Хлоя Нейл

Магия огня

Благодарности

Отдельное спасибо семьям Putzy и Murphy за их гостеприимность (и терпение) в течение всего процесса редактирования, и к всегда интересным и активным людям на моем онлайн форуме за их энтузиазм, юмор и поддержку.

Это посвящено Нейту.

(Он знает почему.)

Для получения дополнительной информации о Хлое или Темной Элите, посетите:

«Чикаго — город, где всегда протирают лампу и взывают к духам, и изобретают, и достигают новой нереальности».

Марк Твен

Глава 1

Они собрались вокруг стола переговоров на последнем этаже, восемь мужчин и женщин, среди которых не было ни одного человека моложе шестидесяти пяти, все чрезмерно богаты. И они тут, в сердце Манхэттана, чтобы решить мою судьбу.

Мне ещё не стукнуло шестнадцати, и я пробыла только один месяц второкурсницей старшей школы. Моим родителям, профессорам философии, предложили академический творческий отпуск на два года в университете в Мюнхене, Германии. Это означало, что нам придётся уехать на два года из страны, игравшей большую роль в моём будущем, потому что они решили, что моё пребывание в Штатах будет более обеспеченным, чем где бы то ни было.

Они провели этот мини-совет однажды в субботу, в июне. Я уже собралась идти к моей лучшей подруге Эшли, когда родители вошли в мою комнату и сели на кровать.

— Лили, — начала мама, — нам нужно поговорить.

Я думаю, что это не удивит вас, если я отмечу, что вряд ли речь пойдёт о чём-то приятном, когда разговор начинается так.

Моей первой мыслью было то, что что-то ужасное случилось с Эшли. С другой стороны, с ней всё было прекрасно; оказалось, что «проблема» совершенно в другом. Мои родители сказали мне, что они были приняты в некую программу, следствием которой была работа в Германии в течение двух лет, что было удивительной возможностью для них.

Родители замолчали и обменялись странным, долгим взглядом, не сулящим мне ничего хорошего. Они сказали, что не хотят тащить меня с собой в Германию, что они постоянно будут заняты, и что они хотят, чтобы я продолжила учиться в американской школе, чтобы иметь больше шансов на поступление в приличный колледж. Итогом их решения стало то, что я останусь в Штатах, а они уедут работать в Германию.

Я в равной мере и испугалась, и воодушевилась. Испугалась, конечно, потому что они будут за океаном, в то время как я буду сдавать все экзамены, посещать колледж, не забыв при этом про школьный бал.

Воодушевлена, потому что я поняла, что мне предстоит переехать к Эшли и жить вместе с её родителями.

К сожалению, я оказалась права только в первом.

Мои родители решили, что для меня будет лучше закончить среднюю школу в Чикаго, в школе-интернате, расположенной в центре Нью-Йорка, окружённой множеством высотных зданий, а не в Провинции; не в нашем дружном коллективе, не с людьми, которых я любила, не в родных местах, которые я хорошо знала.

Я всеми силами отнекивалась, приводя все аргументы, которые только посещали мою голову.

Это было две недели и 240 миль назад, если так можно выразиться, а сейчас я вернулась к настоящему, к столу переговоров, за которым я сидела в жакете и юбке-карандаше, которые я никогда бы не надела при нормальных обстоятельствах, но члены Совета попечителей Школы Cвятой Софии для девочек, стояли за моей спиной и молча смотрели на меня. Они брали интервью у каждой девочки, которая хотела пройтись по их священным залам, точно сами небеса запретили им пускать туда особ женского пола, которые не соответствовали их стандартам. Но то, что они приехали аж в Нью-Йорк, чтобы увидеть меня, показалось немного необычным.

— Я надеюсь, вы знаете, — начал один из них, седой мужчина в крошечных круглых очках, — что Cвятая София — знаменитое академическое учреждение. Сама школа имеет длинную и легендарную историю в Чикаго, и новички Лиги Плюща раньше учились там.

Женщина с пучком волос на макушке посмотрела на меня и медленно сказала, будто разговаривая с ребенком:

— Вы легко сможете поступить в любое учебное заведение после выпуска, если вас примут в школу Святой Софии. Если вы станете ученицей нашей школы.

Хорошо, но что, если я не хотела становится ученицей Святой Софии? Что, если я хотела остаться дома в Сагаморе с моими друзьями, а уезжать за тысячу миль в какой-то холодный среднезападный город, в котором меня будут окружать лишь девочки из частных школ, которые одеваются одинаково, говорят одно и то же, постоянно кичатся своими деньгами?

Я не хотела быть ученицей Святой Софии. Я хотела быть собой, Лили Паркер, с темными волосами, карандашами для глаз и невероятным чувством стиля.

Руководители школы Cвятой Софии, очевидно, заколебались. Но спустя две недели после интервью, я получила письмо по почте.

«Поздравляем», — говорилось в нём. — «Мы рады сообщить вам, что члены совета попечителей единодушно проголосовали за ваше зачисление в женскую школу Святой Софии».

Не сказала бы, что я была довольна, получив это сообщение, однако возможность побега, коей я никогда не пользовалась, даже не рассматривалась. Так, два месяца спустя, мои родители и я двинулись в Албанию.

Мама заказала места той же самой авиалинии, так что в салоне мы сидели вместе, а меня родители посадили посередине. Мать была в рубашке и аккуратных брючках, ее длинные темные волосы были собраны в низкий «конский хвост». Мой отец был в рубашке на пуговицах и штанах, его темно-рыжие волосы постоянно падали на лицо и закрывали очки на его носу. Они направлялись в JFK, чтобы уточнить информацию, касающуюся их международного полета; я же — к O’Hare.

Мы сидели тихо, пока они не назвали мой самолет. Не в состоянии плакать, уж слишком разнервничалась, я встала и подхватила свою сумку. Родители также встали, и мама шагнула ближе ко мне, чтобы погладить меня по щеке.

— Мы любим тебя, Лил. Ты знаешь это? И что это вариант самый лучший?

Я, конечно, не знала, что это было лучше всего. И, самое главное, я даже не была уверена, что она сама верила в это, учитывая, как нервозно прозвучали эти слова. Сейчас, вспоминая тот день, я думаю, что у них обоих были сомнения относительно этой затеи. Конечно, прямым текстом они этого не говорили, но язык их тел поведал мне совсем другую историю. Когда они впервые рассказывали мне об этом плане, папа касался колена мамы — не романтично или как если бы это было что-нибудь в этом роде, а словно он нуждался в заверении, точно он хотел напомнить себе, что она рядом и что всё будет хорошо. Это меня озадачило. Я имею ввиду, что они собирались отправиться в Германию на двухлетний творческий отпуск, ради которого они трудились месяцы, и несмотря на то, какая великолепная «возможность» им представилась, они не казались воодушевлёнными.

Все это было очень, очень странно.

Как бы то ни было, мама сказала: «Это всё для твоего блага», что в аэропорту было не удивительно. И она, и папа повторяли эту фразу за прошедшие несколько недель постоянно, точно мантру. Я не думала, что так будет лучше, но не хотела, чтобы такой своевольный комментарий был последней вещью, которую я сказала им, так что я кивнула матери с фальшивой улыбкой на губах и позволила отцу крепко обнять меня.

— Ты можешь позвонить нам в любое время, — сказал он. — В любое время, будь то день или ночь. Или шли е-мейлы. Или напиши нам, — он поцеловал меня в лоб. — Ты — наш свет, Лил, — прошептал отец. — Наш свет.

Я не была уверена, любила ли я его больше или капельку ненавидела за то, что он так заботился обо мне и всё же отсылал далеко и надолго.

Наконец-таки мы попрощались, я пересекла зал и взяла билет на своё место в самолете, а также кредитную карточку, на случай критической пустоты в моём кошельке, и, вскоре, уже сидела, прижав ладонь к иллюминатору, поскольку Нью-Йорк оставался где-то позади.

Прощай, Нью-Йорк.

Пит Венц отразил это лучше всего в названии своей песни: «Чикаго — Два года назад».

Два часа и крошечный мешочек арахиса спустя, я была в этих 312, приветствуемая ветром, который был жестоким и слишком холодным днём, в начале сентября, Ветреного города или нет. Моя юбка длиной по колено, часть новой формы школы Святой Софии, ничуть не спасала от холода.

Я оглянулась посмотреть на черно-белый кэб, который довёз меня до анклава школы на востоке Эри. Водитель отъехал от ограничения и влился в поток движения, оставляя меня на тротуаре с гигантской сумкой в руках и с гигантским городом Чикаго вокруг меня.

Что мне предстоит? — подумала я, пристально взглянув на школу Святой Софии, выглядевшую не особо приветливо.

Приезжавшие ко мне члены Совета рассказали, что здание Cвятой Софии раньше было женским монастырем, но оно также могло бы присутствовать на киноленте фильма ужасов. Мрачный серый камень. Много высоких, узких окон и одно гигантское круглое посередине. Усмехающиеся горгульи взгромоздились на каждом углу крутой крыши.

Я наклонила голову, поскольку углядела статуи. Было ли естественным, что монахини охранялись крошечными каменными монстрами? Или же они были тут, предположим, чтобы не выпускать людей… или впускать?

Чуть выше главного здания символами Cвятой Софии возвышались две маленьких башенки из того же серого камня. Возможно, некоторые из ведущих леди Чикаго носили серебряные кольца с изображением этих башен, точно доказательство того, что они были выпускницами Святой Софии.

Спустя три месяца после откровений моих родителей, у меня всё ещё не появилось никакого желания стать ученицей этой школы. Кроме того, если посмотреть искоса, здание напоминало лопоухого монстра.

Я покусала губу и бегло осмотрела другие готические здания, похожие на это, которые составляли маленький университетский городок. Но все они были скрыты от остальной части Чикаго каменной стеной. Королевский синий флаг, который входил в собственность Святой Софии слегка колебался на ветру чуть выше передней арочной двери. Роллс-ройс был припаркован чуть ниже на изогнутой дорожке.

Я не любила такие места. Это был не Сагаморе. Было далеко до моей школы и того дружного коллектива, к которому я так привыкла. Далеко до моего любимого магазина одежды и любимого кафе.

И хуже всего было то, что если учитывать Роллс-Ройс, я могла предположить, что учащиеся тут не были людьми моего круга. Хорошо, они должны были бы быть не людьми моего круга. Если мои родители смогли позволить себе отправить меня сюда, у них, очевидно, имелись деньги, о которых я не знала.

— Это реально напрягает, — пробормотала я, когда тяжелые двойные двери в середине башни открылись. Высокая женщина, худая, одетая в костюм вышла из здания.

Мгновение мы смотрели друг на друга. Тогда она отошла в сторону, придерживая рукой одну из дверей, чтобы она не закрылась.

Я предположила, что это моя проводница. Поудобнее подхватив сумки, я направилась к ней.

— Лили Паркер? — спросила она, вопросительно приподнимая одну бровь, когда я добралась до каменной лестницы, ведущей к дверям.

Я кивнула.

Она пристально посмотрела на меня, точно орёл на добычу, и перевела взгляд на землю:

— Заходите.

Я вошла в здание, ветер всколыхнул мои волосы, когда гигантские двери позади меня захлопнулись.

Женщина двинулась через главное здание быстро, эффектно, и, что наиболее заметно, тихо. Я так и не дождалась приветствия, хотя бы какого-либо подобия теплого приема в Чикаго. Она не сказала ни слова, с тех пор как пригласила меня следовать за ней.

И я пошла за ней через путаницу сверкающих коридоров, освещенных крошечными мерцающими свечками в старомодных стенных подсвечниках. Этаж и стены были сделаны из бледного известняка, потолок из толстых деревянных сучьев, а золотые символы украшают зазоры между ними. Пчела. Эти узоры, переплетаясь, напоминали цветы.

Мы повернули за один угол, за другой, пока не попали в коридор, потолок которого подпирали колонны. Потолок изменился, став выше и изгибаясь резкими арками, подчёркнутыми пересекающимися деревянными «лучами», а пространство между ними было заполнено тем же синим цветом, как и Флаг Святой Софии. Золотые звезды на синем фоне.

Это выглядело ошеломляюще — или, по крайней мере, дорого.

Я последовала за ней до конца прихожей, которая закончилась у деревянной двери. Посреди неё, золотыми буквами, было выведено: Марселина. Д. Фоли.

Когда она открыла дверь и зашла в офис, я предположила, что она и была Марселиной Д. Фоли. Я зашла в кабинет и встала позади неё.

Комната была темноватой, тяжелый аромат, исходящий от маленькой аромо-лампы на столе. Гигантский, круглый витраж был на стене напротив двери, а массивный дубовый стол возвышался перед окном.

— Закройте дверь, — попросила она. Я поставила свою сумку на пол, затем выполнила её просьбу. Когда я снова обернулась, она сидела за столом и пристально смотрела на меня, потом жестом указала мне на стул.

— Я Марселина Фоли, директор этой школы, — сказала она. — Вас прислали сюда для того, чтобы вы получили должное образование, для вашего личного роста и вашего превращения в молодую леди. Вы станете ученицей Святой Софии. Как юниор, вы проведете два года в этом здании. Я надеюсь, что вы мудро воспользуетесь этим временем и будете учиться, учиться и подготовите себя к поступлению в престижный институт. Ваши уроки будут начинаться в восемь двадцать утра и длиться до пятнадцати двадцати с понедельника по пятницу. Вы будете обедать точно в пять часов и отдыхать с семи вечера до девяти, с воскресенья по четверг. Отбой в десять часов. Вы будете находиться в школе в течение недели, хотя можете выходить за пределы школы во время обеденных перерывов, учитывая то, что с вами будет провожатый и вы не уйдете далеко от университетского городка. В пятницу и субботу комендантский час начинается в девять вечера. Есть вопросы?

Я покачала головой, хотя это было ложью. У меня были заготовлены тонны вопросов, фактически, но, мне показалось, она не оценит их, тем более, что её общение с людьми оставляло желать лучшего. Поведав мне эти правила, она описала Святую Софию местом, больше похожем на тюрьму, нежели на школу. Однако, она потратила своё время, чтобы объяснить мне здешние порядки. И не было похоже, что я выбрала это заключение добровольно.

— Хорошо, — Фоли открыла крошечный ящик на правой стороне ее стола. Из него она выудила старинный золотой ключ — тонкая палочка с зубчиками на концах — который был обёрнут лентой того же «королевского» синего цвета.

— Ваш ключ от комнаты, — сказала она и протянула мне руку. Я взяла ленту с её ладони, сжимая пальцами прохладный металл. — Ваши книги уже в вашей комнате. Также, вам выдан ноутбук, который вы найдёте там же.

Она нахмурилась, затем посмотрела на меня:

— Вероятно, вы не так представляли свои последние годы в школе, мисс Паркер. Но вскоре вы поймёте, что вам был подарен необыкновенный подарок. Наша школа одна из самых прекрасных школ в стране. Если вы станете выпускницей Святой Софии, это откроет вам двери, как для образования, так и социально. Ваша учёба в этом учреждении впоследствии приведет вас к женщинам, влияние которых действует на весь мир.

Я кивнула, согласная больше с первой частью. Конечно, я представляла эти годы по-другому. Я воображала, что буду дома с друзьями, с родителями. Но она не спрашивала меня о моих чувствах, о том, хотела ли я переехать в Чикаго, а я не распространялась на эту тему.

— Я покажу вам вашу комнату, — сказала она, поднимаясь со стула и идя к двери.

Я снова подхватила свою сумку и пошла за ней.

Cвятая София по дороге к моей комнате выглядела так же, как и по пути к офису Фоли: один каменный коридор за другим. Здание было безукоризненно чисто, но пусто. Стерильно. Тут было даже тише, чем я ожидала, и, конечно, тише, чем средняя школа, которую я покинула. Не считая стука каблуков Фоли по светлому полу, не раздавалось ни звука, как на кладбище. И не было никаких признаков обычного материала средней школы. Никаких призов, никаких фотографий класса, никаких шкафчиков, даже никаких постеров. Важнее, однако, было отсутствие студентов. Предполагалось, что тут учится около двухсот человек. Однако сейчас мне казалось, что я единственная ученица Святой Софии.

Коридор внезапно перетёк в круглую комнату с куполообразным потолком, а плитка на полу дополняла интерьер. Это было серьёзное место. Место поклонения Богу. Место, куда монахини когда-то шли спокойно, серьезно, через лабиринт коридоров.

И затем она распахнула ещё одни двойные двери.

Я увидела длинную комнату, освещенную огромными металлическими люстрами и переливающимися отблесками витражей. Стены, в которых не было окон, были заполнены книгами, а этаж был заполнен рядами парт.

За столами сидели подростки. Много подростков, все в форме, которая была обязательна в Святой Софии: синяя клетчатая юбка и верх того же «морского» типа; свитер; закрытая трикотажная рубашка; жилет.

Они напоминали девчачью армию в синем.

Книги и записные книжки лежали на столах перед ними, а также рядом стояли работающие ноутбуки. Уроки начинались только завтра, а эти девочки уже начали учиться. Совет был прав: эти девушки серьёзно относились к учёбе.

— Ваши одноклассники, — спокойно сказала Фоли. Она пошла через проход, который делил комнату на две половины, я шла позади нее, а мое плечо уже начало ныть от тяжести сумки. Девочки внимательно изучали меня, пока я шла мимо них, все подняли головы, отрываясь от своих дел. Я поймала пару взглядов.

Первой была блондинка с волнистыми волосами, которые опускались до ее плеч, ободком служила чёрная кожаная лента. Она изогнула бровь, когда я проходила мимо, а две брюнетки за столом наклонились к ней, чтобы что-то шепнуть на ухо. Сплетницы. Я быстро сделала вывод, что блондинка была лидером этой компании.

Вторая девочка, сидящая с тремя ученицами помладше, была определенно не прихвостнем этой королевны. Ее волосы тоже были белокурыми, но концы её короткой причёски были тёмными. Её ногти были покрыты чёрным матовым лаком, а на одной стороне носа сверкало серебряное колечко.

Учитывая то, что я видел ранее, мне показалось странным, что Фоли не задала девушке взбучку, но мне самой это понравилось.

Она подняла свою голову, когда я проходила мимо, ее зеленые глаза встретились с моими коричневыми.

Она улыбнулась. Я улыбнулась в ответ.

— Вам сюда, — указала Фоли. Я заторопилась, чтобы успеть за ней.

Пройдя по проходу, мы попали на другой конец комнаты, потом нырнули в коридор. После еще нескольких поворотов и небольшой узкой лестницы, Фоли остановилась около деревянной двери. Она кивнула головой на ключ, висящие на моей шее.

— Ваша комната, — сказала она. — Спальня — первая комната справа. У вас три соседки, с которыми вы разделите комнату отдыха. Уроки начинаются в восемь двадцать завтра утром. Расписание вложено в учебники. Я так поняла, вы увлекаетесь искусством?

— Я люблю рисовать, — ответила я. — Иногда красками.

— Да, обучение улучшит ваш навык. Вам предстоит изображать фантастические, воображаемые миры и нереалистичные существа, но у вас, кажется, уже есть опыт. Мы записали вас в класс искусств. Вы начнете посещать эти дополнительные занятия в течение следующих нескольких недель, как только наш преподаватель появится. Ожидается, что вы будете посвящать столько же времени этим занятиям, сколько и обычным урокам. Очевидно, она оттарабанила правила, в которые следовало меня посвятить, точно по инструкции.

— Ещё вопросы?

Она снова это сделала. Она спросила: «Ещё вопросы?», хотя прозвучало это так: «У меня больше нет времени на всякую ерунду».

— Нет, спасибо, — сказала я, и Фоли кивнула головой.

— Отлично, — с этими словами она развернулась и ушла, а эхо её шагов ещё звучало в прихожей.

Я выждала, пока она не ушла, затем вставила ключ в замок и повернула его. Дверь открылась, и я попала в маленькое круглое помещение — комнату отдыха. Перед небольшим камином располагалась кушетка и кофейный столик, виолончель подпирала противоположную стену, а четыре двери, как я поняла, вели к спальням.

Я подошла к самой крайней правой двери и, сняв ключ с шеи, вставила его в замок. Когда он щелкнул, я открыла дверь и включила свет.

Это было маленькое, но опрятное место с одним маленьким окном и кроватью. Кровать была заправлена синим «королевским» покрывалом, на котором было вышито изображение башни Святой Софии. За кроватью было деревянное бюро, чуть выше которого была полка, заваленная книгами и стопками газет. Также там лежал серебряный ноутбук и будильник. Узкая деревянная дверь вела в ванную.

Я закрыла дверь, ведущую в комнату отдыха, затем положила сумку на кровать. Хотя в комнате и была мебель, она всё равно казалась пустой. И даже выложив свои вещи из сумки, я вряд ли буду чувствовать себя как дома.

Мое сердце сжалось от этой мысли. Мои родители отослали меня в школу-интернат. Они выбрали Мюнхен и исследование творчества какого-то дурацкого философа, вместо художественных выставок, «званых» обедов, вещей, о которых они частенько любили поговорить и похвалиться.

Я села рядом с сумкой, вытащила сотовый телефон из переднего кармашка, открыла его и посмотрела на время. Сейчас было почти пять часов в Чикаго, следовательно, полночь в Мюнхене, хотя они, вероятно, были ещё на полпути к Атлантике. Я хотела позвонить им, услышать их голоса, но, так как это не было выходом, я решила написать сообщение: «Уже в своей комнате». Это, конечно, немного, но они будут знать, что я добралась благополучно, и, я думаю, они позвонят, когда смогут.

Закрыв телефон, я пялилась на него около минуты, пока из глаз не потекли слёзы. Я попыталась остановить их, ведь не хотелось, чтобы я рыдала в первый час жизни в Святой Софии, в первый час моей новой жизни.

Правда, так или иначе, слёзы всё равно текли по щекам. Я не хотела быть здесь. Не в этой школе, да и вообще не в Чикаго. Если бы я не думала, что они отправят меня обратно, я бы воспользовалась кредитную карточкой для «критического положения», которую мама дала мне, купила билет и полетела бы обратно в Нью-Йорк.

— Полный отстой, — пробормотала я, аккуратно вытирая слёзы, стараясь не размазать чёрный карандаш вокруг глаз.

Послышался быстрый стук в дверь, и она распахнулась. Я обернулась.

— Планируешь своё спасение? — спросила девочка с кольцом в носу и черными ногтями, стоящая в дверном проёме.

Глава 2

— Серьезно, ты выглядишь сильно подавленной, — сказала она и вошла.

Ее стройную фигуру было едва возможно различить из-за шотландской юбки и не по размеру огромной трикотажной рубашки Cвятой Софии, на ее ногах красовались трико и овчинные ботинки. Девушка была примерно моего роста — метр семьдесят или около того.

— Спасибо, что постучала, — сказала я, сильно растирая черные разводы под глазами.

— Я делаю то, что могу. И ты все размазала, — подтвердила она.

Девушка подошла ко мне и без предупреждения подняла мою голову вверх за подбородок. Она наклонила голову и, нахмурившись, посмотрела на меня, затем потерла большими пальцами нижние веки.

Я с изумлением посмотрела на нее. Закончив, она уперла руки в боки и стала рассматривать свою работу.

— Неплохо. Мне нравится жидкая подводка для глаз. Чуть-чуть испорченности, чуть-чуть готичности, и это определенно тебе идет. Кстати, тебе стоит подумать о водостойкой подводке, — она убрала руку. — Я — твоя соседка по комнате, Скаут Грин[1]. А ты — Лили Паркер.

— Да, — сказала я, пожимая ее руку.

Скаут села на кровать рядом со мной, положила ногу на ногу и начала ими покачивать.

— И какая же личная трагедия занесла тебя в это замечательное учреждение прекрасным осенним днем?

Я выгнула бровь в удивлении. Она махнула рукой.

— Ничего личного. К нам часто попадают трагические случаи. Родственники умерли, или родители, заработавшие состояние и ставшие слишком занятыми для подростковых проблем. Так произошло в моей ситуации. В редком, но интересном случае, когда у доверенных лиц имеется достаточное количество денег, дети изолируются от общественности, потому что в них видят «неиспользованный потенциал».

Посмотрев на меня, она наклонила голову.

— Ты выглядишь отлично, но не достаточно дрянной, чтобы быть изгоем.

— Мои родители сейчас в исследовательской поездке, — сказала я. — Двадцать четыре месяца пробудут в Германии (не то, чтобы я особо переживаю из-за этого). Поэтому я была приговорена к строгой изоляции в Св. Софии.

Скаут понимающе улыбнулась.

— К сожалению, Лил, то, что родители бросили тебя здесь ради Европы, делает тебя одной из наших. Откуда ты? Я имею в виду до того, как тебя высадили в «Городе Ветров».

— Северная часть штата Нью-Йорк. Сагамор.

— Ты на младшем курсе?

Я кивнула.

— Аналогично, — сказала Скаут и погладила себя по коленкам. — И это означает, что если все удачно сложится, то мы будем два года вместе учиться в школе Св. Софии для девочек. Я могла бы тебя со всеми познакомить. — Она поднялась, и, положив одну руку на талию, а другую за спину, сделала небольшой поклон, — Я — Миллисент Карлайл Грин.

Я воздержалась от усмешки.

— Наверное, поэтому ты Скаут.

— Наверное, поэтому, — усмехнувшись, она согласилась. — Прежде всего, от имени всех жителей Чикаго, — она положила руку на сердце, — добро пожаловать в «Город Ветров». Позвольте мне представить вас склочному частному американскому школьному миру. — Она нахмурилась, — «Школьный мир» — это слово подходит?

— Достаточно близко, — согласилась я. — Пожалуйста, продолжай.

Она кивнула, затем обвела комнату рукой.

— Ты видишь великолепное помещение, которое было куплено для тебя за неисчислимое количество целковых.

Она подошла к кровати и по-хозяйски погладила железный каркас.

— Спальная комната самого высшего качества.

— Ну, конечно, — торжественно промолвила я.

Скаут повернулась на пятках, одергивая перекрутившуюся юбку, и указала на простое деревянное бюро.

— Самая прекрасная из европейских старинных вещей, чтобы хранить твои безделушки и сокровища.

Затем она решительно подошла к окну и резко дернула занавески, показывая чудесный пейзаж. За окном было видно несколько ярдов травы и каменную стену. И поодаль от них виднелось здание из стекла и стали.

— И, конечно, — завершила Скаут, — самый прекрасный вид, купленный на наши деньги.

— Все самое лучшее для Паркер, — добавила я.

— Теперь и ты получила все это, — одобрительно сказала девушка. Она двинулась к двери и жестом показала мне следовать за ней.

— Общая комната, — обернувшись, подсказала мне она. — Здесь мы сплетничаем, читаем интеллектуально-стимулирующую классическую литературу.

— Такую, как эта? — с сарказмом сказала я, указывая на «Vogue[2]» с загнутыми уголками страниц, лежащую на журнальном столике.

— Так точно, — согласилась девушка. — «Vogue» — наш справочник по текущим событиям и международной культуре.

— И прекрасной обуви.

— Да, и прекрасной обуви, — сказала она, указывая на виолончелистку в углу. — Это — дочь Барнаби. Лесли Барнаби, добавлила она, замечая мои изогнутые в недоверии брови.

— Она — номер три в нашем наборе, но ты не будешь видеть ее большую часть времени. У Лесли есть только четыре вида занятий в ее расписании: уроки, сон, изучение и практика.

— А кто девочка номер четыре? — спросила я, поскольку скаут привела меня к закрытой двери, которая находилась непосредственно напротив моей.

Положив руку на ручку двери, девушка обернулась ко мне.

— Эми Черри. Одна из звездной кучки-вонючки.

— Звездной кучки-вонючки?!

— Угу. Ты видела блондинку с лентой в учебном зале?

Я кивнула.

— Это Вероника Ливли, здешняя альфа-самка младшего курса. Черри — одна из ее фавориток. У Вероники черные короткие волосы. Я тебе этого не говорила, но у нее действительно есть мозги! Она, конечно, может и не использует их ни для чего больше, кроме как целование задницы Фолли, но они у нее действительно есть. Все, что касается фаворитов — другая история. Мэри Кэтрин, это — фаворит номер два, — брюнетка с длинными волосами — она из бывших старых капиталистов. У нее до сих пор есть связи, но это — единственное, что у нее есть.

— Сейчас у Черри есть деньги, очень много денег. Поскольку число фавориток растет, дела Черри не так плохи, как у Мэри Кэтрин, и у нее есть потенциал стать клевой, но она относится к советам Вероники слишком серьезно. — Скаут нахмурилась и взглянула на меня, — Ты знаешь, как люди в Чикаго называют «Святую Софию»?

Я покачала головой.

— Св. Грешница.

— Прискорбно, не так ли?

— Именно, — девушка повернула круглую ручку своей спальни.

— О Боже, — сказала я, глядя в пространство комнаты, — Здесь так много… барахла.

Каждый дюйм в крошечной комнате Грин, кроме прямоугольника, где стояла кровать, был забит полками. И все полки были завалены до отказа. Они сочетали книги и милыми безделушки, составленные в опрятные коллекции. Была полка для фигурок сов — некоторые были сделаны из керамики, некоторые — вырезаны из дерева, а некоторые из палок и веточек. Еще была кучка яблок из тех же материалов. Чернильницы. Старые оловянные рамочки. Крошечные домики из бумаги. Древние камеры.

— Если ваши родители хорошо платят, ты получаешь бонусные полки, — прошипела она, как простоявшая неделю газировка.

— Откуда ты все это взяла?! — Я подошла к полке и взяла бумажный домик, сделанный из листка ресторанного меню. Дверь и крошечные окна были аккуратно вырезаны в фасаде здания, дымоход приклеен к крыше, которая вычищена до белого блеска, — И когда?

— Я учусь в этой школе с двенадцати лет. У меня было время. И оно у меня есть всегда и везде, — сказала она, садясь на кровать, скрестив ноги, — В Чикаго очень много всякого мусора. Антикварные магазины, товары ручной работы и все, что пожелаешь. Иногда сами родители привозят мне разные безделушки, и еще я их собираю во время летних каникул.

Я поставила игрушечное здание на его законное место и снова повернулась к девушке, — А где они сейчас? Ну, твои родители?

— Монако — Монте-Карло. Через несколько недель состоится выставка яхт, — она хихикнула, но не особо весело.

Я издала неопределенный звук, похожий на согласное мычание. Мои исследовательские экскурсии окружающего мира ограничивались походами на байдарках в лагере, и плавно перетекали в библиотеку за книги. Так же в ее комнате было огромное количество книг на разные темы, расставленные по цвету. Это была радуга из бумаги: кулинарные рецепты, энциклопедии, словари, книги по дизайну. Было даже несколько старинных книг в кожаном переплете с золотыми надписями на корешках.

Я вытащила с полки красивую книгу и пролистала ее. Письмена, разных видов и форм распределялись постранично начиная с заглавной А до крошечной прописной я.

— Я чувствую твой интерес к этому, — сказал я и улыбнулась Скаут. — Тебе нравятся буквы. Списки. Письма.

Она кивала.

— Ты соединяешь некоторые буквы вместе, и получаешь слово. Затем складываешь из слов предложения, потом параграф, главу. Слова имеют власть.

Я фыркнула, возвращая книгу полке. — Слова имеют власть? Это звучит, как заклинание Гарри Поттера.

— Смешно, — сказала она. — Так, чем юная Лили Паркер занималась в Сагаморе?

Я пожала плечами.

— Как все. Я болталась без дела. Ходила по магазинам. На концерты. Смотрела по TiVo[3] «Топ-модель по-американски» и «Выжить любой ценой»[4].

— О, мой Бог, я люблю это шоу, — сказала Скаут. — Тот парень ест все.

— И он горяч, — сказала я.

— Очень горяч, — она согласилась. — Горячий парень ест мясо с кровью. Кто ж знал, что это будет хитом?

— Полагаю, создатели фильмов о вампирах? — предложила я.

Скаут усмехнулась.

— Хорошо сказано, Паркер. Я секу сарказм.

— Стараюсь, — призналась я с усмешкой. Было приятно поржать — хорошо обсуждать что-то, над чем можно посмеяться. Черт возьми, было приятно чувствовать, что этот интернат смог быть сносным — я нашла друзей и могу учиться дальше здесь как и в Сагаморе.

Пронзительный звук внезапно заполнил пространство, как биение крошечных крыльев.

— Ой, это мое, — сказала Скаут, распутывая свои ноги, затем спрыгнула с кровати и схватила кирпич в форме сотового телефона, который угрожал сброситься от вибрации с полки на пол. Она подхватила трубку за секунду до падения, потом включила экран и прочитала сообщение.

— Е-мае, Луиза, — сказала она. — Неужели ты думала, что получишь небольшой отдых, когда школа начнется, но нет же. — Возможно, она поняла, что бубнит у всех на глазах. Затем посмотрела на меня. — Жаль, но мне надо отойти. Я должна уйти… на тренировку. Да, — сказала она, как ни в чем не бывало, как будто оправдалась, — Я пошла на тренировку.

Очевидно, полная решимости подтвердить свои слова, Скаут сцепила руки над головой и начала делать поклоны направо и налево, как будто разминалась для марафона, затем встала и начала вертеть туловищем, держа руки на талии.

— Разминаюсь, — объяснила она.

Я выгнул бровь в сомнении.

— Для тренировки.

— Тренировки, — она повторилась, закидывая черную сумку через плечо с крюка рядом с ее дверью и маневрируя к выходу. Белый череп и скрещенные кости усмехались, глядя на меня.

— Значит так, — сказала я, — Ты упражняешься в своей школьной форме?

— Видимо так. Слушай, ты новичок, но ты мне нравишься. И если я права, ты чертовски намного круче, чем остальные из звездной кучки.

— Спасибо, наверное?

— Поэтому мне нужно, чтобы ты была клевой. Ты не видела, что я свалила от сюда, смекаешь?

В комнате было тихо, пока я смотрела на нее, пытаясь оценить точно, сколько неприятностей она вот-вот получит себе на сраку.

— Это одна из тех вещей, которые я считаю важными, и я не хочу услышать ужасную историю завтра о том, что ты была найдена задушенной в переулке?

Тот факт, что ей понадобилось несколько секунд на обдумывание, прежде чем ответить, заставил меня еще больше нервничать.

— Скорее всего, не сегодня, — в конце концов, ответила девушка. — Как бы то ни было, ты к этому не имеешь никакого отношения. А так как, мы скорее всего станем ЛПН (Лучшими Подругами Навсегда), тебе надо будет доверять мне в этом.

— ЛПН?

— Конечно, — ответила она, и таким вот образом, у меня появилась подруга. — А сейчас мне надо бежать. Еще пообщаемся, — пообещала Скаут. И исчезла, оставив дверь в свою комнату нараспашку, и только захлопнувшаяся дверь в коридор возвестила, что она ушла. Я оглядела ее комнату и обратила внимание на пару кроссовок, что стояла возле кровати.

— На тренировку, ага, как же, — пробормотала я и вышла из музея имени Скаут, прикрыв за собой дверь.

Было почти шесть часов, когда, прогулявшись немного, я вернулась в свою комнату. Я посмотрела на стопку учебников и пачку брошюр, лежащих на комоде, и пришла к выводу, что разумно было бы подготовиться к завтрашним занятиям.

Но, с другой стороны, еще были не распакованы чемоданы.

Сделать выбор было несложно. Я люблю читать, но мне не хотелось бы провести последние часы летних каникул, уткнувшись в книгу.

Я расстегнула свою спортивную сумку и стала ее опустошать, распихивая нижнее белье, пижамы и туалетные принадлежности в ящики бюро, а затем развешивая мой новый гардероб Святой Софии в шкаф. Юбки в голубую и золотую клетку — цвета школы Святой Софии. Темно-синие рубашки с короткими рукавами. Темно-синий кардиган. Синие рубашки под горло и так далее, и тому подобное. Я так же убрала несколько обычных предметов одежды, которые взяла с собой: несколько пар джинсов, юбок, любимых футболок и толстовку с капюшоном.

Обувь была отправлена в шкаф, безделушки на комод: фотография моих родителей вместе со мной, керамическая пепельница, сделанная Эшли, на которой можно было прочитать: «Лучшая Ковгёрл[5] Всех Времен». Конечно же, мы не курили, и в этой штуке невозможно было опознать пепельницу, так как, она больше походила на содержимое использованных памперсов. Но Эшли сделала ее для меня в лагере, когда нам было по восемь лет. Само собой, я прикалывалась над ней по поводу ужасного вида этой штуки, но… для чего же еще нужны друзья?

В данный момент Эш была дома, в Сагоморе, и, наверное, готовилась к тесту по биологии, так как учеба в государственных общеобразовательных школах уже началась неделю назад. Вспомнив, что не сообщила ей, что добралась до места, я раскрыла телефон и сделала несколько снимков своей комнаты: пустые стены, стопку учебников, покрывало с эмблемой школы — затем отправила их ей.

«НЕ ВПЕЧАТЛЯЕТ, ББ», — был ответ Эшли. Она стала называть меня «Богатенький Буратино», когда мы узнали, что я поеду в Св. Софию, и провели небольшое расследование, полазив в Сети. Моя подруга пришла к выводу, что жизнь в вычурной частной школе испортит меня, превратит в некое подобие восхитительной Блэр Уолдорф[6].

Конечно же, я не могла оставить все как есть. И написала ей в ответ: «ТЫ ДОЛЖНА МЕНЯ УВАЖАТЬ».

Видимо, она так и не впечатлилась, так как ее ответ был: «ИДИ УЧИСЬ». Я поняла, что Эшли занята, поэтому вернулась к горке учебников и стала их рассматривать.

Правоведение.

Тригонометрия.

Литература.

История искусств.

Химия.

История Европы.

— Хорошо, что для начала меня не нагружают, — пробормотала я, пощипывая нижнюю губу и изучая учебники. Плюс ко всему, у меня будут занятия в художественной студии, и не возникает вопросов, почему Фоули внесла в распорядок дня обязательные самостоятельные занятия, на которые ученицы каждый вечер должны выделять по два часа. Мне повезет, если двух часов будет достаточно.

Рядом со стопкой учебников лежала пачка брошюр, среди которых были расписание занятий и правила обучения и проживания в Св. Софии. Здесь не оказалось карты здания, что было немного странным, так как это место являлось настоящим лабиринтом.

Я услышала, как входная дверь в коридор открылась и закрылась, а общую комнату наполнил девичий смех. Решив, что мне не помешает быть дружелюбной, я выдохнула, чтобы успокоить нервную дрожь в желудке, и открыла дверь моей комнаты. В комнате находились три девушки: блондинка, которую я видела в библиотеке, и ее две темноволосые подружки. Опираясь на рассказ Скаут, я предположила, что блондинка — это Вероника, девушка с волосам покороче — Эмми, третья из моих соседок по комнате, а девушка с волосами подлиннее — Мэри Кэтрин, та самая, недалекого ума.

Светловолосая расположилась на диване, ее длинные волнистые волосы укрывали плечи, а ноги покоились на коленях Эмми. Мэри Кэтрин сидела напротив них на полу, облокотившись на руки за спиной и скрестив лодыжки. Они все были в форме: в плиссированных юбках, колготках, традиционных рубашках и темно-синих теплых жилетках.

Этакое собрание офицеров шотландской армии.

— Да, у нас гость, — возвестила блондинка, изогнув одну бровь над своими голубыми глазами.

Эмми, чья бледная кожа не была испорчена косметикой или украшениями, за исключением пары жемчужных сережек, шлепнула Веронику по ногам. Та в ответ закатила глаза, но приподняла их, брюнетка встала и подошла ко мне.

— Я — Эмми, — она мотнула головой в сторону одной из спален за нашими спинами. — Я живу там.

— Приятно познакомиться, — ответила я. — Я — Лили.

— Вероника, — представила Эмми, указав на блондинку, — и Мэри Кэтрин, — добавила она, указав на брюнетку. Девушки помахали руками.

— Ты пропустила вечер встречи, который был чуть ранее, — сказала Виктория, вытягивая опять свои ноги. — Чай и птифуры[7] — в танцевальном зале. Твой шанс встретиться с другими товарищами по школе, прежде чем начнутся занятия, — произнесено это было тоном богатой пресыщенной девушки, видевшей все это, но на которую подобное времяпрепровождение не произвело впечатление.

— Я приехала только пару часов назад, — сказала я, не впечатлившись таким ее поведением.

— Да, мы слышали, что ты не из Чикаго, — отметила Мэри Кэтрин, которая запрокинула голову и внимательно рассматривала мою одежду. Учитывая ее темно-синие колготки и брендовые кожаные туфли без каблуков, а также блеск ее идеально прямых волос, я поняла, что она не оценит мои кроссовки (совет попечителей разрешил ученицам выбирать свою собственную обувь) и неровную стрижку.

— Северная часть штата Нью-Йорк, — сказала я ей. — Недалеко от города Сиракьюс[8].

— Государственная общеобразовательная школа? — спросила Мэри Кэтрин с презрением.

О-па, а это уже интересно. Частная школа действительно была такой же как в «Сплетнице»[9].

— Государственная общеобразовательная, — подтвердила я, изогнув губы в улыбке.

Вероника издала звук недовольства.

— Господи, Мэри Кэтрин, хочешь быть стервой, будь ею.

Мэри Кэтрин закатила глаза, а потом обратила внимание на свою кутикулу, рассматривая идеально накрашенные красные ногти.

— Я просто задала вопрос. Это ты решила, что в нем было отвращение.

— Пожалуйста, простите, но дайте сказать и галерке, — сказала Эмми с улыбкой. — Ты уже познакомилась с остальными?

— Я не видела Лэсли, — ответила я. — Но я познакомилась со Скаут.

Мэри Кэтрин саркастически хмыкнула.

— Тогда, удачи. У этой девчонки проблемы, — она драматически протянула последнее слово. У меня появилось чувство, что эта девушка обожает драматизировать.

— М.К. просто завидует, — сказала Вероника, накручивая свой локон на палец, скользнув взглядом по брюнетке на полу. — Не у всех девушек в Св. Софии есть родители, которые могут пожертвовать деньги на целое здание для школы.

Похоже, Скаут не шутила, говоря про дополнительные полки.

— Все может быть, — ответила Мэри Кэтрин и поднялась с пола. — Вы двое можете продолжать изображать из себя радушный приём для новенькой. А мне надо позвонить.

Блондинка закатила глаза, но опустила ноги на пол и тоже встала.

— М.К. встречается с парнем из чикагского университета, — объяснила Вероника. — Она думает, что это он повесил луну.

— Он будущий юрист, — сообщила брюнетка, направляясь к двери.

— Ему двадцать, — пробормотала Эмми после того, как Мэри Кэтрин вышла в коридор и закрыла за собой дверь. — А ей шестнадцать.

— Эмми, хватит строить из себя мамочку, — сказала Вероника, поправляя ленту на голове. — Я возвращаюсь в свою комнату. Увидимся утром.

Она посмотрела на меня.

— Не хотелось бы быть стервозной, но дать тебе совет? — она произнесла это, как будто спрашивая разрешение, поэтому я кивнула головой, чисто из вежливости.

— Обращай внимание, с кем общаешься, — посоветовала она. С этим перлом, который, как я поняла, был направлен в сторону Скаут, девушка подошла к Эмми. Они обменялись воздушными поцелуями.

— Всем спокойной ночи, — сказала Вероника и ушла.

Когда я опять повернулась, Эмми не было, только дверь в ее комнату почти закрылась за ней.

— Просто блеск, — пробормотала я и отправилась в свою комнату.

Было еще не то время, когда я обычно ложусь спать, но учитывая переезд, разницу во времени и смену обстановки, я очень устала. Посчитав, что комната со стенами и полом из камня холодная даже ранней осенью, я сменила форму на фланелевую пижаму, выключила свет и забралась под одеяло.

В комнате было темно, но тишиной она не баловала. Большой город суетился вокруг меня, бубнил шумом транспорта из центральной части Чикаго, создавая звуковой фон даже воскресным вечером. Хотя камни и приглушали звуки, мне был непривычен даже монотонный гул. Я родилась и выросла среди бескрайних лугов и деревьев с пышными кронами, и когда солнце садилось, на наш город опускалась тишина.

Я разглядывала потолок, на котором сквозь темноту проступили желто-зеленые точки. Штукатурка надо мной была усеяна светящимися в темноте звездами, которые, согласно моей теории, были помещены туда бывшей ученицей Св. Софии. Пока мои мысли перескакивали с того, каким будет для меня завтрашний день, на то, что мне нужно будет сделать (найти мой шкафчик, попасть на нужные мне занятия, не опростоволоситься на упомянутых уроках, разузнать, куда ушла Скаут), я считала звезды, пыталась найти среди них созвездия и раз двадцать посмотрела на часы.

Я ворочалась на кровати, пытаясь устроиться поудобнее, но мой мозг отказывался отдыхать, хотя я и жутко устала и мне хотелось заснуть.

Я, должно быть задремала, так как неожиданно проснулась в совершенно темной комнате. Похоже, меня разбудил звук закрывающейся входной двери. За этим незамедлительно послышался удар в общей комнате, как будто кто-то на что-то наткнулся, — падение предмета и приглушенные проклятия. Я сбросила одеяло, на цыпочках подкралась к двери и прижалась к ней ухом.

— Чертов кофейный столик, — пробормотала Скаут, и звук ее шагов стал удаляться, потом открылась и закрылась дверь в ее комнату. Я посмотрела на часы. Было пятнадцать минут второго утра. Когда в общей комнате все стихло, я взялась за дверную ручку, повернула ее и осторожно приоткрыла дверь. В комнате было темно, только из-под двери Скаут просачивалась тоненькая полоска света.

Я нахмурилась. Где она была до пятнадцати минут второго? Тренировка, ну, никак не была подходящим объяснением в этой ситуации.

С этой тайной на руках, я закрыла дверь и опять легла в постель, разглядывая усеянный звездами потолок, пока сон не сморил меня.

Глава 3

В моей спальне было темно и холодно, когда будильник, который я поставила рядом с кроватью, зазвонил. Толком не проснувшись, чтобы сесть прямо, я нащупала кнопку, выключила будильник и открыла глаза. Мой желудок ворчал, но я не была уверена, что могу съесть что-нибудь. Меня била нервная дрожь из-за новой школы, новых уроков, новых людей. Сомнительная еда из школьной столовой вряд ли смогла бы помочь.

После минутного созерцания потолка я взглянула на тумбочку. На моем сотовом мигал красный огонек — пришло сообщение. Я схватила телефон, раскрыла его… и улыбнулась.

«ЖИВЫ И ЗДОРОВЫ В ГЕРМАНИИ», — прочитала сообщение от моей мамы. — «БОРЮСЬ С СИНДРОМОМ СМЕНЫ ЧАСОВОГО ПОЯСА».

Так же было сообщение от папы, менее информативное (это было для него нормой, учитывая его способности к написанию смс):

«СЪЕШЬ ЗА НАС ХОТДОГ! ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ЛИЛЗ!»

Я улыбнулась, закрыла телефон и положила его обратно на тумбочку. Затем я сбросила одеяло и заставила себя опустить ноги на ледяной каменный пол, холод которого ощущался даже через носки. Я доковыляла до шкафа, схватила умывальные принадлежности и полотенце, уже лежащее на бюро, и была готова к моему первому походу в душ.

Когда я открыл дверь спальни, Скаут уже была в школьной форме (клетчатая юбка, свитер, мохнатые сапоги по колено). Она улыбнулась мне с кушетки комнаты отдыха и потрясла «Vogue».

— Я почитаю про худышек из Милана. А когда ты вернешься, мы пойдем вниз завтракать.

— Хорошо, — пробормотала я. Но на полпути к двери остановилась и обернулась. — Ты тренировалась до пятнадцати минут второго утра?

Скаут взглянула на меня, все еще сжимая край так и неперевернутой до конца страницы журнала.

— Я не буду утверждать, тренировалась я или нет, но если ты хочешь знать, занималась ли я чем бы я ни занималась до пятнадцати минут второго утра, то — да.

Я открыла и закрыла рот, пытаясь осмыслить, что она только что сказала, и выдала:

— Понятно.

— Серьезно, — сказала Скаут, — это было важно.

— Насколько важно?

— Настолько, что я действительно не могу рассказать об этом.

На несколько секунд в комнате воцарилась тишина. Сжатые челюсти и выражение упрямства в глазах, сказали, что девушка не изменит своего решения. Так как я стояла пред ней в пижаме с плохо соображающей головой и зубами, требующими знакомства с зубной пастой, я не стала настаивать.

— Ладно, — согласилась я и увидела в ее глазах облегчение.

Оставив Скаут наедине с журналом, я направилась в ванную, решив про себя, что такое объяснение — «тренировка» — не сможет надолго меня удовлетворить. Можете назвать меня слишком любопытной или назойливой, но с тех пор как я приехала в Чикаго, эта девушка стала моей самой близкой подругой; и я не собиралась потерять ее из-за каких-то непонятных дел, в которые она оказалась замешана.

Когда я вернулась (чуть более проснувшаяся после хорошего душа и умывания), Скаут сидела на диване, поджав под себя ноги, все еще разглядывая журнал, лежащий у нее на коленях.

— Чтоб ты знала, — начала она, — если ты не поторопишься, то нам достанется только навозная жижа.

Уверенная, что Скаут права, — одно название чего стоит — я забросила туалетные принадлежности в комнату и залезла в сегодняшний вариант школьной формы. Клетчатая юбка. Колготки, чтобы не замерзнуть. Застегнутая наглухо рубашка с длинным рукавом и свитер с V-образным вырезом. Пара голубых как лед сапожек, которые были короче, чем у Скаут, но не менее мохнатые.

Я запихнула учебники и несколько тоненьких корейских тетрадей, которые я нашла в манхэттенском канцелярском магазине (у меня слабость к миленьким канцтоварам), в мою сумку и схватила ленточку с ключом от комнаты. Затем закрыла за собой комнату, вставила ключ в замок и повернула его до упора.

— Готова? — спросила Скаут с книгами в руках и сумкой через плечо, с которой мне скалился череп.

— Всегда готова, — ответила я, надевая на шею ленточку с ключом.

Столовая была расположена в отдельном здании, которое выглядело таким же старым, как и сам монастырь, — такой же камень, такая же готическая архитектура. Я предположила, что современные коридоры с окнами, соединяющие здания, были добавлены, дабы угодить родителям, не желавшим, чтобы их малышки бродили по улице холодными чикагскими зимами. Я подумала, что монахини с большим энтузиазмом противостояли стихии.

Интерьер столовой был на удивление современным, с длинной стеклянной стеной с видом на небольшой луг позади здания. Двор был чистым и выложен широкими бетонными булыжниками, между которыми пробивались пучки травы. В дальнем углу находилось произведение, как мне показалось, индустриального искусства — серия круглых металлических обручей на металлической подпорке. «Ода Солнечным Часам» может быть?

Внимательно рассмотрев шедевр искусства, я вернулась к изучению самой столовой. Длинная прямоугольная комната была разделена длинными прямоугольными столами из светлого дерева и соответствующего тона стульями; за столами располагалась армия девчонок Св. Софии. После десятилетия разнообразия и пестроты государственной общеобразовательной школы было очень непривычно видеть так много девушек в одинаковой одежде. Но эта одинаковость и похожесть не уменьшала оживленности столовки. Девушки кучковались, обсуждая возвращение в школу и радуясь встрече с подружками и соседками по комнатам.

— Добро пожаловать в джунгли, — прошептала Скаут и повела меня к очереди перед прилавком для раздачи. Улыбающиеся мужчины и женщины, одетые как повара (в белые халаты и высокие колпаки), раздавали яичницу, бекон, фрукты, тосты и каши. Это тебе не привычные угрюмые работницы столовой — эти ребята улыбались и болтали из-за перегородок, которые были усеяны карточками, описывающими из каких натуральных, выращенных в естественной среде, без химических удобрений или стероидов продуктов было приготовлено каждое из предлагаемых блюд. Компания «Whole Foods»[10] должно быть сделала состояние на этих людях.

У меня не было желания завтракать натуральными или какими еще блюдами, так как мой желудок скрутило от нервов, поэтому я попросила тост и апельсиновый сок, этого было достаточно, чтобы унять спазмы. Взяв свой завтрак, я отправилась за подругой к столу. Мы заняли два свободных стула, стоящих рядом.

— Я так понимаю, мы пришли достаточно рано, чтобы не встречаться с навозной жижей? — спросила я.

Скаут надкусила дольку ананаса.

— Да, слава Богу. Навозная жижа — это смесь всего, что не было съедено вначале завтрака — остатки каши, фруктов, что есть.

Меня перекосило от такой смеси.

— Мерзость какая.

— Если ты думаешь, что это мерзость, подожди, пока увидишь рагу, — предупредила Скаут кивая на доску в конце комнаты, на которой мелом было написано меню на неделю. Название «рагу» часто встречалось в выходные.

Девушка ткнула своим стаканом с апельсиновым соком на доску.

— Добро пожаловать в школу Св. Софии, Паркер. Ешь пораньше или отваливай — это наш девиз.

— Ну, и как поживает наша новенькая этим утром?

Мы посмотрели в конец стола. Там стояла Вероника. Ее белокурые волосы были собраны в сложный хвост, в руках она держала кучу книг, а Мэри Кэтрин и Эми стояли позади нее. Эми улыбнулась нам. Мэри Кэтрин выглядела ужасно скучающей.

— Она проснулась, — отрапортовала я. Это была почти правда.

— М-м-м-м, — протянула Вероника скучающе, затем посмотрела на Скаут. — Я слышала, ты дружишь кое с кем из Монклер. Майклом Гарсиа?

Челюсти Скаут сжались.

— Я знаю Майкла. Почему ты спрашиваешь?

Вероника оглянулась на Мэри Кэтрин, которая презрительно фыркнула.

— Мы провели некоторое время вместе этим летом, — ответила она, опять поглядывая на мою подругу. — Он милый. Ты так не считаешь?

Я не могла понять: пытаются ли они наколоть Скаут или выяснить, нравится ли ей Майкл, чтобы унизить ее и рассказать, что он увлекся Викторией.

Скаут пожала плечами.

— Он друг, — сказала она. — И милым мне он не кажется.

— Я рада, что ты так считаешь, — высказалась блондинка, злобно улыбаясь Скаут, — потому что я подумываю стащить его.

Ага. Вот оно что. Мне не надо было знать что такое «стащить», чтобы понять ее игру — увести парня из-под носа у моей подруги. Если бы я интересовалась Майклом, мне было бы трудно сдержаться и не впиться ногтями в лицо этой девчонки. Но Скаут держалась молодцом — она поступила по-взрослому: скрестила руки на груди с выражением скуки на лице.

— Круть, Вероника. Если ты думаешь, что Майкл тобой заинтересовался, то действуй. Правда.

Ее энтузиазм заставил блондинку нахмуриться. Вероника была красивой, но сдвинутые брови ее не красили. Губы изогнулись, щеки покраснели, лицо сжалось, став менее ханжеским и каким-то крысиным — отвратительно.

— Ты блефуешь, — сказала она. — Может быть, я приглашу его.

— У тебя есть его номер? — спросила Скаут, ища свою сумку. Я могу тебе его дать.

Вероника почти зарычала, затем развернулась на каблуках и направилась к выходу из столовой. Мэри Кэтрин, поджав губы с выражением отвращения на лице, направилась за ней. Эми выглядела слегка извиняющейся за этот взрыв эмоций, но это не остановило ее виляющий зад, последовавший за ними.

— Молодец, — похвалила я.

— Угу, — выдала Скаут, выпрямляясь опять на стуле. — Знаешь, что я думаю? НЗД.

Я приподняла брови.

— НЗД?

— Настоящая звездная драма, — ответила подруга. — НЗД — это слишком драматично для меня, особенно в семь тридцать утра.

Драма или нет, но у меня остались некоторые вопросы.

— Итак, кто такой Майкл Гарсиа? И что такое Монклер?

— Монклер — это частная школа для мальчиков. Она что-то вроде нашей братской школы.

— Они тоже в деловом центре города?

— Иносказательно. У них больше учеников, чем у нас — почти четыре сотни — и их классные аудитории разбросаны в зданиях по всей Петле.

— Что за Петля?

— Это часть делового центра города, которая расположена в пределах кольцевой части путей EL. Это наше метро, — добавила она тоном учительницы начальных классов.

— Да, — сухо ответила я. — Я знаю, что такое EL. Я смотрела сериал «Скорая помощь».

Скаут фыркнула.

— В таком случае, тебе лучше радоваться, что ты подцепила меня, чтобы я рассказала тебе правду о Чи-городе. Здесь не только красивые доктора и медицинские драмы, так-то, — она помахала рукой в воздухе. — В любом случае, в Монклер есть программа типа «погрузись-в-большой-город». Ну, ты знаешь, сельская мышка первый раз в большом городе, что-то в этом духе.

— Сразу видно, что Фоули на них нет, — заметила я. Принимая во внимание все, что мне стало о ней известно уже сейчас, я предположила, что она не выпустит нас из виду настолько, чтобы мы могли «погрузиться» в Чикаго.

— Да уж, без шуток, — согласилась Скаут. Она отодвинула стул и взяла свой поднос. — Теперь когда мы сыты по горло едой и НЗД, пошли-ка найдем наши имена.

Хотя я не имела представления, о чем говорит подруга, я допила свой апельсиновый сок и последовала за ней.

— Наши имена? — поинтересовалась я, в то время как мы просунули наши подносы в окошко в конце прилавка для раздачи.

— Традиция в Св. Софии, — ответила девушка. Я вышла следом за ней из столовой, обратно в главное здание, а затем через другой коридор в еще одно готическое здание, в котором, как объяснила Скаут, находились классные комнаты.

Когда мы протиснулись через еще одни двойные двери в само здание, мы оказались среди огромного количества одетых в клетчатое девчонок, визжащих перед тремя рядами шкафчиков. Это не были обычные школьные шкафчики — металлические с вмятинами спереди, налепленной жвачкой и остатками наклеек внутри. Эти были сделаны из блестящей древесины. На них были вырезаны выемки и на верхних, и на нижних шкафчиках так, что они подходили друг к другу как части мозаики.

Очень дорогая мозаика, подумалось мне. «Навозная жижа» или нет, но Св. София не боится тратить денежки.

— Твое им будет на твоем шкафчике, — прокричала мне Скаут сквозь шум, издаваемый девчонками помладше и постарше, которые скандировали имена на табличках, пытаясь найти свой шкафчик, в котором будут храниться их книги и принадлежности в течение следующих девяти месяцев.

Хмуро разглядывая, эту толпу визжащих подростков я не была уверена, что поняла из-за чего вся эта суета.

Я смотрела, как Скаут маневрирует среди девушек, потом заметила, что белокурые волосы прыгают вверх и вниз над толпой, а одна рука поднята вверх, в то время как она (по-моему мнению) пыталась привлечь мое внимание.

Сжимая ремешок своей сумки, я протиснулась сквозь толпу к подруге. Она вся светилась: одна рука на бедре, а другая прижата к одному из верхних шкафчиков. Серебряная табличка с именем посреди всего этого дерева вишневого цвета несла единственное слово: «СКАУТ».

— Здесь написано «Скаут»! — сказала она, светясь как гордый родитель новорожденного младенца.

— Так это же твое имя, — напомнила я девушке.

Скаут потрясла головой, затем пробежала пальцами по серебряной пластине с именем.

— Это первый раз, — объяснила она, и в ее глазах появилась легкая дымка мечтательности, — когда здесь не написано «Милисент». Только ученицы двух последних классов имеют право на деревянные шкафчики.

Скаут кивнула головой на конец коридора, где шкафчики опять сменялись белыми эмалированными металлическими с вентиляционными отверстиями в дверце — классика старшей школы.

— Итак, тебя повысили?

Подруга кивнула.

— Я провела здесь четыре года, Лил, запихивая книги в одну из тех крохотных штуковин, ожидая, когда же получу деревянный, — я издала типичный злобный смешок, — и День В.

— День В?

— День Выпускного. Первый день моей свободы от Фоули и Св. Софии, и звездной команды. Я составляла планы на День В четыре года, — она слегка ударила костяшками пальцев по дверце шкафчика, когда вокруг нас, словно стайка птичек, закружились девушки. — Четыре года, Паркер, и я получила серебряную табличку с именем. Серебряную табличку, которая означает, что мне осталось всего два года до Дня В.

— Да, ты настоящий шизик.

— Лучше быть собой, хоть и немного со странностями, чем пытаться втиснуться в шаблон звездной команды.

Ее взгляд внезапно потемнел. Я оглянулась назад как раз во время, чтобы заметить команду местных звезд, проходящую по коридору. Ученицы младших классов школы Св. Софии с выражением благоговения на лицах расступались, когда Вероника, Эми и Мэри Кэтрин проплывали по холлу, окутанные своим самодовольством. То, что они были пока в предпоследнем классе — еще год отделял их от полного старшинства — казалось, не имеет для них значения.

— Да уж, лучше быть собой, — согласилась я, затем опять посмотрела на Скаут, которая продолжала массировать свою табличку с именем. — А мне полагается шкафчик?

— Только лучший, — улыбнулась она, и указала ниже. «ЛИЛИ» было выбито прямыми заглавными буквами на серебряной пластине, формой напоминающей штат Миссисипи.

— Если аромат твоих грязных физкультурных носков достигнет моего шкафчика, то ты круто попала, Паркер.

Скаут сняла с шеи ленточку со своим ключом от комнаты и вставила его в замок шкафчика. Он распахнулся, открывая нашему взору три полки из такой же блестящей древесины. Она изобразила презрительный смешок.

— Это самая великолепная вещь, которую я видела в жизни. Какая роскошь! Какой декаданс!

Я фыркнула. Затем, осознав, что место перед шкафчиками начинает очищаться от учениц, я пихнула руку подруги.

— Пошли, шизик. Нам надо добраться до класса.

— Хватит меня хвалить, Паркер. Ты вгоняешь в краску, — она запихнула лишние книги в свой шкафчик и опять закрыла дверцу. Покончив с этим, Скаут посмотрела на меня. — Скорей всего нас уже буду ждать. Лучшее, что мы можем сделать — это почтить их нашим присутствием.

— Так давай осчастливим их.

— Всенепременно, — поддакнула она, и мы отправились.

Разобравшись со шкафчиками (хотя свой я даже не открыла — было что-то успокаивающее в том, чтобы держать книги в руках), я использовала нашу короткую прогулку по главному коридору здания, где располагались классные комнаты и первое занятие по истории искусства, чтобы выжать еще немного информации из Скаут. Уверенная, что сначала лучше узнать самое интересное, я начала с уловки Виктории за завтраком.

— Ну и, — сказала я, — так как ты мне так и не ответила, я попробую снова. Расскажи мне про Майкла Гарсиа.

— Он друг, — ответила Скаут, поглядывая на номера, вырезанные на деревянных дверях аудиторий, мимо которых мы проходили. — Просто друг, — добавили она, прежде чем я потребовала продолжения. — Я не встречаюсь с парнями из Монклер. Одного представителя частной школы в семье достаточно.

Было ясно, что это еще не вся история, но девушка остановилась перед дверью, и я поняла, что времени для разговоров больше нет. Затем, подруга обернулась и посмотрела на меня.

— А у тебя есть парень там, дома?

Очевидно, у нас не было больше времени на разговоры о ней, по крайней мере. Дверь открылась прежде, чем я успела ответить, хотя мой ответ был бы: «Нет». Высокий, худой мужчина выглянул из дверного проема, бросив на нас со Скаут строгий взгляд.

— Мисс Грин, — сказал он, — и мисс…, — он приподнял брови в ожидании.

— Паркер, — просветила я его.

— Да, очень хорошо. Мисс Паркер, — он отступил в сторону, придерживая открытую дверь. — Пожалуйста, занимайте ваши места.

Мы зашли внутрь. В основном, как и в других зданиях, в классе были каменные полы и стены. Когда мы вошли, я увидела лишь несколько девушек за своими столами. Но как только я и Скаут заняли свои места — подруга села прямо за моей спиной — аудитория начала заполняться другими ученицами, в числе которых, к несчастью, оказалась и звездная команда. Вероника, Эми и Мэри Кэтрин заняли места в ряду рядом с нашим: Эми — впереди, Вероника — в середине, Мэри Кэтрин — позади них. Этот порядок привел к тому, что Вероника оказалась за соседним от меня столом. Повезло же мне.

Когда все столы были заняты, девушки стали доставать тетради или ноутбуки из своих сумок. Я не взяла ноутбук сегодня, решив, что мне хватит переживаний и без поиска розеток и проблем с системой в середине урока, поэтому я вытащила тетрадь, ручку и учебник по истории искусства из моей сумки и приготовилась учиться.

Мужчина, который нас встретил, кто, как я предположила, был мистером Холлис, так как это имя было написано от руки зелеными буквами на белой доске, закрыл дверь и направился в начало аудитории. Он выглядел в точности таким, каким вы ожидаете увидеть учителя частной школы: лысый, в вельветовых широких брюках, рубашке, застегнутой на все пуговицы, и вельветовый пиджак с кожаными вставками на локтях.

Холлис взглянул на свою трибуну, а потом поднял взгляд и просканировал комнату.

— Что есть любое искусство, как не форма для заключения мгновенно вспыхнущего и неуловимого момента, которым и является сама жизнь? — он повернулся, снял колпачок с маркера и написал заглавными буквами «УИЛЛА КЭТЕР[11]» под своим именем.

Он повернулся опять к нам, надевая колпачок на маркер и снимая его с щелкающим звуком. Нервный тик, предположила я.

— Как вы думаете, что имела в виду мисс Кэтер? Кто ответит?

— Кто, кто? Конь в пальто, — прошептал голос у меня за спиной. Я сжала губы, чтобы скрыть смешок над шуткой Скаут, а в это время Эми подняла руку.

Когда Холлис посмотрел по сторонам прежде, чем назвать ее имя, как будто в надежде, дать шанс ответить кому-нибудь еще, я догадалась, что она отвечает на многие вопросы.

— Мисс Черри, — назвал он.

— Она говорит о произведении искусства, отображающем какое-либо мгновение времени.

Выражение лица Холлиса смягчилось.

— Хорошо сказано, мисс Черри. Кто-нибудь еще? — он оглядел класс, в конце концов, остановив свой взгляд на мне. — Мисс Паркер?

Мой желудок рухнул вниз, а щеки покраснели, когда все взгляды повернулись ко мне. Неужели было неясно, что меня вызовут отвечать в первый же день обучения? Мне больше нравилось, рисовать, чем говорить об искусстве, но я решила попробовать. Мой голос казался слишком громким в наступившей тишине.

— М-м, мгновения сменяются и проходят, как мне кажется, и мы забываем о них: подробности, которые мы чувствовали в тот момент. Ты все еще помнишь что случилось, но воспоминания не точны. А картина или стихотворение могут сохранить душу мгновения. Запечатлеть его, как сказала Эми. Мелкие детали. Чувства.

В классе стояла тишина, пока Холлис решал, был ли это хороший ответ или чушь несусветная.

— Тоже хорошо сказано, мисс Паркер, — в конце концов, отметил он.

Мой желудок немного отпустило.

Похоже, что достигнув своей цели в подключении нашего внимания, Холлис повернулся к доске и начал заполнять ее (и оставшееся время часового занятия) введением в основные периоды Западного искусства. Холлис определено любил свой предмет, и его голос становился пронзительным, когда он был возбужден. К сожалению, у него была неприятная особенность — частички белой пузырящейся слюны собирались у него в уголках рта.

Это было не то, что хотелось бы видеть после завтрака, но я нашла другой способ развлечься: у Мэри Кэтрин был по-настоящему сложный метод накручивания волос на палец. Я имею в виду, что у нее была целая система. Она брала локон своих темных волос, накручивала на указательный палец, дергала в конце, потом отпускала его. Затем процесс повторялся. Покрутить. Дернуть. Отпустить. Покрутить. Дернуть. Отпустить. Итак, снова и снова, и снова.

Это было гипнотизирующее зрелище, настолько гипнотизирующее, что я почти подпрыгнула, когда пятьдесят минут спустя прозвенел звонок, сигнализируя об окончании урока. Девушки разбежались по звонку, поэтому я собрала свои вещи и последовала за Скаут в коридор, напоминающий шести полосное скоростное шоссе, по которому ученицы Св. Софии сновали туда и обратно.

— Ты должна сообразить, как пристроиться, — прокричала Скаут сквозь шум и растворилась в толпе. Я прижала книги покрепче к груди и рванула вперед.

Глава 4

Через три с лишним часа мы оставили историю искусства, моду и гражданское право позади и снова пошли в кафе.

— «Заверните с собой, — сказала Скаут, когда мы подошли к кассе, и указала на поднос с бумажными пакетиками для ленча. — Мы поедим на улице.

Я была вегетарианкой с тех пор, как покормила с рук овец в детском зоопарке, только для того, чтобы через несколько часов мне подали баранью отбивную. Так что, я схватила пакет, помеченный надписью «Для Вегетарианцев», бутылку воды и пошла за ней.

Скаут, петляя, прошла от кафе в главное здание, толкнула двойные двери входа и вышла на улицу. Я вышла за ней. На улице было полно куда-то спешащих людей: женщины в офисной и спортивной одежде, мужчины жующие бутерброды по дороге в офис, туристы с чашками Старбакса в руках и блестящими пакетами из фирменных магазинов.

Вытащив яблоко из пакета, Скаут пошла вниз по улице, а потом свернула вправо.

— Мы не пройдем далеко без сопровождения, но я, все же, проведу тебе пятидолларовою экскурсию по кварталу, пока мы едим.

— Но я же не давала тебе пять долларов.

— Будешь должна, — бросила она. — Оно того стоит. Как я и сказала, я здесь живу с двенадцати лет. Так что, если ты хочешь узнать реальную суть вещей, копнуть глубже, я то, что тебе нужно.

Я не сомневалась, что она поможет мне «копнуть глубже» — Скаут пробыла здесь достаточно долго, что бы понимать, как все устроено в Святой Софии. Но, учитывая ее полночные исчезновения, я сомневалась, что это «то, что мне нужно».

Конечно, очевидные вещи о Св. Софии понятны и без объяснений. Монахини, которые построили монастырь, проделали огромную работу и отгрохали настоящее поместье — монастырь находился в центре делового района Чикаго. Скаут сказала, что они сюда переехали сразу после Чикагского Пожара в 1871-ом, так что новый город вырос вокруг, создавая зеленую полосу посреди небоскребов, готический оазис посреди стекла, стали и бетона.

И как раз одна из таких конструкций из стекла, стали и бетона возвышалась перед нами.

— Эта коробка — Burnham National Bank, — сказала Скаут, показывая на здание скорее похожее на кучу стеклянных коробок, неаккуратно поставленных одна на другую.

— Очень современно, — ответила я, распаковывая свой собственный ленч. Я достала немного еды из своего пакета и начала активно пережевывать ростки фасоли и хумус. Это было не так плохо, как выглядело на обертке.

— Да, архитектура современная, — сказала она, откусывая кусок яблока, — но банк принадлежит к старой Чикагской школе. Старые деньги Чикаго.

Я определенно не принадлежала к обществу старой школы и старых денег (так как, думаю, у моих родителей никогда не было много денег), так что я никогда не могла бы и подумать, что мне доведется посетить здание BNB. До этого времени.

— Полезные сведения, — ответила я.

Мы прошли к следующему зданию, которое кардинально отличалось от банка. Оно было маленьким, приземистым, почти квадратным, больше похожим на старомодные кирпичные здания, которые строили еще в 1940-ых. «PORTMAN ELECTRIC CO.» было выбито в камне прямо над дверью. Здание было построено в античном стиле, но среди высоток, кофеен и бутиков ему точно было не место.

— Здание Portman Electric Company, — сказала Скаут, взглянув на фасад здания.

— Оно было построено во времена Нового курса[12], когда пытались создать новые рабочие места. Здесь от античности только общие контуры, но мне нравиться, — она замолчала на мгновение. — Это что-то типа… это действительно заслуживает уважения. Это что-то действительно настоящее.

На маленькой бронзовой табличке на фасаде здания было написано SRF. Я кивнула в ее сторону:

— Что такое «SRF»?

— Sterling Research Foundation, — сказала она. — Они занимаются какими-то там медицинскими исследованиями чего-то там.

Не обращая никакого внимания на работников и охрану Sterling Research Foundation, Скаут направилась прямиком к узкой аллее, которая отделяла SRF от банка. Я запихнула остатки ленча обратно в пакет, когда Скаут подала сигнал, что путь чист, посмотрела налево, направо и быстренько пошла к проходу.

— Куда мы идем? — спросила я, когда догнала ее.

— Секрет, — сказала она, кивая головой в сторону прохода. Я посмотрела туда же, но увидела только грязную кирпичную кладку и целую вереницу мусорных баков.

— Мы будем залазить в мусорные баки, да? — я окинула взглядом свои пушистые сапоги и аккуратную юбку до колен. — Боюсь, я одета несоответственно случаю.

— Ты когда-нибудь читала о Ненси Дрю? — внезапно спросила Скаут.

Я моргнула, пытаясь понять, о чем она говорит.

— Конечно!

— Представь, что ты Ненси, — сказала она. — Мы что-то типа следователей. — Она пошла по аллее, шагая прямо по скомканным газетам, стараясь не наступать в лужи жидкости непонятного происхождения.

Я показала на них пальцем: «Это улики?»

— Просто двигай, — с усмешкой сказала она.

Мы дошли по узкому проходу до тупика — каменной стены — границы Св. Софии.

Я кинула сердитый взгляд на готическое здание за ней.

— Мы обошли эти два здания, просто, чтобы вернуться в Св. Софию?

— Налево посмотри, Эйнштейн.

Я сделала, как она сказала, и не поверила своим глазам. Я ожидала увидеть еще одну улицу, или кирпичную кладку, или мусорные баки, но там было совсем не это. Вместо этого, улица выходила на сквер с сочным, зеленым газоном утыканным столбиками — узкими пирамидами из серого бетона, которые создавали впечатление, что газон утыкан шипами огромного терновника. Они различались в размерах от трех футов до пяти, как будто странный строй камней.

Мы подошли ближе.

— Что это?

— Это мемориальный сад, — сказала она. — Это место было частью монастырских земель, но потом в городе узнали, что монахини на самом деле не владеют этой частью квартала. И вон те ребята это сделали, — она указала на здание, которое стояло за банком. — Св. София согласилась установить каменную стену, и те, кто в этом здании, пообещали сохранить это место в первозданном виде, при условии, что люди из Св. Софии не станут поднимать шума из-за его потери.

— Ха! — воскликнула я, сжимая пальцы на верхушке одной из колонн.

— Замечательное место, если хочешь потеряться», — ответила она и, как по команде, исчезла между колонн.

У меня ушла целая минута, что бы найти ее в этом каменном лесу. Догнала я ее уже на середине поляны, и она была не одна.

Скаут застыла с отвисшей челюстью и широко раскрытыми глазами, уставившись на двух парней стоящих напротив нее. Оба они были одеты в слаксы и свитера, из-под которых выглядывали застегнутые на все пуговицы рубашки и галстуки, этот костюм, как я поняла, был версией мужской школьной формы. У того, который стоял справа, были большие карие глаза, кожа цвета меда и вьющиеся темные волосы, ниспадающие кудрями на лоб.

У парня слева были светло-русые волосы и голубые глаза. Нет, не просто голубые, в них угадывались оттенки от обычного синего до индиго или бирюзы, как цвет радостного, яркого весеннего неба, они словно светились из-под короткой челки. Темные в разлет брови и необычайно длинные ресницы, обрамляющие эти невероятные глаза.

Его брови заинтересованно приподнялись, но голос Скаут привлек его внимание обратно. А у меня, с другой стороны, было достаточно проблем, и я, оторвав от него свой взгляд, начала осматривать сад.

— Что вы здесь делаете? — подозрительно спросила она.

Парень с карими глазами невинно пожал плечами:

— Просто решили немного осмотреться в Чикаго.

— Я так понимаю, это означает, что я не пропустила встречу, — сухо сказала Скаут. — Разве у вас сейчас не должно быть уроков?

— Встречи еще не было, — подтвердил он. — У нас сейчас обеденный перерыв, как и у тебя. Нам вдруг захотелось погулять, насладиться такой замечательной погодой.

Он взглянул на меня и ухмыльнулся:

— Я так понимаю, что ты последняя жертва моды Св. Софии? Я — Майкл Гарсия.

— Лили Паркер, — сказала я, возвращая ухмылку. Так это тот парень, о котором говорила Вероника. Или, что более важно, парень, о котором не хотела говорить Скаут. Учитывая тепло, которое появилось в его взгляда, когда он посмотрел на Скаут, я рискну сделать предположение, что эту битву Веронике не выиграть.

— Здравствуй, Лили Паркер, — сказал Майкл, затем кивнул головой в сторону голубоглазого. — Это Джейсон Шепард.

— Собственной персоной, — сказал Джейсон с улыбкой, и на его щеках появились милые ямочки. Мое сердце забилось немного быстрее, эти ямочки просто сногсшибательны. — Очень приятно с тобой познакомиться, Лили.

Взаимно, — сказала я, улыбаясь в ответ. Но я улыбнулась не в полную силу, нет смысла демонстрировать все сразу.

Джейсон сцепил руки за спиной.

— Мы идем в Монтклар. Это ниже по дороге. Вроде как.

— Говорят, да, — сказала я и посмотрела на Скаут, она скрестила руки на груди, выражая, таким образом, свой скептицизм.

— Вдруг захотелось погулять, говоришь, — повторила она, очевидно не желая съезжать с темы. — Случайная прогулка, которая привела вас в сад рядом со Св. Софией? Почему-то, мне не вериться в такое совпадение.

Майкл, изогнув бровь, взглянул на нее с усмешкой.

«Это потому, что ты слишком подозрительна».

Скаут фыркнула: «У меня есть неплохие основания, что бы быть подозрительной, Гарсия».

Пристальный, тяжелый шоколадный взгляд Майкла, был направлен на девушку стоящую рядом со мной.

Становилось все интереснее и интереснее.

«Ты воображаешь, что у тебя на то неплохие основания» — сказал он ей, — «Это не одно и то же».

Я взглянула на Джейсона, который, казалось, наслаждался этим фарсом, так же как и я. «Может нам их одних оставить, как думаешь?»

«Неплохая идея», — сказал он в притворной задумчивости, — «Мы могли бы дать им уединиться, посмотрим, как далеко они смогут зайти».

«Очень вежливо с нашей стороны», — сказала я, серьезно кивая, — «Мы должны дать им немного личного пространства».

Джейсон подмигнул мне, а Скаут, не обращая внимания на наши шутки, шагнула вперед.

«Я не понимаю, почему ты со мной споришь. Ты же знаешь, что у тебя нет шансов».

Майкл эффектно схватился за грудь.

«Ты же убиваешь меня, Скаут! Правда! У меня сердце кровью обливается!» — он застонал так, как будто ему очень больно.

Скаут закатила глаза, но уголки ее губ непроизвольно поднимались в улыбке.

«Позвони врачу».

«Да ладно, Грин. Разве парням нельзя просто прогуляться и насладиться хорошей погодой? Ведь сегодня в Чикаго такой прекрасный осенний денек. Мой амиго Джейсон и я решили, что мы просто обязаны насладиться такой чудной погодой прежде, чем выпадет снег».

«Еще раз, я серьезно сомневаюсь, Гарсия, что вас сюда привела именно погода».

«Хорошо», — ответил Майкл, поднимая руки, — «Давай предположим, что ты права. Скажем, чисто гипотетически, что наше пребывание возле Св. Софии совсем не случайно. Скажем, что у нас был личный интерес для того, чтобы пропустить обед и появиться на вашей стороне реки».

Скаут закатила глаза и махнула рукой.

«О, хватит. У меня нет на это времени».

«Так выдели немного времени».

«Ребят, одиннадцать часов», — прошептал Джейсон.

Скаут фыркнула на Майкла: «Я удивлена, что ты думаешь, будто ваши дела достаточно важны что бы…»

«Одиннадцать часов!» — яростно прошептал Джейсон. Скаут и Майкл внезапно притихли и оба посмотрели туда, куда он показывал. Я пыталась сдержать порыв посмотреть, что же там такое, чтобы не привлекать излишнего внимания, но не смогла удержаться.

Я потерпела пару секунд, а потом быстро оглянулась через плечо. Там в колоннах был пробел, через который было видно улицу за нами, ту, которая шла параллельно Ери, но за Св. Софией. Худая девушка в джинсах и толстовке, капюшон которой ветер срывал с ее головы, стояла на тротуаре, засунув руки в карманы.

«Это кто?» — прошептала я.

«Нет…почему она здесь?» — спросил Джейсон, по мере того, как он смотрел на нее, его улыбка медленно увядала. Лицо ее невозможно было различить, блондинка, кучерявые пряди выбились из-под капюшона и разметались по плечам. Вероника была пока единственной известной мне блондинкой в Чикаго, но это не могла быть она. Я думаю, что она не одела бы джинсы и толстовку даже под страхом смерти, особенно когда не надо носить форму.

Кроме того, было еще что-то, что отличало эту девушку. Что-то было не так. Что-то бросалось в глаза. Она была слишком тихой, как будто ледяная статуя в бурлящем движением городе.

«Она нарывается на неприятности?» — спросил Майкл. Он говорил тихо, почти шептал, в голосе слышалось беспокойство. Как будто независимо от того, искала она неприятностей или нет, он ожидал, что что-то произойдет.

«Средь бела дня?» — прошептала Скаут, — «И она… Она в квартале от ближайшего анклава. Ее анклава!»

«Что такое анклав?» — спросила я тихо. Не настолько тихо, чтоб они меня не услышали, но меня все равно проигнорировали.

Джейсон кивнул: «В квартале от ее, но слишком близко к нашему».

Я посмотрела на Джейсона, потом обратно на девушку, но она уже исчезла. На тротуаре никто не стоял, как будто там и не было никогда никого.

Я повернулась обратно и оглядела Скаут, Майкла и Джейсона.

«Может, кто-то хочет меня просветить?»

Я уже догадалась, что спрашивать бесполезно, так же бесполезно, как мои попытки разузнать у Скаут, где она было прошлой ночью, но и не спрашивать я не могла.

Cкаут вздохнула: «Это должен был быть тур, а не пресс-конференция. Я устала».

«Мы все устали», — сказал Майкл, — «Это было долгое лето».

«В смысле долгое лето?»

«Можно сказать, что мы были частью группы по улучшению общественной жизни», — сказал Майкл.

Мне понадобилось несколько минут, что бы осознать, что со мной опять разговаривают. Но ответ меня не удовлетворил, он был не слишком информативным. Я скрестила руки на груди.

«По улучшению общественной жизни? В смысле, вы избавляетесь от всякого мусора?»

«Да, неплохая аналогия», — сказал Джейсон, продолжая разглядывать место, где недавно стояла девушка.

«Я так понимаю, она — мусор?» — спросила я, показывая пальцем в том направлении.

«Это просто оборот речи, но да, это про нее», — сказала Скаут, потом взяла меня за поднятую руку и потянула ее вниз, — «Так, достаточно приятных воспоминаний и теорий о тайных заговорах для одного дня. Нам нужно на занятия. Повеселитесь в школе».

«MA это всегда весело», — сказал Джейсон, — «Удачи в Св. Софие».

Я кивнула, и Скаут подтолкнула меня к выходу из сада, но я решила оглянуться на Майкла и Джейсона. Они стояли плечо к плечу, Майкл на дюйм или два выше, и пристально наблюдали как мы идем к школе.

«У меня так много вопросов, даже не знаю с чего начать», — сказала я, когда мы вышли из их зоны слышимости и пошли по улице, — «Но давай для начала немного поболтаем. Ты сказала, что вы не встречаетесь, но похоже для Майкла это не столь очевидно как для тебя».

Скаут фыркнула, но это прозвучало как-то слишком пренебрежительно, наигранно.

«Я не просто сказала, что мы не встречаемся. Мы действительно не встречаемся. И это объективный, эмпирически доказанный факт. Я не встречаюсь с парнями из MA».

«Угу-угу», — согласилась я. Не сомневаюсь, что Скаут смогла бы подписаться под каждым сказанным словом. Но было что-то помимо этих слов, что-то между нею и Майклом, что-то большее, чем она могла себе позволить.

«И вы участвуете в общественных работах?»

«Ты слышала, мы убираем мусор».

«О да, в этом я тоже тебе полностью верю».

Это последнее, что мы сказали, прежде чем проскользнули между зданиями, потом прошлись по дороге и вновь попали в Св. Софию. Когда начали звонить колокола на левой башне, мы как раз ступили на лестницу главного входа. Я подумала, что нам нужно поспешить и чуть не врезалась в Скаут, когда та застыла в дверях главного входа.

«Я знаю, что тебе многое непонятно», — сказала она, — «но тебе придется довериться мне».

Я посмотрела на нее и приподняла бровь: «Наступит ли тот день, когда ты сможешь мне доверять?»

Она нахмурилась: «Честно говоря, Лил, я надеюсь, что этот день никогда не наступит».

Отличное окончание разговора.

Нам нужно было отсидеть еще три занятия: Британскую литературу, химию и историю Европы, прежде чем я закончу мой первый в Св. Софии учебный день.

Наверное, то, что у меня не было аппетита за обедом к лучшему, потому что слушать монологи учителей о кинетической энергии, Беовульфе и Фоме Аквинском на полный желудок — прямой путь к его расстройству. Это и на пустой желудок перенести нелегко.

Разве не странно? Я люблю факты, информацию и газетные сводки новостей. Но когда три занятия, каждое длительностью по часу стоят подряд — это ужасно тоскливо.

Но я не обращала на это внимания, я переживу первый день учебы, отвечу на кучу вопросов от моей сопровождающей и ее друзей, не смотря даже два часа домашней работы и волчий голод.

И к слову о голоде, ужин был таким же, как и завтрак — достаточно плотным, так что мы со Скаут могли не есть «грязный рис», который, очевидно, был комбинацией риса и всего, что осталось с ленча. Я оценила школьное безотходное производство, но «грязный рис» был для меня зеленоват. И это в прямом, а не в переносном смысле — в нем были зеленые частички, которые не поддавались опознанию.

С другой стороны, это определенно хороший повод быть бдительной во время еды.

Так как мы пришли вовремя и это был наш первый день в школе, мы, как истинные гурманы выбрали любимую в Чикаго смесь — классический чикагский стиль: «red-hot» хот-доги, чикагская пицца, итальянский сандвич с говядиной, и чизкейк из кафе Эли.

Когда мы взяли еду и заняли место, я сосредоточилась на своем томате и сыре-ладэн нарезанных лучшим «чикагским» способом, так что я не докучала Скаут расспросами о ее встречах с парнями, ее «группе по улучшению общества» или ее полуночных отлучках.

Вероника и ее фаворитки задолжали нам визит, который разбавил бы нашу атмосферу пиццы из пластмассовых тарелок, но они прислали нам хороший элегантный обед в комнату.

«Что за вражда?» — спросила я Скаут, накалывая кусок клейкой пиццы на вилку.

Скаут, кинув неприязненный взгляд на столик «красоток», пожала плечами: «Мы с Вероникой здесь с двенадцати лет. Пришли в одно время. Но она, я не знаю, как сказать, перешла на сторону? Она решила стать королевой новоиспеченных звезд, ей нужны были враги».

«Очень зрело», — сказала я.

«Это уже въелось в кожу», — сказала Скаут, — «Обычно, она остается на своей стороне столовой, а я на своей».

«Пока она не в твоей свите, развлекается с Эми», — указала я.

«Это так».

«А почему это место?» — спросила я ее, — «Почему твои родители поместили тебя сюда?»

«Я из Чикаго», — сказала она, — «по роду и племени. Мои родители — дети трастового фонда — мой прадедушка изобрел карусель для электрической цепи, а мои дедушка и бабушка получили деньги, когда он умер. Благодаря одному расточительному поколению моим родителям пришлось оставить приятный образ жизни».

«И они выбрали школу-интернат?» — удивилась я вслух.

Она остановилась, уставившись в пространство, и начала мять кусочек хлеба в руках. «Дело не в том, что они не любят меня. Я просто думаю, что они не вполне уверены, что им со мной делать. Они выросли в закрытых школах, к тому же, когда мои бабушка и дедушка получили свои деньги, у них появилось несколько действительно богатых друзей. Они думали, что закрытая школа, это лучшее из того, что можно дать своим детям, так что они послали туда моих родителей, а мои родители послали меня. Во всяком случае, они осуществили свои планы — Монте-Карло в это время года, Палм Бич в то, и так далее, и так далее. Закрытая школа дала им возможность путешествовать, выполнять свои социальные обязанности, соответствовать своему статусу».

Я не могла представить жизнь настолько отдельную от своей семьи, по крайней мере, до учебы.

«Это… тяжело?» — спросила я.

В ответ Скаут моргнула: «Я очень долго была сама по себе. Так что сейчас это уже не тяжело, понимаешь?»

Я не понимала, но кивнула в знак поддержки.

«Я имею в виду, что до Св. Софии была частная начальная школа, и нянечка, с которой я разговаривала чаще, чем с собственными родителями. Я была ребенком-ключем к их трастовому фонду, я так понимаю. Ты и твои родители близки?»

Я кивнула, и мне пришлось побороть неожиданно нахлынувшую волну слез, и внезапно возникшее чувство одиночества. Брошенности. У меня заболели глаза, от чувства, что плотина вот-вот сломается, и хлынут слезы.

«Да», — сказала я, сдерживая соленые капли.

«Прости», — сказала Скаут. Ее голос был тихим, мягким, наполненным состраданием.

Я пожала плечами: «Я узнала, что они уезжают незадолго до этого. В какие-то из тех дней все было нормально, но в некоторые, я чувствовала, что разрываюсь на кусочки», — я поежилась, — «Скорее всего, мне не нужно было злиться по этому поводу. В смысле, они же уехали в Германию не для того, что бы избавиться от меня, но это все равно не дает мне покоя. Меня не оставляет чувство, что они меня оставили здесь».

«Ну, хорошо», — сказала Скаут, поднимая стакан с водой, — «Я думаю, что ты должна поблагодарить своего ангела-хранителя, что нашла меня, потому что я не дам тебе пропасть. Меня тяжело сбить с намеченного пути, Паркер».

Я заставила себя выдавить кривую улыбку и подняла стакан.

«За дружбу!» — сказала я, и мы чокнулись.

Когда ужин закончился, мы вернулись в наши комнаты, чтобы умыться, поменять книги в сумке и запастись едой, прежде чем приступить к учебе. Я также сняла колготки и сменила мои невероятно красивые, но очень неудобные ботинки на пару более удобных шлепок. Мой мобильный телефон завибрировал как раз, когда я одевала второй изумрудно-зеленый шлепок. Я вытащила его из сумки, посмотрела на номер и улыбнулась.

«Что готовиться в Германии?» — спросила я, когда открыла телефон и прижала его к уху.

«В данный момент ничего», — ответил мой отец, его голос со скрипом раздавался в моей трубке, преодолевая четыре тысячи миль, — «У нас сейчас достаточно поздно. Как школа?»

«Обычная школа», — ответила я, ощущая тяжесть в груди от звука голоса отца. Я села на кровать и закинула ногу на ногу, — «Оказывается, высшие школы во всех городах одинаковые».

«А школьная форма?» — спросил он.

Я улыбнулась: «Ну да, форма разная. Как прошел ваш первый день творческого отпуска, или как там это называется?»

«Довольно скучно. У нас с твоей мамой сегодня были встречи с людьми, которые финансируют нашу работу. Много базовых правил, исследовательских протоколов и прочих вещей».

Я слышала скуку в его голосе. Мой отец не один из канцелярских крыс и не любит все планировать. Он мыслил масштабно, был философом и учителем. А вот моя мама отвечала за организацию. Скорее всего, она делала заметки на встречах.

«Я уверена, что все не так плохо, пап. Скорее всего, они хотят убедиться, что не потратят газалионы исследовательских денег на каких-то сумасшедших американцев».

«Что?» — спросил он, — «Мы же не сумасшедшие», — определенные акценты в его голосе, скорее всего, были призваны напомнить какую-то давно умершую знаменитость. Мой папа представлял себя каким-то комиком.

Он был фантазером.

«Конечно, папа».

В дверь постучали. Я посмотрела, как заходит Скаут.

«Слушай, мне надо бежать в учебный зал. Скажи маме, что я передаю привет и желаю удачи в вашей, ну типа, исследовательской работе».

«Спокойной ночи, Лилс. Заботься о себе».

«Хорошо, пап. Люблю тебя».

«Я тоже тебя люблю».

Я закрыла телефон и положила его обратно в сумку. Скаут вопрошающе подняла бровь.

«Мои родители живы, здоровы в Германии», — сказала я ей.

«Я рада это слышать. Давай пойдем творить добро ради нашего будущего и работать над домашним заданием».

Предложение, на самом деле, не было очень-то вдохновляющим, но других вариантов не было. Посещение учебного зала — обязательное мероприятие.

Учебный зал располагался в Грин Холле, большой комнате со столами, в которой я впервые поняла, что такое шотландская армия. Сегодня здесь был аншлаг, около двух сотен девочек в шотландках защитной расцветки набились в зал, рассчитанный примерно на пятьдесят человек. Мы пробрались сквозь толпу к свободному пространству возле главного входа, откуда нам будет очень удобно наблюдать, как приходят эти бравые «молодчики» Св. Софии в юбках. Но и они тоже могли наблюдать за нами, и они осмотрели нас с ног до головы, стук задников моих шлепок по известковому полу обратил внимание всех присутствующих на нас.

Особенно пристально на нас посмотрели две строгие женщины в черных туфлях на толстой подошве и очках в роговой оправе. Их квадратные фигуры, затянутые в черные блузки и свитера, часто можно было увидеть, когда они патрулировали периметр жилых комнат с планшетами в руках.

«Кто они?» — прошептала я, и мы сели друг напротив друга.

Скаут, опустив взгляд, вытащила ноутбук и книги из сумки: «Драконихи. Они отвечают за включение-выключение света, присматривают за нами, пока мы занимаемся, и, в целом, следят, чтоб не происходило ничего веселого или интересного».

«Звучит устрашающе», — сказала я, порывисто открывая мою новую книгу, — «Обожаю, когда меня ненавидят».

«Я так и думала», — сказала Скаут, не поднимая взгляд, проводя ручкой вдоль экрана ноутбука, — «Очень похоже на тебя».

Одна из снующих по залу драконих подошла к нашему столу, взглянув из-под очков, она приподняла одну бровь.

«Извините», — но она что-то накарябала в своем планшете, прежде чем отойти.

Скаут усмехнулась: «Паркер, черт побери, прекрати раздражать всю школу».

Я показала ей язык и приступила к домашней работе.

Мы проработали около часа, когда Скаут растянулась на стуле, положив подбородок на руки: «Мне скучно».

Страница книги по истории Европы начала расплываться, я потерла глаза: «Мне показать тебе фокус?»

«А ты можешь?»

«Ну, пока нет. Но здесь повсюду книги», — я обвела взглядом комнату, — «Наверняка, где-то здесь есть руководство для юных трюкачей».

Девушка, сидевшая рядом со мной за столом, прокашлялась, ее взгляд не отрывался от книги, которую она читала: «Серьезно, дамы, попробуйте поработать. Играйте в девочек Гиллмор где-нибудь в другом месте».

Девушка была красивой, как супер-модель. Супер-модель из Франции, я бы сказала. Длинные темные волосы, большие глаза, широкий рот, и выражение ее лица было под стать супер-модели. Одна идеальная бровь поднялась, выражая раздражение, плескавшееся в карих глазах.

«Коллетт, Коллетт», — сказала Скаут, указывая своим карандашом сначала на девушку, потом на меня, — «Не будь букой. А то наша новая подруга Паркер, вот она, решит, что ты одна из этой звездной компашки».

Коллетт фыркнула, а потом кинула взгляд в мою сторону: «Как и Грин. Я так понимаю, что ты Паркер?»

«Вроде да, была, когда последний раз проверяла», — согласилась я.

«Тогда не вынуждай меня довериться тебе больше, чем ты того заслуживаешь, Паркер. Некоторые из нас относятся к учебе довольно серьезно. Если я не стану студентом, произносящим прощальную речь, я, скорее всего, не поступлю в Ель, и сейчас я собираюсь сделать анализ основных пропорций. Так что идите играться в умных, где-нибудь в другом месте, ок?» — сказала она, мотнув головой, и вернулась к чтению.

«Она действительно умная», — сказала Скаут сконфужено, — «К сожалению, это сильно сказывается на ее поведении».

Коллетт порывисто перевернула страницу книги: «Эй, я еще здесь».

«Девчонки Гилмор», — передразнила ее Скаут и саркастично фыркнула. Очевидно, закончив с учебой, она осмотрелась вокруг, а затем вытащила из сумки комикс. Убедившись, что горизонт чист, она засунула комикс в книгу по тригонометрии.

Я посмотрела на нее, приподняв бровь, а она со счастливым видом пожала плечами и вернулась к изучению тригонометрии, изредка скрытно перелистывая одну-две страницы комикса.

«Чудачка», — пробормотала я с доброй улыбкой.

Пробыв два обязательных часа в учебном зале, конечно, мы не особо учились, но нужное время тут отсидели, мы вернулись обратно в наши комнаты, что бы с пользой провести последние свободные часы перед закатом в мой первый день среди девочек Св. Софии. Членов «звездной братии» в номерах не было, и дверь в комнату Лесли была закрыта, но под ней виднелась полоска света. Я подтолкнула Скаут локтем к дверям ее комнаты. Она, немного сдвинувшись от толчка, толкнула меня в ответ.

«Виолончелистка ушла», — кивнула она, указывая на угол общей комнаты, в котором не было инструмента.

Музыка внезапно эхом разлилась по комнате, низкие переливы нот концерта виолончели Баха звучали из комнаты Лесли. Она прекрасно играла, мягко водя смычком по струнам. Скаут и я стояли тихо, зачарованно, смотря на дверь комнаты перед нами.

Через несколько минут музыка стихла, сменившись какой-то возней. Дверь неожиданно открылась. На пороге появилась блондинка. Она была одета просто в облегающую футболку, хлопковую юбку «трапецию» и туфли Mary Jane. Ее светлые волосы были забраны в короткий хвост, а на лоб бахромой падала челка.

«Привет, Лесли», — сказала Скаут, указывая большим пальцем на меня, — «Это Лили. Она новенькая».

Лесли посмотрела на меня большими голубыми глазами и моргнула.

«Привет», — сказала она, затем, развернувшись на каблуке одной туфли, зашла обратно в комнату и закрыла за собой дверь.

«В этом вся Лесли», — сказала Скаут, открывая дверь в свою собственную комнату и включая свет в спальне.

Я вошла за ней, закрывая за собой дверь.

«Лесли не очень-то разговорчивая».

Скаут кивнула и села на кровать, скрестив ноги.

«Для Барнаби она была еще довольно разговорчива. Она всегда была тихой. Она что-то вроде ученого? Злой гений с виолончелью».

«У меня мурашки по коже», — согласилась я, — «Эта музыка, действительно, западает в душу».

Скаут опять кивнула, она только потянулась за подушкой, чтобы положить ее на колени, когда зазвонил телефон. Схватив телефон с его места на полке, она ответила.

«Когда?» — спросила Скаут после минутного молчания, отворачиваясь от меня, с прижатым к уху телефоном. Видимо, она была не сильно довольна ответом, она чертыхнулась, потом вымученно вздохнула: «Мы должны были догадаться, что они что-то планируют, когда увидели ее».

Я предположила, что «она» — это блондинка, которую мы видели во время ленча.

Далее последовала тишина, Скаут слушала ответ. В комнате было так тихо, что я слышала голос звонящего, но не могла разобрать слов. Голос был низким, так что звонивший наверняка был парнем. Может быть Майкл Гарсия?

«Ок», — сказала она, — «Буду». Она со щелчком закрыла телефон и немного постояла, прежде чем оглянуться на меня.

«Пора бежать?»

Скаут кивнул. И в этот раз ее взгляд был замкнутым. Но больше меня взволновало то, что это выглядело как испуг.

Мое сердце сжалось от сочувствия: «Тебя подстраховать? Или помочь замести следы?»

Скаут улыбнулась, сверкнув глазами.

«На самом деле, было бы не плохо. Но общество по улучшению жизни еще не готово к тебе, Паркер.»

Она схватила куртку, сумку с черепом и скрещенными костями, и мы обе вышли из ее комнаты. Скаут пошла на тайную встречу. А я точно не знала, куда собираюсь пойти.

«Не жди», — сказала она, подмигивая, потом открыла дверь и вышла в коридор.

И не надейся, подумала я, принимая решение. В этот раз я не собиралась отпускать ее, не хотела терпеть ее бормотание извинений и секретные ночные путешествия, по крайней мере, не собиралась отпускать ее одну.

В этот раз я собираюсь последовать за ней.

Она уже закрыла за собой дверь. Приоткрыв ее, я посмотрела, как Скаут скользит по коридору.

«Пора поиграть в Ненси Дрю», — прошептала я, потом тихо сняла шумные шлепки, взяла их в руки и пошла за ней.

Глава 5

Она скрылась за углом, в тот момент, когда я вышла из нашего номера.

В тишине пустого коридора ее шаги эхом отдавались от известкового пола и ярко освещенных стен.

Ускоряя шаг, Скаут направилась к лестнице. Я подождала до тех пор, пока не удостоверилась, что она меня не заметит, и, только когда она свернула на второй лестничный пролет, я последовала за ней. Спустившись на первый этаж, она пошла через Большой Зал, в котором даже после обязательных занятий засиживались некоторые особо целеустремленные ученицы. К сожалению, проход между столами был пуст и полностью просматривался: если Скаут обернется, вся моя слежка накроется.

Я сделала глубокий вдох и пошла.

Я уже преодолела без происшествий половину пути, как вдруг Скаут остановилась. Бросившись за ближайший стул, я нагнулась, притворяясь, будто поправляю шлепанцы. Когда она отвернулась и продолжила идти через зал, я выпрямилась и поспешила проскользнуть через двойные двери, пока они не закрылись за ней.

Проскочив их, я сразу же прижалась к стене коридора, который вел к куполообразному центру главного здания, и выглянула из-за угла. Скаут в спешке проходила через выложенный плиткой лабиринт. Я кусала губы, размышляя, что делать дальше. Эта часть игры в детектива оказалась сложнее: не так-то просто найти место для укрытия посреди огромной пустой комнаты.

Не найдя, где спрятаться, я решила дождаться ее снаружи. Я наблюдала, как она пересекает лабиринт и движется к противоположному коридору, наконец, она остановилась перед дверью. Скаут оглянулась, возможно, чтобы проверить, что она здесь одна (все мы иногда ошибаемся), сняла с шеи висящий на ленточке ключ и вставила его в замочную скважину.

Щелчок замка эхом раздался по комнате. Скаут вздрогнула от этого звука, но все же толкнула дверь, последний раз оглянулась и исчезла. Как только он ушла, я пустилась через лабиринт к противоположной стороне и прижалась ухом к закрывшейся за нею двери. Когда звук ее шагов стал удаляться, я повернула ручку и обнаружила, что дверь не заперта, и — сердце отбивало барабанную дробь в груди — приоткрыла ее.

За нею оказался еще один коридор.

Выдохнув, я двинулась вперед.

Коридор уже не так напрягал. Если честно, преследование оказалось довольно однообразным. Коридор. Комната. Коридор. Комната. Я напомнила себе свою главную цель — шпионить за девушкой, которая приняла меня, как свою лучшую подругу.

Да уж, звучит не очень благородно.

С точки зрения нравственности все очень сомнительно, но мне все равно нужно это сделать. Я вошла внутрь и закрыла за собой дверь. Саму Скаут видно не было, но я заметила тень, мелькнувшую за углом. Я последовала за ней по коридору. Там оказалась еще одна лестница, судя по всему, ведущая в подвал, хотя она мало чем отличалась от лестницы на первом этаже: та же известка, то же яркое освещение от железных светильников. Отличался только потолок. Вместо сводов и купола первого этажа, здесь потолок был более низкий и плоский, покрытый узорчатой штукатуркой. Слишком хорошая отделка для подвала.

Лестница вела в следующий зал. Я последовала на звук шагов но, пройдя пару метров, услышала другой звук — лязг металла. Я застыла на месте, проглотив, подкативший к горлу комок страха. Я хотела позвать ее по имени, закричать, но не смогла издать ни звука. Через силу я сделала еще один шаг вперед, как вдруг снова раздался душераздирающий скрежет железа, от которого у меня сердце в пятки ушло.

«Эх, провались оно все», — подумала я, делая глубокий вдох.

«Скаут?» — позвала я, — «Ты в порядке?»

Не получив ответа, я свернула за угол. Проход упирался в железную дверь. Скаут нигде не было видно.

«Странно», — пробормотала я. Осмотревшись и не найдя ничего, что могло бы помочь, я подошла к двери, чтобы получше рассмотреть ее.

Дверь была огромной. Не меньше трех метров высотой, с арочным проемом, латунными заклепками и креплениями. В середине было большое колесо, а под колесом гигантский засов из прочной стали. Засов был отодвинут. Вот отчего был скрежет, который я слышала. Не уверена, что хочу знать, отчего охраняет Св. Софию эта дверь, но за ней была Скаут. Может мы еще мало знакомы, и я не в курсе всех перемещений ее организации по благоустройству города, но похоже у них были неприятности. Единственное, что оставалось делать — помочь моей новой соседке.

Не пошлет же она меня после этого.

«Вперед, Сагамор!» — прошептала я, берясь за колесо. Я надавила на него, но дверь не поддавалась. Я повернула колесо один раз по часовой стрелке, потом против часовой, но все безрезультатно.

Нахмурившись, я оглядела дверь снизу доверху, в поисках другого способа — замочной скважины или кодового замка или еще чего-нибудь, что открыло бы дверь и впустило меня внутрь. Но ничего не было.

Накрылась моя спасательная операция.

Я обдумывала варианты дальнейших действий.

Во-первых, я могу вернуться наверх, забраться в кровать и забыть о том, что моя новая лучшая подруга где-то за гигантской запертой дверью в старинном монастыре в центре Чикаго.

Во-вторых, я могу дождаться ее и предложить свою помощь. Я закусила губу, и взглянула на проход, из которого пришла, и который вел к безопасности. Но я сейчас здесь, а она там, и только Богу известно, что там стряслось.

Я села на пол, обхватила колени и приготовилась ждать.

Не знаю, когда я заснула, но меня разбудил звук шагов за дверью. Я вскочила с места. В руках только шлепанцы, которые я сняла заранее, они же мое единственное оружие. Я стояла перед дверью вооруженная только зеленой резиной, и что-то подсказывало мне, что за дверью незнакомец, а не Скаут.

Мое сердце бешено колотилось в груди, пальцы сжимали резиновую подошву шлепанцев. Вдруг колесо начало вращаться, спицы со скрипом повернулись по часовой стрелке, кто-то пытался проникнуть в подвал монастыря. Спустя несколько безумно долгих секунд, дверь начала открываться. Стофунтовая железная махина надвигалась на меня.

«Не подходите!» — закричала я, — «Я вооружена!»

С другой стороны двери отозвался голос Скаут.

«Убери оружие, отойди с дороги».

Было бы глупо не повиноваться, я ведь блефовала. Я отступила в сторону и вскоре, когда щель достаточно расширилась, чтобы протиснуться, оттуда, тяжело дыша, выбралась Скаут.

Она выругалась, и надавила руками на дверь.

«Я собираюсь прибить тебя за то, что ты следила за мной, а пока помоги закрыть эту штуку».

Голова шла кругом от предположений, что же осталось за дверью. Я подступила к двери, и мы вдвоем, упершись руками, принялись ее толкать. Дверь была жутко тяжелой и большой, удивительно, как Скаут удалось открыть ее в одиночку.

Когда дверь захлопнулась, Скаут повернула колесо и задвинула железный засов на место. Мы обе отскочили назад, когда с другой стороны раздался удар, от которого дверь затряслась на гигантских латунных петлях.

Я уставилась на дверь широко раскрытыми глазами.

«Что это было?»

«Мусор», — сказала Скаут, поглядывая на запертую дверь, в надежде что, то, что гналось за ней, не разнесет ее.

Когда в проходе воцарилась тишина, Скаут повернулась и посмотрела на меня. Ее светлое каре растрепалось, жакет сполз с одного плеча, а выражение лица было разгневанным.

«Какого лешего ты здесь делаешь?» — она убрала с лица волосы и натянула обратно сползший жакет.

«Тренировки?» — парировала я.

Скаут уперлась руками по бокам, очевидно, засомневавшись.

«Я боялась, что у тебя неприятности».

«Ты слишком любопытная», — возразила она, — «Я же просила довериться мне и не думать об этом».

«Не думать о твоих тайных связях — это одно. А не думать о твоей безопасности — это совсем другое дело», — я мотнула головой в сторону двери, — «Называй это охраной окружающей среды, если хочешь, но более вероятно, что ты во что-то влипла. И я не собираюсь стоять в стороне и наблюдать за твоими неприятностями».

«Ты мне не мать».

«Нет, но я твоя новая подруга навеки».

Выражение ее лица смягчилось.

«Мне не надо подробностей», — сказала я, — «но я бы хотела знать, что за жуть за этой дверью».

В подтверждение моих слов снова раздался оглушительный удар и дверь содрогнулась.

«Тебе не достать нас!» — закричала Скаут, — «Уползай в свою нору!»

Она схватила меня за руку и потащила в холл, подальше от зловещей двери: «Пошли».

Я притормозила, надевая шлепанцы, когда она отпустила мою руку. Она спешила в холл, и мне пришлось бежать вприпрыжку, чтобы не отставать.

«Это маньяк с топором?»

«Да», — сухо ответила она, — «Маньяк с топором».

Остальную часть пути все было тихо. Мы больше не разговаривали. И в главном корпусе и в Большом Зале было уже темно и безлюдно. Лунный свет, отливавший голубым и красным, светил сквозь витражные стекла окон, освещая наш путь.

Пока мы шли по коридорам, Скаут ни разу не оглянулась посмотреть, не выбита ли дверь подвала и не крадется ли за нами та жуть попятам. Я же постоянно украдкой бросала взгляд через плечо, боясь посмотреть, и еще больше боясь увидеть, что кто-то тайком пробирается за нами. То, что в коридорах все было тихо и мирно, не унимало моего воображения, которое создавало фигуры из теней под партами Большого зала, когда мы проходили мимо.

Что же таится за дверью? Я поняла, что не могу больше удерживаться от расспросов. «Может там злобный наркоторговец?» — спросила я ее, — «Или сбежавший из больницы псих? Или взбесившийся робот?»

«Не удивлюсь, если нас захватят робот», — сказала Скаут сухим тоном.

«Зомби-людоед?»

«Зомби-это миф».

«Ну, так и скажи», — пробормотала я, — «Просто ответь: Ты в сговоре с теми парнями из Монтклер?»

«Что значит «в сговоре»?»

«Скаут».

«Я же сказала — это были тренировки. Я хорошо поработала. Размялась», — она изобразила, будто поднимает гантели.

Когда мы подошли к двери жилого корпуса, я остановила ее. Скаут это не обрадовало.

«За тобою гнались», — начала я, — «И кто-то ломился в дверь».

«Радуйся, что мы успели ее закрыть».

«Скаут. Серьезно. Что происходит?» — не унималась я.

«Знаешь, Лили. Многое творится в этой школе. И если все кажется нормальным, это еще не значит, что так оно и есть. Многие вещи не такие, какими кажутся».

Нынешнее положение вещей вряд ли кажется нормальным: поздние исчезновения, случайные встречи с парнями. И все это только за первые 24 часа в Чикаго.

«Что ты имеешь в виду «не такие, какими кажутся»?»

Скаут приподняла бровь: «Ты, кажется, говорила, что у тебя есть оружие? И что это? Шлепанцы?»

Я приподняла ногу, и покачала легким изумрудно-зеленым шлепанцем.

«Я любого преследователя ими так могу по голове огреть. На месте недоброжелателя я бы дважды подумала, прежде чем вломится в Св. Софию».

«Я уверена, что это их точно остановит», — она подняла руки, сдаваясь, — «Ладно. Скажем так, я состою в клубе для одаренных детей. Типа того».

«Клуб одаренных детей. Чем одаренных?» — на ум приходят только одаренные бурной фантазией.

«Одаренные в широком смысле?»

Но наступило молчание, я зря ждала, что она конкретизирует свой ответ.

«Это все, что ты собираешься рассказать?»

«Это все что я могу рассказать», — ответила Скаут, — «я и так сказала слишком много. Я хотела бы поведать тебе больше, но, не могу, правда. Не потому, что не доверяю. Просто есть вещи, которые мне нельзя делать».

«Тебе нельзя рассказать мне, или кому-либо еще, кто с такой силой и шумом ломился в эту злополучную железную дверь в подвале? И ты добровольно туда спускаешься?»

Она просто кивнула: «По большей части — да».

Я вздохнула, покачивая головой.

«Ты сумасшедшая. И все здесь сумасшедшее».

«В Св. Софии много всего такого».

«Не только ночные вылазки и маньяки за огромной подземной дверью?»

«О, это еще цветочки, Лил», — Скаут, повернувшись, продолжила путь домой.

Когда мы добрались до наших комнат, она подошла к своей двери и обернулась.

«Во что бы ты ни вляпалась…», — сказала я, — «Я не боюсь», — вот тут я приврала, скрестив пальцы, — «И если я тебе понадоблюсь, я рядом».

Думаю, она устала, но в ее глазах появился счастливый блеск.

«Ты крутая, Паркер!»

Я усмехнулась: «Я знаю. Это одно из моих сильных качеств».

Глава 6

Как бы то ни было, но в Св. Софии были «запоминающиеся моменты», хотя в течение следующих нескольких дней они никак не проявлялись. Я все еще не совсем понимала, чем же занимается Скаут по ночам, но я не заметила у нее странных синяков, порезов или сломанных костей. С тех пор как она перестала прихрамывать, я держала язык за зубами о ее исчезновениях и вообще о том, что произошло в коридорах под школой.

С другой стороны, темные круги у нее под глазами указывали на то, что она пропадает где-то по ночам, ЧТО-ТО все еще происходит, невзирая на обыденную жизнь в школе. Я не докучала ей, взвесив результат своего любопытства (нулевой, так как Скаут упрямая) и возможные последствия (потерю нашей зарождавшейся дружбы). Мы только начинали узнавать друг друга получше, и мне бы не хотелось, чтобы между нами возникло напряжение… даже, если между нами все еще стоял ее секрет.

Однако я знала, что у меня есть одна способность, которую я могу использовать в таинственной игре Скаут Грин — я терпеливая, я дождусь ее. Я могла с уверенностью сказать, что Скаут не сможет долго сдерживаться и вскоре проболтается.

Несмотря на тайны, все остальное шло своим чередом. И, по крайней мере, я узнала, какой порядок вещей считается стандартом Св. Софии. А здесь это означало учиться, учиться и учиться как можно больше. Мне удалось втиснуть во все это занудство немного веселья со Скаут, проверку ее тайника с журналами комиксов, прогулки во время обеденного перерыва, и несколько торопливых разговоров с родителями (в Германии у них, кажется, все в порядке). Но на первом месте тут была все-таки учеба… По крайней мере, так было до моего первого четверга в Св. Софии.

Я была на истории Европы, когда это случилось. Без стука, в середине занятия, отворилась дверь. Вошла Мэри-Кэтрин, ее длинная тонкая коса лежала на плече, серый шерстяной шарф с фетровыми узелками обернут вокруг шеи. Она вручила записку Петерсу, нашему сердитому учителю истории. Он одарил ее недовольным взглядом, по его мнению, судьба крестьян Европы была самой важной вещью, но все же записку взял и, пробежав ее глазами, вернул Мэри-Кэтрин.

«Лили Паркер», — позвал он.

Я выпрямилась. Петерс попытался изогнуть одну бровь, но вышло не очень, скорее это походило на легкое косоглазие.

«Вас ожидают в кабинете директора».

Я нахмурилась, но поразмыслив, схватила в одну руку все свои принадлежности со стола, а в другую ремешок сумки и встала. Мэри-Кэтрин стояла, скрестив руки на груди и закатив глаза, ожидая меня.

«Милая обувь», — сказала она, когда за нами закрылась дверь класса, и мы пошли по коридору. Она шла впереди, держа записку двумя пальцами.

Я оглядела мой сегодняшний наряд: глухо застегнутая рубашка, толстовка с логотипом Св. Софии, темно-синие колготки и желтые лакированные ботинки из прошитой кожи, сумка через плечо. Ботинки, пожалуй, слишком яркие и мало с чем сочетаются, но они винтажные и от очень крутого дизайнера. Я не уверена, был ли в ее словах сарказм. Этот дизайнер действительно знаменит, поэтому допускаю, что она сказала это искренне.

«Спасибо, они винтажные», — ответила я. К сожалению, владелец благотворительного магазина в центре Сагомора тоже знал их ценность. За эту покупку мне пришлось выложить свои сбережения за три месяца.

«Я знаю, — сказала она, — Это Пуччини».

Тон ее был снисходительным, будто я была недостаточно сообразительна, чтобы понять, что это Пучинни, когда покупала их. Карманные деньги за три месяца были красноречивее всяких слов.

Кроме этого комплимента, Мэри-Кэтрин больше ничего не произнесла, пока мы шли по Большому Залу, пересекли лабиринт и повернули в административное крыло. Мы шли тем же путем, что и несколько дней назад, когда я встретила в дверях Фолли…. обратного пути нет.

Когда мы добрались до кабинета, М.К., взявшись за дверную ручку, повернулась ко мне лицом.

«Тебе понадобится пропуск, чтобы вернуться на урок», — отрезала она, открывая дверь и, как только я вошла, закрыла ее у меня за спиной. Дружелюбная девочка.

Кабинет Фолли выглядел также как и несколько дней назад, но ее на этот раз не оказалось в комнате. На ее массивном дубовом столе не было никаких принадлежностей — ни подставки для ручек, ни цветов, ни лампы — только ярко-синяя папка, лежавшая точно посередине, ее края были параллельно краю стола, будто их специально выравнивали.

Подойдя ближе, я наклонилась, придерживая свою сумку рукой, чтобы получше рассмотреть папку. На ее ярлычке было написано аккуратными буквами ЛИЛИ ПАРКЕР.

В совершенно пустой комнате лежала папка с моим именем. Она практически напрашивалась, чтобы ее открыли.

Я оглянулась. Убедившись, что одна, я протянула руку к папке, но тут же ее отдернула, потому что с досадой услышала скрип.

Выпрямившись, я увидела, как одна из книжных полок кабинета начала поворачиваться. Фолли, высокая и элегантная, с идеальной прической, в темно-синем превосходно скроенном костюме, вышла из открывшегося проема и задвинула полку обратно на место.

«Могу я спросить, что за потайной дверью?»

«Спросить вы можете», — сказала она, подходя к столу, — «но это не значит, что я стану отвечать вам, мисс Паркер». Фолли изящно опустилась на стул. Мельком взглянув на папку, она окинула меня оценивающим взглядом. Бровь ее изогнулась.

Я ответила ей, как я надеюсь, мягкой невинной улыбкой. Мне так хотелось просмотреть папку, но у меня совсем не было времени что-либо сделать.

Отчасти удовлетворившись, она отвела взгляд, одним пальцем открывая папку. «Садитесь», — сказала она, не поднимая глаз.

Я упала на стул перед ее столом и сложила все мои книги и сумку на колени.

«Вы здесь уже три дня», — сказала Фолли. Сцепив пальцы, она положила руки на стол.

«Я хотела бы осведомиться, как вы освоились?»

«Спасибо, хорошо».

«Ммм… А как ваши отношения с одноклассницами? Вы уже влились в коллектив Св. Софии? Как вам в номере мисс Грин?»

Интересно, с чего это «в номере мисс Грин», будто Эмми и Лэсли там комнаты не принадлежат. Похоже, этот ответ тоже останется без ответа.

«Да. Мы со Скаут хорошо поладили».

«А с мисс Черри и мисс Барнаби?»

«Тоже», — сказала я, полагая, что неопределенный ответ избавит меня от дальнейших расспросов о надоедливой компании и их отношении к новичкам.

Фолли кивнула.

«Я одобряю то, что вы расширяете круг вашего общения. Заводите как можно больше знакомств и связей. Хорошо это или нет, но ваш успех определяется не только знаниями, но и теми людьми, которых вы знаете».

«Согласна», — послушно ответила я.

«Как ваши занятия? Уже есть успехи?»

Прошло всего четыре дня моего обучения в Св. Софии, о каких успехах может идти речь? Я решила придерживаться моего плана и давать неопределенные ответы, прикидываясь недалеким подростком.

«Все хорошо».

Она сделала заинтересованный вид, но глаза снова опустила на папку.

«Ваше расписание занятий уже определено, поэтому у вас есть возможность подобрать себе дополнительные занятия. Если вы интересуетесь живописью, можете посещать нашу студию искусств», — захлопнув папку, Фолли положила на нее скрещенные руки, будто запечатывая секрет внутри, — «Лили, я хотела бы поговорить с тобой откровенно».

Я приподняла брови, в ожидании продолжения.

«Учитывая причину твоего приезда сюда и твое предыдущее пребывание в общеобразовательной школе, я не была полностью уверена, что в Св. Софии тебе будет… комфортно».

Мои брови от удивления поползли вверх.

«Комфортно», — повторила я таким сухим и невыразительным тоном, на какой только была способна.

«Да», — повторила Фолли, — «Комфортно. Ты прибыла сюда не по своей воле, а по желанию твоих родителей, не смотря на то, что у тебя нет знакомых в Чикаго. Могу представить, как тяжело тебе приходится в разлуке с родителями. Но я знакома с Марком и Сьюзен и верю, что их исследования необходимы».

Я была поражена: «Вы знакомы с моими родителями?»

На мгновение на ее лице появилось замешательство, которое тут же сменилось ее обычным высокомерным и доброжелательным выражением.

«Тебе не сказали, что мы знакомы?»

Я смогла только кивнуть. Все что мне говорили родители о Св. Софии, что это превосходная школа с сильной системой обучения и прочее и прочее. А о том факте, что они знакомы с Фолли никогда. Похоже, забыли об этом упомянуть.

«Признаюсь, я удивлена», — сказала Фолли.

Думаю, нас таких двое.

«Св. София без сомнения прекрасное учебное заведение. Но ты так далеко от дома и родных, от Сагамора. Я полагала, если честно, что твои родители основывали свой выбор на наших отношениях».

Она не просто знакома с моими родителями, их связывают какие-то отношения.

«Откуда вы знаете моих родителей?»

«Хорошо…», — протянула она свой односложный ответ, поглаживая пальцами края папки. На нее это было не похоже — слишком уклончиво. Казалось, она тянет время. После затянувшегося молчания она взглянула на меня.

«У нас профессиональные отношения», — наконец, сказала она, — «Схожий научный интерес».

Я нахмурилась.

«Научный интерес? По философии?»

«По философии», — уверенно подтвердила она.

Я кивнула, хотя что-то в ее тоне заставило мой желудок сжаться.

«Философия», — сказала я снова, как будто от повторения ответ станет убедительнее, — «Вы уверены, что знаете моих родителей?»

«Да, я хорошо с ними знакома, мисс Паркер. Мы своего рода коллеги».

Осторожность в ее тоне подсказывала, что она увиливает от ответа, определенно, она что-то недоговаривает.

Я принялась рассматривать свои ботинки. Мне требовалось время, чтобы осознать тот факт, что Фолли знает моих родителей, и что они знают ее и, возможно, это и послужило причиной их решения отправить меня сюда.

«Мои родители преподаватели», — начала я, — «Они оба профессора. Преподают философию в колледже Гарнет. Это в Сагаморе».

Фолли нахмурилась.

«И они никогда не упоминали о своих работах по генетике?»

«Работы по генетике?», — переспросила я с очевидным замешательством в голосе.

«Их лабораторные работы по изучению генетики. По изучению долголетия».

Мне надоел этот разговор и ложь этой женщины. И хуже всего было выслушивать о том, что я, может быть, не знаю многих вещей о моих близких. Вещей, о которых они мне не рассказывали?

Я поднялась, собирая книги и вешая сумку на плечо.

«Мне нужно вернуться в класс».

Фолли приподняла бровь, но позволила мне подняться и направиться к двери.

«Мисс Паркер», — окликнула она, доставая из ящика маленькую стопку бумаг, нацарапала что-то на верхней странице и оторвала.

«Вам понадобится пропуск, чтобы вернуться к занятиям», — сказала она, протягивая мне лист.

Кивнув, я вернулась назад и взяла у нее пропуск. Я не смотрела на нее, пока снова не подошла к двери с запиской в руках.

«Я знаю моих родителей», — сказала я, преимущественно обращаясь к себе, — «Я их знаю».

Несмотря на все свои сомнения, я решила, что последнее слово останется за мной.

Я не помню, как я шла обратно сквозь каменные коридоры, через Большой Зал и переход в учебный корпус. Все эти строения я видела как в тумане, мои мысли были заняты встречей с Фолли и вопросами, которые она подняла.

Может она что-то перепутала? Прочитала чье-то досье вместо моего? А может совет попечителей приукрасил мое личное дело, чтобы принять меня в Св. Софию?

Или мои родители мне лгали. Возможно ли, что они скрывали от меня настоящую природу своей деятельности? И если так, то зачем это скрывать? Зачем говорить дочери, что преподаешь философию, если ведешь исследования в совершенно другой области?

Что сказала Фолли? Что-то о наследственности? Но там нет ничего общего с философией. Эта естествознание, анатомия, лабораторные работы.

Я была с родителями в Гарнете, гуляла по коридорам отделения философии и религии, общалась с их коллегами. Я рисовала, сидя на полу в кабинете моей мамы, когда моя няня заболела, играла в прятки в коридорах по вечерам, когда мои родители работали допоздна.

Конечно, был только один легкий способ разрешить эту загадку. Когда я вышла из административного крыла, я прошла в уединенный уголок главного корпуса, он представлял собой каменный полукруг с маленькой лавочкой посередине. Там я достала из кармана телефон. В Германии было уже поздно, но эта проблема требовала срочного решения.

«Как исследования?», — набрала я в сообщении и отправила. Ответ пришел через секунду.

«Здесь крутой архив!», — написал папа. Не успела я прочитать, как следующее сообщение высветилось на экране, оно было от мамы: «1я стр в нем журн по фил».

На чудаковатом профессорском сленге моих родителей, это означало, что они заняли первую полосу (большой успех) в каком-то новом немецком журнале по философии.

Также это означало, что выйдет журнал, в котором будут имена моих родителей, как и в других журналах, которые я столько раз видела у нас дома. Такое не подделаешь.

Фолли ошиблась.

«Вот так тебе», — пробормотала я со злобной ухмылкой и проверила время на телефоне. До конца истории Европы оставалось пять минут. Не думаю, что Петерса так уж волнует, приду ли я на последние пять минут занятия, поэтому я прошла мимо учебного корпуса в помещение со шкафчиками, чтобы поменять учебники.

В дверь шкафчика был воткнут аккуратно сложенный квадратный лист бумаги. Положив книги на пол, я вытащила и развернула записку. Там было написано вычурным почерком.

«Я видела тебя и Скаут, и не только я. Будь внимательнее».

Ком страха подступил к горлу, я прислонилась спиной к шкафчику, пытаясь унять сердцебиение. Кто-то видел меня и Скаут, возможно, кто-то последовал за нами от библиотеки через главный корпус к двери, за которой дремлют монстры.

Прозвенел звонок, сообщая об окончании урока.

Я смяла записку в руках.

Одно потрясение за другим!

Глава 7

У нас было свободное время перед ужином, и я ждала, когда после занятий вернется Скаут, чтобы рассказать ей о записке.

Мы отправились в мою комнату, чтобы не сталкиваться со звездной компашкой, которая уже расположилась в общей гостиной. Тот факт, что они решили зависнуть в нашем номере, озадачил меня, учитывая их враждебность по отношению к Скаут. Но, как она и говорила, они склонны к драмам. Полагаю, они просто искали повод.

Когда дверь моей комнаты закрылась, я достала из кармана толстовки записку и передала ее Скаут. Она побледнела.

«Откуда это у тебя?»

«Она была в моём шкафчике. Я нашла ее, когда пришла из кабинета Фолли. Это, кстати, отдельная история».

Скаут, опустившись на пол, легла на живот, скрестив ноги в воздухе. А я уселась по-турецки на кровать и рассказала ей о том, что было в кабинете Фолли, а также о том, что Фолли сказала о моих родителях. Даже учитывая упоминание о генетике, Скаут была удивлена, что Фолли вообще мною заинтересовалась. Всем известно, что ее не интересуют студенты, ее больше волнует успеваемость, например, рейтинг в Лиге Плюща или баллы на вступительных экзаменах в университет. Отдельные студенты для Фолли существуют лишь как часть чего-то большего, и намного более важного, а именно как составляющие статистики.

«Может, ей жаль меня?» — предположила я, — «Мои родители оставили меня ради поездки в Европу».

Признаю, прозвучало это довольно жалко, но Скаут этим не проймешь.

«Не вариант», — сказала она, — «Это же школа-пансион. Здесь все вдали от семьи. Итак, что же она сказала? Что твои родители ведут исследования по генетике?»

Я кивнула.

«Да, именно так она и сказала. Но мои родители изучают философию. Точнее они ведут исследования. Они пишут статьи, поэтому и путешествуют. Но это не генетика, и даже не биология. Их стихия — Хайдеггер[13], экзистенциализм[14] и прочее».

«Мм…», — нахмурившись, Скаут подперла рукой щеку, — «Действительно странно. А ты в их кабинете была, видела их материалы? Может они немного упростили свою работу, чтобы тебе было легче понять».

Я покачала головой.

«Я была там, и я видела их дипломы. Видела их книги. Я смотрела их сертификаты». Скаут поджала губы и свела брови, выглядя сосредоточенной.

«Это и в правду очень странно. Хотя, с другой стороны Фолли могла и обознаться. Не трудно представить, что она перепутала родителей одной студентки с родителями другой».

«Я так сначала и подумала», — сказала я, — «но она казалась такой уверенной».

«Хм…», — Скаут перевернулась на спину, закинув руки за голову, — «Вместо размышлений над тайными занятиями твоих родителей, может, лучше решим, что мы будем делать с запиской?»

«Что ты имеешь в виду под словом «мы»? Записка это твое дело, а не мое. Должно быть, кто-то видел тебя».

«Но она же была в твоём шкафчике, Паркер. Возможно, они, видели, как ты за мной следила. Наверное, слышали, как ты топаешь, как слон в своих тапках».

«Во-первых, я сняла тапки, чтобы не шуметь. А во-вторых, я не топаю!» — я кинула в нее подушкой для большей убедительности, — «Я стройная и грациозная, как эльф».

«Но это не значит, что ты не можешь топать».

«Не в моих правилах бить девочек, но…»

Скаут загнулась от смеха: «Хотелось бы на это посмотреть. Давай рискни».

Сердито посмотрев на меня, она указала на колечко в носу.

«Ты хоть представляешь, как больно было сделать эту штуку? Сколько мне пришлось вытерпеть, чтобы достичь этого образа?»

«И это «образ»?»

«Я — воплощение высокой моды!»

«Ага, журнал Vogue завтра назовет тебя трендом осени».

Скаут покатывалась со смеху.

«О чем кто-то мне только что говорил? Девочек не бьешь? Что ж, я тоже».

«Как знаешь», — ответила я, — «Вернемся к записке».

«Правильно, записка», — сказала Скаут, задумчиво покачивая ногой, — «Хорошо, топаешь ты или нет, но нас видели. Это могла быть одна из наших милейших соседок, а может кто-то еще из Св. Софии. Путь к подвалу не такой уж незаметный. Необходимо пройти через Большой Зал, чтобы попасть в главный корпус. Но в этом нет ничего необычного — в том, чтобы ходить в главный корпус, я имею в виду. Девочки иногда учатся в капелле, а по средам там идет богослужение», — приподнявшись, она посмотрела на меня, — «А ты не заметила чтобы, кого-нибудь обратил на нас внимание?»

Я покачала головой. «Я думала, что попалась, когда ты остановилась в Большом Зале. Я на секунду присела за стол, но сразу после тебя ушла оттуда».

«Хм… Ты уверена, что больше никому не говорила?» — спросила Скаут.

«Не говорила ли я, что шляюсь среди ночи по св. Софии и шпионю за своей соседкой, чтобы выяснить, куда она убегает тайком? Нет, я никому не говорила, такое я бы запомнила».

Скаут усмехнулась.

«Только представь, что может случиться, если нас обнаружил кто-нибудь из…», — она мотнула головой в сторону двери, — «… из сама-знаешь-какой шайки. Они тогда точно свихнутся».

«По-моему, я уже свихнулась».

«Конечно, кому еще придет в голову обороняться тапками?»

«Хочешь повстречаться в темной аллее со мной и моими тапками?»

«Зависит от того, как долго ты не спала. Под утро ты становишься троллем».

Мы со Скаут залились смехом, который прервал неожиданный стук в дверь. Мы переглянулись. Поднявшись, я подошла к двери, и, щелкнув замком, открыла.

На пороге стояла Лесли, на этот раз она была в форме — в клетчатой юбке, хлопчатобумажной рубашке и в галстуке. Взгляд ее больших голубых глаз скользнул по мне.

«Я бы хотела войти».

«Хорошо», — ответила я, отступив, чтобы пропустить ее, и закрыла дверь.

«Привет, Барнаби», — сказала Скаут, поднимаясь с пола, — «Что недовольная такая?»

«Эти девчонки так раздражают. Я уже даже свои мысли не слышу».

Как по команде из гостиной донесся громкий смех. Мы одновременно закатили глаза.

«Что привело тебя к нам?»

«Мне надо быть общительной. Ну, знаете, больше разговаривать с людьми».

Все еще стоя у двери, она смотрела на нас в ожидании. Примерно на минуту в комнате повисло молчание.

«Ладно», — наконец, сказала Скаут, — «Хорошее начало, заходи. Как ты провела лето?»

Барнаби пожала плечами, затем, скрестив ноги, опустилась на пол.

«Ездила в лагерь виолончелистов».

Мы со Скаут обменялись взглядами, по которым можно было прочесть, как это скучно. И все же Скаут спросила: «Ну, как было в музыкальном лагере?»

«Не так захватывающе, как вы думаете».

«Ааа», — протянула Скаут, — «Облом».

Оторвав от пола взгляд своих больших глаз, Лесли посмотрела на Скаут, а потом на меня.

«Прошлый год тоже был скучным. Я хочу, чтобы этот стал более интересным. Вы мне кажетесь интересными…»

Скаут, радостно улыбнувшись, хитро подмигнула: «Я знала, что ты мне нравишься, Барнаби».

«…особенно, когда вы исчезаете по ночам», — продолжила Лесли.

Выражение лица Скаут изменилось. Она порывисто села, скрестив ноги перед собой.

«Что значит, исчезаем по ночам?»

«Ты знаешь», — Лесли указала на Скаут, — «Когда ты ходила в подвал», — она посмотрела на меня, — «А ты за ней следила».

«Ааа…», — Скаут принялась поправлять юбку, стараясь изобразить безразличие, — «Значит, это ты оставила записку Лили? Предупреждение?»

«В шкафчике? Да, я».

Снова переглянувшись, мы посмотрели на Лесли.

«И зачем ты это сделала?»

Лесли переводила взгляд с меня на Скаут…

«Потому что я хочу с вами».

«С нами?»

Лесли кивнула.

«Я тоже хочу участвовать. Что бы вы ни делали, я хочу с вами. Я хочу помочь. У меня есть способности».

«Я не признаю, что мы что-то делаем», — осторожно начала Скаут, — «но если бы мы и делали что-нибудь, разве ты знаешь что это?»

«Нет».

«Тогда почему ты думаешь, что у тебя есть способности, которые помогут нам?» — спросила Скаут.

Лесли усмехнулась, выглядя при этом немного зловеще.

«Хорошо. Вы заметили, что я следила за вами? Вы знали, что я там была?»

«Нет», — с одобрением во взгляде ответила Скаут за нас обеих, — «Мы не знали».

«А у нее хорошие доказательства ее способностей», сказала она, обращаясь ко мне.

«Да», — согласилась я, — «Но, зачем тогда надо было оставлять анонимную записку? Почему бы просто не поговорить с нами? Тем более, мы живем вместе».

Лесли безразлично пожала плечами.

«Как я уже говорила, жизнь слишком скучна… Захотелось добавить немного остроты».

«Добавить остроты?» — повторила Скаут сухим тоном, — «Ну что ж, мы можем тебе с этим помочь. Мы будем держать тебя в курсе».

«Замечательно!» — сказала Лесли, на этом разговор и закончился.

Скаут, конечно, не поведала Лесли, насколько интересной она была, ну а мне нечего было от себя добавить. Я вряд ли была кем-то большим, чем просто забавная соседка. Скорее меня можно назвать слишком любопытной соседкой.

Я испытала облегчение, от того, что мы разрешили загадку с запиской. Я была спокойна во время обеда, и во время занятий, спокойна пока мы со Скаут сидели в общей гостиной, в которой, на наше счастье, не было надоедливой звездной компашки. Но у меня из головы не шли слова Фолли. Да, я видела статьи, кабинеты, коллег, но ведь все это могло быть вымышленным. Люди придумывают себе тщательно разработанное прикрытие и похлеще университетской карьеры. Могли ли мои родители выдумать какую-нибудь замысловатую историю о своей работе, чтобы их настоящая жизнь оставалась в тени. Если это так, то стоит с сомнения относиться ко всему, что они говорят. Отправляясь в Св. Софию, я думала, что расстаюсь с самыми дорогими мне людьми, с людьми, которые были честны со мной даже, если не всегда все получалось. Но теперь я задумалась. Оглядываясь на свою жизнь, я гадала, что будет, если все, что я знала о маме с папой, все чему я верила, окажется ложью.

Или Фолли все-таки не права. Возможно, она спутала мою семью с другой. Паркер не редкая фамилия. А может, она знала моих родителей еще до моего рождения, и тогда у них могли быть другие интересы.

Но главный вопрос был не в родителях. А во мне. Почему вопросы Фолли так сильно меня беспокоят? Пугают меня? И почему меня так волнует то, что она сказала. Слова Фолли задели за живое, но почему? Были ли у меня собственные сомнения?

Я стала перебирать в памяти все подробности моей поездки в колледж, разговоры с родителями, разговор с Фолли, пытаясь припомнить все детали.

Я не пришла ни к какому заключению, но от этих мыслей понемногу успокоилась. Скаут расположилась на полу в гостиной с плеером и журналом Vogue. А я лежала на диване, закинув руки за голову, и смотрела в потолок.

Завибрировал телефон, и Скаут, потянувшись, схватила его, а потом начала что-то бормотать о тренировках.

«Я понимаю», — сказала я, отмахиваясь от ее извинений, — «Делай то, что считаешь нужным».

Без объяснений она собрала свои вещи, или что там у нее было в сумке с пиратским флагом, и ушла. Я решила остаться, поскольку больше не собиралась заниматься шпионажем. Вернувшись в свою комнату, я достала альбом для набросков и пару карандашей. Я не бралась за рисование с тех пор как приехала в Чикаго. Пришло время взяться за работу, к тому же скоро начнутся занятия в студии.

Впрочем, на занятиях все будет иначе. Обычно я пишу то, что мне подсказывает воображение, и мне это нравится, даже если мои работы и не впечатлили Фолли. Никаких чаш с фруктами или корзин с цветами. Никаких портретов людей в старомодных костюмах. Загадка Скаут Грин подсказала мне тему для рисунка. Карандаш запорхал по шероховатой бумаге, я набросала великана, которого представила за дверью.

Входная дверь так неожиданно открылась, что я чуть не проткнула бумагу карандашом. Звездная компашка ввалилась в комнату с веселым щебетанием. Чтобы не усложнять жизнь себе и Скаут, я закрыла альбом и сунула его под подушку.

Вероника шла за Эмми, а позади них виднелась Мэри Кэтрин с белой глянцевой коробкой из-под обуви в руках.

«Ой», — вырвалось у Мэри Кэтрин, ее озорное выражение сменилась недовольством, когда она заметила меня в дверях моей спальни, — «Что ты здесь делаешь?»

Эмми закатила глаза: «Она же здесь живет».

«Ну да», — сказала Вероника с коварной улыбкой, устраиваясь на пороге, — «М. К. сказала, что ты сегодня встречалась с Фолли».

М. К. оказывается болтушка.

«Ага», — ответила я.

Вероника скрестила руки на груди, а Мэри Кэтрин и Эмми встали позади, как королевский эскорт.

«Вообще-то Фолли никогда не беседует со студентами».

«Уверена?»

«Еще как уверена!» — сказала Вероника, — «Поэтому нам интересно, почему ты была приглашена в святая святых?»

«Удалось узнать что-нибудь интересное?» — хихикая, спросила Мэри Кэтрин.

Я чуть было не рассказала им о том, что этот пятиминутный разговор с Фолли поставил под сомнение мой почти шестнадцатилетний личный опыт и заставил задуматься о родителях, семье, и всей моей жизни в целом. Но я сдержалась. Не очень хотелось делиться с этой троицей своими страхами. Они используют мою слабость в своих целях.

Я удивилась, что Мэри Кэтрин попросту не подслушала под дверью Фолли. У нее была возможность это сделать.

«Ничего особенного», — наконец, ответила я, — «Фолли просто осведомилась все ли в порядке. Я ведь новенькая», — добавила я, — «Она хотела узнать, хорошо ли я устроилась».

На лице М. К. появилось разочарование, а губы сложились в недовольную гримасу.

«А… Понятно…»

Ее надежды на драму не оправдались. Опустив руки, она направилась в комнату Эмми. Эмми пошла следом, а Вероника задержалась.

«Ты идешь или как? Мы не собираемся ждать тебя целый день», — сказала она.

Я не сразу сообразила, что она обращается ко мне.

«Я иду?»

Она закатила глаза и повернулась на каблуках.

«Пойдем», — сказала она и поманила меня кивком головы. Удивленно моргнув, я спрыгнула с кровати и последовала за ней. Подойдя к двери в комнату Эмми, она остановилась на мгновенье, очевидно приглашая меня войти.

Понятия не имею, зачем она позвала меня, просто стало любопытно, что же будет дальше. Такую возможность нельзя было упустить.

«Иду», — я присоединилась к Веронике. На пороге она снова кивнула головой в сторону комнаты, и я отважилась войти. В глаза бросилось буйство розовых оттенков.

Комната выглядела как после взрыва на заводе по производству Барби. Розовым было все: стены, ковер, покрывала, подушки. От ярких оттенков зарябило в глазах.

Все в этой комнате было отборным: плоский телевизор, ноутбук новейшей модели, причудливая стереосистема с плеером Ipod, добротное пуховое одеяло. Конечно, все это было расцветки «вырви глаз», но качество я оценила.

«Милая комната», — не совсем честно призналась я, когда Вероника закрыла за мною дверь. Мэри Кэтрин уже устроилась на кровати Эми, усевшись нога на ногу, с глянцевой обувной коробкой на коленях. Эмми сидела на прозрачном пластиковом стуле рядом со столом из такого же пластика.

«Зачем она здесь?» — спросила Мэри Кэтрин.

«Хотим посмотреть, насколько она крутая».

Судя по тому, как Мэри Кэтрин поглаживала коробку, я предположила, что моя экскурсия в розовое королевство и проверка на крутость связаны с тем, что в этой коробке … или с моей реакцией на это.

«Откуда нам знать, что она не стукачка?» — возразила Мэри Кэтрин.

«Да ладно тебе, М.К, Лили ведь из Нью-Йорка, она разбирается, что к чему».

Вообще-то я из Сагамора, а не из Нью-Йорка, но я была так озадачена, что не стала ее поправлять. Загадка этого неожиданного приглашения разрешится, когда Мэри Кэтрин откроет крышку коробки. Слишком много загадок для одного дня. Когда же они прекратятся?

«Ну, типа разбираюсь», — слабым голосом откликнулась я.

«Ты готова?» — спросила Вероника, а пальцы Мэри Кэтрин потянулись к крышке коробки.

«Готова», — ответила я.

Я уже и не знала, чего ожидать после таких приготовлений. Там субстанция, изменяющая сознание? Бриллианты или краденая электроника? Оружейный плутоний? Если бы они были мальчиками, то там могла бы быть пиротехника или журналы с обнаженными девицами.

Окруженная девочками, Мэри Кэтрин откинула крышку. Там было полно сладостей, диетической газировки, последний выпуск Cosmopoliten, энергетические напитки и ароматизированные сигареты. Это было больше похоже на содержимое сумочки топ-модели.

«Ну как?» — поинтересовалась М.К. — «Довольно мило, правда?»

Я открыла, было, рот, и снова закрыла. Они хранили там выпуск Cosmo, как будто это контрабанда, хотя в Америке его можно приобрести в любом магазине и газетном ларьке. Я до сих пор чувствовала себя на вражеской территории, но сейчас не время атаковать.

«Эээ… Чего у вас только нет…»

Вероника достала пачку сладких сигарет, и вытащила оттуда карамельную палочку.

«У нас есть друзья, которые нам все это приносят», — сказала она, откусывая кончик конфеты.

«И родители Мэри Кэтрин нам поставки делают», — добавила Эмми, с неодобрением в голосе.

Мэри Кэтрин закатила глаза: «Нам необходимо это», — сказала она, — «В Св. Софии все такое здоровое, органическое, обогащенное витаминами. Слабостям, типа этих, здесь не место. Если Фолли обнаружит это, нам здорово влетит», — она окинула меня оценивающим взглядом, — «Ты же можешь держать рот на замке?»

Глянув на пакетик с лакричными конфетами, которые были моей слабостью, я кивнула.

«Без проблем».

Мэри Кэтрин фыркнула, проследив за моим взглядом, взяла пакетик с конфетами и кинула его мне. Я поскорее открыла его, даже не задаваясь вопросом, почему она делится со мной сладостями, и принялась жевать головку крохотной мармеладной собачки.

Вероника посмотрела на своих подружек, ее взгляд скользнул в мою сторону, в глазах промелькнуло что-то похожее на договоренность.

«Знаешь, Паркер, мы не храним здесь все припасы Мэри Кэтрин, на случай, если Фолли нагрянет в комнаты с проверкой. Остальное спрятано в тайнике. Мы зовем его сундуком с сокровищами. Мы собирались пополнить наши запасы».

Вероника посмотрела на меня, похоже она что-то обдумывала.

«Ты можешь пойти с нами, если хочешь. Мы возьмем тебя в долю».

Было бы глупо ни в чем их не заподозрить. Клад, в который с таким увлечением играли эти стильные городские девчонки, не был таким уж захватывающим. А самое главное, они были непривычно милыми. Я гадала, может они пытаются предпринять странную попытку подружиться, хотя, похоже, в их тайном умысле было что-то более коварное.

Но не только у них были секретные планы. Фолли выбила почву у меня из-под ног. Теперь у меня появился шанс взять контроль в свои руки. Начать действовать.

«А где конкретно у вас тайник?»

Я посмотрела на Эми, надеясь на честный ответ.

«Внизу, в подвале», — сказала она.

«Решено», — подумала я. Прогулка в подвал приблизит меня к разгадке, чем там занимается Скаут, и чему-то еще, что происходит в школе для девочек Св. Софии.

Я кивнула.

«Я с вами. Вперед на поиски сокровищ!»

Глава 8

Мы вооружились розовыми фонариками, припрятанными в нижнем ящике стола Эмми. Также я заметила там розовый набор инструментов, розовую аптечку и розовые батарейки. Эмми, очевидно, основательно подготовилась.

Я довольно скептически отнеслась к их предприятию, предполагая, что звездная компания до добра меня не доведет, «сокровища» могли обернуться неприятностями с упоминанием моего имени. Я не исключала вероятность того, что мне придется сегодня побегать и была рада, что на мне ботинки, а не в шлепанцы, полагая что, ими и ударить можно посильнее, если до этого дойдет.

Скаут еще не вернулась, когда мы покинула наши комнаты: трое «звезд» и одна любопытствующая, во главе с Вероникой. Часы показывали около 10 вечера, в коридорах было пусто и тихо. Мы следовали по тому же маршруту, по которому два дня назад я шла за Скаут — вниз по лестнице на первый этаж, затем назад по главному коридору к Большому Залу и в главный корпус. Но вместо того, чтобы остановиться у двери, как Скаут, мы прошли левее по административному коридору, в котором я была сегодня днем с Мэри Кэтрин.

Мы еще не включали фонарики, поэтому я сомневалась, стоило ли их вообще брать. Но когда внезапно по холлу начали эхом раздаваться шаги, я обрадовалась, что мы их не включили. Вероника вытянула руку вперед, и мы остановились позади. Обернувшись с взволнованным видом, она подала знак рукой, чтобы мы отодвинулись. Мы отошли на цыпочках на пару шагов назад и столпились в одной из полукруглых ниш коридора. Я закусила губу, стараясь не дышать, сердце бешено колотилось, и я думала, что его стук эхом раздается по всему коридору.

Казалось, что прошел целый час, пока звук шагов, наконец, не стал затихать, возможно, это «горгона», надзирательница с блокнотом, удалялась в другом направлении.

Вероника выглянула из укрытия, вытянув одну руку назад, будто удерживая нас, пока она разведывает обстановку.

«Все тихо», — наконец, прошептала она, и мы двинулись дальше. Вероника шла впереди, следом Мэри Кэтрин, Эмми и я. Не удержавшись, я оглянулась, но сзади было пусто, только пятна лунного света мерцали на известковом полу.

Мы шли дальше по административному коридору, но, не дойдя до кабинета Фолли, свернули в проход, который оканчивался лестницей. Воздух становился прохладнее, по мере того как мы спускались в подвал, сложно было отделаться от ощущения, что нас там ожидает что-то малоприятное. Возможно, мы приближались к той гадости, что гналась за Скаут. Трудно было представить, чтобы кто-то из звездной компашки догадывался, что скрывается в коридорах под их причудливой школой. Если бы они знали, то, конечно, издевались бы над Скаут из-за этого. Это вполне в их духе.

«Почти пришли», — прошептала Вероника, когда мы добрались до конца лестницы. Мы вошли в очередной коридор. Я слышала, что в некоторых зданиях бывают секретные проходы под землей, интересно, зачем монахиням понадобилось строить подземный лабиринт в женском монастыре, задача не из легких, если учитывать, что в те времена не было ни подъемных кранов, ни другой специальной техники.

«Мы на месте», — наконец, сказала Вероника, останавливаясь у простой деревянной двери. На ней, также и как на двери кабинета Фолли, золотыми заглавными буквами было написано «Смотритель».

Я удивленно подняла брови.

«Мы собираемся в каморку сторожа?»

Не ответив, Мэри Кэтрин и Вероника повернули латунную ручку, и дверь со скрипом открылась.

«Взгляни», — сказала Вероника, с улыбкой придерживая открытую дверь.

Я вошла, и у меня челюсть отвисла от увиденного.

Комната, отделанная известняком, была почти пуста, там находилась только одна вещь — маленький Чикаго, модель города в уменьшенном масштабе. От полуметрового небоскреба Сирс-Тауэр с двумя поблескивающими антеннами (его даже я узнала), до реки Мичиган и колеса обозрения на пирсе Военно-Морского Флота. Все миниатюрное, очень детально выполненное. Такое мог создать только тот, кто любит Чикаго и хорошо его знает.

«Кто это сделал?»

«Без понятия», — ответила Вероника, — «Это было здесь еще до того, как мы нашли это место. Правда, мило?»

«Очень», — пробормотала я, обходя комнату по периметру, чтобы получше рассмотреть городок.

Модель практически утратила краски — здания и ландшафт, все из тонкого картона, были разных оттенков серого, кроме нескольких символов, отмечающих некоторые части города. Темно-синий символ состоял из четырех соединенных кругов и походил на сильноизогнутый знак «плюс». Зеленый круг обрамлял заглавную букву «Y».

Думаю, эти символы указывали на расположение в городе чего-то, что различалось на два типа. Я дошла до озера Мичиган — пустого пространства на полу, и заглянула между зданиями, высматривая школу Св. Софии. Найдя небоскреб Ист-Эри, я заметила, что поблизости было два символа: четыре круга возле Мичиган Авеню и, что более интересно, обведенное «Y» в паре кварталов от Св. Софии.

«Что означают эти символы?» — спросила я.

Не дождавшись ответа, я оглянулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как закрылась дверь, и щелкнул дверной замок. Обогнув пирс Военно-морского флота, я бросилась к двери и обеими руками дернула за ручку.

Безуспешно.

Я трясла ее, пытаясь повернуть, снова дергала.

Все безрезультатно, изнутри дверь не отпиралась. Там была только латунная замочная скважина.

«Эй», — закричала я, стуча кулаком в дверь, — «Вероника, Эмми, Мэри Кэтрин? Вы меня здесь забыли!»

У меня еще оставалась надежда, что они случайно заперли меня в школьном подвале, может они забыли, что отправились в подземелье вчетвером и только трое возвращаются.

Но, конечно, это была не случайность. Единственным ответом мне было хихиканье, которое эхом отдавалось по коридорам.

«Это не серьезно!» — крикнула я, и выругалась, проклиная собственную глупость.

Конечно же, здесь не было никаких сладостей, спрятанных сигарет и энергетических напитков. Хотя сокровище все-таки было, звездная тусовка хоть в чем-то не обманула, в потайной комнате была затейливая масштабная модель города. Но они, похоже, упустили эту деталь, заинтересованные лишь в том, как использовать комнату только для того, чтобы разыграть меня, как дурочку.

Я пнула дверь, но ничего кроме вибрирующей боли в ноге не добилась. Оказывается, мои любимые ботинки защищают от ударов не лучше шлепанцев. Опершись одной рукой на дверь, я потерла ушибленную ногу, браня себя за то, что вообще с ними связалась.

Одно дело — ночные прогулки по школе, я уже так делала. Но быть запертой в кабинете смотрителя в покинутом всеми подвале частной школы — это неприятность покруче. И все из-за моей тяги к расследованиям.

Когда пульсирующая боль в ноге, наконец, стихла, я встала. Как бы то ни было, застряв здесь, я, вероятно, приблизилась к тому, кто притаился за железной дверью. Пришло время действовать.

Взяв в одну руку розовый фонарик, и уперев вторую в бок, я осмотрелась. К несчастью, выход отсюда предусмотрен не был. Дверь заперта снаружи, а ключа у меня нет.

«Надо подумать…», — пробормотала я, кладя свой фонарик на пол. Здание старое, а у меня есть отмычка. Я сняла через голову свой ключ на ленточке.

«Попробуем». Скрестив пальцы на удачу, я вставила ключ в замок.

Бороздки не совпали.

Снова выругавшись, я вытащила ключ и повесила его обратно на шею. Мой взгляд упал на фонарик, может попробовать разбить им замок, но неизвестно, сколько я еще тут пробуду. Пожертвовать фонариком — не лучшая идея.

Отойдя, я осмотрела дверь. Она была такой же, как и все двери в главном здании, старинная тонкая деревянная панель, подвешенная к косяку на двух латунных петлях. Штыри в петлях был достаточно большими, если выбить их и снять дверь с петель, может мне удалось бы протиснуться в образовавшуюся щель. Но мне совсем не хотелось быть снова вызванной в кабинет Фолли, на этот раз за порчу школьного имущества.

Можно не сомневаться, что звездная компашка доложит ей, кто повинен в этом. Полагаю, этот случай навсегда запечалится в моем личном деле.

Оставив все попытки взять дверь штурмом, я оглянулась на остальную часть комнаты в поисках выхода. Может тут есть потайная дверь? Есть же в кабинете Фолли одна, не удивлюсь, если и в тайной подвальной комнате обнаружится секретный выход. Я обошла помещение вдоль стен, прощупывая известковую черепицу, в надежде найти какой-нибудь спусковой механизм.

Я уже дважды обошла все вокруг.

Но ничего не нашла.

Я уже собиралась было сдаться, как мне пришла в голову мысль. Модель, очевидно, требовала большого мастерства, много работы над всеми крошечными зданиями и всей архитектурой. Значит, кто-то провел здесь много времени, множество часов.

Но если дверь запирается снаружи, не мог же архитектор сидеть тут часами, самозабвенно работая над своим проектом. Ему ведь понадобился бы другой выход? Определенно он или она имели свой собственный проход. Должно быть, я его не заметила.

Я была в дальнем углу комнаты, когда увидела сверкание, отблеск в восточной части города. Я потянулась туда, блеск исходил от двух антенн Сирс-Тауэра.

Я подошла поближе. Антенны были металлическими, и это была единственная металлическая деталь в крошечном городке. Все остальное было выполнено из серого картона.

«Интересно…», — пробормотала я, опускаясь на колени на один из притоков реки Чикаго. Я осторожно протянула руку к антенне и очень аккуратно подергала шпиль.

Он не двигался.

«Давай же…», — сказала я, принимаясь за другой шпиль. Ухватившись за кончик, я, понемногу расшатывая антенну, почувствовала, что она скользит в картоне. Еще одно усилие, затем еще, я старалась не повредить крышу здания.

Наконец она выскользнула. Я поднесла ее к свету.

Это был ключ!

«Вот это да!» — воскликнула я, вставая с озера. Возможно, еще рано было радоваться — я же не знала, подойдет ли ключ к замку. Но для запертого здесь архитектора это была победа, для меня тоже. И, что немаловажно, это было поражением звездной тусовки.

Я прошлась, вдоль реки, дошла до озера и повернула к двери. Вставила ключ в замок и повернула.

Замок с щелчком открылся.

Неловко признаться, но я даже затанцевала от радости.

Подумав о том, что этот ключ может пригодиться кому-нибудь, кого также запрут здесь, я вернула его на место в Сирс-Тауэр. Посмотрев на город, я взяла на заметку, что надо рассказать об этой модели Скаут, вдруг она о ней еще не знает. Хотя я подозреваю, символы на зданиях как-то связаны с тем, чем она занимается, и с тем «мусором», с каким борются она и ее друзья.

Кстати о битвах, самое время продумать следующий шаг.

Вариант первый: вернуться в наш номер и посмотреть на лица Вероники и прочих. Они, наверное, сейчас злорадствуют, что заперли меня здесь, а я торжествую, что выбралась. Не думаю, что выберу этот вариант в такую волнительную ночь четверга.

Вариант второй немного более рискованный. Я присоединилась к звездной компании, в надежде, узнать что-нибудь интересное. И в этом я преуспела.

Сейчас, когда они вернулись в свое розовое королевство, у меня появился шанс на собственное расследование. Вот уже второй раз за ночь я склоняюсь к опасным действиям. Раз уж мне удалось выбраться из закрытой комнаты, значит удача на моей стороне.

Я в последний раз взглянула на город и прикрыла за собой дверь.

«Спокойной ночи, Чикаго», — прошептала я.

Не удивительно, что коридор был пуст. Пока я выбиралась из помещения смотрителя, звездная компания уже скрылась. Сейчас они где-нибудь празднуют свою победу. Они многого не знают.

Коридор разделялся надвое: одна часть вела к лестнице на первый этаж, а вторая, наверное, уходила глубже в подвал. Я уже приняла решение снова прикинуться детективом, поэтому выбрала путь, по которому еще не ходила.

Двигаясь медленно, я прислонилась плечом к стене, стараясь быть как можно незаметнее. Проход упирался в Т-образный коридор. Я направилась туда. Эта часть подвала была хорошо освещена, и я не включала фонарик, но сжимала его с такой силой, что скоро взмокли ладони. Я все еще находилась в подвале, значит то, что Скаут заперла за железной дверью, было поблизости. А это означало, что надо быть начеку.

Я дошла до конца коридора без происшествий и остановилась у развилки. Проходы вправо и влево были пусты, и я понятия не имела, где нахожусь относительного остального здания. И что еще хуже оба прохода были длинными и темными. Здесь не было ни основного освещения, ни канделябров на стенах — только темнота.

Сложный выбор. У меня даже монетки с собой нет, чтобы подбросить или магического шара[15]. Поэтому я выбрала другой не менее солидный способ для принятия важного решения.

Только я начала детскую считалку «Аты-баты, шли солдаты…», как земля подо мной задрожала. Меня швырнуло в проход, пришлось опереться о стену, чтобы устоять на ногах, пока пол подо мною вибрировал.

Но все закончилось также внезапно, как и началось. Все еще опираясь ладонями об известковые кирпичи, с колотящимся в груди сердцем, я посмотрела на потолок, ожидая крики, топот и прочие признаки последствия «Землетрясения, Которое Поглотило Чикаго».

Но все было тихо.

Слева раздались шаги, поспешно приближающиеся ко мне с другого конца коридора. Я попыталась сглотнуть подступивший ком в горле.

Включив фонарик, я направила его в темноту. Слабого луча света не хватало, чтобы разогнать мрак, я даже прищурилась, чтобы получше присмотреться.

И тогда я увидела их — Скаут и Джейсона позади нее, оба в школьной форме. Они мчались так, будто от этого зависела их жизнь. Я направила луч фонарика в пол, чтобы не ослепить их, гадая, что же могло приключиться.

«Скаут?» — позвала я, но от страха сдавило горло, я попробовала снова, на этот раз вышло лучше.

«Скаут!»

Они все еще были далеко, коридор оказался глубоким. Они бежали со спринтерской скоростью, а позади был кто-то еще.

После того как я помогала Скаут от чего-то сбежать, меня уже не удивило, что за ними гонятся. Но я и не знала, чего ожидать.

Когда они приблизились, я разглядела за ними блондинку, которую мы видели в саду с колоннами в понедельник, девушку в капюшоне, которая наблюдала за нами. Она неслась во весь опор за Скаут и Джейсоном. Но даже при бешеном беге выражение ее лица было отсутствующим, только странный блеск в глазах выдавал признаки жизни. Ее длинные волнистые волосы развивались на бегу, а руки тянулись к ним.

Вдруг она отвела руку назад, а затем резко вытолкнула ее вперед, будто, что-то бросила в нас. Воздух и земля содрогнулись, как в прошлый раз, но встряска была сильнее, меня сшибло с ног. Я приземлилась на колени и на руки.

Когда я снова подняла глаза, Скаут и Джейсон уже оказались в метре от меня. Значит, блондинка тоже была на подходе. Я заметила выражение ужаса на лице Скаут. «Вставай, Лили», — закричала она, — «Беги!»

Я выругалась так, что даже сапожник бы покраснел, и вскочила, как было велено, не обращая внимания на ушибленные колени. Все трое, мы понеслись вниз по проходу, в поисках безопасного укрытия.

Мы бежали по одному коридору, затем по следующему, удаляясь от того пути, которым я пришла со звездной тусовкой — возможно, это к лучшему, в той части не было огромной железной двери, чтобы скрыться от них.

И чтобы скрыться от нее…

Не знаю, какие фокусы выделывала эта блондинка, но она сделала это снова, земля задрожала под ногами. Не представляю, как она это делает — заставляет ходить ходуном пол и не только пол, но и стены — но это у нее мастерски получается. Мы все пошатнулись, Скаут удержалась за стену, чтобы не упасть, Джейсон поймал ее за локоть. Я уцепилась за известняк, почти налетев на камни лицом. Она снова сшибла меня с ног. Я приземлилась на руки, ладони горели от удара об пол.

Скаут и Джейсон удержались на ногах и уже успели отбежать на пару метров вперед, прежде чем заметили мое отсутствие.

«Лили!» — крикнула Скаут, но я уже смотрела на блондинку. Повелительница землетрясений стояла надо мной. Я задумалась, если я уже на полу, что еще она может мне сделать?

А вот парень, который появился из-за ее спины, мог мне навредить. Он был старше ее, студент, может быть. Черные кудрявые волосы, широкие плечи и голубые глаза, от взгляда которых бросало в дрожь. В них читался голод. И этот голод был направлен на меня.

Я сглотнула, страх и паника сковали меня, но я пыталась заставить мозг работать, пыталась подняться на ноги, но попытки были неуклюжими, тело не подчинялось.

Выйдя из-за блондинки, парень пробормотал что-то, и, как и она, взмахнул рукой в мою сторону.

Давление воздуха в помещении изменилось, что-то метнулось в мою сторону. И это что-то он создал движением руки. Это было похоже на линзу из зеленого дыма, но это был не настоящий дым. Это был даже не предмет. Было больше похоже на то, что весь воздух исказился.

Я была все еще на полу, с того момента, как я упала, прошла секунда или две, но от паники время замедлилось. Широко раскрыв глаза, я уставилась на то, что двигалось ко мне. Ни жизнь в Сагаморе, ни неделя в Чикаго, ничто меня не подготовило меня к такому, чем бы оно ни было. И это нечто почти касалось меня.

Говорят, в некоторые мгновения вся жизнь проносится перед глазами. Это был как раз тот случай. У меня была всего секунда, этого не достаточно, чтобы увернуться, поэтому я только развернулась спиной. Искаженный воздух врезался в меня с силой несущегося поезда, из меня дух вышибло. Все тело изогнулось, эта сила, будто огнем, пронзила позвоночник, торс, конечности.

«Лили!» — пронзительно закричала Скаут.

Пол снова содрогнулся подо мной, я услышала грохот, рев, похожий на рычание разъяренного животного. Послышались удары и звуки борьбы, я не могла пошевелиться, все тело сковала боль, в конечностях чувствовался жар. Перед глазами плясали цветные круги, мир (а точнее часть пола, которую я могла видеть из своего положения) был окутан зеленой дымкой.

Должно быть, я отключилась, потому что, когда я снова приподняла веки, я была в воздухе, в чьих-то сильных руках. Я посмотрела вверх и увидела яркие глаза, цвета весеннего неба в прериях, взгляд их был устремлен на меня.

«Джейсон?» — спросила я, мой голос звучал глухо и отдаленно.

«Держись, Лили. Мы вытащим тебя отсюда».

Глава 9

Я открыла глаза и тут же зажмурилась от ослепительного солнечного света, льющегося из окна во всю стену слева от меня и отражавшегося от белых стен комнаты, в которой я находилась. Посмотрев вниз, я обнаружила, что лежу на высокой кровати, мои ноги укрыты белой простынею и тонким одеялом, а сама я укутана в больничный халат.

«Ты очнулась!»

Я подняла глаза, на пластиковом стуле возле кровати сидела Скаут с толстой книгой в кожаном переплете. Она была в школьной форме, но поверх рубашки был накинут кардиган.

«Где я?» — спросила я, заслоняя глаза рукой.

«В клинике на Ла-Салль Стрит», — ответила она, — «В нескольких кварталах от школы. Ты спишь уже 12 часов. Врач ушла пару минут назад. Она сказала, что сотрясения нет, тебя принесли сюда, когда ты отключилась».

Я кивнула в сторону окна: «Ты можешь что-нибудь сделать со светом?»

«Конечно», — отложив книгу, она встала и подошла к окну. Пришлось повозиться со шнуром, пока жалюзи не закрылись, и в комнате стало темнее. Закончив, она повернулась и, скрестив на груди руки, посмотрела на меня.

«Как ты себя чувствуешь?»

Я бегло оценила свое состояние. Ничего не сломано, но убийственно болит голова, и все тело ломит, будто я пару раз хорошо приложилась об пол.

«Слабость, в основном. Голова болит и спина».

Скаут кивнула: «Тебе здорово досталось!» — она подошла к кровати и присела на край, — «Мне жаль, что я впутала тебя в это, но, прежде всего, скажи как ты, собственно, оказалась в подвале?»

В ее тоне читался другой вопрос: «Ты опять следила за мной?»

«Звездные подружки пошли вниз и позвали меня с собой».

Скаут побледнела.

«Звездная компашка? Они были в подвале?»

Я кивнула: «Они скормили мне историю о тайнике с контрабандными припасами, но это оказался просто розыгрыш. Они заперли меня в комнате с макетом».

«В комнате с макетом?»

Я изобразила руками квадрат.

«Потайная комната смотрителя, в которой находится превосходный макет города. Я думаю, ты знаешь, о чем я».

«А…ты об этом».

«Да. Слушай, я была терпелива и не спрашивала о полуночных исчезновениях и прочих тайнах подвала, но…», — я обвела взглядом больничную палату, — «но, полагаю, пришло время мне рассказать».

После минутного размышления она кивнула.

«Ты права. Тебя ударило заклинанием огня».

Пару секунд я просто смотрела на нее. Мне потребовалось время, чтобы осознать, что она, действительно, дала мне прямой ответ, хотя я и не поняла, что она имела в виду.

«Что, прости?»

«Магия огня. Название, насколько я знаю, пошло из средневековья. Собственно, мы считаем, что так оно и есть. В действительности, это вопрос магической археологии, и нам не обязательно в это вдаваться. Магия огня», — повторила она, — «Это то, что ударило тебя. Та штука похожая на зеленую контактную линзу. Это было заклинание, которое послал Себастьян Борн. Миловидное воплощение зла».

Я уставилась на нее.

«Магия огня?»

«Понадобится время, чтобы все объяснить».

Я указала на монитор позади меня и на капельницу, стоящую рядом с кроватью. «Думаю, в моем расписании теперь свободного времени предостаточно».

Скаут поникла, ее обычный сарказм сменился более печальным и испуганным выражением. В глазах была тревога.

«Прости, Лил. Я так испугалась, я думала, что потеряю тебя».

Я кивнула, но все еще не была готова простить ее.

«Я в порядке», — сказала я, хотя сама не была в этом уверена.

Скаут опустила голову и, сморгнув слезы, указала на прикроватный столик.

«Твои родители звонили. Интересно, это Фолли сообщила им, что ты здесь? Я сказала, что с тобой все нормально, просто ты упала с лестницы. Я не знаю, что еще можно было сказать».

«Я тоже», — пробормотала я, беря телефон с тумбочки. Они оставили мне голосовое сообщение, которое я прослушаю после, и пару СМС. Я открыла телефон и набрала мамин номер. Она тотчас ответила сквозь треск и шум связи.

«Лили? Лили?» — говорила она громче, чем обычно. В голосе слышался страх. Тревога.

«Привет, мама! Я в порядке. Просто захотелось позвонить».

«Слава Богу!» — сказала она с облегчением, — «Марк, она в порядке!» — голос смягчился, когда она обратилась к отцу, который наверняка был рядом, — «У нее все хорошо. Лили, что случилось? Мы так переживали! Марселин позвонила и сказала, что ты упала».

Я открыла было рот, но совсем забыла, что хотела сказать, до того я удивилась, что моя мама зовет Фолли просто по имени. Поэтому я спросила первое, что пришло в голову. «Вы знаете Фолли? То есть, я хотела сказать, миссис Фолли?»

Возникла странная пауза, в трубке послышался треск. Я плотнее прижала телефон к уху.

«Мам, ты пропадаешь. Ты меня слышишь?»

«Извини, мы в дороге. Да, мы знаем Марселин…. треск… ты в порядке?»

«Все хорошо», — повторила я снова, — «Я проснулась и чувствую себя хорошо. Я просто поскользнулась. Почему вы раньше не позвонили?»

На этот раз я расслышала только «путешествуем» и «отель», потом связь оборвалась. Пару секунд я смотрела на телефон, не решаясь его закрыть.

«Я только что соврала родителям», — резко сказала я, возвращая телефон на тумбочку. В голосе звучало раздражение, но, учитывая обстоятельства, думаю, мне это простительно.

Скаут хотела что-то возразить, но не успела она и слова сказать, как в дверь постучали. Она встретилась со мной взглядом и пожала плечами.

«Входите», — сказала я.

Дверь приоткрылась, и из-за нее показался Джейсон.

«Надо же», — промурлыкала Скаут, лукаво мне подмигивая. Я послала ей испепеляющий взгляд, в то время как Джейсон полностью открыл дверь и вошел. Сегодня на нем не было формы Академии Монклер, он был в обычных джинсах и темно-синей кофте на молнии. Знаю, время было не подходящее, чтобы думать об этом, но темно-синий удивительно шел к его глазам. На плече у него висел рюкзак, а в руке была тонкая ваза с одним единственным цветком — пионом, кажется. Но цветок и рюкзак были не единственным сопровождением Джейсона. Когда вслед за ним появился Майкл, я также хитро подмигнула Скаут, как и она мне. По ее щекам разлился румянец.

«Просто хотели проведать тебя», — сказал Джейсон, закрывая за Майклом дверь. Он поставил свой рюкзак на второй пластиковый стул и с улыбкой протянул руку, — «И принесли тебе цветок».

«Спасибо», — сказала я, смущенно поправляя волосы. Сомневаюсь, что можно хорошо выглядеть, провалявшись двенадцать часов в бессознательном состоянии. Скаут взяла у него вазу и поставила ее на тумбочку рядом с белыми тюльпанами.

Я указала на букет.

«А это от кого?»

Скаут, казалось, только что заметила тюльпаны.

«Посмотрим…», — она вытащила карточку, и, нахмурившись, посмотрела на меня. «Здесь написано «От совета попечителей».

«Наводит на размышления», — проворчала я, должно быть Фолли позвонила им.

«Гарсия не хотел сегодня учиться», — сказал Джейсон, — «и мы решили прогулять».

Скаут, приподняв бровь, посмотрела на Майкла: «А в остальное время Гарсия хочет учиться?»

«И такое бывает, Грин», — сказал он и направился к кровати. Подойдя, он взял меня за руку и пожал ее.

«Как ты себя чувствуешь?»

«Будто меня катком переехали».

«Понимаем», — отозвался Джейсон из-за спины Майкла.

«Скаут начала мне рассказывать о том, что происходит под землей Чикаго».

Джейсон и Майкл посмотрели на Скаут. Думаю, ее признание вызвало у них смешанные чувства.

«Теперь, когда все в сборе», — продолжила я, укладывая руки на коленях, — «Вы можете сами выбрать того, кто желает все мне объяснить. Голубоглазый или кареглазый?» — я перевела взгляд на Скаут, — «Или зачинщица?»

«Вовсе я не зачинщица», — сказала Скаут, — «Позволь напомнить, это за мной гнались, я никого не преследовала».

«Зачинщица», — повторил Майкл с усмешкой, — «Мне это нравится».

Скаут показала ему язык, а он ей подмигнул. Она снова вспыхнула румянцем. Я еле сдержала улыбку.

«Ты права. Тебя втянули в конфликт, и ты имеешь право получить ответы. Что ты хочешь знать?»

«Скаут уже рассказала, что меня ударили магией огня», — сказала я, — «остальное я додумала сама. Вы трое в сговоре, бродите под монастырем и сражаетесь с плохими типами, которые устраивают землетрясения и швыряются огнем».

Молчание.

«Вполне не плохо», — наконец, сказала Скаут.

Майкл подмигнул мне: «Ну как тебе землетрясения и метание огня?»

Хмуро посмотрев на тонкую больничную простынь, я принялась обрывать катышки с ткани. Думаю, сейчас самое время задуматься, во что же меня втянули или, может быть правильнее будет сказать, зашвырнули.

«Я не уверена», — начала я после минутного молчания, — «Я думаю, я не в том положении, чтобы сомневаться в реальности происходящего. Я испытала на себе и землетрясение и огонь. Это больно», — призналась я. От воспоминания об опаляющем жаре меня передернуло, я повела плечами, чтобы расслабится.

«Но я жива», — сказала я, посмотрев на них, — «И пока я не могу принять это как данность. Кроме того, я еще не успела все хорошенько обдумать. Определиться, есть ли во всем этом смысл».

Я посмотрела на Скаут. Она сидела поникшая, закусив губу. На лице написан страх и возможно, сожаление. Наверное, чувствуешь беспомощность, понимая, что тот, кого ты впустил в свою жизнь, может из нее исчезнуть, оставив тебя одного.

«Это имеет смысл», — тихо сказала она. Высказывание было утверждением, но в ее тоне звучал вопрос: «Что теперь будет с нами и нашей дружбой?»

Мы посмотрели друг на друга, и в это мгновение что-то перевернулось во мне — я поняла, что мне дана возможность обрести что-то вроде новой семьи, возможность доверять кому-то, рискнуть. Мои родители за четыре тысячи миль отсюда, зато у меня появилась новая лучшая подруга. И это дорогого стоит. Это то, за что надо держаться.

«Хорошо, тогда…», — начала я, пристально взглянув на Скаут, — «Думаю, лучше вам все мне рассказать».

Потребовалось всего мгновение, чтобы она осознала, что я согласна участвовать во всем, чем бы они ни занимались. Когда Скаут поняла это, лицо ее просияло.

Прежде, чем мы совсем расслабимся, Джейсон вступил в разговор.

«Перед тем, как ты расскажешь ей больше того, что она уже знает, подумай о том, что ты делаешь», — начал он, — «Она была под землей совсем недолго. Значит, есть вероятность, что они ее не узнают. Мы снова можем заняться своими делами, и им не обязательно знать о ее существовании».

Он скрестил руки и нахмурился.

«Но если ты просветишь ее, она станет участницей конфликта. Частью сообщества. Ты привлечешь к ней внимание, они отметят ее как сторонника анклава. Она станет мишенью. Если ты ей расскажешь, она будет в деле. Как бы то ни было, она будет замешана в этом».

Его «как бы то ни было» прозвучало как «пока смерть не разлучит нас», но меня это мало волновало.

«Смотрите», — спокойно сказала Скаут, переводя взгляд на меня, — «Она на больничной койке, вся утыкана трубками», — она метнула на Джейсона нетерпеливый взгляд, — «Она уже замешана в этом».

Приняв решение, Скаут вскочила с кровати. Она прошлась по кругу, Майкл и Джейсон посторонились, чтоб пропустить ее. Они обменялись взглядами, ожидая, когда она начнет.

«Единороги», — вдруг сказала она.

Повисла пауза.

«Единороги», — снова повторила Скаут.

Я только моргала в недоумении.

«Я без понятия, о чем ты».

«Ага», — сказала она, подняв палец, — «Не ожидали, что я с этого начну. Ну, серьезно, единороги. Представь средневековую Европу. Там есть лошади, крупнорогатый скот и прочие вьючные животные. Времена темные, грязные, кругом нищета».

Джейсон наклонился к Майклу: «К чему она клонит?»

«Без понятия», — ответил Майкл, — «Я эту речь впервые слышу».

«Умолкни, Гарсия. Итак, грязь, темнота, крестьяне — печальное зрелище. И вот однажды девица гуляет в поле или еще где-нибудь, она ожидает увидеть там лошадь. Но вместо этого, встречает единорога. С рогом, белоснежной гривой, в волшебном сиянии». Скаут сделала паузу и в ожидании посмотрела на меня.

«Прости, Скаут, но если это была метафора, я не уловила суть».

«Солидарен», — добавил Майкл.

Скаут немного наклонилась, продолжая, голос ее стал тише и торжественнее.

«Только подумай. Что если, в поле была не просто обычная лошадь. Что если там, действительно, был единорог».

«А…», — откликнулся Джейсон, — «Понятно».

«Ага», — подтвердил Майкл.

«В мире есть люди», — сказала Скаут, — «которые похожи на единорога в поле. Уникальные. Редкие», — она остановилась и взглянула на меня с торжественным видом, — «И они одарены. Магией».

После предисловия о единорогах, мне следовало догадаться к чему все идет. Пока, получив эту маленькую подсказку, я только удивленно уставилась на Скаут. «Магия», — наконец, повторила я.

«Магические силы всех форм и масштабов», — сказала она, — «Вижу, ты сомневаешься, но ты сама была свидетелем и испытала все на себе», — она кивнула на капельницу, — «Ты на собственном опыте убедилась в существовании магии».

Я нахмурилась.

«Хорошо, землетрясение и огонь — это не что иное, как магия».

Джейсон подался немного вперед.

«Тебе нужно время чтобы свыкнуться с этой мыслью», — сказал он, — «Тебе еще многое предстоит узнать. Это было только вступление».

Он улыбнулся мягкой улыбкой, от которой сердце затрепетало, не смотря на обстоятельства.

«С таким очарованием, ты, должно быть, пользуешься успехом у девушек, Шеферд», — сухо заметила Скаут. Я еле сдержала улыбку, пока она на меня смотрела. Она одарила меня таким взглядом, каким учителя смотрят на провинившихся учеников.

«Пожалуйста, продолжай», — подбодрила я ее.

«Ладно», — продолжила она и подняла руки для большей выразительности, — «Очень маленький процент населения обладает магическими способностями».

«Какими именно способностями? Землетрясения, сжатие воздуха и что-то в этом роде?»

«О, это только малая часть. Существуют разные степени могущества, различные виды навыков. Власть над стихиями, такими как огонь, вода и ветер. Заклинания и чары».

Частицы головоломки начали собираться.

«Это про тебя!» — воскликнула я, припомнив книги в комнате Скаут. Кулинарные книги. Книги с заклинаниями.

«Ты можешь создавать заклинания?»

«В каком-то роде, да», — сказала она также обыденно, как если бы я спросила ее о серьге в носу, — «Меня называют заклинателем».

Я выжидающе посмотрела на Джейсона и Майкла, они только тряхнули головами. «Это только вводный инструктаж. О нас расскажем позже», — Майкл перевел взгляд на Скаут, — «Продолжай».

«Магическая сила обычно появляется в период полового созревания. При наступлении переходного возраста».

«Растет грудь и землетрясения?» — спросила я, — «Хороши перемены».

«Серьезно», — Скаут кивнула в знак согласия, — «Это довольно странно. Однажды утром ты просыпаешься — и вдруг у тебя уже второй размер груди и мистический дар управлять предметами или ты плетешь чары и воюешь со Жнецами за власть над Чикаго. Сериал «Сплетница» по сравнению с этим отдыхает».

Я задумалась, пытаясь представить, на что похожа такая жизнь. Нет, не о том, как ходить со вторым размером груди, хотя это было бы хорошим дополнением. Я глянула на свою грудную клетку. Да уж, не плохое дополнение, однако…

«Ты еще с нами?»

Я подняла глаза, в лицо бросилась краска. Я смущенно улыбнулась.

«Я тоже об этом подумала», — сказала Скаут, подмигнув мне.

«Пока вы совсем не перешли на девичьи темы», — вмешался Джейсон, — «Лучше скажи ей о подвохе».

«О подвохе?» — переспросила я.

«Вот всегда так…», — сухо заметила Скаут, — «Положение вещей таково, что магия не постоянна. Она не может длиться вечно, по крайней мере, даром. Пока мы молоды — подростки, или лет до двадцати пяти — магия делает нас сильнее. Она действует в согласии с нашим телом, разумом, душой. Пока мы молоды, это как особое чувство, которое помогает нам по-новому узнавать мир, управлять им. Мы получаем доступ к тому, что человечество забыло, испугавшись пробных попыток в чародействе. Страх заставляет многих забыть о своем даре».

«А когда вы становитесь старше?»

«Сила обретает свою цену», — сказал Джейсон, — «И как нам кажется, цену неприемлемую».

«Слишком высокую», — добавил Майкл.

Я удивленно посмотрела на них.

«Цену? Такую как разум? Она сводит с ума или типа того?»

«И такое бывает», — ответила Скаут, — «Она разрушает тело и душу изнутри».

Я удивленно приподняла бровь.

«Ты хочешь сказать, она разрушает тело и может убить?»

Она кивнула: «Чем старше ты становишься, тем сильнее магия требует подпитки от тебя. Она поглощает тебя, трансформирует. Магические способности действуют, как паразит. Чтобы остаться в живых, приходится постоянно утолять жажду этой силы, подпитывать ее».

«Чем?» — мой голос был спокойным, поэтому Скаут ответила также спокойно.

«Энергией других. Те, кто поддерживает свою силу, должны научиться питаться сущностью других — как вампиры, только высасывающие душу. Мы зовем их Жнецами».

«Пожинающими жизни», — подумала я вслух.

«Несущими смерть», — подтвердила она, — «Если жить надоело, зови этих типов».

«Ты сказала, они забирают энергию у других», — повторила я, — «Что это значит?»

Джейсон сделал шаг вперед: «Ты встречала людей, из которых будто выкачали энергию, подавленных и вялых. Например, как ученики, которые постоянно спят на занятиях?»

«Я же подросток. Это обычное дело», — уныло заметила я.

«Да, это минусы переходного возраста», — согласилась Скаут, — «Но гормоны не единственная причина. Жнецы выбирают в жертвы людей, у которых проблемы с уверенностью в себе, не находящих свое место в обществе. И медленно, так чтобы не привлекать внимания, они поглощают их энергию. Можно назвать это аурой, душой или волей к жизни. Эта та искра, которая делает нас теми, кто мы есть, которая отличает нас от ходячих роботов».

«Те ребята с огнем и землетрясением, которые преследовали вас, то есть нас, под монастырем. Это были Жнецы?»

Скаут кивнула.

«Официальное знакомство запоздало, но представляю тебе Алекс и Себастьяна. Она — старшеклассница средней школы. Он — второкурсник Северо-Западного университета. Вообще-то сейчас у них нет необходимости собирать энергию, они молоды. Но они помогают находить жертвы для старших. Это путь Жнецов. Делай все, чтобы удержать магию, невзирая на то, что это может кому-то навредить, или даже убить».

«Значит, эти Жнецы высасывают у людей душу, чтобы не стать ходячими мертвецами. А как же остальные из вас?» — я посмотрела на каждого по очереди, — «Я полагаю, вы не собираетесь в будущем вытягивать души?»

Прежде чем они смогли ответить, раздался стук в дверь. Не дожидаясь ответа, вошла медсестра в белом халате с подносом в руках.

«Добрый день!» — сказала она, — «Как вы себя чувствуете?»

Согнав Скаут с кровати, она поставила поднос, на котором стояли пластиковый стаканчик с водой, небольшой пластиковый кувшин и упаковка шоколадного пудинга.

«Что ж, посмотрим», — она подошла к кровати и измерила мой пульс. Затем взяла конец трубки от аппарата, присоединенного к стене, и протянула его мне.

«Покажите язык», — она положила мне под язык холодную пластиковую палочку и стала смотреть данные на мониторе, — «Разве вы не должны быть сейчас в школе?» — спросила она, не поднимая глаз.

«У нас есть разрешение», — сказала Скаут.

«Ммм…», — протянула она. Когда аппарат запищал, она вытащила и отложила термометр, затем отошла к спинке кровати и нацарапала что-то на моей истории болезни. Покончив с этим, она посмотрела на меня.

«Время посещений заканчивается через час».

«Конечно», — откликнулась я.

Бросив последний предупредительный взгляд на Скаут, Джейсона и Майкла, она снова исчезла за дверью.

Неожиданно обнаружив, что проголодалась, я поставила поднос на край кровати. «Передай мне, пожалуйста, пудинг и можешь продолжать рассказ», — обратилась я к Скаут. Она оторвала фольгированную крышку и протянула мне стаканчик пудинга и ложку, слизывая с фольги остатки шоколадного пудинга. Я с жадностью принялась есть.

«Никакого поглощения душ», — продолжил Майкл, — «С нашей точки зрения, магия не стоит того, чтобы подпитываться за счет других. Мы не желаем платить такую цену и забирать жизни. Мы можем поэтично рассуждать, как прекрасно быть Посвященным».

Я проглотила огромную ложку пудинга — магия способствует хорошему аппетиту — и удивленно посмотрела на него.

«Посвященные?»

«Те из нас, кто владеет магией, но предпочитает от нее отказаться. Вот к кому мы себя относим. Наша философия состоит в том, что когда нам исполнится двадцать пять, мы вернем нашу магическую силу обратно во вселенную. Мы прекратим ею пользоваться. Мы дадим клятву».

«Это равноценный обмен», — добавила Скаут, с легкой улыбкой, — «Нет больше магической силы, зато не нарушается баланс во вселенной».

«И нет больше Посвященных», — сказал Джейсон очень тихо, и как мне показалось, немного печально, словно, если бы его отказ от магии не состоялся, переживать бы он не стал.

«Хорошо», — сказала я, — «Подведем итог: дети с магическими способностями бродят по Чикаго. Некоторые из них добровольно отрекаются от магии, когда она становится хищнической — и это вы».

Скаут согласно кивнула.

«А некоторые не желают бросать магию, и в будущем их ожидает поглощение душ».

«Правильный вывод», — согласился Майкл.

«Но тогда объясните, зачем вы, ребята, бродите под монастырем и бросаетесь огненными заклятьями друг в друга?»

Скаут взглянула на Майкла, который кивнул ей, будто давая разрешение.

«Мы нашли список», — сказала она, — «Что-то вроде списка претендентов. Детей, которых отобрали Жнецы. Детей, которых они, в прямом смысле, собираются сделать своим энергетическим обедом».

Я понимающе кивнула.

«Я придумала заклинание защиты, это наполовину чары, наполовину проклятье, чтобы помешать Жнецам сосредоточиться на своих жертвах».

«Как же это сделать?»

«Ты когда-нибудь пробовала рассмотреть далекую звезду?» — спросила Скаут, — «Чем пристальнее всматриваешься, тем более размытой она становится».

«Это Скаут и пытается проделать», — сказал Майкл, скрестив руки, движением головы указывая на Скаут, — «Сделать цели невидимыми для Жнецов. Она занимается школьниками, которые живут в округе Мичигана и ходят в старшую школу в районе Саут-Луп. Они еще не были этим сильно обеспокоены».

«И поэтому они вас преследуют?» — спросила я, переводя взгляд на Скаут.

«Как можно догадаться, мы не особо популярны. Благодаря нашей идее бросить наши способности, мы не принадлежим большинству».

«Одаренные, как правило, гордятся своей магией», — сказал Джейсон, — «И большинство из них не собирается от нее отказываться».

«Этот факт причисляет нас к меньшинству», — сказал Майкл, — «Это своего рода бунт».

«Отступники магии?»

«Типа того», — сказала Скаут с печальной улыбкой, — «Жнецы выявляют жертв — тех, кто станет хорошей психологической закуской — и детей, которые сами начинают проявлять свой магический дар. Разведчики», — добавила Скаут, опережая мой вопрос, — «Их дар — это способность находить магию. Определять ее».

«Обнаружив однажды ребенка», — сказал Майкл, — «Жнецы окружают его, как львы свою добычу. Они беседуют с этим ребенком, а иногда и с его родителями, о его даре, выявляют, на что он способен. И учат тому, что не следует стесняться дара, что он стоит отнятых душ».

«Жнецы пытаются приучить детей к мысли, что добровольный отказ от магии — это преступление», — сказал Джейсон, — «Что питаться энергией других — это как естественный отбор, сильные поглощают слабых. Мы с этим не согласны. Мы стараемся создать защитное заклинание для жертв. Пытаемся сотрудничать с одаренными, заставить их задуматься о последствиях магии».

«Хорошо это или плохо», — добавила Скаут.

«Значит, вы отбиваете у них тех, кого они уже обработали», — заключила я.

«Ты уловила суть», — сказала Скаут, — «Мы стараемся убедить детей, наделенных силой, что отказ от магии наиболее гуманный метод. Из-за поглощения душ».

Я слегка улыбнулась.

«Правильно».

«Поэтому, они недолюбливают нас, а мы, в свою очередь, не в восторге от Жнецов», — добавила она, — «Нам не нужны настоящие Жнецы. И нам точно не нужно, чтобы они тут плодились».

«Серьезно», — пробормотал Джейсон, — «В Чикаго и без того достаточно начинающих фанатов».

Майкл закашлялся, но сквозь кашель я расслышала слово «На севере».

Я вопросительно взглянула на Скаут.

«На севере?»

«Там обитают новички», — сказала она, — «Это их территория».

«Понятно. И что вы делаете с этой пропагандой. С приспешниками Жнецов, я имею в виду».

«Мы хорошие ребята», — сказал Майкл, — «Они задиристые хулиганы, и мы для них помеха. Мы усложняем их задачу — вербовать, промывать мозги, убеждать детей держаться за свою магию и жить как зомби, питаясь другими».

«Мы сталкиваемся с жуткими предрассудками», — сказала Скаут с усмешкой, — «Сейчас у нас немало жертв под защитой и мы подружились со многими одаренными, которые еще не перешли на темную сторону».

«Не удивительно, что за вами охотятся», — заметила я, бросив выразительный взгляд на Скаут.

«Это правда», — согласилась она, — «Жнецы назойливы, как мухи. Мы прикладываем немало усилий, чтобы остаться в живых».

Я скрестила ноги под тонким одеялом.

«Может вам не следует пускать их в Св. Софию?»

«Мы и не пускаем. Подземные туннели соединяют половину зданий в районе Чикаго-Луп. Добро пожаловать в подземные туннели Чикаго!»

«Сколько их всего здесь?» — спросила я.

«Около двухсот», — ответила Скаут, — «Звучит впечатляюще, но Чикаго третий по величине город Америки. Двести на почти три миллиона — это не так много. Мы не входим в их число, поэтому двести — это только по нашим скромным предположениям».

«А вас?»

«В этом месяце мы наладили отношения почти с двадцатью семью Посвященными в Чикаго», — сказал Майкл, — «Включая студентов младших и старших курсов Чикагского Университета. Для Посвященных студентов это — их последний шанс поиграть в магов и волшебников, пока не пришло время вернуться к обычной жизни. Мы собираемся в анклавы по городу. Это что-то вроде штаб-квартир».

Еще одна часть головоломки встала на место.

«Вот что значат символы на макете города!» — Мой голос от волнения стал громче, — «Буква «Y» в кружке и комбинация кругов, наподобие креста. Это обозначения местоположения анклавов?»

«Эти круги называются «четырехлистники», — сказал Майкл, — «А «Y» обозначает анклавы или места, где Жнецы планируют найти себе последователей. В Чикаго шесть анклавов. Св. София это Анклав номер три».

«Или А3, как называют его эти идиоты», — добавила Скаут, с усмешкой указывая на парней.

Джейсон настороженно посмотрел на меня.

«Ты сказала, что была в комнате с макетом?» — он перевел свой взгляд на Скаут, и на этот раз в нем был упрек, — «Ты пустила ее в комнату с моделью?»

«Я ее не впускала», — защищалась Скаут, — «Меня вообще там не было. Эту комнату обнаружили одноклассницы, они привели ее туда и заперли».

Джейсон упер руки в бок. Он явно не был обрадован.

«Посторонние знают об этой комнате?»

«Я же говорила, что ее обнаружат», — сказала Скаут, — «Не все туннели блокированы. Я говорила, что это когда-нибудь произойдет».

«Давайте не сейчас», — вмешался Майкл, — «Мы можем обсудить это в другой раз». Кажется, стало немного напряженно.

«Почему все-таки туннели?» — поинтересовалась я, — «Если Жнецы вытягивают души людей и не хотят, чтобы вы им мешали, почему бы им не вломиться через парадную дверь Св. Софии и не захватить школу?»

«Может мы и отступники», — сказал Джейсон, — «но у нас со Жнецами есть кое-что общее — мы не хотим себя обнаружить. Мы не хотим устраивать хаос, Жнецы могут красть души и здесь, не привлекая внимания общественности».

«Пожалуй, людям бы это не понравилось», — сказала я.

«Точно», — согласилась Скаут, — «Жнецы не хотят, чтобы их упекли в сумасшедший дом, или в лабораторию для опытов. Поэтому мы держим нашу борьбу подальше от посторонних глаз. Мы держимся под землей. Обычно мы без проблем с этим справляемся, но в последнее время они стали более агрессивны… Агрессивнее, чем обычно», — пробормотала она.

Я вспомнила, что Скаут говорила о своем долгом и изнурительном лете. Страшно представить, что могут устроить подростки наделенные магией.

«Они активизировались в последнее время», — сказал Джейсон, — «Мы считаем, что они к чему-то готовятся».

В комнате наступило молчание, трое из нас, возможно, задумались, к чему же готовятся Жнецы. Они посмотрели на меня в ожидании, надеясь на какую-нибудь реакцию — слезы, недоверие или энтузиазм. Но у меня еще оставались вопросы.

«А вы ждете этого?» — спросила я.

«Чего именно?» — Скаут склонила голову на бок.

«Отказа от магии», — я вытянула ноги и зарылась поглубже под одеяло — здесь так же холодно, как в Св. Софии, — «Я имею в виду, в этом есть свои плюсы и минусы, не так ли? Сейчас вы наделены силой. До того как вы повзрослеете, вы привыкаете к магии, но вам придется все бросить. Это вас не тревожит?»

Они переглянулись.

«Так оно и есть», — спокойно сказала Скаут, — «Сейчас магия является частью нас, но она не всегда будет с нами».

«Но и не будет полуночных встреч с несносными Жнецами и с Посвященными из Универа, счастливыми обладателями магии».

Скаут удивленно приподняла бровь при этой мини-тираде Джейсона.

«Я знаю. Не сейчас», — сказал Джейсон.

Я решила, что не все так гладко в Третьем Анклаве.

«Итак, тот парень послал в меня проклятье. Ты сказала, его зовут Себастьян. Он Жнец?»

Скаут кивнула.

«Он самый».

«Он что-то сказал, перед тем как сразил меня. Что именно?»

«Ad meliora», — ответил Майкл, — «Это по латыни. Означает «все к лучшему».

Мои брови вопросительно поползли вверх.

«Я полагаю, это их девиз?»

«Да, ты права», — сказала Скаут, — «Они думают, что мир станет лучше, если они сохранят свою магию. Они считают себя элитой, и все остальные у них в долгу. Выживают сильнейшие».

«Скорее выживают глупейшие», — проворчал Джейсон. Он посмотрел на часы, а потом на Майкла, — «Нам пора идти», — сказал он, взглянув на меня, — «Извини, что оставляем тебя. У нас еще дела в академии после обеда».

«Нет проблем. Спасибо, что зашли. И спасибо за цветок».

Он засунул руки в карманы и улыбнулся мне.

«Нет проблем, Паркер. Рад, что ты вернулась к жизни».

Я улыбалась ему в ответ, пока Скаут не прочистила горло, чтобы привлечь мое внимание.

«Я тоже пойду», — сказала она, снимая со спинки стула объемный пуховик. Скаут натянула его и застегнула на кнопки. Белый пуховик доходил ей до колен, поэтому казалось, что кроме него на ней только колготки и ботинки Доктор Мартинз на толстой подошве, с ремешком вокруг щиколотки.

«Ты похожа на снеговика».

Скаут закатила глаза: «Сегодня на улице прохладно. Не всех ждет теплое и уютное жилище».

Я свернулась калачиком в постели, надеясь, сохранить как можно больше тепла, и мечтая скорее добраться до содержимого шкафчика в моей комнате.

«Поправляйся», — сказал Майкл, постучав костяшками пальцев по спинке кровати. Полагаю, это был более брутальный эквивалент объятий. И все равно я была тронута.

Я ему улыбнулась.

«Думаю, мы скоро увидимся».

«И надеюсь, при более удачных обстоятельствах», — он покосился на Скаут, — «Грин».

Она закатила глаза.

«Гарсия».

Когда Скаут снова повернулась ко мне, она улыбалась.

«Я позвоню тебе завтра».

Я кивнула.

Все трое собрали свои вещи, я сжала кулаки, от нетерпения задать последний вопрос. Вообще-то, я боялась его задавать. У меня взмокли ладони, но я пересилила себя.

«Джейсон».

Все трое обернулись.

Джейсон удивленно приподнял брови.

«Да?»

«Можно тебя на секунду?»

«Да, конечно», — он поправил рюкзак на плече и переглянулся со Скаут и Майклом. Скаут сделала удивленные глаза, но Гарсия подтолкнул ее к выходу.

Когда дверь за ними закрылась, Джейсон обратился ко мне.

«Все в порядке?»

«О, да», — я сосредоточенно изучала одеяло, пока не решилась посмотреть в его кристально-голубые глаза.

«Знаешь, я просто хотела сказать спасибо. За то, что вытащил меня из подвала. Если бы не ты и Скаут…»

«Ты бы, во-первых, не получила этот удар», — закончил он.

Я начала было говорить, но замолчала, так как с этим не поспоришь.

«Я рад, что ты в порядке», — мягко сказал он, — «Не знаю, важно ли это, но я всегда рад помочь, Лили».

Мне понравилось, как он произнес мое имя, будто это не набор букв, а слово с большим значением.

Лили.

«Я хотел сказать, что меня не радует, что ты влипла в это — особенно не имея магической защиты», — он склонил голову набок, — «Хотя я слышал что-то о шлепанцах».

«Скаут разочаровалась в моих оборонительных действиях?»

Он скрестил руки на груди.

«Впечатляющая оборона. Я имею в виду, для того кто считает кусок резины своим техническим преимуществом…»

«Ладно, Шеферд. Ты высказал свои соображения».

«Я?» — спросил он с полуулыбкой.

Оказывается, полуулыбка Джейсона еще более убийственна, чем полная улыбка с ямочками на щеках. Полуулыбка получалась более ленивой и почти до смешного прекрасной.

«Ты меня убедил», — наконец, сказала я.

Какое-то время мы молча смотрели друг на друга, пока он не кивнул в сторону двери.

«Я, наверное, присоединюсь к Скаут и Майклу?»

Он задал вопрос так, будто не хотел уходить, но боялся мне надоесть. Сердце бешено забилось в груди.

«Вообще-то, я хотела еще кое-что спросить».

Он вопросительно посмотрел на меня.

«Когда мы были в подвале. Когда меня ударило. Мне кажется, я слышала рычание, похожее на звериное».

Глаза его расширились, губы приоткрылись от удивления. Он не ожидал, что я заговорю об этом, но у меня из головы не шел тот звук.

Джейсон не отвечал, мне пришлось быть настойчивее. Я знаю, что Скаут не могла так рычать, она призналась, что она заклинатель. Думаю, девочка с землетрясениями и парень с магией огня тоже исключаются. Джейсон единственный, кто остается.

«Тот звук. Это был ты?» — продолжила я допрос.

Он посмотрел на меня, в его голубых глазах сквозил холод, как от осколков ледяного сапфира.

«Скаут дала лишь краткое описание Посвященных», — наконец, сказал он, — «Она сказала, что все мы наделены магией, каждый из нас обладает своим собственным даром. Но этот краткий ответ не совсем точен», — он сделал паузу, облизнув губы, — «Я не похож на других».

Мое сердце учащенно забилось, не удивлюсь, если и он это заметил. Я набралась смелости и спросила.

«Насколько не похож?»

Когда Джейсон снова взглянул на меня, цвет его глаз стал зеленым, а потом серебристо-желтым, как светящиеся глаза у кошки. В выражении лица появилось что-то волчье.

«Достаточно», — ответил он, и клянусь, голос его стал более низким и глубоким, — «Достаточно отличаюсь».

Он направился к двери.

Мое сердце не унималось, пока за ним не закрылась дверь.

Глава 10

После их ухода тишина в палате сохранялась всего пару минут. Доктор, наконец, зашел осмотреть меня, и пришел к тому же заключению, что и раньше — со мной все в порядке. Стоит отметить что, он не спрашивал меня, что за напасть привела меня из частной школы для девочек в больницу.

Несмотря на его заключение, я должна была проторчать в больнице еще не один час. Первые десять минут я то и дело открывала телефон, собираясь с духом, чтобы позвонить Эшли. Но она могла быть еще на занятиях, и, к тому же, что я собиралась ей сказать? Что я встретила странных волшебников, которые впутали меня в свои интриги? Я еще не сошла с ума, чтобы рассказывать об этом, да и как мне все ей объяснить, чтобы это не звучало нелепо. Я отложила телефон и осмотрела комнату. Так как домашнее задание мне никто не принес, впрочем, я и не просила, я включила телевизор, закрепленный на стене, откинулась на кровать и, только было начала смотреть скучное реалити-шоу о богатых домохозяйках, как раздался стук в дверь.

Не имея представления, кто еще может меня навестить — кроме разве что звездной тусовки, торжествующей свою победу — я отключила телевизор.

«Входите», — отозвалась я.

Дверь открылась и закрылась, после чего последовал стук каблуков по кафельному полу. Из-за угла появилась Фолли, руки сложены перед собой, стройная, одетая в опрятный светлый костюм, пепельные волосы до плеч аккуратно уложены. Вид у нее был озабоченный.

«Мисс Паркер», — Фолли прошлась к окну, приоткрыла пару полосок жалюзи и взглянула на город, — «Как вы себя чувствуете?»

«Хорошо в целом».

«Вы потеряли сознание», — сказала она. Это было утверждение, а не вопрос.

«Да, мне так и сказали…»

«Я надеюсь, Мисс Паркер, вы понимаете насколько важно для нашего заведения сохранение репутации. Мы, разумеется, не хотели бы привлекать излишнее внимание к происшествиям с нашими студентами. Пресса и общественность могут подумать, что наше учреждение является небезопасным местом для учащихся, и это, конечно же, не пойдет на пользу ни Св. Софии, ни ее студентам и выпускникам».

Я не знаю, что Фолли было известно о том, что произошло — или, что она думала, о случившемся — но она, определенно, заинтересована в том, чтобы сохранить это в тайне.

«Я уверена, что вы хорошо понимаете, как важно ваше физическое благополучие, и вы будете достаточно осмотрительны, чтобы ваши обмороки не повторялись».

При этих словах я напряглась. Неужели она думает, что я морю себя голодом и теряю сознание от недостатка пищи? Видела бы она, как я сегодня разделалась с пудингом.

«Я забочусь о себе», — заверила я ее.

«Все свидетельствует об обратном».

Если честно, в этот момент крошечная часть меня пожелала выдать Скаут, Джейсона, Майкла и прочих Посвященных, или хотя бы звездную компашку, подтолкнувшую меня на этот опасный путь. Может это стерло бы чопорное выражение с лица Фолли, и добавило бы чуточку сочувствия.

Но у этой теории было два минуса.

Во-первых, я не уверена, что Фолли вообще способна на сочувствие.

Во-вторых, чтобы быть честной до конца, я пошла вниз не из-за того, что Вероника и ее подружки заставили меня. Я спустилась в тот коридор — навстречу Жнецам — потому что решила поиграть в юного следопыта. Мне было любопытно, и я добровольно ступила на эту скользкую дорожку.

Кроме того, я могла просто с этим не связываться. Могла отступить, сказать Джейсону, Майклу и Скаут, что не хочу иметь дела с их магическими тайнами и предоставить им самим разбираться со своими проблемами и Жнецами. Но я просила их довериться мне и рассказать обо всем, и я не собираюсь предавать их.

Теперь я в команде. Но Скаут все еще в долгу передо мной.

«Вы правы», — сказала я. Ее глаза мгновенно расширились, будто она не ожидала, что подросток соглашается с ее распоряжениями, — «У меня была трудная неделя», — и это чистая правда, — «Мне следует поберечь себя».

Она приподняла бровь.

«Удивительно зрелый подход».

«Да, я умна не по годам», — на самом деле я не собиралась так дерзко отвечать директору школы, руководителю места, где я живу, сплю, ем и учусь. Но ее отношение и предположение, что я попала сюда из-за нехватки здравого смысла, просто напрашивались на дерзость.

С другой стороны, поскольку я решилась спуститься в подвал, вместо того чтобы вернуться в свою комнату, может со здравым смыслом у меня, действительно, были проблемы.

Фолли приподняла брови, ее лицо отчетливо выражало все, что она думает по поводу моей колкости.

«Мисс Паркер, благополучие студентов и репутация заведения для нас очень важны».

Сильно в этом сомневаюсь, учитывая, что происходит под ее заведением. Но я Воздержалась от комментариев.

«Я надеюсь, вы завтра вернетесь в Св. Софию?»

«Мне сказали, что уже можно».

Фолли кивнула.

«Очень хорошо. Я просила мисс Грин передать вам задания. Так как завтра суббота, у вас будет время наверстать пропущенные уроки. Я пришлю за вами машину. Если вам что-то потребуется до вашего возвращения, вы можете позвонить нашим сотрудникам».

Я кивнула. Свою задачу она выполнила и направилась к двери. Но остановившись, Фолли оглянулась.

«Кстати, о нашем разговоре», — сказала она, — «Возможно, я была плохо осведомлена о профессии ваших родителей».

Я уставилась на нее в изумлении, пытаясь понять, с чем связан столь резкий поворот.

«Плохо осведомлены?»

«Я полагаю, вам лучше, чем мне известна сфера деятельности ваших родителей». Она взглянула на часы.

«Мне пора в школу. Хорошего вам вечера».

Пока я пребывала в замешательстве, она скрылась за углом и вышла, закрыв за собой дверь.

После ее ухода я в течение минуты рассматривала пульт у себя в руках, постукивая по нему, в такт своим мыслям.

В первую очередь, странно, что она заходила — я имею в виду, как часто директора навещают своих студентов в больнице? У нее, несомненно, была собственная теория о случившемся со мной, а точнее, что я сама во всем виновата. А может, она заметала следы, хотела убедиться, что это не станет известно общественности, или я не собираюсь сообщать своему адвокату об «инциденте».

Но после она, ни с того ни с сего, упомянула моих родителей и изменила свою историю. И что еще более странно, она казалась искренней. Может быть даже раскаивающейся, хотя Фолли менее всего походила на человека, который признает свои ошибки.

Я закусила губу и щелкнула по пульту в последний раз. Как бы это не называлось — Жнецы, Посвященные, магия, заклинания огня и прочее — в Св. Софии действительно происходит что-то странное.

Как доктор и обещал, на следующее утро меня выписали. Как и обещала Фолли, одна из смотрительниц в очках, которые патрулируют учебный зал, привезла мне сменную одежду — джинсы и футболку, которые наверняка подобрала Скаут. Медицинская сестра прикатила меня на инвалидном кресле к главному входу клиники и усадила в микроавтобус с логотипом Св. Софии. Вся дорога до монастыря прошла в молчании. Хотя поездка оказался довольно короткой — всего пара кварталов до моего нового дома на улице Эри. Смотрительница, не говоря ни слова, проводила меня к парадному крыльцу, и я поднялась наверх. Хотя меня не было всего пару дней, монастырь казался незнакомым. Я пока еще не начала чувствовать себя здесь, как дома, но сейчас я особо сильно ощутила, насколько я далеко от Сагамора.

В субботний полдень в главном здании было немноголюдно. Кучки студенток рассеяны по учебному залу, вероятно, они старались управиться с домашним заданием на выходные или просто пополняли свои научные знания. В холле перед жилыми помещениями было более шумно, в коридоре слышались звуки музыки и телевизора, девочки Св. Софии расслаблялись и наслаждались выходными.

Я отворила дверь в наш номер. Скаут вскочила с дивана, одетая в джинсы и многослойную футболку, с собранными в короткий хвостик волосами, она чуть не сбила меня с ног, налетев с объятиями.

«Слава Богу!» — воскликнула она, — «Звездная тусовка стала совсем невыносимой!» — она отпустила меня и окинула взглядом с ног до головы, — «Все на месте?»

«Я недавно проверяла», — с улыбкой ответила я и помахала Барнаби, которая сидела на диване позади нас. Она была одета в приталенную бледно-голубую футболку с радугой спереди, волосы ее были подняты в какой-то сложный пучок.

«Привет, Лили», — сказала она.

«Привет, Лесли».

Дверь в комнату Эми приоткрылась. Эми, М.К. и Вероника ввалились в гостиную, их улыбки потускнели, когда они заметили, что я вернулась. На них были спортивные шорты, облегающие топы и кроссовки. Похоже, они собрались потренироваться.

Эми сникла, и на ее лице появилось выражение больше похожее на раскаяние и сожаление. М. К. надменно улыбалась. Вероника пыталась собрать волосы в хвост, ей было не до меня.

«Ты была в больнице», — сказала М. К. В ее словах не было ни тени сожаления, ни признаков того, что они чувствуют свою ответственность за то, что со мною случилось. Они, конечно, к этому не причастны, но им-то это не известно. Я надеялась на большее раскаяние, даже немного на милое робкое смущение.

«Да», — ответила я.

«Что с тобою случилось?» — М. К., пропустив сцену смущения, сразу перешла в наступление.

«Я не в праве об этом говорить», — ответила я.

«Почему? Это заразно?» — М. К. усмехнулась собственной шутке — «Что-то инфекционное?»

«Это из области правовой ответственности…», — при этих словах, я взглянула на Эми — из всей компании она выглядела самой обеспокоенной, я выбрала ее своей целью, — «Страховой случай… Возможно, лучше об этом не распространятся. Мы бы не хотели привлекать адвоката. По крайней мере, пока».

Скаут стояла, наполовину развернувшись ко мне, поэтому только я могла видеть, как она мне подмигнула.

Вероника и Эми обменялись нервными взглядами.

«Спасибо вам за прогулку», — добавила я и прошла в свою спальню, остановившись в дверях, чтобы пропустить Скаут и Барнаби.

«Это было очень поучительно», — сказала я, подмигнув звездной тусовке, и зашла в комнату, закрыв за собою дверь.

Уход получился драматичным.

Я поведала Скаут и Лесли урезанную версию своего рассказа, ту часть, которую можно было рассказать в присутствие Лесли. Ведь она, насколько я знаю, не из Посвященных, поэтому я умолчала о визите Фолли, да и наш разговор с Джейсоном не для посторонних ушей. Вскоре я выпроводила девочек из комнаты.

Мне необходим был душ.

Очень горячий и очень долгий бодрящий душ. Как только за ними закрылась дверь, я переоделась в двусторонний халат (полосатый для веселых дней, темно-голубой для более серьезных), собрала банные принадлежности и отправилась в ванную.

Первые пять минут я стояла, опершись руками о стену и подставив голову под струи воды. Может такой кипяток и не на пользу моим волосам, но мне это было нужно. Мне необходимо было смыть с себя налет подвала и больницы, не говоря уже о налете эмоциональном: 1) от вопросов Фолли о честности моих родителей; 2) от того, что я оказалась на волосок от смерти; 3) от того розыгрыша, который стал причиной предыдущего пункта; 4) от того, что из опасной ситуации меня вынес на руках, ну очень симпатичный парень, а я этого почти не помню. Последний пункт-это вообще преступление.

И конечно, был еще один пункт.

А именно, магия.

Посвященные, заклинания огня, Жнецы, Анклавы. У этих людей свой особый словарь терминов и твердая уверенность в своих магических способностях.

Я, конечно, сама видела это. И что бы ни происходило под городом и Св. Софией, я не выдам этого. Но что же я видела? Это ли настоящая магия? Я имею в виду волшебство, такое как чары, единороги и волшебники.

В этом я не уверена.

Я размышляла над этим, пока складывала свои принадлежности и шлепала в банных тапочках обратно в свою комнату, помахав Скаут и Лесли, игравшим в карты в общей гостиной. Размышляла об этом, пока вытирала полотенцем волосы, пока доставала свою фланелевую пижаму из нижнего ящика комода и переодевалась.

В дверь тихо постучали. Я повернулась, но стук уже прекратился, зато под дверью появился розовый пакет. Я повесила влажное полотенце на ручку шкафа и подобрала пакетик. С излишней осторожностью я поднесла его к уху — уже ни в чем нельзя быть уверенной. Убедившись, что внутри ничего не тикает, я подцепила пальцем наклейку, скрепляющую пакет.

И улыбнулась.

В розовой оберточной бумаге, несомненно, из комнаты Эми, была открытая упаковка лакричных конфет, которые я начала есть перед походом в подвал. Не уверена, что именно означал этот подарок — извинение или подкуп. В любом случае, я люблю эти конфеты, решила я, откусывая голову лакричной собачке.

К несчастью, пока я наклонялась за конфетами, я обнаружила, что колени после двух падений все еще болят. Я отложила свой презент на бюро, закатала штаны и направилась к зеркалу, чтобы осмотреть свои ноги. На коленях красовались фиолетовые синяки, свидетельства моих приключений.

Спину свело судорогой, когда я нагнулась, чтобы расправить штанины. Я покрутилась перед зеркалом, задрав футболку с группой Ramones и отодвинув край пижамы, чтобы посмотреть, куда меня ударило заклинание. Я ожидала увидеть еще один синяк, признак удара, который свалил меня на пол и вышиб весь воздух из легких.

Но синяка видно не было, по крайней мере из того положения, с которого я смотрела, а я стояла наполовину повернувшись, вывернув шею. Я уже было собралась застегнуться, в предвкушении более приятного занятия — поваляться в кровати с журналом Vogue.

И тут я увидела это!

Сердце заколотилось, будто желая вырваться из груди.

На моей спине была метка. Это не синяк — цвет не подходящий. Не фиолетовый, синий или даже забавный желтый, какими бывают ушибы.

Цвет был зеленый. Того оттенка зеленого яблока, что и заклинание, будто оно въелось в кожу.

И что еще важнее, метка имела определенную форму. Это был символ — знак, вырезанный на моей спине. Как татуировка, о которой я не просила.

Это был круг со сложным набором символов внутри.

Я помечена.

Глава 11

Минут пятнадцать я стояла перед зеркалом, с беспокойством рассматривая метку на спине. Задрав край футболки, я поворачивалась и так и эдак, шея затекла от напряжения, пока я не догадалась взять пудреницу из косметички. Открыв ее щелчком, я развернула ее, направляя отражение на зеркало.

Это был не просто след или веснушка, или складка, образовавшаяся от двенадцати часового пребывания на больничной койке.

Это был круг — идеальный круг. Слишком совершенный, чтобы быть случайностью, сделанный намеренно. Внутри круга были символы — различные волнистые скобки и линии, ничего похожего я никогда не видела.

И все-таки, даже не зная, что они обозначают, я могла с уверенность сказать, что появилось это неспроста. Линии четкие, формы правильные. Они слишком правильные, чтобы оказаться биологической случайностью.

Я стояла, в растерянности опустив руки, и смотрела в пол. Откуда это взялось? Что случилось со мною, пока я была без сознания. Может какой-нибудь безумный врач сделал мне татуировку?

Или ответ еще проще… и куда сложнее.

Отметка была на том самом месте, куда меня ударило заклятие огня, откуда жар и магический огонь прошел через весь позвоночник. Понятия не имею, как заклинание смогло превратиться в такой символ. Но откуда еще он мог взяться?

Неожиданно раздался стук в дверь. Я машинально захлопнула пудреницу и опустила футболку.

«Да?»

«Эй», — из-за двери послышался голос Скаут, — «Мы собираемся в кафе-мороженое. Хочешь с нами? Это всего в четырех кварталах отсюда. Немного свежего воздуха тебе не помешает».

Внутри что-то сжалось при мысли, что придется рассказать Скаут о метке, но только она поможет разобраться в этом. Звучит не очень заманчиво. Слушать рассказы о ее приключениях — это одно дело, но участвовать в приключениях и прочих волшебных делах, от которых остаются подобные отметки — совсем другое.

«Нет, спасибо», — сказала я, одарив дверь виноватым взглядом, предназначавшимся Скаут, — «Я себя не очень хорошо чувствую. Думаю, мне лучше немного отдохнуть».

«Ладно. Может тебе принести чего-нибудь?»

«Нет, спасибо. Я не голодна», — и это абсолютная правда.

Скаут помолчала минуту.

«С тобой все в порядке?» — наконец, спросила она.

«Да. Знаешь, я просто устала. Мне не удалось хорошенько выспаться в клинике», — и это тоже правда, но мне все равно было стыдно, поэтому я скрестила пальцы.

«Хорошо. Может, поспишь», — посоветовала Скаут, — «Мы зайдем позже проведать тебя».

«Спасибо, Скаут», — ответила я. Когда шаги в гостиной стихли, я прислонилась спиной к двери и вздохнула.

Во что же я влипла…

В подтверждение своих слов, я забралась в постель и, укрывшись с головой пледом с символикой Св. Софии, безуспешно попыталась заснуть. В больнице я была на стороне Скаут и Посвященных. Я поверила им. Я решила, что все, что произошло в подвале, не должно отразиться на нашей дружбе со Скаут.

И теперь, я в своей комнате, спряталась под одеялом.

Какой же из меня друг…

Каждые пять минут я осторожно пробегала пальцами по позвоночнику, в надежде заметить какие-нибудь изменения, может отметка исчезнет. Каждые пятнадцать минут я выбиралась из постели и смотрелась в зеркало, чтобы убедиться, что метка и не думает бледнеть.

Изменений не было.

По крайней мере, физических. В эмоциональном плане я уже была на грани помешательства. И это было не то безумие, когда можно поделиться переживаниями с друзьями и развеяться. Это был парализующий страх, от которого хотелось куда-нибудь скрыться и никого не видеть, ни с кем не общаться.

Я лежала в кровати, а лучи солнца ползли по комнате, день клонился к концу. Так как наши апартаменты относительно не большие, было слышно, когда Лесли и Скаут вернулись, постояли немного в гостиной и разошлись по своим комнатам. Через какое-то время они пошли на ужин, предварительно постучавшись ко мне, чтобы проверить, не хочу ли я чего-нибудь. Я второй раз отказалась. В голосе Скаут слышалось разочарование и даже страх, когда она дважды убедилась, что я не расположена к общению. Мне нечем было ее утешить.

Мне самой так необходимо было утешение.

В конце концов, я уснула. В воскресенье утром перед завтраком Скаут не стала тревожить меня стуком. Трудно винить ее, после того как я игнорировала их последние 24 часа, но отсутствие Скаут стало ощутимо. За первую неделю в Св. Софии я привязалась к ней.

Я спустилась на завтрак в джинсах и футболке с рок-группой Ramones, волосы собраны в неаккуратный пучок, на шее ключ на ленточке. В таком виде на люди лучше не показываться, поэтому я взяла морковный маффин и коробочку апельсинового сока, прежде чем вернуться в свою комнату.

Как может все изменится за один день!

Около полудня в дверь снова постучали.

Не получив ответа, за дверью раздался голос Эми.

«Лили? Ты там? Ты в порядке?»

Я закрыла учебник по истории, который штудировала лежа в кровати, и подошла к двери. За нею стояли Эми и Вероника, обе в джинсах, коричневых кожаных ботинках, облегающих топах и висячих серьгах. Не плохой наряд, если не обращать внимания на некоторую чопорность.

В прошлый раз они обращались ко мне, чтобы позвать с собой на «поиски сокровищ». В этот раз их предложение мало чем отличалось.

«Нам, правда, жаль, что так вышло», — сказала Эми, — «Мы собираемся на Мичиган Авеню за покупками. Хочешь пойти с нами?»

Моим первым желанием было захлопнуть дверь перед их носом. Но они стояли у меня на пороге, с превосходно уложенными волосами, макияжем, будто предлагая мне что-то особенное.

Возможность отвлечься.

Возможность ненадолго почувствовать себя светской личностью, попасть в мир с другими правилами, где то, как ты одет, значит больше, чем то, скольким Жнецам ты помешал, и сколько заклинаний огня в тебя попало.

Это можно назвать мимолетной слабостью, попыткой отрицать действительность. Так или иначе, я согласилась.

Двадцать минут спустя я, в ботинках, леггинсах, черной юбкой, черной облегающей майке и куртке, замотанная шарфом, выходила из дверей, направляясь на Мичиган Авеню. Мы шли плечом к плечу — Эми, я и Вероника — как актрисы нового молодежного кино. Даже в воскресенье на Мичиган Авеню было полно туристов и местных жителей, молодых и пожилых, покупателей и просто гуляющих, все они наслаждались прекрасной погодой, пока еще не наступили холода. Не удивительно, что все вышли на прогулку — небо умопомрачительно ясное и температура подходящая. Поскольку это — Город ветров, легкий бриз не позволял солнцу быть слишком жарким.

Я впервые оказалась на Мичиган Авеню, моя первая возможность посмотреть Чикаго и покинуть стены Св. Софии (не считая нашей маленькой прогулки по кварталу со Скаут). Меня удивило, каким просторным кажется Чикаго — не таким подавляющим и ошеломляющим, как центр Манхэттена. Здесь больше стекла, меньше бетона. Больше стали, меньше кирпичных зданий. В блеске отражающегося в стекле озера Мичиган район Секонд Сити выглядел, как младший и более привлекательный брат Манхеттена.

Мы проходили бутик за бутиком, стильные магазины примостились между архитектурными шедеврами — будто обернутые лентой небоскреб Хэнкок Билдинг, Уотер Тауэр, построенный в форме водонапорной башни, и, конечно же, множество других строений.

«Итак», — начала Эми, — «ты собираешься нам, наконец, рассказать, что же случилось в подвале?»

«В каком подвале?» — я обводила взглядом высотные здания вокруг.

«Не прикидывайся дурочкой», — сказала Вероника, — «Ты была в подвале и вдруг оказалась в больнице. Мы знаем, почему ты была в подвале», — она скользнула по мне взглядом, — «Теперь мы хотим знать, как это связано».

Да, мне захотелось сделать передышку от Скаут и других Посвященных, но я не собираюсь выдавать их, тем более этим звездам. Пытаться побыть нормальной — это одно, но стать доносчиком — совсем другое дело.

«Я упала», — сказала я, начало правдоподобное, — «Я возвращалась обратно по лестнице и поскользнулась. На краю кафельной лестницы на первом этаже. Знаете, какие они там разбитые?»

«И ты думаешь, мы в это поверим?» — спросила Эми.

«Как знаете».

«Ага», — сказала Вероника с сомнением в голосе, — «Тебя отправили в больницу только потому, что ты упала с лестницы?»

«Потому что я потеряла сознание. И, прежде всего, если бы я не оказалась в подвале…», — напомнила я им с лучезарной улыбкой.

Я не закончила предложение, оставив упрек недосказанным. Отчасти, это хорошая стратегия. Когда я посмотрела на Веронику, она одобрительно улыбалась, будто мое напоминание об их вине лишь одна из стратегий, которые использует она сама.

Неожиданно Вероника взяла меня за руку, будто мы лучшие подруги, и повела за собой по многолюдной улице.

«Нам сюда», — сказала она, кивнув головой в сторону торгового центра на западной стороне улицы. Это был трехэтажный магазин, с огромной витриной с манекенами и рекламами. Почти весь первый этаж был занят кофе-баром, в центре атриума с потолка третьего этажа свисали огромные скульптурные сооружения — яркие и красочные капли из стекла.

«Здесь мило», — заметила я, разглядывая стеклянное творение.

«Да, не плохо», — сказала Вероника, — «И покупки тут весьма хороши…»

«Весьма хороши» — это еще мягко сказано. Этот магазин с множеством запутанных коридоров — не то место, куда можно забежать купить носки. Это место для внушительных вложений. Отделы, которые посещаешь раз в жизни. Отделы с одеждой и сумочками, которые будешь бережно хранить годами.

Эми и Вероника покупатели другого уровня. Мы провели там три часа, прошлись с третьего этажа до первого, заходили во все отделы, примеряли вещи, красовались перед зеркалом в различных туфлях, обтягивающих джинсах и нарядах с этническими принтами. Я ничего не купила. У меня есть кредитная карта с деньгами на экстренный случай, но меня не прельщает перспектива скупать с вешалок все подряд. Я не охотник до покупок, и не схожу с ума по брендовым сумочкам и паре туфель по небывалой скидке. За редким исключением, я предпочитаю винтажные и недорогие магазины.

Эми и Вероника, в отличие от меня, покупали все. Они нашли что-нибудь необходимое во всех отделах, где мы останавливались: кожаные сумочки с монограммой, туфли на танкетке, разнообразные леггинсы, туфли на такой тонкой шпильке, что их можно использовать как отличное оружие, в любом случае, это оружие — получше моих шлепанцев. От суммы, которую они потратили, захватывало дух, а они даже не смотрели на чеки. Цена не имела значение. Они брали все, что вздумается без колебания, и передавали услужливым продавцам.

Я уделила столько внимания финансовой составляющей их покупок, что чуть не забыла упомянуть об их дизайнерском чутье. Они одеваются как типичные крутые девчонки, которые разгуливают по Магнифисент Майл. Но эти девочки разбираются в одежде, они знают, что сейчас на пике моды, а что только набирает популярность.

Вероника и Эми были очень милы, может, сказывалось отсутствие влияния несносной язвительной Мэри Кэтрин. Все три час, пока мы переходили с этажа на этаж огромного торгового центра, мы разговаривали только об одежде и деньгах или болтали о том, кто кого видел. Мне так хотелось забыться. Оказывается, попытка примерить на себя жизнь девочек из Св. Софии, которые кокетничают с парнями из Монклер — это быстрый способ отвлечься. Я и думать забыла о зеленом круге у себя на спине, но принудительное забвение не может длиться вечно.

Мы были на лестнице, направляясь на первый этаж, увешанные красивыми фирменными пакетами с покупками, когда я увидела его.

Джейсон Шеферд.

Сердце чуть не остановилось.

И не только из-за того, что это был Джейсон, но и из-за того, что Джейсон был в джинсах, грубых ботинках и светлой джинсовой рубашке. Вы представляете, что делает синее с умопомрачительным голубоглазым парнем? Глаза его сияли, будто подсвеченные синим пламенем изнутри. Прибавьте сюда еще очень привлекательную внешность, и вы получите опасное сочетание. Парень был великолепен.

Джейсон шел в компании с парнем, тоже симпатичным, но совсем другого типажа. У него были густые темные волосы, глубоко-посаженные карие глаза с напряженным взглядом. На нем были очки в крупной черной оправе, и прикид хипстера: жакет, темные джинсы, черные кеды.

Я вздохнула, вспомнив о символе на своей пояснице, и решила, что не готова к встрече с красавцем Посвященным и его приятелем, после того, как я покинула веселую заклинательницу с кольцом в носу. Охваченная паникой, я принялась искать пути отступления.

«Эй», — сказала я Эми, как только мы спустились на первый этаж, — «Я хочу еще раз зайти сюда».

Я махнула рукой на магазин у себя за спиной. Эми посмотрела туда и удивленно приподняла брови.

«Ты собираешься в отдел ортопедической обуви?»

Мне стоило сначала смотреть, куда показываю.

«Да, надо быть готовой».

«К тому, что тебе когда-нибудь потребуется ортопедическая обувь?»

«Здоровье стопы — очень важно».

«Вероника!»

Засада. Слишком поздно. Ругаясь про себя, я подняла глаза. Друг Джейсона приветственно махал рукой.

Я отважилась посмотреть на Джейсона, взгляд его голубых глаз был устремлен на меня, но я не смогла выдержать близость его взгляда. Кажется неправильным делиться секретом перед теми, кто ничего не знает, не знает, что за мир существует у нас под ногами. На меня накатило чувство вины за то, что я променяла Скаут на Луи Вьюттон. Я отвела глаза.

«Это Джон Крид», — прошептала Вероника, пока они подходили ближе.

«Он президент младших курсов в Монклер. А другого парня я не знаю».

Зато я знаю его, настолько хорошо, что он уносил меня на руках от опасности, а также, что он, вероятно, оборотень. Но об этом я умолчала.

«Вероника Ливли», — заговорил хипстер. Голос его был медленный, размеренный и глубокий, — «Сто лет тебя не видел. Где ты пропадала?»

«В Св. Софии», — ответила Вероника, — «Где я обычно зависаю».

«Джон Крид», — представился парень, кивнув мне, — «А это Джейсон Шеферд. А тебя я не знаю», — он улыбнулся мне немного чересчур кокетливо и самоуверенно.

«Какое упущение для тебя», — ответила я, с легкой улыбкой, наблюдая, как его брови одобрительно приподнялись.

«Лили Паркер», — сказала Вероника, указывая на меня. Затем она выхватила у Джона стакан, который он держал в руках, и сделала глоток.

«Джон Крид, лишившийся смузи», — сказал он, скрестив руки на груди, — «Ливли, с тебя теперь напиток».

С наглой улыбкой Вероника сделала еще глоток и вернула стакан Джону. «Не беспокойся, там еще много осталось», — сказала она.

Джон саркастически усмехнулся и начал расспрашивать ее об общих друзьях. Воспользовавшись случаем, я украдкой посмотрела на Джейсона и обнаружила, что он смотрит на меня, склонив голову на бок. Его, очевидно, интересовало, почему я делаю вид, будто мы не знакомы, и где я оставила Скаут. Я отвела глаза, чувство вины усиливалось.

«Итак, новенькая, что же привело тебя в Св. Софию?» — неожиданно спросил Джон, и я повернулась к нему.

«Мои родители в Германии».

«Интригующе. На отдыхе или у них там второй дом?»

«Творческий отпуск», — Джон удивленно приподнял брови.

«Творческий?» — повторил он, — «Как у артистов?»

«Нет, для научных исследований».

По выражению его лица было понятно, что он не догадывается, что могут изучать родители, когда им полагаются более престижные и высокооплачиваемые занятия. Поэтому он не стал допытываться.

«Понятно. А где ты училась до поступления в Св. Софию?»

«На севере штата Нью-Йорк».

«Нью-Йорк», — повторил он, — «Как экзотично!»

«Не так уж экзотично», — сказала я, указывая на архитектуру вокруг нас, — «У вас, на Западе, тоже знают толк в красивых вещах».

На лице Джона Крида расцвела улыбка, но в его темных глазах сквозила грусть. Как бы то ни было, ответил он по-мальчишески.

«Даже на Западе ценят… хорошие вещи», — сказал он, окинув меня взглядом от ботинок до темных волос, уложенные в пучок. Встретившись со мной взглядом, он одарил меня понимающей улыбкой. Я полагаю, он решил, что я хорошо выгляжу, но от него этот комплимент казался немного льстивым.

«Умерь свой пыл», — вмешалась Вероника, — «Пока это разговор не перешел границы, нам лучше вернуться на кампус. Комендантский час», — добавила она, а затем обратилась к Джейсону с кокетливой улыбкой, — «Было приятно познакомиться, Джейсон».

«Мне тоже…», — сказал он, повернувшись к ней, затем взглянул на меня, — «Лили».

Я встретилась с ним взглядом, и мои щеки вспыхнули. Лучше бы я осталась в своей комнате.

Глава 12

Весь день я старалась избегать встречи со Скаут. Но, когда я в сопровождении двух «звезд» вернулась домой, моим стараниям пришел конец — Скаут и Лесли играли за журнальным столиком в карты.

Я замерла на пороге, увидев их, и Эми с Вероникой чуть не врезались в меня.

«Дай пройти», — проворчала Вероника, протискиваясь мимо меня в дверь, и как вихрь пронеслась в гостиную со своими пакетами.

Скаут подняла глаза, когда я открыла дверь. Сначала она обрадовалась, увидев меня. Но заметив, кто меня сопровождает, тут же помрачнела.

Наверное, я это заслужила.

«Ходили за покупками?» — спросила она, приподняв бровь, когда Эми и Вероника прошли мимо дивана по пути в комнату Эми.

«Проветрились», — сказала я.

Cкаут, презрительно усмехнувшись, покачала головой и устремила взгляд на свои карты.

«Твоя очередь», — обратилась она к Лесли сухим тоном.

Лесли посмотрела на меня.

«И ты гуляла с ними?»

Барнаби не помешало бы быть немного поделикатней.

«Проветрились», — проворчала Скаут, с шумом опуская карту на стол, — «Лили нужен свежий воздух».

Эми, открыв дверь своей спальни, направилась внутрь. Но, прежде чем вошла Вероника, она остановилась и повернулась ко мне.

«Ты зайдешь?»

«Да», — Скаут выкладывала на стол карты одну за другой, — «Иди, иди. Ты же хочешь почувствовать себя Кэрри или Мирандой, или кем ты там прикидываешься сегодня».

Вероника фыркнула, выражение ее лица напомнило крысиный оскал.

«Это лучше, чем разгуливать с помешанной…»

«Помешанной?» — повторила я.

«У нее сумка с пиратским флагом», — сказала Вероника, — «она что, живешь в мире Диснея?»

О, я поняла, вот почему я терпеть не могу этих девчонок.

«И все же, вы позвали меня сегодня с собой. Вы же знали, что я дружу со Скаут».

«Все говорит об обратном», — проворчала Скаут.

«Мы выдали тебе кредит доверия», — сказала Вероника.

Скаут язвительно усмехнулась: «Нет, Ливли. Вы почувствовали свою вину».

«Девочки», — вмешалась Барнаби, когда она поднялась, стало видно, что на ней надета футболка с изображением единорога и плиссированная юбка, — «Не думаю, что Лили хочет, чтобы из-за нее ссорились. Это ниже вашего достоинства».

Я неохотно кивнула, соглашаясь, хотя поссориться с ними не так уж страшно.

«Так-так-так», — начала Вероника, посмотрев на меня, — «Мы делали доброе дело, Паркер. Ты в Св. Софии новенькая, и мы хотели тебе помочь. Мы предупреждали тебя, и, поскольку ты справилась с нашим маленьким испытанием в подвале, мы дали тебе шанс».

«Очень заботливо», — огрызнулась Скаут, — «Вы проявили к ней такое милосердие».

Вероника проигнорировала ее замечание.

«Прекрасно. Хочешь, скажу откровенно? Давай на чистоту. Что касается друзей, Паркер. Если ты не заводишь дружбу с правильными людьми, то напрасно теряешь время в Св. Софии. Даже здесь бывают неподходящие знакомства», — при этих словах она бросила красноречивый взгляд в сторону Лесли и Скаут, а потом повернулась ко мне, ожидая, что я разделю ее точку зрения.

Не знаю, хорошо это или нет, но стервозность ее комментария компенсировалась, пылкостью, с которой она говорила. Вероника, действительно, верила в правильность своих слов. Но не была ли она сама неподходящей?

Не то, чтобы ответ был не важен, но в данный момент меня занимало другое.

«Значит, ты считаешь, что я непременно должна отказаться от одних друзей в пользу других?» — спросила я, — «Думаю, ты сама знаешь, что я отвечу».

«В мире существует два типа людей», — сказала Вероника, — «Друзья и враги».

Она серьезно?

«Я готова рискнуть».

Она возмущенно фыркнула и ушла в комнату Эми.

«Тебе же хуже», — сказала она, дверь за ней захлопнулась.

В комнате стало тихо. Вздохнув, я посмотрела на Скаут. Спокойно, не говоря ни слова и стараясь не встречаться со мной взглядом, она положила оставшиеся карты на стол, встала и прошла в свою комнату, хлопнув дверью.

Журнальный столик задребезжал.

Я размотала шарф и опустилась на диван.

Лесли села на пол, скрестив ноги, и принялась складывать колоду карт в аккуратную стопку.

«Превосходно», — сказала она, — «Я знаю тебя всего пару дней, но думаю, это не самая умная вещь, которую ты когда-либо делала».

«Да, я знаю».

Она кивнула в сторону закрытой двери Скаут, за которой начали греметь басы из «Seether» Веруки Солт.

«Как думаешь, насколько она сейчас взбешена?» — спросила я, покосившись на вибрирующую дверь.

«Страшна, как атомная бомба».

«Так я и думала».

Лесли осторожно положила на стол свою стопку карт и взглянула на меня.

«Но ты все равно туда пойдешь?»

Я кивнула.

«Сейчас, только подготовлюсь».

«Что написать в твоем некрологе?»

Лесли натянуто улыбнулась. Я свернула свой шарф, поднялась с дивана и направилась к двери Скаут.

«Просто скажи моим родителям, что я их любила», — сказала я, готовясь постучать в дверь.

Глава 13

Спустя пять минут Скаут, наконец, ответила: «Войдите».

Я приоткрыла дверь. Скрестив ноги, Скаут сидела на кровати с разбросанными перед ней книгами. Она взглянула на меня и приподняла брови.

«Надо же, кто к нам пришел!»

Я попыталась изобразить улыбку. Закрыв книгу, она встала с кровати, приглушила музыку до низкого рева и, подойдя к полкам, начала поправлять фигурки своего крошечного музея.

«Может быть, скажешь, почему ты избегала меня?»

«Потому что мне было страшно», — подумала я про себя.

«Я не избегаю тебя».

Она скептически посмотрела на меня.

«Ты игнорируешь меня все выходные. То ты сидишь в своей комнате, то уходишь гулять со «звездами». А после этого я узнаю, что мы по-прежнему друзья, и ничего не потеряно», — она пожала плечами.

«Это ничего не значит».

«Ты испугалась магии, не так ли? Я так и знала. Я знала, что ты испугаешься», — она взяла с полки крошечный блестящий домик и поднесла его к глазам, пытаясь заглянуть в окно, — «Мне не следовало тебе рассказывать. Не следовало тебя в это втягивать».

Покачав головой, она поставила домик обратно на полку и взяла соседний.

«Ты, наверное, думаешь, что я привыкла к этому», — неожиданно сказала она, повертев в руках второй домик, — «В смысле, меня уже не в первый раз бросают из-за того, что я странная. Думаешь, мои родители не заметили, что со мной что-то не так?»

В доказательство своих слов, она установила домик на ладони вытянутой руки и отрывисто прошептала несколько слов.

Внутри домика все замерцало.

«Загляни внутрь», — тихо сказала она.

«Внутрь?»

Она осторожно поставила светящийся домик на полку и отодвинулась, чтобы я могла встать рядом. Подойдя ближе, я наклонилась и заглянула в крошечное окошко. Домик — маленький, блестящий, бумажный домик Скаут — весь пришел в движение. Как будто кукольный домик ожил, силуэты крошечных фигурок двигались среди маленькой мебели, как в стеклянном шаре со снегом. Мебель выстроилась у стен, лампы зажглись и засияли. Силой своего голоса Скаут вдохнула в игрушечный домик жизнь.

Я стояла потрясённая.

«Это ты сделала?»

Глядя на домик, Скаут кивнула.

«Это мой дар — я создаю магию из слов. Также как ты составляешь список из букв», — она остановилась, — «Впервые мне это удалось, когда мне было двенадцать. Я имею в виду не конкретно это заклинание. Это просто одушевление предметов, всего лишь на страницу текста, я давно уже сжала его, то есть сделала короче», — пояснила она, видя мое удивление, — «Как заархивированный файл».

«Это… потрясающе», — сказала я, снова переводя взгляд на домик. За стеклянным окошком проплывали тени, все как в жизни, но в миниатюре.

«Может и потрясающе, но мою маму это напугало. Мои родители тут же сделали несколько звонков, и я оказалась в частной школе. Они поместили меня подальше от обычных детей. Создали мне дом», — она обвела взглядом комнату, — «Что-то вроде тюрьмы».

Это объясняло появление маленького музея Скаут. Комната, которую она сама себе создала, четыре стены, которые она заполнила частицами своей жизни, начиная с младших классов в Св. Софии. Это был ее магический уголок.

Ее тюремная камера.

«Итак», — начала она после минутного молчания, взмахнув рукой перед домиком — огни за окном потускнели и погасли, крошечный мир замер.

«Я привыкла, что меня сторонятся из-за моих способностей».

«Это не из-за тебя», — тихо сказала я.

Скаут сухо усмехнулась.

«Такое я слышу впервые», — она поправила домик, ставя его в аккуратную линию рядом с соседними, — «Если ты пришла, чтобы прекратить наше общение, давай скорее с этим покончим».

В этот момент я увидела Скаут по-новому, и от этого защемило сердце, так захотелось ее защитить. Какой бы храброй она ни была в борьбе со Жнецами, защищая людей и бегая по подземным туннелям посреди ночи, сражаясь с огненными заклятиями, землетрясениями и прочими злодеяниями, она очень боялась одного: что я брошу ее. Она боялась, что ее новый друг сбежит как и ее родители, уйдет и оставит одну в ее комнате. Это окончательно развеяло страхи моих предыдущих сорока восьми часов. Теперь я, несомненно, знала, что жизнь моя изменится навсегда.

«Это, возможно, ничего не значит…», — наконец, начала я.

Я видела, как в ее выражении лица готовность к поражению меняется на облегчение.

«Рассказывай», — сказала она.

Я нахмурилась, но она посмотрела на меня не терпящим возражений взглядом.

Понимая, что отвертеться не удастся, я со вздохом повернулась и подняла край футболки.

В комнате воцарилась тишина.

«У тебя потемнение», — сказала Скаут.

«Что? Я думала это просто причудливый синяк», — конечно на синяк это совсем не похоже, но я цеплялась за последние крохи нормальности.

«Когда это у тебя появилось?»

Я отступила на шаг и опустила футболку, уперев руки в бок, чтобы придать себе уверенности.

«Я не знаю. Может пару дней назад».

Тишина.

«Пару дней после заклятия?»

Я кивнула.

«Ты отмечена», — голос ее звучал неуверенно.

Все еще перебирая пальцами край футболки, я обернулась. Скаут стояла потрясённая, широко раскрыв глаза и приоткрыв рот.

«Скаут?»

Она тряхнула головой и посмотрела на меня.

«Этого не может быть».

От ее тона у меня мурашки побежали по коже, а желудок ухнул вниз.

«Чего не может быть?»

Она постояла, нахмурившись и покусывая губы, а затем принялась ходить по комнате из угла в угол. Она расхаживала, по-видимому, пытаясь что-то понять.

«Сразу после удара заклинанием. Но раньше у тебя не было магической силы и сейчас тоже нет», — она остановилась и взглянула на меня, — «Ведь нет же?»

«Ты шутишь? Конечно, нет».

Не уверена, что Скаут услышала мой ответ, так как она заговорила еще быстрее.

«Думаю, это возможно», — она прошлась до конца комнаты и, развернувшись, вернулась обратно, — «Я хочу проверить в Книге заклинаний, чтобы быть уверенной. Если у тебя нет магической силы, тогда это не могло проявиться. А может это что-то вроде татуировки от магии огня. Хотя сложно представить, как у тебя могло появиться потемнение без магической силы».

«Скаут».

«Может это появилось раньше?»

«Скаут!» — окликнула я достаточно громко, и она, наконец, остановилась и обратила на меня внимание.

«Ммм?»

«Ты еще здесь? Моя спина?» — я указала на спину.

«Да, правильно», — подойдя ко мне, она стала задирать свою футболку.

«Хм, Скаут, не думаю, что стриптиз — это хорошая идея».

«Ханжа», — сухо сказала она, и, подойдя ближе ко мне, повернулась.

На ее пояснице была такая же бледно-зеленая метка как у меня — ну, не совсем такая же. Символы внутри были другие, но в общих чертах, похоже.

«О, Боже!» — прошептала я.

Скаут опустила майку и повернулась, кивнув мне.

«Ну как? Надеюсь, теперь ясно?»

«Что ясно?»

«Ты одна из нас».

Глава 14

Спустя сорок минут, в течение которых Скаут просмотрела почти метровую стопку книг, мы спускались вниз. Даже если она что и обнаружила в огромных кожаных фолиантах, которые она достала из пластикового футляра из-под кровати, то вслух не сказала. Единственным заключением, к которому она пришла, стало решение обсудить всё с остальными Адептами из Третьего Анклава. Поэтому Скаут достала свой телефон, и ее пальцы запорхали по кнопкам, набирая сообщение. И мы отправились вниз.

Путь, который мы избрали на этот раз, отличался от тех, которыми я ходила раньше. На нижний этаж мы прошли через новую дверь — деревянную панель в боковом коридоре главного корпуса, затем спустились вниз по узкой крутой лестнице. Очутившись в подвале, мы пошли по запутанным известковым коридорам. Я начала подозревать, что лабиринт, изображенный на полу верхнего зала, не просто декорация. Он служит наглядным изображением того, что лежит под монастырем.

Несмотря на запутанность, Скаут хорошо ориентировалась в лабиринте, лишь изредка останавливаясь на поворотах, она быстро и уверенно продвигалась вперед. Скаут шла молча, переходя из туннеля в туннель как солдат на задании. Я семенила за ней почти бегом, стараясь не отставать. Но даже спешка не избавляла от спазмов в желудке, возникших как из-за того, что мы снова были в подвале, так и из-за причины, по которой мы там оказались.

Потому что я стала ее заданием.

Или мне так только казалось.

«Ты не могла бы немного сбавить темп?»

«Если мы пойдем медленнее, у меня не получится проучить тебя», — сказала Скаут, но все-таки остановилась, так как мы зашли в тупик, известковый коридор оканчивался неприметной металлической дверью.

«За что ты хочешь меня проучить?»

Подойдя к двери, Скаут достала из-под порога ключ и вставила его в замочную скважину. Открыв дверь, она убрала ключ на место и посмотрела на меня.

«За то, что ты променяла меня на Эми с Вероникой».

««Променяла» слишком громко сказано…»

«Тем не менее, в прошлый раз, когда ты связалась с ними, это довело тебя до больницы», — Скаут придержала дверь, чтобы я могла пройти.

«Вообще-то в этом есть и твоя заслуга».

«Не будем вдаваться в подробности», — отрезала она.

Все еще стоя в коридоре, опираясь рукой о косяк, я заглянула внутрь. Скаут привела меня в старый туннель. Он был узкий, со сводчатым потолком, весь вымощен бетонными плитами, по бетонному полу тянулись узкие рельсы. Туннель освещали круглые лампы, подвешенные к потолку через каждые десять ярдов[16]. Частичное освещение не особо улучшало обстановку. Пол между рельсами был покрыт слоем ржавой воды. Стены украшали граффити — надписи всех форм и размеров, большие и маленькие, одноцветные и красочные.

«Что это?»

«Подземная Железная дорога Чикаго», — сказала Скаут, подталкивая меня вперед. Я шагнула в грязную воду. Хорошо, что на свою прогулку по магазинам я надела ботинки и на мне все еще была куртку. Было прохладно, возможно из-за того, что мы находились под землей.

«Это старая ветка железной дороги», — сказала Скаут, шагая позади меня.

Холодный, затхлый воздух всколыхнулся, как только она закрыла за нами дверь. Где-то вдалеке капала вода.

«Вагонетки использовались, чтобы поставлять уголь и прочие материалы к зданиям в центре города. Часть туннелей пролегают под рекой, и в некоторых местах случаются проломы, поэтому если увидишь набегающую волну, ищи люк и спасайся».

«Возьму на заметку».

Скаут достала из сумки два фонарика. Один взяла сама, а второй вручила мне. Пока туннель был освещен, и все же с ним спокойнее.

Так мы и шли с фонариками в руках. Мы свернули в одно ответвление туннеля, затем в следующее и следующее. Мы столько раз повернули, что я потеряла всякое представление, в какую сторону мы движемся.

«А эта метка…», — начала я, когда мы снова очутились в луже воды, — «Что именно это означает?»

«Они называются потемнения. У нас у всех они есть», — ответила Скаут, луч фонарика покачивался в такт ее шагам, — «У всех членов «Темной Элиты»», — сухо добавила она, изобразив руками кавычки, — «Так некоторые Жнецы называют всех тех, кто обладает магией. Элита, я думаю, потому что мы одаренные. Они считают, что мы особенные, что мы лучше, из-за магии. А «темная» потому что когда появляются магические способности, появляется потемнение. За исключением твоего случая», — она остановилась, взглянув на меня, — «Все еще не ощущаешь силы?»

«Нет, боюсь, что нет. И поэтому мы здесь? Ты собираешься провоцировать и испытывать меня, чтобы обнаружить тайные возможности? Как подопытный образец с инопланетного корабля?»

«Ты за кого меня принимаешь?» — проворчала Скаут, — «Нет, Скалли, мы не будем проводить над тобой опыты. Просто хочу поговорить с Адептами, и посмотреть, что они думают о твоей новой «тату». Ничего особенного», — она равнодушно пожала плечами, и мы двинулись дальше.

Спустя примерно десять-пятнадцать минут, Скаут остановилась перед дверью, сколоченной из огромных деревянных досок, ее пересекали две золотые скобы, а верх ее был закруглен в виде арки. Над дверью была изящно вырезана большая цифра «3». На двери был такой же символ, как и на макете — круг, а внутри «Y».

Я решила, что это и есть Третий Анклав.

Скаут выключила фонарик и протянула руку, я отдала ей свой. Выключив его, она убрала оба фонарика в сумку.

«Ладно», — сказала она, посмотрев на меня, — «Думаю, стоит подготовить тебя. Здесь должны быть семеро Посвященных из А3. Кэти и Смит наши Адепты из Университета. Помнишь, что это значит?»

«Они студенты колледжа», — ответила я, — «А еще есть младшие студенты — они из старшей школы. Ты мне это только в пятницу рассказывала».

«Ну, ты же у нас теперь с крутыми водишься», — проворчала она, — «Твой интеллект мог атрофироваться».

Я посмотрела на нее с укором.

Скаут проигнорировала мой взгляд.

«Кэти — манипулятор. В прямом и переносном смысле. Помнишь, в истории упоминается охота на ведьм в городке Салем, о том, как невинные парни и девушки совершали ужасные вещи, к которым их принуждала какая-то ведьма».

Я кивнула, так как я проходила «Суровое испытание» Артура Миллера по литературе в прошлом году (наверное, как и все старшеклассники).

«Знаешь, возможно, их действительно заставили. Этот случай не миф. Кэти не злая ведьма, но обладает теми же способностями».

«Что-то мне уже не по себе», — пробормотала я.

Скаут кивнула, и пожала мне руку.

«Приятные сны обеспечены. Продолжим, Кэти — манипулирует, Смит, кстати, это его имя, а не фамилия — левитирует. Он может поднимать тяжелые предметы и удерживать их в воздухе. Итак, это двое студентов, Майкла, Джейсона и меня ты уже знаешь, остались еще трое. Близнецы Джеми и Джил, и Пол, он там один такой кудрявый».

«А ты чародейка?»

«Я заклинательница».

«Ладно. А как насчет тех парней? Майкл и остальные. Что они делают?»

«Ну…», — она переминалась с ноги на ногу, блуждая взглядом по потолку, и пыталась подобрать слова, — «Джеми и Джил управляют стихиями. Огнем и льдом».

«Они обладают магией огня?» — поинтересовалась я.

«Нет. Джеми управляет огнем, как факир. Она воспламеняет предметы, создает дым, и прочие пиротехнические фокусы. Она может работать с огнем, не обжигаясь. Магия огня отличается — это не просто огонь, это магическая субстанция, по крайней мере, мы так думаем. Мы больше не встречали Адептов с магией огня, поэтому можем судить, только исходя из того, что видели. Так или иначе, Джеми, Джил и я относимся к одному типу средневекового колдовства», — сказала Скаут, неестественно засмеявшись, — «Пол — боец. Любитель драк. Движется забавно, как в боевиках про кунг фу. Майкл читатель».

«Какой еще читатель?»

«Смотри, я создаю заклинания. Использую магические слова, чары и привожу их в действие, как с тем домиком, который я тебе показывала».

Я понимающе кивнула.

«Майкл читает предметы. Он чувствует их, угадывает их историю, слышит, как они рассказывают ему о случившихся с ними событиях».

«Как странно! То есть круто, но странно».

Скаут пожала плечами.

«Необычно, но удобно. Архитектура много о чем может поведать. В буквальном смысле».

«И вы все еще не встречаетесь?»

Глаза Скаут сузились.

«Не уверена, что мне стоит оставлять вас двоих наедине. Ты специально тянешь время? Можно продолжать?»

«Я не тяну», — сказала я, в действительности пытаясь отсрочить вход, — «А что может Джейсон?»

Я, конечно, уже догадывалась, в чем состоит дар Джейсона. Но он не подтвердил этого наверняка. Мои подозрения о том, что его магия как-то связана с животными, казались настолько неправдоподобными, что я готова была от них отказаться. Как часто парни рычат, когда их атакуют?

Хотя если так посудить, это не такая уж редкость.

Скаут опустила глаза и поправила сумку.

«Не мне рассказывать о способностях Джейсона. Когда он будет готов, он сам тебе расскажет».

«У меня есть свое предположение на этот счет».

Она подняла на меня глаза.

«Предположение?»

Около минуты мы молча смотрели друг на друга, будто спрашивая: Ты знаешь то же, что я знаю? Как я могу это подтвердить, не выдавая его?

«У тебя будет возможность поговорить с ним», — наконец, сказала она, поднимая руку к двери, — «Ты готова?»

«А они не рассердятся из-за того, что ты привела меня?»

«Вполне возможно», — сказала она, постучав особым стуком. Тук. Тук-тук. Бум. Тук.

«Секретный код?»

«Предупреждение», — ответила она, — «Джеми и Пол встречаются. Не хочу зайти в неподходящий момент».

Шутка немного помогла снять напряжение. Как только Скаут коснулась ручки двери, желудок болезненно сжался.

«Добро пожаловать в джунгли», — сказала она, открывая дверь.

«Джунгли» оказались большой комнатой со сводчатым потолком, такого я точно не ожидала увидеть в заброшенном железнодорожном туннеле под Чикаго. Она выглядела как конференц-зал: стены покрыты крошечной мозаичной плиткой, потолок поддерживают деревянные балки. Все здесь было сделано, как и в монастыре: массивно, искусно выполнено из природных материалов. В комнате не было мебели — она была совершенно пуста, не считая семерых ребят, взгляды которых обратились к двери. Здесь было три девушки и четыре парня, включая Майкла и Джейсона.

Джейсон обжег меня ледяным взглядом своих синих глаз.

В комнате было тихо, и только четырнадцать пар глаз устремились на нас. Скаут сжала мою руку в знак поддержки.

Не говоря ни слова, они двинулись к нам, образуя полукруг, выглядело это угрожающе. Я придвинулась к Скаут, оглядывая своих судий.

Джеми и Джил, действительно, близнецы, обе высокие и худощавые с длинными золотисто-каштановыми волосами и голубыми глазами. Пол высокий и худой, с кожей кофейного цвета, очень симпатичный парень с копной мелких кудряшек.

Парень и девушка, стоявшие в центре, выглядели старше — скорее как студенты колледжа. Они выступили вперед с разгневанным видом. Я предположила, что это Кэти и Смит. Кэти хорошенькая, как девушки из группы поддержки, с каштановыми волосами до плеч, зелеными глазами, в длинной футболке, джинсах и балетках. Смит был одет в выцветшую клетчатую рубашку, его всклоченные русые волосы свешивались на лоб как у эмо. Вид у него был бунтарский, как мне показалось.

«Грин», — недовольно начал он, — «Чтобы собрать нас всех здесь могла бы найти причину и поважнее, чем притащить сюда обыкновенную».

Похоже, лохматого я явно не впечатлила.

Скаут скрестила руки на груди, готовая к атаке.

«А», — сказала она, — «Это Лили Паркер, та девушка, которая получила удар заклинанием огня, чтобы спасти нас, пострадала и оказалась в больнице. Смекаешь?»

Вообще-то я попала под заклинание, потому что споткнулась, но от приукрашенной версии Скаут выражения лиц Посвященных смягчились, поэтому я решила не вдаваться подробности.

«Б», — продолжила Скаут, — «У меня была причина. Мы должны вам кое-что показать».

«Ты могла бы это показать и без нее», — вступила Кэти.

«Без нее это показать не получится», — ответ Скаут был встречен молча, она продолжила, — «Вы же понимаете, что я не стала бы тащить ее сюда без особой нужды. Поверьте мне — это необходимо. Жнецы уже видели ее, и они думают, что она с нами связана. Они имели наглость прийти к нам и у нее теперь еще больше неприятностей. Вы должны быть к ней более благосклонны».

Кэти и Смит переглянулись, она ему что-то прошептала.

«Пять минут», — наконец, сказал Смит, — «У вас есть пять минут».

Но Скаут хватило и двух секунд, чтобы объявить свою сенсационную новость.

«Я думаю, она одна из нас».

В наступившей тишине раздался скептический смех Кэти.

«Одна из нас? С чего ты взяла? Она обыкновенная и то, что ее ударило заклинание, сути дела не меняет».

«Правда?» — деланно удивилась Скаут, — «Ты думаешь, что изрядная доза магии огня не способна дать эффект? Для человека, который разгуливает по Чикаго с магическими способностями, это слегка примитивное мнение, ты так не думаешь, Кэти?»

Кэти надменно приподняла бровь и посмотрела на Скаут.

«Следи за словами, Грин».

Майкл вышел вперед, примирительно поднимая руки.

«Эй, если есть нечто, о чем мы должны узнать, лучше будет забыть о предвзятости. Скаут, если ты хотела что-то нам показать, то не тяни».

Скаут глянула на меня, решительно кивнула и повертела пальцем в воздухе.

«Повернись», — сказала она. Я обвела взглядом комнату, не горя желанием задирать рубашку в компании людей, которых я совсем не знаю и парня, которого хотела бы узнать получше. Но, чтобы поскорее с этим покончить, я развернулась и, выправив рубашку из-под пояса юбки, подняла её так, чтобы метка на пояснице стала видна.

Лица их стали сосредоточенными и задумчивыми, некоторые подошли поближе, чтобы рассмотреть мою спину.

«Это потемнение», — сказал Джейсон, подняв на меня свои убийственно голубые глаза, — «Ты не против, если я потрогаю?»

Я сглотнула, прежде чем кивнуть, и еще сильнее вцепилась пальцами в края рубашки. Он протянул руку. Пальцы его пробежали по спине, кожу покалывало от его прикосновений. Я пыталась унять дрожь, руки покрылись гусиной кожей. Я понимала, что было не время и не место, чтобы сходить с ума от внимания Джейсона, но эффекта это не уменьшало. Казалось, что по коже пробежал разряд электричества, как если погрузиться в горячую ванну холодным вечером — приятное покалывание.

«Она такая же, как наши», — подтвердил Джейсон, снова отойдя, — «Ты открыла в себе какие-нибудь способности?» — быстро спросил он.

Я помотала головой.

«Понятия не имею, откуда это взялось», — подытожил Джейсон, наморщив лоб, — «Метка такая же, как у нас, или очень похожая».

«Да, но ты заметил, метка отличается от наших. Края смазаны. Похожа на татуировку, но татуировки кровоточат».

«Что это значит, Грин?» — спросила Кэти.

Скаут пожала плечами.

«Понятия не имею».

«Знания — это твоя область», — напомнил Смит, — «В колдовской книге есть что-нибудь?»

«Там ничего не нашлось, я проверила все зацепки, которые могли прийти в голову». Я предположила, что под колдовской книгой подразумевается одна из тех огромных книг в кожаном переплете, которые она просмотрела прежде, чем оповестить старших.

Смит поднял на меня глаза.

«Я подозреваю, что тебе уже рассказали в общих чертах о нашем анклаве, борьбе и наших способностях».

Я кивнула.

«Ты уверена, что не чувствуешь в себе каких-нибудь магических сил».

«Я бы заметила», — подтвердила я.

Может этот символ просто свидетельствует о том, что тебя ударило заклятие?» — предположил Джейсон, он сосредоточенно рассматривал мою спину, — «Ну не знаю, как штамп о получении что ли…»

«Я, правда, не знаю», — тихо сказала Скаут.

Весь разговор становился тише, как у ученых, вполголоса обсуждающих любопытный экспонат. Я смотрела в стену перед собой, пока они шептались за моей спиной, и пыталась понять, кем или чем, я становлюсь.

В конце концов, Смит выпрямился, все остальные последовали его примеру, и снова рассеялись по комнате. Я опустила рубашку и повернулась к ним лицом.

Смит покачал головой.

«Единственное, что мы знаем это то, что она отмечена. Но, возможно, это не потемнение. Все это только догадки».

«Догадки?» — переспросил Пол, — «У нее такое же потемнение, как и у нас».

«Не совсем такое же», — уточнила Кэти.

Я посмотрела на Майкла, он пытался сохранить нейтралитет.

«Достаточно схожее, чтобы было очевидно, что она похожа на нас. Что она одна из нас».

Кэти возразила: «Но вы упускаете одну деталь. Она же сказала, что не обладает ни магической силой, ни другими способностями. Это всего лишь причудливый синяк», — чтобы подтвердить свои подозрения она взглянула на меня своими зелеными глазами, — «Она не одна из нас».

«Причудливый синяк?» — повторила Скаут, — «Ты шутишь?»

Кэти пожала плечами, всем своим видом выражая снисхождение.

«Я просто предположила».

Тут вмешался Смит.

«Давайте оставим это. Так будет лучше для нее. Мы здесь не в игрушки играем. Наша работа опасна, трудна и очень изматывает. Это может прозвучать как отказ. Считай, что тебе повезло».

Все молчали. Когда Скаут заговорила, голос ее звучал мягко, но уверенно.

«Я знаю, с чем мы имеем дело. И мы все знаем, что наше занятие не самое легкое на свете. Но если она одна из нас, ей следует знать об этом. И нам тоже».

«То, что она одна из нас еще не доказано, Скаут», — сказал Смит, — «Одной отметки не достаточно. Отметка не остановит Жнецов, она не убережет обыкновенных и не поможет нам. Давай прекратим спор. Представь мне доказательства, настоящие, а не одно потемнение, тогда и поговорим».

Я заметила, как расстроилась Скаут, это угадывалось по ее напряженным плечам. Она оглядывала своих товарищей.

«Пол? Джеми? Джилл? Джейсон?» — когда она встретилась взглядом с Майклом, ее лицо смягчилось, — «Майкл?»

Он на мгновение опустил глаза в раздумье, затем снова взглянул на нее.

«Извини, Скаут, но я согласен со Смитом. Она не похожа на нас. Она не избранная, как мы. Она не родилась с магической силой, а потемнение лишь следствие заклинания. Если мы оставим ее с нами, она будет отвлекать нас от нашего дела. Мы не можем на это пойти».

«И то, что она пострадала, еще не повод», — добавила Кэти.

Я приподняла бровь. Это Скаут вынуждена соблюдать субординацию, но я нет, ведь я не вхожу в их команду.

«Я не просто пострадала», — сказала я, — «Я стала случайным свидетелем того, с чем не хотела бы связываться. Но связалась, из-за того что вы не справляетесь с плохими типами».

«Проблема в том, что ты не родилась такой как мы. Сейчас у тебя есть только символ, который ничего не значит».

«Не будем слишком суровы», — вступился Майкл, — «Она же не специально это сделала».

«А ты уверен?»

В комнате повисло молчание, все взгляды устремились на Кэти.

«Ты считаешь, что потемнение — это подделка?» — злобно отозвалась Скаут. Кэти ответила Скаут насмешливым взглядом. В ней явно читалась заносчивость школьной знаменитости.

«А еще говорят «один за всех и все за одного»», — проворчала Скаут, — «Поверить не могу, вы подозреваете, что человек, который и потемнений никогда не видел, за сорок восемь часов его подделает. Особенно после того, как она оказалась в больнице и едва выжила. И что самое неприятное, вы сомневаетесь во мне», — она ткнула пальцем себе в грудь.

Старшие Адепты обменялись тяжелыми взглядами.

«Обыкновенные ставят нас всех под угрозу. Они путаются под ногами, отвлекают». Джейсон поднял подбородок и отвел синие как море глаза. Когда он посмотрел в мою сторону, во взгляде чувствовалась враждебность. Видимо, мое поведение в торговом центре задело его больше, чем я думала.

«Пока мы знаем только то, что она обыкновенная. Без обид», — добавил он, посмотрев на меня.

«Я не обижаюсь», — солгала я.

«Нам надо поговорить и о других делах», — сказал Смит, — «Проводи ее».

«И это все?» — в голосе Скаут звучала безысходность и разочарование.

«Приводи кого-нибудь более полезного, тогда и поговорим», — сказал Смит.

Скаут с деланным безразличием попрощалась.

«Пойдем», — обратилась она ко мне, увлекая меня за собой, а вся остальные сгрудились, чтобы приступить к обсуждению дальнейших вопросов.

Мы отошли метров на пятьдесят, когда она впервые заговорила.

«Извини».

«Нет проблем», — сказала я, не уверенная в своей искренности. Мне вовсе не хотелось стать жертвой магического огня, не хотелось обнаружить метку на спине, и я не горела желанием встречаться с Адептами и стать одной из них. Представляю, через что пришлось пройти Скаут. Ночные встречи. Страх. Переживания. Ответственность за сохранность общества от поглотителей душ и одержимых подростков. Я, конечно, разделяю ее понятия о справедливости, но я видела, как она утомляется. Она выкладывается по полной, чтобы защитить людей, но не напрасно ли она тратит силы.

И хотя мне не очень хотелось во всем этом участвовать, но получать отказ от Кэти и Смита и остальных участников Третьего Анклава было не особо приятно. Я и так новенькая — покинув Сагамор, я оказалась как рыба, выброшенная на берег. Другие здесь живут годами, да и денег у них побольше. Я не нанималась быть всюду отверженной.

«Я буду за тобой присматривать», — сказала она, когда мы снова вошли в главное здание и проходили сквозь лабиринт, — «На всякий случай».

«На случай, если меня атакуют Жнецы или если у меня вдруг обнаружится способность призывать единорогов», — сказала я сухим тоном.

«О, пожалуйста», — взмолилась Скаут, — «Не говори со мною так. Ведь и тебе хотелось бы, чтобы любые твои желания и капризы исполнялись. Разве тебе ни разу не хотелось, чтобы появился волшебный единорог, который выполнял бы все твои приказы?»

«Если честно, до недавнего времени ни разу», — ответила я, попытавшись изобразить улыбку.

«Да уж, добро пожаловать в джунгли», — мрачно повторила она.

Была уже почти полночь, когда я забралась в постель в облегающем топике и шортиках и натянула до подбородка одеяло с эмблемой Св. Софии. Я лежала, закинув одну руку за голову, и смотрела на звезды на потолке. Сон не шел, скорее всего из-за того что я уже выспалась накануне. Я же большую часть выходных провела, зарывшись головой под одеяло, как страус в песок. Я избегала лучшую подругу, слиняв на Мичиган Авеню. Развлекала себя роскошными товарами. Пусть даже эти товары покупала не я.

Я не гордилась тем, как я поступила. Но, какой бы не совершенной лучшей подругой я не была, звук проезжающий машин вскоре стал стихать, и я, наконец, заснула.

Глава 15

Я проснулась от того, что кто-то барабанил в мою дверь. От резкого пробуждения, я села на кровати, убирая с лица спутанные волосы.

«Кто там?»

«Мы опаздываем!» — послышался из-за двери яростный голос Скаут.

Я взглянула на будильник. До начала занятий осталось 15 минут.

«Вот блин».

Адреналин прогнал остатки сна. Я сбросила одеяло и вскочила с кровати. Открыв дверь, я обнаружила на пороге Скаут в пижаме с длинным рукавом и теплых синих носках.

Я удивленно осмотрела ее наряд.

«Сейчас ведь еще только сентябрь?»

Скаут закатила глаза.

«Что поделаешь, я замерзла».

«Душ принять успеваю?»

Скаут кивнула и помахала двумя энергетическими батончиками в руках.

«Одна нога здесь, другая там. Когда будешь готова, мы пойдем на историю искусств».

У вас бывают такие дни, когда вместо того чтобы хорошенько помыться, вам приходится ограничиваться формальным полосканием? Когда времени на мочалку и скрабы не хватает? А чистка зубов оказывается самой трудоемкой частью умывания?

Да здравствует утро понедельника в Св. Софии — в школе для (слегка чумазых) девочек!

Когда я помылась (почти), я встретилась со Скаут в общей гостиной. Сегодня вид у нее был очень ученический — туфли с ремешком на щиколотке, гольфы до колена, рубашка и галстук.

«Ты смотришься…»

«Как ботан?» — подсказала Скаут, — «Сегодня я примеряюсь к новой философии жизни».

«Новая философия?» — переспросила я, когда мы выходили в коридор.

Она протянула мне энергетический батончик, который показывала ранее. Я разорвала пластиковую упаковку и откусила.

«Выглядишь, как ботан — становишься умнее», — с чувством сказала она, — «Мне кажется, такой наряд улучшит мои оценки процентов на 15–20».

«Впечатляет. Ты думаешь, это сработает?»

«Уверена, что нет. Но попробовать стоит. Я на пути к исправлению».

«Прилежная учеба должна стать следующим шагом», — подсказала я.

«Учеба идет в разрез с моей миссией по спасению мира».

«К несчастью, это не служит оправданием».

«Я догадываюсь».

«Кстати, о спасении мира, тебя вызывали после того, как мы вернулись вчера ночью? Или ты просто проспала».

«Я спала в берушах», — сказала Скаут, отчасти отвечая на вопрос, — «Музыкальный радио-будильник сработал, но он не достаточно громкий. Сорок пять минут мне снились сны о группе REO Speedwagon и Филе Коллинзе. В общем «Я чувствую, как оно наполняет вечерний воздух» теперь крутится в голове.

«Тынц-тынц-тынц», — принялась я напевать, подражая барабанному соло во вступление песни, только не жестикулируя, как обычно. Вот такое начало моей карьеры рок-звезды.

Мы спустились по лестнице, ведущей на первый этаж, а затем перешли в учебный корпус. Нашей следующей остановкой были шкафчики. Я откусила последний кусочек батончика — это была смесь сухофруктов, орехов и овсяных хлопьев — и бросила скомканную обертку в сумку.

Возле наших шкафчиков я заглянула в сумку. Учебник по истории искусств у меня уже с собой, поэтому я опустилась на колени к нижней полке шкафчика, чтобы достать учебник по тригонометрии, которая была вторым уроком. Я только закрыла дверцу, еще держась за деревянную поверхность, когда почувствовала, что кто-то тронул меня за плечо.

Я обернулась и увидела позади себя М.К. с нахальной ухмылкой.

«Упала с лестницы, да?»

Скаут бросила книги в шкафчик, захлопнула дверцу и, сузив глаза, посмотрела на М. К.

«Эй, детка, поищи-ка лучше Веронику и оставь нас в покое».

Такой отпор слегка охладил М. К., но она быстро оправилась, тряхнув темными волосами.

«Какая досада, ты даже пройти по лестнице не можешь, не свалившись».

Она говорила чуть громче, чем следовало, очевидно, чтобы привлечь внимание других девушек, чтобы они потом пялились на меня и шептались. Возможно, она надеялась смутить меня.

К счастью, меня не так легко задеть. С другой стороны, я даже не могла ей возразить. Если я заговорю о «потайной комнате в подвале» при девочках, они, конечно, собьются с ног, чтобы найти ее. Это не пойдет на пользу Адептам, поэтому я предпочла пойти в наступление.

«Какая досада, что тебе приходится толкать девушек с лестницы?»

«Я никого не толкала», — отрезала она.

«И ты не причастна к тому, что я оказалась в больнице?»

Щеки ее пошли малиновыми пятнами.

Знаю, это жестоко, но нужно защитить Адептов. Точнее Адепта с пирсингом в носу. Кроме того, я не обвиняла ее напрямую. Просто задала подходящий вопрос.

Когда зазвенел звонок на урок, она смерила нас взглядом, повернулась на каблуках и прошла, гордо вышагивая, на спине поблескивал монограммой кожаный рюкзак.

Не знаю, что там звездные тусовщицы наплели в школе про мое «падение» и пребывание в клинике, но я постоянно ощущала на себе любопытные взгляды и шепот за спиной. Это продолжалось во время истории искусств, тригонометрии, обществознания. Девочки склоняли головы друг к другу, передавали крошечные записки, чтобы поделиться слухами о том, как я провела выходные.

К счастью, слухи ходили довольно примитивные. Я не услышала ни о странной комнате под зданием, ни о зловещих подростках, бродящих по коридорам, ни о причастности Скаут — кроме того факта, что «от нее всего можно ожидать». Пожалуй, не я одна в школе считаю Скаут немного странной.

Во время обществознания я поглядывала на Скаут — взъерошенные светлые и темные прядки собраны в маленький хвостик, ногти покрыты блестящим черным лаком, в носу маленькое колечко. До сих пор удивляюсь, как Фолли позволяет ей разгуливать в таком виде, но я благодарю Бога, за то, что Скаут так выделяется в этом оплоте повышенной нормальности.

После обществознания мы снова пришли к своим шкафчикам.

«Пойдем, у нас есть задание», — сказала Скаут, перекладывая свои книги в шкафчик.

Я с недоверием покосилась на нее.

«Совершенно обычное дело», — сказала она, снова закрывая шкаф. Она подхватила свою сумку-почтальонку с пиратским флагом и подмигнула мне.

Я последовала за ней, лавируя между девушками в холле, затем мы прошли через Большой Зал в главном корпусе к парадной двери школы. Миссия по побегу из школы отчасти завершена.

Небо снаружи оказалось стального серого оттенка, но было безветренно. Погода довольно унылая — она будто предвещала что-то малоприятное. Будто небо намеривалось обрушиться на нас проливным дождем.

«Пошли», — сказала Скаут, и мы направились вниз по улице.

Мы свернули налево, пройдя улицу Эри, Мичиган Авеню, оставив позади сад с каменными колоннами.

«Вот где вся суть Чикаго», — начала она.

«Давай рассказывай».

«Наши «знаменитости» устроили тебе экскурсию из «Секса в Большом Городе». Шопинг на Мичиган Авеню действительно хорош, но это еще не все. Душа города в людях, которые в нем прожили всю жизнь, и всю жизнь проработали. Она в обычных офисных работниках, которые не покупают сумочки за тысячу долларов».

Скаут посмотрела на небоскреб, мимо которого мы проходили.

«За 170 лет здесь проживало около трех миллионов человек. Архитекторы, деятели искусств, политики, историки. Знаю, ты не отсюда, ты здесь всего неделю, и сердце твое все еще привязано к Сагамору, но поверь, Лил, это потрясающее место!»

Я наблюдала, с какой любовью в глазах она осматривает здания и архитектуру вокруг.

«Я хочу устроиться в муниципальный совет города», — неожиданно заявила Скаут, когда мы прошли еще одну улицу с множеством итальянских ресторанов. В каждом из них сидели туристы с меню в руках, в глазах их читалось радостное предвкушение, они готовились попробовать все самое лучшее в Чикаго.

«Муниципальный городской совет?» — переспросила я, — «Это комитет управления города Чикаго? Ты мечтаешь стать чиновником?»

Она решительно кивнула головой.

«Я люблю этот город. И я хочу ему послужить. Конечно, все зависит от того, где я буду жить, кто будет руководителем, и будет ли вообще отрыта вакансия, но, я хочу быть полезной городу, понимаешь?»

Я и не думала, что у Скаут амбиции политика, и что она так близко к сердцу принимает материальное обеспечение города. Ей ведь только шестнадцать, это меня впечатлило. Не знаю, стоит ли сожалеть, что ее родители упустили в ней главную удивительную черту, или именно благодаря тому, что они так испугались ее магии и отправили ее в частную школу, Скаут стала тем, кем есть.

Она кивнула головой в сторону погребка, который расположился наискосок в следующем квартале.

«Нам сюда», — сказала она, пересекая улицу. Скаут отворила дверь, и мы вошли внутрь под звон дверного колокольчика.

«Привет!» — крикнула Скаут и помахала рукой служащему, проходя к автомату с газированными напитками.

«Скаут!» — откликнулся парень за стойкой, которому на вид я бы дала лет девятнадцать-двадцать, взгляд его темных глаз не отрывался от комиксов, которые были разбросаны перед ним на стойке, лицо его обрамляли короткие дреды.

«Пришла пора подзарядиться?»

«Да», — подтвердила Скаут.

Я осталась у стойки, пока Скаут атаковала автомат с газировкой, выдергивая из него гигантский пластиковый стакан. С механической точностью она подставила стакан под дозатор льда, наполнила его до краев, а затем отсыпала часть. Процесс повторился снова, и снова, пока количество льда ее полностью не удовлетворило.

«Тщательный подход, не правда ли?» — размышляла я вслух.

Молодой продавец усмехнулся и взглянул на меня, в его шоколадных глазах играли веселые искорки.

«Тщательностью это вряд ли назовешь. Когда дело доходит до газировки — она становится просто одержимой», — он сморщил лоб, — «Мы не знакомы».

«Лили Паркер», — представилась я, — «Я первый год в Св. Софии».

«Ты одна из школьных знаменитостей?»

«Она определенно не одна из них», — ответила за меня Скаут, присоединившаяся к нам у стойки.

Воткнув в свой стакан с содовой трубочку, она сделала глоток и зажмурилась от удовольствия. Я еле сдерживала смех.

Не выпуская трубочку изо рта и приоткрыв один глаз, Скаут злобно покосилась на меня.

«Не того поля ягода», — продолжила она, сделав паузу чтобы перевести дыхание, затем снова повернулась к парню за стойкой. — «Она пыталась пристроиться к «звездам», но безуспешно. До тех пор пока не распознала, какие же они никчемные. Ой, Дерек, это Лили. Я же вас не познакомила».

Я улыбнулась Дереку.

«Приятно познакомится».

«Мне тоже».

«Дерек выпускник Монклер, который переселился в чудный мир временных заработков в магазин своего отца, пока он работает над дипломом по плетению корзинок под водой в Чикагском Университете», — она лукаво улыбнулась Дереку, — «Я ничего не перепутала, Ди?»

«Диплом по ядерной физике», — поправил он.

«Почти угадала», — сказала Скаут, весело подмигнув ему.

Она отступила назад и запустила руку в коробку со сладостями на прилавке.

«Что же мы выберем Шоко-Локо или Карамельные тянучки. Хрустящее или жевательное мне сегодня больше по душе?» — она достала две красных и одну оранжевую конфету и продемонстрировала нам, — «Ваши предположения? Это опрос населения, хочу свериться с мнением большинства. Ну, или хотя бы с мнением населения нашего Северного округа».

«Шоко-локо».

«Карамельные тянучки».

Мы сказали это одновременно и с улыбкой посмотрели друг на друга, а Скаут тем временем продолжила спор сама с собой о выборе сладостей. Воздушный рис являлся несомненным преимуществом. Орехи же снижали позиции.

«Итак, ты из Чикаго?» — спросил Дерек.

«Из Сагамора, штат Нью-Йорк», — поправила я.

«Далеко тебя занесло от дома».

Я посмотрела в окно на башни Св. Софии, острые шпили которых были видны даже за несколько кварталов.

«Расскажи о себе», — попросила я, взглянув на Дерека, — «Ты учился в Академии Монклер?»

«Да, я воспитанник А.М. У моего отца сеть подобных магазинов», — он кивнул в сторону полок отдела, — «Он хочет большего для меня, поэтому я четыре года проходил в форме академии, а потом еще сдавал эти жуткие вступительные экзамены».

«Дерек, почти гений», — добавила Скаут, положив на прилавок Шоко-Локо. — «Я приняла важнейшее решение за сегодняшний день».

Дерек тихо рассмеялся.

«Я-то знаю, что это неправда. Тебе приходится принимать и более важные решения, вроде этого, ты не находишь?» — в качестве иллюстрации он показал обложку комикса, где была изображена девушка-супергерой с пышной грудью и стройной фигурой в облегающем костюме из латекса.

Я в недоумении переводила взгляд с комикса на Скаут, которая на такое сравнение Дерека только весело усмехнулась.

Тогда я нагнулась к ней и шепнула: «Он знает?»

Скаут не ответила, я восприняла это как знак того, что она не желает об этом сейчас говорить, по крайней мере, при посторонних. Она достала из сумки кожаный кошелек и вытащила оттуда хрустящую купюру в двадцать долларов.

Я с удивлением разглядывала оттиск на отделке кошелька — там был отпечатан дизайнерский логотип.

«Что?» — спросила Скаут, убирая кошелек в сумку, — «Он не настоящий, просто качественная подделка, я купила его в Уикер парке. И нечего так смотреть».

«Даже скромные девушки имеют право на хорошие вещи», — сказал Дерек, улыбнувшись одним уголком губ, а затем снова уткнулся в комикс. Похоже, он утратил к нам интерес.

«До скорого, Ди», — сказала на прощание Скаут, и мы направились к выходу. Дерек помахал нам, не поднимая глаз от комикса.

Когда мы вышли на улицу, погода оставалась все такой же мрачной и серой, город был спокойным и немного зловещим, а впереди еще Св. София.

«Ладно, давай разберемся», — начала я, — «Значит мне — своей соседке — ты не хочешь рассказывать, а парень, который работает в соседнем ларьке, все знает?»

Скаут откусила кончик палочки Шоко-локо и искоса посмотрела на меня, продолжая жевать.

«Он милый, правда?»

«Да. Но это не аргумент!»

«У него есть девушка, Сэм. Они сто лет вместе».

«Облом. Но вернемся к теме», — мы разделились, чтобы обойти стайку туристов, затем снова сошлись, — «Почему он знает?»

«Ты считаешь, это я ему рассказала?» — Скаут притормозила на перекрестке, ожидая сигнала светофора. Движение во время обеда очень оживленное, — «Вообще-то я рада, что он все знает — он такой милый».

«Прическа у него симпатичная», — добавила я.

«И глаза. Они такие шоколадные».

«Согласна. И поэтому ты ему все рассказала?»

«Ничего я ему не говорила», — сказала Скаут, переходя улицу, когда сменился цвет светофора.

«Помнишь, что я рассказывала о людях будто выжатых, подавленных?»

«Тех, кто стал жертвой Жнецов?»

«Точно», — кивком подтвердила Скаут, — «Дерек почти стал жертвой. Он и его мама были очень близки, но пару лет назад она умерла, он тогда был первокурсником. К сожалению, в Чикагском Университете он завел неподходящее знакомство, двое из его студенческого клуба оказались Жнецами. Они воспользовались несчастьем, сдружились с ним и довели его до еще большего уныния».

«Они», — как бы правильно выразиться, — «выкачали его энергию?»

Скаут кивнула с серьезным лицом, мы пробивались сквозь толпу Чикагцев, спешащих на ланч.

«От него немного осталось, фактически только оболочка. К тому моменту, когда мы его обнаружили, он едва добирался до класса, с трудом выбираясь из постели. И был так угнетен».

«Жуть!» — тихо заметила я.

«Я знаю. К счастью, он не зашел слишком далеко, хотя уже был к этому близок. Мы вычислили его и сняли с него заклятие, оттягивающее силы. Такие заклинания накладывают юные Жнецы, чтобы высасывать энергию и переправлять ее старшим, тем, кто в ней нуждается. Мы отбили его у Жнецов. Дали ему возможность отдохнуть, набраться сил, вернули его семье и настоящим друзьям. Такой отдых исцелил его», — лицо ее стало сердитым, а голос зазвучал жестче, — «А его «друзьям» Жнецам мы хорошенько разъяснили, что такое самопожертвование».

«И помогло?»

«Одного нам удалось убедить оставить это. А второй все еще состоит в «клубе» в худшем смысле этого слова. Как бы то ни было, Дерек теперь один из тех, кто знает о нас, об Адептах. Мы называем таких людей нашим сообществом», — я припомнила, что это слово проскальзывало в разговоре Кэти и Смита, — «Люди, лишенные магии, обычно узнают о нашем существовании только, когда сами попадают в гущу магических событий. Иногда они в знак благодарности помогают нам. Информацией, а порою просто человеческим вниманием».

«И клубничной газировкой», — добавила я.

«Ну, это самое главное», — весело согласилась Скаут. Она оттянула меня в сторону от оживленного потока пешеходов к краю тротуара.

«Оглянись вокруг, Лил. Большинство людей не обращают внимания на поток и суету города. Мы тоже часть этого потока. И магия неотъемлемая его часть. Некоторые любят жизнь в Чикаго за ее энергичность, обыденность и за чувство причастности к чему-то большему».

Посмотрев на окружавшие нас сталь, стекло и бетон, прислушавшись к шуму города, я поняла, что хотела сказать Скаут.

«Всегда находится горстка людей, которые знают о нас. Тех, кто знает, что мы делаем и с чем боремся».

Скаут сказала это, когда мы свернули за угол и направились к Св. Софии.

И тут появился он.

Джейсон стоял перед каменной стеной, засунув руки в карманы. Он был одет в брюки цвета хаки и темно-синий свитер с вышитым на кармане золотым крестом. Его светло-русые волосы были аккуратно уложены, а взгляд синих глаз из-под длинных ресниц, из-за облачного неба отливал сталью.

И этот взгляд был устремлен на меня, прожигая меня будто лазером.

Скаут, которая после повествования о Дереке, наконец, смогла сделать внушительный глоток газировки, выпустила трубочку изо рта только чтобы сказать:

«Мне кажется, к тебе посетитель».

«Может, он к тебе пришел».

«О, нет. Джейсон Шеферд не потащился бы в Св. Софию, чтобы повидаться со мной. Если я ему нужна, он может написать мне смс».

Я не могла опровергнуть ее довод, да и мои напряженные нервы подтверждали ее правоту. От волнения мне сдавило горло и свело желудок. Неужели этот парень — парень с такими потрясающе синими глазами — здесь из-за меня?

Пока мой мозг окончательно не растаял, я напомнила себе, что Джейсон на меня злится, и попыталась стереть с лица глупую улыбку. Хотелось бы изобразить равнодушие.

«Шеферд», — обратилась Скаут, когда мы приблизились, — «Что привело тебя в наше столь высокоинтеллектуальное заведение?»

Выдав эту фразу, она снова потянулась к трубочке. Я взяла на заметку средство усмирения Скаут — на случай если оно понадобится — это клубничная газировка.

Джейсон кивнул Скаут, и снова уставился на меня.

«Могу я с тобой поговорить?»

Я оглянулась на Скаут, которая сверялась с часами.

«У вас есть семь минут до начала урока», — сказала она, и протянула руку, — «Давай сумку, я отнесу ее в класс».

«Спасибо», — поблагодарила я, передавая ей вещи.

Джейсон и я наблюдали, как Скаут поспешно удаляется, пока она не скрылась в здании. Когда она ушла, он снова посмотрел на меня.

«Я о вчерашнем», — он остановился, глядя в сторону, будто подбирая слова, — «Ничего личного».

Я приподняла брови. Он думал так легко отделаться?

Джейсон отвел взгляд, облизнул губы и снова посмотрел мне в глаза.

«Когда ты была в больнице, мы говорили о Жнецах. И о том, что мы в меньшинстве».

«Да, помню».

Он кивнул и продолжил.

«Мы участники сопротивления. Это восстание. Наши силы не равны. Жнецы, как мы их называем, это не жалкая кучка отбросов. Все они одаренные, и они Темная Элита — за исключением нас».

«Все кроме вас?»

«К несчастью, да. Это значит, что все против нас, Лили», — он шагнул вперед, ближе ко мне, — «Мы в опасном положении. И раз у тебя нет магических сил, я не хочу, чтобы ты была в этом замешана. Не тогда, когда ты не сможешь за себя постоять. Скаут не всегда может быть рядом… я не хочу, чтобы ты пострадала».

Даже если бы сейчас поблизости заиграл целый оркестр, я бы все равно не услышала. Я слышала только бешеный стук своего сердца и не видела ничего кроме голубых глаз, обрамленных длинными ресницами.

«Спасибо тебе», — тихо сказала я.

«Но это не значит, что я не злюсь на тебя за то, что ты меня игнорировала в воскресенье».

Я закусила губу.

«Знаешь, я так сожалею, что…»

Джейсон тряхнул головой.

«Понимаю, ты увидела метку, тебе нужно было время, чтобы все обдумать. Мы все через это прошли. Конечно, ты могла бы выбрать компанию и получше, но я думаю это скорее попытка отвлечься, сбежать».

Джейсон смотрел в сторону, брови нахмурены от сосредоточенности.

«Когда я узнал, кто я, а точнее что я, я сбежал из дома. Сел на автобус и поехал к бабушке в Алабаму. Я гостил там три недели тем летом. Мне тогда было тринадцать», — признался Джейсон, снова переводя взгляд на меня. Глаза из бирюзовых стали зеленовато-желтыми, в их выражении появилось что-то животное.

«Ты… волк?» — сказала я почти утвердительно. Неожиданно у меня пропали все сомнения и страхи по поводу того, что он еще более пугающий, чем Скаут и остальные Адепты.

«Да», — голос его стал немного ниже, чем секунду назад. У меня руки покрылись мурашками, а по спине пробежал холодок. Интересно, это стандартная реакция, синдром Красной шапочки?

Я смотрела на него, не отрываясь, а он на меня. Я так увлеклась, что вздрогнула, когда на башне зазвонил колокол, возвещая конец обеденного перерыва.

«Тебе пора», — сказал он. Я кивнула, а он подошел и пожал мне на прощание руку. По позвоночнику прошел электрический разряд.

«До свидания, Лили Паркер».

«До свидания, Джейсон Шеферд», — ответила я, но он уже пошел.

Джейсон пришел в Св. Софию, чтобы увидеться со мной, поговорить со мной. Он хотел объяснить, почему не хочет видеть меня на собраниях Адептов, не смотря на то, что у меня тоже есть метка.

Потому что он беспокоится обо мне.

Потому что он не хочет, чтобы я пострадала.

Те мгновения, что я провела с Джейсоном, были потрясающими, а вселенная требует компенсации. Что может уравновесить карму старшеклассницы?

Два слова: контрольная работа.

Есть ли в мире магия или нет, но я все еще в старшей школе, да еще в школе, которая претендует вступить в Лигу плюща. Петерс, наш учитель по истории Европы, решил убедиться, что мы читали заданную главу о племени Пиктов и о Викингах. Для этого он подготовил нам тест на пятнадцать вопросов.

Я читала эту главу — я задалась целью полностью подготовить домашнее задание, невзирая на всякие магические обстоятельства. Но когда Петерс проходил по рядам, раздавая копии теста, мой желудок все равно болезненно сжался.

«У вас есть двадцать минут», — сказал он, — «А это значит, что у вас чуть больше минуты на каждый вопрос. Это задание повлияет на ваши дальнейшие оценки, поэтому советую тщательнее подбирать ответы».

Когда все получили свои тесты, он вернулся за свой стол и сел, не поднимая на нас глаз.

«Можете приступать», — сказал Петерс, и карандаши заскребли по бумаге.

Я уставилась в свой лист — от волнения буквы прыгали перед глазами — и не только от волнения, но и от того, что синеглазый парень беспокоился обо мне, что он держал меня за руку.

Двадцать минут спустя я отложила карандаш. Я ответила на все вопросы, и надеюсь хоть на некоторые из них правильно. Но я уже не переживала по этому поводу. Влюбленность притупила умственную деятельность.

Глава 16

Скаут с нетерпением ждала ужина, чтобы выпытать у меня все подробности визита Джейсона в школу. Был понедельник, поэтому нам полагалась совершенно новая и свежая еда. Так как я не ем курицу, меня ожидал рис с овощами, но даже такая простая еда лучше остатков «использованного» риса или тушеных овощей с прошлой недели. По крайней мере, я так думаю.

«Что сказал Шеферд?» — спросила Скаут, отделяя вилкой кусок курицы-гриль, — «Он взял с тебя клятву? Вручил тебе кулон сообщества или значок?»

«О чем ты?»

«Ну, не знаю. Я думала какие-нибудь штучки, типа принял тебя в братство».

«Да, ладно… Этого не было. Мы просто поговорили о вчерашнем собрании. О его враждебном отношении. Он извинялся».

Скаут удивленно уставилась на меня.

«Шеферд извинялся? Очуметь, Паркер! А ты шустрее, чем я думала. Я тебя недооценила. Он же упрямый, как осел».

«Он сказал, что беспокоится обо мне. Он боится, что если я ввяжусь в борьбу Жнецов против Адептов, у меня не будет возможно защитить себя, особенно если тебя с твоей магической силой не будет рядом».

«Да уж, впечатляющая у меня магия», — проворчала Скаут. Она открыло было рот, чтобы сказать что-то, но остановилась.

«Послушай», — наконец сказала она, — «Мне бы не хотелось лишать тебя многообещающего романа, но тебе следует быть осторожнее с Джейсоном. Я не уверена, что с ним стоит встречаться».

«Я не собираюсь с ним встречаться», — запротестовала я, — «Стой. А почему я не могу встречаться с ним?»

«Он просто… — не знаю, как сказать. Он другой».

«Тот факт, что он оборотень, делает его особенным?»

Скаут изумленно посмотрела на меня.

«Ты знаешь?»

«Да, знаю».

«Как ты догадалась?»

«Я слышала, как он рычал, когда меня ударило заклинанием. Вчера это подтвердилось».

«Он признался, что он волк? Тебе?»

«Он показал, как его глаза меняют цвет. Он уже делал так в больнице, когда мы разговаривали».

«Это когда ты нас выпроводила?»

Я утвердительно кивнула. Скаут присвистнула.

«За одну неделю ты превратилась из новичка в подружку оборотня. Быстрая же ты, Паркер».

«Не думаю, что он за мной увивается. Да, и я ничего не делаю, это просто природное обаяние».

«Не сомневаюсь, что обаяния у тебя хоть отбавляй, но, все же, советую быть поаккуратнее».

«Что я слышу! Откуда этот наставнический тон?»

«Просто хочу тебе напомнить, что он значительно отличается от остальных из нас. Он из совершенно другой категории Посвященных. Тебе не обязательно прислушиваться к моему мнению. Просто говорю, что думаю. К тому же за время нашего недолгого, но насыщенного событиями знакомства, разве я давала тебе плохие советы?»

«Мне напомнить про удар заклинанием или начать с того, что я стала врагом пожирателей душ?»

«Ты сейчас Жнецов или наших «звезд» имеешь в виду?»

Я уловила намек и улыбнулась.

«Хорошо, мы в расчете».

«Еще одна деталь. Скажи-ка откуда у тебя эти сногсшибательные балетки?»

Я посмотрела на кричаще-желтые балетки с темно-синей отделкой, которые Скаут одолжила мне сегодня утром, когда мы так поспешно собирались.

«Ладно», — согласилась я, — «Мода превыше зла и грубых подростков. Ты победила».

«Я всегда побеждаю. Ешь, давай».

Мы наелись, помахали на прощание Коллет и Лесли, когда ужин закончился, и отправились в свои комнаты, так как до занятий еще оставался час отдыха. «Звездная» компания обосновалась в гостиной, когда мы вошли, то увидели их склоненные над чем-то светлые головы украшенные дорогими аксессуарами.

Вероника сидела на диване, скрестив ноги, взгляд ее был устремлен в открытую папку на коленях, а М. К. и Эми сидели у ее ног, как преданные прислужницы.

«Здесь также говорится», — говорила Вероника, смотря в папку, — «что ее родители упекли ее сюда, а сами укатили в Мюнхен», — она подняла голову, прядь светлых волос упала ей на плечи, и она выразительно посмотрела на меня.

Неужели они читают мое личное дело? Могла ли М. К. взять его из кабинета Фолли, во время своего положенного обхода коридоров?

«Интересно, правда? Ее родители оставили ее, они не захотели взять ее с собой. Но ведь в Германии есть англоязычные школы. А она ведь даже не из Чикаго».

«Где вы это взяли?» — выпалила я. Все взгляды устремились на меня. — «Откуда у вас мое досье?»

Вероника закрыла темно-синюю папку с символикой Св. Софии на обложке и приподняла ее двумя пальцами.

«Ты об этом? Мы нашли ее в кабинете Фолли, разумеется. У нас есть свои методы».

Я шагнула вперед, от злости потемнело в глазах.

«Вы не имеете права копаться в моих данных. Что вы о себе возомнили?»

Снаружи прогремел гром, стальное серое небо, наконец, было готово разразиться дождем. В комнате моргнул свет.

«Не обращай на них внимания», — успокаивала меня Скаут.

Вероника презрительно скривила брови и собралась уходить в свою комнату. М.К. и Эми подвинулись, чтобы дать ей место. Она встала с папкой в руках, и, проходя мимо нас, бросила на Скаут надменный взгляд.

«Ты считаешь себя королевой школы из-за того, что ты тут с двенадцати лет? Брошенные родителями — вы два сапога пара. Да, Грин?»

Скаут, на удивление спокойно отреагировала на этот выпад. Лицо ее не выражало ничего кроме скуки.

«Ты надеешься задеть меня этим, Вероника? Если мне не изменяет память, ты здесь так же долго, как и я».

«Это к делу не относится», — заявила Вероника, — «Мы сейчас говорим о тебе», — она смерила меня взглядом, — «И о твоей новой подружке. Вам следует помнить, кто здесь главный».

Скаут язвительно усмехнулась.

«Неужели ты?»

Вероника похлопала по папке.

«Побеждает тот, кто лучше информирован. Зарубите это себе на носу».

М.К. захихикала, а Эми залилась краской и опустила глаза в пол, не осмеливаясь заступиться.

«Отдай ее мне!» — сказала я, протянув руку, пальцы тряслись от гнева.

«Это?» — спросила Вероника, хлопая ресницами, и помахала папкой в воздухе.

«Давай», — подтвердила Скаут, она вытянула руку и угрожающе сделала шаг вперед. Когда она снова заговорила, голос ее стал приглушенным и вкрадчивым.

«Не забывай, Ливли, за годы, что мы проучились вместе, мне тоже стали известны некоторые интересные факты. Я полагаю, было бы лучше, если бы эти подробности остались между нами. Ты же не хочешь, чтобы о них узнали наши ученицы».

Воцарилось молчание, это было противостояние чудачки и доморощенной королевы, в борьбу за превосходство были пущены слухи и сплетни.

«О чем бы ты ни говорила, меня это не касается. У нас есть все, что нам надо», — наконец, произнесла Вероника. Она держала папку двумя пальцами и скривила губы так, будто бумага была испачканной или заразной.

Скаут выдернула папку у Вероники из ее идеально ухоженных рук.

«Я рада, что мы пришли к соглашению. И совет тебе на будущее: будь внимательнее, где добываешь информацию и с кем ею делишься, поняла? Так как информация, попавшая в ненадежные руки, может дорого обойтись».

Снова раздался раскат грома, на этот раз грохот его усилился. Гроза приближалась.

«Подумаешь…», — Вероника закатила глаза. Она резко развернулась, юбка ее взметнулась как у танцующего дервиша, и снова села на диван, со своей свитой у ног — королева вернулась на трон.

«Пойдем», — Скаут потянула меня за запястье в свою комнату. Я замешкалась, мне не сразу удалось отвести взгляд от самодовольной улыбки Вероники.

«Лили», — позвала Скаут, оглянувшись, — «Пошли», — повторила она, дергая мою руку.

Мы вошли и захлопнули дверь. Держа папку в руках, Скаут указала на кровать и сказала: «Садись».

«Я в порядке».

«Сядь».

Я села. Снова прогремел гром, комнату почти в то же мгновение озарила молния. Начался дождь, стук капель заполнил комнату шумом, как от помех на радио.

Зажав папку в скрещенных руках, Скаут прошлась по комнате из конца в конец, опустив глаза в пол.

«Нам надо вернуть папку на место», — она подняла голову, — «Она из кабинета Фолли. Мы отбили ее из их рук, но теперь нам следует положить ее на место. Задача не из легких».

«Великолепно. Еще одной проблемой больше. Но пока мы выдумываем, как бы пробраться в кабинет Фолли и подложить ей мое досье, чтобы она не узнала об этом, можно мне на него взглянуть?»

«Нет».

На мгновение я растерялась.

«Что, прости?»

«Нет», — Скаут перестала бродить по комнате и посмотрела на меня, — «Мне правда кажется, что тебе это не поможет. Если там написано что-нибудь необычное — о твоих родителях, например, это станет лишним поводом для расстройства».

«Разве будет лучше, если только Вероника и М.К. осведомлены об этом?»

Молчание.

«Ладно, убедила», — согласилась Скаут, протягивая мне папку, — «Ты читаешь, а я разработаю план».

Я открыла папку дрожащими руками. Внутри я наткнулась на свое фото, сделанное в Северной школе Сагамора, на снимке я с темными волосами, постриженными под каре. Также внутри находился листок с общей информацией, я его просмотрела — там все основные данные. К листку были приколоты несколько листочков — справки о состоянии здоровья и прививках. Письмо от совета попечителей о моем зачислении.

Последний документ отличался от других. Это было письмо на бумаге кремового цвета, адресованное Фолли.

«О, Боже», — воскликнула я. Когда я увидела его, все расплылось перед глазами, взгляд сфокусировался только на письме.

«Лили? Что это?»

«Это письмо», — я зачитала вслух, — «Марселин, как тебе известно, совет попечителей согласился принять Лили в Св. Софию. Мы полагаем, что ваша школа — это лучший вариант для продолжения обучения Лили. Также мы верим, что ты присмотришь за ее учебой с таким же рвением, какое ты проявляешь к другим студенткам».

«Пока все, как положено», — прокомментировала Скаут.

«Слушай дальше. «Мы надеемся», — продолжила я, — «что вы проявите особую бдительность в отношении всего, что вы говорите Лили касательно нашей работы, невзирая на то, что вы думаете по этому поводу» и подпись «Искренне ваши Марк и Сьюзен Паркер».

«Твои родители?» — тихо уточнила Скаут.

Я кивнула.

«Вполне нормально, Лил — они просто просят Фолли не беспокоить тебя вопросами об их отъезде».

«Скаут, мои родители говорили мне, что они преподают философию в Гарнетт Колледже. В Сагаморе, штат Нью-Йорк. Но в этом письме они просят Фолли не упоминать при мне об их работе. И это еще не все».

Я развернула папку к Скаут, чтобы она могла рассмотреть письмо, бумагу и почтовый штамп.

«Письмо написано на почтовой бумаге Научно-исследовательского института Стерлинг».

Глаза Скаут широко раскрылись от удивления. Она взяла у меня из рук папку, пробежала пальцами по логотипу на бланке.

«НИИС? Это здание на соседней улице. Там ведутся медицинские исследования. И что тут странного?»

«Медицинские исследования», — повторила я, — «Это ведь похоже на генетические исследования?»

«Как раз то, что говорила Фолли о занятии твоих родителей».

Я кивнула, закусив губу.

«Это вовсе не то, что рассказывали мне они. Они мне лгали».

Скаут опустилась на кровать рядом со мной и положила руку мне на колено.

«Может они не совсем тебе лгали. Просто не говорили всей правды?»

Всей правды! Все шестнадцать лет жизни я даже не догадывалась, чем заняты мои родители.

«Если они не рассказывали о своей работе, что еще они могут скрывать?»

В это мгновение мне захотелось схватить телефон, набрать их номер, наорать на них, выплеснуть все свое негодование и спросить, почему они мне врали или, если они только хотели упустить некоторые факты, то зачем.

Но это слишком долгий разговор. Мне следует успокоиться, собраться с мыслями, прежде чем позвонить. Теперь я впервые задумалась, может у них есть основательные причины, настолько пугающие, что о них лучше молчать.

Может им есть, что скрывать не только от меня. Может они не говорили ничего, потому что правда опасна. С тех пор, как я увидела мир с другой стороны, эта мысль не кажется такой дикой, как могло быть год назад.

Нет, не стоит торопиться. Нужно все тщательно взвесить, перед разговором начистоту.

«Мне жаль, Лили», — нарушила, наконец, тишину Скаут, — «Что я могу для тебя сделать?»

Мне потребовалось пару секунд на размышление.

«Отведи меня в кабинет Фолли».

Пятнадцать минут спустя, после того как «звездная» компания вышла из гостиной в неизвестном направлении, мы шли в административное крыло. Папку мы запихали в сумку Скаут. Сердце мое гулко билось, пока мы проходили через учебный зал, стараясь не привлекать внимание. У нас было две цели — первая и самая главная — положить папку на место. Если Фолли обнаружит пропажу, у нее будет только один подозреваемый — это я. Хотелось бы избежать объяснения с ней. И вторая цель, теперь, когда стало известно, что Фолли знает об исследованиях моих родителей, я надеюсь, найти у нее в кабинете дополнительную информацию о Научно-исследовательском институте Стерлинг. Посмотрим, что там есть.

Только закончился ужин, до начала подготовки домашних заданий оставалось пара минут, значит, Фолли все еще поблизости. Если она все еще там, то мы просто все разведаем. Но если она ушла, мы проникнем в кабинет и выясним больше подробностей о жизни Лили Паркер.

Глава 17

Репетиция хора послужила нам предлогом, чтобы свободно пройти через Большой Зал к главному корпусу, в то время как другие девочки раскладывали учебники и ноутбуки на партах, готовясь к обязательным двухчасовым занятиям. Разумеется, когда мы дошли до главного корпуса, историю пришлось изменить.

«Просто провожу ознакомительную экскурсию», — широко улыбаясь, пояснила Скаут, когда мы проходили мимо двух девушек из хора. Миновав их, она с облегчением вздохнула, а затем втолкнула меня в коридор, ведущий в административное крыло.

Я была не уверена, радоваться или нет тому факту, что в административном корпусе оказалось темно и тихо. С одной стороны это означало, что путь в кабинет Фолли открыт, и ничто не мешает нам проникнуть туда, но с другой стороны, если нас поймают — а это вполне вероятно, то сурового наказания нам не избежать.

«Если не вернешь папку Фолли», — сказала Скаут, словно почуяв мой страх, — «мы будем вынуждены отдать ее «звездам». Или придется в открытую заявиться к Фолли, а это значительно усугубит нашу вражду с тусовщицами. Если честно, Лили, врагов мне и так хватает».

Усталость в ее голосе придала мне храбрости.

«Давай покончим с этим, пока у меня не сдали нервы».

Она кивнула, и мы украдкой двинулись в административное крыло, прижимаясь всем телом к стене. Оглядываясь назад, я понимаю, что это был не лучший способ незаметно пройти по коридору, но откуда ж нам было знать?

Добравшись до кабинета, мы обнаружили, что из-под двери не видно полоски света. Скаут постучала, своевременный раскат грома заглушил звук. Спустя несколько секунд, когда ответа не последовало, Скаут повела плечами, взялась за дверную ручку и повернула ее.

Дверь со скрипом приоткрылась. Мы постояли с минуту в проходе, не решаясь войти.

«Все оказалось проще, чем я думала», — прошептала Скаут и заглянула внутрь, — «Здесь пусто», — она толкнула дверь.

Бросив последний взгляд в коридор и убедившись, что там никого, я последовала за Скаут и прикрыла за нами дверь.

В кабинете было темно. Скаут достала из сумки фонарик и обвела лучом все вокруг. На столе Фолли ничего не было. В кабинете не оказалось картотеки с личными делами, там был лишь книжный шкаф и несколько кожаных стульев с большими латунными заклепками. Скаут обошла рабочий стол и стала выдвигать ящики.

«Резинки для денег», — докладывала она, задвигая один ящик и открывая следующий, — «Скрепки и зажимы для бумаг», — Скаут закрыла еще один ящик и перешла к левой части стола.

«Ручки и карандаши. Конверты и почтовая бумага. Обалдеть, какие у нее запасы канцелярских принадлежностей!» — она закрыла последний ящик и выпрямилась, — «Кроме как в столе, здесь нет больше ящиков».

Это не совсем так, подумала я.

«Могу поспорить, нужный нам шкаф есть за секретной панелью».

«За какой секретной панелью?»

Подойдя к книжной полке, из-за которой, как я видела, выходила Фолли, я подвигала книги, постучала. Звук получился гулким.

«Это выдвижная книжная полка, как во второсортном ужастике. Панель была открыта, когда Фолли вызывала меня во время занятий. Она закрыла ее, когда вышла, но я не знаю как».

Скаут осветила полку фонариком.

«В фильмах обычно надо потянуть за книгу и проход откроется».

«Не думаю, что все так просто».

«Я говорила то же самое про дверь. Проверим, надеюсь, удача нас не покинула».

Скаут дернула экземпляр Портрета Дориана Грея в кожаном переплете… и отскочила, так как одна часть книжной полки начала двигаться на нас. Когда панель наполовину отодвинулась, она остановилась, освободив достаточно пространства, чтобы пройти.

«Хорошо придумано, Паркер».

«Умею, когда захочу», — ответила я, — «Посвети внутрь».

Сердце заколотилось в груди, когда Скаут направила луч фонаря в открывшееся пространство. Это было похоже на хранилище.

«Ух, ты!» — прошептала Скаут, — «Впечатляет!»

Помещение, отделанное кафелем, было достаточно большим, чтобы вместить два ряда металлических шкафов с документами. Я взяла из рук Скаут фонарик и направилась внутрь. На шкафах были таблички с алфавитным указателем.

Сначала разберемся с первым пунктом, решила я.

«Подержи, пожалуйста», — попросила я, протягивая фонарик. Когда Скаут осветила шкафы, я обследовала первый ряд, затем второй, пока не добралась до буквы «П». Я дернула дверцу — шкаф, к счастью, не был заперт — и поместила свою папку между Парком и Патерсоном. С души словно камень свалился, когда я закрыла дверцу, часть миссии выполнена.

Я оглядела комнату. Немногое из этого обилия информации могло оказаться интересным для меня.

«Присмотри за дверью», — попросила я.

«Вперед, Шерлок Холмс», — сказала Скаут и отвернулась, предоставив поиски мне.

Я уперла руки в бок и внимательно осмотрела помещение. В ящиках больше не было никого по фамилии Паркер, а это значит, что на родителей тут данных нет, по крайней мере, под их настоящей фамилией.

«Может удача снова улыбнется нам», — подумала я и зажала фонарик подбородком. Я просмотрела полку с буквой «С», пропустила Стак, Стеббингс, Стенхоуп.

«Стерлинг, н. и. и., недостаточно индивидуальной информации».

«Хитро», — пробормотала я, — «но не слишком».

Я достала папку. Внутри лежал только конверт.

Облизнув губы, я вдруг ощутила, как задрожали руки. Положив файл поверх других папок на полке, я взяла конверт.

«Ты что-то нашла?»

«Информацию о Стерлинг», — ответила я, — «Здесь конверт».

Конверт был кремового оттенка, распечатанный. На обороте значился адрес получателя: Св. София и штамп датированный 21 сентября.

«Только бы ноги не подкосились», — прошептала я, затем раскрыла конверт и достала сложенный лист бумаги. Я развернула его, вверху страницы красовалась печать Научно-Исследовательского Института Стерлинга, но не тисненая, как обычно. Это была копия письма.

В приложении к копии, была прикреплена записка, написанная рукой моего отца.

«Марселин,

Понимаю, что мы не виделись лично, но это поможет тебе понять. М. П.»

М.П. — инициалы моего отца.

Руки задрожали сильнее, я приподняла записку, чтобы прочитать под ней письмо. Оно оказалось коротким, и было адресовано отцу.

«Марк,

По поводу нашего разговора о твоей дочери: мы согласны, что было бы неразумно взять ее с собой в Германию, как и поведать ей об истинной природе вашей деятельности. Это подвергало бы всех опасности. То, что вы находитесь в творческом отпуске вряд ли можно назвать ложью, и это в нужной мере объясняет ей текущее положение дел. Мы также согласны, что Св. София будет лучшим местом для Лили на время вашего отсутствия. За ней будет надлежащий присмотр. Мы предупредим Марселин».

Подпись без фамилии — Уильям.

Вот и все. Вот доказательство лжи моих родителей.

Об их работе.

Об их поездке.

В чем бы они ни были замешаны, Научно-Исследовательский Институт Стерлинга диктует им, как вести себя со мной.

«Они мне врали, Скаут», — наконец, выдавила из себя я, неотрывно глядя на письмо. Руки мои дрожали от страха и гнева. — «Они врали мне обо всем. О школе, о работе. Они может даже не в Германии. Одному Богу известно, где они могут быть».

Что еще могло быть не правдой? Мои визиты в их колледж? Их кабинеты? Их коллеги? Их званые вечера с сотрудниками у нас дома в Сагаморе, за которыми я наблюдала с лестницы второго этажа, все эти профессора с напитками в руках?

И все это было подделкой, чтобы одурачить кого-то?

Но кого? Меня или кого-то еще?

Я повертела конверт в руках и посмотрела на штамп о получении.

Части головоломки встали на свои места.

«Когда у нас было двадцать первое?»

«Что?»

«Двадцать первое сентября. Когда это было?»

«Ммм. Сегодня двадцать пятое, значит, это было в прошлую пятницу».

«В этот день Фолли получила письмо», — сказала я, прикидывая, — «Фолли получила копию письма в день, когда меня ударило заклинание. За день до того, как я попала в больницу, и до того как она пришла навестить меня, чтобы сказать, что она ошиблась. Значит, я была права на счет исследований. Возможно письмо, адресованное ей, тоже здесь», — поспешно добавила я, обводя взглядом комнату.

«Фолли говорила о работах по генетике, когда приглашала тебя в кабинет», — заключила Скаут, — «А потом она получила письмо и поняла, что не стоило тебе этого говорить. Поэтому она пошла к тебе в клинику. Вот почему она переменила свое мнение».

Я снова пробежала письмо глазами и разразилась целой серией ругательств.

«Кто-нибудь может мне сказать правду? Или теперь у всех есть тридцать три тайных причины, чтобы молчать?»

«О, Боже, Лили!»

Я не сразу поняла, что она ко мне обращается. Я метнула взгляд на Скаут. Глаза ее расширились от ужаса. Я подумала, что нас застукали или, что она увидела позади меня что-то или кого-то и сердце мое забилось сильнее.

«Что?» — осторожно спросила я.

Глаза ее еще больше вытаращились, если это вообще возможно.

«Разве ты не видишь?» — она взмахнула рукой, затрудняясь подобрать слова, — «Вот», — наконец, нашлась она, — «Посмотри вокруг, Лили. Свет горит».

Я посмотрела на фонарик у нее в руках.

«Скаут, я тут вообще-то переживаю личную драму, а ты говоришь мне о том, что включила свет».

Было заметно, как в ней нарастает раздражение.

«Я не зажигала свет, Лили».

«И что?»

Скаут уперла руки в бок.

«Если свет горит, но его включила не я, в комнате остается только один человек, который мог это сделать».

Я подняла голову, рассматривая лампу из молочно-белого стекла у нас над головами. Лампа ярко светилась, но свет, казалось, то вспыхивал, то тускнел — тудум, тудум, тудум — словно сердцебиение.

Пульсация гипнотизировала, казалось, что свет становится ярче, когда я смотрю, но него, но ритм оставался не изменен. Тудум, тудум, тудум.

«Подумай о родителях», — подсказала Скаут, и я перевела взгляд с лампы на нее.

«Что?»

«Сделай, что я прошу. Без вопросов. Просто сделай».

Нервно сглотнув, я кивнула.

«Подумай о родителях, о том, как они дурачили тебя. Как разыгрывали перед тобой фальшивую жизнь, не настоящую карьеру. О том, что они связаны с НИИ Стерлинг, о том, что происходит, за твоей спиной. Научно-Исследовательская организация контролирует твоих родителей и их отношения с тобой».

Гнев и чувство предательства жгли меня изнутри, от нахлынувших эмоций сдавило горло, я пыталась сдержать навернувшиеся слезы.

«Теперь смотри», — осторожно сказала Скаут и подняла глаза к потолку.

Лампа разгорелась ярче и пульсация ускорилась. Сейчас она стала похожа на взволнованное сердцебиение.

Мое сердцебиение.

«О, Господи!» — произнесла я, а пульсация ускорялась, по мере того как рос мой страх.

«Да уж», — отозвалась Скаут, — «Эмоции зашкаливают, я полагаю. Ты разволновалась, и зажегся свет. И чем больше ты волнуешься, тем ярче он становится. Ты замечаешь, свет то тускнеет, то разгорается?»

«Как стук моего сердца», — констатировала я.

«Ладно», — сказала она, поворачиваясь к двери, — «Похоже, у тебя, наконец, появилась магия», — она оглянулась с довольной улыбкой, — «Поздравляю!»

Настроение у нас было не подходящее для занятий, поэтому мы нашли укромный уголок в главном здании — подальше от административного крыла и злополучных папок — и затаились там до конца занятий. Мы мало разговаривали. Я сидела на полу, скрестив ноги, прислонившись к холодной стене, и смотрела в потолок украшенный мозаикой. Я размышляла. Повторяла про себя одно слово снова и снова. Это слово — и только оно — мигом выгнало из головы все мысли о тайной жизни моих родителей.

Магия.

Я владею магией. Способность зажигать свет, может и не бог весть какой талант, но это магия и все остальное не важно.

Должно быть, магия пробудилась от вспышки заклинания огня пару дней назад. Иначе я и не знаю, как это можно объяснить, и метка на спине служит тому доказательством. Я стала одной из них, не потому что я такой родилась, как Скаут, а из-за того что однажды ночью в подвале свернула не туда.

Так как я, несомненно, обладаю магией, и мы уже не в укромном архиве в кабинете Фолли, а слоняемся по школе, я сконцентрировалась на том, чтобы оставаться спокойной, следить за дыханием и стараться не допустить, чтобы всплеск эмоций превратил меня в Томаса Эдисона[17].

Когда закончилось время самостоятельных занятий, мы смешались с толпой, покидающей Большой Зал и вернулись к себе в комнату. Там нас снова настигла «звездная» компания. Похоже, они решили, что измываться над нами намного интереснее, чем сидеть по своим комнатам. Тем не менее, мы их проигнорировали и сразу прошли в комнату Скаут.

Скаут заперла за нами дверь, а снизу подоткнула ее полотенцем.

«Мне нужно свериться с Колдовской книгой. Посмотрим, что там можно найти, но чтобы понять, что мне искать, давай выясним, что ты можешь делать».

Около минуты мы сидели молча.

«Но как я это сделаю?» — спросила я. Скаут задумалась.

«Не знаю. Ты единственная с магией света. А ты не знаешь?»

Я сухо посмотрела на нее.

«Ах, да, ты ведь даже не осознавала, что делаешь».

В спальню Скаут постучали. Она бросила взгляд на закрытую дверь, а затем на меня.

«Да?»

Из-за двери раздалось хихиканье.

«Нашли что-нибудь интересное в своей папке?»

Я чуть не зарычала от такой наглости. В ответ на мое раздражение комната вдруг озарилась ярким светом. Он был намного ярче, чем положено быть электрическому освещению.

«Блин, верни все, как было!» — взмолилась Скаут.

Я сжала губы и стала глубоко и ровно дышать, пытаясь успокоиться, чтобы хоть немного приглушить эту «вспышку сверхновой звезды».

«Вы что там? Языки проглотили?» — вопрошала М. К. с другой стороны двери.

Все, с меня достаточно выходок М. К.

«Эй, Ужасная Кэтрин, не вынуждай нас рассказать Фолли, что ты забралась в ее архив и выкрала конфиденциальную информацию».

Припугнув ее, мне стало легче, свет тотчас померк. Скаут с одобрением покосилась на меня.

«Меня почему-то даже не удивляет, что твоя магия управляется сарказмом».

Из-за двери снова раздался стук.

«Скаут?» — осторожно спросила Лесли, — «Девочки, с вами все в порядке? Вы что комнату подожгли?»

«Все нормально, Барнаби. Никакого пожара. Просто опробовали новый фонарь. На случай если отключат электроэнергию».

«Однако, как же все некстати проявилось», — пробормотала я.

«Хм», — проговорила Лесли, — «Может, я могу чем-нибудь помочь?» — мы переглянулись со Скаут.

«Спасибо, Лесли, но не сейчас».

«Хорошо», — ответила Лесли, в ее голосе слышалось разочарование. Из гостиной доносились ее удаляющиеся шаги.

Скаут подошла к книжной полке, пальцы забегали по корешкам книг, пока она искала то, что ей надо.

«Предположим, твоя сила как-то запустилась магией огня. И мы сделали вывод, что твоя магия управляется эмоциями, и чем сильнее эмоции, тем мощнее сила. Фокусируется она в свете, но вероятно может действовать и в других областях».

Она остановилась на старинной книге в потрепанном кожаном переплете коричневого цвета. Скаут достала ее с книжной полки, раздвинув свои коллекционные безделушки.

«Мне потребуется немного времени, чтобы выяснить все детали», — сказала она, посмотрев на меня, — «Если хочешь, можешь пока взять любую книгу и почитать у себя».

После недолгих раздумий я кивнула. Мне еще не хватало неприятностей с учебой к списку моих происшествий, который сегодня и так значительно пополнился.

«Пойду собирать учебники».

Она кивнула и ободряюще мне улыбнулась.

«Мы все выясним, а потом пойдем в анклав, и они примут тебя, все будет хорошо».

«Под словом «хорошо», ты подразумеваешь, что я смогу проводить вечера, страдая от происков типов пожирающих души, и в попытках не схлопотать еще один удар в спину?»

«Ну, и это тоже», — согласилась она, — «Зато представь, сколько времени ты сможешь проводить с Джейсоном!» — на этот раз она широко улыбнулась с хитрым видом.

А ведь она права.

Позднее, лежа в кровати в пижаме, я достаточно успокоилась, чтобы набрать номер родителей и попытаться до них дозвониться. В Мюнхене было уже поздно, может, поэтому мне не ответили, если они все-таки там. Я оставила им наиграно бодрое голосовое сообщение. Я еще не готова к разговору на чистоту, поэтому я даже обрадовалась, что никто не ответил. Здесь слишком многое замешано — Фолли, родители, а теперь и НИИС — надо сначала как следует во всем разобраться. И если они считают, что лучше держать меня в неведении, что ж не стану их разубеждать, до поры до времени. Но от этого не легче, и я все еще хочу узнать правду.

Когда пришло время гасить свет, я отключила основную лампу и достала фонарик, позаимствованный у Скаут, потом взяла альбом для набросков и карандаш. Я отстранилась от всех мыслей, карандаш, будто сам стал выводить рисунок. Через полчаса я обнаружила, что набросала неплохой портрет Джейсона, смотревшего на меня. Все ясно, на уме только парни.

«Только этого мне не хватало», — проворчала я и выключила свет.

Глава 18

Вторник пролетел как в тумане. Родители оставили мне голосовое сообщение, пока я спала, сбивчивый рассказ о том, как у них много дел в Мюнхене и как они меня любят. В который раз уже не могу понять легче мне от их слов или только хуже.

В целом я будто оцепенела. Я натянула темно-синюю толстовку на молнии поверх рубашки и клетчатой юбки. Засунув руки в карманы, я топала с урока на урок, а мысли снова и снова возвращались к двум вопросам.

Первый из них: кто я?

Рассмотрим факты: меня окружают ребята, которые разгуливают по Чикаго с магическими способностями и сражаются с себе подобными. Битва добра со злом, только в масштабах подростков, которые едва доросли, чтобы получить водительские права. Однажды ночью я схлопотала магический удар от одного из таких ребят. Спустя несколько дней, у меня появилось «потемнение» на спине и способность зажигать свет, когда я расстроена. Вот итог того, что со мной произошло.

И второй вопрос: чем на самом деле мои родители занимаются в Германии?

Они говорили мне, что получили разрешение просмотреть бумаги известного немецкого философа, его дневники, записи — словом то, что никогда не было доступно широкой публике. Им представилась возможность, которая выпадает только раз в жизни, шанс стать первыми учеными, прикоснувшимся к работам гения. Он был Микеланджело в мире философии, а родителям выпала такая честь, как если бы они могли первыми изучить статую Давида.

Но основываясь на том, что я уже узнала, скорее всего, эту историю сочинили, только чтобы убедить меня. Ведь маме с папой было велено сказать про их творческий отпуск. Но если это только то, что им следует говорить, что же они делают на самом деле? Я видела их билеты на самолет, паспорта, визы, забронированный номер в отеле. Я была уверена, что они в Германии.

Несмотря на мучившие меня вопросы, день выдался довольно скучным. Занятия прошли как обычно, хотя мы со Скаут вели себя чуть тише за обедом. В столовой был день второсортной еды — кукурузные чипсы и пирожки с перцем Чили (вегетарианское меню для чудаков вроде меня). Скаут и я орудовали вилками, не произнося ни слова. Скаут принесла с собою стопку записей скопированных из Колдовской книги накануне. Она просматривала их, пока мы ели. Этот процесс не располагал к беседе.

Пока она читала, я разглядывала столовую, наблюдая, как девочки вокруг едят, сплетничают и переходят от одной компании к другой. Все они в клетчатом. Все с ободками на голове. Все с немыслимо дорогими аксессуарами. И все они нормальные девочки.

Неожиданно из сумки Скаут заиграла песня Flash Gordon. Отложив вилку с насаженными на нее чипсами, Скаут развернулась к своей сумке-почтальонке, висевшей на спинке стула, и достала оттуда телефон.

Я удивилась выбору мелодии, песня о супер-герое, спасающем Вселенную, звучала на всю столовую.

«Я люблю группу Queen», — перекрикивая звонок телефона, громко объяснила окружающим Скаут. Сигнал оповестил о полученном сообщении. Скаут выдвинула клавиатуру телефона и принялась набирать текст.

«Flash Gordon?» — прошептала я, когда все вернулись к своим занятиям, — «Не слишком ли очевидно?»

Щеки Скаут порозовели.

«Мне можно», — ответила она, барабаня по клавишам. Скаут нахмурилась и сжала губы. — «Странно», — наконец, произнесла она.

«Все в порядке?»

«Да», — ответила Скаут, — «Мы договаривались встретиться сегодня в пять. Что-то вроде административного собрания. Но они хотят, чтобы я пришла прямо сейчас. Что-то случилось с одним из наших подопечных. С одним из нашего сообщества. А это значит, что мне придется уйти на задание».

Скаут подмигнула мне, я без труда поняла ее незамысловато засекреченное послание.

Девочки вокруг стали готовиться к послеобеденным занятиям и убирать свои подносы. Насколько я знаю, Скаут никогда не прогуливала занятия.

«Прямо сейчас?»

«Да», — лицо ее стало еще мрачнее, когда она закрыла телефон и бросила его в сумку. Она снова повернулась, сложив руки на коленях, плечи поникли, в задумчивости она неотрывно смотрела на стол.

«У тебя точно все в порядке?» — поинтересовалась я.

Скаут начала было говорить, но передумала, помотав головой, а затем попыталась начать снова.

«Просто все это очень странно», — сказала она и посмотрела на меня, — «Сейчас слишком рано, чтобы вызывать меня. Меня никогда не вызывали во время уроков. Это же один из наших девизов: «Надо учиться, чтобы стать лучшим»», — тут она понизила голос, озираясь по сторонам, — ««Лучшим Адептом, каким только можешь быть»».

Теперь и я призадумалась.

«Действительно странно».

«Ладно, к сожалению, мне надо вернуться в свою комнату», — она встала из-за стола и перекинула сумку через плечо, череп с перекрещенными костями хитро скалился, — «Ты не обидишься?»

Я кивнула.

«Все в порядке. Иди».

Скаут выглядела обеспокоено, но все же сложила в сумку телефон и учебники и встала, поправив сумку на плече. Она пошла к выходу, клетчатая юбка покачивалась, пока она пробиралась сквозь толпу в кафетерии.

К четвертому уроку она все еще не вернулась. И к пятому. И к шестому. Я ее не виню — я и сама не любитель урока истории Европы, но я уже начала волноваться.

Когда я вернулась в наш блок, я забросила сумку в свою комнату и направилась к ее двери.

Дверь была взломана и немного приоткрыта.

«Скаут?» — позвала я. Я постучала, но ответа не последовало. Может она в душе или так торопилась на задание, что не стала возиться с замком. Но учитывая ее коллекцию и собрание книг по магии, она не стала бы оставлять дверь незапертой, почти нараспашку.

Я толкнула дверь, чтобы открыть ее до конца.

У меня перехватило дыхание.

В комнате был погром! Ящики выпотрошены, кровать беспорядочно разобрана, коллекция сброшена на пол.

«Какой кошмар!» — прошептала я. Я вошла внутрь, осторожно ступая среди груды одежды и книг. И это ожидало Скаут, когда она вернулась в комнату? Или ее ожидали?

«Что здесь произошло?»

Я оглянулась и увидела в дверном проеме Лесли, лицо ее было еще бледнее, чем обычно. Она, как и положено, была одета в форму.

«Я не знаю. Я только что пришла», — пояснила я.

Она вошла в комнату и встала позади меня.

«Как думаешь, это как-то связано с тем, куда она уходит по ночам?»

«Наверное, да».

Мой взгляд упал на кровать: простыни и ватное одеяло были беспорядочно перевернуты. С одного края виднелся черный ремень сумки Скаут. Я пробралась через завалы, протянула руку и вытащила сумку из-под скомканного одеяла — белый череп злобно скалился.

Все внутри похолодело. Скаут не расстается со своей сумкой. Она носит ее повсюду, даже на задания, всякий раз покидая комнату, она вешает ее через плечо. В комнате погром, сумка Скаут осталась здесь, а ее самой нет: не к добру это.

«Ох, Скаут», — прошептала я, мною овладел страх от мысли, что моя подруга в беде.

Свет над головой вспыхнул и погас.

Я выпрямилась, решив, что сейчас самое время научиться контролировать мои силы, и закрыла глаза. Я медленно вдохнула через нос и выдохнула ртом, несколько мгновений спустя я почувствовала, что тиски, сдавившие грудь, ослабевают, страх, а вместе с ним и магия, отпускают свою хватку.

«Мисс Паркер, мисс Барнаби».

Подскочив от звука моего имени, я с испуганным видом оглянулась. В дверном проеме стояла Фолли, придерживая дверь рукой, она обводила комнату Скаут удивленным взглядом. Она была одета в костюм цвета слоновой кости с тонкой нитью жемчуга на шее.

«Что здесь случилось?»

«Я обнаружила комнату в таком виде», — ответила я, стараясь сдержать свою новоприобретенную неприязнь к Фолли, которая знает о моих родителях больше, чем я.

«Скаут ушла сразу после обеда — сказала, что ей надо вернуться в комнату», — причину, по которой Скаут вернулась, я умолчала, но посчитала нужным добавить, — «Она была встревожена, но я не знаю чем. Когда я пару минут назад пришла сюда, дверь была открыта», — я посмотрела на изорванные в клочья останки коллекции Скаут, — «Все так и выглядело».

«А где же сама мисс Грин?» — Фолли все-таки посмотрела на меня. Я покачала головой.

«Я не видела ее с обеда».

Фолли сосредоточенно обвела взглядом комнату, руки ее были скрещены, пальцами левой руки она сжимала свое правое плечо.

«Вызовите охрану. Необходимо осмотреть все комнаты», — сказала она. Я подумала, что она обращается ко мне, но Фолли обернулась назад. Молодой человек, лет двадцати пяти — двадцати шести, стоял за дверью. Он был высоким, худощавым, с острым носом. Одет он был в наглухо застегнутую рубашку с синим галстуком. Я предположила, что он, скорее всего, ее секретарь.

«Если вы ее не найдете», — продолжила Фолли, — «свяжитесь со мною немедленно. И, Кристофер, нам следует очень деликатно отнестись к ее родителям, в этой затруднительной ситуации могут быть замешаны посторонние. Я думаю, они сейчас находятся в Монако. А это значит, мы свяжемся с ними раньше, чем сообщим в полицию, если до этого дойдет. Вы все поняли?»

Он кивнул и скрылся в коридоре. Фолли снова перевела взгляд на то, что осталось от комнаты Скаут, а затем остановилась на Лесли.

«Простите, мисс Барнаби, не могли бы вы нас оставить ненадолго?»

Лесли посмотрела на меня, будто спрашивая, согласна ли я остаться с Фолли наедине. Я утвердительно кивнула, и она ответила: «Да, конечно», и вышла из комнаты. Через секунду послышалось, как дверь ее спальни отворилась и захлопнулась.

Оставшись со мной наедине, Фолли, не отпуская скрещенных на груди рук, посмотрела на меня.

«Занималась ли мисс Грин в последнее время чем-нибудь необычным?»

Мне хотелось спросить, можно ли считать «необычным» собрание магически одаренных подростков, но учитывая обстоятельства, решила воздержаться от сарказма.

«Нет, я ни о чем таком не слышала», — ответила я, и это отчасти было правдой. Думаю то, что Фолли называет «необычным», для Скаут является нормой.

Тогда Фолли меня совершенно поразила.

«Я в курсе, что Мисс Грин входит в, скажем так, юношескую сборную».

Я уставилась на нее в полном недоумении.

«Вы знали?» — наконец, выдавила я.

«Я директор этой школы, Мисс Паркер. Быть в курсе всего, происходящего здесь, моя обязанность».

Гнев, который я так старательно подавляла, овладел мною.

«Так вы знали, что происходит, и ничего не предпринимали? Вы позволяли Скаут разгуливать среди ночи и подвергать себя опасности, не обращая на это внимания?»

Взгляд Фолли не выражал эмоций. Подойдя к двери, она закрыла ее и снова обратилась ко мне, по-деловому сжав руки.

«Вы допускаете, что я пускаю дела на самотек, не осознавая с какими трудностями и риском сталкивается Мисс Грин?» — она задавала вопрос, но, по всей видимости, он был риторический.

«Я понимаю, Мисс Паркер, что вы беспокоитесь о благополучии вашей подруги. И смею надеяться, что вы позволяете себе говорить со мной в таком тоне только в результате вашего волнения».

Кровь прилила к моим щекам.

«Более того», — продолжила она, подходя к одной из книжных полок Скаут, она поправила завалившийся бумажный домик, — «Независимо от того, что вы думаете о моих действиях и отсутствии у меня сострадания, остальные не сомневаются, что я хорошо осведомлена, с чем Мисс Грин и ее коллегам приходится сталкиваться, намного лучше, чем вы думаете. Инцидент с вами в подвале не исключение».

Домик выпрямился, она повернулась и посмотрела на меня.

«Я думаю, мы друг друга поняли?»

Я не смогла больше сдержать вопрос, который вертелся на языке.

«Где мои родители?»

Глаза ее округлились.

«Ваши родители?»

Я не могла больше молчать, даже если это небезопасно.

«У меня есть … некоторая информация. Я хочу знать, где мои родители».

Я ждала, что она запротестует, укажет мне мое место, ведь я ученица, а она лицо более значимое. Но вместо этого в ее глазах читались жалость и участие.

«Ваши родители в Мюнхене, Мисс Паркер, как они вам и сказали. Однако, сейчас не время отвлеченных бесед о природе их деятельности. И что немаловажно, вам следует довериться вашим родители, они говорят вам то, что считают нужным. Они искренне верят, что так для вас безопаснее. Вы меня понимаете?»

Я прикинула, что чем бы родители ни занимались, это вряд ли изменится в ближайшие пару часов, так что я могу вытрясти нужные сведения из Фолли и позже. Проблема Скаут, напротив, требовала незамедлительного решения, поэтому я кивнула.

«Очень хорошо», — она вновь превратилась в директрису, — «Я не могу надолго откладывать звонок родителям Мисс Грин, а также необходимо как можно скорее связаться с полицией, если она действительно пропала. Но полиция Чикаго не в курсе ее уникального дара. Этот дар, также как и таланты ее друзей — предполагает у нее особое умение выходить из трудного положения. Если состояние ее комнаты свидетельствует о том, что Скаут в руках тех, кто может причинить вред всему городу, то с ее поисками лучше справятся ее одаренные друзья».

Она приподняла бровь, давая мне понять, к чему она клонит.

«Я могу передать им», — сказала я, — «Скаут, говорила, что у них собрание в пять часов».

Фолли улыбнулась, в глазах мелькнула благодарность.

«Очень хорошо», — сказала она.

«Только тут одна проблема», — начала я, — «Я не знаю точно, где они находятся. Я была в их, ммм, месте сбора, только один раз, не уверена, что смогу его снова найти. Они не считают меня одной из них», — добавила я, прежде чем она могла прервать меня. Все могло измениться, если бы они узнали о моей зарождающейся силе, но я сомневаюсь, что Скаут успела оповестить их. «Поэтому даже если я туда доберусь, они, может, и слушать меня не станут».

«Мисс Паркер, я хоть и многое понимаю в сфере их деятельности, но, как и большинство жителей Чикаго, я не посвящена во все детали их жизни. Однако предполагаю, должны быть указатели — секретные знаки, которые приведут вас к анклаву. Просто следуйте за указателями. И если уж вы доберетесь туда, заставьте их слушать».

Она развернулась и исчезла в гостиной. Секунду спустя я услышала, как закрылась дверь, ведущая в коридор.

Часы показывали три сорок пять, и у меня было достаточно времени, чтобы добраться до анклава, если не считать одну большую проблему.

«Просто следуйте за указателями», — передразнила я. Я понятия не имею, что это значит.

Хотя инструкции малопонятные, но у меня определенно появилась миссия и к ней надо подготовиться.

Я схватила сумку Скаут, как доказательство того, что она пропала, и вышла из комнаты, закрыв за собою дверь. Когда я вернулась в свою комнату, я достала фонарик, позаимствованный у Скаут, вытряхнула из ее сумки учебники и положила туда фонарь. Припомнив премудрости туризма, я взяла желтый мелок из своих запасов для рисования, а также забросила в ее сумку свой телефон.

Уперев руки в бок, я задумчиво осмотрела свою комнату. Что бы еще взять с собой? У меня не так много вещей, подходящих для спасения подруг.

«Вещи первой необходимости», — раздался голос с порога.

Я оглянулась и обнаружила там Лесли, она уже сменила форму на хлопковую юбку в складку и маленькую футболку. В руках у нее была груда всего.

«Вещи первой необходимости», — повторила она, подойдя ко мне и свалив все кучей на кровать, — «Вода, ореховый батончик, фонарик, перочинный ножик», — она, должно быть, заметила мое озадаченное лицо, так как ее собственное смягчилось, — «Я же говорила, что хочу помочь», — сказала она и перевела взгляд на кровать, — «Вот моя помощь».

С минуту я стояла, молча размышляя.

«Спасибо, Лесли. Я ценю это. И Скаут оценит».

Она с равнодушным видом пожала плечами и улыбнулась, а когда направилась к двери, сказала: «Надеюсь, ты ей расскажешь о моей помощи».

«Как только ее увижу», — заверила я, в надежде, что у меня еще появится возможность поговорить со Скаут. Я упаковала все припасы в сумку и, только я ее закрыла, как в темноте дверного проема замаячил очередной посетитель.

«Твоя странная подружка устроила себе самовольную отлучку?»

Я снова оглянулась. На пороге, скрестив на груди руки, стояла М. К. Поверх облегающей рубашки с белыми пуговицами висел ключ на серебряной цепочке. Должно быть, обычная лента для ключа ее не устроила.

«Не понимаю о чем ты?» — я снова отвернулась, собирая все необходимое в сумку, затем я повесила ее на одно плечо.

М. К. фыркнула.

«Все только об этом и говорят. Ее комната разнесена в клочья, а Скаут пропала. Мы всегда подозревали, что она ненормальная. Сейчас у нас есть доказательства. Она точно с катушек съехала. Может она сейчас слоняется в центре Чикаго в гигантском плаще и охотится на вампиров или еще что-нибудь в этом роде. Ты ее комнату видела? Она же, как после пожара! Не плохо бы там прибраться».

Я сжала руки в кулак так, что ногти впились в ладони, и старалась сдержаться, чтобы свет не вышел из-под контроля и не запылал.

«Я видела», — сухо ответила я, и собралась выйти из спальни, — «Ты позволишь?» — спросила я, заметив, что она не сдвинулась с места.

Она презрительно закатила глаза и отступила в сторону.

«Вот чокнутая», — пробормотала она себе под нос.

Это стало последней каплей. Забыв всякую осторожность и страх, я развернулась к М. К. Я подошла к ней так близко, что ей пришлось вжаться в стену.

«Я не знаю, как ты ухитрилась попасть в Св. Софию», — сказала я, — «и тем более не уверена, удастся ли тебе ее закончить. Но хочу тебя предупредить: прежде чем угрожать тем, кого ты считаешь чокнутыми, сперва подумай хорошенько, не ответят ли они тебе тем же».

«Ты не можешь…», — начала было М. К., но я приложила палец к ее губам.

«Я еще не закончила», — сообщила я, — «Пока ты опять не перебила меня, хочу заметить: не зли чудаков, если не хочешь провести бессонную ночь, ожидая, что кто-нибудь из них подложит тебе в кровать ядовитого паука. Поняла?»

Она недоверчиво фыркнула, но опустила глаза, стараясь не встречаться со мной взглядом.

Я действительно напугала эту заносчивую выскочку.

«Да, М.К.», — добавила я, выходя в коридор, — «приятных тебе снов».

Но по ее виду было заметно, что сладкий сон ей не светит.

Глава 19

Я отправилась в подвал тем же путем, по которому Скаут пару дней назад проводила меня. Не знаю точно, сколько дорог ведет в анклав, но я решила, что у меня больше шансов попасть туда, если я выберу маршрут, который я запомнила (ну, почти запомнила).

Я нашла дверь в подвал и спустилась по лестнице на нижний этаж. Вот тут началось самое сложное. В прошлый раз я не догадалась бросать крошки, как Ганзель и Гретель, чтобы найти потом дорогу к подземному железнодорожному пути.

Но это не значит, что я не учусь на своих ошибках. А ошибок я наделала достаточно, похоже, моя удача себя исчерпала. К счастью, я вышла рано, и у меня оставалась еще уйма времени, чтобы добраться до анклава. Через полчаса скитаний я, наконец, наткнулась на металлическую дверь, ведущую к железнодорожному туннелю. Мне дважды приходилось возвращаться. Каждый раз, находя правильную дорогу (читай: вычеркивая очередной тупик из списка возможных вариантов), я оставляла на стене коридора метку желтым мелком. Таким образом, если Адепты меня не прибьют сегодня вечером, я спокойно найду обратную дорогу.

Хотя, чтобы спасти подругу, я ввязалась во что-то сомнительное и вполне вероятно, что возвращаться мне не придется. Но я старалась отогнать мрачные мысли. Я решила не думать о риске, ведь Скаут непременно отправилась бы за мной. Она не могла поступить иначе.

Я где-то слышала, что настоящая храбрость — это делать, то чего ты боишься, преодолевая страх. Если это так, то я храбрейший человек, из всех кого я знаю. И думаю, свет, мигавший надо мной — как электрокардиограмма моих эмоций — был достаточным доказательством этого.

Подойдя к железной двери, я поднялась на цыпочки, нащупывая ключ, который Скаут спрятала во время нашей первой прогулки в анклав. В какой-то момент моё сердце начало панически колотится, когда я не смогла найти ничего кроме пыли. Но как только пальцы наткнулись на холодный металл, я немного успокоилась. Вытащив ключ, я вставила его в замочную скважину и отперла дверь.

Дверь открылась, и в лицо дохнуло холодным затхлым воздухом. Желудок мой болезненно сжался, но я переборола себя. Достав фонарик, я нажала кнопку и шагнула внутрь.

На всякий случай дверь за собой я оставила открытой.

«Что ж, приступим», — пробормотала я и стала обшаривать лучом фонарика стены туннеля в поисках зашифрованных посланий, о которых упоминала Фолли.

Она говорила искать указатели.

Пока мне хотелось всё бросить и вернуться в наш чистенький подвал, покинув этот грязный, плесневелый и сырой туннель, в котором невозможно что-либо найти. Но мне необходимо выбрать правильный путь. Значит, мне нужна подсказка.

«Знаки, знаки, знаки», — шептала я, блуждая взглядом по рельсам, бетонным стенам и сводчатому потолку, — «Дорожные знаки что ли?» — вопрошала я уже вслух, не утруждая себя шёпотом, голос мой эхом отдавался в коридорах, — «Или знаки судьбы?»

Фонарик выхватил из темноты замысловатые граффити, покрывающие одну из стен. Я застыла, губы расплылись в улыбке.

Вот какие указатели Фолли имела в виду. Она подразумевала рисунки баллончиком.

Подсказки-граффити. Стены были сплошь покрыты ими — переплетением узоров и слов, портретов, политических лозунгов. Тут было множество простых надписей, но были и сложные: широкие, изогнутые буквы складывались в замысловатые слова, которые я не могла прочесть. Однако туннель теперь не казался таким заброшенным, в нем было столько рисунков, столько художества.

Я медленно продвигалась по первому отрезку туннеля и водила фонариком от одной стены к другой, стараясь найти ключ к разгадке. Нелегко было прочесть все это и уж тем более расшифровать, буквы переплетались, накладывались одна на другую.

Неожиданно на глаза попалась аккуратная белая надпись, которая расположилась над арочным проходом, ведущим налево.

Надпись гласила «Милли 23».

Я уставилась на надпись, осветив ее фонариком.

Св. София находится по адресу ул. Ист-Эри, 23, и могу поспорить, что Милли это сокращенно от Миллисент — настоящего имени Скаут. Я заглянула внутрь ответвления и посветила фонарем на арки в другом конце туннеля. Одна из них была пуста. А над другой, ведущей вправо, снова была надпись Милли 23.

«Молодец, Скаут», — сказала я и шагнула внутрь.

Спустя тринадцать указателей, тринадцать поворотов и двадцать минут, я, наконец, добралась до последнего коридора и остановилась перед деревянной дверью Анклава номер Три. Облизнув губы, и сжав кулаки, я открыла дверь.

Все лица одновременно обратились ко мне, выражения их были не слишком дружелюбны.

Смит уставился на меня, широко раскрыв глаза, с недовольным видом, челка свесилась на лоб.

«Какого лешего ты здесь оказалась? И где Скаут?»

«Она пропала», — сказала я, — «И я надеюсь на вашу помощь».

«Пропала?» — спросил кто-то недоверчивым тоном. Позади Смита встала Кэти, сегодня на ней были укороченные джинсы и футболка с V-образным вырезом под фирменной кожаной курткой.

«Что значит, она пропала?»

«Ее похитили», — игнорируя недовольные взгляды, я искала глазами тех, кто мне поверит. «В обед она получила сообщение», — обратилась я к Майклу и Джейсону, они подошли ближе, и я начала объяснять: «Она посчитала это немного странным, но все равно пошла. Сказала, что ей нужно вернуться в свою комнату. На занятия она больше не вернулась, а когда я пришла после уроков в наш блок, ее комната была разгромлена».

«Разгромлена?» — переспросил Майкл, побледнев, — «Что ты имеешь в виду?»

«У Скаут были разные коллекции — книги, статуэтки, маленькие домики. Все это было сброшено на пол. Подушки разодраны. Кто-то переворошил всю постель, опустошил ящики. И все в том же духе».

Я сняла с плеча ее сумку, поворачивая к ним пиратский флаг.

«Я нашла это в ее комнате. Скаут никогда не ходит без своей сумки». Майкл устало прикрыл глаза, лицо его сделалось печальным.

«Они выманили ее».

«Подожди», — вмешался Джейсон, — «Давай не будем делать поспешных выводов».

Он посмотрел на меня: «Она не говорила, что собирается с кем-нибудь встретиться? Или куда она пойдет? Не говорила, что у нее за неотложное дело?»

Я помотала головой.

«А что с ее телефоном?» — спросила, шагнув вперед, одна из близняшек — не понятно кто, Джими или Джил. Она решительным движением отбросила за спину каскад золотисто-каштановых волос.

«Он у тебя?»

Я посмотрела на сумку Скаут. Кажется, в ней ничего не было, когда я выложила учебники, но я не особо проверяла. Я пошарила рукой в боковом кармане, затем во внутреннем. Ничего, только в откидном клапане что-то звякнуло. Я присмотрелась и обнаружила в нем маленький кармашек, пошарив там рукой, я наткнулась на что-то холодное и твердое. Сердце так и подскочило, я достала телефон Скаут. Как жаль, что я не нашла его раньше!

«Посмотри, кто ей звонил», — тихо сказала Джими, — «И проверь сообщения».

Я открыла ее телефон и просмотрела все недавние звонки и смс, но там ничего не было.

«Ничего», — констатировала я, — «Должно быть, она все удалила».

«Как мы обычно и поступаем», — добавил Майкл, — «Мы все удаляем, чтобы не выдать Адептов и свое место сбора. Так проще».

К несчастью, это означало, что мы не узнаем, кто прислал сообщение Скаут. Но если она все стерла, как при обычной переписке с Адептами, следовательно, сообщение было от Адепта.

Может тот, кто написал ей и заманил ее в ловушку, сейчас находится в этой комнате?

«Они используют ее!» — тревожно воскликнул Майкл, — «Они забрали ее, чтобы ею воспользоваться в своих целях», — он прошел в другой конец комнаты, схватил свой рюкзак и закинул его на спину.

«Я пойду за ней».

Смит встал перед ним: «Ты никуда не пойдешь».

В комнате стало тихо, чувствовалось сильное напряжение.

«Скаут пропала!» — нарушила я тишину, — «Как и сказал Майкл, ее выманили из комнаты. Ее схватил один из злодеев Жнецов, и нам надо найти ее, пока эта запутанная ситуация не усложнилась».

Смит пристально посмотрел мне в глаза.

«Мы? Ты не одна из нас!»

«Какое это имеет значение?» — сказал Майкл, делая шаг вперед, — «Мы можем обсудить ее причастность позже».

«Она не обладает силой», — вставила Кэти, — «Она не такая как мы, она даже не имеет права здесь находиться и уж тем более отдавать приказы».

Майкл закатил глаза.

«Так ли это важно обладает она магической силой или нет».

«Не тебе решать, Гарсиа».

«Если одна из нас в опасности…»

«Эй», — вмешалась я спор, — «Внутренние разборки могут подождать. Скаут исчезла, и мы должны сейчас же ее вернуть. Сейчас, а не когда вы ребята, пару раз обсудите всю иерархию анклава».

Смит покачал головой.

«Мы не можем позаботиться об этом прямо сейчас».

Майкл не мог поверить своим ушам, от потрясения он не нашел, что сказать. Я взяла инициативу на себя.

«Не можете?» — переспросила я, — «Она же одна из вас! И вы оставите все как есть?»

Никто не ответил, я посмотрела вокруг, скользя взглядом от Пола к Кэти, близнецам, Джейсону. Они виновато опустили головы. Ни один не осмелился посмотреть мне в глаза.

Я воинственно уперла руки в бок, сжимая в руке телефон Скаут, мою единственную связь с ней.

«Вы серьезно? Значит, вот как вы заботитесь о своих товарищах? Как будто они одноразовые!»

«Не драматизируй, этим делу не поможешь», — сказала Кэти, она стояла, скрестив руки на груди. Как и положено девушке из группы поддержки, у нее неплохо получался властный и снисходительный взгляд, — «Мы ценим то, что ты заботишься о Скаут, но не все так просто».

Я приподняла брови.

«Да неужели?»

«Кэти права», — это произнес тот, от кого я почти не ожидала подвоха. Джейсон выступил вперед, мое «почти» все-таки не исключало эту долю вероятности.

«Если мы пойдем за ней», — сказал он, серьезно глядя на меня своими голубыми глазами, — «Мы поставим под угрозу не только себя, но и город, и общество. Быть частью команды — означает не исключать возможность пойти на жертвы. Скаут это знала. Осознавала и принимала этот риск».

Меня больно задело, что этот парень так легко готов бросить друга ради блага человечества, не уверена, что это того стоит.

«Надо же!» — воскликнула я в неподдельном изумлении, — «Прикидываетесь хорошенькими. Весь смысл вашей организации в том, чтобы защищать людей от Жнецов, и вы хотите, чтобы Скаут принесла себя в жертву? Я думала, что быть Адептом, значит быть частью чего-то большего, бороться вместе. Что вы на это скажете?»

Смит покачал головой.

«Это будут только пустые слова, если мы бросим наше главное дело, защиту молодежи, чтобы отправиться на ее поиски. Подумай об этом, Лили. Им удалось заманить Скаут в свою ловушку. И они наверняка попытаются использовать ее, чтобы выманить нас, как на приманку», — снова покачав головой, он продолжил, — «Если нам повезет, они просто попытаются убедить нас встать на их сторону. Если же нет» — его зеленые глаза сощурились, — «нелегко нам придется этой ночью со Жнецами».

Против логики не поспоришь, по-видимому, это западня.

Но всё-таки. Это же Скаут.

Я тряхнула головой.

«Я не могу поверить! Просто не верится! Вы говорите же, что спешите на помощь нуждающимся. Западня это или нет, вы можете хоть немного приложить усилий? Составить план. Хотя бы попробовать».

Смит отвел глаза. В его взгляде можно было уловить чувство вины, но этого было не достаточно, чтобы заставить его действовать.

«Я позвоню начальству, предупрежу их. Но это все, что мы можем сделать. Мы не уполномочены посылать команду на ее спасение».

«Мы просто не можем этого сделать», — добавила Кэти, на этот раз уже спокойнее.

Повисло молчание, в воздухе над третьим анклавом витало чувство вины и сожаления.

«Тебе, наверное, пора», — сказал Джейсон, он старался не встречаться со мной взглядом, — «Ты знаешь обратную дорогу?»

Мне потребовалось какое-то время, чтобы справится с досадой, от которой сдавило горло, не давая заговорить.

«Да», — кивнула я, — «Я найду обратный путь».

Путь в школу, прямиком в кабинет Фолли. Если Адепты бездействуют, я пойду к директрисе. У нее наверняка что-то есть — свои источники информации, связи, и кто-нибудь, кто не оставит мою лучшую подругу в беде.

«Приятно было с вами познакомиться», — сказала я, убирая телефон Скаут в сумку. Повесив ее на плечо, я направилась к двери. Я вышла, хлопнув за собою дверью, петли заскрежетали от усилия.

Пришло время для плана Б.

Я вся пылала, но не от жары (в туннеле, как в пещере, температура выше 10 градусов не поднимается), а от негодования, я была в ярости.

Семь человек способны помочь Скаут, более того способности у них магические. Как она их называла? Управляющие стихиями, чтец, боец. Что-то я не впечатлена.

Может, я не слишком хорошо их знаю, и их нежелание помочь навязано этим слабовольным лидером.

Я остановилась посреди коридора, под ногами плескалась вода. Эти ребята и пальцем не пошевельнули, чтобы спасти Скаут — и они вся наша надежда на справедливость? Для мятежников, они слишком боятся нарушить правила. Первой реакцией Смита было сообщить мне, что я не из их числа, это правило гласит, что я не имею права с ними разговаривать и уж тем более требовать что-либо от них.

Я задумалась. Нет, я не могу просто так уйти.

Я развернулась и пошла обратно.

Толкнув дверь, я открыла ее настежь и заявила: «Я могу зажигать свет».

Тишина.

«Что ты можешь?»

«Я могу», — я замолчала, чтобы прочистить горло — голос от волнения дрожал, и начала сначала, — «Я могу включать свет. Затемнять его, выключать. Не знаю, может это еще не всё, но на данный момент получалось только это».

Смит закинул руки за голову.

«Ты можешь включать свет», — тон его был скептичнее некуда.

«Я зажигаю свет», — подтвердила я, — «Вы, конечно, со мной не считаетесь, смотрите как на сумасшедшую, но я не случайный человек с улицы, я…», — тут я сделала паузу, собираясь с духом, — «Я такой же Адепт, как и вы, поэтому вам стоит пересмотреть свое отношение ко мне».

Смит что-то недовольно проворчал, будто я приврала на счет магической силы, чтобы завоевать их доверие. Если серьёзно, если бы я врала, неужели бы я не придумала что-нибудь поинтереснее?

Остальные Адепты, похоже, запуганны этим лохматым, но, как они сами недавно напомнили, я не из их команды. Поэтому он мне не указ.

Я подняла вверх указательный палец.

«Да, может я и Адепт, но не член Третьего Анклава, поэтому не мне вам давать советы».

Я посмотрела на Пола, Джеми и Джил, Майкла и Джейсона.

«Моя лучшая подруга, она же ваш Адепт, пропала. И хотя я не знаю всех подробностей, но уверена, вы знаете, что может случиться, если она у них. Она рассказывала о заклинаниях оттягивающих силы, ведь так? Итак, даже если Скаут просто у юных Жнецов, они смогут украсть у нее энергию, душу, чтобы ими воспользовались остальные», — я решительно покачала головой, — «Это неприемлемо».

Они поглядывали друг на друга, обмениваясь многозначительными взглядами.

«Это ваш шанс показать себя», — я доверительно понизила голос, — «Шанс поступить правильно, даже если это нелегко».

«Правила…», — начала было Кэти, но Джейсон (наконец-то) прервал ее.

«Поздно думать об этом», — сказал он, — «О правилах. Мы проигрываем битву. Сегодня мы рискуем потерять заклинательницу. Мы не можем этого допустить ни как Адепты, ни как друзья», — добавил он более мягко.

Джейсон подошел ко мне и взял меня за руку, сплетая наши пальцы. От его прикосновения по руке, будто искра пробежала. Я пожала его руку, он ответил тем же.

«Он прав», — сказал Майкл, оглядывая лица Адептов, — «Они оба правы, и вы это знаете. Все вы это понимаете. Пришло время действовать иначе. Не бояться трудностей. Кто со мной?»

Комнату заполнили тихие шорохи, Адепты переглядывались, переступали с ноги на ногу, принимая решение.

«Я с вами», — сказал Пол и ободряюще мне улыбнулся, — «Должен признаться, рад нашему знакомству».

Я улыбнулась в ответ.

Джеми и Джил переглянулись и вышли вперед.

«И мы с вами», — сказала Джеми.

По моему лицу расползалась довольная улыбка. Я бросила взгляд на Кэти и Смита, они стояли с недовольным видом и смотрели на меня, презрительно сощурив глаза.

«Так не делается», — заявила Кэти, — «Это не в наших правилах».

«Тогда надо изменить правила», — ответил Джейсон, а затем, посмотрев на меня, сказал, — «Пойдем за твоей подружкой!»

Глава 20

«Я собирался искать тебя», — прошептал Джейсон, наши пальцы по-прежнему были переплетены, с тех пор как мы покинули анклав, оставив позади двух недовольных Адептов из Университета. Но вместо того, чтобы пойти в сторону Св. Софии по пути Милли 23, мы отправились вглубь туннеля.

«Сразу, как только смог бы выбраться, я собирался найти тебя, чтобы вместе искать Скаут. Но я не мог сказать этого при всех».

«Ммм…», — неопределенно протянула я, еще не уверенная, готова ли простить его за то, что он не сразу встал на мою сторону. Разумеется, его руку отпускать я не стала, не настолько не уверенной я была.

«Ладно», — сказал он, — «Раз ты мне не веришь, тогда, считай, что это был мой единственный промах», — Джейсон посмотрел на меня, — «Мне следовало, то есть нам всем следовало, заступиться за Скаут также как ты. Давай помиримся!»

Я пожала его руку.

Дойдя до развилки — соединения четырех туннелей, с потолком, образующим арочный свод — мы остановились.

«Итак, мы здесь и мы почти у цели», — сказал Джейсон, — «Теперь нам нужен план».

Пол усмехнулся.

«Хочешь сказать, что теперь мы окончательно разозлили Университетских Адептов?»

«Он прав», — откликнулась одна из близнецов, та, что повыше, — «Мы получим строгий выговор, когда вернемся».

«Если вернемся», — проворчал Майкл, переводя обеспокоенный взгляд на Джейсона. «Как мы это сделаем?»

«Я как раз над этим думаю».

Я подняла руку.

«Может, для начала скажете, куда мы собираемся?»

«Там их убежище», — сказал Майкл, махнув рукой в сторону туннеля, — «Жнецы обитают в этой части Чикаго. Также они держат там свои «сосуды».

«Сосуды?» — переспросила я.

«Люди — обычные или Адепты — от которых подпитываются старшие. Те, из кого младшие Жнецы качают энергию».

Значит, у них там помещение для будущих зомби, чья жизнь по капле уходит только потому, что члены Темной Элиты слишком эгоистичны, чтобы отказаться от своего магического дара.

«О, Боже», — прошептала я, по коже мороз пробежал. Я оглянулась в туннель, из которого мы пришли. Закралось сомнение, стоит ли добровольно идти в эту западню, даже ради спасательной операции.

Но тут я посмотрела вниз, руки нащупали сумку Скаут, и у меня появилась идея.

«Жнецы, вероятно, ждут, что мы придем за Скаут», — сказала я, обращаясь к Джейсону, взгляд его ясных голубых глаз был устремлен на меня, — «Ждут, что мы захватим штурмом их притон, чтобы вернуть ее».

«Думаю, да», — согласился Джейсон, он наклонил голову, глядя на меня с любопытством.

«Итак, если они ожидают нас, нам надо сделать что-нибудь неожиданное. Мы перехитрим их — отвлечем их внимание. Выманим подальше от Скаут, а когда они отвлекутся, отправим отдельную команду и вызволим её».

На минуту воцарилась полная тишина, и мне составило большого труда не притопнуть ногой.

«Не плохо придумано, Паркер», — нарушил молчание Джейсон, — «Я впечатлен».

«Я сегодня в ударе».

«Итак, кто чем займется?» — спросил Пол.

«Я могу читать по зданию», — сказал Майкл, — «Могу считать с него информацию и выяснить, где они держат Скаут».

Насколько я поняла, Майкл собирался использовать свой дар.

«В таком случае, предлагаю Джеми, Майклу и Паркер пойти внутрь, найти Скаут и вытащить ее оттуда», — Джейсон перевел взгляд на Пола, — «Ты, я и Джил будем отвлекающим маневром. Немного снега и льда нам не помешает!»

Близнецы переглянулись, губы их растянулись в хитрой улыбке.

«Непременно!» — отозвалась та, что повыше, блеснув прозрачными, как ручей, глазами, — «Снег и лед — это по моей части».

Джейсон деловито кивнул.

«Тогда обсудим детали».

Как и Третий анклав, убежище Жнецов, расположилось под землей на месте бывшей электроподстанции, больше походившей на пещеру. Оно соединялось с туннелем под городом. Мы решили проникнуть туда через разные входы. Возле главного Джил, Пол и Джейсон будут отвлекать внимание. С черного хода проникнем Джеми, Майкл и я. Мы найдем Скаут, уведем ее оттуда и, надеюсь, останемся незамеченными. Я нужна исключительно для моральной поддержки — пока Майкл и Джеми будут иметь дело со Жнецами, я позабочусь о Скаут и выведу ее из здания. Мы все встретимся на перекрестке, и надеюсь, к нам присоединится невредимый Адепт с пирсингом в носу.

Когда план был разработан, мы приготовились разделиться.

«Все всё поняли?»

Я посмотрела на Джейсона, сердце мое забилось чаще, когда я заметила серьезное выражение его глаз.

«Зажигание света — это не много, но уже что-то. Может, я придумаю способ использовать его как защиту».

При условии, что в следующие пятнадцать минут я научусь с этим управляться, добавила я про себя.

Он наклонился ко мне.

«Так ты серьезно о свете?»

Я печально улыбнулась.

«Потемнение оказалось настоящим».

Я встряхнула руками, изображая восторг.

«Все готовы?» — спросил Майкл.

«Готовы», — ответил Джейсон, а затем наклонился ко мне и прошептал, касаясь губами моей щеки, — «Береги себя, Лили Паркер. Скоро увидимся».

По коже пробежали мурашки.

«Ты тоже», — прошептала я.

«Приступим», — сказал Джейсон, голос его эхом разнесся по туннелю. Он кивнул Полу и Джил, и они двинулись по туннелю, ведущему влево.

Майкл, Джеми и я обменялись взглядами и, убедившись во всеобщей готовности, пошли направо.

Путь был не близким, но подземный туннель позволял нам без проблем передвигаться под шумным и суетным центром Чикаго в поисках места, где Жнецы высасывают души. После нескольких поворотов и коридоров туннель вывел нас на открытую платформу. Лестница из покореженного металла вела к ржавой железной двери.

Мы остановились в самом конце туннеля, Майкл поднял руку, как сигнал притаиться. Ни движения. Ни звука. Ни единого признака злобных молодых волшебников.

«Пойдемте», — спустя минуту прошептал Майкл, и мы крадучись направились к лестнице. Майкл шел впереди, я посередине, Джеми сзади. Так как Джил отправилась с Джейсоном, чтобы с помощью льда отвлечь внимание Жнецов, я пришла к выводу, что Джеми, та из близнецов, кто управляет огнем. Не знаю, что в точности делают чтец и огненная колдунья, но надеюсь этого достаточно, чтобы помочь Скаут.

Мы подошли к двери, но Майкл не стал открывать ее. Вместо этого он прижался к ней ладонью и закрыл глаза. Через пару мгновений он покачал головой.

«Боль и потери…», — сказал он, — «Этим пропитано все здание, каждый камень и город над ним. Боль сочится отсюда и наполняет город. И все из-за того, что они не хотят пожертвовать».

Следующие несколько секунд прошли в тишине. Я смотрела, как он налаживает контакт со зданием. Вдруг он отдернул руку от двери, будто та раскалилась добела. Он потер ладонь и повернулся к нам.

«Она там».

Джеми ободряюще улыбнулась.

«Мы найдем ее».

Как только Майкл кивнул, показывая, что он готов идти, мы попробовали открыть дверь. Она оказалась незапертой. Открывшийся проход уходил далеко внутрь здания. Коридор был пуст.

Какое-то время мы стояли на пороге, высматривая Жнецов.

«Все спокойно», — осторожно заметила Джеми, по ее тону было понятно, что она сомневается, надолго ли это.

«В этом весь смысл отвлекающего маневра», — подметил Майкл, — «Чтобы мы спокойно смогли пройти».

По коридору вдруг пронесся ледяной ветерок.

«Джил старается», — прошептала Джеми, по-видимому, ветер был проделкой ледяной колдуньи, — «Это для нас сигнал к действию».

Мы вошли внутрь, Джеми задержалась, чтобы бесшумно прикрыть за нами дверь.

«Ну, что, Майки? Куда нам идти?» — спросила она.

Майкл кивнул и прижал руку к стене.

«Дальше по коридору. Там есть комната. Пустая? Нет, не пустая. Девушка. Душа. Поврежденная. Но она там».

Он снова открыл глаза, на лице отразилось страдание. Не сложно догадаться, что он испытывает к Скаут, даже если эти чувства не взаимны.

«Она там».

Джеми посмотрела на меня, в ее ясных глазах внезапно вспыхнуло пламя. У меня мурашки побежали по коже.

«Тогда вперед», — сказала она.

Неожиданно по зданию эхом прокатился грохот, пол задрожал под ногами.

«Алекс», — пробормотала я. Несущая землетрясение.

«Да, это ее приемы», — согласилась Джеми и пошла вперед, — «Нам надо идти».

Мы поспешно шли по туннелю, останавливаясь у каждой открытой двери и заглядывая внутрь в поисках Скаут, в надежде не нарваться на компанию Жнецов. Но здесь никого не было, ни души: ни Жнецов, ни кого-либо еще. Ничего кроме старого оборудования и ржавых труб.

«Слишком тихо», — сказала Джеми, когда мы приблизились к двустворчатым дверям в конце коридора, — «Даже с обманным маневром здесь слишком спокойно».

«Сюда!» — позвал Майкл и резко толкнул двойную дверь, не задумываясь, что может ждать его с другой стороны, — «Она здесь!»

Я последовала за ним. Свет над нами стал часто мигать в ритме моего сильно бьющегося сердца.

Мы оказались в просторной комнате с огромными бочками и стеллажами вдоль стен. Казалось, будто они пытались превратить складское помещение в подобие церемониального зала. Центральный проход был устлан красной ковровой дорожкой, на стене висело знамя: золотой четырехлисник на пурпурном фоне. Как я догадалась, это символ Жнецов.

Под знаменем на длинном столе лежала Скаут, ее тело было пристегнуто широкими кожаными ремнями, которые обвивали ее запястья и лодыжки.

«О, Боже!» — прошептала я.

Она выглядела очень бледной, даже бледнее, чем обычно. Щеки казались впалыми, под глазами залегли темные круги. Ключицы проступили заметнее. Ее светлые и темные пряди волос теперь лежали бледной короной вокруг головы. Но грудь ее медленно вздымалась и опускалась, а я уже было испугалась, что мы опоздали.

Я кусала губы, чтобы сдержать набегающие слезы.

«Что с ней произошло?» — прошептала я.

Майкл обошел стол и принялся расстегивать одну из застежек ремня на ноге. «Жнецы», — злобно проговорил он, — «Вот чем они занимаются, Лили. Они отнимают то, что им не принадлежит».

Если раньше в его голосе слышалась печаль, тревога, страх, то теперь он был полон ярости. Он дернул пряжку, разрывая застежку, и стянул ремень.

«Эти дети, взрослые, все они думают, что вправе отнимать чью-то жизнь. Но ради чего? Зачем?»

Майкл пробормотал что-то по-испански, и хоть я не поняла, что именно он сказал, суть была очевидна. Парень был в бешенстве.

Он покосился на ее запястья, пристегнутые за головой.

«Джеми, следи за дверью. И будь готова пустить в ход пламя, если потребуется. Лили, отстегни ее руки».

Я подскочила к другому концу стола и принялась возиться с удерживающими Скаут ремнями. Она приподняла голову, когда я приблизилась к ней, и подмигнула мне. Один глаз подбит и опух. Должно быть, они били ее, пока им не удалось ее пристегнуть. Надеюсь, она в долгу не осталась и так им задала, что мало не покажется.

«И как тебя угораздило вляпаться в такую историю?» — спросила я со слабой улыбкой, стараясь развеселить ее и успокоить свое сердце, выпрыгивающее из груди, — «Я думала, ты будешь осмотрительнее».

Она попыталась улыбнуться, но вздрогнула от боли.

«В следующий раз буду осторожнее, мамочка», — прохрипела она.

«Так-то лучше», — сказала я, разобравшись с креплением на первом ремне, — «Мы вытащим тебя отсюда, идет?»

Она кивнула и опустила голову на стол.

«Я так устала, Лил. Мне бы сразу домой и заснуть».

«Не спать, Скаут. Нам нужно вытащить тебя отсюда, нельзя чтобы ты заснула».

«Поторопись, Лили», — умолял Майкл, я услышала грохот упавшего ремня, — «Не знаю, сколько еще у нас есть времени».

Он обошел стол, чтобы было удобнее освобождать вторую ногу. Как только мы смогли полностью отвязать Скаут, сорвали все ремни и помогли ей сесть, дверь в другом конце комнаты с треском распахнулась и слетела с петель.

Темноволосый Себастьян, парень с магией огня, вошел в комнату. При виде его дыхание мое участилось, по спине пробежала дрожь от воспоминания о боли, которую он мне причинил. Следом за ним шла Алекс.

«Оставайся со Скаут», — пробормотал Майкл. Я кивнула, всем телом пытаясь поддержать Скаут, а Майкл встал перед нами, прикрывая нас как живой щит.

«Смотрите-ка», — воскликнула Алекс, — «Вся команда поклонников Истребительницы вампиров в сборе!»[18]

«Лучше уж быть Истребителями вампиров, чем потенциальными Зомби», — ответила Джеми, — «У вас ребята, невеселое будущее! Разлагающиеся трупы — вот что вас ожидает».

Алекс зарычала от злости и рванула вперед, но Себастьян положил руку ей плечо.

«Я полагаю, ваша язвительность указывает на то, что вы все уже знакомы», — раздался голос третьего вошедшего. Алекс и Себастьян расступились, и он встал между ними.

Это был высокий и худой мужчина, с серебристыми волосами и выразительным взглядом. Одет он был в строгий черный костюм и белую рубашку. Волосы уложены волосок к волоску, одежда идеальна, вплоть до последней складки. Глаза его были бледно-голубыми, водянистыми и покрасневшими. Но что-то в этих глазах казалось не правильным. Взгляд казался отсутствующим, пугающе пустым.

«Мистер Гарсиа», — обратился он к Майклу сухим скучающим тоном. Джеми встала рядом с Майклом, как сверхъестественный барьер между нами и этими типами.

«Мисс Рили», — сказал он, обращаясь, как я поняла, к Джеми.

А затем он перевел взгляд своих водянистых глаз на меня, я инстинктивно сжалась.

«Не припомню, чтобы я был знаком с вами», — сказал он. Себастьян наклонился и что-то прошептал ему.

Мужчина заинтересованно поднял брови.

Мой желудок будто перевернулся, я теснее прижалась к столу. Меньше всего мне хотелось, чтобы этот мужчина мною интересовался.

«Ах», — сказал он, убирая руки в карман, — «Это девочка, которая, скажем так, близко познакомилась с магией Мистера Борна?»

Я бросила быстрый взгляд на Себастьяна, думаю, он не забыл, как ударил меня заклинанием во время той судьбоносной прогулки в подвал.

Но то, что я увидела, очень удивило меня. Я ожидала увидеть презрение, раздражение — эмоции, которые так явно были написаны на лице Алекс. Но вид Себастьяна был почти… Извиняющимся.

«Меня зовут Иеремия», — представился старший, отвлекая мое внимание от Себастьяна, — «Не могу выразить, как я рад нашему знакомству. Надеюсь, вы не сильно пострадали?»

«Я в порядке», — ответила я сквозь зубы. Сомневаюсь, что его волнует мое самочувствие. Свет над нами вспыхнул один раз, затем еще дважды. Глаза Иеремии зажглись интересом, и я поняла, что пора с этим завязывать. Не хватало еще, чтобы он узнал, что я теперь тоже Адепт, благодаря «магии Мистера Борна», и теперь я один из его врагов.

Скаут стиснула мою руку, заметив мое напряжение. Я ответила тем же и заставила себя успокоиться.

Так как Иеремия был старше остальных Жнецов, я сделал вывод, что он их лидер, эгоистичный негодяй, который решил, что вытягивать жизненные соки из других — это достойная плата за сохранение своей магии.

Он разглядывал Майкла, Джеми и меня.

«Ваш отвлекающий маневр», — проговорил он, — «Это слишком просто. В следующий раз лучше разрабатывайте свой план. Но, раз уж вы здесь, что привело вас в наше скромное убежище?»

Будто он сам не знает!

«Вы похитили мою подругу», — напомнила ему я.

Иеремия закатил глаза, как бы устав от обвинений.

«Похищение — такое грубое слово, Мисс Паркер. Хотя, учитывая тот факт, что вам, несомненно, промыли мозги эти агитаторы, наши смутьяны, я прощу вам этот проступок. Эти дети не понимают, каким бесценным даром они наделены. Они отвергают свои силы. Они отвергают магию и винят нас за то, что мы ее принимаем. Но ведь это естественный порядок вещей. А они считают нас демонами».

«Магия разрушительна», — возразил Майкл, — «Мы не отвергаем ее, мы просто отпускаем ее».

«И что же получается при таком раскладе?» — спросила Алекс, — «Пара лет волшебства, пока снова не станете обычными? Посредственными?»

«И здоровыми», — добавил Майкл, — «Полезными, а не паразитирующими на остальном мире».

Иеремия грустно усмехнулся.

«Как вы наивны!»

Он остановил свой взгляд на мне.

«Надеюсь, Мисс Паркер, у вас будет время не предвзято подумать о ваших друзьях и о той лжи, что они вам говорят. Они как бельмо на глазу для магического мира. Они возомнили себя спасителями, мятежниками, восставшими против тирании. Но они не правы. Они разжигают вражду среди нас, когда нам нужно сплотиться».

«Сплотиться и отнимать жизни?» — поинтересовалась я, — «Забирать у других силы?»

Иеремия поцокал языком.

«Как жаль, что вы поверили их ошибочному суждению о том, что магия по своей сути зло. Это мнение недалеких и невежественных людей, которые не понимают и не ценят свой дар».

«Этот дар опасен», — подметила Джеми, — «Он разлагает человека изнутри».

«Тебя так учили», — сказал Иеремия, подаваясь вперед, — «Но что если это не правда?»

«Не правда?» — переспросила Скаут хриплым голосом, — «Как это может быть не правдой?»

«Вы крадете сущность людей», — сказал Майкл, указывая на Скаут, — «Таких как она, чтобы выжить самим. И это вы считаете правильным?»

«Что же, Мистер Гарсиа? А правильно ли то, что такая значительная сила, а в вашем случае не сила, а важнейшее знание, дана вам на столь короткий срок? В возрасте с 15 до 25 лет. И вы считаете естественным, что магическая сила дарована вам судьбой только на время? Не кажется ли это слишком недальновидным?»

Я посмотрела на Скаут, она выглядела задумчивой, казалось, ее терзают те же мысли.

«Мы согласны отступиться от магии, пока она не станет опасной», — сказала Джеми, — «Пока не появятся обязательства и необходимость жить за счет других».

«Очень интересные выводы, Мисс Рили, но в них есть свои недостатки. Почему вы должны защищать обычных людей, которые сами не могут о себе позаботиться? Какая польза в том чтобы вступаться за тех, кто так слаб? Тех, у кого самомнение непомерно превышает возможности? Обладающие магической силой — это элита, высшая каста человечества».

Будто устав от разговоров, он махнул рукой.

«Довольно пустой болтовни. Вы готовы признать свою ошибку? Примкнуть к нашим рядам? И оставить тех, кто мешает вашему воссоединению с истинной семьей?»

Жнец или фанатичный лидер? В этом человеке трудно определить разницу этих понятий.

«Вы под кайфом?» — насмешливо спросил Майкл.

Ноздри Иеремии раздулись.

«Я расцениваю это как ответ «нет», — сказал он и развернулся на каблуках, — «Ad meloria. Прикончите их».

Глава 21

«О, это я люблю!» — сказала Алекс, потирая руки.

Но прежде чем она успела сотрясти землю у нас под ногами, Джеми завела левую руку назад, словно готовясь к броску.

«Держи свои штучки при себе», — сказала она и выбросила руку вперед. Мимо нас прокатилась волна жара, из руки Джеми, будто искры из бенгальского огня, вырвался сноп белого пламени.

«Мамочки!» — прошептала я, инстинктивно втянув голову в плечи, чтобы увернуться от потока огня, хотя предназначен он был вовсе не мне. Этого оказалось достаточно, чтобы на время усмирить Алекс, которая повалилась на пол, прикрывая руками голову, чтобы не сгореть.

«Помоги-ка мне слезть отсюда», — попросила Скаут, хватая меня за руку. Я помогала ей встать на ноги, когда обернулся Майкл.

«Грин, отползай за стол!» — скомандовал он, перекрикивая треск пламени.

«Гарсиа, кто здесь заклинатель?» — возмутилась Скаут, цепляясь за мою руку, чтобы устоять на ногах, — «За стол лучше спрятаться тебе!»

«Они снова нападают!» — сказала Джеми, повернувшись и хватая меня за руку. Она потащила меня за стол, а я увлекла за собой Скаут, — «Теперь нам всем лучше спрятаться!»

Только мы залегли в нашем укрытии, как давление воздуха в комнате изменилось. Я знала, к чему это ведет, всем телом ощущая надвигающуюся опасность. Я зажала руками уши от неожиданной боли, кажется, каждая клеточка моего организма помнила то ощущение и боялась его.

Воздух в помещении завибрировал, он будто сгущался и тут же рассеивался. Свет приобрел зеленоватый оттенок. Стол вдруг взлетел у нас над головами, отброшенный огненным заклинанием Себастьяна. Я накрыла собой Скаут, и мы обе избежали удара, но лишились укрытия. Мы остались незащищенными, теперь ничто не отделяло нас от двух Жнецов, которые оказались гораздо лучше подготовлены к битве, чем мы.

«Я займусь ими!» — крикнула Джеми, поднимаясь на ноги. Она вытянула вперед руки, в глазах заиграли огоньки пламени. Снова раздался треск, между нами и Жнецами стала подниматься стена пылающего огня. Я приподнялась на коленях, чтобы лучше рассмотреть происходящее и увидела лицо Себастьяна по ту сторону огненной стены, его сдвинутые черные брови и голубые глаза. Он смотрел на меня очень пристально, одна рука вытянута вперед, грудь тяжело вздымалась от усилия, потраченного на бросок огненного заклятия.

Сама не знаю почему, может из-за напряжения в его взгляде, в выражении его лица, но мне стало не по себе, пока растущий барьер пламени не скрыл его из виду. Появившаяся преграда была около метра в ширину и приблизительно два метра в высоту, она пересекала комнату от стены до стены, и полностью отрезала нас от Жнецов.

Я заворожено уставилась на эту огненную стену, ощущая на коже жар пляшущих языков пламени.

«Потрясающе!» — воскликнула я, в восхищении глядя на Джеми.

«Было бы вообще замечательно, если бы это остановило землетрясения», — сказала она, когда земля под нами задрожала, — «Я сплела потоки пламени в один. Не так-то просто пройти сквозь него, по крайней мере, с первого раза, но это не может длиться вечно. Огонь действует как жидкость. Он течет, иссякает. Скоро его потоки распадутся».

«Скаут, ты можешь что-нибудь с этим сделать? Укрепить стену?» — спросил Майкл.

Скаут стиснула мою руку, закрыла глаза и замерла на мгновение. А затем она начала колдовать.

«Слейтесь, искры,

В пламя бушующее,

Чтобы стать нерушимыми!»

Тело ее внезапно содрогнулось, а затем, обессилев, обмякло.

Я оглянулась на стену. Огненная завеса вздрогнула, потревоженная магией, но спустя мгновение снова восстановилась.

Скаут старалась, но попытка не увенчалась успехом. Сжав крепче мою руку, она открыла глаза и посмотрела на Майкла.

«Не могу», — прошептала она, глаза ее наполнились слезами, — «Прости, не получается. У меня больше не осталось заклинаний, Майкл. Из меня их выкачали».

«Все в порядке», — сказал Майкл, целуя ее в лоб, — «Ты поправишься. Все в порядке».

«Я могу еще раз засыпать их искрами», — сказала Джеми, — «но мне нужна хотя бы минута, чтобы собраться с силами. Стена не задержит их надолго».

Я приподнялась, чтобы заглянуть поверх огня и оценить обстановку, и тут же села.

«Там еще двое. Мы пропали?»

«Похоже на то», — согласилась Скаут, она согнулась в приступе кашля.

«Скаут?» — тревожно позвал Майкл.

Когда она подняла на него глаза, они были полны слез.

«Это было похоже на кошмар! Черная дыра. Они заманили меня в ловушку. Они не успокоятся, пока не останется ничего. Ни сил, ни магии — одна оболочка».

«Должно быть, они удвоили усилия», — сказал Майкл, всматриваясь в ее лицо, как врач, оценивающий повреждения, — «Они вытягивали ее силы с жадностью, превышая их ежедневную норму. Возможно, они не были уверены, что смогут долго удерживать ее». Майкл обратился ко мне.

«Энергия, отнятая у Адепта, могущественнее энергии простого человека. Поэтому они забрали, сколько смогли, чтобы потом передать старшим, таким как Иеремия. Ты сказала, что ее комната была перевернута. Вероятно, они пытались найти ее Колдовскую книгу, книгу заклинаний, чтобы завладеть ее даром, также как и силами».

«Они на этом не остановятся», — обреченно сказала Скаут, — «Они убьют нас. Высосут все до последней капли. Пока мы не позабудем всех и вся и не станем делать то, что они велят».

«Да они как наша звездная компашка», — проворчала я, сарказм — единственное, что осталось в нашем нелегком положении.

«Что ты умеешь делать?» — неожиданно спросила Джеми, — «Ты говорила что-то про свет. Если бы нам удалось отвлечь их, возможно, мы смогли бы прорваться к двери. А там бросились бы по туннелю врассыпную».

Я кивнула, сердце мое учащенно забилось, я подняла глаза к лампам дневного света. Неотрывно глядя на них, я сосредоточилась, пытаясь настроиться на то состояние, в котором запускается магия. Такое состояние, которое отключит все лампы разом.

«Ты сможешь, Лил», — подбадривала Скаут, склоняя голову мне на плечо, — «Я знаю, у тебя получится».

Я кивнула и сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

Ничего.

Ни единого мигания, несмотря на то, что моё сердце безумно колотилось от усердия.

«Скаут, я не знаю, как это делается», — сказала я, снова поглядывая на лампы, которые равномерно светились без малейшего намека на перебои в работе, — «Я не знаю, как это происходит».

«Все нормально, Лил. Ты еще учишься», — мягко сказала Скаут.

Что-то не очень быстро учусь, подумала я.

Пол снова содрогнулся, пламя покачнулось. Это было очередное землетрясение от Алекс, и, похоже, еще не последнее. Стена огня дрожала, в трех или четырех местах она шла волнами. Они атаковали ее, пытаясь прорваться.

И, несмотря на то, что мне было жутко страшно, свет над нами не моргнул ни разу.

Может раньше это получалось только по счастливой случайности, перебой с электроснабжением в тот момент, когда я была напугана или взволнована. И никакой магии. Простая случайность.

Но было не время думать об этом, так как стена стала распадаться.

Я смотрела, как расплетаются языки пламени, слышала крики вокруг.

«Они наступают», — крикнула Джеми.

Она была права.

Давление воздуха снова изменилось, а свет опять приобрел тошнотворный зеленый оттенок.

«Магия огня!» — закричала я.

И я, и Майкл бросились прикрыть собой Скаут, я обхватила ее голову руками.

Казалось, сами стены сжались, а затем расступились под натиском невероятной силы. От заклинания, брошенного Себастьяном, огненная стена Джеми сделалась хрупкой, дрогнула, а затем взорвалась. Пламенные осколки разлетелись во все стороны, как разбитое стекло.

Когда воздух снова пришел в норму, комнату заполнил белый дым. Я взглянула на Джеми. Глаза ее были закрыты, из раны на лбу хлестала кровь.

«Майкл?» — позвала я, стряхивая белую пыль с волос.

Он выругался по-испански.

«Я в порядке».

Он приподнялся и сел, вокруг него осыпался слой белого… вещества.

«Скаут?»

Я отпустила руки, и Скаут подняла голову.

«Я тоже цела».

«Кажется, Джеми ранена», — сказала я.

Майкл посмотрел на нее, а затем оглядел комнату. Вокруг царил хаос, Жнецы кричали друг на друга, всюду клубился дым.

«Мы должны воспользоваться этой неразберихой и бежать. Это единственная возможность».

Я кивнула и осторожно потрясла Джеми за плечо.

«Эй, ты в порядке?»

Её веки дрогнули и приоткрылись. Она поднесла руку к лицу и вытерла кровь, струящуюся по виску.

«Подожди», — сказала я, снимая свой клетчатый галстук и туго обвязывая им ее голову, чтобы остановить кровь, заливающую глаза.

«Ты можешь встать?» — шепотом спросила я, — «Мы собираемся бежать».

Она неуверенно кивнула. Я помогла ей подняться на ноги, Майкл поддерживал Скаут.

Как можно незаметнее, мы стали пробираться сквозь дым к двери. Переступая через осколки наколдованной стены, я пыталась удержать Джеми, а Майкл почти нес на себе Скаут.

Благодаря дымке, наш побег почти удался, мы преодолели полпути к двери, как вдруг раздался чей-то голос.

«Стоять!»

Мы оглянулись. Из белых клубов дыма возникла Алекс, а за нею и Себастьян.

Она вытянула руку.

«Вы подойдете добровольно, или вам пинка дать?»

Незнакомые Жнецы стали обступать нас справа и слева.

«Майкл?» — позвала я.

В ответ он лишь промычал, водя взглядом по сторонам в поисках выхода.

Не знаю, что заставило меня, но в какой-то момент, я взглянула на Себастьяна, стоявшего позади Алекс, его напряженный взгляд снова был направлен на меня.

И пока мы, не отрываясь, смотрели друг на друга, он что-то беззвучно произнес.

«Отпусти!»

Я нахмурилась, гадая, не привиделось ли мне.

Будто в подтверждение, он снова кивнул мне.

«Отпусти», — сказал он опять, шевеля одними губами.

Я спокойно стояла, пока Жнецы подбирались ближе. Странно, но я чувствовала, что ему можно доверять. И хотя в тот момент он должен был порвать нашу компанию, как Тузик грелку, я знала, что он пытается помочь.

Не понятно, откуда во мне появилась эта твердая уверенность, но это было также очевидно, как и то, что я стою среди тех, кого я хочу защитить.

Тех, кого я могу защитить.

«Пригнитесь», — посоветовала я Джеми, Майклу и Скаут.

«Лили?» — в недоумении спросила Скаут.

«Мы знаем, на что вы способны», — сказала Алекс, — «И нам известно, что вы можете выкинуть. И, скажу я вам, то, что вы продемонстрировали, не поражает воображение. Пришла наша очередь преподать вам урок. Показать вам кто, чего стоит».

«Доверься мне, Скаут», — повторила я, внезапно почувствовав небывалую уверенность.

Я на своем месте и я делаю то, что мне положено, и Себастьян прав.

После секундного размышления, Скаут кивнула Майклу и Джеми. Я подождала, пока они пригнуться позади меня, и сделала так, как указывал Себастьян.

Я оставила попытки управлять магией и отпустила ее, позволяя ей действовать самой.

Я вытянула руки, устремила взгляд на Себастьяна и почувствовала, как тепло потекло по моему телу.

Магия огня. И она принадлежит не Себастьяну. Она моя!

Моя магия, пробужденная его заклинанием пару дней назад, но, тем не менее, она моя.

Я широко развела руки. Себастьян кивнул, прикрыл голову руками и пригнулся позади Алекс.

Я вобрала всю энергию, всю силу в свое тело, комната будто сжалась, заполняя меня.

Усмехнувшись, я посмотрела на Алекс, выталкивая энергию обратно.

«Спорим, этого ты не ожидала», — сказала я.

Комната окрасилась зеленым, мощная волна с глухим рокотом прокатилась, сбивая всех, кто не успел пригнуться.

Спустя мгновение я ужаснулась тому, что наделала, тому, что казалось таким естественным. Я вздрогнула, неожиданно ощутив отсутствие сил. Меня покачивало, пока пульсация в голове не стихла.

Земля слегка вибрировала, это были отголоски всплеска энергии, все было тихо, вокруг без сознания лежали Жнецы.

Майкл встал и помог подняться Скаут и Джеми.

«Хорошая работа, Паркер! А теперь давайте убираться отсюда!»

Я подала руку Джеми и оглянулась на темноволосого парня, распростертого на полу в нескольких метрах от нас.

«Давайте», — согласилась я, уверенная, что мы еще с ним увидимся.

Глава 22

Мы выбрались в катакомбы. Джейсон, Джил и Пол неслись нам на встречу из туннеля. Джил и Пол бросились к Джеми. В глазах Джил читались сестринское беспокойство и нежность, а вот взгляд Пола выражал чувства совершенно далекие от братской заботы.

Глаза Джейсона из голубых стали зелеными, оттенка весенней травы. Цвет их был неестественно ярким… нечеловеческим… такой больше подошел бы волку. Всклоченные волосы торчали в разные стороны под немыслимыми углами, под левой скулой расплылся синяк. Диким взглядом он осматривал обстановку и вдруг остановился на мне.

Его губы растянулись в улыбке, больше похожей на волчий оскал. Я нервно сглотнула, от его звериного взгляда волосы на затылке зашевелились. Я стояла в замешательстве, инстинкт самосохранения разрывался между желанием убежать и спрятаться или напасть первой.

Он оглядел меня, убеждаясь, что я в порядке, затем посмотрел на Майкла и Скаут. Скаут сидела на полу, скрестив ноги, Майкл устроился рядом и держал ее за руку.

Когда все немного успокоились, убедившись, что все живы-здоровы, и вкратце обсудили подробности плана спасения, Скаут взяла слово.

«Спасибо вам всем! — тихо начала она, — Если бы вы не пришли…»

«Спасибо Лили! — сказал Майкл, улыбнувшись мне, во взгляде его темных глазах чувствовалась глубокая признательность, — Это она забила тревогу. И правильно сделала».

«Паркер умеет убеждать, — подтвердил Джейсон, посмотрев на меня с лукавой улыбкой, его глазам снова возвращался небесно-голубой цвет, — Она станет хорошим дополнением к нашей команде».

Скаут усмехнулась.

«Она пополнит наши ряды, если университетские ребята позволят ей к нам присоединиться. Но для этого нужно, чтобы они, наконец, поняли, что творится. Кэти и Смит слишком дергаются из-за этого».

«Они поймут, — с уверенностью сказал Джейсон, — На них можно положиться».

«Я всегда вам доверяла, — сказала Скаут, — Но в них я не уверена».

«Может воды? — спросил Майкл, протягивая ей бутылку, которую я достала из сумки, — Тебе полегчает. А когда мы вернемся в анклав, расскажешь, что с тобой случилось».

Скаут попыталась изобразить безразличие, но от воды не отказалась.

Я поднялась и отошла в укромный уголок, рассматривая свои руки. Я все еще пребывала в шоке от того, что сделала.

Я по-прежнему не могла понять, как это получилось.

Хотя, нет, это не правда. Я точно знала, что совершила. Какое-то чувство подсказывало, что это также просто и естественно, как дышать. Нельзя сказать, что я вдруг научилась это делать, скорее тело само все вспомнило.

Но я понятия не имела, как такое возможно.

Ко мне подошел Джейсон. Он вытащил из кармана шоколадный батончик, развернул упаковку и, отломив кусочек, протянул его мне.

Я с улыбкой приняла презент и откусила квадратик нуги в шоколаде. Не сказать, что я сладкоежка, но в тот момент глюкоза была как раз кстати.

«Спасибо».

«Тебе спасибо», — сказал он, — «Ты сегодня спасла наши шкуры. И мы вдвойне тебе признательны, так как в последний твой визит в анклав тебя приняли не очень любезно».

«Да, не думаю, что я очень понравилась Кэти и Смиту. И это вряд ли изменится. Не после всего, что случилось».

«Нравится им это или нет, но ты одна из нас, и, думаю, они со временем привыкнут к тебе».

«Надеюсь», — я пожала плечами, — «Хотя меня больше интересует, смогу ли я привыкнуть к этому. А мои родители?»

«Мои смогли», — сказал Джейсон, — «Я имею в виду, мои родители уже привыкли».

Я бросила на него быстрый взгляд.

«Они свыклись с тем, что ты оборотень?»

Джейсон искоса посмотрел на меня.

«Да», — подтвердил он, — «Они смирились. Это наследственное, поэтому их не сильно удивило, когда я стал выть по ночам на луну».

«Они знали и все равно отправили тебя в Монклер?»

Он утвердительно кивнул.

«Так было лучше для всех».

«Почему?»

«Директор знает, кто я», — ответил Джейсон, — «Он друг моих родителей, знает маму с детства. Они открыли ему мой секрет, чтобы он понимал, как быть со мной, если что-нибудь случится».

«Вроде, как если ты обратишь всех в Волчат?»

Он засмеялся, от веселых искорок в его голубых глазах у меня сердце дрогнуло.

«Ты всегда говоришь то, что думаешь, Паркер. Мне это нравится».

Я закатила глаза.

«Прекрати флиртовать со мной, Шеферд».

«Флиртовать? Это ты что-то мутишь».

«О, брось! А как же твое: «Лили, хочешь шоколадку?» Это же очевидно, кто здесь флиртует».

«Раз так, может, мне и поцеловать тебя можно?»

Я моргнула, щеки запылали.

«Ладно. Если ты так настаиваешь…»

Он нежно улыбнулся и склонился надо мной. Из-под опущенных ресниц, его глаза смотрелись, как окутанные дымкой сапфиры. Я закрыла глаза, отгородившись от всего, что нас окружало. Сердце мое гулко забилось, когда его губы почти прижались к моим.

«Так-так».

Я сказала «почти»? Мысленно осыпая проклятиями свою подружку, мы отпрянули друг от друга и сели ровно. Скаут стояла перед нами, держа Майкла под руку. Выглядела она гораздо лучше, чем несколько минут назад. Глоток воды и пара минут в компании с Майклом пошли ей на пользу.

Если кто-то и может быстро собраться духом и силами после высасывания души, то это определенно Скаут.

«Я надеюсь, я ничему не помешала».

«Я не настолько далеко зашел», — проворчал Джейсон.

Я хихикнула и легонько ткнула его локтем под ребра.

«Ты уже в порядке!» — обратилась я к Скаут, — «Мы только присели отдохнуть».

«Вижу», — ответила Скаут, — «Мы готовы идти дальше, если вы не против».

Джейсон повернулся ко мне и подал руку.

«Думаю, я и сама справлюсь», — ответила я.

«Как пожелаешь, Паркер», — сказал он, улыбнувшись своей фирменной улыбкой с ямочками на щеках.

У меня закралось подозрение, что я знаю к чему это.

Когда мы пришли в анклав, атмосфера там была напряженная. Кэти и Смит, похоже, не особо расстроились, что мы их покинули, но они были счастливы увидеть Скаут. Встрече со мной они были рады в значительно меньшей степени, поэтому бросали на меня неприязненные взгляды, пока мы усаживались за стол. Джейсон, Майкл и Скаут принялись описывать подробности наших приключений.

Как выяснилось, Скаут получила сообщение, что один из Адептов ранен. Скаут не назвала его имени, но по взгляду, обращенному к Майклу, было не трудно догадаться. Она вернулась в комнату, чтобы оставить учебники и собраться в путь, там ее и схватили. Это были два Жнеца, по возрасту, возможно, студенты, но не из тех, кого она знала. Остается загадкой, как они пробрались в школу. Они были одеты, как технические работники, даже с эмблемой и именными значками. К ее приходу они уже перетряхнули комнату.

«Но почему именно ты?» — спросил Майкл, нахмурив брови, — «Если им просто нужна двойная порция энергии, они могли бы выбрать любого из нас».

Скаут опустила руки, потянулась и принялась изучать свои ногти. «Думаю, это связано с моими способностями», — сказала она и, сжав руки в кулаки, снова подняла на нас взгляд, — «Они все время говорили о заклинателях и чародеях, о разнице между ними». Скаут тряхнул головой.

«Не знаю. Я много не поняла. Кажется, «чародей», просто общеизвестное слово и в действительности не отражает магические способности. Нужно свериться с Колдовской книгой, посмотрим, что там отыщется».

«Ты уверена, что книга все еще у тебя?» — спросила я, — «Вдруг они забрали ее, когда копались в твоих вещах?»

Скаут довольно улыбнулась.

«Что я буду за заклинательница, если моя Колдовская книга будет выглядеть, как магический фолиант? Помнишь, я как-то показывала тебе книжку с комиксами?»

Я начала понимать.

«Остроумно и очень впечатляюще», — оценила я, а Скаут весело подмигнула.

«Что произошло, когда они схватили тебя?» — спросил Смит, с такой тревогой в голосе, что мое мнение о нем немного улучшилось.

Перейдя к этой части истории, голос Скаут стал тише, она сжала мою руку, также крепко, как тогда, в убежище Жнецов. Чары Жнецов, отнимающие силы, запустили процесс по подавлению ее энергии, ее воли. Но им пришлось оставить это занятие, так как их отвлек Джейсон, в этот момент мы и нашли ее.

Дальше Джейсон и Майкл пересказывали свою часть истории, в комнате воцарилось молчание, когда Майкл сообщил, что я использовала Магию огня, чтобы усмирить Адептов.

Но Кэти и Смит это не впечатлило. Они, судя по всему, не верили в то, что я владею хоть какими-нибудь способностями, не говоря уже о столь особенной магии.

«Это невозможно!» — возразил Смит, покачав головой, — «Удар заклинанием, магией огня или какой-либо еще, не может передать ее другому. Так не бывает!»

«Ты прав», — сказала Скаут, — «Но это здесь ни причем».

Она достала из кармана юбки сложенный лист бумаги и разложила его на столе.

«Я провела исследование. Оказывается, существует часть людей, магические способности которых не проявляются, пока не случится что-нибудь, что запустит магию».

«Значит, она не сама по себе развивается?» — вставила вопрос Джил.

Скаут кивнула.

«Верно. В подростковом возрасте Лили не обнаружила у себя магической силы, в отличие от всех нас. Способность была скрытой, пока что-то не разбудило ее и не привело в действие. И раз уж магия заработала, обычно сила ее бывает велика».

«Что значит «обычно»?» — спросил Смит, недоверчиво нахмурив брови.

«Лили не первая», — пояснила Скаут, — «Существует целая группа Непредвиденных Адептов. Их двенадцать. Половина из них обладают способностью управлять электричеством».

«Электричеством?» — поспешно переспросила я, — «Вот значит, почему я могу приглушать свет».

Скаут согласно кивнула.

«Точно. И, как я уже говорила, это началось с магии огня».

«Звучит убедительно», — сказала я. Не сказать, чтобы я мечтала стать Адептом, но все-таки приятнее понимать, как это произошло. Во все это трудно поверить, но в сложившейся ситуации, после того как из кончиков пальцев струился магический огонь, от этого знания становится спокойнее.

Я оглядела лица сидящих вокруг, их, похоже, это объяснение мало успокоило.

«Исключения всегда кажутся странными. Но разве вы для всех не кажетесь странными?»

«Среди Адептов нет никого с магией огня, по крайней мере, среди тех, кого мы знаем», — сказал Джейсон, — «Ведь с этой магией появляется непреодолимое желание присоединиться к большинству».

«Встать на сторону зла», — сухо уточнила я, и он кивнул.

«Это затягивает», — сказала Скаут.

«Подожди», — остановила я, поднимая руку, — «Позволь, я угадаю. Используя свою новую силу, я постепенно буду приобщаться к злу, пока от меня не останется ничего кроме оболочки, заполненной пустотой и отчаянием? Прекрасно!»

«Но мы все в том же положении», — сказал Пол с невеселой улыбкой.

«Есть и свои плюсы», — сказала Скаут, — «У тебя сногсшибательная сила, и ты единственный Адепт с магией огня. Это круто! Ты потрясающее дополнение к нашей команде!»

Я недоверчиво посмотрела на нее.

«Ты хочешь сказать, потрясающее оружие?»

«Скорее не оружие, а щит», — поправил Майкл серьезным тоном, — «Ты будешь нам полезна».

«Эй, не спешите», — вмешался Смит, длинная челка сползла ему на глаза, — «Не будем торопить события. Может Паркер и обладает непредвиденной магией, но она не одна из нас. Она не может стать членом анклава без ведома начальства».

Я склонилась к Скаут.

«Что еще за начальство?»

«Те, кто руководит нами», — пояснила Скаут, — «Они скрывают себя, мы получаем их указания через наших очаровательных Университетских друзей. Вот свезло».

«И поэтому, сегодня мы ничего больше не можем предпринять», — сказал Смит, — «Я собираюсь позвонить в другой анклав и попросить присмотреть за нашими подопечными сегодня вечером. Возвращайтесь по домам. Мы будем на связи».

Не сказав больше ни слова, Смит вышел за дверь. Шесть Адептов и один полу-Адепт отправились набираться сил для еще одного учебного дня перед очередной ночной битвой со злом под землей Чикаго.

Скаут широко зевнула, глаза ее слипались.

«Я валюсь с ног», — сказала она, беря меня под руку. Я вернула ей сумку, она закинула ее привычным движением, — «Пошли домой».

«Мы тоже собираемся», — сказал Джейсон, и, кинув на меня нежный взгляд, добавил: «Береги себя, Паркер».

«И ты тоже, Шеферд».

Джейсон подмигнул мне, и они с Майклом направились в туннель. Джеми, Джил и Пол попрощались с нами, но мы со Скаут на мгновение задержались в дверях. Она взглянула на меня и заключила в крепкие объятия.

«Ты пошла за мною».

«Ты ведь моя лучшая подруга», — сказала я, обнимая ее в ответ.

«Я знаю, и все-таки. Разве это не безумство?»

«Полнейшее. Но это же ради тебя. Я сказала, что пойду за тобой и пошла».

Скаут выпустила меня и смахнула слезы с глаз. Сказывается волнение всего дня, подумала я.

«Я и раньше тебе говорила и сейчас скажу: Паркер, ты действительно крутая!»

«Повтори еще раз, Грин», — попросила я, включив фонарик и освещая туннель.

«Очень крутая!»

«А можно еще разок?»

«Не искушай судьбу».

Было уже поздно, когда мы со Скаут вернулись в Св. Софию, но прежде чем принять душ и предаться долгожданному отдыху (все это под зорким наблюдением Лесли), я достала свой телефон из сумки Скаут. Мне предстояло последнее на сегодняшний день задание, за которое я взялась с большой неохотой.

Бывало ли у вас когда-нибудь, что вы едете на машине или прогуливаетесь, и вдруг, подняв глаза на окружающие вас деревья и дома, неожиданно понимаете, что вы совершенно не помните, как там оказались. То же было со мной, когда пару минут спустя я смотрела на аккуратную золотую надпись на двери кабинета Фолли. Из-под двери, несмотря на поздний час, пробивался свет.

Я постучала, и когда Фолли окликнула меня по имени, вошла внутрь. Она стояла у окна, все еще в костюме, с фарфоровой чашкой чая в руках. Повернувшись, она вопросительно посмотрела на меня.

«Что с мисс Грин?»

«С ней все в порядке. Она вернулась к себе в комнату».

Фолли закрыла глаза и с видимым облегчением вздохнула.

«Слава Богу!» — открыв глаза, она подошла к столу и поставила чашку, — «Полагаю, вы хотели бы задать вопрос о своих родителях?»

Я, потирая от волнения руки, кивнула.

«Понимаю», — сказала Фолли. Она пододвинула стул и села. Движением головы она указала мне на стул перед столом. Но я покачала головой и осталась там, где стояла. Не из-за упрямства, просто у меня так дрожали колени, что я вряд ли могла сдвинуться с места.

«Как вам известно», — начала она, — «ваши родители очень умные люди. И они работают над решением некоторых, как бы вам сказать, щекотливых вопросов. По этой причине они оказались в Европе. У меня к их работе личный интерес, поэтому мы и знакомы».

Фолли замолчала, я смотрела на нее, ожидая продолжения. Но ничего не последовало.

«И это все? Все, что вы хотите сказать?»

«Это больше, чем вам поведали ваши родители», — напомнила она, — «Вам хочется знать, что побудило их принять такое решение? Или может, вам интереснее, почему они решили не говорить вам об этом?»

Я была в растерянности.

«Я не знаю».

На этот раз я даже не села, а осторожно сползла на стул, и уставилась в стол. Наконец я решилась поднять глаза на Фолли.

«С ними все хорошо? С ними так трудно связаться, и телефон постоянно отключен».

«Ваши родители живы и здоровы», — сказала директриса, тон ее смягчился, — «Но поверьте, Мисс Паркер, они в безопасности лишь благодаря сложившимся обстоятельствам. Благодаря, тому, что вы под защитой в нашей школе, потому что они не вызывают лишних подозрений. Потому что никто не задает лишних вопросов», — она на мгновение встретилась со мной взглядом и добавила, — «А также из-за того, что члены Темной Элиты не знают, где они, чем они занимаются, и где находитесь вы в их отсутствие».

Сердце будто к горлу подскочило.

«Они знают о Темной Элите? О магии?»

Фолли покачала головой.

«К сожалению, не могу прямо ответить на ваш вопрос».

У меня голова пошла кругом, а терпение, наконец, иссякло.

«Ну, что ж», — выпалила я, поднимаясь со стула, — «Спрошу у них все сама».

Я уже потянулась к дверной ручке, когда она снова заговорила.

«Стоит ли так рисковать?»

Я облизнула пересохшие губы.

«Я понимаю, Лили, ваше доверие было подорвано», — я оглянулась, — «Но если обратитесь к своему сердцу, к своим воспоминаниям, вы поймете, что родители любят вас, вы сможете их оправдать. Вы поймете, что если они не посвящают вас во все подробности своей жизни, значит, на то есть веские причины. И этот вывод поможет избежать риска. Риска для вас и для ваших родителей».

Когда я вернулась в наш блок, я зашла проверить Скаут. Она мирно посапывала в комнате Лесли, а сама Лесли устроилась на полу в спальном мешке. Я осторожно прикрыла дверь и скользнула в свою комнату, заперев за собою дверь. Я схватила телефон с книжной полки, уселась на кровать и стала набирать знакомый номер.

Со второй попытки мне удалось дозвониться до родителей. Трубку взяла мама.

«Лили?» — последовала пауза, наверное, мама посмотрела на часы, — «У тебя все хорошо?»

Я открыла было рот, но остановилась, на глаза навернулись слезы. Мне хотелось кричать, сказать, как я ее люблю. Хотелось наехать на них с папой за то, что скрывали правду, какой бы она ни была. Мне хотелось рассказать ей об учебе, о Скаут, о ненавистной звездной компашке, о Джейсоне и о магии огня. О том, что я обладаю магией, которая потоком исходит из моих рук.

Но быть может Фолли права. Возможно, это опасно. Может их безопасность, да и моя тоже, зависит от того, как я смогу прикинуться самой обыкновенной школьницей.

Может, есть что-то поважнее негодования Лили Паркер.

«У меня все хорошо», — наконец выдавила я, — «Просто очень захотелось услышать твой голос».

Смит сдержал обещание держать связь, но прошло два дня, прежде чем он написал Скаут. Мы с нею спустились в туннель и пришли в анклав. Атмосфера там очень изменилась, с прошлого нашего посещения. И, тем не менее, в анклаве номер Три было тихо, когда мы вошли.

Там были все: Майкл, Джейсон, Пол, близнецы, болтающие между собой. Кэти и Смит стояли в стороне с недовольным видом.

«Что случилось?» — спросила Скаут, когда мы поравнялись с Университетскими Адептами.

Джеми и Джил одновременно пожали плечами.

«Понятия не имеем».

Смит был одет в очень обтягивающую клетчатую рубашку и узкие джинсы. Одежда будто приклеилась к его худой фигуре. Он собрался что-то сказать, но его прервал скрип отрывающейся двери. Все взгляды устремились на дверь.

Вошел парень. Высокий, хорошо сложенный, светловолосый с голубыми глазами и резкими чертами лица. Он был одет в футболку с логотипом чикагского университета, темные джинсы и коричневые ботинки.

«Вот тебе раз!» — пробормотала Джил.

«Добрый вечер, Адепты».

«Привет», — откликнулась Скаут и кивнула в знак приветствия, оглядывая его с любопытством.

Он закрыл за собою дверь, а затем приложил к ней ладонь. Рука излучала свет, а спустя мгновение погасла.

«Думаю, он наложил на дверь охранное заклинание», — восторженно прошептала Скаут, — «Никогда такого не видела. Надо попросить, чтобы научил, как это делать. Круто!»

«А я думала, это я крутая», — прошептала я.

«Ты-то, конечно, крутая», — заверила Скаут, похлопав меня по руке, — «Только это другой уровень крутости».

Блондин подошел к Кэти и Смиту и пожал им руки. Они не удивились, увидев его здесь. Смит неприязненно кривил губы. Поздоровавшись, Кэти и Смит отошли в сторону. Блондин обратился к нам.

«Я — Дэниэл Стерлинг», — представился он, — «И я ваш новый капитан команды».

Для всех Адептов это должно быть многое значило, они обменялись понимающими взглядами.

«Новый капитан команды?» — переспросил Пол.

Дэниэл посмотрел на Пола, уперев руки в бок.

«Ваше руководство и мое обеспокоено нехваткой сплоченности в вашем анклаве. Я здесь, чтобы этот недостаток восполнить».

Он скользнул прищуренным взглядом по Кэти и Смиту, теперь они выглядели подавленными, виноватыми.

Мы со Скаут торжествующе переглянулись.

Дэниэл оглядел каждого по очереди.

«Мы — команда», — сказал он после минутного молчания, — «Старшеклассник или студент, человек или…», — он сделал паузу, переведя взгляд на Джейсона, — «Или еще кто-нибудь — все мы вместе. И мы нераздельны».

Адепты улыбнулись. Я заметила в них оживление.

«От моего внимания не ускользнуло и то, что среди нас новый Адепт». Дэниэл двинулся в мою сторону и встал прямо передо мной. Смущая меня неотрывным взглядом, он вопросительно приподнял бровь: «Лили Паркер?»

«К вашим услугам», — ответила я.

Стараясь сдержать улыбку, Дэниел сунул руки в карманы джинсов.

«Как я понимаю, тебя не так давно ударило магией огня, вследствие чего проявилось потемнение, а также ты обнаружила в себе магические силы».

Я кивнула.

«И именно ты убедила Адептов проникнуть в убежище Темной Элиты и отбить у них Скаут. Как выяснилось впоследствии, ты наделена магией огня, и именно это помогло всем выбраться оттуда без потерь?»

Щеки мои зарумянились, я снова кивнула. Скаут похлопала меня по спине.

«Так держать», — прошептала она.

«Ваши действия были совершенно неуместны».

Последняя фраза стерла улыбку с моего лица и дала повод ухмыльнуться Смиту и Кэти.

«Наша организация слаженно работает благодаря внутренней иерархии, четкому распределению полномочий и ответственности за выполнение заданий, которая возложена на студентов Университета, также они отвечают за всю команду в случае провала предприятия. Ты не имеешь права подстрекать Адептов на опасные затеи против воли ваших Университетских лидеров. Понимаешь?»

Я робко кивнула, устремив глаза в пол и чувствуя себя ужасно унизительно. Кому понравится такой выговор?

«С другой стороны», — продолжил он, повернувшись к Кэти и Смиту, — «Вы были готовы пожертвовать самым сильным членом вашей группы, не предприняв даже попытки вызволить ее. Это смахивает на трусость».

«C этого дня мы будем работать вместе», — сказал Дэниэл, пройдясь по комнате и снова встав к нам лицом, — «Мы будем как одна команда, с единой целью и установленными лидерами. Университетские, вам ясно?», — уточнил он у Кэти и Смита. Они согласно кивнули, а Дэниэл обратился к нам: «А вам, старшеклассники?»

Мы тоже кивнули, хотя я не была уверена, адресован ли вопрос мне, но лучше не рисковать, чтобы снова не впасть в немилость этого парня.

«Теперь, когда все улажено, у нас есть еще одно важное дело».

Несмотря на мои попытки стать как можно незаметнее, он все же посмотрел на меня.

«Лили Паркер, ты продемонстрировала свои способности и доказала свою причастность к Адептам. Ты на нашей стороне или на их?»

И без лишних слов понятно, что значит «их» сторона.

«На вашей», — твердо ответила я.

«Добро пожаловать в нашу группу!» — с этими словами он развернулся на каблуках и направился к столу, где начал разговор с Кэти и Смитом.

Я взглянула на Скаут.

«Что это? Неужели меня приняли?»

«А что ты ожидала, что будешь принимать присягу или еще что-нибудь в этом роде?»

«Вообще-то да, — сказала я растерянно, — Знаешь, какое-нибудь более торжественное подтверждение того, что мне теперь придется меньше спать и сражаться с плохими парнями».

«Могу добавить два слова: клубничная газировка», — сказала Скаут с хитрым видом.

«Поздравляю», — услышала я шепот за спиной. Повернувшись, я увидела Джейсона с понимающей улыбкой на лице.

«Пойду-ка я куда-нибудь, — сказала Скаут, толкая меня локтем, — Вам и вдвоем весело».

Я взяла на заметку при случае поговорить со Скаут о ее «тонких намеках», и улыбнулась Джейсону.

«Спасибо».

«Итак, теперь ты официально член анклава номер Три. Ну и чудачка же ты».

«Я чудачка? Кто бы говорил, оборотень?»

«Попрошу повежливее обо мне отзываться».

«А иначе что?»

«А то я тебя укушу».

Его губы растянулись в ухмылку, от которой дух захватывает. Полагаю, это смотрится также эффектно, когда он в волчьем обличии.

«Думаю, не укусишь», — парировала я, хотя не очень в этом была уверена.

«Разве тебе не интересно посмотреть, что из этого получится?»

Джейсон смотрел на меня, а я тонула в его синих как океан глазах, пока не зазвонил телефон. После недолгого разговора, Дэниэл хлопнул в ладоши.

«По коням, ребята! — сказал он, — Нас ждет задание».

«Закончим позже, — прошептал Джейсон, — Обещаю».

Я поверила ему и подмигнула в ответ, мы присоединились к остальным. Я заняла место среди Адептов. Скаут молча сжала мою руку, когда я встала рядом с ней, готовая встать на защиту Чикаго от зла.

Примечания

1

Грин — в переводе означает «зеленая»

2

Vogue (Вог, фр. мода) — журнал о моде для женщин.

3

TiVo — Это одновременно и ресивер (аппарат умеет принимать сигнал со спутника, кабельные и эфирные каналы), и цифровой видеомагнитофон, который записывает передачи на жесткий диск.

4

«Выжить любой ценой» — (англ.) приключенческая передача на канале «Discovery Channel», в которой ведущий Беар Гриллс (англ. Bear Grylls) высаживается во всевозможных диких местах и показывает зрителям, как выжить и найти помощь. Передача также известна под названиями «Ultimate Survival», «Born Survivor».

5

То есть ковбой женского рода.

6

Блэр «Королева Би» Уолдорф — героиня американского телесериала «Сплетница». Близкие люди называют её Би, а некоторые называют Уолдорф Королева Би, из-за того, что она достаточна характерная личность, привыкшая получать, то, что хочет, «девушка крайности».

7

Птифур (фр. petits fours) — ассорти из разного маленького печенья (или пирожного), которое чаще готовится из одинакового теста, но отличается оформлением и добавками. Чаще птифур готовят из бисквитного и песочного теста, наполняя разными начинками и украшая кремом или глазурью. Эти мини-закуски рассчитаны буквально на один укус, которые подаются в ассортименте в конце еды (к кофе, чаю, коктейлям)

8

Сиракьюс (англ. Syracuse) — город в США, в центральной части американского штата Нью-Йорк, на полпути между городами Олбани и Буффало, на южном берегу озера Онондага.

9

«Сплетница» (англ. Gossip Girl) — американская телевизионная молодёжная драма, основанная на популярной одноимённой серии романов писательницы Сесили фон Цигезар.

10

Whole Foods — крупнейшая в США сеть магазинов органических продуктов, производимых и получаемых без применения химикатов и генной инженерии.

11

Уилла Кэтер (вар.: Кэсер; 1876–1947) — американская писательница, лауреат Пулитцеровской премии за роман о Первой мировой войне «Один из наших» (1922), автор романов «О пионеры!» (1913), «Смерть приходит за архиепископом» (1927), «Люси Гейхарт» (1935) и др.

12

Политика, проводимая Т.Рузвельтом.

13

Ма́ртин Ха́йдеггер (1889–1976) — немецкий философ. Создал учение о бытии как об основополагающей и неопределимой, но всем причастной стихии мироздания.

14

Экзистенциали́зм (фр. existentialisme от лат. existentia — существование), также философия существования — направление в философии XX века, акцентирующее своё внимание на уникальности бытия человека, провозглашающее его иррациональным.

15

Magic 8 ball (рус. магический шар 8), его также называют шар судьбы, шар вопросов и ответов, шар предсказаний — игрушка, шуточный способ предсказывать будущее.

16

примерно 10 метров.

17

Томас Эдисон — изобретатель лампы накаливания.

18

Здесь имеется в виду Баффи из сериала «Баффи — истребительница вампиров».

Content

Хлоя Нейл
Магия огня

Благодарности

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Примечания