Светлана Владимировна Шевчук

Леонардо да Винчи

О Леонардо да Винчи написано очень много. О его личной жизни известно очень мало. Все его старинные биографы – Вазари, Аноним, Паоло Джиовио, Ломаццо – ни слова не говорят о его детстве, повествуют о нем с какого-то периода, когда уже можно было сказать, что у него была прекрасная наружность, т. е. о сформировавшемся человеке, наделенном многими талантами, часто употребляя слова «совершенство», «гений», «дар». Единственные сведения, которые могут считаться надежными, без примеси легенд и вымысла, находятся в его тетрадях, Кодексах, где вместе с чертежами изобретений и их описаниями сохранились хозяйственные заметки и записи личного характера. Леонардо да Винчи не интересовался политикой. Он оставался равнодушным к религии и богословию. Рядом с ним не было замечено женщины. Он не любил долго спать. Во второй половине жизни стал вегетарианцем. Но это разрозненные сведения. Судить о нем можно по делам его, переходя от мысли к мысли, записанной его рукой, от картины к картине, от изобретения к изобретению. Вазари увидел архив Леонардо да Винчи только в 1566 году, у Мельци, ученика мастера. И о самом Леонардо да Винчи Вазари мог узнать только со слов Мельци, а тот вряд ли что мог рассказать о детстве и юности мастера. Можно только догадываться, как он рос, о чем думал. О Леонардо да Винчи говорили, им восхищались, ему завидовали, его ненавидели. Но о том, как, в каких условиях формировались задатки будущего великого живописца и инженера, которого назовут идеальным человеком Возрождения, универсальным гением, почти ничего не известно.

Анкиано – крошечное селение близ местечка Винчи, что находится в невысоких Альбанских горах, окружающих со всех сторон Флоренцию. Здесь 15 апреля 1452 г. у потомственного нотариуса Пьетро да Винчи и некой Катарины родился сын, которого назвали Леонардо. Он появился на свет вне брака, и поэтому история его рождения полна неясностей. Кем была эта Катарина? Один из биографов Леонардо сообщает только, что она была женщиной хорошей крови. Что это была за романтическая история? Точно известны только дата рождения ребенка и несколько фактов, позволяющих придать этой истории некую связанность. Катарина впоследствии вышла замуж (или ее выдали) за состоятельного хлебопека и земледельца Антонио ди Пьеро, по прозвищу Аккаттабрига (Каттабрига), сына Пиеро дель Вакка, из Винчи. Пьетро да Винчи женился в этом же году на Альбиере Амадори. Их брак оказался бездетным. В итоге Пьетро да Винчи усыновил Леонардо.

О детстве Леонардо известно не много. Мальчик жил в доме своего отца. Единственный ребенок был окружен вниманием и заботой, особенно опекали его дед и молодой дядя Франческо. Винчи – городок маленький. В отцовском доме Леонардо, скорее всего, обучали тем наукам, каким обучали несколько поколений мальчиков, ставших затем нотариусами. Один из его первых биографов, Вазари, в своих «Жизнеописаниях» упоминал о занятиях Леонардо математикой. Мальчик достиг больших успехов и своими вопросами не раз ставил в тупик учителя, скорее всего, местного священника, преподававшего, помимо арифметики, азы латинского языка, начала богословия.

О первых опытах Леонардо в живописи практически ничего не известно. По ландшафтам Анкиано можно лишь догадываться, как влияло на воображение мальчика то, что он видел вокруг себя. Горы, пышная зелень долины, виноградники, деревеньки – все это должно было будить в душе ребенка интерес, вызывать восхищение. Холодный ветер Монте Альбано обдувал его лицо, остужая горячий пыл будущего живописца, уносил лишние эмоции, освобождая разум от избытка ярких чувств. Возможно, Леонардо рисовал везде, где только мог, – на земле, плитах, бумаге (благо, благосостояние семьи это позволяло). И что он рисовал – растения, которые он будет изучать всю жизнь, животных, особенно лошадей, привязанность к которым сохранит в дальнейшем, или фигуры и лица людей, в изображении которых он достигнет столь больших успехов? Об этом никто не знает.

Известно другое – в семье Леонардо любили. Но он был внебрачным ребенком и стать продолжателем фамильного дела не мог, да и способности у него были несколько неподходящими для этой профессии: из мечтательного рассеянного мальчика вряд ли бы вышел хороший нотариус. Отец подыскивал ему занятие, которое могло бы его в будущем прокормить. Конечно, Пьетро да Винчи и его домашние обратили внимание на склонность Леонардо к рисованию. Но что из этого могло получиться, они как люди, далекие от искусства, оценить были не в состоянии. Поэтому Пьетро да Винчи, собрав рисунки сына, показал их своему другу Андреа Верроккио и попросил его сказать, добьется ли Леонардо успехов, если будет заниматься рисованием.

Андреа Верроккио, ювелир, перспективист, скульптор, гравер, живописец и музыкант второй половины XV в., был удивлен, увидев работы Леонардо. Более того, Пьетро да Винчи всего лишь спрашивал совета, может ли его сын заниматься рисованием, а художник попросил отдать мальчика в обучение к нему в мастерскую, что уже само по себе было признанием способностей Леонардо. В 1466 г. четырнадцатилетний да Винчи переехал во Флоренцию и поступил в мастерскую Андреа Верроккио. Довольны были все: отец пристроил сына, Андреа Верроккио заполучил талантливого ученика, но более всех был рад Леонардо – он мог учиться и заниматься любимым делом.

Флоренция того времени была одним из самых блестящих городов Европы. А мастерская Андреа Верроккио – одним из художественных и технических центров Флоренции. В мастерской работали не только художники, но и кузнецы, скульпторы. Из провинциальной тишины юный Леонардо попал в гущу событий, из одиночества в отцовском доме – к людям, растиравшим краски, грунтовавшим холсты, наносившим левкас[1], производившим расчеты, лепившим модели, гравировавшим, что-то чинившим и т. д.

В мастерской Верроккио заказов было много. В 1466–1467 гг. среди прочих работ выделялись три: надгробная плита умершему в 1464-м Козимо Медичи, заказанная флорентийским правительством статуя юного Давида и увенчание фонаря купола флорентийского собора. Принимал ли Леонардо участие в этих работах? Возможно, только как ученик. Но главное, что он видел, как работали другие, слышал их разговоры, учился. И несомненно, эти работы оказали большое влияние на его становление как художника. Надгробная плита Козимо Медичи была выполнена одновременно в простой и оригинальной манере. Ничего лишнего, в скромной плите основателя династии Медичи не присутствовало никакой христианской символики, геометрический рисунок мозаики по углам украшен четырьмя бронзовыми щитками с гербом рода, подчеркнутого нарочитой простотой в игре красок благородного мрамора. Леонардо, конечно, видел, с какой тревогой и поспешностью выполнялся этот заказ. Отношениям с правителями города, и вообще власть имущими, тоже надо было учиться.

Скульптурная фигура Давида, одна из лучших работ Верроккио, была заказана сыном Козимо Пьетро для украшения сада виллы Кареджи. На постаменте возвышается стройная фигура красивого юноши. Тонкий панцирь так обтягивает тело, что кажется второй кожей, в правой, еще напряженной, руке меч, которым юный Давид только что отсек голову Голиафа. Юноша улыбается насмешливо и вызывающе. И есть еще что-то в этой улыбке – тема, которую да Винчи будет развивать и дополнять всю свою жизнь. Возможно, для скульптуры позировал сам Леонардо, что неудивительно, ведь современники и биографы отмечали его поразительную красоту.

Увенчание фонаря купола флорентийского собора оказалось сложной и особенной по своему характеру работой. В этом случае необходим не только талант скульптора и художника. Главный корпус флорентийского собора в основном был построен в 1368 г. В основном, потому что предстояло соорудить купол, венчающий здание. Это была очень сложная по тем временам техническая задача, справиться с которой удалось только Филиппе Брунеллески. В 1420 г. он приступил к работе над куполом диаметром в 42 метра, которая была закончена в 1434 г. Но собор все равно оставался незавершенным – у купола, выстроенного Брунеллески, не было фонаря, который по замыслу архитектора должен был венчать здание. В 1461 г. фонарь был выполнен.

Теперь надо было его поднять вверх. Верроккио привлекли к этому делу как технического эксперта – предстояло установить золотой шар, на котором должен быть укреплен крест, и 10 сентября 1468 г. он получил заказ на выполнение этой работы.

В том, что этот заказ был отдан в мастерскую Верроккио, не было ничего удивительного. Именно в мастерских художников в то время решались подобные задачи. Художники работали в иконной и фресковой живописи, как скульпторы они должны были уметь отлить бронзовую статую, управляться с резцом и молотком, как инженеры и архитекторы – выполнять расчеты, чертежи, подниматься по шатким строительным лесам. Такими были Филиппе Брунеллески, Андреа Верроккио, другие мастера. В каждом итальянском городе на службе находился «городской инженер», правители искали умеющих и знающих мастеров в военном и строительном деле, у многих из которых была европейская слава. Возможно, в мастерской Верроккио среди прочих бывал и Леон Баттиста Альберти, писатель и ученый, автор трактата «Десять книг об архитектуре». Леонардо мог слышать его рассуждения об античной архитектуре, консультации по строительству, что, безусловно, было очень полезно для развития его таланта.

В мастерской Верроккио Леонардо проектировал технические приспособления, зарисовывал их. По его рисункам той поры, сохранившимся до наших дней, можно судить о его участии в работе над фонарем.

Надгробная плита Козимо Медичи, статуя юного Давида и увенчание фонаря купола флорентийского собора – три самых крупных, но не единственных работы в мастерской Андреа Верроккио. В 1449 г. во Флоренции вошла в моду техника живописи благодаря нидерландскому художнику Рогиру ван дер Вейдену, писавшему небольшие картины масляными красками. До этого во Флоренции художники работали в основном темперой; масляные краски упоминались в «Трактате о живописи» Ченнино Ченнини, но пользовались ими редко. Картины нидерландских живописцев пользовались популярностью, и неудивительно, что флорентийские художники стали подражать нидерландцам. Среди прочего, в мастерской Верроккио велись поиски составов новых красок, секретов грунтов и лаков. Возможно, тогда Леонардо впервые стал экспериментировать, пытался искать что-то свое, а не просто подражать опытным мастерам.

В учениках Верроккио Леонардо провел два года. В это время овдовевший Пьетро да Винчи женился второй раз. Он поселился во Флоренции, и шестнадцатилетний Леонардо переехал в его дом.

В 1469 г. Пьетро да Винчи вступил в должность нотариуса республики и вскоре стал нотариусом крупнейших монастырей и семей магнатов. Леонардо получил доступ в высшее общество Флоренции. Но он оставался всего лишь внебрачным сыном и учеником художника.

В этом же году умер Пьетро Медичи и к власти пришел его сын Лоренцо, прозванный впоследствии Великолепным.

Вазари, один из самых известных биографов Леонардо, рассказывал об интересном эпизоде из его жизни. Один из крестьян попросил Пьетро да Винчи отдать Леонардо фиговый щит, чтобы тот расписал его. Пьетро выполнил просьбу, отвез щит во Флоренцию к сыну. Леонардо, увидев, что щит кривой, выпрямил его, пролевкасил. Этот щит был нужен всего лишь для того, чтобы отпугивать птиц, но юный художник подошел к работе со всей ответственностью. На щите нужно было изобразить страх. В своей рабочей комнате Леонардо собрал разных ящериц, бабочек, змей, сверчков, летучих мышей. Выбрав у каждого из этих созданий внешне наиболее отвратительную черту, он соединил их в одно чудовище, выползающее из темной расселины, из его открытой пасти брызгал яд, из глаз вырывалось пламя, из ноздрей валил дым. Вазари писал, что Леонардо работал над щитом так долго, что в мастерской стояло зловоние от издохнувших гадов и насекомых, но художник «из великой любви к искусству» не чувствовал этого. (А. Л. Волынский в своей книге «Жизнь Леонардо да Винчи» утверждал, что Вазари ошибался – наоборот, воображение художника, подстегнутое смрадом в сочетании с преувеличенно ужасающими образами, и породило чудовище.) Когда щит был готов, Леонардо установил его так, чтобы при помощи освещения добиться определенного эффекта, и пригласил отца принять работу. Пьетро, уже забывший о щите, взглянув на изображение, содрогнулся от ужаса и попятился. Цель Леонардо была достигнута. Он не просто расписал щит, он написал страх.

Пьетро да Винчи счел, что такой щит слишком хорош для крестьянина, и купил ему у лавочника другой, с сердцем, пронзенным стрелой. А произведение своего сына Пьетро продал за сто дукатов каким-то купцам, которые, в свою очередь, продали его миланскому герцогу за триста.

Вазари также рассказывал, что когда Андреа Верроккио писал на дереве композицию «Крещение Христа», он поручил Леонардо выполнить в углу фигуру ангела, держащего одежды. Казалось бы, рядом рисунок учителя и ученика. Ученику доверено изобразить только фигуру в углу. Но ангел, написанный учеником, вышел лучше, чем фигуры учителя: мягкое, объемное исполнение ангела Леонардо выгодно выделяется рядом с жесткими, сухими фигурами Андреа. Кажется, что еще мгновение назад ангел стоял спиной, но вот он поворачивает голову, движение не закончено, он должен повернуться полностью – таким сделал своего ангела Леонардо. Фрагменты пейзажа тоже выполнены в разных живописных манерах: очертания гор как бы окутаны дымкой, а пальма, скалы, летящая утка словно обведены четкой линией.

Помимо этого, Вазари упоминал, что в годы ученичества Леонардо вылепил из глины несколько красивых женских и детских голов, с которых впоследствии при помощи форм было сделано множество гипсовых слепков. Биограф называл Леонардо «геометром» и писал, что он нарисовал «множество планов и других видов разных построек».

В 1472 г. двадцатилетний Леонардо да Винчи внес установленный взнос и вступил в общество Святого Луки, объединившее живописцев. Теперь он стал самостоятельным художником, но связь с учителем не потерял. Пьетро да Винчи, вновь овдовевший и женившийся в третий раз, предложил Леонардо жить отдельно. Он вернулся в мастерскую Верроккио.

В записях Леонардо встречаются имена людей, с кем он общался в это время: Бенедетто даль Абако – флорентийский математик, автор ряда учебников по арифметике, Паоло Тосканелли – математик, астроном, врач и географ, Леон Баттиста Альберти – гуманист, архитектор, автор трактатов о живописи, архитектуре и скульптуре. Как видим, круг интересов начинающего художника был достаточно широким.

Первой подписанной и датированной работой Леонардо является рисунок «Вид на долину Арно близ Пизы» (1473). Рисунок бегло выполнен пером. В этом пейзаже Леонардо стремился придать глубину пространству, используя приемы Учелло в перспективе, дополнял их игрой света, что позволяло разделять первый – четкие линии, – и удаленный планы – постепенно смягчающиеся контуры. В левом верхнем углу рисунка сохранилась надпись: «В день святой Марии Снеговой 5 августа 1473 г.». Это первый дошедший до нас образец почерка Леонардо.

Запись эта, как и большинство других подписей картин Леонардо, была сделана зеркально, справа налево. Почему именно так? Прежде всего, Леонардо был левшой, он писал и рисовал левой рукой, хотя правой работал не хуже. Другая причина, по которой он делал зеркальные записи, – стремление зашифровать их от конкурентов и вообще от слишком любопытных глаз. И третья – Леонардо был большим оригиналом, старался отличаться во всем. Он сам по себе выделялся из толпы. Красивый мальчик, послуживший некогда моделью архангела, вырос. Джорджо Вазари так описывает его внешность: «Блеском своей наружности, являвшей высшую красоту, он прояснял каждую омраченную душу, а словами своими мог склонить к «да» или «нет» самое закоренелое предубеждение. Силой своей он способен был укротить любую неистовую ярость и правой рукой гнул стенное железное кольцо или подкову, как свинец». В одежде у него были свои предпочтения, часто шедшие вразрез с существовавшей модой того времени. Анонимный биограф сообщает: «Леонардо носил красный плащ длиною всего до колен, хотя тогда были в моде длинные одежды». Поведение его тоже было весьма своеобразным. Вазари пишет: «Хотя он не обладал, можно сказать, никаким достатком и мало работал, он все же постоянно держал слуг и лошадей, любимых им особенно сильно. Он обращался с ними всегда с любовью и терпеливостью; он проявлял это также в том, что, проходя неоднократно по местам, где торгуют птицами, он собственноручно вынимал их из клеток, уплачивая продавцу цену, которую тот назначал, и отпускал, возвращая им утраченную свободу».

Вернемся к раннему периоду творчества Леонардо. Одна из самых первых работ, выполненная им полностью самостоятельно, – «Благовещение», датированная 1473–1475 гг.

Это скорее светская, нежели евангельская сцена. Тонкий профиль юного архангела Гавриила, с благоговением поклоняющегося Марии, обрамляют элегантные колечки кудрей. Линия крыльев уравновешена легким взмахом руки. Это движение встречает ответный жест Марии. Глубина пространства, где происходит изображенное действие, обозначена видом резного саркофага и кладкой камней здания. Картина Леонардо далеко не безупречна. Художник только намечает направления, в которых будет двигаться дальше, ищет способы, чтобы выполнить задуманное, – как сделать профиль более рельефным, пейзаж – более реалистичным, в движениях передать больше пластики.

Основным жанром художников эпохи Возрождения была религиозная живопись. В библейских и евангельских сюжетах они пытались отразить существовавшую реальность. Единственным светским жанром был портрет. На протяжении всей жизни Леонардо постоянно обращался к этому жанру. От портрета к портрету, написанному великим итальянцем, можно проследить, как мастер все ближе приближался к постижению тайн природы и человека. В «Портрете Джиневры Бенчи» (1474 г.) Леонардо при помощи пейзажа – зеркальной глади озера, туманной дымки, окутавшей деревья, – создает особое настроение. Молодая флорентийка с пристальным взглядом выглядит загадочной и сосредоточенной. В картине одни детали постоянно подчеркивают другие, например, кольца вьющихся волос модели и пушистые, густые ветви можжевельника.

В тетрадях и записях Леонардо да Винчи, датированных 1470-ми годами, много технических рисунков. Он интересуется осадными приспособлениями, подъемными машинами и гидротехническими сооружениями, в частности водяными колесами, используемыми в то время в водопроводах, фонтанах. На одном из листов его тетрадей изображены внешний вид и конструкция фонтана, возможно, того самого, который он проектировал для сада Медичи на площади Сан-Марко. Не представляющая из себя ничего нового в техническом плане, конструкция сложна и замысловата как для обычного садового украшения. На выполнение этой работы ушло много сил и времени, Леонардо, как всегда, увлекся, завяз в деталях, опоздал со сроками. У Лоренцо Великолепного были все основания остаться недовольным работой инженера Леонардо.

В то время рисунки Леонардо уже пользовались известностью, его картины привлекали всеобщее внимание. Художник своим творчеством изменял общепринятые эстетические каноны, разрушал существующие понятия. Новых художников находили дерзкими. Многих граждан, привыкших к наивным формам искусства, раздражали изображения болезненных лиц с утонченными улыбками, некий скрытый смысл, который они несли. Не было никаких обличительных документов, никаких достоверных доказательств – только анонимное обвинение, донос, брошенный в специально предназначенный для этого ящик на стене. 9 апреля 1476 года Леонардо да Винчи вместе с тремя другими флорентийцами – ювелиром, торговцем готовым платьем и человеком, охарактеризованным только тем, что «он всегда носит черную одежду», был привлечен к ответственности по доносу, в котором указывалось, что некий семнадцатилетний юноша, Якопо Сальтарелло, известный своим безнравственным поведением в сношениях со многими господами, в последнее время стал угождать четырем лицам, среди которых был Леонардо, сын Пьетро да Винчи, проживающий у Андреа Верроккио. По судебному приговору обвиняемые были условно оправданы до нового, окончательного рассмотрения этого дела. Через два месяца, 7-го июня 1476 года, обвиняемых окончательно оправдали, вероятно, за отсутствием новых улик. Несмотря на оправдание, этот эпизод стал хорошо известен в городе. Обвинение в безнравственном поведении могло сильно испортить едва начавшуюся карьеру Леонардо.

В этом же, 1476 году он переехал от Верроккио.

* * *

С 1333 г. в одной из капелл Старого дворца, резиденции правительства Флоренции, стоял запрестольный образ, написанный Бернардо Дадди, последователем великого Джотто. Прошло время, и правительство Флоренции, следуя за модой, решило заменить его. 24 декабря 1477 г. заказ на новый запрестольный образ был передан художнику Пьеро дель Поллайоло. Это была выгодная и почетная работа. Леонардо меж тем остро нуждался в деньгах: содержание породистых лошадей и франтовство требовали немалых средств. Пьетро да Винчи, не желая больше содержать сына, решил помочь ему иным путем.

Благодаря его связям этот заказ специальным постановлением Синьории от 1 января 1478 г. был передан «в отмену любого другого заказа, сделанного до сего времени каким бы то ни было образом, как бы то ни было и кому бы то ни было, Леонардо, сыну сэра Пьетро да Винчи, живописцу».

Едва приступив к выполнению заказа, 16 марта 1478 г. Леонардо просит об авансе в 25 золотых флоринов, что было довольно немалой суммой, и получает его. Он в своем обычном неспешном стиле составлял краски, грунты, выстраивал композицию, рисовал эскизы. Неудивительно, что работа продвигалась очень медленно. Каждая из этих задач отнимала у него много времени. Однако заказчику не было дела до изысканий Леонардо, ему нужен был запрестольный образ. В итоге в 1483 г. работу передали другому художнику.

В 1478 г. группой влиятельных флорентийских граждан во Флоренции был организован заговор против Лоренцо и Джулиано Медичи, получивший впоследствие название «заговор Пацци». Действия заговорщиков активно поддерживал папа Сикст IV. Руководил комплотом претендент на власть в городе Франческо Пацци и родственник папы пизанский архиепископ Франческо Сальвиати. В числе заговорщиков был Бернардо Бандини, речь о котором пойдет далее. 26 апреля 1478 г. во флорентийском соборе во время мессы заговорщики окружили братьев Медичи. Джулиано был заколот Бандини и Франческо Пацци. Ярость последнего была такова, что он, нанося удары кинжалом уже мертвому Джулиано, сильно поранил себя. Легко раненому Лоренцо Медичи при помощи друзей удалось укрыться в ризнице. Заговор провалился, его участники были схвачены и повешены на окнах Старого дворца. Однако убийце Джулиано – Бандини – удалось бежать.

По флорентийскому обычаю повешенных должны были изобразить на стенах правительственных зданий в назидание неблагонадежным гражданам. Многие художники, в том числе Леонардо, хотели получить этот выгодный заказ. Однако Пьетро да Винчи, видимо, не удалось выхлопотать эту работу для сына. Ее получил Боттичелли.

В 1479 г. Бернардо Бандини прибыл в Константинополь. Лоренцо Медичи обратился к султану с просьбой выдать преступника. Бандини был схвачен и в цепях привезен во Флоренцию. Его, как и других заговорщиков, повесили на одном из окон Старого дворца. На этот раз правительственный заказ на изображение казненного преступника получил Леонардо да Винчи. До нашего времени сохранился черновой набросок к фреске, на которой изображен повешенный Бандини, – зарисованы черты лица, фигура, одежды. Над рисунком зеркальным способом Леонардо записал цвета, которыми следовало расписать будущее изображение.

В одном сохранившемся до наших дней листков из тетрадей Леонардо, в сильно поврежденном правом нижнем углу есть запись: «…бря 1478 г. начал две Девы Марии» (Флоренция, Уффица). Картину (она известна под несколькими названиями – «Мадонна с ребенком», «Мадонна с цветком», «Мадонна Бенуа» – и хранится в Государственном Эрмитаже в Санкт-Петербурге) Леонардо писал долго. Работа над ней была для художника прежде всего поиском новых решений, постановкой дерзких задач. Композиция картины задумана довольно смело, стремясь придать ей динамичности, Леонардо сместил изображение Мадонны влево от центральной оси и уравновесил это телом младенца и окном, размещенным над его головой. Часто в ходе работы он делал исправления. Изучая картину в лаборатории Эрмитажа, специалисты выяснили, что вначале голова младенца была крупнее, рукав платья Марии имел другую форму, локоны обрамляли лицо, скрывая правое ухо. Постепенно изменялись жесты младенца.

«Мадонна Бенуа» выделяется среди картин итальянской живописи XV в., на которых изображены колоритные, но несколько жесткие, скованные в движении фигуры и реалистичные, но лишенные эмоций лица. Различно также освещение – работы предшественников и современников да Винчи ярко освещены жарким итальянским солнцем, у Леонардо же свет на фигуры матери и ребенка падает слева из окна, за которым нет пейзажа, – возможно, художник оставил эту деталь незавершенной, как обычно, увлекшись чем-то новым. Освещение на картине слабое, приглушенное, с зеленоватым оттенком, бросающим блики на кожу, создающим тени различной насыщенности. Леонардо искал приемы для изображения лиц и тел при помощи едва уловимых переходов от света к тени. Позже в одной из своих тетрадей художник записал: «Тень, порожденная небольшим, но сильным светом, будет более темной, чем тень, рожденная от большого света меньшей силы». Для достижения этих эффектов светотени темпера не годилась, и Леонардо, уже работавший ранее масляными красками, использовал их при работе над «Мадонной Бенуа». Вводя новые приемы светотени, технику работы масляной краской, композиционные решения, экспериментируя с масштабом, Леонардо добивался реальности в изображении персонажей своих картин.

Примерно в это же время художник пишет картину, изображающую святого Иеронима. К сожалению, она осталась незаконченной. В этой работе Леонардо стремился с анатомической точностью передать тело изможденного старика и через физические страдания – исступленный взмах руки с камнем, которым Иероним ударяет себя в грудь, показать духовную сторону человека. Лицо святого искажено глубокими переживаниями, взгляд широко открытых глаз обращен внутрь, к чувствам и мыслям.

Джорджо Вазари упоминает еще несколько работ Леонардо, относящихся к этому же периоду его творчества. К сожалению, все они утеряны. Среди них – картон для портьеры португальского короля, который должны были выткать во Фландрии золотом и шелком. На картоне изображено грехопадение Адама и Евы. Пользуясь приемами светотени, Леонардо кистью нарисовал луг, тщательнейшим образом выписывая растения – фиговое дерево, у которого с удивительной точностью изображены ветви и листья, пальму, филигранно передав округлость плодов. Именно эти детали, изображенные столь реально, вызывали восхищение Вазари. Описывал биограф и изображение мадонны, принадлежавшее впоследствии папе Клименту VII. О самом изображении Вазари отзывается как о превосходном и тут же упоминает поразившую его деталь – наполненный водой графин с несколькими цветами в нем, особенно подчеркивая, что отпотевание воды на поверхности изображено так правдоподобно, что «она казалась живее живого». То, что удивляло современников и биографов в творчестве Леонардо, казалось великому да Винчи естественным, ведь изображать для него означало изучать, как он сам утверждал. Возможно, именно поэтому художник оставлял многие свои работы незаконченными: добившись нужного ему результата, он просто терял к ним интерес.

Леонардо, стремясь представить миру настоящее искусство, тщательно и глубоко изучал предметы и явления, которые намеревался изобразить. Вазари рассказывает, что художник, встретив человека с интересной головой или запущенными волосами, мог целый день бродить за привлекшей его внимание фигурой, запоминая ее во всех подробностях, чтобы, вернувшись домой, зарисовать увиденное, притом с такой точностью, будто модель стояла перед ним. Собрания таких рисунков Леонардо хранятся в Виндзоре, Оксфорде, Венеции и др.

Эти зарисовки лиц и фигур можно отнести равно как к живописи, так и к науке. Гибкая техника, легкий штрих, простота, лаконичность – это не просто наброски, на их основе Леонардо создавал свои картины. Поразительны способности этого человека – в немногих четких линиях удержать увиденное, уловить движение, выражение лица. Рисунки Леонардо сами по себе уже являлись произведениями искусства. Он записал как-то, что всякое знание начинается с ощущения. И собирал наблюдения, зарисовывал, запоминал. Ему до всего было дело. Он занимался живописью, находя время для науки, не выпускал из поля зрения технику. Будучи живописцем, он оставался исследователем и инженером. В чертежах Леонардо есть проекты подъемных сооружений, кранов, полиспастов, фонтанов, куполов.

Например, экономическое могущество Флоренции во многом базировалось на производстве текстиля. Флорентийская шерстяная промышленность, как писал в начале XIV в. хроникер Джованни Виллани, выпускала в год около ста тысяч штук сукна. Помимо шерстяного, было весьма развито шелковое производство. Неудивительно, что на одном из рисунков Леонардо изображены прядильные механизмы. Конструкция веретена да Винчи очень близка к современной, в его проекте предусмотрена автоматическая остановка при разрыве нити, которая была внедрена только в XIX в. Он задумывался над созданием ткацкой машины с механическим приводом от водяного колеса и большим количеством веретен, каждое из которых должно быть одновременно крутящим и наматывающим нить. Флоренция также была знаменита отделкой сукна, и естественно, что Леонардо проектировал машины для отделочных работ. В его ранних чертежах, выполненных тончайшими, изящными линиями, со штриховками, передающими светотень, рядом с изображениями стригальных машин и отдельных деталей встречаются наброски для картин и записи наблюдений. Его искусство неотделимо от науки и техники даже на бумаге. Художник, который был инженером и конструировал композиции на холсте, и инженер, который был художником и понимал, что даже в станке и в правильном решении технической задачи может заключаться красота.

Больших успехов добился Леонардо и в проектировании каналов и гидротехнических сооружений – плотин, шлюзов, машин для выемки и перевозки земли. Его система открывающихся угловых шлюзов (вместо прямолинейного, поднимающегося) просуществовала до наших дней. Ни у одного инженера зарисовки гидротехнических сооружений не были выполнены на таком высоком художественном уровне – вода окрашена в голубой цвет, потоки образуют волны, конструкции изображены в перспективе. Вазари рассказывает, что Леонардо придумал способ, как поднять флорентийский храм Сан-Джованни и подвести под здание лестницу, не разрушив его. Хотя проект выглядел фантастическим, Леонардо не был голословен – существовали чертеж и расчеты. И сам художник был так красноречив, и доказательства его были так убедительны, что его затея казалась вполне осуществимой слушателям, хотя после того, как он уходил, все понимали, что выполнить подобное невозможно. Хотя прецедент был – в 1455 г. известный болонский архитектор и инженер Аристотель Фиораванти передвинул колокольню болонской церкви Св. Марка. Но колокольня была поднята на несколько сантиметров, а Леонардо хотел поднять громадное здание храма Сан-Джованни на несколько метров. Проект был слишком дерзким, чтобы в него могли поверить. А он уже думал о том, чтобы создать летательную машину…

* * *

В 1480 г. у Леонардо уже была своя мастерская. Пьетро да Винчи к тому времени несколько лет был нотариусом богатого монастыря Сан-Донатоа Скопето, расположенного в окрестностях Флоренции. В семидесятых годах XV века некий флорентийский купец внес в казну монастыря богатое пожертвование, часть которого священнослужители решили использовать на украшение церкви. Возможно, дело не обошлось без влияния Пьетро да Винчи. В марте 1481 г. он как нотариус монастыря заключил договор с Леонардо на роспись алтарного образа в главной церкви. Пьетро да Винчи хорошо знал характер своего сына и не забыл, чем закончилась история с заказом на образ капеллы Старого дворца. В условиях договора Пьетро да Винчи указал сроки исполнения работы: Леонардо должен написать образ за 24, самое большее – 30 месяцев, а в случае, если художник его не закончит, то все, что он выполнит, будет принадлежать монастырю. Аванс в документах не оговаривался, краски Леонардо должен был покупать на свои средства. В июле 1481 г. он просит монахов выдать ему хотя бы небольшой аванс. Его просьба была удовлетворена. В августе Леонардо опять попросил аванс. И в этот раз монахи не отказали ему. В сентябре Леонардо – новая просьба денег. Сумма аванса увеличивалась, но работа над образом продвигалась медленно.

Сюжетом Леонардо выбрал «Поклонение волхвов». Для многофигурной композиции необходимо было сделать подготовительные разработки, эскизы.

Леонардо задумал построить композицию своей картины согласно законам геометрии. Фигуры расположены так, чтобы зритель легко охватывал взглядом отдельные группы, симметрично помещенные вокруг оси картины, проходящей через центральную фигуру Марии с ребенком, которая вместе с тремя волхвами вписывается в пирамиду. Для достижения впечатления движения, помимо фигур первого плана, Леонардо использовал высокую лестницу, ведущую к развалинам. На заднем плане происходит ожесточенное сражение конных воинов, придающее эмоциональное напряжение происходящему. После того как композиция была разработана, художник приступил к написанию самой картины. У Леонардо уже сложилась своя живописная манера. Он отказался от традиционной темперы, которая позволяла только расцветить изображение, но не давала впечатления глубины, объемности пространства. Леонардо, как мы уже упоминали, пользовался масляными красками. Они позволяли скрупулезно моделировать объем и ложились прозрачными слоями (лессировками). Первый слой Леонардо выполнял одним цветом (серым или коричневым), используя свет и тень, создавал форму, строил композицию картины. Получив требуемое светотеневое соотношение изображения, он наносил на него тонким слоем масляные краски, сквозь которые едва просвечивал подмалевок. Этим художник приближал изображение к реальности и избегал жесткости и резкости, свойственных живописной манере художников XV века.

Несмотря на весь художественный талант да Винчи, работа над картиной продвигалась медленно. Монахи Сан-Донато торопили Леонардо. Со средствами у него было тяжело, новый аванс он получить уже не мог. Недовольство заказчиков росло.

* * *

С 1479 г. в Милане, одном из крупнейших итальянских городов, правил герцог Людовико Сфорца, прозванный Моро (т. е. «мавр»). Он слыл щедрым покровителем наук и искусств. К 1482 г. положение Леонардо во Флоренции стало шатким. Лоренцо Медичи разочаровался в нем, отношения с отцом были испорчены, алтарный образ не написан. Художник обратился с письмом к герцогу Сфорца. Основой власти правителя Милана были успешные войны. Поэтому Леонардо предложил ему свои услуги прежде всего в качестве военного инженера, и только в конце письма он говорит о себе как о скульпторе и живописце, опасаясь, что слава художника, не закончившего многие работы, может ему повредить. В письме к Людовико Моро Леонардо сообщил, что знает способ делать легкие мосты и переносить их, сжигать и разрушать мосты противника, спускать воду из рвов во время осады, строить щиты, лестницы и другие приспособления для того, чтобы взбираться на стены. Он утверждал, что ему известны способы разрушить крепость без бомбард, если только цитадель не будет построена на скале. Леонардо писал, что знает, как можно легко перевозить бомбарды, бесшумно рыть тайные изогнутые ходы, даже если бы пришлось прокапывать их подо рвами или под рекой. Он обещал соорудить закрытые и совершенно неуязвимые колесницы, несущие артиллерию, за которыми сможет совершенно безопасно следовать пехота, сообщал, что в случае, если потребуется, сможет сделать бомбарды, мортиры и огнеметы. В случае, когда невозможно применить бомбарды, он обещал сконструировать катапульты, стрелометы и другие орудия, не похожие на существовавшие тогда, а также бесконечное множество разных приспособлений для нападения и защиты. И только в конце письма Леонардо говорит, что «в мирное время надеется выдержать сравнение с любым мастером в архитектуре, строительстве частных и общественных зданий и в проведении воды из одного места в другое, выполнит в скульптуре, в мраморе, бронзе или глине, как и в живописи, все, что возможно, не хуже всякого, кто пожелал бы померяться с ним в мастерстве». Завершая письмо, да Винчи пишет о том, что смог бы выполнить бронзового «Коня», подразумевая конную статую Франческо Сфорца. Леонардо упоминает о монументе как о деле, хорошо известном. Людовико давно хотел увековечить память своего отца. Вероятно, будучи в апреле 1478 года во Флоренции, Моро уже вел с Леонардо переговоры об этой статуе.

Людовико Моро остро нуждался в военных инженерах. Описанные Леонардо сооружения были столь интересны, и к тому же мастер утверждал, что выполнить их не составляет особых трудностей, что миланский герцог соблазнился его обещаниями и согласился принять его на службу. В 1482 г. Леонардо да Винчи принял решение покинуть Тоскану. Лоренцо Медичи, разочаровавшийся в художнике, который много обещает, но мало делает, согласился отпустить Леонардо, правда, отправил с представлением его не как художника или инженера, а как музыканта.

«Поклонение волхвов» не было закончено, картина осталась в стадии подмалевка: фон дан коричневым, а изображение фигур выполнено сине-серыми тонами. Леонардо оставил его, согласно договору, своим заказчикам.

В записях да Винчи сохранился список вещей, которые он взял с собой в Милан. В нем числятся рисунки цветов, сделанных с натуры, голов стариков, множество эскизов шей пожилых людей, несколько изображений святого Иеронима, размеры человеческого тела, изображения тел в перспективе, инструменты, чертежи и др.

Итак, в 1482 г., в возрасте тридцати лет, Леонардо приехал в Милан. Этот город, расположенный на болотистой равнине, сильно отличался от Флоренции. Глубокий ров вокруг города, система укреплений, узкие улочки, застроенные дворцами с башнями, господствующий надо всем этим герцогский замок-крепость – массивные каменные стены, за которыми расположены флигели дворцовых зданий с мощеными дворами и центральной башней в центре, – таким был Милан в конце XV века. В чем-то он выигрывал перед Флоренцией, в чем-то проигрывал. Милан был известен своими оружейными мастерскими, чьи клинки уступали только толедским, броня же считалась лучшей в Европе. Город имел важное стратегическое и политическое значение, которое определялось выгодным географическим положением и войсками. Здесь не было такого шумного и оживленного движения, как во Флоренции, часто встречались солдаты.

В то время, когда Леонардо прибыл в Милан, Людовико Сфорца, сын Франческо Сфорца, захватившего власть в городе после смерти последнего представителя правившей до этого семьи Висконти, был опекуном своего десятилетнего племянника Джан Галеаццо. В Милане был аристократичный двор, сложившийся еще при Висконти и пышно расцветший при Франческо Сфорца. Людовико же сумел превратить свою столицу в один из самых блестящих городов Италии.

У Людовико Моро Леонардо приняли с благосклонностью и симпатией. Как уже говорилось, он был отпущен ко двору Моро как музыкант. Да Винчи привез с собой собственноручно изготовленную из серебра в форме лошадиного черепа лиру, играя на которой он победил всех музыкантов, пытавшихся с ним состязаться. Все, за что бы ни брался этот обаятельный человек, вызывало в миланских придворных кругах живейшее любопытство. В то время предметом светских бесед часто служили идеалы не только женской, но и мужской красоты. Леонардо же считали идеально красивым человеком. Высокий, сильный, ловкий – мало кто мог состязаться с ним в физических упражнениях, – талантливый во всем, блестящий импровизатор под музыку, способный написать сонет или балладу не хуже, чем придворный поэт Беллинчони, – неудивительно, что им восхищались. Он мог говорить на любые темы и всегда был непревзойден. Особый успех имели его фацетии и пророчества – анекдоты и загадки, которые, судя по всему, он готовил заранее, но рассказывая, делал вид, будто припоминает.

В серьезной беседе он изучал собеседника и старался расположить к себе так, чтобы тот принял его, Леонардо, точку зрения. Сам же он слыл человеком скрытным. Вряд ли кто по-настоящему знал его. Он никогда не поступал так, как Микеладжело, бросивший доску в папу, когда тот пришел посмотреть на неоконченную работу, не всаживал в шею досаждавшему ему человеку кинжал, как Бенвенуто Челлини, не швырял чернильницей в черта, как Лютер. Леонардо знали таким, каким он хотел казаться, – сдержанным, владеющим собой человеком.

У Людовико Леонардо было положено жалованье. Он поступил на службу в качестве одного из инженеров герцога.

Во второй половине XV века коренные изменения происходят в военном деле – иной становилась структура армии, росла роль пехоты, техники, вооружения. Политиков, военных, инженеров интересовали холодное и огнестрельное оружие, осадные машины, укрепления.

Герцог поручил Леонардо заняться переоборудованием всей системы укреплений миланского замка Кастелло. Он должен был осмотреть укрепления и выяснить, что нужно переделать, достроить. В это время Леонардо внимательно изучал и делал выписки из латинского трактата гуманиста Роберто Вальтурио «О военном деле» (впервые изданном в 1472 г., переведенном на итальянский в 1483 г.), в котором, помимо механизмов и приспособлений, применявшихся в римской военной технике, было несколько описаний современных военных механизмов. Да Винчи выяснил глубину миланских рвов – 30 локтей, высоту и ширину вала – 16 и 40 локтей. Все это он записывал в тетрадь. Ширина и высота внешних стен – 8 и 40 локтей. Тут же Леонардо отметил, что все это он одобряет, но хотел бы, чтобы бойницы для бомбард выходили на потайной ход изнутри, и при этом каждая должна быть выше другой – тогда в случае, если в бастионе будут пробоины, то захватчики, вошедшие внутрь, не смогут захватить весь бастион, а будут разбиты и отогнаны поливальщиками смолой сверху. Из записей в этой тетради можно судить о том, что Леонардо, предлагая усовершенствования, все же не решился изменять уже существующую фортификацию замка.

Страницы его тетрадей первых месяцев миланского периода заполнены изображениями передвижных лестниц, таранов, других осадных приспособлений – он пытался выполнить обещания, данные им герцогу в письме. В Милане особое внимание уделяли артиллерии, и поэтому Леонардо, помимо новых типов разрывных снарядов, предлагает новые конструкции пушек, заряжавшихся с казенной части, что вызвало немалый интерес как у герцога, так и у его офицеров.

Придворный поэт Беллинчиони в одном из своих стихотворений, посвященных миланскому двору, упоминает ювелира Карадоссо, гуманиста Мерула, Леонардо да Винчи и бомбардира Джанино, мастера по созданию артиллерийских орудий и по стрельбе из них. В своих тетрадях Леонардо нередко напоминает себе, что нужно спросить о чем-нибудь у Джанино, например о способе, которым возводилась Феррарская башня без отверстий, или как располагают бомбарды и бастионы. Леонардо не только использует чужой опыт, там, где может, он идет дальше. Одной из таких работ да Винчи была конструкция приспособлений для нарезки резьбы.

В XV в. изобретение более сложных механизмов, среди которых были пушки и замок огнестрельного оружия, требовало замены в неподвижной части заклепок на винтовые соединения. Техника нарезки резьбы в Милане была грубой и неточной. Наружную резьбу размечали при помощи бумажной ленты, навертывая ее на металлический стержень. Нарезку выполняли напильником, внутреннюю резьбу нарезали тоже довольно примитивным способом. Леонардо предложил разметку детали делать при помощи циркуля и элементарного математического расчета. Он первым установил стандартное соотношение между отдельными элементами винта, приняв шаг нарезки равным четверти наименьшего его диаметра. Ручное выпиливание резьбы Леонардо предложил заменить изготовлением ее на токарном станке. Но существовавший тогда лучковый токарный станок не годился для этой цели – он не давал постоянного вращения в одну сторону, необходимого для нарезки резьбы. Леонардо изобрел два станка с постоянным вращением. Первый, для мелких работ, приводился во вращение педалью, соединенной кривошипом с коленчатым валом, на котором маховик давал равномерное вращение. Второй, для крупных изделий, с большим шкивом, приводимым в движение вручную, и соединенным гибким приводом со шкивом станка, где работает токарь. Чтобы упростить изготовление детали, Леонардо пришел к выводу, что таким образом нужно делать только образцы винтов, которые можно будет копировать быстро и точно. Вскоре он стал конструировать такие копировальные приспособления.

Первые из конструкций были очень простыми, но они и в таком виде несли в себе техническую идею, на основе которой создан современный станок с ходовым винтом. От ручного приспособления да Винчи перешел к разработке сложного станка, действующего от механического привода. Леонардо на три века раньше Модслея[2] изобрел токарный станок со сменными шестернями. Правда, тогда это изобретение так и осталось на бумаге. Из всей разработанной системы великий итальянец на практике смог применить только отдельные детали. Стандартизация размеров резьбы, разметка, токарные станки не вызывали доверия у современников Леонардо, его изобретения считали фантазиями.

В Милане да Винчи работал над усовершенствованием и расширением сети каналов. Он пришел к выводу, что выемку и перенос земли следует выполнять машинами, а не вручную, тратя при этом колоссальное количество времени. Леонардо изобрел машины, отдаленно похожие на современные экскаваторы и современные транспортеры для перемещения вынутой земли. К сожалению, и в этом случае большая часть его изобретений осталась в чертежах и записях.

* * *

Среди многочисленных зарисовок Леонардо да Винчи есть проект «идеального города». Он был не первым, кто проектировал фантастические сооружения. Например, некий флорентиец Антонио Аверлино, по прозвищу Филарете, архитектор и строитель, служивший инженером у герцога до Леонардо, сочинил опус, посвященный проектированию и постройке идеального города, названного в честь герцога Франческо Сфорца – Сфорциндой. Но это были ни к чему не обязывающая фантазия, выдумка. Леонардо же вместо обычного города спроектировал трехъярусный – дома высотой в несколько этажей. Для дворян предназначены верхние, с фасадами, отделанными в античном стиле, для челяди – нижний, там же предполагалось расположить служебные помещения. К фасадам верхних этажей примыкают улицы, идущие по валам. Улицы первого этажа прилегают к задним фасадам зданий и служат для конного движения, гужевого транспорта и пешеходов: прислуги, челяди, ремесленников. Под землей должна была проходить система каналов, предназначенная для выброса нечистот и грузовых судов. Казалось бы, все это было фантазией, но теоретически осуществимая, с чертежами и расчетами, продуманными до мелочей.

И все же Леонардо прежде всего оставался художником. В Милане он написал портрет «Дамы с горностаем», на котором, как традиционно считают, изображена возлюбленная герцога Моро Чечилия Галлерани. В руках у женщины пушистый зверек, мех которого тщательно выписан. Горностай символизирует герб Людовико Сфорца.

25 апреля 1483 г. Леонардо да Винчи и художники братья де Предис заключили договор на роспись алтаря для капеллы церкви Сан-Франческо Гранде в Милане. Братья Предис обязались производить позолоту алтаря и обрамляющие живописные работы, а Леонардо должен был написать большой центральный образ. В тексте договора был указан срок выполнения (чуть больше года), количество и стоимость золота и красок для работы, тематика всех образов. Гонорар был обозначен очень скромный, но оговаривалось условие: в случае, если приглашенные эксперты сочтут, что стоимость выполненной работы выше, чем указывалось, то вознаграждение может быть увеличено. Слухи о том, что Леонардо может не закончить работу, дошли и до монахов этого религиозного братства, и поэтому в договор был включен пункт, гласящий, что если Леонардо не выполнит работу до конца, он получит только часть гонорара, а заказ будет передан другому художнику.

Центральной частью алтаря стала картина «Мадонна в гроте». Сейчас в Лувре находится первый вариант композиции, начатый еще во Флоренции. Леонардо не выполнил образ в срок, однако потребовал повышенной оплаты. Заказчики не пожелали заплатить не только дополнительное вознаграждение, но и гонорар. Да Винчи забрал картину. Начался судебный процесс, продолжавшийся двадцать лет.

Композиция картины «Мадонна в гроте» построена Леонардо в четком согласии с геометрией – четыре фигуры образуют объемную пирамиду. Однако персонажи объединены не только геометрически, художник связал их языком жестов и перекрестных взглядов. Правой рукой Мадонна обнимает Иоанна Крестителя, стоящего на одном колене, левой благословляет, хочет уберечь младенца Иисуса. Ангел, повернутый к зрителю лицом, фигурой стоящий в профиль, указывает перстом на Иоанна. Младенец Иисус благословляет Иоанна, молитвенно сложившего руки. Пластичные движения фигур полны величавого спокойствия. Леонардо в «Трактате о живописи» писал, что движения должны быть вестником души того, кто их производит. В грот проникает два потока света: слева и сквозь расщелины. Противостояние этих волн порождает игру света и тени, растушевывает контуры изображений, окутывает их мягкой дымкой – знаменитым леонардовским сфумато. Мастер писал в «Трактате», что не следует делать мускулы резко очерченными; мягкие света должны переходить в приятные и очаровательные тени – именно в этом заключены условия красоты. И еще он отмечал, что тень, расположенная между падающим светом и светом отраженным, покажется гораздо темнее, чем есть на самом деле, в сравнении с падающим светом, который граничит с ней. Лицо ангела подвижно: скользят тени, глаза сияют мягким блеском, уголки нежного рта готовы дрогнуть, вот-вот зародится улыбка. До наших дней, кстати, сохранилось не только сама картина, но и рисунки, которые легли в ее основу. «Штудия реки, протекающей мимо гор», – мотив, использованный в пейзаже, ныне хранится в Виндзорском дворце, «Штудия головы» – будущий ангел, находится в Турине.

Примерно к тому же времени, когда создавалась «Мадонна в гроте», Леонардо работал над другой картиной, известной под названием «Мадонна Литта». Подготовительные рисунки к ней мастер начал делать еще во Флоренции. В упомянутом выше списке вещей, которые он привез с собой в Милан, числится и рисунок «Мадонна в профиль». Другой эскиз – рисунок «Профиль головы» – ныне хранится в Лувре. Подготовительным считается и рисунок тела младенца.

Как считают эксперты, над «Мадонной Литта» (ныне эта картина находится в собрании Эрмитажа) Леонардо начал работать в одно время с «Мадонной Бенуа». Писал он ее долго и упорно, предполагается, что «Мадонна Литта» является той самой второй «Девой Марией», о которой художник упоминает в записи от 1478 г. Возможно, что-то ему не удавалось, и он откладывал, разыскивая решения, способы добиться желаемого эффекта.

Пропорции чуть смуглого лица Марии, моделированного с неуловимой светотенью, совершенны. Фоном для чистого профиля служит черная стена, прорезанная двумя окнами. Свет, падающий из окон, делает черный цвет стены еще глубже. Глаза Мадонны полузакрыты, губы сложены в едва заметную улыбку – мотив, постоянно повторяющийся в работах художника. Крупный младенец, лежащий на руках матери, смотрит на зрителя. Нежнейшие оттенки светотени делают кожу младенца почти осязаемой, шелковистой. Леонардо воспользовался восходящим к раннехристианской живописи образом «Мадонна дель латте» («кормящая Мадонна»). Но техника, с которой он выполнил этот образ, делает его реалистичным, очень убедительным, объемным. Самозабвенное чувство материнской любви выражено в мимике лица Мадонны, естественной пластике ее движений. Тело младенца словно замкнуто в силуете ее фигуры. За окнами виден горный пейзаж в голубой дымке. Композиция картины уравновешена двумя симметрично расположенными окнами. Наклоны линии тела младенца, расположенного по диагонали, и головы Мадонны компенсируют противоположно направленные линия краев одежды матери. Ни у самой Мадонны, ни у младенца нет нимбов. Леонардо воспользовался другими символами. Жертвенность и вечность он передал через цвета одежд Мадонны – красное платье и синий плащ. А щегленок, которого держит младенец, означает мученический жребий Христа.

К первому миланскому периоду творчества Леонардо да Винчи также относятся картины «Портрет музыканта» и «Дама с ферроньеркой», в которых одни специалисты видят работу самого Леонардо, другие – его учеников. Считается, что на «Портрете музыканта» изображен музыкант капеллы Миланского собора и теоретик музыки Франкино Гаффурио; второй портрет, получивший название по женскому украшению, рассматривается как образ, предшествующий «Джоконде».

В 1489 г. двадцатилетний герцог Джан Галеаццо, номинальный правитель Милана, женился на внучке неаполитанского короля Изабелле. Фактически столицей Ломбардии продолжал править Людовико Моро. В 1491 г. герцог Моро женился на Беатриче д’Эсте, дочери герцога Феррары.

Леонардо да Винчи был одним из главных режиссеров празднований, устроенных в честь бракосочетания герцога Джан Галеаццо и Изабеллы. Особый успех имело представление «Рай». Леонардо сконструировал сооружение, изображавшее небо со сверкающими звездами, семью планетами и знаками зодиака, которое было установлено в одном из залов миланского дворца. Планеты вращались, а люди, изображавшие их, читали сочиненные придворным поэтом Беллинчи-они стихи в честь новой миланской герцогини Изабеллы.

Устройство таких представлений отнимало у художника массу времени и сил. Леонардо с увлечением рисовал эскизы ярких, фантастических костюмов, подбирал ткани, относился к этой затее настолько ответственно, что даже присутствовал при примерках, конструировал различные сценические механизмы. Казалось бы, все это было забавой, игрушкой, но для него не существовало главных и второстепенных задач, он с равным вниманием решал и серьезные, и, казалось бы, легкомысленные вопросы.

Леонардо также был режиссером и художником торжеств, состоявшихся по поводу свадьбы герцога Людовико Моро, а также его сподвижника Галеаццо Сансеверино, знаменитого красавца, победителя многих турниров, покровительствовавшего да Винчи. Во время этих празднеств был устроен грандиозный турнир. Людовико Моро стремился затмить в роскоши турниры своего союзника Лоренцо Медичи и не жалел средств. Тристано Калко, один из придворных, присутствовавших на этом турнире, рассказывал в своих записях о колоссальном скоплении народа, торжественном въезде герцога и его гостей, параде участников турнира. Галеаццо Сансеверино и его свита поразили толпу своим видом. Сансеверино выехал на коне, покрытом золотой чешуей, расцвеченной павлиньими глазками. Из чешуи торчали колючки и жесткие волосы. Голова коня была украшена изогнутыми рогами. С головы всадника свисал крылатый змей, на щите было литое из золота бородатое лицо. Спутники Галеаццо изображали представителей разных народов: одни своими одеждами напоминали лесных варваров, другие – скифов, третьи – татар и т. д. В тетрадях Леонардо сохранился ряд эскизов костюмов для этих празднеств.

При дворе Людовико Моро Леонардо слыл блестящим собеседником и прекрасным музыкантом. Нередко он развлекал приближенных Моро и его жены игрой на диковинных музыкальных инструментах, которые сам же и конструировал, литературными импровизациями, аллегориями, иносказаниями. Ему приписывают изречения: «О религии монахов, живущих за счет своих давно умерших святых. Те, кто умрут, будут спустя тысячи лет теми, кто содержит на свой счет многих живых»; «О продаже распятий. Я вижу, как опять продают распятого Христа и пытают его святых»; «О монахах. И многие будут открывать лавочки, обманывая глупую толпу. Если кто-нибудь проникнет в тайну, они его будут наказывать»; «О плаче в Страстную пятницу. Во всех частях Европы будет плач великих народов о смерти одного человека, умершего на Востоке»; «Выйдет из далеких пещер некто, кто заставит в поте лица трудиться всех людей на свете с великими страданьями, одышкой, потом, чтобы получить от него помощь». Леонардо высмеивал и свое стремлении к благосостоянию и неспособность достичь его: «О страхе перед нищетой. Грустная и страшная вещь так напугает собой людей, что они, как безумные, думая убежать от нее, будут поспешно содействовать ее безмерным силам».

При этом личный круг знакомых Леонардо был невелик. Это прежде всего Фацио Кардано, миланский юрист, врач, страстный поклонник математики. В его обширной библиотеке сочинения Евклида стояли рядом с трактатами схоластов. Возможно, поначалу Леонардо заинтересовался именно книгами, а уже затем подружился с их хозяином. Среди тех, с кем поддерживал отношения да Винчи, были герцогские инженеры Браманте, ставший впоследствии знаменитым архитектором, и Джакомо Андреа да Феррара, весьма образованный человек, знаток античности. Леонардо сблизился с военным, богословом и инженером Пьетро Монти, противником магии и астрологии, выступавшим за опыт как источник знаний. Да Винчи свел знакомство с сыновьями знаменитого миланского математика Джованни Марлиани, умершего незадолго до поступления художника на службу к герцогу, с разрешения братьев Марлиани изучал рукописи их отца. Леонардо часто беседовал с гуманистом и математиком Георгием Валлой, работавшим над изданием энциклопедии «О вещах, к которым следует стремиться и которых следует избегать». Встречался он также с советником Людовико Моро флорентийским гуманистом Якопо Антикварно, знатоком античной культуры.

Леонардо вел довольно замкнутый образ жизни. У него был один слуга, два-три ученика, которые являлись скорее помощниками, нежели начинающими художниками – они служили натурщиками, выполняли различные поручения и т. д. Одним из его учеников стал принятый в 1490 г. мальчик Джакомо, неисправимый воришка, о проделках которого Леонардо делал записи в своих тетрадях.

* * *

В одной из своих тетрадей Леонардо записал следующее: «Те, кто влюбляются в практику без теории, уподобляются мореплавателю, садящемуся на корабль без руля и компаса и потому никогда не знающему, куда он плывет». Он создавал теорию живописи, а интересуясь наукой, он не мог не попытаться сделать то же самое в технике. Он был не первым, кто пытался подвести под технические решения научную базу.

Однако опыту требовалась теория. В этом направлении работали Брунеллеско, Леон Баттиста Альберти, а до них – многие ученые античности. В V веке до н. э. в Древней Греции было известно сочинение «Проблемы механики», в котором рассматривалось весло и щипцы, колесо, блок и рычаг. К концу восьмидесятых годов XV века Леонардо да Винчи, герцогский инженер и живописец, взялся за пересмотр и систематизацию всего научного наследия античности и средних веков.

В 1487 г. среди архитекторов был объявлен конкурс на проект купола Миланского собора. Это грандиозное здание, как в свое время Флорентийский собор, много лет простояло незаконченным. Для Людовико Моро, стремившегося роскошью своей столицы затмить Флоренцию, достроить собор было делом престижа. Зияющая дыра купола давно мозолила всем глаза. Леонардо, принимавший участие в аналогичной работе в бытность свою в мастерской Верроккио, казалось бы, мог с ней справиться. Однако строительная комиссия постановила иначе. Возможно, «слава» Леонардо как ненадежного мастера и фантазера сыграла свою роль, возможно, государственные мужи просто не рискнули доверить столь ответственное дело одному архитектору, а возможно, хотели найти лучший вариант конструкции и, главное, реально выполнимый.

Леонардо уже давно делал эскизы купола. Он нанял искусного столяра для постройки модели. В январе 1488 г. да Винчи представил комиссии свою работу: большой стрельчатой формы купол, украшенный снаружи готическими пинаклями. Модель и эскизы сопровождались докладной запиской. Она была не совсем обычной. Леонардо впервые публично огласил свои новые идеи. Во вступительном слове, обращаясь к депутатам (видимо, членам комиссии), он сравнил архитектора-строителя с врачом, а собор – с больным. Литературный прием сравнения архитектора с врачом Леонардо позаимствовал у античного врача Галена. Врачам, согласно Галену, надлежит разбираться в том, что такое человек, его здоровье, при каких условиях оно сохраняется и разрушается, а также каким образом можно восстановить его. Правильно подобранные лекарства возвращают здоровье человеку, тот, кто знает, как это сделать, будет использовать их на благо больного. Больному собору, писал Леонардо, тоже нужен врач-архитектор, который должен хорошо знать, что такое здание и правила, по которым его возводят, причины, удерживающие сооружение как единое целое и делающие его прочным, природу сил тяжести и, учитывая противоположные действия этих сил, сделать так, чтобы они не вступали в противоречие между собой, а, взаимодействуя, уравновешивали друг друга. Чтобы получить эти знания, необходимо знать их природу.

Леонардо старался быть объективным и не порицать методы и работу других мастеров. Свою модель и эскизы он подкреплял, объясняя результаты, подтверждая доказательства опытами, ссылался на авторитет древних архитекторов, приводя в пример уже построенные здания, а также причины их сохранности или разрушения. Он изложил комиссии замысел первого архитектора Миланского собора, затем объяснил, как хотел бы достроить купол, чтобы он был бы достаточно прочным и влился в ансамбль, симметрию и соотношение частей и деталей здания, не нарушая общей гармонии. В своей докладной записке Леонардо утверждает, что техническое сооружение должно опираться на научную основу, которая состоит из знаний предшественников и опытов, проверяющих истинность суждений.

Однако, несмотря на все свое красноречие, Леонардо не получил этого заказа. В апреле 1490 г. власти объявили следующий тур конкурса, для участия в котором среди прочих в Милан был приглашен знаменитый строитель Франческо ди Джордже Мартини. Работы надо было представить в июне этого же года. За месяц до срока Леонардо забрал обратно свою модель, пообещав исправить и улучшить ее. Под эту работу он даже получил аванс. Но когда строительная комиссия потребовала проект, Леонардо его не представил. Чертежи и эскизы остались в его мастерской. В конкурсе победили строители Амадео и Дольчебоно, которые и закончили собор в 1500 г.

* * *

Отдельного разговора заслуживают бесценные записи Леонардо, которые он делал всю свою жизнь. На ремешке у пояса у него висела записная книжка, в которую он заносил карандашом свои наблюдения, рисунки, мысли – например, посещение мастерской оружейника, лицо, показавшееся ему интересным, вопрос, связанный с каким-либо явлением, и т. д. До нашего времени сохранилось несколько таких книжек. Записи в них кратки, обрывочны и бессвязны, рисунки едва набросаны. Эти хаотически сделанные заметки – все, что Леонардо увидел, услышал, о чем подумал, – он разбирал в своей мастерской. Эти записи требовали осмысления, воспроизведения, проверки, доказательств, причем независимо от времени суток – часто случалось, что ученики Леонардо просыпались среди ночи от странных шумов, доносившихся из его мастерской. Собственного опыта мастеру часто недоставало, нужны были знания предшественников. А книги в то время являлись большой редкостью. Леонардо постоянно искал нужную ему литературу. В одной из его тетрадей сохранилась запись: «У мессера Винченцо Алипрандо, живущего в гостинице «Медведь», находится Витрувий, принадлежащий Джакомо Андреа», или «Борджес достанет для тебя Архимеда у епископа Падуанского, а Вителлоцо (Лука) из Борго Сан Сеполькро».

На основании прочитанного в литературе и, добившись некоторой ясности в вопросе при помощи опытов, Леонардо заносил результаты своей работы в тетрадь большего формата. Но и здесь его записи были хаотичны, разобраться в них мог только он сам. Он не стремился сразу систематизировать их – сначала собирал наибольший объем информации о том или ином предмете, вопросе, явлении. В этих тетрадях рядом с заметками о сложном научном эксперименте находится счет кухарки, с цитатой из научного трактата соседствует светский анекдот, с эскизом – набросок басни. Но в сравнении с отрывками из записных книжек это уже результат некоторого осмысления вопросов, проделанной над ними работы. Чертежи выполнены более детально, рисунки – более тщательно.

Помимо этих тетрадей, у Леонардо были отдельные тетради для конкретных тем: оптики, механики, гидротехники и др. И в этом случае системы он не придерживался: материал тематически подобран, но не выстроен в определенном порядке. Он просто переносил заметки из тетрадей, в которых были собраны его более детальные разработки, в тетради, отведенные для отдельных научных дисциплин, исправляя и дополняя первоначальные записи и рисунки. До нашего времени сохранилась тетрадь, посвященная вопросам оптики (специалисты относят ее к 1480—1490-м годам), часть тетрадей по механике и гидромеханике. Леонардо, как мы уже говорили, не занимался каким-либо одним вопросом, интересовавшим его, – он занимался всеми вопросами одновременно. Работая над проблемами оптики и механики, Леонардо сталкивался с рядом тем, связанных с этими науками. Так, изучение законов оптики привело его к вопросам строения глаза, следовательно, к медицине и биологии. Поиск решения задач в механике – через сопротивление материалов – к математике. В этих науках находились точки соприкосновения с другими. В тетрадях появляются зарисовки различных растений – цветов, листьев, корней, затем следуют исследования почв, эта тема является отправной к изучению строения земли, т. е. геологии. Круг вопросов расширялся, и Леонардо, возможно, неосознанно стремился объять необъятное, получить некую целостную систему знаний обо всем.

Он и собирался это сделать, объединив все свои записи одной, руководящей идеей. Неизвестно, удалось ли ему выполнить задуманное, не исключено, он не успел это сделать, возможно, его сочинения просто не дошли до нашего времени – сохранились упоминания современников Леонардо о его хорошо известных трактатах по механике и перспективе, составленный им ряд планов окончательного расположения материалов, а в записях – ссылки на главы и параграфы уже законченных частей трудов. Но эта работа если и была завершена, то значительно позже миланского периода его жизни. В Милане Леонардо-художник и Леонардо-инженер в основном занимался оптикой и механикой.

Джорджо Вазари в биографии Паоло Учелло рассказывает: «Паоло почти все ночи напролет проводил в мастерской за поисками законов перспективы, а когда его звали спать, отвечал: “О, какая приятная вещь эта перспектива”». Каждый итальянский художник, а особенно флорентийский, изучал законы перспективы, без которой не передать объема в живописи. Леонардо добавил к теории перспективы учение о свете, о его переходах к тени и изменении в различных условиях. Это было началом его изучения оптики, причем физика и биология, как всегда бывало, когда он брался за один вопрос, содержащий в себе многие другие, очень тесно переплелись. Да Винчи стремился понять, как человек видит, каким образом он воспринимает все видимое, как распространяется, преломляется в различных средах свет.

Литература по этому вопросу даже в те времена была довольно обширной. Фацио Кардано помогал да Винчи добыть тот или иной трактат. Но в книгах Леонардо не находил ответов на многие вопросы, и то, что он читал, не удовлетворяло его – нечетко и неясно изложено, оторвано от реальности. Столкнувшись в очередной раз с несовершенством, он стремился досконально разобраться во всем сам. Леонардо начал с глаза – написано об этом было немало, но сбивчиво, разрозненно, многие сведения и утверждения сомнительны. Для того чтобы понять, как и почему видит человек, да Винчи занялся анатомией глаза – другого способа просто не было. Леонардо разрезал глазные яблоки, изучал их строение, зарисовывал. Возможно, многие открытия ему помогла сделать интуиция художника – мысль, облеченная в рисунок, становилась более четкой, реальной. Результатом этих исследований стала теория зрения. Конечно, в чем-то Леонардо ошибся, ему было трудно справиться с довлевшим авторитетом ученых, но все-таки его теория очень близка к современной, а разработанная им теория двойного преломления света, происходящего в глазу, впервые в науке того времени верно воспроизвела процесс зрения.

За многочисленными зарисовками строения глаза, сделанными в миланских тетрадях, последовали наблюдения за ходом лучей, проходящих через отверстия различной формы и величины. Леонардо работал с камерой-обскурой. Эксперименты с камерой проводили многие исследователи и до него, но он был единственным, кто подверг результаты эксперимента детальному теоретическому анализу В ходе исследований да Винчи столкнулся с проблемой стереоскопичности. Он впервые объяснил, почему, когда смотрят двумя глазами, получают объемное изображение, в то время как один глаз видит только плоскую картину. Здесь ученый снова становится художником.

Леонардо подверг подробному анализу и вопрос об образовании теней. Его интересовала их форма, интенсивность и окраска. В результате появилась теория теней. Но более всего его занимало отражение лучей света от плоских и изогнутых поверхностей, особенно зеркал, а также преломление лучей в различных средах. Данные, собранные Леонардо, и выводы, сделанные им, давали на то время, насколько это было возможно, полную ясности картину в интересовавших его вопросах. Материалов набралось столько, что даже вечно недовольный собой мастер приступил к созданию цельного учения о свете, зрении и перспективе.

Как мы уже упоминали, тетрадь Леонардо, посвященная оптике, сохранилась до нашего времени. В ней содержатся заметки, переписанные из других, более ранних тетрадей, тщательно выполненные рисунки. Правда, материалы еще не выстроены в должном порядке. Современники упоминают законченную Леонардо в начале 1490-х годов «Книгу о живописи», к сожалению, не дошедшую до нас. Возможно, именно в эту книгу да Винчи включил материалы по оптике в законченном виде.

* * *

Из современников Леонардо да Винчи только Леон Баттиста Альберти, разбирая некоторые технические проблемы, прибегал к механике, ограничиваясь при этом элементарными знаниями о рычаге, блоке, трении. Понимал ли Леонардо всю грандиозность задачи, которую поставил перед собой, когда взялся коренным образом переработать существующие знания по механике, или он просто шел от одного вопроса к другому? Возможно, что верно и первое, и второе. В своих тетрадях он писал, что всякое знание начинается с ощущения, что опыт никогда не ошибается, в отличие от наших суждений. Античная и средневековая механика основывали свои выводы и заключения на логических построениях, весьма отвлеченных доказательствах, существовавшие в механике суждения могли быть ошибочны. А это, по мнению Леонардо, значило, что каждый постулат необходимо проверить на практике. Любая теория должна быть подтверждена опытом, доказана эмпирически. Верно поставленный опыт не может привести к ошибочным результатам.

В научном исследовании Леонардо на первое место ставил эксперимент. Но это не значит, что исследователь шел только эмпирическим путем. Опыт должно несколько раз повторить, чтобы исключить случайные результаты. В данных, полученных в ходе эксперимента, нужно искать закономерности, которые по возможности необходимо изложить в виде формулы. Леонардо писал, что следует радоваться не тому, что знаешь о существующих явлениях природы, но тому, что знаешь причины этих явлений. Результатом серии опытов должна стать система математически сформулированных законов. В своих записях великий итальянец отмечал, что нет достоверности там, где нет связи с математикой.

Но и выведенный закон, по мнению да Винчи, не является конечной целью научного исследования. Он должен применяться на практике, в технике. Особый интерес Леонардо проявлял к механике, он называл ее «раем математических наук» – именно с ее помощью можно было перейти от теории к практике. Леонардо говорил, что математические законы «дают узду инженерам и изобретателям», чтобы они не обещали выполнить невозможное, и отмечая, что в этом случае их не будут считать «безумцами или обманщиками». Его слишком часто называли фантазером, чтобы он не знал, о чем говорил. Леонардо должен был защищать свои смелые проекты не голословно, а обоснованно, опираясь на эксперимент и теорию, и если она окажется неверна, то тогда необходимо создать новую. Да Винчи писал, что науки, которые не рождены опытом, полны ошибок.

Несмотря на свою неспешность и созерцательность, он знал, что нужно делать. Сначала Леонардо читал научный трактат, затем выбирал в нем положения, которые считал основными, наиболее применимыми на практике, формулировал эти положения заново, по возможности более ясно и кратко, добиваясь математической точности и прозрачности, выявляя только смысл, квинтэссенцию. И только тогда, когда мысль обретала черты закона, он проверял этот закон экспериментально. Опыты, которые ставил Леонардо, были сложны, но при этом остроумны. В его тетрадях часто встречаются такие записи: «Сделай опыт, будет ли тонкий кусок дерева, подвешенный вдоль на двух подвесах за свои концы, выдерживать 10 фунтов»; «Помести завтра два твоих крайних груза во всех известных тебе пропорциях и следи за более тяжелым средним грузом, как он меняет положение благодаря изменению своей тяжести, и на основании всего этого выведи закон»; «Опыт, подтверждающий вышеприведенное заключение о движении, должен производиться следующим образом: должны быть взяты два шарика разного веса и формы и отпущены падать с большой высоты так, чтобы в начале движения они касались один другого, а экспериментатор пусть стоит на земле и смотрит, будет ли при их падении сохранено соприкосновение или нет. Этот опыт пусть будет произведен много раз, так, чтобы какое-нибудь случайное обстоятельство не помешало или не изменило это доказательство, ибо опыт может оказаться ложным и обмануть своего экспериментатора».

Леонардо разработал свой научно-экспериментальный подход, он старался учесть все условия, влияющие на ход эксперимента. Правда, это не всегда ему удавалось, просто потому, что он не мог произвести точные измерения некоторых величин. Что можно было точно измерить в то время? Длину, ширину, угол, рассчитать объем. Но не время как точную величину. Песочные или водяные часы не годились там, где нужно было иметь дело с секундами и долями секунд. Эти величины приходилось определять приблизительно.

А где нет точности в исходных данных, там нет точности и в результате. Леонардо пришлось столкнуться с большими трудностями. Неточность измерения времени особенно сильно сказывалась в той области механики, которая связана с движением, а значит, с динамикой. В те времена ученые опирались на законы, выведенные еще Аристотелем: 1) во время естественного движения падающего тела оно падает тем скорее, чем оно тяжелее; 2) во время приобретаемого движения бросаемого тела длина его полета и время этого полета прямо пропорциональны силе, с которой тело брошено, и обратно пропорциональны весу тела. А первый из этих законов не верен, что столетие спустя после Леонардо доказал Галилей. В безвоздушном пространстве тела падают с одинаковой скоростью, независимо от своего веса – этот закон сегодня знает каждый школьник. Второй закон был только относительно верен – в той части, которая касается длины полета бросаемого тела, но никак не времени.

Леонардо столкнулся с этими проблемами и в ходе долгих размышлений и экспериментов, проверяя законы Аристотеля, пришел к выводу, как это ни прискорбно, что эти законы верны. Он ошибся. Возможно, потому, что был дилетантом в этих вопросах, гениальным, но дилетантом, кроме того, в то время авторитет Аристотеля и других античных и средневековых ученых был слишком высок. И все же несправедливо утверждать, что опыты Леонардо, хоть и приведшие к подтверждению законов динамики Аристотеля, были напрасны. Он искал новые методы решения научных задач. И если в одних случаях да Винчи ошибался, то в других его исследования привели к любопытным результатам. Например, занимаясь артиллерией, он изучал полет и удар пушечного ядра – как летят ядра, выбрасываемые под разными углами, и какова сила удара. Леонардо впервые задался вопросом об ударе упругих шаров и в ряде случаев был близок к правильному решению. Почти за двести лет до Ньютона он сформулировал закон равенства действий противодействию, хотя в расчетах, вытекающих из него, снова допустил грубую ошибку. Как бы то ни было, сын нотариуса из Винчи, самоучка, если и не смог правильно сформулировать некоторые законы, то задался вопросами в этой области на столетия раньше Галилея и Ньютона.

Больших успехов Леонардо достиг в статике. Основой механики являлся закон рычага. Да Винчи не стал тратить время на повторные доказательства этого закона, о котором достаточно писали и Аристотель, и ученые XV века, и неопровержимость которого легко доказывается несколькими простейшими экспериментами. Он сосредоточился на тех выводах, которые можно сделать из этого закона. Так, Леонардо изучил условия равновесия коленчатого рычага и вывел из них понятие момента силы. Сформулировал ученый его несколько неуклюже, но достаточно определенно, даже по современным взглядам. Далее он занялся изучением равновесия тела на наклонной плоскости. В этом вопросе Леонардо не получил правильного решения, но занимался задачей настолько глубоко, что подошел к верному результату очень близко.

Особенно Леонардо интересовала возможность практического применения законов статики. Изучив сочинения античного автора Герона, да Винчи взялся за дальнейшие разработки. Он подробно и в большинстве случаев верно проанализировал теорию деталей машин, частично уже изученную до него, – сложнейшие системы блоков, зубчатых колес, винтов. Разобравшись в теории подвижного и неподвижного соединения блоков и полиспастов, Леонардо заинтересовался напряжением, испытываемом нитью, на которой подвешен неподвижный блок, когда подвешенные на неподвижном блоке грузы находятся в покое, и как оно изменяется, когда они находятся в движении. И здесь он был близок к правильному решению. Эти знания можно было использовать в строительстве. Большой интерес представляет работа Леонардо по определению нагрузки на опоры, поддерживающие свод. Он пытался разрешить задачу о предельных нагрузках, выдерживаемых вертикальными и горизонтальными опорами, о сопротивлении опор на изгиб. Леонардо первым ввел понятие коэффициента трения и выяснил причины, определяющие величину этого коэффициента. По сути, это было отдельная наука о сопротивлении материалов, что и пытался изложить Леонардо в пояснительной записке к своей модели Миланского собора.

* * *

В начале списка вещей, привезенных Леонардо в Милан из Флоренции, упоминается набросок головы герцога Франческо Сфорца, память которого должен был увековечить художник. Создание этого бронзового монумента и во многом послужило причиной переезда Леонардо в Милан. Именно об этом памятнике беседовал с ним во время встречи, состоявшейся во Флоренции, Людовико Моро. Об этом же памятнике, называя его «Конем», упоминал Леонардо в своем письме, когда предлагал свои услуги герцогу. За эту работу да Винчи должен был приняться сразу же по приезде в Милан. В тетрадях Леонардо того времени находится большое количество зарисовок, являющихся подготовительным этапом к созданию памятника.

Для создания конной статуи Леонардо было необходимо подробно изучить анатомию тела и движения лошади. Художник много времени проводил в знаменитой на всю Европу конюшне Галеаццо Сан-Северино. Прежде чем приступить к созданию своего грандиозного памятника, он изучил все известные римские конные статуи и монументы, созданные современными ему мастерами. В то время существовало четыре крупных конных статуи: венчавший триумфальную арку памятник королю Альфонсу Неаполитанскому (1442), памятник маркизу Феррарскому работы Никколо д’Эсте (1452), «Гаттамелата» Донателло (1447) и «Коллеони» Верроккио, работа над которым была начата в его мастерской в 1479 г. Для Леонардо было естественным желание превзойти своих славных предшественников в мастерстве и создать нечто грандиозное.

В XV веке в Павии, недалеко от Милана, стояла позднеантичная конная статуя – «Regisole». Леонардо видел ее своими глазами и с восхищением писал о ней, отмечая, что «движение статуи напоминает рысь дикой лошади».

На всех памятниках, воздвигнутых до Леонардо, лошади изображены медленно идущими. Это давало возможность прочно и устойчиво укрепить фигуры животных на трех ногах. Но Леонардо хотел создать монумент, изображающий лошадь и всадника в стремительном движении. В его работах неоднократно прослеживается этот мотив. На заднем плане «Поклонения волхвов», например, безо всякого сюжетного обоснования изображены фигуры скачущих всадников. В одном из первых набросков композиции памятника, сделанном еще во Флоренции, позы всадника и лошади очень близки к положению всадника «Поклонения». Легкими штрихами набросана фигура коня, поднятого обнаженным всадником на дыбы, в правой руке у него оружие, он замахивается им на невидимого противника, другой враг лежит на земле, на него вот-вот опустятся передние копыта животного. В ряде последующих рисунков Леонардо разрабатывает новую композицию – всадник, спокойно едущий на коне, помещен на постамент. Возможно, этот и другие варианты памятника появились после того, как возник вопрос: каким образом отлить огромный монумент с большим количеством ломких и тонких деталей? Леонардо, набрасывая рисунки, пытается найти вариант композиции, которую можно будет воплотить в металле. Художественная задача переходила в техническую.

Проходили месяцы, затем годы. На рабочем столе Леонардо скопился ворох подготовительных рисунков, а работа над скульптурой все не начиналась. Людовико Моро потерял терпение и обратился к флорентийскому посланнику с просьбой выписать из Флоренции другого скульптора, который бы выполнил статую Франческо Сфорца. Посол отправил Лоренцо Медичи следующее послание:

«Великолепному Лоренцо Медичи, старшине Флоренции.

Синьор Людовико имеет намерение создать достойное погребение своему отцу и уже приказал, чтобы Леонардо да Винчи сделал к нему модель, а именно громаднейшего бронзового коня, на котором должен сидеть вооруженный герцог Франческо. И так как его величество хотел бы создать вещь особенно замечательную, то он сказал мне, чтобы я от его имени написал Вам, что он хотел бы, чтобы Вы послали ему одного или двух мастеров, способных к выполнению такой работы, ибо хотя он и поручил эту работу Леонардо да Винчи, я не думаю, что ему удастся ее выполнить.

Поручаю себя Вам. Пьетро Аламанни – рыцарь и посол. – Из Павии, 22 июля 1489 г.».

Содержание послания, скорее всего, стало известно Леонардо. Его самолюбие было уязвлено, стало ясно, что он может потерять постоянное жалованье при дворе герцога. Подстегиваемый этими причинами, Леонардо оставил свои тетради с научными и техническими заметками, и в одной из них 23 апреля 1490 г. сделал запись, что снова приступил к работе над «Конем». Наконец-то он сосредоточился над одной работой, и она продвигалась довольно быстро. К концу года художник сообщил Людовико Моро, что подготовительный этап закончен, и пообещал выполнить модель в течение ближайших месяцев. Довольный Моро на радостях простил мастеру задержку, одобрил проект и заказал придворным поэтам латинские стихи, восхваляющие статую, лучшие из которых он предполагал поместить на памятнике. Стихов было написано множество, но модель все не появлялась.

Летом 1490 г. Леонардо и Франческо ди Джордже Мартини, работавшего над куполом Миланского собора, направили в Павию, где они должны были помочь закончить строительство местной церкви. Оба мастера поселились в лучшей местной гостинице. Мартини, не тратя времени зря, немедленно включился в работу, Леонардо же в это время гулял по городу, знакомился с профессорами Павийского университета, читал книги в университетской библиотеке. Через месяц Мартини, оказав требовавшуюся от него помощь, закончил работу и уехал. Леонардо остался. Прогулки по городу, беседы с профессорами, чтение книг, заметки в рукописях – неизвестно, сколько бы это продолжалось, но в Милане начались приготовления к свадьбе Людовико Моро, и в начале сентября 1490 года секретарь герцога циркулярным письмом приказал всем мастерам, находящимся в отлучке, немедленно вернуться. Леонардо подчинился. В Милане он рисовал костюмы к торжествам, следил за их изготовлением, создавал приспособления для сцены, расписывал и украшал залы дворца. Времени для работы над «Конем» просто не оставалось.

После свадебных торжеств Леонардо выполнял поручения Беатриче д’Эсте, новой хозяйки Милана. Людовико напоминал мастеру о «Коне», но работа не двигалась с места. К началу 1493 года Людовико Моро снова потерял терпение. Летом ждали гостей – посланцев германского императора Максимилиана, который намеревался жениться на племяннице Моро Бианке Марии. Эта свадьба должна была обеспечить Миланскому герцогству поддержку Священной Римской империи. Назначены были соответствующие случаю торжества, Моро хотел показать гостям Милан во всем его великолепии, а статуя была не готова.

Леонардо торопится. В ноябре 1493 г. он представил на суд герцога глиняную модель памятника. Она значительно отличалась от первоначальных эскизов. Да Винчи не удалось придать необходимую устойчивость фигуре всадника на вздыбленном коне, равно как и найти способ отливки этой композиции. Он вынужден вернуться к традиционному варианту: неподвижный всадник на медленно идущем коне. Судить о глиняном прототипе статуи мы можем только по сохранившимся до нашего времени беглым наброскам к памятнику и конструкции заливки уже готовой модели коня, спроектированной для того, чтобы перевезти и установить ее во дворе герцогского замка, а также по отзывам современников художника. «Те, кто видел огромную глиняную модель, которую сделал Леонардо, утверждают, что никогда не видели произведения более прекрасного и величественного», – писал в биографии Леонардо Джорджо Вазари.

Модель памятника готова. Отливка одним куском бронзовой скульптуры высотой в 12 локтей даже и в более простом варианте казалась современникам делом невыполнимым. Но Леонардо останавливали не только технические трудности. Для памятника требовалось 80 тонн бронзы, и даже богатому миланскому герцогу нелегко было предоставить мастеру такое количество материала. Леонардо экспериментировал с работами по литью, благо создание памятника откладывалось на неопределенное время.

* * *

В 1492 году Людовико Моро поручил своему придворному архитектору Браманте сделать из монастыря Санта-Мария делла Грациа фамильный мавзолей. Удача в этот период была на стороне Людовико Моро. В том же, 1492 году умирает Лоренцо Медичи – главный конкурент Моро в Италии. 25 января 1493 г. у Моро родился сын, которого назвали в честь германского императора Максимилианом. А 21 октября умер законный миланский герцог Джан Галеаццо. В итоге Людовико стал законным герцогом Милана и закрепил престол за своим потомством (надо сказать, что молва обвиняла Людовико в том, что он медленно отравлял племянника).

Вскоре Браманте закончил работу над монастырем, и около 1495 г. Людовико Моро поручил Леонардо расписать одну из стен трапезной монастыря, противоположную той, на которой художник Монторфано закончил «Распятие», как указывал Вазари, «в старой манере». В трапезных итальянских монастырей по традиции изображалась сцена из Евангелия, происходившая за столом, – «Тайная вечеря».

Фреска – живопись водяными красками по сырому грунту, быстро в него впитывающимися и потому долго сохраняющимися. Фреска требовала проворности в работе и почти не допускала исправлений. Леонардо работал медленно и произведения свои исправлял не один раз. Именно поэтому он отказался от техники фрески и решил работать с темперой. Да Винчи был не первым, кто воспользовался темперой для настенной композиции, до него с темперой работал, например, Андреа Мантенья. Но Леонардо, похоже, любивший искать больше, чем работать, начал экспериментировать с красками и техникой нанесения их на поверхность стены. Ступки, колбы, горшочки, изъеденные кислотой руки, запачканная, с резким запахом специй куртка – он толчет, смешивает, растворяет, покрывает разными по составу красками небольшие участки поверхности, оценивает, сравнивает.

К сюжету «Тайной вечери» обращались многие художники. Кастаньо, например, поместил сцену в парадном зале, украшенном мраморным панно, а Гирландайо – в открытом саду. Леонардо же решил связать фреску с пространством трапезной. К его заслугам можно отнести то, что он утвердил идею, в которой пространство, изображенное художником, продолжает реальное архитектурное пространство. Стены и потолок трапезной плавно переходят в стены и потолок, изображенные на картине. В настоящей трапезной столы были расположены в форме буквы «П», за столом, стоящим напротив стены с «Вечерей», сидел настоятель монастыря. Стол, изображенный на картине, замыкал «П» из реальных столов в четырехугольник. По своей форме, убранству нарисованный стол в точности воспроизводил настоящие столы.

Одновременно Леонардо работал над композицией картины. Он делал беглые наброски всей группы и отдельных персонажей, соединял их по двое-трое, записывал свои мысли: «Первый, который пил и поставил стакан на место, обращает голову к говорящему; другой соединяет пальцы обеих рук и с нахмуренными бровями смотрит на своего товарища; другой, открывши руки, показывает их ладони, поднимает плечи к ушам и делает ртом мину изумления; другой говорит на ухо следующему, а этот, слушая его, наклоняется к нему и подставляет ухо, держа в одной руке нож, а в другой разрезанный этим ножом пополам хлеб; следующий, отбросившись назад и держа нож в руке, опрокидывает этой рукой стакан; следующий кладет руки на стол и смотрит; следующий дует на кусок хлеба; следующий наклоняется, чтобы видеть говорящего, и кладет над глазами руку, делая тень; следующий позади того, который нагнулся, обращается туда же и видит говорящего между стеной и наклонившимся». Вот так, рисунками и словами Леонардо складывал в своем представлении образ будущей картины.

Во фресках Андреа дель Кастаньо в церкви Св. Аполлония и Доменико Гирландайо в трапезной монастыря «Всех святых» во Флоренции Христос и апостолы размещены за столом довольно симметрично, промежутки между фигурами почти равные, а сами фигуры неподвижны, сцена – наверное, наоборот, – статична.

Леонардо по-новому трактует евангельскую сцену. Традиционно в итальянской живописи сюжет «Тайной вечери» символизировал таинство Евхаристии, святого причастия. Поначалу образ Иуды не отделялся от других апостолов. В эпоху Возрождения его стали изображать без нимба и располагать по другую строну стола, потивопоставляя Христу и апостолам. На фреске Доменико Гирландайо из участников сцены можно опознать только троих апостолов: Петра – он держит нож в руке, Иоанна – он положил голову на стол, Иуду – он сидит отдельно. Через пятнадцать лет Леонардо в самом раннем эскизе повторил традиционную композицию, но только для того, чтобы отказаться от нее. Как уже говорилось, во фреске присутствует идея Евхаристии. Христос, хлеб и вино; он только что преломил хлеб – «сие есть Тело мое», правая рука лежит около стакана с вином – «сие есть Кровь моя». Он спокоен, на лице смирение, глаза опущены, губы сомкнуты. Он уже сказал: «Один из вас предаст меня». Ход мирной трапезы нарушен. Каждый из апостолов отозвался на его слова. Они потрясены, возмущены и задаются вопросом: «Кто?» По правую руку от Христа сидят его любимые ученики: Иоанн, страдающий от горя, Петр, схватившийся за нож. Третий в этой группе предатель, как бы придавленный своим деянием к столу, он сжимает кошель со сребрениками. Характеры у учеников разные, и реагируют на услышанное они по-разному. По левую руку от Христа Фома, сидящий в профиль, поднял перст – он сомневается, что предательство вообще возможно. Иаков-старший возмущен, Филипп тоже думает о том, как такое возможно, и прижимает руки к груди, пытаясь унять душевную боль. В следующей группе Матфей обращается к Фаддею и Симону. Варфоломей, Иаков-младший и Андрей ждут, добавит ли учитель еще что-нибудь, назовет ли имя. Жесты апостолов столь же выразительны, как и лица. И эта волна человеческих эмоций, взметнувшись в их мимике, жестах, разбивается о трагически обреченную фигуру Христа, расположенную в центре. Апостолы объединены в группы по три человека. Каждая по-своему – эмоции, положения тел, жесты – уравновешены в пространстве. Аналитически продумано и выверено перспективное построение: ковры на стенах, кессоны перекрытия сужаются, придавая глубину пространству. Линия горизонта, точка, в которой сходится перспектива, расположена на уровне глаз Христа, в результате его фигура не только размещена по центральной оси, но и является оптическим центром картины. Неоднократно отмечалось, что если бы все сидящие за столом переменили позы, то они просто не поместились бы за ним. Но зритель не видит этого. Положения людей, изображенных на картине, кажутся ему естественными и полными жизни.

Работа над композицией была закончена. Теперь Леонардо нужны фигуры и лица для персонажей «Тайной вечери». Наверняка сначала он пересмотрел все прежние многочисленные эскизы мужских голов. Он искал выразительные лица на улицах и площадях, всматривался в лица закомых и случайных прохожих, подбирал нужные выражения, черты, из которых он мог бы создать образ, и когда ему удавалось подметить что-то ценное – взгляд, складку, морщину, – он зарисовывал находку в блокнот, висевший у пояса. До нашего времени сохранилось большое количество зарисовок голов апостолов, иногда более детально проработанных, иногда набросаны только основные характерные черты. По этим зарисовкам можно судить, как постепенно Леонардо добивался выражения нужных ему эмоций, объединял их в одно смысловое целое.

Подготовительные работы над составом грунта и красок, над композицией, фигурами и лицами продолжалась довольно долго. В 1496 г. Леонардо начал работать в трапезной монастыря. В монастырь часто приезжали посетители, чтобы посмотреть, как он работает.

Приемы, необычные для фресковой живописи, которые использовал да Винчи, требовали от мастера быстроты. Некий Маттео Банделло, племянник приора, в возрасте 15–17 лет жил в монастыре Санта-Мария делла Грациа. Позже, в одной из своих новелл, он написал: «Были как-то в Милане во времена Людовико Сфорца, миланского герцога, несколько дворян в монастыре делла Грациа братьев св. Доминика. Они тихо стояли в трапезной и рассматривали удивительнейшую и знаменитейшую «Вечерю» Христа и его учеников, которую тогда писал там превосходный художник Леонардо да Винчи, флорентиец. Последний очень любил, чтобы каждый, видя его картину, свободно высказывал свое мнение о ней. Частенько также он, – и я много раз сам видел и наблюдал это, – рано утром залезал на помост (ибо «Вечеря» помещена довольно высоко над полом) и от восхода солнца до позднего вечера, не выпуская кисти из рук и забыв об еде и питье, беспрерывно писал. Затем проходят два – три – четыре дня, в течение которых он не притрагивался к работе, и иногда один или два часа в день стоит, рассматривает, размышляет и оценивает нарисованные им фигуры. Видел я также (согласно с тем, к чему его толкал его каприз и вдохновение), как он в полдень, когда солнце находилось в созвездии Льва, убегал из старого двора, где работал над своим поразительным «Конем», прибегал прямо в монастырь, влетал на помост, брал кисть, делал на одной из фигур один или два мазка и тотчас же уходил и шел в другое место».

Работа у Леонардо продвигалась чрезвычайно медленно. Вазари, биограф да Винчи, сообщает: «Рассказывают, что приор монастыря очень настойчиво требовал от Леонардо, чтобы он кончил свое произведение, ибо ему казалось странным видеть, что Леонардо целые полдня стоит погруженный в раздумье, между тем как ему хотелось, чтобы он не выпускал кисти из рук, наподобие того, как работают в саду. Не ограничиваясь этим, он стал настаивать перед герцогом и так донимать его, что тот принужден был послать за Леонардо и в вежливой форме просить его взяться за работу, всячески давая понять, что все это он делает по настоянию приора. Леонардо, знавший, насколько остер и многосторонен ум герцога, пожелал обстоятельно побеседовать с ним об этом предмете: он долго говорил с ним об искусстве и разъяснял ему, что возвышенные дарования достигают тем больших результатов, чем меньше работают, ища своим умом изобретений и создавая те совершенные идеи, которые затем выражают и воплощают руки, направляемые этими достижениями разума. К этому он прибавил, что написать ему осталось еще две головы: голову Христа, образец которой он не хочет искать на земле, и в то же время мысли его не так возвышенны, чтобы он мог своим воображением создать образ той красоты и небесной прелести, какая должна быть свойственна воплотившемуся божеству; недостает также и головы Иуды, которая тоже вызывает его на размышления, ибо он не в силах выдумать форму, которая выразила бы черты того, кто после стольких полученных им благодеяний все же нашел в себе достаточно жестокости, чтобы продать своего господина и создателя мира. Эту голову он хотел бы еще поискать; но в конце концов, ежели не найдет ничего лучшего, он готов использовать голову этого самого приора, столь назойливого и нескромного. Это весьма рассмешило герцога, сказавшего ему, что он тысячу раз прав. Таким-то образом бедный приор, смущенный, продолжал понукать работников в саду, но оставил в покое Леонардо, который хорошо кончил голову Иуды, кажущуюся истинным воплощением предательства и бесчеловечности. Голова же Христа оставалась, как было сказано, незаконченной».

Приор монастыря торопил Леонардо, Людовико Сфорца делал то же самое. 29 юиня 1497 г. герцог приказал своему секретарю: «Поторопить Леонардо флорентийца, чтобы он кончил свою картину в трапезной делла Грациа и приступил к другой стене той же трапезной, и заключить с ним договор, дав ему на собственноручную подпись, с тем, чтобы обязать его кончить ее в тот срок, который будет договорен с ним». Зимой 1497 г. Леонардо сдал «Тайную вечерю» с неоконченной головой Христа. Одни историки утверждали, что он сдал работу незаконченной по своему обыкновению, из других источников известно, что да Винчи сделал это потому, что не нашел лица, которое могло бы служить моделью для образа Христа. Так или иначе, «Тайная вечеря» произвела на современников колоссальное впечатление. Она стала известной сразу после создания, и не только по описаниям – ее копировали, изучали. Уже в конце XV века появилась гравюра неизвестного ломбардского мастера с изображением «Тайной вечери». Один из учеников Леонардо, Больтраффио, копировал апостолов попарно. Вольные копии фрески Леонардо создавали Рафаэль и Дюрер.

История произведений является продолжением истории мастера. Забегая вперед, скажем, что уже при жизни Леонардо на фреске стали появляться трещины. Антонио де Беатрис, приближенный кардинала Арагонского, посетив монастырь в 1517 году, назвал фреску «прекрасной, но разрушенной». Во втором издании «Жизнеописаний» (1566 год) Джорджо Вазари писал, что на фреске много пятен. Позднее Джованни Баттиста Армени скажет о «Тайной вечере», что «она наполовину в руинах, но чудесная». Первые реставрации «Тайной вечери» были произведены в XVIII веке. К сожалению, реставраторы опирались на ошибочные сведения Ломаццо (автора трактатов об искусстве конца XVI века), что живопись выполнена маслом. В 1726-м, а затем в 1770 году фреску Леонардо переписали маслом и покрыли лаком. Подобную реставрацию повторили в середине XIX века. Первое изучение и професитональную реставрацию провел Луиджи Кавернаги в 1903 году. В 1924 году Орести Сильвестри продолжил ее. И Кавернаги, и Сильвестри столкнулись с большими трудностями: слои масляной краски в процессе переписей XVIII–XIX веков через трещины авторского слоя проникли в ниже расположенные слои, вплоть до грунта. Во время Второй мировой войны 3 августа 1943 года в трапезную монастыря попала бомба, перекрытие и стена рухнули. К счастью, фреска Леонардо была заложена мешками с песком и уцелела. В 1947 году Мауро Пелличчоли провел фиксацию живописи, а в 1952–1954 годах расчистил ее. Но он не смог удалить все переписи на поверхности фрески. Поэтому в начале 1980-х годов началась седьмая по счету реставрация «Тайной вечери». Было решено оставить на стене только то, что создано рукой Леонардо, а в местах утрат авторской живописи стену тонировать акварелью. В ходе этой реставрации специалисты признали, что оригинал Леонардо фактически потерян. Но даже в таком фрагментарном состоянии фигуры, выполненные рукой да Винчи, гораздо более выразительны, чем попытки всех реставраторов. Открывшиеся детали поражают своей конкретностью.

Но главное открытие последней реставрации – яркость цвета, которой восхищался еще Вазари.

* * *

Работа над «Тайной вечерей» закончена. Теперь Леонардо может вернуться к занятиям оптикой и механикой, а заодно и анатомией. В одной из его ранних тетрадей есть запись, которую он сделал по приезде в Милан: «2 апреля 1489 г. книга, называемая о человеческом теле». Леонардо – прежде всего художник. Своему главному призванию он подчинил остальные свои занятия. Оптика – для живописи, анатомия – чтобы изображать человеческое тело, надо знать его строение. Леонардо берется за существующую научную литературу о внутреннем строении человеческого тела. Найденные им сведения часто ошибочны. Он понимает, что единственный способ добыть знания по анатомии – вскрывать трупы самому. Но это опасное занятие – им может заинтересоваться инквизиция.

Так или иначе, Леонардо не мог полностью посвятить себя занятиям по анатомии – он инженер на службе герцога. В его грандиозные военные проекты уже никто не верит. Но жалованье он свое оправдывает – продолжаются начатые им работы по строительству миланской сети каналов, усовершенствована система шлюзов, при его участии построен большой канал Мартезаны. Есть еще одно дело, не дающее ему покоя, – занятие, не менее опасное, чем вскрытие трупов: он думает о создании летательной машины. В одной из его тетрадей есть запись: «Птица есть аппарат, действующий на основе математических законов, и поэтому вполне в возможностях человека сделать такой аппарат со всеми его движениями».

Во время работы над «Тайной вечерей» Леонардо познакомился с крупнейшим математиком XV века Лукой Пачоли, францисканским монахом, человеком огромной эрудиции, автором знаменитой математической энциклопедии. В 1496 г. Людовико Моро пригласил Луку Пачоли профессором в Павийский университет. Возможно, да Винчи, увлеченно занимавшийся в это время математикой, был среди слушателей его лекций. Два гения не могли не встретиться хотя бы потому, что, как оказалось, были нужны друг другу.

Леонардо готовил одновременно трактаты по разным направлениям: «О тяжести», «О свете и тени», «О пропорциях и анатомии человеческого тела», «О живописи» и ему нужны были знания по математике, а Лука Пачоли начал работать над «Трактатом о божественной пропорции», в котором он намеревался изложить учение о «золотом сечении» и о многогранниках, и ему был нужен иллюстратор. В то время в Италии в период между Леонардо Фибоначчи и Галилеем не было более великого математика, чем Лука Пачоли, и не было более великого живописца, чем Леонардо да Винчи. Помимо этого, Леонардо, склонный во всем находить законы пропорции, давно занимался вопросом пропорций человеческого тела. Сотрудничество Леонардо с Лукой Пачоли длилось с 1494-го по 1500 г.

В 1509 г. был издан «Трактат о божественной пропорции» Луки Пачоли, иллюстрации к которому сделал Леонардо. К сожалению, к тому времени пути великого математика и великого живописца разошлись. В предисловии к «Трактату о божественной пропорции» Пачоли отзывался о Леонардо как одном из «мудрейших архитекторов и инженеров и упорнейших изобретателей разных новшеств», с большой похвалой говорил о «Коне» и о «Тайной вечере», упоминал о других заслугах живописца: «Не довольствуясь этим, он принялся за неоценимое сочинение о местном движении, об ударе, весе и всех силах, то есть приобретаемых весах, причем принялся он за эту работу после того, как закончил весьма старательно достойнейшую книгу о живописи и человеческих движениях, и надеется и эту работу надлежащим образом довести до конца». В своем трактате Лука Пачоли не только отдает дань таланту Леонардо, но и напрямую воспроизводит некоторые мысли живописца, например о примате живописи над другими искусствами, в частности над музыкой.

«Книга о живописи», о которой упоминает Пачоли, до нас не дошла. Вероятно, Леонардо не закончил ее, и уже его ученик Франческо Мельци после смерти художника по записям из известных тетрадей составил «Трактат о живописи», излагающий взгляды да Винчи. Трактат начинается с вопроса: является ли живопись наукой? Леонардо считал, что живопись – это наука, основанная на опыте и опирающаяся на математические доказательства. Он утверждал, что живопись принадлежит к высшему роду человеческой деятельности и нужнее людям любого другого искусства. Основанная на изучении реальных объектов и изображении их художником, она является истиной, обладающей высшей достоверностью, методом познания действительности. «Сначала установим, – пишет да Винчи, – научные и истинные основания живописи: что такое затененное тело и что такое первичная тень и производная тень, что такое освещение, то есть мрак, свет, цвет, тело, фигура, место, удаленность, близость, движение и покой, каковые уразумеваются только сознанием без работы рук. И это – та наука живописи, которая остается в сознании размышляющих о ней. От нее родится потом действие, много более достойное, чем названное выше размышление или наука».

«Книга о живописи» многократно издавалась с XVII в. Она оказала большое влияние на дальнейшее развитие искусства, хотя во многом была противоречива и не завершена, несмотря на все старания Франческо Мельци.

К 1497 г. бронза, необходимая для отливки «Коня», была собрана. Однако для Милана и его правителя Людовико Моро настали не лечшие времена. 2 января 1497 г. умерла от родов жена Моро Беатриче д’Эсте, верный и умный друг, опора союза Милана с Феррарой. В апреле 1498 г. скончался французский король Карл VIII. На французский престол вступил герцог Орлеанский, внук Валентины Висконти, претендент на миланский престол Людовик XII, заклятый враг Моро. Новый французский король приступил к подготовке завоевательной экспедиции на Милан. Моро надеялся на союзников: Германию, Рим, Флоренцию, Венецию, Неаполь, Феррару, Мантую. И готовился защищаться. В итоге бронза, приготовленная для «Коня», пошла на отливку пушек.

Очень скоро Леонардо ощутил тяготы военного времени: жалованье инженера стали задерживать. В его тетрадях сохранился черновик письма к герцогу: «Синьор, зная, что дух Вашей светлости занят великими заботами, я не осмеливаюсь напомнить Вашей милости о моих мелких делах и охотно покрыл бы их молчанием. Но я не хотел бы, чтобы мое молчание послужило причиной гнева Вашей милости ко мне, который всегда готов отдать жизнь на служение Вам… О «Коне» я уже ничего не говорю, так как знаю, какие стоят времена, но я уже писал Вашей милости, что я не получаю жалованья уже два года и что я работаю с двумя мастерами, которые все время получают у меня жалованье, так что теперь получилось, что я выплатил им из своих средств около 15 лир».

В конце 1498 г. Леонардо занимался росписью залов миланского дворца. Работал он, как обычно, медленно. Он решил, что потолок так называемого «Зала веток» должен быть выполнен в виде густопереплетенных крон деревьев, колонны стволов спускаются по стенам, у их основания земля изображена в разрезе и геологически точно обозначены различные слои почвы, в переплетении корней – черепа и кости мертвецов, служащие «кормом» для пышной зелени плафона.

21 апреля 1498 г. один из секретарей герцога писал: «В понедельник будут сняты леса в большой комнате веток (camera grande de le asse), расположенной в башне. Мессер Леонардо обещает закончить ее в течение сентября, и можно будет насладиться ею…»

Прошел сентябрь, а зал не был закончен. Моро заботился об укреплении Кастелло и других крепостей. Ему не до зала – главное, чтобы в случае осады Милан не остался без воды. Да Винчи было поручено проверить систему каналов и создать надежное водоснабжение, используя оросительную сеть из Адды в Милан. Чтобы придать Леонардо больше рвения, Моро произвел его в «придворные инженеры» и подарил ему участок земли с виноградником в окрестностях Милана. В дарственной грамоте от 26 апреля 1499 г. записано: «Герцог Миланский и проч. Леонардо да Винчи флорентийцу, славнейшему живописцу, согласно нашему и ряда опытнейших людей мнению, не уступающему доблестью никому из древних живописцев, что доказано многочисленными предпринятыми им по нашему повелению работами, проявления какового его удивительного таланта следовало бы отметить гораздо раньше. Мы же до сего времени не имели возможности это сделать, но если бы мы не отблагодарили его какими-нибудь благами, мы считали бы себя неудовлетворенными. Поэтому, для того чтобы его пребывание у нас, бывшее и до сего времени приятным нам, стало впредь еще более приятным, мы кладем следующее начало…»

Тем временем в Милан приходят тревожные известия. Французская армия во главе с миланским эмигрантом и злейшим врагом Моро Джан Джакомо Тривульцио выступила в поход. Вчерашние союзники Рим и Венеция договорились с Людовиком о разделе миланской территории. Родственники Моро, маркиз Мантуанский и герцог Феррарский, предпочитали отмалчиваться. На Флоренцию и Неаполь была слабая надежда. Оставался зять Сфорца, император Максимилиан.

Тридцатитысячная французская армия приближалась к Милану. В этот момент стало ясно, что от Германии помощи ждать не приходится – император Максимилиан воевал за Альпами. 10 августа 1499 г. французские войска вступили на миланскую территорию. Людовико Моро поручил защиту Кастелло Бернандино да Корте, а во главе гарнизона оставил зятя Галеаццо Сансеверино. Сам герцог уехал в Тироль собирать войска. Бернандино да Корте сдал французам Кастелло через одиннадцать дней – 3 сентября Милан открыл ворота. В городе началась анархия.

В первые месяцы французской оккупации Леонардо оставался в Милане. Глиняная модель «Коня» стала мишенью для лучников и была разрушена. Непонятно, почему им позволили сделать это, ведь до этого герцог Феррарский Эрколе д’Эсте в письме просил герцога Моро продать ему «Коня». Людовик, сам большой любитель искусства, ответил ему отказом. Кроме того, он даже интересовался у знающих людей, можно ли перевезти во Францию из Санта-Мария делла Грациа «Тайную вечерю» вместе со стеной, на которой она была написана. «Тайная вечеря» осталась на месте, а «Конь» был разрушен.

В декабре 1499 г. сорокасемилетний Леонардо, захватив свои рукописи, вместе с Лукой Пачоли выехал из города.

* * *

Наверняка Леонардо покидал Милан с тяжелым чувством. Художник провел в этом городе восемнадцать лет. У него не было повода жаловаться на отношение герцога. Моро платил ему жалованье (пусть иногда и с опозданием) и благоволил к нему. Более того, у Леонардо, состоявшего на службе герцога, оставалось достаточно времени на занятия наукой, в которых ему никто не препятствовал. Теперь же ему нужно было как-то устраивать свою судьбу.

Да Винчи и Лука Пачоли направились в Мантую. Правителем Мантуи в это время был кондотьер Франческо Гонзага, но фактически Мантуей управляла его жена Изабелла д’Эсте, одна из образованнейших женщин той эпохи, умный и тонкий политик, большая поклонница искусств. Ее стараниями из маленькой Мантуи, не обладавшей ни большим богатством, ни сильной армией, было создано самостоятельное государство, с которым считались. Леонардо был знаком с ней лично. Сестра жены Людовико Моро Беатриче, Изабелла д’Эсте, неоднократно встречалась с художником. Ей, как и многим сильным мира сего, хотелось украсить свою резиденцию, и она старалась привлечь известных художников. Встречаясь с Леонардо в Милане, она неоднократно приглашала его в Мантую. Возможно, именно по этим причинам да Винчи и выбрал Мантую, когда ему пришлось покинуть Милан. Во дворце Гонзага они оказались желанными гостями. В Мантуе Леонардо сделал два эскиза для портрета Изабеллы, углем и сангиной[3]. Эскиз, сделанный углем, остался у Изабеллы (теперь он хранится в Лувре). Второй Леонардо забрал с собой (ныне он находится во Флоренции, в галерее Уффици). Наброски, по-видимому, произвели большое впечатление как на Изабеллу – она хотела, чтобы Леонардо написал ее портрет, так и на современников – с рисунка было сделано несколько копий. Но до портрета дело не дошло – в начале 1500 года Леонардо перебрался в Венецию.

В Венеции да Винчи надеялся дождаться того момента, когда Моро вернется в Милан. Заинтересовавшись особенностями географического положения Венеции, он начал заниматься промерами длины прилива в Лидо, изучать строение почвы на морском берегу. Ему заказывали картины – он отказывался от работы. Вместо этого он исследовал берег и лагуну. Обнаружив в прибрежных породах много ракушек, он сделал запись в своей тетради: «Река По в короткое время осушит Адриатическое море подобно тому, как она осушила большую часть Ломбардии».

Тем временем Людовико Моро, еще располагавшему средствами, удалось нанять в свою армию швейцарцев. 4 февраля 1500 г. Милан открыл ворота герцогу. Однако успех закрепить не удалось. 10 апреля Моро с армией наемников встретился с французами у Наварры. Швейцарцы перешли на сторону неприятеля. Моро пытался бежать, но собственные солдаты узнали его и выдали французам. Бывшего правителя Милана отправили во Францию. Там, в заточении, он и окончил свои дни.

Оставаться в Венеции для Леонардо не имело смысла. В Милан он ехать не хотел. Вместе с Пачоли да Винчи вернулся в Тоскану. Флоренция была уже не та, что восемнадцать лет назад. В 1492 году, как уже говорилось, умер Лоренцо Медичи. Пьетро Медичи, унаследовавший власть, не обладал ни умом, ни талантом, ни характером своего отца. В 1494 г., когда французская армия вступила в Италию, он сдал врагам лучшие тосканские крепости на севере, за что был изгнан из Флоренции вместе со своей семьей. Власть во Флоренции перешла к оптиматам – богатым рантье. Затем появился неистовый монах Савонарола. Реформатор, проповедник, он стремился провести нравственное и государственное преобразование во Флоренции, восстановил республиканские учреждения. Народ верил в его пророчества. Савонарола обличал церковь, роскошь женских нарядов, ростовщичество, стяжательство, балы, маскарады, азартные игры, искусство, науки, сжигал на «кострах тщеславия» игральные карты, кости, светские книги, флейты, духи. Папа Александр VI Борджиа пытался привлечь его на свою сторону – предлагал архиепископство во Флоренции, потом кардинальскую шапку. Но Савонарола продолжал обвинять Рим и папу. Александр VI запрещал ему проповедовать, затем снова предлагал сан кардинала, после отлучил от церкви, требовал отправить неистового монаха в Рим или заключить в тюрьму, грозил интердиктом всей Флоренции. Савонарола написал «Письмо к государям», в котором убеждал их созвать Вселенский собор для свержения папы. Письмо было перехвачено и попало в руки Александра. Савонарола был заключен в тюрьму. 23 мая 1498 г. он был повешен, а тело его сожжено. Во Флоренции была восстановлена республика.

Вот в такой город вернулся Леонардо в апреле 1500 г. Флоренция переживала времена упадка. Текстильное производство значительно сократилось, банковские операции перешли из рук флорентийцев в руки других банкиров, в первую очередь немецких.

Вернувшись во Флоренцию, Леонардо узнал, что его отец еще жив. Двое братьев, самые старшие, были детьми, когда Леонардо уехал, он их почти не помнил. Остальных же он просто не знал – они родились после его отъезда. Неудивительно, что теплых отношений между ними не сложилось.

Восемнадцать лет назад, уезжая в Милан, он оставил не только отца, но и собратьев по цеху. О знаменитом земляке слышали все, слава «Тайной вечери» дошла и до Флоренции. Пьетро ди Козимо и Бартоломео делла Порта приняли Леонардо как учителя. Появились и новые художники. Фра Бартоломео заканчивал свою первую крупную работу – фреску «Страшный суд» в монастыре Св. Марии Новой. Микеланджело Буонарроти уже изваял несколько скульптур.

Чуть ли не с первого дня, как Леонардо приехал во Флоренцию, к нему стали обращаться с заказами. Но он не торопился их принимать. Несколько месяцев да Винчи не брался за работу. Кое-какие средства у него были, часть сбережений, собранных за последние годы в Милане, он перевел во Флоренцию и надежно поместил их. Чем он занимался? Леонардо вернулся из Венеции, где видел море, приливы и отливы. Его интересует все, что связано с морем, и потому он пишет в своей тетради: «Напиши турку Бартоломео, чтобы сообщил о приливе и отливе в Черном море, и разузнай, бывают ли такие приливы и отливы в Гирканском, т. е. Каспийском море». От Каспийского моря Леонардо обращает свое любопытство к северу: «Справиться у Бенедетто Портинари, как катаются на коньках во Фландрии».

Находясь в Ломбардии, Леонардо произвел большие гидродинамические работы. Он считал, что реку Арно надо сделать более пригодной для судоходства и провести сеть каналов для орошения. До этого во Флоренции Леонардо знали только как художника, но теперь он стал известен и как инженер. К нему обратились с вопросом об оползне на горе Сан Сальваторе. До этого за советом обращались ко многим, среди них – Джудиано да Сангалло и Якопо Поллайоло. Съездив на место, Леонардо иследовал состав почты оползня, окружающих его пород и выяснил причины явления.

Деньги меж тем постепенно таяли. Филиппино Липпи получил заказ на алтарный образ для церкви Св. Аннунциаты. Леонардо захотел выполнить эту работу; узнав об этом, Липпи отказался от заказа в пользу Леонардо. Монахи предложили ему вместе с его спутниками помещение и содержание. Да Винчи принял предложение и переехал в монастырь. Он привык к вольной жизни в Милане: заниматься тем, чем хотелось, и выполнять взятые на себя обязательства под настроение. Не изменил он своим привычкам и в монастыре.

* * *

Вскоре после переезда во Флоренцию Леонардо решает вернуться к работам, начатым еще в Милане. Прежде всего это касается летательной машины. Наблюдение за полетом птиц было для него работой, не терпящей суеты. Целыми днями он следил за движениями птиц в воздухе. Взлет, взмахи крыльев, парение – возможно, он сам в эти мгновения становился птицей и одновременно оставался человеком, следящим за полетом на твердой земле, отчего слегка кружилась голова и сердце охватывала непонятная легкость. Леонардо много рисовал крылья. Его анализ планирующего спуска птицы близок к выводам известного ученого, отца русской авиации профессора H. Е. Жуковского, сделанным спустя четыре столетия. В тетрадях Леонардо во множестве появляются рисунки и заметки о полете птиц. Забегая вперед, отметим, что одна из этих тетрадей (1504–1505) будет целиком посвящена этому вопросу.

Количество рисунков с изображением птиц в его тетрадях увеличивается с каждым днем. Количество мыслей – тоже. Да Винчи постепенно подходил к идее конструкции машины, которая в точности должна повторить строение тела птицы, прибора, при помощи которого человек сможет воспроизвести ее движения. Леонардо исходил из того, что сила человека намного больше силы птицы, и если создать с сохранением тех же пропорций и той же конструкции аппарат при условии, что размеры этой конструкции будут на столько больше размеров птицы, на сколько вес человека вместе с аппаратом превысит вес птицы, то человек на таком аппарате сможет полететь.

«Посмотри на крылья, – писал Леонардо, – которые, ударяясь о воздух, поддерживают тяжелого орла в тончайшей воздушной выси, вблизи стихии огня, и посмотри на движущийся над морем воздух, который, ударяя в надутые паруса, заставляет плыть тяжело нагруженный корабль; на этих достаточно веских и надежных основаниях сможешь ты постигнуть, как человек, преодолевая своими искусственными большими крыльями сопротивление окружающего его воздуха, способен подняться в нем ввысь». А вот другая запись: «Сделаешь анатомию крыльев птицы, вместе с мускулами груди, движущими эти крылья, и сходное воспроизведи у человека, дабы показать возможность, имеющуюся в человеке, держаться в воздухе при помощи взмахов крыльев».

На что была похожа летательная машина Леонардо? Это был каркас из тонких крепких ивовых прутьев, обтянутый прокрахмаленным полотном, – крылья, приводимые в движение при помощи системы рычагов, соединенных с педалями. По идее Леонардо, человек, управляющий летательной машиной лежа, должен был вдеть ноги в эти педали, в руки взять рычаги управления – и… Взлететь на такой машине было невозможно. Лежащему человеку не оттолкнуться от земли. В более поздних записях да Винчи придумал другую конструкцию – человека он поставил вертикально, руками он должен был и размахивать крыльями, и управлять устройством в целом.

Леонардо много занимался исследованием и испытанием крыльев: «Если ты хочешь получить истинное испытание крыльев, то возьми несколько ивовых прутьев, соединенных жилами, и натяни их на полотно, образуя крыло шириной и длиной по меньшей мере в 20 локтей, и укрепи его на доске весом в 200 фунтов, Это крыло, как показано на рисунке, будет производить движущую силу. И если доска в 200 фунтов будет поднята, прежде чем крыло упадет, испытание удалось, но обрати также внимание на то, чтобы сила была быстрой, и если вышеописанный результат не будет получен, не теряй больше времени на это». Среди рисунков, посвященных созданию летательной машины, в тетрадях Леонардо есть конструкция аппарата, как бы вкручивающегося в воздух, – утверждают, что это прототип современного вертолета.

Леонардо думал и о безопасности полета. «Этот прибор, – писал он, – испытываешь над озером и наденешь в виде пояса длинный пузырь, чтобы при падении ты не утонул», – т. е. полет необходимо проводить над озером, и на пилота надеть спасательный круг. Это решение кажется да Винчи ненадежным. Рядом с чертежом нового пристособления он записал в своей тетради: «Если у человека есть шатер из прокрахмаленного полотна, шириной в 12 локтей и вышиной в 12, он сможет бросаться с любой высоты без опасности для себя». Нетрудно догадаться, что речь идет о некоем прообразе парашюта. Это изобретение будет реализовано четыре столетия спустя.

Спрос на работы Леонардо по-прежнему велик. В течение 1501 года Изабелла д’Эсте три раза обращалась к нему. Он обещал написать для нее картину, указывал даже сроки. Корреспонденты Изабеллы пишут маркизе в отчете о выполненном поручении: «Сильно занимается геометрией и рад бросить кисть…», «Словом, его математические опыты настолько отвлекли его от живописи, что он терпеть не может браться за кисть». В итоге Леонардо не выполнил своего обещания: Изабелла не получила ни своего портрета, ни другой картины.

Вазари упоминает о мраморе, который испортил и изуродовал некий мастер Симоне да Фьезоле. Леонардо предложили высечь из этого мрамора скульптуру. Он отказывается – не намерен исправлять чужие огрехи и занят своей летательной машиной – он уже выбрал место, где произведет пробный полет. Леонардо решил, что это будет гора «Лебедь», расположенная рядом с маленьким Винчи, откуда был родом изобретатель. Микеланджело Буонарроти, вернувшийся из Рима, узнав, что мрамор предлагали великому Леонардо и тот отказался от него, согласился высечь статую. Если великий Леонардо не может, то сможет он, Микеланджело. Это будет статуя Давида – одно из величайших произведений в истории искусства.

* * *

30 июля 1502 г. Леонардо довольно внезапно, ни с кем не простившись, уехал из Флоренции. Полет летательной машины так и не состоялся. Незаконченный картон «Святой Анны» – единственная крупная картина, сделанная Леонардо в этот флорентийский период. В 1503 г., через два года после того как Флоренция восхищалась картоном Леонардо, заказ на алтарный образ для церкви Святой Аннунциаты снова был передан Филиппино Липпи.

Во Флоренции Леонардо не нашел положения, каковое было у него в Милане при Людовико Моро. Художник искал государя-мецената. Таковым ему показался Цезарь Борджиа (кардинал Валенсии), внебрачный сын папы Александра VI, обвиняемый молвой в братоубийстве герцога Гандийского. Цезарь – смелый полководец и при этом коварный и жестокий политик. Леонардо просится к нему на службу. Цезаря предупреждали о медлительности да Винчи, но это никак не повлияло на переговоры и он принял услуги мастера. С июля 1502 г. Леонардо – главный инженер у Цезаря Борджиа.

Цезарь постоянно воюет. Его целью было успеть создать из разрозненных областей и небольших герцогств в Средней Италии крепкое государство при жизни своего отца. Он ни перед чем не останавливается, для достижения цели все средства хороши: подкуп, измена, пытки. Цезарь рассчитывал на быстроту, кроме того, на его стороне были огромные средства – казна римской курии. Мощная энергия полководца и беспринципность в вопросах морали и права обещали ему скорый успех. Леонардо, вероятно, тоже думал, что Цезарь быстро завоюет Романию и Марке[4], и устроит где-нибудь в Болонье или Урбино двор наподобие миланского, а там понадобятся услуги инженера в строительстве каналов, крепостей, появится и возможность неспешно заниматься живописью. Однако вышло не совсем так, как рассчитывал Леонардо.

В мае 1502 года да Винчи по приказу Цезаря отправился в недавно завоеванный город Пьомбино осмотреть укрепления. Леонардо выполнил задание, а заодно, оказавшись у моря, увлекся механикой волн, влиянием морской воды на растительность.

В середине июня Борджиа выступил в поход и одним ударом захватил Урбино. После этого он срочно вызвал Леонардо, чтобы тот обследовал и поправил укрепления. Леонардо пришлось подчиниться. До конца июня он пробыл в Урбино. Затем герцог приказал ему отправиться в Чезену, чтобы соединить этот город каналом с портом Чезенатико. Цезяря не смущала грандиозность задачи. 18 августа Леонардо получил от Цезаря из Павии грамоту следующего содержания: «Цезарь Борджиа, Божьей милостью и проч. знаменосец и главный полководец Святой римской церкви, – всем нашим наместникам, кастелянам, капитанам, чиновникам, командирам, солдатам и подданным, каковым мы приказываем и предписываем на вечную память, чтобы они всюду предоставляли свободный проход и освобождали от всякого официального платежа за него и за его провожатых, чтобы они дружески принимали и давали осматривать и измерять и хорошо обследовать, как он захочет, предъявителю сего, нашему любезнейшему приближенному архитектору и инженеру Леонардо да Винчи, который по нашему поручению должен осматривать укрепления и крепости нашего государства для того, чтобы согласно с его указаниями мы могли своевременно перестроить их. Для этого ему должны быть предоставлены люди, сколько он требует, и оказана помощь, которая будет нужна, причем мы хотим, чтобы по техническим работам, производящимся в наших владениях, любой инженер советовался с ним и повиновался его решениям, и пусть никто не осмеливается не повиноваться этому, если он не хочет подвергнуться нашему гневу. Дано в Павии, дня десятого августа лета Господня тысяча пятьсот второго, герцогства же нашего в Романьи второго. Цезарь».

В Чезене и Чезенатико Леонардо изучал местность, производил подготовительные промеры до конца сентября. Тем временем положение герцога пошатнулось. Кондотьеры[5] готовили заговор против Цезаря Борджиа. Вначале их действия были довольно успешны: к середине октября вся территория герцогства Урбинского была ими завоевана. Находиться в незащищенной Чезене стало опасно. Леонардо поспешно уехал в укрепленную Имолу, где стоял с войсками Цезарь.

С 7 октября в Имоле находился уполномоченный Флорентийской республики Никколо Макиавелли. Наверняка Леонардо да Винчи и Макиавелли виделись, возможно, были знакомы. Но Никколо Макиавелли в своих донесениях Синьории ни разу не упоминает имени художника, равно как и в записях Леонардо ни разу не встречается имени Макиавелли.

В начале декабря 1502 г. Цезарь получил подкрепления и начал переговоры с противниками. Он выступил из Имолы через Форти в Сенигалию, где укрепились заговорщики. Ему удалось хитростью добиться, чтобы войска неприятеля были расположены вне города. Цезарь с отрядом, который был разбит на мелкие группы, вошел в город, за несколько часов захватил кондотьеров и казнил их. К следующему утру, 1 января 1503 г., Цезарь Борджиа при помощи «прекраснейшего обмана» (слова приписывают и Никколо Макиавелли, и Паоло Джовио) стал сильнее, чем когда бы то ни было. Он вернул свои прежние завоевания, захватил Перуджу, готовился к походу на Сиену.

5 марта 1503 года Леонардо да Винчи вернулся во Флоренцию и вскоре подал в отставку. За время службы у Цезаря Борджиа да Винчи предложил систему укреплений, которая удержалась более двух столетий: круглые башни и бастионы он заменил на башни и бастионы, выступающие углом за линию стен, при этом появилась возможность обстрела большего пространства и артиллеристы стали лучше защищены. Леонардо сконструировал пушки, заряжающиеся не с дула и не с казны при помощи вкладной камеры, а с казны без вкладной камеры, правда, усовершенствование сразу не прижилось. Он начертил много карт с большой точностью, используя при этом свои знания о земле, воде, растительности. С художественной точки зрения эти карты-пейзажи можно считать произведениями искусства. Знания ученого, точные измерения инженера были объединены талантом живописца. Леонардо привлекали и технические работы. Строительство порта, каналов – все это должно было ему нравиться, он всегда стремился поступить на службу прежде всего инженером. Но Цезарь, видимо, был слишком беспокойным государем для Леонардо. Рядом с ним было опасно. А да Винчи, любя технические работы, опасности не любил: «Кто не ценит жизнь, не заслуживает ее», «Редко падает тот, кто хорошо ходит», «Кто не боится, часто оказывается в великом ущербе и часто раскаивается», «Кто страшится опасностей, не погибает вследствие них» – эти и другие изречения Леонардо ясно говорят о его нежелании рисковать жизнью. Он не воин – он живописец и инженер, его дело – творить.

Тем временем, 10 сентября 1502 г. во Флоренции была учреждена должность «постоянного гонфалоньера», или «пожизненного гонфалоньера» – верховного, несменяемого главы исполнительной власти, нечто подобное должности венецианского дожа, тоже пожизненного правителя республики. Постоянным гонфалоньером был избран Пьетро Содерини, весьма благожелательно относившийся к Леонардо. Пожизненный гонфолоньер – это почти государь. С гонфолоньером легче договориться, чем с Синьорией – коллегией из восьми человек, которая сменялась каждые два месяца.

* * *

Как только Леонардо вернулся во Флоренцию, по Италии распространился слух, что он собирается писать некую картину. К мастеру стали обращаться с заказами. Одной из первых напомнила о себе Изабелла д’Эсте, через своего агента она попросила Леонардо написать для нее Христа-отрока.

Да Винчи уже взялся писать портрет жены Франческо Джокондо – Моны Лизы. Кроме того, ему было предложено расписать одну из стен нового зала, так называемого Зала Совета, во дворце Синьории. О том, кто из художников будет расписывать другую стену, шли ожесточенные споры, чаще других упоминали Микеланджело Буонарроти.

Леонардо сюжетом выбрал битву при Ангиари между флорентийскими и миланскими войсками 29 июля 1440 года. По слухам, болезненно самолюбивый Микеланджело давно испытывал неприязнь к да Винчи. Меж тем, в июле 1503 г. правительство обратилось к Леонардо за консультацией по возможности отвода русла реки Арно из Пизы, вот уже восемь лет осаждаемой флорентийскими войсками. Да Винчи не мог уклониться от этого дела – просьба исходила не от частного лица, а от правительства, ему пришлось выезжать к месту осады, чтобы ознакомиться с существующим положением дел.

Осенью 1503 г. Леонардо наметил план работы над «Битвой при Ангиари». Сначала он хотел написать картон – для этого ему отвели большой, так называемый Папский зал в монастыре Санта Мария Новелла. Тем временем в Зале Синьории должны построить помост, после чего мастер смог бы приступить к росписи стены. 24 октября 1503 г. Леонардо, согласно приказу Синьории, получил ключи от Папского зала. Можно было начинать работу. Леонардо переселился в монастырь, где занял небольшую келью рядом с мастерской, из которой проделали дверь в Папский зал, чтобы можно было попасть в него в любое время дня и ночи. Договор Синьории с Леонардо был подписан в начале мая 1504 года, по которому срок окончания картона – конец февраля 1505 года. С апреля 1504 года за работу Леонардо должен был получать 15 флоринов ежемесячно, в случае же, если он не успеет выполнить работу к указанному сроку, он обязуется вернуть заказчику выплаченные ему деньги. В Папском зале работал плотник над помостом, что не давало покоя инженеру Леонардо, – он хотел снабдить помост подъемными площадками и разными приспособлениями.

В январе 1504 г., когда Микеланджело после двух лет работы окончил «Давида», Содерини у всех крупных художников спрашивал совета – куда поставить статую. Микеланджело хотел, чтобы ее установили в центре города, на площади перед Старым дворцом Синьории, в котором должен был расписать стену Леонардо. Синьория не рисковала сама решать, возможно ли, чтобы статуя молодого мастера была установлена на самом почетном месте города. Леонардо был согласен с Джулиано да Сангалло: статую следует поместить в крытой галерее Лоджии деи Ланци, туда же, где стоял «Давид» работы Донателло. Леонардо сказал, что на площади статуя Буонарроти будет мешать движению. Однако многие думали иначе. Статую «Давида» установили под открытым небом на площади перед Старым дворцом.

Микеланджело не простил Леонардо этого случая. Анонимный биограф сообщил об одном случае. Около церкви Санта Тринита несколько человек обсуждали стихи Данте – какие-то строки показались им неясными. Они подозвали Леонардо и попросили его назъяснить непонятный отрывок. Да Винчи, увидев, что мимо идет Микеланджело, ответил, что он объяснит им. Мнительному Буонарроти показалось, что Леонардо хочет выставить его на посмешище. Он сердито крикнул ему: «Разъясняй сам, раз ты сделал модель «Коня», чтобы отлить его из бронзы, не сумел отлить и в таком положении позорно его оставил!» Сказав это, Микеланджело повернулся и ушел. Леонардо покраснел от стыда. Он тоже был самолюбивым человеком. Рассказывают, что Содерини прислал Леонардо один из очередных платежей – тяжелый мешок с мелкой монетой. При всей мягкости и сдержанности Леонардо отправил посланца назад со словами: «Я не копеечный художник».

* * *

Леонардо не случайно выбрал темой сюжета битву при Ангиари. Мысли и образы, связанные с человеческой природой, войной, занимали его уже давно. В первой его большой работе «Поклонение волхвов» на заднем плане сражаются конные воины. Уже тогда он старался передать ярость и ожесточение в движении. Среди зарисовок Леонардо много таких, где изображены лица, искаженные гневом, гримасы ненависти, оскаленные морды диких зверей. В его тетрадях часто встречаются наброски боевых сцен. Есть там и такая запись: «Сделай прежде всего дым артиллерийских орудий, смешанный в воздухе с пылью, поднятой движением лошадей и сражающихся… Дым, смешивающийся с пыльным воздухом, поднимаясь на определенную высоту, будет казаться темным облаком, и наверху дым будет виден более отчетливо, чем пыль… Сделай красноватыми лица, облик и вооружение аркебузьеров вместе с их окружением, и пусть эта краснота, чем больше она удаляется от своей причины, тем больше и теряется… И если ты делаешь лошадей, скачущих вне толпы, то сделай облачка пыли, настолько отстоящие одно от другого, какими могут быть промежутки между скачками лошади… Воздух должен быть полон стрел в различных положениях… пули ружейников должны сопровождаться некоторым количеством дыма по следам их полета. У передних фигур сделай запыленными волосы и брови и другие гладкие места, способные удерживать пыль…»

Взявшись за историческую тему, Леонардо досконально изучил все имевшиеся о ней сведения. В его записях содержится подробное описание битвы, произошедшей при Ангиари. Художник изучил карту местности – она легла в основу пейзажа, на фоне которого должна была происходить битва. Наверняка он знакомился с батальными сценами работы своих предшественников Паоло Учелло и Пьетро делла Франческо. Собирая материал для «Битвы при Ангиари», Леонардо выполнил многочисленные штудии. Он первым среди живописцев стал изучать обнаженную фигуру перед тем, как изображать ее в драпировках.

Во второй флорентийский период Леонардо продолжал изучение анатомии человеческого тела. Он посещал госпиталь Санта-Мария Нуова, занимался вскрытием трупов. В те времена каждое вскрытие было событием, о котором даже упоминали в хрониках: «24 января 1505 г. был осужден один юноша и был повешен, и врачи и студенты университета, который в это время был весьма богат докторами и мудрыми людьми, попросили его труп у «Восьми» [судебная инстанция], чтобы анатомировать его, и он был выдан им, и они занимались над ним анатомией в своем помещении в Санте-Кроче, и продолжались занятия вплоть до 1 февраля 1505 г. каждый день два раза».

После каждого посещения госпиталя он уносил с собой кипу листов с беглыми, но четкими рисунками анатомического характера. Леонардо намеревался создать трактат по биологии, даже набросал его план, в составе которого самые различные области – от эмбриологии до учения о нервной системе. Он первым вполне правильно поставил вопрос о биологической сущности деторождения, сделал ряд точных зарисовок последовательных положений человеческого плода, изобразил систему мускулов человека, правильно понял, как работает сердце, описал систему кровообращения, во многом опередив Гарвея[6]. Рисунки Леонардо сухи и аналитичны, в них чувствуется стремление автора разобраться в строении органа, понять, как он работает. И все-таки в них видна рука художника, большого мастера – легкость и чистота линий, его характерный «сфумато». Художник чувствуется во всем, чем бы он ни занимался, – и в технике, и в биологии, и в анатомии. Законченного трактата Леонардо создать не удалось, но, несмотря на это, его знания по анатомии были гораздо обширнее, чем у многих врачей его времени.

Леонардо работал не один – у него было четыре помощника. Двое из них – «чертенок» Джакомо и технический работник Томмазо. С апреля Леонардо получал ежемесячно в счет гонорара 15 золотых флоринов, из этих денег не меньше 10 флоринов уходило только на еду. В тетрадях Леонардо рядом с его размышлениями соседствуют такие записи: «Утром дня св. Петра… июня 1504 г. я взял десять дукатов, из которых один дал моему слуге Томмазо на расходы. В понедельник утром один флорин «чертенку» для расходов по дому. Во вторник взял один сольдо для моих личных расходов. В среду вечером 1 флорин – Томмазо для ужина. В субботу утром 1 флорин – Томмазо. В понедельник утром 1 флорин без 10 сольди. В четверг – «чертенку» 1 флорин без 10 сольди. За одежду – 1 флорин. Сапожнику – 1 флорин. «Чертенку» – 1 флорин. В пятницу 19 июля 1 флорин без 6 сольди, и в кассе у меня осталось 7 флоринов и 22 сольди». Питались они скудно: хлеб, овощи, дешевое вино, изредка мясо.

Изабелла д’Эсте продолжала посылать к Леонардо своих агентов с настойчивыми просьбами сделать для нее небольшую картину. В мае 1504 г. агент Изабеллы, передавший заказ Леонардо и Перуджино, отчитывался перед маркизой: «Как один, так и другой постоянно обещают мне и как будто бы имеют большое желание служить вашей милости, но я все же сомневаюсь, не устроят ли они соревнование в медленности. Не вполне известно, кто выйдет победителем, но я полагаю, что Леонардо, несомненно, победит».

* * *

В июле 1504 г. в возрасте девяноста лет умер отец Леонардо – Пьетро да Винчи. У Леонардо, как мы уже говорили, было десять братьев и две сестры. Наследство было довольно значительным. Мирно дело с братьями уладить не удалось – началась судебная тяжба.

В августе 1504 года Микеланджело Буонарроти получил заказ на роспись второй стены Зала Совета – противоположной стене Леонардо. Сюжетом Микеланджело выбрал «Битву при Кашине». Он решительно взялся за работу. Началось соперничество двух гигантов. За несколько дней Буонарроти оборудовал мастерскую.

Негласное состязание двух великих мастеров вызвало огромный интерес в городе. Поговаривают, что к зиме молодой мастер догонит да Винчи. В феврале 1505 г. Леонардо и Микеланджело одновременно выставили свои картоны в Зале Совета. Молодой Микеланджело выдержал состязание с прославленным Леонардо. К сожалению, картоны Леонардо и Микеланджело до нас не дошли. О картоне Леонардо мы можем судить по сохранившимся наброскам и копиям, сделанным с него Рафаэлем, а впоследствие Рубенсом, а также по воспоминаниям современников. Вот что писал о картоне Леонардо Вазари: «…и нарисовав группу всадников, сражающихся за знамя, вещь, которая была признана выдающейся и выполненной с большим мастерством из-за удивительнейших наблюдений, примененных им в изображении этой свалки, ибо в этом изображении люди проявляют такую же ярость, ненависть и мстительность, как и лошади, из которых две переплелись передними ногами и сражаются зубами с не меньшим ожесточением, чем их всадники, борющиеся за знамя; при этом один из солдат, вцепившись в него руками, и всем туловищем на него налегая, пускает свою лошадь вскачь и, обернувшись лицом назад, хватается за древко знамени, стараясь силой вырвать его из рук остальных четырех. Двое из них защищают его каждый одной рукой и, высоко замахнувшись другой, держащей меч, пытаются перерубить древко, между тем как старый солдат в красной шапке с воплем держит одной рукой древко, а другой – с высоко поднятой кривой саблей готовит бешеный удар, чтобы сразу отрубить обе руки тех двух, которые, скрежеща зубами, со свирепейшим видом пытаются отстоять свое знамя. Помимо всего этого, на земле между ног лошадей есть две изображенные в ракурсе и дерущиеся фигуры, на одну из которых, лежащую, вскочил солдат, который поднял руку как можно выше, чтобы с тем большей силой поразить соперника в горло кинжалом и его прикончить, другой же, придавленный руками и ногами первого, делает все возможное, чтобы избежать смерти.

И не выразить словами, как у Леонардо нарисованы одежды солдат, которые он разнообразил самым различным образом. Таковы же и гребни на шлемах и прочие украшения, не говоря о невероятном мастерстве, проявленном им в формах и очертаниях лошадей, игру мышц и упругую красоту которых Леонардо передавал лучше любого другого мастера. Говорят, что для рисования этого картона он смастерил хитроумнейшее сооружение, которое, зажав его, поднималось, а опустившись, отпускало».

Оба картона, и Леонардо, и Микеланджело, оказали огромное влияние на искусство. Знаменитый скульптур и авантюрист Бенвенуто Челлини говорил, что пока картоны стояли, они служили школой для всех художников.

Микеланджело, так и не начав росписи, уехал в Рим по вызову папы. Леонардо должен перенести «Битву при Ангиари» с картона на стену. Экспериментатор в живописи, он задумал работать в технике восковых красок – ими пользовались еще античные мастера. Но его постигла неудача. Грунт был неспособен впитать тяжелую краску, она слишком медленно сохла. Изображение стало оплывать, стекать вниз, «съезжать». Потрясенный Леонардо больше не мог продолжать работу.

* * *

Одновременно с «Битвой при Ангиари» Леонардо создал, пожалуй, свое самое загадочное и поэтичное произведение – портрет флорентийки Моны Лизы, жены купца Франческо ди Бартоломео дель Джокондо. До сих пор не установлено точно – кто же именно изображен на этой картине. Версий существует множество. Это якобы и юноша в женской одежде, и зашифрованный автопортрет художника. Есть и такое предположение, что жена Франческо Джокондо изображена совсем на другом портрете, известном под именем «Коломбина» и хранящемся в Эрмитаже.

Так или иначе, мы будем придерживаться традиционной версии, той, о которой рассказал Вазари: «Леонардо взялся написать для Франческо дель Джокондо портрет его жены, Моны Лизы, и, потрудившись над ним четыре года, так и оставил его незавершенным. Это произведение находится ныне у короля Франции Франциска, в Фонтенбло. Изображение это давало возможность всякому, кто хотел постичь, насколько искусство способно подражать природе, легко в этом убедиться, ибо в нем были переданы все мельчайшие подробности, какие только доступны тонкостям живописи. Действительно, в этом лице глаза обладали тем блеском и той влажностью, какие мы видим в живом человеке, а вокруг них была сизая красноватость и те волоски, передать которые невозможно без владения величайшими тонкостями живописи. Ресницы же благодаря тому, что было показано, как волоски их вырастают на теле, где гуще, а где реже, и как они располагаются вокруг глаза в соответствии с порами кожи, не могли быть изображены более натурально. Нос, со всей красотой своих розоватых и нежных отверстий, имел вид живого. Рот, с его особым разрезом и своими концами, соединенными алостью губ, в сочетании с инкарнатом[7] лица, поистине казался не красками, а живой плотью. А всякий, кто внимательнейшим образом вглядывался в дужку шеи, видел в ней биение пульса, и действительно, можно сказать, что она была написана так, чтобы заставить содрогнуться и испугать всякого самонадеянного художника, кто бы он ни был. Прибег он также и к следующей уловке: так как мадонна Лиза была очень красива, то во время писания портрета он держал при ней певцов, музыкантов и постоянно шутов, поддерживавших в ней веселость, чтобы избежать той унылости, которую живопись обычно придает портретам, тогда как в этом портрете Леонардо была улыбка, настолько приятная, что он казался чем-то скорее божественным, чем человеческим, и почитался произведением чудесным, ибо сама жизнь не могла быть иной».

Если наука для Леонардо была искуством, то искусство – наукой. Каждая работа в живописи несла в себе очередной эксперимент. Он уже выполнил многие задачи, поставленные перед собой, – о том, что касалось композиции, объема, светотени. При помощи своих приемов он хотел создать лицо живого человека, раскрыть в его чертах внутренний мир. И когда он в лице Моны Лизы нашел модель, то дерзнул исполнить задуманное. К огромному сожалению, «Джоконда» за прошедшие века потемнела. Леонардо, как обычно, экспериментировал с красками. И тем не менее, портрет Джоконды вот уже в течение нескольких столетий завораживает тех, кто его видел.

* * *

Синьория требует закончить «Битву при Ангиари» либо вернуть деньги. Леонардо не может заставить себя возобновить работу над фреской, выплатить неустойку он тоже не в состоянии. Его давно звали в Милан – наместник Шарль д’Амбуаз и главнокомандующий французскими войсками миланский кондотьер Тривульцио. В этой ситуации Леонардо заключил с Синьорией договор, согласно которому он обязывался вернуться во Флоренцию через три месяца, если же нет, то уплатить неустойку в 150 золотых.

В июне 1506 г. Леонардо да Винчи во второй раз в своей жизни переехал из Флоренции в Милан. Губернатор Милана Шарль д’Амбуаз – поклонник таланта творца «Тайной вечери» – принял Леонардо как дорогого гостя, поселил у себя и сразу же заказал несколько картин, обмолвившись также и об архитектурных и гидротехнических работах. Рассказывают, что когда к Леонардо обращались с просьбой написать картину, то он сразу принимал скучающий вид и оживлялся тогда, когда с ним заговаривали о технических работах.

Прошло три месяца. Д’Амбуаз щедро оплачивал работу Леонардо и не слишком беспокоил его. Художник только-только начал работать для губернатора, а пора уже возвращаться во Флоренцию, иначе придется платить неустойку.

18 августа д’Амбуаз в письме попросил Содерини продлить отпуск Леонардо. Тот согласился, но когда через месяц последовала аналогичная просьба, он отказал и напомнил, что да Винчи взял изрядную сумму денег и не выполнил работу. Обиженный Леонардо хотел было вернуться, но д’Амбуаз удержал его. Деньги были собраны и доставлены Содерини, однако он их не принял.

В декабре Леонардо опять собрался возвращаться во Флоренцию. Но случилось так, что в январе 1507 г. к Содерини обратился сам Людовик XII, сначала через флорентийского посла во Франции Франческо Пандольфини, а затем и в личном письме, с просьбой, чтобы Леонардо разрешили остаться в Милане до его, короля, приезда. Королю Содерини отказать не мог.

После заступничества короля Франции Леонардо уехал в Ваприо, под Милан, в богатое имение своего друга дворянина Джироламо Мельци, большого любителя математики, желавшего учить рисованию своего четырнадцатилетнего сына Франческо, способного и красивого мальчика. Леонардо гостил в Ваприо до мая 1507 г., занимался с Франческо рисованием, работал над тетрадями по теории гидравлики, математике, механике.

В апреле 1507 г. король особым приказом вернул да Винчи некогда подаренный ему Людовико Моро виноградник.

В начале мая художник уже в состоянии уплатить флорентийской Синьории неустойку – 150 золотых флоринов. Он свободен от обязательств и спокойно может жить там, где хочет, например в Милане.

24 мая Людовик XII прибыл в Милан. Д’Амбуаз оказал королю достойный его прием, с пышными процессиями и представлениями, устроить которые помогал опытный в таких делах Леонардо. Король, очарованный беседой с да Винчи, даровал ему титулы «королевского живописца» и «живописца и инженера».

В августе 1507 года Леонардо отправился во Флоренцию хлопотать по судебным делам – судиться с братьями из-за имущества умершего и не оставившего завещания отца. Король Людовик XII и д’Амбуаз обратились к Содерини в письмах с просьбой, чтобы Синьория содействовала скорейшему и благополучному завершению дела Леонардо.

А 26 августа 1507 г. тянувшийся невероятно долго процесс из-за «Мадонны в скалах» закончился (не без вмешательства короля) вполне приемлемым решением для Леонардо и его помощников. Художники должны были в течение двух лет представить монахам монастыря Святого Франциска законченный образ и получить по 100 лир в год. Это было меньше, чем они должны бы получить по договору 1483 года, но все же лучше, чем вообще ничего.

Во Флоренции Леонардо выиграл дело о наследстве, получил свою довольно значительную долю и в сентябре 1508 г. вернулся в Милан.

Что же касается «Мадонны в скалах», то Еванджелиста Преда, один из художников, в свое время помогавших Леонардо, умер. Второй его помощник, Амброждо Преда, для которого сумма в 200 лир была очень существенной, хотел, чтобы работы были выполнены в срок. Но Леонардо, и без того упрямый, а в данной ситуации еще и почувствовавший поддержку самого французского короля, отказался вернуть монахам «Мадонну в скалах». Так была написана вторая «Мадонна в скалах», хранящаяся сейчас в Лондонской национальной галерее.

Король Людовик XII платил Леонардо жалованье, как когда-то Людовико Моро, особенно не обременяя его работой. За особые заслуги он пожаловал да Винчи право на часть дохода с одного из миланских каналов.

Леонардо нарисовал для короля несколько картин. Это «Иоанн Креститель», «Вакх» и «Леда». В собрании музея Роттердама хранится рисунок обнаженной женской фигуры рядом с лебедем. Змеевидная шея лебедя создает спиралевидный подвижный эффект. Легкими линиями на переднем плане намечены извивающиеся цветы и травы, в их тени на свет появляются дети-близнецы, Кастор и Поллукс. В рисунке передана ритмичность постоянного обновления мира, этот эффект передан за счет закругленных линий, сложного движения коленопреклоненной фигуры Леды. Волосы Леды в рисунке «Штудия головы Леды» тоже подвижны, они, как ручейки, стремятся, растекаются в разные стороны. Подлинник «Леды» до нас не дошел. По преданию, эта картина хранилась в собрании французских королей. Последняя жена Людовика XIV, мадам де Ментенон, приказала уничтожить ее, посчитав ее слишком соблазнительной.

Но большую часть времени Леонардо, как обычно, отдавал научным работам. Во Флоренции он пытался привести в систему свои научные наброски по разным дисциплинам: перспективе, учении о пропорциях человеческого тела, оптике, анатомии, архитектуре, гидравлике, акустике, термостатике, термодинамике.

По возвращении в Милан 12 сентября того же 1508 года Леонардо начал еще одну тетрадь – трактат по космологии: он занимался определением положения Земли между другими небесными телами, исследовал ее строение, изучал вопросы о соотношении между водой и сушей, об образовании гор и долин, о движении вод и т. п.

Продолжил ученый и занятия гидродинамическими работами, перед ним стоит задача сделать судоходным канал от Милана до озера Комо при помощи двух шлюзов. Леонардо составил план, очень основательный и подробный. Проект был одобрен, но строительство нового канала было отложено и осуществлено гораздо позднее.

В течение 1509 года Леонардо была осуществлена другая гидродинамическая работа: под его руководством был построен новый шлюз в системе больших каналов, который должен защитить Милан и его окрестности от наводнения.

Наука и искусство всегда были взаимосвязаны для Леонардо. В Милане он продолжил делать вскрытия трупов в местном госпитале. «Я вскрыл более десяти человеческих тел, – писал он, – убрал все остальные части, удалил все мясо, которое было на этих венах, притом так, что совсем не появилась кровь, разве только кровоточили чуть-чуть капиллярные сосуды…». Леонардо тщательно зарисовывал свои наблюдения в тетрадь, попутно делая записи. В его изысканиях ему помогал один из крупнейших анатомов того времени, профессор в Павии – Маркантонио делла Торе. Профессор, обнаружив в Леонардо незаурядные способности и знания вопроса, уговаривал его серьезно заняться анатомией, а не от случая к случаю. К сожалению, делла Toppe умер в 1511 году в возрасте всего тридцати лет. Леонардо искренне оплакивал своего друга. А немногим ранее умер еще один друг и покровитель Леонардо – герцог д’Амбуаз.

* * *

Положение французов в Милане стало шатким. В декабре 1511 г. энергичный и воинственный папа Юлий II в союзе с Венецией и Испанией с помощью швейцарских наемников изгнал французов из Милана. Городом стал управлять сын Людовико Сфорца, двадцатилетний Максимилиан.

Первое время после этих событий Леонардо гостил у Мельци в Ваприо. Снова у мастера нет уверенности в завтрашнем дне. Это особенно тяжело, совсем недавно благополучие казалось таким незыблемым, будущее виделось прочным и надежным.

Осенью 1512 года во Флоренции было восстановлено правление Медичи. Внук Лоренцо Великолепного, тоже Лоренцо, вернулся в свой город. В 1513 г. умер папа Юлий II. Новым папой был избран сын Лоренцо Великолепного, тридцатисемилетний кардинал Джованни Медичи, принявший имя Льва X. Рассказывали, что после своего избрания он тут же сказал своим близким: «Будем же наслаждаться папством, которое даровал нам Господь».

Род Медичи славился своим меценатством, так повелось еще со времен Лоренцо Великолепного. Художники, поэты и ученые устремились в Рим, искать покровительства папы Льва X. Многие знаменитые мастера того времени работали в Вечном городе уже при Юлии II: Рафаэль, Микеланджело, Браманте. Еще до избрания Льва X Леонардо вел переговоры с ним о переходе на службу к роду Медичи. 14 сентября 1513 г. да Винчи в сопровождении своих учеников Салаи, Мельцы, Лоренцо и Фанфойа выехал в Рим.

Леонардо умел заинтересовать власть имущих. Вазари рассказывал, как он развлекал Льва X и его приближенных. Мастер изготовлял особенную восковую массу и делал из нее тончайших жавотных – наполненные воздухом, они взлетали, когда же воздух выходил из них, падали на землю. Когда однажды садовник нашел ящерицу странного вида, Леонардо сделал из кожи других ящериц крылья, наполнил их ртутью и прицепил их к ней. Когда ящерица двигалась, крылья трепетали. Одной из излюбленных его шуток была следующая: очищенные до такой степени кишки животного, что их можно было уместить на ладони, он плотно прикреплял к установленным в другой комнате кузнечным мехам и надувал эти кишки так, что тот, кто находился рядом, вынужден был забиваться в угол.

Но это были всего лишь шутки, на таких забавах не создашь себе прочного положения. Леонардо был прежде всего живописцем, и от него ждали новых произведений. Лев X задумал грандиозную перестройку папского дворца в Ватикане. Леонардо должен был украсить его. Но мастер всегда был медлителен, а теперь он уж не молод. Вазари рассказывал, что да Винчи, получив заказ от папы Льва X, начал растирать масла и травы для лака. На что папа заметил: «Увы, никогда ничего не сделает тот, кто начинает думать о конце работы, еще не начав ее». Отношения Льва X и Леонардо довольно быстро стали прохладными. Но к художнику благоволил младший брат папы, тридцатитрехлетний Джулиано, полководец, образованный человек, увлекающийся математикой и механикой. Джулиано поселил да Винчи и его учеников в своем дворце, назначил ему жалованье, предоставил мастерскую.

Леонардо кажется, что вновь наступила пора относительного спокойствия и благополучия. Он может работать в своей неспешной манере, успевая один сделать столько, что многим другим, вместе взятым, не под силу.

Леонардо продолжил занятия анатомией, исследуя трупы в римском госпитале. Вероятно, следуя последним советам Маркантонио делла Toppe, он теперь уже ищет связь между строением различных органов и их функциями, т. е. перешел от анатомии к физиологии. Помимо этого, в окрестностях Рима он изучал различные геологические породы и пласты с ракушками. Во рвах замка Св. Ангела, наполненных водою, Леонардо ставил опыты по акустике и изучал законы распространения звука в жидкой среде. Наряду с научными изысканиями он выполнял и практические работы: составил проект полного переоборудования папского монетного двора, организовал и консультаровал работы по осушению Понтийских болот в окрестностях Рима и др.

В это время поползли слухи, что Леонардо – богохульник и еретик, кощунствующий над трупами. Сплетня дошла до папы, и он приказал не пускать да Винчи в госпиталь. Джулиано был болен и не мог или не хотел заступиться. В январе 1515 года Джулиано поехал в Савойю сочетаться браком с Филибертой Савойской, дочерью принца Амедея. Делами мастера он перестал интересоваться. С возрастом Леонардо стал обидчив, ссорился с приближенными Джулиано, писал жалобные письма, грозил отъездом. Это не способствовало улучшению отношений с покровителем.

31 декабря 1514 г. умер французский король Людовик XII, милостиво относившийся к Леонардо. На престол вступил герцог Ангулемский, молодой, блестящий и энергичный Франциск I, поэт и рыцарь. Придя к власти, он начал готовить экспедицию по завоеванию Милана.

Когда в Рим пришли известия, что французская армия готова вот-вот вторгнется в Италию, Лев X приказал своему гонфалоньеру (главнокомандующему) выступить во главе папских войск в поход для наблюдения за французами. Джулиано, несмотря на то, что был болен, повиновался, и в июле 1515 г. выехал из Рима. Леонардо не видел смысла оставаться без покровителя и, взяв с собой Салаи и Мельцы, направился в Пьяченцу, ставку Джулиано.

Болезнь стала одолевать брата папы не на шутку, он покинул войска и уехал во Флоренцию. Вместо себя он оставил племянника Лоренцо. Его заботам Джулиано поручил Леонардо.

Летом 1515 г. французы вторглись в Италию. Военные действия развивались стремительно. Франциск с войском перебрался через Альпы и 13–14 сентября в битве при Мариньяно разгромил швейцарских наемников Массимилиано Сфорца. 17 сентября Милан снова стал французским. 11 октября Франциск I триумфально вьехал в город. Леонардо узнал об этом, находясь в Пьяченце. Папа был вынужден пойти с победителями на переговоры, которые были назначены в Болонье. Лев X выехал во Флоренцию, куда вызвал Лоренцо, а в его свите был и да Винчи.

Здесь в последний раз столкнусь интересы Леонардо и Микеланджело. Вазари не очень внятно рассказывает об этой ссоре, но суть, по-видимому, в следующем. С самого начала понтификата Льва X Микеланджело ломал мрамор в Карраре для отделки церкви Сан Лоренцо во Флоренции. Папа решил, что фасадом этой церкви займется Леонардо. Когда Джулиано рассказал Микеланджело, уже находившемуся во Флоренции, что заказ передан да Винчи, Буонарроти обиделся и уехал. Но Леонардо не взялся за эту работу и в свите папы отправился в Болонью.

Франциск I стремился развивать науки и искусства во Франции. В Болонье, встретясь с Леонардо, король предложил ему покинуть Италию и последовать за ним. Осенью 1516 г. с Франческо Мельци и слугой Леонардо переехал через Альпы. Он увозил с собой из Италии свои научные рукописи, рисунки и несколько картин, среди них портрет Джоконды и неоконченную «Святую Анну».

Любимой резиденцией Франциска был королевский замок Амбуаз, расположенный на реке Луаре. Рядом, в небольшом и красивом замке Клу поселился Леонардо. Ему шестьдесят четыре года. Наконец-то он нашел надежное пристанище. Художник как мог старался отблагодарить своего покровителя, предоставившего ему постине королевское содержание. По приезде Леонардо сразу взялся за работу. Он внимательно изучил местность и нашел целесообразным проложить сеть каналов, отводящих воду из болотистых мест с тем, чтобы подать ее в засушливые. Да Винчи сообщил о своих соображениях королю, и Франциск поручил ему разработать проект сети каналов. Леонардо стар, ему тяжело передвигаться, но он зарисовывает планы местности, рассчитывает уклоны водных потоков, проектирует шлюзы. Мастер, как всегда, одновременно работал над несколькими заданиями. Помимо сети каналов, он занимался архитектурным проектом перестройки замка Роморантэн, планируя сохранить привычный для Франции вид готической крепости, но привнеся в него стройный трехъярусный фасад. Как и прежде в Милане, Леонардо конструировал сложные театральные приспособления для придворных торжеств, устраивавшихся в Амбуазе и его окрестностях. Особенно знаменит был его механический лев, выполненный в натуральную величину, который встретил Франциска I, когда тот торжественно въезжал в Аржентан. Король ударил идущего на него льва жезлом, грудь механической игрушки раскрылась и оттуда просыпались лилии – геральдические цветы французских монархов.

«Святая Анна» еще не закончена, как и не приведены в порядок научные записи Леонардо. Он старается, перебирает дрожащими пальцами сотни страниц своих тетрадей, перечитывает записи, понятные только ему. Но время неумолимо. Прошло несколько месяцев с тех пор, как Леонардо приехал во Францию. У него отнялась правая рука, но Леонардо может работать другой рукой – он левша. Его стали одолевать недуги. Пошли разговоры, что да Винчи вовсе не безбожник и еретик, каковым его считали чуть ли не на протяжении всей его жизни, – его видели на церковной службе. Вазари писал, что Леонардо стал расспрашивать окружающих о христианской религии. Наступил день, когда он не смог выйти из дома. 23 апреля 1519 года Леонардо послал за натариусом. Мастер продиктовал завещание. Все свои рукописи он оставил Франческо Мельци. Между учеником Салаи и слугой Батистом де Виллинис (Вилани) Леонардо разделил миланский виноградник, подаренный ему Лодовико Моро. Старая служанка Матюрена, нанятая уже здесь, получила кое-что из вещей и небольшую сумму денег. Братьям Леонардо завещал четыреста скуди, хранившиеся во Флоренции, и фьезоланское имение, которое он отсудил у них в 1507 году. 2 мая 1519 г. великий живописец, архитектор, ученый и инженер Леонардо да Винчи умер, причастившись, как добрый католик. Через два дня его похоронили в одной из амбуазских церквей.

* * *

Франческо Мельци, оказавшийся владельцем тетрадей, рисунков, записей учителя, увез бумаги Леонардо в свою миланскую виллу в Ваприо. Именно там в 1566 году и увидел их Джорджо Вазари. Он записал, что Мельци хранил наследие Леонардо как священные реликвии. К сожалению, Франческо Мельци ничего не смыслил в механике, биологии, статике, динамике, акустике, оптике и многих других науках, которым Леонардо отдавал все свое время, когда не занимался живописью. Поэтому ученик Леонардо был только хранителем. Но к счастью, он был художником, пусть посредственным, однако его знаний было достаточно, чтобы отобрать, скопировать часть материалов, касающихся живописи, и составить хотя бы одну книгу – «Трактат о живописи». Леонардо работал над ним двадцать пять лет, но закончить не успел. Мельци долгие годы берег записи и рисунки Леонардо и завещал их своему приемному сыну Орацио, будучи уверенным, что тот так же бережно будет хранить их. Франческо Мельци умер в 1570 году. После его смерти началась торговля бумагами Леонардо. Их покупали, перепродавали, крали. В связи с этим отдельно стоит упомянуть скульптора Леони и Наполеона Бонапарта.

В конце XVI столетия Леони завладел большим количеством бумаг да Винчи. Он искромсал их ножницами, вырезки расклеил по двум альбомам и продал их. Один из этих альбомов – «Атлантический кодекс», названный так за свой большой объем (1222 страницы), состоит в основном из научных записей и рисунков, объединенных без какой-либо системы. Сегодня он хранится в библиотеке «Амброзиана» в Милане. Другой альбом состоял из небольших иллюстраций, наклеенных на чистые листы. В настоящее время он находится в Британской королевской коллекции в Виндзорском замке.

В 1796 году Наполеон, войдя с армией в Милан, реквизировал «Атлантический кодекс» и дюжину других манускриптов Леонардо, отослал их в Париж, заметив при этом, что гении – это французы, независимо от названия страны, в которой они родились. Со временем «Атлантический кодекс» был возвращен в Милан. Другие же манускрипты все еще находятся в Институте Франции в Париже.

Наследие Леонардо хранится в Венеции, Турине, Мадриде, Милане, Париже, Виндзоре, Лондоне, в США как в общественных, так и в частных собраниях и коллекциях.

Большая удача, что Франчески Мельци спас «Трактат о живописи». Он использовал материалы из восемнадцати тетрадей Леонардо. Две трети этих тетрадей утеряны. Возможно, Мельци следовал планам, составленным Леонардо, возможно – просто собирал близкие по смыслу записи по темам: «Студийная практика», «Свет и тень» и др. «Трактат о живописи» читать очень трудно, его невозможно научно упорядочить. И все же это ценнейший документ в истории искусства, в нем собраны мысли не только Леонардо, но и его предшественников – Леона Баттиста Альберта и Ченнино Ченнини, на материалы которых он опирался.

Полный вариант «Трактата» был найден в Ватиканской библиотеке и напечатан в 1817 году. До этого издавались сокращенные версии. «Трактат» был много раз переиздан.

Можно утверждать, что идеи Леонардо, универсального гения, человека необыкновенно пытливого ума, который хотел изучить все, до чего только мог дотянуться мыслью, и сейчас влияют на современную живопись. Он не терпел суеты, жил и действовал в каком-то своем ритме познания и останавливался по одному ему известным резонам в какой-то момент, не закончив работы, – перед чем – невозможностью достичь совершенства или решенной задачей, которая просто теряла для него смысл? Это было известно только ему одному. Всю жизнь скитавшийся, искавший покоя, чтобы спокойно заниматься прежде всего наукой, он и сам, наверное, не всегда замечал, как она оборачивалась для него живописью. Берущийся с большей охотой за чертежи, чем за рисунки, автор многих изобретений, опередивших на столетия свое время, ученый, инженер, скульптор, архитектор, все же он известен нам более как величайший художник, ибо трудно назвать человека, который не слышал бы о «Тайной вечере» и «Моне Лизе».

Список использованной литературы

1. Вазари Джорджо. Жизнеописания наиболее знаменитых живописцев ваятелей и зодчих эпохи Возрождения. Санкт-Петербург: ТО «Пальмира», 1992. 472 с.

2. Волынский А. Л. Жизнь Леонардо да Винчи. Спб, 1900.

3. Гастеев А. А. Леонардо да Винчи. М.: Мол. гвардия, 1982. 400 с.

4. Гуковский М. А. Леонардо да Винчи. М., 1967. 180 с.

5. Гуляевська Н. Б. Леонардо да Вiнчi. K.: Мистецтво, 1993.127 с.

6. Дживелегов А. Леонардо да Винчи. Изд. 3-е. М.: Искусство. 233 с.

7. Жданов Д. А. Леонардо да Винчи – анатом. М.-Л.: Изд-во мед. лит., 1955.

Примечания

1

Левкас (от греч. leukös – белый, светлый) – название грунта в живописи, и иконописи в частности, представляет собой порошок мела или гипса, размешанный на животном или рыбьем клею. Наносится несколькими слоями на специально подготовленную доску ношениям с правителями города, и вообще власть имущими, тоже надо было учиться.

2

Генри Моделей (1771–1831) – английский механик и промышленник, создатель токарно-винторезного станка с механизированным суппортом.

3

Сангина (фр. sanguine, от лат. sanguis – «кровь») – карандаш без оправы красно-коричневых тонов, состоящий из каолина и окислов железа. В эпоху Возрождения использовали натуральную сангину, т. н. «красный мел».

4

Ма́рке (итал. Marche, от le marche di Ancona – «марки», то есть «пограничные земли Анконы») – область на восточном побережье Италии.

5

Кондотьеры – в Италии XIV–XVII веков руководители военных подразделений, находившихся на службе у городов и государей и состоявших в основном из иностранцев.

6

Уильям Гарвей (1578–1657) – английский врач, основоположник физиологии и эмбриологии.

7

Инкарнат – цвет тела в живописи.

Content

Светлана Владимировна Шевчук
Леонардо да Винчи

Список использованной литературы

Примечания