Зенна Хендерсон

Предвестники

Ренвик разглядывал лежащий перед ним прекрасный, благоустроенный город. Он скучающе наблюдал, как самолёты спускаются по силовым лучам в аэропорт. Будь он в более располагающем к наблюдениям расположении духа, он бы заметил резкие и чёткие силуэты горных вершин за городской чертой, зелёный орнамент летней листвы, оплетавший каждую улицу и переулок прохладной шуршащей тенью, мягко укрывавшей силуэты невысоких изящных построек. Но, находясь во власти одного из всё чаще и чаще возникавших у него приступов беспокойного настроения, он резко постучал костяшками пальцев по подоконнику и повернулся спиной к входной двери.

— Тебя беспокоит что-то конкретное? — Мид оторвался от своей книги.

— Нет, всё в целом. — Ренвик на мгновенье присел на диван, но почти сразу же вернулся к окну, слепо глядя перед собой. С невнятным ворчанием, он снова обернулся.

— Хватит просто сидеть и читать! Сделай же что-нибудь!

Мид отложил свою книгу в сторону и обратил на Ренвика всё свое внимание, сложив руки, словно внимательно слушающий взрослого ребенок.

— Значит, я должен посоветовать тебе, чем заняться, — улыбнулся он. — Как насчёт путешествия?

— Я только что оттуда вернулся. Другие планеты ничуть не интересней, чем Земля. Незачем отправляться так далеко, чтобы скучать. Это можно делать и оставаясь здесь.

- Спорт?

— Я устал от него.

— Работа?

- Я уже отработал положенные дни в этом квартале.

- Плохо, что ты никогда не испытывал желания заняться каким либо искусством — ну, скажем, живописью, или ваянием, или лепкой. Или даже сочинительством. Не зря говорят, что мастер всегда найдёт, чем себя занять.

— Ну, если уж на то пошло, я полагаю, что я мог бы найти, чем занять себя, но я не вижу в этом смысла. Это никому не нужно.

— Тогда остаются брак и семья.

— Да, но зачем? Ради продолжения рода? В этом и состоит смысл жизни?

— Ты только что задал извечный вопрос, — сказал Мид, постукивая кончиками пальцев друг о друга. — Я полагаю, наши далёкие предки тоже задавались этим вопросом. Может быть, жизнь как таковая — сама по себе оправдывает своё существование?

Ренвик вернулся к дивану и устало опустился на него.

— Когда-нибудь всё это закончится. Не может же это продолжаться до бесконечности.

— Еще одно бессмертное замечание, — улыбнулся Мид. — А пока ты мог бы, по крайней мере попытаться хоть что-то изменить для себя.

- Ну, посмотрите на нас, — сказал Ренвик. — Теперь нет ни войн, ни бедности, нет больше преступлений — кроме редких убийств, и самоубийств, — число которых, кстати, постепенно растёт. Больше не надо беспокоиться о завтрашнем дне. Здоровье, уверенность в будущем и безопасность — только об этом мы и слышим. Правительство фактически осуществляет лишь координирующую роль.

Уголки губ Мида дрогнули в улыбке:

— Ты, конечно же, знаешь, что только что описал рай — таким, как его представляли себе наши предки.

— Тогда я предпочел бы жить в то время, когда жизнь была менее райской и более интересной, — раздраженно ответил Ренвик.

— Многие из наших людей находят интересными, и даже посвящают жизнь исследованиям об отношении человека к Богу и Вселенной, исследованиям природы смерти и тому подобным вещам…

Ренвик недовольно поморщился, его лицо покраснело.

— Гм, да, это так, но я не думаю, что это подходит именно для меня. — Я имею в виду, что все в порядке, но я… я не отношусь к подобному типу людей.

Мид слегка улыбнулся, задумчиво кивнул.

- Да, — сказал он. — Да. И мне, кажется, понятно, почему.

— Ну и почему? — перешёл к обороне Ренвик. — Просто потому, что я не подхожу для?..

— Просто потому, что тебе, как и многим из нас, до сих пор неловко упоминать имя Бога.

— Меня это нисколько не смущает, — запротестовал Ренвик. — Я просто…

— Смущён, — улыбнулся Мид.

— Ну, пусть так.

— Я тут недавно наткнулся на кое-что связанное с моим хобби, что может показаться тебе интересным.

— Твоё хобби? Ах, да, что-то связанное с детской литературой, не так ли?

— Не совсем так. Скорее, с детскими играми. — Губы Мида тронула лёгкая улыбка. — У меня есть замечательная коллекция считалочек, — их произносили, например, прыгая со скакалкой и отбивая ритм хлопками ладоней. Недавно я обнаружил очень интересную считалочку, которая начинается так:

В сорок четвёртом году

Мой отец пошел на войну

Представьте себе, дети придумали её ещё в 1944 году. Трудно себе вообразить жизнерадостных, смеющихся детей в хаосе тех трудных лет, не так ли?

— Очень интересно. — Тон Ренвика, которым это было сказано, опровергал его слова.

Мид улыбнулся.

— Нет, пока что не особенно интересно, позволь мне продолжить. Как тебе известно, одним из направлений моих любительских исследований стало изучение взаимоотношения детских игр и игрушек с жизнью общества — говоря другими словами, как жизнь общества находит отражение в детских играх. Именно в ходе моих исследований в двадцатом веке я заметил нечто странное. Я думаю, что это может иметь последствия, которые должны заинтересовать даже такого скептика как ты, вместе с большинством наших беспокойных граждан, многие из которых, как ты справедливо указал, ищут чем себя занять.

— В последнее время я слышал мало чего интересного, — Ренвик прилёг на диван. — Но твой голос успокаивает. — Он улыбнулся, испытывая к Миду искреннюю симпатию.

— Хорошо, — продолжил Мид, вновь постукивая друг о друга кончиками пальцев. — В начале двадцатого века, как мы с уверенностью можем констатировать, экономика этой страны базировалась на конной тяге. Лошади, как нам известно по дошедшим до нас изображениям, использовали не только для верховой езды и гонок, но и как вьючных животных, и как движущую силу в перевозках. Естественно, детские игрушки той поры включали в себя лошадей и предметы, относящиеся к ним, а также подходящие колесные транспортные средства, соответствующие этой культуре.

— …Потом была эпоха бензиновых двигателей, и соответствующие ей игрушечные машинки и игры. Эти две эпохи очень мало пересекались между собой, разве что в области «игр в ковбоев», но это к делу не относится. С эпохой бензиновых двигателей почти совпадает по времени эпоха начала воздушных перемещений. И — игрушечные самолеты, куклы, изображающие пилотов и обслуживающий персонал, а так же игры, так или иначе связанные с воздушным транспортом.

— …До сих пор — все шло, как ожидалось. Но… — и Мид наклонился вперед, — среди этого ожидаемого развития, обнаружились первые Предвестники.

— Предвестники? — Ренвик достаточно очнулся для того, чтобы переспросить.

— Да. Такое название я выбрал для явления, впервые замеченного мною в эту эпоху. Впервые я обнаружил, где детские игрушки и игры предшествовали развитию событий! — Мид откинулся на спинку стула, сияя от удовлетворения.

— Прости, — смущённо откликнулся Ренвик. — Я не понимаю.

- Позволь мне объяснить далее. После начала эры воздушных полётов, ближайшей достижимой мечтой человечества стали космические путешествия. Как мы знаем, космонавтика начала развиваться в XX веке, но, я хочу отметить это, — Мид наклонился вперед и постучал пальцем по колену Ренвика. — Дети играли с космическими пушками, космическими кораблями, космонавтскими шлемами и соответствующими куклами на протяжении не менее пятнадцати лет, прежде чем фактически был совершён первый космический полёт! — Мид сел и стал ждать реакции.

Ренвик печально улыбнулся.

— Ну и что?

— Разве ты не видишь? — нетерпеливо спросил Мид. — Лошади — игрушечные лошади. Бензиновые автомобили — игрушечные автомобили. Самолеты — игрушечные самолеты. И вдруг — космические путешествия! Дети ожидали космические путешествия в их игрушках, их играх, их сознании прежде чем начались космические полёты. Весь привычный ход вещей был нарушен!

— Но, — запротестовали Ренвик, — наверняка они слышали взрослые разговоры, да и о планируемых космических полётах писали даже за пятнадцать лет до того, прежде чем это произошло, — и даже ещё до того, были сделаны эти игрушки. И это взрослые сделали игрушки!

— Конечно, конечно, это правда, — Мид сделал нетерпеливый жест. — Взрослые всегда находят нужные доказательства, но попробуйте заставить ребенка играть с игрушкой, если он этого не хочет. Попробуйте заставить его интересоваться тем, что не существует. Нечто особенное ожидалось в отдалённом от нас отрезке истории, но мы не знали, когда это произойдёт, и это общее ожидание нашло свое отражение в детской среде.

— …Но это еще не все. Я начал отслеживать основные события в истории, сопоставляя их с моей хронологией игрушек и игр. Было интересно и немного страшно.

— …Помните, когда люди, наконец, добрались до Венеры? Первые исторические слова, сказанные человеком на этой планете, были, простите за мой язык — «Ад всемогущий! Посмотрите, это же смулики!» Потому что первым, что они там увидели, было стадо бегущих смуликов. Наверняка ты об этом не знаешь, но в то время дети на Земле уже в течение десяти лет играли с почти идентичными тем игрушечными смуликами. Те, что обитали на Венере, конечно, были в четыре раза больше, и у них не было лиловой полосы на спине; но это стало понятно только когда фотографии были переданы на Землю — реальные смулики выглядели неправильно, потому что им не хватало этой полосы. И это был второй экземпляр Предвестников, который мне удалось найти.

— …То же самое произошло перед началом строительства подводных шахтерских городов. В течение многих лет задолго до того, как города были запланированы на когда-нибудь-мы-это-сделаем основе, дети играли в водолазных шлемах. Они тяжело ступали в свинцовых водолазных башмаках. Их крики вовремя игры звучали приглушённо из-за закрывающих нос зажимов. Некоторые, я полагаю, даже спать умудрялись в своих водолазных костюмах. И когда подводные города стали реальностью, дети приспособились к жизни там невероятно быстро. И, бьюсь об заклад, они чувствовали очень мало странного в установленных для них ограничениях. Они уже были привычны к ним благодаря их играм, разве что теперь они не могли небрежно сбрасывать шлем, когда мама звала их обедать.

— …Даже уже при твоей собственной жизни есть хороший пример. Вспоминаешь?

Ренвик улыбнулся.

— Прости, Мид. Я редко общаюсь с детьми. Никогда не обращал на них много внимания.

— Так или иначе, ты наверняка слышал о них, — сказал Мид. — Это дети Марсианских колонистов.

— О, пещерники?

— Да, ты помнишь — а может и нет, — что около десяти лет назад все дети начали сами себя украшать узкими полосками луниума. Увлечение это всё росло, пока они не стали похожи на наряженные новогодние ёлки. Каждый предмет одежды был окаймлен луниумом, а ещё ленты на головах, браслеты на руках и ногах, ремни. И всё это было до того, как четыре года назад случился Прорыв. Помнишь?

— Ну да, — медленно выпрямился Ренвик. — В пещеру, где они жили, прорвались эти отвратительные, ужасные ггуглинсы, и им удалось выиграть время, прежде чем они сумели их уничтожить.

— Да, — кивнул Мид. — Хотя, на самом деле, они не уничтожили их, просто оттеснили обратно туда, откуда они пришли. И?

— И их единственной защитой, — продолжил Ренвик удивлённым тоном, — Была украшенная полосками луниума одежда. Что-то в блеске, движении или в самом металле отпугивало ггуглинсов, и это дало время пещерникам организоваться и отразить нападение.

— Да, именно так. Но детская игра задолго до этого предвидела такую необходимость, так что некоторые из молодых людей сейчас уже не смогут вспомнить времён, когда дети не одевались в одежду, украшенную бахромой из луниума.

— Ну! — по удивлённому лицу Ренвика было видно, что его всё же удалось застать в врасплох. — Может быть, тебе действительно в конце концов удалось что-то обнаружить!

— Да. — Мид улыбнулся, поняв, что заставил Ренвик изменить его первоначальное мнение. — Я тоже так думаю. Конечно, были и другие случаи, более удаленные от нашего времени. Несколько, но не слишком много. Я сократил свой «доклад», потому что мои внуки должны быть дома с минуты на минуту.

Ренвик вскочил на ноги.

— О, тогда я пойду. Не хочу вам мешать.

- Вовсе нет. — Мид жестом усадил его обратно на свое место. — Я хотел бы, чтобы ты их увидел. Когда приходят внуки — это не так уж и плохо. Они провели сегодняшний день в Африке, на том новое озере… я не могу запомнить его названия. Оно очень популярно в это время года благодаря своим кувшинкам.

Внезапный взрыв смеха эхом разнёсся по коридору, сопровождаемый быстрым топотом бегущих ног, и дверь распахнулась.

Для Ренвика это было похоже на вторжение. Пять минут спустя он уже успел пожать три протянутых ему довольно грязных ладошки — две девчоночьих и одну мальчишескую, был внимательно осмотрен тремя парами ярко-голубых глаз, бодро и безразлично давших оценку его персоне, после чего вся троица со всех сторон обрушилась на Мида. Буйство было окончательно остановлено только вмешательством дочери Мида, которая вошла вслед за детьми и забрала их со словами:

— Не убивайте вашего дедушку!

— Мы не убиваем его, мама, — запротестовала старшая девочка. — Мы только отдадим ему наши водяные лилии.

— Ну, спасибо, что не забыли обо мне, — рассмеялся Мид, — Но я думаю, что они чувствовали бы себя намного счастливее в пруду или даже в вашей ванной, чем у меня на шее или за ушами.

— Хорошо, дедушка. — Дети собрали разноцветные цветы и собрались уходить. Старшая девочка, держа за края подол юбки, полный цветов, обернулась в дверях:

— Я уже могу забрать своих кукол, дедушка?

— Пока нет, Чика. Может быть, ближе к вечеру.

— Ну, ладно. — Ее лицо выразило разочарование, и, прежде чем она удалилась, до них донёсся её голос:

— Мне кажется, дед уже довольно стар, чтобы играть в куклы.

Мид и Ренвик рассмеялись, но Мид сразу стал серьёзным.

— Я хочу, чтобы ты взглянул на этих кукол, — сказал он.

— Я? — приподнял брови Ренвик.

— Да. — Мид пошел к своему столу и вытащил из нижнего ящика небольшую коробку.

- Эти предметы, я думаю, могут представлять для тебя интерес, о Гражданин Совершенного Мира! — Он наградил Ренвика легкой ироничной улыбкой.

Мид снова сел, положив коробку на колени.

- Это заставляет меня слегка волноваться, — сказал он, слегка приподняв крышку. — Думаю, что я обнаружил Предвестники, прежде чем это стало общеизвестным. Даже с учетом того, что гордость моя будет, вероятно, совсем недолгой.

Он отложил крышку в сторону.

- Чика сделала себе первую из этих кукол два года назад, когда ей было восемь. — Он поставил куклу на стол, где она немного покачалась, а затем упала.

— Она получила вторую на свой день рождения в прошлом году. Ее мать с трудом сумела её отыскать в одном из дальних игрушечных магазинов.

Он поставил вторую куклу на стол, та прочно стояла на своих ногах под немного испуганным взглядом Ренвика.

— А эту она получила на ее день рождения на прошлой неделе. Это номер шестнадцать в серии из двадцати четырёх кукол, имеющихся в любой магазине игрушек. — Третья кукла завершила ряд.

— Но я знаю, что это означает! — воскликнул Ренвик. — На прошлой неделе, движимый каким-то безрассудством, я решил сходить в музей. Те древние люди, жившие в пещерах… Они носили одежды из шкур, точно такие же, как эти. И использовали каменные орудия…

Его голос звучал всё тише, и, наконец, замер. Он облизал губы кончиком языка. Его глаза встретились с глазами Мида:

— Ты имеешь в виду… ты полагаешь, что это…

— Я могу судить только по тому, что мне случалось наблюдать в прошлом, — пожал плечами Мид. — Но я уверен, что это самые настоящие Предвестники. Стабби — это мой внук — тренируется, вместе со своими сверстниками, в метании камня с пращи, и сейчас его броски сверхъестественно точны. Я предложил ему попробовать лук и стрелы, но он только посмотрел на меня с терпением, свойственным детям, веками привыкших слышать от взрослых разные глупости, и сообщил мне, что луки не подходят к их игре.

— Но… но у нас так безопасно! Как может весь мир?..

— Ты же презираешь безопасность, — улыбнулся Мид. — Что касается целого мира, даже ты знаешь с юности, что произошло с нашим миром в Тёмные Дни, и в чём причины того, что Земля сегодня не страдает от перенаселения. Я думаю, прежде чем те дни наступили, многие миллиарды людей не мог представить себе, «как»…

— …А вот ещё. У девочек есть интересная считалочка для прыжков со скакалкой:

Что же ждёт в нас в новом мире —

Жизнь в пещере? Смерть в могиле?

Ноги в руки — и несись,

Торопись, чтобы спастись.

Кровь коров, свиней, овец.

Упадёшь — тебе конец.

Попробуй-ка проанализировать этот маленький шедевр в один из твоих скучных часов. Я спросил Чику, что это значит. Она сказала мне, что это ничего не значит. Потом добавила — «пока не значит», и больше ничего не могла объяснить.

— Но это же ерунда, нонсенс! — воскликнул Ренвик. — Ты, подобно всем другим любителям, просто предаёшь своему увлечению вселенскую значимость. У тебя получилась довольно интересная история, но не пытайся выдать это за правду!

Он сердито проследовал к окну и обратно. Мид взял книгу с подлокотника кресла и откинулся назад. Он спокойно поднялся со своего места и остановился, заложив палец между страницами.

— Ты испуган, — констатировал он. — Я не виню тебя. Я тоже испугался. Особенно сильно — после того, как я вчера спросил детей, кем они хотели бы быть, когда вырастут. Они обменялись многозначительными взглядами друг с другом.

Стабби ответил за них всех.

Он сказал: «Живыми».

Content

Зенна Хендерсон
Предвестники