Татьяна Герцик

Рокировка

Глава первая

Нежный голосок проник в затуманенное сном сознание. Просыпаться ужасно не хотелось, но голос настойчиво звал, смешливо позванивая серебристыми колокольчиками на верхних нотах.

– Просыпайся, лежебока! Пошли купаться! Уже десять часов! Я успела полить весь огород!

Александр вяло повернулся в постели и хрипловато ответил:

– Ну и что? Я спать хочу! Я уснул под утро!

Голос не унимался, не принимая в расчет его оправдания:

– Не ленись, смотри, какой сегодня чудный денек! Вода в речке давно согрелась! Пошли!

Он недовольно возразил настойчивому голосу:

– Не пойду! Отстань! Рано еще! Дай поспать!

Голос нежно рассмеялся, отметая его лень. Послышался звук льющейся воды, мужской вопль, мягкий вскрик, и Александр окончательно проснулся. Сел на диване, потер лицо ладонями и огляделся. Низкий потолок, потемневшие от времени балки, яркое солнце, проникающее в комнату сквозь тонкие занавески и оглушительные птичьи трели. Все ясно, он на родительской даче.

Из раскрытого окна доносились звонкий девичий смех и шлепанье босых ног по мокрой земле. Он неохотно встал, зевая во весь рот. Вышел на маленький балкончик и посмотрел вниз, на соседний участок. Там, ловко перепрыгивая через ухоженные грядки, от рассерженного парня улепетывала тоненькая девушка.

– Так вот с кем я препирался все утро!

Александр пристальнее всмотрелся в молодую пару. Щупловатый парень был знаком. Сын соседей, Игорь, кажется. Поскольку участки под дачи их родители получили три десятилетия назад, естественно, он знал всю соседскую семью. Парня, правда, не очень хорошо, разница почти в десять лет разделяла их практически на разные поколения. А вот девицу видел впервые. Хотя что ему за дело, кто она такая? Может, Игорь уже и женат, кто его знает. Молодежь нынче пошла скороспелая.

Парень догнал замешкавшуюся девушку перед газоном, схватил и развернул к себе. Свирепо прорычал:

– Будешь еще поливать меня ледяной водой?

Та умиротворяюще пообещала елейным голоском, положив руки ему на плечи:

– Конечно, если будешь так долго спать…

Сомкнув руки на тоненькой талии, Игорь прижал к себе девицу еще плотнее и стал настойчиво целовать, прерывисто пыхтя от быстрого бега. Она тихонько смеялась, не пытаясь сопротивляться даже для приличия.

Раздраженно пробурчав:

– Какой распущенный молодняк! – Александр хотел зайти обратно в мансарду, чтобы не видеть отчего-то неприятную картину, но тут Игорь подхватил девчонку на руки и уволок в дом, демонстрируя всему свету неприлично натянувшиеся плавки.

Александр вскинулся, будто ему лично нанесли кровное оскорбление и, вполголоса ругая бессовестную молодежь в целом и распутную парочку в особенности, надел свободные хлопковые шорты и спустился вниз, на первый этаж.

Встретившая его на кухне мать удивленно развела руками, с неодобрительным прищуром разглядывая заспанную физиономию сына.

– Ну и ну! Я-то думала, проспишь до обеда, а ты уже на ногах! А приехал-то ведь почти в четыре утра! Костя спит еще, хотя с гулянки пришел на пару часов раньше тебя. Правда, он, чтобы тебе не мешать, в беседке улегся. Там и попрохладнее, кстати. Правда, комарье донимает. Но ему все равно. Его почему-то не трогают. Он говорит, это оттого, что он сильно ядовитый.

Сын энергично потянулся до хруста в костях, задевая пальцами потолок.

– Вот ведь детинушка вымахал! Под два метра! Знать бы в свое время, что вы с братом такими дылдами вырастете, так при постройке еще один венец под дом бы подвели, все удобнее было.

Александр сел за стол и вытянул длинные ноги, перегородив полкухни.

– Да я бы еще спал и спал, если бы у соседей какая-то балаболка Игорька будить не принялась. Ну и меня за компанию подняла.

Сноровисто выставляя из холодильника на стол творог, сметану и топленое молоко, мать мимоходом бросила:

– Да это Иринка, подружка Игорева. Живут они вместе. Давно уже. Она второе лето с ним приезжает. Хорошая девочка. Веселая такая. Услужливая и трудолюбивая. Как птичка. Сейчас таких и не встретишь. Вместе с ним в университете учится, на филологическом. Он-то на физмате, ты наверно, помнишь? Наталье она уж больно нравится. Может, поженятся, как учиться закончат, они на последний курс перешли. Я, правда, не одобряю, когда парень с девушкой живут просто так, но ведь сейчас так принято – сначала пару лет чувства проверяют, а потом уж свадьбу играют. Может, оно и правильно, не знаю.

Безразлично пожав плечами, Александр принялся за еду. На слова матери ничего не ответил. Его не особо интересовали дела малознакомых людей. Знакомых, впрочем, тоже. Он вообще не отличался излишним любопытством.

Вниз спустился отец, еще сильный мужчина со слегка поседевшими висками. Кивнув головой в знак приветствия, умылся и сел за стол.

Брат встал лишь после двенадцати, да и то после недовольной команды отца:

– Вставай немедленно, каждую ночь под утро домой приходишь, а потом дрыхнешь почти до вечера! Безобразие сплошное!

Костя, верстовой столб с еще неоформившейся угловатой фигурой, вяло отбрыкивался, шумно умываясь из рукомойника под старой яблоней:

– А я молодой, мне по возрасту положено! И чем вы недовольны? Учусь хорошо, к тому же всегда рядом, под боком, все на меня повесить можно, не то, что этот уклонист от домашних обязанностей! – он указал подбородком на брата, яростно махающего топором над горой чурок для бани.

Тот в ответ на уклониста погрозил братцу мощным кулаком, на что тот укоризненно вздохнул и тоненьким голоском пожаловался отцу:

– Вот, батя, как Сашка правду любит! Чуть что – сразу угрожает бедным малышам!

Отец, подкатывая к старшему сыну особенно крупный чурбан, сердито приказал:

– Хватит болтать, пустомеля, иди лучше помоги!

Костя сразу возмутился:

– Я не могу! Я еще не завтракал! Мне поесть надо! А не то отощаю и помру!

Николай Иванович коварно возразил:

– Ничего не получится! Завтрак давно кончился! Жди теперь обеда, он через час!

Жалобы голодного малыша были безжалостно проигнорированы, и вместо вкусной еды ему пришлось подтаскивать и распиливать тяжеленные бревна.

Через полчаса дрова были напилены, расколоты и уложены в здоровенную поленницу. Осмотрев надежность кладки и укрыв поленницу слоем старого толя, отец милостиво разрешил:

– Ладно, можете сходить на речку, ополоснуться. Но к обеду не опаздывайте, мы с матерью вас ждать не станем! И одни все съедим!

Захватив полотенца, братья отправились на речку. Быстрым шагом прошли мимо дачного кооператива, миновали небольшой сосновый лесок и вышли к косогору, полого спускавшемуся к широкой реке. Скинули на песчаном берегу немногочисленную одежду и вбежали в чистую прохладную воду. Александр быстро добрался до глубины и поплыл, чувствуя, как из мышц уходит напряжение и усталость. Доплыв до противоположного берега, повернул обратно. Костя, не пытаясь соревноваться с более тренированным старшим братом, плескался вдоль берега.

Вдоволь наплававшись, вышли из воды и начали одеваться. Заслышав голоса приближающейся компании, Александр насторожился и натянул шорты. На лесной дорожке послышался уже знакомый нежный беззаботный смех, и к реке спустилась утрешняя парочка. Припухшие губы девушки и мутноватые глаза парня ясно показали, чем они занимались все утро. Увидев мужчин, девушка стыдливо отвела глаза в сторону, а парень подошел и поздоровался, крепко пожав им руки.

– Ого! Какие люди! Давненько я не встречал вас в наших скромных краях, Александр!

Не слушая эти глупости, Александр в упор рассматривал подошедшую к ним спутницу Игоря. Она была среднего роста, с длинными светло-русыми волосами, стянутыми на затылке в конский хвост, с хорошо развитой спортивной фигурой и неожиданно печальными синими глазами. Игорь, заметив интерес соседа к своей спутнице, приосанился, приобнял ее за плечи и представил:

– Ирина. Моя подруга. Прошу любить и жаловать.

Девушка с мягкой иронией взглянула на парня, и Александр понял, что звание подруги ей не слишком нравится. Но терпит. Почему? Нынешние девицы, как правило, своего недовольства не скрывают. Нарушая правила хорошего тона, первым протянул ей руку и небрежно представился, не дожидаясь, когда это сделает Игорь:

– Александр, ваш сосед по даче!

Это прозвучало немного странно, с каким-то тайным подтекстом, и она с удивлением на него посмотрела. На женский взгляд, он хорош, конечно, – лет тридцать, спортивная фигура, высок, статен, но вот ей никогда не нравились такие самоуверенные красавцы со стальным прищуром холодных серых глаз. Повернувшись к ничего не заподозрившему спутнику, тихо попросила:

– Может, пойдем, окунемся? А то я уже совсем сварилась!

Игорь жизнерадостно всхохотнул, видимо, вспомнив их утренние утехи, чем добавил раздражения неизвестно на что серчающему Александру, и попрощался.

– Ну, пока! Заходите к нам, если скучно будет!

Парочка продолжила свой путь, а братья отправились домой. Костя непринужденно обменивался мнением о знакомых:

– Иринка ничего, конечно. На гитаре играет классно и поет хорошо. Но мы ее редко видим. Игореха не любит свою подружку всему свету демонстрировать. Для себя приберегает. С ней спокойно. Знаешь, что скандал не закатит, и к мамочке не убежит.

Александр невольно заинтересовался.

– Почему? Она что, сирота?

– Просто ненужный ребенок. Сейчас ведь часто так бывает: родители разошлись, а дите никому не нужно. Ее бабка воспитывала. Сейчас бабки нет, умерла года четыре назад, и Иринка живет с Игорем, в его квартире.

Они подошли к дому и сразу почуяли аромат наваристого борща. По-поросячьи похрюкивая и приговаривая:

– Наконец-то еда! Как я голоден! Кажется, никогда уже больше не наемся! – Костя кинулся за стол, накладывая себе полную тарелку.

После обеда мать, вытирая пот со лба, посоветовала мужчинам:

– Вы не сидите в такую жару! Лето стоит – как в Африке! Устройте себе сиесту, полежите пару часиков.

Кивнув головой, Александр спросил:

– А в бане лечь нельзя? Там ведь сейчас всего прохладней?

Мать разрешила и сын, захватив с собой надувной матрас, отправился в баню. В сухом предбаннике было жарко от раскаленной крыши, но вот в сыроватой парилке царила блаженная прохлада. Бросив матрас на полог, вытянулся по всю длину, обнял подушку и уснул, глубоко вдыхая впитавшийся в стены запах березовых веников.

Но вот спокойный сон сменился похотливым видением. Его ищущие руки гладили прохладную девичью кожу, рот искал мягкие губы, и все его тело, не желая слушать доводы разума, сурово упрекавшего за беспринципность, тянулось к сулящему столько блаженства интимному соединению. Но она отшатнулась и просительно прошептала:

– Не надо, сейчас приедут родители. Будь благоразумен, это же вредно, так часто!

Он горячечно подумал – к черту родителей, и снова нетерпеливо потянулся к ее манящему теплу, но она уже строже сказала:

– Игорь, я прошу тебя, прекрати!

Ничего не понимая, Александр приподнялся на пружинящем матрасе. Сквозь маленькое оконце солнце уже не светило, значит, скоро вечер. Он посмотрел вокруг. Пусто. Что за дурацкие сны стали сниться? Но тут снова явственно прозвучал нежный голос:

– Игорь, ты мне мешаешь! Сейчас приедут родители, пойдут в баню, а тут такой свинюшник. Отстань!

Через минуту послышался грохот, и Игорек жалобно простонал откуда-то снизу:

– Ну, зачем ты так! Я так тебя хочу!

Иринин голос безжалостно уточнил:

– Такие удовольствия при неумеренном употреблении вредны! К тому же нормального языка ты не понимаешь! Иди лучше воды принеси, а не то еще схлопочешь!

Хлопнула дверь, и стало почти тихо, доносилось лишь неясное шебуршание. Александр закинул руки за голову и вытянулся во всю длину, чему-то усмехаясь про себя. Он вспомнил, что соседи поставили новую баню почти вплотную к их бане. Участки небольшие – стандартные шесть соток, строить больше негде.

Он полежал еще немного, прислушиваясь к почти неслышным звукам, но вот тоненько заскрипела соседская дверь, и все стихло. С досадой посмотрев на пустую стену, встал и вышел в огород. Сидевший на скамейке Костя небрежно предложил, уверенный, что брат все равно откажется, как это уже не раз бывало:

– Мы сейчас у речки собираемся, на этакий небольшой молодецкий междусобойчик. Пойдешь, или староват уже для него?

Вызвав удивленное переглядывание родителей, Александр внезапно согласился:

– А что, можно сходить. Вот поужинаю и посмотрю, как нынче молодняк развлекается. Кто там у вас будет?

Пораженный Костик промямлил:

– Да все холостые – незамужние, из тех, кто сейчас на даче.

Немного попозже, натянув джинсы и рубашки с короткими рукавами, братья пошли на берег. Там на травке уже привольно раскинулось несколько человек, встретившие их невнятным приветственным гулом. Братья сели на упавший возле самого берега ствол березы, приспособленный под скамейку. Из садового товарищества подошло еще человек пятнадцать. Из ближайшей деревни не было никого. Костя неохотно пояснил на недоуменный вопрос брата:

– Раздружились мы с ними. Не то, что в твое время, когда вместе балдели. Сейчас драки чаще, чем мирные посиделки. Они сюда больше не ходят.

Александр вспомнил те времена, когда с большим удовольствием встречался с местными парнями, в волейбол играл или баскетбол. Пожал плечами. Да уж, у каждого поколения свои заморочки.

Около одиннадцати часов появились Игорь с Ириной и сели на противоположный конец бревна. Игорь, задрав нос, по-хозяйски положил руку на плечи спутницы. Ирина тоненькими пальчиками ловко перебирала струны, не глядя по сторонам. Пару раз приятным голосом спела соло, не хихикая и не манерничая. Александр невольно вспомнил стихи Пушкина: все тихо, просто было в ней…

Но тут же оборвал себя: ерунда все это. Тоже мне, нашел героиню романа. Такая же она, как и все. Стоит поманить более весомым пряником, чем тот, что у нее есть, и она забудет и Игорька, и желание выйти за него замуж. Это даже и обсуждению не подлежит. Чего греха таить, всем особям нестойкого женского полу нужно так немного, чтобы поменять одну цель на другую, в особенности если они уверены, что новая перспективнее.

Время шло, но Александр не замечал его бега, всматриваясь в нежное лицо Ирины и вслушиваясь в красивый голос. Молодежь тоже не расходилась, зачарованно слушая мелодичные звуки гитары.

Вдруг со стороны деревни послышался тяжелый топот, и на поляну выскочила толпа подростков с кольями наперевес. Они были изрядно навеселе, горя злобой и жаждой мщения. Первым бежал здоровенный пацан с увесистой деревяшкой.

– Ну, садоводы, дождались! Сейчас узнаете, кто здесь хозяин!

Мирно сидящие парни повскакали и быстро организовали круговую оборону, оставив в середине мелкоту и девчонок. Неодобрительно покачивая головой, Александр резко вышел вперед и громко гаркнул:

– А ну стой, Илюха!

Предводитель нападавших, уже замахнувшийся на стоявшего рядом парня, оторопело замер, не понимая, кто его окликнул, медленно вращая вокруг покрасневшими, ничего не соображающими глазенками. Александр подошел поближе и хладнокровно пояснил:

– Это я, Александр, друг твоего старшего брата. Он, кстати, как ты помнишь, работает у меня. И я думаю, ему будет не слишком приятно узнать, что его братец напал на моего брата.

Илья несколько пришел в себя и уже почти разумным взором посмотрел на говорившего. Замялся и пробурчал:

– А, дядя Саня! Я вас сразу и не признал. Извините, мы как-то не вовремя. – Хотел развернуться и уйти, но Александр холодно его остановил.

– Погоди чуток! Завтра жди меня в гости, и бате скажи, что я приду!

Илья враз спал с лица и смурно пообещал передать. Потом вся орава отступила в тень и бесшумно скрылась из глаз. Спасенная компания перевела дыхание и облегченно зашумела. Костя стукнул брата по плечу и признался:

– Здорово, что ты пошел со мной! Что бы мы сейчас делали, не представляю. С голыми руками против дрекольев – это же жуть! Да они и дурные все, самогонкой накаченные. Еще и поубивали бы кого-нибудь! Черт, так славно раньше было, а теперь все им не так!

Александр посмотрел на часы и негромко, но весомо скомандовал:

– Третий час уже! По домам!

Народ стал беспрекословно расходиться. Девушки с благодарностью пожимали ему руку, закатывая глазки и говоря, как же они безумно испугались. Толчея длилась минут десять. Когда на берегу почти никого не осталось, огляделся по сторонам. Ирины с Игорем уже не было. Ему стало досадно. Не то, чтобы он ждал от нее благодарности, вырос он уже из этих условностей, но все-таки…

Вытянувшись на старом диване, Александр мрачно размышлял, чем же теперь занимается сладкая соседская парочка. Ревниво поняв, что с удовольствием поменялся бы местами с Игорем, изумленно присвистнул, досадуя на себя.

Утро пришло с громким пением пташек. Спать в таком неистовом птичьем гвалте было невозможно, и Александр, натянув шорты, спустился вниз. Заглянул на кухню, большие стенные ходики показывали без пяти шесть. Надо же! Что его подняло в такую рань? Все еще спят…

Чтобы стряхнуть дрему, захватил полотенце и быстрой рысцой спустился к реке. Разделся и решительно кинулся в холодноватую воду, невольно зашипев, когда вода обожгла разгоряченную кожу. Поплавал с полчасика и хотел уже выходить, когда заметил, что не он один изображает из себя любителя раннего купания.

Невдалеке плыла Ирина. Он узнал ее сразу по давшему сбой сердцу, хотя мокрые волосы девушки потемнели и прилипли к голове, искажая знакомые черты. Решив, что ничего не случится, если он просто с ней поздоровается, подплыл поближе. Она повернула к нему спокойное личико, и он, вместо индифферентного приветствия, внезапно выпалил:

– И вы не боитесь купаться в такую рань одна? Или просто ищите пикантных приключений?

Она потемнела и корректно произнесла, чуть нахмурясь:

– Доброе утро. Я каждый день купаюсь здесь в это время, и никто до сегодняшнего дня здесь не появлялся. А что касается ваших грязных мыслишек, то каждый судит о других по степени собственной испорченности, хотя это и банально.

От ее холодных слов он немного пришел в себя и хотел извиниться, но Ирина, не глядя больше в его сторону, быстро вышла из воды и, прихватив свои вещи, пошла по тропке наверх, не оборачиваясь. Досадуя на себя, Александр выскочил следом, с трудом натянул на влажное тело плотную ткань шортов и кинулся за ней.

Промчался через лесок, но ее не встретил. С сожалением подумал: с какой же скоростью она шла? Наверняка бежала, не желая очередной порции оскорблений. Что на него нашло? Почему он накидывается на нее, будто она его подло обманула? Никогда ни с одной женщиной он себя так не вел, почему же ее оскорбляет ни за что?..

Прошел мимо соседкой дачи, внимательно разглядывая окна и двор, но никого не заметил.

Памятуя, что в деревне встают рано, завел машину, и, не вдаваясь в подробности, сказал родителям, что съездит в Барановку. По накатанной дороге за пять минут доехал до давно знакомого дома. Заслышав звук мотора, навстречу вышел Павел, и радостно протянул руку.

– Привет! Наш охламон сказал, что ты к нам в гости собираешься. По делу или попроведать? А то ведь завтра на работе все равно бы увиделись.

Александр крепко пожал руку друга и нехотя признал:

– Да скорее по делу, чем с дружеским визитом. Драки тут между нашими родственничками начались. Прекратить бы треба.

Павел нахмурился.

– Вот оно что. Ладно, разберусь. А ты заходи. Хоть молока парного попьешь. Ты же всегда его любил, если, конечно, за прошедшие годы вкусы не изменились.

Александр заверил, что обожает парное молоко, и вошел в прохладу старого дома, склоняя голову, чтобы не удариться о низкие косяки. Павел шел следом, потирая затылок.

– Жена с тобой?

Павел болезненно поморщился и скованно ответил:

– Да нет. Она не поехала. Поссорились.

Александр присел на простой венский стул и практично посоветовал:

– Что-то часто вы ссоритесь. Разошлись бы уже, если вместе так плохо. Оставь её, в чем же проблема? Женщин много, найдешь получше, тем более что сейчас ты вооружен изрядным опытом и достаточно обеспечен.

Друг сделал неопределенный жест рукой.

– Это было бы совершенно правильно, если бы я ее не любил. Но я уж лучше буду терпеть ее выкрутасы, чем жить без нее.

Александр удивился. Не подозревал он в Павле такую склонность к мазохизму.

– Сколько вы уже женаты?

– Пять лет.

– Странно. Для удовлетворения страсти времени вполне достаточно.

Тот попытался неловко объяснить:

– Да речь о страсти, то бишь похоти, и не шла. Я говорю о любви.

Александр неодобрительно покрутил головой, не понимая.

– А что это за любовь такая, которая делает из нормального мужика жалкую тряпку? Это тебе нужно?

– Ты знаешь, нужно, не нужно, а избавиться от этого чувства нет возможности. Вот недавно в газетке писали, что изобрели средство от любви, – таблеточку проглотил, – и все в порядке. Но я бы ее пить не стал.

Собеседник недоуменно развел руками.

– Ну, извини, мне тебя не понять. По-моему, ты не в меру романтичен. Я давно уже эту детскую болезнь перерос. А ты, похоже, еще нет. Бабы все одинаковые. Начинается сю-сю-мусю, а заканчивается всегда одним – дай, дай и дай! Причем неважно что, важен принцип. А тебе давно пора со своей Марией разобраться. У тебя не семья, а сказка про журавля и цаплю, причем в одностороннем порядке.

Друг тихо засмеялся, глядя в озадаченное лицо Александра.

– Знаешь, после разговора с тобой я уже понял, что мне с ней совсем не плохо. Иногда легкие встряски, которые она мне для профилактики устраивает, помогают понять, как же мне в общем-то хорошо живется. Приеду, первым делом пойду мириться. Как говорится, все поправимо, кроме смерти. Ну, а тебе, я думаю, нужно влюбиться, чтобы понять, что же это такое.

Александр кисло засмеялся.

– Я уже тысячу раз влюблялся. И тут же остывал. Глупости все это.

Павел задумчиво улыбнулся, видимо, думая о своей шебутной спутнице жизни.

– Ты и не любил никогда. Так, слегка увлекался, но не более того. Надеюсь, что все у тебя впереди. Хотя, бывает, что люди всю жизнь проживают, никого не любя. Ну, это у каждого своя планида. От судьбы не уйдешь.

Гость взял принесенный хозяйкой жбан с молоком. Немного постаревшая тетя Галя в привычной коричневой юбке почти до пят и белом ситцевом платочке на голове расспрашивала его, как живет, не болеет ли, и почему не женится. Он цинично сказал:

– А для чего жениться-то, тетя Галя? Если раньше семью заводили, чтобы жить легче было, ну и спать было с кем, то ведь сейчас девки и без свадьбы на все согласны. А в любовь я давно не верю, не мальчик. Хотя, – он сделал скидку на почтенный возраст женщины и добавил, явно не веря самому себе, – может, просто еще не встретил ту единственную, с которой хотелось бы остаться дольше, чем на пару месяцев.

Попрощался с осуждающе покачивающей седой головой тетей Галей, пожал руку Павлу и уехал, не обращая внимания на чудесный лесной пейзаж за окном машины.

Проезжая мимо соседской дачи, увидел в сборе всю команду – дядю Ваню, тетю Наташу, их младшую дочь Олю и неразлучную сладкую парочку. Они стояли во дворе дружным кружком и что-то негромко обсуждали. Он медленно проехал мимо, перегнувшись через пассажирское место и приветливо помахав рукой. Они дружно взмахнули в ответ.

Все, кроме Ирины, которая отвернулась и сделала вид, что его не заметила. У Александра мгновенно испортилось настроение, и он поехал дальше, злясь на себя за бесхарактерность. Хотя виноват сам, нечего было хамить. Придется извиниться. Не специально, конечно, а при случайной встрече. Если она каждый день утром приходит поплавать, это нетрудно устроить. Вот встретит ее завтра у реки якобы ненароком и извинится.

На следующее утро вновь проснулся в предрассветной хмари. Какое-то шестое чувство подсказало ему, что надо спешить, и он быстрым шагом отправился к реке. Вынырнув из леса, зачарованно остановился.

Уже искупавшись, Ирина стояла на берегу, завернувшись в синее махровое полотенце, и задумчиво смотрела на огненную дорожку, проложенную по воде восходящим солнцем. Александр стремительно подошел и встал рядом. Ирина повернула голову и помрачнела. Даже глаза из голубых превратились в холодные синие льдинки. Быстро кинув: «Доброе утро», повернулась и хотела пройти мимо, но он выбросил вперед правую руку, и схватил ее локоть, как в капкан.

– Доброе утро! Думаю, нам нужно переброситься парой словечек.

– Зачем? – она повела локтем, пытаясь стряхнуть его мертвый захват, но, поняв, что это бесполезно, выпрямилась, как струнка, и осталась стоять неподвижно.

Не выпуская ее руки, он посмотрел на лицо. На этот раз Ирина купалась в шапочке, – волосы не намокли и легким венчиком окружали лицо. Длинная толстая коса вольготно разлеглась по полотенцу, доставая до ягодиц. Она выжидающе смотрела на него, чуть склонив набок голову, и его сердце вновь дало странный сбой. Он даже встал поудобнее, не понимая, что это такое.

– Мне следует извиниться. – Голос звучал глухо, и он покашлял, прочищая горло. – Я был не прав, говоря вчера разные глупости.

Она с прищуром посмотрела на него. Сердито заметила:

– Конечно, извиниться следует. Но, если не хочется, то и не надо. Вы же сразу отнеслись ко мне с предубеждением, и не стоит из-за каких-то там норм приличия менять свои взгляды. Но не думайте, что если я живу с парнем, то я доступна!

Дернувшись, как от удара, он сердито взглянул на нее.

– Да с чего вы взяли, что мне интересны?

Прищурившись, она зло прошипела:

– Что, отпираться будете? Не думайте, что я ничего не замечаю! – резко выдернула руку и легко взбежала по скользкой от хвои дорожке на пригорок.

Он раздраженно посмотрел ей вслед, гадая, что же она заметила. Негромко выругавшись, разделся и с разбегу бросился в воду. Искупавшись, вернулся обратно. Попрощавшись с родителями, поехал в город, стараясь не смотреть в сторону соседской дачи.

Вечером после работы пригласил в ресторан симпатичную Людочку, свою давнишнюю приятельницу. Она нравилась ему за то, что давно оставила матримониальные планы и здраво смотрела на их отношения как на своего рода взаимовыгодную сделку. Работа у нее была не ахти, денег не хватало, и она пользовалась им, чтобы время от времени латать дыры в своем протекающем хозяйстве.

Вот и сейчас, когда они перешли от еды к более приятным вещам, спросила, отдыхая в его постели от настойчивых мужских ласк:

– Александр! Ты не мог бы купить мне стиральную машину? Моя бежит, бак прохудился.

Он усмехнулся.

– Новое корыто? Ладно, без проблем.

Люда довольно провела пальчиком по его мускулистой груди.

– Здорово! Не знаю, что я буду делать, если ты женишься. Тяжеловато жить будет.

Он удивленно переспросил:

– Женюсь? С чего ты это взяла? Не только не собираюсь, и не думаю даже. Тоска это зеленая – жить всю жизнь с одной женщиной.

Людмила не согласилась.

– Да ладно тебе. Возраст ведь подходит. Тебе же на следующий год тридцать лет? Вот увидишь, сам скоро захочешь стабильности и покоя. И женщина нужна будет одна, но своя, дорогая во всех отношениях. Жаль, конечно, что это буду не я. – И она легко чмокнула его в кончик носа. – Но уж тут ничего не попишешь. Чего не дано, того не дано. Хотя я и не прочь.

Он скептически выслушал ее прагматичные слова и закрыл глаза. И немедленно увидел укоризненно глядящее на него такое милое, но отчаянно недоступное лицо.

Решил прибегнуть к старой пословице – с глаз долой, из сердца вон. Проще всего не ездить больше на дачу и максимум через месяц-другой все забудется.

Но в конце августа позвонила мать с настойчивым требованием приехать. Проезжая мимо соседского дома, взглянул на него без всякого трепета, и уверился, что терзающий его в прошлый раз чувственный напряг ему просто почудился.

Чувствуя себя грязным после пыльной дороги, Александр предложил вышедшему встречать его брату:

– Сходим окунемся?

Искупавшись, посмотрел по сторонам, подспудно надеясь увидеть Ирину. Ее не было, и он небрежно поинтересовался:

– Соседи в эти выходные приехали? А то в прошлый приезд выспаться не дали. Сами спозаранку вставали и мне выспаться не давали.

Брат поспешил его успокоить:

– Они еще пару недель назад в спортивный лагерь отправились. Иринка же аэробику и шейпинг преподает. Вот и умотали на какой-то обмен опытом.

Александр замолчал, перевернулся на спину и вытянулся во весь рост. На его лбу обозначились две глубоких полосы, возле плотно сжатых губ появились жесткие складки, но он и сам не смог бы объяснить, отчего у него так резко испортилось настроение.

Вечером Костя убежал на дачные посиделки. Приглашал и брата, но тот отправился спать пораньше, ссылаясь на усталость, и долго стоял на балконе, безнадежно глядя на стоящий неподалеку безжизненный соседский дом.

Далеко за полночь слышал, как вернувшийся Костя устраивается на стоявшем у стены топчанчике – ночевать вне дома было уже холодновато.

Утром, проснувшись еще в темноте, Александр вышел на балкончик и посмотрел на соседний участок. Сердце нервически екнуло, и он спросил у брата:

– Мне показалось, или у соседей свет горит?

Костя сонно пробормотал:

– Закрой балкон, все тепло выпустишь. Вечером Игорь с Иринкой приехали, к нам на берег приходили.

Александр, тут же пожалевший, что понапрасну просидел весь вечер на даче, плотно притворил дверь и спустился вниз. Ни на что не надеясь, взял полотенце и пошел на реку. Окунулся в холодной воде и, стуча зубами, быстро оделся, размышляя, уходить или подождать, когда на берег выбежала Ирина. Не замечая его, быстро скинула с плеч длинный махровый халат, с разбега нырнула в холодную речку и, радостно повизгивая, как щенок, вырвавшийся на волю, поплыла на противоположный берег. Александра тут же окатило горячей удушливой волной. Он присел на обдутые ветром холодные бревна и замер в напряженном ожидании.

Ирина выскочила из воды минут через десять, разгоряченная, с пылающим лицом. Зябко поежилась от пронизывающего ветра, бросилась к своим вещам и замерла. Навстречу ей с развернутым полотенцем шел Александр. Пользуясь ее замешательством, стремительным движением обернул его вокруг ее тоненькой фигурки и промокнул легкими похлопывающими движениями. Придя в себя от изумления, она вывернулась из-под его руки, стягивая с головы забавный резиновый чепец. Натянула халат и только тогда вежливо проговорила:

– Здравствуйте, спасибо за помощь и до свидания!

Но уйти он ей не дал. Быстро перегородив дорогу, взял за руку и сказал низким голосом:

– Давайте поговорим, Ирина!

Напряженно взглянув на него потемневшими глазами, она боязливо поинтересовалась:

– И о чем мы с вами будем говорить?

– О нас, конечно. Это самая занимательная тема для разговора. Вы не находите?

Переведя взгляд на серую речку, Ирина попыталась отнять руку. Александр сильнее сжал пальцы, давая понять, что не отпустит ее, пока все не выяснит. Нахмурившись, она вяло предложила:

– Ну, начинайте, я вас слушаю.

Александр жестко отчеканил:

– Я предлагаю вам оставить Игоря и уйти ко мне. Не надолго, конечно, я не хочу длительных отношений, но вам это будет выгодно, обещаю.

Он ждал фальшивого возмущения и начала надоевших торгов типа «что я буду за это иметь?», но она не оправдала его ожиданий. Задумчиво сказала:

– Что ж, я что-то в этом духе ожидала. Вы же из тех, кто привык получать все игрушки, которые захочется. Только вот я не игрушка, и пользоваться собой не позволю.

Он несколько удивился.

– Вы же даже не спросили моих условий!

– А я их и знать не хочу. Даже если бы вы в любви мне клялись и в ногах валялись, я все равно бы вас слушать не стала. Вы мне неприятны!

Будто не слыша этих неприязненных слов, Александр упорно продолжал:

– Я куплю вам хорошую квартиру, машину, положу на ваше имя приличные деньги. Вы будете обеспечены и независимы. Или вы так любите своего Игорька?

Чуть споткнувшись, Ирина протянула:

– Дда…

Он пренебрежительно усмехнулся. Легкая заминка перед сакраментальным «да» сказала ему обо всем.

– Не лгите! Он для вас просто якорь от житейских бурь. Не любите вы его и не любили. Да и он вас – тоже. Просто секс в этом возрасте – потребность растущего организма. А вы это удовольствие предоставляете ему по полной программе и без лишних проблем.

Пытаясь освободить свою руку, Ирина резко дернулась.

– Отпустите меня! Я не желаю слушать ваши оскорбления!

Еще крепче сжав ее ладонь, он протянул:

– И не подумаю! И я вас не оскорбляю, просто правда глаза колет. Игорек с легкостью поменяет вас на любую другую девицу. У него просто гормоны играют, возраст такой. Ему даже резиновая кукла подойдет. Так что не обольщайтесь на свой счет.

Ирина покраснела и обиделась.

– Ага! А вы, конечно, в меня безумно влюбились! И жить без меня не можете! Вы просто безнравственный циник!

Александр поморщился. Упреки упали очень близко от действительности.

– Ну, насчет пылкой любви, это, конечно, перебор. Но вот то, что я вас дико хочу, сомнению не подвергается. Пытался это перебороть, но не получилось. Мне ведь тоже не по душе влезать в сложившиеся отношения. Не совсем это порядочно. Но вот приходится. Единственный способ это прекратить – получить то, что хочется, без ограничений.

Она раздраженно прокомментировала:

– Ага, как говорят в народе, обожраться, чтоб стошнило! Но мне это не по душе. И Игоря я бросать не собираюсь. Он добрый и хороший человек. Я никогда не причиню ему боль!

Проведя пальцем по ее пламенеющей щеке, он спокойно осведомился:

– А вы уверены, что он вас не оставит, если под руку подвернется булочка погорячее?

Резко сделав шаг назад, она заставила его отпустить свою руку.

– Я могу отвечать только за себя! Но, надеюсь, что он, в отличие от некоторых, – она с намеком посмотрела на собеседника, – порядочный человек! А вам надеяться не на что! Лучше предложите свои потрясающие условия какой-нибудь другой особе, посговорчивее!

Александр с напором сказал, не признавая свое поражение:

– А вы подумайте хорошенько! Гарантирую, что жалеть вам не придется!

Высоко вскинув голову, она с досадой закричала:

– Ну, как вы не можете понять, что мне это просто не нужно! Оставьте меня в покое! – и быстро побежала по косогору.

Он не стал ее догонять, просто хмуро посмотрел вслед, бормоча себе под нос:

– Я знал, что это будет непросто, но чтобы так…

Пошел обратно, как в детстве, загребая ботинками мокрую хвою и раскидывая ее по сторонам, пытаясь интенсивным движением погасить раздражение и досаду. Вечером уехал домой, в который раз сказав себе, что у него достаточно силы воли, чтобы выкинуть из головы эту дурную блажь.

Глава вторая

В мае следующего года он так уже не думал. Тоска заела до такой степени, что все валилось из рук. Людмила, которую он в самые ответственные минуты называл Ириной, понимающе усмехалась, но молчала. Когда брился, из зеркала на него смотрел недовольный жизнью мужчина с ввалившимися щеками и постоянно мрачным взглядом. И хотя подруги говорили, что он стал еще интереснее, сам себе он не нравился, постоянно гнусное настроение подчеркивало глубину пропасти, в которую он нечаянно угодил.

Странное чувство, завладевшее им в прошлом году, не прошло, как он надеялся, а приняло непонятные и угрожающие размеры. Ему часто снились сны, иногда горячечно похотливые, иногда идиллически наивные, но всегда единственной героиней в них была Ирина. Проснувшись, пытался логически обосновать свое навязчивое желание: если бы она ему уступила, то все бы уже закончилось. Это невоплощенное вожделение привело к такому неприятному обороту.

После очередного чувственного сна, из которого он вынырнул весь в поту, дрожа от неудовлетворенной страсти, решил снова поговорить с Ириной. Выяснил, когда заканчиваются занятия на пятом курсе, и приехал к третьему корпусу универа, где учились филологи. Остановил машину напротив входа и стал ждать. Мимо проходили стайки студенток, с интересом поглядывая на его машину, но Ирины среди них не было.

Глубоко вздохнул, стараясь прекратить ненужное томление крови. Что в этой девчонке есть такого, что у него тяжко бьется сердце при одной только мысли о ней?

Ирина вышла минут через двадцать. Быстро обогнав ее, Александр затормозил и, выскочив из машины, перерезал ей дорогу. Небрежно поздоровался и, воспользовавшись ее растерянностью, запихнул в машину. Шустро рванул с места, почему-то напомнив себе разбойника с большой дороги.

Опомнившись, она повернулась к нему и гневно спросила:

– Что вы себе позволяете?

Усмехнувшись ожидаемости ситуации, он успокаивающе проговорил:

– Ничего особенного. Просто поговорим. Не волнуйтесь так, пожалуйста.

Но Ирина не успокоилась. Потянулась рукой к защелке дверцы, намереваясь выпрыгнуть на ходу, и Александру пришлось заблокировать двери.

Она зарумянилась от гнева, и ему отчаянно захотелось погладить ее пылающие щечки. Повернув за угол, припарковал машину возле симпатичного кафе и предложил:

– Пойдем, посидим?

Она сердито отказалась:

– Мне некогда, да и не хочется!

Не удержавшись, Александр все же провел костяшками пальцев по ее нежной щеке. Она отшатнулась, настороженно глядя в его загоревшиеся откровенным желанием глаза.

Хмыкнув, он настойчиво попросил:

– Ирина, давайте продолжим наш летний разговор!

– Нам с вами говорить не о чем! – ее голос звучал с откровенной опаской, и это ему не понравилось.

– Почему вы меня боитесь? – он требовательно смотрел на нее, не понимая, что в нем ей не нравилось. Раньше у него никогда проблем с женщинами не возникало.

– Я вас не боюсь. Просто вы мне неприятны. Вот и все.

Он недоверчиво передернул плечами. Почему-то в это ему не верилось. Но разоблачать ее не стал. Просто сказал:

– Ирина, я снова предлагаю вам жить со мной. Если хотите, то на ваших условиях.

Она язвительно засмеялась.

– Как же повысилась моя ценность за прошедшее время! А если я выставлю такие условия, на которые не согласитесь вы?

Александр внимательно посмотрел ей в глаза.

– На все, что в моих силах, я согласен.

Она провокационно протянула:

– Даже на женитьбу?

Он тяжело вздохнул.

– И почему я предполагал что-то в этом роде? Может быть, потому, что женщины всегда такие предсказуемые?

У нее потемнели глаза. Почему-то намек на присутствие в его жизни других женщин неприятно ее задел. Не понимая, какое ей может быть до этого дело, Ирина хмуро заметила:

– Ну, вот вы сами на все и ответили. Дальше можете не продолжать.

Александр криво усмехнулся.

– А что вы будете делать, если я соглашусь? Куда денется ваша неземная любовь к Игорю?

Ирина посмотрела на него с все возрастающим недоумением.

– Только не говорите мне, что согласны жениться. Я вам все равно не поверю. А что качается моей любви, то не беспокойтесь – она никуда не делась.

Александр задумчиво протянул:

– Ну, правильно, куда может деться то, чего никогда и не было. Признайтесь уж, что вам просто идти некуда. А так все о`кей, никаких угрызений совести. Вы же не продаетесь, а живете с парнем по пылкой любви.

Она покраснела еще больше, даже шею залило нежным розовым цветом.

– Мы, между прочим, собираемся через два месяца зарегистрироваться. И, поверьте, от вашего цинизма ничего не изменится.

Такой острой боли Александр еще не испытывал. Прикрыл глаза, чтобы Ирина не поняла, как досадно ему это известие. Что глаза закрывать не стоило, тут же понял, – перед ним сразу возникла потрясающе реальная картина, – она в объятиях Игорька, и тот делает с ней все, что хочет. Видение было настолько осязаемым, что даже в нос ударила смесь из запаха пота и постельных утех. Он чуть было не застонал от жгучей ревности и черной зависти.

Открыв глаза, почти с ненавистью посмотрел на Ирину, поежившуюся под его неистовым взглядом. В его воспаленном мозгу неистово металась одна мысль – если это случится, то она будет для него потеряна. Возможно, навсегда. Нужно срочно что-то предпринимать.

Мелькнула дерзкая идея – не выпускать ее из машины, увезти к себе на квартиру и ласкать до тех пор, пока она сама не признается, что хочет остаться с ним. Но, как бы ни была заманчива нарисованная воображением картинка, пришлось ее отбросить, похищение людей, увы, запрещалось законом. Да и насилие противно его природе. Он хотел, чтобы она пришла в его объятия добровольно, потому, что хотела этого сама. Поняв, что в тесной близости с ней его мозги отказываются работать напрочь, соорудил на лице безучастную мину и предложил:

– Вас подвезти? Где вы живете?

Ирина быстро отказалась:

– Я не домой. Мне нужно в школу, я там кружок веду. Выпустите меня, до нее быстрее дворами добежать, чем на машине ехать.

Чуть помедлив, Александр открыл дверцу и Ирина, мгновенно выбравшись из заточения, побежала по улице. Он долго смотрел ей вслед, что-то вычисляя.

Взбунтовавшееся тело требовало разрядки, и вечером он поехал к Людмиле. Лежа рядом с ней и понимая, что успокоения этот визит ему все равно не принес, поинтересовался:

– Люда, ты почему замуж не выходишь? Тебе же всего двадцать шесть и женщина ты красивая?

Она удивилась. До сей поры в их отношениях подобных тем никогда не возникало.

– Почему это тебя вдруг заинтересовало? – Удостоившись в ответ небрежного пожатия плеч, призналась: – Да что-то не хочется. Хватит с меня одной попытки. Где гарантия, что следующая будет удачнее? – И потерлась об него, как кошка. – К тому же ты меня устраиваешь больше, чем все мужики, вместе взятые. Не в качестве мужа, мне муж не нужен, а в качестве щедрого любовника. Мне вот квартиру отремонтировать нужно.

Александр привстал на локте и требовательно проговорил, гипнотизируя ее настойчивым взглядом:

– Если ты мне поможешь в одном нелегком деле, то сможешь закатить любой ремонт, какой пожелаешь!

Удивленно округлив глаза, она спросила:

– И в чем же конкретно должна выражаться моя помощь?

К ее изумлению, он немного помялся и выпалил:

– Нужно одного дурака окрутить.

Людмила опешила и опасливо протянула:

– Не знаю, смогу ли я. Это ведь дело щепетильное. Я никогда ничем подобным не занималась.

Александр сумрачно признался:

– Дело, если честно, не в нем, а в…

Она догадливо его перебила:

– А в Ирине…

Тяжело откинувшись на подушку, он недовольно замолчал. Слегка усмехаясь, Людмила погладила его по голой груди.

– Да будет тебе! Я же не дурочка! Если ты во время оргазма постоянно называешь меня Ириной, то понятно, кто тебе нужен. И хотя твоя просьба мне не по душе, но я попробую. Уж очень хочется посмотреть на тебя женатого. Мужем ты будешь потрясающим, как мне кажется. Для любомой жены в лепешку расшибешься, но луну с неба достнешь.

Он нахмурился.

– Да не выдумывай ты! Свадьбой тут и не пахнет. Просто достала она меня до печенок. Ну, ты понимаешь…

Людмила тонко улыбнулась.

– Конечно. Давай координаты парня, попытаюсь. И расскажи о нем, кто он и что. Чем увлекается, кстати.

Вспомнив все, что знал об Игоре, Александр предложил ей показать его на следующий день.

Они сидели в машине Александра перед старым кирпичным зданием, ожидая окончания занятий в физмате. Расчет оправдался – Игорь, размахивая сумкой и о чем-то споря с длинным рыжим парнем, вышел из корпуса всего через десять минут ожидания. Людмила, внимательно оглядевшая предмет соблазнения с ног до головы, горестно вздохнула:

– Слушай, этого одуванчика совратить с пути истинного не проблема. Только вот чувствовать я себя буду препротивно. Уж больно он инфантильный.

Александр только скривился.

– Да впрямь! У этого цветочка самомнение выше крыши. Он же отличник, не забывай. И не думай, что рядом с ним ты будешь себя чувствовать старшей и умной. Наоборот, это он, будущий гений, оплот современной науки, тебе одолжение сделает, если на тебя хоть разочек взглянет. Так что не мучайся угрызениями совести. Ему, кстати, уже двадцать три, и с Ириной они вместе живут со второго курса, так что на невинное создание он давно уже не тянет.

Засмеявшись горячности его слов, Людмила утешающе проворковала:

– Ладно, ладно, успокойся. Я завтра же им займусь.

На следующий день на спокойно шедшего по улице Игоря внезапно налетела куда-то несшаяся девица. Они столкнулись так, что парень отлетел к стене дома, а оглашенная особа уселась на пятую точку и укоризненно уставилась на него.

– И куда это вы так спешите, молодой человек, что сбиваете с ног почтенных дам?

Игорь подошел к ней и, как воспитанный человек, помог встать. Отряхнув ее курточку, поправил:

– Это не я на вас налетел, а вы на меня.

Сверкая лукавыми глазками, девушка намекающе пропела:

– И это вместо того, чтобы извиниться и в кафе меня пригласить, чтобы вину загладить?

Насупившись, Игорь хотел подчеркнуть, что почти женат, и никаких барышень никуда приглашать не собирается, но взглянул в ее призывные глаза и внезапно услышал свой голос:

– Ну, хорошо, давайте заглянем в ближайшую кафешку, но ненадолго, а то я спешу.

Она немедля согласилась, чему-то задумчиво усмехаясь:

– Конечно, но давайте сначала познакомимся: я Людмила, а вы кто?

Забыв о правилах приличия, он первым протянул руку.

– Игорь. Почти инженер-физик. Правда, я вряд ли пойду на производство, меня оставляют на кафедре.

Она вежливо пожала его руку и восторженно протянула:

– Вы, наверное, отличник?

Выпятив грудь, он с откровенной гордостью подтвердил:

– Круглый.

За разговором дошли до небольшой кафешки на углу и сели за крайний столик. Игорь с интересом разглядывал случайную знакомую. На ней была полупрозрачная черная кофточка, не скрывающая черный кружевной лифчик, и черные же джинсы в обтяжку. Веяло от нее каким-то обольстительным восточным ароматом. Парень почувствовал, как в животе у него напряглись мускулы, заставив вспомнить, что он полноценный мужчина. Внезапно ему захотелось казаться умудренным, все повидавшим мачо.

– Давайте на ты перейдем, а то что-то смешно получается – в нашем поколении чопорность не в чести.

Она легко согласилась. Заказали по бокалу красного вина и бутерброду с красной рыбой. Чокнулись за знакомство и выпили. Людмила весело смеялась над каждым пустяком, сказанным им, и он почувствовал себя настоящим острословом.

Они просидели с полчаса, и Людмила, чему-то грустно улыбаясь, начала прощаться. Расставаться Игорю не хотелось, и он попросил у нее телефон. Она охотно его продиктовала, намекнув, что с удовольствием будет ждать звонка.

Мне еще не приходилось разговаривать с надеждой отечественной науки. Это чрезвычайно интересно и познавательно.

После этих слов почувствовав себя выше по меньшей мере на целую голову, парень торжественно пообещал, что позвонит при первой же возможности. Они распрощались и он, взбудораженный и напряженный, пошел домой.

Ирина, как всегда милая и заботливая, на этот раз показалась ему такой пресной и примитивной, что он с досадой отвечал на ее враз надоевшие вопросы и, сославшись на срочное задание, сбежал в большую комнату, где сделал вид, что занимается. Невольно припомнил свою сегодняшнюю знакомую и признал, что Иринка проигрывает рядом с ней по всем статьям. Впервые в голове возникла крайне неприятная мысль: а не поторопился ли он, предложив пожениться? Ведь вокруг, как оказалось, столько захватывающих возможностей!

Ночью впервые отвернулся к стене, притворившись, что спит. Ирина молча легла рядом, не прикасаясь к нему, и скоро тоже задышала легко и ровно. Он даже позавидовал ей – сам он уснуть не мог, в голове все время вертелись слова новой знакомой, а аромат ее духов до сих пор кружил голову. Вот какими бывают настоящие женщины, а он этого и не подозревал.

Пришедший к Людмиле Александр целомудренно пил чай у нее на кухне, слушая доклад о сегодняшней встрече. Она была не слишком довольна.

– Знаешь, мне это не понравилось. Не для меня подобные занятия. Он наивный такой, доверчивый, ну просто несмышленыш. Ни один взрослый мужчина не поверил бы, что я столкнулась с ним случайно, все шито белыми нитками. Но он прямо не от мира сего. Я себя настоящей интриганкой чувствую. Может, прекратим?

Александр соскочил, отошел к окну и, не глядя на нее, обреченно рявкнул, с трудом признаваясь в собственной слабости:

– Ты думаешь, я могу? Если бы мог, то не метался бы все это время, а жил нормально. В общем, продолжаем так, как начали. И помни, безответная любовь мальчишкам только на пользу. Она из них мужчин делает.

Людмила подумала, что эти же слова в полной мере можно отнести и к самому Александру, но вслух ничего не сказала. Он и без того был изрядно на взводе, ни к чему вызывать огонь на себя.

Посидев еще немного, он ушел, не откликнувшись на ее призыв провести ночь вместе, и она легла спать в одиночестве, терзаемая муками совести.

На следующий день сидела на своем рабочем месте в небольшом офисе, когда раздался звонок. Звонил Игорь. Предложил встретиться, и она с сомнением спросила:

– Ты же простой студент, откуда у тебя деньги? Это же накладно, каждый день приглашать в кафе таких привередливых дам, как я.

Он немного замялся, вспомнив, что Иринке надо купить новую демисезонную куртку, да и сапоги бы не помешали, но, отбросив сомнения, гордо заявил:

– Это пустяки! Я неплохо подрабатываю в разных местах, хорошо в офисной технике разбираюсь, а за это вполне достойно платят.

Поколебавшись еще немного, дабы успокоить растревоженную совесть, она согласилась, и он с мальчишечьим восторгом пригласил ее в то же кафе, что и накануне.

Идти ей не хотелось, но обещание, данное Александру, пересилило, и она пришла. Парень смотрел на нее с все возраставшим восхищением, и ей вдруг стало весело. На его расспросы сказала только, что развелась. Игорь немного смутился, но ненадолго. Людмила убедилась, что Александр был прав и парень на самом деле весьма самоуверен и амбициозен.

Разошлись уже в десятом часу. Разочарованный Игорь проводил ее до автобусной остановки, дальше она не позволила. Вечером, томимый жаждой вовсе не Иринкиного тела, уединился в большой комнате. Расправил громоздкий диван, полночи лежал, закинув руки за голову и мечтая о близости с Людмилой. Ему казалось, что с ней все должно быть совершенно необыкновенно.

На следующий день снова позвонил новой знакомой, но та от встречи отказалась, ничего не объясняя, и он мучился весь день, гадая, что случилось, и нет ли у нее другого. Зато в субботу, когда она наконец смилостивилась и пришла, он был на седьмом небе от восторга и не скрывал этого. Люда мило улыбалась, слегка кокетничала, но держала его на расстоянии, заводя все больше и больше. На прощанье разрешила себя поцеловать, ласково проведя пальцем по его затвердевшим губам. И исчезла, ничего не обещая.

Когда вечером Игорь пришел домой, то смотреть на Ирину попросту не мог. Приняв душ, устроился на диване в большой комнате, уверенный, что та спокойно спит в спальне. Хмуро подумал – хорошо иметь крепкий сон. Ее-то, конечно, не мучат угрызения совести. Всегда одинаковая, сверхзаботливая, скучная. Он с досадой прибавил, – «нечувствительная и толстокожая…» Другая бы давно почуяла, что что-то не так, но только не она!

Как сказать ей, что полюбил другую? Ведь она обидится! Он же на ней жениться обещал! Предложение делал! Мучительное чувство неуверенности и раздвоенности угнетало. Как же быть с Ириной?..

Глава третья

Услышав, как Игорь вновь закрылся в большой комнате, Ирина уставилась в потолок воспаленными глазами. По нему белесыми пятнами мчались огни от фар проезжавших мимо автомашин. Она похвалила себя за то, что не стала ничего выяснять. Зачем? От Игоря так пахло дорогими женскими духами, что все стало понятно и без слов. Обида билась в висках короткими злыми иголками, заставляя ее сжиматься от боли. Что же теперь будет? Они столько лет прожили вместе с Игорем и, казалось, у них все прекрасно, как в одночасье все вдруг рухнуло.

Вспомнилось страшное для нее время, когда разошлись родители, и она оказалась никому не нужна. Хорошо, что бабушка взяла ее к себе, а то жизнь повернулась бы к ней по-настоящему тяжелой своей стороной. С бабушкой было легко. Она была отзывчивым и добрым человеком. Ирина глубоко вздохнула. Если бы бабушка пожила еще немного… Но нет – на первом курсе ее не стало, и однокомнатную приватизированную квартиру, в которой они с ней жили, тут же продали бабушкины наследники, мать Ирины и ее братья. Родственники не дали Ирине ничего, как будто ее и не было.

Она жила в общаге, когда случайно познакомилась с Игорем. Встретив ее в университетском коридоре, он заинтересовался милым личиком и пригласил девушку посидеть в небольшом студенческом кафе. Так они и познакомились.

Встречались недолго, пару раз были в кафе, да раз в кино. Как-то она пришла на очередную встречу с больной головой, испугав его жуткими тенями под глазами от хронического недосыпа. На его вопрос «что случилось?» пожаловалась на общежитский шум и сообщила, что ищет комнату. Немного подумав, он непринужденно, как будто речь шла всего лишь о совместной прогулке по набережной, предложил жить вместе с ним в его квартире:

Квартира ничего, двухкомнатная, улучшенной планировки. Не моя, конечно, бабушкина. Живу там, приглядываю за ней, пока бабуля живет с сестрой в деревне, у них там дом от родителей остался. Мне одному скучно, одиноко даже. Перебирайся, вместе будет веселей.

Ирине не слишком понравилось практичное предложение о сожительстве, но в ее положении капризничать не приходилось. Спасибо, что предложил. Из мужчин ей никто не нравился, а Игорь был симпатичен, казался надежным и порядочным, то есть обладал теми качествами, которые она ценила в людях больше всего. На всякий случай, чтобы не было недоразумений, осторожно спросила, боясь показаться навязчивой и неразборчивой:

– А твои родители не будут против? Может, сначала с ними познакомиться, а уже потом, если они не будут возражать.

Он твердо приобнял ее за плечи.

– Не думаю, чтобы они возражали, они люди широких взглядов, да и в мою жизнь особо не лезут. Только бы не пил, не курил, не кололся, занимался хорошо. А с кем я живу, это их не касается. Да ты им понравишься, я уверен.

Действительно, когда они через неделю пришли знакомиться, родители Игоря отнеслись к ней дружелюбно. Они рассудили, что девушка хорошая, славная и хозяйственная, а если сын будет вести семейный образ жизни, или, как сейчас принято, поживет с девушкой до свадьбы пару лет, будет только лучше. А уж им-то точно спокойнее.

В общем, сошлись они без пылкой любви, а Ирина вообще по необходимости, но за три года прикипели друг к другу и хотели пожениться этим летом, после окончания университета. Ирина за это время привыкла чувствовать себя защищенной от мелких житейских неприятностей. Почти любимой.

Хорошо, что они с Игорем не вздумали по глупости завести ребенка, было бы гораздо сложнее разойтись. А так – никаких проблем! Но вот где ей жить? Придется искать место в сельской школе, снимать квартиру или даже комнату в городе школьной учительнице не по карману.

На следующий день просмотрев все заявки, присланные в университет потенциальными работодателями, выбрала место в Пореченской средней школе. От города всего полчаса на рейсовом автобусе, и учительнице русского языка и литературы обещан отдельный трехкомнатный коттедж с участком в двадцать соток.

Позвонила по указанному номеру телефона и была ошеломлена звенящим от радости голосом директрисы. Договорились, что сразу после защиты диплома молодая учительница приезжает в Поречье.

Защитившись через пару недель, уставшая Ирина тихо брела по весенней улице и со странным чувством смотрела по сторонам. Низкое серое небо затянуло тяжелыми сизыми тучами, собирался дождь. Хорошо знакомая улица казалась нереальной, как будто уже была в далеком прошлом. Идти было некуда. Свобода страшила.

Открыв дверь в квартиру, натолкнулась на Игоря, забежавшего домой переодеться перед свиданием с Людмилой. Повернувшись к нему лицом, как на рыцарском турнире, с трудом выговорила задрожавшими губами:

– Подожди минутку, нам надо поговорить!

Говорить Игорю с ней ни о чем не хотелось, и он попытался прорваться в коридор, но Ирина решительно перегородила ему дорогу. Он недовольно протянул:

– Хорошо, но быстро! Я спешу. Да и о чем нам говорить?

Она побледнела от внезапно появившейся боли в сердце, но упрямо продолжила:

– О нас, конечно. Насколько я понимаю, она оказалась лучше меня во всех отношениях?

– О чем ты? – он попытался состроить невинное лицо, но глаза испуганно забегали.

Не выдержав его притворства, она печально попросила:

– Только не притворяйся, что не понимаешь, о чем речь.

Разозлившись и растерявшись, Игорь отвернулся, пытаясь собраться с мыслями и сделать вид, что ничего особенного не произошло. Постарался ответить спокойно, но голос сорвался на непристойный базарный вопль.

– Ну, хорошо, я знаю, о чем речь. Теперь ты довольна?

У нее на глазах закипели слезы, но она сдержалась и тихо прошептала:

– Не стоит кричать. Это ведь не я решила прекратить наши отношения, значит, и обижаться тебе нечего. Хотя я прекрасно понимаю, что нападение – лучший способ защиты.

Игорь попытался пересилить себя, но не смог. Чувство вины перевешивало все разумные доводы и искало выход довольно склочным способом. Он закричал на нее, некрасиво морща лицо и смешно вытягивая губы в узкую трубочку. Ирина посмеялась бы над ним в другое время, но теперь ей было не до смеха.

– Ты никудышная любовница, а я нормальный здоровый парень! В постели с тобой делать нечего! В том, что я польстился на другую, исключительно твоя вина!

Она с ужасом смотрела в его перекошенное от злости лицо и понимала, что он и на самом деле верит в свои грубые и глупые слова. Молча выслушала его вздорные обвинения. А она-то думала, что он добрый, надежный, порядочный.

Видимо, она совсем не разбирается в людях. Натужно усмехнувшись, заметила про себя, что нет худа без добра и теперь она будет вспоминать не добродушного ласкового парня, а этого злого и нелепого типа. С неприязненной иронией посмотрела на его насупленную физиономию.

– Не соответствую твоим высоким стандартам, значит? Ну, уж извини. Больше я тебе мешать не буду.

Он не дослушал. Яростно прервал, замахав руками, как лопастями ветряной мельницы:

– Я твои сверхблагородные речи слушать не собираюсь. Я ухожу! Через неделю вернусь, но чтобы тебя к этому времени здесь не было!

Быстро покидал в спортивную сумку свои вещи и ушел, громко хлопнув дверью.

Ей ужасно захотелось заплакать, кому-нибудь горько пожаловаться на судьбу, разбить что-нибудь, наконец. Посмотрела вокруг – кругом стояла чужая мебель, и даже от стен веяло неодобрением и презрительным осуждением. Она поежилась. Надо взять себя в руки. Отойти в сторону и дать ранам затянуться.

Решительно высморкавшись, подняла телефонную трубку и набрала номер директрисы, у которой собиралась работать. На месте ли она? Первая смена закончилась, а в сельской школе вряд ли есть вторая. После третьего гудка кто-то поднял трубку.

– Да, вас слушают! – Голос был четкий, с командирскими интонациями.

Ирина обрадовалась.

– Алла Васильевна? Говорит Ирина Ковалева, мы с вами договорились о работе пару месяцев назад, помните?

У нее тут же зазвенело в ушах от неистового вопля, изданного собеседницей. Пришлось отодвинуть трубку подальше, чтобы не оглохнуть.

– Да как же не помню, я каждый божий день о вас вспоминаю, все надеюсь, что объявитесь. Надумали, значит?

Ирина осторожно подтвердила, не зная, как реагировать на неуемный восторг начальницы:

– Да, защитилась и собираюсь к вам. Но у меня проблема – не знаю, как увезти свои вещи, их довольно много.

В трубке послышался громкий голос Аллы Васильевны:

– Поздравляю с защитой, очень рада за вас! А с перевозкой – никаких проблем. Как раз через неделю, в следующий четверг, я еду на школьном автобусе на областное совещание и заеду за вами. Только дайте точные координаты и номер телефона, на случай, если что-либо изменится.

Ирина обрадовалась быстроте решения проблемы. Ей как раз нужна была неделя, чтобы привести в порядок все свои дела – выписаться из общежития, где была прописана, навестить отца с матерью и попрощаться, а то, не дай Бог, еще разыскивать ее начнут, хотя это и сомнительно. Да и Игорь разрешил оставаться здесь только неделю. Вот ровно через неделю ее здесь и не будет. Пожалеет ли он когда-нибудь об этом?

Глава четвертая

Александр размеренно вышагивал по своему кабинету, с чувством, близким к ликованию, выслушивая жалобы Людмилы:

– Игорь вчера ко мне пришел! Не представляю, откуда он узнал мой адрес, но пришел с вещами и остался! Я его выставить не смогла, ему же идти некуда.

Александр с ироничной усмешкой повернулся к собеседнице, сидящей в кресле для посетителей и глядящей на него смятенными глазами.

– Ну что ж, молодец Игорек. От него я такой решительности не ожидал. Хотя он продемонстрировал нормальное мужское поведение. Если женщина нравится, нечего сидеть сложа руки. – И провокационно поинтересовался: – И как он в постели? Хорош?

Она покраснела и с негодованием уставилась на насмешника.

– При чем здесь это? Ты же сам меня просил, а теперь что, ревнуешь?

Александр коротко хохотнул.

– И не думаю. Просто ты так волнуешься, что поневоле закрадывается подозрение, что здесь не все так, как ты пытаешься представить. Или, что вернее, все не так.

Она недовольно вскинулась.

– Что еще за подозрение?

– Что ты не так равнодушна к нему, как хочешь показать.

Люда покраснела еще больше и, смутившись, уставилась в пол.

– Да вот еще! Просто он мальчишка совсем, вот и волнуюсь.

Александр пренебрежительно взмахнул рукой.

– Только не рассказывай мне, что у тебя к нему вдруг материнские чувства взыграли. Все равно не поверю.

Она отрицательно покачала головой и тихо признала:

– Да нет, чувства у меня совсем другие. Только вот ни к чему они.

Александр покосился на нее блестящими глазами.

– Ну не волнуйся так. Сегодня схожу к Ирине, заберу ее к себе. Так что пара дней – и плацдарм будет свободен. Сможешь с чистой совестью отправить его обратно в его квартиру.

Людмила немного призадумалась и вдруг с нервным смешком попросила:

– А ты можешь забрать ее не сразу? Хотя бы через неделю? Понимаешь, мне в себе нужно разобраться. Понять, чего же я хочу. Что-то я вконец запуталась…

Александр недовольно скривил губы. Но, сообразив, что заниматься тем, чем он так жаждет, вполне можно и у Ирины, молча кивнул головой.

Людмила убежала, обнадеженная и не на шутку взволнованная, а он, стараясь справиться с возбуждением, огненным шаром мечущимся в крови, еще некоторое время стоял у окна, невидяще уставившись на синее небо. Затем чему-то удовлетворенно усмехнулся и вышел, на ходу бросив секретарше, чтобы сегодня его не ждали.

С превышением скорости помчался к Ирине, рискуя нарваться на гиббдэшника. Но в крови бушевал такой пожар, что все остальные земные проблемы казались мелкими и не существенными.

Около нужного дома остановился, ощущая отчаянное сердцебиение. От волнения чуть подрагивали руки и слегка звенело в голове. Александр удивленно приподнял брови. Что это с ним? Будто с парашютом в первый раз собирается прыгать, а не с заурядной женщиной говорить. Степень его волнения явно была неадекватна обыденности предстоящего события. Не она первая, не она последняя. Немного посидел в машине, стараясь умерить возбуждение, и, лишь почувствовав, что вполне овладел собой, пошел к подъезду.

Ирина неторопливо готовилась к отъезду. Вчера вечером она съездила к отцу, сегодня – к матери. Оба родителя с потрясающей глухотой говорили только о своих проблемах, совершенно не интересуясь ее делами, и она даже не призналась, что порвала с Игорем, вернее, что он от нее ушел. Что уезжает, не сказала тоже. Зачем? Им это было совершенно безразлично.

Вздрогнула от резкого звонка в дверь. Недоумевая, кто же это может быть, поплотнее запахнула ситцевый халатик и вышла в прихожую. Осторожно посмотрела в глазок. Перед дверями стоял высокий мужчина. Заметив движение в глазке, отодвинулся от дверей, чтобы его было лучше видно. У нее перехватило дыхание. Александр! Неохотно пропустив его в квартиру, быстро захлопнула за ним дверь и неприязненно буркнула: – «Проходите!»

Окинула его суровым взглядом и неожиданно смутилась. Она и забыла, как же он красив. Рука сама потянулась к голове, чтобы поправить упавший на щеку локон, выбившийся из затянутого на затылке конского хвоста, но Ирина строго одернула себя. Что это такое! Ей глазенки ему выцарапать надо, а не прихорашиваться перед ним.

Александр с мягкой улыбкой поздоровался. Можно было подумать, он пришел к ней со светским визитом. Пожав плечами, Ирина равнодушно ответила «Здрасьте!» Гость с иронией посмотрел на нее, но ничего не ответил и прошел в комнату. Ей пришлось идти следом, гордо вздернув подбородок и надеясь, что он не заметит следы слез.

Он отметил и ее бледное лицо, и покрасневшие глаза, и с сожалением покачал головой. Но вслух ничего не сказал. Это не страшно. Скоро все изменится. Сейчас она горюет, но это ненадолго. Женские слезы – как вода. Немного сочувствия, немного ласки, и вот они, как кошки, с удовольствием ластятся к новому владельцу.

Заметив его обидно снисходительный взгляд, Ирина распрямила плечи, собирая остатки сил. Похоже, ей придется выдержать еще одну битву. Скорее бы говорил, зачем пришел, и уходил. Сердито потребовала:

– Чего вы хотите?

Александр ласкающим взглядом провел по напряженному телу Ирины, вызвав в ее душе вспышку яростного негодования. За кого он ее принимает? За неразборчивую шлюшку? Считает, что теперь она вполне может принять его нагловатое предложение? Ну конечно, она же бездомная, никому не нужная нищенка. Он что, уверен, что она в благодарность за хорошее вознаграждение на шею ему кинется?

Закинув нога на ногу и покачав кончиком сверкающего ботинка, Александр невозмутимо проговорил:

– Ничего нового. Обо всем я тебе уже говорил. – И с нескрываемым облегчением заметил: – Насколько я знаю, Игорь от тебя ушел.

Ирине стало больно, как от удара, и она не заметила его странно дрогнувшего голоса. Стараясь не показать своей слабости, с нарочитым ехидством поинтересовалась:

– Понятненько! Радуетесь, что сбылся прогноз о горячей булочке?

Он аккуратно пригладил каштановые волосы, и без того выглядевшие, как из-под руки хорошего парикмахера. Рассеяно произнес:

– Считай, что избавилась от непутевого мальчика, не умеющего быть мужчиной.

– Вот как? – Иринино смутное подозрение переросло в уверенность. – Вы, случайно, не в роли сводника выступали?

Александр поморщился. Грубо, но точно. Так оно и было, но он не стыдился. Как известно, на войне и в любви все средства хороши. Потом сама его благодарить будет.

Под его тяжелым взглядом Ирина зябко поежилась. Ей не нравилось, как мужчина рассматривал ее – как бабочку, нашпиленную на булавку.

– Кто вы такой, в конце концов, чтобы вмешиваться в чужие судьбы?

Он встал и насмешливо протянул ей руку.

– Александр, если забыла. Кстати, можешь звать меня на «ты».

Ирина проигнорировала дружеский жест, не пожав протянутую ей руку.

– Я вам тыкать не собираюсь. Вы меня старше, а старших, насколько мне помнится, нужно уважать. Даже таких, как вы. – Ирина не собиралась грубить, но этот человек бесконечно ее раздражал. Может, самоуверенностью, граничащей с наглостью? – И я с вами ничего общего иметь не хочу! Как мне может нравиться человек, разбивший мою семью?

Рука одиноко повисла в воздухе. Удивившись, Александр медленно опустил ее.

– Какую семью?

Он растерялся. Никогда не думал об этой паре, как о семье. В его понимании семья – это муж, жена, связанные узами законного брака, и дети. А здесь сожители, в лучшем случае.

Ирина хмуро пояснила:

– Единственную, какая у меня есть, вернее, была. Думаю, вы в курсе, что мои родители от меня отказались и я практически сирота при живых родителей. Но, с другой стороны, для меня не внове быть брошенной. Опыт в этой области имеется.

У Александра внезапно сжалось сердце. За этой бравадой стояло столько боли и страдания, сколько он не мог себе и представить. Вновь мелькнула мысль: зря он влез в это дело! Да только отказаться от нее не было сил, в этом он давно убедился. Постарался не показать своего смятения и самоуверенно продолжал:

– Игорю нужно повзрослеть, а рядом с тобой он никогда бы этого сделать не смог, ты же вторая мамочка. Забота, внимание, ласка. Так?

Ирина яростно посмотрела на его жесткие губы, желая их навсегда запечатать. Он издевательски втаптывал в грязь все, во что она верила. Стараясь защититься, ответила тем же поучающим, что и у него, тоном:

– Да, именно так. А вы считаете, что мужчинам нужны страсть, напор, и что еще? Напряжение, да? Вы должны без перерыва бороться за свою любовь, чтоб не заскучать? – И серьезно продолжила: – Для меня главное: доверие и надежность в отношениях с мужчиной.

Он был немного огорошен ее гневной отповедью.

– А Игорек на это способен? – Александр выговаривал это имя с таким пренебрежением, будто выплевывал изо рта какую-то гадость.

Ирина отошла к окну, чтобы не видеть этот пронзительный и чересчур много понимающий взгляд. Тихо сказала, глядя на синее небо, по которому так безмятежно куда-то плыли белые облака:

– А откуда вы знаете, чем бы закончилась наша семейная жизнь, вы ведь не дали возможности это выяснить. – Почувствовав себя вдруг ужасно уставшей, тихо повторила:– Для чего вы пришли?

Он пожал плечами и кратко ответил:

– Ты это прекрасно знаешь. Сейчас отговориться тебе нечем – никакая любовь не мешает. Думаю, тебе позарез нужны деньги и квартира. – И с легким смешком предложил: – Так что соглашайся.

И в полной уверенности на ее согласие небрежно откинулся на спинку дивана. Конечно, теперь, когда он с таким блеском загнал ее в угол, деваться ей некуда.

Единственное, чем хотела ответить Ирина – это отвесить ему полновесную затрещину. Но и такой малости позволить себе не могла, – даже при всей ее физической подготовке и навыках самообороны мужчина был намного сильнее и вполне мог дать сдачи. Драки же в чужой квартире она допустить не могла. Вот если бы они были на улице… Она представила себе, как стремительно разворачивается и бьет его ногой в живот, а потом ребром ладони по шее. У нее даже зачесалась правая ладонь, и она потерла ее о старый халатик.

Не обращая внимания на ее загоревшиеся нехорошим огнем глаза, Александр легкомысленно продолжил:

– Ты, конечно, будешь довольна. В постели я довольно хорош, во всяком случае, об удовольствии партнерши забочусь.

Оглушенная наглостью и беспардонностью полузнакомого типа, Ирина не знала, что и сказать. В голове встревожено мелькнуло: а нормален ли он? Она внимательно на него посмотрела. На сумасшедшего вроде не похож. Но она не медик и о психических заболеваниях ничего не знает.

В ответ на ее нервические движения он успокаивающе постучал рукой о подлокотник дивана.

– Я тебя вполне понимаю, моя дорогая. И смею заверить, что мое душевное здоровье подтвердит любой психиатр. Подумай до завтра, но знай, что отказов я не принимаю, и никаких отговорок – тоже. – Решив, что на сегодня сказано достаточно, пошел к двери.

Она по инерции двинулась за ним, провожая, как положено хорошей хозяйке. Отворив дверь, молча ждала, когда он выйдет. Но гость, вместо того, чтобы индифферентно попрощаться и выйти, положил руку ей на шею, прижал к себе и стал целовать в губы, не давая увернуться. Наконец, отпустив тяжело дышащую и до предела возмущенную Ирину, усмехнулся и тихо сказал:

– Вот увидишь, тебе понравится.

Стремительно захлопнув за ним дверь, Ирина прислонилась спиной к стене. Постояла так минут десять, закрыв глаза и пытаясь успокоиться. Прошедшая встреча казалась настолько фантастичной, что она сильно ущипнула себя за руку, чтобы убедиться, что это не приснившийся наяву дурной сон. Вскрикнула от боли и поняла, что ничего не вообразила. Посмотрела на локоть, – там расплывалось большое красное пятно. Завтра будет синяк.

Ирина взялась обеими руками за закружившуюся от волнения голову и обескуражено засмеялась. Вот как теперь развлекаются богатенькие дяденьки? Разрушают чужие семьи и предлагают брошенным женам в порядке компенсации поработать у них живыми игрушками, получив в благодарность за утехи хорошую квартиру?

Прошла на кухню, обреченно опустилась на старенькую банкетку, положила голову на прохладную кухонную столешницу и замерла. Сил не было даже тихо поплакать.

Глава пятая

Александр сжимал в руке хрустальный стакан с пятизвездочным французским коньяком и медленно пил его маленькими глотками. Вспоминая разговор с Ириной, удивлялся самому себе. Никогда не подозревал в себе такой потрясающей выдержки. Он шел к ней с вполне определенными намерениями и отступать был не намерен. Безумно хотелось уложить Ирину на кровать, видневшуюся через распахнутую дверь в спальню, и любить ее до изгнания из своей крови этого изматывающего безостановочного зова плоти.

Страдальчески прикрыл глаза. Если бы прошлым летом она согласилась на его условия, он не мучился бы столько времени! И чего такого ужасного он ей предложил? Всем было бы хорошо, он бы жил спокойно, занимаясь делами, не тратя силы, борясь с самим собой, да и она, имея собственное жилье, могла бы жить так, как ей хочется.

Внезапно сообразив, что после их расставания Ирина вполне может вести такой же безалаберный образ жизни, как Людмила, встрепенулся и с силой сжал в руке хрусталь, рискуя сломать. Почему-то эта мысль ему решительно не понравилась. Представлять ее в чужих объятьях было чрезвычайно противно и даже больно. Глубоко вздохнув, заставил себя расслабиться и логично предположил, что это всего лишь неудовлетворенная страсть вырывается таким отвратительным образом. Какое ему дело, что с ней будет потом, когда закончится их связь? Он никогда не интересовался дальнейшей жизнью своих бывших подруг.

Допил коньяк, сполоснул стакан, поставил его на место и лег в огромную кровать, где иногда расслаблялся с той или иной девицей. Представив на соседней подушке головку Ирины, с силой ударил по ортопедическому матрасу, чуть прогнувшемуся под его кулаком. Утешающе сказал себе, что терпеть осталось совсем немного и уже завтра, самое большее послезавтра он сможет быть с ней так, как того требует возбужденная плоть. Еще немного терпения…

Ирина тоже без сна смотрела в пустой потолок. Она безумно устала за прошедшие три месяца. Окончание университета потребовало почти всех ее сил, но еще больше вымотало отчуждение Игоря. А вот сама виновата – никогда не надо надеяться на что-то надежное и стабильное. Разве она не знает, что в этом мире рассчитывать можно только на себя?

Эх, если бы Алла Васильевна приехала за ней завтра, то Александр остался бы с носом. Может быть, уехать самой? Но вещей слишком много, одной ей их не уволочь, да и денег на заказ грузового такси нет.

Досада и жажда хоть небольшой, но мести, не давала покоя. Под утро Ирина решилась на небольшую провокацию. Она согласится на его условия. И даже сделает вид, что всем довольна. А потом тихо исчезнет. Небольшой урок для зарвавшегося типа.

Проснувшись, побежала по делам, торопясь переделать все их до отъезда. Только обходной, для которого нужно было собрать больше двух десятков различных подписей и штампов, потребовал почти весь день. Уже вечером, подходя к дому, заметила огромную черную иномарку, стоящую на тротуаре у самого входа. Тонированные стекла машины не позволяли разглядеть, кто внутри. Но внезапно тяжко забившееся сердце подсказало, что в ней Александр.

Она осторожно оглядела машину и торопливо прошла мимо. Не успела дойти до дверей подъезда, как хлопнула дверца машины, и кто-то быстро пошел следом. Ирина испуганно оглянулась. Сзади и в самом деле стоял Александр.

– Привет! Чем ты так испугана, неужели меня не ждала? – Голос был вкрадчиво – насмешливым, обволакивающим и завораживающим.

Ирина нахмурилась, но не от неожиданности, она ожидала этот визит, а от того чувства, которое вызвали в ней эти простые слова. Даже не слова, а тон, которыми они были сказаны. От него у нее внутри словно отворилась маленькая дверца, в которую непременно нужно было войти, потому что за той дверцей было счастье. И радость. И покой. Она потрясла головой, поразившись своим ощущениям и ерепенисто возразила:

– Почему же я должна вас ждать? О времени столь приятной встречи вы мне ничего не сообщили.

Склонившись к ней, Александр невольно втянул в себя ее аромат. Пахло чем-то нежным, чуть слышным. Явно не духами. Может быть, простым туалетным мылом. И еще чем-то, возможно, ее кожей. Он так отчаянно захотел попробовать ее на вкус, что отшатнулся и резко заявил:

– И ты тут же нашла себе кучу дел? Я жду тебя уже два часа.

– Не вижу в том своей вины, господин хороший. – Она передразнила его голос, постаравшись придать своему звонкому голосу низкие дразнящие ноты. Вышло смешно, и она невольно фыркнула, на мгновенье забыв тревогу.

Открыв двери подъезда, Александр сердито предложил:

– Давай для выяснения отношений зайдем в квартиру.

Это было весьма своевременно. Мимо прошла соседская бабка, блюстительница подъездных нравов. Оглядев их придирчивым взглядом с головы до ног, пробормотала себе под нос, но так, чтобы им было хорошо слышно:

– Вот ведь как ошибаешься в людях! Думала, она приличная девушка, а она такая же шалава, как все нынешние девки! Игорь-то не успел за порог ступить, а ее уже другой обхаживает. Вот бессовестная-то!

Александр взял Ирину под руку и увел в подъезд.

– Вот где выясняется твоя подлинная сущность. Ты, оказывается, всех местных мужиков с ума свела, а то с чего бы этому церберу так разоряться?

Ирина была благодарна мужчине за шутку, она смягчила обиду, которую нанесла склочная старуха. Вот ведь не знает, в чем дело, а лезет с оскорблениями. Ну да черт с ней!

Зайдя в квартиру, он посмотрел на нее горячим взглядом, не зная, как сдержаться и не наброситься на нее с поцелуями. Сначала нужно было спокойно все обговорить, составить своего рода контракт, а уж потом… Но проблема была в том, что разговаривать с ней, закрывшись в пустой комнате, он однозначно не мог. Следовало быстренько подыскать какой-нибудь оптимальный выход.

Повернулся к ней и замер. Она смотрела в стену таким пустым болезненным взглядом, что его сердце сочувственно дрогнуло. Вот ведь противная старушенция! Но ничего, он все поправит. Еще немного терпения, и все встанет на свои места.

Нарочито недовольным взглядом окинул ее худенькое тело и скомандовал:

– Переодевайся, мы едем в ресторан. Я есть хочу, да и ты тоже.

Ирину это устраивало куда больше, чем опасное пребывание вдвоем. На людях все-таки спокойнее. Для приличия высоко вскинув голову в знак мнимого протеста, пошла переодеваться. Натянула единственное более-менее модное черное платье, подчеркнувшее тонкую талию и высокую грудь, непроизвольно отметила, что оно стало широковато и надо бы ушить его в боках. Распустив длинные волосы, тщательно их расчесала. Встряхнула головой, и они, всплеснув золотистой волной, тяжело разлетелись по спине. Немного длинны для такой свободной прически, гораздо ниже пояса, но и так сойдет. Надела золотую цепочку, подарок Игоря. Вздохнув, решила оставить ее на видном месте при отъезде, чтобы Игорь не думал, что ей нужны его подарки. Пусть подарит ее кому хочет. Или носит сам. Ей все равно.

Сунула ноги в универсальные черные туфли на среднем каблуке, посмотрела в зеркало, повернулась одним боком, потом другим и торжественно сообщила себе, что сделала для своего имиджа вполне достаточно.

С неохотным видом вышла к ожидавшему ее Александру.

В коротком черном платье, без макияжа и с распущенными волосами Ирина казалась такой юной, такой невинной, что ему пришлось стиснуть зубы и напомнить себе, что он решил не спешить. Взял Ирину под руку, вывел из квартиры и, приноравливаясь к ее шагам, повел вниз.

Даже просто идти рядом с ней было удовольствием. Нахмурившись, он пытался припомнить, не было ли чего-нибудь подобного прежде, и не смог. Тихо усмехнулся про себя, – вот что делает с мужиками отложенное на неопределенное время вожделение.

Приехав в ресторан, провел ее за уединенный столик в углу, откуда их никому не было видно. Ирина незаметно огляделась. Здесь ей понравилось. Неяркий приглушенный свет, нежных кремовых оттенков интерьер, тихая приятная музыка помогали расслабиться и забыть тревоги.

Сделав заказ, Александр с непонятным для нее чувством посмотрел на нее и скованно предложил:

– Ну что ж, поговорим?

Она молча кивнула, приготовившись выслушать повтор уже предложенного ей джентльменского набора.

Подождав, когда им наполнят бокалы красным вином, Александр взял свой в руки и повертел, рискуя расплескать вино на скатерть. Она удивилась. Он что, волнуется? Но с чего бы это? Волноваться положено ей, а ему торжествовать. Он же уверен, что все получилось именно так, как он и хотел.

Он взглянул в ее глаза и его жесткий взгляд невольно смягчился.

– Знаешь, милая, я очень рад, что ты со мной. Я подтверждаю все, что предлагал тебе прошлым летом, с небольшим дополнением: возможно, что мы пробудем вместе гораздо дольше, чем я говорил. Скажем, год. Ты не против?

Она была против. Еще как против, но внешне лишь пожала плечами. Почему бы и ей не поиграть в его игры? Долг, как известно, платежом красен. Тихо протянула, делая вид, что несколько озадачена:

– А почему? Что изменилось?

Он вздрогнул и она поняла, что нечаянно попала по больному месту.

– Ирина, какая тебе разница, почему? Денег и удовольствий у тебя будет достаточно, так что с этой стороны тебе беспокоиться нечего.

Об этом она и не беспокоилась. Но в соответствии со своим новым имиджем меркантильной особы недоверчиво протянула:

– А почему я должна тебе верить? Обещания – это только слова.

Александр скривился. Что ж, именно этого он и ждал. Все бабы такие – своего не упустят. И глупо было ожидать, что эта вдруг окажется другой.

Холодно пообещал:

– Завтра же сходим и подберем тебе квартиру. И оформим документы на твое имя.

Завтра? Но так быстро уехать она не сможет. Пришлось томно протянуть:

– Ну не завтра, но на следующей неделе – непременно. Завтра у меня слишком много дел.

Поставив бокал на стол с такой силой, что вино все-таки выплеснулось на скатерть, Александр подозрительно спросил:

– И что это за дела? – он не ревновал, просто хотел знать каждый ее шаг. Зачем ему это было нужно, и сам понять не мог.

Она с укором взглянула на него своими синими глазами и он почувствовал странное смущение.

– Ну, мало ли у меня может быть дел? Забежать к подружкам, пойти в магазин. К гинекологу сходить, в конце-то концов.

Если она попыталась выбить его из колеи последним высказыванием, то напрасно. Он потребовал подробностей:

– Зачем тебе идти к гинекологу?

– Ну, не для того, чтобы встать на учет по беременности, если вы это подумали. И вообще, это не ваше дело!

Александр твердо подчеркнул:

– Пока да. Но скоро будет моим!

Вот это да! Такой плотной опеки Ирина и не предполагала.

– Вы что, отслеживаете каждый шаг своих любовниц? И не надоедает?

Что-то осознав, Александр вперил в нее тяжелый взгляд. Она ответила на него с излишним вызовом и он – о чудо! – стыдливо отвел глаза, как нашкодивший мальчишка. Сердце Ирины возликовало. Ей стало смешно, и она вдруг поняла, что затеянная ею сумасбродная игра начинает ей нравиться.

С непонятным сожалением посмотрев на нее, он поправил:

– Ты мне не любовница. Пока. – Последнее слово было сказано так значительно, что Ирина не посмела ничего возразить.

Принесли заказанную им чавычу под французским соусом, и они молча принялись за еду. Несмотря на возбуждение, Ирина ела с удовольствием, решив взять от жизни все, что та может дать. Александр же небрежно ковырял рыбу, хмуро разглядывая тарелку. Его мучила мысль, что он что-то упустил, и это не давало ему покоя.

Ему не верилось, что марафон длиной почти в год завершился, и завершился успешно. На сердце было неспокойно, и он не мог понять, почему. Ему нужно бы радоваться, но радости не было, душу снедало беспокойство. Он исподлобья посмотрел на сидевшую напротив Ирину.

Нежный овал лица, синие глаза и упрямо поджатые губы. Появилось неприятное чувство, что она что-то замышляет. Но что? Может быть, вздумала вытянуть из него больше, чем он ей обещал? Ну, это у нее вряд ли получится.

Ирина вскинула на Александра нерадостный взгляд, и он внезапно понял, что без любых ее просьб готов отдать ей все, что у него есть. Это его так смутило, что он бросил на стол жалобно зазвеневшую вилку и крепко провел ладонью по лбу, пытаясь отмести идиотские мысли. Такое чувство, что он тяжко болен. Хотя так и есть, она как яд в его крови. Но противоядие вот оно – сидит рядом, остается только руку протянуть и взять. Так что же он медлит?

Тело потихоньку начало бунтовать. Чтобы немного успокоиться, пригласил ее танцевать, и тут же понял, что сделал громадную глупость. Близость ее тела и нежный запах тут же лишили его остатков самообладания. Он все сильнее притискивал ее к себе, пока внезапно не понял, что еще немного, и он будет чувствовать себя как последний идиот. Быстро извинившись, рванул в туалет, радуясь, что в зале полумрак и ему никто не встретился на пути, поскольку признаки возбуждения скрыть невозможно.

Немного придя в себя, вернулся в зал, сел и с изумлением стал изучать печальное лицо напротив. Что есть в этой девочке такого, что заставляет его так нерационально себя вести? Ведь он всегда был спокойным и уравновешенным человеком.

Ирина с неудовольствием несколько раз взглянула на него, не понимая, отчего он так упорно на нее пялится. Наконец, не выдержав напряженного молчания, попросила:

– Извини, но у меня начала болеть голова. Ты не мог бы отвезти меня домой?

Откровенно обрадовавшись появившемуся предлогу уехать, Александр сходил за оставленной на платной стоянке машиной, подогнал ее к самому ресторану, бережно усадил в нее спутницу и отправился домой.

Машина затормозила у самого подъезда. Ирина попрощалась со своим кавалером и выскользнула из автомобиля, отчаянно надеясь, что он уедет. Но Александр вышел тоже и включил сигнализацию.

– Разве вы не едете домой? – Помимо ее воли голос звучал обеспокоено, даже испугано.

Александр внимательно взглянул на нее и многозначительно бросил:

– Нет.

– А что вы собираетесь у меня делать? Слишком поздно для светской беседы. – Она задала глупейший вопрос, и сама это понимала, но была близка к панике и не особенно задумывалась о смысле собственных слов.

Тягуче рассмеявшись, он низко наклонился к ее голове.

– Увидишь. И, кроме того, мы же договорились, что я буду жить у тебя. Или ты уже забыла? Коротка девичья память?

Крепко взял спутницу под руку, опасаясь, что она попробует сбежать. Открыл дверь квартиры ключом Игоря, полученным через Людмилу. Захлопнув дверь, взял у Ирины сумочку, аккуратно поставил на трюмо. Резко повернулся, обхватил руками ее голову и стал с силой целовать, притиснув спиной к стене и прижимаясь всем телом.

Глава шестая

Выпустил лишь на миг, увлекая в спальню. Тяжело дыша, продолжил целовать ее с нежностью и страстью, начав с губ, потом перешел на грудь, живот, спускаясь все ниже. Ирине было неудобно, даже стыдно, хотелось немедленно это прекратить, но непривычная истома волнами разошлась по телу и захватила разум. От его горячих рук тело били крохотные электрические разряды, превращая ее тело в размякшее желе. После долгих неторопливых ласк Ирина стала отвечать, закрыв затуманенные глаза, иногда с трудом открывая отяжелевшие веки и заглядывая ему в лицо.

Оно было отчаянно напряжено, черты так искажены, что казалось, будто его кто-то пытает. Все его члены закаменели, Александр старательно и равномерно дышал, стараясь совладать с взбунтовавшимся телом. Она не понимала, почему он так тянет. Ведь ему очень тяжело, это видно. Не выдержав сладкой муки, Ирина сама попросила его: – «Александр, пожалуйста…». С вздохом облегчения он вошел в нее, и вдруг для нее все исчезло. Наслаждение было настолько острым, что она опомнилась только тогда, когда он тихо лег рядом. Ей даже показалось, будто она кричала от восторга.

Неужели она действительно кричала? Ничего подобного в ее жизни прежде не бывало. Игорь хотя и пытался делать так, чтобы ей было приятно, но не слишком в этом преуспевал. А может, они просто не подходили друг другу? Ирина не верила себе. Никогда прежде ей не доводилось до такой степени терять контроль над собственным телом. Теперь она поняла, почему некоторые из ее знакомых душу готовы были продать, лишь бы удержать какого-нибудь неприметного с виду парня.

Но тело было так разгорячено, что насыщения не было. То же испытывал и Александр, снова крепко обнявший Ирину, и все началось сначала. Снова его губы и руки затягивали ее в пучину неизведанных ощущений. После опустошающего наслаждения Ирина тут же уснула, не успев даже подумать о том, как хорошо было бы принять душ.

Но Александр уснуть не смог. Перенесенное наслаждение было непомерным и отговориться длительным воздержанием было бы врать самому себе. Но и правде в глаза смотреть не хотелось. Решив, что утро вечера мудренее, лег поближе к Ирине, положил руку на ее талию, ощущая во всем теле небывалую легкость и удовлетворение, вытянулся во весь рост и задремал, уплывая в невесомость.

Ирина проснулась от непривычного томительного чувства и странной жажды. Чего-то отчаянно хотелось. Но вот чего? Не могла понять себя. Резко открыла глаза и встретила напряженно-изучающий взгляд Александра.

– С добрым утром, милая! – голос звучал ласково, с легкой хрипотцой.

Ирина подумала, что так он разговаривает по утрам с каждой своей любовницей, и ей стало горько. А безразличное «милая» – просто чтобы не перепутать имена.

Он вновь принялся ее целовать в розовую со сна щечку. Поцелуи, постепенно спускаясь ниже, становились все требовательнее, и тело Ирины, помнившее вчерашнее запредельное удовольствие, стало отвечать, невзирая на неудовольствие хозяйки. Сознание раздвоилось. Одна часть хотела, чтобы это немедленно прекратилось, другая – чтобы не прекращалось никогда. От биения сердца, казалось, лопнут вены. Кровь пульсировала везде, куда дотрагивался Александр. Ирина сама притянула его к себе, и он внял ее молчаливой просьбе.

Когда все закончилось, Ирина с испугом ждала какой-нибудь бестактности, но он, укрыв ее одеялом, шепнул только «отдохни». Встал и, не одеваясь, вышел. Ирина уже видела его крепкое тело, но сейчас оно показалось ей еще мощнее, чем прежде. Послышался шум воды. Минут через пять он крикнул: «Ванная свободна».

Стараясь забыть о том, что произошло, Ирина приняла душ, почистила зубы, беспокойно размышляя, когда же он уйдет, и уйдет ли вообще. Похоже, что проблемой своевременного ухода на работу он не озабочен. Да уж, хорошо быть боссом. Нерадостно прикидывая, что бы такое выдумать, чтобы остаться одной, побрела на кухню.

Там уже приятно пахло кофе. Александр озабоченно рассматривал пустую хлебницу. Посмотрев на бледное лицо Ирины, нахмурился, но спросил о пустяках, давая ей время прийти в себя, прежде чем начать серьезный разговор:

– Здесь есть рядом место, где можно купить свежих булочек на завтрак? Пряников или вафель? В крайнем случае, хоть сыру с колбасой?

Ирина махнула рукой в сторону окна. В голове мелькнула ироничная мысль: неужели сейчас пошлет ее за продуктами, как домработницу? А что, наверняка! По его мнению, это должно входить в ее обязанности. Ночью ублажать в постели, днем обеспечивать бесхлопотную комфортную жизнь.

– В соседнем доме есть хлебный магазин. Вернее, раньше он был только хлебным, а сейчас там продается всякая продуктовая всячина.

Александр быстро вышел в прихожую, говоря уже на ходу:

– Хорошо, сейчас схожу за провиантом.

Не успел он захлопнуть дверь, как зазвонил телефон. Ирина поежилась. Наверняка опять кто-нибудь из друзей Игоря. Объяснять, почему он не живет в собственной квартире, было очень неприятно. Робко подняла трубку.

– Алло! – Ирина сразу узнала звонкий голос Аллы Васильевны и обрадовалась. – Ирочка, это вы? У меня для вас новость, уж и не знаю, хорошая или плохая. Видите ли, совещание перенесли на месяц позже, и я в город на этой неделе не приеду. – У Ирины от ужаса по спине побежала холодная струйка озноба. – Но вы не расстраивайтесь, сегодня наш председатель, то есть по-теперешнему президент нашего ООО, – тут Алла Васильевна снова жизнерадостно захихикала, радуясь округлости смешного слова, – едет в город на своем УАЗике, и с удовольствием заедет за вами. Сколько у вас вещей?

Ирина уточнила пересохшим ртом:

– Семь сумок. Мебели нет, громоздких вещей тоже.

Алла Васильевна так уверенно заявила, что у Ирины возник перед глазами решительный взмах ее руки, сметающий с дороги все препятствия:

– Ну, это ерунда, мелочь, в УАЗик влезет. Мы не нарушили ваших планов? – Алла Васильевна внезапно забеспокоилась, впервые подумав о возможном отказе.

Ирина горячо ее заверила:

– Нет, что вы! Наоборот, вы меня ужасно выручили. Спасибо!

Директриса успокоено продолжила:

– К сожалению, сам Алексей Михайлович не знает, во сколько конкретно сможет за вами заехать. Но говорит, что от трех до пяти – точно. Где-то после обеда будьте дома, хорошо?

Ирина запрыгала от нетерпения, поглядывая на дверь. Вот-вот должен был вернуться Александр.

– Да, конечно, буду ждать!

Почувствовавшая облегчение от так удачно проведенных переговоров Алла Васильевна громогласно попрощалась:

– Ну тогда до встречи! С нетерпением ждем вас сегодня!

Ирина потрясла головой, пытаясь унять звон в ушах от хорошо поставленного и натренированного голоса учительницы, положила трубку и вздохнула. Как повезло, что Александр ушел! Этот разговор, как ни маскируйся, вызвал бы слишком много вопросов. Теперь еще одна проблема – как вынудить его уйти из дома после обеда, не вызывая подозрений? Решила пока ничего не предпринимать, может быть, повезет еще раз, и он уедет по делам.

Александр вернулся минут через десять с массой вкусных вещей. Здесь были хрустящие круассаны, нежные булочки с медом и маком, мягчайшие пряники с начинкой и любимые Ириной сливочные вафли.

– Все самое свежее, мне пришлось немного подождать, пока разгрузят машину с выпечкой, зато смог выбрать все, что хотелось. Некоторые плюшки были еще горячими, когда я их брал с полки.

Они не спеша позавтракали. Ирина проглотила пару вафель и выпила чашечку кофе с молоком, и этим ограничилась. Зато он ел за десятерых. В конце завтрака на подносе осталось всего несколько пряников и пара булочек, хотя он принес массу еды.

Позавтракав, Александр помог ей прибрать на кухне и спросил:

– Чего бы тебе сегодня хотелось?

Его глаза так сладострастно блестели, что Ирина невольно предложила, не желая оставаться с ним наедине:

– Может, пойдем погуляем? Здесь недалеко очень миленький скверик. Я так давно в нем не была.

Он послушно встал.

– Переодеваться не будешь?

Она оглядела свой скромный наряд. Черные, обрезанные до колен джинсы и синяя футболка, на два размера больше, чем нужно, – вполне приличный вид для городских улиц. На нем же был строгий деловой костюм цвета голубиного крыла, со светло-серой рубашкой. Хорошо хоть, что галстук он снял и небрежно засунул в карман.

– Нет, мне переодеваться не нужно, в отличие от вас. – Хотя называть его на «вы» после прошедшей ночи отдавало изрядным ханжеством, пересилить себя и сказать ему слишком близкое «ты» не смогла. – Сардонически усмехнувшись, заметила: – Странную мы с вами составляем пару, не находите?

Александр легко понял скрытый подтекст. Но сделал вид, что все в порядке.

– Переодеваться нужно ехать домой, я ведь сюда сразу из деловой поездки, не заезжая на квартиру. Что-то неспокойно на душе, не пойму, почему? – он с подозрением посмотрел на Ирину.

Она невольно покраснела, но постаралась как можно легкомысленнее направить его мысли в другую сторону. Улыбнувшись фальшивой голливудской улыбкой, слащаво проворковала:

– А может, это любовь? Вы же не разу не влюблялись, вот и беспокойно с непривычки. – И тут же чуть все не испортила: не удержавшись, по-детски хихикнула над своими артистическими усилиями.

К ее удивлению, Александр не засмеялся, а озадаченно пожал плечами, странно на нее посмотрев.

Они степенно, под ручку, как давно женатая пара, дошли до маленького сквера. Сели подальше от входа на узкую скамейку, выкрашенную в слишком яркий зеленый цвет, резко контрастирующий с окружающим запустением. Кругом цвели кусты одичавшей, нуждающейся в обрезке старой сирени с корявыми, почти черными от возраста стволами. На газонах, заросших пыреем, изредка алели головки невесть как пробившихся к солнцу тюльпанов. Было тихо, сладковато веяло запахами начинающегося лета.

Ирина с затаенным интересом искоса взглянула на красивый профиль спутника.

В это время Александр оторвался от созерцания пчелы, гудящей над кистью сирени в опасной близости от него, и тоже посмотрел на Ирину. Ее охватил жар. Она никогда не видела в мужских глазах такого откровенного вожделения. Он совершенно не скрывал своих чувств. Кровь бросилась ей в лицо, она поспешно отвернулась на шум, внезапно раздавшийся у входа.

В тихий сквер зашла шумная полупьяная компания. Две развязные девицы в супер коротких юбчонках курили, посыпая все вокруг пеплом, и громко матерились. Возможно, пытались изобразить из себя крутых, все повидавших особ. Три юнца толпились рядом и бесстыдно лапали девиц, отчего те игриво взвизгивали.

Нахмурившись, Ирина неохотно встала.

– Пойдем отсюда.

Испугалась? – Александр был подчеркнуто спокоен.

– Да нет. Просто противно.

– Как хочешь. – Он поднялся, взял ее под руку, и они пошли к выходу.

Проходить пришлось по аллее мимо разгульной компании. Хорохорившиеся перед своими спутницами юнцы тут же окружили их, не давая пройти.

– Закурить есть? – Вопрос был привычный. При любом ответе следовала драка. Парни были уверены в своем превосходстве. Еще бы – трое на одного.

Александр насмешливо усмехнулся, отодвигая спутницу назад и прикрывая ее плечом.

– Не курю, и вам не советую. Здоровье надо беречь. А если бы и курил, таким сосункам, как вы, никогда бы закурить не дал. Просить сначала научитесь!

– Ах, так! – Посыпались гнусные оскорбления, и парни гурьбой ринулись в драку, бестолково размахивая кулаками.

Ловко уклоняясь от ударов, Александр быстро вырубил двоих и остался с одним устоявшим на ногах противником. Тут девицы, дико завопив, бросились на него. Этого он не ожидал, и был вынужден отступить на шаг, поскольку женщин никогда не бил. Одна из них, пользуясь порядочностью мужчины, попыталась, дико визжа, ткнуть ему в лицо горящей сигаретой. Тогда стоявшая чуть сзади Ирина стремительно повернулась и нанесла ей удар ногой в бок. Девица отлетела в сторону, свернулась клубочком на газоне и мирно затихла. Другую ударила в челюсть крепко сжатым кулаком. Этого тоже оказалось достаточно. С размаху шлепнувшись на скамейку, та замерла без движения.

Усмехнувшись и покачав головой, Александр хотел стукнуть последнего из нападавших, но тот, завопив: «Все, я пас», удрал подальше от опасной парочки.

Подождав, пока все лежавшие не начали шевелиться, Александр снова взял Ирину под руку и предупредил:

– Вам крупно повезло, что вы без оружия. В противном случае я вам нападения так легко бы не спустил. Так что считайте, что счастливо отделались!

Это прозвучало с такой явственной угрозой, что даже у Ирины по спине пробежал опасливый холодок.

Выйдя из сквера, Александр с уважением спросил у спутницы:

– Где ты научилась так драться? В тебе действительно бездна скрытых достоинств.

Брезгливо отряхивая руки, она ответила:

– Давно, еще в тогдашнем доме пионеров. Мне удалось года два потренироваться в секции самозащиты, пока она была бесплатная.

Слова: «пока она была бесплатная», о многом сказали мужчине. Вечное безденежье, и малые поэтому возможности. Но все же ей удалось научиться многому, гораздо больше того, что знают и умеют дети из обеспеченных семей. Он с невольным уважением посмотрел на ее тонкие черты лица. Они были спокойными и очень, очень печальными.

Ему ужасно захотелось защитить от жизненных невзгод эту необычную девушку. Так, чтобы больше никто не посмел принести ей даже малейшую боль.

Пришли домой, сели на диван в большой комнате. Александр обнял Ирину, чтобы утешить так, как умел, но тут из прихожей раздался необычный переливчатый трезвон. Чуть слышно чертыхнувшись, вышел, вынул из висевшего в шкафу пиджака мобильный телефон и нажал кнопку. Недовольно о чем-то поговорив, стал собираться, сурово насупившись.

– Ирина, мне нужно срочно идти. Управляющий просит приехать, возникло важное дело, которое он не может решить сам. Постараюсь вернуться побыстрее. Нам нужно серьезно поговорить. Не скучай!

Ирина с трудом удержалась, чтобы не выдать охвативший ее восторг. Теперь она сможет беспрепятственно уехать! С милой улыбкой проводила его до двери, напряженно твердя про себя: скорее, скорее уходи!

Он взялся за дверную ручку, но открывать не стал. Постоял, наклонив голову, прислушиваясь к себе. Душа ныла, непонятно чего требуя. Ирина замерла, стараясь не дышать, сердце принялось биться болезненными неровными толчками. Александр задумчиво сказал, впившись в нее внимательным взглядом:

– Почему я так странно себя чувствую? Не понимаю, в чем дело, но ужасно не хочется идти. Какое-то мерзкое чувство. Может, я забыл что-то важное? Никогда со мной такого не бывало. Просто ноги не несут!

У Ирины от ужаса задрожали коленки. Вдруг действительно останется? Это будет крахом всех ее надежд. Рассудительно посоветовала, пряча глаза:

– Будьте осторожнее за рулем, а лучше возьмите такси. Не спешите. – Изо всех сил старалась, чтобы голос звучал как обычно.

– Ладно. – Ему не нравилась ее чопорность, но он решил оставить все выяснения на потом. Гораздо больше его беспокоила почти неуловимая, но явственно им слышимая фальшь в ее голосе. Он с подозрением посмотрел на нее. – Ты никуда сегодня не собираешься?

Ирина по старой детской привычке скрестила пальцы и подозрительно порозовела.

– Нет, конечно. Куда?

Александр еще помедлил у дверей, пристально глядя на Ирину. Она постаралась не показывать своего волнения, сделав равнодушное лицо, но чувствовала, как предательская краска все сильнее и сильнее заливает лицо и шею.

Пожав плечами, удивляясь своей странной реакции, Александр скомандовал, не сомневаясь в исполнении своего приказа:

– Скоро вернусь, без меня никуда не ходи! – наклонился, быстро поцеловал ее и вышел.

Ирина помедлила, неожиданно поняв, что уезжать ей уже не хочется. Она жаждала его сильных рук и той особой, окутавшей все ее существо нежности, которую любовник подарил ей прошлой ночью. Может быть, остаться? Вдруг у них получится что-то хорошее? Но, вспомнив его слова о женщинах, в длинном ряду которых невольно оказалась, и ожидающей ее награде за верную службу, невесело посмеялась над своей наивностью.

Быстро написала прощальную записку, оставила на кухне, на видном месте. Зайдет – сразу увидит. Вытащила приготовленные вещи в коридор и твердо захлопнула за собой дверь, обрубая хвосты старой жизни.

Стремительно спустилась вниз, села на скамеечку у входа, молясь про себя, чтобы ни одна из пенсионерок не вздумала посидеть рядом. Свидетели побега ей вовсе ни к чему. Поминутно взглядывая на дорогу, нервничала все больше. Если Алексей Михайлович приедет позже, чем вернется Александр, уехать не удастся. Погрузить вещи в машину так, чтобы он ничего не заметил, нереально. А Александр никуда ее не отпустит, это она чувствовала. Нечего и пытаться.

Заметив подъезжающий к дому видавший виды УАЗик, стремительно вскочила и кинулась к приятному мужчине средних лет, сидевшему за рулем.

– Вы Алексей Михайлович? – Ирина от радости с трудом перевела дыхание.

Александр кивнул, с интересом глядя на ее разгоряченное лицо. Ирина стремительно, ничего не говоря, помчалась в квартиру и вынесла на площадку свои сумки. Поднявшийся следом за ней водитель молча стал помогать. Вещи в машину погрузили за пару минут. Оставив на кухонном столе рядом с запиской ключи от квартиры, Ирина бросилась вниз, перескакивая через несколько ступенек. Даже не кинув на дом, в котором прожила столько лет, прощальный взгляд, проворно заскочила в машину. Беззвучно захлопнула дверцу, стараясь не привлекать внимания соседей, и Алексей Михайлович вывел УАЗик на проезжую часть. С интересом разглядывая странную пассажирку, насмешливо заметил:

– Вы так торопитесь, будто за вами все черти гонятся.

Ирина без остановки вертела головой, кого-то испугано высматривая. Опомнившись от его слов, приосанилась и постаралась принять уверенный вид.

– Что? Гонятся? Нет, конечно! – и нервно хихикнула.

Но все ее смятенное поведение говорило об обратном. При появлении каждой черной иномарки она ныряла вниз, якобы поправляя босоножки, и старалась вжаться в сиденье так, чтобы с дороги ее нельзя было заметить. Успокоилась лишь тогда, когда автомобиль выехал на загородное шоссе.

Еще раз глянув вокруг, удостоверилась, что все в порядке и сконфуженно посмотрела на водителя.

– Извините, пожалуйста! Я, кажется, даже не поздоровалась с вами и не представилась. – Стесненно улыбнувшись, проговорила: – Я Ирина. Вы не обижайтесь на меня, просто я немного нервничаю. Но ведь это и понятно: я начинаю новую жизнь.

Глава седьмая

Алексей Михайлович остановился перед симпатичным, хотя и немного обтрепанным коттеджиком. Ирина удивилась. Она никак не ожидала, что обещания, данные директрисой, окажутся явью и у нее в самом деле будет свой дом. Управляющий, откровенной ухмыляясь ее несколько ошарашенному виду, быстро затащил внутрь ее пожитки. Но не ушел, как она ожидала, а повел по домику, с гордостью показывая три комнаты, просторную кухню, вместительную прихожую и веранду.

Пока они путешествовали по дому, появилась директриса. Она Ирине понравилась – крупная, импозантная, нестандартно для деревни одетая в красный брючный костюм, она с веселым блеском в глазах предупредила Ирину:

– Очень рада твоему приезду, Ирина! Правда, должна сразу тебя предупредить – у нас тебе покоя не будет. Уж больно ты хорошенькая, а у нас парней много, а девчонок мало. Девчонки после школы в город уезжают, а парни остаются. Так что ты для них весьма лакомый кусочек. Так что будь поосторожней.

Эти речи не слишком понравились управляющему. Чуть склонившись к девушке, он пообещал:

– Не бойтесь, Ирина! Я вас в обиду не дам!

На что Алла Васильевна весело парировала:

– Не увлекайтесь, мой дорогой! Помните, что вы уже пристроены, а Ирина, кстати, для вас слишком молода!

Алексей Михайлович чуть сконфужено хмыкнул, а директриса, задорно подмигнув Ирине, потащила его прочь, говоря на ходу:

– Ну, мы пойдем, не будем тебе мешать! Устраивайся!

И, усевшись в машину, они быстро крылись из глаз. Ирину заинтриговали странные отношения между этими весьма приятными людьми. Что они не женаты, видно было сразу, но тогда кто они? Ведь не любовники же, в российских деревнях такое не приветствуется.

Она еще раз оглянулась вокруг. Какая красота! Почти сразу за коттеджем начинался сосновый бор. Воздух был удивительно чистым и сладким от цветущих вокруг цветов. Ирина подумала, что попала в волшебную сказку.

Очень захотелось есть, скорее от переживаний, чем от дороги, ехали они всего ничего – меньше часа. Без особых проблем добралась до деревенского магазина по деревянным мосткам, проброшенным почти по всем нешироким улочкам, как спасение от весенне-осенней распутицы. Их не было только на центральной площади перед школой, поселковой администрацией и правлением ООО «Поречье», где был положен полноценный асфальт.

Что предупреждение Аллы Михайловны было не пустым звуком, выяснила тут же. Перед входом в магазин толпилось человек шесть крепких деревенских парней, одетых кто во что горазд – от кирзовых сапог и рабочих комбинезонов до вполне приличных брюк и ботинок.

Один из них, невысокий и коренастый, в замызганной защитного цвета куртке, заметив ее, воскликнул: Ух, какая куколка! – и нахально обнял за плечи. В нос ей ударил резкий запах пива, который она вообще не терпела. Когда он наклонился с явным намерением поцеловать, она безжалостным ударчиком отправила его в аут и, перешагнув через лежавшее у ног скорчившееся тело, хмуро посмотрела на глазевших на них во все глаза парней. Решительно двинулась через небольшую толпу, разрезая ее, как небольшой военный корабль.

Стоявшие в очереди бабы одобрительно зашумели.

– Молодец девка! А то Петька вовсе стыд потерял! Охальник, каких мало! А ты, ежели он еще полезет, не стесняйся, наподдай ему так, чтобы мало не показалось!

Ничего не обещая разгоряченным бабенкам, Ирина купила хлеба, чаю и сушек и быстро ушла, даже не обратив внимания на то, с каким уважением перед ней расступились деревенские парни.

На кухне, оснащенной газовой плитой, электрочайником и почтенных лет холодильником, выпила чаю и снова, на этот раз не спеша, прошла по коттеджу, обставленному не новой, но вполне добротной мебелью, и большому приусадебному участку, засаженному большими плодовыми деревьями и разнообразными кустарниками. На многих уже поспели ягоды и она съела пригоршни две, с восторгом смакуя их нежный вкус.

В этот же день принялась за уборку. У домика оказался свой, весьма нелюдимый, характер. Но это и понятно – он встречал и провожал своих временных жильцов без особых эмоций, здесь все равно никто надолго не задерживался. Стараясь придать ему что-то свое, на следующий же день попросила у директрисы кисть и краску и перекрасила облупившуюся веранду и сделала ремонт внутри. Конечно, не все получилось так, как хотелось, все-таки она не штукатур-маляр, но обновленный домик стал относиться к ней гораздо приветливее, чем раньше.

Неделю прожила спокойно, наслаждаясь тишиной и покоем. Но в ночь на понедельник проснулась от подозрительного шума в коридоре. Первой мыслью было: воры! Но, окончательно проснувшись, засомневалась: что тут у нее красть? Казенную кровать? Осторожно вылезла из постели, накинула лежащий на стуле легкий халатик и, прихватив том большой советской энциклопедии, оставшийся от предыдущих поколений учительниц, бесшумно прокралась за двери.

Ждать пришлось недолго. В комнату на цыпочках вошел плотно сбитый парень и прямым ходом отправился к кровати. Отметив, что парень, видимо, не раз бывал в коттедже, раз так хорошо ориентируется в помещениях, Ирина хладнокровно опустила на его макушку увесистый том энциклопедии. С нехорошей усмешкой подумала: этого типа чем не бей, умнее он не станет.

Энциклопедия подействовала не хуже кирпича. Не издав ни звука, парень кулем свалился к ее ногам. Включив свет, Ирина увидела подтверждение своей догадки, на полу валялся все тот же Петька. Ухватив его за ноги, вытащила на улицу и исключительно из человеколюбия вылила на него ведро ледяной колодезной воды.

Очухавшийся парень долго моргал, пытаясь осознать, где он. Наконец, что-то сообразив, недовольно укорил:

– Ох и безжалостная же ты! До тебя девки были куда сговорчивее.

Ирина поняла, откуда такое знание местности.

– А я вот не сговорчивая. И больше ко мне соваться не советую, не то плохо будет!

Петька потер пострадавшую головенку и с трудом встал на ноги, пошатываясь то ли от воздействия большой умной книги, то ли от добротной дозы принятого предварительно самогона.

– Не хочешь, значит? А жаль. Я хороший любовник. Может, все же попробуем?

Ирине не верилось, что это она глубокой ночью стоит полуголая во дворе с незнакомым парнем и слушает о его мужских достоинствах. Это было совершенно нереальным, и она засомневалась, не сон ли это. От леса веяло нежным умиротворением и воздух был так чист и прозрачен, что она и вовсе уверилась, что вот-вот проснется и окажется, что ничего этого и в помине не было.

Но Петька, попытавшийся ее обнять подрагивающими ручонками, наглядно доказал, что он вовсе не сновидение. Чертыхаясь, Ирина вытолкала рьяного поклонничка за высокие ворота, закрыла их и, зевая, вернулась в дом. Снова крепко заснула, убаюканная тишиной и избытком кислорода.

Она еще спала, когда за окном раздался истошный вопль:

– А ну вставай, паршивка!

Ирина с недоумением открыла глаза. Она даже не поняла, мужской то был голос или женский. Быстро встала, и, натянув джинсы с футболкой, хотела выйти во двор, но незваный гость, или вернее, гостья, уже вломилась к ней в спальню.

– Вот шлюшка! Заманивает к себе парней, а потом их по башке бьет! Я тебе сейчас сама как следует наподдам!

И растрепанная, явно с перепою бабенка угрожающе двинулась на нее. Ирина не стала дожидаться выполнения угрозы. Быстро подскочив к гостье и морщась от мерзкого перегарного запаха, вывернула ей руку. Благодаря свою спортивную выучку, позволившую справиться с неслабой агрессоршей, выволокла ту во двор. Бабенка визжала и лягалась, пришлось вывернуть ей руку посильнее, и та тяжело шлепнулась на колени, матерясь во все горло. Ирина почему-то тоскливо подумала: если бы с ней рядом был Александр, ничего подобного бы не было.

Пока она раздумывала, что ей делать с буйной посетительницей, во двор решительно зашли управляющий, директриса и молодой парень в милицейской форме.

– Что, Дуська, опять неймется? – голос Аллы Васильевны был ничуть не хуже голоса карающего прокурора.

Увидев вошедших, бабенка вздрогнула и принялась визгливо жаловаться:

– Она моего Петьку чуть не до смерти пришибла!

На что Ирина утешающе пообещала:

– А полезет еще раз, то и до смерти пришибу. Жалеть не стану, не бойтесь. – Ей не хотелось изображать из себя крутую особу, но приходилось.

Алексей Михайлович подхватил:

– Правильно, его давно уже надо уму-разуму научить! Может, мне его уже выпороть пора? И тебя заодно?

Дуська немного подумала. Представив эту не слишком приятную процедуру, сменила тон на лебезяще-просительный:

– Ой, не буду больше, не буду!

Молодой лейтенант с досадой сказал:

– Учти, дуреха, если ты еще раз ворвешься в чье-нибудь жилье, то хозяева тебя и прикончить имеют право. И ничего им за это не будет. Закон теперь такой.

Ирина передернулась. Как-то не так она представляла себе свое учительство. С разочарованием спросила:

– И что, теперь всегда так будет?

Начальники дружно кинулись ее утешать, маша рукой милиционеру, чтобы увел со двора эту злосчастную Дуську. Слаженность их движений рассмешила Ирину и она уже с юмором рассказала им о своем ночном приключении.

Почесав в затылке, управляющий сказал:

– Ладно, пойду потолкую с этим любвеобильным Петькой. Слово даю, к вам никто больше не полезет.

И ушел, а обеспокоенная директриса предложила:

– Может тебе у меня пожить? Места хватит, у нас у всех интеллигентов в селе коттеджи одинаковые, построенные при советской власти по типовому проекту.

Ирина отказалась. Она сюда не для того приехала, чтоб по чужим хатам скитаться. Немного посетовав на местные нравы, директриса ушла, а на Ирину почему-то навалилась тоска. Ей захотелось сильного мужского плеча рядом и чувства защищенности. Хоть немного в жизни если не счастья, то хотя бы благополучия. В душе снова возникло что-то, похожее на сожаление, но Ирина быстро заглушила бесполезные мысли.

Вышла в сад, глубоко вдохнула свежий утренний воздух, но прежнего покоя и умиротворения, что возникло у нее по приезде, как не бывало. Видимо, в ее жизни нет места волшебным сказкам.

Начальники свое обещание сдержали и больше к ней никто не приставал, если не считать робких ухаживаний деревенских парней.

Лето кончилось очень быстро. Начались школьные занятия. В селе катастрофически не хватало учителей, и каждый из имеющихся замещал кого-то из отсутствующих. Ирине пришлось вести не только русский и литературу, но и физкультуру, так как она в свое время занималась в разных секциях и могла показать задаваемые упражнения своим ученикам, музыку, поскольку имела музыкальное образование, и даже историю, поскольку преподавать ее больше было просто некому.

Но ей это было по душе, не оставалось время на уныние. Как ни странно, но ей досаждали мысли не об Игоре, с которым она прожила три года, а об Александре, пробывшим с ней каких-то пару дней. Это было необъяснимо, и она все чаще задавалась вопросом, что было бы, если б она осталась? Хотя и без гаданий на ромашке ясно: жила б в подаренной им квартире, ездила на собственной машине и не могла себя уважать, отчаянно жалея, что согласилась на его деловое предложение.

В общем, сейчас у нее все было хорошо. Главное – она ни от кого не зависела. Это внушало уверенность в завтрашнем дне, а именно этого ей всегда не хватало для душевного равновесия.

Из всего учительского коллектива ей по духу ближе всех была директриса. Жила она одна. Ее муж, с которым они приехали в Поречье лет пятнадцать назад, давно сбежал обратно в город, к мамочке, не в состоянии освоить трудную науку ведения собственного хозяйства, а Алла Васильевна осталась, не захотев обитать в одной квартире со свекровью.

Ее связывали непростые отношения со старым холостяком Алексеем Михайловичем. Но сколько она не пыталась, по ее выражению, его окучить, ничего не получалось. Как-то после очередного афронта она горестно пожаловалась Ирине:

– Он осторожный, как заяц! Неужели я столько лет потратила напрасно?

В голосе начальницы звучало такое страдание, что сочувствующая ей всей душой Ирина каверзно предложила:

– А вы его скомпрометируйте!

Алла Васильевна в сердцах вскричала:

– Да как это? Его же не поймаешь!

Хихикая, Ирина посоветовала:

– А как в водевиле. Пригласите его домой и устройте так, чтобы он сел в какую-нибудь гадость типа солидола. И быстренько с него штаны снимайте, конечно, только для того, чтобы солидол отстирать, пока не въелся. А поскольку, снимаючи, вы тоже вымажетесь, то и вам раздеться придется. А в это время пусть из соседок кто-нибудь зайдет. Лучше по-свойски, без стука, чтобы он спрятаться не успел. И все…

Директриса призадумалась и прошептала:

– А что, можно попытаться.

Через неделю вся деревня говорила, что управляющего застали у директрисы в доме голым и что хозяйка тоже была практически безо всего. Поскольку к Алле Васильевне ненароком заглянули самые строгие блюстительницы деревенской морали, то бедному Алексею Михайловичу волей-неволей пришлось жениться.

Ирина гордилась собой, глядя на откровенно сияющую физиономию директрисы. Управляющий тоже несчастным не выглядел. Он хотя и понял, что его примитивно поймали, но был даже доволен, семейная жизнь оказалась куда приятнее, чем он представлял.

Глядя на них, Ирина больше не могла прятаться от своих собственных чувств, с каждым днем все громче и громче заявлявших о сделанной ею катастрофической ошибке.

Если бы не было той одной-единственной, перевернувшей ее представления о чувственной любви ночи, она бы не переживала. Но теперь тело, узнавшее истинное наслаждение, настойчиво требовало повторения, и она с трудом сдерживала свои порывы. Порой до боли хотелось снова упасть в сильные объятия Александра и забыть о том, насколько это ненадежно и скоро кончится.

Опомнившись, с горечью радовалась, что слишком от него далеко и не знает о нем практически ничего, даже номера телефона. А то кто знает, не позвонила ли бы она ему в один из приступов меланхолии и не согласилась ли на его условия? А вот это было бы на редкость глупо, для чего ей новая кратковременная связь? Чтобы было о чем жалеть? Так видит Бог, ей и без того в жизни пришлось несладко.

Глава восьмая

Людмила смотрела на Александра непривычно тоскливыми, даже затравленными, глазами. Вынырнув из ставшего в последнее время самоуглубленного состояния, он недоуменно спросил:

– Что с тобой такое?

Она неопределенно хмыкнула, отбросив со лба упавший на него рыжеватый локон. Александр отметил, что ее прическа в некотором беспорядке, а макияжа и вовсе нет, что ей было совершенно не свойственно.

– У меня все нормально.

Он не поверил.

– Неправда. Сдается мне, ты вовсе не в своей тарелке. Я тебя, во всяком случае, на улице без макияжа еще не видел.

Они сидели в небольшом летнем кафе, куда Александр буквально затащил свою бывшую подругу, встретив ее по дороге. Ничего не ответив, Людмила допила кофе и несвязно попрощалась:

– Ну ладно, мне на работу пора. Потеряют.

Он внимательнее посмотрел на нее. Раньше такие пустяки ее не волновали.

– Давай колись, что случилось? По какому случаю такая тоска?

Людмила отвела грустные глаза и безучастно ответила:

– Да ерунда, просто устала.

– У тебя что, друга нет? – он прекрасно помнил, как она говорила, что не может жить без мужского внимания.

Она пренебрежительно взмахнула рукой.

– Не хочу. Надоело все.

Александр пораженно уставился на нее.

– Вот оно что! Неужели после того, как полгода назад выставила Игоря, ты так никого больше и не завела?

Она квело усмехнулась.

– Ты о любовниках как о собаках говоришь. Завела – не завела.

Александр протянул руку и по-дружески накрыл ее безвольно лежащую ладонь.

– Похоже, ты тоже здорово пострадала в этой истории. Неужто влюбилась в этого сосунка?

Свирепо сверкнув глазами, она запротестовала:

– Он не сосунок! – и осеклась, поняв, что выдала себя.

Тихо засмеявшись, собеседник сочувственно проговорил:

– Не волнуйся, я тебя вполне понимаю. Но почему ты его прогнала, раз он тебе так запал в душу?

Людмила с досадой взглянула на настырного следователя. Хмуро ответила, не желая, чтобы он лез к ней с расспросами:

– Мы с ним слишком разные.

Остальное Александр вмиг разгадал сам:

– Понятненько. Ты его старше на пару лет, к тому же уже разведена и репутация у тебя изрядно подмоченная. Не захотела ему жизнь портить, значит. А у него ты спросила?

Измученно прикрыв глаза, она тихо проговорила:

– Да зачем я буду у него что-то спрашивать? Он же заявит, что только меня и любит, я растаю, и все! А что будет через пару лет? Встретит девчонку получше и заявит, что я испортила ему жизнь. Спасибо, это я уже слышала! – Всхлипнув, настойчиво попросила: – Только не говори ему ничего, пусть думает, что я легкомысленная шалава. Да я такая и есть.

Собеседник поправил:

– Была. Это вернее.

Она с сарказмом взглянула на него и резко сменила тему:

– А как твои дела? Нашел свою Ирину? Год ведь уже ищешь.

Потемнев, Александр неохотно признал:

– Не нашел. Она как сквозь землю провалилась. Ни родители, ни друзья, никто ничего не знают. Родителям она иногда звонит, но о себе ничего не говорит. Детективное агентство тоже ничего не разузнало. – И мрачно признался: – Тоска заела – не могу. Как подумаю, что все могло бы быть по-другому, веди я себя умнее, волосы на себе рвать готов.

Людмила тихо утешила:

– Ты просто не сразу понял, что влюбился.

Он кивнул головой и попытался неловко пошутить:

– Да уж, опыта нет, вот и не сообразил.

Она посмотрела на часы и поднялась.

– Ну, я пошла, а тебе счастливо разыскать свою Ирину. Пусть хоть одному из нас повезет.

Он еще долго смотрел ей вслед, размышляя о нелепости человеческих поступков, своих в том числе.

В четверг позвонила мать и с неудовольствием высказала:

– Ты что-то нас вовсе забыл. В этом году на дачу ни разу не приезжал. Надо отцу помочь крышу перекрыть, работа тяжелая, а ты не появляешься. Правильно Костя говорит – ты от всех домашних дел увиливаешь.

Александр хотел возразить, что проще и быстрее нанять профессионалов, но мать строго приказала:

– Чтобы в эту субботу приехал! – и положила трубку.

Уже подъезжая к знакомым местам, чувствовал, как от подступившей тоски болезненно сжимается сердце. Увидев сына, мать сердито попеняла:

– Ты за собой совсем следить перестал! Худой такой, небритый, прямо бомж какой-то!

Костя вступился за старшего брата:

– Мама, ты ничего не понимаешь! Это последний писк моды – недельная небритость. Очень сексуально, между прочим! – и он с завистью провел по своему скудному рыжеватому пушку, нелепыми клочками выбивающемуся на подбородке.

Мать замахнулась на него полотенцем:

– Я тебе покажу сексуальность! Трояк по английскому схватил, и еще супермена из себя изображает!

Младший сын попытался объяснить родителям, что университетские оценки ничего общего с имиджем крутого мачо не имеют, но в наказание был отправлен на самую грязную работу – растапливать битум.

К ночи крыша была перекрыта и, чтобы смыть пыль и грязь, мужчины отправились в баню. Напарившись, Александр, пошел к реке, охладиться. Там купалось уйма народу, и на него никто особо внимания не обращал. Быстро окунувшись, пришел обратно и упал на диван в мансарде, отказавшись от предложения Кости повечеровать на бережку.

Сон, как и два года назад, вновь прервался нежным певучим голоском, на этот раз зовущим его к себе. Он нервно воскликнул:

– Где ты?! – и окончательно проснулся, заполошно озираясь. Вокруг царила убийственная пустота.

Неизвестно на что надеясь, вышел на балкончик и посмотрел на соседскую дачу. Безнадежная тишина, ни звука, ни огонька. Он обессиленно сполз на пол, прижался лбом к резным перилам и замер. Единственное, что осталось ему от их недолгой связи, воспоминания. И он вновь принялся вспоминать их последнюю встречу, закрыв глаза и представив перед собой ее нежное изменчивое лицо.

Не вынеся разочарования, с силой стукнул по стене дома. Кулак свело судорогой от боли, но он только мрачно усмехнулся, коря самого себя. В том, что Ирина сбежала, не сказав ему ни слова, был виноват только он сам. Метался, не понимая, что встретил ту единственную, ради которой стоило жить. Боялся невесть чего. Хотя не так – чего боялся, знал. По предыдущему опыту с женщинами уверился, что любую из них можно купить, если предложить достаточно привлекательную цену. А Ирина цены не имела. Вернее, он ее ей не предложил – свою жизнь, свою любовь. Поэтому она и исчезла, не захотев даже сказать ему «прости».

И ведь он чувствовал, чувствовал, что что-то не так, что нельзя уезжать, но все-таки ушел. Привык, что женщины подчиняются ему во всем. А вот эта подчиниться не захотела. И просто исчезла. Почему он решил, что женщинам нужно только одно? Сейчас те глупые мысли казались ему настолько детскими, что он не понимал, как мог так думать. Ведь уже после первого с ней разговора стало ясно, что она вовсе другая.

То отчаяние, что пронзило его, когда он обнаружил, что Ирина ушла, забыть невозможно. Казалось, из него душу вынули. Не веря себе, пробежал по всей квартире, еще не понимая, что все кончено. Увидев ту холодную записку, быстро прочитал:

«Александр! К сожалению, меня не устраивает твое предложение. Я хочу жить не так, как желает пресыщенный жизненными благами бонвиван, а так, как считаю нужным я сама. Искать меня не надо, думаю, что ты и не будешь заниматься подобной ерундой. Таких, как я, не сосчитать. Женщин много, и все они лучше меня, так что утешишься ты скоро. Уязвленное самолюбие уже лучше, чем скука. И не изображай больше Печорина – это банально. Прощай. И.К.»

Несколько минут он даже дышать не мог от невозможно острой боли и проклиная всех на свете, еще не понимая, что жизнь, по сути, кончилась.

А вот не надо было считать себя небожителем, недоступным нормальным человеческим чувствам. Все его дурацкое самомнение. Признался бы ей, что любит, глядишь, сейчас спокойно спал бы подле любимой жены, зная, что она рядом, под его рукой. Как жестоко порой шутит с нами жизнь…

Просидел так до первых лучей солнца, пытаясь заглушить терзающую душу тоску. Едва рассвело, взял полотенце и отправился на реку. Проплавав с час, вышел на берег, чувствуя мелкую дрожь во всем теле. Вытерся и сел на ствол упавшей березы. Яркая солнечная дорожка на реке напомнила ему позапрошлый год, когда таким же восходом любовалась Ирина.

Внезапно уяснив, что не один, повернулся и увидел мрачное лицо Игоря. Тот сквозь зубы бросил:

– Привет! Поговорить можно?

Александр подвинулся, освобождая место. Перешагнув через ствол, Игорь решительно сел рядом. Помолчал, собираясь с духом. Александр тоже молчания не прерывал, понимая, что ничего приятного для него не прозвучит. Наконец Игорь выпалил:

– Так это ты, значит, Людмилу ко мне в постель подсунул? Чтобы дорогу освободить? Рокировочка своего рода?

Александр коротко кивнул. Раз Люда сказала ему об этом, значит, у нее на то были свои причины.

Игорь застонал и вцепился в стоящие дыбом волосы.

– Вот, значит, как. Чужими судьбами поиграть захотелось!

Александр отрицательно мотнул головой.

– Нет. Просто влюбился. Только не сразу это понял. А когда понял, оказалось поздно.

Несколько обескураженный откровенным признанием и прозвучавшим в голосе собеседника страданием, Игорь притих. Потом убито констатировал:

– Значит, в этой истории выигравших нет. Одни проигравшие.

Александр с подозрением на него взглянул, почувствовав, как внутри вновь вздымается волна жгучей ревности.

– Жалеешь, что Ирина уехала?

Тот виновато понурил голову.

– Да нет, я жалею о другом. Но если Иринка после нашего разрыва чувствовала себя хотя бы наполовину так же паршиво, как я сейчас, то мне это поделом.

Собеседник уточнил:

– Поделом что?

Игорь удрученно сжал пальцы в кулаки и признался:

– Да то, что Люда меня вышибла. Конечно, зачем ей я! Жалкий сопляк какой-то – ни денег, ни славы. Если бы у меня хоть степень была…

Александр невольно заинтересовался:

– А будет?

Игорь вяло ответил, ни в грош больше не ставя собственные заслуги:

– Будет, куда она денется. Осенью защита. Кандидатская – это не любимая женщина, она не заявит, что ты ей не интересен.

Александр неодобрительно покачал головой.

– Женщины часто говорят не то, что думают. Тебе никогда в голову не приходило, что это она считает себя не достойной тебя? Вот твои родители ее одобряли?

Игорь был вынужден признать:

– Нет. Им Иринка нравилась. А Людмилу они чуть ли не соблазнительницей считали.

Александр наклонился, сорвал травинку и принялся задумчиво ее жевать.

– Да так не только они считали, а все. И оно так и есть. Она тебя соблазнила. Только малость не рассчитала с непривычки и влюбилась сама. Так что, по ее разумению, она пожертвовала собой, чтобы не портить тебе жизнь.

У Игоря на скулах от волнения выступили багровые пятна.

– Ты это серьезно? – он с таким мальчишеским нетерпением подскочил на импровизированном сиденье, что Александр невесело рассмеялся.

– Да куда уж серьезней. Она мне в этом сама призналась. Правда, просила тебе не говорить, чтобы не тревожить.

Игорь насторожился.

– Вы что, снова встречаетесь?! – и угрожающе повернулся к сопернику всем телом.

Александр усмехнулся этой вспышке ревности. Как в зеркале…

– Успокойся. Мы увиделись случайно и зашли в кафе. Выглядела она уж очень бледно, вот я и стал выпытывать, что случилось. У нее, кстати, никого нет.

Парень нетерпеливо вскочил и зло бросил:

– Ну что за дуры эти бабы! Что Людмила, что Ирина – одним миром мазаны! Нет, чтобы поговорить спокойно, все выяснить, нас спросить, чего мы-то хотим! Нет, они ведь самые умные, самые проницательные, все обо всех знают, и все за всех решить могут. А потом от их сверхблагородных поступков сплошные мучения! – и умчался, не выбирая дороги, перепрыгивая через встречающиеся на пути пни и коряги, явно спеша на встречу с Людмилой.

Александр с завистью посмотрел ему вслед. Что ж, есть надежда, что хотя бы у этой пары все наладится. Похоже, больше Игорь не будет слепо принимать на веру Людмилины вымыслы. А вот что делать ему, Александру? Где искать свою потерю?

Повернувшись, уставился на воду. Но солнце уже взошло, и солнечная дорожка исчезла. Отступившая было боль вернулась снова, и Александр пошел на дачу, медленно помахивая полотенцем и в очередной раз жалея о том времени, когда встретил Ирину на свою несчастную голову.

Через неделю, застряв в пробке на центральной улице, увидел бегущую мимо Людмилу. Окрикнул ее и гостеприимно приоткрыл дверцу машины. Она нырнула к нему, обмахиваясь ладошкой.

– Ну и жара! – ему показалось, что покраснела она вовсе не от жары. Небрежно спросил:

– Как дела?

Засмущавшись еще больше, она выпалила:

– Это ты сказал Игорю, что я ему все наврала?

Ну, не все, но наврала.

– Она нарочито обиделась, не в силах потушить счастливый блеск глаз:

Он теперь ко мне относится как к глупенькой маленькой девчонке!

Александр с некоторым ехидством осведомился:

– А может, ты и есть глупенькая маленькая девчонка?

Люда с блаженной усмешкой возразила:

– Ну уж нет! – И, немного погрустнев, призналась в своих сомнениях: – Ничего же не изменилось. Я – это я, а он – это он.

Александр быстро подвинул машину на освободившееся место и утешил ее:

– Конечно. И это хорошо. И не волнуйся за него – скоро придет время, и ты будешь гордиться тем, что ты жена профессора, а он – что у него такая прелестная жена.

Она с облегчением засмеялась.

– Да, умеешь ты утешать расстроенных дамочек! – И уже серьезно спросила: – А как твои поиски? Вести есть?

Он отрицательно мотнул головой.

– Нет. Никаких.

Она сочувственно помолчала. Впереди образовался просвет, и он решительно рванул туда. У поворота Людмила попросила:

– Высади меня, пожалуйста.

Подъехав к тротуару, Александр вежливо распахнул перед пассажиркой дверцу. Она помахала на прощанье ему рукой и крикнула:

– Все образуется, вот увидишь!

Вливаясь в поток машин, он безнадежно прошептал:

– Эх, если бы оно так и было! – и с откровенной злобой посмотрел на загоревшийся перед ним красный свет, будто это он мешал исполнению его желаний.

Глава девятая

Областной фестиваль по аэробике среди школьников был в самом разгаре. Громко звучала музыка, повсюду слышались звонкие детские голоса. Стоявшая за кулисами Ирина отчаянно переживала за своих питомцев. Они впервые выступали на такой большой сцене и, естественно, сильно волновались. Старались изо всех сил, но до лучших команд все равно не дотягивали. Опытным глазом она отмечала, что они то ритм собьют, то кто-нибудь споткнется. Но это и понятно – они занимаются всего год, а опыта подобных выступлений у команды и вовсе нет…

Но все же в своих ярких костюмах, купленных им ООО «Поречье», они выглядели достойно, и зрители хлопали им долго и с удовольствием. Закончив выступление, дети быстро переоделись и прошли в зал посмотреть остальные выступления. Ирина вместе с ними с удовольствием наблюдала за слаженными выступлениями других команд, отмечая наиболее интересные места.

Но вот организаторы поблагодарили участников за доставленное удовольствие и пригласили вниз, в ресторан, где для них был накрыт шведский стол.

Все было очень вкусно, и дети, никаких особых излишеств в своей скромной жизни не видевшие, бегали от стола к столу, пробуя все новые и новые деликатесы. Ирина, положившая себе пару бутербродов с красной рыбой, ждала, когда подопечные утихомирятся. Наконец, перепробовав все, что было на столах, они запросились в гостиницу.

Хотя на дворе стоял конец октября, но погода была непривычно теплая, и долго одеваться не пришлось. Накинув плащи и ветровки, они дружной стайкой выбежали из муниципального дворца культуры.

На другом этаже дворца в это же время проходило какое-то совещание и вдоль тротуара стояло много дорогих иномарок. Проходя мимо группы хорошо одетых мужчин, Ирина краем уха услышала знакомый голос, рефлекторно повернула голову и испуганно вздрогнула. Прямо перед ней в одном пиджаке стоял Александр и негромко разговаривал с высоким мужчиной в коричневой кожаной куртке. В ее сторону, к счастью, не смотрел. Накинув капюшон на низко склоненную голову и молясь, чтобы он не заметил ее в шумной толпе детей, Ирина стремительно пробежала мимо.

Добежав до остановки, осторожно оглянулась и судорожно перевела дух. Ничего подозрительного не заметила и мысленно перекрестилась. Неужели пронесло? Встречаться с Александром не хотелось, нерациональный страх перевешивал все здравые рассуждения.

Дети о чем-то ее настойчиво спрашивали, но она даже не слышала их вопросов, от пережитого потрясения мелко подрагивали колени и шумело в ушах. Наконец подошел автобус, они пестрым табором ввалились в него и отбыли в гостиницу.

Отправив ребят по номерам, Ирина, тяжело дыша, как после долгого бега, села у окна в своем одноместном номере, взятом по настоянию чтящего табель о рангах Алексея Васильевича. Конечно, она же руководитель, ей по должности положено.

Долго смотрела вдаль, на стремительно темнеющее вечернее небо, стараясь отдышаться и прийти в себя. Стиснув руки на коленях, истово надеялась, что все обошлось. Завтра она уедет домой и постарается никогда сюда больше не приезжать. Во всяком случае, в ближайшие сто лет.

Руки тряслись, и почему-то отчаянно захотелось есть. Не вынеся голодных спазмов, пошла вниз, в фойе гостиницы, купить себе шоколадку. Она давно боролась с этой слабостью – заедать неприятности сластями, но уж сегодня, после такого стресса, с чистой совестью может позволить себе плитку хорошего шоколада. Подойдя к гостиничному буфету, стала выбирать из разложенных в витрине ярких оберток что-нибудь повкуснее.

Кто-то бесшумно подошел почти вплотную. Ирина хотела отодвинуться, чтобы не мешать, но с другой стороны тоже кто-то остановился. Она подняла глаза – рядом стоял Александр. Обернувшись, увидела глядящего на нее с откровенным предупреждением здоровенного мужика. Убегать было бесполезно. При всей ее тренированной прыткости ей не уйти от двух мужчин. Да и куда убегать? В номер? И потом выдерживать осаду до утра? Ясно, что Александр не отстанет. Похоже, наступил час расплаты. Ирина приосанилась, расправила плечи и приготовилась к бою. Ей винить себя не в чем, и каяться она не собирается.

Александр властно положил руку ей на плечо, пожирая ее лицо воспаленным взглядом.

– Где будем беседовать? Пойдем к тебе в номер или поговорим в моей машине?

Ирина вздохнула. Нужно было верить своему предчувствию и не ходить сегодня на соревнования. Но как бы она оставила детей? Похоже, это судьба. А ее не объедешь. Утешив себя этой сомнительной банальностью, уныло согласилась:

– Пойдем в мой номер. – В гостинице все же было безопаснее. У нее оставалась робкая надежда, что скоро из номера его попросит горничная. Или сейчас за нравственностью в гостиницах никто не следит?

Александр насмешливо кивнул головой. В Ириной голове пронеслась суматошная мысль, что она ляпнула об этой своей тайной надежде вслух.

Зашли в номер. Сопровождающий остался внизу. У порога Ирина оглянулась в коридор и поинтересовалась, невольно оттягивая момент дознания:

– Он кто, твой телохранитель?

Александр мягко подтолкнул ее внутрь и захлопнул двери.

– Можно сказать и так. Но дело не в нем. – Замолчал, хмуро глядя на стоявшую от него на безопасном расстоянии Ирину, затем подвел к креслу и галантно усадил, оставшись стоять. Помолчал, собираясь с силами, и скованно спросил: – Почему ты сбежала?

Какой идиотский вопрос! Он что, сам не догадывается?

– А ты как думаешь? Да и какая сейчас разница?

Он побледнел и болезненно приложил ладонь к своему виску с забившейся на нем синей жилкой.

– Ты вышла замуж?

Ирина удивилась. Почему он так взволновался из-за такой ерунды? Очень хотелось соврать, но выяснить, так это или нет, труда не составит. Достаточно спросить у детей, – и они дружно скажут, что мужа у нее нет.

– Нет, к сожалению, что-то не хочется. Мужчины такие ненадежные существа…

На его лице отразилось истинное облегчение. Ирине даже показалось, что ее шпильку о ненадежности сильной половины человечества он просто не расслышал. Поставил рядом с ее креслом стул и сел, чуть наклонив голову, чтобы видеть ее глаза. Взял ее вяло лежавшую на коленях руку, и стал перебирать безжизненные пальчики.

– Как я тосковал, если б ты знала! Просто жизнь без тебя была не мила…

Ирина с недоверием посмотрела на него. В такое волшебное превращение ей просто не верилось.

Александр ответил виноватым сумрачным взглядом.

– Я сам виноват, знаю. Но неужели ты не поняла, что между нами происходило нечто совершенно особенное?

Ирина недоуменно потупила взгляд, не зная, как себя вести. Этот сожалеющий о чем-то мужчина был совершенно не похож на прежнего самоуверенного Александра. Слегка пожала плечами.

– А что особенного происходило? Извини, но если ты скажешь, что ничего подобного в твоей жизни не было, я не поверю!

Он стремительно встал, и стал ходить по маленькому номеру, напряженно вздернув плечи. Ирина тоже поспешно поднялась, чтобы он не подавлял ее своим ростом. «Хорошо бы еще на стул взобраться» – в голове стали вертеться всякие глупости. Чувство было странное, как будто она стала внезапно очень пьяной. От волнения ее пошатывало, в горле стоял ком. Сдаваться не хотелось, но в воздухе витало страшное напряжение и стало жарко, как в полдень на южном пляже. Между лопатками поползла прохладная струйка пота.

– Можешь не верить, но такого в моей жизни действительно не было! Ни до, ни после встречи с тобой! – Александр резко остановился и вплотную подошел к ней.

Пугливо отпрянув, она задела ногой острый край кровати, охнула и с излишней иронией сказала:

– Вот уж этому я ни за что не поверю!

Александр с болью посмотрел на нее, не зная, как убедить. Вспомнив, как им хорошо было в постели, решил прибегнуть к уже апробированному средству. Положа руки на ее плечи, крепко прижал к своей твердой груди и стал исступленно целовать. Ирина попыталась оттолкнуть его, но он даже не пошевелился. Она старалась рассердиться, ведь гораздо легче держать человека на расстоянии, когда сердит, но ничего не получалось. Более того, тело, будто демонстрируя хозяйке свою независимость, изгибалось и прижималось к мужчине самым непристойным образом. Вместо того, чтобы с силой его отпихнуть, она положила ладони на его грудь и, ощутив под пальцами твердость его мускулов, поняла, что ей это очень, очень нравится. Ее так напугали собственные ощущения, что она принялась с силой вырываться, понимая, что еще немного, и она горько пожалеет о своем безрассудном поведении.

Только тогда Александр понял, что что-то не так. Оторвался от нее и посмотрел в лицо. Заметил ее вспухшие губы и гневные глаза и виновато вздохнул. Нежно погладил зарумянившуюся щечку.

– Извини, ради бога. Не могу удержаться. Я сильно переоценил свои силы. Считал, что у меня железная выдержка, а сам попросту ни разу не влюблялся.

Услышав эти слова, Ирина удивленно подняла глаза и пристально посмотрела в его лицо. Александр совсем не походил на того тренированного здоровяка, каким она его помнила. Щеки ввалились, около носа пролегли резкие морщины. Он казался постаревшим и больным. Но, – отметила она помимо воли, – выглядел еще более интересным и привлекательным.

– Ты болел?

Он мрачно усмехнулся.

– Ну, можно и так сказать. Хотя заболел я тобой еще два года назад, только не понял этого вовремя. – И горячо выдохнул, пристально глядя в ее зрачки, пытаясь внушить веру в свою правдивость: – Я люблю тебя. – Он сильнее сжал ее ладони и трепетно попросил, обвевая ее лоб своим теплым дыханием: – Забудь все те глупости, что я тебе наговорил! Выходи за меня замуж!

Ирина нахмурилась. В волшебные превращения она не верила. Такие чудеса хороши только в сказках да детском кино. Неужели неудовлетворенная похоть привела к таким потрясающим результатам? Ах, если бы он вел так себя сразу, ей бы больше верилось в его слова…

Она резко освободилась.

– Нет, я впервые в жизни живу для себя. И это меня вполне устраивает. Мне не надо никаких страстей, никакой постельной лирики. Замуж я не пойду. Ни за тебя, ни за кого другого. Спасибо, нажилась, как говорят в народе.

Мужское лицо напряглось и закаменело. Стало жестким и решительным. Он с горечью произнес:

– Что ж, нечто подобное я и предполагал. Но ты же помнишь, как хорошо нам было вместе? Если поразмыслишь без обид, то поймешь, что мы обязательно будем счастливы! – Ее лицо выразило явное недоверие, и он решил действовать нахрапом: – Насколько я понял, ты учительствуешь в деревне? – Она молчала, и он требовательно встряхнул ее за плечи. – В какой? Лучше ответь сама, я все равно узнаю!

Отступив на шаг, Ирина села в продавленное кресло. Сквозь горечь прошлых встреч настойчиво взметнулись ростки надежды. Но на что? Неужели она хочет, чтобы он приехал? Но ведь это однозначно сулит ей новые разочарования.

Но он прав, узнать, кто она и откуда, не составит никакого труда. Не глядя на него, хмуро ответила:

– В Поречье. И уезжать оттуда не собираюсь. И вообще не могу понять, какое ты имеешь право решать за меня мою судьбу? Почему считаешь, что тебе все позволено?

Он стал маршировать по номеру, каждый раз запинаясь за задравшийся конец ковра. С тоской и страстью признался:

– Просто не могу больше жить без тебя. Этот год был ужасен. Я не понял себя, не оценил тебя. Понимаю, что во всем виноват сам, но от этого не легче. – Взглянул на ее замкнутое лицо и простонал: – Не знаю, как мне тебя убедить. Я тебя люблю! Если этот кошмар можно назвать любовью. Я считал раньше, что любовь симпатичное, радостное чувство, и уж во всяком случае, не думал, что буду так страдать.

Он подошел к ней, вытянул из кресла и прижал к себе.

– Поверь мне, я тебя прошу! – Он почти кричал. – Если ты уйдешь, я больше не выдержу! Это выше моих сил! Поэтому я тебя просто не отпущу. Если ты хочешь жить в Поречье, хорошо, я поеду с тобой. Если хочешь, – будем регистрироваться, если не хочешь, – не будем. Но только мы в любом случае будем вместе!

Удивленная этой вспышкой Ирина задумалась. Этот новый страдающий Александр был незнакомцем, но незнакомцем более понятным и близким, чем не озабоченный житейскими проблемами супермен. Но методы, которыми он действовал и в истории с Игорем, да и сейчас, не внушали ей доверия.

Александр посмотрел на нее, убеждаясь, что она не плод его воображения, а реальный живой человек и внезапно успокоился. Нежно провел рукой по ее голове и сказал:

– Я уже при первой нашей встрече понял, что что-то произошло, но не догадался, что. Чувство застало меня врасплох, и я просто не сориентировался вовремя. Но после нашей ночи все-таки осознал. Если бы ты не сбежала, мы бы давно были женаты и ждали ребенка. В прошлом году я не знал, что у меня так мало времени.

Ирину задело упоминание о ребенке. Она почему-то считала, что дети ему не нужны.

– Ты так любишь детей?

Усмехнувшись, Александр потихоньку стал вытаскивать шпильки из ее строгой прически.

– Нет. Я люблю тебя. А лучший способ удержать любимую женщину – завести детей. Как минимум троих. Но, если ты не захочешь, я настаивать не смогу, конечно. Не хочу тебя ни к чему принуждать.

Она попыталась отодвинуться, но он только крепче прижал ее к себе одной рукой, другой продолжая свое коварное дело. Ирина попыталась привести его в чувство, слегка ударив по руке.

– Тогда и не принуждай. Живи своей жизнью, а я буду жить своей.

Он поймал ее руку и нежно сжал.

– Извини, но это невозможно. И поверь, я сделаю все, чтобы ты была со мной счастлива!

Ирина с досадой тряхнула головой, освободившиеся волосы рассыпались, волной разлетевшись по плечам.

– Но…

Ей хотелось сказать ему многое, но он, не слушая, сжал ее в объятьях, и не успела она опомниться, как лежала на кровати. Она пожалела, что не взяла двухместный номер, при соседке Александр так вести себя бы не смог. Попыталась спихнуть его с себя, но Александр даже не заметил ее жалких попыток. Зажав ногами ее бедра, быстро стянул с нее одежду. Когда он разделся сам, Ирина в пылу борьбы не заметила. Она знала о бесполезности сопротивления, но и сдаваться на милость победителя не хотела. Сознание раздваивалось, она не могла понять, чего же на самом деле хочет.

Если бы она решительно была против его домогательств, то могла бы сопротивляться серьезно – кричала бы, кусалась, царапалась. Попыталась применить несколько весьма рискованных для мужского здоровья приемов, которые хорошо знала. Но ничего подобного ей делать не хотелось. Она сама не разобралась, почему. Возможно, тело помнило запредельное удовольствие, испытанное только с этим мужчиной, и не хотело подчиняться здравому смыслу.

Александр же не смог сдержаться и сразу выгнулся дугой, едва притронувшись к ней. Но, скинув мучительное напряжение, принялся не спеша ласкать неподвижно лежащую рядом женщину. Дождался, когда она начала извиваться под его опытными руками, и только тогда снова неторопливо овладел ею, непрерывно шепча нежные слова, сладким ядом втекающие в ее уши. Ирина стонала от удовольствия, не в состоянии скрыть нарастающее желание.

После страстной любви он с силой обнял Ирину, стараясь присвоить ее стройное тело, страшась, что оно немедленно исчезнет. Но расстроенная собственной покладистостью Ирина пробормотала, что она вся потная и ей необходимо принять душ. Неохотно убрав руку, он отпустил ее, напоследок попросив не задерживаться.

В ванной она поняла, что он не пользовался презервативом и возмущенно застонала. Наверняка он сделал это умышленно. Что ж, это вполне соответствует его намерению сделать ее своей любой ценой: чем еще вернее можно удержать женщину, не желающую замуж, как не беременностью!..

Успокаивая себя, подумала: нужно заскочить утром в соседнюю аптеку и приобрести что-нибудь как раз для таких случаев. И не будет никаких проблем.

Принимая душ, лихорадочно пыталась сообразить, сколько же сейчас времени, ведь посещения в гостинице разрешались только до одиннадцати часов вечера. Она сама прочитала это требование в длинном перечне гостиничных правил. Или это только общие фразы? Так сказать, декларация о намерениях, а не конкретные действия?

Специально проторчала в ванной около двух часов, надеясь, что незваный гость уйдет. Дойдя до состояния вареного рака, завернулась в пушистое гостиничное полотенце и осторожно прокралась в комнату. Александр, вольготно раскинувшись на кровати, безмятежно спал, не дождавшись ее.

Ложиться рядом с Александром Ирине не хотелось, и она попыталась устроиться в неудобном кресле, но спать в нем было совершенно невозможно. Бока тут же заболели, и просидеть всю ночь в кресле значило заработать какой-нибудь остеохондроз. Пришлось лечь в кровать, предварительно освободив кусочек территории с краю. Александр тут же обхватил ее твердой рукой и, не просыпаясь, прижал к горячему телу. Уткнувшись ей в шею, счастливо засопел, как маленький ребенок, получивший наконец долгожданную игрушку.

Ирине было жарко и неудобно. За последнее время она привыкла спать одна, и ночевать на полуторной гостиничной кровати вдвоем казалось утонченной пыткой. Пролежав без сна часа два, наконец забылась и уснула.

Проснулась от интимного поглаживания по бедру. Приоткрыв сонные глаза, увидела, что лежит, раскинувшись, почти поперек постели. Ноги на бедрах Александра, голова на его руке, одеяло на полу. Ночная рубашка задралась почти до пояса. Александр с ласковой ухмылкой разглядывал ее голые ноги.

– Привет! Если не возражаешь, я буду звать тебя Иришкой. Такая досада, что нужно вставать. Все-таки медовый месяц и свадебные путешествия придуманы не зря. Не знаю, как женщинам, но мужчинам они жизненно необходимы. – И он, не продолжая, нежным и одновременно сильным движением раздвинул ее ноги.

На этот раз ей даже не потребовалось нежной прелюдии. Не насытившееся вчерашними ласками тело тут же подстроилось под его мерные движения, и само прижалось к нему, ища удовлетворения. При последнем ударе она раскрыла рот, не в силах сдержать хрипловатых стонов и он тут же накрыл ее губы своими, заглушая звуки.

Чуть успокоившись, Александр с нежной иронией попросил:

– Милая, давай потерпим со страстными криками до своего дома. Здесь слишком тонкие стены.

Покраснев, она, как гибкая змея, вывернулась из-под его ласкающей руки и устремилась в ванную, ругая себя за несдержанность.

На этот раз долго отсиживаться было нельзя, сбор в вестибюле был назначен на девять часов и она, быстренько ополоснувшись, осторожно вышла. Оглядевшись, поняла: Александра в комнате не было. Захлестнуло нелепое чувство утраты пополам с облегчением. Быстро переоделась, собрала вещи и спустилась вниз.

Дети уже были готовы и терпеливо ждали появления учительницы. Поздоровавшись, Ирина повела их в столовую. После завтрака оставила группу в фойе дожидаться автобуса и добежала до ближайшей аптеки. Спрашивать подобные лекарства в деревенской аптеке было нельзя: несмотря ни на какую врачебную тайну, в этот же день об этом знали бы все односельчане. Купила нужный препарат и рванула обратно. Школьный автобус уже стоял во дворе гостиницы. В нем сидели дети и нетерпеливо высматривали ее. Увидев, призывно закричали, маша руками. Тщательно проверив, все ли на месте и не забыл ли кто чего, дала команду к отправлению.

Сидя в удобном кресле, плавно подрагивавшем на ходу, досадовала всю дорогу. На себя, в первую очередь. Нужно было быть осторожнее. Ведь знала же, что судьба постоянно строит козни, но не приняла должных мер. Хорошо еще, что утром Александр не вышел с ней к детям, хоть это говорило в его пользу. Спасибо, не стал конфузить ее перед учениками.

Приехав, Ирина, смущаясь, приняла свою долю пылкой благодарности от директрисы и родителей, но особой радости не испытывала – все перекрывала тревога от напряженного ожидания неприятной встречи с Александром. Она придирчиво взвешивала все варианты – от возможности совместной жизни до полного одиночества, и в конце концов пришла к выводу: ни от кого зависеть она больше не желает. Жить одной и проще и спокойнее. Мужская любовь слишком ненадежная штука, чтобы ей вверяться. Столько примеров вокруг, да и ее жизнь разве не служит наглядным тому доказательством?

Она приготовила сокрушительную отповедь на случай появления Александра и повторяла ее каждый день, едва проснувшись, старясь найти неопровержимые аргументы. Но неделя прошла спокойно. Вначале она вздрагивала и чуть не падала в обморок, услышав шум легковой машины или завидев вдали черный автомобиль. Но Александр не появлялся, и она начала надеяться, что свои обещания, или угрозы, смотря как к ним относиться, он в жизнь претворять раздумал.

Сначала это принесло ей настоящее облегчение: ведь ее спокойной свободной жизни ничто не угрожало. Но с каждым днем крепло противное чувство, очень похожее на разочарование. Неужели подспудно, где-то в тайниках своей души, она его все-таки ждала? Чтобы сохранить пошатнувшееся чувство самоуважения, пыталась не думать об этом, забыть, но мысли ходили кругами только вокруг последней встречи с Александром, а одинокие бессонные ночи заставляли горько о своей категоричности пожалеть.

Глава десятая

В воскресенье Ирина принялась за обычные осенние садово-огородные работы. Собрала накопившийся летний мусор и сожгла его в железной бочке, приспособленной под печку. К вечеру почти все было закончено и Ирина, опершись на лопату и устало склонив голову набок, с сожалением рассматривала треснувшую под тяжестью яблок ветку старой яблони и не могла решить, что же с ней делать: спилить или попробовать подвязать, вдруг приживется?

Боковым зрением заметила какое-то подозрительное шевеление неподалеку. Резко повернувшись, почти уткнулась носом в грудь Александра. Он подошел вплотную, а она и не заметила! Сердце ухнуло куда-то вниз и долго не билось. Она пошатнулась, задыхаясь, и тут же вокруг талии обвилась крепкая рука. Ирина оттолкнула его, выпрямилась и постаралась успокоиться.

– Что ты подкрадываешься, как охотник за дичью?

Он радостно сообщил, глядя на нее довольными серыми глазами:

– А я и есть охотник, а ты моя добыча!

– Я не добыча, а человек. Такой же, между прочим, как и ты. Добыча – это животные. – Ирине самой стало смешно от собственного менторского тона. В голове мелькнуло – «Да, похоже, у меня открылась учительская болезнь». – Она прекрасно знала, что учителя часто не замечают своего тона и поучают всех и вся, не осознавая этого. Но надеялась, что с ней этого не случится. С нарочитой строгостью спросила: – Зачем ты приехал?

Он пожал плечами, не понимая вопроса.

– Жить, как договорились.

Ирина фыркнула.

– И кто это с кем договаривался?

Александр пропустил мимо ушей ее смешные возражения. Поставил в известность:

– Сейчас выгружают мои вещи, мебель всякую, одежду. Я уже осмотрел твой домик. Довольно мило, хотя и тесновато. Но ничего не поделаешь, придется пока так. А потом или новый дом построим, или этот расширим. – Он рывком придвинулся к ней и сжал ее плечо, изо всех сил стараясь держать себя в руках. Ему до дрожи хотелось схватить ее, отнести в дом и зацеловать до бесчувствия. Но ничего подобного позволить себе не мог. Боялся напугать и испортить их и без того непростые отношения. С опасением спросил: – Надеюсь, ты меня ждала?

Ирина не поверила своим ушам.

– Как выгружают мебель? Куда? Кто тебе разрешил? – замахав руками, стремительно побежала в дом.

В ее комнатах действительно стояла чужая мебель. Но никого из грузчиков уже не было. Выглянула на улицу – у ворот была припаркована только его машина. Рысью пробежала по дому.

В комнатах действительно стояла хорошая дорогая мебель. От возмущения горло перехватило так, что Ирина смогла выдавить из себя только жалкий писк. Она пробыла в огороде совсем немного, от силы пару часов. Как можно было за такое короткое время все переделать? Сердито сжимая кулаки, зашла в большую комнату. Там красовалась изысканная полированная стенка с огромным телевизором, диагональю не меньше полутора метров и четырьмя колонками на стенах. Почему-то телевизор возмутил ее больше всего.

– Зачем ты притащил сюда эту дрянь? – наконец-то прорезавшийся голос сорвался на крик. Она замолчала и стала глубоко дышать, стараясь успокоиться.

– Дрянь? – он неподдельно удивился и обеспокоился. Начал поспешно оправдываться, виновато разводя руками: – Но это последняя модель. Лучше пока нет.

Ирине от возмущения хотелось или зарыдать, или затопать ногами.

– Я не про модель, мне вообще не нужен никакой телевизор! Я его терпеть не могу! И не желаю, чтобы у меня над ухом что-то вопило и грохотало!

– Хорошо…

Он как-то подозрительно быстро согласился. Ирина хотела продолжить обличительную речь, высказать ему все, что думает о наглом вторжении в ее жилище и ее жизнь, но Александр быстро обнял ее и стал целовать. При этом ловко повернул спиной к входу. Задохнувшись от негодования, Ирина не сразу поняла, что у дверей кто-то покашливает.

– Извините, пожалуйста, я на минутку! – Любопытная соседка тетя Маруся, пораженно приоткрыв рот, неотрывно пялилась на них, будто смотрела захватывающую передачу. – Это ваш жених? Какой симпатичный! И богатый, наверное! Теперь понятно, почему вы на наших парней и смотреть не хотели. – От возбуждения она даже забыла о предлоге, из-за которого пришла. – Ну, побегу, не буду вам мешать!

С горящими глазами пулей вылетела из дома и галопом, как молодая резвая лошадка, побежала по селу разносить последние сногсшибательные новости.

Ирина решительно вырвалась из рук Александра.

– Ты сделал это специально! – от гнева и досады она порозовела до кончиков ушей.

– Конечно! – Он не скрывал насмешливой радости. – И очень рад. Более того, я с удовольствием буду повторять это снова и снова. Уж очень приятно с тобой целоваться. И уехать я никуда не уеду. А ты уж сама решай – жениться нам или не жениться. – И проникновенно прошептал, взывая к ее разуму: – Но учти, что замужняя учительница пользуется гораздо большим авторитетом, чем живущая нерасписанная неизвестно с кем, не так ли, дорогая? По моему, в наших селах это называется не очень приятным словом «блуд». Ты ведь не хочешь потерять свой авторитет?

Ирина собралась гордо ему доложить, что жить с ним все рано не станет, и он должен с этим смириться, но не успела, в комнату без стука залетели Оля с Юлей, члены ее команды и кинулись к ней с воплем:

– Ирина Владимировна, вы замуж выходите?!

Ирина открыла рот, чтобы возразить, но, глядя в восторженные девчоночьи глаза, медленно его закрыла, так ничего и не сказав. Этим немедленно воспользовался Александр:

– Да, мы думаем пожениться.

Заскакав от экстаза, девочки потребовали сказать им дату регистрации. Александр, чуть приподняв бровь, задумчиво предположил:

– Скорее всего на Казанскую, раньше не получится. Как ты думаешь, дорогая?

Дорогая непонятно что хрюкнула, не веря своим ушам: до Казанской оставалось меньше двух недель! Александр снисходительно принял эти странные звуки за поощрение и благодарно положил ей на плечо свою руку.

В комнату, опять-таки без приглашения, вошла Алла Васильевна. Не медля, девочки доложили ей обстановку и директриса довольно предложила:

– Мы поможем, так что, Ириночка, не беспокойся, вы с женихом все успеете!

Ирина раздосадовано подумала, что директриса, как обычно, пытается жертвовать собой. У самой крохотный малыш, за ним глаз да глаз нужен, а она чужие свадьбы устраивает. Организаторша…

Наконец возбужденные гости ушли, бурно обсуждая грандиозные планы, а Александр пошел к воротам, недовольно приговаривая:

– Что-то не хочется мне жить в проходном дворе, когда к тебе любой может зайти, когда ему заблагорассудиться.

На обследованных им воротах имелся засов, но стоило ворота немного потрясти, как он самопроизвольно открывался. Саркастично усмехаясь, Александр вытащил из привезенного с собой железного ящика с инструментами большую задвижку и приладил ее, перерезав доступ в дом окрестным кумушкам.

Потом вернулся в комнату и, нежно обхватив Ирину, пошутил, заглядывая ей в глаза:

– Давай наконец приступим к тренировкам, надо же знать, что ждет нас в браке?

Недовольная его напористостью Ирина хотела отстраниться, но он не дал. Задрожавшими руками неловко принялся стаскивать с нее одежду, просительно приговаривая:

– Ну, пожалуйста, пожалуйста, дорогая…

Его прерывающийся голос вызвал в ее душе странное сочувствие и она, не сопротивляясь, закрыла глаза. Быстро уложив ее на диван, он лег рядом, стараясь не медлить, вдруг передумает. Изучающе глядя на ее спокойное лицо, принялся ласкать, ловя малейшие изменения ее мимики. Вот она чуть-чуть нахмурилась, и у него испуганно сжалось сердце. Но складки на ее лбу быстро расправились, и на лице появилось немного тревожное удивление. Он удвоил усилия, и она распахнула глаза, слепо глядя на него.

Все так же не отрывая от нее взгляда, он лег сверху и постарался попасть в такт ее чуть заметным движениям. Но вот она, явно не осознавая, что делает, обхватила его плечи и с силой прижалась к его напряженному телу, вторя его упорным толчкам. От этой неумышленной ласки он чуть не взорвался и вынужден был приостановиться, чтобы совладать со своим бунтующим телом.

Она что-то недовольно пробормотала, из чего он расслышал только «не останавливайся», и, размеренно дыша, продолжил движение. Но вот она конвульсивно сжалась и застонала, и он, дав себе волю, несколько раз с силой вошел в нее и, тоже опустошенно прохрипев, опустился рядом.

Успокаивающе гладя ее напряженное тело, Александр томительно молчал. Ему хотелось сказать ей так много, но он страшился. Она не воспринимала его слова всерьез. И вряд ли он мог ее за это винить. Если вспомнить, как он вел себя с ней в прошлом… Хотя и совершенно не жалел, что устроил ту рокировку. В конце концов все вышло так, как он и хотел.

Ирина тоже вспомнила своего бывшего сожителя и тревожно спросила:

– А что сейчас с Игорем? Не знаешь?

Он приподнялся на локте и заглянул в ее разгоряченное лицо, положив ладонь на ее грудь и ласково обводя большим пальцем затвердевший сосок.

– А зачем тебе это знать?

От его ласки мысли враз смешались и Ирина с трудом сообразила, о чем спросила минуту назад.

– Просто интересно.

С минуту помолчав, Александр ответил:

– Живет с Людмилой. У них, кстати, скоро будет ребенок. Насколько я знаю, они собираются зарегистрироваться в самом ближайшем будущем. – и с подозрением уставился на нее, пытаясь найти следы сожаления.

Ей стало немного грустно, но она спокойно ответила:

– Вот как. Ну что же, я за них рада. – Переведя взгляд на его напряженное лицо, коварно спросила: – А ты что, ревнуешь?

Нахмурившись, он вынужден был признать:

– Ну да. Он же был с тобой гораздо дольше, чем я. Вдруг он тебе все еще дорог?

Ирина прислушалась к себе. Нет, Игорь ей больше нужен не был. Но нужен ли и этот самоуверенный тип?

Поняв по ее выразительному лицу бродившие в ее голове мысли, Александр с силой приник к ее губам, намереваясь стереть с ее тела и из ее памяти все воспоминания о былом.

На следующий день с самым главным событием в жизни Ирину поздравили специально для этого пришедшие в школу члены правления во главе с Алексеем Михайловичем, и Ирина поняла, что отступать некуда.

…Висевшие на стене часы монотонно тикали, навевая тоску. Александр нервно сжал сильными руками спинку стула. Стул обиженно затрещал. Александр удивленно посмотрел вниз и разжал ладони. Костяшки пальцев побелели. Он растер их быстрыми суетливыми движениями. Посмотрел вокруг. Спальня без Ирины казалась пустой и сиротливой. Он вспомнил тоскливые одинокие ночи, проведенные без нее больше двух лет, и пугливо передернул плечами. Расправил кремовый шелк покрывала на аккуратно застеленной кровати, вздохнул и вышел. Ложиться было глупо – все равно ему одному не заснуть.

Кто выдумал эти дурацкие приметы? Почему жениху нельзя видеть невесту в ночь перед свадьбой? Жили вместе почти месяц, а тут вдруг стало нельзя. Свадебный организационный совет, состоящий из Аллы Васильевны, Алексея Михайловича, и еще десятка учительниц, решил, что их дом на это время будет считаться обиталищем жениха, а Ирининым домом на одну ночь станет коттедж директрисы. Александр был категорически против, но вечером к ним зашли члены самоизбраванного комитета, забрали Ирину и увели с собой. Все свадебные атрибуты были уже у них.

Бестолково пошатавшись по пустынным комнатам, Александр уныло подумал: все-таки мальчишники придуманы не зря. Надежный способ успокоить разгулявшиеся нервишки. Может, зря он отказался от этой традиции и не устроил сегодня прощальной вечеринки, этакое расставание с холостяцкой жизнью? Тут же неодобрительно поморщился. Что уж врать самому себе? Какое там прощание, когда он чертовски рад удрать от опостылевшей одинокой жизни в не слишком приветливые объятия едва терпевшей его девицы.

Посмотрел на улицу. Окружающие дом деревья покрылись инеем и таинственно мерцали в свете полной луны. Забеспокоился, как бы наутро не ударили заморозки, ведь Ирине в свадебном платье будет холодно, не замерзла бы. Да и туфельки у нее тонкие, а его настоятельной просьбе одеться потеплее она воспротивилась, не желая скрывать от любопытных свадебный наряд. Решив нести ее на руках, несколько успокоился.

От панической мысли, что невеста может сбежать с собственной свадьбы, опять прошиб холодный пот. А что, это вполне возможно, опыт по бесследному исчезновению у нее имеется. А если скажет «нет» перед самым алтарем? И уйдет? Он в ужасе схватился за голову. А что тут такого необычного? Не он первый останется брошенным женихом.

Не в силах усидеть на месте, вскочил и стал ходить взад-вперед по комнатам, хмуро уставясь в пол. Сколько раз он говорил ей о своей любви, но не дождался в ответ даже простого ласкового слова. Она как каменная. Но это и понятно, если она его просто терпит, и о любви с ее стороны даже речи нет. Одно то, что не гонит, уже прогресс.

Ушел в большую комнату, сел в кресло, вытер со лба выступившую испарину. Включил телевизор, закинул нога на ногу и приказал себе успокоиться. Едва до него начали доходить события на экране, как тревожно зазвонил мобильный телефон. Александр нервно подскочил, вновь заволновавшись. Звонить в такое время могли только охранники, которых он вызвал из центрального офиса. Помня, что береженого Бог бережет, поставил их вокруг дома директрисы, приказав следить за всеми передвижениями.

Неуверенно взял трубку, боясь услышать злую весть о побеге невесты.

– Александр, у тебя все в порядке? – звонила мать, и он перевел дух. Осторожно спросил:

– Да, конечно. Что ты звонишь так поздно?

Поколебавшись, Анастасия Павловна неловко пояснила:

– Беспокоюсь, естественно. Конечно, ты не будешь устраивать глупые пьянки, но все же лучше быть уверенной…

Александр покорно покивал головой, понимая, что мать всегда останется матерью, и будет видеть в нем глупого несмышленыша, даже стань он генеральным секретарем ООН.

– Я совершенно трезв, мама, не волнуйся. А вы с отцом как?

Она задохнулась от восторга.

– Прекрасно! Я даже не верю, что настал такой великий день!

Он скептически заметил, остужая восторги матери:

– Да еще не настал, мама, все еще впереди.

Не скрывая удовольствия, мать восторженно захихикала.

– Волнуешься? Это хорошо! Ладно, увидимся завтра! – и в трубке раздались короткие гудки отбоя.

Александр с неудовольствием посмотрел на телефон, положил его рядом и снова вытянулся в кресле. Устало прикрыл глаза и подумал, что надо бы попытаться поспать, не то будет завтра выглядеть, как жеваная солома. Но не сделал ни одного движения, чтобы подняться и перейти в спальню.

Под утро утомленно задремал в мягком кресле, грезя о невесте.

Охранники в это время вспоминали начальничка всеми большими и теплыми русскими словами, которые смогли вспомнить. Они не могли взять в толк, для чего их подрядили караулить огородные грядки и грязный сарай, да еще в такую холодрыгу. Поскольку шеф им ничего не объяснил, велел только сообщать обо всех подозрительных перемещениях, решили, что он обезопасился от разного рода местных шутников, готовых ради глупого розыгрыша залезть в чужой дом. Караулили добросовестно: во-первых, зарплата была достаточно привлекательна, во-вторых, всем уж очень хотелось видеть босса женатым и, следовательно, довольным и спокойным, а то последние два года от него не было житья всему персоналу фирмы, начиная от замов и кончая уборщицами.

Без происшествий продежурив до рассвета, позвонили Александру и доложили, что все в порядке. Он разрешил караул снять и ехать домой, тем более что прибыла новая группа для охраны самой свадьбы.

Весь вечер накануне торжества в доме у Аллы Васильевны было шумно и весело. Алексей Михайлович, бродящий по комнате с крохотным сынулькой на руках, неодобрительно поглядывал на взволнованных односельчанок, но молчал, не желая портить праздник. Почти все деревенские женщины прибежали поболтать и взглянуть на роскошное подвенечное платье, и типовой трехкомнатный коттедж с трудом вместил всех желающих. Кумушки восхищенно ахали, охали и вспоминали собственные свадьбы. Воспоминания, как правило, сводились к тому, кто кого поколотил, и какой урон был нанесен жителям Ивановки тем или иным побоищем, в которое стандартно перерастала любая деревенская свадьба.

Ирина беспокоилась. Ей вовсе не хотелось стать героиней сельской потехи. Издевательства над невестами на местных свадьбах считались главным и закономерным развлечением.

Но вот женщины разошлись, удовлетворив свое любопытство, и Ирина обессилено вытянулась на мягкой постели. Но заснуть не смогла, рассматривая чуть видимый в темноте прямоугольник небольшого окна. На душе было слишком тоскливо и неспокойно. Долго не могла понять, почему. Может, ей не хочется замуж? Закрыла глаза и попыталась представить свою жизнь без Александра. Одинокие ночи, скучные дни, заполненные школьными хлопотами и работой, работой, работой… Нет, этого она не хочет. Перевернулась на спину и уставилась в побеленный потолок. Тело ныло от усталости. Позади был напряженный день, впереди – еще более трудный. Нужно обязательно поспать. Почему же не спится?

Понимание пришло внезапно. Она не может уснуть, потому что рядом нет Александра! Он не обнимает ее горячими руками, не шепчет на ухо всякую любовную чепуху и не прижимает к своему сильному телу. Неужели она привыкла к нему за время, прожитое вместе? Или это нечто большее?

Под утро пришло запоздалое, с горьковатым привкусом осознание своей любви. Но это открытие принесло лишь боль. Стоит ли доверять его признаниям и клятвам? Сейчас-то он, конечно, искренен, но чувства быстро меняются, ей ли этого не знать? Не получится ли так, что через год-два, ну в лучшем случае три, она вновь останется одна, как это уже было с Игорем?

Утром заглянувшая в комнату возбужденная Алла Васильевна застала Ирину лежащую в постели без сна. Позвала завтракать.

В просторной кухне на столе был приготовлен по-крестьянски плотный завтрак. Заметив опечаленное лицо невесты, хозяйка истолковала это по-своему:

– Садись, Ирина, надо поесть. Ты и вчера вечером толком ничего не ела, наслушавшись глупых бабьих россказней! Не бойся, Александр никому куражиться над тобой не даст и ничего плохого с тобой не случится.

Ирина послушно села за стол, налила стакан молока, положила немного творога. Быстро съела и снова о чем-то невесело задумалась. Через час пришли дамы из свадебного комитета. Посетовав на усталый вид невесты, соорудили милую прическу, выпустив впереди два длинных завитых локона. Слегка подкрасили, и, несмотря на ее возражения, положили на щеки тонкий слой румян, чтобы скрыть непозволительную бледность.

Помогли надеть роскошный белоснежный наряд из тончайшего шелка и ручных кружев, закрепив на голове легкую фату из того же материала, что и платье. Небольшой, но изысканный букет для невесты Александр привез из города и, по скромным оценкам прагматичной директрисы, стоил весьма недешево. К часу дня совместными усилиями Ирина к торжеству была готова.

Ровно в час за невестой приехал жених c шафером, оба наряженные в черные смокинги. При виде них все деревенские кумушки сначала потрясенно замолчали, а потом начали шушукаться с удвоенной силой. Ирина не смогла понять, чем вызван такой восторг – красавцами мужчинами или их потрясающими нарядами, которые жители Поречья видели только в кинофильмах о красивой жизни.

Шафер, высокий видный мужчина с веселым лицом, заплатил толпившимся у входа детям и молодежи щедрый выкуп за невесту. Ирина, нервно выглядывавшая в окошко, вгляделась в суровое лицо своего жениха, отметив тени под глазами и прорывающееся напряжение, с которым он ожидал появления суженой.

Когда она по команде Аллы Васильевны вышла из дома и с ласковой улыбкой протянула ему руку, у него на лице отразилось такое облегчение, что это стало заметно не только ей, но и любопытствующим зрителям. Народ стал недоуменно перешептываться. Ирина задумалась, искоса взглядывая на его напряженное лицо.

«Неужели думает, что я сбегу из-под венца? Не доверяет мне? Так же, как и я ему?»

Жених хотел нести невесту на руках, чтобы она не замерзла, но та решительно воспротивилась. На улице действительно было не холодно. Выглянуло солнышко и хоть немного, но обогрело землю. Они во главе немаленькой процессии быстрым шагом прошли к сельсовету. С левой стороны от них шли родители невесты – мать с отчимом и отец с мачехой, с правой – родители жениха с его младшим братом.

Их сопровождала целая толпа, почти все село. Сельские шутники хотели повеселиться с полной отдачей, чтобы выпустить пар, но, к их великому разочарованию, вокруг брачующихся оказались здоровенные мужики в вечерних костюмах, которые не подпускали никого к молодым и пресекали все попытки гадко над ними подшучивать.

Молодые зарегистрировались в бывшем сельсовете, ныне администрации, украшенном для такого неординарного случая поздними цветами, главным образом астрами и георгинами. Процедуру регистрации проводил лично глава местного самоуправления, правда, несколько путаясь, так как обычно этим занимался секретарь.

Регистрация прошла чинно и спокойно, и Ирина почувствовала, как расслабилась в камень зажатая рука мужа. Он весь обмяк, и на лице появилась умиротворенность. Когда ему разрешили поцеловать невесту, он поднял фату, с благодарностью шепнул ей в губы «спасибо, милая!» и нежно поцеловал. Поцелуй был ласковый и короткий, но Ирине почувствовался в нем особый смысл – будто обет, данный ей одной. В его влажных глазах ей почудились слезы, но, возможно, это был отсвет горящих в помещении люминесцентных ламп.

Торжественный обед был устроен в школьной столовой. Большего по размерам помещения в селе не было. Пировало практически все село. Единственное, что не понравилось селянам, то, что все было уж очень строго, скабрезных шуточек и скандальных выходок не позволяли, а когда известный своими пьяными дебошами дед Никола попытался что-то заорать, его моментально вывели из зала, никто не успел и глазом моргнуть. В историю села эта свадьба вошла тем, что на ней впервые за все его существование никакой драки не произошло. Это было очень необычно, и бабам понравилось, а мужикам – нет. Что за свадьба без хорошей драки?!

Вечером новобрачные уложили в машину заранее приготовленные чемоданы. На следующий день, отдыхая в роскошном номере для молодоженов в одной из лучших гостиниц Кипра, Александр, приподнявшись на локте, и заглядывая в еще затуманенные после страстной ласки глаза жены, нежно сказал:

– Честно говоря, я жутко боялся, что ты или сбежишь, или откажешься от свадьбы. Но ты, конечно, никогда бы так не поступила, ты же порядочный человек. – Немного помолчал, ожидая ободряющих слов, не дождался и почти жалобно попросил: – Скажи честно, ты согласилась стать моей женой из чувства долга или у тебя есть ко мне теплые чувства? Ты же знаешь, что я люблю тебя. И это не пустые слова. А ты?

Ирина испытующе посмотрела мужу в глаза. Он с таким напряжением ждал ответа, будто от этого зависела вся его жизнь. И она поняла, что ее страхи и опасения напрасны. Что его чувство так же надежно и постоянно, как и ее.

Она погладила его по щеке и тихо прошептала:

– Я испытываю к тебе очень теплые чувства…

Он слегка нахмурился, пытаясь сообразить, что это значит. Она лукаво продолжила:

– Даже горячие чувства…

На его лице проступила смесь боли и обиды, но она быстро стерла их откровенным признанием:

– Я тоже тебя люблю. Наверное, я влюбилась в тебя еще тогда, когда ты одним словом разогнал напавших на нас деревенских парней. Потому что уже тогда меня накрыла какая-то странная волна и понесла, но в то время я ей отчаянно сопротивлялась, не верила. А теперь верю.

Он задохнулся, как от сильного удара в солнечное сплетение. Потом обхватил ладонями ее лицо и пристально посмотрел в глаза. Милые синие глаза смотрели на него прямо и доверчиво, и он понял, что это не шутка. Медленно прижал к себе и стал слушать удары ее сердца. Слова были не нужны.

Конец

Дорогие читательницы!

Всех, кому нравятся мои книги, приглашаю на свою страницу ВКонтакте:

Писательница Татьяна Герцик http://vk.com/public48311961

Content

Татьяна Герцик
Рокировка

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая