небольшую плату. Как настоящий предприниматель, Ветулин не мог отказаться от дополнительного дохода. Тем более, считая соседей любовниками, мог не опасаться за честь супруги.

С тех пор Полия по два-три раза на дню заходила в лавку и болтала с Герносом. Вернее, говорила она, а евнух лишь хмыкал и вставлял где надо короткие замечания. Эти беседы служили дополнительным развлечением для Алекса. Кроме этого он до изнеможения отжимался от пола. А когда осточертело и это, брал уголёк и рисовал на оштукатуренных стенах приталенные платья, юбки, сарафаны, жакеты, блузки, брючные костюмы и даже пышные бальные платья.

Глядя на его художества, евнух вздыхал, качал головой, и не стесняясь, говорил, что подобные наряды ни за что не найдут себе покупателей в Нидосе. Юноша легко соглашался, но не в силах противиться нахлынувшему вдохновению, рисовал всё новые и новые летящие силуэты. В полдень третьего дня, когда он впервые рискнул показаться в лавке, пришла рабыня Далнаи и передала просьбу лекарю посетить «Сладкий родничок».

— Пусть твоя хозяйка пришлёт охранника, — сказал Александр. — Герноса уже пытались убить. А я пока слишком слаб, чтобы сопровождать его.

Хозяйка публичного дома выполнила это условие, и скоро в их лавке появился хмурый укр. Евнух прихватил сундучок и оставил юношу одного, так что ему пришлось отвечать посетителям, что лекарь скоро придёт.

Гернос навещал «Сладкий родничок» ещё один раз. Снимал швы с лица Жаворонка и бесплатно проверил заживающую рану неизвестной девушки.

Она стала нарывать, и потребовалась операция, а также последующие перевязки. В его отсутствие Микарос привёз отремонтированную лежанку и маленький раскладной столик. Увидев юношу за прилавком, мастер не смог удержаться от улыбки.

— Я молился Капусу и Юне о твоём выздоровлении! — проговорил столяр, присаживаясь на табурет.

— Спасибо, — поблагодарил Александр. — Только милостью богов я и выжил. Заказов много?

— Хвала богам! — ещё шире улыбнулся собеседник. — Пришлось купить ещё одного раба, чтобы дело быстрее шло.

Он рассказал последние новости о сваре среди «гиен».

— Кто же теперь будет их вожаком? — живо поинтересовался парень, чувствуя, что мастер-столяр знает гораздо больше, чем сосед-лавочник.

— Говорят Пирм Атон по прозвищу Треун, — наклонившись вперёд, сообщил Микарос.

— Кто такой?

Мастер тут же выдал исчерпывающую характеристику.

— Радланин из рода младших нидосских Атонов. Третий сын разорившегося купца Тиллия Атона Скунда. Бывший флотский офицер. Человек вполне здравомыслящий.

— Будем надеяться, — вздохнул Алекс.

Он и Гернос с нетерпением жали дня возвращения Айри. Юноша ещё с утра чувствовал себя как на иголках, поэтому не остался в постели, а сразу стал помогать евнуху в лавке. В последние дни покупателей у них заметно прибавилось. Слава об искусном лекаре постепенно расходилась по городу, так что Гернос трудился не покладая рук. В сумерках, почти силком вытолкав надоедливого пациента с шишкой на ноге, они стали готовиться к встрече боевой подруги.

Девушка как вихрь ворвалась в полутёмную лавку и звонко рассмеялась, глядя на Алекса лучистыми глазами.

— Видели бы вы рожу Гарби, когда я сказала, что ухожу насовсем. Она даже сказать ничего не успела. Так и застыла с открытым ртом.

Гернос прикрыл дверь.

— А Эдай вчера предложил меня удочерить.

— Ого! — вскинул брови юноша. — Надо же, какой добрый.

— Значит, он не знает, что ты слышала их разговор с Гарби, — рассудительно сказал евнух.

— Куда ему, — пренебрежительно махнула рукой Айри, бросая на лежанку вещи. — Третьего дня посылал меня к вам в гости.

— А ты? — Александр положил руки на стол.

— Отказалась, — девушка стала развязывать узелок. — Сказала, что если ты умрёшь, меня предупредят, а если живой — мне у вас делать нечего.

— Ай, умница! — вскричал довольный юноша, с гордостью подумав: «Моя школа!»

Гернос рассмеялся.

— Никогда в этом не сомневался.

— Я у него в баню отпросилась, — польщённая Айри тряхнула пушистыми волосами. — Видишь, какие чистые.

— Надеюсь, ничего на память не прихватила? — вдруг нахмурился Алекс.

— Вот ещё! — возмущённо фыркнула девушка.

— И никакой глупости на прощание не наговорила?

— Чего? — не поняла девушка.

— Например, — парень задумался. — «Злые вы, ухожу я от вас».

— Нет, — покачала головой собеседница. — Взяла из сундука свои вещи и всё.

В ворота громко постучали.

— Алекс! — закричал Эдай. — Открывай! Айри у вас?

— Она дома, — Александр кивнул Герносу.

Тот подошёл к двери и отодвинул засов.

— Выпьешь с нами? — радушно пригласил молодой человек, обведя рукой накрытый стол.

Но поздний гость не удостоил его даже взглядом.

— Ты что творишь, дрянная девчонка? Ушла, никому ничего не говоря…

— Я Гарби сказала! — огрызнулась Айри. — И нечего тут орать, старый козёл!

— Бери свои манатки и уматывай домой! Мы тебя…

— На помойке нашли, отмыли, отчистили! — рыкнул Алекс.

Все трое ошарашено посмотрели на него.

— Она дома, Эдай, — тихо прозвучал в наступившей тишине голос молодого человека.

— А ты заткнись, сопливый мужелюб! — трактирщик ткнул в его сторону пальцем. — Зачем тебе девка, у тебя евнух есть!

Александр метнулся вперёд и, схватив его ладонь, вывернул грязный указательный палец, так что хрустнул сустав.

— Для безмозглых идиотов повторяю, — медленно, с расстановкой проговорил Алекс. — Здесь её дом! А если кто-нибудь попробует тронуть Айри, я ему руки переломаю.

— Что-то ты не был таким храбрым, когда Горбатый с «гиенами» приходили! — с перекошенным от боли и гнева лицом выпалил Эдай.

— И где теперь Горбатый? — жёстко усмехнулся юноша, отпуская мокрый от пота палец трактирщика. — Иди и забудь сюда дорогу, если жить хочешь.

Евнух подал ему костыль, помог подняться и, придерживая под руку, проводил до двери, посоветовав на прощание:

— Не зли его, Эдай.

— Пусть Гарби ищет другую дуру! — крикнула в спину мужчине Айри.

— Этого можно было и не говорить, — покачал головой Александр.

— Почему? — воинственно нахохлилась девушка. — Я пять дней притворялась слепой, глухой и глупой!

— Теперь Эдай поймёт, что ты слышала его разговор с женой, — объяснил Гернос. — А это значит, что Алексу известно, из-за кого его чуть не убили.

— Да, — согласился юноша. — Как бы какую-нибудь гадость не сделал сгоряча.

— Что он может сделать! — презрительно фыркнула Айри. — Я ему не рабыня, не дочь и даже не служанка!

— Такая тварь хитрожо…, — Алекс крякнул. — Что-нибудь да придумает.

Опасения его оправдались уже через несколько минут.

— Алекс Дрейк, открывай! Городская стража! — гремел грубый мужской голос, а ворота сотрясались от ударов кулаков.

— Ого! — присвистнул юноша, глядя на Айри и Герноса. Те так и застыли с кружками в руках.

«Неужели уже нагадил, сволочь безногая?», — подумал он, вставая с табурета и делая друзьям знак помалкивать.

За дверью стояли трое воинов в кожаных доспехах с двумя факелами, а за их спинами мелькнула фигура с костылём.

Морды стражей порядка не предвещали ничего хорошего.

— Алекс Дрейк? — хмуро поинтересовался один из них с длинными, как у запорожского казака, висячими усами и тщательно выскобленным подбородком. Таких типажей Александру ещё встречать не приходилось.

— Да, это я, — кивнул юноша, щурясь от яркого света факелов.

— Он с ней в одной шайке! — вскричал Эдай откуда-то сзади.

— Девка Айри в твоём доме проживает? — сурово нахмурил густые брови стражник.

— Здесь она, — подтвердил Александр. — А что нужно?

— Давай её сюда! — обладатель выдающихся усов собрался войти, но юноша не сдвинулся с места, держась одной рукой за створку ворот, второй придерживая калитку.

— Зачем она вам?

— Эдай сын Фоска обвиняет её в краже! — ответил стражник и пригрозил. — Отойди с дороги, мальчишка.

— И когда же это она успела? — удивился Александр, оставаясь на месте и лихорадочно просчитывая ситуацию.

— Врёшь, ослиная задница! — крикнула возмущённая до глубины души Айри. — Я ничего твоего не брала!

— Сегодня вечером! — отозвался Эдай, выдвигаясь из-за спин воинов. — Хотел я выручку посчитать, а денежек то и нет! Пятьдесят рахм спёрла, мерзавка!

— Верните почтенному Эдаю деньги, или я заберу девку в городскую тюрьму, а завтра её будут судить!

— Не слишком ли большая выручка для занюханной харчевни! — криво усмехнулся Алекс, с облегчением понимая, что речь идёт об элементарном шантаже.

Стражнику надоело переругиваться, и он решил просто оттолкнуть упрямого парня. Тот отпрянул и чуть повернулся. Рука усатого скользнула по ткани рубашки, и он чуть не упал, подхваченный Александром.

— Может подешевле сговоримся? — прошептал он в волосатое ухо.

Разъярённый воин резко оттолкнул его и схватился за короткий меч.

— Давай сюда девку, или сам пойдёшь в тюрьму!

— Что здесь случилось? — послышался вдруг уверенный молодой голос.

Стражники обернулись. На них с интересом смотрел юноша в темно-синем плаще поверх зелёной туники с богатой вышивкой. За его спиной маячил высокий широкоплечий мужчина с грубым, костистым лицом и рабским ошейником на могучей шее.

— Вы кто, господин? — не очень учтиво поинтересовался один из стражников.

— Мерк Корнелл Апер, — с достоинством представился молодой человек. — Сын хозяина этого дома, советника Сарвия Корнелла Апера.

«Только мажоров мне и не хватало для полного счастья», — с тоской подумал Алекс.

Усатый приосанился, кашлянув в кулак.

— Эдай сын Фоска обвиняет девку Айри в воровстве. А она прячется в этой лавке.

— Девушка здесь? — поинтересовался Мерк.

— Она дома, — кивнул Александр, отступая в сторону и давая возможность всем увидеть поднявшуюся из-за стола Айри.

— Верни мои деньги, сучка! — рявкнул одноногий трактирщик. — Или я отправлю тебя на даруфские рудники!

— Пошёл ты…, — девушка так подробно объяснила, по какому адресу следует отправляться супругу Гарби, что даже Александр заслушался.

А один из стражей восхищённо хмыкнул:

— Вот мерзавка!

— Не вам, Эдай, отправлять куда-либо эту… слишком говорливую девушку, — улыбнулся молодой Корнелл.

Эдай стушевался.

— Она выкрала мою выручку!

— Пятьдесят рахм! — усмехнулся Алекс. — Ты что советников кормишь?

— Она взяла серебро из тайника! — крикнул трактирщик.

— Ты обвиняешь Айри, потому что она ушла от тебя! — откликнулся Александр. — И имела полное право, она тебе не рабыня, чтобы работать бесплатно!

Мерк обернулся к трактирщику.

— Это правда?

Хозяин «Весёлого омара» на миг смутился.

— Она служила у меня за еду. Из жалости взял себе в убыток.

— Вот гад безногий! — взорвалась девушка. — Я помочь хотела тебе и твоей жене!

— Закрой рот, если не хочешь платить штраф за оскорбление горожанина! — оборвал её молодой Корнелл.

На щеках Айри заходили желваки.

— Значит, ты ей не платил? — уточнил Мерк.

— Какая разница, господин? — вскричал Эдай. — Платил или не платил? Пусть вернёт деньги или отправляется в тюрьму!

— Разница есть, — покачал головой молодой радланин.

— Этот скандалист уже прибегал к нам звать Айри обратно, — вступил в разговор Александр. — Она отказалась. Тогда он и стал грозить нам всякими бедами.

— Ты уже был здесь? — спросил Корнелл.

— Хотел решить дело миром, — стал торопливо объяснять Эдай. — Верните деньги и проваливайте! Только не заходите в мою харчевню.

— Храбрые воины Нидоса! — наигранно торжественным тоном обратился Алекс к стражам. — Вы охраняете покой города и его жителей, не жалея сил сражаясь с грабителями. Как по-вашему, если вор только что украл, он пойдёт туда, где его сразу найдут?

Блюстители порядка переглянулись. Сын советника с удивлением смотрел на Александра. А тот продолжал с прежним накалом.

— Ответьте ещё на один вопрос. Где и как вы встретили этого обманщика?

— Ну! — повысил голос Мерк.

— Неподалёку от дома Власия, — нерешительно промямлил стражник с факелом, поглядывая на усатого товарища.

— Он с криком бросился к вам, умоляя о помощи?

Воины переглянулись.

— Ну же!? — потребовал Корнелл.

— Эдай мимо прошёл, — буркнул длинноусый. — Потом окликнул и рассказал, что у него деньги украли.

— Разве так ведёт себя обворованный человек? — вскинул брови Алекс.

— Я хотел договориться! — поняв, что с каждым вопросом версия о воровстве звучит всё более глупо, закричал Эдай. — Думал, боги вразумят вас, негодяи!

— Сам ты старый, похотливый, одноногий козёл! — заорала Айри. — Пусть черви сожрут твои протухшие мозги и гнилую душу…

— Тихо! — рявкнул Корнелл так, что все, кроме Александра, вздрогнули.

— Эдай сын Фоска! Ты по-прежнему обвиняешь девицу Айри из дома Дрейка в воровстве пятидесяти рахм?

— Да, господин! — осклабился трактирщик.

— Алекс Дрейк, стражники вправе арестовать Айри и отвести её до суда в городскую тюрьму. Если ты обещаешь, что девица явится на суд, она может остаться дома.

— Обещаю, — кивнул юноша.

— По священным законам Нидоса ты должен внести залог в размере ста рахм городской страже в присутствии двух или более свидетелей.

— Если вы, господин, согласитесь им стать, я разбужу соседа Попида Ветулина. Думаю, он не откажется быть вторым.

Благожелательно кивнув, Корнелл вновь обратился к Эдаю.

— Я хочу, чтобы ты знал. Девицу Айри из дома Алекса Дрейка в суде будет защищать Нумеций Тулл Продент. Лучший законник города. Он мой учитель и не откажет в такой пустяковой просьбе.

Эдай насторожился. Очевидно, это имя он слышал.

— Если девицу признают невиновной, господин Дрейк сможет подать на тебя в суд за клевету. В этом случае ты заплатишь штраф в размере ста пятидесяти рахм.

Трактирщик перехватил поудобнее костыль.

— Ты по-прежнему настаиваешь на обвинении? — не скрывая иронии спросил Мерк.

Взоры всех обратились к владельцу «Весёлого омара». Страсти, кипевшие в душе трактирщика, легко отражались на его щетинистом лице. Он рассчитывал содрать с чужака полсотни монет, а нарвался на ученика законника. Да ещё и сына советника.

К Александру подошёл Гернос и сунул ему в руки тяжёлый, матерчатый мешочек. Юноша кивнул.

— Наверное, я плохо искал, — пробормотал Эдай, скрипнув зубами.

Длинноусый стражник развернулся и влепил ему пощёчину. Трактирщик рухнул на мостовую.

— Подними его, — велел Корнелл рабу.

Тот легко, словно пушинку, поставил супруга Гарби на ногу, сунул под мышку костыль и чуть подтолкнул в спину.

— Спасибо, господин, — Алекс по-тонгански поклонился Корнеллу. — Не знаю, чем я смогу отблагодарить вас?

— Возможно, ваши услуги мне понадобятся, — немного подумав, проговорил юноша.

— Надеюсь, мне не придётся никого убивать? — чуть улыбнулся Александр.

— А ты умеешь? — усмехнулся Мерк.

— Во время службы охранником у второго пророка храма Сета в Абидосе мне пришлось сопровождать господина в путешествии до Тикены, а потом на Барьерные острова, — не смог удержаться от самопиара Алекс и, заметив гримасу откровенного недоверия у собеседника, усмехнулся.

— Мои слова может подтвердить хозяин гостиницы «Под оком Мина». Мы останавливались там на обратном пути. И я уверен, что господин Карах запомнил нас надолго.

— Сколько тебе лет, Дрейк? — удивился Корнелл.

— Семнадцать, — скромно ответил юноша.

Они долго гадали, какие услуги могут потребоваться от них сыну советника, и пришли к выводу, ни в коем случае не соглашаться только на смертоубийство и на открытый конфликт с законом.

Уже давно стемнело. Часть посетителей кабака разошлись по своим кораблям или по местным шлюхам. Другие, упившись, спали, уронив на стол буйные головушки, а некоторые предпочли с комфортом устроиться на загаженном полу, оглашая затхлый воздух храпом, стонами и густым перегаром вперемешку с другими ещё менее аппетитными запахами.

Худой, жилистый хозяин вместе со зверообразным вышибалой выволакивали бесчувственные тела за дверь, бросая настороженные взгляды в угол, где, тяжело ссутулив широкие плечи, сидел Тиллий Сенторий.

На столе перед отпущенником стояли четыре кувшина. Но он всё ещё не чувствовал себя достаточно пьяным. После предательства секретаря Минуц стал особенно злым и раздражительным. Если узнает, что девка Акмена жива, страшно подумать, что он с ним сделает! Наплетёт что-нибудь папаше, а тот прикажет стражникам свернуть шею несчастному Тиллию. Его и слушать никто не будет. Какое дело Ипию Минуцу Цицеру, одному из богатейших людей Нидоса, до отпущенника своего сына?

Нужно срочно что-нибудь придумать, но так, чтобы хозяин ничего не узнал о Флое. Самому убить или заплатить наёмникам? С девчонкой проблем не будет. Но вот с Корнеллом… Его отец слишком заметная фигура.

После смерти Бровастого Лиона Совет Ста потребовал у стратега Титуса Норда во что бы то ни стало отыскать убийц. Но вряд ли стражники станут проявлять большое усердие. Друзья Лиона постарели и утратили своё влияние. Да и немного их осталось. А вот Сервий Корнелл за своего сына, даже за такого непутёвого, перероет весь город. Наёмники это знают и потребуют за голову Мерка кучу денег.

Хорошо бы представить его гибель как случайность? Тиллий мечтательно вздохнул. Но дети советников по стройкам не ходят, как те келлуанские мастера.

— Закрываемся мы, — прервал его размышления хозяин.

Отпущенник посмотрел на него, потом на хмурого вышибалу и бросил на стол горсть мелких медных монет. В дверях вино внезапно ударило в голову. Споткнувшись на выщербленных ступенях, он больно ударился головой о косяк и сразу придумал, что делать!

Счастливо засмеявшись, мужчина выскочил на улицу.

— Пил много, — вздохнул хозяин, проводив его скорбным взглядом. — А в уборную не ходил. Вот моча в голову и ударила.

— Ага, — поддержал вышибала. — Сейчас будет котом кричать и рыбу ловить в колодце.

На этот раз Тиллий набрался наглости и потревожил господина, когда тот принимал ванну. Рабыни посмотрели на него с лёгким недоумением, а Минуц, убрав со щеки розовый лепесток, озабоченно спросил:

— Узнал что-нибудь?

— Да, господин, — стараясь придать лицу максимально озабоченное выражение, он скорчил кислую рожу и выпятил толстые губы.

— А подождать не мог? — фыркнул Сентор, глядя на перекошенную физиономию отпущенника.

— Это очень важно, — значительно проговорил тот.

Рабыни быстро вытерли хозяина, помогли облачиться в тунику. Сентор кивком головы позвал Тиллия за собой.

Они вышли в сад. Господин сел на каменную скамейку возле усыпанного цветами кустарника. Не дожидаясь разрешения, отпущенник выпалил:

— Акмен говорил Мерку Корнеллу, что нашёл клад Сепиона и собирается вернуть дочь.

— Откуда знаешь? — подался вперёд хозяин.

— Он пьяный рассказывал об этом в публичном доме «Сладкий родничок».

— Т-а-а-а-к! — протянул Минуц.

— Ещё я узнал, что Корнелл расспрашивал про Флою у наших рабов, — продолжал отпущенник, надеясь, что господин не станет его проверять.

— Что ему сказали?

— Что вы продали её банарским купцам, — ответил Тиллий. — Так он в порт ходил, расспрашивал о кораблях, ушедших в Банар.

Помолчав, хозяин спросил:

— Это всё?

— Да, господин, — немного растерявшись, кивнул отпущенник.

— Тогда пусть дальше ищет! — пренебрежительно махнул рукой Сентор. — Где клад он не знает, а остальное пустяки.

Он встал, посмотрел на расстроенного Тиллия и похлопал его по плечу:

— Ты правильно сделал, что сообщил.

Второй раз за последние дни отпущенник оказался ошарашен до глубины души. Мужчина стоял, глядя вслед медленно удалявшемуся хозяину, и ему хотелось взвыть: «Да как же так!» Но он лишь крепче стиснул зубы.

Только ворвавшись в свою каморку и выпив вина, отпущенник понял хозяина. Действительно, чего ему бояться? Он же уверен, что все, кто так или иначе знал о находке Акмена, мертвы. Корнелл может говорить, что угодно. Никакой опасности для Сентора Минуца это не представляет. А что будет, если он узнает, что Флоя жива? На миг захотелось подняться в кабинет господина и рассказать ему всё. Но это значит признаться в обмане. Нет, он не самоубийца. Нужно как-то расправиться с Корнеллом, лекарями и девкой самому. Придётся растрясти золото Вула. До слёз жалко денег. Но на службе у Минуца всегда можно заработать ещё, а мёртвому они ни к чему.

Сегодняшняя промашка заставила Тиллия более трезво оценить свои умственные способности. Похоже, ничего путного ему не придумать. Придётся идти за советом к знакомому гадальщику.

Чёрный, сухой словно мумия, в одной набедренной повязке старый Голор сидел в маленькой нише на углу улицы Калопуса и Большой Канатной. Перед ним на циновке лежала кучка бобов и две чашки с выщербленными краями. Клиенты его не баловали. Нидосцы считали укров и банарцев никудышными прорицателями. Но отпущенник знал, что за отталкивающей внешностью скрывается изощрённый ум. Когда-то Голора звали по-другому. Он имел друзей, богатство, свой корабль. Но подобно большинству пиратов скоро просадил все деньги. Друзья исчезли, а корабль пришлось продать за долги. Теперь у него осталась только эта ниша, кусок циновки да комнатушка под крышей Дома Нипуния.

Старик давно знал Тиллия и охотно давал советы, если их спрашивали. Но отпущенник редко прибегал к его помощи. Уж больно дорого тот ценил свои услуги.

Вот и сейчас Голор, чувствуя, что сможет хорошо заработать, быстренько свернул циновку, достал из-под тощей задницы свёрнутый дырявый плащ и бесцеремонно потащил Тиллия в ближайшую харчевню.

Хозяин подозрительно посмотрел на странную парочку, но безропотно выставил вина, кашу с острой подливкой и свежие лепёшки. Ничего не говоря, гадальщик с жадностью накинулся на еду. Приятелю оставалось только удивляться, как такая прорва жратвы умещается в тощем старческом теле. Только когда в мисках не осталось ни крошки, а в кувшине ни капли, Голор выложил на стол свою циновку, чашки и бобы.

Отпущенник вполголоса рассказал о своей проблеме, однако, не упоминая ни клада Сепиона, ни Акмена. Гадальщик пару раз пересыпал бобы из миски в миску, вывалил их на стол и принялся внимательно разглядывать образовавшийся рисунок.

— А чей публичный дом то? — спросил он, подняв глаза на замершего с открытым ртом собеседника.

— Далнаи из Арета.

— Нет! — скрипуче засмеялся Голор. — Я спрашиваю, кто хозяин?

— Не знаю, — растерянно пробормотал Тиллий.

— Глупец, — покачал обтянутым чёрной кожей черепом укр. — Самое главное не узнал.

— Ну, скажи чей? — развёл руками отпущенник.

— Дело твоё как раз на пять рахм, — проговорил Голор.

Тот безропотно выложил серебро.

— Слушай, — гадальщик пододвинулся ближе.

Он дал Далнае возможность сделать нужные покупки и ждал её уже на выходе с маленького рынка. Хозяйка «Сладкого родничка» гордо шествовала, посверкивая золотыми серёжками и прикрыв причёску полупрозрачной келлуанской шалью. За ней две рабыни несли тяжёлые корзины, а замыкал процессию здоровенный укр с большой амфорой в руках.

— Госпожа Далная! — окликнул её мужчина, отходя от стены. — Нам надо поговорить.

— Ты кто такой? — надменно вскинула она брови.

— Тиллий Сенторий. Отпущенник Сентора Минуца Цицера.

Это произвело впечатление.

— Что тебе нужно? — гораздо более благожелательно поинтересовалась женщина.

— Я же сказал, — усмехнулся он. — Поговорить с глазу на глаз.

— Отойдём, — согласилась моментально насторожившаяся Далная.

— У вас есть то, что принадлежало моему покровителю, — без предисловий заявил отпущенник, едва они подошли к стене в пяти шагах от её свиты.

— Не понимаю! — быстро ответила хозяйка «Сладкого родничка».

— Да брось придуриваться! — понизил голос Тиллий. — Девица, которую притащил сын советника Корнелла, рабыня Сентора Минуца.

— Так пусть забирает её хоть сейчас! — негромко вскричала собеседница. — Она мне не нужна.

— Ему тоже, — зловеще проговорил отпущенник.

Для много повидавшей женщины этих слов оказалось достаточно.

— Я навсегда избавлюсь от неё сегодня же вечером, — побежала Далная, вцепившись побелевшими пальцами в края платка.

— Поздно, — покачал головой Тиллий. — Слишком многие о ней знают. Ты, твои девки, мальчишка Корнелл, лекари.

— Девочки ничего не знают, — возразила она. — Я запретила им с ней разговаривать.

— Всё равно, остаются лекари и Корнелл, — мрачно усмехнулся отпущенник. — И ты поможешь мне от них избавиться.

— Убить сына советника?! Ни за что!

— Погоди! — он схватил её за руку.

— Этот шакал пристаёт к тебе, госпожа? — рыкнул охранник.

— Тебе же принадлежит только четверть борделя! — быстро прошептал Тиллий.

— Стой! — обернулась женщина к подошедшему вплотную укру. — Отойди!

Гигант недовольно пожал плечами.

— Мой покровитель выкупит твою долю у Шелоха из Ромса, — продолжал давить отпущенник. — И он выкинет тебя на улицу. Просто, чтобы сделать приятное сыну такого уважаемого человека. Опять придётся торговать собой у площади Великого флота. Много не заработаешь. Постарела.

— А за убийство меня казнят, — криво усмехнулась Далная. — Лучше быть живой шлюхой, чем мёртвой хозяйкой.

— Корнелла убьют лекари, — возразил собеседник. — Тебе только надо подтвердить это. Молодые, горячие поссорились. Чужак схватился за нож. Не мне тебя учить врать.

— Мерк никуда не ходит без сильного раба, — с сомнением сказала женщина.

— Защищая своего господина, он и убьёт лекаря! — Тиллий ликовал. Всё происходило именно так, как и говорил Голор. Даже слова оказались похожи. — А сам умрёт от полученных ран.

— У меня в доме полно народа! — в бессильной злобе шипела Далная. — Если кто-нибудь проговорится, советник не остановится, пока не узнает всё.

— Прикончим их утром, — лицо отпущенника расплылось в широкой улыбке. Ай да гадальщик! — Когда твои шлюхи спят. А для надёжности угости их вином с сонным зельем. Дать или сама найдёшь?

— Сама, — буркнула хозяйка «Сладкого родничка».

— И обезьяне своей поднеси, — Тиллий кивнул на укра. — Оставь самых надёжных. Или самых не нужных.

Он усмехнулся.

Но время шло, а младший Корнелл не беспокоил их своим вниманием. Алекс быстро «выздоравливал». Не желая терять время, он попросил Айри научить его читать и писать по-либрийски. И хотя девушка не считала себя сильно грамотной, она охотно согласилась обучить его основам правописания. Двадцать три знака оказалось запомнить довольно просто, но вот многочисленные их сочетания, а также части речи и падежи давались Александру очень тяжело. Когда вскипали мозги, парень откладывал в сторону навощённую дощечку и брался за иглу. Он сшил всем нижнее бельё, себе рубашку и жилет, Айри пару новых бюстгальтеров. Но всё это было лишь тренировкой перед сооружением для неё нового платья. Понимая, что это единственная возможность заявить о себе, как о портном, юноша долго выбирал подходящий фасон.

Поначалу Алексу казалось диким заниматься своими делами под взглядами заходивших в лавку покупателей и больных, но постепенно он привык. На виду здесь жили все, кто не мог позволить себе просторный дом.

Рассказывая Герносу о своих болячках или выслушивая его рекомендации, люди даже не глядели на перебиравшую бобы или резавшую овощи девушку. Кое-кто обращал внимание на их занятия чистописанием, особенно когда она пыталась объяснить парню значение какого-нибудь сложного сочетания букв или показывала, как, по её мнению, следует их писать.

А вот разложенный большой стол привлекал всеобщее внимание своей необычной формой и размерами. Поэтому Александр занимался кройкой во второй половине дня, когда поток клиентов несколько иссякал. Но прежде чем что-то начертить, это надо измерить. Вот только нидосский дюйм показался юноше великоватым. Пришлось изобрести единицу измерения самому. Взяв за основу ширину фаланги своего мизинца, он сделал себе портняжный «метр» из длинного кожаного ремешка.

Алексу уже приходилось снимать мерки с Айри, когда он сшил ей бюстгальтер. Но если в Келлуане она помалкивала, то здесь просто сыпала вопросами. «А что это? А тут зачем? А разве и это нужно?» Александр героически старался удовлетворить любопытство девушки, напоминая, что на этот раз он делает ей красивое платье, которое должно идеально сидеть по фигуре, подчёркивая достоинства и скрывая недостатки.

— А какие у меня недостатки? — сразу насторожилась она.

Парень моментально оглох на оба уха. Но не тут то было!

— Нет, ты скажи! — настаивала Айри.

— Не мешай, — Александр сделал последнюю попытку увильнуть от разговора. — Видишь, я пишу. Ошибусь, получится не платье, а балахон как у жреца!

Столь серьёзная угроза на какое-то время заставила её замолчать. Внимательно рассмотрев рисунок на стене, потом на папирусе, девушка взяла отложенную им вощёную дощечку.

— Что это за значки?

— Цифры, — коротко ответил Александр, мучительно решая, какой припуск давать на швы?

— Какие маленькие, — усмехнулась она.

В этом мире числа записывались множеством значков, примерно, как на Земле в Древнем Риме. А Алекс пользовался более привычными для себя — «арабскими».

— Это что? — спросила Айри, подняв табличку.

— Объём талии, — буркнул парень.

— У меня такая большая талия? — удивилась собеседница.

— Маленькая, — отмахнулся Александр.

— Значит, я тощая? — вскинулась девушка.

— Нет.

— Толстая? — не отставала та.

— Нет!

Привлечённый их разговором на повышенных тонах из-за занавески, отделявшей прилавок от лаборатории, выглянул Гернос со ступкой.

— Тогда какая я? — Айри упёрла руки в бока.

Алекс поднял на неё тоскующие глаза.

— Ты как песня поэта. Восставшего утром!

Она подозрительно сощурилась, ожидая продолжения.

— С похмелья! — закончил юноша.

— Такая же страшная? — в глазах Айри зажёгся недобрый огонёк.

— Надоедливая! — он бросил бронзовую палочку для письма на дощечке. — Ты дашь мне сшить тебе самое лучшее платье в Нидосе?! Или нет!?

— Не нравится, как я разговариваю, буду молчать! — девушка грохнула табличку о стол и пошла к двери.

Лекарь беззвучно смеялся, прикрыв глаза ладонью. Самое удивительное, что она действительно больше не проронила ни слова за весь день, ограничиваясь жестами и невразумительным мычанием.

Почувствовав шум, Александр приоткрыл один глаз. Под черепичной крышей ещё таилась приятная ночная прохлада, но сквозь окно уже пробивался серый свет предрассветного неба. Айри уже проснулась, сидя на кровати с закрытыми глазами.

«Слишком рано», — сквозь дрёму подумал юноша, собираясь подремать ещё чуток. Девушка, распахнув глаза, сладко потянулась, выгнув спину и откинув назад голову с густыми чёрными волосами. Алекс зажмурился, сглотнув слюну. Он слышал, как Айри встала, как, шурша, надевала платье, а потом ступеньки тихо заскрипели под её лёгкими шагами.

Александр повернулся на бок. Поспать теперь не получится, ну так хотя бы немного полежать, чтобы успокоиться. Но снизу донеслись негромкие голоса, а вскоре по лестнице вновь зашлёпали босые пятки девушки.

— Алекс! — негромко окликнула она.

— Что? — приподнялся на локте юноша.

— Хозяйка борделя рабыню прислала. Вас зовёт.

— А что случилось? — он потянулся за штанами.

— С той девочкой что-то не так, — пояснила она.

— Иди, — махнул рукой Александр. — Я сейчас спущусь.

Парень встал, поправил одежду, с завистью посмотрел на мирно спавшего Герноса и пошёл вниз.

У прилавка Айри вполголоса разговаривала с Синицей. Увидев его, рабыня всплеснула руками.

— Господин Алекс! А где господин Гернос? Госпожа Далная просит вас срочно прийти. С той девушкой что-то случилось.

— Лекарь был у неё два дня назад, — удивился юноша. — Сказал, что она почти выздоровела.

На долю секунды женщина растерялась, а в его душе тревожно звякнул колокольчик.

— Не знаю, господин, — она виновато шмыгнула носом. — Но ей сейчас так плохо! Она вся горит.

— Айри, разбуди Герноса, — велел Александр.

Девушка посмотрела на него, потом на рабыню и тряхнула ещё не расчёсанными волосами.

Евнух ждать себя не заставил и, выслушав сбивчивый рассказ гостьи, стал быстро собирать сундучок. За это время Алекс успел умыться, одеться и подумать. Что брать, кинжал или меч? Идти не далеко, и хозяйка «Сладкого родничка» не казалась слишком опасной даже со своим страхолюдным охранником. Но всё же он взял меч и даже нацепил широкие кожаные браслеты с метательными ножами. Айри помогла Герносу собраться и встала у калитки, провожая их непривычно тревожным взглядом. Юноше сразу вспомнилась фраза из какого-то фильма: «Баба, она сердцем чует».

Поморщившись: «Придёт же такое в голову?». Он взял из рук лекаря сундучок.

— Я сам понесу.

— Ты же ещё не поправился, — возразил тот, косясь на рабыню.

— Как-нибудь справлюсь, — решительно заявил парень и спросил у Синицы. — Почему Акулий Зуб не пришёл?

— Он сильно ругался, — быстро ответила женщина. — Сказал, придёте сами, ведь господин Гернос сказал, что вы выздоровели.

— Говорил, — со вздохом подтвердил евнух.

Александр отстал на шаг, тревожно оглядываясь по сторонам. Кое-где у домов уже стояли ночные горшки. Скоро должны появиться рабы из красильни Мофасука и собрать драгоценную влагу. А вслед за ними улицы наполнятся спешащими за водой женщинами. Но пока ещё они оставались пустынны. Парень прислушался к разговору Герноса с рабыней. Лекарь расспрашивал о состоянии раненой. Явно путаясь, женщина отвечала неохотно короткими односложными фразами.

«Не вернуться ли? — внезапно подумал юноша и сам себе возразил. — Нет, надо идти. Вдруг это фантазия, плод игры гормонов?» Такого клиента, как публичный дом, терять не стоит. Для врача там всегда работа найдётся.

Едва Синица стукнула по потемневшему дереву, дверь распахнулась, словно хозяйка стояла у входа, с нетерпением ожидая дорогих гостей. Хмурая Далная отошла в сторону, приглашая войти. Алекс окинул взглядом пустынную прихожую.

— Ей так плохо, лекарь, — озабоченно проговорила женщина.

Войдя вслед за Герносом, юноша обратил внимание на тишину. Когда он приходил сюда в последний раз, в доме слышались какие-то шумы, голоса, звон посуды.

— Поспешите, — хозяйка жестом показала на завешенную дверь.

В сознании Александра вновь зазвенел тревожный колокольчик. Лекарь всегда просил проветривать комнату раненой, после того как разойдутся клиенты. Едва они отошли от входа, Далная задвинула засов, чем-то щёлкнула, подхватила подол и бросилась бежать от двери. За ней припустила рабыня. Из-за занавески выскочили два поджарых, крепких мужика в одинаковых коричневых хитонах на одно плечо, с похожими волчьими усмешками. У одного в руках чернел длинный бронзовый кинжал, у другого дубинка с шаром на конце. А из двери комнаты, где жил охранник, появился ещё один незнакомец с явно недобрыми намерениями. Прихожая была гораздо больше лавки Алекса, а нападавших намного меньше. Он швырнул сундучок в тех, кто спереди, толкнул в плечо Герноса и бросился на того, кто сзади.

С первого взгляда стало ясно, что противники ему попались опасные, опытные и битые жизнью. Но двигался Александр всё же быстрее. Коренастый, широкоплечий мужчина в тунике явно не ожидал от него такой прыти. Замахнувшись, он собрался ударить парня кинжалом сверху вниз. Алексу удалось перехватить руку и нанести точный удар по локтю, выгибая его в обратную сторону. Противник, выронив оружие, заорал благим матом. «Минус один», — удовлетворённо подумал юноша, разворачиваясь. Богатый жизненный опыт безошибочно подсказал Герносу дальнейшие действия. Грохнувшись на колени, он быстро пополз прочь от театра военных действий. Один из тех, кого Александр окрестил «волками», бросился за лекарем, занося дубинку. Юноша выхватил метательный нож, который на редкость точно попал тому в шею. Приятель рванулся к нему, забыв об Алексе.

— Дум! Дум! — заверещал покалеченный, прижимая руку к груди.

Занавесь на двери комнаты Акульего Зуба вспучилась, и из-за неё выскочил здоровенный детина с маленькой лысой головой и огромными надбровными дугами, из-под которых удивлённо таращились маленькие свинячьи глазки.

Второй нож вошёл в его толстое, волосатое брюхо. Но эта неприятность не произвела большого впечатления. Дум, шипя, вырвал клинок из тела. Однако эта задержка дала Александру время выхватить меч и оценить обстановку. Из четырёх врагов дееспособными остались двое, а третий стоял у входной двери, неловко держа кинжал левой рукой. Вырваться из публичного дома они ему не дадут. Ни секунды не раздумывая, юноша стал отступать к большому залу. Глухо ворча, Дум устремился на него, сжимая короткий широкой меч, сделанный, судя по всему, из железа. Кажется, кровоточащая дырочка в пузе его нисколько не беспокоила.

Он оказался настоящим бойцом. Плохо заточенный, со следами грубой ковки тесак как пёрышко летал в его волосатой лапе, а морду перекосила свирепая радость. Алекс успевал парировать его выпады, но каждый удар тревожно отдавался в руках. С этим «молотобойцем» пора кончать, тем более что второй «волк» уже бросил окровавленное тело приятеля и, позабыв о Герносе, с криком бросился на Александра. Зря он сбросил со счетов лекаря. Евнух схватил его за щиколотку, и мститель тяжело рухнул на пол, на какое-то время выбыв из борьбы. Александр рубанул сбоку, но Дум успел подставить меч. Тут случилось непредвиденное. Тонганская сталь намертво застряла в широком клинке противника. Ещё миг и оружие юноши просто переломится пополам. Он выпустил рукоятку. С победным воем противник воздел к потолку намертво сцепившиеся мечи. Алекс приблизился к нему вплотную, сложил пальцы «клювом» и ударил прямо в кровоточащую рану. Выронив оружие, мордоворот попытался схватить его за горло. Парень сел на шпагат, едва не взвыв от боли. «Тренироваться надо». И нанёс удар в пах. Дум замолк, складываясь пополам. Юноша перекатился на бок, вскакивая на ноги. Упав на каменный пол, мечи разлетелись в стороны. Подхватив свой, он сделал длинный выпад, попав точно в середину широкой, как могильная плита, груди.

Покончив с сильнейшим противником, Александр оглядел поле боя. «Волк» всё никак не мог подняться. Гернос как бульдог дёргал его из стороны в сторону, не замечая сыпавшихся на голову ударов. Мужчина старался пяткой выровнять лицо лекаря. Тип со сломанной рукой возился у двери, явно собираясь их покинуть. Подняв с пола оружие здоровяка, он швырнул его в спину так не вовремя уходящему гостю.

— Мы ещё не закончили!

Увы, этот клинок не предназначался для метания. Бестолково перекувыркнувшись в воздухе, он попал рукояткой по правому плечу мужчины. Тот взвизгнул, рухнув на колени. Больше не обращая на него внимания, Алекс поспешил на помощь евнуху. Завидев его, Гернос с облегчением выпустил «добычу». «Волк» попытался встать, одновременно отражая удар, но тут же рухнул с разрубленным лицом.

Покалеченному всё же удалось справиться с засовом и выпасть на улицу. Подстёгиваемый бурлящим в крови адреналином, парень хотел броситься в погоню. Но вовремя передумал. Перемазанный чужой кровью, с мечом в руке он стал бы слишком сильно выделяться среди спешащих за водой женщин. Александр аккуратно закрыл дверь, заметив в засове хитрую шпонку, которой тот заклинивался так, что быстро отодвинуть его не получится ни в коем случае.

— Торопиться не надо, как говорил товарищ Саахов, — пробурчал юноша, вставляя палочку в паз.

— Как ты, Гернос? — он шагнул к лекарю.

На лбу у того кровоточили многочисленные ссадины, губы оказались разбиты, один глаз стремительно заплывал, но во втором горел огонь победы.

— Мы их убили, Алекш? — прошамкал евнух, сплёвывая на пол кровь и кусочки зуба.

— Челюсть цела? — деловито поинтересовался парень.

— Кажетша, — неопределённо промычал Гернос. — Шундук подай.

Выполнив просьбу, Александр подобрал с пола метательный нож и, приготовившись пустить его в дело, заглянул в комнату раненой девушки. Та валялась на лежаке голая. Её руки за спиной были крепко привязаны к ногам, а глаза безуспешно пытались выползти на лоб.

Хмыкнув, юноша перебежал прихожую. Тело охранника «Сладкого родничка» тоже оказалось на лежанке. Только Акульего Зуба никто не связывал и не затыкал рот. «Прибили что ли?» — без особого сожаления подумал Алекс, но тут же различил негромкий храп.

— Да он спит! — удивился парень и легонько шлёпнул его плоской стороной меча по ноге. Но укр даже не пошевелился.

— Крепкой сон — признак чистой совести, — хмыкнул Александр. — Или хорошего снотворного.

Он вернулся к связанной девушке и осторожно вытащил кляп.

— А-а-а-алекс! — выдохнула она и зашлась в рыдании.

— Тихо, тихо, — пробормотал юноша, разрезая стягивающие тело верёвки.

— Это отпущенник Тиллий! — бормотала девушка как в бреду. — Он нашёл меня и пришёл убить. А тот большой и страшный сказал, что позабавится со мной, а потом уто-о-опит!

— Не реви! — повысил голос Александр. Вздохнув, прижал её голову к груди и как когда-то в детстве мама Саши Дрейк чмокнул в грязную макушку. — Ничего они тебе не сделают.

Девушка обняла его и заревела ещё сильнее.

— Там Герносу помочь надо, — буркнул парень. — Побили его.

Эти слова заставили её немного успокоиться. Всхлипывая, она встала, вытирая заплаканное лицо.

— Погоди, — остановил Алекс благородный порыв. — Ты бы хоть оделась. Нечего смущать лекаря такой красотой.

Девушка подняла с пола скомканный хитон и смущённо улыбнулась.

— Тебя как зовут?

— Флоя дочь Акмена, господин, — представилась она.

Гернос сидел на полу возле раскрытого сундучка и разглядывал в серебряное зеркальце свою изрядно попорченную физиономию.

— Это Флоя, скажешь ей что делать, — проговорил Александр.

— Я помогу, господин, — девушка с готовностью присела рядом.

Стараясь не наступать на быстро черневшие лужи крови, он прошёл в большой зал.

— Далная, вылезай! — крикнул он. — Лучше сама выходи, сука подзаборная. Найду, кишками своими подавишься!

Но в доме по-прежнему слышался только негромкий разговор лекаря и Флои.

— А в ответ тишина, — тихо пробормотал Алекс и предпринял ещё одну попытку. Уж очень ему не хотелось по комнатам шарить.

— Эй, Синица, скажи, где эта дрянь, и будешь жить. Не то я тебя вместе с хозяйкой на куски порежу!

Но и это предложение не прошло. Рабыня не торопилась выдавать свою госпожу. Вдруг ему показалось, что где-то рядом что-то упало. Александр сорвал занавесь и увидел на полу двух сцепившихся женщин. Одной рукой Далная впилась в горло невольницы, в другой держала короткий кинжал.

Не долго думая, парень схватил хозяйку за волосы и, оторвав от рабыни, швырнул в зал.

— Спасибо, господин, — хрипло поблагодарила женщина. — Клянусь Юной, я не хотела её выдавать. А она…

— Не за что, — буркнул Алекс, оборачиваясь к лежащей на полу Далнае. — Решила подзаработать, помогая наёмникам?

Морщась от боли, та попыталась подняться, держась за ножку лежанки. За спиной юноши зашуршала валявшаяся на полу занавесь. Разворачиваясь, он резко отскочил в сторону. Предплечье царапнула боль. Зажатый в руке рабыни тонкий, длинный нож распорол кожу. Женщина подалась вперёд по инерции. Александр ей в этом помог, после чего выхватил меч. Пронзительно вереща, Синица бросилась на него, сама себя насаживая на клинок. Далная уже бежала к выходу. Парень запустил ей вслед первую попавшуюся табуретку. Хозяйка упала. В два прыжка оказавшись рядом, Алекс с удовольствием съездил ногой ей под рёбра. Неудержимая злость, заполнявшая его, требовала выхода. Только опыт прошлого этого тела и многочисленные случаи предательства, уже перенесённые им ранее, помогли сохранить хладнокровие.

— Сколько же тебе заплатил Капис? — рявкнул он, рванув Далнаю за волосы.

В горевших отчаяньем глазах вспыхнуло недоумение. Вряд ли в такой ситуации она смогла играть так искусно. Похоже, эта стерва и знать не знает о муже сестры Герноса.

— Тогда кто это был, и чем мы им помешали?

Женщина открыла рот, но ответить не успела.

— Они хотиели убить шина шоветника! — прошамкал лекарь. Голову евнуху забинтовали так, что только темнели щели для глаз и рта, а чтобы он не упал, Флоя поддерживала его под локоть.

— Корнелла? А мы тут причём? — Александр опять ничего не понимал, и это снова ему не нравилось.

— Все будут думать, что это сделали вы, господин, — разъяснила девушка. — Я слышала, как они разговаривали между собой. Сначала они убивают вас, потом господина Корнелла и его раба. А эта…

Флоя на секунду запнулась.

— Женщина должна была сказать стражникам, что вы перебили друг друга.

— Это правда? — парень посмотрел на Далнаю.

— Да! — выдохнула та сквозь стиснутые зубы.

— Ну и дура, — усмехнулся Алекс, выпуская её шевелюру. — Советнику такой детский обман раскрыть, как в горшок пописать. Он за сына вам башки поотрывает и сожрёт их сырыми и без соли.

— Что мне ещё оставалось делать?! — с надрывом вскричала хозяйка и тут же схлопотала по шее.

— Не ори, тут глухих нет, — юноша поморщился. — Лучше скажи, кто тебя на это тухлое дело соблазнил?

Сидя на полу, Далная затравленно оскалилась.

— Мне повторить вопрос? — теряя терпение, спросил Александр.

— Тиллий Сенторий! — вместо неё вскричала Флоя. — Отпущенник Сентора Минуца Цицера.

— Из тех самых Минуцев! — выдохнул лекарь, хватаясь за забинтованную голову. — Первое семейство в городе! Богачи, советники!

— Да! — рыдая, подтвердила хозяйка. — Не согласись я, меня бы выгнали из дома!

— Я сказал, не ори! — замахнулся юноша. — Бедная маленькая овечка! Свою же рабыню на смерть послала!

Он едва удержался, чтобы не отвесить ещё одну затрещину. Лживая тварь, сколько людей подставила.

— Синица не виновата, господин, — вдруг сказала Флоя. — Если в доме убивают хозяина, всех рабов казнят.

Алекс огорчённо крякнул. Рабыню надо было просто обезоружить. Ещё один грех на душе. Жаль, но сделанного не воротишь.

— Чем же сын одного советника не угодил сыну другого? — усмехнулся он. — Из-за чего понадобилось его убивать?

— Из-за неё! — злорадно усмехнулась Далная. — Минуц хотел её убить. А она выжила. Корнелл где-то нашёл и приволок сюда.

Не теряя из вида женщину, Александр подошёл к Флое. Та невольно дёрнулась, но осталась на месте. Только ещё сильнее прижалась к Герносу.

— Что ты такое сделала? — спросил парень, наклонившись к её уху. — Наступила на любимую мозоль? Разбила чашку? Показала язык портрету хозяина? Для чего ему понадобилось тебя убивать, да ещё и тайно?

— Наверное, из-за отца, — так же тихо ответила девушка и торопливо затараторила. — Господин Корнелл обещал передать ему, что я жива. Но он так и не пришёл.

— Корнелл или отец? — уточнил Алекс.

— Я не видела никого из них, — сказала Флоя. — Меня не выпускали из комнаты.

— Сынок советника тебе ничего не говорил? — обратился юноша к Далнае.

— Ничего, — покачала головой женщина. — Я и имя то её узнала только от Тиллия.

— И про отца ничего не знаешь?

— Нет, — хозяйка злорадно усмехнулась. — Думаю, не нашёл его Корнелл. А то бы давно девчонку к нему отправил.

— Папа, — побледнела и без того не румяная Флоя, глаза её заблестели от набежавших слёз, подбородок задёргался.

И тут в дверь постучали.

— Плакать потом будешь! — цыкнул Александр, хватаясь за меч.

— Открывай! — послышался с улицы знакомый голос.

— Вот и главный гость пожаловал, — добавил юноша. — Иди, открывай, сволочь старая. Да не зли меня, а то если и не убью, то покалечу точно. Поняла?

— Да! — огрызнулась женщина, поправляя причёску.

Дверь задрожала от ударов.

— Уже иду, — дрожащим голоском почти пропела Далная.

Алекс убрал меч и взял в левую руку метательный нож. Поймав быстрый взгляд «мадам», предупредил:

— Я и с левой руки попаду тебе туда, куда захочу.

Он встал у двери так, чтобы не зразу бросаться в глаза.

— Долго я буду ждать!? — настойчиво требовал Корнелл. — Пригласила, а сама на улице держишь!

Далная отодвинула засов. Едва молодой человек шагнул в прихожую, Александр произнёс:

— Господин Мерк, вас хотели убить.

Заметив перепачканного в крови парня, как следует рассмотрев заваленную трупами прихожую, Корнелл попятился, налетев спиной на своего раба. Тот обхватил одной рукой господина, прикрывая его от несуществующей опасности, другой старался достать из-за пояса дубинку.

— Кто, когда, зачем? — лепетал молодой радланин.

— Тиллий Сенторий, отпущенник Сентора Минуца из-за Флои! — громко и чётко отрапортовал Алекс.

— Что? — кажется, стал приходить в себя гость.

— Все подробности расскажет она, — парень кивнул на застывшую столбом хозяйку борделя.

— Говори!!!

Женщина упала на колени.

— Господин, не виноватая я! Меня заставили! Это всё Тиллий и ваша девка!

— Кто заставил? Я ничего не понимаю! — голос Корнелла сорвался на петушиный крик.

— Говори по делу! — прикрикнул Александр. — Или заткнись!

— А ты что здесь делаешь? — удивился Мерк, как будто увидел его только сейчас.

— Эта особа заманила нас в засаду, — стал объяснять юноша.

— Меня заставили! Заставили!

— Мордсин, заткни ей рот! — завизжал Корнелл.

После короткой возни женщина замерла в железных объятиях раба. Воспользовавшись тишиной, Алекс в двух словах описал сложившуюся ситуацию. Молодой радланин посмотрел на мычащую Далнаю, на Герноса, присевшего на табурет, на Флою.

— Откуда тебе известно, что они хотели меня убить?

В его словах звучала отчаянная надежда, что всё ещё может оказаться ошибкой.

— Флоя прекрасно слышала их разговоры. Да и хозяйка подтвердит, если ей открыть рот.

Корнелл кивнул. Мордсин убрал ладонь.

— Пощадите, господин, — зарыдала Далная. — Я не могла. Они грозили меня убить.

— Совсем недавно собирались только выгнать из дома, — напомнил Алекс.

Бледный, как плохо раскрашенная статуя, Мерк взъерошил длинные волосы. Внезапно лицо его исказила злобная гримаса.

— Всё из-за тебя, мерзавка! И что ты не сдохла в том дерьме?! Да ещё твой папочка придурок куда-то провалился!

Флоя вздрогнула как от удара. Колени подломились, и она едва не упала, схватившись за плечо Герноса. Евнух подхватил её за талию и помог удержаться на ногах.

А Александру вдруг стало дико смешно. Не выдержав, он расхохотался горьким, полным разочарования смехом.

— Чего ты ржёшь, дурак! — взвизгнул Корнелл, сжимая кулаки. — Ипий Минуц только бровью поведёт, от нас мокрого места не останется! Даже отец защитить не сможет!

Он закрыл лицо руками.

— Боги, за что вы наказали меня любовью к этой сумасшедшей?! Я же знал, что всё так и будет! Где теперь искать спасения?

— Замолчи, — тихо проговорил Алекс, просмеявшись. — Вспомни, что ты мужчина, а не девка с членом.

— Что? — встрепенулся Мерк, вытаращив блестящие от слёз глаза. — Как ты смеешь…

— Что смею? — поднял брови парень. — Напомнить тебе, кто ты? Что никакие проклятия всё это…

Он обвёл рукой прихожую.

— Уже не изменят? Или то, что один из убийц бежал?

— Удрал Тиллий, — вдруг тихо сказала хозяйка публичного дома.

— Тем более, — кивнул Александр. — Надо выбираться из этой… нехорошей ситуации, куда мы все попали. И даже ты, Далная. Я уверен, что Тиллий свалит свою неудачу на тебя.

— Ты собрался меня учить? — надменно вскинул дрожащий подбородок Корнелл.

— Я предлагаю тебе бороться, — возразил юноша.

— Нет. Мне это не нужно, — затряс головой молодой радланин. — Я просто схожу завтра к Минуцу, скажу, где Флоя, и пусть он делает с ней всё, что захочет.

— Не выйдет, — вздохнула женщина. — Я уже предлагала просто убить её. Но отпущенник говорит, что этого мало. Ему нужна ваша жизнь, а теперь ещё и моя.

«Про нас с Герносом никто и не вспомнил, — молча усмехнулся Алекс. — Одно слово — нидосцы».

— Что же делать? — сделав гигантское усилие над собой, спокойно спросил Мерк.

— Прежде всего, разобраться со всем этим, — Александр кивнул на прихожую. — А потом подумать.

— Спрятать трупы? — деловито осведомилась Далная.

— Ничего не надо прятать, — возразил он. — Нужно поднять Акульего Зуба.

— Зачем? — в один голос удивились хозяйка и Корнелл.

— Затем, что именно он с моей скромной помощью защитил «Сладкий родничок» от налётчиков.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь радостным жужжанием мух, почувствовавших свежую мертвечину.

— А господин Мерк Корнелл Апер подтвердит это городским стражникам.

— Они не поверят, — робко возразил Гернос.

— Почему? — деланно удивился Алекс. — Разве не обязанность Акульего Зуба защищать Далнаю и её имущество. Зловредная рабыня попыталась напоить его сонным зельем, как всех в доме. Но он выполнил свой долг.

— В Нидосе каждый день кого-нибудь убивают, — на лице сына советника появилась довольная улыбка.

— И они на самом деле напали на мой дом! — с энтузиазмом подхватила хозяйка.

— Тогда зачем тебе этот укр? — удивился молодой радланин. — Лучше сказать, что этих людей убили ты и Гернос.

— Нет! — решительно заявил Александр. — Нам такая слава ни к чему. Он лекарь, я портной. А Акулий Зуб могучий воин. Пусть все, кто захочет ограбить дом Далнаи, видят, что он сделает с незваными гостями.

— Мой раб не слабее его, — возразил Мерк.

— Налётчиков закололи, — со вздохом напомнил Алекс. — А рабам запрещено брать в руки оружие.

— Ты прав, — согласился сын советника.

— Чем ты их опоила? — спросил Гернос у хозяйки.

— Отвар брежевника и тупорыла. Лекарь сказал, что проспят до полудня.

— Смотря какой брежевник, — озабоченно покачал головой евнух. — Могут проспать и до вечера.

— Ты сможешь разбудить охранника или нет? — нахмурился Александр.

— Нужна вода, уксус, — стал перечислять Гернос.

— Далная, Мороувинд, — скомандовал юноша. — Принесите что нужно. Флоя, будешь помогать лекарю.

Раб посмотрел на хозяина.

— Его зовут Мордсин, — проворчал Корнелл, кивнув. — Иди.

— Слушаюсь, господин.

— Пойдём в комнату, господин Мерк? — предложил Александр. — Что-то я притомился.

В помещении, где держали Флою, из мебели сейчас имелась одна лежанка. Вот они на ней рядком и расселись.

— Стражникам всё равно, что бы мы не сказали, — вздохнул сын советника. — Но отец в эту историю не поверит.

— Ему надо сказать правду, — Алекс тяжело посмотрел в глаза собеседнику.

— Что?! — отстранился тот. — Ты спятил? Если он узнает про Ирдию, то замучит меня упрёками!

— Значит, такие подробности сообщать не стоит, — поспешил успокоить его Александр. — Ты отца Флои раньше встречал?

— Полоумного Акмена? — переспросил Мерк. — Видел несколько раз в Лавке поэтов.

Юноша удивился, но не стал уточнять, чем торговали в заведении со столь странным названием.

— Вот и скажешь отцу, что решил спасти дочь знакомого и спрятал её у Далнаи.

— Чужую рабыню? — криво усмехнулся Корнелл.

— Ну, что теперь сделаешь? — развёл руками Алекс. — Все в молодости делают ошибки.

— Кроме моего отца.

— Всё равно, — отмахнулся юноша. — Не убьёт же он тебя за это? И наследства не лишит.

— Это так, — согласился сын советника. — Но он спросит: «Где она сейчас?» И что мне делать?

— То, что просила сделать Ирдия, — Александр уже догадался, что молодой радланин возится с Флоей не по собственному желанию. — Отцу скажешь, что рабыню убили налётчики.

— Тогда может и в самом деле от неё избавиться? — предложил Мерк. — Это же лишние хлопоты.

— Вместо того чтобы предстать перед своей девушкой героем, ты хочешь её обмануть? — вскинул брови Алекс.

— Тогда ты должен помочь мне отвести Флою в одно место, — поставил условие Корнелл.

— Пожалуйста.

— Идти надо на другой конец города.

— Ну не в Тикену же? — усмехнулся парень.

— Её могут узнать, — продолжал стращать молодой радланин.

— Переоденется, подкрасится, — успокоил его Александр.

— Если попадётесь страже, я скажу, что вас не знаю.

— Хватит! — поморщился юноша. — Провожу, я сказал.

— Хорошо, — кивнул достойный сын советника.

— Теперь расскажи, почему хотели убить Флою и её отца?

— Не знаю, — пожал плечами Корнелл. — Акмен — старый дурачок, помешанный на кладе Сепиона.

Алекс хотел разузнать, что ещё за клад, и как на нём можно помешаться, но тут из прихожей послышался нарастающий шум.

Мокрый Акулий Зуб, медленно серея, таращился на них огромными бессмысленными глазами.

— Скажешь, что убил их всех! — шипела Далная, теребя его за руку.

— Погоди ты, — увещевал женщину Гернос. — Дай ему проснуться.

За его спиной переминался с ноги на ногу Мордсин, а из двери комнаты выглядывала испуганная Флоя.

— Что, кто? — шлёпал толстыми губами укр. — Кто это сделал?

— Я же тебе говорю! — тихо завизжала женщина. — Говори, что ты их убил.

— Я? Когда?

— Товарищ не понимает, — Александр поднял с пола дубинку одного из налётчиков, с удивлением обнаружив, что один конец плотно обмотан толстым слоем тряпья. Сорвав эту «подушку», он подошёл и звонко треснул укра по лбу.

Того отбросило к стене. Зарычав, здоровяк попытался рвануться вперёд, но замер, увидев нацеленный в грудь меч. Взгляд охранника стал более-менее осмысленным.

— Слушай хозяйку. Она плохого не скажет, — по-отечески посоветовал парень.

Укр кивнул.

Ещё минут пятнадцать распределяли роли, окончательно решая, кому и что говорить. После чего Далная открыла дверь и с чистой совестью стала звать на помощь.

А через десять минут появились городские стражники. Но им уже пришлось пробираться сквозь густую толпу. Всё общение с блюстителями порядка взяла на себя хозяйка. Она с воодушевлением поведала о том, как встревоженная странной сонливостью своих рабов велела позвать лекаря. А тот сразу определил, что её людей опоили. Как раз в это время к ней зашёл господин Мерк Корнелл Апер, чтобы обсудить кое-какие дела. Увидев, что злодейский замысел ограбить «Сладкий родничок» провалился, подлая рабыня, добавившая в вино сонное зелье, впустила в дом своих приятелей. Но Акулий Зуб, помощник лекаря Алекс Дрейк и сам господин Корнелл дали налётчикам достойный отпор.

Уже знакомый Алексу усатый стражник со скучающим видом слушал женщину, скользя вокруг равнодушным взглядом. Один из воинов стоял у двери, не давая наиболее любопытным вломиться в дом. Второй расхаживал по прихожей. Подойдя к телу мордоворота, лежавшего у входа в большой зал, он присел на корточки и стал пристально его разглядывать.

— Я так испугалась, что спряталась в комнате, — вдохновенно врала Далная, как вдруг её речь прервал взволнованный возглас.

— Это же Дум Валун!

— Что? — встрепенулся обладатель замечательных усов. В толпе тоже послышались редкие возгласы.

— Валун! Здесь сам Валун!

Очевидно, некоторым горожанам это имя что-то говорило.

Стражник у двери покинул свой пост и поспешил к приятелю.

— Где?

— Да вот! — тот встал, указав на труп здоровяка с головой питекантропа.

— Кто его убил? — резко спросил у женщины усач.

Хозяйка застыла с раскрытым ртом, беспомощно глядя то на Александра, то на своего обалдевшего охранника.

— Акулий Зуб! — громко сказал юноша.

— Ты убил самого Дума! — восхищённо воскликнул стражник.

— Он герой, если завалил такого противника, — добавил второй.

— Кто такой этот Кирпич? — вполголоса поинтересовался Алекс у стоявшего рядом Корнелла.

— Призовой боец. Говорят, один из лучших.

— Расскажи, как это было? — допытывались воины у вставшего в ступор охранника.

Тот что-то беспомощно мычал, водя руками, словно раздвигая ветки, и беспомощно смотрел на Далнаю. Но, несмотря на свой богатый жизненный опыт, она тоже растерялась, не зная, что сказать.

Положение спас Гернос. После лёгкого толчка Александра, он громко заявил:

— Не приставайте к человеку. Не видите, он ещё в себя никак не придёт?

Тут все посмотрели на лекаря. Женщина и Акулий Зуб с благодарностью, стражники и зрители с любопытством.

— Последний налётчик попал ему дубиной в лоб, — пояснил евнух. — Вот от этого он ещё плохо соображает.

Обрадованный укр тут же нащупал у себя на лбу шишку и скорчил болезненную гримасу. Не скрывая разочарования, воины оставили его в покое и стали расспрашивать Корнелла. Сын советника подтвердил слова Далнаи, но заявил, что схватки Акульего Зуба и Валуна не видел. Только Алекс смог немного удовлетворить их любопытство. Но и он не заметил всех подробностей, так как в это время сцепился с одним из налётчиков.

Кроме драки между охранником борделя и призовым бойцом нидосских правоохранителей ничего не интересовало. Да и так всё ясно. Вооружённые люди проникли в чужой дом явно не с добрыми намерениями. Хозяева и их гости смогли помешать этому. Нападавшие убиты, а детали в этом случае никого не интересуют. Другое дело, если бы среди них оказался кто-то из уважаемых горожан. Или если бы нашёлся приличный человек, решившийся выдвинуть какое-то обвинение против хозяйки «Сладкого родничка». В этом случае городская стража ещё попыталась бы докопаться до истины. А так: одним бродягой меньше, одним больше, даже если это призовой боец. Это занятие не считалось в Нидосе достойным.

Законы запрещали устраивать поединки насмерть. Но среди горожан и гостей находилось немало любителей подобного рода зрелищ. Поэтому схватки устраивались в частных домах, кабаках, богатых усадьбах или прямо на улицах. Власти знали об этом, но закрывали глаза до тех пор, пока устроители боёв не начинали откровенно наглеть. Тогда на Даруфских золотых рудниках прибавлялось каторжников, а призовые драки на какое-то время опять уходили в тень. Здесь имелись свои «звёзды», любимцы публики, чьи достоинства и недостатки обсуждались фанатами в жарких спорах, нередко переходящих в мордобой. Тем не менее, участие в призовых боях считалось делом постыдным, словно игра на уличных представлениях или занятие проституцией. Вот почему никто из стражников и горожан не горевал по поводу смерти Дума Валуна.

Городские рабы привели запряжённую осликами тележку, куда уложили труп несчастной Синицы и незадачливых налётчиков. После чего стражники удалились, ещё раз высказав восхищение отвагой Акульего Зуба и пожелав Далнае всего наилучшего.

Охранник всё ещё находился в тихом ступоре из-за большой дозы снотворного, удара по лбу и неожиданно свалившейся славы. Поэтому Александр решил сам закрыть дверь. Тем более что среди зрителей он углядел знакомого мальчишку с их улицы.

— Ты сын Руаля суконщика?

— Да, господин Дрейк, — ответил тот, выбираясь из-за спин старших товарищей.

— Сбегай в харчевню Кирсана на площади Усатой рыбы и попроси для меня кувшин даросского, — Алекс протянул мальчишке три больших медяка. — Сдачу можешь оставить себе.

— А можно мне потрогать меч, которым убили Валуна? — стал набивать цену маленький нидосец.

— Конечно! — заверил его юноша, чей язык уже превратился в наждак, а в горле пересохло как в банарской пустыне. — Чем скорее принесёшь, тем скорее потрогаешь. Я сам попрошу за тебя Акульего Зуба.

Мальчишка винтом ввернулся в толпу.

— Всё, уважаемые, — проговорил Александр, обведя зрителей усталыми глазами. — Госпоже Далнае надо успокоиться, подсчитать убытки и разбудить рабов.

Задвинув засов, он подошёл к охраннику.

— Когда придёт парнишка, дай ему потрогать свой меч. Пожалуйста.

— Хорошо, — кивнул тот. — Господин Алекс.

Столь вежливое обращение от заносчивого укра прозвучало так неожиданно, что юноша слегка удивился. Скрывая это, он повернулся к Корнеллу.

— Нам надо поговорить. И лучше за столом.

— Проходите, — вспомнила о гостеприимстве хозяйка. — Вы, господин Алекс, зря потратили свои деньги. У меня есть прекрасное даросское вино.

— Мне больше нравится то, которое подают у Кирсана, — возразил юноша, перешагивая через пятна засохшей крови. — Оно у него особенное.

— Тогда я распоряжусь на счёт вина и закуски для вас, господин Корнелл.

— Кому? — насторожился Александр. — Ты же сказала, что все спят. Опять врёшь?!

— Ой! — очень натурально всплеснула руками женщина. — Я же совсем забыла!

— Сходи на кухню с Мордвином и принеси чего-нибудь, — велел юноша.

— Я же говорил, что его зовут Мордсин, — поморщился Мерк, усаживаясь, и прикрикнул на раба. — Ну, иди! Чего встал как осёл у кормушки?

— А мы пока послушаем Флою, — проговорил Алекс, глядя, как девушка помогает Герносу забраться на высокую лежанку.

— Что вы хотите услышать, господин Дрейк? — спросила она, подкладывая лекарю под локоть круглую подушку.

— Когда ты видела отца в последний раз, и как это случилось?

— За день до того, как меня чуть не убили, — стала торопливо рассказывать Флоя. — Я с другими рабынями убиралась в комнатах второго этажа, когда пришёл Вул секретарь господина Сентора Минуца…

— Кто пришёл? — Александру показалось, что он уже где-то слышал это имя.

— Вул Сенторий, — пояснила девушка. — Он отпущенник господина Сентора Минуца.

— Ты его знаешь? — удивился Корнелл.

— Откуда? — отмахнулся Алекс. — Он что же брат этому Тиллию?

— Нет, — рассмеялся молодой радланин. — Становясь отпущенником, раб получает фамилию в честь имени господина.

— Тогда всё ясно, — кивнул парень, вспомнив визит странного мужчины и разговор о кольце.

— Что дальше?

— Секретарь привёл меня в сад, — продолжила Флоя. — Где были господин Сентор Минуц и мой отец.

— Что они тебе сказали? — спросил Алекс.

— Господин ничего, только предупредил, чтобы я помалкивала, — девушка всхлипнула, голос её дрогнул. — А папа говорил, что выкупит меня, и скоро я буду свободна.

— И всё? — разочарованно протянул молодой радланин.

— Всё, господин Корнелл.

— Что случилось потом? — нетерпеливо спросил Александр.

— Утром отпущенник Тиллий сказал, что отведёт меня к отцу. Я свободна, но пока об этом никто не должен знать. Пусть все думают, что меня продали банарскому купцу. Мы зашли в какой-то переулок…

Не выдержав воспоминаний, Флоя заплакала, прикрыв лицо руками.

— Мы нашли её в канализационном колодце, — вздохнул Мерк. — Дальше ты всё знаешь.

Появилась Далная и раб с корзиной. Женщина деловито принялась накрывать на стол. Алекс наблюдал за ней с лёгким недоумением и некоторой завистью. Здесь совсем недавно убили четырёх человек, на полу и стенах капли крови, в воздухе всё ещё стоит запах бойни, и вьются мухи. А она, как ни в чём не бывало, собирается есть! Правда, у него тоже разыгрался аппетит, но ему уже не раз приходилось попадать в подобные ситуации. Неужели этой хрупкой женщине тоже? Ну и порядочки здесь в Нидосе! А Корнелл? Сын советника чуть не описался от страха, узнав, что невольно задел какого-то большого человека. Тем не менее, очень быстро успокоился. Хотя, тут скорее равнодушие ко всему кроме себя. И такой человек сумел влюбиться!

— Гернос! — окликнул он лекаря, отводя взгляд от лепёшек, фруктов и кусков жареной рыбы. — Флоя и Мордсин сумеют разбудить людей без твоей помощи?

— Что? — слабо отозвался евнух.

— Как ты себя чувствуешь? — Александр соскочил с лежанки. Но Гернос успокаивающе махнул рукой.

— Голова болит, но ничего штрашного. Шейчаш приму лекарштво и будет шовшем хорошо.

Парень увидел у него в руке оранжевую горошину.

Далная разлила вино. Алекс отказался, считая, что пить в этом доме не следует ничего. Вот только на голодный желудок глядеть, как едят и пьют другие, оказалось совершенно невыносимо.

— Теперь расскажите мне, кто такой Сепион? И чем так знаменит его клад?

Хозяйка кивнула и заговорила прямо с набитым ртом. Иногда свои дополнения вставлял Корнелл, и даже Гернос высказался пару раз. От обезболивающего ему стало гораздо лучше. Где-то на середине повествования явился посланный за вином парнишка. Вручив Александру прохладный кувшин, он с благоговейным восторгом прикоснулся грязными пальцами к рукояти широкого кинжала Акульего Зуба и совершенно счастливый побежал хвастаться приятелям своей необыкновенной удачей. Алекс сделал могучий глоток, после чего вернулся к столу. Всё, что он услышал, сводилось к следующему.

Во все времена море оставалось местом повышенной опасности не только в силу склочного характера стихии, но и из-за великого множества энергичных людей, стремящихся поправить своё материальное благополучие за чужой счёт. Многие из них надолго оставались в преданиях и легендах.

Лет пятьдесят назад гремело имя Сепиона «Морского льва». Сей коллега Джека Воробья и капитана Барбосы отличался необыкновенной дерзостью и удачливостью. Он грабил не только суда, но и совершал отчаянные налёты на прибрежные города от знойной Банарской пустыни до хладных вод Халибского моря. Жрецы множества богов серьёзно поправили своё материальное благополучие, принимая от встревоженных капитанов богатые пожертвования за молитвы, отводящие от их кораблей кровожадного Сепиона.

Увы, но как говорил один знакомый Саши Дрейк: «Ни один кайф не может длиться вечно». «Морской лев» одряхлел и стал подыскивать себе тихую гавань, чтобы спокойно встретить старость.

За солидный взнос в городскую казну и обещание сидеть на берегу Нидос охотно предоставлял приют престарелым «капитанам Бладам», если те не были замечены в нападении на владения Келл-номарха.

Проведя через посредников переговоры с городскими властями и получив их согласие, Сепион уже мечтал о домике где-нибудь в глубине острова, где можно отдохнуть от тяжких трудов по перераспределению собственности в окружении грудастых рабынь.

Но видимо боги решили, что старый душегуб уже выпил до дна свою чашу удачи. Говоря языком мира Саши Дрейк, где-то произошла утечка информации. И о том, что легендарный пират направляется в Нидос на корабле, битком набитом сокровищами, проведали капитаны двух бирем, патрулировавших прибрежные воды острова.

Точно неизвестно, знали ли они маршрут последнего плаванья «Морского льва», или молодым волчатам просто повезло. Только неподалёку от Устричной отмели их корабли встретились с судном Сепиона. Формально тот ещё считался пиратом, и нидосские биремы вполне законно пошли на абордаж.

Разъярённые предательством пираты дрались отчаянно и пали все до одного. Численное преимущество и внезапность помогли нидосцам одержать победу. Вот только трофеи, доставшиеся победителям, оказались до смешного малы. Только половина суммы, предназначавшейся для внесения в городскую казну. Жарясь в преисподней, старый пират, наверное, долго смеялся над одураченными капитанами.

Как не пытались власти скрыть факт предательского нападения, скандал получился жуткий. Слава Нидоса, как дома престарелых для одиноких разбойников, оказалась сильно подмоченной. Но так как по закону наказать ретивых патрульных не получилось, их просто вышибли из флота за какую-то мелкую провинность.

Неподалёку от места последнего боя «Морского льва» по северному краю Устричной отмели шла цепочка мелких необитаемых островков. Вот все и решили, что Сепион припрятал свои несметные сокровища на одном из них. Первое время там яблоку негде было упасть от кладоискателей. Разумеется, никто ничего не нашёл.

Постепенно клад стал одной из городских легенд Нидоса. Хотя всё ещё находились сумасшедшие, тратившие на поиск знаменитых сокровищ время и деньги.

Одним из таких «вечных искателей» и был отец Флои Акмен сын Фраса. В молодости он служил во Дворце Флота сначала писцом, потом помощником хранителя архива, потом вторым архивариусом. Он несколько раз плавал к Устричной отмели, ничего не нашёл, став посмешищем для горожан. Разорился, его выгнали из Дворца Флота, и чтобы организовать последнюю экспедицию он заложил Ипию Минуцу Цицеру свою дочь. Так Флоя стала рабыней. Потом старший Минуц отдал её сыну Сентору.

По мере рассказа Далная делала всё больше пауз. Корнелл то ли слушал её, то ли думал о чём-то своём. Вдруг он взял кувшин и торопливо налил себе вина, пролив часть на стол.

— А ты выпить не желаешь? — ехидно поинтересовался Алекс у замершей на полуслове «мадам».

Ответить она не успела. Пришёл Мордсин и приволок двух заспанных, осоловевших рабынь.

— Проснулись, суки негодные! — хозяйка так рявкнула, что молодой радланин чуть не подавился, а задремавший Гернос, проснувшись, стал недоуменно оглядываться по сторонам.

— Запорю! — бесновалась Далная, с мельчайшими анатомическими подробностями описывая сексуальную жизнь, ожидавшую несчастных в ближайшем будущем. — Отдам в портовый бордель! На радланские корабли продам! Пока они домой доплывут, от вас ничего не останется!

«Прямо как соловей поёт, — хмыкнул про себя юноша. — Вот что значит опыт и глубокое знание предмета».

Кажется, до женщин стало доходить, что за время их сна случилась какая-то неприятность.

— Отмойте мой дом от этой гадости! — чуть поутихла госпожа. — Быстрее, рыбы тухлые.

Полученная выволочка взбодрила подчинённых. В сонных глазах появились искорки страха. Озадачив «говорящие» орудия труда, Далная вернулась к столу и один за другим выпила два стакана вина.

— Ну, господа, поняли, из-за чего на нас обрушились все эти неприятности? — насмешливо поинтересовался Александр.

— Если Акмен всё же отыскал клад Сепиона, почему не объявил об этом во всеуслышание? — вопросом на вопрос ответил Корнелл.

— Да! — воинственно поддержала его хозяйка борделя. — Зачем он открыл тайну одному Минуцу?

— Может быть из-за дочери? — предположил Алекс.

Сын советника снисходительно улыбнулся, а Далная заливисто рассмеялась.

— Акмен мог купить пол города, не то что свою дочь!

— Тогда не знаю, — развёл руками парень. — Вдруг у него были какие-то причины? Или он окончательно спятил? Это не важно. Главное, нам известно, что Сентор Минуц Цицер знает, где сокровища Сепиона.

— И какая мне от этого польза? — после седьмого стакана хозяйка заметно опьянела. — Нам же не известно где они?

Вдруг она прищурила глаза.

— А может расспросить Флою как следует?

— Не дури, Далная, — отмахнулся Александр, отрывая кусок от лепёшки. — Девочка ничего не знает, иначе давно бы сказала. Выгода наша в том…

Он стал медленно жевать.

Хозяйка и Корнелл напряжённо ждали.

— Что о кладе знает Сентор Минуц, а не его отец, — закончил юноша, отхлебнув вина.

— Почему ты так решил? — деловито поинтересовался Мерк.

— Если бы всё происходило по приказу Ипия Минуца, зачем Тиллию убивать Флою тайно? Разве хозяин не вправе распоряжаться своим имуществом как хочет? Вот и забили бы девочку прямо во дворце. Труп бросили в море и никаких забот.

— Почему же Сентор так не сделал? — нахмурилась Далная.

— Чтобы не привлекать внимание отца, — убеждённо заявил Алекс.

Корнелл тихо засмеялся.

— Я всё понял. Ипий действительно ничего не знает.

— Да почему? — вскричала женщина.

— Минуцы — радланский род, — стал объяснять Мерк. — У нашего народа есть нехороший обычай завещать всё имущество старшему сыну. Ну, чтоб он заботился о родителях, продолжал их дело, а младший начинал новое! Сентор — младший сын. Вот он и решил никому пока не говорить о кладе.

Молодой человек с грустным превосходством посмотрел на собеседников.

— Получается, если старший братец или папочка узнают, что Сентор их…, — Александр замялся, чуть не сказав «кинул», но вовремя отыскал другие слова. — Припрятал от них такую прорву золота, в славной семейке будет большой скандал.

— Ты хочешь его шантажировать? — встрепенулась почти протрезвевшая Далная.

— Упаси меня боги от такой глупости, — энергично возразил Алекс. — Так сильно злить Минуца не следует. Просто предупредить, что если он не оставит нас в покое, родственники узнают об Акмене, Тиллие и Флое.

Собеседники замолчали, обдумывая услышанное.

— Тут и заработать можно, — пробормотала хозяйка.

— Если тебе мало этого? — юноша кивнул на суетящихся с тряпками и деревянными тазиками рабынь. — Попробуй. Я не советую.

— Я тоже, — согласился с ним Корнелл.

Женщина вздохнула.

— Ты, господин Мерк, единственный из нас, кто может встретиться с Сентором Минуцем не привлекая внимание, — проговорил Алекс. — Вот и намекните ему. Как бы, между прочим.

Молодой радланин понимающе кивнул.

Далная резко встала.

— Господин Мерк Корнелл Апер, я прошу вашего покровительства.

Сын советника вздрогнул от удивления.

— Ты рехнулась женщина? Отец убьёт меня, если узнает, что я оказываю покровительство борделю!

— Я согласна, если оно будет тайным, — с жаром заговорила женщина. — Пусть свидетелями будут господа Дрейк и Гернос.

Изящным движением она подобрала подол платья и опустилась на колени.

— Будьте моим защитником. Обещаю отдавать вам пятую часть дохода.

— За тайное покровительство? — недоверчиво уточнил озадаченный Корнелл.

— Десять рахм! — в отчаянии выпалила хозяйка. — Это почти всё, что у меня есть!

— Коскид-женщина? — пробурчал Гернос. — Никогда о таком не слышал.

— Всё когда-нибудь происходит в первый раз, — философски заметил Александр.

Видимо эти слова окончательно убедили молодого радланина.

— Я согласен, — сказал он, протягивая руку для поцелуя.

— Господин Дрейк, господин Гернос, перед лицом бессмертных богов я, Далная из Арета, отдаюсь под тайное покровительство Мерка Корнелла Апера, — торжественно проговорила хозяйка «Сладкого родничка», почтительно приложившись к тыльной стороне ладони молодого человека.

— Я, Мерк Корнелл Апер, в присутствии свидетелей беру под тайное покровительство Далнаю из Арета, — ответил ей тот. — Вставай. Сроки выплат мы обсудим позже.

— Да, господин.

— Устраивать праздник по поводу столь радостного события будете без нас, — проворчал Алекс. — Ты, господин Мерк, говорил, что Флою надо куда-то проводить?

— Да! — встрепенулся сын советника.

— Тогда давай сделаем это побыстрее. А то время идёт.

— Флоя! — закричала Далная, судя по всему, весьма довольная тем, что избавляется от беспокойной квартирантки. — Сюда иди.

— Звали меня, госпожа? — девушка прибежала, отряхивая мокрые руки.

— Пойдёшь с нами, — веско проговорил Корнелл и, заметив её реакцию, улыбнулся. — Не бойся, там тебя никто не обидит.

— Нет, господа, — покачал головой Александр. — Так дело не пойдёт.

Все с недоумением посмотрели на юношу.

— У меня вся одежда в крови. Как я в таком виде в городе появлюсь? Да на меня даже ослы пальцем показывать будут! — продолжил он. — Нужен новый хитон. И Флою надо привести в порядок. Причесать, приодеть.

Алекс запнулся, вспоминая подходящее слово.

— Подкрасить, так чтобы не узнали. Ты же женщина, Далная, и должна знать, как из крокодила красавицу сделать и наоборот.

Лицо хозяйки исказила недовольная гримаса.

— Разве я не прав, господин Мерк? — спросил парень у молодого радланина.

— Да, — согласился тот. — Им лучше переодеться.

Пока Далная искала всё необходимое, Александр отправил лекаря домой.

— Тебе надо отлежаться.

И попросил Акульего Зуба проводить Герноса, если конечно хозяйка будет не против. Та не возражала, но велела возвращаться быстрее. Алекс всучил охраннику свёрнутую куртку.

Обычно спесивый и надменный укр только кивнул.

У запасливой Далнаи отыскался вполне приличный хитон. Флою нарядили в длинное радланское платье и красивый коричневый платок.

Метательные ножи и меч Александр отправил домой, заткнув за пояс один из трофейных кинжалов.

Первым вышел Мордсин, за ним хозяин. Убедившись, что толпа на улице давно исчезла, гостеприимные стены «Сладкого родничка» покинули Алекс с Флоей. Изобразить спокойно прогуливавшуюся семейную пару не получилось. Сын советника так торопился, что девушке иногда приходилось почти бежать. Юноша опасался, что столь стремительный способ передвижения привлечёт к ним нежелательное внимание. Но нидосцы, как жители любого большого города, мало обращали внимание на окружающих. Несколько раз им попадались городские стражники. Флоя бледнела от ужаса. Тогда Александр, вспомнив сериал про Штирлица, старался отвлечь её разговорами, заодно пополняя свой запас знаний. Девушка прекрасно знала город и охотно рассказывала о том или ином здании, улице или площади.

Корнелл не решился идти через центр, поэтому они часа два плутали по каким-то закоулкам. Флоя уже стала то и дело спотыкаться, да и Алекс чувствовал себя паршиво, когда они пришли на широкую улицу, являвшуюся почти полной копией той, где стоял дом отца Герноса. Такая же тишина, безлюдье, высокие заборы, из-за которых кое-где виднелись верхушки деревьев. Молодой радланин подошёл к ярко раскрашенным воротам и стучал до тех пор, пока не вышел воин в блестящем шлеме, кожаных доспехах с металлическими пластинами и с коротким мечом у пояса. Выслушав Мерка, он впустил его и раба во двор.

Александр с девушкой встали неподалёку.

— Я боюсь, — тихо проговорила она и взяла юношу за руку холодными, липкими от пота пальцами.

Что он мог ей сказать? «Не переживай, всё будет нормально?» Но Алекс и сам в это не очень верил, зная привычки нидосцев. Поэтому просто промолчал.

— Они меня убьют? — голос Флои дрогнул. — Убьют?

— Это возможно, — стыдясь самого себя, пробормотал юноша.

— Господин Дрейк! — она умоляюще взглянула на него. — Возьмите меня к себе? Я буду верной, послушной рабыней. Сделаю всё, что вы пожелаете. Буду целовать следы ваших ног.

— Это не возможно, — он отвёл взгляд. — Я мелкий лавочник. У меня нет своего дома и негде тебя прятать.

По щекам девушки потекли слёзы, промывая мокрые дорожки на пудре. Парень отвернулся и заметил, что калитка приоткрылась. Воровато оглядываясь, Корнелл делал приглашающие жесты.

— Пошли, — Алекс крепко взял её за локоть. — Я буду молиться за тебя.

— Скорее! — поторопил их молодой радланин. — Посол Арилах хочет тебя видеть.

— Ну, девочка, — вздохнул Александр. — Постарайся ему понравиться.

— Быстрее! — Мерк втащил девушку во двор и захлопнул калитку перед его носом.

— Не очень то и надо, — буркнул юноша.

Теперь можно возвращаться. Он хорошо запомнил дорогу, но не стал идти в обход подобно нормальным героям. А пошёл через площадь Великого флота, где с удовольствием откушал пирожок с рыбой и выпил стаканчик дрянного, сильно разбавленного вина. Никуда не торопясь, Алекс добрался до дома Сарвия Корнелла Апера. Дверь в лавку оказалась открытой. «Я же велел ему отдыхать?» — с раздражением подумал юноша. Но тревога оказалась ложной. У самого входа на табурете сидела Айри и перебирала крупу. «Ничуть не хуже Флои, — мысленно сравнил двух девушек Александр. — Даже лучше».

Услышав приближающиеся шаги, она вскинула озабоченное лицо, тут же озарившееся радостной улыбкой.

— Наконец-то! Где тебя носило? Гернос тут рассказал, так я места себе не нахожу! А ты всё шатаешься!

Парень виновато развёл руками.

— Раньше никак не получалось. Приятная компания, душевная беседа.

Глава III. Счастливые будни и паршивые праздники

Чистота — залог здоровья. Порядок прежде всего.

м/ф «Сказка о белой льдинке»

Девушка вся извелась от любопытства, но Алекс не стал раскрывать все подробности случившегося в «Сладком родничке». Слопал все оливки, что она оставила на завтрак, выдул полкувшина вина и вслед за Герносом ушёл спать! Он, видите ли, «притомился»! Сам говорил, что языком трепать — не мешки ворочать! Вот и рассказал бы, что произошло? Кто так разукрасил Герноса? При чём здесь сын советника? Что это за хитон? Наверное, дали вместо рубахи. Как же тогда он умудрился перепачкаться в крови, сколько народа завалил на этот раз? Ну почему он такой неаккуратный!

Выругавшись, Айри едва не просыпала крупу. Прибежал сосед. Узнав, что мужчины отдыхают, разразился проклятиями в адрес какого-то купца Челаха, из-за которого пришлось торчать в лавке так долго. И он не успел узнать из первых уст, как убили Дума Валуна.

— Может, разбудить их? — с надеждой предложил Ветулин.

— Гернос ничего не скажет, у него челюсть болит, — флегматично проговорила девушка. — А Алекс, если разозлится, ещё с лестницы спустит. Не любит он, когда его будят.

Лавочник недоверчиво хмыкнул.

— Он ведь тоже сегодня кого-то убил, — продолжила Айри. — Ну, если хочешь, попробуй?

Испытывать судьбу мужчина не стал.

А девушка отправилась в прачечную, которая располагалась там же где красильня. Никогда не любила ходить в это вонючее место, но нечего и думать отстирать такие пятна самой. Острый запах мочи и ещё какой-то гадости резал глаза ещё за пятьдесят шагов от забора, за которым расположились несколько зданий и два больших пруда.

Она очень удивилась, когда к ней вышел сам хозяин. Его, оказывается, тоже очень интересовали подробности последнего боя Дума Валуна. Разочаровав господина Мофасука, Айри отдала одежду, заплатила задаток и отправилась домой.

Алекс уже проснулся. Сидя в одной набедренной повязке, он старательно водил точильным камнем по лезвию своего ужасного меча. У девушки аж слюни потекли в предвкушении интересного рассказа. Но опять всё испортил сосед! Само собой, что в его присутствии никакой правды не услышишь.

Тем не менее, врал парень тоже интересно. Как они с Герносом разбудили Акульего Зуба. Как доблестный охранник ранил одного налётчика, потом убил другого и сумел в жёсткой схватке справиться с Думом Валуном. В то время как Алекс еле-еле с одним управился, да и то с помощью Мерка Корнелла и его раба. Вот уж в это Айри не поверила сразу.

Как всё произошло на самом деле, она узнала только вечером. Лекаря накормили жидкой кашей, смазали распухшее лицо мазью. Подниматься наверх он не захотел. Устроившись на лежанке, стал слушать рассказ Алекса, иногда мычанием предлагая остановиться на чём-нибудь поподробнее.

У Айри даже дыхание перехватило! Клад Сепиона! Конечно, она не раз слышала об этом знаменитом разбойнике и его таинственно исчезнувшем кладе. Ну почему золото всегда достаётся тем, у кого его и без этого более чем достаточно? Опять вспомнилось своё попусту потраченное приданое и сокровища Алекса, которые спёрла эта мерзавка Мерисид! Хорошо, хоть боги вспомнили о справедливости и не дали ей им попользоваться. Ах, как бы сейчас им пригодилось то золото! Девушка чуть прикрыла глаза и как наяву представила большую лавку, где будет торговать Алекс, просторный дом с садом. Там среди цветущих кустов бегают мальчик и девочка с голубыми глазами и чёрными волосиками.

Негромкий звон прервал её мечты. Алекс поднял с пола нож.

— Да, — сказал он в ответ на невразумительное мычание Герноса. — Остаётся только Вул Сенторий — отпущенник Минуца. Но, я думаю, его уже убили. Вспомни, с какой рожей он к нам влетел? Как будто спасался от кого-то.

— О чём вы? — заинтересовалась девушка.

— Когда ты ещё трудилась на благо доброй тётушки Гарби, — стал объяснять парень. — К нам в лавку заскочил один мужчина. Спросил, кажется, Арбона? Да, Скунда Арбона, а сам назвался Вулом Сенторием.

Евнух что-то пробормотал.

— Он говорил про моё кольцо, — кивнул Алекс. — Видимо, у его знакомого такое же.

— Какое кольцо? — нахмурилась Айри, стараясь вспомнить, где она могла слышать это имя?

— Да вот, — юноша полез в свою сумку. — Я его опять спрятал. На всякий случай.

Едва она увидела знакомый серебряный перстень с квадратным чёрным камнем, как в голове словно занавеска раздвинулась.

— Помнишь, когда мы были в городе с Тусетом, я попала в казармы городской стражи?

— Да, — кивнул Алекс. — С членами общества Динамо, которые устроили пьянку в кабаке Гарби.

— Общество Диноса, — поправила его девушка. Она уже привыкла, что парень иногда нарочно коверкает названия или употребляет совсем уж непонятные слова. — Только их скоро выпустил стратег, а мне пришлось просидеть там всю ночь.

— На пару с Нароном, — уточнил Алекс. — Было дело.

— Я точно помню, что среди этих пьяниц был и Скунд Арбон. И у него точно такое же кольцо! Когда я увидела его в первый раз, оно показалось мне знакомым. А сейчас вот вспомнила.

— Ого! Как всё запущено! — присвистнул юноша. — Секретарь сына одного из влиятельнейших людей Нидоса работал на Скунда Арбона!

— Как это, работал? — не поняла Айри.

— Снабжал информацией.

— Вул Сенторий лазутчик! — догадалась она.

— Скорее помощник, — покачал головой Алекс. — А лазутчик именно Скунд Арбон. Вот его то и искал отпущенник, чтобы рассказать о кладе Сепиона. Или торопился спрятаться от покровителя. Умный человек. Сразу понял, что его ждёт.

Гернос приподнялся на локте.

— Почему «запущено»? — переспросил юноша.

Лекарь кивнул.

— Потому что в Нидосе свободно действует группа людей, работающих в интересах иностранного государства.

Он посмотрел на спутников.

— Я думаю, этот перстень попал в…

Парень замялся.

— Туда, где мне его подарили, через Счастливую Уртанию. Он является опознавательным знаком, по которому лазутчики и их помощники узнают друг друга.

Алекс пристально взглянул на девушку, потом на евнуха и опять на Айри.

— И это очень опасные люди. Гораздо страшнее, чем Повелитель смерти и его глупые охранники.

Лекарь недоверчиво промычал.

— Почему? — шёпотом спросила девушка.

— Потому что за ними стоит мощное государство. Слабому просто незачем посылать лазутчиков в такую даль. А это не богатый купец или помешанный жрец-отступник.

Гернос вновь разразился серией маловразумительных звуков. Но юноша его прекрасно понял.

— Правильно. Лучше никаких дел с ними не иметь и вообще держаться подальше.

Он повертел в руке кольцо.

— Никогда никому не говорите, что видели такое.

— Давайте выбросим его в море? — предложила Айри, подозревая, что кольцо Алексу подарила девушка, которую он до сих пор не может забыть.

— Нет, — парень сжал пальцы в кулак. — Я спрячу его. Достаточно просто ничего никому не говорить.

Лекарь сел на лежанке и развёл руками.

— Как скажешь, — дёрнула плечом Айри.

Ночью девушка слышала, как Алекс долго возился на своей постели, вздыхал и что-то бормотал, поглаживая мурлыкавшего кота. Горькое чувство обиды, словно скользкий червячок, завозилось на дне души. «Но она там, а я здесь, — вдруг подумала Айри и улыбнулась, поправляя подушку. — Она прошлое, а я настоящее и будущее». Больше о кольце они не говорили.

Когда Алекс завязал на спине шнуровку, девушка попросила зеркальце и ещё раз придирчиво осмотрела платье. На её взгляд оно выглядело просто замечательно! Грудь, чуть приподнятая бюстгальтером, вызывающе не выпячивалась, но и не пряталась среди складок материи как в хитоне, лишний раз подчёркивая женственность фигуры. Узкий лиф стягивал и без того стройную талию. Юбка в мелкую складку, как у знатных келлуанских вельмож, свободно спадавшая до середины икр, не мешала движению и не нуждалась в длинном разрезе.

— Куда я в нём пойду, Алекс? — грустно спросила Айри. — За водой, на базар или горшок выносить?

— Было бы платье, — усмехнулся тот. — А повод его надеть всегда найдётся.

— Шкоро праздник Ошнования, — напомнил Гернос, с интересом разглядывая её новый наряд. — Будет шештвие, жертвоприношения, гонки колешниц и предштавления.

Он почти поправился, за три дня опухоль спала, но говорил ещё плохо.

— Вот там ты и покажешься во всей красе! — довольно улыбнулся Алекс.

Девушка возмущённо фыркнула, ещё раз убеждаясь в глупости мужчин.

— В таком платье и таких сандалиях?! — она посмотрела на свои ноги. — Без шали и украшений!? Люди будут смеяться или примут меня за сбежавшую проститутку!

— Будут тебе сандалии, — со вздохом пообещал Алекс. — А ещё сумочка, шаль и новый smartphone.

— Я не знаю, что такое smartphone, — с достоинством возразила Айри. — Поэтому он мне не нужен. Сумочка у меня уже есть. Но без шали и украшений я это платье на праздник не одену!

— У тебя там кое-что осталось на память о Небраа, — напомнил Алекс о безделушках, прихваченных ею во время бегства от мужа.

Айри надулась, а юноша быстро подошёл к сундуку.

— Ага! Вот это подойдёт! — он развернул лёгкое полупрозрачное покрывало из драгоценной келлуанской материи.

Алекс набросил шаль ей на голову и обернул вокруг шеи.

— Ну, как?

Она тяжело вздохнула.

— Красиво, но что будет, когда какой-нибудь урод выплеснет из окна ночной горшок, а я не успею увернуться?

Но юношу оказалось не так то легко смутить неожиданным вопросом.

— Я сошью тебе плащ с капюшоном!

— Ух, ты! — вдруг раздался прерывистый от волнения голос.

У раскрытой двери застыл с отвисшей челюстью молодой Тинос. — Сама Юна спустилась в наш грешный город!

— Нравится? — усмехнулся Алекс. — Правда, красиво?

— Самая красивая смертная во вселенной, — с жаром выдохнул сын столяра.

— Ты чего пришёл? — преувеличенно строго спросила Айри.

— Отец за мазью прислал, — торопливо объяснил молодой человек, пожирая её глазами. Сын столяра шагнул к прилавку и едва не споткнулся о табурет.

Гернос хмыкнул, посмотрев на него, потом на Алекса.

Но тот ничего не замечал, привязывая к платью длинные узкие рукава. А Айри, казалось, кожей чувствовала любовный жар, источаемый светло-карими глазами молодого нидосца, с их первой встречи не скрывавшего обуревавшее его желание. Даже получив решительный отказ, он не оставлял надежды познакомиться с девушкой «как можно ближе». Тинос каждый вечер до бегства Айри заходил в «Весёлый омар», где неуклюже пытался развлекать её рассказами о своих победах в уличных драках и состязаниях. Он казался девушке чем-то похожим на Треплоса, а с поэтом у неё были связаны не только плохие воспоминания.

Но в лавку к Герносу парень явился в первый раз и сразу же попал на примерку нового платья. Алекс закончил возиться с рукавами и с нескрываемой гордостью оглядел её с ног до головы. Вот только Айри ждала от него совсем не такого взгляда. «Почему он не посмотрит на меня как Тинос?» — подумала девушка, подняв руки вверх и покачивая бёдрами, оборачиваясь на месте, демонстрируя себя со всех сторон.

Сын столяра вдруг покраснел и, пригибаясь, выскочил на улицу.

— Щего это он? — удивился евнух. — Как же мажь?

— Потому, что нельзя быть на свете красивой такой, — буркнул Алекс, вновь бросаясь к сундуку. — Красота — это страшная сила.

В лавку заглянула соседка и восхищённо уставилась на Айри.

— А я то думаю, чего это Тинос вылетел от вас с копьём на перевес! — пробормотала она, качая головой.

Девушка смущённо потупила глазки, лекарь усмехнулся, а Алекс, держа в руке ворох обрезков, настороженно посмотрел на женщину. Потом крякнул и стал с подчёркнутым вниманием их рассматривать.

— Такую красоту не в наших халупах носить, — продолжала расхваливать его творение жена Ветулина.

Юноша выбрал подходящую ленту, обвязал вокруг талии девушки, сделав красивый бант.

— Теперь не хватает только причёски, цацков и сандалий на шпильках, — тихо выдал он очередную загадочную фразу.

«Как можно ходить на шпильках?» — с усталым удивлением подумала Айри.

— Сколько будет стоить такое платье? — спросила у парня соседка.

— Это подарок, — ответил Алекс, и та с нескрываемой завистью посмотрела на девушку.

— Покрасовалась и хватит! — он жестом велел девушке повернуться и распустил шнуровку.

— А это зачем? — спросила Ветулина, указав на бюстгальтер.

— В Келлуане сейчас все так ходят, — дёрнула плечом Айри.

— А какая у тебя удобная набедренная повязка! — всплеснула руками женщина. — И не спадает?

Девушка показала завязки.

— Это тоже ты сшил? — спросила соседка у Алекса, который развешивал платье на странном приспособлении, напоминавшем крест.

— Угу.

— А сколько будет стоить такая повязка?

Парень нахмурил лоб, что-то прикидывая, и широко улыбнулся.

— Для тебя, соседка, почти даром — десять лепт.

Женщина попробовала поторговаться, но Алекс оказался неумолим. Сняв мерку и записав размеры таинственными значками на вощёной дощечке, он пообещал сделать всё как можно быстрее, но тут же предупредил:

— Только завтра мне будет некогда. Даже лавку закроем.

— Куда это вы собрались? — заинтересовалась женщина.

— Лекарство будем делать, — таинственным полушёпотом ответил тот.

Айри посмотрела на Герноса. Но тот недоуменно пожал плечами, показывая, что совершенно не в курсе происходящего.

Вскоре выяснилось, что Алекс собирается заняться приготовлением «огненной воды».

— Как у тебя это полущится беш котла и трубок? — в который раз спрашивал заинтригованный евнух.

— Нам будет достаточно медного таза, что я вчера принёс, — отвечал юноша с невозмутимой уверенностью. — И ячменной муки.

Чтобы посторонние не мешали важному процессу, поперёк двери натянули верёвку с табличкой, на которой твёрдой рукой Алекса было выведено по-либрийски: «Ни работаим, приходите завра».

Котёл с перебродившей брагой установили на жаровню, на дно опустили медную подставку, а на неё широкую тарелку так, чтобы та возвышалась над уровнем дурно пахнущей жидкости. Сверху котёл накрыли тазом, в центре которого Алекс зачем-то продавил дно, едва не сделав дырку. Щели между котлом и наполненным холодной водой тазиком заляпали тестом. Посетители, наткнувшись на странную табличку, с любопытством заглядывали внутрь, тянули носами странный, щекочущий запах, морщились от дыма и после соответствующих объяснений уходили.

Котёл закипел, вода в тазу тоже скоро сделалась горячей, а Айри пошла к колодцу.

— Она должна быть холодной, — пояснил свою просьбу Алекс.

К полудню парень перестал подкладывать в жаровню уголь и, дождавшись, когда котёл немного остынет, снял тазик. Девушка и евнух сунули туда нос. Глубокая тарелка оказалась наполнена прозрачной жидкостью. Юноша капнул на тлеющие угольки, и те вспыхнули голубоватым пламенем.

— Огненная вода, — с удовлетворением сказал он и тут же к ужасу Герноса попробовал её на язык. — Сойдёт.

Слив полученную жидкость в амфору, он вернул тазик на место, а Айри вновь отправилась за водой.

В этот час она оказалась одна у колодца. Поставив кувшин с водой на плечо, обернулась и увидела со всех ног бегущего к ней Тиноса.

— Здравствуй! — поздоровался он, в волнении облизав пересохшие губы.

— Здравствуй, — как можно равнодушнее ответила девушка.

— Давай сходим на море? — вдруг предложил Тинос. — Я знаю одно отличное место. Там тихо и красивые развалины на дне.

— Я никуда не пойду с тобой, мальчик, — строго ответила Айри. — Не приставай ко мне.

— Да брось! — он развязно махнул рукой. — Сколько можно торчать в лавке с этими мужелюбами? Тёплое море, горячие камни. Поплаваем, если ты умеешь.

Девушка обошла его и молча зашагала дальше. Тинос вновь встал у неё на пути.

— Сейчас пойдём, или мне зайти попозже?

Она попыталась его оттолкнуть, но сильный парень остался стоять на месте.

— Ну? — нагло усмехнулся он. — Если боишься, возьми с собой своих девочек.

— Мне так и сказать Алексу? — ехидно прищурилась Айри.

— Ты без его разрешения и шагу не ступишь? Он, что твой хозяин?

Айри услышала сквозь тонкую материю частые удары сердца и почувствовала цепкие жадные пальцы на талии. В ногах появилась противная слабость. Злобно фыркнув, девушка ткнула его кувшином в лицо. Тот со смехом отстранился, успев таки обслюнявить ей щёку и губы.

— Когда мне зайти за тобой?

Она поставила кувшин на мостовую и попыталась ударить его ногой в пах. Тинос увернулся, подставив крепкое бедро, и перехватил её за руку, которой Айри попробовала расцарапать его лицо.

— Пусти! — крикнула она.

Он разжал пальцы и отступил на шаг, продолжая насмешливо улыбаться.

— Ты не покладая рук, работала на Эдая, теперь не вылезаешь из лавки Дрейка. Пойдём со мной. Не пожалеешь. Я умею ценить женщин и угождать им.

Под любопытными взглядами прохожих Айри одёрнула платье и взялась за кувшин.

— Тогда ты знаешь, что они дешевле всего в порту.

— За деньгами дело не станет, — усмехнулся Тинос. — Так я приду вечером?! Жди!

— Не забудь спросить разрешения у папы, сопляк! — прошипела девушка и почти бегом устремилась прочь.

— Где ты пропадала? — проворчал Алекс, выливая воду в таз. — Я уже собрался тебя искать.

Ничего не говоря, она подошла к новому платью и зачем-то поправила ленточку.

— Давайте сходим на море? — неожиданно для самой себя предложила Айри. — Мы уже столько живём в Нидосе и ни разу ещё не ходили купаться.

— Только не сегодня, — буркнул парень, подбрасывая уголь в жаровню.

— Тогда завтра? — не сдавалась девушка.

— Пока ты ходила за водой, приходил Ветулин и приглашил наш в бани Тарквия, — отозвался из-за прилавка Гернос.

— И вы согласились? — нахмурилась Айри, вспомнив, что посещение этого заведения стоит очень недёшево.

— Я нет, — евнух поднялся с каким-то корешком в руках.

— А я ещё не решил, — Алекс замазал тестом щель между тазиком и котлом. — Боязно оставлять вас одних.

— Ты не можешь вшу жижнь прошидеть вожле меня? — мягко улыбнулся евнух. — Шкажи ему хоть ты, Айри? Пушть идёт.

— Только обещай, что никуда не уйдёшь из лавки? — попросил юноша.

— Я же уже говорил, — вздохнул Гернос.

— Пойдём со мной, Айри? — неожиданно предложил Алекс. — Там же и женская половина есть.

— Вот ещё! — проворчала девушка. — Стану я платить целую рахму, чтобы поглазеть на толстых богачек с тощими рабынями!

Хотя это предложение ей понравилось.

— Там ешть ещё фонтаны, штатуи, — мечтательно проговорил евнух. — Башейны.

— Спасибо, обойдусь! — оборвала его Айри. — Лучше за пять лепт схожу в мыльню Кверта. Дешевле, а вода везде одинакова.

— Как хочешь, — равнодушно пожал плечами Алекс. — Надо будет только куртку и штаны погладить.

— Чего? — не поняла девушка.

— Ты вчера бельё из прачечной принесла, — пояснил парень, выгребая из жаровни угольки на совок. — Да и та рубаха, что ты сама выстирала, высохла, и твой хитон. Вот всё и погладим.

Наблюдая за тем, как он использует ту странную бронзовую жаровню с ручкой и трубой сверху, Айри не могла удержаться от восхищённого вздоха. Чуть сбрызнутая водой ткань за ней становилась гладкой, словно только что со станка.

— Теперь поняла? — хитро улыбаясь, спросил Алекс.

Она только кивнула.

С приближением вечера Айри, используя любой предлог, всё чаще выглядывала за дверь. Тинос не обманул. Едва солнце зависло над крышами домов, он появился на противоположной стороне улицы и призывно помахал рукой. Скривив презрительную гримасу, девушка отвернулась, продолжая, тем не менее, украдкой следить за сыном столяра.

Тот ещё долго ходил мимо лавки, но так и не решился зайти и пригласить её на море.

Сосед посоветовал захватить с собой полотенце. В бане можно взять напрокат, но зачем тратить лишние деньги? Поразмыслив, Александр прихватил кусок толстого льняного полотна, вполне достаточный, чтобы в случае необходимости закутаться в него целиком.

— Надо зайти к Арелю-бондарю, — предложил Ветулин. — Этой мой старинный друг. Если тебе понадобится в хозяйстве бочка, можешь смело обращаться к нему.

Юноша кивнул, забрасывая сумку на плечо. Айри отправилась купить что-нибудь на ужин. Гернос возился с маленькой девочкой, которую привела высокая пожилая ольвийка в чёрной шали. А место соседа в лавке заняла его супруга.

Они прошли почти полгорода, пока добрались до бондарной мастерской. Друг Ветулина, седой представительный мужчина с большим ястребиным носом и кривыми волосатыми ногами, шумно приветствовал лавочника.

— А это тот самый Дрейк, который видел, как Акулий Зуб убил Дума Валуна? — спросил он.

— Да, это я, — скромно подтвердил Алекс. — Вот решил поглядеть на баню Тарквия.

— И это правильно! — похвалил его Арель, походя отвесив подзатыльник подвернувшемуся под руку мальчишке. — Хватит бездельничать! Принеси мне полотенце. Быстро!

— У нас с Ветулином традиция…, — сказал бондарь, уперев руки в бока.

— Каждый новый год ходить в баню? — не удержался от реплики Александр, вспомнив известный новогодний фильм из прошлой жизни.

— Вообще-то мы ходим перед каждым городским праздником, — поправил его сосед. — Но как ты догадался?

— Посещать часто — слишком дорого, — объяснил юноша. — Значит — нужен повод. А что может быть лучше праздника?

Собеседники рассмеялись.

— Ещё я хожу туда на свой день рожденья, — сказал Арель, когда они втроём уже шли по улице.

— А кое-кто каждый день, — вздохнул Ветулин.

— Богачи? — предположил Алекс.

— Не только, — возразил лавочник. — Ещё военные, ветераны и городская стража. Для них посещение бесплатное.

— Так издавна повелось, — поддержал разговор мастер-бондарь.

Александр узнал, что банный комплекс возведён на деньги одного из Адмиралов Нидоса. Который, говорят, вложил в стройку всё своё состояние, а после смерти завещал бани городу.

— Вот по его воле и ходят эти люди туда бесплатно, — закончил свой рассказ Арель.

— Иногда перед выборами какой-нибудь кандидат снимает баню для жителей своего района, — добавил Ветулин и со вздохом добавил. — Только такого давно не было.

— Советник Лион мёртв, его сын тоже, — сказал друг. — Теперь за место в Совете драка будет не шуточная. Вдруг опять кто-нибудь баню снимет?

Алекс с жадностью впитывал новые сведения о своём возможном месте дальнейшего проживания. За разговорами они прошли площадь Великого флота, Цирк, где устраивались спортивные состязания и гонки колесниц, мимо военной гавани и Дворца Флота, украшенного толстыми гранитными колоннами в келлуанском стиле.

Юноша ещё издали приметил поднимавшиеся вверх столбы густого дыма. Комплекс бань Тарквия занимал обширную площадь, окружённую высокой кирпичной стеной, вдоль которой прямо на мостовой стояли десятка два паланкинов, возле некоторых из них лениво прохаживались рабы. «Бесплатная парковка, — усмехнулся про себя Александр. — И даже с охраной».

Внутрь вела высокая арка из тёсаного камня, за которой располагался просторный вестибюль с фресками на стенах и пальмами в кадках. Прячась за ними, на лавке у стены сидели или лежали рабы, очевидно, поджидавшие своих хозяев. У невысокого барьера стояла женщина в темно-зелёном платье, с шалью на плечах. Она вполголоса разговаривала с пожилым, лысым рабом. Юноше показалось, что он уже где-то её видел. Выслушав банного служителя, дама взяла из рук рабыни маленькую корзиночку. Передав лысому две серебряные монетки, она грациозной походкой направилась к проёму в левой стене со стоявшими по бокам статуями обнажённых женщин. Позади, опустив голову, мелко семенила молодая спутница. Отдав честно заработанные рахмы за предполагаемое удовольствие, нидосские последователи Жени Лукашина направились в правую дверь, возле которой возвышались два бородатых культуриста из мрамора.

За коротким коридорчиком оказалась круглая комната с каменной скамьёй вдоль стены и нишами в метре над ней, часть из которых оказалась занята вещами посетителей. Спутники Алекса, быстро отыскав свободные места, принялись разоблачаться, а он с интересом разглядывал расписные потолки с большими, стрельчатыми окнами, заделанными каким-то странным материалом, ничуть не похожим на стекло. «Может быть, слюда?»

Кроме них здесь раздевались ещё три человека. Как быстро понял юноша, расхаживать в костюме Адама здесь не принято. Ветулин обвязал бёдра полотенцем, а его друг повесил впереди кожаную юбочку. Александр предпочёл остаться в трусах «а ля плавки», дополнительно завернувшись в простыню.

Кроме мест для раздевания и хранения одежды в зале имелась круглая стойка, за которой скучали двое рабов. Тот, что помоложе, неторопливо наливал какому-то распаренному толстяку вина из кувшина. Кроме напитков на столике за его спиной лежали яблоки, виноград, дыни. Увы, буфет был не бесплатным, и цены в нём оказались с очень большими зубами.

Второй, пожилой и сухопарый, выдавал посетителям сандалии на деревянной подошве, которые, однако, никто не торопился надевать. Кроме этого рабы следили за порядком в раздевалке и принимали на хранение ценные вещи. Недолго думая, Алекс отдал им куртку и кинжал, рассудив, что на штаны здесь вряд ли кто покусится.

«Наверное, чтобы не поскользнуться», — решил юноша, принимая деревянную обувку. Прихватив их за верёвочки, он отправился вслед за своими приятелями в коридор с расписными стенами, упиравшийся в массивную деревянную дверь. В правой стене светился проём. Заглянув в него, Александр едва не присвистнул от удивления. Его глазам предстал большой двор, усыпанный чистым мелким песком и окружённый по периметру колоннадой, за которой возвышалась кирпичная стена.

— Здесь можно разогреть мышцы гимнастическими упражнениями, — хлопнул его по плечу Ветулин.

В центре двора трое мужчин и две женщины играли чёрным мячом в нечто, напоминавшее волейбол. Ещё один мужчина поднимал над головой каменные диски, а у дверей, ведущих в здание напротив, женщина крутила на полном животе обруч. «Настоящий хула-хуп!» — подумал юноша.

На мужчинах были обвязанные вокруг бёдер полотенца, задиравшиеся при каждом прыжке, а на женщинах — юбочки и короткие топики, кокетливо открывавшие животик.

— Хочешь поразмяться? — спросил лавочник.

— Главное, как следует пропотеть, — наставительно проговорил Арель. — А потом в тёплый зал или в жаркий. Благодать!

Одна из женщин не смогла отбить мяч, и он покатился по песку. Мужчины пошли в их сторону, а соперницы в дверь напротив.

— Там женщины моются, — пояснил Ветулин. — Видишь, служитель в тенёчке сидит.

Приглядевшись, Алекс заметил толстого раба, судя по одутловатости, евнуха, притаившегося в нише возле двери в женское отделение.

— Что, деревенщина, никогда не видел игры в мяч? — рассмеялся один из молодых мужчин, проходя мимо.

— Он никогда не видел женщин без длинных вонючих одежд! — подхватил другой, и компания скрылась за толстой покрытой резьбой дверью.

Юноша окинул взглядом опустевшую площадку. Спутники расценили это по-своему.

— Это сегодня так мало народа. Завтра, послезавтра тут не протолкнуться будет, — пояснил сосед.

— Просто мы с Ветулином не любим толкотни, — пояснил бондарь. — Вот и ходим пораньше.

— Идите, — кивнул Александр. — Я останусь.

Мужчины пожали плечами.

Юноша ступил босой ногой на песок. Здесь совсем не чувствовалось ветра. Раб-евнух поднял мяч и, приняв у женщины обруч, задремал. А Алекс вдруг подумал, что давненько не тренировался. И даже забыл, когда проделывал комплекс упражнений в последний раз.

В начале растяжки, прыжки, удары, подскоки и перекаты. Истосковавшееся тело с удовольствием выполняло знакомые движения. Краем глаза он заметил двух женщин, но не стал прекращать. Невольные зрительницы отошли в тень колоннады, не спуская с него глаз. Сев на шпагат и перекатившись через голову, юноша встал, вытирая со лба обильно выступивший пот.

— Что это было? — спросила одна из женщин.

Александр вспомнил, что видел её возле ворот дома Корнелла.

— Просто разогреваюсь, — ответил он, стряхивая песок с плеч.

— Никогда не видела ничего подобного, — она покачала головой с волосами, стянутыми в тяжёлый пучок. — Ты издалека?

За ней как тень следовала рабыня, одетая в такую же юбку и топ, но с ошейником на тонкой шее.

— Из Келлуана, — юноша постарался не обращать внимания на откровенно оценивающий взгляд. — Но сейчас живу в Нидосе.

— Не знала, что в Келлуане занимаются гимнастикой, — женщина пожала смуглыми, загорелыми плечами. — Я думала, там больше думают о смерти.

— О смерти думают везде, где есть жизнь, — он, наконец, смог восстановить дыхание.

— Да ты философ! — удивилась собеседница и вдруг прищурила темно-серые глаза, сразу став старше. — Я тебя где-то видела?

— У дома Сарвия Корнелла Апера, — ответил Алекс. — Я снимаю там лавку.

— Тебе зовут Дрейк? — в голосе женщины просквозило любопытство. — Ты был с Мерком в том борделе, на который недавно напали налётчики?

— Да, нас вызвала хозяйка, когда увидела, что все её рабы вдруг уснули.

— Твой… приятель, кажется, лекарь? — продолжила расспрашивать собеседница.

— И при том очень искусный, — счёл своим долгом пропиарить Герноса Александр.

— Мерк говорил, что там ещё убили какого-то знаменитого бойца?

— Дума Валуна, — кивнул юноша. — Это сделал охранник.

Но подробности схватки, уже успевшей обрасти легендами, её не заинтересовали.

— Ты тоже лекарь? — вдруг резко сменила тему женщина. — Или боец?

— Вообще то я портной, — разочаровал её парень.

— То, что ты делал, не похоже на работу со швейной иглой, — усмехнулась женщина.

— Это просто так, — как можно глупее улыбнулся Алекс. — Чтобы вспотеть.

— У тебя хорошо получилось, — холодно усмехнулась она и послала рабыню за обручем.

— Слушаю, госпожа, — девушка стрельнула в юношу глазами и побежала к евнуху.

Воспользовавшись тем, что женщина потеряла к нему интерес, Александр решил сделать ещё один подход.

Он не успел проделать и половину всех упражнений, когда на площадке появилась группа мужчин. Встав в сторонке, они с интересом принялись наблюдать за его прыжками и ударами. Очень скоро к ним присоединилась и женщина. Видимо, они живо обсуждали его странные движения. Пускай глазеют, ему по барабану. Рухнув на спину, он врезал обеими ногами, имитируя удар, и перевернувшись, вскочил, тяжело дыша. Соскучившиеся по нагрузке мышцы и связки довольно ныли.

— А я в начале не очень то поверил сыну, — услышал юноша знакомый голос.

В тени колоннады стоял сам Сарвий Корнелл Апер в окружении кучки коскидов.

— Помогает разогреть тело, — объяснил Алекс, холодея от одной мысли, что Мерк проболтался о том, кто на самом деле перебил бандитов.

— Он рассказал, что ты держался очень достойно и по мере сил помог охраннику справиться с налётчиком, — сам того не замечая, вернул ему радость жизни советник. — Достойный поступок.

— Я не мог оставить беззащитной несчастную женщину, — ханжески вздохнул Александр.

— О какой женщине вы говорите? — заинтересовалась его спутница.

— О хозяйке публичного дома, — охотно пояснил юноша. — Грабители угрожали её жизни и имуществу.

— Приятно, что ты так заботишься о женщинах, — с каким-то особенно ехидным выражением проворковала она.

— Это же мои основные покупатели, — мило улыбнулся Алекс. — Я же портной.

— А для мужчин ты одежду не шьёшь? — усмехнулся Корнелл.

— Женское платье оставляет больше простора для фантазии, — охотно стал объяснять Александр. — Мужчина — это, прежде всего, надёжность, сила, упорство. Любая одежда может только подчеркнуть или ослабить эти качества. С женщинами же всё по-другому.

— Как? — уже не на шутку заинтересовалась собеседница.

— Сущность женщины — красота. А это более внешнее свойство. Можно купить самую дорогую ткань, украсить её искусной вышивкой, надеть золотые украшения. Но одна неловкая складка испортит всё впечатление. И окружающие будут видеть только ткань и золото.

Он развёл руками.

— Иногда живой цветок в волосах или яркая лента делают женщину более привлекательной в глазах мужчин, чем жемчуга и кораллы.

— Похоже, Акелия, он понимает, о чём говорит, — кивнул головой советник.

— Но это только слова, — чуть нахмурилась она. — Я пока ещё не видела ни одного его платья.

— Уверяю, у вас скоро будет такая возможность, — заверил юноша.

— Ну, вот тогда и закажешь ему что-нибудь, — проговорил Корнелл, беря её за локоть. — Что ещё твой брат говорил по поводу той партии масла?

Александр чуть поклонился, удостоившись лёгкого кивка советника, и пошёл в баню смыть налипший песок.

— Постой, Дрейк! — окликнул его кто-то из коскидов. Юноша оглянулся. Мужчина быстро догнал его и понизил голос:

— Ты хорошо двигаешься.

— Со стороны виднее, — пожал плечами Алекс.

— Хочешь заработать?

— Нет.

— Ты даже не знаешь, что придётся делать?! — удивился коскид.

— Вряд ли ты предложишь мне стать чьим-то любовником, — усмехнулся парень. — Значит, остаются только призовые бои.

— Но…

— А я не боец, а портной. Обратись к Акульему Зубу. Вот кто настоящий герой.

Собеседник хмыкнул.

— Жаль. Если передумаешь, то обратись с Мыслишу. Спроси Волса Папа Треуна.

— Я буду иметь ввиду, — чуть поклонился юноша.

Почти всё пространство зала занимал просторный бассейн. Александр растерянно оглянулся. В прозрачной воде плескалось человек десять, ещё пятеро расположились на берегу и на каменных скамьях вдоль стены. Солнце сквозь большие окна освещало стоявшие в нишах статуи и мраморный пол. Негромкие голоса отражались от стен, щедро украшенных мозаикой. У воды расхаживал молодой раб в кожаной юбочке, предлагая с лотка вино и какие-то закуски. Рядом с входом трудились два массажиста, разминавшие мускулистыми руками дебелые тела двух лениво переговаривавшихся толстяков. «Ну и где здесь моются?» — только успел подумать юноша, как громко хлопнула дверь в противоположной стене зала. В окружении быстро рассеявшихся клубов пара какой-то розовый, как поросёнок, парнишка подбежал к бассейну, и сбросив набедренную повязку, вошёл в воду.

«Туда», — удовлетворённо хмыкнул Алекс.

Покрытая причудливой резьбой дверь легко поддалась, и на него пахнуло жаром. Этот зал окутывали клубы пара. В небольшом бассейне журчала вода, бившая из двух каменных морд на стене. Под одной из них широкоплечий мужчина мыл голову. Юноша почувствовал, что пол начинает жечь ноги, и торопливо надел сандалии. Осмотревшись, он заметил ещё несколько человек, сидевших или лежавших на каменных скамьях. Очевидно, это и есть парная. Александр отыскал свободное местечко и уселся потеть.

Опять хлопнула дверь. Он поднял голову. Окон здесь оказалось гораздо меньше, чем в предыдущем помещении. Да и клубившийся повсюду пар помешал сразу разглядеть узкий проход, из которого выскочил красный, как варёный рак, Арель. А вот бондарь сразу его узнал и, помахав рукой, направился к нему, стуча деревянными подошвами по полу. Смуглое, волосатое тело блестело от пота.

— Не желаешь погреться по-настоящему? — спросил он, присаживаясь рядом.

— Попробую! — кивнул юноша, подхватывая свёрнутую простыню.

Вот тут было жарко! Без дураков. Длинное узкое помещение, чем-то напоминавшее городской автобус. Свет еле пробивался сквозь узкое окно, чуть журчала вода, падая в маленький бассейн. В стенах темнели неглубокие ниши с каменными скамьями. Он попробовал сесть, но тут же вскочил. Горячо! Сложил простыню в несколько раз и осторожно уселся. Жар исходил не только от пола, но и от стен, окружавших его полукругом. «Вот это банька! — с восхищением подумал Алекс, вытирая набегавший на глаза пот. — Ещё бы веничек!»

Глаза привыкали к темноте, и юноша стал различать украшавшие стены мозаики весьма легкомысленного содержания. Здоровые мужики, одетые одним воздухом, танцевали с толстомясыми тётками в такой же одежде. Некоторые картинки отличались прямо-таки анатомическим натурализмом. Только качество изображения сильно подкачало. Потея, Александр терпеливо ожидал, когда освободится бассейн.

Двое непринуждённо болтавших мужиков, закончив совместную помывку, ушли в зал с паром. Юноша бросился в бассейн и едва не выскочил обратно.

— Вот…! — прокомментировал он бьющий из стены кипяток. — Так и свариться недолго!

На приступочке нашлась корзина с мягкими губками и плошки с какой-то дрянью, отдалённо напоминавшей келлуанское мыло.

— Что они здесь огнеупорные что ли? — ворчал Алекс, стоя под непривычно горячим душем. Вода оказалась удивительно мягкой. С наслаждением промыв волосы, парень окунулся и торопливо выбрался из бассейна, когда к нему присоединился ещё один любитель горячей ванны.

После такого купания наполненный паром зал показался даже прохладным. Но Александр не стал там задерживаться и, пройдя прямо к большому бассейну, бухнулся в него, привлекая всеобщее внимание. Размеры искусственного водоёма и число купальщиков позволили ему даже немного поплавать.

— Ты очень рискуешь, — неодобрительно покачал головой Ветулин, притулившийся на краешке бассейна. — Сердце может не выдержать.

— Моё пока выдерживает, — усмехнулся Алекс.

Он ещё два раза заходил в жаркую комнату, споласкивался, между делом рассматривая статуи и мозаики, отдыхая душой и телом. Его спутники предложили вскладчину взять кувшинчик радланского вина. Но юноша хорошо помнил, чем закончилась банная пьянка для киношного Жени Лукашина. Так что лавочник и бондарь остались трезвыми, посчитав такие траты на двоих чрезмерными. Не считать же за выпивку пару стаканов, купленных у смазливого разносчика.

Хорошее всегда быстро заканчивается. Окна темнели, и пришло время собираться домой. Довольный Александр вернулся в раздевалку. Там они купили кувшинчик хотя и не такого дорого вина, а Алекс приобрёл неразрезанную дыню.

Как и следовало ожидать, на его штаны никто не покусился, а куртку и кинжал добросовестно сохранили банные рабы. Быстро одевшись, юноша вышел в вестибюль, решив дождаться своих приятелей там. Он разглядывал барельеф с мчащимися конями, когда из женского отделения вышла ещё одна давняя знакомая. Грейла, хозяйка борделя «Ночные звёздочки». Их взгляды встретились. Алекс почувствовал, что она тоже узнала его, и теперь ждал реакции. Захочет ли она «вспомнить» странного посетителя своего заведения или предпочтёт не заметить?

— Здравствуйте, — улыбнулась женщина, став ещё больше похожей на Анжелину Джоли. — Я думала, вы в Келлуане.

— Нет, я уже здесь, — вернул улыбку юноша и, не удержавшись, усмехнулся. — А ещё говорят, что Нидос — город большой!

— У нас говорят, потерял человека — ищи его в бане, — сказала Грейла. — Но что вы здесь делаете? Неужели маги тоже посещают бани Тарквия?

— Тусет погиб, — покачал головой Александр. — И Треплос тоже. Помните этого поэта?

Тень сожаления пробежала по красивому лицу хозяйки борделя.

— Пусть их души обретут покой. Мальчик был талантлив. Так вы здесь один?

— С сестрой и названным братом. У меня лавка в доме Сарвия Корнелла Апера.

— Я думала, вы моряк, — уже без всякого интереса проговорила женщина.

— Вообще-то я портной, — сделал себе рекламу юноша.

Собеседница удивилась.

— Да, уважаемая госпожа Грейла. — любезно улыбнулся Алекс. — И очень хороший.

— Что же вы шьёте? — с иронией спросила она.

— Например, вот это, — юноша одёрнул куртку. — Или вот это.

Он похлопал себя по штанам, но, заметив спутников, торопливо закончил:

— Если захотите увидеть что-то оригинальное, заходите. Не пожалеете.

— Буду в ваших краях, загляну, — усмехнулась женщина.

Она махнула рукой скромно стоявшей за спиной рабыне. Ещё две ждали её в вестибюле.

— Откуда ты знаешь хозяйку «Ночных звёздочек»? — спросил Ветулин, провожая глазами грациозную фигуру в длинном платье.

— К ней заходил мой бывший хозяин, — бестрепетно соврал Александр. — Она про него спрашивала.

Они всё же зашли в какую-то харчевню, где приятелям удалось уговорить его выпить стаканчик. Но вот от второго юноша решительно отказался. Не помогли никакие уговоры, даже классическое: «Ты меня уважаешь?». А когда Арель стал наезжать всерьёз, явно напрашиваясь на ссору, Алекс просто похлопал его по плечу, положил на стол медный грош и отправился домой с лёгким чувством беспокойства. «Как там у них дела?»

На первый взгляд ничего не случилось. Гернос стал расспрашивать о впечатлениях, Айри молча поставила на стол чашку с вареной рыбой, Герой мощно урчал, напоминая о своём существовании. Александр передал девушке дыню.

— Угощайтесь! — и поспешил накормить кота.

Не открывая рта, Айри достала широкую миску, нож и стала примериваться, как лучше разрезать его подарок.

— Так! — юноша развернулся на табурете и посмотрел на евнуха. — Что я пропустил?

— Ничего, — пожал тот плечами и переспросил. — В каком смысле?

— Что случилось, пока я ходил в баню? — терпеливо разъяснил Алекс. — У вас же на лицах всё написано. Ну? Колитесь!

— Что? — встрепенулась Айри.

— Рассказывайте! — поморщился он. Сколько времени в чужом мире, а словечки из прежней жизни нет-нет да и выскочат. Причём в прямом переводе с русского.

— Пусть он говорит! — набычилась девушка, кромсая ни в чём не повинную дыню.

— К тебе приходили, ты и говори! — резко отозвался Гернос.

Александр понимающе хмыкнул. Значит, ему не показалось, и вчера сынок Микароса специально болтался у их лавки.

Но Айри молчала, сурово сдвинув брови.

— Тогда я скажу, — вздохнул юноша. — Тинос заходил?

— Да, — отозвалась девушка, выбирая кусок дыни.

— И приглашал тебя купаться?

— Да, — с набитым ртом подтвердила она.

— Уже во второй раз.

Айри перестала жевать.

— И ты опять отказалась, хотя тебе очень хочется, — продолжал Алекс.

— Вот ещё! — возмутилась девушка. — Что, мне делать нечего?

— Все дела не переделаешь, — отмахнулся он. — Завтра идём на море.

— Правда?! — встрепенулась Айри.

— А как же покупатели? — с сомнением проговорил Гернос. — Мы только нащали торговать…

— Всех денег тоже не заработаешь, — оборвал его юноша. — Скажи, тебе, что не хочется искупаться? В детстве, наверное, из моря не вылезал.

На одутловатом лице евнуха появилась мечтательная улыбка.

Александр, хмыкнув, вспомнив своё детство. Или вернее не своё, а Саши Дрейк. Той тоже случалось пропадать на улице целыми днями, а отец то и дело слал ей эсэмески. «Жаль, что здесь нет „Мегафона“, и даже „Билайн“ не ловит», — не справившись с грустью, подумал он, и есть сразу расхотелось.

Вряд ли в Нидосе существовал старинный английский обычай выезда на пикники, но Алекс велел Айри собрать корзиночку с едой и выпивкой. Та недоуменно пожала плечами, но спорить не стала. А сам он не забыл меч. Дорога дальняя, мало ли что может случиться? Юноша закрыл лавку, а соседу сказал, что они идут на поиски лекарственных трав. Ветулин, насыпавший горох какой-то пожилой женщине, утвердительно кивнул головой.

Девушка уверенно вела их на север. Александр с любопытством разглядывал новые места. Как ни велик оказался Нидос, но он ещё не занял весь островок. Осталось место для озера, питавшего водопровод, проведённый в гавани и сады храма Орея. По берегам росли виноградники, посаженные первыми колонистами из Радла, и располагалось несколько усадеб, окружённых высокими каменными стенами. Скорее всего, город рано или поздно поглотит их, но пока что тут росли гордые дубы, лавры, и ярко зеленели заросли орешника. То тут, то там из травы торчали какие-то гигантские обломки.

У самого берега дорога шла по грани одной из таких циклопических плит. Из любопытства Алекс измерил её шагами и присвистнул от удивления. Сто семьдесят два!

— Давно они здесь? — поинтересовался он у девушки.

Та равнодушно пожала плечами.

— Говорят, когда-то тут стоял дворец богов. Потом им стало скучно жить всем в одном месте, и они разрушили его.

— А я слышал другое, — возразил уставший Гернос. — Сухар всенасущный держал здесь предвечных великанов, поднявших бунт против богов.

Они долго спорили, чья легенда вернее, а Александр настороженно оглядывал берег. То тут, то там на плоских обломках грелись любители солнечных ванн. На светло-голубой глади спокойного моря темнели головы купальщиков. Пока юноша и евнух искали, куда бы сложить немудрящие пожитки, Айри сбросила платье и неторопливо направилась к воде. Её смуглое стройное тело, кипевшее молодостью и начисто лишённое одежды, невольно привлекло всеобщее внимание. «Она довыпендривается!» — раздражённо подумал юноша, не торопясь отводить взгляд от покатых плеч, гордо выпрямленной спины и сильных, гладких, словно лакированное дерево, ягодиц.

— Жря она так делает, — проворчал Гернос, устраиваясь на куске гранита. — Ждесь вщакие люди вштречаются.

«Это ведь она для меня стриптиз устроила, коза!» — хотел ответить Александр, но, передумав, стал быстро стягивать штаны. В отличие от местных, он не разделся полностью. Подтянув завязку на трусах, разбежался и рухнул в воду, подняв тучу брызг.

— Алекс! — замахала рукой девушка. — Плыви сюда!

Улыбаясь мелкими ровными зубами, она поджидала юношу, работая ногами.

— Нырнём?

Айри быстро погружалась в воду, вытянув вперёд руки. Юноша плыл сзади, разрезая воду сильными гребками. На дне, поросшем короткими густыми водорослями, лежали глубоко погружённые в ил куски каменных блоков. Девушка развернулась, указав рукой куда-то влево. Александр присмотрелся и разглядел среди камней студенистое тело осьминога. Айри оттолкнулась ногами от дна и, подняв тучу ила, свечой пошла вверх. Он последовал за ней.

— Видел? — спросила девушка, улыбаясь глазами и лицом. — Если его поймать, то можно сварить вкусный суп.

— Пусть живёт, — великодушно отмахнулся юноша.

— Тогда поймай меня, если сможешь! — засмеялась Айри и, ударив ладонями по воде, обрызгала ему лицо. — Ну, давай, мститель Сета!

Алексу такое дурачество показалось несолидным, и он поплыл к берегу. Вдруг кто-то дёрнул его за ногу. Парень испуганно посмотрел вниз и увидел довольное лицо девушки. Похоже, его доминирующему положению брошен нешуточный вызов. Тут уже пришлось броситься в погоню. Она плыла легко, без видимых усилий. Смуглое тело бесшумно парило в прозрачной синеве, между зелёно-жёлтым дном и серебристой поверхностью моря. Время от времени Айри оглядывалась с победной улыбкой. Она вынырнула глотнуть воздуха, и тут Александр чуть не поймал её. Девушка ловко увернулась, отросшие чёрные волосы нимбом взмыли вокруг головы. Красавица сделала пренебрежительный жест рукой.

Он плавал не блестяще и с недавних пор считал любые соревнования пустой тратой времени, но здесь почему-то упрямо не хотел уступать. Отказавшись от подъёма на поверхность, юноша рванул за улепётывавшей Айри, сжигая в лёгких последние остатки воздуха. Девушка, очевидно считавшая себя ещё какое-то время в безопасности, не торопилась, сберегая силы. «А я подкрался незаметно!» — с трудом удерживаясь от желания сделать вдох, Алекс поднырнул под беглянку и крепко обнял, вызвав бурное и беспорядочное движение рук и ног. Их вынесло наверх. Крепко прижимая к себе податливое тело, он жадно хватал ртом воздух, глядя в лучащееся счастьем лицо Айри. В огромных глазах девушки легко читалась нежность, желание, полное доверие, страсть и ещё много всего, составлявшее то, что зовётся коротким словом «любовь».

Не выдержав, Александр потянулся к её рту. Саше Дрейк уже приходилось целоваться, у Алекса тоже имелся некоторый опыт общения с прекрасной Мерисид. Но ничего из пережитого ранее ни шло ни в какое сравнение с тем мигом, когда он почувствовал солёный и сладкий вкус губ Айри.

Юноша едва не задохнулся от восторга, мягкие, крепкие руки девушки всё сильнее сжимали его в объятиях, обволакивая и растекаясь вокруг. Их сплетённые тела медленно погружались в бирюзовую воду.

Александр быстро освободился от объятий, взял девушку за руку и потащил наверх. Они вынырнули рядом. Айри смеялась, а юноша поплыл к берегу, стараясь прийти в себя и утихомирить колотившееся сердце. Он плюхнулся мокрыми трусами на тёплый камень. Гернос открыл рот, но, перехватив взгляд Александра, пробормотал:

— Пойду ишкупаюсь.

— Иди, водичка хорошая, — парень достал из корзины кувшин с разбавленным вином. Надо промочить горло и подумать.

Поправив трусы, евнух неторопливо вошёл в воду и поплыл к Айри.

«А она сегодня пренебрегла нижним бельём», — внезапно подумал Алекс, отламывая кусок булки. Неужели его всё-таки соблазнили? Странно, но сейчас он почему-то совсем не расстроился по этому поводу.

Гернос пробыл в море недолго. Вместе с ним вышла из воды и девушка. Но в отличие от евнуха не спешила одеваться. Устроившись на куске гранита, она так долго сушила волосы, что Александр не выдержал:

— Платье надень! Хватит отсвечивать!

— Чего? — та сделала вид, будто ничего не поняла.

— На твои прелести сюда сейчас все парни слетятся, как мухи на…, — он сделал красноречивую паузу. — На мёд!

Айри возмущённо фыркнула и потянулась за платьем.

Они выпили вино и доели лепёшки, когда стали сбываться его самые мрачные прогнозы. По тропинке между обломками скал в их сторону направлялась группа разновозрастных молодых людей. Ещё когда до них было шагов пятьдесят, Алекс, на всякий случай, прикрыл меч полотенцем.

Шестеро незваных пришельцев быстро приближались. Самому старшему лет двадцать пять. Широкоплечий, крепкий, с множеством шрамов на мощном торсе. Остальные — шпана от двенадцати до двадцати. Одеты в рваные хитоны, туники или просто набедренные повязки. Двое держали в руках крепкие дубинки, а у предводителя за поясом торчал короткий меч.

Гернос вскочил и стал оглядываться в поисках путей к отступлению.

— Сидеть! — негромко приказал Александр, краем глаза наблюдая за непрошеными гостями. Айри тревожно взглянула на него и, зажав в кулаке нож, спрятала руку за спину. Юноша одобрительно кивнул.

— Эй, пацан! — вскричал самый молодой из них с повадками молодого крысёнка. — Отдашь нам свою девку!

Алекс, не отвечая, продолжал сидеть вполоборота и перебирать камешки в поисках подходящего.

— Ты чего глухой? Не слышишь? — тонко и глумливо хихикнул мальчишка.

— Если хочешь, и тебя попользуем? — предложил предводитель. — Чтобы обидно не было.

Шестёрки угодливо заржали над остротой вожака, а Александр, наконец, нашарил нужный камешек.

Они выстроились шеренгой в нескольких шагах. Очевидно, «правильным пацанам» в любом мире нужен формальный повод, чтобы всей стаей навалиться на жертву.

Похихикивая, говорливый малец шагнул вперёд. Алекс резко вскочил, разворачиваясь на месте. Голыш размером с куриное яйцо мелькнул в воздухе, звонко ударив в лоб скрестившего руки на груди предводителя. Нагнувшись, юноша схватил лежавший под полотенцем меч и, не снимая ножен, ударил по лицу парнишки. Тот не успел схватиться за разбитые губы, как в руках у Александра оказался остро отточенный клинок. Всё произошло так быстро, что закативший глаза вожак даже не успел улечься на камешки.

Парень в разорванном на груди хитоне взмахнул дубинкой. Алекс увернулся и полоснул противника по ноге. Тот с воем бросился в сторону. Александр одним прыжком оказался у поверженного предводителя и приставил клинок к ямке на шее.

— Пусть только кто дёрнется, и я ему горло перережу!

Юнцы замерли. Видимо этот мужчина пользовался среди них непререкаемым авторитетом. Оставшись без его руководящей и направляющей силы, они просто не знали, что делать.

— Брзгн! — прошипел главарь. Его широкие, со сбитыми костяшками пальцев руки дёрнулись.

— Не советую, — предупредил юноша.

Глаза предводителя вернулись откуда-то из-под разбитого лба и постепенно приобретали осмысленное выражение.

— Забирайте своего сопляка, — проговорил Алекс, кивнув на мальчишку, разглядывавшего лежащие на ладони выбитые зубы. — И идите отсюда.

— Мы не уйдём без Буяна, — с угрозой проговорил раненый парень.

— Ногу перевяжи, вояка, — поморщился Александр. — А то сдохнешь! Не нужен мне ваш Баян. Уйдёте на двести шагов, я его отпущу.

— Грмз, — выдохнул здоровяк.

Юноша чуть приподнял меч.

— Может, тебя послушают? Прикажи своим коскидам уматывать, или им придётся искать себе нового покровителя.

— Пошли отсюда! — слабым голосом отозвался вожак.

— Айри, возьми у него меч! — велел Алекс, когда пацаны отошли подальше.

Девушка ловко вытащила у поверженного врага железный клинок, потом посмотрела на юношу, чуть приподняв губы в хищной улыбке.

Александр убрал меч от шеи Буяна, а девушка ударила его ногой в пах.

— О-о-о-о! — заохал тот, сгибаясь.

Его шайка остановилась, привлечённая странными звуками. Юноша положил меч на локоть. Буян заскрипел зубами, гася рвущийся крик.

— Пошли, Гернос.

— Я тебя найду! — прохрипел поверженный враг.

Алекс резко обернулся.

— Ты на самом деле этого хочешь?

От его слов потянуло холодом.

И Буян отвёл глаза, шкурой битого зверя чувствуя ледяное дыхание смерти.

— Бойся своих желаний, — посоветовал юноша на прощание. — Они иногда сбываются.

— Как ты их! — Айри не могла вымолвить ни слова от восхищения и гордости.

— Когда в следующий раз захочешь подразнить своим прекрасным телом горячих нидосских мужиков, подумай, повезёт ли нам ещё, — резко огрызнулся Александр. — А если бы их было десять? Или двадцать?

— Что же мне из-за всяких уродов прятаться?! — вскипела девушка. — Я не сделала ничего плохого! Здесь все так купаются!

— Ты поштупила очень опрометщиво, — неожиданно поддержал парня Гернос. — Прошу тебя, не делай так больше.

Странно, но евнух никогда раньше не встревал в их споры. Возможно, поэтому Айри сразу сникла.

Какое-то время они шли молча. Девушка дулась, а Алекс с трудом сдерживался от новых упрёков.

— Мальчика жаль, — вздохнул Гернос. — Ты же ему половину жубов выбил.

— Если собираешься кого-то бить и насиловать, то будь готов к тому, что с тобой поступят точно так же, — буркнул юноша.

— Ты рашшуждаешь как филошоф, — усмехнулся евнух.

— Поживёшь здесь — станешь философом, — вздохнул Александр, окончательно успокаиваясь.

У лавки их ждали посыльные от ремесленника из соседнего квартала. Слава нового лекаря всё сильнее расходилась по городу. Пришлось забросить домой одежду, прихватить сундучок с лекарствами и отправляться к больному.

Увы, но в этом случае даже Гернос оказался бессилен, о чём он и заявил столпившимся во дворе родственникам. По лимонно-жёлтой коже Алекс сразу догадался, что у старика отказывает печень. Верный своему правилу, лекарь ничего не взял с убитого горем сына, лишь посетовал, что они слишком поздно обратились. На прощание Александр посоветовал попросить помощи у богов.

К сожалению, подобные случаи случались в последнее время всё чаще. Прослышав об искусном врачевателе, люди шли к нему в последней надежде, когда уже ничего другого не оставалось.

Один из главных праздников Нидоса «День основания» не произвёл на Алекса особенного впечатления. Торжественное шествие пышно одетых советников в сопровождении многочисленного мужского хора, распевавшего что-то в стиле «рэп» под аккомпанемент хриплых труб и барабанов, но без танцовщиц, началось от Дворца Ста. Лучшие люди города остановились на торжественное жертвоприношение возле храма Орея, после чего продолжили путь к Дворцу Флота и военной гавани.

Пёстро одетая толпа горожан, гораздо более многочисленные чем в Келлуане уличные артисты, разыгрывавшие порой откровенно непристойные сценки. Обилие пьяных, нищих, городских стражников и келлуанских солдат, отправленных наместником в помощь для поддержания порядка. Кругом шум, крики, толкотня и какие-то сегодня особенно нахальные проститутки обоих полов. Александр уже решил, что жители Нидоса достаточно налюбовались на новое платье Айри, когда Гернос предложил пойти в Цирк.

В отличие от мира Саши Дрейк здесь не выступали дрессированные медведи или клоуны, а устраивались гонки колесниц. В долине, между двух холмов располагалось вытянутое, покрытое песком поле, по склонам тянулись каменные скамьи, на которых, по прикидке Алекса, легко могло уместиться пять тысяч зрителей. У основания арены возвышались красивые здания конюшен с просторными загонами позади, а в середине несколько каменных колонн и каменный корабль, изображавший флагманское судно адмирала Пелага.

В обычные дни Цирк служил для занятий гимнастикой, бегом, подготовкой военных отрядов, и только по торжественным дням его широкие дорожки использовались по прямому назначению. В Нидосе имелся небольшой табун, принадлежащий Висту Гегану Верву. Род Геганов очень гордился этим и даже изображал конскую голову на своей печати. Некоторое количество лошадей привозили из Келлуана обычно за несколько дней до скачек, чтобы те могли привыкнуть к новому месту и набраться сил для состязаний.

Нидосские возницы выступали в синих одеждах, а келлуанские — в красно-чёрных. Не удивительно, что большинство горожан активно болело за своих.

Александр знал, как дороги лошади в Келлуане, и мог только удивляться, что власти страны так нерационально используют столь ценных животных.

Хрипло заревели трубы. На празднично украшенной трибуне появились члены Совета Ста.

— Чего они ждут? — проворчал уставший от ожидания юноша.

— Наместника, — коротко ответил Гернос, обмахиваясь коротким веером из перьев.

Вновь звук труб. Советники встали, вслед за ними поднялся народ на трибунах. Нидосцы оказывали знаки внимания номинальному владыке. В ложе над воротами конюшен появился келлуанский вельможа. Сверкавший золотыми украшениями Джедефмоот поклонился зрителям и занял кресло под чёрно-красно-синим балдахином.

Рабы торопливо распахнули ворота. Какой-то жрец в длинной белой хламиде ударил в гонг. На песок Цирка вырвались четыре маленькие двухколёсные повозки, запряжённые низкорослыми, коричневыми лошадками, походившими на изголодавшихся пони. Возницы в кожаных доспехах, с короткими плащами за спиной резкими криками подбадривали скакунов-недомерков.

В прошлой жизни Саша Дрейк была азартным человеком, и ей случалось болеть, следя на телеэкране за спортивными соревнованиями по лёгкой атлетике или биатлону. Но сейчас Алекс смотрел на бесновавшуюся толпу с лёгким недоумением. Зрители заключали пари, делали ставки, а потом кричали, размахивая руками и разноцветными тряпками. Даже на трибуне советников наблюдалось какое-то движение. Сосед сзади предложил юноше поспорить, но тот вежливо отказался. А вот Гернос с Айри поставили по целой рахме.

Вытянув дряблую шею, евнух горящими от возбуждения глазами следил, как колесницы огибают колонны, разворачиваются и мчатся, выбивая копытами песок. Десять кругов должны пройти участники до финиша.

Впрочем, не у всех это получилось. Колесница красно-чёрных круто завернула и столкнулась с соседней. Лошади заржали, сбруя спуталась, возницы принялись лихорадочно резать постромки. Смешались в кучу кони, люди. Одна из лошадей вырвалась и, взбрыкивая задом, побежала вдоль трибун, а возницы сцепились в драке. К ним бросились стражники, рискуя попасть под копыта. Рабы поставили одну из повозок на колёса. Отоварив соперника ударом по лицу, возница вернулся к соревнованию. А его коллегу оттащили к трибунам.

Александр посмотрел вправо. Айри, привлекавшая всеобщее внимание своим сногсшибательным нарядом и причёской из уложенных короной кос, подпрыгивала от нетерпения, постукивая по колену маленьким кулачком. После того купания они целовались ещё три раза, но на большее юноша всё никак не мог решиться. Всё-таки в лавке совершенно невозможно уединиться, а разыгрывать перед Герносом сцены из фильмов «для взрослых», ему совсем не хотелось. «Вот если бы найти местечко поукромнее», — думал Алекс, выискивая объективные причины для оправдания своей нерешительности.

Чем меньше кругов оставалось колесницам, тем сильнее накалялись страсти на трибунах. Даже невозмутимый Джедефмоот, коричневой статуей застывший в ложе, стал подавать признаки жизни.

Звякнул гонг, рабы бросились ловить лошадей. Цирк наполнился криками радости и отчаянья. Гернос, ругаясь себе под нос, передал соседу горсть медяков, а сверкавшая белозубой улыбкой Айри спрятала серебряную монетку в бюстгальтер.

Без особого интереса просмотрев ещё три заезда, Александр предложил пробираться ближе к дому, по пути зайдя куда-нибудь поужинать.

Вернувший проигрыш евнух замахал руками.

— Ты что! Мне только штало вежти!

— Я устала! — капризно надула губы девушка. Её выигранная рахма ушла, прихватив ещё одну.

— Пошли! — стал настаивать юноша. — Скоро стемнеет, а нам ещё тащиться на другой конец города.

— Шегодня до утра никто шпать не будет, — отмахнулся охваченный азартом лекарь.

— Тогда оставайся, — Алекс встал. — А мы пойдём.

Вздыхая, евнух последовал за ними, бормоча что-то себе под нос.

Смеркалось, но по улицам всё ещё шлялись толпы народа. Продолжали торговать лавки, освещённые факелами и великим множеством чадящих плошек с жиром. Люди входили и выходили из питейных заведений. Горожане угощали друг друга и веселились, прославляя тот день, когда великий Агербус заложил на острове город, ставший теперь их родиной.

Александра со спутниками несколько раз останавливали, предлагая выпить или посмотреть представление. Пьяненькие женщины то смеялись, то восхищались новым платьем Айри, живо интересовались, сколько стоит такая красота, где её можно купить, и через минуту забывали обо всём, отдаваясь новым впечатлениям.

Все таверны оказались переполнены. Веселье было в самом разгаре, и люди набирались сил перед длинной ночью. Они вышли на площадь Усатой рыбы, когда из дверей заведения Кирсана вывалилась горланящая толпа.

— Зайдём? — девушка взяла Алекса за руку. — Там, наверное, место освободилось?

Когда они вошли в низкий зал, подавальщицы очищали от остатков ужина стол в уголке. Вскоре подбежал сам хозяин, замордованный, но довольный наплывом посетителей.

— Господин Гернос! Господин Дрейк! — всплеснул он короткими ручками, расплываясь добродушной улыбкой и становясь похожим на гнома из диснеевского мультика. — Что будете есть? Какое вино?

— Гусь есть? — поинтересовался юноша. После ссоры с Эдаем они часто здесь столовались и стали постоянными клиентами.

Кирсан ещё раз, но уже трагически взмахнул руками.

— Надо немного подождать. Совсем чуть-чуть и будет не хуже, чем у келлуанского сепаха!

— Ну а жареная колбаса?

Собеседник чуть вздёрнул кустистые брови.

— Хоть сейчас!

— Тогда неси! — улыбнулся Александр и взглянул на спутников. — А вы что будете?

— Вареной говядины, — вздохнул евнух, потирая живот.

— Тоже колбасы! — тряхнула выбившимся локоном Айри.

— Вино или пиво? — продолжал расспрашивать трактирщик.

— Вино, пиво, — в один голос сказали Гернос и Алекс.

Кирсан понимающе кивнул и испарился.

— С самого Абидоса не пил пива! — проговорил юноша, делая добрый глоток и блаженно щурясь. — Свежее!

— Там надо было и оштаться, — евнух одним глотком осушил чашу вина и тут же налил ещё.

Александр с девушкой настороженно переглянулись.

— Ты чего, друг? — он обнял лекаря за плечи. — Что за гнусные мысли?

— Я шештру с мужем видел, — ответил Гернос, ставя пустую посуду на стол. — Она даже не пошмотрела на меня! Тридцать лет мечтал шемью увидеть. И что?

— Мы твоя семья! — твёрдо проговорил Алекс. — Дом у тебя тоже есть. Хотя пока и маленький.

Лекарь грустно посмотрел на него, открыл рот, собираясь что-то сказать. Но тут подавальщица быстро и ловко расставила перед ними миски с едой.

— Гернос! — прошептала Айри, подаваясь вперёд. — Ты хороший. Мы тебя любим.

— Шпасибо, девочка, — евнух выпил ещё одну чашку. — Лучше бы вы друг друга любили.

Она скромно опустила глазки, а Александр молча принялся за жареную колбасу.

Гернос почти не ел. Чтобы не пропадать мясу, юноша завернул его в платок и спрятал в сумку. Пусть и у Героя будет праздник.

Хозяин уже получил от них честно заработанные медяки, когда в дверях харчевни возникло какое-то движение.

— Дрейк! — раздался знакомый голос.

Алекс присмотрелся и узнал Микароса сына Яноса. Мастер в компании друзей и старшего сына осматривал зал в поисках свободного местечка.

— Как, вы уже уходите? — огорчённо протянул подвыпивший столяр.

— Зато освобождаем вам место, — улыбнулся юноша, придерживая пьяного лекаря.

— Оставайся! — радушно предложил Микарос. — Посидим. До рассвета ещё далеко.

Он наклонился и понизил голос:

— Мы потом на бои собираемся! Пойдёшь с нами?

— Спасибо, нет, — покачал головой Александр. — Надо отвести Герноса, а то ещё упадёт где-нибудь по дороге.

— Отец! — Тинос дёрнул за руку отца.

— Совсем забыл! — тот ударил себя ладонью по лбу. — Мне же надо с тобой поговорить!

— Приходи завтра. На трезвую голову лучше соображается.

Мастер заколебался.

— Отец, — заканючил сын. — Праздник. Ты обещал.

— Знаю! — фыркнул тот и вновь обратился к Алексу. — Это много времени не займёт.

— Тогда пойдём в лавку, — предложил юноша. — Айри одна Герноса не дотащит.

Микарос пообещал приятелям скоро вернуться и попросил никуда отсюда не уходить. Глядя на пузатые кувшины, что выставил перед ними хозяин харчевни, на это можно было рассчитывать.

Очевидно, разговор предстоял серьёзный, так как всю дорогу от площади Усатой рыбы до дома Корнелла столяр только рассказывал о новых усовершенствованиях и допытывался, не вспомнил ли Александр ещё что-нибудь интересное? Но раздвижные двери и перегородки его не заинтересовали, а ничего другого в голову парня не пришло. Он всё гадал, о чём же важном собирается говорить с ним мастер?

Айри раздула в жаровне огонь, зажгла светильники и повела евнуха спать. Алекс сел на табурет и жестом пригласил гостей расположиться напротив.

— Слушаю?

— Господин Дрейк, — откашлявшись, подчёркнуто официально заговорил Микарос. — Хочу я твою девицу взять.

— Куда? — вскинул брови юноша.

— К себе в дом, — собеседник кивнул на скромно примостившегося на самом краешке кушетки Тиноса.

— Жениться что ли хочет? — спросил Александр.

— Нет! — рассмеялся Микарос. — У него невеста есть. Мы с Арелем давно сговорились. Но предсказатель нагадал, что свадьбу лучше всего в будущем году делать. На праздник Юны.

— Тогда я не понял, — покачал головой юноша, начинавший смутно догадываться в чём дело, но продолжая разыгрывать дурачка. — Прости, уважаемый, я в Нидосе недавно, всех ваших обычаев не знаю.

Столяр рассмеялся.

— Да нравится сыну Айри. Вот и хочет с ней пожить до свадьбы.

— Не бесплатно, конечно, — поспешно добавил заботливый отец. — Три рахмы в месяц. Ну и само собой кормить будем, как родную.

— Так она спать с ним будет! — криво усмехнулся Алекс.

— Да! — очень довольный, что собеседник его наконец-то понял, улыбнулся мастер. — Ну и по дому помогать немножко.

Видимо что-то заметив на его лице, Микарос быстро заговорил:

— Нет, если вам с Герносом постирать надо или ещё что. Приходите к нам. Чтобы за одно. Время, то есть, не терять.

— Ты, уважаемый, домом не ошибся? — вкрадчиво поинтересовался юноша. — Бордель чуть дальше.

— Тинос только Айри хочет, — безнадёжно махнул рукой столяр. — А я обещал. Сам понимаешь, тело ласки просит. Ты же молодой.

— Вы с ней говорили? — взяв себя в руки, спросил Александр.

Мастер обернулся к сыну.

— Она сказала, чтобы я у вас спросил, — поспешно ответил тот.

— Айри! — Алекс рявкнул так, что с потолка пыль посыпалась. — Спустись вниз. Тут за тобой пришли.

Скрипнули доски антресолей, и она поспешно сбежала вниз, одетая уже в своё обычное платье.

— Вот уважаемый Микарос зовёт тебя к себе в дом, — как можно равнодушнее проговорил Александр.

— Зачем? — насторожилась Айри.

— По хозяйству помогать и с Тиносом спать, — голос юноши всё же чуть дрогнул. — Говорят, ты согласна.

— Чего? — глаза девушки стали как у персонажей анимэ.

— Три рахмы в месяц платить обещает и ещё кормление с хозяйского стола.

Гость уловил изменение в речи хозяина и добавил:

— Могу ещё десяток лепт накинуть. Монет семь-восемь заработаешь, а если понравишься, то ещё подарок на прощание.

— Тинос сказал, что тебе только моё разрешение требуется, — Алекс пристально посмотрел на застывшую с открытым ртом Айри.

— Ах ты, щенок! — заорала та, и дальше последовала длинная тирада с добавлением нескольких слов, явно подслушанных ею у Александра.

Выдохнув, девушка взвилась по новой.

— Это когда я обещала тебе дать, ушлепок?

— А ну тихо! — рявкнул Александр. Но на этот раз его крик не произвёл на неё никакого впечатления.

— Я тебе всю рожу растварожу! — разъярённой кошкой рванулась к гостю девица.

Алекс успел перехватить её, крепко обняв за талию и зажав ладонью рот. Айри попыталась достать Тиноса ногой, но попала только по табурету. Юноша нажал на нервный узел. Она пискнула.

Микарос недоуменно посмотрел на отпрыска.

— Когда мы целовались, она сказала, чтобы я спросил у господина Дрейка! — испуганным козлёнком проблеял парнишка.

— Так вы уже целовались? — от неожиданности Александр едва не выпустил девушку. Вновь последовал пинок, попытка вырваться и даже укусить его за ладонь. Пришлось ещё раз сжать плечо. Эта вспышка помогла юноше справиться с растерянностью, но на самом дне души закопошилось что-то очень нехорошее. Она и с этим парнишкой тоже целовалась! Однако прежде чем делать выводы, надо бы узнать, что произошло, и из других уст. В прошлой жизни Саша Дрейк знала слишком много историй, когда нежелание слушать разрушило не одну судьбу.

Он наклонился к смуглому уху и прошептал:

— Не ори и не кусайся. Поняла?

Девушка яростно сверкнула глазами и кивнула.

— Я не целовалась с тобой, салака дохлая…

Он опять зажал ей рот.

— Не ругайся!

Айри нервно переступила с ноги на ногу и глухо замычала.

— Он поймал меня у колодца и всю обслюнявил! — выпалила она, едва Алекс убрал ладонь. — Сказал, что всё равно меня заберёт! Вот я его к тебе и послала!

— Почему ты мне ничего не сказала? — нахмурился юноша.

— Но ты же тоже не всё мне говоришь! — дерзко вскинула голову девушка.

Александр хмыкнул, разжал объятия, но продолжил крепко держать её за руку.

— Айри не рабыня и вольна сама распоряжаться своей жизнью. Но мне кажется, что она не примет твоего предложения, Микарос.

Протрезвевший мастер покраснел так сильно, что это стало заметно даже в полумраке.

— Или ты всё же хочешь немного заработать, обслуживая Тиноса? — обратился к девушке Алекс.

— Нет! И пусть не попадается мне больше, а то ему жена не понадобится! — крикнула Айри, вырывая руку из ладони Александра и грязно ругаясь.

— Вот всё и разрешилось, уважаемый, — натянуто улыбнулся юноша. — Молодые, горячие. Просто не поняли друг друга.

И хотя его сын был почти ровесником Алекса, столяр кивнул, свирепо взглянув на скукожившегося Тиноса.

— Может ещё вина? — гостеприимно предложил Александр. Ему очень хотелось узнать, почему Микарос обратился к нему с таким предложением. Такая аренда здесь в порядке вещей или есть ещё какая-то причина?

Мастер заколебался.

— Сегодня же праздник! — стал настаивать парень.

Гость махнул рукой, поудобнее устраиваясь на табурете. Алекс взял ещё один, поставил на него пару чашек и кувшин.

— Хорошее вино! — удовлетворительно крякнул Микарос.

— Я хочу тебя кое о чём спросить? — Александр налил ещё вина.

— Спрашивай, — великодушно разрешил столяр.

— Ты говорил, что у тебя есть сестра, и после смерти отца ты выдал её замуж.

— Кситара живёт на Канатной улице, — подтвердил мастер.

— Если бы к тебе пришли и предложили отправить её в чужой дом, ты бы согласился?

Гость рассмеялся.

— Моя сестра — дочь уважаемых родителей, которые заранее договорились о свадьбе и берегли её честь для супруга. Она знает своё место в доме и никогда не сбежит от мужа. А Айри всё равно. Её уже никто не возьмёт замуж.

Он развёл руками.

— Разве какой-нибудь нищий вдовец, чтобы помогать по хозяйству и приглядывать за детьми вместо рабыни. Поэтому не сравнивай Айри и Кситару. Она никто.

Микарос наклонился вперёд, дохнув перегаром.

— Как и ты! Ты живёшь за счёт своего любовника. Подумай, что будешь делать, когда ему уже будет не нужно твоё тело?

Мужчина встал.

— Прощай, Алекс. И не смей равнять себя с нами.

Он хотел похлопать юношу по плечу.

Александр перехватил его руку, вывернул и с хряском ударил лицом о табурет, ломая нос.

— Не смей оскорблять меня в собственном доме! — прошипел он на ухо ошеломлённому столяру.

Тинос вскочил и прижался спиной к перегородке. Губы его затряслись, а подбородок задёргался. Алекс схватил папашу за густые волосы и повернулся к сыну:

— Молчи, или я его убью!

Парнишка испуганно кивнул. Мастер попробовал вырваться. Александр ещё сильнее вывернул руку. Столяр застонал.

— Я считал тебя почти другом! — дрожащим от обиды и горечи голосом проговорил юноша. — А ты просто жадный, спесивый торгаш!

Он заставил Микароса встать и вытолкал за дверь.

— Я подам на тебя в суд! — вскричал тот, поднимаясь на ноги с помощью сына. Кровь из разбитого носа и губ стекала на парадную тунику. — Ты у меня в рабстве сдохнешь!

— Давай! — огрызнулся Алекс, закрывая калитку. — Пусть весь Нидос знает, как ты стоял передо мной на коленях! Здоровый мужик не справился с мальчишкой!

Он со стуком задвинул засов.

— Что случилось? — с тревогой спросила Айри. — Ты его побил?

— Надоело терпеть, когда всякая мразь в душу гадит! — рявкнул юноша. — Коренной нидосец, блин!

Девушка подошла ближе.

— Ты правильно сделал, — убеждённо сказала она, беря его за руку. — Пойдём спать?

— Иди, мне надо подумать, — Александр высвободил ладонь. — Мне надо о многом подумать.

— Тогда я здесь просто посижу, — Айри ушла в угол и задула светильник. Теперь лавку освещала только плошка с жиром, стоявшая на прилавке.

Как ни горько, но Микарос во многом прав. Теперь уже ясно, что его амбициозные планы по изменению нидосской моды потерпели окончательное фиаско. Даже бюстгальтеры, «на ура» расходившиеся в Келлуане, здесь не пользовались тем спросом, на который он рассчитывал. А все полезные навыки Алекса ограничивались убийством, кройкой и шитьём. Юноша хмыкнул. Такой вот странный набор. Какая польза от того, что Саша Дрейк закончила девять классов? Кому здесь необходим закон Ома, теорема Пифагора или второй закон Ньютона. То есть они, конечно, может кому и нужны, но как на этом заработать деньги? Попробовать ввести арабские цифры, таблицу умножения или ещё чего? Вряд ли местные купцы, архитекторы и строители будут платить ему за обучение. Открыть свою школу? Парень фыркнул. Кто отдаст своего отпрыска в обучение мальчишке? Здешние преподаватели люди уважаемые, солидные, бородатые.

Может порох изобрести с помощью Герноса. Если постараться, это вполне реально. Но для чего? Убедить местных военных в его пользе вряд ли удастся. Сейчас даже войны серьёзной нет. Заняться книгопечатанием? Идея! Вот только для этого сначала надо изобрести бумагу, а он имеет об этом весьма слабое представление. Точно так же как о технологии производства стекла, качественной стали и полупроводников в привязке к местным условиям.

В темноте скрипнула лавка.

И с Айри надо что-то решать. Нидос — город мужчин. Они владеют собственностью, заключают сделки, выбирают органы власти. У женщин нет практически никаких прав. Они душой и телом принадлежат мужчинам: отцам, мужьям, братьям. Государство не вмешивается в семейные дела и никак не защищает своих гражданок. Без покровителя или кучи денег здесь сложно оставаться свободной женщиной. Если бы они остались в Келлуане!

Александр мотнул головой.

Зачем мечтать о несбыточном? Им не вернуться на берега Великой реки. Да и ни к чему уже. Необходимо жить здесь, приспособиться, выгрызть своё место, заставить уважать! Вот только как это сделать? Опять идти в охранники? Или стать наёмным убийцей? Продолжить, так сказать, дело прежнего владельца этой тушки? У него получится. Мочить конкурентов, удачливых любовников или мешающих родственников. Вот только очень не хочется. Алекс привалился спиной к перегородке и едва не вскрикнул, отыскав приемлемое решение. Надо пойти в ученики к Герносу! Пусть готовит себе смену. Уж лучше лечить, чем калечить. Анатомию Александр в общих чертах знает, крови не боится, и кое-что помнит о медицине из прошлой жизни. Вдруг получится приспособить его знания к нынешним реалиям? А то, что не лежит душа к этому, так то не важно. Жить надо не только душой, но и разумом.

От этой простой и ясной мысли словно гора с плеч свалилась. Если подвернётся возможность заработать, используя другие навыки, отказываться, конечно, не стоит. Но на дальнюю перспективу обучение у Герноса — единственный приемлемый вариант. Жаль, что так бездарно он отдал изобретения козлу Микаросу. Но ведь здесь нет патентного права, значит, ничего не мешает ему осчастливить и других мастеров чертежами подобных устройств. Юноша усмехнулся. Вот это будет настоящая месть.

Айри еле слышно вздохнула.

Что же с ней делать? Девушке необходим какой-то понятный горожанам статус. В отличие от Келлуана, где есть, в общем то, только господа и слуги, здешнее общество более сложное. В Нидосе существуют ещё рабы, отпущенники, коскиды и свободные горожане. Назвать Айри служанкой слишком подло. Сестрой? Смешно. Как показала история с озабоченным Тиносом, в это никто не поверил. У них же нет общего отца. Остаётся только жениться. От этой мысли ему вначале сильно поплохело. Это сейчас она его без ума любит. А что потом? Вдруг супружеские отношения, мягко скажем, не сложатся? Однако, как юноша не прикидывал, ничего другого просто не шло в голову. «Наверное, я просто тупой, — с грустью подумал Александр, и ему тут же вспомнилась песенка из старинного фильма. — Женюсь, женюсь, какие могут быть игрушки… И буду счастлив я вполне…»

В последнем, правда, он почему-то сильно сомневался. Может быть, прямо сейчас и сказать ей всё? Алекс покачал головой. Делать предложение по пьянке, всё равно что выходить замуж «по залёту». Вдруг, проспавшись, придумаю что-нибудь другое? Он резко встал, его качнуло в сторону так, что пришлось опереться рукой о прилавок.

— Спать надо, — пробурчал юноша и стал пробираться к лестнице: «Как же счастливы были будни! И как паршиво прошли праздники!»

Глава IV. Насмешка судьбы

Пирс был поражён неожиданностью. Обрадовался, но тотчас насторожился. Уж слишком уверенным, твёрдым шагом приближался к нему юноша.

Александр Беляев. «Ариэль»

Просыпаться после праздника всегда тяжело. Айри почти на четвереньках спустилась вниз, кое-как умылась и, открыв лавку, выставила горшок. Солнце уже встало, но рабы из красильни ещё не появлялись. Очевидно, они тоже знают, что горожане ещё спят и не успели припасти столь необходимое им сырьё.

Девушка заметила выпачканную в крови табуретку и мстительно улыбнулась, вспомнив, как Алекс смачно хрястнул об неё носом столяра. Его разбитую морду, ругань и достойный ответ юноши. Надутый гусак решил, что за неё некому вступиться? Теперь его похотливый сынок пять раз подумает, стоит ли к ней приставать? Вчера она лишний раз убедилась в правильности своего выбора. Алекс не только великий воин, но ещё и очень умный. Другой, узнав, что его девушка целуется с кем-то ещё, просто побил бы её. А он выслушал, поверил и наказал клеветников.

Скрипнула дверь, в лавку заглянула соседка.

— Здравствуй, ты уже ходила за водой?

— Только собираюсь, — ответила Айри, выжимая тряпку.

— Тогда пойдём? — предложила Ветулина.

В последнее время они часто ходили на колодец вместе.

Во время этих походов девушка узнавала все самые важные новости. Кто умер, кто родился. Что сказал гадатель о будущем браке. Чья жена тайком от мужа встречается с любовником, и кто из мужей проводит больше времени со шлюхами, чем дома. У колодца обсуждали новые причёски, наряды, украшения. Сетовали на беззащитность женщин и подлое коварство мужчин.

Сегодня героиней всех разговоров оказалась Айри. Точнее, её сногсшибательное платье. Она охотно объясняла, что ткани привезли из Келлуана, где Алекс получил их в награду за службу. Он же сшил и столь потрясающий наряд. Нет, ей неизвестно, сколько стоит такое платье. Но работы с ним очень много, поэтому и цена будет соответствующей. По просьбе соседки девушка продемонстрировала свой буст, вызвав завистливые вздохи и обещания как-нибудь заглянуть к ним в лавку и заказать себе такой же.

— Может быть, Алекс и продаст теперь что-нибудь, — сказала Ветулина, когда они возвращались.

У входа серым столбиком сидел кот. Едва открылась дверь, он вбежал в лавку, быстро обнюхал все углы и, разочарованно мяукнув, уставился на Айри грустными голубыми глазами.

Она вспомнила, что вчера Алекс принёс из харчевни недоеденный ужин. На секунду подумала, что кормить кота говядиной слишком большая роскошь. Словно подслушав столь непочтительные мысли, священное животное Баст ещё раз коротко мяукнуло. Посмотрев на него с суеверным страхом, Айри нашла сумку, достала из неё кусочек мяса и положила на пол прямо перед наглой серой мордочкой. Довольный кот тут же принялся за еду. На улице послышался крик разносчика. Оставив Героя наслаждаться, она поспешила купить свежих лепёшек и стала ждать, когда проснутся её мужчины.

Опухший и помятый Гернос резал говядину на маленькие кусочки и проглатывал их, почти не жуя. Видимо, после праздника у него опять разболелась не совсем зажившая челюсть. Алекс выглядел не лучше. При взгляде на него у девушки стало как-то нехорошо на душе. Он ел без обычного аппетита, стараясь не встречаться с ней взглядом. «Неужели он всё-таки решил, что я обманывала его с Тиносом?» — с тревогой подумала Айри.

Парень старательно облизал ложку, вытер губы платком и положил руки на стол.

— Тут такое дело, — он замялся, крякнул, продолжая смотреть куда-то вниз. — Я…

— Ты мне не веришь!? — вскричала девушка. Голос её звенел от обиды и разочарования. — Думаешь, я изменяла тебе с этим мальчишкой?

— Нет, нет, — замахал руками Алекс. — Просто я подумал, что нам лучше пожениться.

— Что? — пискнула она, подавившись криком. — Ты это о чём? Ты это к чему?

Девушка очень хотела когда-нибудь услышать от него нечто подобное, но не представляла, что это случится так скоро.

Юноша сморщился, по-прежнему пряча взгляд.

— Если люди будут знать, что ты моя жена, никто не станет приставать с всякими гадостями, как Микаросы.

— Но на самом деле ты хочешь, чтобы я стала твоей женой? — нахмурилась Айри. — Это только для людей? Только чтобы меня защитить?

Алекс посмотрел ей в глаза, и девушка поняла, что он просто боится. Казалось странным видеть страх того, кто в её понимании вообще его не знал и мог только притворяться испуганным.

— Можно просто сказать всем, что я твоя жена, — дрогнувшим голосом посоветовала Айри.

— Уже нельзя, — покачал головой юноша. — Слишком поздно.

— Значит, это только поэтому? — голос девушки задрожал. — И я тебе совсем не нравлюсь? Значит, правда, что я тебе противна?

— Я похож на человека, который будет жить под одной крышей с тем, кто ему противен? — нахмурился Алекс. — Тем более, целоваться!

— Нет, конечно, — торопливо ответила Айри, всё ещё не в силах поверить в реальность происходящего.

Точно в таком же состоянии пребывал и Гернос, застывший с ложкой у рта.

— Ну, ты согласна? — краснея, пробурчал парень.

— Ну, если я тебе очень нравлюсь, — она смущённо потупилась.

— Давно пора! — пробормотал вышедший из ступора лекарь.

— Что «пора»? — окрысилась Айри. — Я ещё ничего не сказала!

— Так говори! — евнух даже шепелявить перестал. — Тебя слушают!

— Я согласна! — поспешно пролепетала девушка, чувствуя нарастающее напряжение Алекса. «То „из меня плохой любовник“, то жениться невтерпёж, — с раздражением подумала девушка. — Вот и пойми этих парней?»

— Вот только я не знаю, как здесь это делается, — озабоченно проговорил юноша.

— Как везде, — улыбнулся Гернос. — Жаль, но могу только рассказать.

Айри, не удержавшись, фыркнула. Алекс смутился.

— Я имел ввиду, — он прищурился, видимо стараясь подобрать нужные слова. — Ну, в Келлуане жених с невестой идут в Дом людей, где заключают брачный договор. А как в Нидосе?

— Вот ты о чём, — растерянно пробормотал евнух.

— Об этом, — проворчал юноша. — С остальным как-нибудь сам разберусь.

«Ну и я помогу», — улыбнулась про себя девушка.

— Здесь вроде точно так же, — задумчиво сказал Гернос. — Но вот кто с кем и где, я не помню. Мне восемь лет было.

— И ты не знаешь? — он посмотрел на Айри.

Та развела руками.

— Бедняки не заключают договоров. Женщина просто живёт с мужчиной и всё.

— Так не пойдёт, — возразил юноша. — Всё надо сделать по закону.

— Тогда и спрашивать надо у законника, — евнух потянулся к лепёшке.

— Точно! — улыбнулся Алекс. — Мерк Корнелл учится на законника. Вот только захочет ли он со мной разговаривать?

— Почему бы и нет? — вскинул брови Гернос. — Корнелл — парень трусоватый. Но он радланин, а они умеют платить долги.

Юноша встал.

— Пойду, узнаю дома ли он.

Айри посмотрела на евнуха.

— Ты довольна, девочка? — улыбнулся тот.

— Пока не знаю, — она пожала плечами. — Это не совсем то, чего мне хочется.

Гернос засмеялся противным дребезжащим смехом.

— Всё будет, дай ему только время. Молодость обязательно своё возьмёт.

— Господин лекарь? — в дверях стоял тощий молодой человек с вымученной улыбкой на бледном лице.

— Убирай со стола, — велел евнух Айри. — Ко мне пришли.

За время отсутствия Алекса девушка старалась вспомнить всё, что ей известно о нидосских свадьбах. Увы, очень мало. Основные торжества проходили в доме жениха, куда невесту доставляли на носилках или на ослике. Приглашённый жрец Юны или Ресты совершал ритуальное жертвоприношение. Овцу, утку или голубя. После чего невеста разжигала специально погашенный в очаге огонь и становилась полноправной хозяйкой дома. А вот тонкости договоров, обязанностей или распоряжения приданым она не знала.

При виде озадаченной физиономии юноши у неё тревожно ёкнуло сердце. Но девушка всё же удержалась от вопросов, пока Гернос торопливо не выпроводил очередного пациента.

— Тут всё так сложно и так запутано, что без кувшина вина не обойтись.

Он выставил на прилавок два стакана, поколебался и добавил третий.

К ужасу Айри выяснилось, что в Нидосе женщина не может распоряжаться собой. Даже замуж её выдаёт отец или брат. И именно с ними жених заключает договор. Наиболее распространены два вида брака: либрийский и радланский. У либрийцев жена поступает в полную и безраздельную власть мужа. У радлан отец сохраняет за собой право расторгнуть брак дочери, но приданое в этом случае остаётся у мужа в качестве «моральной компенсации».

— Что же мне делать? — девушка растерянно посмотрела на мужчин. — Может, не надо никаких церемоний? Будем просто жить.

— Нет, — Алекс покачал головой. — Наши дети должны быть полноправными гражданами города.

Айри отвернулась.

— Тебя должен усыновить, вернее, удочерить Гернос, — сказал парень.

Лекарь возмущённо фыркнул, отпрянув от прилавка, и замахал руками.

— Нет! Я не могу это сделать?

— Почему? — вскричала девушка, пытаясь взять его за руку.

— Вы что забыли, кто я? — вскричал евнух, убирая ладонь. — Весь Нидос смеяться будет!

— Посмеются и забудут, — усмехнулся юноша. — Особенно когда что-нибудь заболит.

— Ну, Гернос, миленький! — взмолилась Айри. — Я замуж за него хочу!

Но тот только мотал головой, откинувшись от прилавка.

В лавку заскочил кот и стал тереться о ноги Алекса с утробным мурлыканьем.

— Есть ещё какие-нибудь препятствия к этому, кроме страха показаться смешным? — спросил юноша, взяв зверя на руки.

Евнух нахмурился, и вдруг его желтоватое лицо озарила довольная улыбка.

— Есть!

— Какая? — удивлённо вскинул брови Алекс.

— Меня до сих пор не признали сыном Пелия! Как только я попробую записать Айри своей дочерью, меня сразу посадят за самозванство!

— Почему же сейчас не сажают? — парень почесал кота за ухом.

— Потому что я работаю в твоей лавке.

— В нашей! — жёстко перебил его Алекс. — В нашей лавке!

— Но она записана на тебя! — торжественно напомнил Гернос.

Собеседник задумался, продолжая гладить утробно урчащего Героя.

— А почему Капис не подал на тебя в суд?

— Не знаю, — растерянно пожал плечами лекарь. — Наверное, потому что я не предъявляю права на дом? Мы же ждём, когда вернётся Танал сын Клапа.

— Тогда почему подослал к тебе убийцу? — продолжал рассуждать юноша.

— Но откуда ты знаешь, что это он? — возразил евнух. — Ты думал, что в налётчиков в борделе тоже нанял Капис. А он оказался ни при чём!

— О Анук и мать Исид! — вскинула руки Айри. — О чём вы вообще говорите?

Мужчины удивлённо посмотрели на неё. Довольная тем, что привлекла к себе внимание, она обвела их полупрезрительным взглядом.

— Я не знаю, кто там на вас напал, но Капису легче подкупить Танала, и он тебя просто не узнает!

Алекс крякнул, спустил кота на пол, посмотрел на девушку.

— Признаться, об этом я как-то не подумал. Ты права. Это гораздо проще, чем подсылать убийц.

— Танал благородный и гордый человек, — нахмурился Гернос. — Он хорошо знал моего отца.

— Значит, ему придётся заплатить гораздо больше, чем наёмнику, — сказал юноша.

— Ты просто не знаешь его.

— Вы как дети, честное слово, — опять вскричала Айри. — Какие демоны затуманили ваш разум?

— Ну, а теперь то в чём дело? — раздражённо проговорил юноша.

— В том, — девушка упёрла руки в бока. — Если корабль Танала перевернётся? Или на него нападут пираты? Или он умрёт от какой-то болезни? Вы так и будете ждать его возвращения?

Мужчины молчали. Воодушевлённая девушка продолжила с прежним накалом:

— А если Капис всё же уговорит Танала? Придётся тогда тебе, Гернос, от отца отказываться или в каменоломни идти.

— И что ты предлагаешь? — нахмурился Алекс.

— О Анук! — она возвела очи горе, второй раз за день поминая богиню-покровительницу. — Отклейте зады от прилавка и оправляйтесь в город!

— Зачем? — насупился Гернос.

— Искать тех, кто тебя помнит! — кривляясь, пояснила девушка. До чего же эти мужчины тупые! — Ты же дружил и дрался с мальчишками. Ходил с матерью на рынок или в храм. Вот и вспоминай своих друзей и знакомых.

— А она дело говорит! — поддержал её Алекс. — Нельзя полагаться только на одного человека. Всегда нужен запасной вариант.

— Я никого больше не помню, — поморщился евнух.

— Ты хочешь вернуть себе имя или нет? — нахмурился юноша.

Лекарь отвернулся.

— Тогда назовись другим именем? — предложил Алекс.

Глаза евнуха сверкнули.

— Я сын Пелия!

— Тогда докажи это? — усмехнулся парень.

— Я знаю правду, и этого достаточно! — отрезал Гернос. — Пусть боги сами рассудят, кто из нас прав!

Парень засмеялся, а Айри начала злиться. Из-за непробиваемого упрямства евнуха она не сможет стать законной женой Алекса!

— Ты же не веришь в богов? — внезапно серьёзным голосом спросил парень. — Тогда в чём же дело?

Евнух упрямо молчал, сжав блеклые губы в тонкую линию.

— Давай я угадаю? — предложил Алекс. — Ты так любишь свою сестру, что готов за неё умереть?

— Как умереть? — испуганно пролепетала девушка.

— Гернос не может лишить семью Гарии дома, — пояснил юноша. — Поэтому и не будет доказывать, что он сын Пелия. Но отказываться от своего отца, память о котором помогла выжить, тоже не станет.

Лицо евнуха дрогнуло, пальцы вцепились в куртку.

— Но при чём тут смерть? — почти выкрикнула Айри.

— Вот поэтому ты так не хочешь искать тех, кто помнит маленького Герноса, — не обращая на неё внимания, продолжал Алекс. — Ты просто не знаешь, что делать.

Девушка вспомнила, как много значит для либрийцев и радлан кровное родство, как гордятся они своими предками, составляя длинные родословные.

— Тебя два раза чуть не убили! — всплеснула руками девушка.

— Сестра в этом не виновата! — крикнул евнух.

Айри растерянно посмотрела на молодого человека. Тот положил локти на прилавок и наклонился вперёд.

— Тех страданий, что ты уже пережил, хватит на тысячу жизней. Но сейчас надо вновь принять важное решение…

— Я не хочу ничего решать! — голос лекаря дрогнул. — Оставьте меня в покое.

— Определись, наконец, кто твоя семья? — продолжил Алекс. — Ждать, когда Капис разрешит Гарии признать тебя братом? Или стать отцом мне и Айри.

— Брат с сестрой не могут жениться! — девушка испуганно схватила его за руку.

Парень поморщился.

— Если он тебя удочерит, то станет самым старшим мужчиной в семье. У меня же здесь вообще никого нет.

— Ах, вон ты о чём, — облегчённо выдохнула она и посмотрела на мрачного, как заброшенная могила, Герноса.

Неприятный разговор прервала заглянувшая в лавку соседка.

— Что случилось, Ветулина? — оглянулась девушка.

— Да не к тебе я, — женщина немного смутилась. — К хозяину.

— Ко мне? — удивился Алекс.

— Сшей мне такую штуку, как у Айри? — попросила соседка. — Чтобы грудь не висела.

— Буст? — уточнил он.

— Ну да, — кивнула гостья. — Всё время забываю, как он называется. А деньги у меня есть.

— Хорошо, — кивнул юноша, взяв со стола ремешок.

Чтобы обезопасить себя от возможной ревности, он предложил снять мерку Айри.

Записав размеры, Алекс выпроводил женщину, пообещав выполнить заказ дня через три или четыре, и тут же занялся выкройкой. Девушка молча домывала посуду. Погружённый в размышления, мрачный Гернос каменной статуей застыл за прилавком. От них его отвлёк очередной пациент. Теперь их становилось всё больше и редко приходило меньше пяти человек в день.

Едва тот ушёл, прижимая к груди кувшинчик с лекарством, Айри не выдержала и, косясь на орудующего бронзовыми ножницами юношу, тихо спросила евнуха:

— Почему ты нам не веришь? Мы же не бросили тебя? Видел, сколько у Алекса золота?

Тот кивнул.

— Он мог бы пять лет жить как богач!

— Не больше года, — возразил Гернос.

— Всё равно, — упрямо мотнула головой девушка. — Вместо этого он купил эту лавку и помог тебе стать известным лекарем! Ну и кто твоя семья? Мы или эта трусливая дура?

— Не смей так говорить о моей сестре! — с глухой угрозой ответил евнух.

— Ну и оставайся с ней! — в сердцах плюнула Айри.

— Что надумал, Гернос? — спросил Алекс, когда всеобщее молчание стало невыносимым. — Будешь возвращать себе имя, или как?

— Я не стану делать ничего, что причинит вред моей сестре, — твёрдо сказал лекарь, глядя ему в глаза.

— Как хочешь, — пожал плечами парень.

— Алекс! — взвизгнула девушка. — Как же так?

— Чего шумишь? — усмехнулся тот. — У Руаля-суконщика пятеро детей. За десять рахм он тебя удочерит, а ещё за двадцать отдаст за меня замуж.

Айри удивлённо захлопала глазами, мысленно ругая себя за то, что такое простое решение не пришло ей в голову. И пусть теперь Гернос носится со своей сестрой как гусыня с яйцом. Но всё же заметила.

— А вдруг обманет?

— Ну, он же не захочет, чтобы дети его остались сиротами? — по-волчьи оскалился парень и озабоченно нахмурился.

— Ещё рахм десять надо на свадьбу отложить. Хотя лучше двадцать.

— Какую ещё свадьбу? — нахмурилась она.

— Нашу, — пояснил Алекс. — Чтобы всё как принято в Нидосе: церемонии всякие, жрец, гости.

— Здесь? — Айри неприязненно оглядела лавку. — Места не хватит.

— Хватит, — успокоил её юноша. — Народу будет не много. Нас трое. Ну, ещё соседи. Да со стороны Руала человек десять. Как-нибудь уберёмся. Еду можно заказать…

Заметив в дверях необычную гостью, девушка прервала его рассуждения:

— Алекс.

Он обернулся. В лавку вошла сама госпожа Акелия, из-за спины которой выглядывало личико сопровождавшей хозяйку рабыни.

— Здравствуй, Дрейк, — снисходительно улыбнулась женщина.

— И вам всех благ, уважаемая Акелия, — чуть поклонился юноша. — Простите, не знаю вашего полного имени.

— Акелия Радлина Вилпа, — гордо произнесла гостья. Очевидно, это должно было произвести впечатление. Но Алекс лишь мило улыбнулся одними губами.

— Чем могу быть полезен столь знатной госпоже?

— Мерк Корнелл говорил, что ты сшил какое-то необычное платье для своей девушки. Кстати, кто она тебе?

— Невеста, — ответил юноша, и Айри помимо воли улыбнулась, скромно опустив глаза.

— Вот как? — удивилась женщина. — А я слышала о тебе другое.

— Что бы вы не слышали, это всё сплетни, — покачал головой юноша. — Каждый рот не заткнёшь.

— Тут ты прав, — усмехнулась гостья. — Но где же платье?

— Вот оно, — Алекс подошёл к вешалке и снял покрывало, заботливо прикрывавшее его от пыли и копоти.

— Интересно, — протянула Радлина. — А как оно выглядит на женщине?

— Если вы хотите, моя невеста наденет, — предложил юноша.

— Да, хочу, — согласилась гостья.

Догадливая Айри протёрла тряпочкой табурет и предложила Акелии присесть.

— И когда свадьба? — спросила та, окидывая девушку снисходительным взглядом. Так смотрят перезрелые красавицы на молоденьких дурнушек.

— Женитьба — шаг серьёзный, — покачал головой юноша. — Вот управимся с делами.

— Обратись к гадателю, — посоветовала гостья. — Он посоветует, когда лучше проводить церемонию.

— Уж слишком много среди них обманщиков развелось, — озабоченно покачал головой Алекс.

Женщина собралась что-то сказать, но вместо этого отрывисто приказала:

— Стой!

Юноша чуть подался в сторону, а Айри так и застыла, взявшись руками за подол.

— Это тоже ты сшил?

— Переделал, — ответил Алекс. — Из келлуанского платья. Уж больно они у них узкие. Ходить неудобно.

— Вот и я смотрю: что-то знакомое, — проговорила гостья. — Только немного коротковато для свободой женщины.

— Келлуане не обращают на это внимание, — пожал плечами юноша.

Девушка сняла платье.

— Как интересно! — вскричала Радлина. — Подойди сюда.

Айри шагнула вперёд, и та провела ладонью по груди. Девушка еле сдержалась, чтобы не отпрянуть. Гостья заметила это и чуть презрительно улыбнулась.

— Для каждой свой мешочек. Удобно и красиво. Ах, какая повязка!

Она положила руку на бедро Айри.

— И как плотно сидит.

— Если хотите, я могу сшить вам такую же, — усмехнулся Алекс, подходя к ним и беря девушку под руку. — Давай я помогу тебе переодеться. Не стоит заставлять ждать уважаемую гостью.

Айри с удовольствием отошла к столу. Юноша затянул шнуровку, поправил пояс и посмотрел на Радлину.

— Действительно красиво, — чуть помедлив, проговорила та. — А что-нибудь ещё умеешь?

Парень положил на стол пачку листов папируса.

— Взгляните.

Воспользовавшись тем, что гостья с возрастающим интересом рассматривает рисунки, девушка отошла в глубь лавки и спряталась за спиной Алекса.

— И ты сможешь сшить любое из них?

— Да.

— Сколько это будет стоить?

— Для вас двадцать рахм, — улыбнулся юноша. — Но это только за работу. Из вашего материала.

Айри про себя ойкнула. Разве можно заламывать такую цену с первого заказчика?! Гарби права, он совсем не умеет считать деньги!

— А почему сразу не двадцать империалов! — презрительно фыркнула Радлина, бросая листы на стол.

— Цена по работе, уважаемая госпожа, — спокойно проговорил Алекс. — В вашем платье всего четыре или пять швов, а здесь их более тридцати, и они гораздо длиннее. Платье, одетое на вас сейчас, без труда подойдёт почти любой женщине одного с вами роста. А моё будет только для вас. И любая другая уже не будет в нём выглядеть красивой.

— Всё равно, это очень дорого, — покачала головой гостья, хотя, судя по всему, слова парня пришлись ей по вкусу. — На такие деньги я смогу купить два готовых платья.

— Которые будут отличаться от других в Нидосе только по цвету, — усмехнулся он.

Айри чувствовала, что женщина колеблется.

— Если бы речь шла хотя бы о десяти…

— Нет, госпожа Акелия, — мягко прервал её Алекс. — Вы хорошо знакомы с Мерком Корнеллом Апером и его уважаемым отцом, поэтому я назвал минимальную цену.

— Если хотите, — предложил он. — Я сошью вам комплект белья в счёт этой суммы. Такой, как у моей невесты. Или даже лучше.

— Послушай! — было видно, что гостья старается говорить спокойно, но это даётся ей с трудом. — Если на ужине я случайно испачкаю твоё платье, его же придётся выкинуть! Ты понимаешь?

— Но почему? — удивился юноша. — В прачечной Мофасука очень хорошо стирают любые вещи. Вон платье моей невесты уже два раза туда носили. Почти никаких пятен, а ведь в нём ей приходится делать всю домашнюю работу.

Женщина недоверчиво посмотрела на него, потом взяла с табурета одежду Айри.

— Как ты это сделал?

— Что? — опять ничего не понял Алекс, а вот девушка стала догадываться, и ей очень хотелось показать наглой богачке язык.

— Оно же гладкое, как будто его недавно сшили!

— Так я его разгладил, — юноша спокойно глядел на удивлённую гостью.

— Распарывал швы, потом катал валиком? — с живым интересом спросила Радлина. — Не забудь, я была женой и хозяйкой дома. Так что знаю, как это делается.

— Ну, зачем такие сложности? — Алекс нагнулся и поднял с пола жаровню, которую почему-то называл «утюг». — Просто у меня есть вот это. Если вам нужно выгладить своё платье после стирки, приносите. За небольшую плату я верну ему вполне приличный вид.

— Или купите себе такую штуку, — он улыбнулся. — Только предупреждаю, это не дёшево.

— Покажи? — попросила женщина.

— Он тяжёлый, — предупредил парень.

— Я сильная, — гордо вскинула подбородок собеседница.

Алекс протянул ей утюг.

— Это жаровня! — вскричала Радлина, заглянув в закопчённые дырки. — Сюда кладут тлеющий уголь и водят по ткани!

— Видите, как просто, — согласился юноша, принимая от неё утюг. — И не надо распарывать платье.

— Всё равно мне надо подумать, — теперь гостья говорила гораздо более серьёзным тоном. — Я возьму твои рисунки?

— Пожалуйста, госпожа Акелия, — радушно улыбнулся он. — Только если вам ничего не понравится, пришлите их назад.

— Разумеется, — кивнула женщина, свернув трубочкой, и не глядя, передав их рабыне.

— Двадцать рахм! — прошипела Айри, когда хозяйка и невольница покинули лавку. — Ты сдурел?!

— Ничуть — покачал головой юноша. — Кроме меня здесь никто так шить не умеет. А за то, чтобы выделиться, надо платить.

— Она не придёт, — скрипучим голосом прокаркал до этого молчавший Гернос.

— Значит, придёт кто-нибудь другой! — пожал плечами Алекс и совершенно неожиданно для девушки привлёк к себе и крепко поцеловал в губы.

Оторвавшись, чмокнул её в нос и тихо засмеялся.

— Будем мы здесь тряпьём торговать. Вот увидишь!

— Я знала, что у тебя получится! — совершенно искренне соврала Айри.

Предчувствие его не обмануло. До вечера пришла ещё одна знакомая заказать себе буст. Девушка ещё никогда не видела Алекса таким довольным. Наверное, только в тот день на Лауме, когда она сказала, что плывёт с ним. Но тогда юноша очень скоро вновь стал привычно настороженным. А сегодня, возясь с тряпками, напевал под нос какую-то странную ритмичную мелодию. Гернос, наоборот, весь день пребывал в мрачном настроении и сейчас, ни на кого не глядя, лениво ковырялся ложкой в каше.

— Когда пойдёшь договариваться с суконщиком? — поинтересовалась девушка, разливая вино.

— Как только разделаюсь с бустами, можно будет идти.

— А если завтра эта богачка закажет тебе платье? — ехидно осведомилась Айри. — Свадьба опять отложится?

— Нет, — рассмеялся он. — Так долго ждать не будем. Завтра же после обеда и схожу.

— Мы с отцом часто ходили на верфи, — негромко проговорил Гернос. — У него там знакомый мастер был. Цемис — даросец. Даже боевые триеры строил.

— Думаешь, он жив? — хмыкнул Алекс.

— Нет, конечно, — отмахнулся евнух. — Но мы с его сыном часто играли. Один раз даже подрались из-за какой-то щепки.

Он печально улыбнулся.

— До крови. Отцы нас еле растащили.

— Ты знаешь, где его искать? — деловито осведомился юноша.

— Думаю, на верфи. Это у них семейное.

— Уже кое-что, — пробурчал Алекс. — Но всё равно мало. Давай вспоминай, Гернос. Может, ещё с кем дрался или целовался, или писал у одной стенки.

— Я стараюсь, — проворчал тот. — Тридцать лет прошло.

— Так ты меня удочеришь? — подозрительно сощурилась Айри.

— Если только ты согласишься стать дочерью старого, глупого евнуха, — скривил губы лекарь.

Девушка вскочила с табурета, обежала стол и, тихо повизгивая от восторга, обняла захлюпавшего носом Герноса.

— Вот это точно откладывать не будем, — решил Алекс.

На следующий день они ушли сразу же после завтрака, а Айри пришлось отвечать посетителям, что лекарь ушёл, но скоро будет.

— Два матроса моего отца жили на улице Скатов, — говорил Гернос, входя в лавку. — Вдруг кто-нибудь из них ещё жив?

На её вопросительный взгляд юноша мрачно ответил, что сын мастера Цемиса умер ещё восемь лет назад.

— Ну и что?! — вскричала она. — Всё равно надо искать! К нам столько людей приходит каждый день? Вдруг кто-нибудь вспомнит капитана Пелия и его сына?

— Вряд ли, — покачал головой евнух.

— Почему бы и нет? — согласился Алекс. — Всё равно ничего лучше пока не придумали.

Они наскоро перекусили, и каждый стал заниматься своим делом. Лекарь принимал заждавшихся пациентов, а Алекс собрал выкройки и поднялся наверх, где два окна давали достаточно света, а шить можно и сидя на корточках. Девушка немного помогла Герносу, потом тоже поднялась на антресоли. Сначала они болтали о всяких пустяках. Любые разговоры о чём-то по-настоящему интересном: о драке в публичном доме, о кладе Сепиона или об истории Флои, парень решительно пресекал, многозначительно тыкая пальцем в пол. Снизу доносилось негромкое бормотание очередного больного.

Она огорчённо вздыхала и принималась пересказывать «колодезные новости». Так Алекс звал слухи, сплетни и разговоры, которые вели женщины, сойдясь по утрам у колодца. Когда юноша решил устроить перерыв, Айри подсела ближе, и они стали целоваться. Дело уже шло к чему-то более существенному, когда снизу донёсся противный голос евнуха:

— Алекс, к тебе пришли.

— Не сейчас, — с облегчением прошептал тот, убирая руки.

Глядя ему в спину, девушка с силой ударила кулачком по коленке и тихо взвыла от боли и огорчения. Ну почему их всегда прерывают на самом интересном месте! Быстро поправив платье, решила узнать, кто же это припёрся так не вовремя?

Алекс у прилавка болтал с какой-то девицей, которая глядела на него, словно голодный кот на свежую рыбу. Только что не урчала от предвкушения! Всё же остальное так красноречиво читалось на её смазливом личике, что Айри тут же захотелось украсить его парой или тройкой глубоких царапин. Желательно прямо по блудливым глазёнкам! Она даже пальцы растопырила.

Заметив её, юноша с нескрываемым удовольствием проговорил:

— Акелия Радлина Вилпа решила заказать себе новое платье. Вот прислала Квису, чтобы проводила нас до её дома.

Только теперь девушка заметила ошейник и узнала рабыню, сопровождавшую их вчерашнюю гостью.

— Нас? — спросила она, немного успокоившись.

— Конечно, — кивнул он. — Будешь мерку снимать, а то вдруг мне не позволят.

Вспомнив Радлину, девушке сразу расхотелось к ней идти. Но оставить Алекса наедине с этой шлюхой рабыней она не имела права! С холодным злорадством заметив разочарование гостьи, Айри кивнула.

— Я только переоденусь.

— Давай, — кивнул парень. — Всё-таки в богатый дом идём.

Сам он остался в штанах и куртке. Только надел свежую рубаху, прихватил оружие и сумку со всем необходимым.

— Госпожа хочет не то платье, в котором была ваша невеста, — тараторила Квиса. — Они с госпожой Фебой выбрали другое. С маленькими вырезами по подолу и короткими рукавчиками.

— Кто такая Феба? — поинтересовался Алекс, без труда поспевая за торопливо шагавшей рабыней.

— Госпожа Децма Феба — жена её брата.

— Разве Акелия не замужем? — удивился юноша.

— Госпожа овдовела и теперь живёт у брата.

Раздражение едва поспевавшей за ними Айри нарастало с каждой минутой. «И чего он с ней треплется? Что хозяйка, что рабыня — обе шлюхи. Только и мечтает залезть ему под юбку. То есть в штаны, — мрачно думала она, наблюдая за их непринуждённой беседой. — Со мной никогда так долго не разговаривал!»

Они направились вглубь острова. Девушка решила, что брат Акелии проживает в какой-нибудь усадьбе. Но это оказался обычный радланский дом вроде того, в котором проживал советник Корнелл.

Внутри всё оказалось тоже очень похоже. Прихожая с расписными стенами и двумя лавками. Крытый дворик, колонны, поддерживающие крышу, водоём с чистой прозрачной водой. Кресло, солидный стол с чернильницей и окованной металлическими полосами шкатулкой. Второй стол стоял вдоль стены, и на нём поблёскивала ярко начищенная серебряная посуда.

Встретивший их раб сообщил, что госпожи ждут на хозяйской половине. Квиса провела их мимо богато украшенного алтаря к расшитому занавесу, за которым оказался ещё один дворик поменьше. Здесь возле круглого столика на высоких ложах удобно расположились две женщины в длинных платьях.

— А, Дрейк, — Акелия села и поправила пряжку на плече. — Здравствуй.

— Пусть боги будут благосклонны к вам, уважаемая, — чуть поклонился Алекс.

— Это моя невестка, госпожа Децма Феба Ворса.

Юноша не обделил поклоном и её.

— У вас очень красивый дом, госпожа.

Продолжая лежать, полная женщина с дряблым подбородком и сонными глазами слегка растянула подкрашенные губы в подобии улыбки.

— Мне сказали, что вы решили на счёт заказа? — поинтересовался парень.

— Да, — ответила Акелия. — Но меня по-прежнему смущает цена.

— Двадцать рахм за то, чтобы сшить платье, это слишком много, мальчик, — лениво процедила Децма.

— В таком случае мне жаль, что отнял у вас время, — развёл руками Алекс. — Отдайте мне рисунки и распрощаемся.

— У моего мужа есть очень влиятельные знакомые, — тем же полубрезгливым тоном продолжила женщина. — И они могут сильно испортить тебе жизнь.

Айри с трудом удержалась от улыбки. Знали бы они, с кем разговаривают!

— Наша жизнь полна неприятностей, — пожал плечами парень. — Одной больше, одной меньше.

Он повернулся к выходу.

— Рисунки оставьте себе в подарок.

Девушка заметила, как Радла и хозяйка дома обменялись тревожными взглядами.

— Постой! — Децма села. — Ты видимо ничего не понял.

— Так разъясните, — попросил Алекс. — Я послушаю.

— Никто и никогда не платил портному такие деньги только за работу.

— А ваши портные могут сшить такое платье? — вопросом на вопрос ответил юноша. — Прорезать дырку в квадратном куске тряпки много ума не надо.

— Впрочем, — он пожал плечами. — Я не настаиваю. Не хотите, как хотите.

— Но если твоё платье не понравится? — нахмурилась хозяйка. — Получается, что двадцать рахм в море улетят?

— Оно не моё, — возразил Алекс. — Я лишь выполняю ваш заказ. Сошью, как вы хотите. Но за ту же цену.

Женщины вновь обменялись многозначительными взглядами.

— Хорошо, мы дадим тебе возможность показать своё умение, — проговорила Акелия. — Но если результат нас не устроит, пеняй на себя.

— Я рискну, — согласился юноша.

— Квиса, принеси полотно, — приказала Децма.

Девушка кивнула и исчезла в одном из проёмов.

— Почему ты пришёл в мой дом с оружием? — нахмурилась хозяйка.

— Идти далеко, а Нидос опасный город, — печально вздохнул Алекс. — На днях напали на публичный дом на нашей улице. Не слышали?

— Я не интересуюсь развратными женщинами, — Децма сурово поджала губы.

Квиса вернулась с рулоном синей материи.

— Ну, можно сшить из этого твоё платье? — спросила Акелия.

— Смотря какое, — осторожно ответил парень.

— Вот это, — женщина вытащила из-под круглой подушечки лист папируса.

— Только вырез спереди сделайте поменьше, — попросила хозяйка дома.

— Его можно прикрыть примерно до середины, — предложил Алекс, глядя на женщину и уловив её нерешительность, предложил. — Здесь будет вставка из белого келлуанского льна. У меня ещё осталось немного. Вырез будет привлекать внимание, одновременно скрывая то, что не должны видеть посторонние.

— Ты обещал ещё сшить и те штучки, — кивнув, напомнила Акелия.

— Разумеется, — подтвердил юноша. — И всё это войдёт в двадцать рахм.

— Договорились, — согласилась Радлина.

Теперь осталось только снять мерку. Здесь услуги Айри не понадобились. Заказчица охотно, и как показалось девушке даже с удовольствием, позволила Алексу измерить объём талии, груди, бёдер, рост и ширину плеч.

Децма подошла к столику и взглянула на вощёную дощечку, где он записывал полученные результаты.

— Что это?

— Размеры, — ответил парень. — По ним я буду шить платье, и оно подойдёт только госпоже Акелии.

— Тут какие-то каракули!

— Мне всё понятно, — улыбнулся он, пряча дощечку в сумку. — Если загляните дней через десять, увидите, что получается. А через пятнадцать платье будет готово.

— Постой! — вскричала хозяйка дома. — Ты собираешься взять весь рулон?

— А из чего же, по-вашему, я буду шить? — ядовито осведомился Алекс.

— Да здесь на три платья хватит! — возмутилась Децма.

— Я верну всё, что останется, — пообещал юноша.

Женщины засмеялись.

— Вы хотите, чтобы я шил здесь? — удивился Алекс. — В таком случае мне необходимо место для работы. Лучше всего здесь или в большом зале. Необходим большой стол. Очень важно, чтобы мне не мешали и не отвлекали по пустякам. Ну и еда, разумеется, тоже с вашей кухни. Да не та, которой кормят рабов.

Айри заметила, что по мере перечисления требований губы хозяйки сжимаются всё плотнее, становясь похожими на бледных дождевых червяков.

— Но, если вы мне не верите, — продолжал заливаться соловьём парень. — Я могу наметить выкройки здесь, а шить уже у себя дома, никому не мешая.

— Что значит «выкройки»? — насторожилась хозяйка.

— Чертёж составных частей платья, — терпеливо объяснил Алекс.

Выслушав более подробные объяснения, госпожи согласились. Рабы принесли из парадной залы стол хозяина. Децима забрала и унесла куда-то шкатулку. Айри видела, как юноша специально не торопится, вычерчивая кусочком мела тонкие кривые линии. Акелия с невесткой, как зачарованные, следили за его работой.

Потом опять торговались. Алексу всё же пришлось уступить рахму, зато у него оставались все обрезки.

Распрощавшись, они с удовольствием покинули богатый и негостеприимный дом.

— Что будет, если твоё платье не понравится? — спросила девушка. — Тогда у тебя больше никогда не будет заказов. Чем станем зарабатывать на жизнь?

— Буду помогать Герносу, — спокойно ответил парень. — Ему же нужен ученик.

— Правда? — обрадовалась Айри.

— Думаешь, не получится? — усмехнулся он. — Убивать умею, значит, и лечить тоже как-нибудь научусь.

Девушка думала, что Алекс сразу станет работать, не покладая рук, но на следующее утро они с евнухом отправились на улицу Скатов. Она не особенно рассчитывала, что после стольких лет отыщется кто-то из знакомых Герноса. Тем приятнее было узнать, что один из матросов ещё жив и опознал сына Пелия. Правда он старенький и очень любит выпить, но уверенно готов подтвердить личность Герноса. Тем не менее, Алекс просил вспомнить ещё кого-нибудь и не забывать расспрашивать пациентов.

Сам же он почти весь день торчал на чердаке. Там тщательно вымыли пол, и теперь он ползал по нему среди разложенных кусков материи. Айри попробовала заикнуться на счёт свадьбы, но парень заявил, что прежде всего должен закончить платье, а уж потом думать о личной жизни. На её взгляд одно другому не мешало, но девушка благоразумно не стала спорить.

Айри вылила помои на каменную решётку канализации и направилась обратно в лавку. Гернос попросил растереть какие-то зёрнышки. Она сразу заметила в редкой толпе мужчину в длинной грязно-белой тунике с коричнево-чёрно-синей матерчатой сумкой через плечо. Такую носили вестники Совета Ста. Они иногда приходили в дом Корнелла. Но сейчас посланца сопровождали двое стражников, и у девушки тревожно ёкнуло сердце.

Он вставлял нитку в иголку, когда снизу донеслись подозрительные звуки. Через миг Алекс понял, что это звякает металл. Схватив меч, юноша почти кубарем скатился в лавку. В дверях стояли два городских стражника, а у прилавка, за которым застыл бледным изваянием Гернос, устало оглядывался вокруг костлявый мужик в коричневой тунике с большой сумкой через плечо, напоминавшую ту, с которой когда-то давно ходили почтальоны. Заметив у Александра оружие, воины взялись за мечи.

— Что случилось, уважаемый? — спросил он, пряча клинок за спину. Прежде чем пустить его в ход, надо хотя бы приблизительно выяснить, зачем явились эти правоохранители.

— Ты Алекс Дрейк? — скрипучим, словно плохой паркет, голосом спросил мужчина с сумкой.

— Да.

— А ты называешь себя Герносом сыном Пелия? — он обратился к лекарю.

— Да.

— А вы кто? — поинтересовался юноша.

— Вестник Совета Ста, — представился тот, не называя имени. Очевидно, считая его излишним в разговорах со всякой шушерой.

— Завтра в полдень вы должны явиться в суд, — торжественно, словно тамада в начале свадьбы, вещал гость. — Сами, или прислать человека, уполномоченного говорить от вашего имени. В случае неявки вы будете признаны виновными без рассмотрения дела. Всё ясно?

— Кроме одного, — Алекс прислонил меч к стене. — В чём нас обвиняют?

Посланник сунул руку в триколоровую сумку, достал несколько свитков, выбрал нужный, развернул.

— В самозванстве.

— И кто нас обвиняет?

— Капис сын Алча, — прочитал мужчина и положил папирус на прилавок.

— Вот теперь всё понятно.

Вестник покинул лавку, за ним ушли хмурые стражники.

— Что делать? — задала келлуанка извечный русский вопрос.

— По крайней мере, мы знаем, кто виноват, — буркнул парень.

Гернос с тихим стоном опустился на табурет.

Девушка недоуменно посмотрела на мужчин.

— Судиться будем, — вздохнул Александр и, выругавшись, добавил. — Дождались.

Продолжая шептать ругательства, он подошёл к сундуку.

— Ты чего? — тревожно спросила Айри.

— Переоденусь да к Корнеллу схожу. Он всё же законник. Может, что подскажет.

Ему не нравилось ходить в хитоне. Чувствовал себя при этом как в ночнушке. Но штаны только вчера унесли в стирку, а надевать юбку совсем не хотелось.

— Что вам нужно? — открыв дверь, вежливо поинтересовался раб.

— Господин Мерк Корнелл Апер дома?

— Да.

— Передайте, что Алекс Дрейк просит о встрече по важному делу.

— Подождите.

Юноша остался стоять у запертой двери. Его собирались судить первый раз в жизни, и он совершенно ничего не знал о том, как это происходит в Нидосе. Но имел серьёзные основания полагать, что иначе чем в Келлуане. Как рассказывала Айри, там писцы докладывали судье обстоятельства дела, тот выслушивал свидетелей, обвиняемого и выносил приговор. Судя по некоторым признакам, здесь это происходило по-другому. На это указывало хотя бы наличие «законников», категории людей совершенно неизвестных на родине его девушки. Александр даже не представлял, чем они занимаются, возможно, что-то типа юристов? И это тоже надо выяснить.

Привратник, пожилой, благообразный мужчина в коротком хитоне и ярко начищенном медном ошейнике, гостеприимно распахнул дверь.

Уже оказавшись в приёмной, юноша увидел отца и сына Корнеллов. Советник сидел в кресле, перед ним на столе лежало несколько свитков. Мерк устроился на табурете, прислонившись спиной к колонне.

— Добрый день, господа, — поклонился Алекс.

— Ты хотел видеть моего сына? — лениво осведомился Сарвий.

— Да, — ответил юноша. — Но я не хотел бы отнимать время у вас, уважаемый господин Корнелл.

— Пустяки, — снисходительно отмахнулся тот. — Сейчас я не слишком занят. Говори, что тебе нужно?

— Мне бы хотелось узнать, как судят в Нидосе? — не стал скрывать Александр. — Саму процедуру.

Отец с сыном переглянулись.

— Ты хочешь судиться? — удивился Мерк.

— Нет, уважаемый, — покачал головой парень. — Это меня собираются судить. Вернее, моего названного брата Герноса.

— Кто? — живо заинтересовался советник.

Алекс кратко рассказал печальную историю лекаря.

— Это всё из-за дома, — уверенно сказал младший Корнелл. — На жалованье писца такой не построишь.

— Сестра отказалась от брата! До чего же опустились жители нашего города! — с наигранным пафосом воскликнул Сарвий. — Доблесть, мужество и честь семьи забыты! Кругом одни торгаши и мздоимцы.

Мерк пожал плечами и продекламировал с подвыванием словно Пьеро из «Золотого ключика»:

Прежде бессмертные боги являлись в собраниях смертных.

Было тогда благочестье в почёте в домах у героев,

Но осквернилась земля преступлением тяжким, и люди

Прочь справедливость изгнали из сердца алчного, братья

Братьев кровь проливают, залитый братскою кровью

Сын не рыдает уже над прахом отца дорогого,

И желает отец преждевременной смерти для сына.

Александр терпеливо ждал, пока отец с сыном наболтаются и вновь обратят на него внимание.

— Сам написал? — вскинул брови советник.

— Да.

— Неплохо.

Отпрыск скромно потупил глазки.

— Похоже на ранние стихи Дарба Ванцейца, — проговорил старший Корнелл и посмотрел на гостя.

— Вестник у тебя был?

— Да, — кивнул юноша. — Вот папирус оставил.

Хозяин дома пробежал глазами короткий текст и приступил к консультации.

— Завтра вы должны явиться во двор Дворца Ста. В хорошую погоду заседания суда проходят там. В дождь его переносят в малый зал.

Он поморщился.

— Но там очень тесно. Когда придёте, ждите, как глашатай выкрикнет ваши имена. На первом заседании судья обычно предлагает сторонам договориться, — продолжил советник. — Но в вашем случае, думаю, это невозможно.

— Скорее всего, — вздохнув, подтвердил Алекс.

— В этом случае вам будет дан срок, чтобы подготовиться к основному слушанию. Найти свидетелей, предоставить доказательства.

— Сколько у нас будет времени? — спросил юноша.

— Как решит судья, — неопределённо пожал плечами советник. — Дня два или чуть больше.

— Благодарю вас, господа, — поклонился Александр. — Да будет с вами благословение богов.

— Подожди, — царственным жестом остановил его старший Корнелл. — Твою проблему можно решить гораздо проще.

— Как? — живо заинтересовался юноша, от всей души надеясь, что речь пойдёт о банальной взятке, и уже прикидывал, сколько можно отдать в загребущие ручонки правосудия.

— В папирусе сказано, что ты можешь прислать вместо себя уполномоченного горожанина, — озадачил его советник.

— Я думал, что речь идёт о законнике, — осторожно проговорил Алекс.

— Не только, — чуть улыбнулся Корнелл. — Если вы примете моё покровительство, я готов представлять ваши интересы в суде.

Улыбка советника стала ещё шире, щёки покраснели, а глазки стали добрые-добрые. Этакий Санта-Клаус только без бороды и Кока-колы. Зато с полным мешком ништяков.

— Учти, я очень редко делаю такие щедрые предложения.

— Стать вашим коскидом? — уточнил юноша. — Или это называется как-то по-другому?

— Так и называется, — величественно кивнул советник. — Я очень влиятельный человек в этом городе. Вы быстро поправите свои дела. Гернос вернёт себе имя, ты получишь много заказов на свои платья.

Но Александр уже успел проникнуться нидосским духом, поэтому, не стесняясь, спросил напрямик:

— И чем мы сможем отблагодарить вас за такое благодеяние?

— Третьей частью доходов, — ответил Сарвий. — И иногда выполнять мои поручения. Разумеется, ни о какой аренде речь уже не идёт.

— Вы не сможете покинуть город без согласия покровителя, — добавил Мерк. — В противном случае всё ваше имущество переходит к нему.

— Это всё? — вскинул брови Алекс, заметив недовольный взгляд, брошенный папашей на говорливого сынка.

— Я или мой сын получаем третью часть наследства, которое ты оставишь своим детям, — тем же любезным тоном продолжил советник. — Но за это ты получишь мою защиту и поддержку. Это совсем немало.

— Понимаю и ценю это, господин Корнелл, — чуть поклонился Александр. — Но это слишком щедрое предложение.

— В следующий раз оно не будет столь щедрым, — улыбка хозяина дома стала похожа на акулью. — За спасение тебя и твоего лекаря от каторги я возьму гораздо больше.

— Всё в руках богов, — пожал плечами юноша.

Выслушав его, Гернос с сомнением покачал головой.

— Зря отказался. Покровительство такого человека нам бы очень пригодилось.

— Что сделано, то сделано, — хмуро вздохнув, Алекс обнял за плечи прижавшуюся к нему Айри.

Девушка потёрлась носом о его плечо.

— Тебе надо сходить в прачечную за одеждой, — проговорил юноша.

Она кивнула.

— Нам нужно обойти всех свидетелей, — проговорил Александр, глядя на окончательно скисшего евнуха. — И вспоминай давай, а то загремим стройматериалы для жрецов заготовлять.

Он отправился наверх. Но работа не ладилась. Пришлось даже распустить один из швов. Парень как раз его перешивал, когда в лавке послышался подозрительный шум, и ступеньки лестницы заскрипели под незнакомыми шагами.

Алекс нашарил метательный кинжал. Над полом появилась голова Мерка Корнелла Апера. Хмурый сын советника оглядел чердак и, пригнувшись, шагнул к нему.

— Ты глупец, — негромко, но с большим чувством сказал он, опускаясь на корточки.

— Обоснуй? — попросил Александр.

— Зачем приходил к отцу? — подался вперёд молодой человек. — Кто тебя просил ему всё рассказывать?

— Вообще то я хотел поговорить с тобой, — объяснил Алекс.

— Ну, так и передал бы, что хочешь меня видеть! — продолжал кипятиться гость. — Отец давно приглядывается, как бы прибрать к рукам Герноса. И тут такая возможность! Теперь он нарочно постарается добиться его обвинения, а потом сделает рабом! Или коскидом, если будет в хорошем настроении.

— Неужели всё так плохо? — не на шутку встревожился юноша. — У нас же есть свидетели!

— Ты ничего не понимаешь в наших судах и законах! — тихо вскричал гость. — Любой законник облапошит тебя в два счёта!

Он вздохнул.

— Я же теперь ничем не смогу тебе помочь. Иначе он меня просто убьёт, и так досталось за то, что язык распустил.

— Тогда сведи меня с кем-нибудь из своих знакомых? — предложил немного растерянный Александр, даже не предполагавший такие сложности.

— Так я же тебе говорю! — обиделся Мерк на очевидную тупость собеседника. — Если кто-нибудь из них выступит твоим защитником, мне конец!

— Но я же могу их просто нанять, — убеждал гостя юноша. — И ты будешь совершенно ни при чём.

— Ты думаешь, что сможешь оплатить услуги Нумеция Тулла? — насмешливо фыркнул Корнелл. — Да и не будет он связываться с лавочником. Хотя есть кое-кто. Датр Домин по прозвищу Даум. Пьяница, драчун и сквернослов. Но когда-то был неплохим законником.

— Где мне его искать?

— Он всегда отирается рядом с судом, — ответил гость. — Там таких много. Готовы взяться за любое дело, лишь бы заплатили. Но большинство из них тупые недоучки.

Он наклонился вперёд.

— Там же, если что, можно найти любых свидетелей. — Если своих нет и денег не жалко.

— Господин Мерк, ты ещё не разговаривал с тем человеком? — тихо спросил Александр.

— С каким? — удивился собеседник, но потом понимающе кивнул.

— Пока не получилось. Но я не забыл. На днях во Дворце Ста будут провожать посла Арилаха. Придут все уважаемые семьи города. Там и поговорим.

— Спасибо, — поблагодарил юноша.

— Пусть богиня мудрости Мерва поможет тебе, — вздохнул сын советника, поднимаясь на ноги.

Он ушёл, а Алекс отложил выкройки в сторону. Шить ему уже совсем не хотелось. Парень спустился в лавку, дождался, пока Гернос осчастливит очередного страждущего лекарством от запора, и пересказал весь разговор с молодым Корнеллом.

— Я так и знал! — вскричал евнух. — Надо было принять покровительство советника. Теперь меня точно сошлют на каменоломни или в рудники.

— Не сошлют, — попытался ободрить его Александр. — Всё обойдётся. Не хорони себя раньше времени.

— Тебе то переживать нечего! — огрызнулся лекарь. — Теперь и без меня проживёшь со своим шитьём!

— Двадцать рахм за платье! — передразнил он. — Мне полмесяца надо работать за такие деньги! Кучу людей вылечить.

— Я тебе предлагал сменить имя? — напомнил парень. — Ты что сказал: «От отца не откажусь».

— Ты мог бы принять покровительство Корнелла, — взяв себя в руки, и подчёркнуто ровным голосом проговорил Гернос.

— Вот ему! — Алекс ткнул в лицо собеседнику незамысловатую фигуру из трёх пальцев.

Евнух удивлённо захлопал глазами.

— Служить этому прохвосту я не буду! А ты как хочешь.

Успокоившись, юноша развёл руками.

— Можешь хоть сейчас принять его предложение.

Неизвестно, до чего они могли договориться, если бы в лавку не вошла Айри. Выслушав плохие новости, она сразу предложила:

— Давай убежим?

— Куда? — хмыкнул молодой человек.

— Мало ли на свете городов?

— И в каждом свой Корнелл, — отмахнулся Александр.

— Деньги у нас есть, — продолжала девушка. — Дорогой поженимся.

— Ничего бы этого не потребовалось, если бы он принял предложение советника, — заканючил Гернос.

— Правильно сделал! — огрызнулась Айри. — Знаю я, что покровители над коскидами вытворяют. Только что название «свободные», а так хуже рабов.

Юноша посмотрел на неё с благодарностью и засобирался.

— Ты, Гернос, решай, что делать. Только от дома далеко не уходи.

— А ты куда? — встрепенулась девушка.

— Искать продажного юриста.

— Кого? — в один голос спросили лекарь и Айри.

— Законника Датра Домина, — усмехнулся парень. — Без меня вещи выгладишь?

— Попробую, — неуверенно проговорила девушка.

— Только пожар не устрой, — предупредил он и поморщился. — Опять без штанов шляться, а я уже и отвыкать начал.

Александр взял меч, но вовремя вспомнил, что с ним во Дворец Ста не пускают. Вдруг и на двор распространяются такие ограничения? Лучше не рисковать и ограничиться кинжалами под хитоном.

Первый же прохожий на площади Великого флота указал ему дорогу к воротам. Алекс ещё только разглядел квадратный проём со скучающим стражником, а какой-то мужчина уже попытался схватить его за локоть. Перехватив шаловливую ручонку на болевой приём, юноша предельно вежливо спросил, глядя на побледневшее лицо, украшенное криво подстриженной бородёнкой.

— Чего надо?

— Господин нуждается в помощи опытного законника? — испуганно проблеял мужчина в застиранной тунике. — Я учился у самого…

Чуть нажав на вывернутую кисть, Александр прервал рекламную заставку.

— Господин желает посмотреть на суд.

Он отпустил погрустневшего парня и подсластил пилюлю.

— Дам медяк, если проведёшь и всё расскажешь.

Не ожидавший столь щедрого предложения законник расплылся в довольной улыбке, позабыв про боль.

— Я прекрасно разбираюсь в судопроизводстве и дам все необходимые пояснения.

Провожаемый завистливыми взглядами менее удачливых коллег, он радушно пригласил Алекса следовать за собой.

— Прошу вас.

Они прошли через глубокие ворота, где вдоль стен стояло ещё несколько безработных юристов.

Очевидно, здание Совета Ста проектировали келлуанские архитекторы, предусмотревшие большой внутренний двор, замощённый квадратными плитами. Несколько наполовину открытых клетушек, где корпели над папирусами мелкие клерки, и статуи богов по углам только усиливали сходство с Домом людей.

Только в отличие от Келлуана судей здесь было трое, и восседали они не под балдахином, а за столом на невысоком помосте в тени Дворца. Кроме них там находилось ещё пятеро: по двое с разных концов и один возле большого воронкообразного сосуда из мутного стекла на высокой подставке из чёрно-красного дерева. Вода капала в серебряный бочонок литра на три. Рядом поблёскивал ярко начищенный гонг.

— Что это? — тихо спросил Александр, указав на стеклянную посудину.

— Часы, подарок Келл-номарха, — гордо ответил законник. — На помосте можно говорить только пока течёт вода.

Какой-то благообразный мужчина в наброшенном на плечи синем плаще горячо рассказывал немногочисленным зрителям, лениво наблюдавшим за происходящим, о добродетелях купца Валса из Смора.

Юноша с провожатым без труда протиснулись сквозь редкую, негромко гудящую толпу к самому помосту. Понизив голос «экскурсовод» затараторил:

— Судятся двое купцов из-за некачественного масла. Это…

— Мне не интересно, — отмахнулся Алекс. — Кто эти трое за столом?

— В центре советник Фролас Зенаец Онум. Сегодня он судья, по бокам прелаты.

— Кто? — удивился юноша.

— Прелаты, — повторил собеседник. — Совет Ста избирает их из числа лучших законников города сроком на семь лет.

Александр понимающе кивнул.

— Фролас судья?

— Сегодня да, — кивнул гид и добавил. — Ему ещё два дня судить.

— А потом?

— Советник Косус Пап Урбус. Члены Совета Ста судят по очереди.

— Когда будет очередь советника Корнелла?

Гид наморщил лоб и виновато развёл руками. — Не помню, но если нужно, могу узнать?

— Пожалуйста, — попросил юноша и протянул ещё одну медную монетку.

Законник взял денежку и исчез. Алекс вновь принялся наблюдать за процессом. Дядечка, прославлявший ангелоподобного Валса, вызвал на помост в качестве свидетеля какого-то Кукиса. Один из мужчин с противоположной стороны помоста попытался что-то возразить, но советник Фрол прикрикнул, и тот заткнулся.

Юноша поискал глазами стражников. Должны же здесь быть какие-нибудь судебные пристава? Пятеро воинов нашлись на скамеечке у стены дворца.

Появился тяжело дышащий законник.

— Советник Корнелл был судьёй два месяца назад. В следующий раз будет не раньше, чем через восемь. Точно не скажу, списки ещё не вывешивали.

— Спасибо, — поблагодарил Александр. — Теперь помоги мне найти Дарта Домина по прозвищу Даум?

Молодой законник заметно скис.

— Не переживай, — утешил его юноша. — На приличный обед ты уже заработал.

— Пойдём, — вздохнул гид. — Этот пьяница отирается где-то у ворот. Только зря ты с ним связываешься. Когда-то Датр Домин действительно слыл одним из лучших, пока не пропил остатки мозгов.

— Я посмотрю, — усмехнулся Алекс, легонько подталкивая его к выходу. Происходящее во дворе уже перестало его интересовать. Основные принципы функционирования нидосского судопроизводства он уяснил, а для более детального знакомства просто не хватало времени.

Оказавшись на улице, гид растерянно огляделся.

— Только что тут был.

— Кого ищите?

— Датра Домина.

— Вон у угла.

Взглянув в ту сторону, юноша увидел высокого, толстого человека с густой гривой пепельно-седых волос. Одетый в коричневую тунику, он стоял, прислонившись к стене, и покачивал головой из стороны в сторону.

— Вот это и есть Даум, — саркастически хмыкнул провожатый. — Если ищешь законника, который обязательно провалит любое дело, то ты его нашёл.

Поблагодарив за информацию, Александр направился к специалисту, рекомендованному самим Мерком Корнеллом Апером. За спиной послышались негромкие смешки. Да и он сам уже начал сомневаться в правильности выбора.

— Уважаемый, — окликнул он погружённого в себя мужчину, превосходящего его габаритами раза в два. — Вас зовут Датр Домин?

Тот вскинул красное лицо, украшенное монументальным носом, и вдруг попытался съездить Алексу по физиономии здоровенным кулачищем. Парень легко увернулся и, предпочитая не оставаться в долгу, ударил того в заросший подбородок и солнечное сплетение.

Рожа не сдержанного юриста стала походить цветом на борщ. Утробно икнув, он согнулся пополам, вытаращив налитые кровью глаза. Предчувствуя недоброе, Александр перехватил тянущуюся к нему волосатую длань с растопыренными пальцами, и резко вывернув, заставил здоровяка развернуться. И очень вовремя. В следующую секунду стена дворца окрасилась содержимым желудка Датра Домина. Запахло кислятиной.

— Ты кто? — прорычал здоровяк.

— Тот, кто всегда набьёт тебе морду, если будешь руки распускать, — отрекомендовался парень.

Собеседник не понял, обиделся и попытался встать, взвыв от боли.

— Что надо?

— Поговорить.

— Так говори, чего руку ломаешь?!

Алекс отошёл на шаг, бросив быстрый взгляд за спину. Наблюдавшие за короткой дракой прохожие сразу потеряли к нему интерес, занявшись своими делами.

— Ты Дарт Домин? — спросил он у пыхтящего толстяка, поправлявшего тунику.

— Я, а ты кто?

— Алекс Дрейк, — представился юноша. — Один человек сказал, что ты неплохой законник. Хочу проверить, так ли он был прав.

Вскоре они сидели в какой-то забегаловке. Протрезвевший Дарт Домин потягивал пиво, слушая печальную историю Герноса.

— Вы здорово опоздали, — сказал законник, отставляя кружку. — Капис успел подготовиться к процессу и найти нужных свидетелей.

— У нас они тоже есть, — сообщил Александр, не называя, однако, конкретных имён.

— Сколько?

— Двое. Они помнят Герноса и готовы подтвердить его личность.

— Этого мало, — покачал львиной гривой Датр Домин. — Надо ещё пару — тройку. Дело простое, это встанет недорого.

— Без этого не обойтись? — нахмурился парень. Эта затея ему не нравилась.

— Если не хочешь, чтобы твоего…друга законопатили на рудники или каменоломни, не жалей серебра, — наставительно проговорил старый пьяница и ущипнул за отвислый зад проходившую мимо толстую подавальщицу. Та взвизгнула, едва не выронив кружки с пивом. Стремительно обернулась, чтобы поквитаться с обидчиком. Но, увидев Датра, расплылась в улыбке, демонстрируя отсутствие верхних и нижних резцов.

— Я думала, что ты меня забыл, старый развратник.

— Вот поговорю с молодым человеком, и я весь твой, — развёл руками толстяк.

— А заплатишь чем? — поинтересовалась рабыня. — Ты ещё за прошлый раз с хозяином не рассчитался.

— У меня есть клиент, — Датр Домин указал на Алекса. — Значит, будет и аванс.

— Тогда жду, — подавальщица стрельнула маленькими поросячьими глазками и отправилась относить заказ, вызывающе покачивая могучими бёдрами.

— Прекрасная женщина! — с чувством вздохнул законник. — Как она…

— Послушай! — прервал его юноша. — Если предложить Капису расписку, что Гернос отказывается от всех претензий на имущество покойного Пелия в его пользу, он согласится?

Законник хмыкнул, хотел почесать подбородок, то тут же сморщился от боли.

— Если у него нет надёжных свидетелей, или он не совсем уверен в успехе, то может и согласится.

— Тогда слушай меня, — Александр подался вперёд. — Сегодня же найди способ увидеться с Каписом и предложи ему сделку. Гария признает брата, а он отказывается от всех прав на наследство.

— Поговори с ним сам? — предложил Датр Домин.

— А за что же я буду платить тебе? — усмехнулся юноша, выкладывая на стол большую серебряную марку.

Глазки толстяка алчно блеснули.

— Завтра жди нас у ворот суда, — Алекс поднялся. — Но если попробуешь обмануть или напьёшься в самый неподходящий момент…

Он наклонился к большому волосатому уху.

— То до конца жизни женщины тебе не понадобятся. Сможешь разве что посмотреть.

— Почему-то я тебе верю, — хмыкнул Датр, пряча монету.

Обедать отправились в харчевню Кирсана на площади Усатой рыбы. Обычно Айри покупала еду на вынос, поэтому хозяин с удивлением встретил постоянных клиентов, но отыскал им местечко в уголке. Зал оказался переполнен людьми, гомоном, стуком посуды, криками недовольных посетителей и подавальщиц. В общем, самое подходящее место чтобы спокойно поговорить.

Поведав о своих наблюдениях в суде и о нанятом законнике, Александр взглянул на спутников, ожидая комментариев. Гернос сразу заявил, что не верит в возможность заключения сделки с Каписом.

— Но попробовать всё же стоит, — пожал плечами парень.

Айри сообщила, что, несмотря на серьёзное наказание, лжесвидетельство было широко распространённым явлением в Нидосе. Одной из главных задач любого законника являлось разоблачение свидетелей противоположной стороны в ходе судебного процесса, что сильно затруднялось скоростью местного судопроизводства. Лекарь знал о городском суде ещё меньше девушки, но покупку новых свидетелей полностью одобрил. Весь опыт Алекса состоял из случайно подсмотренных Сашей Дрейк отрывков судебных шоу или сериалов из жизни доблестной американской полиции. Поразмыслив, он решил, что здесь имеется что-то похожее. Судья, адвокаты и куча праздных зрителей.

С самого утра юноша стал готовиться к первому вызову в суд. Первым делом послал Айри купить Герносу новый хитон. Он хотел, чтобы лекарь предстал перед советником и прелатами респектабельным, обеспеченным человеком, а не нищим бродягой. Подровнял его редкую шевелюру, убрал клочки волосков, изображавших козлиную бородёнку, и тощие усишки. Александр привёл в порядок и своё лицо. Бронзовые бритвы очень быстро тупились, поэтому он использовал один из метательных ножей.

Девушка с блеском выполнила ответственно поручение. В почти новом, темно-зелёном хитоне с коричневой узорной каймой по подолу евнух смотрелся солидно, вполне соответствуя своему положению известного в городе лекаря. Чтобы не раздражать судей необычным внешним видом, парень тоже обрядился в хитон, повесив серебряную цепку на грудь и пару золотых колец на пальцы. Скромненько, но со вкусом.

— Мне тревожно, — сказала Айри, стоя в дверях.

— Не думаю, что до этого дойдёт, — усмехнулся он и попросил. — Помолись за нас.

— Кому? — грустно улыбнулась собеседница.

— Баст, — серьёзно сказал Александр. — Она меня в беде не оставляла.

Датр Домин не подвёл и ждал их на условленном месте. Вот только выглядел как проигравший бой борец за трезвость. Львиная грива всклокочена, маленькие красные глазки еле выглядывают из-за набрякших век, а от исходившего от него аромата хотелось закусить.

— Да будут боги благосклонны к вам, господин Дрейк! — церемонно раскланялся он, запахнувшись в старый, покрытый пятнами плащ.

— И тебе не болеть, — проворчал парень. — С Каписом виделся?

— Выполнил все ваши распоряжения! — заверил законник. — Он не хочет никакой сделки. Его единственное условие — публичное признание Герноса в самозванстве.

— Я же тебе говорил, — скривился лекарь.

— А попробовать всё же стоило, — упрямо повторил Алекс.

Они направились во двор.

— Узнал ещё что-нибудь? — поинтересовался юноша.

— Всё! — гордо выпятил бочкообразную грудь Датр.

— Всё меня не интересует, — усмехнулся Александр. — Только то, что касается суда и Каписа.

— Его будет защищать Гнейс Аттил Юст, — тихо и чётко стал докладывать толстяк. — Не самый лучший законник в городе. Но кое-что умеет. Знаком с советников Фроласом, а его брат женат на дочери прелата Квинта.

— Паршиво, — хмыкнул парень, протискиваясь сквозь толпу.

— У них четверо свидетелей. Это Дирас сын Карса — его сосед и трое купленных. Одного я хорошо знаю. Если заплатить, он не явится на суд. Но самый опасный это сосед. Против него у меня ничего нет.

— Ещё чем обрадуешь? — спросил Алекс.

— Гнейс Аттил о тебе расспрашивал, — совсем тихо ответил законник и озабоченно поинтересовался. — Ты случайно не зарезал парочку уважаемых горожан вместе с их семьями и рабами?

Юноша подумал, что даже если сложить всех, столько не наберётся. И ещё вопрос, можно ли их считать уважаемыми? Но вслух сказал:

— Только одного налётчика в борделе «Сладкий родничок», когда Акулий зуб прикончил Дума Валуна.

— Слышал, — уважительно кивнул Датр.

Встав возле помоста, они стали терпеливо ждать, когда наступит их очередь предстать перед завязанными глазами городской Фемиды.

Вначале рассмотрели дело о нарушении сроков поставки древесного угля, затем влезли стражники, притащив какого-то полуголого мужика с разбитой физиономией. Содержательница публичного дома обвинила моряка в дебоше и нанесении тяжких телесных повреждений рабыням. Капитан доказывал, что его человека опоили какой-то гадостью, а так он смирный, мухи не обидит. Однако, когда суд, выслушав показания стражников, поставил перед ним дилемму, выплатить более чем солидный штраф или отдать хулигана городу, капитан смущённо развёл руками. Матроса приговорили к каторге. Тот стал ругаться, орал что-то вслед уходившему начальнику, пока один из воинов не успокоил его дубинкой по затылку.

Толстый глашатай с круглым, похожим на тыкву лицом взглянул на вощёную табличку.

— Капис сын Алча!

На помост торопливо поднялся шурин Герноса и какой-то пожилой, представительный мужчина в чистой коричневой тунике и сине-белом плаще.

— Алекс Дрейк и тот, кто называет себя сыном Пелия.

— Пойдём, — кивнул парень евнуху. — Наша очередь.

— Ты снимаешь лавку в доме Корнелла на углу улиц Морской и Корнеллевой? — поинтересовался один из прелатов.

— Да, уважаемый.

— А это твой слуга?

— Он мой названный брат.

— Нас не интересуют подробности ваших взаимоотношений, — не скрывая издёвки, сказал Фролас, и по толпе прокатились глумливые смешки. — Он работает у тебя?

— Да, господин советник, — чуть поклонился Александр.

— По всем обычаям и законам должно быть наоборот, — проворчал второй прелат. — Не дело, когда всеми делами в доме заправляет юнец.

— Так получилось, уважаемые господа, — развёл руками юноша. — Гернос сын Пелия тридцать лет провёл в плену и мало знаком с суровыми реалиями жизни.

— Протестую! — вскричал защитник Каписа. — Он не может называть этого человека Герносом сыном Пелия.

— Как же мне его называть? — удивился Алекс.

— Пока никак! — резво оборвал его прелат и обратился к глашатаю. — Продолжай.

Тот откашлялся.

— Защитник Каписа сына Алча, изложите суду ваши обвинения.

Звякнул гонг, из воронки тонкой струйкой потекла вода.

Гнейс Аттил шагнул вперёд, окинул взглядом притихшую площадь. Очевидно, подобные дела здесь слушались не часто. Разговоры в толпе затихли. Люди с интересом ждали выступления законника.

— Мой уважаемый клиент, писец Дворца Ста обвиняет этих людей в недостойном и противозаконном поступке, — бархатным голосом пророкотал мужчина. — Они присвоили себе имя мальчика, умершего тридцать лет назад, с целью лишить семью Каписа сына Алча дома и выкинуть их на улицу!

— Врёт! — не выдержав, прошипел Александр на ухо Датру Домину.

Тот отмахнулся.

— Здесь все врут.

Услышав столь откровенный ответ, парень огорчённо крякнул: «Вот занесло в городок».

— Что скажет защитник обвиняемых? — спросил глашатай.

— Только то, что это наглая и подлая ложь! — патетически вскричал толстяк, воздев руки к небу. — Мой клиент настоящий Гернос сын Пелия, что мы и намерены доказать на следующем заседании.

— У вас есть два дня, чтобы прийти к соглашению, — проворчал советник Фролас. — И избежать уплаты судебных издержек.

Под возбуждённое гудение зрителей они спустились с помоста. Алекс почувствовал себя разочарованным, хотя законник заранее предупредил, что это только начало и расслабляться не стоит.

Осушив одним глотком кружку и закусив жареным пирожком, Датр Домин сказал:

— На первом заседании суд всегда даёт возможность сторонам договориться. Иногда это срабатывает.

— Ты обещал найти свидетелей, — напомнил юноша, хмуро глядя на смачно жующего собеседника.

— Четыре человека готовы подтвердить, что Гернос родной сын Пелия.

Евнух вскинул брови.

— Покажи мне их, — велел Александр. — Поговорим и сразу решим вопрос с оплатой.

— Лучшие в своём деле, — начал рекламную компанию законник. — И главное, они редко участвуют в процессах, поэтому и берут повышенную оплату.

— Как они смогли стать лучшими, не участвуя в судах? — нахмурился парень.

— Следили и наблюдали, — нисколько не смутился собеседник. — Они со двора только в уборную ходят. Всех законников знают. Честнейшие граждане.

— Ага, никого кроме людей не обманывали, — проворчал Алекс, разглядывая откровенно жуликоватые физиономии четырёх мужчин.

Устроив короткий блиц опрос, он сразу же отсеял одного из них.

— Ты на себя посмотри! — рявкнул юноша в ответ на бурные возражения. — Кто поверит, что тебе сорок лет? Больше тридцати не дашь, несмотря на тяжёлую наследственность и хроническое пьянство! А акцент? Ты по либрийски разговариваешь ещё хуже меня. Коренной нидосец! Гастарбайтер, блин. Иди отсюда, пока по морде не схлопотал!

Ответ оказался исчерпывающим, и кандидат в лжесвидетели испарился.

— Ты куда смотрел? — набросился Александр на невозмутимого Датра. — Если и другие поручения будешь выполнять так же, я могу сильно обидеться!

— Простите, господин Дрейк, — развёл руками законник, пряча улыбку в густой растительности на лице. — Немного не подумал.

Парень подался вперёд и молниеносным движением схватил толстяка за бороду, дёрнув так, что клацнули зубы.

— Думаешь, я шучу?

Законник схватил его за руку, но в другой у Алекса оказался кинжал, остриё которого замерло в сантиметре от выпученного, красного глаза Датра Домина.

— Руки вверх!

Тот послушно исполнил приказание и быстро залопотал:

— Это больше не повторится! Клянусь Юной! Клянусь!

Парень опустился на скамейку. Мужчины за соседним столиком переглянулись и заговорили тише. Александр поглядел на притихших лжесвидетелей.

— Уяснили?

— Да, господин, — кивнул благообразный старичок, похожий на плохо выбритого артиста Ливанова.

— Будете работать? Или мне поискать других?

— Да. Всё сделаем, господин.

Они просидели в харчевне до вечера, разрабатывая легенду, кто, когда, где и с кем видел маленького сына Пелия. Получив по паре рахм в качестве аванса, будущие старинные знакомые Герноса ушли. Евнух отправился в лавку, а Алекс надавал законнику ворох поручений, строго приказав завтра явиться на доклад о проделанной работе.

Дома его встретила не на шутку перепуганная Айри.

— Я спрашивала у соседки. Если проиграете процесс, вас схватят прямо во дворе и отправят в городскую тюрьму, а оттуда на каторгу.

— Но мы же его ещё не проиграли, — успокоил её юноша. — Откуда такие упадочные настроения? Надо смотреть на жизнь позитивно!

— Как? — не поняла девушка.

— С позиции сильного человека, — разъяснил Александр. — А он никогда не признает себя побеждённым ещё до драки.

Гернос за его спиной оглядел тёмную, полупустую улицу и закрыл дверь на засов.

Знакомая лавка, освещённая масляным светильником, своей настороженной тишиной показалась юноше похожей на Чердак демонов.

Он подошёл к столу, где стояла чашка с разваренной пшеницей. Айри села напротив, уставившись на него большими озабоченными глазами.

— Ну, что ты ещё хочешь сказать? — не выдержав, спросил юноша, откладывая ложку.

— Из Нидоса надо уходить.

— Я с ней согласен, — кивнул Гернос. — Этот процесс нам не выиграть.

— Да с чего вы это взяли?! — повысил голос Алекс. — Из-за Корнелла?

— Нет, открыто помогать им советник не будет, — проговорил евнух. — Только у них ещё что-то есть.

— Свидетели? — поморщился юноша. — Так они и у нас будут.

— Не знаю, — упрямо набычился Гернос. — Только вид у Каписа был уж очень самодовольный.

— Про нашу связь со смертью Бровастого они не знают, — шипел Александр. — Иначе давно бы прибежала толпа стражников. Убийство советника — это тебе не самозванство. Тут сразу башку оторвут и скажут, что так было.

Лекарь замолчал, сжав губы в куриную гузку.

— Давай уедем отсюда, пока не поздно, Алекс, — тихо попросила девушка. — Городов на свете много.

— Вот только нас и там никто не ждёт, — проворчал парень. — Чем меньше группа людей, тем настороженнее они относятся к чужакам. Здесь Капис и Микарос. Там будет ещё кто-нибудь. К тому же Нидос единственный город, где я смогу заработать на жизнь тем, что мне нравится.

Он встал, оставив светильник на столе, привычно поднялся на чердак, сбросил хитон и лёг, глядя на яркие, равнодушные звёзды. Лёгкий шорох мягких лап, мурлыканье.

«С побегом подождём, — решил Александр, почёсывая Героя за ухом. — Но подготовиться к нему стоит. Может собрать что-то наподобие „тревожного чемоданчика“?».

На следующий день он навестил старого рыбака, встретился с его сыном. Немолодой, краснорожий мужик соображал быстро, несмотря на туповатый вид. Получив рахму, он обещал, что папаша будет доставлен в суд вовремя, живым, здоровым и по возможности трезвым. Выполнение этих условий гарантировало получение ещё одной серебряной монеты. Зашёл Алекс и в квартал Зенас, где стоял дом Каписа. После долгих переговоров и взятки ему удалось поговорить и со старой Ахой. И хотя женщины не пользовались особым доверием в суде, бабуля твёрдо обещала прийти и помочь Герносу. А обещание двух рахм внуку гарантировало её присутствие.

Проголодавшись и поиздержавшись, парень вернулся домой, где вновь принялся за шитьё. Время шло, а заказчице не было никакого дела до проблем портного. Вечером заявился Датр Домин. Наполнив лавку густым перегаром, законник предстал перед ним мрачный и загадочный, словно злодей из мультика о супергероях.

— Да хранят тебя боги. Что-то узнал?

— Да, — тряхнул гривой толстяк. — Но разговаривать об этом лучше не здесь.

— В харчевню мне не хочется, — усмехнулся Александр. — Если просто хочешь выпить, я налью.

— Тогда пойдём выйдем, — встревожил его законник.

Зайдя в один из переулков и убедившись, что за ними не следят, Датр Домин выпалил:

— У Каписа гостит капитан келлуанского корабля из Нехена!

— И почему это так важно? — не понял юноша.

— Он должен был возвращаться ещё два дня назад. Но судно поставили на ремонт. Я узнал, что с ним всё в порядке, а матросы просто шляются по кабакам.

Законник ещё раз воровато оглянулся.

— Вы случайно в Келлуане… не наследили?

— Нет, всё чисто, — успокоил его Алекс. — Я уехал оттуда с разрешения властей. Кстати, того самого Джедефмоота, который сейчас наместником в Нидосе. Есть даже папирус с его подписью и печатью.

Собеседник с видимым облегчением перевёл дух.

— Ещё плохие новости есть? — усмехнулся парень.

— Только одна. Гнейса Атилла видели в харчевне «Весёлый омар», хозяин которого всем говорит, что твоя девчонка его обворовала.

— Врёт, — пренебрежительно махнул рукой Александр, в двух словах поведав суть претензий Эдая.

— Сын советника? — уточнил Датр.

— Да, я же арендую лавку в доме его отца.

— Было бы хорошо, если бы он тоже пришёл на суд, — сказал толстяк.

— Попробую пригласить, — покачал головой юноша. — Хотя, это вряд ли.

И тут же спросил:

— Если человек не согласен с решением суда, что-нибудь можно сделать?

— Нет! — покачал головой законник. — Это же суд. Но если с решение не устраивает кто-то из прелатов, дело передают в Совет Ста. Но у тебя для этого денег не хватит.

Обсудив ещё кое-какие мелочи, они вернулись в лавку, где Датр Домин всё же принял на грудь стаканчик. Узнав, зачем он приходил, спутники Алекса перевели дух. В Келлуане не произошло ничего такого, в чём их мог бы обвинить нидосский суд.

Тем не менее, его всю ночь тревожило какое-то нехорошее предчувствие, и Александр с утра отправился на площадь Памяти. Во втором переулке за ней располагался Дворец наместника. Год назад он сопровождал сюда Тусета второго пророка храма Сета в Абидосе. Высокий каменный забор, закрытые ворота. Рядом скучающий часовой в парике, белой юбке, с коротким копьём и бронзовым мечом за поясом.

— Здравствуй, уважаемый, — поприветствовал его на родном языке парень.

— Что нужно? — не слишком любезно отозвался воин.

— Не подскажешь, есть ли во дворце человек по имени Барефгорн? Он служит господину Джедефмооту.

— Я в казарме живу, а не во дворце.

— Скучно, наверное, — понимающе кивнул Алекс. — Выпить хочется, да и без женщин плохо.

Воин посмотрел на него с некоторым интересом.

— А зачем тебе Барефгорн?

— Поговорить.

Келлуанин рассмеялся.

— А с самим слушающим зов, держащим руку Владыки реки и берегов, не хочешь?

— Хочу, — улыбнулся юноша. — Но, скорее всего, сам владыка не захочет. Хотя мы с ним и встречались.

— Ты встречался с господином Джедефмоотом? — с насмешливым недоверием спросил часовой.

— В Абидосе, — кивнул Александр. — Но я не могу беспокоить наместника своими мелкими проблемами. Вот поэтому и прошу вызвать Барефгорна.

Свою просьбу он подкрепил медной монеткой.

— Я не могу уйти с поста, — виновато проговорил воин, пряча денежку в поясе. — Но когда меня сменят, обязательно найду его. А что сказать?

— Что Алекс, бывший слуга второго пророка храма Сета в Абидосе, просит уделить ему немного времени.

Услышав столь витиеватый стиль, келлуанин уважительно хмыкнул. Юноша отошёл к стене, и присев на корточки, приготовился к долгому ожиданию. Время от времени мимо проходили какие-то люди. Одни заходили в ворота, другие наоборот выходили из них. Сидеть быстро надоело. Он встал, размял мышцы, снова сел. Примерно через час заметил странную процессию. Две девушки в сопровождении молоденького келлуанского воина несли большие корзины. Несмотря на плащи и хитоны, Александр узнал в одной из них служанку наместника.

Резко поднявшись, он направился им навстречу.

— Да будет с вами благословение богов!

Охранник, нахмурившись, перехватил копьё.

— Ты кто такой? Чего надо?

— Помнишь меня? — обратился Алекс к девушке.

Та удивлённо захлопала густо подведёнными ресницами.

— Год назад я был во дворце с мудрецом Тусетом, который отыскал священную книгу, — торопливо заговорил юноша. — В саду ты мне показывала амулет бога Гнеша.

— Чего пристал? — грозно промяукал воин. — Это служанки владыки!

— Вспомнила! — вскричала девушка. — Ты ещё жаловался на плохие сны. Но как ты здесь оказался?

— Долго рассказывать, — отмахнулся Александр. — Я прошу тебя, передай господину Барефгорну, что его хочет видеть Алекс, бывший охранник Тусета, второго пророка храма Сета в Абидосе.

— Хорошо, — пожала плечами разочарованная служанка.

Он сунул ей в ладошку медную лепту.

— Только обязательно передай. Это очень важно.

Перешёптываясь, девушки и их грозный страж скрылись за воротами.

Юноша немного постоял рядом с часовым, потом отошёл в тень. Всё сильнее хотелось пить, а уходить со своего поста он боялся, как бы не упустить важного человека. Жажда стала нестерпимой, когда на улицу вышел знакомый охранник-писец. В белой юбке и широком, расшитом золотом ожерелье-воротнике.

— Зачем ты хочешь меня видеть, Алекс? — спросил он, приветливо кивнув головой, украшенной коротким, богатым париком.

Парень встал, отряхнул хитон и, кашлянув, проговорил:

— Хочу попросить об одной услуге.

— Какой? — сразу насторожился Барефгорн.

— Прийти завтра в полдень во двор Дворца Ста, — ответил Александр. — Будет суд, где, как я опасаюсь, меня могут оклеветать.

— Почему ты обратился ко мне? — нахмурился собеседник, и его глаза стали острыми и колючими.

— Потому что это может касаться моего пребывания в Келлуане, — объяснил юноша, не отводя взгляд. — Если такое случится, я прошу выступить в мою защиту. Понимаю, что вы очень заняты, но обещаю щедро компенсировать все хлопоты.

Мужчина озадаченно хмыкнул.

— За что же тебя собираются судить?

— Это долгая история, господин Барефгорн, — усмехнулся Алекс.

— Тогда пойдём в сад, — он сделал приглашающий жест. — Там и расскажешь.

— Водички нельзя попить? А то в горле пересохло, — смущённо проговорил юноша, входя в ворота.

— Я прикажу, — улыбнулся писец.

С тех пор, как Александр побывал в резиденции наместника, здесь ничего не изменилось. Дворец с навесом у дверей, подстриженные кусты, ровные ряды деревьев, блестевшие водой канавки орошения.

Они прошли в сторону от центральной аллеи к маленькому водоёму, где двое слуг ремонтировали выложенный камнями берег. Барефгорн тут же послал одного из них за пивом, а сам повёл юношу к беседке, увитой виноградными лозами, где стояла широкая скамья с резной наклонной спинкой. Принесли кувшин и две больших кружки.

— О Амош-Раа, Горн и все великое боги! — возмущённо вскричал келлуанин, едва не расплескав пиво. — Что за город?! Что за люди живут в этом гнезде змей! Отказаться от родного брата! Это не женщина, а помёт ослицы!

Алекс рассказал о сделке, которую предложил Капису, и о келлуанском капитане, проживавшем у того дома.

— Думаю, он хочет каким-то образом использовать его показания против нас.

— Я мог бы узнать, кто это такой? — предложил Барефгорн.

— Зачем? — отмахнулся парень. — Вдруг мои опасения напрасны, и он совершенно ни при чём. Просто придите завтра на суд.

Он достал из кармана похудевший кошелёк.

— Не нужно, — покачал головой писец.

— Вы не придёте? — огорчённо вскинул брови Александр. Правду сказать, он уже и сам толком не знал, на сколько обоснованы его подозрения. Только привычное стремление к перестраховке заставило его прийти сюда и уговаривать слугу Джедефмоота.

— Если господин позволит, я приду, — пообещал Барефгорн. — А деньги оставь себе. Я же не нидосец, чтобы брать деньги за то, что ещё не сделал.

— Спасибо, господин, — поблагодарил юноша. — Надеюсь, боги позволят нам встретиться завтра.

Теперь, когда все приготовления к драке закончены, настала пора позаботиться об отступлении. Первым делом он сшил Айри подвязки с поясом. Вот только к чувственной эротике это бельё не имело никакого отношения. На стройных ножках девушки крепились по два карманчика для золотых слитков. По одному дебену возьмут с собой Алекс и Гернос. Часть серебряных монет спрятали в матерчатом поясе девушки, остальные уложили на дно корзины, прикрыв их сверху тряпками. С ней Айри отправится на суд. Однако будет держаться подальше от них и постарается остаться незамеченной. Для этого девушка припасла тёмный даросский платок. В случае обвинительного приговора и ареста, ей придётся как можно быстрее сматываться, а ночью попытаться выкупить их у тюремной стражи. Само по себе это не должно быть слишком сложным. Тюремщики тоже люди, обременённые семьями, которые нужно кормить. Но это означает, что о легальном бизнесе придётся забыть и как можно скорее убираться из Нидоса.

Предполагая, что возможно, какое-то время им придётся провести в нидосской тюрьме, юноша решило сделать его по возможности комфортным. Для этого прихватил с собой золото и ножи. Вряд ли стражники будут их обыскивать, но всё же необходимо предусмотреть и эту возможность. Перебирая в памяти всё, что знал о тюремном заключении из книг и фильмов, молодой человек выпросил у лекаря крошечный кусочек обсидиана. Облепил его воском и спрятал в изрядно отросших волосах. Другие потаённые местечки он, подумав, использовать не стал.

Разумеется, об этих приготовлениях не знал никто из посторонних. Ни Мерк Корнелл, всё же заскочивший на минутку и пообещавший прийти на суд. Ни Датр Домин, вечером доложивший, что все лжесвидетели отлично помнят свои роли и готовы к завтрашнему процессу.

Сделав, казалось, всё необходимое, Александр, тем не менее, чувствовал себя совершенно беспомощным. Сейчас от него почти ничего не зависело. Все будут решать судьи, свидетели, даже вечно пьяный боров-законник. А ему уготована участь зрителя в этом театре абсурда. Вот только плата за представление может оказаться слишком велика.

Поднявшись вслед за Герносом и Датром Домином на помост, юноша оглядел заполненный двор. Или ему показалось, или народу сегодня гораздо больше, чем в прошлый раз. Впереди двумя кучками располагались свидетели, ревниво поглядывая друг на друга. Старый рыбак сидел на скамеечке рядом с Ахой и что-то шептал ей на ухо. Старушка посмеивалась, прикрыв ладошкой беззубый рот. «Одной ногой в могиле, а всё заигрывает», — то ли с завистью, то ли с раздражением подумал Алекс. В отличие от них лжесвидетели держались чинно, как и подобает солидным, законопослушным гражданам. Среди «группы поддержки» команды Каписа выделялись чёрным хитоном Гария и белой юбкой высокий, худой келлуанин в длинном парике. Чуть в стороне опирался на костыль нарядный хозяин «Весёлого омара». «Слетелись, вороны», — хмыкнул про себя юноша и отыскал глазами Корнелла. Сын советника стоял рядом с Акелией. Могло показаться, что его первая и пока единственная заказчица поглощена разговором с Мерком, но Александр поймал её быстрый любопытный взгляд. «Ну, эти просто пришли поглазеть на шоу и „поболеть“ за своих», — почему-то решил парень. Как и условились, Айри расположилась неподалёку от ворот, прислонившись спиной к стене и прикрыв лицо уголком платка. А вот Барефгорн не пришёл. Остаётся робкая надежда, что его услуги не понадобятся. Да и деньги целее будут.

Звякнул гонг, призывая к тишине и знаменуя начало процесса. К краю помоста подошёл Гнейс Аттил, и театрально поведя рукой на манер плохого оперного певца, затянул хвалебную арию в честь своего подзащитного. Честнейшего человека, примерного горожанина, добродетельного супруга и заботливого отца семейства. При этом «пел» он настолько фальшиво, что Алекс его почти не слушал, глядя на пробиравшегося сквозь толпу слугу Джедефмоота. Закончив «прелюдию», законник перешёл к… основному действию. И трагическим голосом поведал, как на безоблачном жизненном горизонте Каписа сына Алча явилась чёрная грозовая туча в виде двух бесчестных жуликов, присвоивших себе дорогое имя давно погибшего шурина. Юноша навострил уши. Кажется, приближается кульминация этого спектакля.

Внезапно обернувшись к нему, законник вытянул руку с торчащим указательным пальцем и, кривя пухлые губы в брезгливой усмешке, вскричал полным презрения голосом:

— Взгляните, как прячется старый развратник за спину своего приятеля?! Ему не привыкать так пристраиваться!

По толпе прокатился смешок.

— Есть достаточно свидетелей, готовых поклясться перед судом и бессмертными богами, что негодяй, присвоивший священное для моего подзащитного имя, не может быть братом Гарии. Но не старый евнух главарь этой шайки. Он лишь послушная кукла в руках того, кто называет себя дурацким именем Алекса Дрейка. Год назад он уже посетил наш славный город со своим господином — келлуанским магом. Тогда испорченный юнец и узнал о горе, постигшем семью капитана Пелия сына Ориса. И вот он опять в Нидосе. Что же заставило Алекса покинуть своего доброго и щедрого господина?

Заинтересовав слушателей, оратор перевёл дух, вытер вспотевший лоб, тревожно посмотрел на стремительно убывающую воду в часах и с жаром продолжил, словно кандидат в депутаты на предвыборном митинге:

— Потому что мага Тусета обвинили в колдовстве и посадили в тюрьму. Пострадала его семья и слуги. Но этого юношу почему-то не тронули.

— Врёт же, сука! — не выдержав, громко прошептал Александр.

— Тихо! — шикнул на него озабоченный Датр Домин. — Иначе мне говорить не дадут.

— Ты то жив и здоров! — патетически вскричал Гнейс Аттил. — А ведь мудрец доверял тебе, сделав охранником.

В толпе послышались возмущённые возгласы. По мнению «добрых» нидосцев раб или слуга должен защищать господина ценой собственной жизни. Мерк и Акелия растерянно переглядывались, а на щетинистом лице Эдая светилась злорадная улыбка.

— Есть свидетель, готовый подтвердить каждое моё слово! — потряс кулаком законник. — После гибели Тусета, Алекса взял на службу его брат. И чем этот развращённый мальчишка отплатил за такую доброту? Он ограбил своего господина!

— Вор! Предатель! Негодяй! — гневно закричали зрители.

— Увёл его слугу и жену, — оратор гнусно усмехнулся. — Она-то тебе зачем?

Послышался смех, кто-то бросил в юношу огрызком яблока.

— Суд не интересует, что украл Алекс Дрейк в Келлуане! — перекрыл негодующие выкрики голос советника Папа Урбуса. — Или вы, господин Гнейс Аттил Юст, уполномочены предъявить ему обвинение?

— Нет, господин судья, — изящно поклонился законник. — Я лишь хотел разъяснить суду, что это за люди. Обманщики и самозванцы, бежавшие из Келлуана.

Он скрестил руки на груди. Упала последняя капля, и глашатай ударил серебряным молоточком в гонг. Толпа восторженно зааплодировала. Александр с тревогой посмотрел на площадь. Один из их свидетелей исчез. «Ну и хрен с ним», — подумал он, и тут же сердце болезненно сжалось. Расталкивая людей, к воротам быстро пробирался Барефгорн. «Да что же они здесь все такие сволочи!?» — скрипнул зубами юноша. Но тут же взяв себя в руки, наклонился к уху Датра Домина:

— Вот папирус. Мы не бежали!

Оглянувшись, толстяк, светлея лицом, быстро схватил свиток.

— И обязательно спроси у него про сделку.

— Какую? — удивился законник, но тут же замахал рукой. — Так не делается!

— А ты спроси! — приказал Алекс. — Да поскорее, жирный боров!

Законник поёжился.

— Прежде чем начать свою речь, — громко заговорил он, ловко увернувшись от капустной кочерыжки. — Я хочу представить суду этот папирус!

Зрители затихли в напряжённом ожидании, а парень внезапно почувствовал себя клоуном. В прошлой жизни соседка Дрейков по лестничной площадке — баба Люда не пропускала ни одного из «судебных шоу» по телевидению, а, заходя к ним за чем-нибудь, с удовольствием рассказывала маме Саши Дрейк все перипетии очередного запутанного дела. Только теперь парень понял, на сколько это занимательно, если, конечно, судят не тебя.

Толстяку удалось привлечь внимание толпы. Негодующие выкрики и обстрел объедками временно прекратился. Дарт Домин помахал над головой белым листочком и положил его перед судьёй.

— Это разрешение Алексу покинуть Келлуан, подписанное Джедефмоотом. Как видите, ни откуда он не бежал.

Наблюдавший за Каписом Александр заметил, как тот стал нервно оглядываться, явно кого-то разыскивая. Проследив взглядом в том направлении, юноша увидел Эдая, который спрятался за спину толстяка в расшитом плаще.

— Какая-то странная здесь подпись, — проворчал прелат, брезгливо рассматривая документ. — Печать тоже не похожа.

— А вы спросите у наместника! — крикнул кто-то в толпе, и та ответила дружным смехом.

Советник Пап мельком посмотрел на папирус.

— Суд не интересует, что натворили ваши подзащитные в Келлуане и каким образом они оттуда выбрались. Напоминаю, что речь идёт о самозванстве. Не тратьте напрасно своё время.

Алекс опять выругался на великом и могучем. Когда его закидывали какашками, судья помалкивал, а чуть попробовали отбрехаться, уже «бесполезная трата времени».

Кажется, здесь уже все решили, а заседание лишь представление для развлечения городских бездельников. Датр Домин, похоже, это тоже понял. Но профессионализм или склочный характер не позволили старому пьянице смириться с очевидным поражением.

Чуть выставив вперёд волосатую ногу в потрёпанной сандалии словно участница конкурса красоты в купальнике, он возопил:

— Защитник Гнейс Аттил Юст тут долго рассказывал лживые гадости про моего клиента, а мне не дают даже слова сказать? Тогда пусть господин Капис ответит, с каким предложением я приходил к нему позавчера?

— Выпить! — выкрикнул кто-то из зрителей.

Хохот могучей волной затопил двор.

— Не только! — вздёрнул указательный палец ни мало ни смутившийся толстяк.

— Вы забыли порядок заседания, законник? — проворчал прелат. — Сейчас не время для допросов.

— Тогда я отвечу сам! — Датр Домин упёр руки в бока, выпятив объёмное чрево. — Мой клиент был готов отказаться от всех прав на имущества Пелия сына Ориса, если Герия признает его братом.

Молчавший до этого второй прелат взглянул на Каписа.

— Это правда?

Но прежде чем он успел что-то сказать, слово взял Гнейс Аттил.

— Мой подзащитный слишком ценит благородное имя Пелия и уважает память умершего брата своей супруги, чтобы позволить носить его всяким проходимцам.

Кое-кто из зрителей зааплодировал.

Однако свидетели с той стороны стали тревожно переглядываться. «Может, ещё пронесёт?» — с отчаянной надеждой подумал Александр.

— Как видите, мои подзащитные не имели намерения покушаться на чужое имущество, — проговорил законник.

— Испугался суда! Точно! Каторги боится. Там таких смазливых любят!

— Тихо! — властным голосом прикрикнул советник. — Если у вас есть что сказать, господин Датр Домин, то поторопитесь!

Толстяк с тревогой посмотрел на часы и в ритме хорошего рэпера стал перечислять достоинства Герноса, умелого лекаря, никогда не отказывавшего в помощи страждущим, подчеркнув, что он никогда не берёт плату вперёд, а лишь только тогда, когда больному становится легче. Увы, закончить вовремя законник не успел, хотя и смог немного заинтересовать публику.

Начались допросы свидетелей. К сожалению, Датр Домин и здесь не смог продемонстрировать все свои таланты. На самые коварные вопросы люди просто отвечали, этот Гернос совсем не похож на Герноса. И всё! Никакие ухищрения не смогли поколебать их мнение. Удивило выступление Гарии. Если при первой встрече женщина явно сочувствовала брату, то сейчас держалась крайне враждебно, заявив, что этот человек проходимец и нисколько не похож на брата. Будь на её месте мужчина, суд бы тут и закончился. Только слова женщины, даже родной сестры, в Нидосе решающего значения не имели. Но и защитник противоположной стороны оказался в таком же положении. Рыбак, бабушка Аха и последний из оставшихся лжесвидетелей в один голос утверждали, что это Гернос сын Пелия.

Их свидетели быстро закончились, а у Гнейса Аттила остались в запасе ещё двое, в том числе келлуанский капитан. Хотя его тот вряд ли выпустит. Очевидно, что наличие у них разрешения на выезд из страны, подписанное Джедефмоотом, стало для него большим сюрпризом. Юноша решил, что законник и Капис узнали об их приключениях в Келлуане от Эдая. А безногий владелец харчевни, желая посильнее нагадить Александру, забыл сообщить им об этой маленькой детали.

Как парень и предполагал, Гнейс Аттил заявил, что не видит смысла в показаниях келлуанского капитана, потому что эта история не имеет никакого отношения к обвинению в самозванстве. Но тут Датр Домин просто с цепи сорвался.

— Протестую! Не мы подняли эту тему, господин судья! — кричал он, брызгая слюной и размахивая кулаками. — А теперь мне не дают допросить свидетеля, на основании показаний которого моего клиента обвинили в краже и предательстве!

Его поддержал молчаливый прелат.

— Пусть отвечает за свои слова! — донёсся с площади одинокий возглас, поддержанный одобрительным гулом. Народ жаждал развлечения.

Алекс посмотрел в ту сторону. Судя по акценту и голосу, кричал Мордсин, раб Корнелла. На лице сына советника мелькнула ободряющая улыбка. «Фанаты, блин», — горько усмехнулся про себя юноша.

Судья пожал плечами.

— Вы первым затронули эту тему, господин Аттил. И время ещё не вышло.

Когда мореход с явно недовольной мордой лица стал медленно подниматься на помост, у ворот послышались громкие крики. Во двор шустро вбегали воины в париках, с белыми щитами, но без копий. Растолкав зрителей, они образовали коридор, по которому медленно двигались богато украшенные носилки под балдахином, которые несли четверо темнокожих гигантов. На них, сверкая, как витрина ювелирного магазина, восседал держащий руку Владыки реки и берегов, следящий за богатством Повелителя земли и людей, неустанно молящийся богам за процветание дома Гебхотепа, жизнь, здоровье, сила и слушающий его зов наместник Джедефмоот.

Удивлённые нидосцы торопливо расступались, пропуская представителя номинального верховного владыки. Носильщики опустили паланкин рядом с помостом. Откуда-то появился запыхавшийся Барефгорн и занял место за спиной господина.

Члены суда торопливо, но без суеты, встали со своих мест.

— Мы рады приветствовать вас, господин наместник, — проговорил советник Пап. — Какие заботы привели вас сюда?

Келлуанский вельможа медленно сошёл с носилок.

— Я хочу выступить свидетелем, — ответил он по либрийски в полной тишине.

— По какому делу, господин? — придя в себя от изумления, спросил прелат. — И на чьей стороне?

— По делу о самозванстве, — сказал Джедефмоот. — На стороне Алекса Дрейка.

— Пожалуйста, — пригласил судья, усаживаясь в кресло.

Келлуанин в сопровождении слуги поднялся на помост, окинул надменным взглядом притихшую толпу и вытянул щедро увешанную золотом длань в сторону совершенно обалдевшего Александра.

— Я знаю этого достойного человека. Он верно и преданно служил второму пророку храма Сета в Абидосе. Помог разоблачить злодеев, оклеветавших господина пред светлым взором Келл-номарха, жизнь, здоровье, сила. Получил награду и отбыл в Нидос с моего разрешения.

Наместник сделал хорошо рассчитанную паузу. Люди, затаив дыхание, ждали, что он ещё скажет.

— Его спутника действительно очень долго держал в плену тайный злодей, укрывшийся в глухой пустыне от гнева живого бога. Но взор повелителя рано или поздно отыщет любого злодея. Когда храбрые воины Келлуана схватили преступника и освободили его узника, он назвал им своё имя.

Вновь театральная пауза.

— Гернос сын Пелия.

По толпе прокатился гул.

— Всё, что я рассказал, правда. Клянусь подножием трона владыки.

Джедефмоот посмотрел на судий.

— Алекс никого не обворовывал, а женщина, которая сейчас с ним, развелась с мужем по закону.

— Она моя невеста! — не выдержав, выкрикнул юноша, чувствуя, как на глазах закипают слёзы, а пальцы крепко, до хруста, сжимаются в кулаки.

Наместник снисходительно улыбнулся и развёл руками, как бы говоря: «Любовь, что тут поделаешь».

— У суда или защитника господина Каписа есть ещё вопросы по этому делу? — голос царедворца легко перекрывал гул возбуждённых зрителей.

Но Гнейс Аттил только покачал головой, а келлуанский капитан стал торопливо пробираться к выходу.

— Слава владыке! — вдруг выкрикнул кто-то в той стороне, где стоял младший Корнелл.

— Слава наместнику! Слава государю! — подхватили ещё несколько человек, и вот уже люди восторженно кричат, приветствуя неторопливо проплывавшие над их головами носилки с молодым вельможей.

Гернос тихо всхлипывал, размазывая по щекам слёзы. Из глаз Александра тоже скатилась слезинка, а притаившийся в душе циник усмехался: «Какой пиар себе заработал умник, ничего не сделав и не ссорясь с властителями города!» По условиям старинного договора наместник не имел права вмешиваться во внутренние дела Нидоса, и для большинства его жителей был чем-то вроде английской королевы. «Царствует, но не правит». Появление Джедефмоота на суде и свидетельство в пользу простого лавочника сильно поднимало авторитет представителя Келл-номарха среди горожан.

Но другая часть души юноши испытывала искреннюю благодарность к знатному царедворцу, всё же не забывшему о чужаке-простолюдине. Пусть даже и в своих интересах.

Поскольку келлуанский капитан уже скрылся, свидетелей больше не осталось. Участники процесса сошли с помоста, ожидая решения суда.

— Я и не знал, что у тебя такие знакомые, — прошептал Датр Домин, обдав его запахом застарелого перегара.

— Ты же видел печать и подпись на папирусе? — удивился Алекс.

— Ну, мало ли откуда она могла появиться, — протянул толстый законник.

Совещались не долго. Глашатай ударил в гонг, призывая к тишине. Советник Пап встал.

— Суд снимает с Герноса сына Пелия обвинения в самозванстве и объявляет его законным наследником Пелия сына Ориса. Капис сын Алча приговаривается к уплате судебных издержек в размере одной серебряной марки.

Послышались аплодисменты, крики одобрения.

— Теперь тебе, старый пьяница, надо заняться оформлением документов, — проговорил Александр на ухо законнику.

— Ты со мной ещё за суд не рассчитался, — так же тихо сказал Датр Домин.

— Держи! — юноша сунул ему в руку тощий кошелёк. — Как и договаривались: шесть рахм.

Гернос плакал в объятиях Ахи, старушка гладила его по редким волосам, шепча что-то ласковое. Её внук удивлённо смотрел то на лекаря, то на Алекса. Старый рыбак вытирал слёзы, застревавшие в густой седой щетине.

— За это надо выпить. Обязательно выпить.

Вокруг толпились зрители, бесцеремонно разглядывая эту трогательную картину и обмениваясь впечатлениями.

Внезапно евнух отшатнулся, вытер лицо и начал оглядываться.

— Где Капис? — вскричал он тонким голосом, вытягивая шею. — Где этот мерзавец? Ага!!!

Вечно хмурая или тускло озабоченная физиономия озарилась хищной улыбкой, обнажившей жёлтые зубы.

— Стой, мерзавец!

Опасаясь, как бы будущий тесть не огрёб себе ещё неприятностей на тощий зад, Александр бросился за ним.

— Ты куда?

— Отстань! — резко отмахнулся лекарь. — Я должен с ним поговорить!

— Господин Капис, постойте! Куда ты от шурина? Сандалии не потеряй!

Но тут над площадью вновь звонко забренчал гонг.

— Тихо! — багровея, орал глашатай. — Не мешайте работе суда! Прочь со двора!

Гернос нагнал сутяжных родственников уже в воротах.

— Остановись, если ты мужчина!

Но даже этот призыв не возымел действия. Под свист и улюлюканье Капис пёр как трактор, волоча за собой упиравшуюся жену.

— Ну и кто из вас евнух! — крикнул кто-то ему вслед.

Видимо, Гария оказалась больше мужчиной, чем супруг.

Вырвав ладонь из его руки, она шагнула навстречу брату, шипя как рассерженная кошка.

— Добился своего, мерзавец! — завизжала женщина. — Что же ты не сдох в своём Келлуане?! Лучше бы колдун тебе башку отрезал, а не…

Алекс рявкнул:

— Заткнись, дура.

Но тут же получил классический ответ:

— Сам дурак! Пердуна своего затыкай! Будь ты проклят, мужелюб!

Она на миг замерла, набирая в грудь воздуха для новой порции проклятий.

— Вон из моего дома! — быстро проговорил брат. — Или я подам в суд!

— Гернос, она же твоя сестра! — схватил его за плечо Александр. — Нельзя же так!

Лекарь собирался что-то возразить, но парень крепко сжал его ключицу.

Гария вздрогнула. Кажется, до неё только сейчас дошёл весь трагизм её положения.

— Через десять дней, этого вполне достаточно, чтобы подыскать квартиру, — выдохнул евнух, морщась от боли. — Если собралась врать, будь готова к разоблачению.

Он стряхнул с плеча руку Алекса.

Сквозь толпу зрителей к ним протиснулась повизгивавшая от восторга Айри и тут же повисла на юноше. Обнимая её, он посмотрел на бледную, как мел, женщину.

— Такая вот насмешка судьбы, неуважаемая.

Глава V. Трудные разговоры

Для коммерции живительны и реклама и всё, что дополняет её, — проговорил Хоутон.

Петроний Аматуни. «Тайна Пито — Као»

Тиллий неловко повернулся на лежанке и выругался от боли, задев стену сломанным локтем. Когда знакомый лекарь накладывал повязку, то сразу предупредил, что рука никогда уже не сможет работать как прежде. А если пациент чем-то не угодил бессмертным богам, то до конца дней останется сухоруким. К боли добавилась волной накатившая бессильная ярость. Отпущенник сжал зубы, чтобы не закричать, проклиная высшие силы, пославшие на его пути того голубоглазого демона.

Хотя с первого взгляда всё казалось совсем просто. Братья Кречи прибьют девчонку и лекарей, Дум Валун поможет справиться со здоровенным рабом, повсюду сопровождавшим Мерка Корнелла, а потом избавится от свидетелей. Именно за эту работу отпущенник выложил знаменитому бойцу десять имперов. Он не собирался оставлять в живых ни наёмников, ни хозяйку борделя. Однако с самого начала всё пошло наперекосяк. Валуну вдруг приглянулась Флоя. Да так, что он отказался от пятой части гонорара за возможность развлечься с девкой в спокойной обстановке.

Разумеется, Тиллий согласился. Какая разница, где сдохнет дочка Акмена? А две золотые монеты на дороге не валяются.

Далная всё сделала как надо. Вот только он не принял всерьёз помощника лекаря, за что и поплатился. А ведь ему говорили, что он служил охранником какого-то келлуанского мага. Парень, играючи, одним ударом сломал ему руку, а потом справился с одним из лучших призовых бойцов! Сам Тиллий чудом смог вырваться из «Сладкого родничка». Когда потом ему рассказали, что Дума Валуна победил охранник борделя, он с трудом удерживался от горького смеха.

Отпущенник вернулся во дворец только через сутки, доложив господину, что пострадал от грабителей. Сентор пребывал в благодушном настроении и даже прислал к нему своего лекаря. Минуцу и в голову не пришло связать с ним нападение на «Сладкий родничок».

Тиллий почти безвылазно валялся у себя в каморке, выбираясь только поиграть в кости с охранниками или на площадь Великого флота узнать новости у знакомых воров. Он не мог оставить безнаказанным поступок молодого мерзавца и целыми днями с мрачной фантазией изобретал самые кровавые способы мести. Но, кажется, у засранца имелся могучий покровитель среди бессмертных богов! Сегодня рассказали, что на суде за какого-то Алекса Дрейка выступил свидетелем сам наместник. Весь Нидос говорил об этом необыкновенном происшествии. Впервые представитель Келл-номарха явил себя горожанам не в окружении толп советников и жрецов, а заступился за обычного лавочника. Хотя, может не такой уж он и простой? Не зря же к нему заходил беглый секретарь. Едва отпущенник об этом подумал, как ему сразу же захотелось сообщить о своих подозрениях хозяину. Но его кабинет оказался пуст. Новый секретарь сообщил, что господина пожелал видеть отец.

Удивляясь столь неожиданному вызову, Сентор вошёл в комнату. По углам ярко горели два светильника с древесным углём, тем не менее, в просторном кабинете стоял полумрак. Сквозь открытое настежь окно пахло распустившимися цветами, доносился громкий стрёкот цикад. Ипий Минуц Цицер сидел, откинувшись на спинку кресла, и черты его лица почти не различались в темноте.

— Садись, — сделал он приглашающий жест. Сверкнули драгоценные перстни.

Сентор сел, с нарастающей тревогой ожидая непростого разговора. Но первые слова всё же заставили его вздрогнуть.

— Зачем ты хотел убить сына советника Корнелла?

— Не понимаю, о чём ты, — проговорил он. — Мне нет никакого дела до советника и его сыновей.

Одним из немногих качеств, которые сын ценил в отце, являлось умение спокойно и рассудительно довести свою точку зрения до слушателя. Он никогда не начинал ругаться, не объяснив предварительно причину своего недовольства. Поэтому Сентор надеялся услышать, чем вызвано подобное обвинение. Ипий не заставил себя ждать.

— На празднике во Дворце Ста ко мне подошёл стратег Титус Норд и задал этот же вопрос. И я тоже не смог на него ответить. Пришлось приказать своим людям выяснить все подробности. Налётчики, которые недавно напали на бордель «Сладкий родничок», собирались устроить засаду на сына советника Корнелла.

Сентор слышал эту историю. Тогда, кажется, погиб какой-то призовой боец.

— Но при чём же здесь я, отец?

— Дума Валуна нанял твой отпущенник, — разъяснил Ипий. — Но у него на это денег не хватит. Вот поэтому я ещё раз спрашиваю, чем тебе не угодил Мерк Корнелл Апер?

Сын растерянно заморгал, но, быстро взяв себя в руки, поинтересовался:

— Ошибки быть не может?

— Раньше те люди меня не обманывали, — покачал головой отец. — На всякий случай я велел все ещё раз проверить. И решил узнать, что встало между вами? Гордость, женщина или деньги?

— Клянусь всеми богами и памятью предков, я ничего не знаю об этом, — стараясь говорить, как можно убедительнее, ответил Сентор. — Или кто-то чего-то напутал, или Тиллий решил подзаработать на стороне.

— Тогда он выбрал очень плохой способ! — Ипий Минуц подался вперёд так, что свет упал на его хмурое лицо. — Корнелл, как и я, из красно-чёрных. Сейчас у него дела идут не блестяще. Потерял один из кораблей, посланная на север экспедиция не вернулась, а он вложил в неё большие деньги. Теперь любое происшествие может привести его в стан «синих». Пусть он не так богат и влиятелен, но у него много друзей в Совете и к его словам прислушиваются. Поэтому мне совсем не хочется ссориться с ним из-за какого-то отпущенника.

— Я понимаю тебя, отец, — смиренно кивнул нашкодивший отпрыск. В Совете Ста существовали две неформальные группировки. «Красно-чёрные» выступали за сохранение существующего положения вещей и дальнейшее упрочение сотрудничества с Келуланом. «Синие» стремились сделать Нидос более самостоятельным, а некоторые из них мечтали о возвращении в лоно Радланской империи.

— Если твой человек забыл о своём долге перед покровителем, накажи его, — строго сказал Ипий. — Или нужна помощь? Я заметил, что ты слишком плохо выбираешь отпущенников.

— Нет, отец, — попытался улыбнуться сын. — Я всё же думаю, что это недоразумение. Но сейчас же вызову Тиллия и всё выясню.

— Ты даже не представляешь, как это серьёзно, — покачал головой глава семьи. — Когда близкий родственник одного советника обвиняется в покушении на другого.

Сентор покинул кабинет, с трудом сдерживая клокотавшую внутри ярость. Волосатая обезьяна Тиллий его обманул! Но зачем мерзавцу понадобилось убивать молодого Корнелла, и где он взял денег, чтобы заплатить Валуну? Надо всё вытряхнуть из его гнусной душонки!

Он мог добраться до своих покоев, не выходя из дворца. Но вместо этого выскочил в залитый лунным светом сад. На западе ещё догорали последние отблески заката, а ночное светило уже насмешливо поглядывало на Землю с темно-синего неба. Вечерняя прохлада приятно охладила разгорячённое лицо, приводя в порядок мысли. Сентор окликнул проходившего мимо раба и приказал немедленно найти и прислать к нему отпущенника Тиллия.

Едва бросив взгляд на разъярённого господина, невольник бросился бежать по выложенной камнями дорожке.

Подходя к двери, Минуц услышал знакомый голос:

— Да будет с вами благословение богов, господин.

Тот, кого он так искал, внезапно появился, встав со скамейки, притаившейся в густой тени кустарника.

— Мне нужно с тобой поговорить, — Сентор сам удивлялся своему спокойствию.

Поднимать скандал в саду прямо под окнами, за которыми могут оказаться чужие уши, не хотелось. Он смирил свой бешеный нрав, загоняя глубже душивший его гнев.

— Вы слышали, что произошло сегодня в суде? — понизив голос, спросил отпущенник.

Но покровитель только коротко бросил:

— Не здесь, поговорим на верху.

— Как прикажете, — Тиллий склонился в поклоне, бережно придерживая перевязанную руку.

Какой же длинной показалась эта лестница! С каждой ступенькой Сентору становилось всё труднее сохранять спокойствие. Последние шаги он проделал, крепко сцепив зубы, готовый в любую секунду накинуться на предателя.

На верхней площадке мелькнул тусклый огонёк масляного светильника. Минуц выругался. Как он мог забыть? Там же Олиф! Раб, исполнявший кроме прочего обязанности личного слуги, терпеливо ждал возвращения хозяина, чтобы помочь ему отойти ко сну.

— Господин, — невольник распахнул перед ним дверь комнаты.

— Зажги светильник и проваливай! — клокочущим от ненависти голосом приказал Минуц.

Олиф быстро разжёг политые маслом древесные угли в бронзовой чаше на треножнике.

— Убирайся отсюда! — конкретизировал своё распоряжение хозяин.

— Когда прийти, чтобы раздеть вас, господин? — осмелился поинтересоваться раб.

— Утром! — рявкнул хозяин. — Тиллий поможет. Не забыл ещё, как это делается?

— Нет, господин, — удивлённо пожал плечами отпущенник.

Невольник, кланяясь, закрыл дверь.

— Посмотри, не подслушивает ли этот мерзавец за дверью, — приказал Сентор.

Тиллий вышел на лестничную площадку, а его хозяин принялся мерить шагами комнату от окна к столу, потом к стене с барельефом и опять к окну.

— Он спустился, господин, — доложил отпущенник.

Сентор остановился и стал на него наступать. Тот испуганно пятился, пока не упёрся спиной в стену.

— Неблагодарный червяк! Предатель, достойный жрать дерьмо дохлого шакала! Акулья требуха. На кого ты работаешь? Кто тебе заплатил за смерть сына советника Корнелла?

Разверзнись потолок или провались пол, Тиллий удивился бы меньше. Он замотал головой, не в силах вымолвить ни слова, и только открывал рот, словно выброшенная на берег рыба.

— Отвечай, негодяй! На чьи деньги ты нанял Дума Валуна?!

— Я ничего не понимаю, господин! — заверещал перепуганный отпущенник, теряясь в догадках, откуда хозяину известны такие подробности.

— Лжёшь! — Минуц ударил его по лицу. — Кому помешал Корнелл? Кто хочет избавиться от него твоими руками?!

— Клянусь всеми богами верхнего и нижнего миров! — отчаянно замотал головой Тиллий. — Я служу только вам!

— А где тебе сломали вот это? — с издёвкой спросил хозяин, и его пальцы клешнями вцепились в разбитый локоть.

Мужчина закричал от невыносимой боли и, теряя над собой контроль, оттолкнул господина.

Отшатнувшись, Минуц на миг замер с полуоткрытым ртом. Лицо его стало стремительно наливаться кровью, ноздри раздувались, а глаза затопила волна безумия.

— Ты! Посмел! Поднять на меня руку?! — выдохнул он с гневным недоумением.

Бывший раб, поскуливая, рухнул на колени.

— Пощадите, господин! Я не знаю, что на меня нашло! Простите!

Он хотел рухнуть ниц, но Сентор подскочил к нему и схватил за горло.

— Мерзкий, вонючий слизняк! Перхоть даросской шлюхи! Ты сдохнешь прямо здесь! Я своими руками вырву тебе глотку!

Задыхаясь, Тиллий попытался оттолкнуть его, позабыв о раненой руке. Острая боль подстегнула отпущенника, вырывая из оцепенения, как удар бича. Чувствуя, что ещё немного, и он умрёт, мужчина нашарил в поясе короткий нож для еды. Не обращая внимания на его судороги, Сентор продолжал сжимать горло. Уже теряя сознание, отпущенник ткнул коротким клинком в мягкий бок господина.

Хватка сразу ослабла. Раненый хозяин отшатнулся, запнулся за край ковра и рухнул на пол.

— Ты меня! Ты…, — только и успел выговорить Сентор. Жадно хватавший ртом воздух Тиллий бросился на него и стал наносить удар за ударом, гася зарождавшиеся крики.

Тело младшего отпрыска Ипия Минуца Цицера дёрнулось в последний раз. Убийца посмотрел на свои перепачканные кровью руки, на покрытый бурыми пятнами хитон и тыльной стороной ладони вытер вспотевшее лицо. Нужно как можно скорее бежать из Нидоса. Теперь этот город для него смертельно опасен. Отпущенник подбежал к столу, где стояла шкатулка с деньгами. Увы, но там оказалось всего около сорока рахм. Всё лучше, чем ничего. Переступив через труп хозяина, подошёл к небольшому сундуку у стены. Здесь хранилось кое-что из домашней одежды Сентора. Простой льняной хитон вполне подойдёт вместо грязной туники. Быстро переодевшись, вспомнил о плане Акмена. Что если его кто-нибудь найдёт? И тут же успокоил себя. На чертеже нет самого главного. Места входа в подземелье. Теперь, когда только ему известен путь к несметным сокровищам, Тиллий подумал, что когда-нибудь сможет ими воспользоваться. Пусть не сейчас, но лет через пять, когда всё уляжется, вернуться в город под чужим именем и добраться до клада Сепиона. Но, что если тупой Сентор по глупости записал, где находится вход? Он быстро перерыл комнату, но так ничего и не нашёл, а на долгие поиски просто не оставалось времени. В дверях остановился, вернулся к мёртвому господину, сорвал массивный перстень, золотое кольцо с рубином, и перед тем как уйти, погасил светильник. До утра вечный покой хозяина никто не потревожит.

— Куда тебя несёт среди ночи? — лениво осведомился стражник. Охранники привыкли, что Сентор часто отсылал своего отпущенника по делам в самое неподходящее время.

— Приказ господина, — с трудом скривил губы в улыбке Тиллий, чувствуя, как мелко дрожат колени. — Его воля.

Воин понимающе кивнул и медленно, как показалось отпущеннику-убийце, очень медленно подошёл к калитке. Взялся за засов. По его спине ручьём тёк пот. Хотелось броситься в дверь и мчаться со всех ног. Как можно дальше от того места, где он совершил самое страшное преступление в глазах жителей Нидоса. Раб убил господина, даровавшего ему свободу.

На ослабевших ногах Тиллий вышел в переулок. Оставалось сделать несколько шагов, чтобы выйти из тускло-жёлтого круга света от фонарей у ворот. Едва спасительная темнота скрыла Тиллия от случайных глаз, он почти побежал в сторону порта, заботливо поддерживая раненую руку.

Бывший отпущенник не заметил, как из густой тени стены соседнего дома вышли две кряжистые фигуры и поспешили вслед за ним.

На площади Великого флота их догнал Мерк Корнелл.

— Откуда ты знаешь наместника?

Девушка отпустила руку Алекса и отстала на шаг. У мужчин свои разговоры.

— Встречались в Келулане, — неопределённо ответил парень.

Сын советника взглянул на Айри и бросил через плечо:

— Мордсин, помоги госпоже.

Раб протянул руку. Девушка отдала ему «тревожную корзину». Хвала богам, что она не пригодилась.

— Понятно, что не в Ольвии! — хохотнул Корнелл. — Но как ты с ним встретился?

— После освобождения Герноса.

— Значит, эта история с колдуном не сказка для простаков? — удивился молодой радланин.

— Конечно, нет! — вскинул брови юноша. — Стал бы я тебя обманывать? Спроси Герноса.

— Тридцать лет, — пробормотал мрачный евнух. — Точнее, тридцать два года я прожил в пустыне вдали от людей.

— Надо же! Злой колдун! — покачал головой сын советника. — Признаться, раньше я не очень верил в вашу историю.

— Когда хотят соврать, придумывают что-то более правдоподобное, — заметил Алекс.

— Ты тоже принимал в этом участие? — поинтересовался Корнелл.

— Немножко.

— Расскажи? Это так интересно.

— Не могу, — отказался юноша. — Я поклялся молчать.

— Это тайна? — насторожился собеседник.

— Да, — подтвердил Алекс. — Боги помогли мне сегодня и им не понравится, если я нарушу обещание, освящённое их именем.

— С богами не шутят, — согласился Мерк, понимающе кивнув. — Теперь я понимаю, почему ты не принял предложение отца. У тебя уже есть могущественный покровитель.

— Я не думал, что Джедефмоот сам явится на суд, — понизил голос юноша.

— Тогда ты обязательно должен его отблагодарить, — наставительно проговорил Корнелл, и Айри мысленно с ним согласилась.

— Что можно подарить тому, у кого всё есть? — усмехнулся Алекс.

— Не важно! — отмахнулся сын советника. — Но если ты захочешь, я знаю, у кого можно достать разные драгоценные диковинки, например, драгоценные камни, которых нет и в Келлуане.

— Это, наверное, очень дорого? — с сомнением покачал головой юноша.

— С таким покровителем ты заработаешь гораздо больше! — убеждённо заявил Мерк. — Уверен, Акелия уже сегодня расскажет всем подругам, что её портной знаком с самим наместником! В Нидосе это значит очень многое.

— Нужные знакомства везде значат очень многое, уважаемый Корнелл, — рассмеялся Алекс.

— Он прав, — проговорил Гернос. — Мы должны преподнести наместнику достойный подарок.

— Если у тебя финансовые трудности, могу дать взаймы, — как-то не очень уверенно предложил сын советника. — Даже без процентов. Месяца на три или на полгода.

— Благодарю, господин Мерк. Я подумаю. Только немного приду в себя. Я же думал, что не выйду с этого суда свободным.

— Понимаю, — кивнул молодой радланин.

У площади Усатой рыбы Корнелл попрощался и поспешил куда-то по своим делам. Девушка вновь взяла парня за руку. Они зашли в знакомую харчевню. Хозяин, знавший, что у одного из постоянных клиентов неприятности, поинтересовался исходом процесса.

— Боги восстановили справедливость, — ответил Алекс. — Гернос официально признан сыном Пелия.

— Это надо отметить! — воодушевлённо вскричал харчевник, выставив в подарок кувшинчик плохонького вина.

— На дарёной амфоре печать не разглядывают, — усмехнулся парень в ответ на замечание Айри.

— Поздравляю, теперь ты законный сын своего отца.

— И у тебя замечательный дом, — с лёгким беспокойством подхватила девушка.

Евнух высморкался в платок.

— Всего этого не было бы без вас.

— Боги свели нас вместе, — продолжил Алекс. — Или судьба, или слепой случай. Думай, как тебе нравится. Только не забудь удочерить Айри.

— Для этого нужно сначала стать хозяином дома, — со вздохом сказал Гернос. — А я даже не знаю, как это делается.

Айри с раздражением стукнула стаканом об стол.

— Надо Датра Домина озадачить, — косясь на неё, проговорил парень. — Наверняка он знает, как ускорить этот процесс.

У самого дома их окликнул пожилой, прилично одетый мужчина с отёкшим, полным страдания лицом.

— Господин, это вы знаменитый лекарь Гернос сын Пелия?

— Да, — величественно кивнул евнух. — Вам плохо? Пойдёмте, я посмотрю, чем можно помочь.

Когда Алекс возился с замком, из своей лавки выглянул удивлённый Ветулин.

— Вы вернулись?

— А ты не рад? — усмехнулся парень.

— Выиграли суд? — с недоверием уточнил сосед.

— Да! — гордо вскинула голову Айри. — Суд признал Герноса законным сыном Пелия.

— Потом расскажешь? — попросил лавочник, очевидно занятый с покупателем.

Но первой явилась его супруга.

Почтительно поздоровавшись с Герносом, ощупывавшим дряблый живот пациента, она проскользнула к лестнице, возле которой Айри резала купленный по дороге кочан капусты. Разумеется, девушка тут оставила овощ в покое и принялась рассказывать соседке обо всём, что произошло на суде.

— Алексу покровительствует сам наместник! — тихо охнула Полия, глядя на неё широко распахнутыми глазами.

— Нет, — скромно опустила глаза Айри. — Просто помог по старой памяти.

— Твой мужчина знаком с самим наместником, — с откровенной завистью прошептала соседка и уточника. — Ты, правда, сбежала от мужа?

— Старый, толстый, противный, жадный, — с мстительным удовольствием перечислила она недостатки бывшего супруга, но всё же, из предосторожности, добавила. — Он дал мне развод.

Пока они увлечённо беседовали, пациент с отёкшим лицом ушёл, получив свою долю рекомендаций и мешочек с сухим травяным сбором. Его место быстро занял сухощавый старик в хитоне с большими черепаховыми пряжками.

Сверху выглянул Алекс.

— Полия? Хорошо, что пришла. Твой заказ готов. Поднимайся.

Женщина растеряно посмотрела на Айри.

— Идите сюда обе! — раздражённо махнул рукой парень.

Соседка с недоумением разглядывала разложенные по полу кусочки ткани, ленты, клубки ниток, длинную прямую палку с непонятными значками, большие бронзовые ножницы.

Алекс взял лежащий на кровати буст.

— Примеряйте, я пойду с Герносом поговорю.

Полия сбросила с плеч хитон. Девушка помогла ей, завязав верёвочку на спине.

— Не удобно, — проговорила соседка, поправляя бретели.

— Научишься, — успокоила её Айри, подавая большое серебряное зеркало.

Женщина накинула одежду, повернулась боком, и девушка сразу поняла, что обновка пришлась ей по вкусу.

— Я словно помолодела, — пробормотала Полия, кокетливо выгнув бровь.

— Нравится? — спросила девушка.

— Очень, — кивнула соседка. — Только деньги я принесу попозже.

Она оглядела низкое помещение.

— У вас здесь хорошо. А мой второе окно заделал. Зябнет.

Полия хотела ещё что-то спросить, но передумала. Внизу Алекс о чём-то беседовал с тощим стариком.

— Подошёл? — спросил он, обернувшись.

— Всё хорошо, спасибо, мастер, — поблагодарила Полия.

Юноша кивнул и, попрощавшись со стариком, поднялся на верх, где и пробыл до ужина.

Она думала, что на следующее утро её засыплют вопросами, но знакомые у колодца встретили девушку очень холодно. Не обращая внимания на Айри, они болтали о своих делах, как будто вчера не произошло ничего необычного. Только одна из женщин спросила, правда ли, что наместник обещал и впредь оказывать Алексу всяческое покровительство. Но, узнав, что это было случайно, тут же потеряла к ней всякий интерес. Немного обидевшись, девушка пожала плечами. Ну и пусть. Не очень то и интересно слушать эти глупые разговоры. Она набрала воды и гордо ушла с площади, спиной чувствуя колючие взгляды женщин.

Настроение оказалось испорченным. И главное, девушка не понимала причины столь странного поведения вчерашних добрых знакомых. Соседка, задержавшаяся у колодца дольше обычного, разъяснила ей причины случившегося. Быстренько убедившись, что кроме них в лавке никого нет, женщина горячо зашептала:

— Хорошо, что ты ушла. Чего только не накаркали эти жирные вороны!

— Что я им сделала? — недоуменно пожала плечами Айри.

Полия взяла её за локоть.

— Сбежала от опостылевшего мужа с молодым любовником! Который ещё и женится на тебе!

— Ну и что? — всё ещё ничего не понимала девушка.

— Вот нарожаешь ему детей, а он возьмёт и разлюбит, — горько вздохнула соседка, не глядя на неё. — Пойдёт к молодым шлюхам или к мальчикам. Тогда и поймёшь.

Женщина с печальной улыбкой посмотрела на притихшую Айри.

— Да половина из них мечтает быть на твоём месте. Ты своего сама выбрала. Хоть сколько-нибудь счастья да будет. А тут приведут незнакомого мужчину и скажут: «Вот тебе муж, дочь». И всё. Хочешь, не хочешь, живи. Вот и завидуют.

— И ты тоже? — девушка пристально взглянула в глаза собеседнице.

— Иногда, — честно ответила та. — Отец выдал меня за Попида в тринадцать лет. Он хороший человек. Только детей нам боги не дают. Три раза рожала. Умерли все, не прожив и года. Два мальчика и девочка. И как закупорило меня. Муж конечно обижается. А разве я виновата? Ходила к гадателю. Тот сказал, что свадьба была в неподходящий день. Вот и не выживают детки.

— Может, тебе какое-нибудь зелье попить? — от чистого сердца предложила Айри. — Хочешь, я спрошу у Герноса?

— Только пусть мужу ничего не говорит, — предупредила женщина. — Узнает, убьёт.

Услышав шум наверху, она подхватила кувшин и выбежала из лавки.

Вместе с первыми пациентами пришла рабыня Акелии с требованием принести платье для примерки. Алекс предложил отправиться сейчас же. Но Квиса сказала, что госпожа будет ждать его во втором часу после полудня. Парень тут же отправился на антресоли, Айри взялась мыть посуду, а Гернос начал приём посетителей, которые уже образовали небольшую очередь. Начинался обычный день, и девушка от души надеялась, что хотя бы он обойдётся без происшествий.

Увы. Когда она собралась в харчевню за обедом, в лавку ворвался молодой Корнелл.

— Где? — коротко спросил он у Айри, тревожно замершей с корзиной в руках.

— Там, — она ткнула пальцем в потолок.

Мерк стал торопливо подниматься по лестнице. Она прислушалась. Через несколько секунд оттуда донёсся знакомый возглас Алекса, который тот называл «непереводимой игрой слов».

Девушка подошла к Мордсину, стоявшему у стены сложив на груди могучие руки.

— Что случилось?

— Убит Сентор Минуц Цицер, — так же шёпотом ответил невольник.

Айри уже знала, что связывало этого могущественного человека с младшим Корнеллом и Алексом. Решив, что самое главное она уже узнала, а подробности расскажут потом, она поспешила в харчевню. Там тоже обсуждали это ужасное событие. Называли и имя убийцы. Отпущенник Тиллий Сенторий. Девушка удивилась ещё сильнее. Человек, который заманил в засаду Алекса и пытался убить сына советника, зарезал своего покровителя и сумел скрыться. Безутешный отец объявил награду в пять тысяч империалов за мёртвого убийцу и пятнадцать тысяч за живого. Все считали, что за такие деньги его обязательно найдут. Ещё рассказывали, что Минуцы казнили всех рабов во дворце. Даже на площади Великого флота слышали крики истязаемых. Многие переживали, что цены на невольников сильно возрастут.

Услышанное поразило Айри. Она даже не представляла, сколько слуг могло быть в огромном дворце первых нидосских богатеев. Её мужчины тоже выглядели озабоченными. Алекс выпроводил очередного пациента и повесил на калитку верёвку с табличкой: «Обед».

Корнелл сообщил ещё кое-какие подробности. Убийство произошло ночью, после разговора Сентора с отцом. Младший Минуц позвал к себе Тиллия, а личного раба отпустил до утра. Мёртвого господина нашли уже окоченевшим. Исчезли все украшения и деньги из шкатулки.

— Что это значит, Алекс? — спросил лекарь.

— Не представляю, — честно признался тот. — Вся эта история с покушением на Корнелла мне с самого начала показалась какой-то странной. В любом случае, одним врагом у Мерка стало меньше.

Подойдя к сундуку, он достал жилет.

— Мне пойти с тобой? — без особого желания поинтересовалась Айри.

— Обязательно, — кивнул парень, завязывая верёвочки. — Проследишь, чтобы они мне всю работу не испортили. Кое-где швы я только чуть-чуть наживил.

— А посуда? — с робкой надеждой спросила она. — Ты же не любишь есть из грязной.

— Потом помоешь, — решительно отмахнулся Алекс. — Поторопись.

— Я не матрос, быстро не могу! — непреклонно заявила девушка, каждый раз удивляясь наивности мужчин. Ведёт её через весь город в чужой дом и не даёт времени привести себя в порядок.

Видимо осознав свою ошибку, юноша кротко вздохнул:

— Хорошо, я подожду.

Она поспешила наверх, достала из выдвижного ящика под кроватью шкатулку с косметикой, поставила зеркало и стала, как говорит Алекс, «наводить красоту».

Решив не подчёркивать своё происхождение, Айри обвела вокруг глаз не темно-зелёной, а серой краской, делая линию на нижних веках как можно тоньше, и не стала удлинять их к вискам. Подкрасила ресницы, с тревогой обратив внимание, что брови потеряли чёткость. Пришлось взять крошечный, бронзовый пинцет. Губы красить не стала, лишь обвела кисточкой по краю. Парик тоже не взяла, хотя волосы для хорошей причёски ещё не отросли, тем не менее, девушка их кое-как закрепила с помощью деревянной шпильки. Оглядела себя в зеркало. Увиденное ей не очень понравилось. Но ничего добавлять Айри не стала. Теперь осталось решить, что надеть. Увы, но выбор был не велик. Подарок Алекса на День основания точно брать не стоит. А то развратная Акелия ещё решит, что она пытается обратить на себя внимание. «Убереги меня боги от таких подруг», — мысленно фыркнула она, расправляя новый хитон.

Алекс смирно сидел за столом и что-то шил. Увидев её, парень довольно усмехнулся.

— Хорошо выглядишь.

— Я же иду с тобой, — вскинула брови девушка. — Значит, должна быть красивой.

Растиравший какую-то траву в ступке Гернос удивлённо хмыкнул и как-то странно посмотрел на неё. А улыбка на лице парня стала ещё шире.

— Пусть все видят, какая у меня красивая невеста, — хохотнул он, берясь за меч. Дорога дальняя.

По пути она часто ловила на себе заинтересованные взгляды мужчин, а один паренёк чуть не упал, выворачивая шею. Но торчавший из-за спины Алекса клинок отбивал охоту пытаться познакомиться с ней поближе.

Привратник с поклоном отступил в сторону, приглашая их войти. Откуда то из боковой комнаты в прихожую выскочила раскрасневшаяся Квиса, оправляя хитон и довольно улыбаясь.

— Вас ждут, господин Дрейк. У госпожи собрались подруги, всем не терпится увидеть новое платье госпожи Акелии.

— Но оно ещё не совсем готово, — проговорил Алекс, глядя в смеющиеся и похотливые глаза рабыни.

В душе Айри опять шевельнулась глухая ревность.

Их провели на хозяйскую половину дома. Вокруг небольшого столика, заставленного фруктами, на высоких ложах расположилось пять женщин.

— Ты не торопился, мастер, — сварливо проворчала хозяйка дома, вытирая мокрый рот.

— Но и не опоздал, — с улыбкой ответил юноша.

Акелия Радлина Вилпа грациозно, но, чуть качнувшись, встала на мраморный пол. «Пьяная», — догадалась Айри.

— Покажи, что принёс.

— Вы же знаете, госпожа, — виновато развёл руками Алекс. — Неотложные дела заставили меня отложить ваш заказ.

Женщины разочарованно переглянулись, одна из них возмущённо фыркнула.

— Не сомневайтесь, всё будет готово вовремя, — поспешно разъяснил юноша. — Просто швы кое-где ещё не прошиты. Очень прошу вас обращаться с ним осторожнее.

Он прошёл мимо Акелии и аккуратно разложил платье на ложе. Подруги тут же вскочили со своих мест, окружив его плотным кольцом.

— Можете примерить, — предложил Алекс. — Моя невеста вам поможет.

Он поклонился и вышел в главный дворик.

Госпожа крикнула Квису. Вдвоём с Айри они помогли ей переодеться.

— Осторожнее, — то и дело шипела она. Но всё же в одном месте шов разошёлся, но Айри ловко пришпилила его иголкой.

— Принеси зеркало! — приказала Акелия Радлина рабыне.

Женщины молча разглядывали её со всех сторон. Айри затаила дыхание, понимая, что если эти коровы изругают платье, о новых заказах можно забыть.

— Как-то оно странно выглядит, — чуть скривила полные губы хозяйка дома Децма.

— Не слишком ли коротко? — хмыкнула другая подруга. — Всем видны твои щиколотки.

— Вся грудь наружу! — фыркнула третья.

Прибежала Квиса с большим ярко начищенным медным подносом.

— Позови своего жениха! — напряжённым голосом велела Радлина.

С тревожно бьющимся сердцем девушка подбежала к расшитой занавеси, отделявшей внутренний дворик от центрального.

Бросив на неё короткий взгляд, Алекс посмотрел на заказчицу и всплеснул руками.

— Всё просто прекрасно, госпожа Акелия! Безошибочен цвет и фасон. Из всех моих платьев вы выбрали именно то, которое ярче всего подчёркивает вашу красоту. Я сразу понял, что боги наградили вас великолепным вкусом и чувством прекрасного.

Женщины недоуменно хлопали ресницами, переваривая услышанное. Заказчица гордо расправила плечи, выпятив пышную грудь.

Юноша поклонился.

— Не скрою, мне доставило большое удовольствие его шить. Это одно из моих лучших платьев.

Внезапно он смущённо прижал ладонь ко рту.

— Во имя всех богов прошу меня простить, госпожа Акелия, если мои слова прозвучали слишком дерзко. Я ни в коем случае не хотел задеть ваше доброе имя.

— Ты действительно слишком разговорчив, — проворчала Децма. — Для мужчины.

Айри вспыхнула, но на Алекса эти слова, казалось, не произвели никакого впечатления.

— Ещё раз умоляю простить меня. Но мне, как всякому художнику, приятно, когда его произведение обретает достойного владельца.

Он нахмурился.

— Или вам что-то не нравится? Если вы на счёт выреза…

Юноша подошёл к корзине и достал кусок тончайшего полупрозрачного полотна.

— Вот. Я просто не успел его пришить.

— Оно слишком тесное, — проговорил кто-то.

— Вам удобно, госпожа? — поинтересовался Алекс у Акелии.

Та повела плечами.

— Вот видите! — улыбнулся юноша.

— Я говорю не об этом! — нахмурилась женщина.

— А, вот вы о чём! — кивнул парень. — Эта одежда позволяет раскрыть привлекательные стороны любой женщины без излишней откровенности.

— Где носят такие платья? — спросила до этого молчавшая гостья, лет тридцати пяти с грустным вытянутым лицом и маленьким скошенным подбородком.

— Такие — нигде! — гордо ответил Алекс. — Но очень похожие я видел на знатных келлуанках из Амошкела.

— Ты был в столице? — удивилась Радлина.

— Нет, госпожа, но я встречал женщин из дворца Келл-номарха, жизнь, здоровье, сила, — уточнил юноша. — Мне сказали, что именно так одеваются и его дочери. Хотя я кое-что изменил. И как видите, не ошибся.

Заказчица самодовольно улыбнулась.

— И всё же разрез надо сделать поменьше.

— Как пожелаете, — кивнул портной.

Более серьёзных замечаний к платью не оказалось.

Переодеваясь, Радлина вспомнила о нижнем бельё и тут же велела Айри продемонстрировать его гостям. Той очень не хотелось стоять голой перед этими развратными радланками. Что если они такие же, как Акелия? Девушка ещё не забыла её блудливых рук на своей коже. Подумав, она позвала Алекса, уверенная, что в случае необходимости он защитит её от любых приставаний.

Едва тот вошёл, Айри сбросила хитон. Жениха она совершенно не стеснялась. Он видел её и в бельё и без. Хвала богам, Акелия вела себя пристойно. Подруги разглядывали необычную одежду, а Радлина только загадочно улыбалась.

Какая-то гостья презрительно заявила, что такой нелепый наряд сошьёт любая умелая рабыня.

— Пусть попробует, — ехидно согласился Алекс. — Только не наказывайте её слишком строго, когда вам станет невозможно ходить в том, что она сотворит.

— Здесь нет ничего сложного! — надменно заявила хозяйка дома. — Два тряпичных треугольничка и нагрудная повязка.

— В каждом деле, госпожа Децма, есть свои секреты, — возразил юноша. — Часто то, что выглядит простым, таковым не является.

— Да он философ! — рассмеялась длиннолицая женщина.

— Всего лишь жизненный опыт.

— Откуда ему взяться в твои годы? — рассмеялась хозяйка.

— А разве опыт измеряется временем? — деланно удивился Алекс. — У одного народа говорят: «годами молод, зато ранами стар».

— Искусный боец не даст себя ранить, — продолжала Децма.

Все с интересом прислушивались к необыкновенной словесной пикировке.

— Мне такие почему-то не встречались, — сокрушённо вздохнул юноша и добавил с какой-то двусмысленной интонацией. — Очевидно, вы разбираетесь в воинах лучше.

Кое-то из женщин опустил глаза. Акелия усмехнулась, а Децма величественно выпятила нижнюю губу.

— Ты слишком молод.

— Этот недостаток быстро проходит.

Пока они обменивались любезностями, Айри потихоньку оделась.

— Вы разрешите уйти, госпожа Акелия? — чуть поклонился Алекс. — Как видите, с платьем ещё много дел, а мне хочется закончить всё вовремя.

— Где тебя найти, мастер? — спросила одна из женщин.

— Особняк Сарвия Корнелла Апера на углу улиц Морской и Корнеллевой, — любезно ответил молодой человек и предупредил. — Но в ближайшее время я буду очень занят.

Оставив хозяек и их подруг обсуждать новый наряд Акелии, они ушли.

Дойдя до ближайшего переулка, Алекс начал ругаться. Сначала шёпотом, потом вполголоса, а когда убедился, что ни впереди, ни сзади никого нет, выдал длинную непонятую тираду.

— Чуть не вырвало, — проговорил он, немного успокоившись. — Как будто дерьма наелся. Сам себе противен. Ещё пара таких визитов и пойду к Герносу в ученики. Лучше гнойники чистить, чем этих koschelok уговаривать.

Айри взяла его за руку и нежно сжала длинными сильными пальцами. Он благодарно улыбнулся за эту молчаливую поддержку.

— А где ты видел придворных женщин государыни? — задала девушка мучивший её вопрос.

— Да нигде! — вскричал Алекс. — Пришлось соврать, чтобы эти глупые гусыни не обгадили моё платье.

— Мне показалось, оно им понравилось, — осторожно возразила собеседница, вспомнив восхищённые взгляды женщин.

Парень горько рассмеялся.

— Ты забыла, как Нефернут и Мерисид обругали первый буст, что я сшил? Это и глупость, и пустой перевод ткани, и прочее. Помнишь?

Действительно, к такому модному сейчас в Келлуане предмету женского туалета первоначально отнеслись очень неодобрительно.

— Тогда речь шла о грошовой вещи, а тут двадцать рахм. Солидные деньги.

— Поэтому ты и о придворных сказал? — догадалась Айри.

— Конечно, — кивнул собеседник. — Ты же знаешь, что жена старосты хочет подражать жене писца, а те супругам пророков храмов и инспекторов. Пусть эти женщины не келлуанки, но каждой будет приятно, что так же как она одеваются супруги вельмож Келл-номарха.

Подумав, девушка согласилась и с нескрываемым облегчением в голосе спросила:

— Значит, она тебе не нравится?

— Кто? Акелия? Ещё чего! — возмущённо фыркнул парень. — Боялся упустить самого важного заказчика. Вот и пришлось изображать из себя полоумного stilista.

Подавленная обилием незнакомых слов, она решила спросить:

— А кто такие кошёлки и стилисты?

Алекс рассмеялся.

— Так называют грубых, самовлюблённых женщин почтенного возраста. Попробуй сложить характер злой тощей госпожи и толстой неопрятной служанки.

Айри попыталась представить себе подобную картину и прыснула.

— А стилист?

— О! Это важный человек, — многозначительно поджал губы юноша. — Он помогает людям стать красивее.

— Магия? — испуганно спросила девушка.

— Нечто вроде этого, — кивнул он. — Стилист помогает выбрать одежду, делает причёски, умеет красиво наносить краску на лицо и тело. Может превратить уродин в красавиц.

— Где живут эти чудесные люди?

— Очень далеко.

— На твоей родине?

— Да.

— Ты обещал рассказать о ней.

Юноша остановился, пристально посмотрел на неё, явно колеблясь. Взгляд голубых глаз на миг стал непривычно смущённый, даже немного испуганный, но скоро вновь обрёл привычно холодноватое выражение.

— Потом. Когда-нибудь.

— Ты хочешь вернуться? — продолжала приставать спутница.

— Куда?

— Домой.

— Нет. Не знаю, — он тряхнул русой шевелюрой. — Какая разница, чего я хочу? Я никогда не смогу этого сделать! Теперь мой дом здесь. Всё, хватит об этом.

Благоразумная Айри с готовностью согласилась и завела разговор о новом доме.

— Купить рабов? — он чуть скривился. — Всё-таки люди, а не скотина.

Девушка чуть не поперхнулась от неожиданности. Парень не переставал её удивлять. Хотя в Келлуане не было рабов, она не видела в их покупке ничего необычного. Боги установили так. Есть господа, есть слуги или рабы. Кто-то же должен выполнять тяжёлую работу.

— Само собой, — согласился юноша. — Но где рабы — там надсмотрщики. Ладно. Что-нибудь придумаем.

Чувствуя, что и эта тема ему неприятна, Айри задала новый вопрос:

— Почему ты раньше не говорил, что такие платья носят при дворе Келл-номарха?

— Кто бы мне поверил! — рассмеялся Алекс. — А сейчас, когда за меня вступился сам наместник, можно говорить любую чушь. Всё равно никто проверять не будет.

— Обязательно поблагодари господина Джедефмоота, — наставительно проговорила девушка. — Боги не любят неблагодарных.

В лавке их встретил густой аромат перегара, храп и недовольный Гернос.

— Этот жирный осёл сказал, что будет дожидаться тебя.

На лежанке, где лекарь осматривал больных, клокотал необъятным чревом Датр Домин. Спутанным веником торчала всклокоченная борода, одна из волосатых ног свесилась до пола, задрав подол так, что любой входящий мог убедиться в отсутствии у законника набедренной повязки.

Айри презрительно фыркнула. Парень схватил гостя за хитон, и крякнув, придал его телу сидячее положение, прислонив спиной к обшарпанной стене. Толстяк смешно зачмокал пухлыми губами. Алекс залепил ему звонкую пощёчину. Девушка даже вздрогнула. Но Датр Домин только гневно засопел огромным носом, по-прежнему не размыкая век. Ещё раз. С тем же успехом.

— Сам напросился, — криво усмехнулся парень и стал энергично растирать уши законника.

Тот возмущённо рявкнул, попытался встать, получил тычок под рёбра, вытаращил глаза и стал жадно хватать ртом воздух.

— Чего пришёл? — поинтересовался Алекс, присаживаясь рядом.

— Ух… Пых…, — только и смог выговорить тот.

— Не притворяйся, — поморщился юноша. — Я тебя не больно ударил. Ты тоже хорош. Мало того, что пришёл пьяный, так ещё и спать завалился. Всех пациентов Герносу распугал своим хозяйством. Хоть бы повязку надел. К нам молодые мамы больных дочек приводят. А тут такое страшилище. После ни одна замуж не захочет. Испугается.

Польщённый толстяк откашлялся и перевёл дух.

— Я принёс решение суда, а ты драться! Вот возьму и перестану на тебя работать.

— Чем же тогда будешь расплачиваться за вино и шлюх? — рассмеялся Алекс.

Датр Домин достал из-под лежанки холщевую сумку.

— Вот.

Алекс поглядел на пергамент, покрытый затейливой вязью либрийских букв, с большой синей печатью, изображавшей морские волны, и иероглиф, обозначающий титул Келл-номарха.

— Возьми, — он протянул его лекарю. — Теперь ты законный сын Пелия со всеми вытекающими последствиями.

Тот взял кусочек мягкой, хорошо выделанной кожи и, повертев в руках, отдал Айри.

— Зачем меня ждал? — продолжал расспрашивать толстяка юноша.

— Выпить, — честно признался тот. — Ты же угостишь законника, который выиграл для тебя такое безнадёжное дело?

— Зачем тебе это? — усмехнулся Алекс. — Ты и так уже наугощался.

— Как?! — оскорблённо возопил старый пьяница. — Я вчера весь день торчал у писцов, уговаривая оформить всё побыстрее, а ты не хочешь меня даже отблагодарить за это?

— Айри, — окликнул её юноша. — Налей нам.

Девушка метнулась в угол, где за сундуком стоял кувшин с вином.

Законник залпом осушил стакан, крякнул и выжидающе уставился на Алекса.

— Пока хватит, уважаемый, — решительно пресёк его просьбы парень. — Если хочешь ещё заработать, помоги сделать так, чтобы Гернос как можно скорее стал хозяином своего дома.

Толстяк нахмурился, потёр нос.

— Но он, кажется, сам дал им десять дней?

— Вот на одиннадцатый мы хотим въехать, — кивнул юноша. — Ты человек опытный, организуй, чтобы его сразу внесли в списки района. Ну, всё что нужно.

— Это потребует времени, — важно проговорил Датр Домин. — А мне надо на что-то жить.

— Как ты умудрился столько потратить за два дня? — вскричал Алекс. — Пил одно радланское и развлекался с «ночными звёздочками»?

— Ну, у меня раньше были некоторые затруднения, — промямлил законник.

— А при чём здесь я? — развёл руками парень.

— Ну, налей ещё хотя бы стаканчик? — вместо ответа взмолился толстяк.

Выпроводив незваного гостя, он поднялся наверх, а Айри стала рассказывать любопытному евнуху об их визите к заказчице.

Слушая её, он кивал головой и улыбался.

— С таким мужем не пропадёшь.

Девушка тяжело вздохнула и, воспользовавшись отсутствием пациентов, поведала лекарю о проблеме соседки.

— В женских делах лучше всего разбираются жрицы Исид или Баст, — задумчиво протянул Гернос. — Мой бывший хозяин этим не очень-то интересовался. Хотя, я знаю одно средство. Иногда оно помогает. Но принимать надо обоим супругам и в определённые дни. Пусть Полия зайдёт и не переживает, я ничего не скажу Ветулину.

Айри кивнула, но тут ей в голову пришла новая идея.

Перегнувшись через прилавок, она прошептала:

— А есть средство, чтобы мужчина захотел женщину?

— Конечно, — ответил евнух. — Но тебе то оно зачем?

— Алекс…, — одними губами прошептала девушка. — Он не обращает на меня внимания!

— Ещё как обращает, — захихикал лекарь. — Я же вижу, как он на тебя смотрит. Как наш кот на свиную колбасу.

— Почему же тогда он ничего не делает?!

— Не знаю, — пожал плечами Гернос. — С Алексом всё очень непросто. Но любые снадобья вам только повредят. Поверь. Дай винограду созреть.

— Как бы я к тому времени в изюм не превратилась, — проворчала Айри. — Пойду, куплю что-нибудь на ужин.

Они сидели за столом, когда в лавку вошёл Корнелл.

— Ты надумал делать подарок наместнику? — с порога спросил молодой радланин.

— Да, — кивнул Алекс, приглашая того за стол. — Только не знаю, хватит ли у меня денег.

— Я же сказал, что одолжу, — напомнил сын советника, присаживаясь на табурет.

Айри поставила перед ним медный стаканчик.

— Сколько?

Мерк выпил, вытер губы платком.

— Рахм триста.

— Чуть больше дебена золотом? — уточнил юноша.

Корнелл нахмурился, как будто считая.

— Да, примерно.

— Хорошо, — кивнул Алекс. — Когда ты сможешь отвести меня к этому торговцу редкостями?

— Завтра к обеду, — ответил Мерк. — Принесу деньги и долговую расписку.

— Расписку не надо, — покачал головой парень. — У меня есть такие деньги.

— Тогда зачем спрашивал? — обиженно удивился Корнелл.

— Прости, господин Мерк, — объяснил Алекс. — Но это мои последние деньги. Вот я и хотел знать, на какую сумму могу рассчитывать, если возникнут затруднения.

Корнелл посмотрел на него и неопределённо хмыкнул.

Но на следующий день сын советника прислал раба с сообщением, что сегодня очень занят, и все дела придётся отложить.

Александр не возражал. Работы хватало. Швейных машинок в Нидосе не водилось, и каждый шов приходилось проходить вручную. Поэтому он целый день не выпускал из рук иголку, тем не менее, прекрасно понимая, что просто обязан отблагодарить наместника за участие в своей судьбе. Вот только идея подарить знатному вельможе пусть дорогую, но всё же безделушку, не очень ему нравилась.

Задумавшись, он не услышал голос Корнелла внизу, и только протерев усталые глаза, с удивлением заметил его голову над полом. Молодой радланин уселся напротив, поправляя большой серебряный медальон поверх темно-зелёной туники.

— День добрый, — усмехнулся Алекс, разглядывая его чёрный плащ.

— Был на похоронах Сентора Минуца, — ворча, объяснил тот свой странный наряд. — Пришли все советники с семьями, богатые купцы, капитаны. Сам наместник со свитой.

— Звание и родословная налагает свои обязанности, — понимающе кивнул юноша. — Не всегда приятные.

— Завтра с утра, — предупредил его Корнелл. — Провожу отца и зайду за тобой.

— Хорошо, господин Мерк, — согласился Александр.

— С ним разговаривал Ипий Минуц, — понизил голос сын советника.

— С твоим отцом? — на всякий случай уточнил юноша.

— Да, — подтвердил собеседник. — Сказал, что его сын не имел никакого отношения к покушению на меня.

— Он знает про покушение? — удивился Алекс.

— Минуцы знают всё, что творится в этом городе.

— Вот только убийцу сына до сих пор не нашли.

— Откуда тебе это известно?

— Иначе, ты бы уже сказал об этом.

Криво улыбнувшись, Корнелл проворчал:

— Это значит, что ты оказался не прав. Сентор Минуц не хотел меня убивать, и клад Сепиона тут ни при чём!

— Никаких причин убивать Флою также не было. Кроме отца, всю жизнь искавшего клад Сепиона. А Тиллий мог служить ещё кому-нибудь или сам решил воспользоваться золотишком.

— Ипий Минуц тоже считает, что отпущенник предал его сына, — согласился Мерк. — Он расспрашивал отца, не известно ли нам, на кого работал Тиллий?

— У советника Корнелла такие хорошие отношения с одним из богатейших людей города? — удивился Александр.

— У них одинаковые политические взгляды, — высокопарно заявил молодой радланин. — Если ты понимаешь, что это такое.

— Немножко, — сделал неопределённый жест юноша и задумался.

Его гость терпеливо ждал, поигрывая медальоном. Из лавки доносилось неразборчивое бормотание.

— Если Тиллий хотел сам нас убить, мы в полной безопасности, — медленно проговорил Алекс. — Ипий Минуц сделает всё, чтобы покарать убийцу сына.

Корнелл кивнул, ожидая продолжения.

— А вот если он ещё кому-то служит, то дело плохо.

— Почему?

— Потому что мы даже не знаем кому, — терпеливо разъяснил юноша. — И наши жизни по- прежнему в опасности. Поэтому не расставайся с охраной, господин Мерк. Мне будет жаль, если с тобой что-нибудь случится.

Проводив насмешливым взглядом заметно погрустневшего молодого радланина, Александр выпил разведённого водой вина и вновь принялся за шитьё.

Видимо этот разговор произвёл на Корнелла впечатление. Вместо короткой дубинки он вооружил своего охранника здоровенным дрыном, толщиной в руку. Алекс и так был невысокого мнения о боевых качествах раба, а с такой деревяшкой Мордсин просто не сможет двигаться достаточно быстро. Но, чтобы не расстраивать Мерка, парень решил держать своё мнение при себе.

— Далеко идти?

— К Большому Цирку, — ответил сын советника. — Но сначала зайдём в одно место. Кое-кто очень хочет на тебя посмотреть.

— Кто? — насторожился Александр.

— Одна девушка.

— Ей нужно новое платье?

— Не знаю, — на ходу пожал плечами Корнелл. — Она очень любопытна. А ты теперь знаменитость.

— Мы идём к ней в гости?

— Кто нас туда пустит?! — фыркнул молодой радланин. — Мы условились встретиться в Лавке поэтов.

— Где? — удивился юноша, вспоминая, что уже слышал это название.

— Там продают разнообразные свитки, книги, — объяснил собеседник. — И всё прочее.

— Любопытно узнать, что в них пишут.

— Всё, что угодно, — с гордостью проговорил сын советника. — Поэмы, трактаты, стихи.

— Ты ведь тоже поэт, — напомнил Алекс.

— Немножко, — отмахнулся Мерк с видом утомлённой славой звёзды. — Когда любишь, стихи сами приходят в душу и просятся на папирус. — Тебе этого не понять.

— Где уж мне, — смиренно согласился юноша, подумав: «Мы университетов не кончали. Даже ЕГЭ не успели сдать».

— Как же зовут ту девушку, внушившую тебе такую страсть?

— Ирдия, дочь Сакса Густоборода, — с тихой торжественностью объявил Корнелл и грустно добавил. — Жаль, что отец против нашей свадьбы.

— Это бывает, — посочувствовал ему Александр.

— Я её очень люблю, — с болью проговорил молодой радланин. — Жизнь без неё темна, словно осенняя ночь без луны, и пресна, как еда без соли. Я отдал бы всё, чтобы провести с ней остаток дней.

В его голосе сквозило неподдельное страдание. Чувствовалось, что ему очень хочется рассказать кому-то о переполнявших душу переживаниях.

— Я давно не мальчик, Алекс, и имел многих женщин. От «ночных звёздочек» до чужих жён. До встречи с Ирдией мне казалось, что я знаю о них почти всё. Но эта девушка заставила позабыть гордыню. Она вырвала из груди сердце, забрала покой, заполнила собой целый мир, сделав меня самым счастливым и самым несчастным человеком на свете.

— А она-то тебя любит? — с затаённой завистью спросил Александр.

— Как можно в этом сомневаться? Конечно! — даже обиделся собеседник. — Она готова хоть завтра стать моей женой. Сакс Густобород даёт за дочерью хорошее приданое… Если бы не мой отец.

— Неужели в его глазах препятствие вашему счастью так непреодолимо?

— Оно шире Великого моря и выше Айханских гор! — горько вскричал Корнелл. — Родовая честь.

— Это очень серьёзно, — покачал головой Алекс.

Мерк наклонился к нему и тихо проговорил:

— Её дед был пиратом и убил моего дядю.

— Тяжёлый случай, — ещё раз искренне посочувствовал ему Александр.

— Я не знаю, сколько мы ещё сможем встречаться, — грустно сказал молодой радланин. — Время идёт. Саксу надоест ждать, и он просто выдаст её за первого подходящего жениха.

— Ты пробовал поговорить с отцом?

— Много раз, — отмахнулся Корнелл. — Он ничего не хочет слушать.

— Обратись к богам, — посоветовал парень. — В твоём положении можно надеяться только на чудо.

— Думаешь, я не пробовал?! — возмущённо фыркнул от подобного совета спутник. — Приносил жертвы Юне и Фродо, Тергабу и Сухару. Отдал какому-то магу восемнадцать рахм за волшебный амулет. Всё бесполезно.

Они вышли на центральную улицу, и Мерк замолчал, погружённый в свои печальные думы.

«Прямо какое-то индийское кино или бразильский сериал, — с лёгкой иронией думал Алекс. — Он любит её, она любит его, а папа — тиран и самодур. Хотя, можно подумать, у самого лучше? Тут не мыльная драма, комедия получается или фарс. Девчонка во мне души не чает, аж горит вся от любви. Того и гляди одна зола останется. А я всё никак не решусь? Просто потому что я её не люблю!»

Шагая рядом с Корнеллом, юноша с каким-то болезненным удовольствием обсасывал эту вполне очевидную мысль. Он же не испытывал к Айри и половины тех чувств, что сжигают душу этого трусоватого радланина? Так зачем жениться?! За надо! Потому что он отвечает за тех, кто ему доверился!

— Мерк! — прозвучал звонкий голос.

К ним шёл молодой мужчина в тонком синем плаще поверх расшитого белого хитона.

— Рионис, — кисло улыбнулся сын советника.

— Ты опять идёшь в противоположную сторону, — покачал головой тот. — Второй день прогуливаешь занятия. Тебе не жаль денег отца?

— У него их достаточно, — буркнул Корнелл. — Из-за двух дней не обеднеет.

— Ты нанял ещё одного охранника? — насмешливо разглядывая Александра, спросил Рионис. — Кто же твои загадочные враги?

— Это Алекс Дрейк, — сквозь зубы представил его сын советника. — Тот самый, за кого вступился наместник.

— Слышал эту историю. Но он не похож на келлуанина.

— А он и не келлуанин, — губы юноши чуть дрогнули в еле заметной улыбке. Приятель Корнелла ему не нравился.

— Ты дерзок! — тот вскинул подбородок.

— Как и любой свободный житель этого города, — парировал Александр.

— Говорить ты умеешь, — уважительно кивнул Рионис.

— И не только говорить, — ещё шире улыбнулся Алекс, положив ладонь на рукоять кинжала.

— Они с Акульим зубом отбились от налётчиков, напавших на бордель «Сладкий родничок», — с удовольствием проговорил сын советника.

— Когда укр убил Дума Валуна? — встрепенулся молодой человек. — Ты это видел?

— Увы, занят был, — развёл руками юноша.

— Жаль, — поскучнел собеседник. — Никто не знает подробностей.

— Купи хорошего вина и сходи в «Сладкий родничок», — посоветовал Александр. — Приятно проведёшь время, а потом Акулий зуб сам тебе всё расскажет.

— Скажешь, что от меня, — снисходительно добавил Корнелл.

— Обязательно схожу, — воодушевился Рионис. — А вы куда в такое время? В харчевню или в бордель?

— В Лавку поэтов, — пробубнил Мерк.

— Я слышал, твои стихи неплохо продаются.

— Мне не нужны деньги! — взвился Корнелл.

— Это все знают, — рассмеялся приятель. — Ты прославляешь свою любовь…

— Хочешь ссоры? — голос сына советника дрогнул, губы сжались в тонкую полоску.

— К нашему великому городу, друг! — с дурашливым испугом пояснил Рионис. — К древним традициям и славным предкам.

Молодой радланин вскинул голову и, не глядя на откровенно посмеивающегося приятеля, прошёл мимо.

— Что передать наставнику?

— Что ты меня не видел, — не оборачиваясь, крикнул Мерк, пояснив. — Мы вместе занимаемся у Нумеция Тула.

Алекс кивнул. Кажется, эти двое относятся друг к другу, мягко говоря, неоднозначно.

— В прошлом году он три месяца провёл в Либрии у славного философа Пигона Федахского и теперь считает себя очень умным.

— И осёл может слушать мудреца, — пожал плечами Александр. — Но от этого не перестанет быть скотом.

— Акелия права, ты философ, — усмехнулся Корнелл, добавив. — Почти пришли.

Юноша обратил внимание на два больших зарешеченных окна, снабжённых мощными ставнями. За ними виднелись стеллажи с книгами и свитками, неторопливо ходили люди. У широко распахнутой двери стоял здоровенный раб, приветствовавший сына советника почтительным поклоном.

— Этот человек с вами, господин Корнелл?

— Да, — не останавливаясь, бросил Мерк.

Войдя внутрь, Александр не заметил ни одной женщины, и это заставило его насторожиться.

— Сюда, — позвал его молодой радланин.

Юноша обернулся. Небольшая часть торгового зала была огорожена резной деревянной решёткой, возле которой за столом сидел тощий, пожилой мужчина с короткой бородой на костлявом лице.

— Вас сегодня очень много, господин Корнелл.

— Мордсин подождёт меня в общем зале, — заискивающе проговорил тот.

— Мне не нравится, когда в мою лавку приходят неотёсанные наёмники, с ног до головы увешанные оружием!

«Ого! — подумал юноша. — Так разговаривать с сыном советника?»

— Я отёсанный, — он улыбнулся. — Обещаю вести себя благопристойно, не нарушая покоя этой обители знаний и поэзии.

Мужчина удивлённо захлопал короткими, редкими ресницами.

— Проходите.

Пропустив Алекса вперёд, Мерк одобрительно похлопал его по плечу. При других обстоятельствах тот посоветовал бы ему больше так не делать. Но он обещал вести себя благонравно. Пришлось смолчать. В маленьком закутке не имелось прилавков, свитки и книги лежали прямо на полках. Тут же нашлись и две женщины, среди которых Александр безошибочно определил возлюбленную своего спутника. Вот только сидевшая за маленьким столиком девушка о чём-то оживлённо беседовала с молодым либрийцем в богатом оранжевом хитоне.

— Ирдия, — негромко сказал Корнелл. — Я…

— Мерк, умоляю, подожди немного! — взмолилась та, не отрывая глаз от рисунка на папирусе.

Юноша заглянул через плечо невысокого сына советника и увидел геометрический чертёж. Спутник девушки бросил на них короткий взгляд и продолжил:

— Какова площадь усечённого треугольника, если его высота — 24 дюйма, нижнее основание составляет четвёртую часть от высоты, а верхнее основание — на 2 дюйма меньше нижнего?

«Это они про трапецию что ли?» В голове Алекса тут же всплыли воспоминания об уроках Анны Ивановны. Сколько времени провела СашаДрейк у доски, рисуя квадраты, параллелограммы, трапеции…Математика давалась ей довольно легко.

— Так сколько у тебя получилось?

— Сто квадратных дюймов! — негромко произнёс юноша.

Ирдия и молодой человек вскинули головы.

— То есть, я хочу сказать, что площадь этой трапец…, усечённого треугольника составляет сто квадратиков со стороной один дюйм.

Девушка посмотрела на собеседника.

— Он угадал, — кивнул тот. — Действительно, сто. Только у нас их называют хета.

— Ты просто назвал первое попавшееся число, юноша? — спросила Ирдия.

— Я высчитал.

Корнелл нервно хихикнул.

— Что-то больно быстро у тебя получилось? — прищурился молодой человек.

— Я знаю простое правило, — невозмутимо ответил Александр.

— Вот как! — удивилась подруга Мерка. — Расскажи нам его?

— Площадь усечённого треугольника равна половине суммы его оснований, помноженной на высоту, — отчеканил тот.

— Никогда о таком не слышал, а я служу Арилаху из Локин — поджал губы парень. — Он один из величайших математиков. Откуда же тебе знать такое правило?

— Мне рассказал о нём один келлуанский маг, — ответил Алекс. — Он же научил находить площади различных фигур и рассказал об их свойствах.

— Почему же ты не знаешь, что такое хета? — язвительно поинтересовался молодой человек.

— Подожди, Прикл, — отмахнулась Ирдия, и в её глазах вспыхнул весёлый азарт. — Если ты так много знаешь, может, сможешь решить ещё одну задачу.

— Я рискну, — улыбнулся Александр.

Он сам не понимал, зачем ввязался в этот разговор, привлекая к себе излишнее внимание. Возможно, потому что успел стать достаточно известной персоной, и теперь осталось только, что называется, поддерживать марку. Сейчас он был готов отстоять честь российского образования.

— Подвинься, — велела девушка Приклу. — Мерк, принеси, пожалуйста, табурет.

Алекс решил ещё пару предложенных задач, иногда лишь спрашивая или уточняя то или иное понятие. Молодые люди удивлённо переглядывались, наблюдая, как он покрывает кусок папируса арабскими цифрами, а затем называет правильный ответ. С каждым его ответом Прикл всё больше и больше раздражался.

— Что это за каракули?! — почти кричал либриец, тыкая пальцем в его вычисления.

— Цифры, — невозмутимо отвечал парень.

— В какой варварской дыре пишут такими закорючками?!

Привлечённый шумом, к ним подошёл хозяин лавки.

— Не нужно кричать, молодой человек, — сухо проговорил он. — Или я прикажу вас вывести.

Прикл покраснел, но Ирдия мягко взяла его за руку.

— Ты же куда-то спешил?

Словно опомнившись, либриец посмотрел в окно, потом на Александра.

— Да, я слишком задержался, — он встал и, торопливо попрощавшись, вышел, метнув на Алекса полный ярости взгляд.

— Чего это он такой нервный? — с невинным видом поинтересовался тот.

— Прикл впервые встретил ровесника, который не хуже его разбирается в математике, — довольно улыбаясь, ответила девушка. — Какими ещё талантами наградили тебя боги?

— Я шью одежду, — скромно ответил юноша. — А всё, что вы сейчас видели, всего лишь навык. Мы с Тусетом путешествовали до Тикены и обратно. Дорога дальняя, вот мой бывший хозяин, келлуанский маг, и обучал меня наукам, чтобы скоротать время.

— Я кое-что понимаю, — Ирдия насмешливо погрозила ему пальчиком. — Это не келлуанские цифры и манера счёта.

— Возможно, их придумал сам Тусет? — предположил Александр. — Он был человеком разносторонних талантов. В любом случае, к моим способностям это не имеет никакого отношения. Написать хорошее стихотворение гораздо труднее, чем запомнить правило математики.

— Ты пишешь стихи? — оживилась собеседница.

— Увы, — развёл руками юноша. — Для настоящей поэзии нужна любовь.

— Но у тебя же есть невеста? — лукаво прищурилась Ирдия. — Или она напрасно бросила богатого мужа?

«Хочешь меня переболтать? — с иронией подумал Алекс. — Что же, посмотрим, у кого язык лучше подвешен».

— Моя любовь, как домашний очаг, возле которого хорошо греться холодными вечерами. А для великих стихов нужны чувства, пылающие подобно жертвенному костру или горну, где плавят крепкую бронзу. Именно такой огонь горит в груди Мерка Корнелла Апера!

Сын советника вздрогнул. Девушка опустила глаза, сворачивая папирус.

— Ты рассказал ему о наших отношениях?

— Этого не потребовалось, госпожа, — проговорил Александр с трагическим выражением на лице. — Такое чувство невозможно скрыть. Когда он назвал ваше имя, всё сразу стало ясно.

— Говорят, ты умеешь шить? — поспешно перевела разговор Ирдия.

— И у него хорошо получается, — с довольной улыбкой вступил в разговор Корнелл. — Акелия уже заказала у него платье.

— Мне бы хотелось на него посмотреть.

— Нет ничего проще, — улыбнулся Алекс. — Я сегодня же отдам господину Мерку свои рисунки, а уж он найдёт способ переправить их вам.

— Какие рисунки? — не поняла девушка.

— Тех платьев, которые я могу сшить.

— У тебя их много?

— Достаточно.

— И сколько будет стоить твоё платье.

— Двадцать рахм, — любезно улыбнулся юноша. — За работу.

— Ого! — вскинула брови собеседница.

— Зато такое будет только у вас — заверил Александр.

— Я подумаю, — кивнула Ирдия, разглядывая его с каким-то анатомическим интересом. Словно судебный антрополог из американского сериала особенно уродливый труп.

— А ты тоже поэт, — проговорил Корнелл, когда они покинули лавку.

— Нет, — рассмеялся парень. — Скорее философ и сказитель.

— Кто?

— Тот, кто рассказывает истории.

— Расскажи?

Подумав, Алекс выдал ему чеховского «Хамелеона», сменив время и место действия.

Сын советника без труда понял суть и долго смеялся.

— Если ты не против, я изложу это в стихах.

— Да, пожалуйста.

Проплутав, они вышли на одну из центральных улиц к лавке, украшенной облезлой вывеской «Масла Плока».

Внутри оказалось грязно, кругом стояли амфоры и кувшины. Пахло прогорклым маслом, копчёной рыбой и какими-то специями. Широкоплечий верзила в грязном хитоне увлечённо исследовал содержимое носа.

— Хозяин у себя? — спросил Мерк.

— Да, господин, — прогудел приказчик, не переставая ковыряться.

За коротким коридорчиком, уставленным пустыми корзинами, оказалась сильно уменьшенная копия внутреннего дворика советника Корнелла. Квадратная дырка в потолке, под ней лужа. Тонкие деревянные колонны поддерживают черепичную крышу. Вдоль стен с длинными полками стояли сундуки и какие-то ящики.

— Кто здесь? — послышался настороженный голос.

— Мерк Корнелл Апер.

— Какая радость, господин! — из тени вышел тощий сутулый человек в длинном темно-сером хитоне. — Чем могу быть полезен столь знатному гостю?

— Вот привёл к тебе друга.

«Ого, — про себя усмехнулся Александр. — Уже другом сделался».

Лавочник подошёл ближе, склонив голову, как большая любопытная птица с лицом Константина Хабенского.

— Я хочу посмотреть камни, которые, как мне сказали, есть только у вас.

— А вы сможете их купить? — вкрадчиво спросил хозяин.

— Сможет, Плок, — успокоил его молодой радланин.

Сделав знак рукой, лавочник скрылся в темноте. Оттуда донёсся стук, бряк, скрип и шарканье.

— Вот! — хозяин появился перед гостями с маленькой деревянной коробочкой размером в две пачки сигарет.

Сделав знак рукой приблизиться, он встал так, чтобы солнечный свет из отверстия в крыше падал на его руку, и произнёс таинственным полушёпотом:

— Смотрите.

Внутри перекатывались десяток полупрозрачных камней, похожих на обкатанное стекло, размером от горошины до ореха фундук.

— Ну, ни…я себе! — только и мог вымолвить Александр.

Быстро придя в себя, он достал из сумки завёрнутый в тряпку кусочек разбитого бокала и, взяв самый большой, прочертил на стекле глубокую царапину. Последние сомнения исчезли. Алмаз. Вот только их вид сильно отличался от сверкающих бриллиантов, что так часто видела по телевизору Саша Дрейк. Хотя, возможно в Келулане их смогут огранить? Тем не менее, дарить его вельможе как-то не хотелось. Юноша подкинул кусочек чистого углерода и пробежался взглядом по уставленным статуэтками полкам. Глаза успели привыкнуть к полумраку, и он ясно разглядел великое множество статуэток, чашек, шкатулок, кубков и каких-то совсем малопонятных вещей. Отстранив в сторону лавочника, он подошёл поближе и увидел вырезанную из темно-вишнёвого дерева фигурку человека с головой кобры. Бог мудрости Сет.

— Ещё есть? — быстро спросил он у хозяина. — Покажи мне всех келлуанских богов.

Плок углубился куда-то в свои кладовые. Александр одну за другой забраковывал статуэтки. Но вот одна из них его заинтересовала. Серебряная богиня Исид стояла, вытянув вперёд руки, словно в молитвенном жесте. Юноша осторожно положил на них алмаз.

— Как раз то, что нужно.

— Красиво, — согласился Корнелл. — Она словно протягивает сгусток солнечного света.

Видя, что серебряная статуэтка с камнем пришлась покупателю по душе, хозяин всласть оторвался за потраченное время. Торговля шла отчаянная! Рассвирепев, Алекс два раза порывался уйти. Но Плок стоял в дверях словно голкипер на чемпионате России, продолжая бесконечную, как тундра, песню о бедной семье, больной жене, голодных детях, редчайшей работе неизвестного мастера и т. д.

Победила молодость. Лавочник согласился, но, увидев золотой слиток, воспрянул духом, ссылаясь на отсутствие серебра на сдачу. Пришлось приобрести ещё сердоликовые бусы для Айри.

Парень уже предвкушал, как вспыхнут радостью её карие глаза, а милое лицо станет ещё красивее от благодарной улыбки.

Но едва Александр ступил на порог, на него пахнуло плохо скрытым беспокойством. Сурово сжав губы, девушка натирала песком медный стакан. Лекарь с напряжённо-растерянным лицом что-то втолковывал широкоплечему мужчине с фигурой профессионального бойца. Вначале юноша решил, что его спутников напугало присутствие малосимпатичного пациента. Однако тот слушал Герноса с таким почтительно-детским выражением на помятой физиономии, какое бывает только у первоклашек в день знакомства с учительницей. Да и Айри даже не смотрела в его сторону, думая о чём-то своём.

— Что случилось? — тихо спросил Алекс.

Пациент бросил на него короткий взгляд и вновь уставился на евнуха. Как понял юноша из разговора, речь шла о лечении суставов.

Девушка вскинула голову и, призывно махнув рукой, пошла наверх. С самыми неприятными предчувствиями Александр торопливо поднялся следом.

— Приходил Скунд Арбон! — прошептала она.

— Т-а-а-а-к! — протянул парень, устраиваясь рядом. — Когда, зачем, что говорил?

— Как вы с Корнеллом ушли. Просил мазь от болей в пояснице. Меня узнал. Спросил, что я здесь делаю и почему больше не работаю у Эдая? Тобой интересовался.

— Чем конкретно?

— Кто ты такой и откуда знаешь наместника.

— Пол города это интересует, — не очень уверенно отмахнулся Алекс.

Айри обняла его за шею и, обжигая кожу горячим дыханием, прошептала:

— А потом и говорит: «Меня никто не спрашивал»?

— Ну ни… себе, — присвистнул юноша, усаживая её к себе на колени. Он их за дураков принимает? Если так, то не стоит его разочаровывать. А если нет, и это провокация?

— Я, говорит, недавно в город вернулся, а у меня дела были с прежним хозяином лавки. И кто-то из знакомых, по старой памяти, мог искать его здесь.

— Врёт, — без колебаний прокомментировал Александр.

— Мы с Герносом тоже так подумали, — кивнула девушка. — А тот спрашивает и всё принюхивается, словно шакал.

— Вы всё правильно сделали, — заключил парень, отрываясь от её губ. — Радланин пришёл по следу своего человека. Кто-то знал, что Вул Сенторий сюда заходил. Надеюсь, теперь они оставят нас в покое.

— Хорошо бы, — вздохнула Айри, усаживаясь поудобнее. — Нашёл что-нибудь?

— Пойдём, покажу? — предложил Алекс.

— Давай здесь?

— Ну, Гернос же тоже хочет посмотреть? — улыбнулся юноша. — Нельзя лишать своего будущего приёмного отца такого удовольствия.

Пациент ушёл, и ему прежде всего пришлось успокаивать озабоченного евнуха. Александр, в самом деле, не сильно переживал по поводу этого визита. Резидент выяснял судьбу агента. К счастью, они не имеют никакого отношения к его смерти.

Парень с гордым видом поставил на стол статуэтку.

Лекарь скептически хмыкнул.

— Исид, — не очень уверенно пробормотала девушка. — Красиво.

Тогда, внутренне усмехаясь, он положил в серебряные ладони алмаз.

Гернос с Айри одобрительно охнули.

— А если его огранить, он будет смотреться просто замечательно, — сказал Алекс и попросил. — Повернись.

— Что? — не поняла девушка.

— Встань ко мне спиной, — повторил он.

Хихикнув, Айри выполнила его просьбу. Александр вытащил из сумки ожерелье и быстрым движением набросил на смуглую девичью шею, поправив отросшие волосы.

Та охнула, взвизгнула, пошли поцелушки с обнимашками. А парень вдруг подумал, не подарить ли наместнику радланского шпиона в довесок к скульптурке? Не самого конечно. Не хватало ещё в чекистов играть? Просто сбросить инфу, что есть, мол, в городе такой Скунд Арбон, лазутчик радланский со товарищи.

Пока он умывался, брился и переодевался, эта неожиданная мысль не давала ему покоя. Несомненно, такой подарок понравится Джедефмооту гораздо больше, особенно если рассказать, как год назад Айри попала в казармы городской стражи вместе с пьяницами из «Общества Диноса» и странным радланским купцом. И как оперативно примчался их выручать Титус Норд, городской стратег. А выводы пусть вельможа сам делает. Не маленький.

Этим Алекс лишний раз покажет наместнику, что ценит и помнит его доброту и намекнёт, что может быть полезен в дальнейшем. Если что-нибудь узнает.

Но, заявившись с такой новостью, он волей-неволей окажется втянут в политические интриги. Ему это надо? Нет более жестокой драки, чем борьба за власть. Если вскроется их участие в разоблачении агентурной сети радлан, те могут сильно обидеться. Тогда крупные неприятности на все части тела гарантированы. Да и городской стратег вряд ли оценит его тягу к правде. Может, ну их эти заморочки?

Отдать куколку, пошаркать ножкой, и просюсюкав слова благодарности, шмыгнуть обратно в норку? Тем более, впереди столько всего замечательного! Свадьба с медовым месяцем, улучшение жилищных условий, новые заказы и прочие ништяки. Короче, будущее улыбалось как Джулия Робертс в фильме «Красотка». Хороший дом, хорошая жена, что ещё нужно человеку, чтобы встретить старость?

Вот только небольшой, но весьма поучительный опыт убедил Алекса, что без очень больших денег, многочисленных родичей или влиятельного покровителя выжить в Нидосе очень сложно.

Городское общество пронизывалось многочисленными неформальными связями, обычаями и традициями, зачастую противоречившими официальным законам. Несмотря на схожесть двух народов, радлан и либрийцев, составлявших большую часть населения, а возможно именно из-за этого, за полтора столетия новая нация нидосцев так и не сложилась.

Никому не известный одиночка без денег и связей мог рассчитывать на кусок хлеба и крышу над головой, если обладал нужными навыками, крепким здоровьем и толикой удачи. Но вот сколько-нибудь подняться вверх по социальной лестнице не удавалось никому.

И сейчас Александр понимал это очень хорошо. Его сегодняшнее положение держится на врачебной практике Герноса и удачной пиар-компании среди здешней гламурной тусовки. К тому же за два месяца он успел вляпаться в три весьма неприятные истории, не считая мелких происшествий. Сам юноша ещё мог жить такой жизнью. Отдохнуть, пока деньги не кончатся, набраться сил. А там ветер странствий вновь наполнит паруса его старой бригантины… Тьфу! Вот только он уже не одинокий воробей, гордо озирающий скотный двор с вершины навозной кучи. Теперь есть семья, которая делает его чрезвычайно уязвимым для любых врагов.

Большого богатства у него нет, родственников и земляков тоже. Как ни крути острой железякой, необходимо искать дополнительную опору. Если, конечно, он хочет, чтобы его дети стали уважаемыми людьми в городе. История с мастером Микаросом ясно дала понять, что дружить нидосцы могут только друг с другом. Джедефмоот не самая плохая кандидатура для покровителя. Хотя Алекса и корёжило от одного этого слова. Он не станет слугой наместника, просто постарается стать ему полезным. Осталось подумать над тем, какие услуги можно предложить келлуанскому вельможе? Увы, на ум приходил только стандартный набор, блестяще описанный героем Ж.П. Бельмондо в фильме «Профессионал»: «Политические убийства, шпионаж, терроризм». Но что если попробовать воспользоваться головой, оставив прочие таланты на самый крайний случай? Размышляя, Александр вспомнил разговор с Айри, которая жаловалась, что в Нидосе нет ни одного келлуанского храма, хотя среди горожан встречаются её соотечественники.

Когда юноша подошёл к воротам резиденции, туманные замыслы стали приобретать более-менее чёткие очертания. На посту стоял уже знакомый часовой.

— Опять пришёл к Барефгорну?

— Да, — кивнул он. — Можешь позвать?

— Подожди, — покровительственно махнул рукой воин и, приоткрыв створку, закричал. — Клопик!!! Иди сюда!

— Сейчас! — отозвался тонкий голосок.

Через минуту перед ними предстал парнишка лет семи с блестящими, любопытными глазёнками.

— Надо найти господина Барефгорна и передать, что его ожидает Алекс Дрейк, — сказал стражник. — Запомнил?

— Алекс Дрейк, — кивнул косичкой мальчишка.

Парень подумал, что опять придётся долго ожидать приёма, и пожалел, что не захватил бурдюк с водой. Но хмурый писарь появился очень быстро.

— Почему ты так долго не приходил?

— Искал подарок достойный внимания господина Джедефмоота, — ответил Александр, спокойно глядя тому в глаза.

— Господин уже несколько раз спрашивал о тебе, — смягчился келлуанин.

Юноша подумал, что его прямо сейчас представят пред ясные очи наместника. Но Барефгорн провёл гостя в сад на знакомую скамейку.

— Посиди, за тобой придут.

Вот сейчас время стало тянуться нестерпимо медленно. Гостеприимные хозяева позаботились, чтобы он не скучал. Пожилая служанка принесла большую кружку пива. Алекс потягивал горьковатый напиток, раздумывая, как бы поэффектнее преподнести имеющуюся у него информацию.

Судя по солнцу, он просидел не менее полутора часов. Пиво выпилось и вылилось назад в кустиках за скамейкой. Несколько раз мимо проходили слуги. Юноша думал, что это за ним, но те проходили мимо, с любопытством поглядывая в его сторону.

Но вот один из них спросил:

— Вы Алекс Дрейк?

— Да.

— Мне приказано проводить вас.

Разумеется, его провели через кухонный двор. Чином не вышел парадным входом пользоваться. Слуги разжигали очаги, резали овощи, щипали гусей на ужин господину и себе. По тёмной деревянной лестнице они поднялись на второй этаж и вошли в просторный коридор с украшенными фресками стенами. Распахнув перед ним богато украшенные двери, слуга ушёл. Из-за маленького столика поднялся Барефгорн. Кроме него в комнатке находился ещё один писец, сидевший на полу скрестив ноги и быстро заполнявший иероглифами лист папируса.

— Меч, — сказал келлуанин.

Александр без слов протянул ему клинок. Барефгорн почтительно принял оружие. Юноша стал вытаскивать метательные ножи, но писец-стражник его остановил:

— Не нужно. Господин ждёт.

Кабинет наместника, что называется, «внушал». Большое светлое помещение с окнами, затянутыми полупрозрачной тканью. На полу ковёр из шкур зебры. Ослепительно белые стены, украшенные изображениями богов, владык и иероглифов. У стены длинное ложе, покрытое леопардовой шкурой с искусно выделанной клыкастой мордой. В противоположных углах высокие, в человеческий рост, статуи богов Горна и Амоша из драгоценного дерева с серебряными и золотыми украшениями. У их ног широкие вазы с пышными цветами, наполнявшими кабинет густым пряным ароматом. Между ними стол, щедро украшенный резьбой и инкрустациями из слоновой кости, с ножками в виде львиных лап.

В кресле с высокой спинкой восседал сам «Слушающий зов, держащий руку Владыки реки и берегов, следящий за богатством Повелителя земли и людей, и прочая, прочая, прочая». В скромном ожерелье, грамм на двести благородного металла. Смуглые мускулистые руки, сверкавшие браслетами и перстнями, расслаблено лежали на подлокотниках, изображавших львов. На красивом лице блуждала лёгкая улыбка.

— Рад приветствовать, владыка, — поклонился Алекс. — Пусть боги наградят вас долгой и счастливой жизнью, а после смерти тело обретёт гробницу, достойную ваших великих заслуг.

Джедефмоот благосклонно кивнул.

— С вершин власти вы вспомнили об одном из тысяч людей, встретившихся вам на славном пути, — разливался предвыборным агитатором парень. — Я даже представить не мог, что вы сами явитесь в суд, чтобы восстановить справедливость.

«Ну, хватит, — с трудом удерживаясь от брезгливой гримасы, подумал Александр. — Во рту сладко, как будто кило мёда слопал. Да и о мужике надо подумать, как бы у него задница не слиплась».

— В знак моей бесконечной благодарности примите этот скромный подарок, — он поставил на стол статуэтку и аккуратно вложил на место алмаз.

— Искусные мастера Келлуана огранят этот камень, твёрже которого нет ничего на свете, и он засверкает подобно славе живого бога, жизнь, здоровье, сила.

Наместник взял алмаз и принялся с интересом его разглядывать.

— Я уже говорил, что ты совсем не знаешь мой народ, Алекс. Для нас творить добро, значит, помогать своей душе, миновать суд Осирса.

«Лучше момента не придумаешь», — решил юноша и выпалил:

— Зато мне известно имя радланского лазутчика в Нидосе.

Наместник и Барефгорн замерли. Похоже, ему всё-таки удалось их удивить.

— О каком лазутчике ты говоришь? — сурово нахмурился писец-стражник.

— О Скунде Арбоне по прозвищу Квинтум.

— Кто это такой, и с чего ты решил, что он радланский шпион? — с нескрываемой иронией поинтересовался Джедефмоот.

— Поверьте, владыка, у меня есть все основания так думать, — заверил Александр.

— Расскажи? — предложил вельможа, знаком указав на табурет.

— В первый раз я услышал это имя год назад. Когда мы с Тусетом выручали мою невесту из казарм городской стражи. Куда она попала случайно вместе с членами «Общества Диноса»…

Наместник слушал внимательно, не перебивая и не задавая вопросов. Едва юноша дошёл до момента, когда арестованных выпустили по приказу городского стратега, Барефгор, так и оставшийся стоять, насмешливо проговорил:

— Ему просто заплатил кто-то из родственников.

— Чтобы начальник городской стражи Нидоса среди ночи примчался спасать каких-то пьяниц, нужны очень большие деньги, — возразил Алекс.

— Кто из советников был при их аресте? — спросил Деждефмоот.

— Айри запомнила только одно имя — Фролас.

— Тебе ещё что-нибудь известно о том радланине?

— Примерно месяц назад мы с Герносом возвращались от больного через площадь Великого флота. Там за нами увязался какой-то человек. Заскочив в лавку, он сразу же потребовал встречи со Скундом Арбоном. А когда я ему сказал, что здесь таких нет, стал нести какую-то чушь про кольцо…

— Какое кольцо? — прервал его наместник.

— В числе вещей, доставшихся мне от покойного писца Энохсета, был большой серебряный перстень с камнем. Так получилось, что из всех украшений у меня сохранился только он. Вот я и стал его носить.

— Где оно? — поинтересовался Барефгорн.

— Отдал на переплавку, — без колебаний ответил парень. — Но я легко могу его нарисовать.

— Продолжай! — велел Джедефмоот.

— Когда он понял, что попал не туда, то испугался и убежал. Потом неподалёку нашли его труп. Мне сказали, что это Вул Сенторий, отпущенник Сентора Минуца Цицера.

— Его недавно убили, — тихо проговорил писец-стражник.

— Я слышал, — кивнул Александр. — А сегодня Арбон приходил в мою лавку, расспрашивал о Вуле. Тогда я окончательно понял, что это лазутчик, и он по-прежнему в городе.

— Ты знаешь, где он живёт? — с явным одобрением в голосе спросил Барефгорн.

— Нет. Но думаю, вашим людям не трудно будет это установить.

— Ты считаешь, что их так много? — вскинул брови наместник. — И не забудь, что я не могу вмешиваться в дела города.

— Тогда передайте эту информацию вашим сторонникам в Совете Ста, — посоветовал парень.

— Судя по твоему рассказу, они уже всё знают, — напомнил писец.

— Но они не знают, что вы знаете, — с нажимом проговорил Алекс. — А число лазутчиков легко можно увеличить.

— Как? — усмехнулся Барефгорн. — Доверить их вербовку тебе?

— Нет, — покачал головой молодой человек. — Есть способ проще и надёжнее.

— И какой же? — кажется, заинтересовался Джедефмоот.

— В Нидосе живёт немало келлуан. И не только ваших слуг, солдат или писцов…

— Ты имеешь ввиду преступников, нарушивших волю живого бога и бежавших из страны? — нахмурился вельможа.

— Да, владыка, — кивнул Александр, и прежде чем собеседник прервал его, продолжил. — Большинство из них никогда не были врагами государя Келл-номарха, жизнь, здоровье, сила. Даже если обстоятельства или собственная глупость привели их в Нидос, они остались келлуанами. И по-прежнему хотят, чтобы их душа после смерти попала в царство Осирса, а тело упокоилось со всеми ритуалами в священной земле Родины. Разве живой бог в бесконечном милосердии своём не окажет им подобную милость? Разумеется, если те искупят свою вину верной службой?

Наместник переглянулся с писцом. Видимо, удивляясь, как такая простая мысль не пришла им в головы. В какой-то книжке про попаданцев, прочитанной Сашей Дрейк, это называлось инерцией мышления.

— Это может решить только сам государь, жизнь, здоровье, сила, — задумчиво проговорил Джедефмоот.

— Но вы можете обратиться к нему с такой просьбой?

— Даже если Келл-номарх согласится простить своих заблудших детей, как это сделать здесь в городе? — спросил Барефгорн.

— Для этого нужен храм келлуанских богов, — ответил Алекс. — Чтобы любой, кто желает, мог посетить богослужение, принести жертву и поговорить со жрецами.

— Во дворце есть храм, — проговорил наместник. — Я регулярно славлю богов и совершаю жертвоприношения.

— Которые могут посещать только твои слуги и солдаты, — заметил юноша.

— Других келлуан в городе быть не должно, — напомнил писец.

— А они есть, и все о них знают, — улыбнулся Александр. — Я имею ввиду моряков. Многие из них чинят здесь свои корабли или помногу дней дожидаются нужных товаров. Разве не долг слуг живого бога заботиться обо всех его подданных?

— Эти пьяницы и богохульники больше любят кабаки и шлюх, — рассмеялся Барефгорн, но наместник знаком приказал ему замолчать.

— Местным жрецам это не понравится. Вместо лазутчиков я могу обрести новых сильных врагов.

— В городе есть даросский храм и ольвийское капище, — покачал головой парень. — Вряд ли кто-то обратит внимание на небольшое святилище, посвящённое Баст, Анук или ещё кому-нибудь не из великих богов Келлуана.

— У тебя есть ответы на все вопросы, Алекс, — усмехнулся Джедефмоот.

— Мне кажется, что даже у богов нет ответа на все вопросы, — возразил Александр. — Я всего лишь постарался хорошо подготовиться к встрече с вами, владыка.

— Ты придумал ещё что-то? — с любопытством спросил вельможа.

— В Нидосе мало лекарей, и их услуги весьма дороги, — проговорил юноша. — Если при храме открыть заведение, где келлуанские лекари будут лечить людей за весьма умеренную плату, а кого-то и совсем бесплатно, горожане станут сильнее любить своего государя.

— Что-то вроде Домов излечения в Эруке при храме Ануба, — кивнул Барефгорн.

— Если сделать его маленьким, это вызовет недовольство у тех, кому не хватит там места, — медленно сказал наместник. — А большой Дом излечения будет дорого стоить. Больных надо кормить, убирать за ними.

— Часть денег можно вернуть, если открыть ещё и школу. Где за плату обучать не только лекарскому искусству, но и математике, астрономии и другим полезным наукам, — высказал своё предложение Алекс. — Конечно, это не компенсирует все затраты. Но вы приобретёте дешёвых лазутчиков и множество сторонников среди простолюдинов. Появится ещё одна ниточка между Нидосом и живым богом, жизнь, здоровье, сила.

Келлуане молчали.

— Пусть радланский император говорит с ними на одном языке, и их предки приплыли из далёкого Радла, — продолжал парень. — Но ему нет дела до простых горожан, а Келл-номарх заботится о всех своих подданных.

Он перевёл дух.

— Кроме того, для привлечения на свою сторону образованных людей, можно открыть библиотеку. Где каждый желающий сможет прикоснуться к той части мудрости Келлуана, которую живой бог сочтёт открыть остальному миру.

Александр замолчал, непроизвольно облизав пересохшие губы.

— Хочешь стать моим слугой? — внезапно спросил наместник.

Молодой человек отрицательно покачал головой.

— Думаю, свободным горожанином я принесу вам больше пользы. Смогу заключать сделки, свидетельствовать на суде. Да и богатые нидосцы будут относиться ко мне по-другому.

Вельможа хмыкнул.

— А что ты хочешь для себя?

— Ничего, — пожал плечами парень. — Разве что чести шить одежду для вас и ваших слуг.

Писец усмехнулся.

— Ты, в самом деле, портной?

— Я лучший портной, — твёрдо заявил Алекс.

Джедефмоот рассмеялся.

— Скоро прибывает моя жена, и я обязательно расскажу ей о столь искусном мастере.

— Ручаюсь, она не пожалеет, если решит воспользоваться моими услугами, — заверил молодой человек. — Да и вам я могу кое-что предложить.

— Я подумаю над твоими словами, — вельможа положил ладони на стол, всем видом давая понять, что аудиенция окончена.

Александр встал.

Барефгорн проводил его на кухню, где угостил пивом и протянул амулет в виде серебряного жука на кожаном шнурке.

— С ним тебя всегда пропустят во дворец.

— Благодарю, господин.

Выйдя за ворота, юноша почувствовал, что рубашка его стала мокрой от пота. Как он и думал, этот разговор оказался самым трудным.

Часть 3. Vici

Глава I. Роковое стечение обстоятельств или забавы богов

Для Гордона всё это являлось частью громадной мыльной оперы жизни. Каждый фрагмент имел своё значение. Одни получают трёпку, другие — после многих страданий — заслуженную награду.

Грегори Бенфорд. «Панорама времён»

Кто-то рывком сдёрнул с головы мешок и ткнул в лицо пылающим факелом так, что борода затрещала и задымилась. Тиллий отпрянул, жмурясь от жара.

— Это он? — спросил мужской голос. — Не перепутали как в прошлый раз?

— Не сомневайтесь, хозяин, — уверенно прогудел хриплый бас. — Он. Вон и рука покалечена. Всё, как вы говорили.

При этих словах один из похитителей сжал локоть пленника. Тот беззвучно закричал не в силах вытолкнуть изо рта кляп. Факел убрали. Отпущенник увидел немолодого мужчину в грязном переднике поверх хитона.

— Нашли у него что-нибудь?

Похитители замялись.

— Вам мало платят, бездельники? — прикрикнул хозяин.

— Да вы что, Арут, — обиженно прогудел бас. — Серебришка чуток да два кольца.

— Покажи! Да не жмись ты! Давай!

Широкоплечий здоровяк с сожалением запустил волосатую лапу за шиворот хитона.

Мужчина повернулся к укреплённому на стене факелу и стал внимательно рассматривать перстни. Тиллий заметил, что на правом глазу у него большое белое бельмо.

— Рахмы себе возьми, а эти я заберу.

— Что дальше с ним делать? — спросил молчавший до этого второй похититель.

— Свяжите. Пусть полежит, подождёт господина.

Тиллий задёргался.

— Чего трепыхаешься как шлюха под клиентом? — жизнерадостно хохотнул обладатель баса, залепив ему кулаком в ухо. — Только хуже будет.

Вдвоём с приятелем они ловко скрутили ему ноги, привязав к вывернутым за спину рукам. Перед глазами плыли разноцветные колёса, сквозь которые отпущенник разглядел криво сложенные кирпичные стены, низкий деревянный потолок, грубо сколоченную дверь.

Один за другим все трое ушли, прихватив с собой факел, оставив пленника в полной темноте. Тиллий почти не помнил похищения. Просто удар по голове, а очнулся уже со связанными руками, с кляпом во рту и мешком на голове. Потом долго куда-то тащили, пока он не очутился в этой каморке. Кто эти люди? Зачем его схватили? Что будет, когда узнают, что он убил Сентора Минуца? Одни вопросы и никаких ответов. Кто этот господин, кого ему придётся ждать? Стараясь успокоиться, отпущенник начал вспоминать всех своих врагов, число которых получилось довольно внушительным. Вот только никто из них не стал бы возиться с похищением. Просто прирезали бы и всё. Внезапно Тиллий вспомнил, что уже слышал имя Арут. Точнее Кривой Арут — хозяин харчевни «Пьяная кружка». Даже среди портовых кабаков это заведение пользовалось дурной репутацией. Поговаривали, что владелец связан и с пиратами и городской стражей.

Стянутые верёвками руки начали неметь, и вскоре острая боль пронзала каждую мышцу, заставляя позабыть обо всём. Жёсткая тряпка высушила рот, превратив язык в бесчувственную деревяшку. Отпущенник потерял счёт времени, не в силах думать ни о чём кроме терзавшей тело боли.

Когда из-за двери донёсся негромкий шум, он уже балансировал на грани беспамятства. В дверной щели мелькнул тусклый свет. Глухо брякнул деревянный засов. Освещая путь масляным светильником, вошёл Арут с подручным. Присев на корточки, он вытащил кляп и поднёс к пересохшим губам пленника кувшин. Позабыв обо всём, тот стал с жадностью пить старое прокисшее пиво.

Когда посудина опустела, мужчина вновь попытался заткнуть ему рот.

— Руки! — умоляюще прохрипел Тиллий. — Развяжите руки.

Здоровяк лениво хлестнул его по щеке.

— Хлебало разуй, сученок!

Но хозяин кабака жестом остановил его.

Воспользовавшись минутной заминкой, отпущенник торопливо заговорил:

— У меня руки отсохнут. Я их совсем не чувствую.

Арут поднёс светильник к его посиневшим кистям.

— Развяжи.

— Как скажешь, хозяин.

Когда кровь прилила к затёкшим членам, прежняя боль показалась пленнику лёгкой щекоткой. Коротко вскрикнув, он едва не потерял сознание.

Здоровяк вновь влепил ему пощёчину.

— Не сдохни. Ты ещё нужен.

Тиллий только зубами скрипнул.

Едва отпущенник немного пришёл в себя, его снова связали. Но на этот раз позволили вытянуть ноги и сидеть, прислонившись к стене. Вспомнив, что в углу он заметил кучу прелой соломы, пленник переполз туда, сгрёб в кучу и, усевшись поудобнее, задремал.

Без дневного света, в полной тишине, терзаемый голодом и жаждой пленник потерял ощущение времени. Стало казаться, что он сидит в этой конуре уже месяц.

Во время следующего посещения похитители принесли ему миску помоев с остатками рыбы, вареной пшеницы и бобов, сдобренных вином и оливковым маслом. Тиллий попытался с ними заговорить, но Арут грубо приказал ему заткнуться. Первый испуг у отпущенника прошёл. Теперь он с нетерпением ждал появления таинственного господина. Кем бы тот не оказался, у бывшего раба Сентора Минуца Цицера есть, что предложить в обмен на свою никчёмную, но такую дорогую жизнь.

Когда в щелях двери появился яркий свет факела, Тиллий понял, что его ожидание закончилось. Явился тот, по чьему приказу его здесь держат. Вошёл Арут, рывком поднял лежавшего на полу пленника, прислонил к стене и вытащил кляп.

В отрывшемся дверном проёме тот увидел круто уходившие вверх ступени из выщербленных кирпичей. Потом на них появились ноги в сандалиях. Быстро спустившись, перед ним оказался мужчина лет сорока в коричнево-серой тунике до колен, с короткой стрижкой и костистым, гладко выбритым лицом.

— За что ты убил Сентора Минуца?

— Он пытался меня задушить, — поспешно ответил отпущенник. — Я защищался.

— Понимаешь, что нам даже не нужно тебя пытать, усмехнулся незнакомец. — Достаточно отдать Минуцам. Тебе ясно?

— Да, господин, — кивнул Тиллий. — Клянусь, я не хотел, так получилось…

— Не клянись, лживая тварь, — поморщился мужчина, а Арут ударил его в бок.

— Меня не интересует твой бывший хозяин. Лучше скажи, почему убил Вула?

— Кого? — растерялся от неожиданного вопроса пленник. Незнакомец нанёс ему удар ногой в грудь, так что у отпущенника перехватило дыхание, и он захрипел, натужно хватая воздух широко раскрытым ртом.

— Вспомнил?

— Да, господин. Мне приказал Сентор Минуц.

— Он как-то объяснил за что?

— Вул предал его, господин. Украл план сокровищ Сепиона и сбежал.

— Каких сокровищ, негодяй? — мужчина вновь ударил его ногой.

— Подождите, господин! — вскричал Арут. — Ты говоришь о пирате? О Морском льве?

— Да! — лёжа на полу, выдохнул Тиллий.

— Сказки нам рассказываешь? — вкрадчиво проговорил одноглазый. — За дураков держишь?

Он схватил отпущенника за плечи и посадил прямо.

— Нет, господа, — затряс грязными патлами пленник. — Это не сказки. Я сам видел корзины с золотом и серебром, дорогое оружие, сундуки с украшениями…

— Лжёшь, мерзавец! — зловеще рассмеялся незнакомец. — Этот клад столько лет ищут, если бы кто-то нашёл, об этом уже знал бы весь город!

Кривой Арут отвесил отпущеннику звонкую оплеуху и разочарованно сплюнул.

— Пусть у меня руки отсохнут, ноги отвалятся, пусть гниль поразит мои внутренности, а крысы сожрут живьём, если я вру! — верещал Тиллий. — Сентор никому не хотел говорить из-за завещания! Он же младший сын! Отец ему почти ничего не оставил!

Его мучители переглянулись.

— Откуда взялся это план?

— Принёс полоумный Акмен, чтобы выкупить из рабства дочь! Он всю жизнь этот клад искал… Вот и нашёл.

— Почему же просто не заплатил за неё? — усмехнулся хозяин «Пьяной кружки». — Если там так много золота.

— Почём я знаю? Он же сумасшедший! — всхлипывая и захлёбываясь слюной, отвечал отпущенник. — Сентор ему тоже не поверил. Но старик привёл нас к сокровищам.

— Вы плавали к Устричной отмели? — спросил Арут.

— Нет, господин, — захихикал пленник. — Клад в городе.

— Врёшь, червяк навозный! — рявкнул одноглазый. — Любой мальчишка в Нидосе знает, что Сепион погиб у Устричной отмели! И там же спрятал свои богатства.

— Я сам видел знак на стене! — огрызнулся Тиллий. — Радланское «М» и либрийское «Л»!

— На какой стене?! Где? Говори?

— В подземелье! — оскалился отпущенник. — И теперь только я знаю, как туда добраться!

Арут замахнулся, но его остановил незнакомец.

— Оставь его. Пусть говорит, что случилось дальше. Где Акмен?

— Остался в тоннеле, — шмыгнул разбитым носом пленник. — Сентор приказал убить его, а потом и дочь.

— Зачем?

— Перед тем, как показать, где находится вход в подземелье, старик виделся с девчонкой и обещал её освободить.

— После этого Вул и сбежал?

Тиллий на миг задумался.

— Да, господин. Не знаю, как хозяин узнал, что тот его предал. Только вызвал он меня и велел убить.

— Где это произошло?

— На площади Великого флота. О чём только думал этот глупец, шатаясь рядом с дворцом Минуцев?

По лицу незнакомца пробежала тень.

— Что было дальше?

— Когда я увидел Вула, он следил за двумя мужчинами.

— Как это следил? — прервал его господин.

— Ну, сначала смотрел, а потом пошёл за ними. Не отставая, но и не приближаясь.

Арут хмыкнул.

— Ты их знаешь?

— Лекарь и его хозяин. Недавно приплыли из Келлуана. Снимают лавку в доме советника Корнелла на…

— Я знаю, где это! — раздражённо поморщился незнакомец. — Дальше!

— Вул зашёл в лавку и сразу же выскочил.

— Как понять сразу?

— Ну…, — растерялся от подобного вопроса отпущенник. — Вошёл и вышел. Бледный, глаза выпучены как у камбалы, весь дрожит. Я за ним. Догнал в переулке и зарезал…

Одноглазый засопел. Пленник втянул голову в плечи.

— Мне хозяин велел.

— Это всё?

— Взял у него план и отнёс Сентору.

— А больше там ничего не было?

Тиллий замер. Рассказать о золоте или промолчать? Мёртвым оно ни к чему, а ему нужно убедить этих людей в своей искренности.

— Там ещё деньги были. В сумке.

— Куда ты их дел?

— Спрятал, — ответил отпущенник и торопливо добавил. — Но я скажу, где они.

— Это потом, — отмахнулся незнакомец. — Сентор хотел тебя убить за то, что ты знаешь о сокровищах?

— Нет, господин, — покачал головой пленник. — Из-за Корнелла.

— Из-за советника?

— Нет, господин. Из-за его сына.

— А как он оказался замешан в твоих плутнях?

И Тиллий рассказал о неудавшемся убийстве Флои и о том, что Мерк Корнелл прячет её в борделе «Сладкий родничок», где её лечил тот самый Гернос, в лавку которого заходил Вул. Здесь от него потребовали вспомнить самые мелкие подробности.

— Это не тот Дрейк, за которого на суде вступился наместник? — спросил Арут.

— Он самый, господин, — подтвердил отпущенник. — Настоящий демон!

— Чем же он тебя так напугал? — усмехнулся незнакомец.

В ответ пленник красочно описал произошедшую в публичном доме схватку.

— Да ты опять врёшь или что-то недоговариваешь! — вскричал одноглазый. — Сопливый парнишка убил Дума Валуна?! Все знают, что это сделал охранник!

Его господин недоверчиво хмыкнул.

— Парнишка служил телохранителем у какого-то келлуанского мага, — пробормотал Тиллий, соображая, что ответить. Ослеплённый болью и страхом, он рассказывал всё как есть, и пока ему удавалось сохранить заинтересованное внимание своих похитителей. Но они явно отказывались верить, что какой-то сопляк перебил трёх опытных налётчиков. Будучи опытным пройдохой, отпущенник сообразил, что враньё в данном случае будет звучать гораздо правдоподобнее.

— Да. То есть, нет. Алекс дрался против моих людей вместе с укром. Просто это он мне руку сломал.

— Поэтому ты и посчитал его великим воином, трус, — фыркнул Арут.

— Наверное, господин, — смиренно согласился пленник.

— Где вход в подземелье? — резко спросил незнакомец. — Да не путайся больше. От этого зависит твоя жизнь.

«Как будто я этого не понимаю», — мелькнуло в голове отпущенника. — На Сухом мысу.

— Он большой, — усмехнулся одноглазый.

— В старой харчевне, где над дверью вывеска с головой гуся.

— Знаю это место, — кивнул мужчина.

— Люк был там, в углу, за остатками стойки, под каменной плитой.

— Что значит, был? — насторожился незнакомец.

— Когда Вул сбежал, Сентор приказал его завалить, — дрогнувшим голосом пояснил Тиллий. — Мы с парнями Молчуна Рииса уронили на него кусок стены. Но завал легко разобрать. Там работы то всего чуть-чуть.

В каморке повисла зловещая тишина.

— Так и знал, что врёт! — с облегчением вскричал Арут. — Прикончить его, господин? Пять тысяч империалов вам не помешают!

Услышав сумму, назначенную за свою голову, пленник тихо завыл. Харчевник достал из-под фартука кривой нож.

— Не спеши, — тихо проговорил незнакомец. — Успеем. Вдруг правда? На свете случаются и не такие чудеса. Проверить надо.

— Как? Отвезём его на Сухой мыс?

— Нет. Пусть пока здесь посидит, — покачал головой господин и сухо поинтересовался. — Что ещё важного можешь сказать о Сенторе?

Отпущенник растерялся. Он много чего знал о своём бывшем хозяине.

— Есть нечто, что он скрывал от отца? — пояснил незнакомец. — Долги, любовницы, любовники, встречи с врагами Минуцев.

— Я понял, господин! — быстро-быстро закивал головой Тиллий. Он перечислил всех замужних женщин, кому передавал через рабынь записочки от своего хозяина, и с кем тот встречался в съёмных комнатах. Рассказал о беседах младшего Минуца с доверенным человеком Апия Тулла.

Мужчина слушал не перебивая, а пленник вспоминал всё новые и новые неприглядные подробности жизни своего господина. Когда он стал повторяться, незнакомец поднялся и приказал Аруту. — Заткни ему рот, и пойдём, поговорим.

— У хозяина был тайник! — ликующе вскричал отпущенник. — Про него никто в семье не знал!

— Тайник? — заинтересовался мужчина.

— Да! — вскричал Тиллий. — Он держал там самые важные письма и расписки.

— Как его найти?

— Не знаю! — сморщился от отчаяния пленник. — Где-то в комнате.

— Что же ты не поискал? — насмешливо хмыкнул харчевник.

— У меня не было времени, — опустил глаза отпущенник, со стыдом понимая, что в горячке он просто забыл о тайнике, да и не представлял, где его искать.

Незнакомец пренебрежительно махнул рукой.

Арут взял тряпку.

— Не надо, господа! — взмолился отпущенник. — Я буду сидеть тихо, как мышь.

— Открой пасть, а то дохлой крысой станешь.

Затолкав кляп в послушно раскрытый рот, он снял со стен факел и угодливо открыл дверь перед господином.

Они молча поднялись в кладовую. На специальных полках стояли амфоры с вином и маслом, горшки с маринованными оливками. С потолка свисали связки сушёной рыбы, пучки лука и чеснока.

— Разузнай подробно об этом Акмене и его дочери, — приказал Скунд Арбон Квинтум.

— Сделаю, господин, — кивнул верный Арут и с робкой надеждой спросил. — Думаете, он на самом деле нашёл сокровища?

— Одни боги знают, — пожал широкими плечами радланин. — Стереги его крепко. А я завтра схожу к этому Алексу. Погляжу, что за птица. Давай лестницу.

Подручный принёс лежавшую у стены стремянку и разложил её между двух стеллажей. Господин поднялся, приподнял одну из плах потолка и скрылся в люке. Наверху располагалась одна из нескольких квартирок, которые он снимал в разных частях города.

Скунд Арбон не часто пользовался потайным ходом, но сейчас в зале «Пьяной кружки» сидели люди, встречаться с которыми ему очень не хотелось. В последнее время денег из Радла поступало всё меньше, и знакомые купцы уже не принимали его долговые расписки. Из разговоров с доверенными курьерами разведчик узнал, что император потерял интерес к Нидосу. Очевидно, годы притупили амбиции Константа Великого, а придворные шаркуны всегда стремятся сэкономить на всём, кроме своих кошельков.

Из-за прекращения финансирования Скунду пришлось отложить осуществление некоторых задумок. От чего их участники, лишившиеся источника денег, были не в восторге. Поэтому лишний раз на глаза им лучше не попадаться.

То, что рассказал отпущенник Минуца, вызывало у него большое недоверие. Опытный лазутчик прекрасно знал, что ради спасения своей шкуры человек способен на любой обман, а близость смерти очень стимулирует воображение. Тем не менее, проверить полученные сведения следовало. Он ничего не теряет, просто получит пять тысяч золотых монет на пару дней позже.

Если в обычных харчевнях жизнь, как правило, замирала с наступлением темноты, то в портовых кабаках веселье только начиналось. Матросы целый день занимались погрузкой, ремонтом кораблей, прочими работами. Зато вся ночь оставалась в их распоряжении. Эти люди так торопились просадить добычу или честно заработанное жалование, что не желали терять времени на сон. Но сейчас зал «Пьяной кружки» ещё оставался пустым. Измождённые рабыни сметали мусор со столов и загаженного пола или разделывали рыбу. А у хозяина нашлось немного времени поболтать с богатым посетителем.

Выставив кувшин вина, миску с дорогим сыром и лепёшки, Кривой Арут доложил:

— Был такой Акмен сын Фраса. Служил во Дворце Ста. Потом у Минуцев. Растратил всё состояние на поиски клада Сепиона. Недавно, чтобы сплавать к Устричной отмели, заложил свою дочь. Что с ним стало, никто не знает, а дочку, говорят, продали банарским купцам.

Радланин удовлетворённо хмыкнул.

— Не соврал. А что узнал про «Сладкий родничок»?

— Вроде как прятала хозяйка какую-то девку. Больную или раненую. После нападения Алекс с Корнеллом её куда-то увели.

— И тут всё подтверждается.

— А вы, господин, видели Дрейка? — поинтересовался харчевник. Он давно служил хозяину и иногда позволял себе некоторые вольности.

Радланин относился к этому спокойно, зная, что верный Арут может дать неплохой совет и иногда замечает то, что не бросилось в глаза господину.

— Его я не застал, — медленно проговорил Скунд Арбон. — Но встретил знакомую.

— Кого?

Он рассказал, как год назад его схватили вместе с пьяницами из «Общества Диноса», среди которых случайно оказалась какая-то родственница хозяина харчевни «Весёлый омар».

— Она тоже вас узнала? — встревожился одноглазый.

— Да, — кивнул собеседник. — Но в этом нет ничего страшного. Девчонка считает меня просто купцом.

Он замолчал, вертя в руке глиняный стакан.

— Я спросил её и лекаря о Вуле.

— И что? — Арут подался вперёд.

— Сказали, что никогда не слышали этого имени, — радланин усмехнулся. — Но мне кажется, они что-то скрывают.

— Так может, расспросить их как следует? — предложил Кривой Арут. — Парни справятся, а то мне надоело их кормить бесплатно.

Скунд Арбон тихо рассмеялся.

— Пока не надо. Для твоих бездельников найдётся работа на Сухом мысу.

— Вы там были, господин? — встрепенулся собеседник.

— Да, — кивнул тот. — Нашёл вывеску с гусем. Похоже, в том месте действительно недавно обрушили стену.

— Так мы её разберём! — воодушевлённо проговорил одноглазый.

— Не торопись, — остановил его порыв радланин. — Там такая куча, что вдвоём они месяц провозятся.

— Что же, врёт сын шакала? — нахмурился харчевник.

— Пока не откопаем, не узнаем, — пожал плечами господин. — Поищи у знакомых десятка два крепких рабов. Скажешь, что хочешь устроить на мысе склад под контрабанду. Запросят дорого, зато вопросов задавать не станут. Пошлёшь с ними своих парней. Пусть проследят, чтобы те не залезли, куда не надо. Ты без меня с этим мерзавцем разговаривал?

— Да, господин, — помявшись, признался Арут.

— Что он тебе наплёл?

— Сказал, что дорога запутанная, и без него клад нам не найти.

— Жить хочет неблагодарная тварь, — жёстко усмехнулся Скунд Арбон. Как и все радлане, он считал убийство бывшим рабом хозяина, отпустившего его на свободу, самым отвратительным преступлением. — Пусть пока дышит. Но смотри, чтобы не удрал.

— Никуда не денется, — заверил харчевник и озабоченно проговорил. — Завтра я договорюсь с Прокудом, послезавтра можно будет приступить к работе.

— Только воду не забудьте, — напомнил господин.

Изначально Сухой мыс называли Рогом. Во время начала строительства города там размещались тюрьмы для рабов. Постепенно это место превратилось в скопище лачуг, убогих даже по нидосским меркам, служивших приютом самых отвратительных отбросов городского дна. Банды местных налётчиков наводили страх на весь Нидос, не делая исключений и для домов богачей. Стражники не заходили сюда даже днём. Власти неоднократно пытались навести порядок в этом гадючнике, не останавливаясь перед самыми крутыми мерами. Но местные бандиты бесследно растворялись в запутанных улочках, переулках и тупиках. Со временем беспокойные обитатели Рога могли превратиться в ещё большую проблему. Однако лет восемьдесят назад боги услышали молитвы законопослушных граждан Нидоса. Произошло землетрясение, унёсшее жизни почти тысячи человек, но главное — пересох большой колодец, снабжавший жителей мыса водой.

Разумеется, ни ремонтировать его, ни строить водовод, никто и не подумал. Власти посчитали это подарком небес. Обитатели дурного района ещё какое-то время пытались сопротивляться, но постепенно трущобы стали пустеть. Кто побогаче покупали квартиры в новых многоэтажных домах, а босота перебралась поближе к Цирку, попытавшись возродить там привычные порядки. Вот только место для этого оказалось не подходящим. Совет Ста вовремя подсуетился, разделив район широкими, по возможности прямыми улицами.

А мыс Рог превратился в Сухой. Там изрядно потрудились мародёры и строители, ломая жалкие лачуги на кирпич, добывая из развалин более-менее целые брёвна и доски. Теперь там скрывались беглецы, если за их голову назначали особо щедрую награду, и они боялись прятаться по притонам. Приставали к берегу контрабандисты или те, кто хотел проникнуть в город незаметно.

Тиллий воспарял духом. Два раза к нему приходил Кривой Арут. Приносил лепёшки и вино, развязывал руки. Пленник с жадностью набрасывался на еду, а хозяин харчевни расспрашивал его о кладе. Отпущенник как мог красочно описывал груды сокровищ, припрятанных старым пиратом, но на вопрос о пути до них отвечал очень неопределённо.

— Мне нужно быть там, господин. Как только увижу тоннель, сразу вспомню дорогу.

В третий раз одноглазый явился со своими подручными. Пленника развязали и бросили ему старый, изношенный хитон, покрытый многочисленными заплатами.

— А то от тебя несёт как от городской уборной, — жизнерадостно скалился весельчак.

«Тебя бы заставить посидеть связанным столько время!» — мысленно огрызнулся Тиллий, сбрасывая изгаженную одежду и морщась от боли.

— Чего смотрите? — прикрикнул Арут. — Помогите, а то он до вечера провозится.

Его буквально втиснули в хитон. Ослабевшие ноги отказывались держать закоченевшее тело. Награждая тумаками, конвоиры подхватили его под руки и вытащили наверх в какую-то кладовую.

Хозяин шёл впереди, освещая путь тусклым фонарём. Пройдя через кухню, где угли в очаге почти погасли, они оказались в большом зале. На люстре под потолком мигал одинокий масляный светильник. У стены вповалку спали пьяницы, оплатившие ночлег, прежде чем упиться окончательно. Из угла доносились нечленораздельные звуки и стук глиняных стаканов. У кого-то ещё оставались силы предаваться пороку пьянства.

Постепенно конечности отпущенника обрели подвижность, и на улицу он вышел более-менее на своих ногах. Здесь Кривой Арут набросил ему на шею верёвку, ко второму концу которой была привязана свёрнутая рыболовная сеть.

— Сплаваем за рыбкой? — усмехнулся весёлый бандит. — За жёлтой, блестящей, самой лучшей в мире.

— Грозд, заткнись! — прикрикнул харчевник.

Устроив груз на здоровом плече, пленник послушно поплёлся за ним следом. Арут и второй конвоир шли сзади. Но Тиллий даже не помышлял о бегстве. Каждый шаг всё ещё отдавался болью, ломило искалеченную руку, да и с такой тяжестью на шее далеко не убежишь.

Судя по цвету неба, до рассвета оставалось часа два. По пустынным улицам портового района возвращались на корабли припоздавшие питухи, да направлялись на промысел рыбаки. Изображая их, одноглазый со спутниками добрались до причала, где их ждал в лодке какой-то старик. Получив медную монетку, он помог оттолкнуть от берега тяжёлую посудину и отправился тратить честно заработанные деньги.

Конвоиры попытались усадить за вёсла пленника, но хозяин наорал на подручных, напомнив, что у того искалечена рука, а им надо спешить. Предвидя длительное путешествие, отпущенник уселся на сеть у ног Кривого Арута.

— Вы нашли люк, господин?

— Ты мерзкий лжец! — огрызнулся харчевник и передразнил. — «Работы всего чуть-чуть». Двенадцать рабов два дня ковырялись!

Тиллий втянул голову в плечи.

— Мне пришлось заплатить хозяевам пятьдесят рахм, ублюдок. Да ещё и кормить эту ораву. Если там ничего нет, я не отдам тебя Минуцу. Сам на куски порежу, а начну с мерзкого языка. Запомни!

— Да, господин, — проблеял пленник, сочтя за благо помалкивать. Его спутники тоже молчали. Убаюканный качкой, мерным скрипом вёсел и свежим воздухом, пленник задремал. Разбудил его сильный удар в бок.

— Проснись, вонючка.

Отпущенник сел, испуганно оглядываясь. На них медленно надвигался покрытый развалинами берег. Сухой мыс. Прошуршав днищем по мелководью, лодка вползла на галечный пляж.

— Пусть этот урод хотя бы жратву тащит! — злобно сверкнул глазами тяжело дышавший Грозд. — Всю дорогу дрых как советник в паланкине.

Только тут Тиллий заметил на носу корзину с торчавшим горлышком амфоры. Прихватив её здоровой рукой, он зашагал вслед за одноглазым вверх по еле заметной тропинке. Стоя в разрушенном проёме двери, их поджидал хозяин Кривого Арута. Сейчас пленник смог рассмотреть его как следует. Он мог ручаться, что видел этого человека раньше, но не знал ни имени, ни того, кто он такой.

Только очутившись внутри бывшей харчевни, отпущенник понял причину гнева Кривого Арута. Огромная гора возвышалась почти вровень со стенами. Даже удивительно, как они с парнями Молчуна Риса смогли накидать столько? В стороне стояли три большие амфоры и несколько корзин, из одной торчали короткие палки. Похоже, рукоятки факелов. В полу, там, где он и ожидал, чернело прямоугольное отверстие. Увидев его, пленник окончательно успокоился. Теперь только бы вспомнить дорогу и тогда можно надеяться, что ему сохранят жизнь. Или попробовать сбежать, как только они спустятся в подземелье?

— Ты сказал нам правду, — проговорил незнакомец, присаживаясь на перевёрнутую корзину. — И про Акмена и про «Сладкий родничок». Если приведёшь к сокровищам, будешь жить. Моим рабом. Согласен?

— Да, господин! — ликуя, вскричал Тиллий, рухнув на колени. Пообещай ему свободу и деньги, бывший невольник ни за что бы ни поверил. А так есть надежда, что не обманут.

— Рвач, пойдёшь с нами, Грозд, останешься здесь, — отдавал последние распоряжения неизвестный. Арут разжёг крошечный костерок и сунул в него факел. Пленник протянул за ним руку, но господин отрицательно покачал головой.

— Первым пойдёт Рвач. Ты за ним. Будешь говорить, куда идти.

— А чтобы соблазна не было, — одноглазый ловко обвязал его вокруг пояса кожаным ремнём.

Как и предупреждал отпущенник, первые десять шагов они проделали, согнувшись в три погибели, то и дело кто-то стукался головой о закопчённый потолок.

Первым спрыгнул в небольшое квадратное помещение Рвач. Очевидно, хозяин бывшей харчевни использовал его в каких-то своих целях. У одной из стен торчали бронзовые кольца, у другой — куча расколотых амфор.

— Туда! — Тиллий указал на отверстие с неровными краями. Прежде чем лезть внутрь, посветили факелом. Узкий, круто уходивший вниз проход, а дальше зловещая темнота.

Чувствуя нерешительность подручного, Арут прикрикнул:

— Чего смотришь? Лезь!

Здесь и вовсе пришлось встать на четвереньки, и чтобы не скатиться, изо всех сил упираться в пол руками и коленями. Впивавшиеся в кожу камешки заставляли морщиться от боли.

— Скоро будет легче, господа, — успокаивал проводник. Ему с больной рукой приходилось особенно тяжело.

— Тут просторно, господин! — послышался впереди довольный голос.

Кладоискатели попали в один из округлых тоннелей, сохранившихся на острове с незапамятных времён. Пол покрывал плотный слой сухого песка и мелких камешков, по стенам кое-где змеились трещины. Одноглазый помог господину выбраться из лаза, заботливо отряхнув одежду от пыли. Дав им время отдышаться, отпущенник уверенно показал рукой.

— Туда.

Ход имел ясно различимый уклон, и с каждым шагов они опускались всё ниже, скоро оказавшись в небольшом зале. Самый главный, чьего имени Тиллий так и не узнал, приказал остановиться. Мелом нарисовал на стене стрелку и приказал:

— Вот теперь идём дальше.

— Осторожно, — предупредил Тиллий. — Там колодец.

Рвач вытянул вперёд руку с факелом. В полу зияла большая круглая дыра.

— Идите налево вдоль стены, — отдавал распоряжения проводник. — Не подходите близко, края могут обрушиться.

Арут подобрал на ходу камешек и бросил его в темноту. Послышался тихий всплеск.

— Глубоко, — с уважением проговорил он.

Проводник указал на один из двух проходов. Через сотню шагов встретился завал, заполнивший тоннель до половины. Легко перебравшись через него, они вошли в естественную пещеру, где из слежавшегося песка торчали острые каменные зубья, а с потолка им навстречу спускались каменные сосульки. От сюда тоже выходило два тоннеля. Отпущенник легко узнал нужный по странной треугольной форме.

Ход привёл их в зал с куполообразным потолком, покрытым густой сетью трещин. Сверху клочьями спускалась древняя паутина, зелёная как борода утопленника. Здесь проходов оказалось уже четыре, и пленник в нерешительности остановился.

— В чём дело? — нетерпеливо спросил незнакомец.

— Подождите, господа, — мучительно стараясь вспомнить, куда идти, промямлил Тиллий.

— Заблудился? — угрожающе прорычал Кривой Арут.

— Сейчас, господа, — бормотал отпущенник и вдруг довольно улыбнулся. — Туда.

Вскоре впереди замаячил рассеянный свет, и остро пахнуло отбросами.

— Нет, господа, — проводник остановился. — Нам надо вернуться.

Одноглазый ударил его по лицу.

— Шутить с нами решил, мразь?

— Какие шутки, господа?! — взмолился пленник. — Просто спутался, с кем не бывает? Там всё такое одинаковое. Я же здесь всего один раз ходил, вернее два. Туда и обратно.

Вновь очутившись в зале, он выбрал другой тоннель, заканчивавшийся развилкой.

— Вот теперь всё правильно.

Незнакомец молча нарисовал очередную стрелку, а Рвач поменял факел. Очень скоро путешественники попали в тоннель с текущим по полу зловонным ручейком. Тиллий хорошо помнил, что дальше надо свернуть в боковой тоннель. Вот только в какой? Их здесь несколько, идущих один за другим. Во время первого посещения подземелья их вёл Акмен. Сентор сверял путь с планом, а он только приглядывал за полоумным стариком.

Помолившись всем богам, духам и предкам-покровителям, проводник шагнул в узкий, овальный проход. Они долго петляли и вышли к широкому стоку. Судя по запаху, наверху располагалась красильня или многоэтажный дом, чьи жители опорожняли сюда свои ночные горшки. Со страхом пленник понял, что вновь свернул не туда.

По заботливо нарисованным стрелкам они вернулись в широкий тоннель, где Тиллия били уже вдвоём. Господин остановил вошедших в раж слуг и предоставил ему ещё одну возможность оправдаться. Окрылённый отпущенник повёл их в другой тоннель.

Они так долго выписывали замысловатые кривые, что, вымотавшись окончательно, устроили себе короткий отдых. Все устали, хотелось есть и пить. Ту гадость, что текла под ногами, пробовать никто не решился.

— Уже совсем скоро, — тяжело дыша, бормотал пленник, сидевший, поджав под себя ноги, на мокрых камнях, с трудом сдерживая зубовную дробь. — Тут ещё должны быть пара поворотов, и пещера с сокровищами. Там много, очень много золота.

Грязно выругавшись, Рвач передал факел Аруту и стал мочиться прямо перед отпущенником, так, что вонючие капли летели ему в лицо. Тот попытался отползти, но одноглазый дёрнул за ремень, и пленник упал.

— Сиди!

Унижение Тиллия явно доставляло ему удовольствие. Устало опустив тяжёлые плечи, господин сидел на вывалившемся из стены камне, безучастно наблюдая за происходящим.

Вдруг хозяин «Пьяной кружки» перестал смеяться, поднял над головой факел и, прищурив единственный глаз, стал вглядываться в темноту.

— Господин!

— Что? — тот резко очнулся от дум.

Арут заставил отпущенника подняться, сделав несколько шагов и поднеся огонь к стене, клокочущим от гнева голосом зарычал:

— Вот дерьмо старой обезьяны!

На темно-сером камне чётко выделялась нарисованная мелом стрела.

— Да он нас кругами водит! — заорал Рвач, и гулкое эхо, угасая, разнеслось по тоннелям. — Мужелюб! Издохший шакал! Моча даросской шлюхи!

Тиллий, потеряв от страха голову, вырвал ремень из рук ошарашенного Кривого Арута и бросился в темноту.

— Держите! — громко скомандовал незнакомец. — Не дайте ему уйти.

Рвач через десяток шагов нагнал беглеца, свалил на пол и стал яростно пинать ногами. Одноглазый выхватил нож.

— Я ему яйца отрежу.

— Не убивать! — властно приказал господин. — Отпустите, я сказал!

— Но, господин, — взмолился Арут. — Если мы отдадим его Минуцам живьём, он нас выдаст!

— Никто никого не отдаст!

— Что?! — вытаращил глаза Рвач. — Этот кусок дерьма весь день водил нас как ослов на верёвочке.

— Ты будешь мне возражать? — спросил незнакомец, поднимаясь. — Забыл своё место?

— Простите, господин, — опустил глаза здоровяк.

А у пленника вновь появилась робкая надежда.

— Поднимите его.

По грязному лицу незадачливого проводника текли слёзы, застревая во всклокоченной бороде. Он тихо подвывал, дрожа всем телом.

— Ты устал, как и все мы. Завтра продолжим поиски. Отдохни и постарайся вспомнить, где ты ошибся.

Тиллий упал на колени и принялся целовать его заляпанные грязью ноги.

— Ваш раб, господин, душой и телом. Я сделаю всё, только прикажете. Я вспомню, обязательно вспомню. Боги вознаградят вас за доброту. Вы станете богаче Келл-номарха.

— Встань, нам пора возвращаться.

— Вы совершаете ошибку, господин, — отводя взгляд, глухо проворчал Арут.

— Даже если так, не тебе об этом судить! Идёмте, мне надоели эти крысиные норы!

Обратный путь показался ещё более долгим и тяжёлым. Приходилось часто останавливаться, чтобы отыскать нарисованные мелом знаки. Рвач шёпотом ругался, одноглазый угрюмо молчал, время от времени дёргая за ремень. Пленник всякий раз падал от неожиданности, а мучитель глумливо посмеивался. Последним шёл глубоко задумавшийся господин.

Догорал последний факел, когда незадачливые кладоискатели выкарабкались в знакомый подвал на Сухом мысу.

Тилий сидел на полу не в силах подняться. Незнакомец тяжело разогнулся, держась руками за спину.

— Дай мне факел, Рвач.

— Возьмите, господин, — растерянно пробормотал тот, протягивая густо дымящую палку.

— А теперь сверните шею этому ублюдку!

— Нет! — пронзительно завизжал отпущенник.

На помощь поспешил Кривой Арут, и через минуту всё было кончено.

— Иначе вам пришлось бы тащить его сюда самим, — усмехнулся Скунд Арбон.

— А как же клад? — обиженно протянул Рвач, позабывший, что совсем недавно сам собирался прикончить Тиллия.

— Нет никакого клада, — вздохнул радланин. — Мерзавец просто тянул время, стараясь выкупить лишний день своей жалкой жизни. Иначе, зачем лезть под землю на Сухом мысу, а потом тащиться через весь город, если в этот тоннель легко можно попасть из любого канализационного колодца?

— А может, он просто хотел сбежать в подземелье? — добавил одноглазый. — Теперь вы отдадите его Минуцам? Пять тысяч империалов — хорошие деньги.

— Есть те, кто заплатит больше, — покачал головой Скунд Арбон. — Если им подсказать, как правильно использовать эту падаль.

— Приказывай, господин? — воодушевился Арут.

— Вымыться, выпить и закусить, — радланин с отвращением взглянул на свои грязные руки. — Несёт как от раба из городской канализации.

— Завтра у нас с тобой много дел. Предстоит навестить кое-кого из старых знакомых.

— Хорошо, господин, — покладисто согласился одноглазый. — Ещё один день в харчевне и без меня управятся.

— А ты, — Скунд Арбон обернулся к притихшему Рвачу. — Следи, чтобы эту дохлятину крысы не покусали.

— Я его к потолку подвешу? — предложил тот. — Вон и крючок есть.

— Нет, — решительно возразил господин. — Останутся следы от верёвок. Если надо, садись и гоняй крыс палкой.

— Тогда я лучше его вытащу отсюда, — пробормотал здоровяк.

— Делай, что хочешь, — отмахнулся радланин. — Только шкуру не испорть.

Александр работал не торопясь, в своё удовольствие, тщательно проходя каждый шов. Времени до сдачи платья Акелии оставалось более чем достаточно. Заказы на нижнее бельё больше не поступали, да и подруги знатной радланки полагали, что он всё ещё очень занят.

Ввиду отсутствия в Нидосе единоличного правителя, чей двор мог бы служить законодателем моды, наряды здесь оставались неизменными по нескольку десятков, а то и сотен лет. Изображённые на многочисленных фресках люди были одеты примерно так же, как и современники Алекса. Поэтому пришлось отказаться от смелых экспериментов в духе а-ля молодой Юдашкин и взять за основу местные образцы, делая свои платья более узкими, выделив талию, грудь, а также добавить выточки и множество декоративных деталей, легко разглаживаемых бронзовым утюгом.

Ловко затянув узел, он откусил нитку зубами, когда снизу донёсся голос Герноса.

— Алекс, к нам пришли.

«Кто бы это мог быть?» — подумал парень, вставая. В голосе лекаря не слышалось тревоги, тем не менее, он на всякий случай прихватил с собой меч.

— Господин Дрейк, — поклонилась немолодая женщина, в которой Александр узнал рабыню Далнаи. — Моя госпожа просит вас прийти к ней прямо сейчас.

— Зачем? — насторожился юноша.

— Она сказала, что выполнила вашу просьбу, — заученно отбарабанила посланница. — Вас ждёт капитан Птахнеб из Каноба.

Алекс недоуменно посмотрел на лекаря.

Тот важно кивнул.

— Возвращайся и передай, что мы сейчас идём.

Женщина вышла, сверкнув свежей заплатой на заднице.

— И о чём речь? — поинтересовался парень.

— Когда я ходил в «Сладкий родничок» без тебя, Далная стала жаловаться на дороговизну лекарств. Пришлось пояснить, что все келлуанские зелья приходится покупать у местных лавочников. Возможно, ей удалось отыскать человека, который может привезти нам всё необходимое прямо из Келлуана?

— С чего бы это она такая добрая? — привычно насторожился Александр. Хотя покупка сырья напрямую у поставщиков выйдет дешевле.

— Не знаю, — пожал плечами евнух, снимая кожаный передник.

— Будьте осторожны, — напутствовала их Айри, вешая поперёк входа табличку с каллиграфической надписью: «Извините, знаменитый лекарь Гернос вызван к больному на дом».

Увидев блестевшую свежей краской дверь публичного дома, юноша хмыкнул и спрятал в рукав метательный нож.

На стук выглянул Акулий Зуб. Его уши оттягивали круглые золотые серьги размером с крышки для консервирования, на могучей груди нестерпимо ярко блестело широкое серебряное ожерелье, а морда лица сочилась самодовольством. Но, увидев гостей, пухлые губы укра растянулись в почтительной улыбке.

— Проходите, господа. Госпожа Далная ждёт.

Он лично провёл их во внутренний дворик, где за скромно накрытым столом мирно беседовали хозяйка борделя и высокий, молодой мужчина в коротком парике и такой знакомой белой юбке. Рабочий день, вернее ночь, в публичном доме ещё не начался. Первые посетители появятся здесь не раньше, чем через пару часов, значит, есть ещё время спокойно поговорить.

— Господа, — поприветствовала их женщина. — Это капитан Птахнеб из Каноба. Его брат служит в храме Муут в Амошкеле.

— В Доме излечения, — поправил её келлуанин.

— Простите, оговорилась, — всплеснула руками Далная.

Гернос уселся на табурет.

— Это вы лекарь? — спросил капитан.

— Да, — кивнул евнух и, не дожидаясь дальнейших вопросов, деловито заговорил:

— Я учился в Келлуане, в здешних лавках нет многих трав и снадобий, а те, что есть, очень дороги и плохого качества.

— Скажите, что вам нужно? — с готовностью предложил Птахнеб. — Если не смогу отыскать сам, спрошу у брата. Он в этом деле разбирается.

— Я вас покину, господа, — хозяйка грациозно встала. — Алекс, можно с тобой поговорить?

Она попыталась взять его за локоть, но юноша ловко увернулся и жестом пригласил женщину идти вперёд.

Та встала у расшитого занавеса, отделявшего один внутренний дворик от другого.

— Я подумала и решила заказать у тебя буст и набедренную повязку. Если конечно ты сделаешь мне скидку.

— Как оптовому покупателю? — уточнил Александр.

— Да.

— Но ты же вроде говорила, что твоим девочкам они не нужны?

— Просто решила немного тебе помочь заработать, — любезно ответила Далная. — Мы же друзья!

Парень негромко, но искренне рассмеялся.

— Спасибо! Ты настолько же добра, насколько и красива.

— Ну, так что? — нахмурилась собеседница.

— Сколько вещей ты хочешь заказать?

— Шесть бустов для рабынь, два для себя и пару набедренных повязок.

— Кому?

— Себе, конечно! — удивилась женщина.

Услышав цену, хозяйка борделя возмутилась.

— Так дорого!?

— Уважаемая, — проникновенно проговорил Алекс, прижав руку к груди. — У тебя имелась возможность получить эти вещи гораздо дешевле. Ты отказалась. Теперь у меня есть заказы. Чтобы сшить вещи тебе, мне придётся долго работать по вечерам, портить глаза при тусклом светильнике. А зрение стоит дорого.

— Но, может быть, ты возьмёшь часть оплаты чем-нибудь другим? — промурлыкала Далная, приближаясь и скользнув ладонью по его паху.

Это движение не могло не вызвать соответствующей реакции. Юноша перехватил блудливую ручонку, и шлюха тихо взвизгнула от боли, бросив взгляд на мирно беседовавших гостей.

— Не надо так со мной, — тихо прорычал Александр, со стыдом чувствуя, что эта реакция оказалась отнюдь не единственной. — Иначе придётся платить ещё и за лечение. Я ясно выражаюсь?

— Да, — пискнула хозяйка «Сладкого родничка».

— Приятно разговаривать с красивой и умной женщиной.

Далная потёрла измятую руку, но всё же от её взгляда не укрылось состояние молодого человека. Вновь нацепив похотливую маску, она тихо сказала:

— Я не буду платить столько серебра.

Чувствуя, что теряет потенциального клиента, юноша как можно равнодушнее пожал плечами.

— Жаль, я собирался сшить тебе кое-что особое.

— Что? — сразу заинтересовалась женщина.

— Буст, каких нет ещё и в Келлуане. Такой я стану предлагать только самым богатым заказчицам. Он лучше держит форму, удобнее и красивее.

Хорошо помня, как опрометчиво она поступила, отказавшись от первого предложения Алекса, Далная согласилась.

Предупредив Герноса, всё ещё составлявшего список покупок, парень сбегал домой за мерным ремнём. Заодно прихватил всё имеющееся в кассе серебро, полагая, что келлуанин обязательно потребует аванс для столь значительного заказа.

Он не ошибся. Финансовую часть переговоров Александру пришлось взять на себя. Капитан настаивал, что ему предстоят серьёзные расходы, а вдруг заказчик откажется платить? Юноша возражал, ссылаясь на то, что впервые видит уважаемого Птахнеба. Далная стала уверять, что капитан один из её уважаемых клиентов, и она готова за него поручиться. Скрепя сердце Алекс выдал ему почти всю имевшуюся наличку, получив взамен расписку на либрийском.

Сняв мерку с рабынь и их очаровательной хозяйки, парень предупредил её об ответственности поручителя. Встревоженная женщина торопливо заговорила:

— Но, что если с Птахнебом что-то случится? Как я могу отвечать за богов?

— Тебе остаётся надеяться на их милость, — жёстко усмехнулся Александр, как бы невзначай погладив рукоятку меча.

Хозяйка борделя судорожно сглотнула.

Вернувшись домой, парень принялся ударными темпами доделывать платье Акелии, с чем и провозился до сумерек.

Они рассаживались вокруг стола, когда с улицы послышался крик, и в лавку влетел отчаянно вопящий Мыслиш.

— Господин! Скорее! Хозяин упал замертво! Господин Мерк вас зовёт! Скорее спасите!

Понимая, что счёт идёт на минуты, лекарь сорвался с места, крикнув Алексу:

— Захвати сундучок!

Юноша с сожалением посмотрел на горячую колбасу. Беда, случившаяся с советником, его почему-то совсем не трогала. «Злой я, — с равнодушным спокойствием думал Александр, доставая из-под прилавка медицинский сундучок с необходимым набором лекарств и инструментов. — Ну, вот не жалко мне его и всё тут! Насмотрелся на здешних людишек. За гривенник удавятся, за копейку продадут».

У парадного входа переминался с ноги на ногу молодой испуганный невольник.

— Скорее, господин Дрейк, господину Корнеллу очень плохо.

«А тебе-то какая разница? — хотел спросить юноша, но вместо этого подумал. — Значит, не такая уж и сволочь этот советник по сравнению с другими. Если его рабы так боятся стать собственностью другого хозяина».

— Гернос уже там, — попытался он успокоить парнишку. — А если есть хоть один смертный, кто сумеет ему помочь, так это он.

Раб закрыл за ним дверь и стал показывать дорогу. Возле одной из дверей, выходивших в большой внутренний дворик, толпились люди. Из комнаты доносились странные возгласы и возня.

— Расступись! — дрогнувшим голосом крикнул провожатый.

Невольники порскнули в стороны.

На полу, запрокинув голову, лежал Сарвий Корнелл Апер, а над ним хлопотал взъерошенный евнух. Остро пахло ночным горшком. Мерк, закусив губы, стоял у стены рядом с ярко пылавшим светильником. Лекарь обеими руками резко надавливал на грудь советника, потом наклонялся ко рту и вдыхал в него воздух.

«Да он же делает искусственное дыхание!» — изумился Алекс.

Два толчка, выдох. Ещё два толчка и выдох.

— Оставь его, Гернос! — громко сказал младший Корнелл. — Всё кончено.

— Не мешай! — огрызнулся лекарь. — Время ещё есть.

Несмотря на весь трагизм ситуации, она напомнила юноше сцены из многочисленных фильмов, увиденных в прошлой жизни. Белые одежды хозяев напоминали халаты врачей, одетые в серые хитоны рабы играли здесь роль зрителей, имелся и главный герой, изо всех сил стремившийся спасти жизнь пациенту. Не хватало только мониторов и криков «Разряд»!

Вдруг вытянувшееся тело дёрнулось. Советник втянул воздух и закашлялся.

— Чудо! Чудо! Он оживил господина! Гернос — маг! — донеслось из внутреннего дворика.

Глаза Мерка стали размером с блюдца, переплюнув всех героев анимэ. Он на миг замер с широко раскрытым ртом, потом с криком упал на колени, оттесняя тяжело дышащего лекаря.

— Отец! Ты жив! Хвала Сухару, Юне и всем богам! Как ты меня напугал!

Алекс поднял Герноса и помог ему сесть на табурет.

Взгляд старшего Корнелла потихоньку становился осмысленным, но язык слушался всё ещё с трудом.

— Что со мной?

— Я думал, ты умер, — не скрывая слёз, ответил сын. — Закричал, упал на пол…

Советник поморщился.

— Пошли за лекарем. Горит грудь.

— Гернос уже здесь, — торопливо заговорил молодой радланин. — Это он вернул тебя к жизни.

— Помоги мне встать.

— Нет! — вскричал евнух, поднимаясь, и в ответ на недоуменный взгляд пояснил. — Ему нельзя вставать. Господин советник ещё очень слаб.

— Слышишь, отец? — посмотрел на него Мерк.

— Тогда положите меня на кровать, — болезненным, капризным голосом велел советник. — И чем это тут воняет?

— Сердце? — тихо спросил Александр у Герноса, глядя, как рабы осторожно переодевают и моют господина.

— Да, — кивнул евнух. — Просто чудо, что я успел. Мой… учитель несколько раз возвращал так к жизни людей после своих опытов.

— Господин Мерк, — окликнул юноша. — Как ты догадался позвать нас так вовремя?

— Ирдия говорила, что внезапно переставшего дышать человека можно вернуть к жизни, если всё сделать очень быстро, — ответил младший Корнелл. — Я подумал, что существуй такой способ, Гернос наверняка должен его знать.

— Мерк, — слабым голосом позвал советник.

Отец с сыном обменялись несколькими словами, и молодой человек отошёл, уступив место у изголовья кровати лекарю. Гернос открыл сундучок, подготовив всё необходимое. Он продезинфицировал больному предплечье, сделал надрез, примотал к ране тампон, смоченный лекарством, и перевязал. Дал выпить разведённый в вине порошок.

— Когда я смогу встать? — слабым голосом спросил Сарвий Корнелл, морщась от горького вкуса.

— Возможно дней через двадцать, — пожал плечами лекарь.

— Что ты сказал? — охнул советник, пытаясь вцепиться ему в хитон. Но рука бессильно упала на широкую грудь.

— Делай, что хочешь, маг, но завтра я должен быть во Дворце Ста! Даже если это будет мой последний путь! Сколько ты хочешь?!

— Я не маг! — возразил лекарь. — Не могу творить чудеса. Первый же шаг станет для вас последним!

— Тогда твои хлопоты напрасны! — Сарвий Корнелл скривился от боли. — Лучше мне умереть сейчас! Речь идёт о чести семьи! Если ты понимаешь, что это такое, евнух?!

Алекс нахмурился. Удивлённый Мерк смотрел то на отца, то на Герноса, чьё лицо превратилось в непроницаемую маску.

— Если труп отца спасёт честь сына, отправляйтесь. Потому что живым вам до Дворца не добраться даже в паланкине.

— Сыновья! — яростно заскрипел зубами больной. — Позорище! Проклятие семьи Корнеллов!

— Отец!!! — в ужасе вскричал молодой радланин.

— Мерк?! — лицо советника разгладилось. — Это не ты, Мерк. Болезнь затмила мне разум. Горит грудь, дай что-нибудь, лекарь?

Евнух вложил ему в рот обезболивающее и дал запить.

— Скоро станет легче. Потом вы уснёте и проспите до утра или до обеда.

— Отец, что случилось с братом? — наклонился над кроватью Мерк.

— Не тревожьте его, — Гернос мягко взял молодого радланина за локоть. — Волнение для него губительно.

— Кажется, у твоего брата очень большие проблемы, — полушёпотом сказал Александр.

Глаза Мерка вспыхнули яростью, но тут же погасли, как угольки под пеплом.

— Кто будет ухаживать за больным господином? — громко поинтересовался лекарь. — Я должен рассказать, что надо делать.

— Я сам! — встрепенулся сын советника.

— Это не разумно, — покачал головой евнух. — Необходимо находиться рядом неотлучно.

Младший Корнелл растерянно оглядел всё ещё толпившихся в двери рабов.

— Позвольте мне, господин? — опустившись на колени, попросил Мыслиш.

— Нет, — отмахнулся тот. — Лучше кого-нибудь из женщин.

— Оставь Мыслиша, — проговорил отец.

Верный раб умоляюще посмотрел на Мерка. Алекс отвернулся, с трудом удерживаясь от брезгливой гримасы.

— Хорошо, — согласился молодой хозяин.

— Слушай внимательно и запоминай, что нужно делать, — строго сказал Гернос, указывая на разложенные по столу плошки.

Почувствовав себя лишним, Александр вышел во внутренний дворик. В чёрном прямоугольнике водоёма поблёскивали жёлтые точки звёзд. Желудок заурчал, обиженный столь откровенным невниманием. Перед глазами сладостным миражом возникла жареная свиная колбаса на сковородке. Сглотнув слюну, стал разглядывать ночное небо, выискивая знакомые созвездия. Небесный столб, заменяющий здесь Полярную звезду, Возничего, Малую колесницу. Мимо неслышной тенью проскользнул раб, загораживающий ладонью горящую лучинку. В чаше светильника вспыхнули политые маслом древесные угли.

Из спальни Корнелла вышел евнух. Довольный юноша подошёл к нему, собираясь взять сундучок.

— Тебя просили остаться.

— Кто? Зачем? — насторожился Алекс, с тоской понимая, что свидание со свиной колбасой откладывается.

— Советник, не знаю, — лаконично ответил Гернос.

В комнате послышался сдавленный крик. Они тревожно переглянулись. Но теперь оттуда доносилось только невнятное бормотание.

Лекарь кивнул головой, направляясь к двери. Юноша увидел у колонны табуретку, уселся и стал ждать, гадая, зачем же он мог понадобиться Корнеллу? Подумав, решил, что, видимо, речь пойдёт об оплате за лечение. Может, решат вычесть её из арендной платы?

— Алекс, — выглянул из-за занавеси Мерк. — Зайди.

Обезболивающее подействовало. Лицо советника обрело привычное надменное выражение.

— Сын сказал, что ты вчера разговаривал с наместником?

— Позавчера, — уточнил парень, умышленно не добавляя «господин».

Но старший Корнелл, казалось, этого даже не заметил.

— Ты отнесёшь ему письмо.

«С какой это радости?» — хмыкнул про себя Александр, соображая, как бы отвертеться от такой чести.

— Отец, — вступил в разговор Мерк. — Может, лучше рассказать ему всё?

Алексу так не казалось, но прежде чем он высказался, советник спросил:

— Наместник тебе доверяет?

— Не знаю, — пожал плечами юноша. — Он знатный вельможа, служил при дворе Келл-номарха, а я человек, просто случайно встретившийся ему на пути. Если вы считаете дело секретным, мне лучше не знать всех подробностей.

— Разумно, — похвалил его советник и распорядился. — Принеси папирус. Будешь записывать. Я не хочу давать рабам повод для разговоров.

Сын вышел.

— Мерк говорил, что ты спас ему жизнь.

— Так получилось, — хмыкнул Александр.

Больной тихо засмеялся.

— Хороший ответ. Честный. Сейчас редко такое услышишь.

Молодой Корнелл вернулся. Положил на столик чернильницу и стал освобождать место для письма.

— Оставь, — велел отец.

Мерк замер.

— Господин Дрейк, ты готов поклясться, что передашь мои слова наместнику слово в слово?

— Да, господин советник, — с тихим вздохом ответил парень, не понимая, с чего бы прожжённый политик доверил ему свои тайны? Невольно вспомнились слова из прошлой жизни: «Пока хранишь тайну — она твоя пленница, если разболтаешь — ты её раб».

— Наместник ни в коем случае не должен завтра присутствовать на заседании Совета Ста, — тихо проговорил Корнелл. — Пусть не покидает дворец!

— Его хотят убить? — насторожился Алекс.

— Нет, — поморщился советник. — Просто ему нельзя завтра появляться в Совете. Так и передай.

— Мне не трудно, — пожал плечами юноша. — Но Джедефмоот не из таких людей, кого можно просто запугать. Он станет задавать вопросы. И что я ему отвечу?

— Расскажи ему всё, отец! — требовательно проговорил Мерк. — Всё равно ты не попадёшь завтра в Совет, и если не произойдёт чуда, нашу тайну узнает весь город!

Лицо Сарвия Корнелла Апера вспыхнуло, под кожей заходили желваки, но тут же обмякло, состарив его сразу лет на десять.

— Ты прав. Передай наместнику, что завтра я должен был вынести на заседание Совета закон, по которому город будет сам собирать торговую пошлину и портовый сбор, выплачивая Келл-номарху фиксированную дань.

— Тогда Келлуан лишается контроля над основными денежными потоками? — вспомнил Александр ещё одну фразу, так часто звучавшую по телевизору в прошлой жизни Саши Дрейк.

Во взгляде советника мелькнуло уважение.

— Да.

— Но Джедефмоот не пропустит такой закон, — возразил юноша. — Это означает потерять власть над Нидосом.

— Я говорил то же самое, — подтвердил больной. — Но мне сказали, что у наместника не будет другого выхода. Иначе город ждёт мятеж!

Алекс вспомнил, как приветствовали наместника на Празднике основании, как встречали на суде.

— Как-то не верится. Может, они врут?

— Советник Маний Касс не станет шутить такими вещами! — жёстко усмехнулся Корнелл. — Даже если я не смогу завтра выступить, они найдут другого. Вот почему важно, чтобы наместник не появился на заседании. Без него Совет не сможет принимать новые законы!

Потерев лоб, юноша заговорил, тщательно подбирая слова:

— Не знаю, поверит ли мне наместник. Но уверен, он захочет задать пару вопросов.

— Спрашивай, — устало кивнул больной. Лекарство действовало, и его стало клонить в сон.

— Почему пришли именно к вам?

— Потому что моё слово кое-что значит! — гордо ответил Корнелл и сник. — Вернее, значило. Многие советники из «красно-чёрных» могли последовать моему примеру и дать «синим» дополнительные голоса.

Он прикрыл глаза.

— И у них есть чем меня заставить.

— Спасибо за ответ, господин, — чуть поклонился Александр. — Последний вопрос. Уже для себя. Келл-номарх не смирится с потерей контроля над городом. Будет война?

— Не обязательно, — снисходительно усмехнулся политик. — Гебхотеп стар и слаб здоровьем. Вести военные действия ему уже тяжело. Наследник тоже не сможет покинуть Амошкел, опасаясь брата. Его сторонников ещё немало в столице. Скорее всего, они будут вынуждены согласиться с этим законом. Разве что потребуют увеличить размер дани.

— И это станет началом конца власти Келлуана над Нидосом.

— Ты это понял? — удивился советник и скривился в брезгливой гримасе. — Глупцы из «синих» не понимают, что город не сможет жить сам по себе. Место келлуан обязательно займёт кто-нибудь другой. Ольвийцы или либрийцы, или даже радлане. Но они не дадут Нидосу той свободы как Келлуан, чья жизнь настолько отличается от нашей, что они даже не пытаются её изменить.

Долгий разговор утомил больного, и он закрыл глаза, погружаясь в сон.

Алекс обернулся, собираясь уйти.

— Пусть я всё потеряю, но и у этих мерзавцев тоже ничего не получится.

Парень кивнул Мерку на дверь.

Они вышли. У колонны стоял Мыслиш.

— Я могу войти, господин?

— Иди, — кивнул молодой хозяин и озабоченно спросил:

— Что тебе ещё нужно?

— У вас серьёзные денежные затруднения?

— Это тебя не касается!

— Разумеется, — дурашливо развёл руками Александр. — Просто сейчас подходящая возможность напомнить отцу, что Сакс Густобород даёт за дочерью богатое приданое.

Молодой радланин застыл. Его еле различимые в темноте глаза смотрели в одну точку, а рот беспомощно разевался.

Юноша покровительственно похлопал Мерка по плечу и направился к двери.

— Отец! — раздался за спиной ликующий вопль.

Тащиться ночью на край географии на голодный желудок совсем не хотелось. Колбаса на сковороде оказалась нетронутой, даже не остыла, заботливо укутанная в тряпьё. На табурете сидел Герой, с печальной мечтательностью глядя на Герноса и Айри. Тусклый светильник отражался в его больших, грустных глазах.

— Что так долго? — проворчала девушка, разламывая лепёшку.

Кот включил мотор на полную мощность и стал тереться о ноги хозяина, всячески выражая свою приязнь.

— Корнелл просил сходить к наместнику, — ответил парень с набитым ртом.

Следующий кусок колбасы шлёпнулся на пол перед носом начавшего терять терпение зверя. В лавке сразу стало тихо.

— Куда? Зачем? — в один голос спросили Айри и евнух.

Глотнув вина, Александр вкратце пересказал содержание разговора с советником. Он не собирался скрывать от близких чужие тайны. Только свои.

— Может быть, не стоит идти? — в голосе девушки натянутой струной прозвенела тревога. — Ночью по городу ходить опасно.

— Придётся, — вздохнул он. — Если вспыхнет бунт против наместника, в Нидосе начнут резать келлуан. Тогда и про нас вспомнят. Никто ещё не забыл, как Джедефмоот вступился за меня в суде.

— Бунт? — недоверчиво переспросил Гернос. — Какая чушь! Бывало, дрались между собой сторонники разных советников. Но при чём здесь Келл-номарх? Его писцы сидят в порту и не вмешиваются в дела города.

Алекс вспомнил слова Корнелла.

— Что должен сделать наместник, чтобы по-настоящему разозлить большое число горожан?

Последовало долгое молчание, за время которого он доел колбасу и тщательно протёр сковороду куском лепёшки.

— Осквернить храм? — робко предположила Айри.

Вспомнив свой первый приезд в Нидос, парень поинтересовался:

— В городе никаких святынь не пропадало?

— Не слышала, — покачала головой девушка.

— Я тоже — поддакнул лекарь.

— Думайте ещё, — Александр поднялся, взяв со стола светильник. — Я пока оденусь.

Учитывая время и место, он решил вооружиться основательно. Меч, ножи, кинжал. Айри и Гернос ожесточённо спорили. Парень давно приучил домочадцев соблюдать тишину при обсуждении любых важных вопросов, поэтому они шипели друг на друга как рассерженные кошки.

— Горожане разозлятся, если в город перестанут приходить корабли с хлебом! — еле сдерживая раздражение, доказывал евнух. — Сытых людей на бунт не поднять!

— Даже если келлуане будут их убивать? — ехидно поинтересовалась девушка.

— Если такое случиться — будет суд, — фыркал лекарь. — Мне отец рассказывал о таком случае. Воин в порту заколол какого-то купца. Тогда даже родственники не стали обвинять наместника. Суд приговорил его к штрафу, а солдата выслали в Келлуан.

— Смотря кого убить? — зло усмехнулась Айри. — Советника какого-нибудь или жреца. Тогда народ точно разозлится. Я помню, как Тусета обвинили в убийстве Джедефраа!

— Нужны свидетели, которым поверят люди и доказательства, — упорствовал Гернос. — Наместник не Алекс!

— Тогда тоже нашлись свидетели! — зловеще проговорила девушка. — Целая толпа видела подброшенные колдовские штуки.

— В Нидосе люди не так доверчивы, — буркнул евнух.

— Гадать можно сколько угодно, — вздохнул Александр, ставя светильник на стол. — Одни боги знают, что может случиться. Иногда человек злится из-за того, на что ещё вчера не обращал внимания.

— Не забудьте, что убийцу Сентора Минуца так и не нашли! — не в силах побороть ораторский зуд, высказалась Айри. — А эта семейка поднимет бунт даже против Келл-номарха!

— Ну и что! — фыркнул лекарь. — Зачем Тиллию признаваться, что убил господина по приказу наместника? Что бы он ни сказал, Минуцы его так убьют, что мой бывший хозяин позавидует.

— Всё равно, могут что-нибудь придумать, — раздражённо буркнула Айри.

— Закройте за мной и ложитесь спать, — распорядился Алекс. — Я переночую в усадьбе. Думаю, местечко найдётся.

Узкий серп луны едва разгонял плотную тьму, заполнявшую улицы «Южной жемчужины». Юноша шёл не таясь. Прятаться не имело смысла. Редкие прохожие сами шарахались от него, а охранники, сопровождавшие богатые носилки, провожали торопливо шагавшего Александра настороженными взглядами.

В одном из переулков он различил впереди еле слышное сопение и звяканье металла. Не останавливаясь, он выхватил меч. Тусклый свет месяца отразился от полированной стали. Из темноты донёсся шум торопливо удалявшихся шагов. Гибкая фигура в простой одежде, торчавшая из-за спины рукоятка меча навевали мысли о драке и ранах, а не о лёгкой добыче. К чему связываться с воином, если можно отыскать более подходящую добычу?

У ворот усадьбы наместника чадил догоравший факел. Парень постучал.

— Кто ты такой? — сразу же отозвался недовольный голос. — Чего надо?

«Бдят», — усмехнулся он про себя. — Алекс Дрейк. Мне нужен господин Барефгорн.

Видимо это имя было часовым знакомо.

— Завтра приходи. Спят все.

— Это очень важно.

— Ты плохо понимаешь? — огрызнулся воин. — Утром приходи! Иди отсюда, пока не поздно!

— Открывай, если шкура дорога! — чуть повысил голос Александр. — Думаешь, я просто так сюда тащился?

— Поговори мне ещё, дурак, — в калитке открылось зарешеченное окошечко.

— Сам дурак! — классически ответил парень. — Буди Барефгорна. У меня к нему послание.

— Давай сюда!

— Велели передать на словах.

— Кто?

— Это я скажу только господину Барефгорну.

Послышался голос ещё одного человека.

— Кто там?

— Да Алекс! Чужак из Абидоса, — раздражённо ответил часовой. — Вынь и положи ему Барефгорна!

В окошечке мелькнула знакомая физиономия.

— Такое срочное дело?

— Стал бы я иначе его беспокоить? — с трудом сохраняя спокойствие, ответил Александр. Ему страшно не нравилось торчать на улице в тусклом круге света, окружённом зловещей чернотой.

— Ты один?

— Нет! Со мной десяток шлюх, и все горят желанием обслужить вас совершенно бесплатно! — не вытерпел парень. — Конечно, один!

— Бесплатно — это хорошо! — хохотнул воин. — Жди.

Окошечко захлопнулось. Какое-то время стражники разбирались, кому идти будить начальство. Потом один удалился, бормоча ругательства.

— Эй, Алекс! — окликнул из-за ворот часовой. — Ты в Келлуане где был?

— В Тмуите, Перхесепе, в Абидосе.

— А в Атаноре?

— Не пришлось.

— Родом я оттуда. Отец там остался и трое братьев. Шесть лет не видел. Не знаю, живы ли?

Воин успел рассказать, как записался в армию, не желая пасти овец, как служил в корпусе охраны восточной границы, где доблестно воевал с кочевниками и плавно перешёл к перипетиям службы в Нидосе. Но вдруг замолчал.

Вновь открылось окошечко. Мелькнул свет факела.

— Неужели это не могло подождать до утра? — проворчал заспанный писец-охранник.

— Это решать вам, — усмехнулся юноша. — Я лишь посланник.

Стукнул засов, скрипнула калитка.

— От кого? — настороженно спросил Барефгорн, жестом приглашая войти.

— От советника Сарвия Корнелла Апера, — вполголоса ответил Александр.

Чуть отойдя от ворот, он повторил всё, что велел передать Корнелл.

— Пойдём, это должен услышать господин, — решительно заявил келлуанин.

В сопровождении слуги с факелом они направились к дворцу. «Расту, — усмехнулся про себя парень. — Хоть ночью, но через парадный вход».

В прихожей им навстречу вышел чернокожий молодой человек с тяжёлой бронзовой секирой. В свете факела Алекс узнал слугу Джедефмоота. Того самого, кого он неоднократно учил уму разуму ещё в Абидосе.

— Что он здесь делает? — строго спросил тот, перехватывая оружие.

— Этот человек со мной, — отмахнулся озабоченный Барефгорн.

Спальня наместника располагалась в угловой комнате на первом этаже. Рядом с расписной дверью стояла узкая кровать с отброшенным в сторону одеялом. Очевидно, здесь спал его верный телохранитель. Он осторожно постучал костяшками пальцев по полированному дереву и в ответ на невнятный возглас ответил:

— Это я, владыка.

Скользнув внутрь, он знаком велел юноше подождать.

Из спальни, прижимая к груди одежду, выскочила молодая женщина, сверкнув на Александра любопытными глазами. Вслед за ней появился Барефгорн. Он зажёг от факела маленький бронзовый светильник, и строго приказав слуге помалкивать, отпустил его прочь.

Скрестив на груди мускулистые руки, наместник полулежал на широкой кровати, опираясь на гору подушек.

— Ты стал у меня частым гостем, Алекс, — глядя на него колючими глазами, проговорил вельможа, зевая.

— Сегодня я лишь гонец, владыка, — отозвался тот.

— Что хочет передать советник Сарвий Корнелл?

— Бунт против Келл-номарха? — с явным недоверием спросил он через несколько минут. — В Нидосе?

— Пока против вас, если не пропустите закон.

— Конечно, нет! — раздражённо фыркнул наместник. — Неужели ты думаешь, что я предам своего государя даже под угрозой мятежа.

— Я лишь передаю его слова, — покачал головой Александр.

— Почему советник не написал письмо, а передал всё на словах?

— Не знаю, владыка, — пожал плечами юноша. — Позвольте, я всё расскажу, а уж вы решайте.

— Говори, — кивнул Джедефмоот, устраиваясь поудобнее.

— По-твоему он разорён?

— Возможно, — уклончиво ответил Алекс. — Я знаю точно, что советник очень болеет и может скоро умереть.

Он заколебался.

— Разреши сказать, владыка?

— Ну, что ещё? — чуть поморщился наместник.

— Думаю, вас попробуют поссорить с семейством Минуцев.

— С чего ты взял? — удивился знатный собеседник.

— У Ипия Минуца Цицера есть все возможности поднять мятеж, если он будет считать вас убийцей своего сына.

— Да ты спятил! — Джедефмоот резко сел. — Зачем мне его убивать? Ипий Минуц и его сыновья — «гости живого бога», у них большой дом в Амошкеле и влиятельные знакомые при дворе. Кто поверит в такую глупость?

— Тебе пора, — строго сказал Барефгорн.

Но в кое то веки Александр решил высказаться до конца.

— Мой бывший хозяин служил вторым пророком храма Сета, вернул Бронзовую книгу. Но и его обвинили в колдовстве, когда нашли подброшенные улики. Кстати, точно так же поступили и с его братом!

«Да что это я тут разоряюсь, как говорящий попугай в зоомагазине?» — подумал парень и внезапно успокоился. — Хотя, решать вам, владыка.

— Постой! — окликнул его наместник. — Все знают, что Сентора убил его отпущенник.

— Но никто не знает почему! — напомнил Алекс. — Вдруг он признается, что сделал это по вашему приказу? Или найдут письмо с вашей подписью и печатью? Или кто-нибудь подбросит во дворец его труп, с тем чтобы потом его отыскать и передать безутешному отцу? Вроде как вы приказали его убить, чтобы скрыть следы преступления.

— Вряд ли удастся пронести труп во дворец, — задумчиво проговорил вельможа. — А вот в саду легко можно спрятать.

— Прикажете обыскать сад? — спросил писец.

— И не только, — кивнул Джедефмоот. — Поднимай солдат и за дело.

— Я знаю отпущенника в лицо и могу пригодиться, — предложил свои услуги юноша, понимая, что и так уже вляпался в эту историю по самое «не могу».

— Идите, — кивнул наместник, приказав на прощание. — Пришли ко мне слугу и старшего писца!

— Господин Барефгорн, — обратился к келлуанину Александр. — Если в усадьбе начнётся суматоха, лазутчики могут попытаться удрать, чтобы предупредить своих хозяев.

— Ты думаешь, среди слуг есть предатель? — нахмурился тот.

— Всегда надо готовиться к худшему, — наставительно проговорил юноша. — Лучше всего расставить вдоль ограды солдат и взять под охрану все тайные выходы из дворца.

— И где же взять столько воинов? — ядовито поинтересовался собеседник.

— Поставьте слуг и даже служанок, через одного, — предложил Алекс. — Только пусть смотрят друг за дружкой.

— А кто же будет готовить завтрак?

— Как станет светлее, слуг можно отпустить заниматься своими делами.

Писец хмыкнул.

В углу коридора горел большой масляный светильник, а рядом на полочке ещё два поменьше. Барефгорн взял один из них.

Как и во многих келлуанских домах, большой зал по ночам служил спальней для слуг. Тихо войдя внутрь, писец разбудил трёх мужчин и знаками велел им выйти в коридор. Там он одного отправил к наместнику, второго к старшему писцу, а третьему негромко приказал:

— Тихонько поднимай всех наших, пусть ждут меня в прихожей.

В казарму он отправился вместе с Александром. Лёгкий ветерок без труда гасил робкое пламя светильника, и им пришлось воспользоваться факелом.

На перекрёстке аллей дремал, опираясь на копьё, часовой. Заметив свет, он вздрогнул и взял оружие наперевес.

— Кто там?

— Я! — Барефгорн поднял факел над головой. — Спишь, бездельник?!

— Нет, господин. Клянусь Амошем!

Низкое, вытянутое здание казармы притулилось сбоку, прячась за пышными фруктовыми деревьями. Из распахнутой двустворчатой двери на широкое крыльцо падал неяркий свет, привлекая множество насекомых.

В просторном помещении за длинным столом расположились воины. Двое играли в игру, напоминавшую шахматы, трое стояли рядом, один возился со щитом, а трое, не раздеваясь, спали прямо на полу.

— Господин? — удивился один из игроков, судя по бронзовому нагруднику, командир.

— Десятник Сноргеб! — строго сказал Барефгорн. — Сейчас же пошлите одного из своих людей за сотником и поднимайте людей.

Как и положено настоящему военному, тот не стал задавать вопросов начальству, а принялся отдавать распоряжения подчинённым.

То, что происходило дальше, мало походило на те «тревоги», что видела по телевизору Саша Дрейк в передачах об армии. Никакой спешки. Солдаты выходили из дверей не торопясь, позёвывая, поправляя на ходу амуницию. Но видя перед собой доверенного слугу наместника, строились в неровные прямоугольники.

Прибежал командир в бронзовом панцире, с мечом на перевязи.

— Что произошло, господин Барефгорн? — спросил он. В свете факела его лицо с рваным шрамом поперёк щеки смотрелось довольно зловеще.

— Возможно, во дворце лазутчик.

— Кто?

— Я пока не знаю, — покачал головой писец. — Господин приказал оцепить усадьбу и обыскать сад.

— А дворец, Дом писцов? — встрепенулся сотник.

— Это я сделаю сам, — отмахнулся Барефгорн. — Я пришлю слуг, поставите их в цепь вместе со своими людьми, как можно чаще.

— Не нужно, — резко возразил воин. — Они будут мешать.

— Не будут, — твёрдо проговорил писец. — Пусть только поднимут тревогу, если кто-то попытается улизнуть из усадьбы. Хватайте всех: писцов, слуг, воинов. Ясно? И не забудьте, надо ещё обыскать сад. Там может быть спрятан труп.

— Что? — удивился сотник.

— Если найдёте, зовите господина Алекса, — не обращая внимания на удивление сотника, Барефгорн указал на юношу, скромно стоявшего у яблони.

Командир нахмурился.

— Нужны факелы.

— Сейчас принесут, — уходя, бросил Барефгорн.

Командир собрал десятников и стал совещаться. Поскольку его не пригласили, Александр остался на месте, ожидая дальнейшего развития событий.

Прибежали двое слуг с корзиной полной факелов.

— Эй, ты, Алекс! — окликнул его сотник. — Пойдёшь со Сноргебом.

Растянувшись цепочкой, солдаты зашагали между деревьев, осматривая землю. По прикидкам парня площадь усадьбы составляла не менее двух гектаров, и большую часть её занимали фруктовые деревья, кустарники и цветники.

— Так можно до утра проискать, — вполголоса заметил он.

— Тебя забыли спросить, — фыркнул десятник.

— А жаль, — нисколько не смутился Александр. — Если бы спросили, я бы сказал, что искать нужно там, где меньше всего свидетелей. У задних ворот, если такие есть.

— Уже нет, — буркнул келлуанин.

— Тогда с дальнего конца сада, — как ни в чём не бывало, продолжал юноша.

— Так вот иди туда и ищи! — потерял терпение десятник. — Нечего под ногами мешаться.

— Дашь кого-нибудь в помощь, уйду, — согласился Алекс. — Я же здесь ничего не знаю.

— У меня лишних людей нет, — огрызнулся воин.

— Придётся попросить у господина Барефгорна, — вздохнул парень. — Пойду его поищу.

Вспомнив, с кем явился чужак в казарму, келлуанин решил, что не стоит так откровенно ему отказывать.

— Эй, Неббэс! — крикнул он. — Иди сюда.

К ним, прихрамывая, приблизился немолодой, коренастый воин с нездоровым лицом.

— Проводишь Алекса к Дальней беседке. Пусть там ищет.

— Да, господин.

Дорогой парень попробовал заговорить. Но солдат отвечал неохотно и в основном междометиями. Несмотря на хромоту, двигался он быстро и скоро привёл его к беседке, окружённой подковообразным прудиком, густо заросшим водяными лилиями.

«Вполне подходящее место, — подумал Александр. — Метров двенадцать длиной и шириной почти в два. Камень к ногам и яму копать не надо».

— Ты что это удумал? — насторожился келлуанин, глядя, как юноша снимает штаны.

— Хочу посмотреть, нет ли чего-нибудь на дне.

— Ну, давай, — ухмыльнулся воин.

Перед тем как залезть в воду, Алекс принюхался. Ничего, кроме запаха тины. Тогда он ногами в сандалиях стал ощупывать илистое дно, и присев так, что над поверхностью торчала только голова, стал шарить руками.

Посмеиваясь, Неббэс какое-то время наблюдал за ним, потом скрылся за кустами.

Отыскав старую корзину, юноша собрался вылезать, когда в темноте кто-то вскрикнул:

— О, Амош!

Схватив торчавший в земле факел, Александр бросился на голос.

Стоя позади кустов, келлуанин смотрел на блестящий в темноте наконечник копья. У его ног чернела широкая грядка с натыканными кое-где пучками каких-то растений, а в воздухе разливался аромат пряных цветов, усыпавших кустарник. Парень опустился на корточки и стал сгребать в сторону влажную землю. Пальцы нащупали грубую ткань. Выкопав завёрнутое тело, Алекс отогнул край материи, накрывавшей голову.

Именно этого хмыря он видел в «Сладком родничке».

— Ты нашёл то, что нужно, — он посмотрел на слегка обалдевшего Неббэса.

— Кто это? — спросил воин.

— Тот, за кого тебе дадут награду, — ответил юноша. — Чего стоишь? Беги к сотнику. Только не ори на весь город. Тихонько.

— Да, господин, — кивнул солдат и захромал туда, где мелькала цепочка огней.

Одевшись, Александр осмотрел тело отпущенника, профессиональным взглядом определив, что ему не так давно свернули шею. А до этого держали в весьма некомфортабельных условиях, если судить по жирным пятнам копоти на коже и стойкому запаху канализации.

Послышались возбуждённые голоса. В сопровождении небольшой свиты подошёл наместник. Прежде чем он успел что-то сказать, юноша поклонился:

— Этот тот человек, владыка.

Как он и рассчитывал, опытный царедворец сразу его понял и не стал называть имя отпущенника. Коротко кивнув, Джедефмоот стал рассматривать труп.

— Избавьтесь от него, — негромко приказал наместник и поинтересовался. — Кто его нашёл?

Алекс указал на Неббэса, и всё внимание тут же переключилось на воина.

Начальство удалилось. У тела остались Барефгорн, Александр и двое солдат.

— Сбросить его канализацию, — поморщился писец.

— Ни в коем случае! — резко возразил юноша.

— Почему? — удивился келлуанин.

— Не найдя здесь, его будут искать там, где сливают отбросы из усадьбы, — объяснил Александр. — Понимаешь?

Барефгорн кивнул.

— Необходимо отнести его подальше, — продолжил парень. — Мне нужна большая корзина, шест, помощник, которого можно принять за нидосца, и одежда.

Дождавшись подтверждающего кивка от начальства, воины отправились искать всё необходимое, а писец проговорил:

— Я пойду с тобой. Незачем посвящать в это дело лишних людей.

Пока они переодевались в застиранные одежды и прятали оружие, солдаты кое-как запихали окоченевшее тело в большой плетёный короб и привязали к прочному шесту.

Барефгорн взял с солдат клятву молчания именем Амош/Раа и приказал нести груз к садовому сараю.

— Зачем мы сюда идём? — спросил Алекс, увидев небольшой домик с плоской крышей.

— Там ход, — шёпотом пояснил писец. — В лавку, где живёт наш человек.

— Туда нельзя! — решительно заявил парень.

Воины удивлённо остановились.

— Это ещё почему? — с нескрываемым раздражением спросил Барефгорн.

— Потому что это, — Александр выразительно ткнул пальцем в корзину. — Сюда не само пришло и по воздуху не прилетело. От главных ворот сюда идти через всю усадьбу, а от этой сараюшки — шагов тридцать. Вдруг его отсюда и принесли?

Келлуанин вновь согласился. Прячась за деревьями, они подошли к воротам. Барефгорн отправил часовых в казарму, поставив вместо них своих солдат. Писец с юношей подняли страшный груз и выскочили на улицу.

Впереди шёл Алекс, вслушиваясь в царившую вокруг тишину. Тусклого света звёзд оказалось достаточно привыкшим к темноте глазам. Район считался вполне приличным, поэтому больше, чем работников ножа и топора, следовало опасаться городской стражи. На всякий случай договорились при встрече с ней сразу бросать короб и удирать в сторону порта, где всегда есть возможность затеряться в одном из кабаков.

Они уже прошли шагов триста, когда из узкого переулка шибануло ароматом помойки. Александр, не раздумывая, свернул туда. Со стороны кучи послышалось шуршание маленьких лапок. Обменявшись парой слов на либрйиском, носильщики вытряхнули труп и бросили на груду отбросов.

— Кушать подано, — любезно проговорил юноша на прощанье.

Они вернулись в усадьбу, когда небо на востоке уже посерело. Ещё час и город начнёт просыпаться. Вряд ли кто-нибудь сразу обратит внимание на нового покойника. Не такое уж это редкое явление на улицах Нидоса. Ещё меньше шансов, что кто-то узнает в нём бывшего отпущенника Минуцев, особенно если симпатичные зверьки с дурной репутацией поработают над его физиономией.

Задвинув засов на калитке, Неббэс что-то сказал Барефгорну. Чувствуя, что тот собирается уйти, Алекс попросил:

— Я у вас переночую? Не хочется, чтобы меня видели так рано.

— Да. Скажу, чтобы тебя отвели в комнату для гостей, — кивнул озабоченный писец.

— Нет, — рассмеялся парень. — Ни к чему это. Мне бы одеяло да одежду мою.

— Неббэс принесёт, — кивнул келлуанин.

— Я на кухонном дворе.

Оставшись один, он огляделся. Солдаты по-прежнему стояли вдоль стены с зажжёнными факелами, но слуг среди них видно не было. В остальном усадьба казалась погружённой в сон.

Быстро переодевшись, он завернулся в толстое одеяло из верблюжьей шерсти и притулился в уголке. Сейчас, когда судьба в очередной раз заставила его сделать выбор, сомнения почти покинули Александра. Доказав делом свою преданность, теперь необходимо не превратиться в простого слугу. Нужно заставить Джедефмоота оценить его услуги, сохранив максимум свободы, которая только возможна в этом городе. Он не боялся, что его могут убить для сохранения тайны. Без веских вещественных доказательств любые обвинения в адрес наместника останутся пустыми словами.

Вошедшая в привычку настороженность не давала заснуть крепко. Сквозь дрёму Алекс слышал голоса слуг, стук ножей, режущих овощи, и печальный гогот гусей. Люди проходили мимо, не обращая на него никакого внимания. Раз спит, значит, имеет право. Балансируя на грани сна и бодрствования, юноша всё более погружался в забытье, когда услышал слитный топот множества ног и звяканье металла.

Мимо двора строем пробежал отряд воинов. «Всю ночь у стены стояли и сейчас не дадут людям поспать», — только успел подумать он, как раздался громкий крик:

— У ворот городская стража и советники! Они хотят войти в усадьбу!

Побросав свои дела, келлуане сгрудились вокруг молодого слуги. Александр встал, аккуратно сложил одеяло. «Представление начинается, а главный герой на помойке. Или есть ещё один?» Завидев его, люди почтительно расступились. За спиной кто-то сказал:

— Гость Барефгорна.

— Что там?

— Я видел только толпу советников и стратега, господин, — стушевался молодой человек.

— А стража?

— Мне знакомый воин про неё сказал.

Алекс обошёл здание и встал за углом, откуда прекрасно просматривались ворота.

Центральную аллею перегораживала шеренга келлуанских воинов. Перед ними стоял тучный мужчина в белом хитоне и синем плаще с серебряной полосой по подолу, а за ним группа советников в привычных белых плащах.

От дворца к ним неторопливо шествовал сверкающий золотом Джедефмоот в окружении пышной свиты. Солдаты довольно чётко расступились. Поклонившись, обладатель синего плаща заговорил. Очевидно, это и есть стратег Титус Норд, по прозвищу Столдус.

— Это невозможно! — донёсся голос наместника.

Главный нидосский силовик подошёл к нему вплотную и показал что-то лежащее на ладони. Они опять немного поговорили. После чего пять советников, стратег и трое каких-то персон из свиты келлуанского вельможи направились в сад.

Появились слуги с креслом и опахалами. Усевшись, Джедефмоот стал пристально разглядывать оставшихся у ворот советников. Сбившись в кучку, те явно чувствовали себя очень неуютно.

Услышав за спиной шум, Александр обернулся. Воодушевлённые его примером, слуги тоже решили понаблюдать за происходящим.

— Алекс, — знакомая служанка с амулетом Гнеша между грудей бесцеремонно взяла его за руку. — Что там?

— Советники и писцы владыки пошли в сад, — ответил тот.

— Ты что, здесь поселился? — спросила она, улыбаясь.

Вместо ответа юноша вытащил из-за ворота рубахи серебряного жука.

— Значит, теперь ты будешь приходить сюда часто! — обрадовалась девушка, демонстрируя щербину на нижнем резце.

— Как получится, — пожал он плечами.

— Это хорошо, — кивнула служанка коротким паричком. — Ты мне нравишься.

— Не знал, — только и смог сказать Алекс.

— Теперь знаешь, — келлуанка приподнялась на носочки и жарко шепнула на ухо. — Приходи вечером. Я знаю местечко, где нам никто не помешает.

— У меня невеста есть, — попытался объяснить юноша.

— Ну и что? — девушка хихикнула. — Я же не замуж за тебя собираюсь!

Александр смущённо оглянулся. Но на их милую воркотню никто не обращал внимания. Столпившихся вокруг слуг больше интересовало то, что происходило у ворот.

Из сада появились писцы наместника и что-то доказывавшие им советники. Позади, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, шёл стратег с двумя келлуанскими солдатами по бокам. То ли охрана, то ли конвой.

— Придёшь? — настойчивая девица дёрнула его за руку.

— Сегодня не получится, — отмахнулся парень. — Как хоть тебя зовут?

— Риссает.

Он кивнул и вновь принялся наблюдать за представлением, разворачивавшимся на центральной аллее. Перебивая друг друга, советники что-то втолковывали надменно молчавшему Джедефмооту, а за их спинами маячил совершенно пришибленный Титус Норд.

Посчитав унижение достаточным, наместник встал и направился во дворец.

Пропустив владыку, солдаты сомкнулись за его спиной и, подняв щиты, стали наступать на представителей городской власти. Правильно поняв, те устремились к воротам, при этом шарахавшись от стратега как от прокажённого, образовав вокруг толстяка пустое пространство.

— Sic transit gloria mundi (Так проходит мирская слава), — вполголоса процитировал Алекс ещё одно крылатое выражение, так любимое папой Саши Дрейк.

— Что ты сказал? — спросила Риссает, всё ещё державшая его за руку.

— Прошла любовь, цветы завяли, ко мне ты больше не ходи, — вольно перевёл юноша, кивая на советников, бесцеремонно оттеснивших в сторону Титуса Норда.

Странно, но девушка поняла.

— Торгаши, — фыркнула она, смешно наморщив носик. — Чуть оступишься, не помогут, а затопчут.

— Поглазели и хватит, — раздался чей-то начальственный окрик. — За работу. Вы же не хотите оставить господина без завтрака.

— Я всё равно буду ждать, — пообещала служанка, чмокнув его в щёку.

Проводив взглядом её упругие ягодицы под белой юбкой, Алекс выругался с досады и плюнул. Решив, что на сегодня впечатлений уже достаточно, он собрался уходить. Но вспомнил, что Корнелл наверняка станет расспрашивать о событиях этой ночи, а он не знает, что ему можно говорить.

Пришлось идти искать Барефгорна. Но тот завтракал с наместником и руководящим составом посольства. Александру слуги тоже предложили перекусить, но юноша отказался, ограничившись кружкой пива и чёрствой булкой.

Из главного зала в прихожую, где он терпеливо дожидался, стали выходить озабоченные приближённые владыки. Кое-кто приветствовал его коротким кивком, но большинство равнодушно проходило мимо.

Появился Барефгорн.

— Идём, господин хочет с тобой поговорить.

«Интересно, — подумал парень. — Плюшками будут угощать или оплеухами?»

— Жди, — велел келлуанин, скрываясь за дверью начальственного кабинета. Алекс оглядел приёмную. Окна под потолком, стол, за которым что-то выписывал пожилой писец. Присев на табурет, юноша стал разглядывать украшавшие стены рисунки. Всё те же звероголовые боги, группы иероглифов и вереницы одинаковых человеческих фигурок в профиль.

К наместнику то и дело кто-то заходил, даже не спрашивая разрешения. Один из гостей, пожилой мужчина в пышном парике, со шкатулкой под мышкой, перед тем как открыть дверь, несколько секунд его разглядывал, стараясь запомнить.

Наблюдая за ползущим по стене солнечным пятном, Александр с беспокойством подумал, что Айри и Гернос, скорее всего, уже начали беспокоиться. «Завтрак давно прошёл, а я всё торчу здесь как рекламный щит на трассе!»

Когда по его расчётам в кабинете не оказалось никого, кроме хозяина, появился Барефгорн.

— Готово? — спросил он у писца.

— Да, господин, — ответил тот, протягивая папирус.

Через минуту он выглянул из кабинета.

— Алекс, заходи.

Джедефмоот выглядел усталым, но ужасно довольным, словно дорвавшийся до сметаны кот.

— Ты оказал большую услугу не только мне, но и живому богу, жизнь, здоровье, сила, — проговорил он, слегка потягиваясь. — Его волей я награждаю тебя. Здесь пятьсот империалов.

— Благодарю, владыка, — поклонился юноша. — Я и впредь постараюсь быть полезным вам и государю Келл-номарху.

Барефгорн передал ему увесистый кожаный мешочек.

«Маловата плюшка, — разочарованно подумал Александр. — Минуц за тот труп дал бы в десять раз больше».

Очевидно, прочитав его мысли, вельможа усмехнулся:

— Ты хотел сшить платье для моей супруги?

— Я сделаю это с радостью! — подтвердил юноша. — Клянусь, оно будет лучшим в Нидосе!

— Жаль, но такую честь нельзя доверять простому портному, — покачал головой Джедефмоот. — Поэтому я дарую тебе звание «Достойный мастер изготовления одежды для слушающего зов, держащего руку Владыки реки и берегов, следящего за богатством Повелителя земли и людей, неустанно молящегося богам за процветание дома Гебхотепа, жизнь, здоровье, сила, наместника Джедефмоота».

Он протянул опешившему Алексу папирус, украшенный его подписью и личной печатью.

— Можешь приступать к своим обязанностям. Сроки и оплату обговоришь со старшим слугой Осирмосом.

— Это очень щедрый дар, господин, — не смог удержаться от улыбки юноша, сворачивая папирус.

Барефгорн протянул ему ярко раскрашенный футляр для хранения свитков и медальон в виде знакомого жука, только из золота с каким-то голубоватым отливом.

— Это знак Мастера владыки, — объяснил писец.

— Спасибо за великую честь, — поклонился Александр. — Но мне необходимо кое-что спросить.

— Спрашивай.

— Что передать советнику Корнеллу? Это же он прислал меня предупредить вас.

— Я не забыл о нём, Алекс, — кивнул наместник, протягивая ему запечатанный свиток. — Отдашь вот это. На словах скажешь, что я молюсь всем богам за его выздоровление и принесу в жертву телёнка. А его верность Келл-номарху не останется без награды. Если советник желает поговорить со мной немедленно, пусть пришлёт своего доверенного человека. Сегодняшний день я проведу в своём дворце.

— Благодарю, господин, — парень сделал шаг назад.

— Ну, а про то, что нашли в саду, ему лучше не знать, — добавил на прощанье вельможа.

Из ворот усадьбы Александр вышел совершенно счастливым человеком. Жизнь наконец-то обернулась к нему своим сияющим ликом, хотелось петь и смеяться. Эта награда позволит ему не только переделать дом Герноса по своему вкусу, но и организовать настоящую швейную мастерскую. А звание Мастера владыки открывает дорогу в высший свет Нидоса.

Но чем сильнее ликовала его душа, тем активнее возился в ней чёрный, мохнатый червячок сомнений. Природная подозрительность и жизненный опыт не давали покоя. В конце концов, эти мрачные мысли стало невозможно игнорировать. Заметив лоток торговца, Алекс присел за стол, выпил стаканчик и задумался.

Всё происходящее с ним в Нидосе стало казаться нелогичным, насквозь неправильным, и от этого сильно настораживало. Конечно, ничего удивительного в том, что от Герноса отказались родственники, нет. Такое случается и не только в Нидосе. Происшествие с «братвой» тоже вполне вписывается в местные реалии. После смерти Бровастого Лиона рано или поздно кто-нибудь свернул бы башку его отмороженному сыночку. Здесь всё же город купцов, а не пиратов.

Но вот всё, что случилось дальше, просто ни в какие рамки не лезет. Беглый секретарь олигарха Минуца, узнавший его кольцо, чудом выжившая Флоя, которую совершенно нечаянно нашёл человек, в чьём доме опять-таки совершенно случайно проживёт Александр с приятелем.

А суд, на который явился лично наместник, которым почему-то стал именно Джедефмоот. Единственный знатный келлуанин, хоть как-то с ним знакомый. Но особенно невероятной кажется история с трупом отпущенника. Как так получилось, что заговорщики решили использовать советника Корнелла? Почему тот свалился с сердечным приступом и всё рассказал?

Парень отодвинул в сторону пустой стакан. Объяснений происходящему всего два. Либо роковое, почти невероятное стечение обстоятельств, или очередная забава богов.

Глава II. Всё плохое проходит рано или поздно, а хорошее — ещё быстрее

А вот когда процесс пошёл, с каждой минутой становилось всё яснее, что повернуть его вспять уже невозможно.

Гарри Гаррисон, Ант Скаландис «Мир Смерти против флибустьеров»

Он быстро отыскал нужный трактир. Обшарпанная, но крепкая дверь оказалась запертой. Ну конечно! Рядом порт. Внутри, наверное, все спят после долгой ночи. Однако после первого же робкого стука дверь резко распахнулась. На юношу в упор смотрел мрачный субъект в грязном хитоне. Прежде, чем ранний гость успел что-то сказать, могучая волосатая длань схватила его за плечо и втянула внутрь так стремительно, что невольник едва не упал. С трудом восстановив равновесие, он оглядел уставленное столами помещение. За одним из них завтракал человек, несколько раз навещавший его хозяина. Молодой раб перевёл дух. Значит, он пришёл туда, куда его послали.

— Господин Скунд Арбон Квинтум? — спросил невольник, опуская глаза.

— Да, — насторожившись, кивнул мужчина.

— Мой хозяин, господин Маний Касс Онум, просит вас прийти как можно скорее.

Радланин переглянулся с хозяином харчевни. Таких известий он явно не ожидал.

— Скажи, я скоро буду.

Проводив раба невидящим взглядом, Скунд Арбон гадал, зачем он так спешно понадобился лидеру «синих» Совета Ста. Все знали, что советник Маний Касс является ярым сторонником расширения самостоятельности Нидоса и укрепления связи с исторической родиной значительной части горожан. Но для радланского лазутчика он был ещё и человеком, связывавшим его с Верховным тайным советом. Неформальной группой наиболее богатых и влиятельных олигархов. Именно через него Скунд Арбон предложил им, казалось бы, беспроигрышный способ вырвать контроль над портом из рук келлуанского наместника всего за каких-то пятьдесят тысяч империалов. Совет ответил согласием и даже выдал десять тысяч аванса.

Сегодня вечером он собирался забрать остальное. Но в «Пьяную кружку» припёрся раб Мания с недвусмысленным требованием явиться немедленно. И Скунд Арбон не мог проигнорировать такое приглашение.

Радланин встал из-за стола, так и не закончив завтрак.

— Вам ещё что-нибудь нужно, господин? — заботливо поинтересовался Арут, которому передалась тревога хозяина.

— Ничего, — сухо ответил тот, направляясь к двери.

Дорогой он с любопытством посматривал по сторонам. Но внешне в городе, казалось, ничего не изменилось. Не стояли на улицах кучки людей, обсуждая страшную новость о находке трупа убийцы Сентора Минуца во дворце наместника. Никто не призывал к немедленной мести. Значит, келлуанин согласился с условием, выдвинутым нидосскими олигархами. Тогда зачем он понадобился главе «синих»? Да ещё во время утреннего заседания Совета Ста, когда принимается столь судьбоносный для города закон? Нехорошее предчувствие закралось в сердце лазутчика.

Назвав привратнику своё имя, он прошёл вслед за ним во внутренний дворик. Маний Касс сидел за столом и писал что-то так энергично, что брызги чернил летели во все стороны, пятная белую тунику. У стены тихо перешёптывались трое коскидов. Поставив жирную точку, советник бросил папирус стоявшему на коленях рабу.

— Быстро!

— Да, господин, — на карачках отполз от стола невольник.

— Пришёл!? — глаза хозяина дома зло сверкнули. — Деньги принёс, хитроумный осёл?

— Какие деньги? — чуть растерялся радланин. Никогда ещё Маний Касс не разговаривал с ним в таком тоне.

— Аванс! — рявкнул тот, ударив кулаком по столу. — За сорванную сделку не платят, а морду бьют! Ты, заморская обезьяна, выставил нас полными идиотами! Теперь эта келлуанская каракатица корчит из себя оскорблённую невесту и отказывается присутствовать на заседании Совета!

— Да в чём дело?! — тоже повысил голос Скунд Арбон. — Скажи нормально, а то ревёшь как матрос с перепоя!

Советник опёрся ладонями о стол и встал, нависая над гостем.

— Там ничего не было! Н и ч е г о!!!

— Не может быть! — твёрдо возразил радланин. — Я сам его закопал, а мой человек остался высаживать рассаду.

— Так куда он делся? — с издёвкой спросил собеседник. — Я сам, словно раб, ковырялся в земле! Там пусто! Есть кусты с цветами, есть твой знак и клумба, а трупа в ней нет.

— Вы ничего не перепутали? — с надеждой спросил радланин.

— Не считай меня идиотом! — закричал Маний Касс. — Я же тебе сказал, что там всё так, как ты и описал!

Гость озадаченно потёр вспотевший лоб. Операция, призванная обеспечить его будущее и поссорить Келл-номарха с Нидосом, провалилась.

— Что скажешь? Втравил меня в гиблое дело, а сам спрятался? Не получится!

— Скажу, что хватит орать, — негромко проговорил Скунд Арбон, нагло усаживаясь на табурет.

Его уверенное спокойствие благотворно подействовало и на хозяина дома. Приказав подать вина, он велел оставить их одних.

— Твой человек продал нас! — советник до дна осушил серебряный кубок.

— Нет, — уверенно возразил радланин. — Он ещё вчера вечером сбежал из усадьбы и сейчас прячется у меня на квартире.

Хозяин дома на долю секунды смутился, но продолжил обвинять:

— Вот из-за его отсутствия и подняли тревогу.

— Не говори глупостей, — поморщился гость. — Слуги и солдаты часто бегают в город к женщинам.

— Значит, предал кто-то другой! — упрямо твердил Маний Касс. — Ты отвечаешь за своих людей!

— А как на счёт твоих? — прищурил глаза Скунд Арбон. — Что если проболтался кто-то из них?

— Все подробности знал только я один, — сурово поджал губы советник. — Даже стратегу сказал только за ужином.

— Тогда этот жирный боров и растрепал, — облегчённо выдохнул радланин.

— Тогда об этом уже знал бы Ипий Минуц, — наставительно проговорил хозяин дома. — Стратег не только дурак, но ещё и трус. Он побоится ссориться с этой семьёй и будет держать язык за зубами. А стражники не рискнут распечатывать подброшенное в казармы письмо, если оно адресовано лично стратегу. Может, келлуан предупредил тот, кто его написал?

— Это я писал, — покачал головой Скунд Арбон. — Сам запечатал в футляр и положил туда перстень Сентора.

— Тогда это кто-то из тех, кто тебе помогал, — уверенно заявил советник.

Радланин подавленно молчал. Подобное никак не укладывалось у него в голове.

Вдруг из прихожей донёсся какой-то шум.

— Кто там ещё?! — крикнул Маний Касс. — Я же сказал, чтобы не мешали!

Оттолкнув привратника, по ступеням поднимался коскид.

— Господин, ты сам приказал докладывать, как только узнаю что-нибудь о келлуанах.

— Говори! — встрепенулся советник, словно позабыв о госте.

— Ночью у них случился какой-то переполох, — быстро проговорил мужчина. — Из соседнего дома видели множество людей с факелами. Словно они кого-то искали или ловили.

— Где?

— Да по всей усадьбе и во дворце, и в саду, и в домах писцов.

— Ты молодец, — пробормотал Касс. — Иди, если ещё что-то узнаешь, сообщи, а вечером тебя ждёт награда.

— Теперь совершенно ясно — мои люди тут ни при чём! — победно улыбнулся Арбон, от всей души благодаря богов за то, что стал свидетелем этого разговора.

— Почему же? — нахмурился советник.

— Потому, что труп пролежал в земле целые сутки, — любезно пояснил радланин. — Нашли его только накануне.

— Возможно, кто-то просто долго не решался тебя предать? — упорствовал хозяин дома.

— Ты сам-то в это веришь? — рассмеялся гость. — Нет. Тревогу поднял тот, кто узнал обо всём вечером. Может твои приятели из «синих»?

Взгляд Мания Касса замер. Он сделал глотательное движение и отвёл глаза.

— Кто-то из них? — подался вперёд Скунд Арбон.

Но лицо советника вновь приобрело привычное раздражённое выражение.

— Никто из них не знал о письме до утра.

— А о законе?

— Тоже, — кивнул хозяин дома. — Я готовил его лично с тремя друзьями. Никто из них не станет предупреждать наместника, да ещё ночью! А остальные наши поддержали бы его в любом случае.

— Но ведь было же ещё что-то? — допытывался радланин, пристально глядя на собеседника. — Говори! А то так и будешь мучиться, словно матрос, вернувшийся из долгого плаванья. Кувыркалась его жена с соседом или нет? Рассказывай в чём дело?

Какое-то время советник молчал, но, видимо, им тоже владело желание разобраться, понять причину неудачи и найти хоть какое-то оправдание перед хозяевами города.

— Мы решили, что будет лучше, если закон предложит кто-то из «красно-чёрных». Это их озадачит, и многие растеряются.

— Кто?

— Сарвий Корнелл Апер, — ответил советник и пояснил. — Его старший сын наделал кучу долгов, о которых отец не имел никакого представления. Месяц назад заложил фамильный перстень. Я скупил его долги и теперь могу не только разорить Корнелла, но и опозорить на весь город. Если, конечно, он не выполнит мою маленькую просьбу.

— Умно, — хмыкнул гость. — А дальше?

— Всё.

— Ты что-то недоговариваешь? — криво усмехнулся Скунд Арбон. — Не надо на меня так смотреть. Я чувствую, это ещё не вся правда.

— Да как ты смеешь?! — вскочил Маний Касс. — Радланская крыса!

— Сядь! — махнул рукой собеседник. — Ты не меньше виноват в том, что случилось. Тебе не удастся свалить всё только на меня. Не забывай, я ещё многим нужен в Нидосе.

— Корнелл стал упорствовать, — тихо проговорил хозяин дома. — Заявил, что это бесполезно, потому что наместник никогда не пропустит этот закон.

— Ну а ты?

— Сказал, что у него не будет выбора, — продолжил Маний — Иначе в городе вспыхнет бунт.

— И всё? — вскинул брови гость.

— Клянусь памятью предков, — заверил советник, прижимая к груди пухлую ладонь.

— Ты видел его сегодня?

— Нет, — покачал головой Маний. — Я послал к нему коскида. Корнелл заболел и не встаёт с постели. Его младший сын говорит, что тот может вот-вот умереть.

— Врёт трусливый баран, — с сомнением в голосе проговорил Скунд Арбон.

— Мой человек видел его своими глазами, — покачал головой хозяин. — Здоровый человек так выглядеть не может. Там была куча лекарств на столике и лекарь.

— Это не могло помешать ему отправить раба с письмом к наместнику, — заметил радланин.

— Ты плохо знаешь келлуан, если полагаешь, что слуги станут будить господина среди ночи из-за какого-то раба, — насмешливо проговорил советник. — Мало ли кто по ночам бродит.

— Солдаты наместника не такие дураки, — покачал головой гость. — Но Корнелл мог послать человека, которого наместник знает лично.

— Кого? — фыркнул Маний Касс. — Сына?

— Ты знаешь, кто снимает лавку в его доме?

— Нет, но при чём тут какой-то лавочник?

— Ты слышал об Алексе Дрейке?

— Что-то знакомое, — силился вспомнить советник.

— Это коскид Джедефмоота.

— Чепуха, у келлуан не бывает коскидов, — отмахнулся хозяин дома. — Только слуги и господа.

— Называй, как хочешь, — не стал спорить гость. — Только наместник вступился за него в суде. Вот кого Корнелл мог послал к нему с письмом.

Радланин понял, что советник тоже вспомнил это имя. До убийства Сентора Минуца весь город только об этом и говорил.

— Какое это имеет значение? — вскипел Маний Касс. — Труп не нашли. Мы опозорены, а ты должен вернуть аванс!

— Ну, уж нет! — рассмеялся Скунд Арбон, радуясь, что почти разгадал секрет этой головоломки. — Свою часть работы я выполнил. Это вы провалили всё дело.

— Хочешь поспорить с Верховным Тайным советом? — зловеще прошептал советник.

— Я собираюсь доказать, что невиновен в неудаче, — парировал радланин.

— Как?

— У меня ещё остались люди в усадьбе наместника, — уклончиво ответил гость. — Поговорю с кем-нибудь из рабов Корнелла, побеседую с Дрейком.

— Мы долго ждать не будем, — с неприкрытой угрозой проговорил Маний Касс. — И надеюсь, у тебя будет что-то кроме пустых слов.

— Передай совету, пусть не сомневаются, — твёрдо пообещал Скунд Арбон, хотя сам был в этом не уверен.

Он встал из-за стола, собираясь уходить. Но, передумав, наклонился к собеседнику.

— Ипий Минуц знает о письме и кольце?

— Нет, конечно! — отшатнулся советник.

— Так расскажи, пока этого не сделал стратег, — посоветовал радланин. — И оправдаешься перед могущественным человеком. А то ведь он обидеться может за то, что скрыл от него такую информацию.

Хозяин дома неопределённо хмыкнул.

На самом деле Скунду не было никаких дел ни до Мания Касса, ни до Ипия Минуца. Но безутешный отец мог приказать своим людям обшарить канализацию и улицы в окрестностях усадьбы. Вряд ли келлуане решили оставить труп отпущенника у себя. Скорее всего, сбросили в слив или отнесли куда-нибудь? Конечно, олигарх может ничего не предпринять, но почему бы ни попробовать? Даже простое подозрение в убийстве сына испортит отношение нидосского богача с наместником.

Сгоряча радланин решил сразу же навестить продажного келлуанского садовника, но, подумав, решил, что тот может и подождать. Существовал ещё один человек, посвящённый в тайну. Пирес сын Глеона. В его лавку ведёт подземный ход из усадьбы. Прежний наместник использовал его для всяких тёмных делишек. Посещал призовые бои, шлялся по подозрительным публичным домам, где посетители получали самые изощрённые удовольствия, после которых хозяева покупали новых рабов, а комнаты приходилось отмывать от крови. Увы, поймать его с поличным не удалось. Слишком поздно Скунд перекупил жадного лавочника. Наместника Снорамоша вызвали в Келлуан, где казнили, обвинив в заговоре. С тех пор подземным ходом почти не пользовались. Тем не менее, Пирес исправно получал деньги от келлуан, но не отказался взять тысячу империалов и у радланского лазутчика. Но, что если он по-прежнему работает на наместника, а вся его продажность лишь способ заработать побольше? Это и надо выяснить в первую очередь. Вот только разговаривать с ним в одиночку будет неудобно. Жена, дети могут закричать, поднять тревогу. Да и сам Пирес — мужчина сильный. Нужно прихватить с собой ребят Арута и побеседовать обстоятельно. И надо торопиться, как бы эта сволочь не сбежала.

Одноглазый харчевник сразу сообразил, что у Скунда Арбона большие неприятности. Он пригласил его в свою спальню, принёс вина и сыра.

— Награды не будет, господин? — спросил он, собираясь оставить его одного.

— Не за что награждать, — усмехнулся тот.

— Как же это? — всполошился верный помощник.

— Этой дохлятины не оказалось там, где мы её закопали, старый дурак! — выпалил господин. — Тиллий испарился! Улетел, провалился сквозь землю.

— Мертвяки обычно так не делают, — покачал головой Арут.

— Соображаешь, кривой, — хмыкнул Скунд Арбон. — Садись, выпьем.

Он налил ему вина.

— Нас предали. И надо обязательно узнать кто.

— Как?

— Спрашивать будем, — усмехнулся радланин. — А чтобы отвечали честно, возьмём с собой Грозда и Рвача.

Время сглаживает обиды, но любопытство помогает забыть о них ещё быстрее. Едва Айри пришла к колодцу, как женщины тут же забросали её вопросами о самочувствии Сарвия Корнелла. Весть о его внезапной болезни уже облетела округу, и теперь люди гадали, кто же займёт его место в Совете Ста?

— Правда, что Гернос вернул его из царства мёртвых? — смущённо спросила соседка. Она проспала и пришла за водой позже обычного.

— Нет, он же не маг, а всего лишь лекарь, — со снисходительным видом объяснила девушка. — Советник просто лишился чувств.

— Он умрёт?

— Гернос говорил, что если боги будут благосклонны, то поправится, — обтекаемо ответила Айри.

Тут же кто-то стал вспоминать похожие случаи, а другие жаловаться на здоровье. Девушка приглашала всех страждущих посетить их лавку, где опытный лекарь без труда разберётся с их болячками, а поскольку он евнух, то нет ничего постыдного для женщины в том, чтобы позволить ему себя осмотреть.

Когда восстановившая свою репутацию Айри вернулась, у закрытых дверей лавки топтался один из рабов советника. Молодой невольник объяснил, что господина Герноса срочно позвали к господину Корнеллу, а он просто сторожит дверь, дожидаясь госпожи.

— Советнику хуже? — забеспокоилась она, опасаясь прослыть лгуньей в глазах знакомых.

— Нет, госпожа, — покачал головой раб. — Господин Мерк Корнелл желает что-то узнать.

Едва войдя в лавку, озабоченный евнух тут же принялся за изготовление какого-то снадобья. Пока девушка собирала на стол, он пояснил, что вчера при падении советник крепко приложился затылком об пол. Сегодня эта шишка стала его беспокоить. Словно в подтверждении этих слов пришла невольница Корнелла и стала терпеливо ждать, когда лекарь закончит готовить мазь.

Они ещё завтракали, когда перед дверью уже появились первые больные. Гернос занялся приёмом, а Айри стала ждать Алекса, выполняя мелкие поручения лекаря. Подай, принеси, не мешай. Девушка невольно подумала, как же он изменился по сравнению с первыми днями в Нидосе. Сейчас евнух держался уверенно, говорил властно, как человек, привыкший к тому, что его слушают. Он ловко осматривал больных, задавал чёткие вопросы, быстро ставил диагноз, рекомендовал лекарства или назначал срок, когда за ним надо прийти. Записывал имя человека и название снадобье на вощёной дощечке, чтобы его приготовить.

Сегодня какой-то богач прислал за знаменитым лекарем носилки. Подробно расспросив раба о самочувствии господина, Гернос собрал нужные лекарства и отбыл на вызов к разочарованию четырёх оставшихся больных. Посовещавшись, те решили иди к другому врачевателю.

Оставшись в одиночестве, Айри стала нервничать. Алекса не было слишком долго. От их дома до дворца наместника не так уж и далеко. Почему же он до сих пор не вернулся? Она прекрасно знала, как опасны ночные улицы Нидоса. И хотя девушка верила в силу и удачу возлюбленного, тревога всё сильнее сжимала сердце.

Чтобы хоть чем-то себя занять и помочь юноше, Айри решила помолиться Баст, догадываясь, что именно её он считает своей покровительницей. Недавно даже купил статуэтку из красного дерева. Перед ней девушка и собралась просить помощи. Для того, чтобы покровительница удовольствия и детей лучше расслышала молитвы, нужно принести жертву. Жаль, что в Нидосе нет её храмов. Хотя в детстве Айри слышала, что бывает достаточно накормить священное животное бога, чтобы просьба дошла быстрее. Жрецы не одобряли подобную традицию, но простые люди так делали часто.

Девушка огляделась. Кот, совсем недавно сидевший на лежанке, куда-то исчез.

— Герой, — позвала она. — Кис, кис.

Никакого ответа, но едва Айри сдвинула блюдо, покрывавшее чашку с жареной рыбой, на лестнице послышался торопливый шорох и озабоченное: «Мяяу, Мяяу!».

Кот в два прыжка сбежал с антресоли и преданно уставился на хозяйку, щуря глаза.

— О великая Баст, услышь просьбу слуги твоей.

Сопровождаемая довольно урчащим Героем, она прошла в уголок и положила кусок рыбины в плоскую миску.

За спиной послышался шум. Девушка резко обернулась, и улыбка тут же погасла на её лице. В дверях стояла Гарби.

— Чего тебе? — грубо поинтересовалась Айри. — Лекаря нет.

— Пришла тебя проведать, — натужно улыбаясь, сказала женщина. — Оставила мальчиков с рабыней соседки. Ходила в лавку Прокаса и решила к тебе зайти. Ты же у меня не показываешься.

Девушка вскинула голову.

— Мне нечего у тебя делать! Другую дуру ищи!

— Ну за чем ты так? — запротестовала Гарби, входя в лавку. — Ты же ничего не знаешь.

— Всё я слышала, не глухая! — резко оборвала её Айри.

Глаза гостьи заблестели от слёз.

— Прости меня за те злые слова. Мой глупый язык иногда говорит не то, что я думаю. Ты была у Алекса, помочь некому, мальчишки замучили… А тут ещё Эдай пристаёт, когда ты вернёшься… Вот я и сорвалась. Клянусь Фродой и Юной, я не хотела тебя обидеть!

По её щекам пробежали первые слезинки. На миг сердце девушки дрогнуло, но скоро вновь окаменело.

— Ты заплатила «гиенам» за смерть Алекса!

— Нет! — гневно вскричала женщина. — Я лишь хотела наказать его за те страдания, что он тебе принёс! Неужели ты не видишь, что не нужна ему?!

— Я его невеста! — с торжествующим вызовом заявила Айри.

— Значит, это правда, — вздохнула Гарби. — Но он же тебя не любит. Вы так и спите порознь.

Девушка на миг смутилась, но тут же насмешливо фыркнула:

— Можно подумать, Эдай тебя любит? Ни одной шлюхи не пропускает. Даже с мальчиками забавляется.

— Это другое, — горько возразила женщина. — Мне пришлось выйти за него, чтобы сохранить харчевню. Объявился двоюродный дядя покойного мужа и потребовал отдать всё ему.

Она посмотрела на собеседницу.

— Но я не хотела такого для тебя!

— По-твоему, я должна всю жизнь подавать чашки в твоём занюханном заведении? — окрысилась та. — Выносить твой ночной горшок и между делом ублажать твоего мужа?

— Я…

— Или ты хочешь, чтобы он отдал меня какому-нибудь прыщавому юнцу? — бушевала Айри. — Блуд чесать, пока не придёт время свадьбы с приличной девочкой, дочкой уважаемый родителей?

— Я хотела тебе только добра! — вскричала Гарби.

— И поэтому вы с муженьком рассказали законнику Гнейсу Аттилу о том, что случилось со мной в Келлуане? Алекса с Герносом в тюрьму, а я опять к тебе — дурой и шлюхой сразу!

— Я ничего не знала! — женщина зарыдала, прикрыв лицо руками. — Клянусь своими детьми! Это всё Эдай!

Услышав эти слова, Айри немного оттаяла. Почувствовав это, гостья подняла на неё заплаканное лицо.

— Я только хотела избавить тебя от Алекса. Он плохой человек, и ты скоро это поймёшь!

— Замолчи! — замахнулась девушка.

— Бей! Всё равно тебе никто не скажет правду кроме меня! — даже не делая попытки защититься, с жаром продолжала женщина. — Потому что только я тебя люблю! Ты же дочь Шило!

— Так оставь меня в покое! — прошипела Айри. — Не лезь в мою жизнь.

— Хорошо, я согласна, — поспешно закивала головой Гарби. — Позволь только хоть иногда навещать тебя?

— Мы переходим в дом Герноса, — скривила губы девушка. — И будем жить в квартале Зенас!

— Я рада за тебя, — гостья попыталась изобразить мокрыми губами улыбку. — Жаль, что ты будешь так далеко.

— А мне нет! — сурово сдвинула брови Айри.

Женщина хотела ещё что-то сказать, но тут возле лавки остановились носильщики. Гернос зашёл в лавку, увидел Гарби и нахмурился.

— Что ты здесь делаешь?

— Пришла навестить Айри, — ответила та.

— Проваливай! — грубо отрезала девушка. — И не показывайся мне на глаза!

— Когда-нибудь ты поймёшь, как ошибалась, — вздохнула гостья. — Но будет поздно.

— Уходи, женщина, тебе здесь нечего делать, — процедил сквозь зубы евнух, и когда та вышла, озабоченно спросил:

— Алекс вернулся?

— Ещё нет, — ответила Айри и непроизвольно хлюпнула носом.

Гернос покачал головой и вернулся к своим снадобьям, а девушка уже не находила себе места.

— Что бесишься? — раздражённо буркнул евнух, перетирая в ступке какие-то орехи. — Никуда он не денется. Если задержался, значит, есть причины. Что ты Алекса не знаешь?

— Знаю! — огрызнулась Айри. — Он и в пустыне найдёт лужу, чтобы утонуть! Может его поискать?

— Кого? — насмешливо спросил юноша.

Она тут же бросилась ему на шею. Алекс подхватил девушку, чмокнул в губы и, поставив на пол, предупредил:

— Все вопросы потом. Вот возьмите.

Он опустил на прилавок кожаный мешок и тонкий ярко раскрашенный цилиндрик.

— Я к советнику. Надо кое-что передать.

Айри ухватила его за локоть.

— Сколько там?

— Пятьсот, тихо ответил тот. Империалов.

— Хвала вам, Баст и мать богов Исид! — воздела очи к потолку девушка.

— А что это? — пробормотал Гернос. — Смотри, тут имя Джедефмоота.

Но Айри решила сначала прибрать деньги, а уж потом разглядывать другие подарки. Схватив мешочек, она подошла к сундуку, но, передумав, поднялась наверх, где спрятала золото в выдвижном ящике под своей кроватью.

А когда спустилась вниз, евнух рассматривал какой-то папирус.

— Твой Алекс стал портным наместника.

— Что? — встрепенулась девушка, беря у него из рук папирус.

«Достойный мастер изготовления одежды…» Теперь он будет шить платья для самого Джедефмоота, его приближённых и слуг. Воистину, есть за что благодарить бессмертных богов!

Лекарь протянул ей пяток серебряных монет.

— Купи хорошего вина и ещё что-нибудь. Это надо отметить.

— А вдруг он сейчас придёт?

Гернос рассмеялся.

— Советнику не меньше тебя интересно знать, что там произошло. Не переживай. Быстро Алекс от Корнелла не вернётся.

Всё же девушка очень спешила, но, возвратившись, застала в лавке только лекаря и женщину с большим зобом.

Алекс заявился только на третьем пациенте. Как раз к обеду. Поперёк калитки натянули верёвку с табличкой, а стол отодвинули подальше от входа. Пить юноша отказался.

— Наугощался у Корнелла. Ещё глоток, и я усну прямо на табуретке.

— Тогда иди, ложись, — заботливо предложила Айри.

— Вот расскажу, что случилось, и пойду, — кивнул тот в знак согласия и, глядя на неё, еле слышно заговорил:

— Ты оказалась права. В саду прикопали труп Тиллия. Утром припёрлась целая толпа советников во главе со стратегом.

Алекс усмехнулся.

— О чём они там говорили с наместником, не знаю, только кое-кто из них отправились в сад. А там нет ничего.

Он развёл руками.

— Представляете их рожи? Стратег даже похудел от огорчения.

— К Корнеллу коскид Мания Касса приходил, — так же тихо проговорил Гернос.

— Мне сказали, — кивнул юноша. — Не верят, что советник болеет.

— А труп больше не найдут? — поинтересовалась Айри.

— Пусть находят, — отмахнулся Алекс.

— А почему ты так долго не приходил? — не отставала девушка.

— Награду ждал, — усмехнулся парень и ещё раз зевнул. — Всё, я спать.

Этот день принёс ещё одну замечательную новость. Уже под вечер припёрся пьяненький Датр Домин и торжественно объявил, что Гернос сын Пелия может беспрепятственно занять свой дом.

— Ваша сестра просила поблагодарить за то, что вы дали её семье возможность подобрать подходящее жильё.

— Алекс! — позвала Айри, доставая кувшинчик с вином.

— Вы удивительно проницательны, прекрасная госпожа, — тряхнул спутанной гривой законник. — За это надо выпить и расплатиться.

— От дома хоть что-нибудь осталось? — едва спустившись, поинтересовался юноша.

— Всё в целости и сохранности, — заверил толстяк. — Капис только мебель вынес. Я договорился. Сегодня за домом приглядывают рабы господина Дираса. Ну, а завтра с утра приходите и владейте!

— Как дела с удочерением? — задал Алекс самый главный для девушки вопрос.

— Всё в полном порядке, — важно заявил законник. — Вам осталось только зайти в Коллегию домовладельцев и хозяев и внести сорок рахм в казну города.

— Ты хорошо выполнил свою работу, господин Датр Домин, — проникновенно сказал юноша и выложил перед ним горку серебряных монет.

— С вами тоже приятно иметь дело, господин Дрейк, — широкая, как лопата, ладонь сгребла блестящие кругляшки. — Если я понадоблюсь, вы знаете, где меня искать.

Вдруг Алекс со вздохом проговорил:

— Ты заходи, как будет время. Посидим, опрокинем по стаканчику.

Законник вскинул кустистые брови. Айри и евнух удивлённо переглянулись.

— У меня мало знакомых в городе, — объяснил юноша. — Особенно тех, беседа с которыми доставляет искреннее удовольствие.

— Вы тоже приятный собеседник, — Датр Домин с сожалением посмотрел на пустой кувшин. — Но уже поздно, а с такими деньгами лучше не шляться по ночам.

— Да хранят вас боги, — попрощался Алекс и добавил, глядя ему в след. — Платье Акелии Радлины закончено. Но она подождёт. Завтра можно переселяться.

— А когда свадьба? — тут же спросила Айри.

Он нахмурился, сурово сдвинув брови, но в уголках губ притаилась ясно заметная улыбка.

— Думаю, вместе с новосельем!

Захлопав в ладоши, она потянулась к парню и сбила светильник.

— Осторожнее, не хватало ещё сгореть в чужом доме.

— Особенно в таком тесном, — добавил Алекс и усмехнулся, глядя на неё. — Никакого личного пространства.

Девушка не поняла последних слов. Но улыбка и многозначительный взгляд заставили ворохнуться её сердце. Айри решила забраться к нему в постель, как только евнух уснёт. Ей самой лекарь совсем не мешал. Но Алекс испытывал в его присутствии какую-то непонятную стыдливость. Они же одна семья. Ни в Нидосе, ни в Келулане люди не выставляли напоказ свою интимную жизнь, но и не особенно скрывали. Да это было бы и трудно в тех жилищах, где обитало большинство населения. Их лавка ещё могла считаться просторной. Поэтому девушка считала подобную скромность одной из его многочисленных странностей.

Однако лекарь, как назло, всю ночь ворочался, вздыхал, то и дело, вставая на горшок. Айри терпеливо ждала, когда же он угомонится, и незаметно для себя уснула.

Проснувшись, девушка с раздражением убедилась, что утро уже наступило, а в их ворота настойчиво колотит соседка.

— Эй, Айри, ты за водой пойдёшь?

Она выглянула в окно.

— Не стучи, я уже встала. Сейчас спущусь.

Айри обернулась и наткнулась на взгляд Алекса. Потянувшись, она дала ему возможность лишний раз на себя полюбоваться и направилась к кровати. Он протянул руку, девушка увернулась, позволив его пальцам лишь скользнуть по смуглой ноге. Парень сел. Она посмотрела на него сверху вниз. Гернос заворочался, чмокая губами. Огонёк в глазах Алекса погас.

— Я ещё подремлю.

Мысленно обругав евнуха последними словами, девушка быстро оделась и спустилась вниз.

— Ты что как долго? — проворчала Полия, поднимая с земли кувшин.

— Да Алекс всё играется, — пренебрежительно отмахнулась Айри. — Ночи ему мало.

— Это только пока, — поспешила разочаровать её умудрённая опытом женщина. — Вот постареешь, так сразу начнёт по шлюхам бегать. Все мужчины одинаковы.

— Посмотрим, — пожала плечами девушка.

— Ты слышала новость? — решила сменить тему соседка. — Наместника оклеветали! Подкинули стратегу письмо, что у того во дворце прячется убийца Сентора Минуца.

— Быть такого не может!

— Никто и не поверил, кроме этого толстого дурака, — издевательски фыркнула Полия. — Вчера вечером к мужу приятель приходил. Он рассказал, что этот жирный боров собрал советников и попёрся к Джедефмооту. Конечно, ничего не нашли.

Голос соседки сочился праведным злорадством. Ничто так не радует простого человека, как неприятности начальства.

— Советники злые на него как голодные коты. Теперь его толстый зад выкинут из кресла, и в городе будет новый стратег. Может, при нём стража хоть что-нибудь будет делать с налётчиками и убийцами?

— Алекс говорил, что во дворце была какая-то суматоха.

— Он ходил к наместнику?

— Да, тот сделал его своим придворным портным.

— Правда? — Полия схватила её за руку. — Значит, теперь вы тоже будете жить во дворце?

— Вот ещё! — полупрезрительно фыркнула девушка. — Чего нам делать в тамошних клетушках? Он будет только работать на наместника.

— Повезло тебе с парнем, — вздохнула соседка.

— Мне его послали боги, — убеждённо сказала Айри и, не удержавшись, похвасталась. — Мы переходим жить в дом Герноса. Вместе с новосельем и свадьбу справим.

— Ты что рехнулась, милая?! — на всю улицу возопила женщина. — Без гадания? Не принеся жертв? Ты хочешь навсегда лишиться семейного счастья?

Девушка удивлённо хлопала глазами.

— Замужество — шаг серьёзный и ответственный, — наставительно проговорила Полия. — Не знаю, как у вас в Келлуане, а здесь к этому не относятся так легкомысленно. Сначала сговор с родителями невесты. Потом совместное жертвоприношение Едру, Фроде или Юне. Затем выбор даты свадьбы, подписание брачного договора, а уж потом свадьба.

— Это очень долго, — покачала головой Айри.

— Ты беременная? — встревожилась соседка. — Нехорошо, если ребёнок родится до брака.

— Нет, — буркнула девушка, пробормотав про себя: «Если только ветром не надуло».

— Тогда куда торопиться? — рассмеялась женщина. — Забавляйтесь в своё удовольствие.

— Алекс хочет свадьбу, — отвела глаза Айри.

— Значит, пусть делает всё как следует, — твёрдо заявила Полия. — И не смешит народ. Он всё же коскид наместника.

Эти слова не на шутку расстроили девушку. Она помнила, что Алекс стремится обставить их бракосочетание в лучших традициях Нидоса. Так неужели опять всё откладывается?

Женщины у колодца оживлённо обсуждали скандал между наместником и стратегом, не понимая, как мог Титус Норд поверить в клевету о причастности прекрасного Джедефмоота к убийству Сентора Минуца. Он же такой милашка! Среди горожанок келлуанский вельможа пользовался огромной популярностью.

— Нам бы такого красавчика хотя бы вприглядку, — со вздохом сказал кто-то, вызвав дружный смех.

Как бы между прочим Полия сообщила, что Алекс Дрейк получил место придворного портного. Женщины тут же набросились с вопросами на Айри. Обстоятельно на них ответив, она заторопилась домой.

Её мужчины уже поднялись, подтащили к выходу сундук и обсуждали, что необходимо погрузить туда в первую очередь. Сомнения разрешила молодость. Поднявшись наверх, парень вернулся со сложенной постелью Герноса. Кое-как запихав её, Алекс озабоченно проговорил:

— С одним сундуком мы за один день всё не унесём.

— На обратном пути заглянем к Харду из Смора, — предложил евнух. — У него есть осёл и большая тележка.

На том и порешили.

Больше трёх месяцев прошло с того дня, когда они первый раз шли по этой улице. Кажется, здесь совсем ничего не изменилось. Те же высокие стены, мостовая и узкие, устремлённые вверх деревья. Но сколько же всего произошло с ними за это время!

Дорогой юноша несколько раз пытался заговорить о необходимом ремонте и перестройке. Но Гернос мрачно отмалчивался, а потом резко огрызнулся:

— Сначала надо посмотреть дом!

Наблюдавшая за ним девушка видела, как менялось лицо лекаря по мере приближения к отцовскому дому. Глаза блестят, на бледно-жёлтом лице появился лихорадочный румянец. Последние шаги до знакомых темно-синих ворот он почти бежал. Не останавливаясь, толкнул плечом калитку, покорно распахнувшуюся перед новым хозяином. Войдя на пустынный двор, евнух так резко встал, что Алекс едва не сбил его с ног.

Невысокие навесы вдоль боковых стен. Высокий фасад с тремя окнами, одно под самым коньком крыши, два, закрытых ставнями, по бокам двери, над которой две облупившиеся колоны поддерживают лёгкий навес.

Пахнуло навозом. Кажется, сестра Герноса держала свиней. «Надо будет тоже развести, — подумала Айри. — Алекс очень колбасу любит».

Лекарь сбросил с плеча шест. Парень едва успел подхватить сундук. Каким-то рваным шагом Гернос подошёл к входу, нежно провёл ладонью по стене, сложенной из дикого камня, прижался к ней лбом и замер.

Покачав головой, молодой человек отправился осматривать хозяйственные постройки.

— Это что? — негромко спросил он, указав на большой ларь с крышкой из связанных жердей.

— Тут держали древесный уголь, — пояснила девушка и, указав на узкую клетушку, добавила. — А здесь дрова.

— Какое убожество, — покачал головой Алекс. — Надо всё переделать.

— Мне нравится, — пожала плечами собеседница.

— А мне нет! — нахмурился юноша. — Дай срок, я из этой халупы медовый пряник сделаю.

Резко хлопнула дверь. Они обернулись. Гернос вошёл внутрь.

— Пойдём, — взяла его за руку девушка.

Они увидели зал размером с их лавку, с двух концов освещённый окнами на самом верху. Справа и слева располагались дверные проёмы. На пыльном глиняном полу, возле потухшего очага, обложенного гладко отёсанными камнями, сидел евнух и растирал между пальцев мокрую золу.

— Как же так? Она не оставила мне огня.

Алекс похлопал его по плечу.

— Разожжём новый.

— Этот огонь горел здесь семьдесят лет! — огрызнулся Гернос. — Его привезли из Класа! С родины моих предков!

Отступив, юноша пожал плечами.

— Извини, не знал, что это для тебя так важно.

Заложив руки за спину, он стал разглядывать закопчённые стропила.

— Окна надо побольше и заделать их слюдой, чтобы не дуло.

— А как же дым от очага? — негромко спросила Айри, — кивнув на евнуха.

— Он будет гореть в камине.

— Где? — удивилась девушка, услышав незнакомое слово.

— Это вроде печки только у стены, и красиво обделанной, — объяснил Алекс. — Я тебе потом объясню.

Гернос шумно стряхнул с ладоней мокрый пепел.

— Тихо! — властно проговорил юноша. — Слышите?

— Что? — резко обернулся лекарь.

— Мухи, — ответил Алекс. — Слишком много для пустого дома.

По одну сторону зала располагались две комнаты, по другую три. А в той, что посередине, даже сохранилась дверь с засовом.

— В сторону, — скомандовал юноша, потихоньку потянув её на себя. Вылетел рой мух. Айри завизжала, но тут же заткнула себе рот ладонями. К толстым, кое-как оструганным доскам кто-то приколол мёртвого кота.

— Подарок на новоселье новым жильцам, — жёстко усмехнулся Алекс. — А твоя сестра забавница.

— Мерзавка! — выпалила Айри. — Это же священный зверь Баст!

Она хотела подойти ближе, но парень жестом остановил. Когда глаза привыкли к темноте, девушка увидела кирпичные стойки под стеллажи.

Алекс расслабился.

— Здесь устроим комнату для рабов. Нечего им в зале ночевать. Там они у меня шить будут.

Айри протянула руку.

— Его надо обязательно похоронить. Иначе обидим богиню.

— Где? — юноша развёл руками. — Во дворе или прямо в доме?

— В саду, — сухо сказал Гернос. — Там растут две оливы. Вот и положи под любую из них.

Алекс вытащил из-за пояса бронзовый кинжал.

— Вот. Не пальцами же землю ковырять?

Кивнув, она взяла серо-чёрный трупик несчастного кота и, пройдя через зал, вошла в крошечный садик, протянувшийся вдоль задней стены дома и окружённый высокой каменной стеной. Вот только от деревьев остались одни уродливые пеньки. Кусты были поломаны, а маленькие грядки перекопаны.

Не имевшая ни сестёр, ни братьев, Айри не могла понять, как можно так ненавидеть человека, рождённого одной с тобой матерью?

Отыскав в углу местечко, она начала копать податливую землю, шепча поминальную молитву и умоляя Баст отвратить зло от этого дома. Выкопав ямку глубиной в локоть, девушка положила туда несчастного котика, ставшего невинной жертвой человеческой злобы.

Отряхивая руки, Айри вошла в зал, остановившись в дверях и с тревогой прислушиваясь к разговору.

— Нет, — качал головой Алекс, указывая куда-то влево. — Там лучшее место для твоей лаборатории. Стена сада будет защищать от любопытных глаз. Окно расширим и заделаем слюдой, выведем отдушину, чтобы пары и дым выходил наружу. А печь на кухне немного сдвинем.

— Это же спальня моих родителей! — оборвал его евнух.

— Она ей была когда-то, — нахмурился молодой человек. — Времена изменились. Жить надо с удобствами, а не как дикари в пещере.

— Это мой дом! — голос Герноса сорвался на визг. — И всё здесь будет так, как я скажу! Потому что я здесь хозяин!!!

Девушка тихо охнула. Она ещё никогда не видела лекаря в таком гневе. Сжав кулаки и выпятив челюсть, лекарь наступал на Алекса с таким видом, словно собирался вцепиться ему в глотку.

— Раньше — моего отца, а теперь — мой! А я ничего не хочу менять! Ничего! Ты понял, мальчишка?!

— Вовсе не нужно так орать, — усмехнулся Алекс. — Разумеется, только твой. Прости, я как-то забыл об этом.

Евнух тяжело опустил плечи.

Айри перевела дух, вот только во взгляде парня мелькнуло что-то нехорошее.

Гордо вскинув голову, Гернос направился к выходу, бросив на ходу:

— Несите сундук вон в ту комнату. Она ваша.

Девушка покосилась на Алекса.

— Давай отнесём, а то вдруг своруют?

— Где вы там? — раздражённо прикрикнул евнух.

Айри выскочила в зал, а парень чуть задержался.

— Мне долго ждать?

— Уже иду, — отозвался Алекс.

Лекарь стоял на крылечке, орлиным взором окидывая двор.

В ворота постучали. Не дожидаясь разрешения, в калитку вошёл Дирас сын Карса.

— Рад видеть вас в отцовском доме, господин Гернос.

— Спасибо, — сдержанно поблагодарил тот. — Но мне жаль, что он опустел. Я не хотел ссориться с сестрой.

Сосед отступил в сторону, пропуская вперёд немолодого, высокого мужчину в сине-зелёном хитоне, перехваченном широким, расшитым поясом. Войдя во двор, он принялся внимательно разглядывать евнуха.

— Господин Танал? — вскричал Гернос. — Неужели это вы?!

Он бросился навстречу гостю, широко раскинув руки.

Мореход отступил на шаг, потом улыбнулся.

— Гернос! Как же я рад тебя видеть!

Они обнялись.

— Это чудо, великая милость богов, что ты вернулся после стольких лет.

По счастливому лицу евнуха катились слёзы.

— Мне сказали, что какой-то самозванец выдаёт себя за сына Пелия, — продолжал гость. — Да я и сам так думал, пока не увидел тебя. Слепцы, как они не замечали очевидного сходства?

— Теперь всё позади, — махнул рукой лекарь. — Надеюсь, вы окажете мне честь и придёте на праздник?

— Какой?

— Я хочу отметить возвращение своего доброго имени.

— Когда?

— Дня через три, — задумчиво протянул евнух. — Надо приготовиться, привести в порядок дом. Накануне я обязательно сообщу.

Гости понимающе закивали бородами и стали прощаться. Айри подумала, что хитрый Дирас специально устроил эту встречу, чтобы или ещё раз попробовать разоблачить самозванцев, или окончательно убедиться в том, что Гернос тот, за кого себя выдаёт.

А того словно подменили. Куда только делась его озабоченность? Он безудержно болтал, то вспоминая своё счастливое босоногое детство, то начинал с видом полного превосходства посмеиваться над Алексом.

— Я же всегда говорил, что Танал меня узнает. И не надо было искать никаких свидетелей. Просто дождались бы его возвращения и всё!

— И Капису пришлось бы признать тебя шурином, — неожиданно поддержал его юноша.

— Да, — довольно улыбнулся лекарь.

— И ты бы жил в своём доме вместе с сестрой и её семьёй?

— Конечно, — довольно улыбнулся Гернос.

По лицу Алекса пробежала ироническая гримаса.

«И они бы тут же тебя уморили, старый дурак», — подумала Айри, вспомнив полные ненависти слова Гарии.

Но ничего не сказала.

Купец встретил Герноса более чем радушно. Дней десять назад тот избавил его от боли в животе. Узнав причину визита, благодарный пациент тут же приказал запрягать ослика в самую большую тележку и даже совершенно бесплатно предложил в помощь своих рабов.

Но тут вмешался Алекс.

— Мы справимся сами, уважаемый Хард.

Для ускорения погрузки открыли одну створку ворот. Айри припёрла её камнем, а юноша поднял лежанку, на которой лекарь осматривал больных. Потом погрузили два табурета, но когда девушка с евнухом взялись за стол, Алекс их остановил.

— Он мне пригодится, а ты себе ещё купишь.

— Что это значит? — нахмурился евнух.

— Ты прав, — вздохнул молодой человек. — Там, действительно, твой дом, а не наш.

Он посмотрел на застывшую Айри.

— Я думал, он сможет стать общим. Теперь вижу, что ошибся. Хочешь, оставайся со мной, хочешь, иди с Герносом.

— Не говори глупостей, Алекс! — вскричал лекарь. — Давайте грузить?

— Ты так ничего и не понял, — грустно покачал головой юноша. — Прошлое ушло навсегда. О нём надо помнить, а не проводить дни в бесплодном ожидании его возвращения.

— Это из-за того, что я не дал тебе изуродовать дом? — возопил евнух. — Да ты хоть знаешь, что значит вернуться в него после стольких лет непрерывного кошмара? Увидеть стены, среди которых жили твои отец и мать, и где ты был счастлив? После всего, что со мной произошло, ты хочешь лишить меня этого?

— А ну заткнись, — Алекс произнёс это тихо, но так, что у девушки по спине пробежали мурашки. — Откуда ты знаешь, что потерял я? И где тот дом, где до сих пор живут мои родители, и куда я никогда…

Он подался вперёд.

— Слышишь ты, болтун? Никогда не смогу вернуться. Почему ты решил, что твоё горе горше другого?

Не ожидавший такого отпора Гернос немного стушевался.

— Я только сказал…

— Что это твой дом, — спокойно закончил за него юноша. — Твой, а не наш. И ты до сих пор считаешь, что если бы не я, Капис принял бы тебя в семью.

— Нет! — энергично замотал головой собеседник.

— А кто собирался жить с ними после возвращения Танала?

— Но я же совсем не то хотел сказать! — повысил голос Гернос.

— Но сказал, — вздохнул Алекс. — Слово — не воробей, вылетело, не догонишь.

Айри слушала их и всё больше удивлялась. Молодой человек не просто отказался жить с евнухом под одной крышей, но обстоятельно объяснил почему. «Если уж ты сейчас нами так распоряжаешься, что будет дальше?» — подумала она, подходя к парню.

Тот обнял её и так же спокойно продолжал:

— С переселением мы поможем. А дальше без нас обойдёшься. Теперь ты известный в городе лекарь. Советников пользуешь. Носилки за тобой присылают.

— А как же с удочерением Айри? — встрепенулся евнух. — Датр Домин уже обо всём договорился.

— Для писцов нет никакой разницы, кого записывать в отцы, — пожал плечами Алекс. — Тебя или Руаля-суконщика.

— Но почему не я? — нахмурился Гернос. — Я люблю Айри. А после моей смерти дом достанется ей. Вот тогда и делай с ним, что хочешь!

— Не ей, а её мужу, — поправил юноша. — Вдруг у тебя появится другая кандидатура в зятья? После твоих слов о доме я уже ничему не удивлюсь.

— Не надо так говорить!

— Почему? — удивился Алекс.

— Потому что у Руала тоже может появиться другой зять! — евнух нервно хихикнул. — Ведь по закону он будет её отцом?

— Тогда я просто сверну шеи ему и всем его щенкам, — пояснил парень. — А тебя мне будет жаль.

Гернос опустил глаза.

Айри взяла корзину.

— Куда, чего укладывать?

Лекарь с укором посмотрел на неё.

— Может, хоть ты ему скажешь, что это глупость?

— Я с Алексом, — пожала плечами девушка. — Как он скажет.

— Но мой дом больше и уютнее! — горячился евнух. — Зачем вам ютиться в этой тесноте?

— Но он твой, — покачала головой Айри. — А этот — наш.

— Куда иголка, туда и нитка, — рассмеялся Алекс. — Я тебя люблю!

Уложив лекарские пожитки, парень сказал, что ей совсем не обязательно ехать с ними.

— Мы вдвоём сгрузим.

Провожая долгим взглядом удаляющуюся повозку, Айри думала, что дом, это не здание, пусть даже и то, где ты когда-то был счастлив, а родные люди. Семья, готовая разделить с тобой радость и горе, смирившись с твоими недостатками, а если понадобится, готовая встать на твою защиту. Без этого стены так и останутся стенами, не зависимо от того, кто и когда их касался.

«И всё-таки жаль, что он ушёл», — грустно подумала девушка, оглядывая полки, сиротливо зиявшие пустотой.

— Где лавка уважаемого Герноса?

Вздрогнув, она увидела в воротах озабоченного даросца с длинной крашеной бородой.

— Он здесь больше не живёт.

— А где же мне его искать?

— В квартале Зенас, за площадью Великого флота, — ответила девушка. — Спросите дом Герноса сына Пелия. Только вряд ли он вам поможет сегодня.

Раздосадованный мужчина ушёл, а она взялась за веник.

— Чего это ты решила в старом доме убираться? — удивилась заскочившая на минуточку соседка.

— Мы с Алексом пока здесь останемся, — морщась, буркнула Айри.

— То-то я слышала, он с Герносом ругался, — всплеснула руками Полия и деловито осведомилась. — Из-за чего хоть?

— Ты же знаешь мужчин? — горько улыбнулась девушка. — Гернос его старше, а Алекс уже привык командовать, вот и решали, кто в новом доме будет главным.

— И что?

— Наговорили друг другу всего. Вот теперь мы остаёмся жить здесь.

— Они, что совсем поругались?

Айри кивнула.

— Как же вы теперь? — покачала головой женщина.

— Жили без Герноса и дальше проживём! — фыркнула девушка. — Алекс научит меня шить. Не пропадём.

— Конечно, — торопливо согласилась Полия. — С таким-то покровителем.

Посетовав на мужскую глупость, из-за которой постоянно приходится страдать женщинам, соседка убежала делиться новостью с приятельницами.

Айри представила себе, как её встретят завтра у колодца, как начнут задавать бесконечные, неудобные вопросы, и решила запастись водой заранее. Она даже купила ещё один кувшин.

В лавку то и дело заглядывали больные. Девушка терпеливо объясняла, что знаменитый лекарь здесь больше не живёт. Айри накрывала на стол, когда очередная тень заслонила калитку. Она раздражённо обернулась и увидела Алекса.

— Вот, — пробормотал парень, протягивая горшок с какими-то зелёными веточками. — Продавец сказал, что у него цветы очень красивые.

Девушка, как следует, рассмотрела растение.

— Это След Исид, — сказала она. — Тут уже даже бутончики есть. Дня через два расцветёт. Только его надо поставить на солнышко и часто поливать.

— Может на окошко отнести? — предложил юноша. Он показался ей каким-то непривычно суетливым. То и дело поправлял жилет, долго не знал, куда деть цветок, потом побежал наверх, споткнулся на лестнице, чуть не уронив покупку. А, вернувшись за стол, всё время прятал глаза.

Айри следила за ним со всё возрастающей тревогой. Только выпив один за другим два стакана вина, он посмотрел ей в глаза. Никогда ещё девушка не видела в них столько нерешительности, робости и даже страха. Перед ней сидел не её знакомый Алекс — сильный и уверенный в себе, а какой-то незнакомый, перепуганный мальчишка. Испугавшись, Айри шагнула к нему и с тревогой спросила:

— Что с тобой?

— Я тут подумал… — он облизал пересохшие губы.

— Ну, говори же!? — раздосадованная бессмысленным мычанием, девушка крепко вцепилась ему в руку.

— Может, мы не будем ждать до свадьбы? — проблеял Алекс, и густая, пунцовая краска покрыла не только его шею и уши, но и рассыпалась мелкими точками по открытой груди. — Ну, это самое…

Только жалость и богатый жизненный опыт удержали её от смеха. Айри понимала, что это не просто предложение покувыркаться. Юноша чуть приоткрыл ей душу, обычно наглухо запрятанную за бронёй невозмутимости. И с её стороны будет величайшей глупостью не оправдать это доверие.

Стараясь двигаться как можно грациознее, девушка закрыла калитку на засов. В лавке воцарился полумрак. Только сквозь щели в воротах пробивались узкие полоски света, с танцующими в них пылинками. Глядя на замершего истуканом Алекса, она, походя, избавилась от одежды. Юноша попытался встать. Айри легонько остановила, усаживаясь к нему на колени.

Алекс неуклюже стиснул её в объятиях и стал нетерпеливо целовать. Почувствовав его дрожь, девушка чуть отстранилась.

— Подожди.

Но было уже поздно. Сквозь его стиснутые зубы вырвался горький, полный разочарования стон. Парень опустил голову, собираясь встать, но Айри силой подняла его лицо и, глядя в опустошённые голубые глаза, проговорила, вложив в слова всю свою нежность:

— Я тебя очень люблю. Больше жизни. И у нас всё будет хорошо. Обязательно будет. Только не отворачивайся от меня сейчас. Иначе я умру.

Мышцы Алекса расслабились. А она ещё что-то говорила, ероша русые волосы, целовала щёки, губы, лоб, глаза. Потом увела его наверх, уложила на постель, а сама, пристроившись рядышком, шептала какие-то глупости. Юноша быстро оправился от первой неудачи, и душа Айри стала наполняться радостью. Она копилась, переполняла всё её существо, чтобы вырваться наружу криком абсолютного счастья.

— Перепугаешь весь Нидос, — рассмеялся Алекс.

Девушка влюблено посмотрела на него.

— Ну и что? Пусть все знают, что я самая счастливая женщина, потому что со мной самый лучший мужчина.

Кто-то несколько раз требовательно стучал в ворота, но они так и не ответили, полностью поглощённые друг другом. Весь мир с его проблемами, заботами и бесконечной войной всех против всех, остался за стенами лавки. А под старой черепичной крышей расцвела любовь, прикрыв Алекса и Айри своими нежными лепестками. Уже скоро беспощадный ураган жизни сорвёт их бесконечным потоком старых и новых проблем. Но сейчас само время казалось не властно над чувствами влюблённых.

Взошедшая луна заглянула в их окно мертвенно бледным светом. Девушка спустилась вниз, почти на ощупь отыскав кувшин, лепёшки и миску с виноградом. Юноша с жадностью набросился на еду.

— Сегодня же иду к Руалю-суконщику.

— Торопиться не надо, — девушка напомнила Алексу одно из его любимых выражений. — Торопиться не надо. Здесь так не делается. Я узнавала точно.

— А как здесь делается?

— Начинать надо с гадателя, — наставительно проговорила Айри. — Он должен указать наиболее подходящий для свадьбы день. Потом…

— Ты же келлуанка! — фыркнул парень. — Зачем такие сложности?

— Но сейчас мы в Нидосе, — напомнила она. — Значит, надо делать так, как принято здесь.

— Согласен, — подумав, хмыкнул Алекс. — Будем искать подходящего предсказателя. Надо только узнать, кто из них всех больше деньги любит.

— Не шути с этим, — нахмурилась девушка. — Не зли богов.

— Какие шутки! — удивился он. — Просто я не хочу так долго ждать!

— Тебя что-то не устраивает?

— Нет, — покачал головой Алекс. — Просто ты можешь залететь.

— Куда?

— Я имею ввиду, забеременеть.

— Я спрошу у Полии, где продают нужные зелья, — понимающе кивнула Айри.

— Зачем? — нахмурился юноша. — Я хочу детей. Всё-таки не мальчик уже. Теперь у нас есть свой дом, работа и деньги. Чего ещё ждать?

От этих слов ей вдруг стало так хорошо на душе, что улыбка сама собой расцвела на вспухших губах.

— Тогда понятно, почему ты так старался.

— И ещё буду, — твёрдо пообещал он.

— На сегодня хватит, — полушутя полусерьёзно отказалась девушка. — Ну, хватит, Алекс! Ал… Ооох!

— Ну, кто там так орёт? — страдальчески пробормотал Алекс. — Люди спят!

Девушка с трудом разлепила веки.

— Эй! Вы что залюбили друг друга до смерти? — разносился по улице насмешливый крик соседки. — Айри, я не нанималась будить тебя каждый день.

— Я сейчас, — отозвалась та, выбираясь из-под тяжёлой руки парня и на ходу натягивая платье. Только едва не грохнувшись с лестницы, девушка смогла проснуться окончательно.

— Ну, ты даёшь, подруга! — с восхищением и завистью сказала Полия, входя в лавку.

Айри притворно вздохнула.

— Я же тебе говорила, что он ненасытный.

— Потешьтесь, пока молодые, — усмехнулась женщина и деловито продолжила. — Приходила рабыня Акелии Радлы. Стучала, но вы не открыли.

— Ничего не слышала, — смутилась девушка.

— Ещё бы! — фыркнула соседка. — После такой то ночки! Её госпожа просила доставить ей платье до полудня. Солнце уже высоко, а вы всё не встаёте. Вот я и стала колотить.

— Спасибо, — поблагодарила Айри. — Пойду Алекса поднимать.

Услышав новость, тот наскоро перекусил и убежал, на прощанье поцеловав её в щёку. После его ухода девушка взялась за уборку. Сняла занавеску, закрывавшую вход в крошечную лабораторию Герноса. Открыла окно в створке ворот, впуская дневной свет. При нём полки, прилавок и стены показались особенно пыльными.

Зашла старушка. Вытирая мокрой тряпкой гладко оструганные доски, Айри объяснила ей, что лекарь здесь больше не живёт. То же самое пришлось сказать и молодому мужчине с покрасневшими глазами. Посетители вздыхали, сетовали на богов и уходили мрачно ворча.

Но сегодня ни что не могло испортить ей настроения. Девушка уже мыла пол, когда кто-то опять вошёл в лавку. Шаги Алекса она хорошо знала. Значит, явился ещё один больной.

— Лекаря здесь больше нет, — сказала она, поднимаясь, и последнее слово застряло у неё в горле.

Скунд Арбон Квинтум внимательно оглядел помещение.

— А где он?

— Переселился в дом отца, — Айри изо всех сил старалась сохранять спокойствие.

— И Алекс вместе с ним? — хохотнул шагнувший вслед за ним мужчина в сером хитоне.

— А он сейчас придёт, — сказала девушка, отходя в сторону, так чтобы между ней и незваными гостями оказался стол.

— Мы подождём, — радланин уселся на табурет, внешне не проявляя никаких признаков враждебности. — Пока поговорим с тобой.

— О чём?

— Чего ты испугалась? — рассмеялся Скунд Арбон. — Мы же с тобой давно знакомы. Не забыла?

— Помню.

— Вот и хорошо. Скажи, что стряслось с вашим хозяином? С советником Сарвием Корнеллом.

— Заболел он, — перевела дух Айри. — Гернос говорил, что даже с постели встать не может.

— Пусть Юна и Калопус пошлют ему исцеление, — пробормотал гость и, подавшись вперёд, спросил. — Куда твой парень позапрошлой ночью бегал?

— А вам какое дело? — набычилась девушка.

— Да вот нужно, — развёл руками Скунд Арбон.

Она молчала, настороженно глядя на собеседника.

— Позови Грозда, — вздохнул гость. — И здесь со мной не хотят разговаривать по-человечески.

Завизжав, Айри бросилась к лестнице на антресоли.

В два прыжка радланин поймал её за плечо, ударил под ребро и швырнул об стену. Присев рядом, он поднёс к лицу девушки нож.

— Не кричи, а то прирежу.

Скунд Арбон присел на табурет. В лавку вошёл ещё один мужчина бандитской наружности.

— Ну, так где твой Алекс был позавчера ночью? Только я знаю, что не дома!

— Советник Корнелл послал его к наместнику, — Айри решила не скрывать то, что, похоже, уже известно всей улице.

— Так я и думал, — удовлетворённо кивнул мужчина. — Зачем?

— Не знаю, — девушка покачала головой. — Он не сказал.

— Это понятно, — благожелательно усмехнулся радланин. — Ну, и почему ты молчала об этом?

— А вдруг вы сделаете ему что-нибудь плохое? — пробормотала Айри.

Гости негромко рассмеялись.

— Кому он нужен, твой лавочник. Кое-что спросим и всё.

Держась рукой за бок, девушка поднялась на ноги.

— Садись, — Скунд Арбон указал на табурет. — Пока его ждём, расскажи мне, что ты знаешь об этом?

Он поднял безымянный палец, украшенный серебряным перстнем с чёрным квадратным камнем.

— Ничего, — покачала головой Айри. — Палец как палец, кольцо как кольцо. Серебряное.

Само собой, после того, как Алекс продемонстрировал грамоту наместника и золотого таракана, наряд Акелии произвёл фурор среди её подруг. Та, что с лошадиным лицом, тут же пригласила его прийти завтра и снять мерку, ещё две забрали рисунки, чтобы окончательно определиться с фасоном.

Получив денежки, парень закупил белого мягкого полотна на бюстгальтеры и возвращался в лавку, полный самых радужных надежд. Вот только из-за увеличивающегося количества заказов работать одному будет тяжеловато. Нужны помощники. Значит, либо покупать раба и сажать его за шитьё, либо учить Айри? Александр больше склонялся ко второму варианту. Всё-таки, в отличие от здешних жителей, он ещё не мог смотреть на невольников как на мебель либо как на одушевлённое орудие труда. Поэтому присутствие ещё одного человека в небольшой лавке являлось для него крайне нежелательным.

Прошедшая ночь окончательно прочистила парню мозги, избавив, как он надеялся, навсегда от всяких комплексов и заморочек. Он желал Айри, находя их отношения чудесными. От этих мыслей губы сами собой растягивались в глупую улыбку, а ноги ускоряли шаг. Сейчас он вернётся, расскажет о своих успехах, закроет лавку… и всё повторится сначала!

Возможно, именно из-за этих несвоевременных мыслей Алекс и не обратил внимания на прикрытую дверь. Хотя, как единственный источник света в помещении, её обычно держали открытой.

— Заждалась? — спросил он, ступая на порог, и тут же почувствовал на плече тяжёлую руку. Вторая поднесла к горлу кривой железный клинок.

Кто-то почти втянул его внутрь, захлопнув за спиной калитку. Пока глаза Александра привыкали к полумраку, у него достали из-за пояса меч, кинжал, сняли с плеч корзину и, крепко держа за локти, вытащили из браслетов метательные ножи. Обезоруженного юношу толкнули на середину лавки. Только теперь он увидел сжавшуюся в комок Айри. Она сидела на табурете у самой стены. Рядом стоял гладко выбритый мужчина в зелёной тунике с очень неприятными пятнами на подоле.

«Песец подкрался незаметно», — сразу же пришла в голову очевидная мысль. Алекс бросил беглый взгляд по сторонам. Один из мужиков с интересом разглядывал метательный нож. Второй стоял возле него, скрестив на груди могучие волосатые руки. «Типичные дуболомы», — сразу решил он, разглядев не отягощённые интеллектом дебильно-радостные физиономии. Похоже, всё происходящее их страшно веселило.

— И что это? — спросил Алекс. — Налёт или вы от Пирма Атона?

— Мы сами по себе, — усмехнулся выбритый мужчина, определив свой статус главаря.

Он поднял на уровень лица правую ладонь и покрутил ею в воздухе, демонстрируя серебряный перстень с квадратным чёрным камнем. Проделывая это танцевальное движение, незнакомец не сводил глаз с юноши.

— Знакомая вещь?

— Какая? — тот удивлённо вскинул брови, хотя сразу же узнал кольцо.

Так значит, его навестил не обычный грабитель и не бандит из «гиен», а сам Скунд Арбон Квинтум, резидент радланской разведки в Нидосе. Вот это паршиво.

Он сделал шаг вперёд. Дуболом тут же положил ему руку на плечо.

— Я просто хотел посмотреть, — объяснил Александр, страстно желая сойтись с главарём как можно ближе.

Но у того, видимо, имелись другие планы.

— Ты относил письмо советника Корнелла к наместнику?

— Да, — не стал отпираться парень.

— Кому ты его передал?

— Писцу Барефгорну.

— Самого наместника видел?

Алекс рассмеялся.

— Станет он со мной разговаривать среди ночи!

— Что случилось в усадьбе потом?

— Не знаю, — пожал плечами юноша. — Я ушёл.

— Рвач, — проговорил гость. — Освежи ему память.

Стоявший за спиной здоровяк больно ударил Александра по почкам.

Глухо застонав, он упал на колени, задыхаясь от боли.

Мужик замахнулся ещё раз.

— Не надо! — поднял руку юноша. — Я вспомнил.

Дуболом всё же отвесил ему затрещину, но она уже больше походила на подзатыльник.

— Там все вдруг засуетились, замельтешили, — повторил Алекс то, что рассказывал советнику Корнеллу. — Набежали слуги, солдаты. Их выстроили вдоль всего забора и раздали факелы. Я так понял, ловили кого-то.

— И всё? — нахмурился Скунд Арбон.

— Меня тоже у стены поставили, — объяснил юноша, тяжело поднимаясь. — И я больше ничего не видел.

Гость на миг задумался.

— А в каком месте у ограды ты стоял?

— Я? — переспросил Александр и ребром ладони ударил в горло стоявшего рядом дуболома, ломая гортань. Тот захрипел, схватившись руками за шею. Выхватив у него из-за пояса короткую дубинку с ребристым наконечником, парень толкнул его навстречу второму противнику, который, опомнившись, бросился на него с кинжалом. Алекс отбил его, устремился вперёд, гибким, змеиным движением уходя в сторону и пропуская мимо себя пролетевшего по инерции нападавшего. Развернувшись, Александр попытался ударить его дубинкой по затылку, но, промахнувшись, попал в плечо.

Схватив Айри за плечо, Скунд Арбон выхватил откуда-то из-за пазухи нож.

— Бросай оружие, или я убью её!

Юноша замер от парализовавшего его ужаса. Главарь держал у горла его девушки бронзовое лезвие. Казалось, он вот-вот полоснёт им, вновь оставляя Алекса одного в этом мире. Молодой человек вдруг с острой безнадёжностью понял, что жизнь без Айри потеряет для него всякий смысл. Он любит эту девушку. Единственного по-настоящему близкого человека. Сама возможность потерять её превратила парня в беспомощную жертву. Он опустил дубинку. Ещё миг, и та упадёт на пол.

— Алекс! — отчаянно завизжала Айри, одной рукой вцепившись в запястье радланского шпиона, а другой прямо за лезвие ножа.

Словно пелена спала с его глаз, а мышцы вновь обрели потерянную силу. Приседая с разворотом, парень ударил концом дубинки в пах дуболома, который уже замахнулся на него кинжалом.

Разрезая ладонь девушки, Скунд Арбон вырвал клинок. Воспользовавшись этим, она бросилась к Александру. Тот спрятал её за спину и приготовился к драке.

Но главарь уже бежал к двери. Сообразив, что в один прыжок его не догнать, юноша изо всех сил метнул в него дубинкой, которая ударила в спину мужчины, едва не сбив с ног. Чтобы не упасть, он схватился за ворота. Этой заминки хватило Алексу, чтобы подхватить с пола меч.

Увидев, что удрать не удастся, главарь обернулся и, размахивая кинжалом, стал пятиться на улицу. Подняв клинок к плечу, юноша внимательно следил за каждым его движением. Скунд Арбон попытался захлопнуть калитку перед самым его носом. Звякнула от удара о дерево сталь, но меч всё же достал грудь радланского шпиона. Вскрикнув, тот сполз прямо под ноги ошалевшего Ветулина.

Сосед прибежал на вопли Айри и теперь, открыв рот, таращился на труп.

— Кто это?

— Грабители, — коротко бросил Александр, бросаясь к девушке.

Налётчик, получивший дубинкой по причинному месту, завозился. Юноша, походя, ткнул его мечом.

Одним прыжком он перемахнул через прилавок, за которым на память от Герноса остался «набор первой помощи»: бинт, мазь в деревянной плошке и самогонка в стеклянном пузырьке. Продезинфицировав рану так, что замолчавшая Айри опять заверещала, Алекс стал накладывать повязку на располосованную руку.

— Ты их убил? — проговорил Ветулин, заметив ещё два неподвижных тела. За его спиной уже мелькали лица любопытных зевак.

— Не в зад же мне их целовать? — буркнул парень, заметив на шее девушки длинную, глубокую царапину. Кровь узкой струйкой стекала на грудь, расплываясь алым пятном на белом платье.

— А где лекарь? — крикнул кто-то.

— Дома он! — раздражённо рявкнул Александр. — У себя дома! Ясно?!

— Что здесь такое? — вскричала соседка. — О боги!

Отодвинув супруга, она, бестрепетно перешагнув через труп радланского шпиона, подбежала к Айри.

— У неё же шея порезана! — набросилась Полия на парня.

— А на ладони вообще живого места нет! — огрызнулся тот. — Я не могу делать всё сразу!

— Хозяин спрашивает, что здесь случилось, господин Дрейк? — окликнул его Мыслиш.

— Передай господину советнику, что меня хотели ограбить, — сказал Алекс, накладывая на шею девушки тампон. — И кто-нибудь позовите стражу?

Он с тревогой посмотрел на её бледное лицо.

— Как ты?

— Бывало и хуже, — Айри сделала попытку растянуть в улыбке бескровные губы.

Поблагодарив соседку за помощь, юноша помог раненой подняться наверх, захватив с собой кувшин и большую кружку. Отыскав в сумке нужный флакон со знаком сломанной стрелы, он капнул каплю в кружку и протянул вино девушке.

— Это был Скунд Арбон Квинтум!

— Я знаю, — кивнул Александр.

— Он про кольцо спрашивал и про письмо Корнелла наместнику! — торопливо шептала Айри. — Они уже всё знают!

— Успокойся, — юноша прижал её голову к груди и поцеловал в макушку. — Всё позади. Пей, а я пойду ждать стражников.

Оглядев залитую кровью лавку, знаковый воин с длинными усами скорбно покачал головой.

— Не слишком ли много трупов, Дрейк? Сначала в «Сладком родничке», теперь здесь.

— В публичном доме мой только один, — возразил Александр. — А этих я в гости не звал. Они чуть не убили мою невесту, пытались забрать последние деньги. Что ещё оставалось делать? Пришлось драться.

— Ну, с этими всё ясно, — сказал второй стражник, рассматривая заколотого дуболома. — А вот этот?

Он кивнул на труп радланского шпиона.

— А что с ним не так? — удивился юноша.

— Одет слишком богато для грабителя, — покачал головой обладатель длинных усов. — И перстни такие они не носят.

Присев, стражник поднял руку радланского шпиона.

— Я их одежды не рассматривал, — насупился Алекс. — Сегодня мне заплатили за платье. Вот эти мерзавцы и решили меня грабануть. А перстень возьми себе. Или мне продай, если хочешь.

Заметив зажатый в его пальцах империал, воин довольно хмыкнул:

— Они напали на тебя в твоём доме. Закон не нарушен.

Юноша стащил с пальца перстень, как две капли воды похожий на тот, что прятался на самом дне его сумки.

— Я пришлю городских рабов их забрать, — сказал воин, после того как тела убитых вынесли и уложили в рядок у ворот.

Александр ещё раз рассказал соседям, как его пытались ограбить и, извинившись, ушёл к Айри.

Девушка лежала на кровати, свернувшись калачиком, и плакала.

— Что ты, любимая? — он опустился перед ней на колени. — Так больно? Хочешь, дам обезболивающее? У нас есть пара горошин.

— Я боюсь! — всхлипнула Айри. — Не хочу жить в этом проклятом городе.

— Он не лучше и не хуже других, — юноша наклонился и поцеловал её в лоб. — Так устроен мир, милая. В нём всегда приходится драться. Вспомни Абидос. Чем Сетиер или Моотфу лучше Скунда Арбона Квинтума?

— Мы прогневали богов, — девушка взяла его ладонь и приложилась к ней мокрой щекой.

— Они нас обязательно простят, — попытался успокоить её Алекс. — Вот увидишь.

— Попроси наместника комнату во дворце? — внезапно вскричала она. — Ты же придворный мастер!

— Если кто-то захочет с нами расправиться, найдут и там, — горько усмехнулся парень.

— Что же делать?

— Жить, — улыбнулся Александр. — Любить друг друга. Радоваться и быть готовым перегрызть горло любому, кто попробует нам помешать.

Он осторожно высвободил руку, напоил её лекарством и спустился вниз, с трудом сохраняя видимость спокойствия. Ранение Айри и угроза её потерять так сильно потрясли его, что юноша никак не мог прийти в себя. Зная по опыту, что физический труд успокаивает лучше всего, он решил взяться за работу, но перед этим вымыть загаженный пол.

За этим занятием его и застал молодой Корнелл.

— Когда ты купишь себе раба?! — фыркнул Мерк, входя в лавку. — Или мне прислать своего?

— Зачем? — удивился Алекс, выжимая тряпку.

— Не должен хозяин мыть пол, — терпеливо, словно малому ребёнку, разъяснил сын советника. — Это унизительно для свободного мужчины. Только последние бедняки так делают!

— Айри сильно ранили, — проговорил Александр, приглашая гостя сесть.

— Я знаю, — кивнул тот. — Мыслиш передал, что тебя хотели ограбить.

— Он сказал тебе то, что должны были услышать соседи, — понизив голос, юноша вытер руки. — На самом деле эти люди спрашивали про письмо твоего отца, которое я отнёс наместнику.

— Но не было никакого письма! — вытаращил глаза сын советника.

— Они думают, что было, — покачал головой Алекс.

— Откуда они вообще знают, что ты туда ходил? — нахмурился гость.

— Не знаю, — пожал плечами парень. — Может, кто видел, как я уходил ночью или утром вернулся. А, скорее всего, у них есть свой человек в усадьбе наместника.

Корнелл нервно сглотнул.

— Значит, им известно, кто его предупредил?

— Наверняка, — безжалостно подтвердил Александр.

— И что же делать? — пробормотал Мерк.

«Мне уже второй раз задают один и тот же вопрос, — подумал юноша. — Как будто я знаю все ответы?» Чтобы скрыть тяжёлую усмешку, он сходил за прилавок, взял два медных стакана.

— Рассказать всё отцу, — Алекс со стуком поставил посуду на стол. — Собрать коскидов и быть готовым к визиту непрошенных гостей.

— Тебе легко говорить, — буркнул молодой Корнелл.

— Конечно! — рассмеялся Александр. — Это у меня отец — уважаемый советник, куча родственников и будущий тесть — влиятельный купец-мореход!

Он разлил по стаканам вино.

— Выше голову, Мерк! Зато ты теперь сможешь жениться на Ирдии. Разве не об этом ты мечтал? Или твоя любовь не стоит того, чтобы за неё бороться?

— Ты прав, друг Алекс, — молодой радланин выпил, аккуратно вытер губы платком. — Пойду к отцу. Ему сегодня уже лучше. А ты больше не унижайся! Я пришлю раба.

Он быстро выполнил своё обещание. Пока пожилая невольница наводила порядок в лавке, он навестил Айри.

Та лежала, закутавшись в одеяло, выбивая зубами мелкую дробь. Алекс поспешил её успокоить, заявив, что это лишь побочное действие снадобья Энохсета.

— Зато твои раны заживут гораздо быстрее, — сказал юноша, накрывая её ещё одним одеялом.

Он попросил рабыню сходить на площадь Усатой рыбы в харчевню «Усталый мореход» за обедом.

— Я должна спросить разрешения у господина, — извинилась женщина.

— Понимаю, — кивнул Александр. — Скажи, что госпожа Айри плохо себя чувствует, и я не могу оставить её одну.

Видимо, весть о том, что его лавку пытались ограбить, уже обежала окрестности. Кроме горшка с бобами, лепёшек и жареной рыбы харчевник Кирсан прислал в подарок маленькую плошку мёда. «Видимо, не все в этом городе такие уж сволочи», — растроганно подумал он, глядя, как девушка пьёт подогретое вино с мёдом. От другой еды она категорически отказалась. На смуглом лбу выступили крупные капли пота, и благодарно улыбнувшись, Айри в изнеможении закрыла глаза.

Оставив её отдыхать, Алекс занялся раскроем бюстгальтеров для работниц «Сладкого родничка» и их прекрасной хозяйки.

Внезапно в лавку вихрем ворвался Гернос.

— Где она?

— Там, — юноша ткнул ножницами в потолок.

Не сказав больше ни слова, евнух бросился к лестнице. Через секунду донёсся его крик.

Испуганный Александр пулей взлетел на антресоли. Озабоченный лекарь сидел на корточках у кровати и щупал лоб улыбавшейся Айри.

— Чем ты её напоил?

— Средством для скорейшего заживления ран, — объяснил парень. — Это одно из снадобий Энохсета.

— Какое к дьяволу средство!? — рявкнул Гернос. — Хочешь уморить её, дурак?!

Разволновавшись, евнух, очевидно, вспомнил ругательства своего бывшего господина, наверняка даже не догадываясь об истинном их значении.

— Возись лучше со своими тряпками, а лечить людей не берись! Видишь, что произошло из-за твоего ослиного упрямства? Жили бы вы у меня дома…

— Заткнись kozel! — зарычал Алекс. — Это побочное действие лекарства. А ты, если хочешь помочь, то помогай. Нет, тогда иди на… отсюда!

— Мальчики не ссорьтесь, пожалуйста, — застонала девушка. — Мне и так плохо, а тут вы ещё орёте друг на друга.

— Покажи руку? — отрывисто проговорил лекарь. — Вся в крови. Надо сменить повязку.

Он огляделся.

— Ты сможешь спуститься?

— Зачем? — насторожился Александр.

— Возможно, придётся накладывать швы, — буркнул Гернос. — А здесь освещение плохое.

— Смогу, — кивнула Айри.

Качая головой, лекарь спустился. Девушка с помощью Алекса надела сухой хитон и отправилась вслед за ним.

Пощупав её мокрый от пота матрас, юноша постелил свой, а её повесил на верёвку, натянутую поперёк антресоли.

Чтобы улучшить освещение, евнух открыл створку ворот. Айри сидела, положив руку на стол. Судя по спокойному лицу лекаря, всё обстояло не так страшно, как он предполагал.

— Кажется, сухожилия не пострадали, — буркнул Гернос в ответ на вопросительный взгляд Александра. — Но рана серьёзная. Я всё же наложу пару швов.

С этими словами он стал выкладывать на стол инструменты.

— Вот он! — раздался знакомый голос. — Тот, молодой.

Парень вскинул голову и увидел пятерых воинов с мечами и в бронзовых панцирях. Такие ему ещё не встречались. Шестым оказался знакомый стражник с вислыми усами и бритым подбородком.

— Тебя зовут Алекс Дрейк? — спросил один из них с пучком перьев на макушке шлема.

— Да, — настороженно подтвердил юноша.

— Пойдёшь с нами.

— Зачем и кто вы такие? — удивился Александр, встав с табурета.

Тут же один из незваных гостей вскинул лук с наложенной на тетиву стрелой.

— Я Авл Тун Онум, старший десятник городской стражи, — представился воин и объяснил. — Ты арестован по приказу стратега Титуса Норда Столдуса за убийство Скунда Арбнона по прозвищу Квинтум.

— А кто это? — удивился парень.

— В следующий раз спрашивай имя, прежде чем кого-то убить, — усмехнулся десятник.

— Если это один из тех, кто напал сегодня на мой дом…

— Молчать! — рявкнул перьеносец. — На суде будешь оправдываться. У меня приказ доставить тебя в тюрьму живым или мёртвым, если будешь оказывать сопротивление.

— Алекс! — отчаянно закричала Айри, пытаясь встать. Но тот положил ей руку на плечо.

— Сиди. Если по приказу самого стратега, тогда, конечно, надо идти.

Юноша обернулся к лестнице.

— Стоять! — громко приказал десятник Авл. В сразу наступившей тишине скрипнул натягиваемый лук. — Дёрнешься без разрешения и получишь стрелу в брюхо!

— Я только оденусь, — пробормотал Александр. Кинжал на прилавке в трёх шагах. Мечи и метательные ножи наверху. Он бросил взгляд на разложенные медицинские инструменты. Острейший, бронзовый нож лежит слишком далеко. Не дотянуться. Другого не видно, видимо Гернос его ещё не выложил. Зато коробочка с осколками обсидиана рядышком, и её совершенно не видно от входа.

— Не замёрзнешь, — усмехнулся перистый стражник. — Ты парень шустрый. Нырнёшь в окно или через черепицу на крышу, и гоняйся за тобой по всему городу.

— Мой муж коскид наместника Джедефмоота! — вскричала девушка.

— Это не имеет значения! — повысил голос десятник. — Он убийца и должен предстать перед судом!

— Ну, можно мне узнать хотя бы, кто меня обвиняет? — поинтересовался Алекс, пододвигая руку к шкатулке.

— Голд Арум, старший городской стражник, — Авл обернулся к усачу.

Воспользовавшись тем, что все взгляды устремились на обладателя длинных усов, юноша открыл коробочку и быстро взял два бритвенноострых осколка с серебряную монету величиной.

— Ты же сказал, что закон не нарушен! — возопил Александр, опуская один кусочек в карман штанов, а другой зажимая в кулаке.

— Ничего я не говорил! — огрызнулся стражник, пряча глаза.

А довольный десятник вновь обратился к юноше.

— Всё услышал? Теперь иди сюда и не заставляй дырявить твою шкуру.

— Куда? — крикнул он Герносу. — Стоять!

— Я должен рассказать всё советнику Корнеллу! — возмутился лекарь.

— Уйдём, и рассказывай хоть всему Совету Ста, — проворчал стражник.

Алекс покорно вышел из-за стола.

Авл Тун невольно попятился.

— Свяжите ему руки.

Юноша с трудом удержался от горькой улыбки. «Бояться стали, сволочи, эх жаль слишком рано».

Он покорно протянул сложенные вместе кисти, спрятав между пальцами правой руки кусочек обсидиана. Один из стражников ловко обвязал их толстой, жёсткой верёвкой. Лучник опустил оружие и убрал стрелу.

— Алекс! — вырывая ему душу, вскричала девушка.

— Не бойся! — отозвался Александр. — Всё плохое проходит рано или поздно!

Потом добавил про себя: «А хорошее ещё быстрее».

Глава III. Как справляться с трудностями

— Значит, у меня куда больше одного шанса сесть в тюрьму или быть приговорённым к смертной казни!

Айзек Азимов «Основатели»

Наверное, со стороны это выглядело даже забавно. Пятеро вооружённых до зубов воинов конвоируют молодого парня со связанными руками. Очевидно, поэтому усатый Голд Арум по-быстрому смылся, чтобы не украшать своим присутствием и без того представительную процессию. Но даже без него подобное зрелище сумело собрать кучу зевак. Нидосцы редко проявляют почтительность к власть имущим, поэтому на стражников стали сыпаться ехидные вопросы и насмешки:

— Эй, храбрецы, что за налётчика впятером ведёте?

— Это же портной Дрейк! За что тебя так связали?

— Боятся его иголки!

— Нет, он пришьёт им ослиные хвосты!

— Эй, Алекс, что ты сделал такого страшного? — окликнул его мальчишка подросток, сын Руаля-суконщика.

— Я защищал свой дом от грабителя! — не задумываясь, выкрикнул юноша.

— Позор! Что же, глядеть, как тебя обворовывают? Люди, мы уже в собственном доме не хозяева!

— Суд разберётся! — отмахнулся старший десятник.

— Сами не защищаете, так хоть не мешайте! Им только с мирными людьми воевать! Трусы!

— Молчать! — не выдержав подобных обвинений, заорал Авл Тул. — Не то я прикажу укоротить ваши длинные языки!

Стражники выхватили мечи.

Почувствовав серьёзность их намерений, зубоскалы поутихли и стали отпускать свои шуточки вполголоса. А конвоиры благоразумно делали вид, будто их не слышат.

Привычно сетуя на произвол властей, люди постепенно отставали. До площади Усатой рыбы процессию сопровождали только мальчишки. Но там встретили местную ватагу таких же полуголых, дочерна загорелых бесенят, и дальше не пошли, устроив какие-то свои ребячьи разборки.

А Александра вели дальше. На этих улицах его почти не знали, поэтому, проводив юношу лениво — любопытными взглядами, люди сразу же возвращались к своим делам.

Внезапно Алекс сообразил, что они двигаются вглубь острова, между тем, как городская тюрьма расположена неподалёку от военного порта.

— Господин Тул! — окликнул он старшего десятника. — Куда вы меня ведёте?

— Куда надо, — лениво отозвался тот.

— Как же так! — парень встал. — Скажите немедленно!

— Какая тебе разница? — конвоир дёрнул за верёвку, но Александр был к этому готов и устоял на ногах.

— Может вы никакие не стражники? — возопил он, привлекая внимание. — Вдруг вы людокрады?

— Молчи, дурак! — рявкнул Авл Тул.

Но парень и не думал униматься.

— Помогите, свободные жители славного Нидоса! Меня похитили и ведут неизвестно куда переодетые налётчики! Позовите настоящую стражу!

Разумеется, такой крик отчаянья не мог остаться без ответа, и он тут же схлопотал удар ножнами, а потом и ещё один.

Но несколько прохожих остановились и стали с интересом наблюдать за происходящим.

— Я Авл Тул Онум, старший десятник городской стражи, веду арестованного по приказу стратега в казармы!

— Ну, так бы и сказал, — заслоняясь от очередного удара, пробормотал Алекс. — А то устроил тут тайны нидосского двора или обгаженный кинжал.

— Много говоришь! — нахмурился старший десятник.

— Ну, это не всегда, — возразил юноша.

Ситуация прояснилась, хотя по-прежнему оставалась паршивой. В казармах городской стражи до суда содержатся самые опасные преступники. Похоже, на носу очередные большие неприятности. По словам Айри главный нидосский полицай очень хорошо знаком со Скундом Арбоном. Неужели стратег решил отомстить за смерть друга? Вряд ли, это не в здешних традициях. Скорее всего, толстомясого Титуса Норда интересуют обстоятельства гибели радланского резидента. Значит, придётся выдать что-то похожее на правду и надеяться на лучшее.

Видя, что арестованный успокоился, конвоиры стали лениво переговариваться между собой. Пусть до казарм оказался не близким, но вот впереди показались знакомые ворота. Год назад он уже был здесь, когда вместе с Тусетом выручал из узилища случайно арестованную Айри.

Отрезав верёвку у самых ладоней, Александра втолкнули в притулившуюся у стены клетку, так и не развязав рук.

— Жди, с тобой будет разговаривать стратег.

— С каких это пор он интересуется убийствами каких-то бродяг? — фыркнул юноша.

Не найдя подходящего ответа, стражник закрыл клетку на засов и уселся на лавочке у стены, время от времени бросая на него настороженные взгляды.

Присев на корточки и повернувшись боком, Алекс принялся осторожно резать грубую верёвку кусочком обсидиана.

По двору время от времени проходили люди в доспехах и без. Стражники приволокли мужика в заляпанном кровью хитоне и втолкнули в клетку.

Шмыгнув разбитым носом, новый сосед сел напротив юноши, так что верёвку пришлось оставить в покое.

— Ты кто?

— Жертва каприза судьбы.

Узенький лобик под жёсткой рыжей шевелюрой наморщился в мучительном мыслительном процессе.

— Я говорю, звать тебя как.

— Алекс Дрейк.

— Не слыхал, — мужичок почесался и шумно испортил воздух.

— А как звучит ваше благородное имя?

— Чего? — угрожающе набычился новый обитатель клетки, похоже действительно не понимая вопроса.

— Ты кто, я спрашиваю?

— Лот Ржавой, — гордо представился тот.

— Звучит грозно, — покачал головой юноша.

Приняв иронию за восхищение, невольный сосед раздулся от гордости.

— Меня весь Нидос знает. Вор я. Вот только сегодня не повезло. Видно давно Едру жертву не приносил. Хозяин не вовремя явился. Я его, конечно, зарезал. Да тут стража налетела. Теперь в каменоломни. Но я и там не пропаду.

Внезапно он осёкся.

— А чего у тебя руки связаны?

— Не знаю, — искренне ответил Александр.

— А за что посадили?

— Человека убил, — вздохнул парень. — Вернее троих.

— Троих? — недоверчиво сощурился Лот.

Алекс горестно кивнул.

Дальнейшему разговору помешал старший десятник.

— Пусть боги помогут тебе, Ржавой, — попрощался юноша, выбираясь из клетки.

Молодой человек подумал, что его поведут в казарму, но вместо этого они двинулись в обход. С одного бока к зданию примыкала клетушка канцелярии, а с другого располагалась лестница. Как и положено, помещение для интимного общения властей с узниками помещалось в подвале.

Один из стражников остался снаружи, а второй вместе с командиром проводили Александра вниз.

Мрак низкого, каменного подвала с трудом рассеивало робкое пламя в очаге. Но даже такого освещения оказалось достаточно, чтобы разглядеть спускавшуюся с потолка верёвку с петлёй. Короткая многохвостая плеть висела на вбитом в щель между камнями колышке. Пара каких-то неприятного вида крючьев лежали на приступочке возле огня.

В кресле с высокой спинкой темнела грузная фигура. Авл Тум подвёл юношу к толстой колоде и толчком заставил сесть.

— Зачем к тебе приходил Скунд Арбон Квинтум?

— Не знаю, о ком вы говорите, господин стратег? — попытался развести связанными руками Алекс.

— Тебе напомнить, негодяй? — негодующе вскричал толстяк, и старший десятник тут же съездил парню по скуле. Да так, что того как ветром сдуло со своего сиденья. Зажатый между пальцами кусок обсидиана едва не выпал. В голове зашумело, Александр сплюнул на пол.

— Вы бы, господа, перед тем как драться, объяснили в чём дело.

— Тебя, дурак, спрашивают о тех людях, которых ты сегодня убил, — снизошёл до объяснения Авл Тум.

Юноша, кряхтя, вскарабкался на колоду. Пользуясь царившей в подвале темнотой, он принялся вновь царапать уже сильно разлохмаченные верёвки.

— Я не знаю, кто из них кто. Они же пришли меня грабить.

Титус Норд разразился громким булькающим смехом.

— Да у него столько денег, что тебе и не снилось, дурак. Нужны Скунду твои гроши!

Какое-то время Алекс озадаченно молчал.

— Тогда зачем же они приходили?

— Ты признаешься в том, что ни с того ни с сего убил трёх человек? — деланно удивился стратег.

— А как бы вы поступили на моём месте? — огрызнулся парень. — Я принёс деньги. Захожу и вижу, как какой-то бандит держит у горла моей женщины нож, а ещё двое начинают выкручивать мне руки.

— Так они тебе ничего не сказали? — с заметным беспокойством спросил главный нидосский силовик.

— Не успели, — растерянно кивнул Александр. — Да и не о чем мне с ними было болтать.

— Ты что же в одиночку убил всех троих? — уже совсем другим тоном поинтересовался Титус Норд.

— Жить очень хотелось, господин, — пожал плечами парень. — Я слышал, налётчики свидетелей не оставляют.

— Как же ты с ними справился? — хмыкнул стратег.

— Боги помогли.

— Спустились с неба, чтобы за тебя заступиться? — вскинул брови толстяк.

— Нет, конечно, — глуповато улыбнулся Алекс. — Просто направляли мою руку.

— Посмотрим, как они помогут тебе на этот раз, — нехорошо усмехнулся главполицай. — Посади его к Чудному Сыку.

Десятник глумливо захихикал.

— Да за что же это? — заголосил юноша. — Я же ни в чём не виноват!

— Стражник Голд Арум заявил, что Скунда Арбона Квинтума ты убил уже на улице, — наставительно заявил стратег. — А это уже преступление. Придётся отвечать по закону.

— Это не так, у меня и свидетели есть! — продолжал упорствовать Александр. В клетку к какому-то «ссыку» ему совсем не хотелось.

— Вот на суде и расскажешь, — рассмеялся стратег.

— Пожалейте, господин! — взмолился парень, продолжая резать верёвку.

— Пошёл, — взмахнул жирной ладонью Титус Норд.

Десятник со стражником поставили его на ноги.

— Сам пойдёшь или как?

— Пойду, — пробурчал Алекс.

За его спиной оказалась низкая дверь из толстых, оструганных плах.

Авл Тул отодвинул бронзовый засов и втолкнул юношу в просторное помещение, разделённое решёткой на несколько клеток. Навстречу им поднялся толстый стражник в кожаных доспехах с коротким мечом на боку.

— Это кто?

— Убийца, — ответил старший десятник. — Стратег велел посадить его к Чудному Сыку.

— Ему такие нравятся, — хохотнул надзиратель, вытаскивая меч.

— Ты чего? — нахмурился Авл Тул.

— Верёвку хочу разрезать.

— Не надо, Уль, — остановил его воин. — Этот гусь хвастался, что ему боги помогают. Вот пусть они здесь о нём и позаботятся.

— Любимец богов, значит, — криво усмехнулся толстяк.

— Эй, вы чего удумали? — вскричал Александр. — Кто завязал, тот пусть и развязывает!

Уль схватил его за грудки и, обдав густым запахом лука изо рта, насмешливо фыркнул:

— Для таких как ты, сопляк, здесь я бог, да ещё господин стратег.

— Может он и тебе жертву принесёт? — насмешливо предложил старший десятник.

— Я мальчишками не интересуюсь, — скривился толстяк. — Хотя…

— Опасно считать себя с богом, — насмешливо глядя в заплывшие глазки надзирателя, проговорил юноша. — Они и обидеться могут.

И Уль дрогнул. Отпустив рубаху, он взял Алекса за плечо и потащил к большой клетке, откуда за ними с интересом наблюдали шесть пар глаз.

Маленькие, узкие окна под самым потолком ещё давали достаточно света, чтобы рассмотреть его будущих сокамерников.

Возле двери, опустив голову, с безучастным видом сидел одетый в лохмотья старик. Двое парней чуть старше Александра притулились в дальнем углу. А в середине, прямо на освещённом солнцем пятачке расположились трое мужчин, занятых, судя по всему, какой-то игрой.

Тот, что в центре, выделялся странным дёргающимся лицом. Он то морщил узкий лоб, собирая кожу в многочисленные складки, то гневно сводил брови, от чего кожа натягивалась. По щекам пробегал нервный тик, а тонкие губы постоянно подёргивались, словно их обладатель вот-вот разревётся.

На физиономиях тех, кто сидел по бокам, чётко читалась надпись невидимыми буквами: «холуй». Прервав свои занятия, все трое с любопытством разглядывали Алекса.

Позвенев ключами, толстяк тюремщик открыл дверь и втолкнул его внутрь. Усевшись неподалёку от старика, парень, уже не таясь, продолжил орудовать уже расколотым кусочком обсидиана.

— Господин, — крикнул один из холуёв. — Чего это у него руки связаны?

— Спроси сам, — ответил стражник. — А я пока по нужде схожу.

— Смотри, Сык, нам новенького привели, — хохотнул второй прихвостень.

Чудной одним движением встал, распрямив сложенные по-турецки ноги, и мягкой, кошачьей походкой направился к Александру.

— Чего это у тебя пальчики дрожат? — мягким, бархатным голосом спросил Сык. — Не бойся, тебе понравится.

Юноша встал.

— Такого красавчика, наверно, часто пользовали своим вниманием богатенькие купчишки? — он попробовал потрепать Алекса по щеке.

Разрывая последние из уцелевших волокон, тот отбил его руки в стороны. В полусумасшедших глазах Сыка мелькнуло что-то похожее на удивление. И он ударил так резко и стремительно, что юноша почувствовал ветер у виска. Но всё же успел отпрянуть в сторону. Кулак с набитыми костяшками попал точно в переплетение жердей. А сложенные клювом пальцы Александра въехали Чудному в печень. Несмотря на это и на боль в разбитой руке, тот не упал. Отпрянув, он заверещал, бешено вращая глазами. На губах выступила пена. В левой руке очутилось длинное деревянное шило.

Замершие от неожиданности холуи вскочили на ноги. Их предводитель бросился на Алекса, оскалив жёлтые лошадиные зубы. Легко перехватив руку Сыка, юноша подправил траекторию движения противника, познакомив его узкий лоб с прутьями решётки. А когда тот слегка прибалдел от столь тесного общения, легко вырвав деревяшку из ослабевших пальцев, воткнул её подмышку бывшего хозяина клетки.

Чудный заверещал, Александр сильным ударом вбил деревяшку в тело. Но Сык оказался дьявольски живуч. Даже после этого он какое-то время оставался на ногах. Видимо прихлебатели тоже не могли поверить в смерть главаря и с криками устремись на его обидчика.

Но тут безучастно сидевший старик подставил одному из них подножку. Алекс встретил его падение ударом ноги, после чего, подпрыгнув, приземлился на противно хрустнувший позвоночник. А парни набросились на второго и, свалив на пол, стали осыпать градом ударов.

Весь подвал выл и орал от восторга. Заключённые улюлюкали и махали руками. Гремя доспехами, по лестнице сбежали несколько стражников и насмерть перепуганный надзиратель.

— Молчать, собаки! — зарокотал под каменными сводами чей-то могучий бас. Квадратный мужчина в панцире с перьями на макушке шлема подошёл к клетке Алекса.

Сык лежал в луже собственной крови, и его лицо застыло таким умиротворением, что казалось, он просто спит после долгой, тяжёлой работы. Рядом, раскинув руки, валялся его приятель. Второй сидел рядом с Александром и дрожал от страха.

— Во имя Суара и Убоса, что тут случилось? — закричал здоровяк.

— Эти двое подрались между собой, — спокойно ответил юноша, утихомиривая подстёгнутое адреналином сердце.

— Чудный Сык сказал, что он жульничает, — добавил старик. — Так ведь, Омаб?

Уцелевший холуй послушно кивнул.

— Маркул спрятал камешек, а Сык заметил.

— Эй вы, скоты! — квадратный стражник окинул взглядом клетки. — Так всё и было?

— Так, господин! Клянусь норкой Юны! Они перебили друг друга.

Дружно загалдели арестанты.

— Судье меньше хлопот, — махнул рукой воин. — Вытаскивайте эту падаль отсюда.

Обитатели клетки подхватили тела и под ворчание стражников потащили к выходу. Оставшись сидеть, Алекс щурился под лучами солнца, светившего сквозь узкое окно. Поглядывая на него с суеверным страхом, толстый надзиратель тщательно запер замок.

— Парень, это не ты бился вместе с Акульим Зубом, когда он уложил Дума Валуна? — крикнул кто-то.

— Да, — негромко подтвердил парень. Силы покидали уставшее тело, уступая место безразличию. Наступило своеобразное похмелье.

Лязганье ключа заставило его очнуться. Соседи вернулись.

Старик уселся рядом, молодые люди расположились неподалёку, последний из холуёв — у двери.

— Кто ты?

— Вежливые люди вначале называют своё имя, — усмехнулся Александр, глядя в старческие, выцветшие глаза.

— Прости, — тряхнул седыми, спутанными волосами собеседник. — Меня зовут Илла. Теперь — Старый Илла.

— Я Алекс Дрейк, — представился юноша.

— У тебя странная манера боя.

— Ты в этом разбираешься? — удивился парень.

— Когда-то меня называли Разящий Илла, — грустно воздохнул он. — Я был не последним призовым бойцом в Нидосе. Твоя победа над Сыком разожгла моё любопытство. Уважь старика, расскажи, откуда ты, и кто научил тебя так драться?

Собеседник чем-то располагал к себе, и Александр решил ответить:

— Меня учил один келлуанский жрец…

— Не может быть! — отшатнулся Илла. — Ты или шутишь, или смеёшься надо мной! Я бился с келлуанами, они дерутся совершенно иначе!

— Я совершенно серьёзен, — покачал головой юноша. — Люди даже не подозревают, какими секретами владеют келлуанские маги. Мой учитель говорил, что истоки этого тайного искусства теряются во тьме веков и восходят к самим богам. Я познал только малую частичку их мудрости.

— Ты рассказываешь удивительные вещи, — поражённо пробормотал старик. — Теперь понятно, почему тебя так связали.

— Надеюсь, ты не будешь болтать об этом на каждом шагу? — нахмурился Алекс.

— Можешь не сомневаться, я буду молчать, — пообещал собеседник. — Но всё же, как ты избавился от верёвок?

— Не слишком ли много вопросов, уважаемый Илла? — усмехнулся юноша.

Смутившись, тот замолчал, задумчиво теребя клочковатую бороду.

— Вода здесь есть? — спросил Александр. — Или надо просить этого толстого хрипуна?

— Есть, господин! — один из парней сорвался с места и подбежал к стене, где оказалась ниша, а в ней кувшин с отбитым горлышком.

— Они что её прямо из канализации набирают? — проворчал Алекс, сделав пару глотков.

— Это ещё хорошо, — криво улыбнулся парень. — Кормёжка совсем плохая. Вернее — никакой.

— Так вы что на одной воде сидите? — не на шутку встревожился Александр.

— Хвала богам, если чёрствую лепёшку в день дадут, — засмеялся старческим смехом Илла. — Но можно купить, если есть на что.

— Ну, — сокрушённо пожал плечами юноша. — Мне даже одеться не дали как следует.

— У меня немного есть, господин, — заискивающе проговорил холуй. — Когда выносили Сыка, я у него за пазухой пошарил.

— Значит, ты сегодня угощаешь, — решил Алекс. — Не бойся. Завтра будет суд, я верну всё сторицей.

— Давай лучше я с толстяком поговорю? — предложил Илла.

Мужичонка нехотя отдал ему медяки.

Старик окликнул тюремщика.

— Ну, чего тебе, старик? — нехотя отозвался тот.

— Дерьмо бы вынести, воняет, дышать нечем.

Надзиратель, кряхтя, встал, почесал об угол спину и вразвалочку, словно делая великое одолжение, подошёл к клетке.

Ветеран боёв без правил что-то тихо прошептал. Стражник стал выбирать из связки нужный ключ. Подхватив деревянное ведро, служившее здесь биотуалетом, Илла сделал успокаивающий знак.

Отсутствовал он довольно долго, зато принёс кувшин кислого, сильно разбавленного вина и пять лепёшек. Деловито отобрав самую поджаристую, протянул Александру, потом раздал остальные.

После еды опять потянуло в дрёму. Но, увы, заявился знакомый старший десятник с двумя подручными. Не высказав удивления по поводу отсутствия верёвок, он приказал:

— Выходи, Дрейк. С тобой ещё раз хотят поговорить.

— Ну, если очень надо, — потягиваясь, проговорил юноша. — Как я могу отказаться?

— Хватит болтать, вылезай! — прикрикнул воин.

— Уже иду.

Стражники встали по бокам, а десятник пошёл впереди. Алекс обратил внимание, что походка у него стала какой-то деревянной. За время короткого пути до двери в комнату допросов Авл Тул несколько раз дёргал головой, словно собираясь оглянуться, но так и не обернулся. Бросив короткие взгляды по сторонам, юноша убедился, что и конвоиры настороженно следят за каждым его движением. Очевидно, им уже известно о печальной судьбе Чудного Сыка, и теперь они опасаются возможных сюрпризов с его стороны.

Но Александр не собирался прорываться с боем из казарм стражи. Во-первых, даже у него это вряд ли получится без стимулятора Энохсета, во-вторых, пока совершенно нет никаких причин отсюда сматываться таким экстремальным способом. Стратег, кажется, проглотил его дезу об отсутствии переговоров между ним и Скундом Арбоном. Обвинение в убийстве на улице шито белыми нитками и легко рассыплется даже в нидосском суде, если, конечно, никто из начальства не будет мешать. Сейчас толстомордый полицмейстер, похоже, желает что-то уточнить. Что же, надо будет доставить ему такое удовольствие.

Юноша заметил, что дверь в камеру пыток снабжена засовом и с этой стороны. Отодвинув его, старший десятник вошёл, широко распахнув её перед парнем. Едва тот, пригнувшись, сделал шаг, конвоиры резко толкнули его в спину. Кто-то, пристроившись с той стороны возле двери, поставил подножку. Алекс успел сгруппироваться и почти устоял на ногах. Но, получив удар по затылку, рухнул на пол и сразу же оказался погребён под несколькими тяжёлыми тушами. Кто-то с силой выворачивал ему руки за спину, и их тут же вязали.

— Всё, господин, — со вздохом проговорил стражник. Воины встали с удивлённо хлопавшего глазами парня.

Прямо перед ним, широко расставив волосатые ноги, возвышался стратег Нидоса.

— Ну, что, мерзавец, помогли тебе твои келлуанские штучки?

Удар сандалией в лицо разбил губу и прояснил мысли. «Вот старая сволочь!» — с ненавистью подумал молодой человек об Илле.

— Поднимите его!

Титус Норд отступил на шаг.

— Ты, сын даросской шлюхи и старого осла, вздумал меня обманывать?

Жирный кулак с размаху въехал в живот Александра.

Тот сумел чуть повернуться и напрячь мышцы, тем не менее, ощущение было, будто в брюхе разорвалась бомба.

— Мерзавец! — ещё один удар. — Лжец!

Стратег вытер вспотевший лоб и ещё раз съездил парню по физиономии.

— За дураков нас держишь?

— Чем драться, лучше бы сказал, в чём я тебя обманул? — морщась от боли, выкрикнул Алекс, повиснув на руках дюжих стражников.

Ещё двое воинов, принимавших участие в задержании, уже вышли из пыточной.

— Как ты смел, моча пьяной обезьяны, не сказать мне о письме Корнелла наместнику?

— А ты меня спрашивал? — огрызнулся юноша, чувствуя, как с души валится тяжелейший камень. Он уже опасался, что местные правоохранители взяли в оборот Айри, и она передала им их разговор со Скундом Арбоном.

Стоявший в стороне старший десятник зашёл ему за спину и ударил по почкам.

— Веди себя прилично, мерзавец.

Крякнув, стратег плюхнулся в кресло и картинно запахнул плащ с серебряной полосой по подолу.

— Посадите его.

Александр почувствовал, как распухает губа и заплывает левый глаз.

— Что за письмо?

— Не знаю, — пожал плечами юноша. — Советник попросил отнести, я согласился.

— Ночью?

— Да.

— И ты не знаешь, что в нём?

— Откуда? Оно было запечатано.

— Дальше.

— Отдал письмо писцу Барефгорну и всё.

— Опять врёшь! — Титус Норд в раздражении ударил кулаком по подлокотнику кресла. — Ты там проторчал всю ночь!

— Так я у стены стоял, ничего не видел. Потом пошёл на кухонный двор спать.

— Врёшь, негодяй, ты видел, как келлуане выкопали труп!

— Какой труп? — вытаращил здоровый глаз Алекс.

— Объясните ему, — стратег устало откинулся на спинку.

— Эй! Да погодите вы! — заверещал юноша, получив удар в бок. — Постойте!

Стражники вопросительно посмотрели на начальство. Оно качнуло отвисшими щеками.

— Я туповат, господин, — всхлипнул Александр. — Будет проще, если вы скажете, что я видел. А то так и забьёте до смерти. Без пользы для вас и без удовольствия для меня.

Старший десятник хмыкнул.

— После того, как ты принёс письмо, тварь подзаборная, вы выкопали в саду наместника труп.

— Мужской или женский? — деловито поинтересовался юноша. — Большой или маленький?

Стратег раздражённо засопел.

— Это я к тому, господин, что ведь в суде могут всякие вопросы задавать, — объяснил свою торопливость Алекс. — Как бы ни обмишуриться.

— Ещё раз откроешь рот, не доживёшь до суда! — скрипнул зубами толстяк.

Посидев немного, добавил:

— Вы с Барефгорном выкопали труп большого мужчины и бросили его в канализацию.

— С писцом Барефгорном, господин? — уточнил парень.

— Глухой?! — взревел толстяк, вскакивая с кресла.

А Александр с колоды слетел.

— Зачем ты меня бьёшь, если я видел всё, что мне приказали? — пробурчал он, вставая на колени.

— Я думал, келлуане знают, что такое верность, — презрительно сплюнул старший десятник.

— Я не келлуанин, — возразил молодой человек. — Я нидосец и хочу жить.

— Ты всё понял? — сановный толстяк вновь занял своё место.

— Конечно, господин, — подтвердил Алекс. — Я принёс письмо советника Корнелла наместнику. Потом мы с Барефгорном пошли в сад, где выкопали труп высокого мужчины и сбросили его в канализацию.

— Запомни это и будь готов рассказать при первом моем требовании, — строго приказал Титус Норд.

— Всегда готов, — кивнул юноша. — Но уж если я согласен увидеть то, что нужно вам, может, вы тоже кое-что для меня сделаете?

— Вот мразь! — ещё раз сплюнул Авл Тул.

— Тебе сохранили жизнь и здоровье, — осуждающе покачал головой стратег. — Чего же тебе ещё надо, маленький мерзавец.

— Отдельная клетка и лекаря.

— А шлюху тебе не привести? — презрительно фыркнул толстяк.

— После беседы с вами она мне долго не понадобится, — вздохнул Александр. — Но, глядя на мой вид, суд может решить, что меня заставили признаться силой. А это всегда вызывает меньше доверия.

— Ты не так глуп, как пытался казаться, — хмыкнул Титус Норд. — И от этого ещё больше мерзок. Ты мне подходишь.

Затем обратился к старшему десятнику:

— Сунь его куда-нибудь и пришли нашего лекаря.

— Нельзя ли меня ещё и развязать? — парень решил ковать железо, пока горячо.

— В клетке, — махнул рукой стратег.

Стражники подхватили Алекса под мышки и выволокли в тюремный подвал.

Выслушав приказ, надзиратель схватился за голову.

— Куда я его дену? Всё занято!

Авл Тул схватил его за ворот панциря и легонько встряхнул.

— Ты, жирная задница, хочешь спорить с господином стратегом?

Озадаченный столь бурной реакцией, Уль испуганно вытаращил глаза.

— Нет, конечно. Сейчас что-нибудь придумаем…

Произведя уплотнение, он освободил небольшую клетку в дальнем углу подвала, куда и отвели избитого юношу.

Проходя мимо своего недавнего жилища, он попытался улыбнуться удивлённому Илле и даже подмигнул невредимым глазом.

Растирая затёкшие руки, Александр оглядел свою новую клетку. Кроме бадейки для санитарных надобностей здесь имелась кучка прелой соломы и пустой кувшин из-под воды. Боковые стенки были из жердей, перевязанных кожаными ремнями. Перед тем, как усесться, он потрогал их пальцами. От времени кожа ссохлась, превратившись в камень. Нечего и пытаться разрезать её последним кусочком обсидиана. Тут ножовка по металлу нужна или «болгарка» вроде той, что зачем-то валялась в гараже брата Саши Дрейк.

Алекс поморщился. Побили его здорово. «Бывало и хуже», — невесело усмехнулся парень, привалившись к холодной стене подвала. Вроде никаких непоправимых повреждений любимому организму не нанесли, но отсюда надо сматываться как можно скорее, пока ещё есть силы. А то следующий разговор с полицеймейстером Нидоса может закончиться гораздо печальнее. Вот только как это сделать?

Подкоп не сделаешь. Просто нечем, да и глаза кругом, куда будешь землю выбрасывать? Александр посмотрел на переднюю стену, представляющую собой бронзовую решётку с массивным накладным замком. Подойдя поближе, юноша провёл ладонью по металлической коробке с запрятанным внутри запорным механизмом. Вряд ли он уж очень сложен. Скорее всего его можно открыть отвёрткой или шилом, или узким ножом. Но у него же нет ни того, ни другого, ни третьего!

Когда в подвале появился тощий, неопрятного вида мужичонка в грязном хитоне с лысиной в обрамлении торчавших во все стороны волосиков, Алекс насторожился.

В сопровождении толстого надзирателя незнакомец подошёл к его клетке и хмуро спросил:

— Этот что ли?

— Он, — подтвердил Уль, звякая ключами.

— Так он ещё на своих ногах! — возмутился лысый. — Что мне тут делать?

— Покудахтай у меня, обсосок старый! — прикрикнул надзиратель. — Приказано лечить, лечи!

С этими словами он втолкнул лекаря внутрь и торопливо захлопнул дверь.

— Ну, чего тут у тебя? — скривившись, проворчал тот.

— Посмотри, уважаемый, что у меня с глазом? — попросил юноша тюремного эскулапа. — Ну и синяки смажь чем-нибудь, болят они очень.

Бурча что-то весьма нелестное о своём пациенте, лысый коротким кривым ножом вскрыл опухоль, выпустив почерневшую, густую кровь.

— Переводи тут зелье на разных подонков, — ворчал он, доставая из мешка круглую деревянную коробочку. — И всё забесплатно!

— А заработать не хочешь? — заинтересовался последними словами Александр.

— Сколько? — нахмурился лысый. — И что надо делать?

— Двадцать рахм, сказать, что я здесь, — так же лаконично ответил парень.

— И всё? — подозрительно сощурился коновал.

— Ещё передать жене, чтобы прислала мне завтра большую, жареную камбалу, — он мечтательно сглотнул слюну. — Пожирнее.

— Мне дадут двадцать рахм за камбалу? — всё ещё недоверчиво переспросил лекарь.

— За две камбалы, — подумав, уточнил Александр. — Одну, наверняка, отберёт этот жирный бегемот.

— Куда идти?

— Квартал Зевас знаешь? Спроси там Герноса сына Пелия. Скажешь, что тебя послал Алекс Дрейк.

Мужичок обмазал его едко пахнущей мазью и стал собираться. Как и положено мелкому начальству, тюремщик долго не отзывался на его настырный крик. Явившись, приказал юноше отойти к дальней стене и только после этого выпустил из клетки лысого эскулапа.

Алексу осталось только усмехнуться и устроиться поудобнее.

— Эй, Дрейк, — окликнул его кто-то в наступившей темноте. — За какие дела к тебе лекаря прислали?

— Да он стратегу понравился! — подхватил кто-то. Скоро весь подвал с жаром обсуждал, за что это одному из них предоставили такие царские условия проживания.

Но юноша помалкивал. Только когда в ход пошли оскорбления гомосексуального характера, всё же ответил:

— Слушай ты, губошлёп. Если завтра повторишь всё это мне в глаза, значит, ты мужчина, но мёртвый. Если нет, то ты старая портовая шлюха, бегемот оскоплённый, протухший даросский боров, и вообще чмо.

Последнее слово он произнёс по-русски. Зал ответил дружным ржанием. Насмешки поутихли. Александр задремал. В подвале было прохладно, а полотняная рубашка грела плохо. Проснувшись среди ночи, он проделал несколько упражнений и, согревшись, оглядел храпящий подвал. Немногочисленные заключённые спали. Тюремщик, похоже, тоже дрых. В кромешной тьме жёлтым зрачком трепыхался догорающий факел. Юноша подошёл к замку и стал исследовать его на ощупь. Потом взял соломинку и засунул в замочную скважину.

За ним явились, когда узкие щели окон только-только начали сереть. Знакомый старший десятник и двое воинов. Позёвывая, Алекс лениво спросил:

— Опять вязать будете?

— Иди, — вместо ответа толкнул его в плечо Авл Тул.

Те из обитателей клеток, кто уже проснулись провожали их недоуменными взглядами.

В комнате на этот раз горели сразу три факела. В кресле восседал незнакомый, пожилой человек с жёстким лицом. Белоснежный плащ советника покоился на широких плечах, а сине-зелёную тунику украшала богатая вышивка. На безымянном пальце правой руки, расслабленно лежащей на подлокотнике, поблёскивал массивный золотой перстень с печатью. По бокам стояли трое воинов, явно не принадлежащих к числу блюстителей порядка в славном городе Нидосе. В стороне на стуле расположился стратег, стараясь придать своей физиономии грозно-надменное выражение.

Прежде, чем он что-то сказал, юноша решил рискнуть:

— Здравствуйте, господин Минуц.

Мужчина вскинул брови.

— Ты меня знаешь?

— Нет, — усмехнулся Александр. — Просто никому кроме вас господин Титус Норд не уступил бы своё место. Вы же единственная надежда сохранить за ним это кресло.

— Заткнись, мерзавец! — вскричал стратег.

Стражники набросились на юношу, а старший десятник взял его шею в замок и перекрыл горло.

— Пусть говорит! — негромко велел олигарх.

— Скажешь, что не так, я тебя убью! — прошептал на ухо Авл Тул, и Алекс почувствовал укол в поясницу.

— Не могу, господин, — прохрипел Алекс, чувствуя, как остриё прокалывает кожу, и кровь тёплой струйкой потекла по ноге.

— Отпустите его! — прикрикнул Минуц. — Я городской советник и желаю его выслушать.

— Отойдите, — махнул пухлой рукой Титус Норд.

— Ты ещё пожалеешь, маленький паршивец, — змеёй прошипел старший десятник, отступая назад.

— Господин стратег стал жертвой подлого обмана, — сказал юноша, шагнув вперёд. — Но вместо того, чтобы признать это, всё ещё старается представить истиной подлую клевету…

— Ты относил наместнику письмо советника Корнелла? — прервал его олигарх.

— Да.

— И ты всю ночь находился в усадьбе?

— Да, — не стал Александр спорить и с этим.

— Что там произошло?

— Я стоял у стены там, где приказал Барефгорн, поэтому много не видел.

— Келлуане что-то искали?

— Не знаю, — пожал плечами юноша. — Но даже если и так, то точно не то, что спрятали сами.

— Как это? — не понял Минуц.

— Если они сами закопали труп убийцы вашего сына, зачем понадобилось поднимать солдат и слуг? — задал Алекс встречный вопрос. — Хватило бы и двух доверенных людей с лопатами.

Богач хмыкнул:

— Откуда ты знаешь про труп?

— Весь город только и говорит о том, что какие-то нехорошие люди обманули стратега, подбросив клеветническое письмо.

— Был ещё и перстень! — вскричал Титус Норд.

Минуц поднял руку.

— Келлуане нашли то, что искали?

— Не знаю, господин, — покачал головой юноша. — Я всего лишь портной. Но думаю, что труп Тиллия не могли закопать в саду наместника по его приказу.

— Откуда ты знаешь? — взвился толстяк. — Ты же жалкий раб!

— Откуда? — хищно усмехнувшись, повторил богач, пристально уставившись ему в глаза. — Если ты просто портной?

— Господин Джедефмоот — опытный царедворец, не раз выполнявший сложные поручения Великого визиря и самого Келл-номарха, — не стал отводить взгляд Александр. — Вы же встречались с ним. Он похож на дурака?

— Не очень, — у Минуца дрогнули уголки губ.

— В таком случае зачем ему хранить труп Тиллия словно мумию отца? — вскинул брови парень. — Или вы думаете, он не знает, что половина его слуг и солдат тайком бегает в город?

Не дав собеседникам ответить, он продолжил:

— Есть масса способов избавиться от тела, не привлекая излишнего внимания.

— Например? — устало усмехнулся олигарх.

— Сбросить в канализацию, разрубив на куски или изувечив до неузнаваемости, — стал объяснять Алекс. — Или пронести на корабль в сундуке и сбросить в море…

— Хватит, — Минуц ударил ладонью по подлокотнику. — Есть ещё что сказать?

— Только одно, господин, — юноша набрал в грудь воздуха. — Использовать в политических целях горе отца, потерявшего сына, слишком подло даже для Нидоса.

— Что ты знаешь о подлости, мальчик, — по лицу Минуца пробежала тень.

Он взглянул на притихшего стратега.

— Это и есть твой верный свидетель, Титус?

— Вчера негодяй говорил совсем другое! — вскричал толстяк. — Клянусь камнем Сухара, он ответит за свой обман.

— Слышишь? — обратился олигарх к Александру. — Тебя собираются убить.

— Значит, я приму смерть за верность, а не за предательство, — ответил тот и, пожав плечами, добавил. — Но может вы, господин советник, захотите оказать наместнику маленькую услугу и сохраните жизнь его мастеру изготовления одежды. Думаю, господину Джедефмооту, как келлуанину, это будет приятно.

В камере наступила звенящая тишина. Трещали факелы, гневно сопел старший десятник. Юноша расслаблено ждал решения своей судьбы. За время разговора он ещё немного приблизился к стратегу и теперь имел крошечный шанс достать толстяка одним прыжком. А дальше, куда кривая вывезет. «Ну, Асиона, выручай крестника», — привычно подумал Алекс.

— Отпустите его, — громом прозвучали тихие слова олигарха.

— Ну, уж нет! — окрысился Титус Норд. — Он обвиняется в убийстве и предстанет перед судом! Как советник вы не имеете права нарушить закон!

— Конечно, — усмехнулся Минуц. — Но если этот юноша до суда не доживёт, ты узнаешь, что отставка не самое страшное, что может с тобой случиться в этом городе.

Он резко встал.

— Вам ясно?

— Я ничего не боюсь, господин советник!

Богач вышел, сопровождаемый суровой охраной.

— Ну, маленький стервец пожиратель падали! — хищно осклабился старший десятник. — Молись своим богам! Смерть твоя будет долгой, как море, и мучительной, как кошмар!

— Снимем с него кожу? — предложил один из стражников.

— Сварим в кипятке, пусть визжит как поросёнок, — хихикнул второй.

— Отведите его в клетку, — тусклым голосом приказал стратег.

Воины переглянулись.

— Куда? — переспросил старший десятник.

— Назад! — крикнул толстяк. — В клетку! Понял, верблюд!

— Иди! — Авл Тул толкнул Александра в плечо, бросив презрительный взгляд на морально раздавленного начальника.

Они вернулись в подвал.

— Я тебя всё равно убью! — проговорил старший десятник.

— Ну, как я могу тебе запретить? — посочувствовал парень.

Отдельный номер ему больше не предоставили, затолкав в ту клетку, где он сидел раньше. Правда, население её сильно уменьшилось. Исчез Илла и парни. Оставшийся прихлебатель Сыка с готовностью сообщил, что их увели на суд. Молодых людей обвиняют в изнасиловании жрицы богини Юны. Хотя мужичок, глумливо хихикнув, сказал, что эти двое интересуются только друг другом.

Алекс очень скоро убедился в правоте тех, кто утверждал, что время в заточении движется очень медленно. Кого-то уводили, кого-то приводили. Вода кончилась, недовольный отсутствием внимания к себе желудок обиженно урчал. Оставалось только закрыть глаза.

— Как это нельзя? — вырвал его из полудрёмы знакомый голос. — Я законник Датр Домин Даум являюсь официальным защитником Алекса Дрейка!

— Кто же тебя нанял, законник? — ехидно осведомился надзиратель.

— Советник Сарвий Корнелл Апер! — отчеканил тот, введя Уля в лёгкий ступор. — Вот контракт!

Два толстяка: один плохо выбритый, в доспехах, второй буйноволосый, бородатый в новом хитоне какое-то время смотрели друг на друга меряясь… взглядами.

Скосив глаза на папирус с печатью, стражник не выдержал.

— Показывай, что у тебя там? Вдруг ты ему нож принёс или ещё какое оружие.

Осмотрев корзину, конфисковав один кувшин и кое-что на закуску, надзиратель разрешил Датру Домину пройти, но категорически отказался открыть клетку.

— Разговаривать и так можно, а клиент твой больно резкий. Пусть побудет за решёткой.

— Как Айри? — вместо приветствия спросил законника Александр.

— Гернос сказал, что ничего страшного, — успокоил толстяк юношу. — Сам понимаешь, твой лекарь в этом разбирается. Она в его доме.

— Он не мой лекарь, — проворчал тот. — А свой собственный.

Парень нахмурился.

— Кто за ней ухаживает?

— Не бойся, одну не оставили, — усмехнулся законник. — За ней приглядывает рабыня Герноса.

— Он завёл рабов? — удивился Алекс, прикладываясь к бурдюку, где оказалось неплохое вино.

— Советник Корнелл подарил, — сообщил Датр Домин. — Наверное, как награду за лечение.

— Щедро, — хмыкнул юноша.

Взяв лепёшку и горсть оливок, он отдал их соклеточнику, приказав отодвинуться подальше и не подслушивать. Если ещё уши дороги.

— Камбалу принёс? — поинтересовался Александр.

— Как ты и просил, — законник передал завёрнутые в промасленную тряпку куски.

— Замечательно! — вскричал юноша.

— Зачем тебе столько? — заинтересовался Датр Домин. — Айри сказала, что ты колбасу любишь.

— В колбасе костей нет, — усмехнулся Алекс. — Тем более таких длинных.

— При чём тут кости? — не понял собеседник.

— Да ни при чём, — махнул рукой парень. — Лучше скажи, почему тебя нанял советник.

— Сначала меня нанял Гернос, — толстяк шмыгнул монументальным носом. — Но потом с ним встретился Мерк Корнелл и сказал, что заказчиком будет его отец.

— Но деньги ты, конечно, возьмёшь с меня? — усмехнулся Александр.

— Зато какая честь! — толстяк поднял вверх палец похожий на волосатую сосиску. — Ты же видел, как остолбенел этот бегемот, когда увидел печать советника. Такая грамота все двери открывает.

— Ну, что ты узнал? — деловито осведомился юноша. — Этот усатый козёл действительно хочет обвинить меня в убийстве?

— Мне так и не удалось с ним поговорить, — мощно вздохнул Датр Домин. — На службе его нет, домой меня не пустили. Но, если завтра он не явится на суд, тебя отпустят без рассмотрения дела.

— Я тут могу до завтра не дотянуть, — еле слышно проговорил Алекс. — Стратег меня того и гляди удавит.

— Чушь! — авторитетно фыркнул законник. — Он никогда на такое не решится. Я был во дворце наместника. Разговаривал с писцом по имени Баре… Биреф…

Толстяк нахмурился.

— Барефгорн, — подсказал юноша.

— Вот, вот, — кивнул гривастой головой Датр Домин. — Он сказал, что о тебе наместник говорил даже с делегацией Совета Ста. Титус Норд ни за что не решится лишний раз ссориться с городскими властями из-за такого пустяка, как ты.

— Приятно, — промурлыкал Александр.

— Нет, стратег не посмеет тебя тронуть, — уверенно заявил толстяк.

— Ну, а с остальными трудностями я как-нибудь справлюсь, — хищно усмехнулся парень.

Глава IV. Умный человек знает, когда что говорить

— Всё это на самом деле возможно.

— Конечно, почему же нет, — сухо сказала Лайза. — Я устроюсь на чудесную работу по соседству с твоей. Мы будем жить долго и счастливо. У нас получится классическая пригородная семья.

Алан Дин Фостер «Внутри себя»

Гернос тоже собрался пойти на суд. Но рано утром в калитку его дома постучали. У соседа раб повредил ногу. Из-за невольника лекарь не стал бы менять свои планы, но отказать хозяину не смог. Евнух предложил Айри подождать его возвращения. Но та отказалась и отправилась во двор Дворца ста одна.

Датр Домин встретил её в переулке. Законник огорчился, когда узнал, что Гернос может не увидеть процесс.

— Я подготовил такую речь в защиту. Жаль, что он её не услышит.

Законник тяжело вздохнул, посмотрел ей за спину и замахал рукой.

— Сюда! Я здесь. Прости, мне некогда.

Вежливо отстранив её со своего пути, толстяк направился к Ветулину. Лавочник и ещё двое соседей явились на суд свидетельствовать в пользу Алекса. Мужчины чинно поздоровались с Айри. По такому случаю они оделись в лучшие одежды и побрились.

— Спасибо, что пришли, — поблагодарила девушка, чуть поклонившись. Несмотря на множество недостатков, соседи всё же оказались не плохими людьми.

— Пойдёмте, — толстяк радушно пригласил их во двор. — Наше дело третье или четвёртое.

Они расположились неподалёку от помоста, где городские рабы уже поставили стол, кресла и часы.

— Как там наша лавка? — тихо спросила Айри у Ветулина.

— Что с ней сделается, — пожал плечами сосед и заговорщически добавил. — Алекса спрашивала одна рабыня. Он обещал зайти к её госпоже Медье Юниц Рут да так и не явился.

Глазки мужчины масляно блеснули.

— Ох, и сильно же она обиделась. Я ей, конечно, объяснил, что Алекс не смог прийти по уважительной причине.

Он покачал головой.

— Судя по хитону рабыни, твой тихоня шляется по богатым женщинам. А ты и не знаешь.

— Это просто заказчица, — пренебрежительно дёрнула плечом Айри. — Его платья сейчас нарасхват.

На помост вошёл советник Пап Урбус и прелаты. Глашатай выждал, пока они займут свои места, и громко объявил первое дело.

Во время выступления обвинителя к ним подошёл Барефгорн. Учтиво ответив на приветствия, он удивился:

— А где же лекарь?

— Он будет позже, — объяснила Айри. — У соседа несчастье.

В это время по толпе прокатился лёгкий шум. К помосту подвели арестованных. Из всех четверых только у Алекса оказались связаны руки. Рубашка разорвана, а на лице темнели ссадины и кровоподтёки. Поймав её взгляд, парень улыбнулся.

— Ты сказал, что с ним всё в порядке! — рассерженной кошкой зашипела девушка, дёрнув Датра Домина за локоть.

Прервав беседу с келлуанином, тот раздражённо обернулся.

— Как он выглядел, так я тебе и ответил!

— Успокойся, — мягко улыбнулся Барефгорн. — Твой мужчина жив и на своих ногах, а раны заживут.

Айри недовольно засопела, но не решилась спорить с писцом наместника.

Алекса судили вторым. Глашатай громким голосом вызвал обвинителя. Но никто не отозвался. Он повторил вопрос. Площадь замерла в ожидании. На помост нехотя взобрался широкоплечий стражник и протянул судье папирус. Тот пробежал глазами, показал прелатам, после чего подозвал глашатая, что-то прошептал ему на ухо.

Выслушав, тот понимающе кивнул и обратился к притихшим зрителям.

— Стратег города Титус Норд Столдус, проведя тщательное расследование, пришёл к выводу, что Алекс Дрейк не виновен в нарушении закона.

Толпа разочарованно загудела. Власть лишила её увлекательного представления. Датр Домин выругался:

— Ну, и для чего я сочинял свою речь!?

Айри перевела дух. На смуглом лице Барефгорна блуждала довольная улыбка. Стражник развязал верёвки на руках юноши. Не в силах больше ждать, девушка побежала к нему, расталкивая недовольных зрителей. Они встретились на полпути возле группки чих-то свидетелей. Айри влетела в его объятия и замерла, прижавшись щекой к пропахшей потом мускулистой груди. Алекс нервно сглотнул. Потом взял её голову руками, и наклонившись, встретился с ней взглядом.

— Ну вот. Я пришёл.

Тонкие губы кривила улыбка, а уголки глаз подозрительно блестели.

Больше он не успел сказать ничего. Подошёл Датр Домин с соседями, и наперебой стали поздравлять со снятием обвинения.

Чуть отстранив девушку, он поклонился.

— Спасибо, что не оставили меня в трудную минуту. Приглашаю всех вечером в харчевню к Кирсану. Я угощаю.

Довольные мужчины заулыбались, предчувствуя бесплатную выпивку. Тут же раздался резкий голос судьи:

— Ведите себя прилично или проваливайте отсюда!

— Мне надо тебе кое-что сказать, — проговорил Барефгорн, едва они вышли со двора. Догадливые соседи тут же заторопились по своим делам. Айри отпустила его руку и смирненько пошла чуть позади.

Келлуанин что-то прошептал Алексу в самое ухо.

— Ну, ни… себе, — выругался тот на своём языке. — Я так и думал, что без него не обошлось. Всех убили?

— Даже маленькую девочку не пожалели, — подтвердил писец. — Соседи говорят, было трое. Один в богатой тунике и двое типичные налётчики.

Услышав это, девушка сразу навострила ушки, стараясь всё же сохранить невозмутимое выражение лица и беспечно глядя по сторонам.

— Скорее всего, это те, кто ко мне приходил, — пробормотал парень.

Келлуанин посмотрел на неё и вновь наклонился к его уху. Айри смогла разобрать только что-то похожее на «радл».

— Да, — кивнул Алекс. — Его узнали.

— Думаешь, таких как он, больше нет?

— Этих нет, — рассмеялся юноша. — Но другие, наверняка, есть.

— Какие? — насторожился Барефгорн.

— Любые, — развёл руками Алекс. — Нидос должен просто кишеть ими.

— Почему?

— Крупнейший порт, ворота в Келлуан. Через него проходит огромная масса товаров. Золота, меди, хлеба. А значит, здесь сталкиваются денежные интересы не только государств, но и влиятельных людей из Ольвии, Либрии, и ещё боги знают скольких стран. Это не считая всякого рода авантюристов. И все они нуждаются в информации, которую для них добывают подобные люди.

— Алекс! — раздался громкий голос Герноса, который почти бежал к ним навстречу.

— Извини, господин Барефгорн, — попросил прощения юноша за прерванный разговор.

Он обнял лекаря за плечи, сердечно поблагодарив за помощь. Тот, расчувствовавшись, захлюпал носом.

— Очень рад, что у вас всё хорошо, — подчёркнуто громко сказал писец, привлекая к себе внимание. — Но я должен идти.

— Передай мою благодарность господину Джедефмооту, — поклонился Алекс.

— Ты сам это сделаешь, — усмехнулся Барефгорн. — Господин ждёт тебя послезавтра утром.

— Я приду, — кивнул юноша.

Оставшись втроём, они какое-то время молчали, чувствуя нарастающую неловкость.

— Будешь навещать советника, заходи, — наконец проговорил юноша. — Рана Айри, наверное, ещё нуждается в твоём внимании.

— Идёшь в лавку? — вскинул брови лекарь.

— Да, — не колеблясь, ответил Алекс. — Домой.

— Всё ещё злишься на меня? — Гернос попытался улыбнуться.

— Нет, — возразил молодой человек. — Я уже сказал, что очень тебе благодарен.

— Я зайду вечером или завтра утром, — губы евнуха сурово сжались в узкую полоску. — Вот ключ от лавки. Взял на всякий случай.

— Спасибо, — поблагодарил парень.

Гернос развернулся, и гордо вскинув голову, пошёл прочь.

— Зачем ты так? — не удержалась от упрёка Айри. Ей очень не хотелось возвращаться в лавку. Как она сможет работать одной рукой? — Человек столько для тебя сделал…

— Я для него не меньше! — резко оборвал Алекс.

Девушке осталось только вздохнуть, глядя на их глупую ссору.

— Зачем тебе понадобилась именно камбала? — спросила Айри, когда они купили два пирожка с рыбой.

— Хотел её костями замок открыть, — охотно отозвался юноша. — Датр Домин отговорил, сказал, что бежать не нужно, и всё будет нормально.

— Хвала богам, так и вышло, — поддакнула девушка.

Остановившись у колодца, Алекс снял рубаху и стал умываться, привлекая заинтересованные взгляды прохожих.

— Дома еды нет, — предупредила она.

— Купим.

— И воды тоже нет.

— Я схожу, — пренебрежительно махнул рукой парень. — Не в первый раз.

— Но мне будет трудно готовить и мыть посуду, — Айри показала забинтованную руку.

— Сегодня как-нибудь обойдёмся, — проворчал Алекс. — А завтра надо найти тебе помощницу.

Он задумался, глядя в каменное корыто.

— И мне тоже.

— Ты умеешь выбирать рабов? — поинтересовалась девушка.

— Нет, — ответил он, вытираясь мокрой рубахой. — Но надо же когда-то начинать?

Покачав головой, Айри отвернулась и тут заметила небольшую вывеску с изображением бога благополучия Найба и надписью на трёх языках: «Гадание и предсказание судьбы. Толкование знамений. Мудрец Ел Ясен ученик достойнейшего Шепса из Тэнэтии».

— Алекс, смотри!

Юноша проследил за её взглядом.

— Я слышала об этом Шепсе, — торопливо заговорила она. — Говорят, он предсказал землетрясение в родном городе и спас тысячи людей. Ему даже памятник при жизни поставили.

— Ты хочешь, чтобы ученик этого ностра… предсказателя назвал день, подходящий для нашей свадьбы? — вскинул брови Алекс.

— Ну, если ты, конечно, ещё хочешь жениться, — она скромненько потупила взор.

Юноша хмыкнул.

— Ну, если здесь так принято, то пойдём.

— В таком виде? — удивилась Айри. — Ты на себя погляди! Без рубахи, штаны грязные.

— Зато ты чистая и красивая, — улыбнулся тот. — А главное, у тебя деньги есть. Думаешь, этому обманщику ещё что-то надо? Давай кошелёк.

Высыпав на ладонь горсть медяков и тройку серебряных рахм, Алекс усмехнулся.

— Хватит. Эх, жаль, нет меча или хотя бы кинжала. Для представительности.

Он почти силой потащил девушку за собой.

В нос ударило запахом хлева, который не мог перебить даже приторный аромат сушёных трав, в изобилии развешанных под потолком. В клетках ворковали голуби, гоготали гуси, а в маленькой загородке жалобно блеял ягнёнок.

За широким столом скучал толстый человек в пёстром хитоне и головном уборе, напоминавшем чалму банарских вождей. На жирной шее висело множество разнообразных, ярко начищенных амулетов.

— Здравствуйте, уважаемый, — почтительно поздоровался Алекс.

Гадатель сделал вид, будто очнулся от каких-то глубоких раздумий и растянул в улыбке жирные губы.

— Прошу простить мою невнимательность, я размышлял над значением некоторых примет. Но сейчас я готов вас выслушать.

— Желаем припасть к источнику вашей мудрости, господин Ел Ясен.

Хозяин лавки поощрительно кивнул.

— Мы желаем связать наши судьбы узами священного брака, — так же вкрадчиво продолжал юноша. — Но кто, как не ученик великого Шепса, укажет наиболее благоприятный для этого день?

Гадатель заёрзал на стуле.

— Это ваша сестра?

— Невеста, — пояснил Алекс.

— Довольно необычно, — хмыкнул Ел. — Почему же не пришли ваши уважаемые родители?

— Мы сироты.

— Тогда как же вы вступите в законный брак? — удивился гадатель, брезгливо оглядев парня.

— А разве кто-то может нам помешать? — вскинул тот брови. — Я свободный горожанин, и у меня есть что оставить своим детям. А приёмные родители моей невесты очень заняты. Вот и приходится нам самим организовывать свою свадьбу.

— Ну, если так, — пожал жирными плечами хозяин. — То вы пришли туда, куда нужно. Мой учитель, величайший Шепс сын Телиза из Тэнэтии, обучил меня гаданию по текущей крови и по внутренностям животных. Это наиболее точный способ выяснить подходящую дату для любого важного события.

— Тогда начните со способа попроще, — попросил Алекс.

Гадатель ещё раз окинул его оценивающим взглядом и вздохнул.

— Для такого важного дела как свадьба лучше всего взять кровь гуся. В голубе её слишком мало. Обычно ко мне приходят со свой птицей, но на всякий случай я держу нескольких у себя. Выбирайте.

— Ну, давай, — кивнул юноша Айри.

Попросив помощи у богов, та указала на птицу, далеко просунувшую длинную шею сквозь прутья клетки.

— Пять оболов.

— Дороговато, — вскинул брови Алекс.

— Здесь не базар, — сурово поджал губы гадатель. — Сюда люди приходят, чтобы приподнять завесу неизвестности над будущим!

— Но для этого должны купить гуся? — уточнил парень.

— Само собой.

— Тогда это справедливо, — кивнул Алекс и положил на стол четыре больших медных монеты и две лепты.

Ел сноровисто обвязал гуся верёвочкой, чтобы не хлопал крыльями, положил на стол и одним ударом широкого тесака отрубил голову. Потом поднял тушу за лапки, внимательно наблюдая за стекающей кровью.

— Судя по этим потёкам и брызгам, имеющим стреловидную форму с закруглениями по солнцу, лучшим днём будет канун праздника спасения Юны или через два дня после праздника Основания, — глубокомысленно изрёк он, откладывая мёртвую птицу в сторону.

— А нельзя ли повторить гадание? — вкрадчиво поинтересовался юноша. — Я не сомневаюсь в вашем мастерстве, но всё же хотелось бы уточнить?

— Если только рассмотреть печень ягнёнка? — предложил гадатель. — Это самый лучший способ, когда дело касается заключения брака.

Алекс со вздохом протянул ему рахму. Хозяин недовольно скривился. Алекс добавил ещё одну.

Лоснящееся лицо хозяина лавки расплылось в довольной улыбке. Надев кожаный фартук, он достал из загородки несчастного ягнёнка. Быстро придушив, вспорол ему брюхо и, вырвав печень, бросил её на серебряное блюдо. Присев на стол, толстяк стал рассматривать её, время от времени многозначительно хмыкая.

— Сколько вам лет? — внезапно спросил он у юноши.

— Восемнадцать.

— Ваша невеста из Келлуана?

— Да.

— Тогда, если принять во внимание расположение вот этих жил и жёлчного пузыря, можно сказать, что вполне подходящим днём может стать третий день после праздника бога Урбуса или сороковой день месяца Шефф по келлуанскому календарю.

— Вы величайший предсказатель в этом городе! — восхищённо вскричал Алекс.

— Да, боги даровали мне дар предвиденья, — важно кивнул Ел. — Но моё искусство стоит не дёшево. С вас рахма.

— Вот, возьмите.

«Сдурел! — чуть не закричала Айри. — Почти все деньги потратил!»

Разумеется, гадатель с благодарностью принял денежки. Ещё бы. Умный никогда не откажется, когда дураки их раздают.

Парень взял с полки кусок верёвки и стал связывать ножки ягнёнка.

— Чтобы удобнее нести.

— Куда нести? — встрепенулся хозяин лавки.

— Домой, — ответил Алекс. — Мы же купили и гуся и ягнёнка.

— Да, — кивнул гадатель. — Но…

— Вот и замечательно, — юноша взял покупки и, кивнув всё ещё не пришедшему в себя толстяку, вышел.

Какое-то время они шли молча, оставляя за собой цепочку кровавых пятен. На площади Усатой рыбы Алекс зашёл в харчевню «Усталый мореход».

— А мне сказали, что ты в тюрьме? — вскинул кустистые брови хозяин.

— Я там был, Кирсан, — рассмеялся молодой человек. — Выпустили. Вот решил вечером угостить друзей.

Он протянул гуся и ягнёнка.

— Всё приготовить? — поинтересовался харчевник.

— Только ягнёнка, — пояснил Алекс. — Гуся возьми себе в оплату. Сколько не хватит, я добавлю.

— Хорошо, — понимающе кивнул Кирсан.

Едва они вышли, Айри не выдержала:

— Ты накличешь на нас беду! Это же жертвенные животные! Их полагается отдавать богам.

— Какая богам разница? — усмехнулся парень. — Отдадим других, подешевле. Отнесём прямо в храм.

— Но тогда гадание будет неправильным! — в отчаянии вскричала она.

— Айри, — покачал головой Алекс. — Ты же келлуанка, девушка образованная, стихи читаешь, а веришь, что будущее можно узнать по овечьим потрохам. Ай-ай-ай. Кто же держит священных животных в лавке? Их место в храме.

Она не смогла ничего возразить, ещё раз дивясь уму своего возлюбленного.

Дойдя до дома, парень открыл ворота, велел ей ничего не делать и ушёл к советнику. Подперев подбородок здоровой рукой, Айри с тоской разглядывала покрытый пылью прилавок. «Всего три дня назад протирала, а грязи по уши», — подумала она, вспомнив, как говорил Алекс. Ей с трудом удавалось представить слой грязи такой толщины. Это уже какое-то болото получается. Глубже обдумать этот вопрос ей помешала Полия. Обрадованная её возвращением, соседка торопливо вывалила местные новости. Оказывается, Алекс стал очень популярным после убийства грабителей, а вот действия стражников людям очень не понравились. Женщина уже знала, что юноша пригласил её супруга отпраздновать своё освобождение.

— Если захочешь, приходи ко мне вечером? — предложила она. — Поболтаем. А сейчас некогда.

Полия попрощалась, дружески обняв её за плечи.

Вскоре вернулся Алекс с подарками. Корнелл прислал немного еды со своего стола, так что об обеде можно не беспокоиться. Пока юноша бегал за водой, она заглянула в свёрток. Два куска пирога со свининой, жареная рыба, завёрнутая в тонкие лепёшки.

Пополнив запас воды, юноша рьяно взялся за уборку. Айри пыталась ему помочь, но тот всякий раз усаживал её обратно.

— Сиди, отдыхай. Рука заживёт, наработаешься.

Наскоро перекусив, он тут же взялся что-то кроить.

— Бусты для Далнаи. Я же обещал.

— За что тебя били, Алекс? — спросила девушка, наблюдая за его работой.

— Выбивали ложные показания против наместника. Стратег хотел, чтобы я подтвердил, что в саду действительно был спрятан труп.

— А ты не согласился?

— Согласился, — возразил Алекс. — Зачем тебе муж калека?

— Но, что если наместник узнает, что ты…, — Айри замялась. — Так сказал?

— Успокойся, — усмехнулся юноша. — Не такой уж я глупый. Просто соврал этой толстомордой обезьяне и всё. Тот пригласил Ипия Минуца меня послушать. Вот тогда я и рассказал, что наместник не имеет никакого отношения к убийству отпущенника.

— Он тебе поверил?

— Я же ещё жив, — Алекс опять улыбнулся. — Минуц даже пригрозил стратегу неприятностями, если со мной что-нибудь случится.

— Так вот почему тебя отпустили! — догадалась девушка.

— И поэтому тоже, — согласился он. — Хотя, я до последней минуты ждал какой-то гадости. Слава Баст, всё обошлось.

Юноша замолчал, разглядывая дощечку с цифрами. Но Айри не смогла усидеть с закрытым ртом и задала давно мучивший её вопрос.

— Ты с самого начала решил, что не будешь жить в доме Герноса?

— С чего ты взяла? — вскинул взгляд Алекс.

— Ты оставил здесь всё золото, — одними губами прошептала она.

— Просто я не знал, куда его там можно спрятать, — так же тихо ответил юноша.

В лавку ворвался Герой и с урчанием стал тереться о ногу Алекса.

— Припёрся, — рассмеялся тот, поднимая зверька. — Ну, соскучился? Или просто жрать захотелось?

Кот прищурил глаза и заурчал ещё громче.

— У нас что-нибудь осталось? — спросил парень. — Дай ему, видишь, как старается?

Айри отломила кусочек от остатков пирога.

— Ты на него обижаешься?

— На Героя?

— На Герноса! — нахмурилась девушка.

— Не очень, — он вновь склонился над тканью.

Айри очень понравилось в доме лекаря, и теперь она раздумывала, как бы ей вновь туда вернуться, но уже вместе с мужем.

— Просто, если есть возможность, я хочу жить с удобствами, — Алекс поднял на неё глаза. — Так, как я их понимаю.

— Но Гернос…, — пробормотала девушка.

— Стал корчить из себя доброго папу и злого хозяина в одном лице! — прервал её молодой человек. — А мне дома господа не нужны!

— В лавке ты был хозяином, и он не спорил с тобой, — Айри попыталась объяснить поведение евнуха. — Но это его дом.

— Значит, я должен смотреть ему в рот и слушаться? — усмехнулся Алекс. — Как раб или слуга?

— Как сын, — поправила его девушка.

— Гернос мне не отец! — резко возразил молодой человек. — За всё, что он для меня сделал, я давно расплатился. Так что у него нет никаких прав мной помыкать.

— Он ведёт себя как глава семьи, — продолжала Айри. — Везде так. После его смерти…

Алекс засмеялся.

— Я сказала что-то смешное? — набычилась девушка.

— Одни боги знают, кто умрёт раньше.

Он нахмурился.

— Жить нужно сейчас. В этом мире я всегда был слугой. Теперь есть возможность стать хозяином, ну или полноправным компаньоном. Жаль, что с Герносом так не получилось.

Айри знала, как трудно с ним спорить. Невозможно заранее предвидеть, какой аргумент может на него подействовать. Может просто сказать, что ей больше нравится в просторном доме, чем в тесной лавке?

«Тогда он меня туда и пошлёт, — вздохнула она про себя. — Одну!»

— Идёшь завтра на невольничий рынок? — спросила девушка, чтобы развеять возникший между ними холодок.

— Корнелл предложил взять с собой Мыслиша.

— Его раба?

— Да, — кивнул Алекс, вдевая нитку в иголку. — Он поможет отыскать подходящую женщину.

— Покрасивее и помоложе? — Айри наигранно добавила в голос ревности.

Парень поднял глаза и посмотрел на неё с лёгкой иронией.

— Мне нужна швея. Для всего остального у меня жена есть.

Довольно улыбнувшись, девушка взялась пересказать рассказанные соседкой новости.

Вскоре после обеда пришёл за расчётом Датр Домин, а вечером Алекс отправился в харчевню «Усталый мореход».

Вспомнив о приглашении Полии, Айри, как могла, подкрасилась, зарыла лавку и пошла в гости. Женщина выставила орешки в меду и разбавленное вино. Поболтав о пустяках, соседка спросила:

— Алекс после тюрьмы жениться не передумал?

— Почему это? — насторожилась девушка. — Мы сегодня у гадателя были, уже срок назначили.

— Когда?

— На третий день после праздника бога Урбуса.

— Кто вам такое нагадал?

— Ел Ясен.

— Хороший предсказатель, — одобрила их выбор Полия.

Айри подробно рассказала о процедуре гадания, скромно промолчав о судьбе жертвенных животных.

— Алекс с Герносом так и не помирились? — задала ещё один неприятный вопрос соседка.

— Пока нет, — вздохнула девушка.

— Для законного брака нужен приёмный отец, — напомнила собеседница.

— Знаю, — буркнула Айри.

— Если нужно, моего Ветулина возьмите, — предложила Полия. — А я со свадьбой помогу как приёмная мать.

— Ты вроде ещё не старая, — улыбнулась девушка.

— Тридцать два, — грустно усмехнулась женщина. — Самое время старшую дочь замуж выдавать.

— Сколько вы хотите за это?

— Да ты что?! — всплеснула руками собеседница. — Мы же соседи! Рахм десять, ну и подарки как родителям невесты.

— Это надо с Алексом решать, — покачала головой Айри.

— Вот и поговори, — согласилась собеседница, разливая вино. — Как-нибудь ночью. Мужчины после своего дела становятся гораздо сговорчивее.

Она брызнула капельку вина в пламя недовольно зашипевшего светильника.

— Тебе, Юна, моя жертва.

И подняв стакан, провозгласила:

— За нас, за женщин.

— За женщин.

За разговорами время текло незаметно. Приятная беседа продолжалась, пока не явился Алекс с Ветулином на плечах. Вдвоём с соседкой они втащили бесчувственное тело её супруга наверх.

Столь позднее возвращение юноша объяснил тем, что лавочника, который к тому же взялся приставать к подавальщицам, никак не удавалось вытащить из харчевни. Пришлось применить силу и вырубить пьяного ловеласа. Только после этого он безропотно позволил принести себя домой.

Девушке казалось, что после полученных побоев, работы и пьянки с приятелями, Алекс тут же завалится спать. Но она в который раз в нём ошиблась. Эта их ночь оказалась столь же волшебной, как и предыдущая. Только оберегая её рану, юноша вёл себя так нежно, что Айри несколько раз чуть не расплакалась от счастья.

Прижавшись к его плечу, девушка вспомнила слова соседки.

— Ты подумал? — спросила она, приподнимаясь на локте и стараясь разглядеть в полумраке его лицо.

— О чём? — сонно буркнул тот.

— О моём удочерении.

— Извини, сейчас не соображается, — сонно пробормотал Алекс, увиливая от ответа. — Утро мудрее вечера.

— Я спрашиваю потому, что Ветулины предлагают себя в приёмные родители.

— Кто сказал? — насторожился юноша.

— Полия. Говорит, что со свадьбой может помочь.

— И во сколько нам это обойдётся?

— Не дорого, всего десять рахм, — девушка убрала упавший на его грудь локон. — Но у них нет ничего кроме долгов, а у Герноса дом.

— Тебе он очень нужен? — Алекс провёл ладонью по лицу, прогоняя сон.

— Ты же сам хотел детей, — объяснила она. — Вот я и думаю о том, где им жить.

— Ну а если этот ветерин… лекарь животных опять что-нибудь отчубучит? — раздражённо спросил парень.

— Разве такой дом не стоит того, чтобы рискнуть? — усмехнулась она.

— Ну, давай рискнём, — пробормотал Алекс, отворачиваясь. — Посмотрим, что получится.

Айри удовлетворённо улыбнулась и, прижавшись к его спине, провалилась в сон.

Утром она с нетерпением ждала Герноса, который должен был навестить советника Корнелла. Узнав, что девушке всё же удалось уговорить упрямого парня, евнух обрадовался.

— Это хорошо. У меня же нет никого кроме вас.

Айри хотела напомнить о сестре, но вовремя прикусила язык и стала рассказывать о посещении гадальщика. Узнав, что Алекс забрал с собой жертвенных животных, лекарь тихо рассмеялся.

— У него все шутки такие.

Но, узнав дату свадьбы, сразу стал серьёзен.

— Надо торопиться. Когда ты пойдёшь со мной во Дворец Ста?

— Перед этим вам надо увидеться с Алексом и всё обговорить, — извиняясь, сказала девушка.

— Тогда я схожу к советнику и вернусь, — пообещал Гернос.

— Он ушёл на невольничий рынок, и неизвестно, когда вернётся, — напомнила Айри.

— Хорошо, я приду завтра, — покладисто согласился евнух.

— Завтра утром Алекс должен быть у наместника.

— Тогда завтра вечером жду вас у себя! — не допускающим возражения тоном проговорил лекарь.

— Я ему передам, — пообещала Айри и поинтересовалась. — А у тебя что нового?

— Вчера приходили звать к Ариллаху из Локина.

— Он тоже заболел?

— Нет. Его помощник Прикл сказал, что посол слышал о моём выдающемся искусстве и хочет встретиться перед возвращением на родину, — гордо заявил Гернос.

— Теперь о тебе будут знать даже в Либрии, — восхищённо покачала головой девушка. — Когда он тебя ждёт?

— Послезавтра, — ответил евнух, связывая кончики бинта.

Алекс появился только ближе к полудню и ввёл в лавку низенькую полную женщину в коротком грязном хитоне. На шее у неё висела простая деревянная табличка с выжженными либрийскими буквами: «Собственность Алекса Дрейка», а чуть ниже адрес.

— Это Венса, а это твоя госпожа.

— Здравствуйте, госпожа, — поклонившись, тихо сказала невольница.

Айри окинула её ревнивым взглядом. Маленькие руки с грязными ногтями, землистая кожа, неровно подрезанные волосы с налётом седины, поникшая голова.

— Посмотри на меня!

Рабыня подняла взгляд. Девушке ещё не приходилось видеть таких пустых глаз с застывшим ожиданием ужаса и боли.

— Ей надо новую одежду, — пробормотала она.

— Лучше своди её в баню, — предложил Алекс. — Она тебе поможет, а заодно и сама вымоется.

Подумав, Айри согласилась. Прихватив корзину, они с рабыней направились в мыльню Кверта. По дороге девушка расспрашивала Венсу о её жизни. Та не знала ни своих родителей, ни родины. Всю жизнь проведя в Нидосе, она переходила от одного хозяина к другому. Последний владел парусной мастерской, где кроме всего прочего шили одежду для матросов. Но теперь он умер, и наследники продали мастерскую вместе с рабами. Женщина коротко отвечала почтительным, бесцветным голосом, как и положено невольнице, не задавая вопросов. Самый забитый слуга в Келлуане вёл себя гораздо свободнее. Разочарованная Айри поняла, что собеседницы из неё не получится.

В полумраке раздевалки девушка разглядела следы от ударов плетью на спине, дряблый живот и похожие на следы от укусов шрамы на груди. Но когда рабыня вымылась, девушка обратила внимание на её полные, стройные ноги, мягкую округлость фигуры и пушистые волосы. Практичная Айри не видела ничего плохого в том, чтобы господин время от времени удостаивал незамужнюю служанку своим вниманием. Но всё-таки она почувствовала какое-то раздражение от этой мысли. Девушке показалось неприятным сознание того, что ей придётся делить Алекса с другой женщиной, пусть даже их рабыней. Он-то у неё один!

Настроение испортилось, и Айри не стала долго задерживаться в мыльне. Сделав необходимые покупки, она заспешила в лавку. Уже подходя к широко распахнутым воротам, девушка услышала незнакомый женский голос.

За столом сидел Алекс и что-то говорил девице в темно-зелёном радланском платье и наброшенной на плечи тонкой, как паутина, накидке.

Рядом, глядя на неё сияющими глазами, расположился на табурете Мерк Корнелл Апер. У входа стоял, скрестив руки на груди, его раб Мордсин и незнакомая полная рабыня.

Услышав шум, Алекс поднял голову.

— Как вы быстро.

Потом добавил, обращаясь к собеседнице:

— Это моя невеста Айри и наша новая служанка.

Девица обернулась. Красивое, холодное лицо, уложенные в сложную причёску светло-русые волосы и ожерелье из изумрудов.

— Ирдия — дочь Сакса Густоборода, — представил её юноша.

— И моя невеста! — с глупой улыбкой добавил сын советника.

— Здравствуй, — чуть кивнула та и обернулась к Алексу. — Я не понимаю, зачем обозначать то, чего нет? Это глупая и никому не нужная цифра.

— Наоборот! — возразил собеседник. — Без ноля была бы невозможна вся система счёта. Смотри.

Он что-то быстро нарисовал на вощёной дощечке.

— Это десять в радланском написании. Один знак, это двадцать — уже два. Это тридцать — три, и так до сотни. А вот это десять, как придумал Тусет. Два знака…

— Вместо одного! — ядовито усмехнулась Ирдия.

— Да, но и тридцать тоже два знака, и сорок, и девяносто девять. Только с сотни пишется уже три знака.

Догадавшись, что речь идёт о математике или ещё каких-то мудрёных вещах, которые её совершенно не интересовали, Айри прошла за прилавок. Здесь на полках, освободившихся после ухода Герноса, они держали свои запасы.

— Значит, эта цифра «ноль» служит для обозначения новой ступени или разряда? — спросила Ирдия.

— Примерно так, — согласился Алекс.

— Очень удобно для сложных расчётов, — не слушая его, продолжала гостья.

— Не очень, — возразил Мерк. — Основа этой системы — десятка. А она делится только на два и пять. Двенадцать гораздо удобнее. Можно поделить на три, четыре, шесть.

Айри разлила по бронзовым бокалам вино, выложила в красивое чёрно-красное блюдо виноград. Поставила всё на поднос и как добрая хозяйка предложила гостям угощение.

— Мы только что из-за стола, — сразу же отказалась Ирдия.

— Навещали отца, — объяснил Мерк, всё же взяв стакан. — Я показывал ему будущую жену.

Он взял край её накидки и с улыбкой приложил к губам.

— Когда у вас свадьба? — полюбопытствовала Айри.

— Ещё долго ждать, — вздохнул молодой радланин. — Почти целый год.

— Тоже ходили к гадателю? — губы Алекса чуть дрогнули в улыбке.

— Я сам принёс жертву в храме Юны, — возразил Корнелл. — Жрецы прочли знаки и указали, что седьмой день, предшествующий празднику Основания, наиболее благоприятен для соединения наших уважаемых родов. Да и Гернос обещал, что к тому времени отец окончательно встанет на ноги.

— Как долго ты учился этим цифрам? — вновь обратилась Ирдия к хозяину. Разговор о свадьбе, казалось, её совершенно не интересовал.

— Мне помогла таблица умножения — ответил Алекс.

— Что это такое? — живо заинтересовалась гостья.

— Её придумал мудрый Тусет, — проговорил юноша, взяв лист папируса.

Насколько помнила Айри, второй пророк храма Сета в Абидосе никогда ничего подобного не говорил. Но она промолчала, с тревогой поглядывая на Ирдию. Эта девица с каждой минутой нравилась ей всё меньше.

Алекс стал расчерчивать лист на клеточки. Настырная гостья следила за каждым его движением.

— Тут ещё много дел, — проговорил юноша. — Может, ты нам что-нибудь прочитаешь, Мерк? Молодой радланин немного поотнекивался, потом встал, и воздев руку к потолку, стал декламировать с таким чувством, что Айри едва не выронила стакан с вином. Ирдия сидела с лёгкой полуулыбкой, но девушке казалось, что её мысли витают где-то очень далеко.

Пойми, кто может, буйную дурь ветров!

Валы катятся — этот отсюда, тот

Оттуда… В их мятежной свалке

Носимся мы с кораблём смолёным,

Едва противясь натиску злобных волн.

Уж захлестнула палубу сплошь вода;

Уже просвечивает парус,

Весь продырявлен. Ослабли скрепы.

— Боги наградили тебя великим талантом, — завистливо вздохнул Алекс, продолжая покрывать папирус цифрами.

Немного позавидовав невесте молодого радланина, Айри решила ему слегка польстить.

— Красиво, господин Мерк.

— Ты разбираешься в поэзии? — с нескрываемым пренебрежением поинтересовался гость.

— Кое-что слышала. Например:

Близ луны прекрасной тускнеют звёзды,

Покрывалом лик лучезарный кроют,

Чтоб она одна всей земле светила

Полною славой.

— Пфесо из Себла! — безошибочно определил Корнелл.

— Да, — улыбнулась девушка. — А вот это:

С болью думаю о том я,

Что краса и гордость женщин

Всё одно лишь повторяет

И клянёт свою судьбу:

«Хорошо, о мать, бы было,

Если б ты со скал прибрежных,

Горемычную, столкнула

В волны синие меня!»

— Не знаю, — покачал головой молодой радланин.

— Креонт из Тикра.

— Не может быть! — возразил Мерк.

— «Арфа богов» из писем к Олибулу!

— Я обязательно спрошу в «Лавке поэтов», — пообещал гость. — Алекс, твоя возлюбленная меня удивила!

— Она это делает постоянно, — усмехнулся юноша. — Смотри, Ирдия, вот числа. Если хочешь узнать, чему равно их множество, просто найди пересечение строки и столбца. Например, шесть раз по семь, сорок два.

Девица едва не вырвала у него папирус.

— Великолепно! Твой учитель был гений!

— Я не помню и половины того, о чём он мне рассказывал, — скорбно покачал головой Алекс.

— Если вспомнишь ещё что-нибудь, дай мне знать через Мерка, — она взяла жениха за руку.

Тот понимающе улыбнулся. Ирдия помахала на прощание папирусом и пообещала скоро зайти выбрать платье.

— Венса! — строго окликнула рабыню Айри. — Накрывай на стол.

Невольница, суетясь, стала расставлять миски.

— Не боишься, что Мерк ревновать начнёт? — спросила девушка, присаживаясь за стол. — Вы так мило беседовали.

— Ирдия — неплохая девушка, просто очень любит математику, — пожал плечами Алекс. — У каждого из нас свои недостатки. Нет ничего дурного в том, что мы немного поболтали о числах. Тем более, все вместе.

На это Айри ничего возразить не смогла.

Парень вытер губы и подозвал стоявшую у стены рабыню.

— Доешь, вымоешь посуду и приходи. Шить будем.

— Я могу съесть всё, господин? — голос рабыни дрогнул.

Алекс кивнул и протянул руку девушке.

— Пошли.

— Куда? — насторожилась та.

— Наверх, — ответил он. — Мне пора работать, а тебе слушать стихи.

— Ты пишешь стихи? — удивилась Айри.

— Нет, — покачал головой юноша, — Но я их знаю.

Расположившись среди разложенных на полу кусочков ткани, Алекс заговорил, медленно подбирая слова:

Добра и нежна,

Умна и красива…

Была создана ты

Богами на диво,

Как сказка, как песня,

Как горный ручей

Стремительный, чистый,

Свободный, ничей.

Так будь же здоровья

И счастья полна!

В сердце моем

Ты только одна!

— Спасибо, — промурлыкала девушка, перебираясь к нему на колени.

— Ночью я ещё почитаю, — шепнул он ей на ушко. — А сейчас, извини, работать надо.

Послышался скрип лестницы.

— Я всё сделала, господин.

— Садись сюда, — Алекс хлопнул ладонью по полу. — Смотри, что надо делать.

Венса, действительно, оказалась хорошей швеёй. Ему пришлось лишь пару раз показать, как выполнять те или иные швы.

Они ещё немного поболтали о том, о сём, потом юноша бросил взгляд в окно и хмыкнул:

— А где она будет спать?

Айри догадалась, что он говорит о рабыне, и пренебрежительно пожала плечами. Какая разница?

— Думаю, лучше всего ей будет за прилавком, — продолжил Алекс. — Места хватит. Только у нас всего один матрас?

— Почему? — удивилась Айри. — Можно взять мой! Мы же теперь спим вместе.

— Умница, — похвалил её Алекс. — Нужно только ещё одеяло, твоё у нас вместо подушки.

— В лавке Гунеса есть дешёвые, — сказала девушка. — Если хочешь, я схожу?

— Иди.

Айри кивнула. Хоть какое-то развлечение. Так остаток дня она и пробегала. Сначала в лавку, потом в харчевню.

После ужина парень проводил невольницу за прилавок.

— Спасть будешь здесь. Утром сложишь постель и уберёшь её сюда. Чтобы на ходу не мешалась. Сама видишь, места у нас не много.

— Пусть боги благословят вас за доброту, господин, — дрожащим голосом проговорила Венса.

В её словах звучало столько благодарности и робкой надежды, что Айри невольно хмыкнула носом. «Наверное, ей сильно не везло с хозяевами».

Алекс дёрнул плечом и пошёл к лестнице.

— Ты не забыл о своём обещании? — игриво промурлыкала она, скользнув под одеяло.

— Нет, — парень прижал её к себе и зашептал, время от времени целуя мочку уха.

«Невозможно! Непостижимо!» —

Повторяю сто раз на дню.

Прикасаюсь к тебе, любимой,

Как к святыне или к огню.

Нет, должно быть, мне это снится

(И поверил я в чудо зря),

Будто вспыхнули вдруг зарницы

В грустных сумерках уходя

Разбуженная шумом, Айри резко села на постели, но вспомнив о Венсе, успокоилась, и довольно потянувшись, прижалась к спине парня.

Сегодня она решила сходить за водой. Наличие рабыни должно ещё выше поднять её авторитет среди соседок.

Не поднимая покрасневших глаз, невольница пролепетала:

— Не тяжело ли вам будет, госпожа?

— Я возьму маленький кувшин, — отмахнулась девушка.

Она оказалась права. Даже Полия разговаривала с ней уже немного по-другому. Ни заступничество наместника в суде, ни даже известие о назначении Алекса придворным портным не произвело на женщин у колодца такого впечатления, как покупка невольницы.

Наличие всего одного раба ещё не поднимало семью в глазах окружающих, но уже выделяло среди них. Теперь всем стало ясно, что денежки в их семье действительно водятся. Эта уверенность ещё больше упрочилась после того, как Айри небрежно сообщила, что Венса искусная швея. Такие рабыни стоят дорого.

Спустившись к завтраку, Алекс чмокнул её в щёку и поздоровался с рабыней, чем очередной раз поразил её до глубины души.

Быстро перекусив, поспешил к наместнику, предупредив на прощание:

— Если задержусь, обедайте без меня.

— Не забудь, нас ждёт Гернос! — напомнила девушка.

— Но только вечером! — рассмеялся он уже за дверью.

Вскоре пришёл и сам лекарь. Увидев Венсу, одобрительно хмыкнул и похвалился:

— У меня тоже новый раб. Опять отдали в уплату.

— Неужели ты лечишь ещё одного советника? — удивилась Айри.

— Нет, — покачал головой евнух. — Купец. Трак болеет, и хозяин думает, что тот скоро умрёт. Но я знаю, как его вылечить.

Они посмеялись, но Гернос тут же посерьёзнел.

— Что сказал Алекс?

— Ты же его знаешь, — развела руками девушка. — Как всегда, ничего! Но вроде собирается к тебе в гости.

— Передай, что я буду ждать, — наставительно проговорил лекарь. — Нельзя больше откладывать.

— Постараюсь, чтобы он пришёл, — пообещала Айри.

Ожидая Алекса, она в тайне надеялась, что наместник и на этот раз не оставит его своей щедростью. Но парень вернулся сильно озабоченный и без награды.

На её вопрос только отмахнулся.

— Дела и заботы. Собирайся, пойдём к Медье Юниц мерку снимать. Ей надо сшить платье до приезда жены наместника. Говорят, она наряды любит. Так что работы будет много.

Девушка приказала Венсе снять со стены платье, и они пошли наверх переодеваться. Освободив его от чехла, рабыня тихо ахнула:

— Какая прелесть, госпожа.

— Это сшил господин, — с гордостью сказала Айри.

— Его рукой водила сама богиня Юна!

Девушка звонко рассмеялась.

— Только не говори ему об этом, а то зазнается.

Алекс тоже приоделся, взял оружие и корзину со всем необходимым.

Муж госпожи Юниц снимал просторную квартиру на втором этаже большого дома неподалёку от площади храма Сухара всенасущного.

Хозяйка оказалась дома, хотя уже его и не ждала. Супруг отбыл по делам в Милету, но старший сын, красивый юноша с порочными глазами, пожелал присутствовать при их беседе. Пока обсуждали фасон и материал, он помалкивал, устроившись на лежанке с кубком вина, и раздевал Айри глазами. Только её уже давно не задевали подобные взгляды. Девушка спокойно стояла у двери, ожидая, когда Алекс приступит к снятию мерки.

Но едва речь зашла о цене, сынок хозяйки встрепенулся.

— Двадцать рахм?! Да ты спятил?!

Юноша посмотрел на Медью.

— Вы тоже так считаете?

— Я уже договорилась о цене, Госпул, — нахмурилась женщина.

— Отец знает?

— Ты думаешь, я стала бы делать такой заказ без его ведома? — нахмурилась госпожа Юниц.

— Да этот обманщик просто издевается над тобой!

— Госпул! — вскричала женщина.

— Подожди, мама, — отмахнулся молодой человек. — Сейчас я старший мужчина в семье и сам поговорю с этим проходимцем.

— В таком случае прошу извинить, что отнял ваше время, — Алекс чуть поклонился и стал укладывать в корзину разложенные по столу рисунки.

— Ты никуда не уйдёшь! — сынок хозяйки заступил ему дорогу. — Сделаешь свою работу и ещё скажешь спасибо за те две рахмы, что я тебе заплачу.

— Этого не будет по двум причинам, — спокойно возразил юноша. — Во-первых, если я завтра не явлюсь во дворец наместника, то искать меня будут здесь.

— Какое наместнику до тебя дело? — насмешливо фыркнул Госпул.

— Я ему служу, — объяснил Алекс и продолжил. — Три дня назад я убил трёх налётчиков, попытавшихся ограбить мой дом. Подумайте, как я буду защищать свою свободу? Это вторая причина, по которой вы не сможете меня задержать.

Он взглянул на Медью Юниц.

— Прощайте. Пойдём, Айри.

— Стой, негодяй! — хозяйский отпрыск попытался схватить его за плечо.

— Госпул!!! — во весь голос закричала мать. — Прекрати сейчас же!!!

Воспользовавшись заминкой, гости торопливо вышли из комнаты. Устремившийся к нему раб замер, увидев в руках юноши меч. Какая-то невольница испуганно ойкнула. А за их спинами громко выясняли отношения мамочка и сынок.

Едва выйдя на улицу, Алекс довольно улыбнулся, убирая клинок.

— Всё замечательно!

— Просто великолепно! — передразнила его девушка. — Опять чуть не вляпались в историю!

— Зато не придётся шить платье этой дуре, — пояснил парень. — Спокойно доделаю все заказы и стану думать, чем можно заинтересовать наместника.

Алекс весь день пребывал в таком благодушном настроении, что Айри без труда удалось уговорить его навестить Герноса.

Калитку им открыл худой желтолицый раб с запавшими глазами. Узнав, кто перед ним, привратник поклонился и пригласил войти. Девушка заметила, что дом приобретает всё более жилой вид.

— Юркий, — покачал головой юноша. — Уже и мебель купил.

У горящего очага стоял стол и три высоких радланских ложа с мягкими матрасиками.

— А ты до сих пор новую кровать заказать не можешь, — проворчала Айри.

— Оно нам надо? — хмыкнул Алекс. — На антресолях и без того тесно.

— Зато здесь просторно, — вновь не смогла промолчать она.

Начавшуюся ссору прервало появление евнуха. В новом хитоне с радушной улыбкой на одутловатом лице он вышел из своей комнаты.

— Здравствуй, Алекс. Я рад, что вы пришли. Гусь вот-вот будет готов. Выпьем пока по бокалу вина.

— Откуда всё это, Гернос? — спросила девушка. — Новая мебель, двери.

— Пришлось наделать долгов, — улыбнулся тот. — Проценты небольшие, а зарабатываю я много. Отдам постепенно.

— Не очень осмотрительно с твоей стороны, — заметил юноша, взгромоздясь на ложе.

— Что же делать? — развёл руками лекарь. — Нельзя же жить в пустом доме.

— Зато он твой, — не остался в долгу Алекс.

Теперь уже Айри забеспокоилась.

— Пожалуйста, не ссорьтесь!

Мужчины замолчали. Гернос на правах хозяина разлил вино.

Из кухни появилась немолодая рабыня с подносом. Ловко разделав гуся, она разложила аккуратные куски на красивые чёрно-красные тарелки, вызвавшие жгучую зависть у девушки.

«Когда он только успел?» — думала она, вспоминая свою скромную посуду.

— Почему же тебя на самом деле арестовали? — спросил лекарь. — Неужели из-за этих уродов?

— Именно из-за них, — усмехнулся юноша. Откусив кусочек мяса, он удовлетворённо кивнул.

— Замечательно. Как тебя зовут, искусная мастерица?

Стоявшая у стены рабыня удивлённо захлопала глазами. Очевидно, так её никто не называл, и тем более, не интересовался её именем.

— Мриена, — ответил за неё евнух.

— Спасибо тебе, Мриена, — поблагодарил рабыню Алекс и обратился к Герносу. — Думаю, сейчас мы без неё обойдёмся? Пусть отдохнёт.

— Да, — понимающе кивнул тот. — Ступай на кухню.

— Слушаюсь, господин, — поклонилась женщина.

— Не стоит вести подобные разговоры при слугах и рабах, — наставительно проговорил юноша. — Да и гусь, действительно, очень вкусный.

Он выпил ещё вина и стал рассказывать о том, что случилось в тюрьме. О том, как стратег пытался заставить его оклеветать наместника перед Ипием Минуцем. Айри уже знала всё это, тем не менее, слушала с интересом, узнавая новые подробности.

Потом Гернос вспомнил о том, как к нему пришёл тюремный лекарь и стал требовать двадцать рахм за информацию. Как он искал Датра Домина, чтобы вызволить Алекса из тюрьмы. Как к нему пришёл Мерк Корнелл и предложил воспользоваться именем его отца.

На какой-то миг Айри показалось, что всё как раньше, и они по-прежнему считают себя семьёй. Наваждение развеялось, как только евнух заговорил о ней.

Алекс посуровел.

— Если у тебя ещё есть желание её удочерить, я не возражаю.

— Да, мне бы этого очень хотелось, — не стал скрывать Гернос.

— Я надеюсь, ты не вообразишь себя её отцом? — продолжил юноша. — Она моя жена, и я её никому не отдам.

— Не думай обо мне плохо, Алекс! — вскричал евнух. — Я ей счастья хочу!

— Не сомневаюсь, — легко согласился тот. — Но что если мы его понимаем по-разному?

— Есть простой способ это узнать, — всплеснул руками Гернос.

— Какой?

— Давай у неё спросим? — предложил лекарь. — Клянусь, я сделаю так, как она пожелает!

Айри видела, как по лицу юноши пробежала тень. Он понял, что собеседник загнал его в ловушку.

— Хорошо. Давай спросим. Что ты хочешь?

Больше всего на свете ей хотелось жить с ним в этом большом, удобном доме. Но если это сказать, Алекс чего доброго ещё обидится? Лучше не торопиться.

— Я тебе уже говорила, — улыбнулась девушка. — Ещё там, на Лауме. Помнишь?

— Конечно, — кивнул он.

— Я еду с тобой.

— Ты едешь со мной.

Гернос всхлипнул и высморкался.

— Кто я такой, чтобы мешать вам? Клянусь памятью своего отца, что она станет твоей женой по либрийскому обычаю.

— Вот и хорошо, — кивнул Алекс. — Значит, надо оформлять удочерение и подписывать брачный контракт.

— Завтра я очень занят, — сокрушённо вздохнул евнух. — Меня пригласил Арилах посол царя Локина. А вот послезавтра можно идти во Дворец Ста. Датр Домин сказал, что обо всём договорился.

— Я тоже с вами схожу, — сказал юноша. — Если не будет никаких срочных дел.

— Может, всё же поселитесь у меня? — робко предложил Гернос.

Айри мысленно выругалась. Ну, нельзя же так сразу! Сейчас, чего доброго, раздурится и уйдёт. Но всё обошлось.

— Нет, мы пока поживём отдельно, — покачал головой Алекс.

В давку они вернулись уже ночью. Венса доложила, что их спрашивали Мерк Корнелл и соседка. Как было приказано, рабыня отвечала, что хозяева ушли в гости к господину Герносу.

Поднявшись наверх, юноша увидел сложенные на кровати бусты.

— Венса!

— Вы звали меня, господин? — испуганно спросила женщина.

— Да, — он стал внимательно разглядывать её работу, поднеся буст к пламени светильника.

— Хорошо сделано. Швы ровные и такие, как я показывал.

— Я старалась, господин, — пролепетала невольница.

— Спасибо, — кивнул Алекс. — Старайся, и в моём доме тебе всегда будет хорошо.

— Я не достойна таких слов, господин!

— Если я сказал, значит достойна, — назидательно проговорил парень. — Иди, отдыхай. Завтра у нас много дел.

— Не слишком ли опрометчиво хвалить рабыню в первый же день? — спросила Айри, устраиваясь у него на плече.

— Во второй, — поправил её Алекс. — С меня не убудет, а доброе слово и кошке приятно. Правда, Герой?

Кот, нагло развалившийся в ногах, услышав своё имя, тихо замурлыкал.

Венса оказалась удачным приобретением. С её помощью он быстро выполнил все обычные заказы и теперь занимался каким-то необыкновенным бустом специально для хозяйки «Сладкого родничка».

Услышав об этом, девушка удивилась. Она привыкла, что всё самое лучшее он шил сначала для неё. Приказав невольнице заняться уборкой, Айри поднялась наверх.

Алекс как раз вставлял в чашечку тоненькую костяную пластинку.

— Зачем это? — спросил она, присаживаясь рядом.

— Чтобы грудь сохраняла форму, — буркнул он, зажав в зубах нитку.

— А почему у меня такого нет?

— Тебе не надо.

— Я, что хуже Далнаи? — не на шутку обиделась девушка.

— Наоборот, — спокойно возразил парень. — Твоя грудь и без этого идеальна.

Услышав это, Айри благосклонно кивнула.

Их разговор прервал крик Венсы.

— Господин, к вам пришли.

Алекс выругался на своём языке, с раздражением отложив в сторону работу.

В лавке его ждала госпожа Медья Юниц и её рабыня с большой корзиной.

— Здравствуйте, — поприветствовал он гостью. — Что привело вас ко мне?

— Мой сын немного резок, — проговорила женщина, стараясь скрыть смущение. — Я хотела бы заказать платье.

— Хорошо, — кивнул парень. — Материал принесли?

— Да, — она указала на корзину.

— Но мне придётся делать выкройки здесь, — сразу предупредил её Алекс.

— Я понимаю, — согласилась Медья. — Вы заберёте остатки ткани себе, но снизите цену до пятнадцати рахм.

— Восемнадцать, — поправил юноша.

После недолгой торговли сошлись на семнадцати. Женщина, не чинясь, позволила ему самому снять мерки. Обговорив день примерки, она ушла.

А Алекс с тоской посмотрел на два рулона и пробормотал:

— Вот и работы привалило. Начнём, Венса?

— Как прикажите, господин, — чуть улыбнулась рабыня.

Парень весь день возился с выкройкой, на все вопросы Айри отвечая односложными междометиями. Обиженная девушка зашла к соседке. Но у той были свои дела. Венса хлопотала по хозяйству. Девушка немного поруководила, но это скоро наскучило. День тянулся страшно медленно, и она с нетерпением ждала завтрашнего утра.

Осмотрев руку, Гернос с удовлетворением заявил, что в его услугах она больше не нуждается.

— Я оставлю мазь и бинты. А дня через три-четыре повязки можно снять совсем.

— Спасибо, — поблагодарила Айри.

— Я к советнику, а ты собирайся.

Алекс предложил ей надеть праздничное платье.

— Всё-таки во дворец идёшь. Пусть видят, что ты Герносу будешь дочерью, а не бесплатной служанкой.

Разумеется, она согласилась.

Увидев её в таком виде, евнух восхищённо покачал головой.

— Я уже и забыл, какая ты красивая.

— Ты же ходишь сюда почти каждый день, — рассмеялась Айри.

— Но ты не всегда надеваешь такое платье.

Перед тем, как уйти, Гернос передал юноше привет от Флои.

— Как она там? — без особого интереса спросил Алекс, не отрываясь от работы.

— Хорошо, — ответил лекарь. — Кажется, она понравилась послу, а тот вдовец. Может ещё и замуж выйдет.

— Пусть будет счастлива, — пробормотал парень, разглядывая выкройку. — Девочка достаточно настрадалась.

— Через два дня посольство уплывает в Локин, — продолжал евнух. Она очень просила её проводить. Даже клятву взяла, что приду.

— Клятву надо выполнять, — усмехнулся Алекс.

Гернос всю дорогу рассказывал Айри о своей встрече с Арилахом, восхищаясь его разносторонней мудростью. Девушка рассеянно слушала его, поддакивала в нужных местах, и с удовольствием ловила на себе любопытные взгляды мужчин.

На площади Великого флота им повстречался какой-то знакомый лекаря. Тот после короткого разговора о здоровье, поинтересовался, кто она такая?

— Айри, — представил её евнух. — Я собираюсь её удочерить.

Богато одетый толстобрюхий даросец покачал головой.

— Я бы не отказался от такой жены. Можно посвататься, господин Гернос?

— У неё уже есть жених, — поспешно ответил лекарь. — Мы уже назначили день свадьбы.

— Жаль, — разочарованно развёл руками собеседник. — Девушки такой красоты недолго пребывают в одиночестве.

Прежде чем попасть в Коллегию домовладельцев и хозяев, пришлось выстоять небольшую очередь. Почти каждый из торопливо сновавших мимо мужчин невольно замедлял шаг, глядя на скромно стоявшую у стены Айри. И среди них у лекаря отыскались знакомые. Стало очевидно, что Гернос сделался известным человеком в Нидосе. И хотя решение обзавестись дочерью многим, наверняка, показалось странным, смеяться над ним не решился никто.

Услышав, что их прислал Датр Домин, хмурый писец немного подобрел. Но всё же перед тем, как сделать запись в толстенную книгу, поинтересовался:

— Кто-нибудь из свободных горожан может подтвердить, что девушка никому не принадлежит?

— Попид Ветулин и советник Сарвий Корнелл Апер, — с апломбом заявил лекарь.

Все вопросы сразу исчезли, и имя Айри внесли в списки горожан как дочь Герноса сына Пелия, проживающего в собственном доме в квартале Зенас. Писец получил увесистый кошелёк, где было немного больше сорока рахм, а лекарь клочок папируса с печатью.

Когда они вышли из Дворца Ста девушка попросила евнуха проводить её до дома. Чувствуя повышенное внимание к себе, она опасалась возвращаться одна, понимая, что иногда привлекательность может принести женщине очень большие неприятности.

Прочитав аккуратно выведенные на папирусе строки, Алекс одобрительно хмыкнул:

— Через три дня мне нужно к наместнику. На обратном пути я найду Датра Домина, пусть составляет брачный контракт.

— Откладывать не стоит, — поддакнул евнух и тут же пригласил их в гости.

Но юноша отказался, сославшись на срочный заказ.

— Жаль, — погрустнел Гернос. — Я хотел тебе кое-что рассказать.

— Что-то важное? — сразу насторожился Алекс.

— Нет, — поспешил успокоить его лекарь. — Просто я встречался с Арилахом из Локин. Очень интересный человек. Он и о тебе спрашивал.

— Как-нибудь в другой раз, — отмахнулся тот, и посмотрев на девушку, добавил. — А Айри пусть сходит. Ей всё равно пока нечего делать.

— Я лучше с тобой побуду, — покачала она головой.

— Как хочешь, — пожал плечами парень.

Алекс казался полностью поглощён работой. Ночью он признался, что наместник велел придумать новый костюм для него.

— Понимаешь, я никогда не шил для мужчин, — вздохнул юноша. — И даже не представляю, что можно ему предложить.

— То же самое, что и женщинам, — удивлённо пожала плечами Айри. — Ты знаешь, как одеваются в Келлуане. Вот и придумай что-нибудь похожее, но только своё. Ты же умеешь!

Девушка повернулась на другой бок, оставив его наедине с муками творчества.

Очевидно, он что-то придумал, потому что с утра уселся у стены и стал рисовать, то и дело, стирая готовые изображения. Потом принимался шить платье для Медьи Юниц. И так весь день. Только к вечеру он показал ей готовый рисунок. Белое платье походило на одежду знатного келлуанина. Только складки оказались не мелкими, а крупными, и сбегавшими назад от широкой передней полосы ткани, напоминавшей узкий передник. Кроме того, имелся широкий матерчатый пояс из красной материи с разноцветной вышивкой. Воротник был узким, плотно облегающим шею, а короткие рукава оканчивались бахромой.

— Красиво, — оценила Айри.

Но Алекс только махнул рукой.

— Одного рисунка мало. У него должен быть выбор.

Он мучился ещё два дня, то бросаясь пачкать стенку углём, то мрачно шил платье вместе с Венсой. Девушке казалось, что рабыня боялась даже дышать, когда хозяин, мрачно сопя, орудовал иголкой. Айри едва уговорила его отдохнуть, отнести бусты в «Сладкий родничок». Возвращаясь, юноша купил ей красивую полупрозрачную накидку, а невольнице новые сандалии.

— Носи, — сказал Алекс. — Заработала.

Не слушая её благодарностей, подошёл к стене и стал что-то рисовать. На этот раз это оказалось женское платье с высокой талией, узкой юбкой, расширявшейся к низу крупными складками.

Айри не выдержала и заметила, что так будет не очень удобно ходить. Они поспорили, парень умудрился втянуть в разговор даже рабыню. Смущённо заикаясь и бледнея, та поддержала госпожу. Подумав, Алекс согласился.

За день он нарисовал на стене ещё несколько мужских и женских платьев. Но на папирус попало только три из них. Потом немного помудрили с бельём. Юноша показал им рисунок вещи под названием корсет и объяснил его назначение. Айри подумала, что найдётся немало толстых богачек, кто захочет его приобрести.

Девушке уже начало казаться, что жизнь постепенно стала налаживаться. Довольный Алекс спокойно дошивал платье для Медьи Юниц, Венса, управившись с делами, ушла наверх помогать господину. Айри перебирала бобы на обед, когда в лавку вошёл озабоченный Гернос.

— Здравствуй, — кивнул он девушке и стал быстро подниматься на антресоли. Озадаченная таким поведением евнуха, та направилась за ним.

— Что случилось? — после приветствия спросил у лекаря насторожившийся Алекс.

— Поговорить надо, — ответил тот, указав подбородком на склонившуюся над шитьём невольницу.

— Венса, — окликнул её парень. — Сходи в харчевню «Усталый мореход», что на площади Усатой рыбы, и на рынок. Госпожа скажет, что купить, и даст деньги.

— Слушаюсь, господин, — отозвалась рабыня.

Айри удивлённо вскинула брови. Не слишком ли рано доверять ей деньги? Но, наткнувшись на требовательный взгляд Алекса, кивнула.

Пока девушка отдавала необходимые распоряжения, мужчины спустились вниз. Едва невольница ушла, евнух сказал, косясь на раскрытую дверь:

— Флоя кое-что сказала.

— Что? — спросила Айри.

— Лучше расскажи всё по порядку, — предложил парень.

— Я же поклялся её проводить. Вот и пришёл на причал. Пока Арилах прощался с какими-то важными людьми, Флоя отозвала меня в сторону и говорит: «Отец кое-что сказал мне при нашей последней встрече. Я расскажу тебе всё, а уж ты сам решай, что делать дальше».

— Многообещающее начало, — буркнул Алекс.

— Флоя до конца не уверена, но ей кажется, что он шепнул «Спина Церба».

— А кто такой Церба и с чем его едят? — удивился юноша.

— Она думает, что разобралась в этом, — нахмурился Гернос. — В детстве Акмен часто водил её в храм Экоса. Он дружил со старым жрецом, доживавшим там свой век. Пока взрослые беседовали, Флоя бродила по залу и как все дети всюду совала свой нос. Однажды она расковыряла заделанную алебастром трещину в барельефе, изображавшем вставшего на колени злого карлика Церба, побеждённого богом Экосом. Отец тогда её здорово выпорол.

— И Флоя думает, он что-то там для неё спрятал, — хмыкнул Алекс.

— Да, — согласился евнух. — Акмен был одержимым, но не дураком.

— Почему же она молчала всё это время? — нахмурилась Айри.

— Я тоже спросил её об этом, — усмехнулся евнух.

— Ну и? — подался вперёд Алекс.

— Что бы там ни было, она не хочет иметь с этим никаких дел! — торжественно объявил Гернос. — Сказала и тут же ушла на корабль.

— Умная девочка, — хмыкнул юноша. — Знает, когда, что говорить.

Глава V. Тени прошлого

— Мне не нравятся твои новые друзья, — жуя, ответила она.

— Это не новые друзья. Это старые друзья.

Джонатан Летем «Амнезия творца»

Собеседники молча смотрели на Александра, ожидая его решения. Сейчас даже Гернос безоговорочно признавал старшинство парня.

— Проверить его слова труда не составит, — задумчиво проговорил он. — Айри, ты знаешь, где этот храм?

Девушка кивнула, сразу предупредив:

— Но я ни разу не заходила внутрь.

Алекс взглянул на евнуха.

— Я тоже, — пожал плечами тот.

— Значит, надо навестить, — решил Алекс и поинтересовался. — А что это за бог такой?

— Экос бог солнца и знаний, — объяснил Гернос.

— Он имеет какое-нибудь отношение к семье и браку?

— Не знаю, — пожал плечами евнух.

Александр вновь перевёл взгляд на Айри.

Та покачала головой.

— Спроси у соседки, — распорядился парень. — У здешних богов столько всяческих обязанностей и функций. Может, хотя бы одна как-нибудь связана со свадьбой?

— Я узнаю, — пообещала девушка.

— Ты хочешь принести жертву! — догадался лекарь.

— Именно, — подтвердил Алекс. — Мы же ходили к гадателю. Гуся и барашка взяли. Теперь надо и богам отдать, что положено.

— А если Экос ни каким боком к свадьбе не относится? — воспользовалась его выражением Айри.

— Тогда пойдём просто так, — отмахнулся юноша. — Боги любят жертвы, а жрецы ещё больше.

— Думаешь, там написано про клад Сепиона? — озвучила девушка витавший в воздухе вопрос.

Александр развёл руками.

— Возможно. Или там вообще ничего нет, а Флое только померещилось с перепугу. Посмотрим.

Он встал.

— В любом случае об этом лучше помалкивать. Держите язык за зубами, иначе до свадьбы не доживём.

Гернос понимающе кивнул.

— Ни в коем случае сам в храм не ходи, — предупредил его парень. — Лежали эти сокровища пятьдесят лет и ещё полежат. Не протухнут.

— И не собираюсь! — обиженно буркнул евнух. — Идите сами.

— Рад за тебя, — кивнул Алекс.

Он поднялся наверх и вернулся к работе. А лекарь, перед тем как уйти, ещё раз осмотрел рану Айри и сделал перевязку.

Орудуя иголкой, молодой человек анализировал услышанное. Он понимал, что Флоя боялась не только Сентора Минуца, но и их с Герносом. Деньги легко превращают человека в животное. Александр грустно усмехнулся. Не стоит клеветать на зверюшек. Очень часто те гораздо добрее и человечнее людей. Но всё же дочь Акмена решила открыть им свою тайну. И ясно, почему она выбрала Герноса. Он лечил и заботливо ухаживал за ней, показавшись от этого более безобидным.

Пришла Венса. Юноша слышал, как она отчитывается перед госпожой о покупках, внезапно подумав, что ещё совсем недавно он бы уже всё бросил и бежал к храму выравнивать стены. Но сейчас Александр ещё глубже проникся великой мудростью товарища Саахова: «Торопиться не надо». Есть там что или нет, а платье обладательнице лошадиной физиономии шить надо, документы к свадьбе оформлять, над заданиями наместника подумать. Для солидного семейного человека поиск сокровищ может быть только побочным промыслом или хобби в свободное от работы время.

Ночью Айри жарко шепнула ему в самое ухо: — «Теперь большущий дом купим или усадьбу с садом!»

— Кто же тебе его продаст? — подивился размаху подруги Алекс. — Или на столбе объявление видела?

— Какое объявление? — не поняла она. — На каком столбе?

— Что-нибудь вроде такого, — юноша прикрыл глаза. — Срочно продам дворец или усадьбу в центре острова с водоёмом и садом. Обращаться после полудня, спросить Верва или Минуца.

— Ничего я не видела, — обиделась Айри. — Но неужели мы так и будем жить в лавке, если найдём клад?

— Даже если не найдём, всё равно не будем, — заверил её Александр. — В крайнем случае, снимем квартиру в Доме Власия. Детям простор нужен.

Девушка вздохнула.

Юноша давно заметил, что она всеми силами старается помирить его с Герносом. Хорошенько подумав, Алекс не возражал. Но перебираться в дом евнуха не собирался. В памяти всплыли слова из какого-то старинного фильма: «По приютам я с детства скитался, Не имея родного угла, Ах, зачем я на свет появился. Ах, зачем меня мать родила». Ну, с последним вопросом как-нибудь потом разберёмся, а дом нужен свой. Надоело. Желаю быть хозяином! Мужик я или не мужик?

С этой пафосной мыслью он и заснул.

Вывалив кучу наставлений на голову Айри, парень с утра поспешил к наместнику. Наместника необходимо увидеть до того, как тот отправится во Дворец Ста. Сегодня будут выбирать нового стратега, и Джедефмоот хотел перед заседанием кое с кем встретиться и побазарить по душам. «Политика как театр, — философски подумал он. — Самое важное всегда происходит за кулисами».

Солдат в воротах поклонился и пропустил его в усадьбу без лишних вопросов. Висевший поверх рубашки золотой жук приравнивал Александра к десятнику или к помощнику писца. Маленькое, но всё же начальство.

В приёмной Барефгорн отдавал распоряжения внимательно слушавшему слуге. Поздоровавшись, парень скромно встал у стенки.

— Это капитану Горнофу. А эти два отдашь писцу Гнешуеру из Атанора.

— Да, господин.

— И никуда не заходи дорогой! — строго предупредил доверенный помощник наместника. — Иначе по твоей спине опять будут гулять палки.

— Что вы, господин! — запротестовал слуга. — Я…

— Иди! — раздражённо прервал его Барефгорн.

Потом взглянул на юношу.

— Хвала Горну, успел. Господин сегодня очень спешит. Ну, что берёшь лавку?

— Нет, — решительно отказался Александр. — Там слишком темно, чтобы шить. Я портной, а не торговец.

— Будем искать другого, — разочарованно вздохнул писец. — Жаль, что я никого не знаю в этом городе.

— У меня есть на примете один человек, — сказал юноша. — Мой сосед по дому Корнелла. Поговорите с ним. Вдруг подойдёт?

— Ему можно верить? — с сомнением поинтересовался собеседник.

— Не больше чем любому здесь, — рассмеялся Алекс. — Но Ветулин не дурак и в меру жаден. К тому же, вам этой лавкой лучше пользоваться пореже. Слишком многие знают, что через неё можно попасть в усадьбу наместника.

— Да, — согласился Барефгорн. — Боги наказали Пиреса за предательство. Теперь нам нужен новый выход в город.

— Проще всего сделать это через канализационные тоннели, — посоветовал молодой человек. — По ним можно пройти в любую часть города.

— Я думал об этом, — кивнул писец и понизил голос. — Плохо, что мы до сих пор не знаем, кому из здешних слуг можно доверять.

— Почему только слуг? — вскинул брови Александр. — Разве нельзя купить писцов? Хорошо ещё солдаты недавно сменились. Вряд ли среди них успели появиться предатели.

— Господин получил это назначение очень неожиданно, — доверительно прошептал Барефгорн. — Поэтому и взял с собой так мало людей.

«Очевидно, остальные члены команды заявятся вместе с дражайшей супругой Джедефмоота, — решил юноша, заметив, что келлуанин запнулся на полуслове. — Не доверяет? Ну и прекрасно. Много знания, лишку неприятностей».

— Думаю, есть способ выявить изменников, — подумав, сказал он.

— Какой? — живо заинтересовался собеседник.

— Напугать их, — ответил Алекс.

— Как?

— Например, пустить слух, что господину известно о предателях. Только он не знает, кто это.

— Тогда они затаятся, и мы никогда их не найдём, — с сомнением проговорил Барефгорн.

— Это только начало, — успокоил его юноша. — Как поступят изменники, если узнают, что вместе с госпожой на их места прибудут новые люди, а старых вернут в Келлуан, где будет проведено тщательное расследование.

Писец бросил на него настороженный взгляд. «Угадал», — усмехнулся про себя Александр и продолжил, как ни в чём не бывало.

— Они сбегут. Значит, тем, кто остался, можно доверять.

— Но тогда изменники останутся безнаказанными за свои преступления, — вновь заколебался Барефгорн.

— Разве по договору Нидос не обязан выдавать беглых преступников? — удивился парень.

— Но раньше этого никогда не делалось, — напомнил писец.

— Надо же когда-то начинать? — деланно удивился Алекс. — Это же не крестьяне-должники или проворовавшиеся писцы. Это изменники, нарушившие клятву верности самому Келл-номарху! За них можно объявить награду как за беглых рабов.

— Я подумаю над тем, что ты сказал, — медленно проговорил собеседник.

— Всегда рад помочь, — чуть поклонился Александр.

Замолчав, Барефгорн углубился в чтение папирусного свитка.

Дверь кабинета распахнулась, выпустив трёх слуг, нагруженных ларцами, шкатулками и корзинами. Четвёртый держал большое серебряное зеркало. Очевидно, Джедефмоот наводил боевую раскраску перед визитом во Дворец Ста. Писец юркнул к шефу и через несколько минут позвал юношу.

Наместник живого бога всем своим видом символизировал власть и могущество. Глаза резала ослепительная белизна платья, оттенявшего гладкую смуглую кожу. Серебро, золото, нефрит и ляпис-лазурь сверкали в лучах утреннего солнца как банка пива на свалке.

Сцепленные в замок мускулистые руки лежали на столе. Чёрные, аккуратно выщипанные брови хмурились у переносицы, высокий лоб прорезали глубокие морщины. Обведённые зелёной краской глаза задумчиво смотрели на него.

— Здравствуйте, владыка, — поклонился парень.

— Садись, Алекс, — Джедефмоот указал на табурет, покрытый леопардовой шкурой. — Барефгорн рассказал о твоей задумке. Ты хочешь выставить меня обманщиком?

— Ни в коем случае, — энергично запротестовал Александр, делая вид, будто оскорблён самим фактом такого предположения. — Вам не нужно никого обманывать. Пусть это будут только слухи. Люди часто верят в самые невероятные вещи.

Наместник одобрительно кивнул.

— Что ты там говорил о наградах за головы предателей?

— Так часто делают владельцы беглых рабов, — пояснил юноша. — Люди в Нидосе жадные. Если пообещать много денег, найдутся те, кто приведёт к вам изменников целыми и невредимыми. Это выгоднее, чем грабить прохожих.

Джедефмоот вновь кивнул и поинтересовался:

— Ты придумал для меня новое платье?

— Да, владыка, — Алекс вытащил из сумки свёрнутые в трубку листы папируса. — Смотрите.

Келлуане стали с интересом разглядывать рисунки.

— Что это?

— Складки, — охотно пояснил парень.

— Такие крупные быстро разгладятся! — фыркнул Барефгорн. — И платье будет походить на юбку пьяного писца!

— Не беспокойтесь, владыка, — заверил Александр. — Я знаю, как очень быстро вернуть складкам безукоризненную форму.

— Посмотрим, — скептически хмыкнул наместник. — А это что?

— Бахрома, — пояснил парень. — Она будет спускаться по краям рукавов до локтя.

Он подробно рассказал, какие ещё элементы будет включать в себя каждая из представленных моделей.

Как Алекс и ожидал, Джедефмоот выбрал платье с крупными складками.

— Теперь остаётся только определиться с материалом и снять мерку, — сказал довольный юноша.

— Ткань выберешь сам, — наместник поднялся. — Я спешу.

— Но, не зная размеров, я не могу приступить к работе! — запротестовал Александр и предложил. — Может мне прийти завтра?

— Это надолго? — поморщился келлуанин.

— Очень быстро, — заверил его юноша, доставая мерный шнур.

Джедефмоот безропотно позволил обмерить, не выразив никакого неудовольствия.

— Что это за знаки? — только спросил он, указав на вощёную табличку.

— Цифры, — проговорил парень.

— Они странно выглядят, — хмыкнул наместник. — Как-нибудь потом расскажешь мне о них. Сейчас некогда. Возьми у Осирмоса всё необходимое и приступай. Я хочу увидеть своё новое платье как можно скорее.

Услышав повеление господина, старший слуга не стал требовать от Алекса никаких сопроводительных документов, а просто проводил его в кладовую. Где юноша долго перебирал рулоны белой материи, выбирая подходящую.

— Поторопись! — раздражённо прикрикнул Осирмос. — У меня и без тебя много дел.

«Легко сказать, выберешь сам!» — ворчал про себя придворный портной, внимательно разглядывая ткань, щупая и даже осторожно пробуя на разрыв. Кроме того, он взял несколько лент и множество разноцветных ниток для вышивки. Сложив всё во вместительную корзину, позаимствованную в этой же кладовой, Александр заторопился домой. Теперь у него над душой кроме платья Медьи Юниц висит ещё и новый наряд наместника. Даже вдвоём с Венсой придётся пахать как электрочайники или электровеники. Ох, и зря он пожадничал, так и надо было отказать той лошадинолицой купчихе.

Несмотря на спешку, парень всё же решил завернуть на площадь Великого флота и поискать Датра Домина. Увы, сей достойнейший представитель нидосских юристов отсутствовал на рабочем месте у входа во двор Дворца Ста.

Как сообщили коллеги, толстяк пропивал недавно полученный гонорар. Алекс очень не любил не завершённых дел. За медную лепту отыскался пацан, вызвавшийся проводить его до квартиры законника.

Поднявшись с ним на чердак, мальчишка указал на косую, щелястую дверь и собрался смыться. Знакомый с нидосскими нравами юноша схватил его за руку.

— Куда? Сначала проверим, к кому ты меня привёл.

Он постучал костяшками пальцев по косяку.

— Датр, открывай!

А в ответ тишина.

— Ушёл куда-нибудь, — пожал плечами провожатый и резко рванулся к лестнице. Чтобы удержать юркого мальчишку, Александру пришлось бросить корзину. Пацан заверещал как противоугонная сирена.

Дверь распахнулась. На крошечную лестничную площадку вышел здоровенный детина с рубцованной физиономией в грязной набедренной повязке, перехваченной кожаным ремешком.

— Чего надо?

Юноша зажал рот маленькому обманщику.

— Этот сопляк сказал, что здесь живёт Датр Домин.

— Нет, — ухмыльнулся амбал. — Здесь живу я. И ты прервал мой отдых от ночных боёв.

Мальчишка попытался укусить Алекса за ладонь. Пришлось сжать тому ключицу, так что пацан жалобно захныкал.

— Прости, я не хотел тебя беспокоить, — извинился Александр и стал выворачивать руку мальчишке. — Деньги давай.

— Корзина твоя? — с любопытством спросил здоровяк.

— Да.

Обитатель чердака ухмыльнулся.

— Теперь моя будет. И отпусти парня. Он же маленький.

Юноша догадался, что провожатый не случайно привёл его сюда. Теперь разбуженный хозяин квартиры поднимет скандал, а то и вовсе избавит гостя от лишней собственности в качестве компенсации за беспокойство. «Ну, Сусанин, погоди!» — подумал он с холодной свирепостью, вырывая из цепких пальчиков мальчишки маленький скользкий от пота медяк. Не то, что бы ему было так уж жалко денег, но Алекс не мог позволить себе выглядеть лохом в глазах аборигенов. Репутация зарабатывается долго и кроваво, а потерять её можно в один миг.

Оттолкнув паренька, Александр вздохнул.

— Может не стоит меня грабить?

— Почему? — искренне удивился призовой боец, доставая из-за спины зловещего вида кинжал. — Ты разбудил меня, нагло ломился в квартиру. Если хочешь, можно договориться полюбовно. Оставь корзинку и иди отсюда.

— Недавно трое уже обращались ко мне с подобными предложениями, — по-волчьи усмехнулся юноша. — Пришлось их убить.

Посечённое шрамами лицо здоровяка чуть дрогнуло. Он посмотрел на раскрытую корзину, где виднелся рулон полотна.

— Ты Алекс Дрейк?

Мальчишка испуганно пискнул.

— Он самый, — любезно подтвердил парень. — Портной наместника. Слышал?

Амбал спрятал кинжал.

— Мне про тебя рассказывали. Молодой да шустрый. Датр Домин живёт на другой стороне улицы.

Они посмотрели на пацанёнка. Но того и след простыл.

— Забирай свои тряпки, а я спать, — мужчина зевнул. — Если хочешь, приходи сегодня вечером к складам Даллания. Можешь поставить, или сам выступи. У тебя получится.

— Спасибо за предложение, — поблагодарил Александр, настороженно глядя на собеседника.

Тот кивнул и скрылся за дверью.

Подхватив свои вещи, юноша двинулся по указанному адресу.

На стук из квартиры выглянула голова молоденькой негритянки с копной курчавых жёстких волос.

— Датр Домин дома? — хмуро поинтересовался юноша.

— Хозяин спать, — страшно коверкая либрийские слова, ответила девица.

Толкнув дверь, Алекс вошёл в большую захламлённую комнату, где едва не споткнулся о переполненный ночной горшок. Воняло перегаром, мочой, кислятиной и ещё чем-то неприятным.

На высокой, облезлой кровати, разметавшись поверх одеяла, храпел законник. Обернувшись, парень увидел, как голая негритянка лениво надевала на шею верёвочку с деревянной табличкой.

— Почему это ещё здесь? — Александр хмуро кивнул на горшок.

— Ты моя не хозяин, — скривила пухлые губы рабыня.

Он покачал головой, разглядывая творившийся вокруг беспорядок, напоминавший свалку у мусорного бака многоэтажного дома, чувствуя, как поднимается в душе волна раздражения.

Датр Домин издал какой-то звук, отчасти напоминавший «и», отчасти «е».

Девица оскалилась, обнажив крупные снежно-белые зубы. Парень нахмурился, заметив подпиленные клыки. Сразу же вспомнился чернокожий стражник Повелителя смерти.

Алекс шагнул к ней и резко отвесил пощёчину, потом другую.

Рабыня взвизгнула, рванулась, пытаясь впиться скрюченными пальцами ему в лицо. Но руки парня уже сцепились на её горле.

— Убирай, или я сверну тебе шею!

Чёрное лицо посерело. Невольница попыталась оторвать его пальцы. Александр чуть приподнял девицу над полом и легонько встряхнул.

— Я ясно выражаюсь?

Огромные, похожие на яичные белки глаза вылезли из орбит, и она испуганно пискнула.

— Не смей портить мою собственность! — еле ворочая языком, пробурчал законник.

Парень отбросил рабыню.

— Твоя собственность нуждается в хорошем… ремонте, а то ты так и сдохнешь в этой грязи!

Он удивлённо посмотрел на рабыню.

— Ты ещё здесь? Быстро вынесла горшок!

Испуганно косясь на него, она стала торопливо натягивать хитон.

— Почему, когда ты мне нужен, ты всегда пьян? — покачал головой Алекс.

— А почему я тебе нужен только тогда, когда я пьян? — вопросом на вопрос ответил толстяк, тщетно пытаясь сесть. — Почему ты не можешь прийти в другое время?

Парень махнул рукой и кивнул на дверь.

— Где ты взял эту уродину?

— Выиграл в камешки, — Датр Домин, наконец, принял вертикальное положение, шумно испортил воздух и стал яростно чесаться.

— Боги послали тебе удачу? — удивился Александр.

— Они меня наказали! — с пьяной жалостью к себе всхлипнул законник. — Эта женщина — погибель для мужчин. Я, как мальчишка, бессилен перед её волшебным даром. Ты не представляешь, как она…

Тут хозяин пустился в столь красочные описания многочисленных эротических талантов своей рабыни, что гость поморщился.

— Мне некогда слушать твои хвалебные рассказы. Лучше скажи, ты уже всё пропил, или ещё что-то осталось?

Романтические грёзы вмиг покинули законника.

— А в чём дело?

— Есть работа.

— Сейчас, только здоровье поправлю, — толстяк встал и, колыхая волосатым чревом, заглянул под кровать, демонстрируя парню могучую задницу. Тот отвернулся и тихо выругался по-русски.

Пока хозяин искал среди корзин, кувшинов и тряпья источник жизни, вернулась хмурая рабыня. Увидев господина в столь странном положении, она удивлённо захлопала глазами, потом понимающе кивнула.

— Возьми веник и подмети здесь! — рявкнул раздосадованный парень.

— Ты не моя хозяин, — фыркнула невольница.

— Ты хочешь, чтобы я им стал? — зло усмехнулся Алекс.

Девица втянула голову в плечи.

Датр Домин выпрямился, зажав в лапище маленькую амфору.

— Ага! Тут ещё кое-что осталось.

Через минуту он утробно рыгнул и деловито поинтересовался:

— Что нужно?

— Брачный договор.

— Тебе и Айри?

— Да.

— Гернос её удочерил?

— Да.

— Какой будет брак? — продолжал расспросы толстяк, натягивая хитон.

— Она должна войти в мою семью.

— Либрийский, — удовлетворённо кивнул законник. — Когда свадьба?

— В третий день после праздника бога Урбуса, — пояснил юноша. — С датой подписания определись сам. Но не мешкай.

— Господин Дрейк! — законник прижал руку к груди. — Разве я вас когда-нибудь подводил? Но нужен аванс.

— Возьми, — Александр достал два медных обола.

— Хвала богам!

Вернувшись в лавку, он поспешил обрадовать своих дам новым заказом.

Айри озабоченно охнула.

— А ты успеешь? Может платье Медьи Юниц пока отложить?

— Нет, — покачал он головой. — Я не могу нарушить своё слово.

Юноша улыбнулся и добавил:

— Всё будет нормально. Венса, ты сделала, что я велел?

— Да, господин, — поклонилась рабыня.

— Пойдём, посмотрим, — проговорил Алекс. — А ты, Айри, разбери корзину. Я там кое-что купил по дороге.

Он тщательно осмотрел швы. В одном месте линия немного ушла в сторону. Парень приказал аккуратно разрезать нитки обсидианом и прошить заново.

— На первый раз я тебя прощаю, — сурово свёл брови Александр. — Но не огорчай меня больше.

Упав на колени, женщина попыталась поцеловать его руку.

— Не нужно! — резко проговорил юноша. — Просто добросовестно делай свою работу.

Невольница всхлипнула.

Разложив стол, Алекс принялся корпеть над выкройкой.

— Я спрашивала соседку про храм Экоса, — зашептала Айри.

— Говори нормально, — поморщился Алекс. — В этом нет ничего тайного.

Девушка удивлённо вскинула брови.

— Но только в этом.

Подруга понимающе кивнула.

— Экос покровительствует архитекторам, строителям, корабельным мастерам и художникам.

— Замечательно, — усмехнулся парень. — Нам подойдёт.

Айри растерянно захлопала глазами.

— А при чём тут свадьба?

— Создать счастливую семью так же трудно, как построить дом, — назидательно проговорил Александр, вспомнив тост на свадьбе тётки. Ну, а мне, как художнику, помощь Экоса тоже не помешает.

— Какой же ты художник? — недоуменно заметила девушка.

— А разве мои платья не красивы? — удивился он.

— Красивы.

— Я создаю красоту, — юноша взял линейку. — Значит художник.

— Так жрецу и скажешь? — скептически хмыкнула Айри.

— За пару рахм он от меня и не такое выслушает, — отмахнулся Алекс.

И, естественно, оказался прав.

На следующий день после полудня они направились в храм. По пути зашли на один из многочисленных рынков, где запаслись всем необходимым. Необходимое жалобно блеяло, упиралось всеми четырьмя копытцами и протестующее гоготало, норовя ущипнуть мирных прохожих.

Моление уже закончилось, в зале оставались только жрец с парой помощников и раб. Пожилой мужчина в белом хитоне с посохом сурово сдвинул брови, всем своим видом демонстрируя непонимание.

— Я родом издалека, — вкрадчиво говорил юноша. — В Нидосе нет святилища моих богов, поэтому я лишён возможности принести жертвы и испросить помощи в важных делах. На моей родине люди поклоняются Talantu. Он очень похож на Экоса. Так же покровительствует искусным мастерам и художникам.

— Мой бог посылает им вдохновение, столь необходимое для создания прекрасных вещей, — величественно тряхнул пушистой бородой жрец, всё ещё продолжая хмуриться.

— Но Talant ещё и благословляет брачные союзы этих людей, — продолжал Александр. — Вот я и подумал, может быть Экос тоже не откажется принять жертву и послать нам счастье в семейной жизни.

Собеседник недоуменно захлопал глазами. Но когда парень позвал Айри, а она внесла корзину с торчавшей наружу гусиной шеей и ввела маленького барашка, морщины на челе служителя культа разгладились.

— Случается, что одних и тех же богов смертные зовут по-разному, — уже гораздо приветливее проговорил он. — Но если правильно принести жертву, молитва обязательно будет услышана.

— Надеюсь, на неё и уповаю, — вздохнул Алекс, вспомнив ещё одну фразу из кинокомедии «Иван Васильевич меняет профессию».

— Из каких мест вы прибыли в наш благословенный город? — поинтересовался жрец.

— Из Daleka, — последнее слово юноша произнёс по-русски. — Но последний год я жил в Келлуане и привёз оттуда невесту.

Он кивнул на Айри, пытавшуюся затолкать голову скандальной гусыни под крышку корзины.

Жрец снова помрачнел.

— Вы покажете, как следует производить жертвоприношение? — Александр вытащил из жилетного кармана кошелёк. — Я боюсь ненароком нарушить ваши обычаи.

Он протянул собеседнику серебряную монету. Глазки того масляно сверкнули.

— Вы художник? Для архитектора или корабельного мастера вы всё же слишком молоды.

— Я придворный портной наместника Келл-номарха в Нидосе, — скромненько представился парень.

— Господин Алекс Дрейк? — проявил похвальную осведомлённость мужчина.

— Да.

— Я сейчас же распоряжусь, чтобы всё приготовили для церемонии, — засуетился жрец.

Он окликнул помощника, приказав забрать у Айри жертвенных животных. Очень скоро перед статуей Экоса уже пылал жертвенник. Можжевёловый дым, поднимаясь к потолку, уходил в круглое отверстие под крышей. Жрец ловко разделал бедного ягнёнка и бросил его сердце и печень в пламя. Помощник подал на серебряном блюде гусиные потроха, которые так же направились в огонь. Острый запах горелого мяса перебил аромат благовоний.

Александр отступил к двери, сохраняя на лице постно-благочестивое выражение. Жрец с помощниками затянули нудный гимн, прославляя многочисленные достоинства Экоса.

Проблеяв пару куплетов, он знаком пригласил юношу приблизиться и быстро проговорил:

— Проси, что тебе нужно, пока пламя не погасло.

— О величайший Экос! — воздел Алекс руки к аляповато раскрашенной статуе. — Сделай так, чтобы моя жизнь с Айри была долгой и счастливой. Пошли мне вдохновение, чтобы я смог сшить прекрасное платье для господина Джедефмоота и всех, кто у меня их закажет!

Пока певцы тянули свою арию, он успел несколько раз повторить свои скромные пожелания.

Взяв особенно пронзительную ноту, жрец плавно завершил выступление и тут же приложился к кувшину, который протянул ему раб. «Сразу видно — старался», — мысленно похвалил его юноша.

— Бог принял жертву.

— Это счастливый день для меня, — поклонился Александр и резко сменил тему. — Вы, наверное, очень счастливы, что служите в столь великолепном храме?

— Да, — кивнул довольный собеседник. — Его построили срок лет назад на средства горожан и либрийских купцов.

— Особенно прекрасны статуя Экоса и барельефы, — продолжал юноша. — Ничего лучше я не видел даже в храмах Келлуана!

— Это работа знаменитого мастера Фифла из Астрейи.

Алекс вытащил из кармана ещё одну серебряную монету.

— Могу ли я попросить вас ещё об одном одолжении?

— Всё, что только в моих силах, — довольно улыбнулся жрец.

— Я так понимаю, что на этих стенах изображены сцены из сказаний об Экосе?

— Да, — величаво кивнул собеседник. — От рождения из света и дыхания Сухара всенасущного до убийства подземного дракона над Родромскими горами.

— Мне бы очень хотелось услышать эту историю и понять, что показано на барельефах, — проговорил юноша. — Но если вы очень заняты, быть может, расскажет кто-нибудь другой?

Достойный служитель Экоса посмотрел на серебряный кругляш, потом на вытянувшего шею помощника, внимательно слушавшего их разговор.

— С удовольствием.

Монета сменила хозяина, жрец, почтительно подхватив Александра под локоток, подвёл его к стене. По местным обычаям мраморные фигуры разрисовали яркими красками, от чего те напомнили большие дымковские игрушки.

Айри двинулась вслед за мужчинами, сохраняя почтительную дистанцию и ожидая сигнала. Парень знал, что в её руках спрятан кусок бронзового кинжала. Время от времени девушка тоже подходила к барельефу, пристально разглядывая детали. «Спокойна как танк, — с удовольствием подумал Алекс, бросив на неё быстрый взгляд. — Вот что значит богатый жизненный опыт».

Помощники жреца разошлись. В зале остались только они да старый раб, лениво протиравший постамент статуи.

Сделав умное лицо, Алекс пропускал мимо ушей журчавший звонким ручейком голос экскурсовода. В нужных местах он восхищённо хмыкал, качал головой, вздыхал и даже задавал вопросы. Услышав имя Церб, парень насторожился.

— Это и есть злой карлик?

— Да.

— Какая тонкая работа, — покачал головой Александр. — И краски удачно подобраны!

— Экос сохранил ему жизнь, но до конца времён заточил в глубокие пещеры на краю света.

— Очень интересно! — восхитился юноша. — Продолжайте.

Когда собеседник закончил своё повествование, Алекс отвёл его в сторону и стал горячо благодарить за помощь в жертвоприношении и чудесную историю. Потом принялся рассказывать о боге Talantе, творчески перерабатывая эпическую сагу о Властелине кольца.

Айри негромко кашлянула, Александр с облегчением попрощался, оставив заболтанного жреца в покое.

Завернув в ближайший переулок, он остановился.

— Ну?

Девушка разжала кулачок, в котором оказался грязно-серый комок.

— Вот.

На клочке пыльного папируса выделялись написанные чёрными чернилами строки:

От дома родимого к улице морем иди,

Нигде не сворачивай в сторону, путь сохраняя,

Там образ Атама, застывший у края тропы,

Вокруг обойди и найдёшь то, что только я знаю.

— Какой хитро… умный старик, — с уважением проговорил парень. — Хотя и сумасшедший.

— Да, — согласилась Айри. — Если не знаешь, кому адресована записка, ни за что не догадаешься, куда идти!

— Нам тоже не известно, где он жил, — напомнил Алекс.

— Спроси у Корнелла, — предложила девушка. — Ты говорил, что он искал отца Флои.

— Только как это сделать, чтобы Мерк ничего не заподозрил, — озабоченно пробормотал юноша. — О записке ему ни в коем случае нельзя говорить.

— Придумай чего-нибудь, — пожала плечами подруга. — Ты же умный.

Он хмыкнул и замолчал. А на следующее утро Айри отправилась навестить названного отца.

Александр решил не скрывать от будущего тестя их находку.

Евнух достаточно умён, чтобы не пробовать его обмануть. В одиночку ему не найти клад, а главное, не легализовать его. Любой, к кому он решит обратиться за помощью, в лучшем случае оставит ему сущие копейки, в худшем — прибьёт и заберёт себе всё.

Увы, девушка вернулась ни с чем. Лекаря на месте не оказалось. Ушёл к больным. Она велела привратнику передать господину, что Алекс Дрейк ждёт его в гости.

Юноша одобрил подобную самостоятельность подруги, продолжая обдумывать, как бы ему лучше расспросить сына советника об Акмене. Это стало сильно отвлекать. Сделав пару ошибок, он разозлился и постарался избавиться от посторонних мыслей.

Перед обедом Айри похвасталась новой посудой. Чёрно-красные блюда с чётким геометрическим узором по краям.

— Похожие я видел у Корнелла и Герноса, — неодобрительно проворчал Александр. — Не слишком ли шикарно?

— А чем ты хуже? — вскинула брови девушка. — Советников — сто, а такой замечательный портной в городе всего один!

— Не говори так, — покачал головой польщённый парень. — Перехвалишь.

— Я их буду доставать только для важных гостей, — объяснила Айри. — Смотри, какие они красивые и ровные.

— Действительно, — хмыкнул он. — Какая ты умница.

— И красавица, — скромно потупила глазки девушка, подставляя щёчку для поцелуя.

Торопливо побросав в рот бобы с кусочками свинины, Александр взял лист папируса и, усевшись за стол, погрузился в воспоминания. Площадь параллелепипеда, площадь треугольника, теорема Пифагора, объём пирамиды. Всё это требовалось не только извлечь из туманных глубин памяти, но и облачить в удобоваримую для местных математиков форму. Именно это вызвало у него наибольшие трудности. Хорошенько подумав, число «пи» Алекс решил оставить про запас.

Стараясь приспособить школьную программу двадцатого века к рабовладельческому строю, юноша пыхтел, ерошил волосы и ругался сквозь зубы так, что Айри тревожно на него косилась, а невольница испуганно втягивала голову в плечи.

После пары часов столь интенсивного труда, он аккуратно свернул папирус и с облегчением вернулся к шитью.

Немного погодя в лавку заглянул Гернос. Выпроводив Венсу, Александр показал ему найденную записку.

— А что такое «образ Атама»? — поинтересовался тот.

Парень посмотрел на подругу.

— Священное животное Атама — баран, — ответила она. — Может быть, там камень на барашка похожий?

— Осталось только найти дом Акмена, — бодро проговорил евнух. — Я спрошу…

— Не надо! — прервал его Алекс.

— Почему? — в один голос спросили лекарь и девушка.

— Я сам попробую потихоньку расспросить Мерка Корнелла, — объяснил юноша.

— А он откуда знает? — удивился Гернос, но тут же вспомнил. — Ах да, он же его искал.

— Ты зайдёшь к советнику? — поинтересовался Александр.

— Я должен отнести ему лекарство и осмотреть, — кивнул евнух.

— Пошли вместе, — сказал юноша.

Прежде чем постучать в ворота, они условились о том, что говорить молодому Корнеллу о Флое.

Привратник хорошо знал обоих и без вопросов впустил в дом, сообщив, что молодой господин у своего отца.

Советник лежал, обложенный кучей подушек. Пожелав ему скорейшего выздоровления, Алекс попросил разрешения поговорить с Мерком.

Сарвий Корнелл поблагодарил за добрые слова, поинтересовался новостями из дворца наместника. Юноша рассказал о новом заказе Джедефмоота и о том, что тот с нетерпением ожидает приезда супруги.

Оставив отца с Герносом, Мерк вывел его во дворик к бассейну.

— Ирдия просила сказать тебе, если я что-нибудь вспомню, — смущённо проговорил Александр.

— Пойдём в мою комнату, — заинтересовался сын советника.

В спальне он предложил гостю табурет, а сам, расположившись на лежанке, приказал рабу принести вина и приготовился слушать.

— Я не знаю, так ли это важно, — сразу предупредил Алекс, доставая из сумки папирус. — Тут способы измерения площадей разных фигур и правило прямого треугольника.

— Покажи.

Юноша минут двадцать втолковывал поэту смысл теоремы Пифагора.

— Покажу Ирдии, — наконец отмахнулся тот. — Если будет интересно, мы к тебе зайдём. Она уже про тебя спрашивала.

— И про тебя тоже одна знакомая девушка недавно вспоминала, — заговорщицки шепнул Александр.

— Кто? — заинтересовался молодой радланин.

— Флоя, — сказал Алекс и объяснил. — Герноса приглашал на обед Ариллах из Локин. Там они и встретились.

— Но посол уже отбыл на родину.

— И она вместе с ним, — успокоил собеседника Алекс. — Просила передать тебе свою вечную благодарность. Ты герой.

Мерк пренебрежительно махнул рукой.

— Просто не хотел огорчать свою возлюбленную.

— Не скромничай, — возразил Александр. — Ты сильно рисковал, а на такое способен не каждый.

— Ты сам её видел? — поинтересовался польщённый Мерк.

— К сожалению, нет, — вздохнул юноша. — Иначе я бы кое-что у неё спросил. Но может быть, ты знаешь, где они с отцом жили?

— Их квартира была под крышей в доме Гелония у площади Великого флота, — ответил сын советника. — А зачем тебе это?

— Когда Флоя узнала от Герноса, что я шью, то вспомнила о лавке рядом с их домом, где торгуют редкими тканями из Ольвии, — стал рассказывать юноша. — Я просил его узнать поподробнее, но он забыл за делами.

Собеседник наморщил лоб, что-то вспоминая.

— Может быть, она имела ввиду лавку Терезия? Говорят, там действительно богатый выбор. Но она шагов за триста от дома Гелония к рынку.

— Возможно, — кивнул Алекс и доверительно добавил. — Нужно чем-то удивить супругу наместника.

— Тебе это труда не составит, — рассмеялся Мерк. — О твоих платьях уже говорят.

— Только заказов не много, — вздохнул юноша.

— Ты слишком медленно работаешь и дорого берёшь, — наставительно проговорил молодой Корнелл.

— Не успеваю, — согласился Александр. — Одной рабыни мало. Нужно ещё хотя бы две. И новое жильё.

— Ты хочешь от нас съехать? — удивился Мерк…

— После свадьбы сниму квартиру где-нибудь поблизости, — поделился парень своими планами. — А в лавке останется мастерская.

Они ещё немного поговорили о планах на будущее. Затем к ним присоединился Гернос. Втроём выпили по стаканчику, попрощались с хозяином и покинули гостеприимный дом Корнеллов.

Выслушав их, Айри с сомнением покачала головой.

— Эта улица не ведёт к морю. Я те места знаю.

— Как это? — вскинул брови Гернос.

— Так, — уверенно заявила девушка. — Она идёт от площади Великого флота до Большого рыбного рынка.

— А разве он не на берегу? — удивился Алекс.

— Не совсем, — пояснила она. — Берег там застроен хлебными складами Тулла. До моря ещё больше сотни шагов.

— Значит, туда и надо идти! — решил юноша.

На этот раз возразил евнух.

— Нет. Я вспомнил. Там рыбацкие причалы. Сотни лодок. Люди всё время туда-сюда ходят. Умный человек там ничего прятать не будет.

— Не очень подходящее место, — согласилась с ним Айри. — Я там бывала с Шило.

— С той женщиной, что купила тебя у матросов? — уточнил молодой человек.

— Да, — вздохнула девушка. — Она снимала квартиру в Клетушках Ипота. Это не далеко.

— А ты раньше не слышала о Флое и Акмене? — поинтересовался Гернос. — Когда жила там?

— Нет, — покачала она головой. — В тех местах много народа.

— Что если речь идёт о доме, где Флоя родилась? — предположил евнух.

Алекс вытащил из сумки стопку вощёных табличек. Межу двумя из них лежал расправленный кусок папируса.

— Действительно, — хмыкнул юноша. — «От дома родимого». Ну и где нам его искать?

— Может ещё раз спросить у Корнелла? — робко предположил лекарь.

— Ни в коем случае! — запротестовал парень. — Один вопрос — это случайность. Два — уже закономерность. Подозрительно.

Айри посмотрела на свою забинтованную руку. Даже с волшебным зельем Энохсета и уходом Герноса заживление шло медленно. Алекс всё ещё запрещал ей готовить еду и помогать ему с шитьём. Поэтому оказалось, что в лавке ей совершенно нечего делать. Оставалось только приставать к парню да приглядывать за Венсой. Но рабыня из кожи вон лезла, стараясь угодить новым господам, а собеседник из занятого работой Алекса получался плохой. Девушка скучала. А ей очень хотелось чем-то заняться и доказать возлюбленному, что она может быть полезна не только в лавке и постели.

— Давайте, я попробую разузнать об Акмене? — предложила Айри. — У меня есть знакомые в тех краях.

— Тебе не опасно там появляться в одиночку? — нахмурился парень.

— Днём нет, — она покачала головой. — На этой улице живут мелкие торговцы, строители, а в больших квартирах — купцы и капитаны.

— Но тебя могут спросить, зачем тебе это надо? — задумчиво проговорил молодой человек.

— Не смей подвергать девушку опасности! — вскричал Гернос. — Узнаем как-нибудь потом.

— Я не хочу потом! — топнула ногой Айри. — Ну какая от меня польза в лавке?

— От тебя большая польза! — внезапно фыркнул Алекс. — Ты дырку на стене загораживаешь!

Он согнулся от хохота, держась за живот.

Девушка беспомощно взглянула на евнуха. Тот растерянно пожал плечами и вздохнул.

— Не обращайте внимания, — махнул рукой парень, вытирая слёзы.

— Ты что хочешь запереть меня в доме как какую-нибудь трусливую либрийку?! — взвилась раздражённая Айри. — Забыл, что я из Келлуана? Мы свободные женщины!

— Разумеется, любимая, я помню, кто ты и откуда, — успокоил её молодой человек. — Если хочешь, попробуй узнать у своих знакомых что-нибудь об Акмене? Если спросят зачем, отвечай, что я просил.

— Ты? — в один голос вскричали собеседники.

— Вали всё на меня! — отчаянно махнул рукой Алекс. — Скажешь, что меня интересуют старинные свитки. Или ещё что-нибудь. Ты девушка умная, придумаешь по ходу разговора.

— Ты совершаешь большую ошибку, — покачал головой Гернос. — Нидос не то место, где молодая женщина может гулять в одиночку!

— Думаю, она это знает не хуже тебя, — усмехнулся юноша. — Ты сколько лет жила на улице?

— Два года, — не без гордости заявила Айри.

— Вот видишь! — наставительно сказал евнуху Алекс. — Она справится. Если, конечно, не будет рисковать.

Лекарь с сомнением покачал головой, но промолчал. Он собрался уходить, когда его окликнул юноша. Венса уже вернулась из харчевни, поэтому мужчины вышли на улицу. Девушка насторожилась, но от вопросов удержалась. Только после обеда, когда Алекс поднялся наверх, а рабыня осталась доедать и мыть посуду, Айри не выдержала:

— Что ты сказал Герносу? — тихо выдохнула она прямо ему в ухо.

— Предложил поучаствовать в поисках дома Акмена.

— Как? — удивилась она.

— Посоветовал ему расспрашивать своих пациентов о древних свитках, — не отрывая взгляда от шва, пояснил юноша. — Таких, в которых имеются упоминания о болезнях и способах их лечения. Отец Флои был архивариусом. Вдруг его имя всплывёт в разговоре?

— Вряд ли, — покачала головой девушка. — Купцы пишут о деньгах и товарах. Им нет дела до лекарств.

— Ну, надо же его чем-то занять? — улыбнулся Алекс. — А то ещё обидится. Подумает, что мы ему не доверяем.

— Может проболтаться, — продолжила сомневаться она.

— Нет, — уверенно возразил парень. — Он держать язык за зубами умеет. Прежний хозяин выучил.

Айри вспомнила кошмарные подземелья Повелителя смерти и поёжилась.

Стемнело, но сегодня Алекс не торопился бросать работу. Кроме масляного светильника он зажёг фонарь на огненной воде. Склонившись над шитьём, Венса бросала любопытные взгляды на стеклянный сосуд, синеватое пламя и серебряное зеркало.

— Набрал заказов, — тихо ворчал парень. — Жадность fraera сгубила. Так и ослепнуть недолго. От жадности.

Но только когда в окно заглянула луна, он с сожалением проговорил:

— Хватит на сегодня. Венса, иди спать.

— Я могу ещё поработать, господин, — робко пролепетала невольница.

— Нет, — раздражённо махнул рукой Алекс. — У тебя тоже глаза как у бешеного зайца. Спать! Завтра продолжим.

— Когда будешь гулять, поищи мастерскую стекольщика, — проговорил он, зевая. — Нужно ещё два или три таких светильника.

— Огненной воды не хватит, — заметила девушка, откидывая край одеяла.

— Состряпаем ещё, — беспечно усмехнулся юноша. — Дело не хитрое.

С утра он убежал к наместнику примерять новое платье, а вот Айри не торопилась. Беспокоить людей за завтраком считалось в Нидосе дурным тоном, поэтому она отправилась на знакомую улицу, когда солнце уже поднялось над черепичными крышами. Перед тем как уйти, Алекс вручил ей бронзовый кинжал с широким, коротким лезвием и ещё раз попросил не рисковать. Она рассеянно кивнула, гадая к кому можно обратиться с расспросами?

Девушка быстро дошла до площади Великого флота, но по мере приближения к дому Гелония шаги её замедлялись. В этих местах она провела три счастливых года. Неподалёку жили её приятели по детским играм. Толстяк Пернам, рыжий Волес и худенькая хохотушка Цилла.

После смерти Шило, когда Айри приходилось прятаться, друзья какое-то время подкармливали её, тайком таская еду из дома.

Они встречались, пока их не подкараулил отец Пернама. Ему едва не удалось схватить девочку. С тех пор Айри старалась обходить эти улицы стороной, скрываясь среди портовых складов или в канализационных тоннелях. Не задерживаясь, она прошла мимо дома Гелония, приземистого трёхэтажного здания с длинными рядами окон. Её путь лежал чуть дальше. В Клетушки Ипота. Где когда-то снимала две комнаты высокая черноволосая женщина с голубыми глазами и мечтательной полуулыбкой.

Прохожие то и дело обгоняли девушку, толкали, возмущались на ходу. Она привычно отругивалась, оглядываясь по сторонам в поисках знакомых.

У невысокой арки девушка заметила группу детей, игравших в ракушки. Одного из них Айри узнала.

— Тирас! — громко позвала она, проверяя догадку.

Мальчишка вскинул рыжеволосую голову.

— Ты меня?

— Да, — улыбнулась девушка. — Где твой брат Волес?

Паренёк встал, сверкнув грязными коленками.

— В море, с отцом. А ты шлюха? Он, что тебе задолжал?

Его приятели глумливо захихикали.

— Не позорь свою мать грубостью, — Айри осуждающе покачала головой. — Фриза всегда была благочестивой женщиной.

— Ты знаешь мою мать?

— Да, — кивнула девушка, усмехаясь про себя. — А ещё мне известно, что брат однажды накормил тебя лягушачьей икрой, и ты весь день не вылезал из уборной.

— Айри! — вскричал пацан, хлопнув себя по ляжкам. — Это ты?! Откуда?

— Я, — она рассмеялась. — Живу здесь. Мать дома?

— Где ей ещё быть? — рыжий посмотрел на друзей, явно разрываясь между желанием продолжить игру или поболтать со старой знакомой. Любопытство победило.

— Пойдём.

Сквозь тёмную, низкую арку они прошли во внутренний двор, где, казалось, ничего не изменилось за прошедшие годы. Тот же колодец в центре. Женщины готовят еду на переносных жаровнях. Бегают дети, под ногами снуют облезлые, злые кошки. Сушится бельё. От мелкой лужи в углу тянется зловонный ручеёк, исчезая в каменной решётке канализационного слива.

— Давно в городе? — поинтересовался Тирас.

— Давно.

— Почему не заходила?

— Некогда, — пожала она плечами. — Дела.

— Я слышал, ты с магом в Келлуан отправилась? — продолжал расспрашивать мальчишка.

— Вернулась.

— Сбежала от хозяина? — Тирас остановился у лестницы.

— От мужа, — усмехнулась Айри. — С любовником.

— Ого! — уважительно присвистнул паренёк. — Ты всегда была девчонка не промах!

Они поднялись на галерею второго этажа и пошли мимо раскрытых дверей. Попадавшиеся навстречу женщины с любопытством косились на хорошо одетую девушку.

Мальчишка отодвинул занавесь из старой парусины.

— Мама, смотри, кто пришёл!

На широкой кровати поверх серого одеяла сидела женщина и кормила грудью ребёнка. Младенец чмокал, поглядывая на мать круглыми бессмысленными глазами. Подняв счастливое лицо, та удивлённо вскинула брови.

— Вы кто?

— Вот и я сразу не узнал! — рассмеялся довольный Тирас. — Это же Айри! Девчонка Шило.

— А Волес в море, — почему-то пробормотала Фриза. — Он недавно тебя вспоминал…

И тут же набросилась на сына.

— Чего скалишься? Подай гостье табурет, принеси воды!

— Ага! — довольно тряхнул рыжими кудрями парнишка.

— Гарби говорила, что ты стала рабыней какого-то мага и подалась с ним в Келлуан?

— Она от него сбежала! — хохотнул Тирас, ставя перед девушкой деревянную кружку. — С любовником!

— Не болтай глупостей, балбес! — возмутилась женщина. Младенец недовольно захныкал. Мать дала ему другую грудь. — Неужели, правда?

— Правда, — подтвердила Айри.

— Он тоже келлуанин? Давно вы в Нидосе? Где живёте?

Девушка растерялась. Она не знала, к какому племени принадлежит Алекс, а говорить, что он приплыл из-за океана, не хотелось.

— Нет, он у меня ольвиец, — проговорила Айри, старясь избегать ненужных вопросов. — Мы месяца четыре как сюда перебрались.

— И ты только сейчас решила зайти? — с притворной обидой покачала головой хозяйка. — Мы же с Шило были добрые соседи, а Волес тебе друг. Вместе в ракушки играли.

— Всё времени не хватало, — вздохнула девушка, вспомнив, как кричала собеседница, когда Волес взял для неё кусок лепёшки, и какие грязные сплетни та распускала о её покровительнице. — Сейчас мы снимаем лавку в доме советника Корнелла.

— Твой парень торговец? — заинтересовалась Фриза.

— Мой жених — портной наместника.

— Джедефмоота? — давно не щипанные брови женщины поползли на лоб.

— Да.

— Ого! — вскричал Тирас. — Ты с Дрейком живёшь!

На непонимающий взгляд матери, торопливо пояснил:

— Этот тот самый, что убил трёх грабителей у себя дома, а его едва не засудили!

— Ты говоришь жених? — недоверчиво проговорила хозяйка, осторожно укладывая задремавшего ребёнка в колыбель у изголовья кровати.

— Жених, — с нескрываемой гордостью подтвердила Айри. — У нас свадьба после праздника бога Урбуса.

— Ты и отца с матерью сумела найти? — в голосе Фризы смешались зависть и сомнение.

— Меня удочерил Гернос сын Пелия.

— Не иначе, ты приглянулась кому-то из богов, — покачала головой женщина и гостеприимно пригласила. — Садись к столу. У меня осталось немного милетского.

— Волес давно плавает? — поинтересовалась девушка, с удовольствием выпив кисловатого, приятно освежающего вина.

— Второй год, — просветлела лицом хозяйка. — Помощник отцу. Капитан его тоже хвалит. Говорит, ещё год и из мальчика выйдет настоящий моряк.

— Он женился?

— Нет ещё, — покачала головой Фриза. — Но невесту мы ему уже нашли. Младшая дочь Макуты-гончара.

— А что с Пернамом и Циллой? — продолжила расспросы Айри.

— Пернама год назад в драке убили. Цилла — проститутка на площади Великого флота.

— Как это? — встрепенулась девушка. — У неё же семья!

— Корабль отца разбился где-то у айханских берегов, — вздохнула хозяйка. — Мать помыкалась по родным да полгода назад и умерла. Родичи решили девчонку работорговцам продать. Да она к «кабанам» ушла. Они площадь Великого флота держат. Говорят, живёт не плохо.

Айри невольно поёжилась. Не повстречайся она тогда в порту с Тусетом, её бы тоже ждала такая же судьба. Девушка себя не обманывала, такой воровки, как Шило, из неё не получится, а проститутки в Нидосе, за редчайшим исключением, долго не живут. Прогоняя прочь мрачные мысли, она положила локти на стол.

— Что ещё у вас случилось за это время?

Собеседница принялась с жаром рассказывать о соседях и знакомых. Немого послушав, Айри спросила:

— А что слышно про Акмена сына Фраса? Он жил на чердаке дома Гелония?

Женщина запнулась на полуслове, старясь понять, о чём её спрашивают.

Уже заскучавший Тирас хмыкнул:

— Полоумный Акмен? Он пропал.

— Давно? — сделала удивлённое лицо девушка.

— Не очень, меньше чем полгода назад, — вздохнула хозяйка. — Он совсем лишился рассудка со своим кладом.

— Всё сокровища Сепиона искал? — усмехнулась Айри.

— Придурок! — презрительно фыркнул мальчишка. — Родную дочь Минуцу продал. Как какой-нибудь айханец!

— Разве у него была дочь? — вскинула брови гостья.

— Старик её на улицу почти не выпускал, — объяснила Фриза. — Она дома сидела, свитки для Лавки поэтов переписывала и картинки рисовала.

— Какая умная, — покачала головой Айри. — И отец — человек учёный. Как они в наших местах оказались?

— Я же говорю, полудурок, — усмехнулся Тирас. — Всё состояние потратил на поиски сокровищ, дом продал, а потом и дочь.

— И большой у него был дом? — ухватилась за его последние слова девушка. — Где?

— А тебе зачем? — прищурилась собеседница, и глаза её вновь вылезли из орбит. — Неужели дом хотите покупать?!

— Пока нет, — скромно потупила глазки Айри. — Денег подкопить надо, цены узнать, посмотреть. Вот мне и интересно.

Мать с сыном переглянулись.

— Так где раньше жил Акмен?

— Не знаю, — пожала плечами Фриза, всё ещё не придя в себя от сознания того, что вчерашняя бродяжка нашла себе молодого, богатого жениха, да ещё и собирается покупать собственный дом! А ей об этом и мечтать не приходится.

— Спроси у мастера Наика, — предложил Тирас. Из-за возраста и по складу характера его ещё не так мучила зависть. Парень считал, что счастье и богатство у него впереди, ведь жизнь только начинается.

— Он жив? — удивилась девушка, вспомнив почтенного старца.

— Только почти ослеп, — вздохнула Фриза. — В мастерской теперь его сын Адиас заправляет.

— Зайду как-нибудь, равнодушно сказала Айри. — Когда Волес из плаванья вернётся?

— Ждём к празднику Тезана, — ответила женщина. — Их корабль в Ольвию ушёл. Пусть не близкий.

Хозяйка с удовольствием проболтала с ней до полудня, предложила остаться на обед. Но та отказалась, сославшись на занятость.

Тирас вызвался её проводить.

— Говорят, твоего парня приглашали участвовать в призовых боях?

— Много раз, подтвердила девушка.

— Почему же он отказался? Струсил?

— Не хочет потешать толпу, — вспомнила она слова Алекса.

— Совсем глупый! — пренебрежительно фыркнул мальчишка. — На боях слава и деньги.

Айри стало обидно.

— Он знает и другие способы заработка, вместо того чтобы бросаться выбитыми зубами под смех пьяных придурков!

— Это платья шить что ли? — рассмеялся Тирас.

— За одно его платье люди по двадцать рахм платят! — выпалила девушка. — Не считая ткани! Понял?

Оставив паренька переваривать услышанное, Айри гордо удалилась.

Немного побродив по улицам, подошла к мастерской Наика. За частой решёткой широкого окна на полочках стояли в рядок разнообразные сандалии. Пухлый молодой человек, судя по виду ровесник Алекса, уныло смотрел на улицу, упираясь локтями в прилавок. Едва она переступила порог, его мягкие губы растянулись в блудливую улыбку.

— Здравствуйте, госпожа! Сами боги привели вас к нам! Хотите заказать сандалии или возьмёте готовые? Есть из кожи бегемота, быка и даже крокодила! С серебряными пряжками и с длинной шнуровкой в сартанском стиле. Они будут великолепно смотреться на ваших стройных ножках.

— Мне нужно повидать мастера Наика сына Сапуса.

— Зачем он вам? — удивился продавец.

— Нужно у него кое-что узнать.

— А вы кто?

— Айри, — представилась она. — Раньше жила здесь неподалёку в Клетушках Ипота.

— Отец! — крикнул парень куда-то за спину. — Здесь какая-то девица деда спрашивает!

В глубине лавки открылся завешанный тряпкой проход. Хмурый мужчина с короткой густой бородой с настороженным любопытством посмотрел на девушку.

— Зачем он вам?

Та не успела открыть рот, как раздался резкий дребезжащий голос:

— Кому я нужен?

Из-за спины бородача выступил тощий старик в длинном заляпанном пятнами хитоне. Выцветшие глаза на морщинистом лице беспокойно бегали, стараясь хоть что-то разглядеть.

— Мне! — громко сказала Айри.

Адиас пожал широкими плечами.

— Какая-то молодуха, отец.

Тот заскрипел трескучим кудахтающим смехом.

— Давненько мною девицы не интересовались.

— Мне нужно у вас кое-что спросить, мастер Наик.

— Пошли в мастерскую, — пригласил старик. — Не будем мешать торговле.

Айри нерешительно замялась. Всё же одно дело разговаривать в лавке, откуда сразу можно выскочить на улицу, и совсем другое — идти в дом.

Хозяин понял её сомнения.

— Не бойся. Я уважаемый человек, чту богов и не нарушу законы гостеприимства.

Девушка шагнула за прилавок, потом прошла в просторную комнату с квадратным отверстием в потолке. Повсюду лежали куски кожи, на вбитых в стену колышках висели ремни и готовые сандалии.

Снедаемый любопытством парнишка сунулся за ними, но отец, цыкнув, отправил его в лавку. Предложив табурет гостье, он присел на верстак, скрестив поверх матерчатого фартука мускулистые, волосатые руки. Наик, кряхтя, опустился в старое облезлое кресло с высокой спинкой.

— Что ты хотела узнать, девочка?

— Вы знали Акмена сына Фраса?

Бородач нахмурился, а старик вздохнул.

— Да. Хороший был человек. Но он пропал.

— А вы знаете, где он жил раньше? — задала Айри главный вопрос. — До того, как переселился в дом Гелония.

— Знаю, — кивнул Наик. — Только тебе это зачем?

— Кто тебя прислал? — резко спросил Адиас.

— Жених, — не задумываясь, ответила девушка. — Один знакомый рассказал ему о доме Акмена. Теперь он хочет на него посмотреть.

— Что же ему адрес не сказали? — с откровенной издёвкой спросил бородач.

— Сказали, — быстро возразила Айри. — Только в квартале Зевас этого дома не оказалось. Наверное, тот человек что-то перепутал.

— Твой жених не в состоянии купить рабыню, раз ты шляешься по городу в одиночку, — с ещё большим недоверием усмехнулся Адиас. — На какие же средства он собирается приобрести дом? Мне это не нравится.

— Мне тоже, — согласился с сыном Наик. — Как зовут твоего парня?

— Алекс Дрейк! — с гордым вызовом заявила девушка. — Придворный портной наместника.

— Это тот, кто убил трёх грабителей? — уже совсем другим тоном поинтересовался бородач. — Помнишь, отец, я тебе рассказывал?

— Его ещё чуть не отправили за это в каменоломни, — качнул лысой головой старик. — Хвала богам, всё обошлось.

— Да, это он, — подтвердила Айри, чувствуя, как сердце наполняется сладкой гордостью. «Он ещё и Дума Валуна прикончил, — подумала она. — Повелителя смерти, его страшных слуг и целую кучу всяких врагов!»

— Чего же он сам не пришёл? — вновь нахмурился Адиас. — Зачем послал невесту?

— Он очень занят, — объяснила девушка. — А я раньше здесь неподалёку жила. В Клетушках Ипота. У Шило. Помните такую?

— Ещё бы! — хмыкнул бородач. — Красавица. Жаль, мужчин не любила.

— Так ты та девчонка, с которой она возилась перед смертью? — спросил Наик.

— Значит, мы были почти соседи, — усмехнулся Адиас. — Расскажи, что она хочет, отец.

— Акмен жил на улице Резчиков в квартале Шифаз, — заговорил старик. — В остальном твоего жениха не обманули. От родителей ему достался большой красивый дом у водовода. Пока Акмен ещё не рехнулся со своим кладом, он там большой ремонт сделал. Поменяли крышу, провели слив в канализацию, выкопали погреб, украсили новыми фресками, посадили цветы. Акмен часто о доме рассказывал.

Наик с сожалением вздохнул.

— Всё мечтал его вернуть, когда отыщет сокровища Сепиона.

— Я слышала, что он был сумасшедшим.

— Да, под конец Акмен совсем потерял разум, — согласился собеседник. — Заложил дом, а на деньги два раза нанимал корабли и людей для поисков на островах вокруг Устричной отмели.

— Даже свою дочь продал, — осуждающе покачал головой Адиас.

— Несчастный, — сочувственно вздохнула Айри. — Я слышала, что её продали банарским купцам.

— Сокровища Сепиона прокляты, — убеждённо проговорил Наик. — Я всегда ему это говорил.

— Видимо, судьба у него такая, — вспомнила девушка ещё одно изречение Алекса. — Спасибо вам, добрые люди. Скажу жениху, пусть смотрит.

— Сандалии не купишь, красавица? — улыбнулся морщенными губами старик.

Девушка подумала, что нужно как-то отблагодарить этих хороших людей. Да и её обувь должна соответствовать положению жены придворного портного наместника.

— Покажите вон те, пожалуйста.

Крепко держа обновку, она задумчиво шла по площади Великого флота. Стоит ли ей одной идти на улицу Резчиков? Или сначала рассказать всё Алексу? До квартала Шифаз путь не близкий. Да и места там не знакомые. Поэтому девушка всё же не решилась соваться туда в одиночку.

— Правильно, — одобрил юноша, выслушав её рассказ. — О Герносе не забудь. Втроём пойдём. Чтобы твой названный папаша не подумал о нас плохо.

Айри насмешливо фыркнула.

— Если он не зайдёт к нам сегодня, — продолжал Алекс. — Тебе следует самой его навестить.

Она не могла не поинтересоваться, как воспринял Джедефмоот новое платье.

— А ты как думаешь? — самодовольно хмыкнул молодой человек. — Конечно, понравилось. Правда, велел в одном месте перешить, но это мелочи.

Вошла Венса и девушка стала рассказывать о визите к знакомым. Разговоров, впечатлений и воспоминаний хватило на весь остаток дня. А ночью, прижавшись к плечу юноши, она поинтересовалась:

— Почему ты не хочешь, чтобы все узнали, кто на самом деле убил Дума Валуна и тех налётчиков в «Сладком родничке»? Это же так здорово, когда тебя все знают!

— Плохо, что все, — Алекс взъерошил ей волосы. — Я не герой. С такой славой одни проблемы.

— Почему? — она перевернулась на живот и подпёрла кулачком подбородок. — Наик и его сын стали очень любезны, когда узнали, что я твоя невеста.

— Всё на свете имеет две стороны, — вздохнул парень. — Помнишь, сколько стражников пришло меня забирать в последний раз?

И не дожидаясь ответа, продолжил:

— Вот то-то! Да ещё с луками. А если бы они думали, что я просто портной? Припёрлись бы вдвоём и в тюрьме бы не так сторожили. Если бы вообще до неё довели. Я понятно излагаю?

— Угу, — вздохнула девушка, оставаясь, однако, при своём мнении. Всё-таки приятнее быть невестой героя, чем портного. С этой мыслью она и заснула.

— Если Герноса нет дома, просто передай, что я прошу его зайти к нам, — напутствовал её Алекс.

— Хорошо, — кивнула Айри, прихватив с собой корзину и собираясь на обратном пути зайти в харчевню за обедом.

По небу бежали лёгкие, полупрозрачные облака, изредка закрывавшие солнце, и тогда прохладный ветерок шелестел мусором по улицам города. Набросив на голову платок, она торопливо шла по тёплым камням мостовой, гадая, застанет лекаря или нет. Девушка стала замечать, что пальцы на раненой руке плохо гнуться, и переживала, что этот недостаток может остаться на всю жизнь. Вдруг кто-то негромко произнёс её имя. Она остановилась, с тревогой оглядываясь по сторонам.

— Айри! — вновь раздалось из переулка.

Хрупкая девушка в коротком хитоне, с обнажённой правой грудью смотрела на неё большими, жирно обведёнными зелёной краской глазами.

— Цилла! — охнула она, прижав ладони к щекам.

Старая знакомая растянула в улыбке неровно накрашенные губы.

— Фриза сказала, что ты вернулась. Вот я тебя здесь и поджидаю.

— Почему не зашла? — вскинула брови Айри.

— Вот ещё! — презрительно, словно плюнув, фыркнула собеседница. — У тебя богатый жених, дом собирается покупать, а я шлюха с площади Великого флота. Тебе в уборной рядом со мной сидеть и то, небось, стыдно.

— Я так не говорила, — нахмурилась девушка. Слова подруги детства ей совсем не нравились.

— Какая разница! — в глазах той сверкнули злые слёзы. — Боги опять нас развели. Теперь у тебя есть всё, а у меня ничего!

— Мне тоже досталось, — сурово поджала губы Айри. — Сколько раз со смертью рядом шла.

— Зато теперь не приходится за кусок хлеба толстомясых купцов ублажать! — разъярённой змеёй шипела Цилла.

— Но Фриза говорила, что ты хорошо зарабатываешь, — растерянно пробормотала девушка.

— Эти свиньи из «кабанов» всё отбирают, — зло выдохнула собеседница. — Сейчас даже на еду нет.

— Тебе нужны деньги? — догадалась Айри. — У меня есть немного.

Она ещё не забыла, как подруга таскала ей из дома финики и лепёшки. Айри достала из кошелька три большие медные монеты.

Цилла почти вырвала их.

— Мало! С тебя ещё сто рахм! Можно золотом!

— Это ещё за что? — нахмурилась девушка.

— За молчание! — окрысилась бывшая подруга. — Иначе я скажу, что ты жила с Шило как с любовницей! Твой женишок — ольвиец, а они такие шутки не любят.

— Ах ты, дрянь! — выдохнула Айри. — Да Шило мне как мать! Мы и не делали ничего такого.

— Делали или нет, этого никто не знает, — ухмыльнулась Цилла. — Зато всем известно, кто такая Шило!

— Ну и что? — дёрнула плечами девушка. — Это ничего не значит!

— Перед женихом будешь оправдываться! — резко оборвала её Цилла — Если завтра утром я не получу на этом месте сто рахм, в полдень Дрейк узнает о вашей порочной связи!

Зло сверкнув глазами, бывшая подруга исчезла в переулке. Айри осталась стоять, чувствуя себя так, словно только что выкупалась в нечистотах.

— Вот стерва!

Проклятая шлюха решилась на шантаж, узнав, что Алекс ольвиец. Этот народ известен своими строгими нравами. Вот только Цилла не подозревает, кто на самом деле её жених, и через что им пришлось пройти вместе. Не раздумывая, она повернула назад.

Перед домом Корнелла девушка замедлила шаг, боясь признаться самой себе, что ей всё же очень интересно, чем Алекс и Венса занимаются наедине. Стараясь не дышать, она, чуть приоткрыв калитку, бесшумно скользнула внутрь и на цыпочках приблизилась к лестнице.

— Что случилось? — свесилась вниз голова юноши. — Почему вернулась?

Айри сделала знак рукой. Он торопливо спустился.

— В чём дело?

Девушка замялась. Она безоговорочно доверяла ему, но не знала, как начать. Решила с самого главного.

— С меня требуют деньги.

— Много?

— Сто рахм.

— Кто? — вскинул брови Алекс. — Мы платим только «гиенам» и городу.

— Одна моя знакомая, — зашептала Айри и выругалась на его языке. Она не знала значения этих слов. Но их звучание пришлось девушке по вкусу.

Губы парня дрогнули.

— На каком основании и кому ты должна такую сумму?

Запинаясь и путаясь, она рассказала.

Молодой человек пренебрежительно махнул рукой.

— В следующий раз пошли её в пустыню песок считать.

— Зачем? — не поняла Айри.

— Когда всё сосчитает, тогда и деньги получит, — он потрепал её по щеке. — Не переживай. Иди к Герносу. Только не задерживайся. Солнце уже высоко.

В ответ на стук заметно повеселевший привратник впустил её во двор, где стояли большие носилки, а в тени сидели пятеро рабов.

— Кто это? — негромко спросила девушка у невольника.

— Купец Осокр, госпожа, — тихо ответил тот.

— Значит, Гернос занят, — разочарованно протянула Айри.

— Он уже давно здесь, — доверительно добавил привратник. — Наверное, скоро уйдёт.

Девушка поднялась на крыльцо. Сквозь неплотно прикрытую дверь доносились голоса. Высокий — лекаря и низкий, сочный бас его гостя.

Зайти она не решилась, присев в ожидании на скамеечке. Немного погодя из дома вышел евнух и пышно одетый толстяк-ольвиец.

Заметив её, Гернос встрепенулся.

— Айри? Почему не заходишь?

— Не хотела тебя отвлекать, — пожала плечами девушка.

— Это моя приёмная дочь, господин Осокр.

— Красавица, — тот улыбнулся сиреневыми губами и озабоченно спросил. — Так я могу надеяться?

— Я не маг, — развёл руками лекарь. — Сделаю всё, что в моих силах. Болезнь серьёзная, но пока не безнадёжная.

— Вы зажгли надежду в моём сердце, — поблагодарил пациент.

Рабы помогли господину забраться на носилки. Привратник распахнул ворота.

— Лучше бы он ходил пешком, — вздохнул евнух и жестом пригласил Айри войти. Узнав, что за новость она принесла, Гернос выпроводил рабыню во двор. Точно так же, как и в разговоре с Алексом, девушка первым делом выпалила адрес родного дома Флои, а уж потом попросила евнуха заняться её рукой.

В ответ на опасения, лекарь успокоил приёмную дочь.

— Пальцы постепенно разработаются. Сухожилия сильно не повреждены. Просто старайся их чем-нибудь занять.

Девушка кивнула и стала неторопливо рассказывать о своих вчерашних и сегодняшних приключениях. Услышав о встрече с Циллой, он с понимающей горечью усмехнулся:

— Узнаю своих земляков. На всём стремятся заработать. Только эта глупышка совсем не знает Алекса. Ты ему рассказала?

— Конечно! — фыркнула она. — Сразу же!

— Как он отреагировал?

— Посоветовал ей песок в пустыне считать.

Гернос вскинул брови, потом захихикал.

— Алекс знает, куда послать.

Долго разговаривать им не пришлось. К лекарю явилась целая группа пациентов. Евнух просил её остаться, но девушка отказалась, сославшись на занятость. Названный отец, понимающе кивнув, пообещал завтра с утра навестить советника, а за одно и к ним заглянуть.

Когда она вошла в лавку, Алекс у стола возился с утюгом. Шипела мокрая ткань, клубами поднимался пар.

— Что ты делаешь? — удивилась Айри.

— Складки, — буркнул юноша, потрогав утюг. — Опять остыл.

Алекс опустил его к полу и стал помахивать туда-сюда, раздувая угли.

— Я добавил в воду немного клейстера. Теперь ткань будет дольше сохранять форму.

Девушка покачала головой. О таком способе сохранения складок она ещё не слышала.

— Видела Герноса?

— Обещал утром зайти.

— Отлично! — юноша опять потрогал утюг. — Завтра пойдём на море купаться.

Айри вскинула бровь.

— А как же платье?

— Один денёк можно и отдохнуть, — подмигнул ей молодой человек.

Она понимающе кивнула и стала выкладывать из корзины продукты. Помня слова лекаря, девушка сама накрывала на стол. Узнав, зачем она это делает, Алекс одобрительно кивнул.

— Только в воде руку не мочи. Рана ещё не затянулась.

Они с Венсой работали допоздна при свете фонарей. Невольница проходила обычные швы, а парень занимался мелкими деталями, то и дело жалуясь самому себе на толщину ниток.

Гернос явился сразу после завтрака. Услышал, что его приглашают на море, стал отнекиваться, ссылаясь на срочные дела. Потом, сообразив, куда предлагают сходить, посветлел лицом и согласился.

Пока лекарь навещал советника, они собрались в дорогу. Взяли большую корзину с ремнём, пару лепёшек, маленькую амфору с вином, узкий бронзовый кинжал. Алекс вооружился мечом и метательными ножами.

Вернувшись от Корнелла, евнух отослал раба домой. А юноша приказал Венсе запереться и никого посторонних не пускать, чтобы они не говорили.

— Веди нас к морю, — попросил он Айри, когда они вышли на улицу. — Нужной дорогой.

Улыбнувшись, та крепко взяла его под руку. Гернос умильно улыбнулся и встал с другого бока.

Дойдя до площади Усатой рыбы, они повернули вглубь острова.

Девушка кивнула на большое приземистое здание. На плоской крыше стояла небольшая группа людей в бело-синих одеждах. К небу поднимался тонкий столб чёрного дыма.

— Даросский храм, — пояснила Айри. — Сегодня день жертвоприношения.

У широко распахнутых ворот толпились пёстро одетые бородачи. Слышались шутки, смех, громкие разговоры.

Вслед за храмовой оградой потянулись обычные двух- и трёхэтажные здания и дома богачей.

— Смотрите, вот и водовод, — проговорил Гернос.

Из переулка выступал ряд массивных каменных колонн, поддерживавших жёлоб, сделанный из выдолбленных древесных стволов огромной толщины.

— Вода идёт из родников Касса целых полтора асанга, — девушка решила ещё раз продемонстрировать свою осведомлённость. — Его построили на деньги пятерых богачей города.

— Поэтому и площадь назвали Пятёркой, — добавил евнух.

Медленная, блестящая струя падала в круглый, выложенный из камня бассейн, возле которого стояли женщины с кувшинами, и какой-то мужчина поил осла из кожаного ведра.

— За ней начинается квартал Шифаз, — проговорила Айри. — Я его почти не знаю. Была здесь два или три раза.

— Тогда надо у кого-нибудь спросить, где здесь улица Резчиков? — предложил Гернос.

— Подожди, — остановил его Алекс. — Давай заглянем вон туда?

Он указал на небольшой полотняный навес. Вдоль стены стояли несколько табуреток и высокое пиршественное ложе с резным изголовьем. Рядом, прямо на булыжной мостовой, сидел мальчик-раб с забинтованной грязной тряпкой рукой, привязанный за ошейник к ручке распахнутых ворот. Оттуда доносился стук молотков по дереву, тянуло запахом смолы, краски и свежих стружек.

— Ты, что у каждой лавки останавливаться будешь? — недовольно буркнула Айри, ей хотелось как можно быстрее отыскать тайник Акмена. Но парень, не обращая внимания, почти силком тянул её за собой.

— Алекс! — заворчал Гернос. — У меня много дел.

— У меня не меньше, — отмахнулся тот. — Я быстро.

Заметив их, парнишка вскочил и затараторил звонким голосом:

— Здравствуйте, господа, мой хозяин мастер Анний Брон Синкер предлагает вам самую лучшую мебель! Самые крепкие и красивые табуреты, мягкие…

— Позови его, — прервал невольника юноша.

— Господин! — крикнул тот. — Вас спрашивают уважаемые покупатели.

— Уже иду! — отозвался по радлански сочный басок.

В воротах показался невысокий, плотно сбитый человек с келлуанскими чертами лица.

— Хотите что-то купить? — белозубо улыбнулся он. — Здесь лишь малая часть того, что я могу предложить. Есть сундуки любого размера, даже окованные крепкой бронзой. Имеются кровати…

— Мне бы хотелось лишь немного вашего внимания, — вкрадчиво проговорил Алекс.

Брон нахмурился.

— В чём дело?

— Вы знаете Микароса. сына Яроса?

— Слышал, — неопределённо ответил столяр.

— У него очень хорошо пошли дела, — сказал юноша. — После того, как он стал делать кровати с выдвижными ящиками, раскладные столы и стулья, и другие новинки.

Брон нахмурился. Под смуглой кожей заходили желваки.

— От заказов отбоя нет, — невозмутимо продолжал Алекс.

— Это он тебя послал? — зарычав, оборвал его столяр. — Хочет купить мою мастерскую? Передай, путь не надеется! Я её лучше сожгу своими руками! Понял?

— Понял, — кивнул парень. — Только кричать не надо. Я не от него, а совсем наоборот.

— Как это? — Брон так потешно вытаращил глаза, что Айри чуть не прыснула от смеха.

— Это я показал Микаросу все те штуки, с помощью которых он нажил столько денег, — невозмутимо продолжал Алекс. — Я предложил ему делать раскладные столы, кровати и ещё много чего.

— Ты столяр? — подозрительно сощурился мужчина.

— Нет, — спокойно покачал головой юноша. — Но я знаю, как всё это устроено.

— И теперь ты хочешь мне об этом рассказать? — недоверчиво хмыкнул мастер.

— Не только об этом, — поправил его Алекс. — Но и о том, о чём Микарос не имеет никакого понятия.

Он пожал плечами.

— Но если тебя это не интересует, то прости за то, что напрасно потратил твоё время. До свидания.

— Подожди! — остановил его Брон. — Сколько ты хочешь за это?

— Понравится то, что я скажу, сделаешь мне кровать за полцены? — предложил парень. — Или большой стол.

— Согласен, — кивнул мастер. — Рассказывай?

— Сейчас я очень занят, — с сожалением вздохнул Алекс. — Но скоро приду к тебе с рисунками и чертежами.

— Буду ждать, — усмехнулся Брон. — А как твоё имя?

— Алекс Дрейк, — представился он и поинтересовался. — Не подскажешь, как пройти на улицу Резчиков?

— Тот самый? — вскинул чёрные брови столяр. — Коскид наместника?

— Придворный портной, — поправил юноша. — Так, где улица?

— Вон она, — мастер показал налево. — Следующая за нашей.

Молодой человек поблагодарил и кивком пригласил спутников следовать за ним.

— Почему ты хочешь заказывать мебель так далеко от дома? — проворчала Айри. — Поближе столяра не нашёл?

— Кровать тут не главное, — усмехнулся Алекс. — Мне давно хотелось сделать какую-нибудь гадость Микаросу.

— Ты же его уже побил, — напомнила девушка.

— В морду он получил за тебя, — пояснил юноша. — А теперь пусть заплатит за то, что меня обидел.

— Если другие мебельщики начнут делать то же самое, что и Микарос, то заказов и денег у него поубавится, — проговорил Гернос.

— А при удаче, мы ещё и денежки сэкономим, — хмыкнул Алекс.

— Ты становишься настоящим нидосцем, — покачал головой евнух.

— С гусями жить — по-гусиному гоготать, — вздохнул парень.

Айри хотела спросить, при чём тут гуси? Но, заметив лавку напротив, передумала. Пожилая, чисто одетая женщина рассматривала большой черепаховый гребень. За спиной продавца висели на верёвочках и стояли на полках вещички из кости и рога. Лопаточки для благовоний, заколки, пряжки для хитонов.

Девушка углядела красивые подвески и, не раздумывая, ткнула Алекса в бок.

— Ты чего? — встрепенулся тот.

Вместо ответа она красноречиво кивнула на лавку.

В глазах юноши мелькнула усмешка, но он, понимающе кивнув, двинулся к прилавку.

— Ну что опять? — взмолился лекарь.

— Не нервничай, Гернос, — наставительно проговорил юноша. — Это вредно для здоровья.

Убрав деньги в кошелёк, лавочник заметил новых покупателей и залучился радушием. Узнав, что им нужно, снял подвески с ремешка.

— Они сделаны из клыков слона! Этот зверь величиной с гору! С двумя хвостами. Впереди и сзади.

— Хвост у него один, уважаемый, — поправил мужчину Алекс. — Сзади. А впереди нос. И он не с гору, а скорее с холм или даже холмик.

— Вы их видели? — удивился продавец.

— Приходилось, — важно кивнул юноша.

— В таком случае я снижаю цену! — громогласно объявил лавочник. — Три рахмы, и ваша жена станет ещё прекраснее.

После недолгой торговли, довольная Айри разглядывала крошечные цветки лотоса, связанные серебряной проволокой.

— Тонкая работа, — признал евнух.

— Да, — кивнул Алекс. — Они будут хорошо смотреться на твоей коже.

Обсуждая покупку, они неторопливо шли по улице. Справа и слева тянулись солидные дома с крошечными садиками. Встречались и особняки наподобие жилища Корнелла.

— Интересно, где жил Акмен? — тихо сказал Гернос.

— Какая разница? — пожал плечами парень. — Просто пройдём до конца улицы, никуда не сворачивая.

Айри заметила ярко-красную черепицу.

— Наверное, вон там, — указала она глазами.

— Почему? — не понял евнух.

— Дом старый, а черепица новая, — пояснила девушка, вспомнив рассказ Наика.

— Ты прямо как Шерлок Холмс, — одобрительно хмыкнул Алекс.

— А кто это? — насторожилась Айри, ожидая подвоха.

— Один человек, который замечал то, на что другие не обращают внимания, — сказал парень. — Очень умный.

Девушка гордо вскинула носик.

— Уважаемый, — обратился Алекс к парню с большой холщевой сумкой через плечо.

— Чей это дом такой красивый?

Прохожий взглянул в ту сторону.

— Отпущенника Потапа Брония. Он служит в торговом доме Анея Брона Онума.

— И давно он его приобрёл? — продолжал расспросы юноша.

Собеседник задумался.

— Лет пять назад. Или чуть раньше.

— Благодарю вас, — чуть поклонился Алекс.

Он ещё раз покосился на новенький забор, на высокий фасад с обычным для либрийских домов круглым окном, из которого лениво выползала струйка дыма.

— Мы идём или нет?! — взмолился Гернос.

— Симпатичный домик, — пробормотал юноша, увлекая за собой Айри.

Шагов через триста закончилась мостовая. Камни уступили место пыли. Девушка возблагодарила богов за то, что те давно не посылали на землю дождь. Иначе ноги бы завязли в жидкой грязи.

Прохожих заметно поубавилось. Здания сделались какими-то не солидными. Навстречу попались три низенькие коровки, которых погонял тощий, до черноты загорелый раб в грязном, оборванном плаще. Потом отчаянно завоняло кислятиной. Пройдя мимо широко распахнутых ворот кожевенной мастерской, путники вышли за город. Улица превратилась в широкую тропу, тянувшуюся к берегу моря. На заросшем чахлой травой пустыре из земли то тут, то там торчали массивные глыбы.

— Ну, и где тут образ Атама? — проворчал Алекс, озираясь вокруг.

— Вон там, — сразу же определила Айри.

В полусотне шагов от тропы темнело несколько камней. Самый большой из которых чем-то напоминал вросшую в траву голову барана с закрученными рогами.

— Действительно, — хмыкнул юноша.

— Больше ничего подходящего не видно, — согласился евнух.

Сухие колючки цеплялись за одежду и царапали икры. Под ногами то и дело с шуршанием пробегали серо-зелёные ящерицы. Жужжали мухи, привлечённые запахом пота.

Вблизи стало ясно, что пять крупных обломков окружали маленькую площадку со следами старого костра. Камни располагались так, что если присесть, человека за ними можно разглядеть только со стороны моря.

Алекс достал амфору.

— Неплохое место для тайника. Будешь?

Он протянул вино Герносу.

Тот выпил, вытер губы тыльной стороной ладони.

— Ну, нашли мы образ Атама. Обошли его, и что дальше?

Парень вытащил из корзины одеяло и расстелил его.

— Садитесь. Нечего тут красоваться.

Девушка и евнух послушно опустились на камень.

— Вряд ли Акмен закопал свой клад очень глубоко, — задумчиво проговорил Алекс, приседая на корточки и осторожно втыкая в землю бронзовый кинжал. — Он же рассчитывал, что его будет искать дочь, а не мы.

В локте от большого камня под клинком что-то звякнуло.

Гернос и Айри вскочили.

— Сидеть! — тихо рявкнул парень. — Чего встали?

Он раскопал землю, и разочарованно вздохнув, показал им обломок чёрного камня. Внезапно девушка почувствовала острый голод. Разломив лепёшку, половину предложила лекарю и принялась яростно жевать, прихлёбывая вино.

На половине пути от «бараньей головы» к кострищу Алекс вновь на что-то наткнулся. Айри застыла с открытым ртом и не закрывала его, пока парень с удовлетворённой улыбкой не выдохнул:

— Ага!

Он отодвинулся в сторону, демонстрируя бок глиняного кувшина с обломанной ручкой. Чуть позже он раскопал деревянную, залитую смолой крышку.

— Что там? — спросила Айри.

— Маловато для клада Сепиона, — проворчал Гернос. — Открывай или разбей!

— Здесь ничего делать не будем, — возразил Алекс, с усилием вытаскивая находку. — Если тут золото, то не меньше тысячи империалов.

— Ну, чего застыли? — нахмурился он. — Давайте сюда одеяло. Уберём это добро в корзину и купаться.

— Это ещё зачем?! — взвился евнух. — Мы и так столько времени потеряли!

— Во-первых, я перепачкался как канализационная крыса, — наставительно проговорил парень. — Во-вторых, все думают, что мы ушли купаться, а придём сухие и грязные. Мало ли что подумают?

— О боги! — возвела очи горе Айри. Иногда подозрительность Алекса её просто бесила.

Девушка попробовала возразить, но тот только покачал головой.

— Купаться! И без разговоров!

Пришлось тащиться к морю. Хорошо ещё на берегу никого не оказалось. Пока Алекс раздевался и лез в воду, она попыталась заглянуть в корзину.

— Айри! — прикрикнул Гернос, кивнув на трёх подростков, спускавшихся по тропинке. Расстроенная девушка быстро сбросила платье и тоже пошла купаться. Оставшийся на берегу, евнух ещё раз попросил их поторопиться, а сам не спускал глаз с незваных пришельцев.

Парень не стал растягивать его ожидания. Они даже не плавали, только пару раз окунулись.

Всю дорогу Айри жгло мучительное нетерпение. Гернос тоже волновался, вздыхал, потирал руки и тревожно озирался. Только Алекс сохранял внешнее спокойствие, хотя и шагал быстрее, чем обычно.

Корзина с кувшином сильно оттягивала плечи. Парень то и дело перевешивал её с одного плеча на другое. Заметив это, евнух предложил свою помощь. Обычно Алекс отказывался, но на этот раз с благодарностью вручил ему груз. Увы, через сотню шагов лекарь стал идти медленнее. Лицо его посерело, покрылось каплями пота. А ещё через сотню юноша с сожалением взял у него корзину. Гернос облегчённо перевёл дух.

Впереди показался дом Корнелла, когда в груди Айри похолодело. Возле закрытых ворот, прислонившись плечом к стене, стояла тоненькая девушка в простом, застиранном хитоне.

— Это твоя бывшая подруга? — отдуваясь, поинтересовался Алекс.

— Да, — буркнула та, тихо выругавшись.

Цилла их тоже заметила и с торжествующей улыбкой пошла навстречу.

— Здравствуй, Айри. Жаль, что я тебя не дождалась. Пришлось идти самой. Теперь твой жених узнает…

— Прежде чем говорить дальше, — резко прервал её юноша. — Выслушай меня. Что бы ты не сказала, я не стану меньше любить Айри.

От этих слов девушка почувствовала тёплую волну, пробежавшую по всему телу. От глаз, наполнившихся слезами, до кончиков ног.

— Но на тебя я могу сильно обидеться, — продолжал Алекс. — Вряд ли это нужно кому-то из нас. Мне известно, где и с кем она жила в Нидосе. Я даже знаком с её бывшим мужем.

Он медленно опустил корзину на мостовую.

— Вот теперь я тебя слушаю.

— Хочешь меня напугать? — зло усмехнулась Цилла.

— Нет, — возразил молодой человек. — Просто думаю, сколько мне придётся заплатить «кабанам» за твою голову? Будет стоить нанесённая тобой обида таких денег или нет?

По красивому лицу собеседницы пробежала тень.

— Ты же не ольвиец?

— Нет, — покачал головой Алекс. — Теперь я нидосец.

— Боги любят тебя, подруга, — в глазах Циллы блеснули злые слёзы. — Прощай.

Она резко оттолкнулась от стены и почти побежала по улице, лавируя между прохожими.

Из своей лавки вышел Ветулин.

— Кто это, Айри? Она сказала, что ты ей обрадуешься.

Он усмехнулся.

— Только ты что-то не слишком рада встрече.

Девушка замялась, не зная, что ответить. Её опередил Алекс. Подняв корзину, он махнул рукой.

— Пустяки. Не обращай внимания. Всего лишь ещё одна тень прошлого.

Глава самая последняя. В ожидании дел великих

Это была самая грандиозная мечта из всех возможных. В голове у него вертелись детали и манёвры, которые нужны были, чтобы завершить это дело.

Мюррей Лейнстер «Звёздный врач»

— А вы где были? — продолжал расспрашивать любопытный сосед.

— Купаться ходили, — доверительно понизил голос Александр. — Устал я за эти дни очень.

— Лучше бы в баню сходил, — посоветовал Ветулин. — Вот где точно сил прибавится.

— На неё я ещё не заработал, — усмехнулся юноша.

Пока они болтали, Венса спустилась с антресолей и открыла калитку.

— Здравствуйте, господин, — поклонилась она, отступая в сторону.

— Эта девица давно здесь? — тихо спросил Алекс, входя в лавку.

— Нет, господин, — понизила голос невольница. — Стучала, спрашивала госпожу или вас.

Парень с наслаждением опустил корзину на пол. Всё-таки не зря золото в периодической таблице стоит так близко к радиоактивным элементам: сплошной вред здоровью.

— Я ей говорила, что вы ушли на море, — продолжала рабыня. — Тогда она сказала, что должна обязательно вас дождаться. Просила открыть, но я не пустила.

— Ты всё правильно сделала, — похвалил женщину Александр. — Сейчас собирайся и сходи…

Он задумался, куда бы её послать?

— Пусть передаст моему рабу, что я его жду, — проворчал Гернос, тяжело опускаясь на табурет.

— Но я не знаю, где ваш дом, господин, — пролепетала Венса.

— В квартале Зевас, — объяснил юноша. — Там спросишь.

— Слушаюсь, господин, — обречённо пробормотала невольница.

— Может, она просто сходит в харчевню к Кирсану за едой? — страдальчески поморщилась Айри.

— Площадь Усатой рыбы почти рядом, — покачал головой Алекс.

— Я буду идти очень медленно, господин, — робко пообещала рабыня.

Подумав, он махнул рукой. Достал из кошелька рахму и большой медяк.

— Это на обед и ужин, — молодой хозяин протянул ей серебро. — А на это купишь себе чего-нибудь.

— Благодарю, господин, — женщина сделала попытку встать на колени.

Парень отшатнулся.

— Не надо! Иди.

Едва она вышла, Александр велел Айри закрыть дверь, а сам вытащил из корзины завёрнутый в одеяло кувшин и пошёл наверх.

Давненько он так не волновался! В казармах городской стражи был скорее страх за свою жизнь. А сейчас его охватило пьянящее и возбуждающее настроение. Чувство чистой радости кладоискателя, только что откопавшего заветный сундук, или археолога, застывшего у порога не разграбленной гробницы.

Словно стараясь продлить это состояние, молодой человек неторопливо расстелил на полу одеяло и принялся разглядывать залитую смолой деревянную крышку.

— Да разбей ты его и всё! — не выдержала девушка.

— Не стану я хорошую вещь портить, — усмехнулся Алекс, аккуратно срезая смолу.

— Так до вечера провозишься, — недовольно проворчал Гернос.

— Быстрота нужна только при ловле блох, — буркнул парень.

В душе ему просто нравилось испытывать их терпение. Расковыряв гидроизоляцию, он поддел крышку остриём кинжала и увидел скомканную грязно-серую материю. Удивлённо хмыкнув, Александр раздвинул лохматившиеся нитками края. В ярком солнечном свете блеснул благородный металл. Перед тем, как засыпать кувшин монетами, его выстлали тканью.

Приподняв посудину, парень высыпал через край кучу жёлто-красных кругляшей разного размера, среди которых сверкали большие серебряные монеты. Последним вылетел бронзовый прутик толщиной примерно сантиметр и длиной в пятнадцать.

— И всё? — разочарованно протянул Алекс.

— Тебе мало?! — выдохнула заворожённая Айри. — Тут же… тысяча империалов! Или даже больше!

— Не думаю, что это весь клад Сепиона.

Вытащив тряпку, парень ещё раз заглянул в кувшин. Пусто. Возможно, подсказка среди монет? Он разровнял кучку, бегло оглядев разнообразные металлические кружочки.

— Деньги как деньги, — пожала плечами девушка, выслушав его предположение. — Спрятать их надо, пока не поздно.

— Сперва поделить, — возразил Александр, разделив монеты на три приблизительно равные части. Две он сгрёб вместе, а одну придвинул к евнуху.

— Возражения есть?

Гернос молча покачал головой.

— Принеси какую-нибудь посудину, — попросил юноша у Айри. — Не в корзине же ему их тащить на другой конец города.

Кивнув, девушка стремительно метнулась к лестнице.

— Не упади, — проворчал ей вслед Алекс. — От счастья.

Покачав головой, он взял бронзовый стержень.

— Как думаешь, что это?

Евнух принял у него пруток, внимательно осмотрел со всех сторон и недоуменно пожал плечами.

— Понятия не имею. Но, наверное, что-то важное, если Акмен положил его сюда?

— Скорее всего, — согласился Александр, ещё раз оглядывая монеты в поисках треугольного выреза. Но все они оказались сплошными. Айри права, ничего необычного. Тут юноша обратил внимание на отложенную в сторону ткань. Зачем понадобилось выстилать ею горшок? Разгладив материю, Александр заметил вышитые маленькими коричневыми буквами слова: «Моей дочери». Что-то в этой надписи показалось ему странным. Поднеся материю к глазам, он удивлённо хмыкнул. Две буквы оказались нарисованными.

Растянув ткань, юноша принялся разглядывать её на свет. В нижнем правом углу смутно проступали какие-то мелкие значки, образуя неровное пятно, более чёткое в центре и размытое по краям.

Девушка вернулась с маленькой амфорой.

Вдвоём с Герносом они осторожно, стараясь не шуметь, пересыпали причитавшиеся ему деньги внутрь. Айри заткнула горлышко пробкой и обвязала куском старой тряпки.

— Вот.

— Только дай мне сумку или корзину какую-нибудь, — попросил лекарь. — Я потом верну.

Девушка кивнула и спросила у Алекса:

— Что ты там увидел?

— Кажется, я нашёл письмо Акмена, — медленно проговорил тот.

— Где? Покажи?

Парень кивнул на пятно.

— Да тут ничего не видно, — разочарованно протянула подруга.

— Нет, — возразил Гернос. — Смотри, написано «подвал» «иероглиф». Больше ничего не разберёшь.

— Сейчас всё будет, — заверил их Александр. — Надо только жаровню разжечь.

Он встал, бросив Айри:

— Деньги прибери.

Девушка недовольно скривилась.

— Зачем тебе огонь? — спросил евнух, спускаясь по лестнице.

— Мне нужны угли для утюга, — ответил юноша.

— И как ты собираешься с их помощью прочитать письмо? — скептически хмыкнул Гернос.

— Смогу, — заверил его Алекс. Он догадался, что буквы выступили в той части тряпки, оказавшейся ближе всех к костру, который жгли неподалёку.

Не успел юноша зажечь кусок пакли, как заглянул сосед. Александр сунул огонёк в жаровню и положил на стол платье Медьи Юниц, прикрыв расстеленную ткань.

— Хорошо, что ты ещё не ушёл, господин лекарь, — щебетал Ветулин, пока его маленькие глазки шустро обшаривали лавку. — У меня так спина болит…

— В каком месте? — хмуро поинтересовался евнух.

— Вот тут, — стал показывать мужчина.

— Пойдём к тебе, посмотрим, — предложил Гернос.

— Что ты! — замахал руками сосед. — Не стоит утруждать себя.

— А вдруг это что-то серьёзное? — нахмурился лекарь. — Ты покажешь, а я сделаю тебе массаж. Бесплатно.

— Пошли, — уныло протянул Ветулин, не в силах отказаться от халявы.

«Молодец, — мысленно похвалил евнуха Алекс. — Догадался увести этого придурка».

— Ну, до всего есть дело, — проворчала Айри. — Вот обезьяна любопытная.

— Ещё и наблюдательная, — усмехнулся юноша, глядя на разгоравшиеся угли. — Сообразил, что мы Венсу отсылаем, вот и решил разнюхать — зачем.

— Нам нужен свой дом! — категорично заявила подруга. — Иначе всю жизнь придётся по углам шептаться!

— После приезда жены наместника, — твёрдо пообещал Александр.

— Хочешь, чтобы все подумали, будто он дал деньги? — догадалась девушка.

— Я всегда знал, что ты не только красавица, но ещё и умница, — кивнул парень, чмокая в привычно подставленную щёку.

Молодой человек насыпал углей в утюг, дождался, когда тот нагреется, и осторожно провёл по тряпке из кувшина. Словно по волшебству за ним стали проявляться темно-коричневые строчки.

Айри тихо ахнула.

— О, Анук! Магия.

— Нет, — усмехнулся Алекс. — Всего лишь свойство некоторых веществ.

— Ну? — вскричал Гернос, влетая в лавку.

Вместо ответа Алекс приподнял проглаженный край тряпки.

— Как ты догадался? — охнул евнух, подходя ближе.

— По пятну, — тихо ответил парень. — Ты должен знать, что есть материалы, меняющие цвет при нагревании.

— Там же жгли костёр! — вспомнил лекарь. — Вот откуда оно взялось!

— Именно, — кивнул Александр. — Земля прокалилась, но недостаточно, чтобы можно было прочитать весь текст.

— Поэтому ты и решил прогладить его утюгом, — поняла Айри и нахмурилась. — Но как бы об этом догадалась Флоя?

— Думаю, дело в надписи, — не прекращая гладить, юноша ткнул пальцем в вышивку. — Ничего странного не заметили?

— Вижу! — вскричала девушка. — Эти буквы нарисованы!

— Очевидно, Акмен рассказывал дочери о таком способе тайнописи, — проговорил Алекс, ставя утюг на подставку.

Аккуратно свернув ткань в трубочку, он строго посмотрел на своих спутников.

— Читать только про себя!

— Совсем молчать? — нахмурилась Айри. — А если что-то непонятно?

— Можешь спросить, — разрешил юноша. — Но никаких названий и упоминаний сокровищ!

— Но как же нам тогда разговаривать? — растерялся Гернос.

— Алекс! — страдальчески скривила губы девушка. — Тебе не кажется, что это… слишком осторожно?

— Ну кто нас может подслушать? — поддержал названную дочь евнух.

— Да любой случайный посетитель! Венса или Ветулин.

— Ему не до нас, — заверил Гернос. — Я предупредил, что если до вечера встанет, может остаться без ног.

Он тоненько хихикнул.

— Давай, просто прикроем дверь? — предложила Айри. — Если кто войдёт, обязательно услышим.

Подумав, Александр согласился. Но пока она возилась с воротами, взял с прилавка лист папируса и чернильницу.

— На всякий случай, — буркнул юноша в ответ на недоуменный взгляд евнуха.

Он уселся на постель под окном. Айри пристроилась с одного бока, Гернос с другого. Парень растянул почти метровой ширины серое полотнище и углубился в чтение.

Достойная моя дочь, милостью Сухара-всенасущного и Экоса ты нашла спрятанную в его храме записку и вспомнила секрет скрытых чернил, о которых я не раз говорил. Если ты читаешь это письмо, значит, Сентор Минуц Цицер меня убил. Не кори себя за это. Я знаю, на что иду и не боюсь смерти. Пусть это станет малым искуплением тех страданий, что выпали на твою голову по моей вине. Зато теперь ты свободна. Сентор не посмеет нарушить освящённой предками клятвы. Он знает, что боги не прощают такого святотатства. Но и ты должна отомстить за меня. Не допусти, чтобы сокровища, на поиски которых я потратил всю свою жизнь, достались жестокому человеку — убийце твоего отца. Я научу, как это сделать.

— Ого, — негромко хмыкнул Алекс. — А старичок то оказался не таким уж и сумасшедшим. Всё предусмотрел, как ему казалось.

Только никто не обратил внимания на его слова. Девушка и евнух пристально вчитывались в письмо мёртвого отца своей дочери, уже покинувшей родину. Юноша пожал плечами.

Но перед этим я бы хотел рассказать, как мне удалось отыскать клад «Морского льва». Прости своего тщеславного отца. Никто больше об этом не узнает, а я хочу остаться в твоей памяти не только полоумным стариком, который всю жизнь гонялся за призраками.

После того, как ты по моей вине потеряла свободу, я не мог найти себе места от горя и едва окончательно не сошёл с ума. В отчаянии я совершил жертвоприношение Сухару-всенасущному своей кровью.

— Это что ещё такое? — вскинул брови Александр, толкнув Герноса плечом.

— Древний обряд, его сейчас никто не исполняет, — сухо буркнул тот, не отрывая взгляда от текста. — Человек вскрывает себе вены и выпускает свою кровь, сколько может. После чего жрец выливает её на жертвенный огонь.

— Сурово, — покачал головой молодой человек.

Всю ночь моё бесчувственное тело пролежало у алтаря. Но боги снизошли к молитвам убитого горем отца. Голос, прекраснее которого не слышал ни один смертный, прошептал: «Ты ищешь не там». Наверное, сама богиня Айти наклонилась к моему уху. Тогда мне и пришло в голову, что Сепион мог каким-то образом переправить часть сокровищ в Нидос заранее! Тайком от Совета Ста. Я совершенно точно знал, что в городе у него имелись доверенные люди. Вдруг кто-то из них помог ему спрятать золото?

Алекс подумал, что в этом случае все денежки оказались бы давно потрачены, но ничего не сказал.

Первым я заподозрил ольвийского купца Ушана, через которого Сепион вёл переговоры с властями. Он давно умер, а наследники его не сильно разбогатели. Стало быть, не у них хранилось спрятанное сокровище. Долго искал я других возможных сообщников Сепиона. Не стану утомлять тебя перечислением имён, не имеющих, как оказалось, к этому никакого отношения. Скажу только, что боги вновь пришли мне на помощь! Я вспомнил, что в городском архиве хранятся не только законы Совета Ста, отчёты портовых писцов и городских служб, но и все приговоры суда с самого основания города. Мой старый товарищ из жалости позволил мне на них взглянуть. Ты же знаешь, любимая, что я не только люблю работать со старыми папирусами, но и знаю, что в них искать. Примерно за год до смерти Сепиона жрец храма Друна, что в квартале Урназ, подал в суд на лавочника Мелдиса, обвинив его в клевете. Этот человек донёс городской страже, что жрец Сколд связан с Сепионом и другими пиратами. Будто он прячет в храме награбленное, а потом тайком продаёт купцам из дальних стран. Стражники тщательно обыскали здание, но ничего не нашли. Лавочник заплатил штраф в сто рахм.

«Любимое занятие нидосцев, — хмыкнул про себя юноша. — Из всего делать деньги. Даже рискуя лишний раз привлечь к себе внимание».

Я выяснил, что храм Друна сгорел незадолго до гибели Сепиона. Погибли и рабы, и жрец с помощником. Опечаленный этим, я пошёл в квартал Урназ, пытаясь отыскать свидетелей. И вновь бессмертные послали мне удачу! Я встретил человека, который видел тот пожар. Все старики любят поболтать. От него я узнал, что жрец Сколд выбрался из пламени, но сильно обгорел. Впав в беспамятство, он стал проклинать Горна Кенобского, призывал на голову келлуанского бога, чей храм расположен в Кенобе, все кары — небесные и земные. А ещё жрец кричал, что нужно как можно скорее изнасиловать Исид. Услышав такие богохульства, люди в ужасе оставили его умирать, решив, что Сколдом овладело безумие. Хотя потом пошли разговоры, будто во всём виноваты строители-келлуане, возводившие храм по заказу ольвийских купцов. Якобы их обманули при расчёте, и они наложили заклятие, сработавшее спустя столько лет, а голосом жреца вещали сами боги. Жалкие тёмные людишки, развращённые невежеством.

Сколд проклинал Сентора, которого до того, как он стал пиратом, звали Генионом из рода Кабана. Догадавшись об этом, я пролил ещё немного крови на алтарь Сухара-всенасущного.

— Ученье — свет, а не учёных тьма, — пробурчал Александр.

Но слова Сколда об изнасиловании Исид долго оставались для меня загадкой. Спрятавшись на чердаке дворца Минуцев, я три дня не ел и не спал, изнуряя себя бесконечными размышлениями. Боги не могли не обратить внимания на такую настойчивость и вновь направили меня в квартал Урназ. Там я узнал, что сгоревший храм не стали восстанавливать. Он пустовал почти два года. Потом его выкупил у ольвийцев какой-то купец и перестроил под дом. Добавил ещё два этажа, так что от старого здания остался только подвал.

Вот куда мне было нужно попасть, во что бы то ни стало! Я соврал хозяину, будто Минуц собирается взять в аренду склад в этой части города. Купец Вулгар сын Персопа, желая заработать, охотно пустил меня осмотреть подвал. Он часто сдавал его торговцам, поэтому ход туда имелся только с улицы. Как я и думал, стены в некоторых местах украшали келлуанские иероглифы. Просьбы к богам уберечь здание и послать удачу хозяевам. Я искал имя Исид и нашёл его в дальнем углу у самого пола.

Мне показалось, что опущенный вершиной вниз треугольник, означавший женское начало, чересчур глубоко выбит в камне, а стена рядом немного иначе отзывается на стук. На всякий случай я сделал слепок отверстия с помощью разжёванной лепёшки.

Никто лучше келлуан не делает тайные двери и запоры. Я не смог рассказать Вулгару о своей находке или сам пробить стену. Меня вновь посчитают сумасшедшим и просто прогонят прочь.

Я отыскал человека, разбиравшегося в этих вещах, и он подсказал мне, как можно открыть дверь. Знакомый мастер сделал бронзовый стержень треугольного сечения по взятому в подвале образцу.

— Всё ясно, — хмыкнул Алекс.

— Кому как, — проворчала Айри.

— Да, — поддержал его евнух. — Не мешай.

— No spoilers, — вздохнув, тихо пробурчал парень.

Не нужно знать, как мне удалось вновь пробраться в подвал. Дождавшись, когда наверху в доме все уснут, я отыскал нужный иероглиф, вставил стержень и изо всех сил надавил. Можешь представить моё ликование, когда часть стены приоткрылась. За каменной дверью оказалась ведущая вниз лестница. Спустившись, я попал в комнату, заставленную амфорами. Это оказался храмовый тайник, где кроме контрабандного вина, сотни серебряных монет и старой ткани ничего не оказалось. Боги, как же горько я заплакал. Всего, что там хранилось, едва хватит, чтобы выкупить тебя из жадных рук Минуца. А потом мы вновь станем нищими. Бессмертные опять посмеялись надо мной.

— Бедняжка, — жалостливо хлюпнула носом девушка. — Столько надежд.

— И всё зря, — вздохнул Гернос.

— Ну, кажется, не всё, — проворчал парень. — И не зря. Дальше читайте.

Но напрасно я клеветал на них. В углу тайника нашлась короткая верёвочная лестница, а у самой стены люк, запечатанный тремя большими восковыми печатями со знакомыми буквами радланским «М» и либрийским «Л»! Тяжёлый на вид, он оказался довольно лёгким. Под ним оказался ещё один подвал, уставленный корзинами с монетами и сундуками. Да, любимая дочь, так я отыскал клад Сепиона там, где никто и никогда не пробовал искать. В древних тоннелях Нидоса. Кто-то, то ли жрец Сколд, то ли сам Сепион, отгородили тупиковое ответвление стеной, превратив его в идеальный тайник.

Стыдно писать, но я опять заплакал не в силах сдвинуться с места и хоть что-то предпринять. Теперь у меня были деньги, не только чтобы вызволить тебя, но и дать ту жизнь, которой ты достойна по уму и красоте. Я уже собрался набрать побольше денег, чтобы выкупить тебя из неволи, но боги не дали мне сделать очередную глупость. Всё это богатство неизбежно достанется Минуцам, а мы вновь будем влачить жалкое существование в Клетушках Ипота. Эти жадные негодяи не дадут денег даже тебе на приличное приданое. Почему я должен отдавать им то, что искал всю жизнь? Сокровища Сепиона забрали у меня дом, жену, едва не лишили дочери. И всё для того, чтобы Ипер Минуц Цицер стал ещё богаче?

Всю ночь я думал над своей жалкой судьбой. Боги, всю жизнь жестоко смеявшиеся надо мной, перед смертью одарили меня мудростью.

Заклинаю тебя своей памятью: Минуцы не должны получить клад Сепиона! Это моя последняя воля, и ты, как дочь, обязана её исполнить!

«Сумасшедший старик! — с раздражением подумал Александр. — Даже после смерти не даёт покоя дочери».

Денег в этом кувшине хватит надолго. Сними скромное жильё в тех же Клетушках Ипота или в доме Присата. Управителям там нет никакого дела до жильцов, пока те вовремя вносят плату за жильё. Отдохни от тяжких дней рабства, принеси искупительную жертву. А когда почувствуешь достаточно сил для тяжёлой работы, купи халибскую или ольвийскую мужскую одежду из плотной ткани. Ещё тебе понадобится самый тяжёлый молоток, которым ты сможешь ударить много раз, и масляный фонарь. Когда соберёшь всё это, отправляйся в Воронью бухту. Безопаснее всего идти рано утром. Там у Серой скалы есть выход канализации. Он перегорожен решёткой и заперт на ключ. Но в двадцати шагах вверх по склону растёт колючий кустарник. Будь осторожна, там могут прятаться змеи. Постучи палкой, и они уползут. За кустами спрятана тёмная расщелина. Не бойся, лезь в неё и попадёшь в тоннель. Иди вдоль стены до первого бокового прохода. Повернёшь, стань на противоположной стороне и иди дальше. Через сорок шагов найдёшь кирпичную кладку. Разбей её, там очень слабый раствор. Откроется ещё один проход. Через сотню шагов найдёшь у стены бамбуковую лестницу. Под ней в камнях спрятан папирус, в котором я написал, что делать дальше.

У тебя есть время отдохнуть и подготовиться. Ипий Минуц Цицер ещё крепок, и Сентор не будет торопиться вывозить свои сокровища. Но и не откладывай надолго. Благосклонность богов не постоянна.

— И всё? — разочарованно протянула Айри.

— Вполне достаточно, чтобы понять, почему эта бронзовая штучка оказалась среди сокровищ, — задумчиво протянул Гернос. — Это ключ.

— А боги его всё-таки наказали, — усмехнулся юноша.

— Кого? — не понял евнух.

— Сентора Минуца, — пояснил Алекс.

На какое-то время в комнатушке повисла тишина.

— Завтра идём в Воронью бухту! — бодро вскричала девушка.

— Зря не болтай! — цыкнул молодой человек на подругу. — Никуда мы завтра не идём.

— Послезавтра? — обиженно надула губки та.

— После приезда жены наместника, — проворчал Александр и веско припечатал. — Не раньше!

— Так долго! — жалобно пискнула Айри. — Я за это время семь раз умру от любопытства!

— Мне будет очень жаль, если это случится, — вздохнул юноша, пододвигая к себе лист папируса и чернильницу. — Я к тебе уже привык, а тут придётся новую невесту искать. Как думаешь, Гернос, найду?

— Только помани, — принял его игру евнух. — Сразу толпа набежит. Кому не лестно породниться с придворным портным наместника?

— Да ну вас! — фыркнула девушка, скрестив на груди руки.

— Что ты собираешься делать? — осторожно поинтересовался лекарь.

— Хочу переписать самое важное, — объяснил Алекс. — А тряпку сжечь, и чем скорее, тем лучше.

— Ни в коем случае! — запротестовал Гернос. — Вдруг мы что-то поняли неправильно? Нет, письмо надо сохранить. Хотя бы до тех пор, пока мы всё не найдём.

Парень, подумав, с ним согласился.

— Тогда возьми и спрячь её хорошенько. Дом у тебя побольше нашего. Место найдёшь.

Кивнув, евнух аккуратно свернул полотно и затолкал в амфору с деньгами.

Венса пришла через несколько минут после того, как Гернос отправился восвояси. Александр мысленно поставил невольнице ещё один плюс. Видимо, женщина уже догадалась, что её просто выставляют из дома, и ждала где-то поблизости, когда можно вернуться.

Айри похвалила рабыню за свежие продукты, а та показала ей простенькое ожерелье из сердолика. После чего невольница и хозяйка немного покритиковали радланскую моду.

Слушая их непринуждённый разговор, юноша подумал, что женщина, волею случая ставшая членом его семьи, кажется, стала оживать душой. Это к лучшему, а то вечно забитый вид сильно его раздражал. Если Венса и дальше продолжит так себя вести, можно будет дать ей свободу. Пусть лучше станет отпущенницей. Всё-таки в роли рабовладельца Алекс чувствовал себя неуютно.

Ближе к вечеру в гости заявился Мерк с невестой. Оказывается, Ирдия плохо поняла теорему Пифагора. Уставшему юноше пришлось сильно напрячь мозги, прежде чем он догадался, что же вызвало у неё недоумение. Просто младший Корнелл кое-что перепутал в объяснении Александра.

Пока они разбирались с математикой, сын советника, как ни в чём не бывало, самозабвенно обсуждал с Айри стихи какого-то Скиброда.

— Ты очень интересный человек, Алекс, — сказала гостья, поднимаясь и сворачивая листки с записями.

— Волею богов я много видел и остался жив, — усмехнулся юноша.

Девушка убрала свитки в матерчатую сумку.

— Только мне иногда кажется, что ты разговариваешь со мной как с ребёнком.

Тепло прощавшийся с Айри Мерк от этих слов замер.

— Я не понимаю вас, госпожа, — Александр, хмурясь, встал с табурета.

— Рядом с тобой я чувствую себя малограмотной простушкой, — проговорила Ирдия, пристально глядя ему в глаза, словно стараясь заглянуть в душу. Тот только усмехнулся такой наивной попытке.

— Это вам только кажется. Я лишь пересказываю то, что услышал из уст великого мудреца.

— Почему же ты так тщательно подбираешь слова? Словно учитель, объясняющий прописные истины самому глупому из учеников.

Она загадочно усмехнулась.

— Пойдём, Мерк. Твой отец, наверное, уже заждался.

«Вот умная стерва, — мысленно выругался Александр. — Прямо мисс Марпл. Или нет, Евлампия Романова из Нидоса. Ну, посмотрим, что ты надумаешь?».

Раздражённо сопя, юноша пришивал складку на платье наместника, когда Айри поднялась на антресоль и села рядом.

— О чём это она, Алекс?

— Не знаю, — пожал плечами молодой человек. — Разве мужчина в силах постичь всю глубину женских фантазий?

Девушка положила ему руку на колено.

— Не надо меня обманывать. Я может и не такая умная, как Ирдия, но и не дура.

— Я никогда не считал тебя дурой! — бурно запротестовал он. — Наоборот!

— Ты же не только великий воин, но и мудрец, — задумчиво продолжала подруга, не спуская с него глаз. И этот взгляд было выдержать значительно труднее.

— Но почему же ты так стремишься это скрыть? — Айри подалась вперёд и прошептала одними губами. — Кто ты, Алекс?

Он всё же отвёл глаза. Соблазн рассказать всё, как есть, выплеснуть, наконец, тот кровавый и грязный осадок, что тёмным слоем покрывал его душу, казался столь велик, что Александр с трудом удержался, до боли скрипнув зубами.

— Я уже говорил, — юноша перевёл дух. — Человек, выбивающийся из толпы, сразу привлекает к себе недоброе внимание. Мне это не нужно. Я не люблю риск ради риска. Глупо ставить свою жизнь на кон из-за мимолётной, быстро проходящей славы. К тому же мне не нравится убивать. Очень.

Он виновато развёл руками.

— Когда-нибудь ты услышишь мою историю. Обещаю. Хочешь, поклянусь предками?

— Я буду ждать.

А рано утром им нанёс визит Барефгорн. Доверенный писец-охранник окинул лавку брезгливым взглядом.

— Такую клетушку владыка мог бы тебе найти и во дворце.

— Такую — нет, — со значением возразил Алекс. — За стеной проживает советник Сарвий Корнелл Апер. Верный сторонник наместника и Келл-номарха.

— Да, в этом ты прав, — вынужденно согласился келлуанин. — Но всё же тебе надо хотя бы квартиру снять? Не к лицу мастеру самого слушающего зов, держащего руку Владыки реки и берегов, наместника Джедефмоота проживать в такой дыре. Или он недостаточно щедр к тебе?

— Владыка награждает меня в такой мере, в какой я этого достоин, — сухо ответил юноша, слегка смутив собеседника.

— Ты закончил платье господина?

— Да.

— Покажи?

Александр снял его со стены и, сбросив чехол, разложил на столе. Барефгорн присутствовал на примерке, поэтому парень не особенно переживал, демонстрируя ему готовое изделие. Но сердце всё же ёкнуло, когда доверенный слуга наместника, наклонившись, стал пристально разглядывать тяжёлые складки.

— А я не верил, что они выйдут такими прямыми и аккуратными, — пробормотал он. — Как у тебя это получилось?

Мысленно переводя дух, юноша поднял с подставки утюг.

Гость сразу же понял предназначение неуклюжего бронзового агрегата и уважительно покачал головой.

— И где ты его взял?

— Один литейщик сделал по моему чертежу, — скромно пояснил Алекс.

— Очень нужная и полезная вещь, — оценил новинку Барефгорн. — Дашь мне чертёж, я пошлю его в Амошкел знакомому мастеру.

— Я собирался сегодня после полудня отнести платье во дворец, — проговорил парень. — Заодно захвачу и рисунок.

— Ты нахваливал соседа, — понизил голос писец.

— Пойдёмте, — пригласил его Алекс.

Ветулин как раз отпускал горох покупателю. Увидев соседа с богато одетым келлуанином, он быстро перестал торговаться, и счастливый старик ушёл, сэкономив целую лепту.

— Здравствуй, — поприветствовал лавочника парень. — Это господин Барефгорн. Доверенный писец владыки Джедефмоота.

— Здравствуйте, господин, — с достоинством свободного горожанина поздоровался Ветулин.

— Я много раз ему говорил, что ты умный, честный человек, умеющий держать своё слово, — сделал Александр соседу комплимент. — И у него есть к тебе деловое предложение.

— Прошу, господа, — засуетился лавочник, безошибочно почувствовав запах денег. — Полия, принеси нам вина и постой за прилавком.

— Я вам нужен? — спросил юноша у келлуанина.

— Да, — кивнул тот. — Я хочу, чтобы ты присутствовал при разговоре.

Соседка, быстро сообразив, что необычные гости явились не просто так, шустро накрыла стол в глубине лавки, поставила кувшин с разбавленным вином и три ярко начищенных медных стакана.

Какое-то время все молчали. Алекс не хотел заговаривать первым, а Барефгорн, кажется, не знал с чего начать.

— У нас есть лавка, — наконец, сказал он. — Мы ищем в неё продавца.

— Чем торговать, господин? — заинтересовался Ветулин.

— Чем захочешь, — пренебрежительно скривился писец. — Нам всё равно.

— А сколько за аренду?

— Мы выкупили её у хозяина дома на двадцать лет, — объяснил гость. — Так что платы не будет. Вся прибыль останется тебе.

Как и любой нидосский лавочник, услышав столь щедрые предложения, Ветулин насторожился.

— Что я должен делать, господин?

Опасаясь, что Барефгорн может сказать лишнее, Александр вмешался в разговор:

— Хранить тайну.

— Какую? — подозрительно сощурился сосед.

— Об этом ты узнаешь, если примешь предложение, — усмехнулся юноша. — Сам должен понять.

— Ну, да, — смутился Ветулин. — А где эта лавка?

Писец назвал адрес.

— Этот там, где недавно всю семью вырезали? — отшатнулся торговец. — Нет, я…

— Просто Пирес оказался глупым, лживым и не умевшим держать слово, — перебил его Алекс. — Или ты думаешь, такие щедрые предложения делаются просто так?

Сосед смутился. Чуть помедлив, спросил:

— А городские подати?

— Кто торгует, тот и платит, — пожал плечами парень и посмотрел на келлуанина. — Не так ли, господин Барефгорн?

Тот величественно кивнул.

— Мы избавим тебя от платы за лавку и будем время от времени давать денег.

— Думаю, господин имел в виду, что иногда придётся выполнять мелкие поручения, — разъяснил Александр. — Которые будут оплачиваться отдельно.

— Именно так, — подтвердил Барефгорн.

Ветулин задумчиво потёр плохо выбритый подбородок.

— Не беспокойся, — ободряюще улыбнулся юноша. — Тебя не заставят убивать или грабить.

— Тогда я согласен, — решительно кивнул сосед.

— Ты бы хоть на лавку взглянул, — удивился Алекс. — Вдруг не понравится?

— Я её знаю, — отмахнулся Ветулин. — Место бойкое.

Барефгорн тихим голосом объяснил, что в подвале лавки расположен вход в подземный тоннель, ведущий в усадьбу наместника. Новый арендатор поклялся памятью предков строго хранить доверенный ему секрет, и они стали обсуждать организационные вопросы. Юноша не вмешивался. Попрощавшись, келлуанин ушёл, а Александр задержался.

— Ты понимаешь, что я за тебя поручился?

— Конечно, Алекс! — прочувственно ответил лавочник. — Увидишь, я тебя отблагодарю!

— Не надо, мы же соседи, — улыбнулся юноша. — Но если ты подведёшь Барефгорна, мне не поздоровится.

— Этого не будет, — заверил Ветулин. — Я же поклялся!

— Пусть боги слышат эти слова, — удовлетворённо кивнул Александр. — Иначе, я тебя просто убью.

Оставив соседа переваривать услышанное, он вернулся домой. Сегодня нужно пообедать пораньше. Едва уселись за стол, явился Датр Домин с экземплярами брачного контракта. Юноша внимательно прочитал текст. Вроде всё понятно. Заплатив законнику положенный гонорар, Алекс, тем не менее, решил обязательно показать документы Мерку Корнеллу. Так, на всякий случай.

Законник не стал отказываться от приглашения и охотно разделил с ними трапезу. «Теперь Венсе точно ничего не останется, — с иронией подумал юноша, наблюдая, с какой жадностью толстяк набросился на бобы. — Надеюсь, Айри не оставит её голодной? Есть ещё лепёшки и рыба».

— Ты куда-то торопишься? — спросил гость, вытирая толстые губы.

— К наместнику.

— Тогда позволь проводить тебя до площади Великого флота? — предложил Датр Домин, бесцеремонно наливая себе ещё стакан. — Нам по пути.

Александр взял упакованное в плотный чехол платье.

— Ты его так и понесёшь? — удивился законник.

— Не хочу мять, — пояснил юноша. — Всё-таки платье самого наместника.

— Покажи, Алекс?! — взмолился толстяк. — Ну, пожалуйста!

— Прости, некогда, — извинился парень. — Спешу.

Законник с раздражённым стуком поставил на стол пустой стакан и поспешил за ним. Демонстрируя обиду, он молчал примерно пару минут. Но потом выпитое на вчерашнее похмелье вино развязало ему язык.

— Я уже слышал о твоих платьях. Говорят, ты берёшь за них сумасшедшие деньги?

— Пока я сшил только одно, — рассмеялся Александр. — Второе только доделываю. Так что сильно не разбогател.

— Но это правда, что Акелия Радлина заплатила тебе сорок или даже пятьдесят рахм?

— Врут! — возмущённо фыркнул парень. — Не брал. Столько — не брал! Двадцать, не более. Но из материалов заказчика.

— Всё равно, это очень дорого, — покачал головой собеседник.

— Так я же никого не заставляю, — рассмеялся Алекс. — Не нравится — не заказывай. Пусть ищут подешевле. Мне разве жалко?

— Это так, — вынужден был согласиться заметно погрустневший законник.

— Скажи, Датр, сколько стоит дом? — спросил юноша, когда они прошли площадь Усатой рыбы.

— Хочешь купить? — встрепенулся толстяк.

— Пока нет, — покачал головой Александр. — Но надо же знать, сколько лет придётся копить на такую покупку?

— Возьми в долг? — предложил Датр Домин. — Я знаю одного ростовщика. Честнейший человек. Берёт всего три монеты с десяти.

— Нет, — решительно пресёк рекламную кампанию парень. — Да хранят меня боги от долгов!

— Это ещё почему? — вскинул кустистые брови собеседник.

— Берёшь на время и чужие, а отдаёшь свои и навсегда, — процитировал известную поговорку Алекс. — Я лучше накоплю. Так сколько стоит дом? Примерно такой, как у Герноса?

— Ну, — задумался толстяк. — Цены сейчас прут как опара. Думаю, тысяч десять или даже двенадцать. Империалов.

— Ого! — присвистнул парень.

— Если хочешь, могу помочь подыскать квартиру? — предложил законник. — На втором этаже дома Нипуния. Шикарный мраморный пол…

— Не надо! — вновь прервал его Александр. — К чему мне такая роскошь?

Датр Домин пытался рекламировать ещё какую-то недвижимость, но юноша от его риэлтерских услуг решительно отказался.

Они распрощались. Разочарованный законник, качая длинной шевелюрой, направился к входу во внутренний двор Дворца Ста подыскивать новых клиентов. А Алекс, размышляя над тем, что делать с кладом Сепиона, и как бы похитрее легализовать хотя бы часть, поспешил в резиденцию келлуанского наместника. Увидев у ворот двух часовых вместо одного, юноша насторожился. Солдаты знали его в лицо, да и золотой таракан внушал им некоторое почтение. Поэтому они без слов пропустили Алекса внутрь.

Направляясь к дворцу, он заметил в саду воинов, лениво прохаживавшихся вдоль стен. Хмыкнув, юноша, вместо того чтобы войти через парадную дверь, на что теперь уже имел полное право, решил пойти на кухню.

Приближалось время обеда, слуги привычно хлопотали у печей и очагов. Вот только обычно довольно беззаботные лица показались ему чем-то встревоженными.

Кивнув знакомому повару, ворочавшему над углями скворчавшего жиром гуся, Александр тихо спросил:

— Что у вас случилось?

Келлуанин знал его как доверенного человека Барефгорна и мастера самого наместника, поэтому, понизив голос, объяснил:

— Исчезли двое писцов и слуга старшего писца!

— Как это исчезли? — сыграл удивление молодой человек.

Набежавший порыв ветра швырнул в лицо клуб едкого дыма.

Повар чихнул и, морщась, прошептал, вытирая ладонью потное лицо:

— Нет их. Куда делись, никто не знает.

— Найдутся, — уверенно заявил Алекс. — Загуляли, наверное, где-нибудь. В Нидосе есть развлечения на любой вкус.

— За этими забавами недолго и душу потерять, — сурово поджал губы келлуанин. — Подлый город.

— Ещё какой, — неожиданно для собеседника согласился парень.

Усмехнувшись, он пошёл во дворец. Значит, Джедефмоот воспользовался его советом, и результат, что называется, на морду.

Встретивший его в коридоре охранник хмуро объявил, что господин недавно вернулся из Дворца Ста и сейчас принимает ванну. Александр не стал беспокоить начальство в столь интимный момент и пошёл к Барефгорну.

Он застал писца в комнате, которую по привычке называл «приёмной». Тот как раз заканчивал «душевную» беседу с сотником. Судя по красному лицу и плотно сжатым губам, командиру пришлось выслушать о себе немало интересного. Но Алекса Барефгорн встретил радушной улыбкой, видимо слив весь негатив на предыдущего собеседника.

— Принёс?

— Да.

— Владыка занят, — с сожалением развёл руками келлуанин.

— Мне уже сказали, — значительно хмыкнул юноша.

— Ты понял, что у нас неприятности? — сощурился писец.

— Это заметно, — не стал скрывать Александр. — Но я не знаю, в чём дело. Вы же утром ничего не сказали.

— В твоём доме слишком много лишних ушей, — недовольно проворчал келлуанин. — Четверо подлецов нарушили священную клятву и сбежали от своего господина.

— По какой бы причине они это не сделали, — строго сказал юноша. — Подобный поступок требует сурового наказания.

Несколько секунд Барефгорн смотрел на него, словно решая, говорить дальше или нет.

— Всё случилось так, как ты и предсказал, Алекс.

— Я рад, что смог оказаться полезным, — чуть поклонился молодой человек. — Теперь владыке осталось только объявить награду за их поимку.

— Он хочет несколько дней подождать, чтобы не портить встречу с супругой.

— Это его право, — пожал плечами Александр.

— Твой знакомый произвёл на меня хорошее впечатление, — сменил тему писец.

— Только не забывайте, что он нидосец, — усмехнулся юноша.

Продолжить разговор им не удалось. В приёмную ворвалась знакомая служанка.

— Вот вы где! Господин Барефгорн и господин Алекс, вас зовёт владыка.

— Где он?

— В спальне, — ответила девушка, стрельнув в Александра глазами.

Сияя чистотой, как блузка с рекламы «Тайда», Джедефмоот вальяжно развалился на лежанке, покрытой шкурой леопарда. За спиной полуголая танцовщица обмахивала господина опахалом из страусовых перьев, а напротив, не отрывая взгляда от папирусного свитка, что-то бубнил старший писец.

Заметив новых людей, наместник вяло махнул мускулистой рукой.

— Хорошо, ответь, что я принимаю приглашение.

Писец тряхнул длинными завитыми прядями парика из человеческих волос и собрался уходить.

— Подожди. Мне принесли новое платье. Я хочу, чтобы ты на него взглянул.

— С удовольствием, владыка, — поклонился старик. Как и все келлуане, он уделял большое внимание своей внешности и любил обновки.

Повинуясь кивку вельможи, Алекс жестом циркового фокусника сдёрнул чехол и приподнял платье так, чтобы все в комнате могли его рассмотреть.

— Необычно, — осторожно промямлил старший писец.

Джедефмоот скинул юбку, оставшись в первозданной наготе, и с помощью служанок стал переодеваться.

Александр поправил плечи, чуть подтянул шнуровку на пояснице.

Танцовщица тихонько охнула от восхищения, а служанка Риссает так и осталась стоять с открытым ртом. Барефгорн лично поднёс господину большое серебряное зеркало. Старший писец вскричал, заметив довольную улыбку наместника.

— Великолепно! Вы словно могучий Ануб в этом наряде.

«Счастлив, как ребёнок в кондитерской, — пришло в голову Алексу. — Кажется, угодил».

Джедефмоот резко обернулся, сделал шаг и положил ему руки на плечи.

— Я не зря назначил тебя мастером. Ты блестяще доказал свой талант и умение.

«Только бы целоваться не полез, — подумал юноша, стараясь сохранить на лице подобающее случаю плаксиво-восторженное выражение. — Он, конечно, мужик привлекательный. Но я вроде как уже определился с ориентацией».

Но вельможа в порыве чувств только обнял его, вызвав острый приступ зависти у старшего писца. Очевидно, его такими знаками внимания господин не удостаивал.

Наместник снял с руки витой золотой браслет и, не слушая возражений, впрочем, весьма робких, надел на запястье Александра.

— Только ты будешь шить одежду для моей семьи! — решительно заявил Джедефмоот.

— Это честь для меня, — поклонился юноша. — Я приготовлю рисунки, чтобы госпожа могла сама выбрать всё, что ей понравится.

— Обязательно, — кивнул наместник и нахмурился. — Но я узнал, что ты живёшь в какой-то убогой халупе! Разве я мало одарил тебя?

«Заложил, козлёнок», — с глухим раздражением подумал Алекс о Барефгорне. Но нужные слова уже сами слетали с языка. — Я торопился исполнить ваш заказ. Вот и не хватило времени подыскать себе более подходящее жильё.

— Теперь оно у тебя будет, — сдержанно улыбнулся Джедефмоот. — Сегодня или завтра я жду супругу. Денёк — другой ей надо отдохнуть после дальней дороги. Через три дня я жду тебя здесь в это же время.

— Слушаюсь, владыка, — поклонился юноша.

Распрощавшись с наместником, он решил навестить другую заказчицу. Узнав, кто перед ним, раб без слов пропустил Александра в квартиру. Госпожа Медья Юниц пребывала в скверном настроении и сразу же набросилась на него с упрёками.

Дав ей выговориться, молодой человек заметил:

— Сроки ещё не вышли, госпожа. Хочу напомнить, что я придворный мастер наместника и обязан выполнять в первую очередь его заказы.

Женщина стушевалась, не найдя что возразить. Подобный порядок существовал в Нидосе и для отпущенников.

— Но сейчас я готов продолжить работу над вашим платьем, — продолжал Александр. — Мне принести его на примерку, или вы придёте сами?

— Я буду ждать тебя завтра утром, — подумав, решила заказчица.

— Хорошо, — чуть поклонился Алекс.

Айри очень неохотно отправилась с Алексом к Медье Юниц. Она опасалась, что взбалмошный сынок богачки вновь устроит скандал. Но отпрыск заказчицы не пожелал встречаться с жалкими портными. Зато его папаша решил узнать, куда уходят заработанные тяжким трудом денежки.

Само платье не произвело на купца сильного впечатления. Но льстивший тщеславию статус мастера и блестевшая на его руке награда наместника в какой-то степени примирили мужчину с потерей восемнадцати серебряных монет. Супруг лениво поинтересовался самочувствием уважаемого Джедефмоота и отбыл по делам. А две подруги Медьи, явившиеся на примерку, засыпали Алекса вопросами.

Он охотно передал им листы папируса с рисунками нарядов, но от новых заказов категорически отказался.

— Увы, — развёл руками юноша. — В ближайшие дни я буду очень занят. Госпоже Медье Юниц просто повезло, что у меня нашлось свободное время.

Довольная хозяйка отправилась переодеваться в сопровождении Айри и рабынь. Девушке пришлось постараться, чтобы не разошлись наживлённые на живую нитку швы. Из комнаты доносились голоса подруг Медьи Юниц.

Её подруги погрустнели, но не стали настаивать.

— Ты уже снимал мерку с жены наместника? — игриво поинтересовалась одна из них у Алекса. — Она очень красива?

— Я ещё не имел чести с ней встречаться, — скромно ответил молодой человек. — Хотя и жду этого с нетерпением.

Разговор прервало появление хозяйки. Женщины охали и завистливо вздыхали. Юноша отметил некоторые недостатки и пообещал:

— Через пять дней всё будет готово.

— Буду ждать, мастер, — благожелательно кивнула Медья Юниц.

Вернувшись, они узнали, что заходил раб Корнелла и передал, что господин Мерк хочет видеть господина Дрейка.

Озабоченный данным известием, парень поспешил в дом советника. Айри с помощью Венсы перебинтовала почти зажившую руку и занялась домашними делами. Алекс вернулся очень быстро.

— Накрылся мой отдых, — проворчал он, опускаясь на табурет.

Девушка уже слышала это выражение и даже знала его значение. Вот только не понимала, как можно накрыть медным тазом или чем-то ещё такую незримую вещь как отдых?

— После обеда пойдём с Мерком в гости к Ирдии. Она желает, чтобы я сшил ей платье.

— До свадьбы же почти год? — удивилась Айри. — За это время и растолстеть можно. Особенно невесте.

— И даже опять похудеть, — хмыкнул юноша. — Только свадьба тут ни при чём. Советник устраивает праздник в честь подписания брачного контракта. Вот Ирдия и решила блеснуть.

— Но он болен, — напомнила девушка. — Гернос не велел ему ходить.

— Рабы будут его в кресле таскать, — объяснил Алекс. — Сарвий Корнелл Апер решил напомнить городской верхушке о своём существовании. Сам Джедефмоот обещал быть.

— Опять станет ругать тебя за недостойное жильё, — не удержалась от шпильки Айри.

— Не переживай, — хмыкнул парень. — Меня ещё никто на этот праздник не приглашал. Да и будет он только через двадцать дней.

Девушка терпеть не могла Ирдию, поэтому хотела отказаться. Пусть возьмёт Венсу. Возиться с мерным шнуром — много ума не надо. Но потом решила, что оставлять Алекса наедине с этой напыщенной стервой не стоит. Айри опасалась их разговоров. Кто знает, куда может завести математика?

Девушка решила не ударить в грязь лицом и, надев лучшее платье, принялась с помощью Венсы делать причёску. Она подумала, что Алекс станет возражать, но он только одобрительно хмыкнул.

Айри успела привести себя в порядок, а сынок советника всё не появлялся.

— Ну, и где он? — проворчала девушка, устав ждать.

— Не знаю, — пожал плечами юноша, внимательно разглядывая нарисованный несколькими штрихами на стене силуэт. — Придёт. Это его невесте нужно платье.

— Может, тебе за ним сходить? — предложила подруга. — Что, если он передумал?

— Подожду пока, — хмыкнул Алекс, стирая мокрой тряпкой чем-то не понравившийся рисунок.

Она со вздохом покачала головой, но тут в лавку вошёл младший Корнелл.

— Прости, но сегодня я не могу пойти с тобой.

— Сходим завтра, — покладисто согласился юноша. Айри поняла, что его сейчас больше занимает новое платье.

— Но Ирдия будет ждать, — покачал головой несчастный влюблённый. — А тут явился мой старший брат. Его бирема вернулась с патрулирования…

— Отец решил серьёзно поговорить с сыновьями, — понимающе кивнул Алекс.

— Что-то вроде этого, — поморщился Мерк. — Сходите без меня? Мордсин проводит вас до дома Сакса Густоборода.

Юноша огорчённо крякнул, вытирая руки.

— Я обещал, что приведу тебя, — горячо заговорил Корнелл. — Пусть она выберет платье. Вы снимите размеры и всё. С этим можно и без меня справиться!

— Как скажешь, — вздохнул Алекс.

— Спасибо тебе, — обрадовался Мерк. — Мордсин, где ты?

Выслушав приказ, могучий раб с готовностью поклонился.

— Проводишь и возвращайся, — добавил хозяин. — Назад они сами дорогу найдут.

— Не заблудимся, — подтвердил юноша, протянув невольнику корзину. Тот посмотрел на господина. Сын советника важно кивнул.

Высокая, островерхая крыша жилища Сакса Густоборода резко выделялась среди окружавших типично либрийских домов. Сквозь широко распахнутые ворота они прошли на просторный, мощёный камнем двор, заполненный повозками, ослами и рабами-носильщиками. По бокам большого дома располагались низкие склады и другие хозяйственные постройки. Люди входили и выходили оттуда с мешками, корзинами и амфорами. Очевидно, хозяин вёл бойкую оптовую торговлю.

Мордсин поймал за рукав какого-то невольника в засаленной тунике и ярко начищенном медном ошейнике.

— Где госпожа Трила?

— В погребе, — махнул рукой тот.

— Пойдёмте, господин Дрейк, — пригласил Мордсин. — Я отведу вас к матери госпожи Ирдии.

За одним из складов располагалось квадратное строение с широко распахнутой дверью.

— Госпожа Трила! — крикнул невольник в темноту.

— Кто там свет загораживает? — отозвался недовольный, визгливый голос.

— Это Мордсин — раб господина Корнелла. Со мной портной пришёл!

— Сейчас, — донеслось из погреба. — Ну, бери масло! Да не это, а вот это, дура!

Заскрипела лестница. В дверях показалась невысокая толстая женщина в длинном, бесформенном платье без рукавов и связкой ключей на широком поясе.

Её круглое, похожее на лепёшку лицо скривилось от солнечного света.

— Где мастер?

Вслед за хозяйкой вышла молодая рабыня с двумя кувшинами.

— Я здесь, — ответил Алекс, забирая у Мордсина корзину.

— Ты?! — вскинула белёсые брови Трила. — Тебе хоть известно, с какой стороны за иголку браться?

— Наместник — господин Джедефмоот считает, что известно, — усмехнулся юноша, достав из-под рубахи золотой знак.

— Вот как! — хмыкнула толстуха. — Ну, посмотрим.

— Господин Дрейк, разрешите мне уйти? — попросил Мордсин.

— Иди, — кивнул парень. — Нам всё покажет очаровательная хозяйка.

— Ишь ты! — хохотнула Трила, и её могучие телеса задрожали от смеха. — С женщинами ты точно умеешь разговаривать. Пойдём, провожу к дочери. А это твоя рабыня?

— Айри — моя невеста, — нахмурился Алекс. — Она помогает мне в работе.

— Извини, надо было сразу догадаться, — развела руками хозяйка. — Невольницы такие платья не носят. Но и с жёнами по заказам у нас не ходят.

— Значит, я стал первым, — улыбнулся одними губами юноша.

Супруга Сакса Густоборода то ли одобрительно, то ли осуждающе покачала головой.

— Ступай на кухню! — приказала она рабыне. — А мы пойдём в сад.

Они зашли за длинный дом и оказались на огороде. Три широкие грядки с луком, свёклой и капустой. За ними две яблони и два граната, а вдоль забора кусты, осыпанные мелкими оранжево-красными цветками. В тени деревьев стоял небольшой плетёный короб, а за круглым столом сидели две девушки. В одной Айри сразу узнала Ирдию. Вторая, блондинка с волнистыми волосами, аккуратно собранными в пучок, чуть склонив голову, внимательно её слушала. Заметив новых людей, девушка замолчала.

— Вот, — тяжело отдуваясь, проговорила Трила. — Мастер пришёл с невестой.

— Здравствуйте, уважаемая Ирдия, — учтиво поклонился Алекс. — Мерк Корнелл Апер приносит свои извинения, что не смог прийти. Семейные дела.

— Жаль. Но ты-то здесь, мастер, — любезно улыбнулась девушка. — Познакомься — это Ленола дочь Тетрия.

— Очень приятно, — сухо проговорил парень. — Моя невеста Айри дочь Герноса.

Большие темно-серые глаза блондинки окинули её пренебрежительным взором.

— Не будем терять времени, — засуетился молодой человек, доставая из корзины свёрнутые в трубку рисунки.

— Смотрите и выбирайте, что вам понравится.

— Ты ещё и рисуешь? — усмехнулась Трила, почти вырвав у него листы.

— Конечно, — кивнул Алекс. — Заказчик должен знать, за что платит.

— Хорошо у тебя получается, — причмокнула мясистыми губами толстуха. — Стены расписывать не пробовал?

— Мне больше нравится шить одежду, — холодно усмехнулся юноша.

Какое-то время три женщины рассматривали невиданные наряды. Ирдия с ленивым любопытством, словно нечто малозначительное, её мать с жадностью, как будто это ей собирались заказывать обновку. А Ленола, то и дело, отрывала взгляд от платьев и оценивающе разглядывала портного.

Вот это Айри совсем не понравилось! Белобрысая вырядилась в длинный пеплос, оставлявший открытым длинную шею и сильные руки. Солнечный свет, пробиваясь сквозь редкую крону, золотил её гладкую кожу, под которой перекатывались крепкие мускулы.

«Грудь убрать и от парня не отличишь», — с неприязнью подумала девушка. Очевидно, Ленола угадала её мысли. Лёгкая, презрительная улыбка тронула чётко очерченные губы. Айри не отвела взгляда, продолжая нагло разглядывать блондинку. Серебряные пряжки на плечах и длинные золотые серьги ясно показывали, что у её папаши водятся денежки.

После короткого, но бурного обсуждения, в котором меньше всего участвовала сама Ирдия, платье для неё всё же выбрали.

— Сколько за работу возьмёшь, мастер? — ехидно поинтересовалась Трила.

— Жених вашей дочери мой друг, — с чувством проговорил Алекс. — Только для него десять рахм. Ровно половину того, что беру с остальных.

— Тебе платят двадцать рахм за платье? — вытаращила глаза хозяйка.

— Это моя обычная цена, — величественно кивнул юноша.

— И много ты их уже сшил? — придя в себя, спросила толстуха.

— Это будет пятым, — невозмутимо ответил Алекс. — Мои услуги не всем по карману. Кто хочет наготу прикрыть, тому и тряпки хватит. А ваша дочь достойна быть красивой.

Довольная Трила рассмеялась.

— Ты получишь своё серебро, мастер. Но не раньше, чем я увижу платье.

— Разумно, — согласился портной. — Теперь необходимо выбрать ткань и снять мерки.

— Материал мы уже подобрали, — отозвалась толстуха. — Покажи, Ирдия.

Девушка встала и подошла к плетёному сундуку.

— Смотри, мастер, — Трила встала. — А мне некогда. Дела.

Алекс с заказчицей выбрал рулон и отрезал ещё по куску ткани других цветов. Перед тем, как уложить их в корзину, он достал оттуда мерный ремень и вощёную пластинку.

— Айри, помоги, пожалуйста!

Она уже выучила его цифры. Так, что теперь юноше оставалось только записывать.

С тайным удовольствием девушка убедилась, что талия Ирдии толще, чем у неё, а грудь меньше. Только ростом дочь Сакса Густоборода оказалась повыше.

— Всё, — тихо сказала Айри, отступая в сторону.

С интересом наблюдавшая за их манипуляциями Ленола, спросила:

— Ты пытаешься с помощью измерений добиться более гармоничного соотношения платья и тела?

— Да, — кивнул Алекс.

— Неожиданное применение математики, — нагловато улыбнулась блондинка, вызвав глухое раздражение Айри.

— Разве существует что-то совершеннее науки чисел? — проговорила Ирдия, пододвинув к себе один из свитков. — Приклос из Виф считает, что именно математика лежит в основе мироздания.

Она прищурилась.

— А что по этому поводу думал мудрый Тусет? Или вы не разговаривали на такие сложные темы?

— Мы говорили о многом, уважаемая госпожа, — усмехнулся Алекс. — Столь ценимая тобой наука не универсальна. С её помощью, например, сложно описать отношения между людьми. Чувства не поддаются измерению.

— Переживания искажают действительность, — наставительно проговорила Ирдия. — Мудрецы подчиняют эмоции разуму. Только тогда им открывается истинная картина мира.

— Вы считаете, что она существует? — насмешливо вскинул брови юноша.

— А разве нет? — изумилась Ленола.

— Каждый видит окружающий мир по-своему, — убеждённо сказал Алекс.

— Объясни? — блондинка изящно подпёрла рукой подбородок.

— Вы когда-нибудь видели рисунок углём на белой стене? — спросил парень, с весёлым интересом глядя на слушательниц.

— Приходилось, — кивнула Ирдия.

— Так вот, мир вокруг нас именно такая, лишённая красок картина, — Алекс вещал словно жрец. — И человек раскрашивает его красками собственных чувств и ощущений.

«О Анук, Баст и мать богов Исид! — мысленно возопила Айри. — И он ещё будет учить меня осторожности?! Распустил язык, как павлин хвост, перед этими учёными гусынями! Нет бы промолчать и уйти домой. Теперь вот застряли на полдня. Да какой мужчина допустит, чтобы последнее слово осталось за женщиной! Вот и изворачивайся теперь. Ага, задумался! Нечего попусту языком молоть с чужими невестами. Они, небось, не один свиток с разными мудрыми мыслями прочитали. Это тебе не дочь писца, которую так легко запутать!»

Похоже, столь высокоученый разговор надоел не только ей. Подруга Ирдии тоже потеряла к нему интерес. Иронично улыбнувшись, она подалась к Айри и тихо сказала:

— Может, выпьем пива? Пока они тут о философских школах спорят.

— Что? — удивилась девушка, сразу почувствовав сильную жажду.

— Не любишь пива? — удивилась блондинка. — Я думала, ты из Келлуана.

Ирдия прервалась на полуслове, потом проговорила:

— Хлон сварил свежее. На кухне целый жбан. Утром из погреба принесли.

— Нет, — решительно отказалась Айри, чувствуя, как рот наполняется слюной. — Спасибо.

— Тогда и я не пойду, — надула губы Ленола. — Это будет не вежливо.

Переводя дух, Алекс вытер со лба пот. Похоже, этот спор давался ему нелегко. «Ну и уступил бы, — раздражённо подумала девушка. — Гордость не позволяет. А жить в такой дыре позволяет!»

— Сегодня, действительно, очень жарко, — проговорил он. — Сходите, выпейте пива. За одно и нам принесёте.

— Если вам не трудно, — поддержала Ирдия.

Айри заколебалась. Не вникая в смысл, девушка внимательно следила за их разговором. Разум подсказывал, что Алекс вряд ли интересует будущую невестку советника, как любовник. Скорее она видит в нём интересного собеседника. Да и пить очень хочется. А хорошего пива она не пробовала очень давно.

— Пойдём, — решительно кивнула Айри.

Ленола, довольно улыбнувшись, встала с табурета.

— Нет никакой предопределённости, — раздался за спиной голос Ирдии. — Мир, вселенная бесконечны, как время.

— Мудрый Тусет говорил: «У всего, что имеет начало, должен быть и конец», — возразил Алекс.

— Наконец-то у неё появился достойный соперник! — рассмеялась Ленола, едва они отошли подальше. — Сама я не сильно разбираюсь в философии или математике. А ты?

— Я тоже, — улыбнулась Айри.

— Если бы не собственные глаза, решила бы, что твоему жениху лет пятьдесят, — продолжала болтать блондинка. — Или он знает секрет вечной молодости?

— Нет, — покачала головой девушка, вспомнив, как сильно изменился Алекс со дня их первой встречи на острове Энохсета. — Он много беседовал с мудрецом Тусетом.

Разговаривая, они вошли в дом. Кухня располагалась рядом с входом. Но очаг не горел. Очевидно, его зажигали в дождь или в холода. В хорошую погоду готовили во дворе. Но именно здесь хранились припасы, и три рабыни перебирали фасоль для каши. Тут же хозяйка дома давала указания высокому лысому невольнику.

Увидев девушек, она удивлённо спросила:

— А вам чего?

— Жарко, пивка бы, — обезоруживающе улыбнулась Ленола.

Толстуха понимающе улыбнулась.

— Да, солнышко печёт, а где Ирдия?

— С её женихом спорят о философских учениях мудрецов, — рассмеялась блондинка, шутливо ткнув Айри в бок.

Девушка напряжённо улыбнулась, ожидая реакции Трилы.

— С портным? — она удивлённо вскинула белёсые брови. — О философии? Ладно бы ещё о нарядах… А так. Куда катится мир?

Её, казалось, нисколько не волновало, что дочь осталась наедине с незнакомым парнем.

— Сама бы не поверила, но это так, — кивнула Ленола. — Нам стало скучно слушать их тарабарщину. А у тебя есть свежее пиво.

Фыркая и качая головой, толстуха собственноручно нацедила им по кружке густого тёмного напитка.

Айри недоверчиво потянула носом.

— Пей, не сомневайся, — подбодрила её Трила. — Северное пиво самое лучшее. Уж я то знаю.

Гостья попробовала и, не удержавшись, осушила всю кружку. Напиток оказался очень вкусным, с еле заметной горчинкой.

— Ещё будешь? — заботливо осведомилась хозяйка, глядя, как девушка протягивает пустую посуду.

— Нет, — улыбнулась та. — Хочу отнести жениху. У него, наверное, всё в горле пересохло.

— Не торопись, — чуть пригубив, отмахнулась Ленола. — Пусть поболтают. Никуда твой парень не денется. У Ирдии свой есть, а она девушка верная.

— Это точно, — мощно вздохнула Трила. — Отец давно хотел её замуж выдать, а она ни в какую! Хочу только за Корнелла! И видишь, дождалась! Такой любви, как у них, боги помогают.

Айри с любопытством слушала толстуху, пока не обратила внимание, что пиво в кружке блондинки как-то слишком медленно убывает. Возможно, она заразилась подозрительностью от Алекса, но девушка решила, что её нарочно стараются задержать на кухне подольше.

Она прервала словоохотливую женщину и, смущаясь, спросила, как пройти в уборную. Хозяйка понимающе кивнула, крикнула рабыню и приказала проводить гостью.

— Пойдёмте, госпожа, — поклонилась та.

Выйдя из дома, они направились вглубь двора.

Айри взяла невольницу за руку.

— Не ходи со мной. Просто покажи, куда идти. Я сама найду.

Удивлённая девочка указала на проход между домом и складом, где виднелся маленький каменный сарайчик.

Пройдя через двор, Айри завернула за угол и, убедившись, что рабыня не смотрит в её сторону, болтая с каким-то парнем, поспешила вдоль стены дома. Она шла, гордо вскинув голову, с таким неприступным выражением лица, что её никто не решился остановить. Выглянув в огород, девушка увидела, что Алекс сидит, мрачно скрестив на груди руки, а Ирдия что-то говорит, плавно поводя рукой. Кажется, начитанная девица всё-таки заставила его замолчать. Но тут до слуха Айри донеслось её имя. Не отдавая себе отчёт, она пригнулась и прошмыгнула за куст.

Подобрав подол, и тревожно косясь на суетящихся у цветов ос, девушка на корточках прокралась вперёд, успев расслышать самое главное.

— Мы много пережили вместе. Я люблю Айри, и мне всё равно, разбирается она в философии или нет.

— Но тебе же скоро не о чем с ней будет говорить! — чуть повысила голос Ирдия.

— Когда мне понадобится умная беседа, я приду к вам в гости, — усмехнулся парень. — Мы будем разбирать проблемы мироздания, а Айри слушать стихи твоего мужа. И всем будет хорошо.

Девушка злорадно улыбнулась и, стараясь не шуметь, поспешила выбраться из своего убежища. Отряхивая платье, она почти бегом бросилась назад, столкнувшись у уборной с встревоженной рабыней.

— Где вы были, госпожа? — ломким голосом вскричала девочка. — Меня послали за вами.

— Живот прихватило, — улыбнулась Айри, переводя дух. — Пирожки оказались плохо пропечёнными.

— Но…, — растерянно пробормотала невольница, глядя на сарайчик, откуда, блаженно жмурясь, вышел низенький толстяк.

— Ты меня нашла? — прервала её девушка.

— Да, госпожа, — кивнула рабыня.

— Тогда пойдём, — Айри легонько ткнула её в плечо.

Услышав о неприятностях гостьи, хозяйка предложила выпить грушевого отвара.

— Спасибо, не нужно, — поблагодарив, отказалась она. — Уже прошло.

Взяв по кружке, девушки направились в сад. Но хмурый Алекс уже шёл им навстречу. В пару глотков выпив пиво, он довольно крякнул.

— Замечательно. Прекрасное завершение приятного разговора. Прощайте, госпожа Ленола.

— А мне платье не сошьёшь, мастер? — кокетливо улыбнулась блондинка.

— Увы, — развёл руками юноша. — В ближайшие дни я буду очень занят. Но как только освобожусь, с удовольствием возьмусь за ваш заказ.

— Алекс, я очень глупая? — не выдержала Айри, едва они вышли за ворота.

— Ты умная, — возразил тот. — Только плохо выбираешь одежду для лазания по кустам.

— Ты меня видел? — встрепенулась девушка.

— И не только я, — кивнул он.

Айри почувствовала, как щёки полыхнули огнём стыда. Какой позор!

— Что теперь подумает Ирдия?

— Какая разница, — пренебрежительно махнул рукой парень. — Для меня важнее, что чувствуешь ты.

— Но я не знаю математики и ничего не понимаю в философии, — хлюпнула она носом. — Я дура, и ты скоро меня разлюбишь.

Он остановился и взял её за руку.

— Не смей так говорить! Ты не дура! Если человек умеет читать или запомнил пару чужих мыслей, это не значит, что он умный. Небраа сколько всего знал, а так и остался дураком.

— Что она тебе ещё сказала? — успокаиваясь, спросила Айри.

— Ничего особенного, — пожал он плечами. — Подругу свою расхваливала. Какая та умная и начитанная. Да окажись она в подземельях Повелителя смерти, обгадилась бы в первый же день.

Алекс ещё что-то говорил, пытаясь её развеселить, но на душе всё же остался горький осадок.

Это чувство долго преследовало девушку. Оно то пряталось, словно лягушка в прибрежной траве, то вновь напоминало о себе уязвлённым самолюбием, вызывая краткие, но острые вспышки ревности.

Более-менее она успокоилась только перед визитом во дворец наместника. Алекс брал её с собой, чтобы тут же снять мерки, если главная заказчица решит доверить ему обновление своего гардероба.

Несмотря на строгую, породистую красоту, супруга Джедефмоота Айри не понравилась.

Хааснут держалась очень надменно, даже разговаривала нехотя, словно выдавливая из себя полные высокомерной гордости слова.

Юношу совсем не смутил столь прохладный приём. Как ни в чём не бывало, он разложил перед ней десяток ярких, красочных картинок, а невесту заставил несколько раз покружиться, демонстрируя парадное платье, в доказательство того, что умеет не только рисовать.

И сердце знатной женщины дрогнуло, а надменное лицо слегка смягчилось. Она с довольным удивлением узнала, что новый мастер её мужа владеет секретом изготовления белья.

Как Айри и предполагала, молодой человек скромно умолчал о том, кто первым стал шить бусты и трусики в Келлуане. Через какое-то время госпожа Хааснут уже живо обсуждала с Алексом своё новое платье.

Джедефмоот, заглянувший в покои супруги, показался удивлённым, застав столь непринуждённую беседу. Очевидно, он слишком хорошо знал сложный характер жены и торопился из Дворца Ста, чтобы помочь портному найти с ней общий язык. Сиятельные супруги окончательно определились с фасоном. Девушка сняла мерку, Алекс записал. Всё шло слишком хорошо до тех пор, пока Хааснут не узнала сроки исполнения заказа.

Юноша пытался доказать, что меньше чем за десять дней ему никак не уложиться, что новое платье требует гораздо больше времени, чем всё, что госпожа носила ранее. Показал швы, рассказал о сложностях раскроя, о предварительных примерках. Айри думала, что знатная келлуанка попросту раздурится, как говорил Алекс. Но та с пониманием отнеслась к трудностям и тут же предложила в помощь двух своих служанок, потребовав, чтобы мастер научил их своему ремеслу. А Джедефмоот просто обязан выделить им комнату под мастерскую, чтобы Хааснут могла лично наблюдать за процессом.

Услышав подобное пожелание, Айри с трудом удержалась, чтобы не выругаться. Теперь из-за этой знатной гусыни они застрянут во дворце непонятно на сколько. Какого демона Алекс так долго откладывал визит в Воронью бухту? За эти дни успели бы найти клад Сепиона! Однако парень нисколько не расстроился от подобной перспективы и предложил выбрать подходящую ткань.

В отличие от супруга, госпожа Хааснут не доверила это дело портному, и сама отправилась с ним в кладовую. Бедные слуги сбились с ног, демонстрируя привередливой хозяйке всё новые и новые куски ткани. Вот только хитрый портной всякий раз находил в ней какие-то недостатки. Одна слишком тёмная, другая слишком редкая, третья чересчур грубая.

Потеряв терпение, супруга наместника приказала оповестить всех торговцев, что завтра она ждёт их во дворце с самыми лучшими тканями. Так как столь знатной особе не к лицу лично ходить по лавкам.

Учитывая количество купцов в Нидосе, можно смело говорить, что госпожа Хааснут будет занята целый день, а может даже и два.

«Интересно, он с самого начала знал, что так получится? — думала Айри, поджидая жениха в саду на скамеечке. — Или придумал всё уже в кладовой?»

Наместник пожелал побеседовать с Алексом лично, их встреча сильно затянулась. У неё уже спина устала и ягодицы затекли, когда юноша вышел из дворца и, придерживая корзину, направился к воротам. Судя по хмурому, сосредоточенному лицу, он был чем-то сильно недоволен. Но спрашивать девушка не решилась, привыкнув к скрытности возлюбленного. Захочет, сам скажет.

— У порта построят храм Атама, Баст и Анук, — тихо проговорил Алекс. — Так что скоро сможешь принести жертву покровительнице.

— Наш храм в Нидосе? — удивилась и обрадовалась Айри. Она чтила своих богов.

— Да, — подтвердил парень. — На остальное они не согласились, посчитали глупостью и баловством.

— Что? — не поняла она.

— Да я ещё кое-что предлагал, — поморщился Алекс. — Но на нет, и суда нет. Давай зайдём к Герносу?

— Только надо купить, что-нибудь поесть, — кивнула девушка. — Уже время обеда, а он нас не ждёт.

Они встретились с евнухом неподалёку от его дома. Тот тихо плёлся по улице, вытирая лоб мокрым платком.

— Ходил к дочери корабельщика Ренхима, — рассказал он после взаимных приветствий. — А они живут у самых верфей. Лихорадка вошла в лёгкие. Решил попробовать одно сложное средство. Вот и приходится бегать каждый день. Почти даром.

— Он так беден? — удивилась Айри.

— Корабль разбился, — объяснил лекарь. — Сын погиб, почти весь груз пропал. Дочь заболела. Жалко брать с него дорого. Всё-таки единственный ребёнок. Вот и хожу. Носилки что ли нанять?

— Правильно, — поддержала девушка. — А с корабельщика возьми долговую расписку. Когда сможет, отдаст.

Алекс хмыкнул.

Рабыня Герноса быстро накрыла на стол, разложила принесённую рыбу по красивым блюдам, поставила миску с кашей на оливковом масле и вышла во двор.

— Выучил, — усмехнулся юноша, едва за ней закрылась дверь.

— Беру пример с тебя, — отозвался лекарь. — Когда идём?

— Завтра утром, — Алекс поднял бокал. — Мы у тебя переночуем? Отсюда до Вороньей бухты ближе.

— Места хватит, — евнух гостеприимно развёл руками. — Располагайтесь.

— Мне надо сходить за одеждой и инструментами, — проговорил молодой человек, вытирая губы. — Заодно предупрежу Венсу, что мы не придём до завтра.

— Не боишься оставлять её одну в доме, где столько золота? — понизил голос Гернос.

— Не очень, — усмехнулся Алекс. — Я всё равно узнаю, если она попробует его отыскать.

Когда юноша ушёл, евнух поинтересовался, не подыскали ли они себе новое жильё?

Айри устало махнула рукой.

— Ходили смотреть квартиру в Дом Валерия. Четыре комнаты, три с окнами. Мозаичный пол, потолки с росписями. Но ему не понравилось!

Она возмущённо фыркнула, отбросив рыбью косточку.

— Сквозняки! Надо подписывать брачный договор. И куда мы пригласим гостей? В нашу халупу? А обещал прийти Мерк Корнелл со своей мымрой, писец наместника Барефгорн. Мне их что в лавке принимать? Я его не понимаю.

— Будем надеяться, Алекс знает, что делает, — дипломатично пробормотал Гернос и тут же предложил. — Праздник можно устроить у меня дома? Я всё-таки твой приёмный отец. Скажи ему. Неужели опять упрётся как баран?

— Кто его знает? — дёрнула плечами девушка. — Он сегодня важный заказ получил. От супруги самого наместника.

— Ого! — покачал головой лекарь.

— Да, — кивнула Айри и стала рассказывать о визите во дворец и встрече с госпожой Хааснут.

Они ещё немного поговорили, потом евнух, сославшись на усталость, пошёл отдыхать. А девушка направилась в сад посмотреть, прижились ли цветы на могиле несчастного кота.

Выслушав предложение Герноса, Алекс сразу же согласился.

— Это правильно. Ты же выдаёшь замуж дочь. Значит, и отмечать подписание контракта будем у тебя. Есть, кого пригласить?

— Дираса сына Карса и ещё пару соседей, — кивнул лекарь. — Думаю, не откажутся прийти?

— Со сроками определимся завтра, — решил юноша. — Когда вернёмся.

— Ты же собрался платье Хааснут шить? — напомнила Айри.

— А разве вы без меня с подготовкой не справитесь? — деланно удивился молодой человек.

Евнух озадаченно крякнул.

Проснулись, как говорил Алекс, «ни свет, ни заря». Невольникам не положено удивляться причудам хозяев, но девушка не раз ловила недоуменные и озадаченные взгляды рабыни Герноса. Тем не менее, она быстро собрала завтрак, а пока господа ели, положила в корзину с одеждой лепёшки и разбавленное вино.

Они молча шли по пустынным улицам Нидоса. Только кошки изредка перебегали дорогу, косясь любопытными глазами на странных ранних прохожих. Уже на окраине встретились первые, спешившие за водой женщины.

— Это и есть Воронья бухта? — спросил юноша.

— Она, — подтвердила Айри. Пару раз ей приходилось бывать здесь ранее. — Вон канализация. А там Серая скала.

В склоне темнела выложенная из кирпича арка.

Кладоискатели не стали спускаться к воде, а пошли берегом, отыскав еле заметную тропинку, петлявшую по холмам, поросшим сухой, колючей травой.

Спустившись в ложбинку, быстро переоделись в штаны и рубахи. Алекс достал платок и замотал им голову девушки, оставив отрытым только лицо.

— Чтобы волосы не запачкать, — пояснил он.

Продолжая идти по тропинке, скоро наткнулись на заросли кустарника, спугнув толстую, недовольно зашипевшую змею. Отогнув упругие, украшенные колючками ветки, увидели круглую чёрную дыру.

— Потом привяжешь мешок, — приказал юноша Айри. — А следом лезь сама.

Затем зажёг светильник на огненной воде и пополз внутрь.

— Темно, — донеслось из норы. — Как… Ну, очень.

Девушка смотрела, как исчезает верёвка, привязанная к его ноге, и нервно покусывала губы.

Послышался негромкий шум.

— Алекс, — вскрикнула она, бросаясь к дыре. — Ты как?

— Нормально, — раздалось чуть погодя недовольное ворчание. — Давай мешок!

Девушка привязала узел с вещами к верёвке, и тот быстро уполз в темноту.

«Помоги, Анук», — помолилась Айри, опускаясь на четвереньки. В нос шибануло запахом земли, сырости и испражнений.

Опираясь на локти, она, пыхтя, ползла по земляной кишке, то и дело стукаясь головой о низкие своды. Пыль, мелкие камешки сыпались на голову, попадали за шиворот, неприятно холодя кожу. Какие-то корни, паутина касались разгорячённого лица, заставляя морщиться. Неожиданно нора резко пошла под уклон. Ползти стало легче, но темнота впереди стала, словно густые чернила. Вдруг мелькнул синеватый огонёк. Она ещё сильнее заработала локтями.

— Давай руку.

Алекс одним рывком вытащил её из лаза и поставил на ноги. Девушка оглянулась. Она оказалась на узком каменном карнизе над медленно текущим зловонным потоком. Где-то слева белым пятном светился выход, перегороженный решёткой, не различимой на таком расстоянии.

— Эй, Гернос! — крикнул парень в пещеру. — Твоя очередь. Ты же не хочешь пропустить самое интересное?

Айри уже приходилось бывать в подземельях Нидоса. И в новых тоннелях, где добывали камень для многочисленных строек, и в старых, сохранившихся с незапамятных времён. Сейчас они находились именно в таком. Хотя здесь в стенах виднелись заложенные свежим кирпичом проломы и трещины.

— Ты там не умер? — с тревогой позвал молодой человек.

— Ещё нет, — сквозь пыхтение и шум осыпавшейся земли отозвался евнух. — Помоги!

Юноша извлёк тяжело дышавшего лекаря. Тот в изнеможении присел на корточки, хватая ртом вонючий воздух.

— Стар я по таким норам лазить, — наконец, прохрипел он.

— Акмен был ещё старше, — наставительно проговорил Алекс, доставая из мешка факел.

— Я не он, — раздражённо буркнул евнух, с кряхтением поднимаясь на ноги. — Я клады не ищу!

— Не ворчи, — усмехнулся парень. — Ты ещё силён и крепок, как меч из чёрной бронзы.

— Скажешь тоже, — отмахнулся лекарь.

— Точно, — кивнул Алекс, поджигая факел.

Они быстро дошли до бокового тоннеля, вход в который тоже был обложен кирпичом. Вот только пандус здесь оказался совсем узкий, так что пришлось идти, прижимаясь к холодным каменным стенам.

— Теперь надо на ту сторону, — вздохнул юноша, осторожно спускаясь с помоста. Ноги выше колен сразу же ушли в мутную воду.

— Подожди, я тебя перенесу, — остановил он Айри, уже готовую последовать за ним.

Гернос бесстрашно спрыгнул, подняв тучу брызг.

— Сдурел? — крикнула девушка, вытирая лицо.

— Всё равно после такого похода надо идти в баню, — отмахнулся храбрый евнух.

— Непременно, — хмыкнул Алекс, разглядывая остатки разрушенного помоста.

Подумав, он сунул мешок с инструментами Герносу, факел отдал Айри и велел ей лезть к нему на спину.

Девушка крепко обхватила его за шею рукой, подняв вторую к низкому, местами потрескавшемуся потолку. Алекс неторопливо шёл, ощупывая ногами дно. Попадая в пламя факела, недовольно шипели мокрые корешки и обрывки старой паутины. Идти далеко не пришлось, а около заложенного проёма вновь начинался тянувшийся вдоль стены уступ.

— Теперь понятно, где Акмен брал стройматериалы, — хмыкнул Гернос, снимая с плеч мешок. Юноша достал тяжёлый деревянный молоток на короткой ручке и без замаха ударил в центр кирпичного пятна. Стена дрогнула, а после второго удара с грохотом обвалилась.

Открывшийся тоннель оказался меньше предыдущего и основательно засыпан обломками. Так, что Алексу пришлось идти пригнувшись. Скоро нашлась и бамбуковая лестница.

— Странно, — хмыкнул парень. — Она кажется двойная?

— Это стремянка, — с лёгким упрёком проговорил евнух. — Её раскладывают.

— Ну, и зачем она нужна? — буркнула Айри, стряхивая со штанины маленькую сороконожку.

— Сейчас узнаем, — сказал Алекс, отыскав под мусором у стены маленькую амфору с залитой смолой крышкой.

На этот раз он не стал испытывать терпение спутников и просто разбил её рукояткой кинжала. Внутри лежал свёрнутый в трубку лист папируса. В отличие от первого послания Акмена это оказалось гораздо короче и написано обычными чернилами.

Дочь моя, осталось совсем не много. В конце этого тоннеля надо сломать стену. Потом пройти направо сто сорок шагов. Там найдёшь узкий незаметный проход в противоположной стене. Он и приведёт тебя в тупик, где Морской лев спрятал свои несметные богатства. Но тебе предстоит не только отыскать их. В левой стене выбито крестом четыре кирпича. Отсчитай от них пять шагов, разложи лестницу. На потолке найди заляпанный раствором кирпич, упрись руками и подними потайной люк. Он тяжёлый, но я уверен, ты справишься. Наверху будет потайной подвал бывшего храма Друна. Вот туда и нужно перенести сокровища. Это тяжкий труд, но его необходимо сделать, чтобы твой отец не считал свою смерть напрасной. Когда закончишь, осторожно закрой люк и убедись, что его не заметно из тоннеля. После тщательно спрячь все следы от лестницы. Не забудь бросить в том тоннеле, через который вошла, несколько монет. Пусть Минуц думает, что клад унесли именно по нему. Если сделаешь всё правильно, никто и никогда не узнает, где спрятаны сокровища Сепиона.

Боги подскажут тебе, как жить дальше. Когда встретишь достойного человека, с которым разделишь свою жизнь, вам останется только взять в аренду подвал дома Вульгара и использовать деньги по своему усмотрению. Надеюсь, это хоть немного сгладит мою вину перед тобой. Прощай и помни своего несчастного отца. Акмен сын Фраса.

Алекс молча свернул лист и поднял лестницу.

— Надо торопиться.

— Ты тоже хочешь поднять сокровища в верхний подвал? — спросила девушка.

— Обязательно, — кивнул молодой человек. — Акмен придумал отличный план. Нам осталось только его выполнить.

Тоннель шёл почти прямо. Местами мусор на полу лежал высокими кучами, так, что даже Айри приходилось нагибаться. Но вот завалы закончились, и идти стало легче.

— М-да, — хмыкнул Алекс, покачав головой. — Каменщик из него такой же, как и кладоискатель.

— Но сокровища то он нашёл? — вытирая пот, заметил Гернос.

— Так и стенку сделал, — усмехнулся юноша. — Только кирпичи лежат, как будто корова на ходу писала.

Услышав сравнение, девушка прыснула. Алекс вновь отдал ей факел и взялся за молот. Эта преграда потребовала трёх ударов, прежде чем превратилась в груду кирпичей.

Перелезая через неё, Айри вступила в холодную воду по щиколотку. В центре круглого тоннеля тёк узкий ручеёк.

— Считай шаги, — велел ей юноша, забирая у тяжело дышащего Герноса мешок и поднимая с пола лестницу.

Судя по внешнему виду лекаря, путешествие давалось ему нелегко.

— Доберёмся до места — отдохнём, — обнадёжил спутников Алекс.

На сто сорок третьем шагу нашли узкий, не более локтя шириной, проход. Перед тем, как войти, юноша некоторое время разглядывал стену, перегораживавшую ход. Вот здесь потрудился настоящий мастер. Оштукатуренная кладка повторяла изгиб тоннеля так, что с первого раза казалось трудно определить, где кончался камень, и начинался кирпич.

— Ну, что встал? — нетерпеливо проговорила девушка.

Вместо ответа Алекс указал на стену.

— Этот пролом тоже сделал Акмен. Смотри, какие свежие и неровные сколы?

Удовлетворив совершенно пустое на её взгляд любопытство, он шагнул вперёд. Айри шмыгнула вслед за ним и сразу увидела большие буквы, нарисованные белой краской.

— «М» и «Л», — проговорила она звенящим от волнения голосом. — Морской лев!

Девушка подняла факел. В двадцати шагах вдоль стен стояли корзины с монетами, сундуки, ларцы и шкатулки.

— Такое не каждый день увидишь, — хмыкнул юноша. — Пещера Али-бабы или, вернее, Сепиона и сорока разбойников.

Мысли путались, обилие драгоценного металла давило на сознание, мешало наслаждаться триумфом. По сравнению с этим колоссальным богатством сокровища Энохсета казались грошовой подачкой нищему.

Двигаясь словно во сне, Айри воткнула факел в кольцо на стене и сняла крышку украшенного бирюзой ларца. Вытянув длинное ожерелье из крупных жемчужин, девушка восхищённо пробормотала:

— Красота!

Сразу же стало интересно, как оно будет на ней смотреться? Пока искала зеркало по многочисленным шкатулкам, Гернос задумчиво перебирал серебряные монеты, сложенные в высокую корзину, словно зерно.

Как всегда, первым пришёл в себя Алекс. Не обращая внимания на тусклый блеск сокровищ, он отыскал в стене приметные кирпичи, отсчитал пять шагов и установил стремянку.

Найдя, наконец, большое серебряное зеркало с богато украшенной рукояткой, Айри едва не застонала от разочарования. В потускневшем овале отражался только размытый силуэт.

Негромкий стук заставил её вздрогнуть. Обернувшись, девушка увидела, что молодой человек, откинув крышку люка, исчез в тёмном проёме. Через минуту он спустился, отряхивая с ладоней пыль.

— Может, перекусим?

Грустно вздохнув, Айри взяла большое блюдо, такое же тусклое как зеркало, протёрла его подолом рубахи и стала выставлять из мешка еду.

— Садись, — предложил юноша евнуху, кивнув на сундук.

Какое-то время всё жевали, передавая друг другу кувшин с вином.

— Что будем со всем этим делать, Алекс? — спросил Гернос. Его лицо порозовело, дыхание выровнялось, в глазах застыло напряжённое ожидание.

— Разве не понятно? — вскричала девушка, удивляясь очередной глупости мужчин. — Торговать надо! Купим один корабль, потом другой. С такими деньгами целый флот завести можно. И переедем из нашей дыры в большой, приличный дом. Или даже дворец. Ну, не сразу, а через год.

Парень насмешливо хмыкнул.

— Не хочешь? — вскинула брови Айри.

Он поморщился.

— Как-то не интересно.

— Тогда давай их просто тратить, — растерянно предложила девушка. — Тут и внукам, и правнукам хватит. Или ты хочешь что-то предложить?

— У меня есть мысль, и я её думаю, — усмехнулся Алекс, взглянул на настороженно молчавшего евнуха и спросил: — Гернос, тебе не пора заводить учеников?

— Я надеялся, что им станет ваш сын, — ответил лекарь.

— Я вёл речь не об одном, — покачал головой парень. — А о десятках или даже сотнях. Знания и навыки, полученные от Повелителя смерти, делают тебя лучшим врачевателем не только в Нидосе, но и во всём мире. Этот бесценный опыт должен стать достоянием всего человечества через твоих учеников.

Евнух в волнении облизал пересохшие губы.

— Разве это не будет лучшим искуплением того, что творилось в подземельях твоего бывшего хозяина. Передай знания людям, и имя твоё переживёт века!

Айри слушала эту речь, разинув рот. Алекс в который раз сумел её поразить.

Гернос вытер вспотевший лоб.

— Но как это сделать? — наконец, выдавил он из себя.

— Для начала мы откроем больницу.

— Что? — не понял Гернос.

— Дом излечения, — пояснил молодой человек. — Чтобы тебе не бегать по городу к тем больным, которые не могут прислать паланкин. Соберём их в одном месте.

Евнух понимающе кивнул. Девушка слышала о подобных заведениях при некоторых храмах Келлуана.

— Ты будешь их лечить, ученики помогать и набираться опыта, а рабы кормить и ухаживать.

— Но где их взять? — растерянно пробормотал Гернос. — Учеников?

— Поговори с пациентами, пусть те спросят у своих знакомых, не захотят ли они отдать тебе в обучение своих детей? Это же почётное занятие и верный кусок хлеба. А когда твоя слава ещё более возрастёт, можно даже брать с них деньги.

— Но это ещё и очень тяжёлый труд, Алекс, — покачал головой лекарь. — Не всякий к нему способен.

— У кого не получится, пусть идут на все четыре стороны, — отмахнулся юноша. — Пока учишь, разберёшься. Лет пять хватит?

— Для кого как, — пожал плечами евнух.

— Ну, как? Согласен?

— Но я не могу учить так, как это делал Повелитель смерти, — губы Герноса тронула жалкая усмешка.

— Значит, делай по-другому, — продолжал убеждать Алекс. — Я кое-что знаю о школах. Расскажу. Вместе придумаем что-нибудь.

— И как ты это будешь делать? — хмыкнула Айри, скрестив на груди руки. — С чего начнёшь?

— С покупки этого дома, — он ткнул пальцем вверх. — На чердаке поселим учеников и рабов. На втором этаже будет наша квартира и мастерская. Сделаем туда отдельный вход. Сама больница будет в лавке. Пока места хватит. В подвале кладовка и мастерская лекарств. Гернос будет лечить и учить, а ты помогать вести хозяйство. Освободишь его от забот по кухне, закупки еды, одежды. Да мало ли будет дел?

— Я? — удивилась девушка.

— Конечно, — кивнул молодой человек. — Без зорких женских глаз здесь не обойтись.

Айри задумалась. Предложение показалось необычным. Ей приходилось слышать, что жрицы богинь управляют богатыми храмами, а одинокие женщины — обширными поместьями. Правда, здесь всего лишь больница. Но это всё же лучше, чем тупо сидеть в четырёх стенах, ткать полотно или гонять по дому десяток рабов, время от времени развлекаясь сплетнями у колодца.

— А чем ты займёшься? — усмехнулся Гернос.

— Продолжу шить одежду наместнику и прочим богачам, — ответил Алекс. — Буду обеспечивать поддержку нашим начинаниям среди уважаемых людей города.

— Каким начинаниям? — насторожился лекарь. — Что ты задумал на самом деле?

Юноша нервно рассмеялся и потёр руки.

— Больница — это только начало. Тренировка, так сказать. Мы же тоже должны учиться и набираться опыта. Вот когда у нас начнёт получаться, пойдём дальше.

— Куда? — тревожно спросила Айри.

— Я хочу организовать в Нидосе Школу школ. Университет или Академию с огромной библиотекой.

— Что это? — в один голос вскрикнули девушка и евнух.

— Академия — школа, где любой желающий сможет изучать множество полезных наук. Лекарское искусство, математику, астрономию, философию…

Алекс запнулся.

— Ну, там видно будет. Просто надо собрать вместе разных учёных мудрецов и дать им возможность обучать тех, кто захочет. Вот это потребует огромных денег.

— Тогда проще выбросить их в море, — покачала головой девушка. — Так быстрее, и хлопот меньше.

— А я рискну! — как-то диковато улыбнулся Алекс. — Если повезёт, сделаю что-то по-настоящему полезное. Если нет — потеряю чужие деньги. Ну, вы со мной? Или как?

— Давай попробуем, — задумчиво проговорил Гернос. — Просто проесть всё это…

Он обвёл взглядом заполненный сокровищами тоннель.

— Будет просто глупо.

— Меня мог бы и не спрашивать, — с деланной сварливостью проговорила Айри. — Я же тебе почти жена.

— Тогда надо прибрать здесь всё, — озабоченно сказал молодой человек. — А уж потом нас ждут великие дела.

Эпилог

Распахнув дверь, он сразу узнал это место. Конюшня замка Гатомо-фами. По спине пробежал холодок от неприятных воспоминаний. Пол из толстых, выщербленных плах, пустые денники, на стенах конская сбруя. Дощатый ларь с овсом. Деревянное ведро, метла, лопата, корзина для навоза. А вот закуток, где он отлёживался после жестокой порки, устроенной по приказу Сайо-ли. Добрая служанка Симара носила ему целебную мазь, а мудрый монах Макао учил его жизни и рассказывал историю славной империи Сына Неба.

Послышался негромкий смешок. На скамье, где его когда-то били, сидела девочка лет десяти — двенадцати в расшитой золотой коюбе, в белых кожаных туфельках, с аккуратно уложенными волосами, переливавшимися всеми цветами радуги.

— Здравствуй. Давно не виделись. Я уже думал, совсем тебя не увижу.

— Да я не хотела, — она шмыгнула носом. — Прощаться так грустно. Но потом решила, что нам надо встретиться. В последний раз.

— Значит, я тебе наскучил? — усмехнулся Александр.

— Можно сказать и так, — собеседница отвела глаза, придав лицу неприступное выражение. Но внезапно всхлипнула, пухлые, чётко очерченные губы задрожали, и на смуглой щеке сверкнула одинокая слеза.

— Нет! — вскричала она ломким детским голосом. — Не надоел! Время, проведённое с тобой, было самым лучшим за долгие годы! Но сейчас наши пути расходятся. Ты вырос, стал мужчиной. У тебя семья, маленькая дочка. Такая хорошенькая!

Собеседница лучезарно улыбнулась, и по волосам пробежали разноцветные сполохи.

— Я назвал её в твою честь, — юноша почувствовал, как глаза защипало от приближавшихся слёз. — Асионой. Необычное имя для Нидоса. Но ничего, привыкнут? Ты как думаешь?

Она кивнула, вытерла нос кружевным платочком, громко высморкалась.

— Богини не плачут, Алекс. Мы чёрствые и эгоистичные создания. Но я так к тебе привыкла. А этот поступок так растрогал, что я не могла не встретиться с тобой.

— Всем, что у меня есть, я во многом обязан тебе, — Александр успокоился и продолжил с лёгкой грустью. — И жизнью, и семьёй, и богатством, свалившимся на мою голову.

— Ты догадался, — усмехнулась Асиона.

— Разумеется! — рассмеялся молодой человек. — Кольцо. Случайный визит Вула Сентория. Флоя, Тиллий. Слишком много случайностей. Спасибо за щедрый подарок. Надеюсь, ты не откажешься стать одной из божественных попечителей Академии?

Богиня хихикнула.

— Вообще то, я рассчитывала на святилище или храм. Но и от этого предложения не откажусь.

Внезапно её вечно-юное лицо стало серьёзным.

— Мне казалось, что ты или заведёшь торговлю, или уедешь из Нидоса, чтобы жить в своё удовольствие. Но твоё желание открыть в этом городе Школу школ, Университет…

Собеседница покачала головой.

— Оно впечатлило не только меня. Возможно, даже кое-кто из моих… родственников окажет тебе покровительство.

— Но не ты? — натянуто улыбнулся юноша.

— Нет! — решительно отказалась Асиона. — Я не в силах помочь преодолеть те трудности, что тебя ждут на пути к этой великой цели. Зависть, ложь, клевета, предательства. Кровь и грязь.

Она зябко передёрнула плечами.

— У меня нет сил и желания лезть в эту мерзость. Я же богиня-девочка. Прости, Алекс.

— За что? — он вскинул брови. — Ты и так сделала для меня слишком много.

— Не для тебя, — буркнула собеседница. — Для себя. Но сейчас мы должны расстаться. Теперь твоя судьба в руках Создателя. Я буду за тебя молиться.

— Разве богини молятся за людей? — удивился Александр.

— Все молятся! — сурово оборвала Асиона. — За тех, кто им дорог. Прощай.

Она царственно поднялась со скамьи, выпрямившись во весь свой невеликий рост. Полыхнули огнём разноцветные волосы. Маленькая фигурка стала исчезать, как бы растворяясь в воздухе. Внезапно лицо её вновь прояснилось, словно улыбка Чеширского кота из сказки про Алису.

— Ты должен всё рассказать Айри, — строго сказала она.

— Всё?! — с нажимом уточнил Алекс.

— Конечно, — кивнула богиня-девочка. — Если ты её любишь.

Он моментально проснулся от еле слышного покряхтывания, перешедшего в недовольный плач. Мирно посапывавшая под боком Айри со стоном села на кровати.

— Ну, что ещё?

Прошлёпав босыми ногами по деревянному полу, наклонилась над колыбелью.

— Алекс, зажги огонь!

Молодой человек со вкусом потянулся, шагнул к исходившей теплом бронзовой жаровне. Нельзя сказать, что в комнате было прохладно. Просто приходилось часто вставать, поэтому и держали наготове угли.

Сняв крышку, Александр подул, сунул лучинку и поднёс затрепетавший огонёк к спиртовке. Работавший в подвале самогонный аппарат исправно снабжал больницу огненной водой.

— Кететат, неси пелёнку!

В дверях показалась заспанная служанка.

— Несу, госпожа.

Однако и завёрнутая в чистую тряпочку Асиона продолжала недовольно морщиться и плакать.

— Опять есть хочет! — всплеснула руками Айри. — Вот маленькая обжора.

Как и все келлуанки, она кормила дочь сама, не доверяя кормилицам. Устроившись поудобнее, молодая мама поднесла младенца к груди, и девочка с аппетитом зачмокала, косясь на неё большими, пронзительно голубыми глазами.

— Я вам ещё нужна, госпожа? — зевая во весь рот, спросила Кететат.

Она родилась в Келлуане, но выросла в Нидосе, куда её отец бежал, наделав долгов. Девушка дала Айри клятву верности на три года, по истечении которых получит приличное приданое и сможет выйти замуж. Алекс отыскал её, когда жена вынашивала дочку. Айри сильно переживала, а присутствие соотечественницы немного успокаивало беременную женщину.

— Сполосни пелёнку и отдыхай, — прошептала хозяйка.

Насытившуюся Асиону вернули в колыбель, досыпать.

— Тебе всё ещё интересно, кто я? — тихо спросил Александр, задувая светильник.

— Да, — настороженно проговорила супруга, скользнув под одеяло.

— Не знаю, поверишь ли, — хмыкнул молодой человек. — Моя история слишком похожа на сказку.

— Но это правда? — она положила ему голову на плечо.

— От первого до последнего слова, — торжественно объявил парень.

— Тогда расскажи. Если можно.

— Очень далеко. В такой немыслимой дали, что невозможно и вообразить. В другом мире…

— А разве есть ещё один мир? — встрепенулась Айри.

— Есть, — усмехнулся он. — Теперь я это знаю точно. Так вот, в другом мире жила девочка. Твоя ровесница и звали её Александра.

— Красивое имя, — проговорила молодая женщина. — Только длинное.

— Ну, подруги называли её просто Алекс…

Actum est, ilicet. (Дело закончено, можно расходиться. лат.)

© Copyright Анфимова Анастасия И Ко (aav60892@mail.ru)

Content

Анастасия Анфимова и Ко
Последний подарок богини

Пролог

Часть 1. Veni

Глава I. Традиционное нидосское гостеприимство

Глава II. Александр и день забот

Глава III. Ремонт, прогресс и магия

Глава IV. Больные и сумасшедшие

Глава V. От женщин одни неприятности, но без них слишком скучно

Глава VI. Проблемы надо решать по мере их возникновения

Часть 2. Vidi

Глава I. Кому повезло, а кому не очень

Глава II. Приятная компания, душевная беседа

Глава III. Счастливые будни и паршивые праздники

Глава IV. Насмешка судьбы

Глава V. Трудные разговоры

Часть 3. Vici

Глава I. Роковое стечение обстоятельств или забавы богов

Глава II. Всё плохое проходит рано или поздно, а хорошее — ещё быстрее

Глава III. Как справляться с трудностями

Глава IV. Умный человек знает, когда что говорить

Глава V. Тени прошлого

Глава самая последняя. В ожидании дел великих

Эпилог