Людмила Милевская

Джинн из консервной банки

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес ( www.litres.ru)

Вместо пролога

«Господи, – мелькнула в ее гаснущем сознании отчаянная мысль, – Господи, неужели это конец? Не дай мне, о, Боже, уйти, не покаявшись и не постигнув, что я здесь натворила! Что и зачем? Позволь, Всевышний, найти мне, глупой, ответы на эти страшные вопросы!»

Она умирала. Умирала ужасно, мучительно, пытаясь вспомнить как с ней это произошло. В памяти проносились прожитые дни: один за другим, один за другим – все бессмысленные. Она вспоминала. Вдруг мелькание прекратилось, и в сознании остановилась одна страшная картина.

«Какой ужас! Куда я влипла? – испуганно пятясь от трупа, думала Ольга. – Как это произошло? С чего началось?»

Она не верила своим глазам. Совсем недавно он был жив, был красив и вот теперь…

«Нет-нет, этого не может быть. Этого быть не может! Сон! Мне снится сон, всего лишь сон. Страшный сон и ничего более», – уговаривала она себя.

Она вновь попыталась вспомнить с чего все это началось. Дом был пуст и тёмен. Ольга прошлепала по лестнице в столовую, достала из аптечки лекарство.

Лекарство, да…

Из распахнутого настежь окна повеяло прохладой. Она зябко передернула плечами и, наполнив стакан кипяченой водой из графина, залпом опорожнила его, совершенно забыв, что собиралась принять таблетку.

– Совсем сошла с ума, – нервно рассмеялась она. – Зачем я выпила воду? Я же не хотела пить, а всего лишь собиралась протолкнуть в себя противное лекарство.

Какое-то предчувствие охватило Ольгу. Уже тогда она поняла, что эта противная дрожь вызвана вовсе не ветерком из окна.

– Я нервничаю, потому никак не могу уснуть. Зачем отпустила Марину?

Она вспомнила, что всегда нервничала, когда оставалась в доме одна.

– Включу свет. Везде-везде. Много света.

Она не стала бегать по дому, а с силой дернула рубильник: особняк мгновенно вспыхнул огнями на всех этажах. Прожекторы на поляне вспороли ночную тьму пронзительными лучами. Стало светло как днем; Ольга зажмурилась.

– Нет, так еще хуже, – испугалась она, чувствуя себя хорошо освещенной мишенью.

Ее охватил ужас, опасность притаилась везде: в саду за домом, в кустах, там, внизу…

Ольга вышла на улицу, постояла на площадке возле самшитов. Внизу, по серпантину дороги изредка проезжали автомобили. Но слишком уж изредка. И свет от их фар создавал причудливые тени, от чего Ольге казалось, что кто-то мечется по поляне.

«Какая тишина. Хоть бы птичка какая запела», – подумала она и вернулась в дом.

В доме было еще страшней.

– Чего я боюсь? – подбадривала себя Ольга. – Не привидения же?

Она включила телевизор, но не одна из программ ее не заинтересовала.

«Тоска, – немного успокаиваясь, подумала Ольга. – Приму еще одну таблетку и пойду спать».

И в этот миг она услышала шум: в столовой раздались чьи-то шаги. Сердце бешено заколотилось. Она остолбенела, ни в силах сдвинуться с места.

«До рубильника далеко, – с тоской подумала Ольга. – Может выбежать на улицу и закричать?»

С ужасом она обнаружила, что не может бежать: слабость и дрожь в коленях. Душа, казалось, застыла, стала неимоверно материальной и плотной, и от этого к горлу подступила тошнота.

«Все, конец!» – подумала Ольга и непослушные ноги сами вынесли ее из дома.

С криком выбежала она на поляну и, сразу почувствовав себя круглой дурой, уныло подумала: «Ну и что дальше? Так и буду стоять до утра на площадке? В ночной рубашке, на виду у всех проезжающих. В свете луны я, наверное, кажусь им фантомом».

Здесь, на улице, все представилось в другом, более жизнеутверждающем свете. Ольга вспомнила, что Марина жаловалась на крыс. «Это крысы, крысы шумели в столовой», – решила Ольга и немного успокоилась. Страх отступил, но недалеко. Затаился на задворках сознания и готов был вернуться в любой момент.

«Надо идти в дом, – решила она и заставила себя переступить порог. – Чего я боюсь? Не нечистой же силы? Надо бояться людей, а здесь, на улице, они как раз опасней всего. В дом постороннему человеку проникнуть невозможно. Решетки на окнах, сигнализация…»

– Черт! – закричала она, пугаясь собственного голоса. – Я забыла включить сигнализацию!

Ольга дернулась от боли. Казалось, душа вот-вот разлучится с телом. Ольга мучительно боялась умирать. Она снова и снова устремлялась с призывом к Богу, но память возвращала ее в самые страшные дни, подсовывая эпизоды из прошлой жизни – один ужасней другого.

«Нет, и не с сигнализации все началось, – безысходно подумала она. – Еще раньше. Раньше, намного раньше: с того дня, когда мы с Жоржем встречали Павла».

Часть 1

Глава 1

– Смотри, Жорж, в аэропорту за стоянку платить тебе. Сегодня я бедная.

– До аэропорта еще надо доехать, – проворчал Георгий. – А это проблематично, учитывая количество забегаловок, подстерегающих нас на пути. Боюсь, ты где-нибудь не выдержишь и тормознешься.

– Не тормознусь, – успокоила его Ольга.

Но он возмутился:

– Так я тебе и поверил! И почему за стоянку всегда платить должен я? В прошлый раз ты тоже не платила. Это нечестно. Когда ты прикидываешься бедной, я всегда вспоминаю анекдот о «новом русском», который пришел в швейцарский банк открывать счет. «Я хочу положить на мой счет три миллиона долларов,» – шепотом говорит он служащему. А тот ему отвечает: «Говорите громче, бедность у нас пороком не считается».

– Все! Хватит! Видит бог, я крепилась: приехали!

Серебристый «опель-рекорд» лихо затормозил у дешевого придорожного кафе. В нем сидели двое: красивая эффектная женщина за рулем и рядом с ней белокурый молодой человек, с мягкими, еще юношескими чертами. Он удивленно уставился на спутницу, нервно поерзал и сердито спросил:

– Ольга, почему мы остановились?

Она уронила голову на руль и капризно протянула:

– От-стааань…

Молодой человек пришел в ярость:

– Ольга! В чем дело? Почему мы остановились?

– Подожди, Георгий. Разболелась голова, а таблетку запить нечем. Сейчас я вернусь, – безмятежно ответила Ольга, выходя из машины и направляясь к двери кафе.

– Так я и знал! – в спину ей крикнул Георгий и вздохнул.

Он проводил Ольгу злобным взглядом, озабоченно посмотрел на часы и обреченно подумал: «Теперь точно опоздаем. Опять недовольная физиономия папика, зуд, упреки. И крайний снова я. Ей-то что? Она только ласково глянет, и старый болван растаял…»

Тем временем Ольга распахнула стеклянную дверь и уверенной походкой вошла в кафе. Она гордо несла свое тело, выставляя высокую грудь и соблазнительно покачивая бедрами.

– Е-мое, – прошептал бармен.

– Столичная штучка, – согласился официант, направляясь к Ольге.

Его «добрый день» и «чего пожелаете?» прозвучали слишком игриво.

Ольга, словно не слыша его, присела к ближайшему столу, сняла элегантную широкополую шляпу и с грациозной небрежностью сердито швырнула ее в соседнее кресло.

– Сто грамм водки и огурчик, – не удостоив официанта взгляда, воскликнула она и, подумав, добавила: – Хорошей водки.

Официант опешил. Он растерянно посмотрел на Ольгу, перевел взгляд на «опель» – единственный автомобиль, задержавшийся у кафе, и промямлил:

– Простите, не понял, в каком смысле?

Ольга рассеянно осмотрела пустой зал и наконец изволила заметить официанта.

– Вы о чем? – спросила она: так говорят «пшел вон» бездомному псу.

Ее длинные ноги, закинутые одна на другую, возвышались над столом. Официант, разглядывая круглые, обтянутые дорогими чулками колени, замешкался с ответом. Ольга опередила его.

– Вы не поняли в каком смысле мне нужен огурчик? – с издевкой спросила она и вульгарно расхохоталась, содрогаясь всем телом.

Ее черный плащ заструился, зазмеился к полу дорогой тончайшей лакированной кожей, неприлично обнажая до самых бедер красивые стройные ноги. Это было слишком неожиданно. Официант, краснея, понял, что юбки под плащом нет. Было очевидно и то, что узнал он об этом отнюдь не случайно.

«Кто она? – пронеслось в его голове. – Богатенькая прикольщица? Проститутка?»

Проституток он повидал на своем коротком веку, Ольга на них не была похожа.

«Скорей, богатенькая дамочка дурачится от скуки», – подумал официант.

Он еще раз покосился в окно на «опель» и, слегка запинаясь, спросил:

– Какой в-вы п-предпочитаете огурец?

Спросил и сконфузился, удивляясь сколько двусмысленности эта, на первый взгляд респектабельная дама, сумела внести в их безобидный диалог.

Ольга зло прищурилась.

– Какой огурец можно предпочитать к ста граммам водки? – с презрительной усмешкой спросила она, явно обнаруживая иностранный акцент. – Конечно же соленый. И побыстрей, пожалуйста, я спешу.

Официант был не согласен: почему обязательно соленый огурец? Он знал как минимум сто вариантов закуски (правда, в кафе было максимум пять). Но он не стал спорить, потому что за годы работы вывел простую истину: за женщиной остается последнее слово в любом споре. Всякое слово, сказанное после этого мужчиной, является началом нового спора, а за споры ему не платили. Он кивнул и скрылся в недрах подсобки.

В ожидании заказа, Ольга нервно забарабанила по столу длинными тонкими пальцами.

«Вот же болван! – гневно подумала она. – Какой-то пустяк попросила, а сколько вопросов. Уйму времени отнял. Что за народ?! Что за уроды?! Господи! Какая тоска! Какая жуткая здесь тоска! Ну просто жить не хочется!»

Дверь распахнулась и, громыхнув, захлопнулась, пропустив в зал высокого мужчину лет тридцати. Он вальяжно проследовал к стойке, демонстрируя довольство жизнью, самоуверенность, всеобъемлющее презрение и великолепный профиль.

– Апельсинового соку, старик, – снисходительно бросил он бармену, картинно облокотившись на стойку.

Несмотря на то, что голос мужчины был необычайно низок и чарующе красив, Ольга никак не отреагировала, даже не взглянула на него. Она извлекла из пачки сигарету и раздраженно рылась в сумочке в поисках зажигалки.

Мужчина же, напротив, был ошеломлен красотой незнакомки. Забыв о соке, он поспешно достал из кармана дорогую платиновую «Зиппо» и устремился к столику Ольги.

– Вы позвольте? – куртуазно осведомился он, щелкая зажигалкой и поднося язычок голубоватого пламени к ее сигарете.

– Благодарю, – даже не взглянув на мужчину, ответила Ольга.

Она жадно затянулась и, так и не подняв на него глаз, еще раз небрежно бросила:

– Благодарю, вы очень любезны.

Мужчина улыбнулся, собираясь что-то сказать, но в это время бармен торжественно сообщил:

– Ваш сок!

– Неси сюда, старик, – поморщился мужчина и вежливо осведомился у дамы:

– Вы не будете против, если я присяду за этот столик?

«Какого черта он ко мне пристал?» – подумала Ольга, упрямо не желая смотреть на навязчивого собеседника. Она резко качнула ногой (каблук сапожка взметнулся выше стола) и безразлично ответила:

– Как хотите, я все равно ухожу. Официант!

Официанта в зале не было. Ольга сердито уставилась на бармена.

– Куда он пропал? – зло спросила она. – Я же не утку по-пекински заказала, а всего лишь соленый огурчик.

Бармен неопределенно пожал плечами.

– Понятно, – ядовито констатировала Ольга, – он огурчик и солит.

В зал вошел официант.

– Наконец-то! – воскликнула Ольга. – И года не прошло…

Мужчина, не отрывавший от нее своих синих глаз, усмехнулся и дал знак бармену, тот заспешил к столу со стаканом сока.

Официант был уже там. Он важно снял с подноса тарелочку с тонко нарезанными солеными огурцами и хрустальную рюмочку, наполненную до краев. Ольга презрительно фыркнула, залпом выпила водку и брезгливо уставилась на огурцы.

– Зачем вы их порезали? – сварливо спросила она.

– Кого?

От растерянности официант выглядел глуповато и сам уже чувствовал это.

– Я говорю об огурцах, – рявкнула Ольга. – Зачем вы их порезали?

– Для удобства, – окончательно растерялся официант.

Ольга пришла в ярость:

– Черт! Вы все испортили! Я хотела целый, понимаете? Целый огурчик. Чтобы кусать с хрустом. А эту, размазанную по тарелке дрянь, лопайте сами!

Она гневно расплатилась и, так ни разу и не взглянув на присевшего к ее столику мужчину, стремительно направилась к выходу. Он же, лениво потягивая апельсиновый сок, смотрел на нее с интересом. Когда Ольга взялась за ручку двери, мужчина поднял со стула ее шляпу и вяло напомнил:

– Мадам, вы что-то забыли.

Ольга замерла на секунду, театрально повернулась и тут же «укололась» о пронзительно-синие глаза, иронически оценивающие ее из-под густой каштановой шевелюры.

– Бог с ней, – равнодушно отворачиваясь, бросила она. – Не хочу возвращаться.

– Вы так суеверны? – усмехнулся мужчина, игриво раскручивая шляпу на указательном пальце.

Ольга увидела его отражение в стеклянной двери, рассердилась, подумала: «Вот же болван!», – и решительно вышла.

– О-о! – раздалось ей вслед.

Мужчина фальшиво усмехнулся, явно задетый равнодушным к себе отношением. Было очевидно: он привык к женскому вниманию.

– Сногсшибательная фемина, – тихо произнес бармен ни к кому не обращаясь.

– Да, есть немного, – согласился синеглазый мужчина и презрительно добавил: – Но слишком много о себе мнит. И вульгарна к тому же.

– Похоже, иностранка, – предположил бармен.

– Если судить не по заказу, – вставил официант и поинтересовался: – Интересно, какой у нее акцент?

– Французский, – небрежно бросил синеглазый.

Его настроение явно испортилось. Он с задумчивой поспешностью выпил сок, вышел из кафе и вальяжно направился к черному «порше».

– Апельсинового соку, – передразнил его официант, с ненавистью глядя в окно. – Толку с этих крутых, что с козла молока…

Увидев Ольгу, Георгий удивился:

– Где твоя шляпа?

– Потеряла, – она выругалась, зло уронила руки на руль и сообщила: – Официанту подарила.

– А почему так долго там была? – несмело поинтересовался он, чувствуя, что мачеха не слишком расположена к разговорам.

– Ждала пока порежут огурчики, – перенося раздражение на пасынка, ответила Ольга и яростно включила зажигание.

– Осторожно, – предупредил Георгий, кивая на стоящий за ними новенький «Порш».

Ольга взорвалась:

– Черт! Этот остолоп пристроился к нам притирку! Куда ты смотрел? – набросилась она на Георгия. – Почему не дал понять этому болвану, что он редкостный урод?

– Он так быстро подъехал и сразу выскочил. Я и глазом моргнуть не успел.

– «Не успел моргнуть»! – передразнила его Ольга. – Ты же знаешь, наша калоша прыгает, как лягушка. Теперь приготовься: сейчас наш дешевый «опель» взасос расцелуется с его дорогущим «Поршем». Будет твой папик платить.

Зная нрав мачехи, Георгий испугался:

– Нет-нет, погоди! Хозяин «Порша» уже выходит…

Но Ольга ждать не стала.

– Искусство вождения требует жертв, – крикнула она; и «опель-рекорд» благополучно сорвался с места.

Стремительно набирая скорость, он помчался в сторону аэропорта. Георгий расслабился и тайком смахнул со лба пот.

– Фу-уу! Пронесло! – с облегчением выдохнула и Ольга.

Успокоившись, она по-привычке набросилась на пасынка:

– А все твой папочка, жаден до безобразия. Сколько еще мне дожидаться приличной машины? Приедем, обязательно расскажи Павлу об этом случае. Пусть знает, каким опасностям я подвергаюсь из-за его дурацкой жадности.

«Очень мне надо стараться ради тебя,» – подумал Георгий, но вслух сказал:

– Мы подвергаемся опасностям по другой причине. Ты опять пила?

Ольга испугалась:

– А что? Слышно?

– Не то слово, – «успокоил» ее Георгий.

– Черт! Как не везет! – фальшиво разволновалась она. – А все идиотская забегаловка. Хотела промочить горло соком, ну в крайнем случае пивом…

– Запить таблетку, – желчно напомнил Георгий, – от головной боли.

– Ах, да! Да-да, надо было запить таблетку, но у них ничего, кроме водки, не оказалось, – заключила она, миролюбиво улыбнувшись.

– Вот теперь сама и будешь выкручиваться перед отцом, – злорадно заявил Георгий и демонстративно отвернулся.

– Хороший ответ. Постараюсь его запомнить, – с угрозой воскликнула Ольга.

Георгий понял, что переборщил и, не решаясь ругаться с мачехой, пошел на мировую:

– А что я могу сделать? Знаешь сама, он все равно унюхает.

– Может и унюхает, – согласилась она, – но если будешь держать язык за зубами, все обойдется. Пожую жвачку, выкурю сигарету и пусть нюхает. К тому же у него хронический ренит.

– А нюх, как у собаки, – безрадостно усмехнулся Георгий.

– Вот увидишь, Павлик ругаться не станет, – заверила его Ольга.

– Посмотрим, посмотрим, – с сомнением откликнулся он.

Вид у него был чрезвычайно кислый.

– Не унывай, – призвала Ольга, игриво подмигивая: – Грех предаваться унынию, когда есть другие грехи.

– О-о, по части грехов ты мастерица, – воскликнул Георгий. – Есть чему поучиться даже мне.

Глава 2

Подрулив ко входу в аэропорт, Ольга начальственно произнесла:

– Беги разузнай прилетел ли самолет, а я пока припаркую машину.

«Чего там разузнавать? – сердито подумал Георгий. – И так понятно, что здорово опоздали. Очередной лисий заход: отец на мне оторвется, а ей достанутся любовь да ласка».

Однако спорить он не стал: нехотя покинул «опель» и направился к зданию аэропорта.

Вскоре радостная Ольга разыскала Георгия в зале ожидания.

– Ну, что я говорила? Задерживается по погодным условиям, – торжествующе сообщила она. – Зря волновался. Еще такой молодой, а уже пессимист.

– Зато ты у нас престарелая оптимистка, – беззлобно огрызнулся Георгий.

Он понимал, что мачеха в слишком хорошем настроении, чтобы обращать внимание на его рискованные шутки. Откуда взялось это настроение он тоже прекрасно знал: появились время и повод для посещения бара.

И он не ошибся. Ольга действительно не обиделась, лишь шутливо погрозила ему пальцем:

– Но-но, не хами, парниша! Пойдем-ка, Жоржик, лучше в бар.

Георгий, пользуясь случаем, решил показать характер.

– Во избежание неприятностей, я лучше не пойду, – ответил он.

Ольга обняла пасынка и терпеливо принялась его уговаривать:

– Ну хватит ломаться, Жорик. Неприятностей не будет. Теперь, когда в запасе целых два часа, у меня появилось веское оправдание. Павлик не станет слишком корить свою любимую женушку за легкий запах спиртного, поскольку обратно машину может вести и он, а сюда я приехала трезвой. Ведь так?

Она с мольбой посмотрела на Георгия и чмокнула его в щеку.

– Так-так, – сдался он, окончательно оттаяв.

Георгий тоже был доволен задержкой самолета, настроение его улучшилось.

Вообще-то он старался сохранять с мачехой дружеские отношения, хоть и недолюбливал ее. Для этого у него имелись веские причины. С тех пор, как отец женился на Ольге, жизнь Георгия превратилась в ад. Павел Александрович стал излишне строг с сыном. За все проступки Ольги, за ее капризность, взбалмошность и неугомонность воздавалось Георгию. И тот стал сторониться отца, что еще больше злило Павла Александровича.

В баре сидели долго. Пора было уходить. Георгий озабоченно посмотрел на часы и поморщился, предвидя некоторые затруднения.

– Ольга, время, – стараясь перекричать грохочущую музыку, сообщил он и потянул упирающуюся мачеху за руку.

– Рано еще, не суетись, – отмахнулась она и взмолилась: – Жорик, миленький, пять минут…

– Нет, все, хватит, – отрезал он, решительно отбирая у нее бокал с «Капри». – Еще сто грамм инвестиций, – и ты недвижимость. А я буду виноват.

Ольга капризно надула губы, изображая из себя маленькую девочку.

– Жо-орик, как тебе не сты-ыдно, что о нас люди подумаю-ют, – пропела она.

«Черт, уже набралась, – мысленно выругался Георгий. – „Что люди подумают“! Нужна ты, старая дура, людям».

Он снова потянул ее за руку:

– Пошли!

Ольга вдруг уронила на стол голову и залилась горькими слезами.

– Я несчастна, несчастна, – приговаривала она, размазывая косметику и слезы по щекам ладонью. – Жизнь уходит, молодость прошла, все прошло…

Зрелище было отвратительно. Георгий разозлился: «Вот же пьянь! Нажралась! Как я, блин, не усмотрел? То-то папик „обрадуется“. А виноват опять буду я!»

Ему хотелось схватить пьяную мачеху за шиворот, вытащить ее из бара и надавать, надавать пощечин! И пинков, пинков надавать! Хороших пинков по заду! По ее холеному заду!

Вместо этого он взял себя в руки и ласково попросил:

– Ну успокойся, Олюшка, не все так плохо, ты просто устала.

– Устала? – она подняла мокрое, перепачканное тушью лицо и обожгла его ненавидящим взглядом. – Устала? От чего? Я же ничем не занимаюсь. Это ты живешь. Веселишься, бегаешь по вечеринкам, по бабам. А я дома сижу, в клетке. Твоего папика жду, будь он неладен! Боже, зачем я на свет родилась? – с чувством вопросила она и потянулась к бокалу.

Георгий понял, что это надолго.

«Если так и дальше пойдет, – испугался он, – и к утру не выберемся из бара. Совсем баба с ума сошла: с жиру бесится и спивается прямо на глазах».

– Слушай, что с тобой происходит? – в отчаянии закричал он.

Как ни странно, крик его души подействовал на нее отрезвляюще. Ольга отставила бокал, сказала «тсс!», приблизила губы к его уху и, делая страшные глаза, прошептала:

– Жорж, мне страшно. Я боюсь.

Он изумился:

– Чего?

Она потрясла головой:

– Не знаю.

Георгий усмехнулся:

– Боишься незнамо чего? Поздравляю тебя: это Белка.

– Что-оо?

– Белая горячка.

– Иди ты к черту! – рассердилась Ольга. – Я серьезно. Предчувствие подсказывает мне, что я на пороге ужасных событий, – зловеще сообщила она и громко икнула.

«Точно Белка, – раздраженно подумал Георгий. – И не удивительно: столько пить!»

– Думаешь, я пьяна? – словно подслушав его мысли, не своим голосом закричала Ольга.

Он испугался:

– Тише! Тише, на нас смотрят.

– Да, ты прав, – согласилась она, послушно переходя на шепот. – Я пьяна. Пьяна, потому и говорю тебе об этом.

– О чем, об этом?

– О самом сокровенном, – пояснила она и снова икнула. – Трезвая я не решилась бы, честное слово. Жорик, мне страшно.

Лицо ее начало собираться в плаксивую гримасу, от чего под глазами и даже на щеках появились морщины – Ольга уже не выглядела молодо.

«Вот же навязал мне папик горе, – брезгливо глядя на мачеху, подумал Георгий. – Сейчас снова начнет хныкать и жаловаться».

Во избежание этого, он погладил Ольгу по руке и ласково сказал:

– Не бойся, дорогая, я с тобой.

Она наивно обрадовалась:

– Да? Ты со мной?

Георгий кивнул:

– С тобой. Я твой друг.

– Это хорошо. Очень хорошо, – лихорадочно забормотала Ольга. – Будь рядом. Держись поблизости. Но, Жорик, как мне страшно. Ты не представляешь… Это может произойти в любой момент…

– Да что «это»? – взорвался он.

Ольга беспомощно пожала плечами.

– Сама не знаю, – тяжело вздохнула она, обдав Георгия густым перегарным духом. – Эх, если бы я могла знать! Как мне страшно. Я, может, и глупая, но, Жорик, Жо-орик, – пропела она, – я обладаю, обла-адаю даром предвидения.

«Что она мелет? – удивился он. – Чего боится? Может я не заметил чего?»

И тут же Георгий рассердился, уже на себя: «Блин! И я туда же! Философский вопрос: Что болтает эта нажравшаяся дура? Обычный пьяный треп!»

Он озабоченно взглянул на часы и воскликнул, на этот раз решительно:

– Нам пора.

Ольга схватила его за руку:

– Нет, нет, я еще не все сказала…

– Пойдем, скажешь потом.

– Потом?

– Да, по дороге.

Неожиданно она согласилась:

– Да, пойдем.

Георгий помог ей подняться из кресла, после чего выяснилось, что идти-то Ольга как раз и не может. Она повисла на нем, глупо хихикая и склоняясь к полу. С большим трудом (с помощью бармена и отборного мата) ему удалось вытащить ее на улицу. К его радости там она протрезвела почти мгновенно, сразу же, как только умылась ледяной водой из фонтана.

– Фу-у, думала меня вырвет, – воскликнула она, деловито доставая из косметички зеркальце, пудреницу, салфетки и губную помаду.

В течение десяти минут прямо на глазах у Георгия Ольга посвежела и похорошела.

– Ну вот, я готова, – сказала она, укладывая зеркальце, пудреницу и губную помаду в косметичку, а косметичку обратно в сумочку.

Он подивился:

– Слушай, как тебе удается так быстро пьянеть и почти мгновенно трезветь?

– Тренироваться чаще надо, молокосос, – с улыбкой превосходства ответила она и шутливо щелкнула пасынка по носу.

– Ну, теперь уж точно пора, – снова глянув на часы, сказал Георгий и решительно направился в зал ожидания.

Ольга побежала за ним. Брезгливо морщась, она на ходу натолкала полный рот жвачек и, бегло глянув на себя в зеркальную дверь, удовлетворенно произнесла:

– Полный порядок. Вид, как только что с конвейера. Никто не придерется.

– Успокаиваешь себя? – усмехнулся Георгий.

– Нет, колдую, – загадочно ответила она.

Георгий приостановился и изучающе на нее посмотрел.

– А что ты там говорила о какой-то опасности? Кому она угрожает? – задумчиво спросил он.

Ольга пожала плечами.

– Так, чепуха. Просто сон плохой видела, – отмахнулась она.

Они подоспели вовремя. Встречающие уже шумно смешались с прибывшими.

– Я вижу его! Вижу! – громко закричала Ольга и энергично замахала руками. – Павли-ик! Па-авлик! Мы здесь!

– Прекрати, – сердито толкнул ее в бок Георгий. – Отец не любит этих штучек. Веди себя скромней. Ты привлекаешь к нам внимание.

– Вот еще! – отмахнулась Ольга. – Пусть видит как я радуюсь его возвращению.

– Так пипик скорее увидит сколько ты выпила, – скептично заметил Георгий и с широкой улыбкой решительно направился к высокому грузному мужчине лет шестидесяти, длинная пышная борода которого удачно компенсировала полное отсутствие волос на голове.

Георгий приветствовал его с легким поклоном:

– Здравствуй, отец.

– Здравствуй, Гоша, – сдержанно прозвучало в ответ.

Павел Александрович даже не взглянул на сына, он высматривал жену. Увидев ее, он улыбнулся и озабоченно спросил у Георгия:

– Как вы без меня жили? Как Ольга Петровна?

Понимая, что отца интересует только жена, Георгий опустил первый вопрос и сразу ответил на второй:

– Ольга Петровна молодцом.

Павел Александрович поморщился и принялся сварливо выговаривать сыну:

– Георгий, что за выражение? Что за «молодцом»? Абсолютно непочтительное отношение к моей благоверной. И вообще, – рассердился он, – сколько раз тебе говорить, следи за речью. Перед тобой такой прекрасный пример для подражания: Ольга. Утонченная, образованная женщина, а ты… Олух ты олух… – заключил Павел Александрович, безысходно махнул рукой и широким шагом направился к супруге.

Вот это отповедь. Георгий застыл на месте.

«Слышал бы ты, старый кретин, как выражается этот „пример для подражания“ в твое отсутствие, – с обидой подумал он. – Одни „болваны“, „идиоты“ и „уроды“ у нее на языке».

Но открывать отцу глаза было не только бесполезно, но и опасно. Георгий зло сплюнул, вздохнул и уныло поплелся за Павлом Александровичем.

А он был уже совсем другим человеком: нежным, внимательным, обаятельным, заботливым и терпимым. Строгости и сварливости как не бывало.

– Ангел мой, выглядишь прекрасно, – ласково ворковал он с любимой женой. – Только глазки почему-то у нас красные. Девочку мою обижали?

Ольга молчаливо потупилась.

– А-а, мы соскучились! – радостно догадался Павел Александрович. – Признавайся, ангелочек, скучала без муженька? Скучала?

Ольга отвернулась и, словно бы украдкой, смахнула набежавшую слезу.

– Так надолго меня бросить, – капризно пролепетала она. – Это жестоко, жестоко…

Павел Александрович пришел в восторг. Он сунул Георгию свой кейс, двумя руками обнял жену и расцеловал ее в обе щеки, приговаривая:

– Ангел мой, соскучился ужасно, соскучился, соскучился.

– Я тоже, я тоже, – отвечала она, чмокая пространство губами, распространяя аромат жвачки и источая нежность, как и подобает ангелу.

Вдруг Павел Александрович случайно поймал холодный взгляд сына и рассердился.

– Жорж, ты что столбом стоишь? – строго спросил он, нехотя отстраняясь от жены.

– А что я должен делать? – удивился тот.

– Бери билет и отправляйся за вещами.

Ольга вступилась за пасынка:

– Павлуша, только что объявляли, что вещи начнут выдавать через двадцать минут.

– Мой ты ангел, – мгновенно растаял Павлуша. – Все-то она знает.

Георгий, сообразив, что отец пребывает в хорошем настроении только по отношению к жене, с ужасом ждал момента, когда станет известно, что Ольга пьяна. Конечно же она снова выйдет сухой из воды: виноват будет только Георгий. Посыпятся раздраженные вопросы: «Почему позволил? Почему не уследил?»

Георгий поспешил предупредить возможный конфликт.

– Кто-то пустил слух, что с вашим самолетом произошла авария, – сообщил он отцу.

– Что ты говоришь? – удивился Павел Александрович, с сочувствием глядя на жену.

– Да-да, – подтвердил Георгий. – Ольга Петровна конечно же запаниковала. Разнервничалась. Ее просто трясло. А в аптечных киосках, как назло, ничего приличного из успокоительного не оказалось. Только настойка пустырника.

– Надо было брать ее, – заранее рассердился на бестолковость сына Павел Александрович.

– Я так и поступил, – успокоил его Георгий, – но что такое настойка пустырника? В ее-то состоянии. Как слону дробина. В общем, еле-еле, с большим трудом уговорил Ольгу Петровну заглотнуть полный флакончик.

Павел Александрович заботливо посмотрел на жену:

– И как?

Ольга одарила пасынка признательным взглядом и брезгливо передернула плечами.

– Брр! Гадость какая! – с гримаской отвращения призналась она. – До сих пор у меня изжога. Павел, твой сын настоящий экзекутор.

Павел Александрович в тайне (даже от себя) ревновал жену к сыну. Теперь он остался доволен, одобряюще похлопал Георгия по плечу и со сдержанной нежностью сказал:

– Молодец, сынок, вижу тебе можно доверить самое дорогое…

Ольга обиженно дернула мужа за руку, стягивая внимание на себя.

– Но, Павлуша, теперь, после такого лечения, вести автомобиль придется тебе. Сам понимаешь, эта гадость – пустырник – на чистом спирте.

– Конечно, ангел мой, – согласился Павел Александрович, целуя жене пальчики.

– Заодно полюбуешься, какое удовольствие путешествовать на этой консервной банке, – капризно надувая губки, сказала Ольга. – Кстати, банка лихо прыгает назад, перед тем как выкатиться вперед. Сегодня мы едва не столкнулись с новеньким «Порше». Какой-то болв…

Ольга запнулась, но тут же нашлась: проглотив ругательство, она продолжила:

– Какой-то болгарин припарковался к нам вплотную. Еле избежала аварии.

Георгий злорадно усмехнулся, когда мачеха едва не «блеснула» своими хвалеными безупречными манерами, но Павел Александрович ничего предосудительного не заметил, а лишь ревниво поинтересовался:

– Любовь моя, почему ты решила, что он болгарин? Ты что, с ним разговаривала?

– Нет конечно. Георгий сказал мне, что он болгарин, и я поверила.

Павел Александрович повернулся к сыну. В его глазах были вопрос и подозрение.

«Опять на меня стрелки перевела, сучка,» – уже едва ли не восхищаясь наглостью Ольги подумал Георгий, но ответил отцу без запинки:

– Это было видно по номерам «Порше».

Благодаря мачехе он чрезвычайно развил сообразительность.

Глава 3

На радость Ольге, «опель» словно взбесился: по дороге из аэропорта он прыгал будто кузнечик. Лишь невероятным усилием воли удавалось Павлу Александровичу удержаться от крепких выражений в присутствии его утонченной жены.

– Да, ты права, любовь моя, – констатировал он, въезжая в ворота своего дома и нервно вытирая со лба пот. – Завтра же поедем покупать тебе новый автомобиль. Этот «опель» свое отжил.

Оглянувшись на сына, Павел Александрович добавил:

– Во всяком случае он не для женщины.

– Слава богу! – обрадовалась Ольга, бросаясь на шею мужу. – Я уже знаю, что мне нужно!

Когда дело касалось трат, Павел Александрович становился сдержанным даже с женой.

– Разберемся, разберемся, – сухо пробормотал он, степенно выходя из машины и галантно протягивая Ольге руку.

Выпорхнув из «опеля», она снова повисла у мужа на шее.

– Павлуша! Неужели ты приехал! Как я рада! Как я рада! – закричала она, радуясь лишь предстоящей покупке.

Павел Александрович посмотрел на окна супружеской спальни и почувствовал себя счастливым.

– Загони автомобиль в гараж, – даже не глянув на сына, бросил он Георгию и, нежно подхватив Ольгу под руку, устремился к особняку.

– С завтрашнего дня «опель» твой, – озорно подмигнула пасынку Ольга.

Георгий удовлетворенно улыбнулся.

«Ну что за бестия», – уже дружелюбно подумал он, проводив Ольгу влюбленным взглядом.

Павел Александрович относился к тем людям, о которых в народе принято говорить «крутые» или «новые русские» – он был преуспевающим бизнесменом.

Ему было уже шестьдесят пять, но энергии и жизнелюбию этого человека мог позавидовать и тридцатилетний. Он любил делать деньги и с радостью отдавался этому занятию, но жил гораздо скромней, чем позволяли его доходы, чем очень раздражал свою молодую жену. Впрочем, раздражения своего она старалась не обнаруживать.

Павел Александрович имел роскошную квартиру в центре города, но жить там не захотел. В смутное время всеобщей неразберихи он купил на окраине города гектар земли. Его прельстил ландшафт этого места, – высокий холм, плавно спускающийся к вьющейся серпантином дороге. Дорога словно бы обнимала холм, опоясывала его асфальтовой лентой. Со стороны холм напоминал полную женскую шею, украшенную изящным ожерельем шоссе.

Павел Александрович не стал обносить свой участок традиционно-русским высоким забором, а ограничился низкой (на европейский лад) оградой, вдоль которой зеленели пушистые столбики кипарисов.

Добротный, без всяких новомодных изысков, трехэтажный особняк стоял на вершине холма. Площадка перед домом была окружена вечнозелеными самшитами. От этой широкой просторной площадки к калитке сбегала довольно крутая лестница, что было не удобно обитателям дома.

С дороги особняк был открыт любопытному глазу, лысоватая растительность его не затеняла. Лучи солнца даже в зимнее время радужно отражались в огромных зеркальных стеклах.

Лишь огромная поляна была хороша: там зеленела молодая весенняя травка, да местами (в тщательно распланированном беспорядке) пробивались нарциссы, тюльпаны, крокусы и другие первенцы просыпающейся от зимней спячки природы.

Зато за домом был настоящий сад-парк. Чего там только не было…

Павел Александрович – большой любитель ботаники – несмотря на свою чрезвычайную скупость, щедро платил садовнику. Голубые ели соседствовали там с пихтами и лиственницами. Китайский лимонник устремлялся вверх по юным сосенкам. Кавказский плющ удивительным образом прижился в сухом климате и заплел стволы яблонь, слив и вишен. Калина весной радовала глаз белыми соцветиями, а зимой красными гроздьями…

Впрочем, Ольга Петровна не была в восторге ни от дома, ни от сада, ни от их местонахождения. Сад был молодой и, вопреки стараниям садовника, не спешил разрастаться. В летнее время дом, со всех сторон открытый не только любопытному взору, но и безжалостно палящему солнцу, нагревался так сильно, что не спасали от жары даже многочисленные кондиционеры. Осенью и зимой досаждали ветра. А лестница к калитке была не только крута, но и длинна, что вынуждало Ольгу Петровну, поднимаясь по ней, всякий раз ругать покойницу-жену Павла Александровича, которая позволила мужу увлечься «эффектами» за счет «удобств».

Павел Александрович и сам уже (с каждым годом все больше и больше) ощущал промах в планировке.

– Ничего, Оленька, – успокаивал он жену. – Перенесем гараж к дому и проложим к нему дорогу. Будешь подъезжать к самому подъезду.

– Интересно, а как ты будешь выезжать или въезжать зимой, особенно в гололед? – язвила Ольга. – Будешь греть километры асфальта? Тогда давай уже лучше обзаведемся вертолетом.

Впрочем, это были одни лишь разговоры, которые длились уже три года.

Вот и сейчас, отсчитывая ступени, Ольга ругалась про себя весьма изобретательно, жалея только о том, что не может похвастаться этим талантом перед супругом. Она была страшно зла, все ее раздражало, особенно необходимость был ласковой и счастливой. А тут еще муж беззастенчиво повис на ней под видом нежности, а она и сама уже не так молода, чтобы переть на себе его старую тушу. А впереди еще предстояла пытка любовью…

«Эх, мало я выпила, – уже сожалела она. – Все противный Жорик. Ничего, доберу за обедом, подобью моего старичка на шампанское и незаметно плесну в свой бокал коньячку», – в конце концов успокоила она себя.

Ольга испытывала глубокое отвращение к мужу, скрывать которое становилось все трудней и трудней. Время от времени приходилось себя подогревать, иначе… – крах!

«Как тут не понять бедных актеров? – внутренне рассуждала она, с трудом представляя как ляжет с Павлом Александровичем на супружеское ложе. – Нет, я неплохая артистка. А с такой профессией нетрудно и спиться: не каждый же день само собой приходит вдохновение».

Больше всего ее мучил тяжелый запах, исходивший от тела мужа. Ольга ненавидела этот запах, она была чрезвычайно брезглива и с трудом перебарывала рвотный рефлекс. Иногда ей это не удавалось, и тогда она долго кашляла, скрывая свои позывы. Муж наивно полагал, что у нее хронический бронхит.

Вспомнив все это, Ольга окончательно решила: «Напьюсь, чего бы мне это ни стоило».

И муж, и пасынок считали, что она склонна к алкоголизму, но это было не так. В отсутствие мужа Ольга не притрагивалась к спиртному, так как в этом не было необходимости. Она пила чтобы забыться, пила до полного бесчувствия. Она была любима, но несчастна.

А Павел Александрович был счастлив и пребывал в иллюзии, что его нежные чувства к жене полны взаимности. Он любил Ольгу за умение держаться, за шик, впитанный с молоком матери, которая была французской актрисой, дочерью русской графини, эмигрировавшей после революции. Если сказать проще, он любил Ольгу за то, что она, так говорили в его кругу, дорого и престижно смотрелась.

Они познакомились пять лет назад в Париже. Павел Александрович тогда привез во Францию на лечение свою тяжело больную жену. Ольга только что похоронила мать и работала сиделкой как раз в той клинике на чью помощь так рассчитывала жена Павла Александровича.

Все годы эмиграции семья Ольги испытывала материальные затруднения. Родители ее так и не сумели прижиться во Франции, хотя на Родине своей никогда не были. Видимо сказалось воспитание. В семье говорили только по-русски, соблюдали все русские обычаи и даже кухня была традиционно русской. Содержала семью в основном мать Ольги на свой скудный заработок актрисы.

Отец получил университетское образование, но его неуживчивый характер не позволил сделать карьеру. Даже удержаться на одном месте больше года он не мог. Ольга подозревала, что таким образом отец просто увиливает от работы. И не ошибалась. Он был патологически ленив.

Мать боготворила Ольгу. Не имея средств на няньку, бедная женщина вынуждена была брать дочку с собой на гастроли. Девочка выросла в театре и с трех лет так потешно обезьянничала перед зеркалом, что все сходились во мнении, – это будущая знаменитость.

Однако Ольга не оправдала надежд. Она оказалась абсолютно бездарна и к тому же унаследовала вздорный ленивый характер отца.

Не надеясь на разум дочери, мать решила сама отыскать ей мужа. Безаппеляционно ограничивая запросы, она поставила всего два условия, которые, впрочем, легко сходились в одно: будущий муж должен быть богат и влиятелен – что, конечно же, одно и то же. Определившись, бедная женщина призвала на помощь всех друзей и поклонников своего таланта, и очень скоро нашелся претендент – пожилой депутат. Его среди своих покровителей отыскала Лили – прима труппы, подруга матери Ольги. Депутат был в меру некрасив и безмерно богат. Мать решила, что, похоже, теперь спокойно умрет, не опасаясь за будущее беспомощной дочери. Однако дочь от таких забот в восторг не пришла, заявив, что жених стар и уродлив.

– Деточка моя, – вздохнула мать, – ты еще должна убедить его, что он хочет на тебе жениться. Поверь, это нелегко, о нем мечтают многие невесты Парижа. Он миллионер.

– Миллионер? – изумилась Ольга, мгновенно меняя мнение.

– Да, – подтвердила мать. – И говорю тебе, беднягу преследуют толпы невест.

– Ах они сучки! – возмутилась юная Ольга. – Посягают на мое добро? Ну уж нет, не волнуйся, мамочка, при первом же знакомстве я сведу его с ума.

Именно так и получилось. Депутат едва не тронулся умом, ввязавшись в эту авантюру. Вдохновленный рассказами примы-Лили, он был непрочь посмотреть на милую, грациозную и скромную крошку, в жилах которой течет здоровая русская кровь. Депутат и сам был немного русским, а потому решил, что бедная, но превосходно воспитанная Ольга, так расхваленная его старой подругой, возможно ему подойдет.

– Так, говоришь, она красива? – уточнил он.

– Божественно! – восторженно прижимая руки к груди, воскликнула прима.

– И молода?

– Юная, еще совсем ребенок!

– И образованна?

– И талантлива к тому же, увидишь сам.

– С манерами?

– Как у принцессы крови.

– И при всем при этом скромна? – не веря своим ушам, изумился депутат.

– И скромна, и как серна пуглива, – с гордостью засвидетельствовала Лили.

– И зовут ее Ольга?

– Согласись, изысканно красивое имя.

– Да я почти влюблен! – воскликнул депутат и устремился в нищие кварталы, которые и по сию пору могут похвастаться только тем, что по ним хаживали пьяные Марат с Робеспьером.

«Вот среди какого густого навоза расцвела моя душистая роза», – умильно складывал рифмы депутат, вбегая в обшарпанный подъезд.

Подъезд был без консьержки, но с оторванной дверью и выбитыми стеклами.

Заблаговременно предупрежденная Ольга (скромно причесанная и в невзрачное серое платье одетая) с трепетом поджидала своего старого депутата в девятой квартире, но, увы, он до нее не дошел. И виной тому не подагра. Дело в том, что в этом же подъезде этажом ниже в шестой квартире жила пожилая проститутка, которую тоже звали Ольгой. Точнее, очарованная экзотическим русским именем юной прелестницы-соседки, проститутка сама так себя назвала – всем известно как тянутся шлюхи к прекрасному.

Так вот, накануне у проститутки был шумный конфликт с немолодым клиентом, не пожелавшим достойно платить за ее опыт. Клиент аргументировал отказ тем, что в его возрасте гораздо больше ценится свежесть. Со скандалом провожая «импотента и нахала», проститутка хлопнула дверью так, что пластмассовая шестерка (номер ее квартиры), слетев с гвоздика, превратилась в девятку. Эта девятка поломала жизнь нашей Ольги и спасла депутата. Она сбила его с толку, он перепутал этаж и вошел не в ту дверь.

Трудно передать состояние депутата, когда в ответ на его звонок на пороге выросла дебелая дама в стоптанных шлепанцах и красном вульгарном халате. Из халата буквально выпадала пышная грудь, напоминающая скорей коровье вымя, чем девичьи перси, о которых с упоением твердила Лили.

Депутат растерялся.

– Простите, – пролепетал он, – мне нужна Ольга.

– Разве не видишь, болван, что это я, – пропитым и прокуренным басом раздалось ему в ответ.

«Но она совсем не дитя», – подумал депутат и ноги у него подкосились.

Надо было срочно что-то предпринимать, но, перед тем как что-то предпринять, депутат (попривычке) должен был хорошенько со всеми посоветоваться и немного подумать. Однако времени на раздумья ему не оставили: события развивались архистремительно.

– Ты почему так рано приперся, козел? – ставя громадные кулачища на монументальные бока, грозно поинтересовалась дама.

«Да она совсем и не стройна, зато безвкусна», – потерянно отметил депутат, с ужасом глядя на красный халат и стоптанные тапочки проститутки.

– Я вовремя, я не рано, – испуганно пятясь, промямлил он, собираясь извиниться и быстро уйти, но дама схватила беднягу за грудки и решительно втащила в квартиру.

Поскольку силы были очевидно неравны, оказать сопротивление депутат (попривычке) не решился и отдался на волю Бога. Тем временем дама повела себя возмутительно: она пышным своим бедром прижала депутата к стене и прошипела:

– Не вздумай выкинуть фортель, сморчок.

«О чем идет речь?» – мысленно ужаснулся депутат, теряясь в догадках и дерзко ругая приму-Лили.

Одновременно с этим он поглядывал на дверь. С тоской, разумеется.

– Так что? Не выкинешь? – яростно спросила дама.

Депутат покрылся испариной и (попривычке) решил быть покорным.

– Не выкину, – заверил он.

Дама отпрянула, но предупредила:

– Знай, если я согласилась, это еще не значит ничего. В полиции нравов я со всеми дружна, и все, как один, взяточники. Будешь много с меня требовать, будешь как липку меня обдирать, я сама с тобой разберусь, как с прежним своим «пастухом».

И дама показала кулак, огромный красный кулак, после чего страдальчески закатила глаза, старательно перекрестилась и смиренно обратилась к Христу и его святой семье:

– Дай ему, мой добрый Иисус, хорошей шлюхи и в Царстве Небесном. Надеюсь, и Дева Мария позаботится о нем, грешном, да не останется в стороне и ее муж – святой Иосиф, ведь «пастух» мой, хоть был и дурак, но все же не худший из покойников.

– Так ваш пастух умер? – прозрел депутат.

– Да! И не сам! – с гордостью заверила дама и, зверея, пояснила: – А все потому, что обирал меня злодей!

Депутат задрожал и взмолился:

– Мадемуазель, не понимаю о чем идет разговор, я вовсе не хотел вас обирать! Напротив, имел даже в планах жениться!

Несмотря на то, что в голосе его было очень мало уверенности, проститутка опешила. Она вытаращила глаза и долго-долго смотрела на плешь депутата, после чего с презрением осведомилась:

– Не объелся ли ты белены, старый козел? Ишь о чем размечтался! Что бы я, первая в квартале шлюха, вышла замуж за тебя? Нет уж, дудки! Лучше я кому-нибудь бесплатно дам!

И снова принимая смиренный вид, она добавила:

– Надеюсь, за это Господь меня не покарает.

«Что-то там Лили говорила про скромность, образованность и манеры», – сползая по стенке, сомнамбулически припоминал депутат.

Однако дама упасть ему не дала. Она схватила беднягу за шкирку и закричала:

– Придурок, не вздумай валять дурака. Если я в кого вцеплюсь, то это намертво. И если этот выскочка Шаброн думает, что из своего вонючего Шоле он перетащит в Париж всех сутенеров и навяжет их местным шлюхам, то заблуждается сосунок, так ему и передай. Не такой он большой чин, чтобы командовать мною. Подожди, и на него управа найдется. В той же полиции нравов есть желающие за меня заступиться, и чины у них покрупнее. И все были молоды и под всеми я побывала, – мечтательно вздохнула проститутка и тут же грозно рявкнула: – Недоносок, ты понял?

– Понял, – ничего не понимая, промямлил депутат.

– Тогда больше десяти процентов от меня не жди, – заявила она и противно заржала.

«Да у нее же не все зубы», – ужаснулся депутат и тут его осенило, что эта Ольга и сама не та и его за кого-то не того принимает. Он хаотично попытался внести ясность, чем привел проститутку в бешенство. Не известно чем дело кончилось бы, не раздайся стук в ее дверь. Когда на пороге вырос наглый тип в полосатом костюме и красных носках, все выяснилось и его отпустили, но депутат не пошел к настоящей Ольге.

Нет, он не сильно расстроился тем, что его, депутата, приняли за сутенера – журналисты уже давно поставили тождество между этими общественными профессия. Нет, он не обиделся, но, претерпев унижение и страх, депутат сник, утратил энтузиазм и передумал жениться.

Мать и Ольга всплакнули, да и успокоилась. Потом были и другие женихи, да все не то. В конце концов девушка вышла замуж за художника и, поставив крест на карьере актрисы, всеми помыслами устремилась в живопись. Многочисленные поклонники без труда убедили Ольгу в том, что она талант. Этого мнения она и придерживалась до сих пор, а потому усердно пачкала масляными красками один холст за другим.

Поскольку слава не спешила посещать ни Ольгу, ни ее мужа, они пребывали в нищете. Наконец Ольга не выдержала «затяжного творческого кризиса», бросила художника и вышла замуж за дантиста.

Он был обеспечен, безумно ее любил, но его французский меркантилизм не ужился с русским расточительством Ольги. После нескольких ухарски безрассудных трат супруги, чувства дантиста резко охладели. Ольга не стала дожидаться бракоразводного процесса, и, прихватив из дома то, что посчитала наиболее ценным, сбежала с любовником ирландцем.

Вскоре дантист то ли с горя, то ли от воспаления легких, умер, завещав все до последнего гроша сыну от первого брака.

Поскитавшись по Европе, блудная дочь вернулась в лоно семьи. Без мужа, без средств к существованию и даже без какой-либо специальности и уж точно без каких либо талантов, она, как и ее отец, полностью положилась на трудолюбие матери.

Когда умер отец, Ольга вздохнула с облегчением. Она не только вырвалась из-под пресса его тяжелого характера, но к тому же смогла пользоваться той частью заработка матери, которая уходила на содержание отца.

Относительное благоденствие длилась недолго. Вскоре мать тяжело заболела, и Ольге пришлось совсем несладко. Не имея средств на сиделку, она сама ухаживала за матерью, преуспев в этом занятии настолько, что ее услугами захотел воспользоваться богатый умирающий одинокий мужчина.

Ольга пустила в ход все свое очарование, и хотя ей неплохо заплатили, но наследство досталось какой-то дальней родственнице неблагодарного мсье. Заработанных денег едва хватило, чтобы достойно похоронить мать. Ольга была в отчаянии.

В таком состоянии и застал ее Павел Александрович. Он сильно удивился, неожиданно услышав от молодой красивой француженки прекрасную русскую речь, украшенную легким акцентом.

Ольга наповал сразила его полной романтизма легендой о печальной участи, постигшей на чужбине их графскую семью. Старик даже прослезился и тут же средства, предназначавшиеся на лечение жены, направил на спасение прекрасной художницы-графини.

Подобное «меценатство» не могло не сказаться самым пагубным образом на состоянии больной. Несчастная окончательно слегла, но умирать не спешила.

Ольга была очарована невероятной щедростью русского поклонника. «Художница-аристократка» вцепилась в предпренимателя-плебея мертвой хваткой, впервые проявив истинный актерский талант. Беззастенчиво изображая чуждые ей изысканные манеры, она также беззастенчиво изобразила и чуждую ей пылкую страсть.

Роман длился два года, (ровно столько прожила жена Павла Александровича) после чего русский «меценат» с радостью предложил Ольге и руку, и кошелек, и сердце. Ольга согласилась, с восторгом приняла кошелек, совершенно не зная что делать с рукой и сердцем.

Соглашаясь поехать в Россию, она еще не знала на что решилась. Россия оглушила ее невыносимой скукой и повсеместной нищетой. Первое время Ольга порывалась вернуться во Францию, но вскоре постигла преимущества нового образа жизни. Здесь она (особенными стараниями мужа) была первой дамой (пусть и в определенных кругах), а во Франции…

Со временем то ли гены в Ольге заговорили, то ли, как и многие иноземцы, она подпала под необъяснимые чары России. Ольга по-настоящему полюбила и эту страну, и этот народ. Она быстро влилась в их жизнь и чувствовала себя здесь, как рыба в воде. Какая там Франция…

Глава 4

– Ангел мой, ты даже представить себе не можешь как я соскучился! – страстно воскликнул Павел Александрович едва за ними закрылась дверь.

Его руки предприимчиво и шаловливо «забегали» по телу супруги, но та, с трудом скрывая омерзение, отпрянула.

– Дорогой, осторожно, сейчас войдет Георгий, – нежно, но твердо произнесла она.

– Как? Разве Гоша не отправится к себе? – поразился Павел Александрович.

– Я пригласила его с нами пообедать.

– Зачем?

– Ну, милый, ты совсем потерял голову, – нежно попеняла Ольга мужу. – Разве так можно? Вы все же не виделись две недели, он тебя встретил…

– Он мой сын, – напомнил Павел Александрович. – Встретил и встретил – выполнил свой долг.

Ольга не во всем согласилась. Порой она старалась быть справедливой.

– Вот именно, дорогой. Жорж твой сын, а получается, что ты использовал его в качестве носильщика и водителя. «Загони машину в гараж и отправляйся к себе.» Это некрасиво.

Павел Александрович удивился.

– Странно, ты его защищаешь? – спросил он.

– Как видишь.

– Ты, которая открыла мне глаза на все его недостатки? К тому же Гоша не скрывает неприязни к тебе. Нет, я не перестаю удивляться благородству своей жены. Он относится к тебе с гораздо меньшим вниманием, чем к нашему коту Барсику, а ты проявляешь о нем трогательную заботу.

Ольга равнодушно повела плечом.

– Не переоценивай моего благородства. Марина готовит праздничный обед.

Марина, хорошенькая двадцатилетняя девушка, уже два года работала в их семье домработницей, и Ольга, подружившись с ней, переняла все ее «босяцкие», как говаривал Павел Александрович, манеры.

Впрочем, сам Павел Александрович, сурово осуждая Марину, даже не догадывался с каким успехом овладела ее жаргоном Ольга. Он терпел эту «нахальную девчонку» только ради жены, видя как привязался «его восхитительный ангел» к домработнице и как оживает этот «ангел» в присутствии Марины.

Услышав о Марине, Павел Александрович и вовсе переменился в лице.

– Марина?!! – закричал он. – Ты не отправила ее? Я-то думал что мы в доме одни.

Он был очень, очень разочарован. Ольга усмехнулась:

– Дорогой, ты настоящий сумасброд. Я требую соблюдения декорума. Кстати, не пора ли подумать об охране? Ты слишком часто оставляешь меня одну. Я боюсь.

– Но у нас же новейшая сигнализация.

Она отмахнулась:

– Ах, это ненадежно. Дом слишком огромный. Мне так и кажется, что кто-то бродит по этажам.

Павел Александрович особых богатств в доме не хранил, а потому тратиться на охрану был не намерен. Он поспешил перевести страхи жены в шутку:

– Кроме привидений бродить здесь некому. Столько лет жили и проблем не было, да и как посторонний человек сюда проникнет? Ангел мой, уверяю, это привидения.

Ольга рассердилась:

– Ты шутишь, а я серьезно. Когда ты уезжаешь, дом по ночам наполняется различными звуками. Я с ужасом прислушиваюсь и без снотворного не могу заснуть. Мне было бы спокойней, если б в доме жил здоровый сильный мужчина.

– Тогда спокойствия лишился бы я, – усмехнулся Павел Александрович, пытаясь прижать Ольгу к себе, но она выскользнула и топнула ногой.

– Как не стыдно! Павлуша! Не теряй головы. Жорж может войти в любой момент.

– Я соскучился, ангел. В твоем присутствии я действительно теряю голову и чувствую себя настоящим мальчишкой. А Гоша здесь лишний.

Павел Александрович вновь устремился к жене. Он обхватил ее за талию, шаловливо скользнув рукой в низ живота.

– И тем ни менее, дорогой, Марина готовит обед, и просто неудобно, если Георгия не окажется за столом, – стыдливо отстраняясь, поспешно произнесла Ольга. – Кстати, твой сын даже не завтракал, так торопился встретить тебя.

Павел Александрович шутливо поднял вверх руки и пробасил:

– Сдаюсь, сдаюсь. Устыдила. Устыдила и уговорила. Приличия никогда не были моим сильным местом. Как говаривала покойница-жена, я-то уехал из деревни, а вот деревня осталась во мне навсегда.

– Вот и слушайся меня, – усмехнулась Ольга, направляясь в гардеробную.

Павел Александрович насторожился:

– Куда ты?

– Пойду переоденусь к обеду.

Ольга надеялась, что муж в ожидании обеда отправится в свой кабинет и займется изучением корреспонденции, скопившейся в его отсутствие, или, что еще лучше, пойдет «гулять» по Интернету. В таких случаях он обычно так увлекался, что забывал про все на свете.

Но в этот раз Ольге не повезло: Павел Александрович увязался за ней в гардеробную.

– Какие на тебе пикантные чулочки, – с восхищением воскликнул он, едва жена сбросила с себя плащ.

«Черт! – испугалась Ольга. – Какая я дура! Влипла!»

Ее самые плохие предчувствия тут же и оправдались. Павел Александрович, окончательно распалившись, одной рукой уже закрывал дверь на ключ, а другой расстегивал ширинку.

– Дорогой, что ты делаешь? – закричала она. – Это же неприлично, Георгий, верно, уже в холле!

Но напрасно Ольга пыталась усовестить супруга, он, трепеща и сгорая от нетерпения, уже стягивал с нее трусики.

– Не волнуйся, ангел мой, я дико соскучился, это будет быстро, экспромтом, – страстно шептал он, прижимая жену к зеркальному шкафу.

Она с отвращением увидела его, искаженное вожделением лицо.

Ольга очень хотела получить новый автомобиль. Она уже присмотрела «скромненький» «Ягуарчик» и потому не осмелилась отказать супругу. Призвав на помощь все свое мужество, она героически и умело изображала где надо эротическую истому, а где надо и жгучий оргазм.

Экзекуция действительно продлилась недолго. Через минуту Павел Александрович захрипел, забился в конвульсиях, и закатил глаза.

«Так даже лучше, – подумала Ольга, – теперь он надолго оставит меня в покое. После обеда отяжелеет и, даст бог, заснет. Или отправится в кабинет работать».

Павел Александрович был собой доволен.

– Прости, ангел, – сказал он тоном победителя.

– Не стоит извиняться, – бросила Ольга, открывая дверцу шкафа с намерением выбрать костюм к обеду.

Но Павлу Александровичу хотелось извиняться; он чувствовал себя героем и явно напрашивался на комплимент.

– Это от того, – пояснил он, – что я чрезмерно тебя люблю. Прости, никак не мог сдержаться. Слишком соскучился. Признаюсь, что поступил плохо, но после обеда обещаю восстановить справедливость.

– Ничуть не сомневаюсь, – ответила Ольга, вытаскивая сиреневую брючную тройку и деловито прикладывая ее к себе прямо с вешалкой.

Павел Александрович с испугом взглянул на жену и спросил:

– Ты обиделась?

– Нет-нет, дорогой.

– Я же вижу, что обиделась. Любящее сердце трудно обмануть.

Ольга вернула тройку в шкаф и достала английский костюм.

– Ну что ты, дорогой, – воскликнула она, мысленно констатируя, что юбка немного помята, а пиджак подойдет. – Я вовсе не обиделась. Напротив я рада, что получила лишнее подтверждение твоей любви. Просто у меня болит голова.

Павел Александрович расстроился:

– Что же ты не сказала раньше?

«А что бы это изменило? Разве тебе когда-нибудь было интересно что чувствую я?» – зло подумала Ольга, но, подарив улыбку мужу, промолчала, лишь виновато пожав плечами.

Остановив свой выбор на английском костюме, она отправилась за ширму переодеваться к обеду.

Все это время Павел Александрович объяснялся жене в любви и рассказывал ей как соскучился, однако Ольгу этим невозможно было обмануть. Ей давно было очевидно, что при всех своих чувствах Павел Александрович уже потухший вулкан. Он относился к жене как к вещи. Красивой, дорогой, престижной и одновременно полезной, вещи универсальной, которой можно и попользоваться для своего удовольствия и шикануть в кругу друзей.

Знала Ольга и то, что для мужа она на втором месте. На первом – работа, на третьем – его коллекция старинных автомобилей.

Ольга чувствовала, что не за горами тот день, когда коллекция займет ее место, и жена для Павла Александровича отойдет на третий план. Ей все дольше и дольше приходилось трудиться в супружеской постели, чтобы привести «своего ненаглядного пупсика» в боевую форму.

Эти грустные мысли не покидали ее, и день и ночь она носила их с собой. Вот и сейчас, слушая мужа, Ольга подумала: «Все врет. Как он мне надоел! Почему торчит здесь? Почему не идет к своему компьютеру?»

В конце концов она не выдержала и спросила:

– Павлуша, ты не забыл про свои дела?

Он удивился:

– Я тебе мешаю?

– Нет-нет, – спохватилась Ольга, – просто купила новый костюм и хотела сделать тебе сюрприз.

Костюм был далеко не новый, но она совсем не рисковала: Павел Александрович никогда не мог запомнить нарядов жены, чем Ольга и пользовалась. При всей своей жадности Павлу Александровичу за одни и те же вещи приходилось платить неоднократно, невольно пополняя счета жены.

– Хорошо, мой ангел, – сказал он, – я пойду к себе в кабинет. Кликнешь меня, когда будешь готова.

– Непременно, дорогой.

Глава 5

Когда Павел Александрович вошел в свой кабинет, он увидел возмутительную (с его точки зрения) картину: Георгий расположился в его кресле перед его же компьютером и… с удовольствием изучал эротический сайт tetki.ru. Грудастые и задастые тетки призывно взирали с широкого экрана монитора, забавляя, маня, возбуждая и черт знает что еще. Павел Александрович остолбенел от такого пассажа, но очень быстро оправился и грозно вопросил:

– Эт-то что такое?

Георгий испуганно вздрогнул и поспешно начал закрывать непристойный файл, но не тут-то было: «тетки» исчезать с экрана не захотели, они «передали» незадачливого пользователя еще более откровенным «соседкам». Когда Георгий панически попытался закрыть «соседок», те коварно перебросили его на «гей-клуб». Этот сайт развернулся такой убойной порнухой, что Георгия прошиб пот.

«Вирус! – обреченно подумал он. – Влип по самые уши! Папик меня теперь грохнет!»

Оставалось одно: переходить на безобидных «теток», поскольку зараженная вирусом программа больше никуда не позволила бы перейти. Даже если покинуть Интернет, «тетки» не исчезнут, они будут назойливо предлагать себя, какую ни дай команду. Георгий вернулся к «теткам».

Павел Александрович, тем временем, пришел в бешенство. На экране его монитора один за другим раскрываются непристойные сайты, а его сынок, этот дуралей, этот молокосос, и в ус не дует, и ухом не ведет, и не чешется, и не черт знает что еще! Спокойненько продолжает любоваться на голых баб прямо в присутствии родного отца. Видела бы его покойница-мать…

«Совсем обнаглел! – заключил Павел Александрович. – Уже и в грош меня не ставит!»

Набрав в легкие побольше воздуха он грозно проревел:

– Пошел вон, скотина!

Отчаявшийся избавиться от вероломных «теток» Георгий был даже рад идти вон. Это лучше, чем слушать оскорбления отца. Георгий окончательно понял, что «заразил» программу «вирусом», что теперь для него в Интернете будут только «тетки», «соседки» и прочее во веки веков, до тех пор, пока не переустановят программу. Вирус был новый, ему неизвестный, поэтому Георгий не знал, как его появление отразится на рабочих файлах отца – что было уже опасно. Вжав голову в плечи Георгий, как его и просили, вылетел из кабинета вон…

Как только дверь за сыном закрылась, Павел Александрович воровато покосился на стену, за которой переодевалась жена, и (естественно) бросился к монитору и, конечно же, не для того, чтобы избавиться от «теток». Теперь уже его устраивали все: и «тетки», и «соседки» и даже вершина разнузданности – «гей-клуб».

«Гей-клуб» ему понравился особенно: на этом сайте он и остановился, собираясь поподробней его изучить. За этим делом его и застала одетая в английский костюм жена, зловредно направленная Георгием в кабинет Павла Александровича. Когда Ольга без стука вошла в дверь, она увидела на экране монитора жуткую штуку: пятеро негров самым омерзительным способом раскладывали щуплую блондинку.

Ольга усмехнулась и, делая вид, что не замечает утех мужа, вежливо поинтересовалась:

– Дорогой, ты скоро?

Павел Александрович, пронзенный голосом жены словно электрическим током, подпрыгнул в кресле и панически бросился избавляться от негров.

– Да-да, я сейчас, – бормотал он, хаотично пытаясь выйти из Интернета и зайти в свой «рабочий стол».

Но не тут-то было: негры уходить не пожелали. Они доделали свое грязное дело с блондинкой и насильственно отправили Павла Александровича к уже известным «теткам». Те бесстыдно вывалили свои неестественные груди и принялись слепить благочинного старика распутными улыбками. Прямо в присутствии его молодой жены. Бедного Павла Александровича едва не хватил апоплексический удар.

Впрочем, Ольга конца развязки дожидаться не стала. Она вернулась в столовую. Там скучал Георгий, точнее, совсем не скучал. Прекрасно зная какая сцена разыгрывается в кабинете, он корчился от смеха, но, увидев мачеху, напустил на себя серьезность и недовольно спросил:

– Долго вы будете морить меня голодом?

– Отец сейчас придет, – успокоила его Ольга и крикнула домработнице: – Марина, накрывай на стол.

– Уже накрыла, – сердито с кухни отозвалась та.

Ольга долго смотрела в окно: на участке садовник подстригал кусты. Она не видела его, удрученно думая о своем. Ей хотелось поскорей сесть за стол и выпить, выпить наконец армянского коньяку. Но Павел Александрович все не шел.

Ольга вздохнула, прилегла на диван и развернула модный журнал; Георгий деловито посмотрел на часы. Он ни на секунду не забывал о «вирусе» и мучительно искал предлог скрыться подальше от праведного гнева отца.

– Наверное, мне пора, – сказал он.

Ольга испугалась. Ей совсем не хотелось оставаться с мужем наедине.

– Нет-нет, – вскакивая с дивана, воскликнула она, – сейчас я его потороплю.

Она решительно пересекла холл, поднялась на второй этаж, направилась в кабинет мужа, распахнула дверь…

Павел Александрович прел над большегрудыми «соседками», которым был уже совсем не рад. Он безуспешно, но всеми силами пытался зайти на свой «рабочий стол». Услышав голос жены, он испугался и опять отчаянно захотел выйти из Интернета к чертовой матери, но… как бы не так: «соседки» отфутболили его к «лесбиянкам».

Увидев на экране монитора голых дамочек, вооруженных пластиковыми членами, Ольга рассердилась.

«Мы там умираем с голоду, а этому старому ононисту развлекаться приспичило», – подумала она, но, сдержавшись, вежливо поинтересовалась:

– Дорогой, ты скоро? Я голодна.

– Да-да, ангел мой, я иду, уже иду, – замельтешил Павел Александрович, старательно прикрывая собою экран.

– Но чем ты там занимаешься? – сдержанно поинтересовалась Ольга.

– Работаю, дорогая, появилась срочная работа. Очень меня обяжешь, если кликнешь сюда Гошу.

– Гошу?!

– Да-да, на одну секунду, и сразу идем обедать.

Ольга вздохнула:

– Хорошо, позову.

Она вернулась в холл, с журналом улеглась на диван и лишь тогда обратилась к пасынку:

– Жорж, отец просит тебя подняться в кабинет.

Георгий скривился, словно вкусил лимона, но пошел.

– Что за дрянь ты мне тут оставил? – набросился на него Павел Александрович, совершенно забыв, что совсем недавно этой дрянью любовался с невыразимым удовольствием. – Всех этих «соседок», «лесбиянок» и «теток» можно как-нибудь убрать?

Георгий отца обнадежил:

– Попробую.

Ему совсем не улыбалось рассказывать про «вирус», тем более, что еще не известно как этот «вирус» похозяйничал в компьютере.

Тем временем Ольга листала журнал, но из головы не шли тетки, к которым Павел Александрович отправился прямо от нее. Ольге было обидно. Более того, она посчитала, что это опасно.

«Совсем сдурел, старый козел, – подумала она. – Точно говорят: седина в бороду, бес в ребро. Эдак он на панель скоро отправится. А если там найдется цыпочка, желающая меня потеснить? Уверена, там таких немало. Нет, это надо прекратить!»

Масла в огонь добавила Марина.

– Я уже на стол подала-ааа, – сердито сообщила она. – Все остывае-еет.

Ольга вскочила с дивана и устремилась в кабинет мужа. «Эта вонючая козлина, – поднимаясь по ступеням, гневно думала она, – две недели прохлаждалась в Париже, а я прозябала в этой дыре! Теперь он смотрит на лесбиянок, а я загибаюсь от голода!»

У порога кабинета Ольга остановилась, взяла себя в руки и с маской любезности открыла дверь. С трудом давшееся спокойствие как рукой сняло: теперь перед голыми тетками сидели двое: отец и сын.

«Они что, надо мной издеваются?» – подумала Ольга и закричала:

– Ха! Куда вы упялились? Павел! Я две недели тебя ждала! Жорж, ты куда-то опаздывал! Сейчас же уберите эту порнографию!

Мужчины вскочили и начала оправдываться. Особенно старался Павел Александрович, которому мучительна была даже мысль, что жена заподозрит его в безнравственности. Он старательно ей объяснял, что сам возмущен не меньше.

– Так почему же ты смотришь на это? – резонно поинтересовалась Ольга.

– Да потому, что это невозможно убрать! – горестно сообщил тот.

Мысль его выразительно подтвердил Георгий.

– Ах вот как! Да вы просто не хотите! Тогда это сделаю я! – заявила Ольга и возмущенно присела к компьютеру.

Зверски орудую мышью, она попыталась избавиться от «теток», но они бессовестно перебросили ее в школу секса, а потом и к «дядькам», на брачный рынок. Количество мужской плоти, предлагающей себя во всех вариантах, Ольгу впечатлило. Забыв про пасынка и даже про мужа, она пошла гулять по страницам.

Павел Александрович воспрял.

– Вот видишь, дорогая, у тебя тоже не получается, – из-за спины Ольги, сказал он.

– По-моему она и не старалась, – ядовито заметил Георгий.

Он был прав, Ольга надолго расположилась, забыв про обед и даже коньяк. Но как бы не так, конец «теткам» положила Марина: разъяренная она ворвалась в кабинет и завопила:

– Господа хорошие! Или вы садитесь за стол, или я отбываю.

– Мы садимся за стол, – успокоила ее Ольга, нехотя покидая «дядек».

Глава 6

Обед не остыл, не успел, он был обилен и превосходен, но с аппетитом ел лишь Павел Александрович. Георгий с унылым видом ковырял вилкой в тарелке, Ольга же и вовсе почти не прикоснулась к еде. Отвлекая мужа разговорами, она старалась посильней подзаправиться коньяком.

– Как прошел вояж, дорогой? – щебетала она. – Надеюсь, удачно?

Павел Александрович часто бывал во Франции по делам бизнеса.

– О, просто чудесно, – охотно откликнулся он, запивая крабов в уксусе любимым вишневым компотом.

Ольга поморщилась, наблюдая это странное, на ее вкус даже ужасное зрелище.

– Передал от меня привет Вальтеру? – равнодушно спросила она, украдкой делая несколько поспешных глотков коньяку.

Павел Александрович кивнул:

– Вальтер настоящий друг и прекрасный работник. Как обычно не подвел. Я им доволен. Молодчина. Подготовил контракт по-высшему разряду, мне осталось лишь поставить подписи на документах. Если все завершиться так, как мы с Вальтером запланировали, то от этой сделки наша семья станет богаче на четыре миллиона долларов.

– Ого! – присвистнул Георгий.

Брови Ольги взметнулись.

– Ты не шутишь, дорогой?!! – воскликнула она, совершенно не обратив на это сообщение никакого внимания, а лишь затем, чтобы сделать еще несколько лишних глотков коньяку.

Она прекрасно знала нрав мужа и понимала, что свалившиеся четыре миллиона не сделают его сговорчивей: «Ягуар» по-прежнему непросто будет «выбить» из Павла Александровича. Придется сильно постараться: в ход пойдут и слезы, и обиды и даже скандалы.

Георгий тоже знал своего отца. Раз речь идет о четырех миллионах, значит сделка принесет значительно больше. Он счел не лишним польстить отцу.

– Папа, – сказал он, – мною четко просматривается прогрессия твоих успехов.

– Да, это так, – с улыбкой превосходства подтвердил Павел Александрович, – сделка на редкость удачная. В этом году уже пятая французская сделка. Вальтер тоже неплохо заработает.

«Как же, – с неприязнью подумал Георгий, – неплохо заработает свои мизерные пять процентов. Где твоя совесть, отец? – мысленно вопросил он. – Так бессовестно эксплуатировать лучшего друга?»

Георгий прекрасно понимал, что бизнес отца держится в основном на Вальтере. Если бы не его мозги, еще не известно, где были бы семейные денежки. Впрочем, семейными капиталы Павла Александровича Георгий уже не считал – ведь все достанется этой проходимке-француженке. И Вальтер старается сделать ее еще богаче.

Порой Георгий даже злился на преданность Вальтера. Это уже вредило семье – так считал он.

Вальтер Кох, волжский немец, давний друг их семьи. Его покойная жена являлась Павлу Александровичу дальней родственницей. Вальтер был кумиром Георгия.

Высокий поджарый белокурый пятидесятилетний красавец-Вальтер был кумиром не только Георгия, но и его покойной матери. Это становилось ясно любому, как только Вальтер и Георгий оказывались рядом, настолько похожи были они. Те же густые, слегка вьющиеся волосы, те же миндалевидные голубые глаза, тот же маленький чувственный рот.

Но Павел Александрович (пожалуй единственный) не замечал этого сходства. Пока не замечал. А может не хотел замечать?

Не удивлялся он и тому, что жена, не беременевшая пятнадцать лет их супружеской жизни, родила сына уже через год, после того, как Вальтер стал членом их семьи, женившись на троюродной сестре Павла Александровича.

А может удивился?

И не этим ли объясняется столь холодное отношение Павла Александровича к единственному долгожданному сыну?

Как бы там ни было на самого Вальтера Павел Александрович зла не держал. Вальтер был умен, изобретателен, предприимчив, коммуникабелен, честен, благороден, незаменим в делах и предан в дружбе.

Эти качества отлично способствовали обогащению акционерного общества, президентом и держателем контрольного пакета акций которого являлся Павел Александрович.

– Как ты собираешься поступить с этими миллионами? – неожиданно спросил Георгий.

Такие вопросы считались неприличными в их семье. На несколько секунд в столовой воцарилось молчание. Ольга едва не поперхнулась коньяком и испуганно уставилась на пасынка.

– Оставлю их за границей, – все же ответил Павел Александрович и пояснил: – С инвестициями пока повременю, проценты надежней.

Он пристально посмотрел на сына и с иронией поинтересовался:

– А что? У тебя есть проект?

– Да, – искоса глянув на Ольгу, ответил Георгий. – У меня есть проект.

Павел Александрович кивнул:

– Хорошо. Потом изложишь. В любом случае мне бы не хотелось привлекать деньги из зарубежных банков. Если проект того стоит, лучше изыскать средства на месте.

Георгий согласился:

– Тебе видней.

Ольга надула губки:

– Как вам не стыдно? Разве об этом надо сейчас говорить?

Взгляды мужчин обратились к ней: сердитый – Георгия и виноватый – Павла Александровича.

– Кстати, ангел мой, – с улыбкой воскликнул последний, – забыл тебе сказать. Ты можешь поблагодарить Вальтера.

Ее брови недоуменно взлетели:

– За что?

– Он блестяще выполнил мое поручение.

Ольга оживилась:

– Неужели Вальтер нашел Дэви?

– Нет, Дэви он не нашел. Ходят слухи, что тот подался на Суматру.

– Кто же тогда будет украшать мой вернисаж? – разочарованно воскликнула Ольга. – Я так рассчитывала на Дэви. Уверена, по старой дружбе он не отказал бы мне. Ведь мы познакомились еще тогда, когда никто о нем и не слышал. Я говорила, что он был другом моего первого мужа?

Павел Александрович недовольно поморщился и поспешно ответил:

– Да, много раз, ангел мой, гораздо больше, чем это было необходимо.

Заметив кислую гримаску жены, он поспешил добавить:

– Но не переживай, мое золотко, ты всех потрясешь: Вальтер к вернисажу пришлет какого-то Жаррона.

– Кто это? – удивилась Ольга. – Я даже не слыхала о таком.

– Говорят, он очень моден, – заверил жену Павел Александрович.

– Первый раз слышу это имя, – она выразительно посмотрела на Георгия, призывая его в союзники: – Жорж, а ты о нем слышал?

– Я в этом полный профан, – ушел тот от ответа, не желая нервировать отца.

Но и это не помогло, Павел Александрович начал раздражаться.

– Вальтер показывал целую кипу проспектов, – холодно сказал он, – газеты, журналы. Везде «Жаррон! Жаррон! Жаррон!» Хвалят, восхищаются.

Ольга нервно дернула плечом.

– Мне-то что с этого? – со слезами в голосе сказала она. – Здесь Жаррона никто не знает. Ты обещал сногсшибательный вернисаж, а выходит нечто провинциальное. Как ты не поймешь, моему творчеству нужна оценка светилы.

Павел Александрович спасовал перед слезами жены. Раздражения как не бывало. Он виновато развел руками и попросил:

– Ангел мой, не спеши расстраиваться. Судя по тому сколько я заплатил этому Жаррону, именно он и есть настоящий светила.

– Не обязательно, – горячась, возразила Ольга. – Заплаченная сумма может говорить не только об этом. Она может говорить и о том, что он настоящий мошенник, каких немало сейчас хлынуло в нашу страну.

Павел Александрович просиял улыбкой. Ему было приятно, что Ольга сказала «в нашу страну». Он был патриотом.

– Ангел мой, не волнуйся, мы раскрутим этого Жаррона. Я обеспечу ему такую рекламу, что в нашей стране его будут знать лучше, чем самого Врубеля или Васнецова.

Ольга озадаченно уставилась на мужа. Она не знала, кто такой Васнецов и уж тем более Врубель.

– Это тоже художники, – ехидно пояснил Георгий, заметивший ее замешательство.

Слово «тоже» польстило Ольге. Таким образом Георгий косвенно признавал художницей и ее. На самом деле это «тоже» относилось лишь к Дэви и Жаррону.

С точки зрения Георгия их садовник, регулярно подкрашивающий ограду сада, имел большее право считать себя художником, чем мачеха, картины которой если и были шедевром, то только ужасающего дилетантизма и безвкусицы.

Правда, Георгий не спешил разочаровывать мачеху. Это было слишком опасно. К тому же Павел Александрович настолько не разбирался в живописи, что всякий раз приходил в восторг от нового, щедро вымазанного красками, полотна. Как только случалось это событие, Павел Александрович тащил сына в мастерскую жены, замирал в изумлении и восклицал:

– Чудо! Не правда ли, Гоша?

– Ты прав, это чудо, – соглашался Георгий и мысленно добавлял: «Чудо бездарности».

Глава 7

Павел Александрович не обманул свою «обожаемую женушку». За две недели до вернисажа все, кто хоть как-нибудь соприкоснулись с искусством, только и говорили что о Жарроне, причем как о величайшем творце современности. Следом прошел слух, что маэстро Жаррон якобы собирается посетить их город, и уж совсем сенсационным стало сообщение о том, что он согласился удостоить своим присутствием открытие вернисажа мадам Полыгаловой.

Посыпались визиты, звонки, поздравления…

Ольга, предчувствуя явный успех вернисажа, разволновалась, что картин будет недостаточно. Она хотела сразить всех своей плодовитостью. Несколько дней не выходила она из мастерской и побила все мыслимые и немыслимые рекорды, создав еще двадцать «шедевров».

– Нельзя так много работать, – добродушно поругивал ее Павел Александрович. – У людей от работы портится характер.

Ольга и в самом деле стала нервной. В доме то и дело раздавался ее истеричный смех. Порой ее смех был слишком не к месту и вызывал у окружающих удивление. Марина тоже была возбуждена. Даже Павел Александрович немного волновался. Он слишком много времени и средств отдал предстоящему вернисажу. Как человек сверхрациональный, он считал что запланированный триумф жены – теперь и его триумф.

И вот… вернисаж!!!

Все было чинно и благолепно. Жаррон по-французски произнес длинную речь. Ольга сама переводила, бессовестно добавляя восторгов и от себя. Жаррон, ничего не понимая, соглашался, кивал.

Он часто с восхищением поглядывал на Ольгу. Улыбка радости не сходила с его лица. При этом он не играл, потому что еще никогда не был так счастлив. Это был и его триумф. Он и мечтать не мог о таком приличном гонораре, не говоря уже об успехе, почитании и костюме, который ему выбрала в дорогом бутике сама красавица-Ольга.

Поэтому речь Жаррона была длинна и цветиста. Своим переводом Ольга делала речь еще длинней. Аудитория слушала, затаив дыхание. Павел Александрович был важен и горд как никогда.

«Это моя! Моя жена!» – было написано на его лице.

Впрочем, Ольга старательно его не замечала.

Наконец Жаррон торжественно перерезал ленточку, и сливки общества возымели возможность соприкоснуться с «настоящим искусством».

Ольга стояла в центре зала и с любезной улыбкой принимала поздравления. Волосы ее были забраны вверх, от чего шея, украшенная бриллиантовым колье, выглядела еще длинней. Ее прекрасное лицо казалось лицом дамы, сошедшей со средневековых полотен. Ольга была восхитительна. Ее платье вызывало вожделение у мужчин и зависть у дам, хотя ни одна из них надеть такой наряд не решилась бы. Слишком смело, слишком рискованно. Ольге же, как француженке, было позволительно много больше местных дам, в чем и состояло особое ее очарование.

Публика разбрелась по галерее и щедро делилась впечатлениями.

– Прелесть! Прелесть! – слышалось там и тут.

– Чудо!

– Бездна таланта!

– Какая изощренная фантазия!

– Рука мастера!

– Новое слово в искусстве!

– Потрясающе!

– Просто не верится, что столь молодая женщина так преуспела!

Повсюду раздавались возгласы преувеличенного восхищения. Ольга с достоинством их встречала, лаская поклонников нежной улыбкой. Эту улыбку она выбирала для себя несколько дней, тайком репетируя ее перед зеркалом в гардеробной. На одну лишь секунду она сняла улыбку с лица: когда подошел Павел Александрович. Сняла, но тут же вернула.

– Ангел мой, чувствую, вернисаж удался, – шепнул он, целуя жене пальчики.

– Да, это так, дорогой, – сдержанно ответила она. – Но разве могло быть иначе?

– Нет, не могло, – согласился он и добавил ложку дегтя в бочку меда: – Я слишком много денег сюда вложил.

Ольга хотела рассердиться, но передумала. Она действительно заранее знала что обречена на триумф и даже была ознакомлена с хвалебными откликами критиков, статьи которых должны появиться в завтрашних газетах. Более того, ей была предоставлена возможность править эти статьи по своему усмотрению. Усмотрение Ольги (естественно) в этой ситуации было однозначным.

– Иди к гостям, дорогой, – нежно сказала она, целуя мужа в лысину. – Не мешай мне блистать. И направь ко мне своего задиристого сына. Он здесь единственный еще не поздравил меня. В конце концов, это неприлично. Люди подумают, что мы в ссоре.

– Да-да, ты права, – согласился Павел Александрович. – Сейчас он нагоняй от меня получит.

Георгий бродил по галерее, щедро увешанной сумбурно раскрашенными полотнами, и не переставал удивляться.

«Господи ты боже мой! – насмешливо думал он. – Сколько же приличной масляной краски перевела эта сумасбродка! Уж точно все заборы в городе можно было бы выкрасить!»

На этой мысли Павел Александрович и застал своего сына и тут же качественно его отчитал, часто кивая на жену. В конце концов Георгий тоже посмотрел на Ольгу, причем без всякого удовольствия. Она же лукаво поманила его пальчиком и даже послала воздушный поцелуй. Он нехотя к ней подошел и сказал:

– Куда ни плюнь – везде знакомые лица.

– Видишь, какой успех! – горделиво воскликнула Ольга. – Но ты по-прежнему не одобряешь моего творчества?

Георгий пожал плечами, после отповеди отца не желая вступать в противоречие с мачехой. Он был зол на весь белый свет и больше всех на поклонников псевдоталанта Ольги.

«Классик неправ: в России две беды – дураки и… дуры, – мысленно досадовал он. – Это насколько надо не разбираться в искусстве, чтобы речь жалкого заезжего маляра могла произвести такое впечатление. Ха, поверили в талант человека, имеющего к живописи такое же отношение, как корова к балету. Ладно продажные искусствоведы, но здесь же полно нормальных умных людей, и все они в один голос хвалят эти позорные картины. Да что там хвалят, с интересом рассматривают их, – ужаснулся Георгий. – Неужели не видит никто, что король-то голый!»

– Ты почему молчишь? – рассердилась мачеха. – Похвали меня в конце концов.

Георгий впал в еще большую задумчивость. Заметив его сомнения, она возмутилась:

– Знаешь, если долго колебаться, можно всех заколебать…

Георгий не выдержал и спросил:

– Ты в самом деле веришь, что это не стыдно людям показать?

Она усмехнулась:

– Ну… не все похвалы, наверное, искренни, и Жаррон несколько перестарался в своих восторгах…

– Или ты, переводя их, – добавил Георгий.

– Ты слишком строг, – рассердилась Ольга, но новые обожатели нарушили их беседу.

– Я не верю. Неужели эти маленькие ручки способны на такое? – сладкоголосил директор банка.

– Безумно интересно! – вторила его жена.

Георгий с ненавистью подумал: «А вот и еще поклоннички, парочка уродов: одной жопы ягодицы. Он трясется перед собранием акционеров, самый крупный из которых мой отец, а его бомба-жена ему неумело подыгрывает».

Ему было горько, что униженно подхалимничают они Ольге, а не ему – знают какова расстановка сил в семье Полыгалова.

«Толстая чванливая дура,» – подумал он о жене банкира и отошел. Никто этого не заметил.

Ольга, слушая восторги банкира, принялась разыгрывать смущение.

– Нет, вы талант, истинный готовый талант, – лебезил он без всякой совести.

– Ну что вы, – фальшиво отбивалась Ольга, – мне еще работать и работать…

Неожиданно она почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Повернувшись, наткнулась на пронзительно-синие глаза, иронически рассматривающие ее из-под густой каштановой шевелюры.

«Где же я видела эти глаза?» – рассеянно подумала Ольга.

– Какое на вас платье! Сразу чувствуется настоящий шик! Кто это? Белиз? Диор? – без умолку тараторила банкирша.

– А пропо [1]… – начала было Ольга и осеклась.

Она намеревалась полюбопытствовать у банкирши, не знает ли та, кто этот высокий синеглазый красавец, который так пристально изучает ее. Изредка Ольга путала языки и обращалась к собеседнику на французском. Но исправить ошибки она не успела.

– Апропо! – обрадовалась банкирша, посчитав, что получила ответ. – Так это платье от Апропо! Какая прелесть! Я давно хотела иметь что-нибудь от него!

Она отошла на два шага, чтобы получше рассмотреть Ольгу, а рассмотрев, задохнулась от восторга и закричала:

– Я знаю, Апропо в этом сезоне очень моден!

Ольга не знала как исправить ошибку и стоит ли ее исправлять, но с трудом удерживалась от смеха. Вместе с тем ее очень заинтересовал нахальный молодой человек, до сих пор не отводивший своих синих глаз. Ольгу волновали эти глаза, она решила воспользоваться осведомленностью вездесущей сплетницы-банкирши.

– Милочка, вы знакомы со всеми приглашенными? – спросила она.

– Конечно да, – ответила та, не понимая как может быть иначе.

– Тогда не подскажете мне, кто это так вальяжно подпирает колонну? Только не оглядывайтесь сразу. Мне не хотелось бы обнаруживать свой интерес.

Банкирша конечно же сразу оглянулась и удивленно пожала плечами.

– Странно, – изумилась она. – Кто бы это мог быть? Я вижу его впервые. Однако как он красив. Вы не находите?

– Нахожу, – согласилась Ольга, уже жалея, что затеяла этот разговор.

«Так и до Павла дойдет, – подумала она, – а он и без того замучил своей ревностью».

– С кем же он пришел? – упрямо гадала банкирша. – Похоже этот Аполлон без дамы.

– Мне тоже так кажется, – согласилась Ольга, не чая как избавиться от ее общества и снова подманивая к себе Георгия.

Как только он подошел, Ольга воскликнула:

– Извините, мне нужно мужу сказать пару слов. Жорж, проводи меня.

Подхватив пасынка под руку, она поспешила в сторону незнакомца, притворно жалуясь:

– Уже устала от похвал.

– Ничто не дается так дешево как хочется, – ядовито посочувствовал Георгий, но Ольга не слушала его.

Все мысли ее крутились вокруг синеглазого незнакомца.

«Где же я могла его видеть?» – напряженно гадала она, небрежно снимая бокал шампанского с услужливо протянутого официантом подноса.

– Ольга, глянь налево, и владелец «Порша» заинтересовался твоим искусством, – ядовито произнес Георгий.

«А-а! Точно! – вспомнила она. – Как я сразу не сообразила? Это же тот мужчина из кафе. Я столкнулась с ним когда ехала встречать Павла.»

– Кто? Где? – прикинулась непонимающей она.

– Владелец «Порша». У колонны. Разве не о нем ты спрашивала у банкирши? – хитро улыбаясь, ответил Георгий, поражая Ольгу своей проницательностью.

Она улыбнулась:

– А-аа, значит это тот нахал, который придавил нас своим автомобилем. То-то я думаю физиономия знакомая.

Павел Александрович незаметно подошел и прервал их диалог. Он был счастлив и возбужден.

– Ангел мой, ну что? Видишь какой успех? Ты не ожидала?

– Ты что, весь вечер с этими вопросами будешь ко мне подходить? – раздраженно спросила Ольга.

Он удивился:

– Разве это плохо? Я радуюсь, потому что и сам не ожидал.

– А я всегда была уверена в своем таланте, – гордо ответила она.

Павел Александрович почему-то смутился и залепетал:

– Я тоже, но и мне пришлось поработать и не только поработать, но и…

«Слава богу, он не круглый в искусстве дурак,» – подумал Георгий.

Уловив его злорадный взгляд, Ольга рассердилась, но гнев пролила на мужа.

– Любимый, – прошипела она, – ты хочешь сказать, что я тебя разорила? А я-то думала, что это и в самом деле мой успех. Оказывается всего лишь театр…

Павел Александрович всполошился.

– Ангел мой, прости, ты не правильно поняла. Я всего лишь хотел сказать… – начал оправдываться он, но вдруг переменился в лице и закричал не своим голосом:

– Что?!! Что такое?!! Глазам не верю! Кто это там так жизнерадостно беседует с президентом «ПЛИМЫ»? Неужели это наша Марина? Как эта девка оказалась здесь?

Георгий мгновенно исчез.

– Я пригласила ее, – невозмутимо ответствовала Ольга.

Он ужаснулся:

– Домработницу?!! На вернисаж?!!

– Марина здесь не как домработница, а как моя подруга. И потом, мой вернисаж, кого хочу, того и приглашаю. Я же не ругаю тебя, что ты пригнал толпу незнакомых мне людей. Вот например тот красавчик, кто он такой?

Павел Александрович взглянул на незнакомца и пожал плечами.

– Понятия не имею. Ну уж наверное не человек с улицы, – безразлично сказал он и тут же вернулся к волнующей его теме:

– Душечка, так нельзя. Домработнице здесь не место…

– Можешь не продолжать. Я предвижу все, что ты скажешь. «Моветон [2], оскорбление для приглашенных.» Да кто знает, что она домработница? Кстати, Марина сегодня особенно хороша!

– Напрасно ты так, многие знают, что она домработница, – не унимался Павел Александрович.

– Ах, как невовремя ты хочешь устроить ссору, дорогой, – отмахнулась Ольга.

– Ты не должна была так поступать. Это неуважение ко мне в первую очередь. Я столько сил отдал этой акции, – нудил Павел Александрович.

– Я не знала, что ты так оскорбишься, – вовремя вспомнив про «Ягуар», пошла на мир Ольга. – Прости, прости, любовь моя. Впредь буду осторожней, буду советоваться с тобой.

Оправдываясь, Ольга озабоченно поглядывала в сторону колонны. Ей вдруг захотела подойти к этому незнакомому мужчине, с интересом наблюдающим за ее бурной беседой с мужем.

– Ну, все? Ты больше не сердишься? – поспешно произнесла она, собираясь оставить Павла Александровича, но тот притянул жену к себе и шепнул:

– Поцелуй меня.

Ольга торопливо чмокнула мужа и испуганно бросила взгляд на колонну. Незнакомец исчез. Ей почему-то стало грустно и одновременно жутко.

– Пойду развлеку мэра, – сказал Павел Александрович.

– Да, да, дорогой, иди.

Она задумалась и не заметила как подошел Георгий.

– Ну, что? – тронув ее за локоть спросил он.

Ольга вздрогнула.

– Ох, как ты меня напугал! – вскрикнула она. – Посмотри, даже мороз по коже.

– Надо же, что с тобой происходит в последнее время? Ты сама не своя.

– Да, что-то мне нехорошо. Надо выпить.

– Обязательно надо, – издевательски согласился Георгий. – Поздно выпитая вторая – зря выпитая первая, так что поспеши.

Ольга рассердилась:

– Мне надо выпить только для успокоения нервов.

– Неужели они у тебя есть? – усмехнулся Георгий. – При знакомстве я не обнаружил у тебя сразу двух вещей: совести и нервов.

– Да, совесть меня не гложет, – с гордостью заявила Ольга, – я так зачерствела, что ей не по зубам! А вот нервы у меня есть.

– Если и есть, то исключительно для того, чтобы было что успокоить. Иди, дорогая, скорей выпей.

Поздно вечером, сидя в спальне у туалетного столика, Ольга подвела итог прошедшего дня и пришла к выводу, что если исключить Георгия, то можно признать: вернисаж удался. Но если удался, то почему так пусто на сердце?

«Ещё один день оказался напрасной тратой макияжа,» – подумала Ольга, уныло глядя на себя в зеркало.

– Павел, – крикнула она, – дорогой, у меня жутко болит голова. Может сегодня ты ляжешь спать в кабинете?

– Как хочешь, родная, – откликнулся муж.

Ольга повеселела.

– Но сначала я намерен выполнить свой супружеский долг, – продолжил он, и Ольгу перекосило от злобы.

«Так ужасно кончается день, начавшийся триумфом», – горестно подумала она.

Глава 8

– Мадам, вы забыли солнцезащитные очки! – крикнула с порога дома Марина.

Ольга весело сбегала по ступенькам к своему новенькому кабриолету. Она остановилась, поджидая спешащую навстречу девушку. Взяла очки, улыбнулась, поблагодарила:

– Спасибо, крошка. Если бы не ты, пришлось бы возвращаться. Солнце сегодня ослепительное.

– Смотри не пей по дороге, – не удержалась от напутствия подруга.

– Не волнуйся, только апельсиновый сок. Лучше пожелай мне ни пуха ни пера.

Марина удивилась:

– Ни пуха ни пера? Зачем это? Ты же не в клетку с тиграми отправляешься.

Ольга нахмурилась.

– Знаешь, в последние дни мне как-то не по себе, – шепотом призналась она. – Особенно когда выхожу из дома.

– Ну, тогда ни пуха ни пера, – пожала плечами Марина.

– К черту, – уже задорно воскликнула Ольга и снова весело зацокала каблучками по ступенькам.

Домработница проводила ее доброжелательным взглядом.

– Вот оглашенная, – усмехнулась она.

Если наедине Марина и Ольга обращались друг к другу на «ты», то в присутствии третьего лица подруги соблюдали декорум. Марина называла хозяйку «мадам», Ольга же употребляла в общении с домработницей массу ласкательных типа: душечка, лапушка и малышка.

– Смотри, опять опоздаем, – сердито произнес Георгий, когда Ольга уселась в свой новенький «Ягуар». – Может лучше я поведу?

– Еще чего? – возмутилась мачеха. – Я не пьяна и не собираюсь пить вообще.

– Посмотрим, – отворачиваясь, буркнул Георгий. – Еще не вечер.

Ольга повернула ключ в замке зажигания и лукаво спросила:

– Значит, говоришь, опаздываем? Ну что ж, тогда с ветерком.

Она резко сорвала кабриолет с места и рассмеялась громким неестественным смехом. Георгий побледнел. Он понял, что его мужеству предстоят серьезные испытания.

Автомобиль мчался на предельной скорости. Ветер свистел в ушах и разговаривать было невозможно. На горизонте показалось придорожное кафе, в которое заходила Ольга, когда они встречали Павла Александровича в прошлый раз.

– Ха! У этого заведения снова знакомый «Порш»! – прокричал Георгий.

Ольга глянула в сторону промелькнувшего кафе и слегка притормозила.

– Похоже тот тип завсегдатай местной забегаловки, – съязвил молодой человек.

– У меня тоже складывается такое же впечатление, – согласилась она, разворачивая автомобиль.

Георгий испугался:

– Что ты делаешь?

– Разве не видишь? Возвращаюсь, – невозмутимо ответила Ольга.

– Зачем?

– Зайду в кафе.

– С ума сошла! Мы опоздаем. Отцу вряд ли понравится…

Ольга рассердилась и не дала ему договорить.

– Прекрати, – прикрикнула она. – Напрасно Павел сомневается его ли ты сын. Своей брюзгливостью ты перещеголял даже его. А ведь тебе едва исполнилось двадцать два года. Что же будет, когда ты доживешь до его преклонного возраста?

– Тогда тебя не будет, старая кошелка, – сквозь зубы процедил Георгий.

Ольга не услышала его. Она ловко припарковала автомобиль вплотную к «Порше» и уже собиралась выпрыгнуть на тротуар. Георгий ее остановил.

– Не пойму, что ты задумала? – спросил он. – Зачем тебе эта забегаловка?

– У меня две причины. Хочу выпить сока и хвастануть перед владельцем «Порша» своим новеньким кабриолетом.

– Ерунда какая-то, – удивился Георгий. – К чему все это?

– Отстань, – отмахнулась Ольга. – Разве ты не понял, что этот самовлюбленный индюк хотел нас унизить. Именно для этого он поставил свой дорогой «Порш» вплотную к нашему дешевому «опелю».

– А теперь ты решила утереть ему нос?

– Именно так.

– Ты сумасшедшая! Это глупо. Кто он такой? Стоит ли перед свиньями метать бисер…

– Пусть так! Я скоро вернусь! – ответила Ольга.

Стремительно вспорхнув по ступенькам, она скрылась в дверях кафе.

На этот раз в зале тихо играла грустная музыка и царил волнующий полумрак. Официант и бармен скучали. Синеглазый незнакомец сидел на высоком табурете, небрежно облокотившись на стойку. Он курил сигарету и с видимым наслаждением потягивал через трубочку сок.

– О! Мадам! Как приятно снова приветствовать вас в нашем заведении! – радостно воскликнул официант, увидев Ольгу.

Она игнорировала его восторг и решительно направилась к стойке.

– Что вам угодно? Коньяк? Виски? – оживился бармен.

– Персиковый сок, – коротко бросила Ольга и уселась на высокий табурет рядом с незнакомцем даже не взглянув на него.

Мужчина, напротив, пристально наблюдал за ней, не скрывая своего интереса.

– Мы, кажется, видимся уже второй раз? – с усмешкой спросил он.

Ольга сделала вид, что лишь только заметила его присутствие. Незнакомец саркастично хмыкнул и видимо уже собрался уличить ее в неискренности, но Ольга его опередила.

– Третий, – громко произнесла она и привычным движением откинула со лба спадавшую на глаза прядь волос.

– Что – третий? – удивился мужчина.

– Третий раз видимся, – пояснила она и, ядовито прищурившись, улыбнулась.

Он обрадовался:

– А-а! Вы имеете ввиду вернисаж? Но там была совсем другая женщина: светская неприступность.

– Надо полагать, сейчас с вами разговаривает босяцкая доступность?

– Нет, я не это хотел сказать…

– А что же?

Мужчина внимательно посмотрел на Ольгу. Его синие холодные глаза наполнились теплом.

– Я хотел сказать, что такие встречи не могут состояться без всякой причины…

Ольга высокомерно повела плечом.

– Естественно, я вас выследила, – с ехидством сообщила она.

Он усмехнулся:

– Был бы счастлив, но, увы, это не так. Однако три случайные встречи просто обязывают, чтобы мы познакомились.

Взгляд его говорил о многом. Ольга смягчилась:

– Что ж, я не против. Но вы уже и без того знаете обо мне гораздо больше, чем я о вас. Раз вы были на вернисаже в этом сомнений нет. Так что знакомство будет односторонним.

Мужчина улыбнулся.

– Меня зовут Игорь, – с неуместной нежностью в голосе сказал он. – Надеюсь, вы разрешите называть себя просто Ольгой?

– Нет конечно, – уже шутливо возразила она. – Перед именем вы обязаны ставить мой титул.

Бармен, сообразив что его клиенты завязывают знакомство, тактично удалился в подсобное помещение. Официант последовал за ним.

Теперь они сидели в пустом зале.

Оба молчали, но молчание было слишком красноречивым. Он смотрел на нее, она – в сторону, давая возможность любоваться собой, а в том, что он любуется, сомнений не было. Наконец он сказал:

– Ольга…

Голос его слегка охрип. Она посмотрела в его синие глаза – они подернулись поволокой.

– Да, я слушаю.

Было очевидно, что он не может говорить: переполняют чувства. Она сделала короткий глоток сока, для разрядки напряженности поморщилась и сказала:

– Фу, горечь какая! Он что, из прокисших персиков?

Игорь внезапно схватил ее руку и страстно поцеловал мягкую надушенную ладонь.

– Ольга! Я хочу вас…

Он запнулся, она вскрикнула:

– Что?

В ее голосе было слишком много возмущения; синие глаза потухли.

– Хочу вас видеть каждый день. Ольга, я схожу с ума, вы околдовали меня, лишили сна и покоя.

Его хрипловатый голос слегка дрожал. Она почувствовала волнение и сладкую истому, но недоверчиво подумала:

«Если б он разыскал меня сам, тогда, может, я и поверила бы, а так… Парниша просто воспользовался подвернувшимся случаем… Возможно и так, но на вернисаже он был не случайно. Павел точно его не приглашал. Я – тем более.»

Заметив ее сомнения, он вдохновился:

– Ольга, умоляю вас! Это болезнь! Я сам не свой! Не отказывайте мне!

«Однако, мальчик явно получил театральное образование, – с удовлетворением отметила она. – Каков селадон. Умеет ловить моменты».

– Ольга! Не молчите! Вы слишком жестоки! Умоляю, ответьте мне!

«Сколько в нем смелости, уверенности, напористости, но приемы слишком избиты и примитивны. А слова: „умоляю“, „болезнь“, „околдовали“ – так не говорят уже сто лет. Из какого он взял все это спектакля? Верно из „Мадам Бовари.“ Впрочем, ему и стараться не нужно. Бабы и без всяких ухищрений тают в его руках, словно воск».

– Ольга!

Она ответила холодно:

– Чего вы хотите?

– Я прошу вас лишь об одном…

– О чем же?

Ее тон был нарочито холоден.

«Мальчик слишком самоуверен. Не дурно несколько его осадить.»

– Вы так неприступны, – упавшим голосом произнес он.

Ольга, заметив неподдельный спад энтузиазма, испугалась.

«Переборщила, – подумала она. – Не стоит отталкивать этого Казанову, каковы бы ни были его намерения. Он красив, умен, а я скучаю и в последнее время явно испытываю дефицит обожателей».

Действительно, времена, когда одно ее появление на улице было подобно сенсации и приводило в оживление всех мужчин без исключения…

Увы! Эти прекрасные времена безвозвратно канули в Лету…

Теперь красивые молодые мужчины с шикарными машинами и толстыми бумажниками все чаще и чаще смотрели на нее рассеянными взглядами или и вовсе равнодушно отводили глаза.

– Так чего бы вам хотелось? – уже мягче спросила Ольга.

– Не расставаться никогда, – не моргнув глазом, ответил Игорь.

С минуту она его изучала. Он явно волновался, даже покраснел, был слегка растерян и это заставляло верить ему.

– Убеждена, что вы знаете мой адрес и номера моих телефонов.

Он кивнул:

– Да, знаю.

– Что ж, я не сомневаюсь в вашем невероятном упорстве.

– Могу ли я понимать эти слова как разрешение вам позвонить?

– Не забывайте, что я замужем, – ответила Ольга и, подарив Игорю ласковую улыбку, поднялась с табурета. – До свидания.

– До свидания?

Она задержалась:

– А что же? Конечно, до свидания.

И пошла.

– До свидания. Не прощай, – прошептал он, провожая ее взглядом, полным сожаления и обожания одновременно.

«Он позвонит», – подумала Ольга.

Глава 9

Ольге повезло: Павел Александрович пробыл дома всего несколько дней. Более того, на этот раз он уехал не один: прихватил с собой и шпиона-Георгия, которому удалось-таки убедить отца инвестировать его проект. Ольга была на седьмом небе от счастья. Свобода! Свобода!

«Это судьба, – подумала Ольга. – Не зря же все складывается так удачно».

Радуясь предстоящей свободе, она прощалась с мужем особенно нежно. Даже пустила слезу. Впрочем, он не слишком это заметил.

– Ангел мой, надеюсь ты не будешь скучать, – машинально бросил он жене, уносясь мыслями в предстоящие события своей деловой жизни.

– Я тоже на это надеюсь, – ответила Ольга, глядя на мужа, но вспоминая пронзительно-синие зовущие глаза Игоря.

Павел Александрович шутливо погрозил пальцем домработнице и сказал:

– Смотри, Марина, Гошу забираю с собой, следовательно оставляю свою бесценную драгоценность на полное твое попечение. Головой будешь отвечать за нее. Головой!

Девушка усмехнулась.

– Головой! – еще раз повторил Павел Александрович для пущей убедительности.

– Вы же еще вчера утверждали, что у меня нет головы, – зловредно напомнила Марина. – Так что, скорей всего, отвечать мне придется тем местом, которое у меня вместо головы.

– Негодница, – опять шутливо погрозил пальцем Павел Александрович и, в последний раз механически обласкав жену, вышел из дома.

Поскольку Георгий поехал с отцом, было решено, что Ольга не будет провожать мужа. Она постояла на залитой солнцем площадке, помахала рукой вслед удаляющемуся автомобилю и радостно побежала в дом. Внутри все пело: «Свобода! Долгожданная свобода!»

Муж уехал, Георгий уехал, домработница была заблаговременно отпущена. Когда Ольга вошла в холл, Марина уже решительно стягивала с себя белый фартучек и поспешно снимала дорогую кружевную наколку.

– Ну, я пошла?

– Да, да, конечно, – рассеянно ответила Ольга, даже не взглянув на Марину.

Она думала об Игоре. Его синие глаза тревожили ее, волновали.

– Я так поняла, что вернуться должна не позже следующей субботы?

Ольга вздрогнула:

– Что?

– Я так поняла, что вернуться должна не позже следующей субботы, – повторила Марина.

– Нет, лапушка, лучше на день раньше. Мало ли что? Вдруг они прилетят до срока.

– Усвоила. Значит до пятницы?

– До пятницы, – согласилась Ольга.

Марина чмокнула ее в губы. Ольга вяло откликнулась на ее поцелуй.

– Ангел мой! – шутливо воскликнула Марина, явно подражая Павлу Александровичу. – Что с тобой? Ты сама не своя!

– Все в порядке, – отмахнулась Ольга.

– Не ври!

– Иди, а то на автобус опоздаешь, – рассердившись, нетерпеливо прикрикнула Ольга.

Марина удивленно подняла брови и, пожав плечами, направилась к двери.

– Да, полуфабрикаты в первом холодильнике, – напомнила она, – фрукты во втором. Продуктов должно хватить на две недели.

У двери она приостановилась и озабоченно посмотрела на Ольгу.

– Ладно, иди уже, – снова рассердилась та. – Как-нибудь разберусь.

– Я, как обычно, тщательно расписала твою диету. Тетрадка на столе.

Ольга притопнула ногой:

– Уйдешь ты наконец?

– Уйду! Еще без меня заскучаешь!

И Марина возмущенно хлопнула дверью.

«Заскучаю, как же, – с блаженной улыбкой мысленно ответила ей Ольга, – держи карман шире».

Ожидание было мучительным. Оставшись одна, Ольга неприкаянно слонялась по огромному дому. Поднявшись на второй этаж, она открыла окно в спальне и минут двадцать наблюдала за садовником, возившимся в проснувшемся от зимней спячки саду.

Ольга его не видела. Мысли ее крутились вокруг Игоря. Ольга ждала его звонка и сожалела только о том, что там, в кафе, была слишком неприступна.

«Что мне мешало попросить его визитку? – ругала она себя и тут же оправдывалась: – Но кто же знал, что Павел так быстро уедет, да еще Жоржа прихватит с собой? Кто знал, что все так удачно сложится? Кто знал, что буду свободна?»

Ожидание было мучительно, томила неизвестность, но многоопытная Ольга в глубине души была уверена, что ее новый знакомый уже знает об отъезде Павла Александровича.

«Насколько я разбираюсь в мужчинах вообще и в таких как Игорь в частности, звонок должен раздаться с минуты на минуту, – успокаивала она себя. – Раз он на вернисаж проник, уж здесь-то проще, я в доме одна: Игорь не упустит возможности продемонстрировать свои дерзость и настойчивость».

Но звонка все не было и не было. Ольгу уже охватили сомнения.

«Неужели сорвалось? – с тоской думала она. – Неужели я ошиблась? Жаль, такой захватывающий наклевывался адюльтер. Можно было великолепно встряхнуться, размять свои застоявшиеся чувства. Но как же так? Почему он не звонит? Не могу поверить, что он охладел. Красавчик явно был у меня на крючке.»

Ольга взглянула на часы. Павел Александрович и Георгий уже наверное в Киеве.

«Я слишком спешу. Он бережет мою репутацию, сама же просила об этом, – успокоила она себя. – Но слишком уж бережет, самолет давно приземлился. А вдруг это не так?»

Ольга набрала справочную службу аэропорта; противный скрипучий голос подтвердил:

– Самолет совершил посадку в Киеве.

«Ничего не понимаю. Почему он медлит? Вероятно моему красавчику помешали какие-то непредвиденные обстоятельства,» – не сдавалась она.

Сердце говорило, что он должен, должен с минуты на минуту позвонить. Сердце ее никогда не обманывало. Не обмануло и на этот раз: когда Ольга уже была близка к отчаянию, наконец прозвучал долгожданный звонок, который подействовал на нее как сигнал трубы на кавалерийского коня.

– Это Игорь! – воскликнула она, бросившись к телефону.

Уверенность мигом вернулась к Ольге. Она уже не сомневалась: звонил именно ее новый синеглазый знакомый.

– Алло!

Она постаралась придать своему голосу ленивые и равнодушные интонации.

В трубке раздался томный приглушенный баритон, украшенный легкой хрипотцой:

– Ольга…

Она сразу узнала этот голос, хотя никогда прежде не слышала его по телефону. Узнала по характерным оттенкам, легкому придыханию. Узнала! Но не подала вида.

– Кто говорит? – строго спросила она.

– Это я, Игорь…

– Какой Игорь?

– Ольга, не мучай меня. Я знаю, ты ждала моего звонка.

Эта фраза прозвучала хуже пощечины. Самоуверенность мужчины лишала Ольгу в собственных глазах всех баллов.

– Судя по нахальству, это мой случайный знакомый. Посетитель придорожных забегаловок, – с презрением произнесла она.

– Ты обиделась?

– Наглец, не льсти себе, – холодно ответила Ольга, собираясь вешать трубку.

Один бог знает, как ей не хотелось этого делать. Но лицо горело от обиды, сердце бешено колотилось в груди. Он решил, что она ждала его, его, этого молокососа! Кто он такой? Ничтожество!

Она не решилась повесить трубку.

– Ольга! Прости!

– Ты слишком самоуверенный болван! – она нарочно его оскорбила.

Обидится – пошел к черту, не обидится – значит квиты.

Он не обиделся, более того, сам начал просить прощения:

– Ольга, умоляю, прости, я брякнул глупость, но выслушай меня и тогда поймешь, что я не виноват.

– Слушаю, – сухо ответила она.

Он сбивчиво и путано заговорил, упорно обращаясь к ней на «ты»:

– Я так много думал о тебе, о нашей встрече, что, уверен был: мои мысли не могли не передаться на расстоянии. Только об этом я говорил, только это имел ввиду, а не то, о чем ты подумала.

Ольга придирчиво прислушивалась: в его голосе чувствовался искренний испуг. Она его простила и игриво поинтересовалась:

– Считаете, я должна вам верить?

– Жутко хочу тебя видеть, – выдохнул он.

Ольга выдержала паузу, которую он не перенес, торопливо добавив:

– Если сейчас же не согласишься на встречу, боюсь, наделаю глупостей.

Она молчала, наслаждаясь своей победой.

– Ольга, не молчи, умоляю! – от неуверенности он перешел на «вы».

Ольга глянула на часы.

«За два часа успею привести себя в полный порядок,» – прислушиваясь к частому биению своего сердца, прикинула она.

– Ольга! Ольга! – умоляюще раздавалось на том конце провода. – Я не шучу! Я способен на совершеннейшие безумства!

– Через три часа в нашем кафе, – обронила она и повесила трубку.

«После этой беседы пускай кто-нибудь (или Павел или Марина) попробует убедить меня, что я плохо знаю мужчин! – торжествующе думала Ольга, придирчиво разглядывая себя в зеркало. – Он еще молод и недостаточно опытен. А мне страшно не хватало верного рыцаря. Вот рыцарь. Постараемся сделать из него комнатную собачку. Он очень самовлюбленный молодой человек, это сильно упрощает задачу. Самовлюбленность предсказуема».

Ольга поправила прическу, мило улыбнулась, погримасничала перед зеркалом и осталась довольна.

– Свежа, – с восторгом воскликнула она. – Все еще свежа и уверена: у него не было таких женщин, как я. Мальчик сходит с ума? Глупости. Он пока не знает, что это такое: сходить с ума, но я его научу. Думаю, с моим опытом это будет не сложно.

От тоски Ольга случайно прочитала Тургенева. Ей захотелось повторить подвиги его героинь, которые легко ломали жизни мужчин и сводили их с ума.

Все то время, пока Ольга чистила перышки, она планировала с чего начать. В конце концов ей самой стало смешно.

«Господи, я оторвалась от жизни, – лежа в ванне и нежась в пенной ароматной воде, думала она. – Мужчины уже не совсем те, а если сказать точнее, совсем уже не те…

Ну, да попробуем извлечь максимум из минимума. Во всяком случае в рациональной и цивилизованной Франции это гораздо сложней, чем в дикой и беспутной России», – в конце концов решила она.

Глава 10

Подъезжая к кафе, Ольга была неприятно удивлена: прежней тишины как не бывало.

– Черт! – притормаживая, выругалась она. – Оказывается в вечернее время эта тихая забегаловка превращается в шумный вертеп пауперов.

Она окинула презрительным взглядом десяток дешевых автомобилей и с удовлетворением заметила среди них маленький, но престижный «Порше».

«Мой красавчик уже полон ожиданий, – с удовлетворением подумала она. – Что ж, постараемся его не разочаровать».

Ольга тщательно подготовилась к встрече и теперь чувствовала себя уверенно. Сама она была свежа и полна сил, ее наряд был дорог, строг и элегантен.

«Наверняка публика собралась сопливая, – подумала Ольга, покидая автомобиль. – Я произведу фурор».

Она не ошиблась. Едва дверь кафе захлопнулась, пропуская Ольгу, как восхищенные взгляды подвыпивших юнцов обратились к ней. Их спутницы изучали Ольгу с завистливой пристрастностью.

Мельком все это отметив, она отыскала глазами Игоря. Он помахал ей рукой и крикнул:

– Я здесь!

Ольга ему улыбнулась и пожала плечами, кивая на юнцов. Заметив их нескромный интерес, Игорь поспешил навстречу Ольге.

– Я не опоздала? – кокетливо поинтересовалась она.

– Нет, – ответил Игорь, галантно целуя ее руку.

– Однако, здесь шумно, – заметила Ольга.

Он согласился:

– Да. К сожалению не могу сказать, что место выбрано удачно.

Грохот музыки превращал беседу в перекличку.

Ольга улыбнулась:

– Вам известно какое-нибудь более подходящее место?

– Конечно.

– Почему же я так поздно об этом узнаю?

– Потому что слишком поспешила повесить трубку, – с укором сказал Игорь и, томно глядя, добавил: – Я думал, что мы уже перешли на «ты».

– Да, так будет проще, – согласилась она. – Так мы уходим или остаемся?

– Уходим.

Он поспешил вперед, галантно распахнув дверь. Когда грохот музыки остался позади, они оба с облегчением вздохнули.

– О-о! Да ты не догадалась приехать на такси, – с досадой воскликнул Игорь, заметив кабриолет Ольги.

– Я никогда не езжу на такси.

– Ясно. Что будем делать?

Она удивилась:

– Какие проблемы?

Игорь нахмурился:

– Одну из машин придется оставить здесь. Не поедем же мы гуськом.

– Только не мой кабриолет, – испуганно воскликнула Ольга.

– Я уже сообразил, что это нежелательно. Хорошо, приношу в жертву мой «Порше», – любезно согласился Игорь. – Только доедем до ближайшей стоянки. Здесь совсем недалеко.

– Вижу, ты хорошо знаешь этот район, – удивилась Ольга.

– Я родился в этом городе.

«Черт! Никаких условий для высоких отношений. Сколько проблем из-за какой-то мелочи. Дикая страна,» – внутренне возмущалась Ольга, следуя за «Порше» Игоря.

Она чувствовала как романтизм их встречи медленно, но верно растворяется в бытовых перипетиях.

«Еще немного и я отправлюсь домой, – сгоряча подумала она. – Начинаю чувствовать себя не покорительницей мужских сердец, а старой дешевой дурой.»

Когда Игорь поставил свой автомобиль на стоянку и пересел в ее кабриолет, Ольга была уже взвинчена до предела и сердито сказала:

– Во Франции не бывает таких проблем.

Он усмехнулся:

– А у нас и не такие бывают.

Она удивилась:

– Почему?

Он пожал плечами:

– Умом Россию не понять, а другими местами очень больно. Не советую.

Ольга фыркнула и зло спросила:

– Куда мы теперь?

Игорь пристально посмотрел на нее и снисходительно усмехнулся.

– Прости, дорогая, но я не привык, чтобы меня возили женщины, – закуривая сигарету, мягко произнес он. – Женщина за рулем – явление красивое, но небезопасное. Придется тебе пересесть на пассажирское сидение.

Несмотря на внешнюю мягкость, в его голосе чувствовалась решительность, которой не хотелось возражать. Ольга, не задумываясь, уступила свое место.

– За городом есть прекрасный ресторанчик, – сказал Игорь, выруливая на трассу. – Он, правда, недорогой, но очень уютный. Думаю, там ты не встретишь знакомых мужа.

Ресторанчик действительно оказался уютным, там была и приличная кухня. Впрочем, они больше пили, чем ели.

– Как ты прекрасна, – твердил Игорь.

Он держал ее холеные пальцы на своей широкой ладони. Ольга испытывала легкое волнение от его пристального взгляда.

– Что тебя заставило волочиться за мной? – развязно спросила она, чтобы скрыть свое волнение.

Больше всего Ольга боялась утратить независимость. Опыт говорил, что все мужчины захватчики.

Тонкие черные брови Игоря взметнулись:

– Волочиться? Я чувствую себя влюбленным и не понимаю твоего цинизма.

Он обиженно отвернулся, но пальцы Ольги все еще лежали на его ладони.

– Хорошо, скажем по-другому, – усмехнулась она. – Что тебя привлекло во мне?

Он пристально посмотрел на нее:

– Прости, но вопрос глупый. Разве много таких, как ты, в нашем городе? Разве есть на свете мужчина, которого не привлекла бы такая женщина?

– Я таких не встречала, – с иронией ответила Ольга, с трудом скрывая свою радость.

Игорь лениво пожал плечами:

– Вот видишь. Ты сама прекрасно знаешь ответ, к чему же вопросы?

Он положил руку на ее колено; сердце Ольги бешено заколотилось, закружилась голова.

– Поехали ко мне, сейчас, прямо сейчас, – предложила она, сама поражаясь своей смелости.

Внезапный приступ вожделения заставил ее потерять рассудок.

Игорь удивился:

– Прямо к тебе?

– Да, – прошептала она.

Ей хотелось, чтобы он видел с кем имеет дело. Она забыла, что он был на вернисаже и вполне отдает себе отчет, что Ольга едва ли не первая дама в городе.

– Да, – прошептала она, – ко мне, прямо сейчас, скорей.

Он молчал. Ольга решила его поддразнить.

– Я француженка, – сказала она с ядовитым прищуром. – Этого ты боишься? Боишься неожиданностей в сексе?

Он усмехнулся:

– Для зрелого мужчины в сексе существует лишь одна неожиданность – звонок в дверь.

Ольга отмахнулась:

– Муж уехал, ты уже знаешь. В доме нет никого, прислугу я отпустила.

Он задумался и после длинной паузы спросил:

– А ты уверена, что за домом не присматривают?

– Уверена. Мой муж слишком жадный. Он трясется над каждой копейкой. К тому же, он всем удобен и потому никого не боится. Голову на отсечение дам, что за домом никто не присматривает.

Несмотря на то, что она говорила твердо, Игорь выразил опасение:

– Но дом стоит на очень открытом месте. Мне будет трудно проникнуть туда незамеченным. С дороги кто-нибудь случайно увидит нас и донесет твоему мужу. Ты забыла, его знают все в этом городе. Я забочусь не о себе, мне не страшен гнев твоего мужа, но у тебя могут быть проблемы.

Ольга отхлебнула из бокала вина и отважно воскликнула:

– Пойдем скорей! Я так хочу! Я жажду риска! Или ты боишься?

Глаза ее горели диким огнем, румянец пылал на нежных щеках. Игорь залюбовался Ольгой.

– Боишься? – подзадоривая его, повторила она. – Боишься?

Он криво усмехнулся:

– Я уже сказал: если и боюсь, то только за тебя, за твою репутацию.

– Что ж, похвально, – рассмеялась она, хватая его за руку и вытягивая из-за стола.

Когда кабриолет подъехал к дому, Ольгу охватил легкий озноб. Это был страх, но страх, смешанный с яростным приступом вожделения.

– Черт, до чего же ярко светит луна, – шепотом выругалась она и посмотрела на Игоря.

В свете луны он был мучительно красив. У Ольги мелькнула шальная мысль отдаться ему прямо здесь, сейчас, в машине.

Он понял ее и покачал головой:

– Не стоит.

– Сердце и разум имеют совещательный голос, решающий остается за телом, – прошептала она.

– Но это опасно.

– Я сошла с ума. Сошла с ума. Ты потрясающе красив.

– Ты тоже, но я несу ответственность за тебя и не могу себе все позволить.

– А я могу, – она припала к его губам длинным и сладким поцелуем.

Ей и раньше доводилось заводить интрижки, но головы при этом она не теряла. Ее руки скользили по его груди, отыскивая пуговицы плаща. В конце концов Игорь взмолился:

– Ольга, это опасно, подумай о себе.

Она сдалась:

– Хорошо. Быстро поднимайся по ступеням к дому и жди меня на площадке, а я загоню автомобиль в гараж.

Игорь ловко перепрыгнул через ограду и рысью – через три ступеньки – помчался к окруженной кудрявыми кустиками площадке. В свете луны его высокая крепкая фигура выглядела еще более внушительно.

Через несколько минут Ольга, позвякивая ключами, подошла к двери. Площадка была пуста. Это ее удивило.

– Эй! Ты где? – окликнула она его испуганным шепотом.

Его силуэт отделился от самшитов.

– Давай быстрей, – скомандовала Ольга. – Когда открывается дверь, свет включается автоматически. Мы будем как на витрине.

Игорь в точности выполнил ее указание, поразив Ольгу своей ловкостью.

– Да-а, с точки зрения ревнивого мужа дворец привязан к местности идеально, – рассмеялся он, входя в холл и падая на диван.

– Я никогда раньше над этим не задумывалась, но теперь вижу, что ты прав, – согласилась Ольга, поспешно задергивая шторы. – Знаешь, мне здесь не нравится, пошли наверх.

– А что там? – заинтересовался он.

Она рывком стянула с себя блузку, обнажив полные красивые груди:

– Спальня.

Игорь остолбенел:

– Ого! Конечно пойдем…

Он взял ее дерзко, порывисто. У Ольги захватило дух от ожесточенной силы его желания. Дыхания их смешивались, губы сливались в бесконечных жадных поцелуях.

Это было дикое, ошеломляющее грубостью и цинизмом, почти животное соитие, но оно было полно неистового вожделения и принесло обоим необыкновенное наслаждение, порой невыносимое, порой даже мучительное.

Когда мощная волна страсти откатила назад, выбросив их, выдохшихся и опустошенных на берег реальности, Игорь обессилено откинулся на подушку и прошептал:

– У меня никогда еще не было такой женщины. Поклянись, что не бросишь меня.

– Я замужем, мой мальчик, – напомнила она с грустной усмешкой.

Он задавил ее в объятиях:

– Я ни за что не соглашусь потерять тебя. Слышишь, теперь уже точно.

– Осторожно, а то сейчас прозвучит «бис», – рассмеялась Ольга.

– Вот уж чем меня не испугаешь.

Ольга вдруг освободилась от объятий, внимательно на него посмотрела и спросила:

– Тебе не кажется, что я сдалась слишком быстро? Смотри, не загордись.

Игорь усмехнулся:

– Я уже в том возрасте, когда пора бы понимать: если женщина быстро сдалась мужчине, это не его заслуга, а всех тех, которые были у неё до него.

– Ты мне все больше и больше нравишься, – прошептала она. – Пожалуй, я буду у тебя…

Эта ночь положила начало их роману.

Глава 11

Начавшиеся тривиальной интрижкой, незаметно, отношения между Ольгой и Игорем приобрели душевную серьезность. Все чаще при расставании в глазах обоих появлялась тоска безысходности.

– Я устала прятаться, – сказала однажды Ольга. – Так хочется хотя бы просто пройтись с тобой по улице, не боясь быть узнанной и разоблаченной.

– Любимая, я придумал как это сделать, – воскликнул Игорь. – Мы уедем в другой город. Туда, где нас никто не знает.

Она обрадовалась.

– Точно! Как мне самой не пришло это в голову. Надо только выбрать момент, когда в отъезде будут и Павел и Георгий одновременно.

Сказано, – сделано. Судьба предоставила им такую возможность уже через неделю. Игорь посадил Ольгу в свой «Порше», и она вынуждена была вспомнить, что это спортивный автомобиль. Три часа езды и… свобода!!!

Они устроились в гостиницу, в номер «люкс», которой почему-то напоминал казарму, и тут же самозабвенно предались любви. Через некоторое время обнаружилось острое чувство голода.

– В этой гостинице ресторана нет, так что придется отправится на другой конец города, – с улыбкой сообщил Игорь. – Ты же жаждала прогуляться по улицам.

Ольга вскочила с кровати:

– Я не возражаю.

* * *

Ресторан оказался сносным. Первый этаж, правда, занимала столовая, зато по грохоту, исходившему сверху, без труда можно было заключить, что на втором этаже как раз то, что нужно.

Ничего не замечая вокруг, Ольга и Игорь сидели за столиком, весело болтали, наперебой сообщая друг другу новости из своей жизни. Ужин был заказан заранее и потому долго ждать не пришлось.

Ольга умудрялась в промежутке между вопросами, ответами и взрывами хохота поглощать одно блюдо за другим. Незаметно для себя, забыв о диете, она опустошила тарелку с каким-то сложным мясным салатом, увлеченная разговором, расправилась с фирменными, истекающими топленым маслом котлетками, запивая их скупыми глоточками сухого вина, заботливо подливаемого в бокал Игорем.

– Предупреждал же, что не Шабли, – иронично подняв брови, сказал он, в очередной раз пополняя Ольгин бокал.

– Да уж, – отозвалась она и весело рассмеялась. – Ох, какой же я выгляжу обжорой! Ты уж извини, но я так проголодалась, что пустила побоку все правила приличия вместе с предрассудком, что изящные женщины мало едят.

Игорь, улыбаясь, смотрел на Ольгу.

– Я получил истинное наслаждение.

– Однако, меня удивляет внезапный аппетит.

– Может ты беременна, – пошутил Игорь. – Я был бы счастлив.

В это время ансамбль, до того лениво бродивший по расположенной в центре зала сцене, стал проявлять музыкальную активность. Ребята дружно ударили по струнам и клавишам, грянув что-то разухабисто веселое.

Разговаривать стало невозможно. С трудом успев переброситься парой фраз в перерыве между песнями, влюбленные вынуждены были вновь остановиться, прерванные незатейливым, но рвущим барабанные перепонки шлягером, повествующим о ботанических успехах дяди Вани, в саду которого созрели вишни.

Публика в зале добросовестно веселилась, как могла, и ресторан набирал положенные ему для этого времени градусы.

Четверо парней, сидящих через столик от Ольги и Игоря и время от времени поглядывавших на женщину, дошли, видимо, до нужной кондиции, решив, что это просто несправедливо: один единственный, и на их взгляд невзрачный парень, узурпировал на весь вечер такую милашку, а они, четверо красавцев, вынуждены коротать вечер в чисто мужском обществе.

Первым решил устранить эту вопиющую несправедливость высокий брюнет в мешковатом костюме непонятного цвета, уже обильно политым красным вином. Он встал и нетвердой походкой подошел к Ольге.

– Ррразрешите вас пригласить, – не глядя на Игоря, довольно связно произнес брюнет.

– Я не танцую, – отвернувшись в сторону от разящего наповал перегара, брезгливо ответила Ольга.

На лице парня недоумение смешалось со злобой. Но ничего не сказав, он круто повернулся и довольно успешно преодолел расстояние до своего столика.

В течение двадцати минут мужская компания за соседним столиком предприняла еще две неудачных атаки, отбитых Ольгой хоть и немногословно, но решительно.

Настроение у нее испортилось.

– Куда ты меня привел? – рассердилась она. – В конюшне и то ведут себя приличней.

Она быстро допила кофе и предложила Игорю уйти.

Прокуренное нутро ресторана грохотало очередным опусом соответствующего свойства. На этот раз знойная брюнетка, в костюме откровенно подчеркивающем обилие рвущейся наружу плоти, голосом сильным и в меру противным оповещала всех о том, как она любит цыгана Яна, который по ходу развития сюжета обнаруживал дорогостоящие привычки и ухарские замашки.

Под этот аккомпанемент к Ольге и подплыл последний, еще не получивший отказа парень из-за злополучного соседнего столика.

Продолжая традицию, уже установленную его друзьями, он, не обращая никакого внимания на Игоря, наклонился над Ольгой и проревел, легко перекрывая грохот оркестра:

– Р-р-р-азр-р-решите вас приглас-и-ить!

Язык повиновался парню с огромным трудом.

Взбешенная тем, что ей испортили так хорошо начавшийся вечер, Ольга вскочила и, не помня себя от ярости закричала:

– Сейчас же убирайтесь вон!

Глаза ее метали молнии, а губы подрагивали от гнева и обиды. Однако даже эта более чем резкая отповедь не возымела на парня, оказавшегося из всех друзей самым пьяным, а потому самым наглым, никакого воздействия. Он схватил Ольгу за руку и попытался увлечь ее в сторону танцующих.

Растерянно смотрящий на эту безобразную картину Игорь, наконец, опомнился, и, быстро обогнув столик, вцепился в полу расстегнутой куртки хулигана.

Он до последнего старался избежать опасного скандала, помня о конспирации, но сейчас уже потерял над собой контроль.

– Подонок, немедленно оставь женщину в покое, – натужно прокричал он, безрезультатно пытаясь оттащить парня.

Тот оглянулся на неожиданно возникшую помеху и, отпустив руку Ольги, не раздумывая обрушил на красивую челюсть Игоря такой удар, которому мог бы позавидовать и Мухаммед Али.

Все дальнейшее запечатлелось в памяти Ольги какими-то отдельными, наползающими друг на друга фрагментами.

Игорь, совершивший короткий, но эффектный полет, закончившийся приземлением на соседнем столике. Испуганно-изумленные лица людей, стряхивающих с одежды закуску. Нарастающий шум драки.

– Что же там еще происходит, – озабоченно думала Ольга, растирая руку, на коже которой остались следы от пальцев чересчур настойчивого «кавалера».

Она безуспешно поискала глазами Игоря и, оглянувшись, увидела, как из толпы, образовавшейся вокруг столика, за которым сидели донимавшие ее парни, вылетел один из них, и проскользив по полу несколько метров, остался лежать посреди зала.

К месту сражения, которое вел кто-то невидимый, но достаточно энергичный, начал подтягиваться народ. Оркестр перестал давить на уши децибелами усилителей, и шум драки конкретизировался.

Слышались вопли и удары, а над всем этим повис пронзительный женский визг. Кто-то крикнул:

– Милиция! – и место сражения стало резко пустеть.

Однако обещанная милиция явно не торопилась появляться. Разошедшийся народ дал Ольге возможность созерцать странную и удивительную картину. Четверо ее обидчиков в самых живописных, но не оставляющих сомнения в том, что им срочно необходимо присутствие скорой помощи, позах, лежали на паркете пола, среди растоптанных сигаретных окурков и закусок.

Игорь, с перекошенным лицом, испачканным его же собственной кровью, пытался подняться, цепляясь за столик, который его обитатели покинули в самом начале драки. Среди этого погрома стоял… Георгий. Пиджак на нем был разорван, а под правым глазом красовался огромный синяк, грозивший через несколько минут разрастись во что-то невероятное.

– Жорж?!! – испуганно воскликнула Ольга и прикрыла лицо руками.

Георгий торопливо подошел к изумленной мачехе и, пытаясь заглянуть ей в глаза, спросил:

– С тобой все в порядке?

Несмотря на то, что ей совсем не было весело, она оторвала руки от лица и истерично рассмеялась.

– Со мной-то все в порядке, а вот с тобой. Что ты скажешь отцу?

Ольга выразительно посмотрела на его боевые отметины.

– Я же не спрашиваю что скажешь отцу ты, – язвительно усмехнулся Георгий.

Ольга смутилась и даже покраснела. В ушах у нее зашумело.

– Я потом тебе все расскажу, – тихо ответила она. – Ты не правильно все понял.

– Ладно, теперь не время выяснять отношения. Кажется пора сматываться, – сказал Георгий, – иначе никакой милиции не объяснить, кто все это начал.

К этому времени Игорю удалось подняться на ноги. Пошатываясь и цепляясь руками за стулья, он подошел к Ольге и Георгию.

К их живописной группе устремился метрдотель. Первой фразой, которую он произнес, подбежав к молодым людям было:

– Ну и кто же, дорогие мои, за все это будет платить?

Георгий взял его под руку и увлек в сторону. Ольга прислушалась к их разговору, но смогла разобрать только несколько фраз:

– Возьми вот… А остальное получишь с этих героев.

Георгий небрежно кивнул в сторону неподвижных тел, которые лениво начали подавать признаки жизни.

Покидая в сопровождении метра ресторан, Ольга, Игорь и Георгий наткнулись на входящий в него наряд милиции во главе с капитаном.

Ольга испугалась, но метрдотель, быстро выбежав вперед, успокаивающе что-то сказал капитану, махнув рукой в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Милиционеры не спеша проследовали в указанном направлении.

Георгий, выйдя на улицу, остановил такси, куда усадил Ольгу и покачивающегося Игоря.

– Поезжай в гостиницу и не волнуйся. Я ничего не видел, – с усмешкой сказал он Ольге и решительно захлопнул дверцу.

Махнул на прощание рукой и остался стоять на ярко освещенном тротуаре, глядя вслед удаляющейся машине.

Глава 12

– Здорово повеселились, – воскликнула Ольга, едва они вошли в свой номер. – Стоило ехать в другой город, чтобы столкнуться там с собственным пасынком. Он, именно тот, от кого я больше всего пряталась. Если Павлу еще как-то можно задурить голову, то Жорику вряд ли.

– Разве ты не знала куда он собирался ехать? – вяло поинтересовался Игорь, горестно разглядывая свою физиономию в зеркало.

Он решил, что лично ему обижаться на эту встречу было бы глупо и неблагодарно.

«Еще не известно, чем закончился бы ресторанный конфликт, – подумал он, – не подоспей сей проворный малый вовремя. Желающие потанцевать с Ольгой оказались тяжелыми ребятами, и кулаки их словно из свинца. Одно слово: пролетарии.»

– Насколько мне известно, Жорик должен был находиться совсем в другом городе. Ума не приложу как он здесь оказался, – недоумевала Ольга. – Уж его-то я меньше всего хотела бы видеть. Он меня терпеть не может. Как водится, винит во всех бедах мачеху, то есть меня. Теперь, верно, будет шантажировать. Павел его недолюбливает и притесняет…

Игорь удивился:

– Как? Своего единственного сына?

– Именно.

– Однако он силен. На вид такой хрупкий малый. Никогда бы не подумал.

Ольга злорадно рассмеялась:

– О-о, он знает каратэ, тыквандо…

Заметив, как вытянулось у Игоря лицо, она закончила:

– А так же он знает самбо, у-шу, дзюдо и еще много страшных слов. Но не радуйся, по боксу разряд у него первый.

– Ты надо мной издеваешься? – возмутился Игорь.

– А что прикажешь мне делать? – закричала она. – После того, что произошло, ты еще требуешь от меня хорошего настроения? Господи, – взвыла Ольга, – угораздило же нас поехать именно в этот город. Какой дурак придумал эту поездку? В какую недобрую минуту пришла эта глупая мысль в твою голову?

– Насколько мне известно, инициатором была все же ты, – огрызнулся Игорь.

– Мы что, уже ругаемся?

Ольга поняла, что идиллии приходит конец. Ей стало грустно.

Домой возвращались молча. Попрощались сухо. Несмотря на то, что до приезда Павла Александровича еще оставалось несколько дней, о встрече никто даже не заикнулся.

Весь вечер Ольга нервно металась по дому, досадуя, что не сообразила спросить Георгия когда он приедет. Ей хотелось объясниться с ним до прилета Павла Александровича.

Марина с подозрением наблюдала за странным состоянием хозяйки-подруги, но вопросов не задавала.

На следующее утро Ольга неожиданно упала в обморок. Марина испугалась и тут же вызвала семейного врача.

Врач долго осматривал Ольгу, сделал экспресс-тест и, выдворив из комнаты Марину, шепотом сказал:

– Ольга Петровна, не хочу вас обнадеживать, бывают ошибки, но экспресс-тест говорит о том, что вы беременны.

– Не может быть! – поразилась Ольга. – Я думала, что это уже неосуществимо. Учитывая возраст моего мужа, это было бы очень странно.

Доктор, однако, совсем не был удивлен. Опыт говорил ему, что возраст мужа беременности жены совсем не помеха. Особенно, если эта жена достаточно молода и красива.

– И все же это так, – ответил он. – Все говорит о том, что вы беременны.

Ольга задумалась. Она была эгоистка, и детей не имела не потому, что была нездорова, а потому, что не хотела лишних хлопот. Теперь же, прислушавшись к себе, она внезапно осознала, что безумно хочет этого ребенка.

– Что вы собираетесь делать? – спросил доктор.

– Я хочу родить, – ответила она.

– Ольга Петровна, – вкрадчиво начал доктор, – между нами не может быть секретов. Вы позволите говорить начистоту?

– Конечно, – разрешила она.

– Спасибо. Учитывая разницу в возрасте супругов и вообще возраст вашего мужа, несложно предположить, что отец ребенка явно не Павел Александрович.

Ольга уныло кивнула:

– Увы, да.

– Я могу взять на себя труд попытаться убедить этого достойного человека, что именно он осчастливил вас материнством…

Ольга оживилась:

– Да-да, буду вам очень признательна. Вы понимаете, что я имею ввиду?

Она многозначительно на него посмотрела. Доктор кивнул:

– Надеюсь.

– Умоляю вас. Представьте все так, чтобы Павел поверил.

– Я сделаю все, что в моих силах…

– Пожалуйста, доктор, я щедро оплачу ваши услуги…

– Сделаю все, что в моих силах, но не забывайте о риске, которому я подвергаю свою репутацию…

– О каком риске вы говорите? – удивилась Ольга.

– Об очень серьезном риске, – ответил доктор и тоже многозначительно посмотрел на Ольгу. – Хотелось бы, что бы и это было учтено вашей благодарностью.

Она растерялась:

– Не понимаю, о чем идет речь?

– Врагов у вас предостаточно. Вдруг ваш муж захочет произвести генный анализ? Тогда мгновенно выяснится, что отец ребенка не он.

Ольга усмехнулась:

– Можете не волноваться. Я убеждена, что этого не произойдет.

Доктор стоял на своем:

– А я не убежден.

– Хорошо, я учту и этот риск.

– Договорились.

– Только не спешите раскрывать глаза Павлу на предстоящие события…

– Это не входит в мои обязанности. Сообщите тогда, когда вам будет удобно.

Доктор уже собрался уходить, но Ольга его остановила.

– Вы уверены, что я беременна?

– Уверен на восемьдесят процентов.

– Господи! А вдруг это ошибка? Я была бы разочарована.

– Поверьте, я тоже, – искренне заверил Ольгу доктор.

К вечеру вернулся Павел Александрович и не один, а с Вальтером.

– Ангел мой, посмотри кого я привел, – радостно воскликнул он, нежно целуя жену. – Георгий еще не вернулся?

– Нет, – Ольга поспешно чмокнула мужа и обратилась к Вальтеру:

– Как Франция?

– Полна солнца и любви, – рассмеялся тот и, внимательно посмотрев на Ольгу, добавил:

– Ты тоже по-весеннему расцвела. Требуется немало усилий, чтобы оторвать глаза от такого совершенства.

Она шутливо хлопнула его по губам:

– А ты как всегда ни в чем не знаешь меры.

– Только в твоем присутствии, – рассмеялся Вальтер и, глянув на Павла Александровича, высокопарно спросил: – Друг мой, ты позволишь?

– Валяй, – усмехнулся тот.

– К тебе он к единственному не ревнует, – пояснила Ольга.

– Тогда иди в мои объятия, – воскликнул Вальтер.

Они расцеловались.

– И все же вынужден вас разъединить, – воскликнул Павел Александрович, увлекая Вальтера в свой кабинет.

– Как? Так сразу? Мы даже двумя словами переброситься не успели, – капризно крикнула им вслед Ольга.

– Дела, ангел мой, дела, – посетовал Павел Александрович. – Распорядись пока насчет обеда.

Ольга отправилась к Марине, которая и без всяких распоряжений уже вовсю хлопотала на кухне.

– Что же тебе сказал доктор? – настороженно поинтересовалась она.

– Ты уже пятый раз спрашиваешь.

Марина удивилась:

– Правда?

– Истинная.

– Значит ты уже пятый раз мне не отвечаешь. Ну, да ладно, черт с тобой. Лучше скажи, Павел Александрович в хорошем настроении прибыл?

– Трудно сказать. Он с Вальтером.

Марина с удивлением посмотрела на Ольгу и спросила:

– С Вальтером? Что же ты мне не сообщила?

– Вот, сообщаю. А что это меняет?

– Я приготовлю его любимый салат.

Ольга усмехнулась:

– Надо же.

Прошло два часа, но Павел Александрович и Вальтер все еще были в кабинете.

– Пойди, узнай скоро ли они освободятся? – сердито попросила Ольгу Марина. – Пора бы накрывать на стол, а то мои старания к нулю сведутся. Разогретый обед – не обед. Да и не обед это уже, а поздний ужин.

Ольга молча отправилась в кабинет мужа. Дверь кабинета была приоткрыта. Оттуда доносились возбужденные голоса мужчин.

– Значит ты против, чтобы я возвращался во Францию? – раздраженно спрашивал Вальтер. – Кем же ты намерен меня заменить?

– Не кем, – отрезал Павел Александрович.

– То есть?

– Постоянный представитель там имеется. Для контроля будем наведываться по очереди: то я, то ты, то Георгий.

– Почему? Почему ты так решил?

– Вальтер, ты мне нужен здесь, – твердо сказал Павел Александрович.

Ольга приостановилась. Она ни разу не слышала, чтобы Вальтер и муж ругались. Это ошеломило ее и возбудило любопытство. Она не стала обнаруживать свое присутствие, а устроилась под дверью.

– Ясно, – рассердился Вальтер. – Значит я вышел из доверия.

– Глупости говоришь. Я же сказал, – ты мне нужен здесь.

– А как же договор? Я столько времени потратил, окучил таких серьезных людей. Еще немного и можно было бы организовать…

– Слушай, Вальтер, о договоре поговорим тогда, когда с этими людьми познакомлюсь я сам, понял? Лично я!

Павел Александрович повысил голос, в котором явно проступила угроза.

– Понятно! – выдохнул Вальтер. – Теперь мне понятно все!

– Это твое дело.

– Ты готов пожертвовать своей прибылью, лишь бы не дать разбогатеть и мне. Ты уже из ума выжил. Как собака на сене.

– Не прикидывайся дураком.

Послышались тяжелые шаги Павла Александровича, паркет слегка заскрипел. Ольга отпрянула и затаила дыхание.

– Давай начистоту, – сказал Вальтер.

– Хорошо. Давай начистоту, – согласился Павел Александрович.

– Кто начнет первым?

– Я, как обычно. Если ты на мои деньги развернешь там солидное предприятие, то каким образом я буду осуществлять контроль, если даже не знаком со своими компаньонами?

Вальтер неестественно рассмеялся:

– Так я и знал: ты мне не доверяешь. Скажи, Паша, ты не доверяешь мне?

– Хороший вопрос. Для доверия должны быть серьезные основания.

– Но я же ни разу тебя не подводил? Мы столько лет работаем вместе. Еще при Брежневе цеховиками вместе рисковали! Я же ни разу не обманывал тебя, вспомни. Ни разу за двадцать лет, разве это не серьезные основания?

Павел Александрович раздраженно хмыкнул:

– Нет конечно. Это всего лишь статистика. Речь идет о слишком крупной сумме, и я не могу положиться на одну твою честность. Не обижайся, дружище, но когда пахнет миллионами долларов, любому трудно оставаться честным. Ты не исключение.

Вальтер выдохнул:

– Ясно.

Павел Александрович рассердился:

– Черт возьми! Ничего тебе не ясно! Я всего лишь требую полной информации или нет смысла ввязываться в это предприятие. У меня пока неплохо идут дела и без него.

– А если я познакомлю тебя с теми людьми, где же гарантии, что не окажусь за бортом сам? – уже явно психуя, закричал Вальтер.

– Как – где? – удивился Павел Александрович. – Ты же сам только что говорил о них. Двадцать лет нашей совместной деятельности разве не гарантии?

– Да, приятно слышать, но в результате этой деятельности ты миллионер, а я всего лишь мальчик на побегушках.

– Вальтер, не дури. Мне нужны твои мозги. У меня нет человека надежней.

– Именно поэтому ты отправляешь ко мне на обучение Георгия? Думаешь, я дурак? Ничего не понимаю?

– Дружище, ты стал излишне подозрителен. Я никогда не доверюсь Георгию так, как неоднократно доверялся тебе.

– Где гарантии, что я не останусь с носом? – твердо спросил Вальтер. – Мне мало твоих дружеских заверений.

Павел Александрович тяжело вздохнул и миролюбиво произнес:

– Хорошо. Может ты и прав. Ты знакомишь меня со своими людьми, а перед этим подпишем договор. Я тоже хочу иметь гарантии что, получив солидные суммы, ты не бросишь меня.

– Ты боишься, что я отколюсь? – спросил Вальтер потеплевшим голосом.

– Да, – нехотя признался Павел Александрович. – И поставим на этом точку.

Вальтер обрадовался:

– Значит завтра я могу лететь в Париж?

– Ты не понял. Не завтра, а как только будет готов наш договор, – уточнил Павел Александрович.

Глава 13

Павел Александрович опять собирался в командировку за границу. Вальтер вроде бы уже отправился в Париж. На сей раз поездка, видимо, предстояла сверхважная, потому что Павел Александрович перенес все переговоры в свой особняк, превратив кабинет в настоящий штаб. По этой причине Ольга чувствовала себя дома неуютно.

– Дорогой, скоро ли это закончится? – недовольно спросила она мужа, имея ввиду «паломничество» его подчиненных.

– Потерпи немного, ангел мой, через два дня я уезжаю.

– А что мне прикажешь делать эти два дня? Сидеть в спальне?

– Зачем? Прогуляйся по городу. Сходи к кому-нибудь в гости.

Ольга сразу вспомнила Игоря, и мгновенно поняла, что соскучилась.

«До отъезда мужа о встрече с ним не стоит даже и мечтать», – грустно подумала она и ответила:

– Хорошо, дорогой, не буду тебе мешать. Сегодня поеду с Мариной за покупками.

– Вот, на-те вам, – рассердился Павел Александрович. – А лучшего ты ничего не можешь придумать?

– Успокойся, поеду без Марины, – поспешила успокоить его Ольга.

– Да, ангел мой, – уже в дверях остановил жену Павел Александрович, – я подумал над твоей просьбой и решил, что в ней есть резон.

Она удивленно вскинула брови:

– О чем ты?

– О твоих страхах. На этот раз я уеду на неопределенное время.

– Что это значит?

– Это значит, что могу вернуться через пять дней, а могу и через несколько месяцев. Бросать тебя одну надолго я и сам боюсь. Уже дал распоряжение подыскать какого-нибудь приличного, хорошо тренированного малого. Жаль, что этих качков нельзя кастрировать. Тогда стоимость их услуг значительно возросла бы, – хохотнул Павел Александрович и добавил: – Но ты же у меня паинька. Ты же не станешь изменять мне с какой-то горой мышц?

Ольга похолодела.

«Этого еще не хватало, – испуганно подумала она. – Теперь в доме появится шпион, и прощай моя вольная жизнь. Ну кто меня за язык тянул?»

– Знаешь, дорогой, твоей ревности я предпочитаю мои страхи.

Павел Александрович обрадовался:

– Ты серьезно?

– Конечно. И потом, я слышала, что телохранитель не панацея. Его легко можно перекупить.

– И все же мне было бы спокойней.

– Нет, нет, – решительно запротестовала Ольга. – Я не хочу чтобы в твое отсутствие в доме околачивался посторонний мужчина.

При этих словах Павел Александрович расплылся в довольной улыбке.

– У меня самая нравственная в мире жена, – с нежностью сказал он.

Наспех позавтракав, – чтобы не столкнуться с сотрудниками мужа, – Ольга выскочила из дома и, «оседлав» кабриолет, отправилась в центральный район города.

«Чудесно, – размышляла она по дороге, – от телохранителя благополучно отбилась. Через два дня мой благоверный отправится восвояси, после чего можно будет возобновить встречи с Игорем».

Сообщение мужа порадовало и вдохновило Ольгу. Она очень надеялась, что его вояж продлиться не один месяц. Размолвка с Игорем забылась, чувства вернулись, причем с новой силой, волновало одно: как он, Игорь? Не сердится на нее? При расставании она была не слишком нежна с ним. Но сейчас все изменилось, они не просто любовники…

«Сказать Игорю что я беременна или не стоит? – принялась гадать Ольга. – Нет, лучше не спешить. Хотя, с другой стороны это привяжет его ко мне сильней. Скандал в ресторане на него тоже подействовал не самым лучшим образом. Еще бы, героем в той драке выглядел явно не он».

Она усмехнулась. Погода была прекрасная, настроение – хорошее.

«А почему бы мне не прогуляться пешком?» – подумала Ольга.

Она поставила кабриолет на стоянку и решила прогуляться по центральной улице. Остановившись у лотка, Ольга с интересом рассматривала украшения из дерева.

– Покажите, пожалуйста, черный браслет, – попросила она продавщицу, бросая рассеянный взгляд на пожилую женщину, торгующую прелестными букетиками лесных цветов.

«Надо будет потом купить у нее пару букетиков, – подумала Ольга. – Один подарю Марине, другой поставлю в спальне возле своей кровати.»

– Это комплект, – неожиданно ворвалась в ее мысли продавщица.

– Вот как? А что же в него входит? – спросила Ольга, уже почувствовав что вынуждена будет приобрести гарнитур.

– Еще серьги и колечко.

Ольга надела на палец резное колечко, затем взяла массивные серьги и принялась рассматривать их.

– К шерстяным вещам они очень пойдут, – расхваливала товар продавщица.

– Что ж, недурно, совсем недурно. А примерить можно?

– Конечно.

Продавщица вытащила из-под лотка зеркало и направила его на Ольгу, но не попала. В зеркале мелькнуло лицо Игоря.

– Вот этот букетик мне нравится, – раздался звонкий женский голос у нее за спиной. – Давай, давай возьмем и этот.

– Как хочешь, мышонок, – нежно прозвучал в ответ хрипловатый баритон Игоря.

Ольга остолбенела.

– Вы будете примерять? – вернула ее к действительности продавщица.

– Да, да.

Ольга попыталась надеть серьги, но пальцы дрожали и не слушались.

– Я беру их, – поспешно сказала она, сообразив, что примерка слишком обременительна. – Пожалуйста, заверните. Сдачи не надо.

Торопливо схватив кулечек с гарнитуром, она резко обернулась и… нос к носу столкнулась с Игорем. Выдержка не покинула ее. Ольга изобразила снисходительную радость и воскликнула:

– Какая встреча!

Игорь галантно держал под руку красивую девушку лет девятнадцати. Яркий румянец и пушистые ресницы незнакомки не укрылись от глаз Ольги так же, как и полное отсутствие косметики на ее белом, полном свежести лице.

– Точно, вот этот букетик я и возьму, – в конце концов заключила девушка, не замечая разыгрывающейся трагедии.

Игорь смутился и, растерянно переводя взгляд с девушки на Ольгу, молчал. Все произошло в считанные секунды, которые показались и Ольге, и Игорю вечностью.

– Ты что же, не слышишь? – капризно спросила девушка, энергично перебирая букеты. – Какой же мне лучше взять? Я не могу выбрать. Надо же. Один красивей другого.

– Послушай, выбери на свой вкус, – сердито бросил Игорь и, виновато пожав плечами, фальшиво улыбнулся Ольге.

– Как поживаешь? – приветливо спросила она, делая вид, что ничего страшного не происходит.

– Нормально, вот гуляем…

Он показал взглядом на девушку.

– Я вижу. Может познакомишь меня со своей спутницей?

– Да, конечно, извини, – спохватился Игорь. – Конечно. Я совсем не ожидал встретить здесь тебя и немного растерялся…

Ольга вскинула брови, кокетливо повела плечом и поиграла глазами.

– Растерялся… или… испугался? – многозначительно спросила она, делая паузы после каждого слова.

– Растерялся и обрадовался.

Тем временем девушка оставила в покое цветы и с интересом наблюдала за Игорем и Ольгой. Было заметно, что высокая красивая и элегантная женщина произвела на нее впечатление.

– Это твоя знакомая? – спросила она у Игоря, обнаруживая недостаток воспитания.

– Да, это жена моего нового компаньона, – поспешно воскликнул он.

«Ишь куда хватил, – с презрением подумала Ольга. – Да мой Павлик на одном гектаре срать с тобой не сядет, не то что…»

В один миг она возненавидела Игоря. Оскорбление было так велико и так неожиданно. Еще минуту назад она счастливая шла по улице, чувствовала себя красивой женщиной, повелительницей мужских сердец, а он одним махом превратил ее в старуху, брошенную, жалкую, покинутую… И эта мокрохвостка-соперница злорадно смотрит на нее…

Ольге стало дурно: в глазах потемнело, к горлу подкатил ком. Она лишь чудом удержалась на ногах, но идти не могла и ничего не соображала.

– Ольга Петровна, позвольте вам представить мою сестру Регину, – из какого-то другого мира донеслось до ее слуха. – Мы собираемся на день рождение к нашему сотруднику и, вот, выбираем подарки.

– Что?

Ком из горла мгновенно исчез, в глазах посветлело. Ольга с трудом сдержала вздох облегчения и любезно улыбнулась девушке. Теперь она уже испытывала к ней симпатию.

– Сестру? Я не знала что у вас есть сестра. Однако, Игорек, оказывается вы скрытный человек, – жеманно произнесла она.

– Я двоюродная сестра, кузина, – сочла своим долгом пояснить Регина.

– Что ж, очень приятно, очень приятно, – заворковала Ольга, разглядывая девушку в упор. – Должна сказать, что вы очень милы, крошка, необыкновенно милы. Какой восхитительный у вас румянец. От вас так и пышет здоровьем.

– И молодостью, – ехидно и дерзко добавила Регина. – Я считаю…

Ольга нахмурилась, предчувствуя, что сейчас услышит нечто неприятное. Такое же предчувствие овладело и Игорем.

– Ольга Петровна, мне надо вам кое-что сказать, – поспешно перебил он Регину и, подхватив под локоть Ольгу, отвел ее в сторону.

Регина отошла от продавщицы цветов и испепеляла их сердитыми взглядами.

– Не обращай на нее внимание, – целуя Ольге руку, с нежностью произнес Игорь. – Она хорошая девчонка, но чокнутая.

– Или прикидывается такой.

– Бог с ней. Мне сейчас не до сестры. Родная, когда мы увидимся? Я смертельно соскучился! Видишь, чем вынужден заниматься.

Он презрительно кивнул на одиноко стоящую Регину.

Ольга ядовито усмехнулась:

– Дорогой, не пытайся меня убедить, что тебе это неприятно.

Игорь зевнул:

– Мне это скучно. Я тоскую без тебя. Когда мы сможем увидеться?

– Мой муж уезжает через два дня, – торжествуя, сообщила Ольга.

Он обрадовался:

– Точно?

– Точно.

Игорь нежно сжал ее руку.

– Значит через два дня я могу к тебе придти?

«Надо немного его помучать, – мстительно подумала Ольга. – Чтобы меньше разгуливал с юными кузинами, а больше думал обо мне.»

– Ты разрешаешь мне сделать это? – еще сильнее сжал ее руку Игорь.

Ольга почувствовала легкую боль, и желание внезапно охватило ее.

«Все же есть в нем что-то магически-сексуальное,» – подумала она.

Игорю, видимо, передались ее ощущения: глаза его подернулись поволокой, голос слегка завибрировал, наполнился хрипотцой:

– Я приду к тебе ночью, Ольга, любимая?

– Нет-нет, через два дня я не смогу тебя принять, – торопливо сказала она, опасаясь не устоять перед соблазном.

По его лицу пробежала тень:

– Почему? Объясни.

– Не могу и все. И без всяких объяснений.

– Это не ответ.

В голосе Игоря послышалась угроза. Ольга испугалась, что несколько перестаралась. Она поняла, что теперь необходимо выставить достаточно вескую причину, иначе он обидится.

– Я уезжаю из города по делам, но через день вернусь. Мы с Мариной поедем на побережье, проверим в порядке ли наша дача.

– А-а, – успокоился он. – Значит встретимся через три дня?

– Конечно, дорогой. Ну, иди, а то твоя кузина явно ревнует.

– Ерунда, это неважно. Кстати, а как поживает мой спаситель?

– Ты имеешь ввиду Георгия?

– Да.

Ольга лукаво улыбнулась:

– О, это еще тот хитрец. Чтобы не давать отцу объяснений по поводу своей странной внешности, он позвонил то ли из Киева, то ли из Харькова и сообщил, что задерживается. Знаешь, я не волнуюсь за него. Раз он не вложил меня до сих пор, значит я с ним договорюсь. Он и сам понимает, что Павел не слишком поверит ему. Георгий явно меня не любит, всем это очевидно.

– Тогда я спокоен за тебя.

Заметив на себе любопытные взгляды прохожих, Ольга заспешила:

– Прощай, дорогой, негоже нам на виду у всех долго стоять, вот это опасно.

– Значит можно считать, что я приглашен? – уточнил Игорь. – Встретимся через три дня?

– Естественно, – небрежно бросила Ольга и, грациозно повернувшись на каблучках, устремилась к кабриолету.

В изысканном дорогом наряде она была очень эффектна и с удовольствием замечала, что прохожие отдают свое внимание ей, а не юной Регине.

Глава 14

Проводив одновременно и восхищенным, и злобным взглядом Ольгу, Регина прошипела:

– Значит ты дурачил меня. Она не такая старая, как ты мне втюхивал.

– Перестань, глупая, неужели ты будешь ревновать к этой старухе? – рассердился Игорь. – Она же ногтя твоего не стоит.

– Почему же? Я видела как на нее мужики пялятся. Я просто жалкой шкворкой себя почувствовала рядом с этой расфуфыренной французской мадам.

– Ерунда. Стоит снять с нее дорогие шмотки и от ее шика останется пшик.

– Сразу видно, что ты неоднократно эти шмотки снимал, – со слезами крикнула Регина и, оттолкнув Игоря, побежала прочь от лотков.

Он опешил:

– Куда ты?

– Не твое дело!

– Регина, куда ты?

– Домой!

– А день рождения?

– Иди один!

Игорь пришел в ярость:

– Черт! Сумасшедшая дура! Дикарка! Идиотка! Осел, что связался с тобой?!

Она слишком часто доводила его до бешенства, он начал терять над собой контроль, теперь же орал свои ругательства во весь голос, не замечая изумления прохожих.

Регина, не оглядываясь, стремительно удалялась.

– Погибель моя, ты дома? – сердито крикнул Игорь и изо всех сил хлопнул входной дверью. – Черт! Что за напасть?!

Он прошел в комнату и увидел на диване свернувшуюся калачиком Регину.

– Вот ты где! – обрадовался он. – Слава богу! Собирался тебя искать!

– Не ори.

– А что же ты не откликаешься?

– Зачем ты вернулся?

Он развел руками:

– Не идти же мне одному?

– Почему же?

В голосе Регины соединились слезы, обида и ехидство.

– Не понял, – с угрозой воскликнул Игорь. – Ты что дурочку валяешь?

– Это ты под дурачка косишь! – неистово закричала она и разразилась горькими рыданиями.

Игорь вздохнул и присел рядом с девушкой. Попытался погладить ее по золотистым волосам, но она отпрянула в сторону и с ненавистью прошипела:

– Иди к своей француженке.

Он в сердцах хлопнул себя по колену и завопил:

– Опять двадцать пять! Сколько раз тебе повторять, что если с этой старушки снять дорогие шмотки, то она и ногтя твоего не будет стоить!

– Не надо меня успокаивать, я тоже не слепая, видела как она держится. Не идет, а несет себя, словно королева. А я если и напялю все ее шмотки, то так и останусь деревня деревней.

Игорь усмехнулся, понимая, что доля истины в ее словах есть. Неожиданно для себя он стал испытывать к Ольге какие-то, еще непонятные ему чувства. Может влечение, может симпатию. Он явно поддался ее очарованию. Теперь уже Регина казалась ему излишне простой и необразованной, а в постели и вовсе неинтересной. Он еще не решался признаться себе в том, что тоскует без утонченной и непредсказуемой Ольги и страшно скучает в пресном обществе циничной и грубоватой Регины.

– Не ожидал от тебя такой самокритичности, – удивился он.

Регина подняла заплаканное лицо от подушки и просверлила его злыми глазами. На ее длинных пушистых ресницах повисли слезинки.

– Ты влюбился в нее! – яростно выпалила она. – Влюбился! Влюбился!

– Обалдела? Она мне в матери годится! – рассердился Игорь.

– Сколько ей лет?

– Разве не знаешь сама?

– Теперь уже мне кажется, что не знаю, – горестно всхлипнула Регина.

– Она говорит что всего тридцать, но я думаю под пятьдесят.

– Под пятьдесят?! Ну нет. Я не дура! Это ты уже слишком загнул. Выглядит она максимум на двадцать восемь.

– Но ты же знаешь, что ей не столько? – спросил Игорь.

– Я знаю что ей сорок два, или что-то около, но этого не видно! Понимаешь? Не видно! Не видно! Я сегодня почувствовала себя рядом с ней какой-то жалкой набитой дурой!

«Так оно и есть,» – уже с неприязнью подумал Игорь, но вслух сказал:

– Ничего не пойму? Откуда взялась эта бешеная ревность? Ты же не первый раз ее видишь.

– Так близко, – первый. Я видела ее только издали и не общалась с ней.

– Ну и что это меняет?

– Ничего!

Игорь попытался обнять девушку. На этот раз она не сопротивлялась, а наоборот прижалась к нему и прошептала:

– Прекращай с ней, пожалуйста. Скоро ты закончишь все это?

– Ты же знаешь, я еще не готов.

Регина опять взвилась:

– Как это не готов? Ты столько раз оставался в ее доме! Ты нарочно не спешишь! Тебе с ней трахаться понравилось!

Игорю начал надоедать этот скандал.

«Действительно, она ведет себя словно базарная баба, – с антипатией подумал он. – Ольга никогда не позволила бы себе такой сцены. Даже тогда, когда она подражает своей домработнице Марине, видно, что это для нее экзотика. Да и выглядит это смешно, но совсем не пошло, а с этой у любого кончится терпение».

– Что?! – вытаращив глаза орала Регина. – Она трахается лучше меня? Поэтому ты не спешишь с ней расставаться? Сегодня я видела как ты на нее смотрел! Еще немного и она дала бы тебе прямо на лотке! Сучка! Похотливая сучка!

Игорю захотелось ударить подругу, но вместо этого он закрыл рот Регины долгим поцелуем.

– Оставь меня! Оставь! – еще пыталась кричать она, но руки ее уже не отталкивали Игоря, а блуждали по его плечам.

Желание, вызванное Ольгой, он реализовал с этой злобной невоздержанной на язык девчонкой. Он взял ее грубо, неистово, забыв, что это она. Перед глазами стояла Ольга, которая была дерзкой и вульгарной только в постели.

«Неужели мне придется расстаться с ней навсегда? – впервые с ужасом подумал Игорь, устало откинувшись на подушку и механически поглаживая обнаженное бедро девушки. – Нет, Регина мне ее не заменит. Ее ярость выплескивается только во время ссор, а в любви эта женщина безразлична».

– О чем ты думаешь? – прошептала Регина.

– О тебе, любимая.

– Сегодня ты был не такой, как всегда. Мне никогда не было так хорошо.

– Мне тоже, – солгал он и с удивлением заметил, что совсем не помнит Регину в любви, хотя их тела расплелись минуту назад.

– Ты любишь меня?

Он кивнул:

– Конечно.

– Нет, скажи не так.

Игорь приподнялся и пристально посмотрел в ее красивые, но холодные глаза.

– Малышка, я хочу, чтобы ты поняла как дорога мне, как желанна, – стараясь придать голосу побольше нежности, проникновенно сказал он, нарочно думая об Ольге.

Регина не заметила фальши.

– Я поняла, но обещай, что при первой же возможности закончишь начатое дело. Я устала от всего этого, и мне неприятно осознавать что вы трахаетесь. Теперь неприятно.

Он попытался ее отговорить:

– Ну подумай сама, не глупо ли это? Я ли придумал этот план?

– Я придумала, – согласилась она.

– Вот. А теперь ты решила заподозрить меня в симпатиях к богатенькой старушке. Вспомни как долго ты уговаривала меня решиться на эту авантюру. Вспомни как сильно я сопротивлялся.

– Да, это так, – подтвердила Регина.

– Значит перестань меня третировать. В конце концов это нечестно. Мало того, что я подвергаюсь пыткам с ее стороны, так еще ревность с твоей. Это слишком. Боюсь, не выдержу.

– Почему пытки? Она прекрасно выглядит, шикарная женщина…

Игорь рассердился.

– Черт! Опять ты за свое?! – закричал он. – Прекрати! Она старуха! Как ты этого не поймешь! Возраст есть возраст и никакие ухищрения, никакие шмотки и операции здесь не помогут.

– Я видела ее при ярком солнечном свете, – возразила Регина. – Она выглядит прекрасно. Ни одной морщинки. Не хочешь ли ты убедить меня в том, что когда обнимаешь ее красивое тело, думаешь о том, сколько этому телу лет?

Ревность снова вскипала в ней, Игорь не рискнул больше кричать и вернулся к уговорам.

– Правильно, – сказал он, – утром, когда она выспалась, отдохнула, побывала у косметички, ей тридцать, но видела бы ты ее вечером, особенно после шампанского. Если б видела, то пожалела бы меня.

«Да что это я оправдываюсь? – вдруг подумал он. – Возьму и вообще откажусь от этого дела, посмотрим как ей понравится. Она же жадная до беспредела, готова сдавать меня на прокат кому угодно, лишь бы за это хорошо платили, а тут разыгрывает сцены ревности. Пошлю-ка я ее к черту!»

Желваки заходили на его лице. Регина поняла, что перестаралась и, прильнув к любовнику, ласково попросила:

– Давай прекратим ссору.

– Я – за.

– Вот и прекрасно. Когда уезжает Павел Александрович?

– Через два дня.

– Чудесно. Тогда поступим так, чтобы и овцы были целы и волки сыты. Через два дня и закончишь это дело. Думаю, для этого у тебя уже есть необходимая информация.

Она с иронией заглянула в его глаза. Игорь смутился, так как боялся выдать свой испуг по поводу такого неожиданного решения.

– Через два дня не получится как я ни старайся. Ольга назначила свидание только через три дня, – сердито сказал он.

Регина встрепенулась.

– Почему?

– Она уезжает.

– Куда?

– Говорит что на дачу с Мариной.

– Это же чудесно! – обрадовалась Регина. – Все словно по заказу! Лучшего трудно и пожелать. Дом будет пуст. Представляешь? Совершенно пуст!

Игорь замялся:

– Я не совсем еще готов. Надо поработать. В доме есть тайник. Не знаю где он. К тому же не выяснил где располагается сейф.

– Где располагается сигнализация, надеюсь, ты выяснил? – ехидно спросила Регина. – Или для этого у тебя было слишком мало времени. Не хотелось покидать спальню?

– Про сигнализацию я уже рассказывал, – раздраженно ответил Игорь.

– Вот и чудесно. У тебя в запасе целые сутки. За это время не то что сейф на площади в пятьсот квадратных метров, а иголку в стоге сена можно найти. Значит решено, – приказала она, – закончишь дело через два дня. Завтра же я отправляюсь за билетами.

Глава 15

Этой ночью Ольга долго не могла уснуть, вздыхала, ворочалась в постели. Перед глазами стояло мужественное лицо Игоря. Она вспоминала его горячие губы, сильные руки, пронзительно-синие с поволокой глаза.

«А ведь мы могли бы сейчас лежать рядом, – сожалела она. – Вот же дура, зачем ему отказала? Мучаюсь теперь… Но до чего же хорош он в любви! Как легко заводится…»

Эти мысли возбудили Ольгу. Она перевернулась на живот, прикусила зубами подушку и поняла, что теперь не уснет. Ольга разозлилась.

– Похоже, есть смысл принять снотворное, – воскликнула она, вскакивая с кровати.

Дом был тёмен и пуст до тошнотворности. Ольга прошлепала по лестнице в столовую, достала из аптечки лекарство.

Из распахнутого настежь окна повеяло прохладой. Она зябко передернула плечами и, наполнив из графина кипяченой водой стакан, залпом его опорожнила, забыв, что собиралась принять лекарство.

– Совсем сошла с ума, – нервно рассмеялась она. – Зачем я выпила воду? Я же не хотела пить, а всего лишь собиралась протолкнуть противную таблетку.

Какое-то предчувствие охватило Ольгу. Она поняла, что эта противная дрожь вызвана вовсе не ветерком из окна.

«Я нервничаю, потому и не могу уснуть. Зачем отпустила Марину?» – подумала она.

Ольга вспомнила, что всегда нервничала, когда оставалась в доме одна.

«Вот возьму и включу везде свет».

Она не стала бегать по дому, а с силой дернула рубильник: особняк мгновенно вспыхнул огнями на всех этажах. Прожекторы на поляне вспороли ночную тьму пронзительными лучами. Стало светло как днем; Ольга зажмурилась.

– Нет, так еще хуже, – испугалась она, чувствуя себя хорошо освещенной мишенью.

Ее охватил ужас, опасность притаилась везде: в саду за домом, в кустах, там, внизу, на дороге…

Ольга вышла на улицу, постояла на площадке возле самшитов. Внизу, по серпантину дороги изредка проезжали автомобили. Но слишком уж изредка. И свет от их фар создавал причудливые тени, от чего Ольге казалось, что кто-то мечется по поляне.

«Какая тишина. Хоть бы птичка какая запела», – подумала она и вернулась в дом.

В доме было еще страшней.

– Чего я боюсь? – подбадривала себя Ольга. – Не привидения же?

Она включила телевизор, но ни одна из программ ее не заинтересовала.

«Тоска, – немного успокаиваясь, подумала Ольга. – Приму еще одну таблетку и пойду спать».

И в этот миг она услышала шум: в столовой раздались чьи-то шаги. Сердце бешено заколотилось. Она остолбенела, ни в силах сдвинуться с места.

«До рубильника далеко, – с тоской подумала Ольга. – Может выбежать на улицу и закричать?»

С ужасом она обнаружила, что не может бежать: слабость и дрожь в коленях. Душа, казалось, застыла, стала неимоверно материальной и плотной, и от этого к горлу подступила тошнота.

«Все, конец!» – подумала Ольга и непослушные ноги сами вынесли ее из дома.

С криком выбежала она на поляну и, сразу почувствовав себя круглой дурой, уныло подумала: «Ну и что дальше? Так и буду стоять до утра на площадке? В ночной рубашке, на виду у всех проезжающих. В свете луны я, наверное, кажусь им фантомом».

Здесь, на улице, все представилось в другом, более жизнеутверждающем свете. Ольга вспомнила, что Марина жаловалась на крыс. «Это крысы, крысы шумели в столовой», – решила Ольга и немного успокоилась. Страх отступил, но недалеко. Затаился на задворках сознания и готов был вернуться в любой момент.

«Надо идти в дом, – решила она и заставила себя переступить порог. – Чего я боюсь? Не нечистой же силы? Надо бояться людей, а здесь, на улице, они как раз опасней всего. В дом постороннему человеку проникнуть невозможно. Решетки на окнах, сигнализация…»

– Черт! – закричала она, пугаясь собственного голоса. – Я забыла включить сигнализацию!

Ольга опрометью кинулась в холл.

Включив сигнализацию, она почувствовала себя уверенней, приняла еще одну таблетку снотворного и, прислушиваясь к тишине, поднялась в спальню на второй этаж.

– Черт! Почему меня не покидает ощущение, что я в доме не одна? – спросила она вслух и опять испугалась собственного голоса.

Он показался ей чужим и зловещим.

«Ну хватит. Ну в чем дело? – уговаривала она себя. – Я не первый раз остаюсь ночью без мужа и без Марины, но ничего подобного раньше не испытывала. Да, было немного не по себе, но не до такой же степени. Сама нагоняю ужасов».

Желание еще раз обследовать дом не покидало Ольгу. В конце концов она поддалась этому желанию и вышла из спальни.

Спустившись в холл она прислушалась и с ужасом поняла, что это не галлюцинации.

«Нет-нет, – остолбенела Ольга. – Действительно раздался скрип, там, наверху. Это скрип открываемой двери в одной из комнат на втором этаже.»

Преодолевая страх, она взбежала по лестнице и заметалась по второму этажу. Она услышала ряд звуков. Следуя один за другим, они создавали впечатление, что кто-то убегает от Ольги. Ее охватил дух преследования и, уже не замечая страха, она устремилась на звуки.

Теперь некто невидимый устремился вниз. Она явственно слышала приглушенный топот по ковровым дорожкам на ступенях.

– Эй! Кто там?! – содрогаясь от собственного голоса крикнула Ольга. – Предупреждаю, у меня есть оружие! В случае чего стреляю!

Молчание. И вдруг шум переместился на улицу. Она выглянула в сад, но во тьме ночи ничего не смогла рассмотреть. Лунный свет не пробивался сквозь листву деревьев.

«Нет, это со стороны площадки», – подумала Ольга и метнулась в холл.

Она уже собралась нажать на выключатель, но не успела. Входная дверь внезапно открылась… и под вой сигнализации свет загорелся автоматически.

– А-аааа!!! – не своим голосом завопила Ольга и осела на пол.

Это был муж.

– Ольга! Оленька! Ангел мой! – закричал Павел Александрович, бросаясь к жене. – Что с тобой? Почему ты не в постели?

– П-па-ша?!! – с трудом выговорила она. – Э-эт-то т-ты?

– Я, конечно я. Успокойся, ангел мой. Как ты меня напугала! Почему ты не в постели?

– Н-не знаю… М-мне показалось…

Павел Александрович пытливо вгляделся в лицо жены:

– Ты не пьяна?

Ольга рассердилась; и он тут же поспешил пояснить:

– Согласись, мой ангел, странно застать тебя в такое позднее время в холле, а не в постели. Я думал, что ты давно уже спишь.

Ольга слегка оправилась от испуга и уже с удивлением смотрела на мужа.

– Ты не улетел? – спросила она.

– Зачем ты включила наружную сигнализацию? – ответил он вопросом на вопрос. – Мы же пользуемся ею только тогда, когда совсем никого нет в доме. Я думал, что дистанционно отключил обычную и спокойно вхожу в дом, а тут такой рев. Мы наверное весь район разбудили.

– Не знаю, – рассеянно ответила Ольга. – Мне стало страшно, я вышла на улицу, а сигнализация не сработала. Я думала, что обычная испортилась и включила наружную. Мне было страшно, очень страшно.

Павел Александрович насторожился:

– Страшно? Почему?

– Павлуша, мне кажется, что в доме кто-то есть, – показывая на второй этаж, прошептала она.

Он рассердился:

– Глупости. Опять твои фантазии.

– Да, да. Я слышала топот на ступеньках, и даже дверь раскачивалась, словно только что ее толкнули ногой.

Павел Александрович прислушался. В доме было тихо.

– Чепуха, тебе показалось, – успокоил он жену. – Иди спать.

– А почему ты вернулся?

– Рейс задерживается до шести утра и к тому же я позвонил в Париж. Выяснилось, что понадобятся как раз те бумаги, которые я не захватил. Пришлось ехать обратно.

«Проверку он что ли решил мне устроить?» – подумала Ольга и, стараясь казаться равнодушной, спросила:

– А почему не сообщил из аэропорта, что возвращаешься домой?

Павел Александрович нежно чмокнул жену в лоб и пояснил:

– Лишь недавно узнал, что рейс откладывается до утра. Думал, ты уже спишь, не хотел будить. Собирался тихонечко проскользнуть в кабинет, взять бумаги и вернуться обратно. Кто же мог знать, что ты мне такую ловушку устроишь? Если б не столкнулся с тобой в холле, точно подумал бы, что ты нарочно включила наружку, чтобы вам с любовником быть в полной безопасности, – игриво заключил он и погрозил Ольге пальцем.

Она с укором посмотрела на мужа и сердито сказала:

– Павлик, как тебе не стыдно?

И подумала: «Как удачно я отказала Игорю. Вот бы влипли сейчас. Сам бог меня уберег».

Павел Александрович озабоченно глянул на часы и скомандовал:

– Все, ангел мой, спать, спать. Я спешу, должен еще многое успеть до вылета.

– Может заварить тебе кофе? – предложила Ольга.

Он решительно запротестовал:

– Нет-нет. Я все сделаю сам. Отправляйся к себе. У меня еще несколько конфиденциальных звонков.

Ольга заметила его раздражение, пожала плечами и отправилась в спальню. Когда она уже была в постели, раздался сигнал интеркома. Ольга взяла телефонную трубку и услышала голос мужа:

– Ангел мой, ты еще не спишь?

– Пока нет.

– Тогда зайди в кабинет на минутку.

Она накинула пеньюар и отправилась в кабинет.

Павел Александрович суматошно копался в своих бумагах. Было видно, что он очень торопится и нервничает.

– Георгий больше не звонил? – спросил он, не поднимая головы.

– Нет.

– Вот же безответственный человек! Куда, спрашивается, он пропал? Ладно, Оленька, иди, иди. Я работаю, работаю.

Она пожала плечами и спросила:

– Ты ко мне уже не зайдешь?

– Нет-нет, дорогая.

– Тогда прощай.

Ольга подошла к столу, чмокнула мужа в щеку и собралась уходить. Он оторвался от своих бумаг, притянул ее к себе, нежно шепнул:

– Прости, мой ангел, я что-то совсем замотался. Прости. Спокойной ночи. Я постараюсь выскользнуть из дома тихо, чтобы тебя не будить. Спокойной ночи.

– Можешь слишком не стараться, я выпила снотворное и, по-моему, оно уже начинает действовать.

Покачиваясь, словно пьяная, Ольга вышла из кабинета мужа.

Глава 16

Вернувшись в спальню Ольга почувствовала себя в полной безопасности. С приходом Павла Александровича страх исчез и все предыдущие ужасы казались смешными, нелепыми и даже надуманными.

Теперь уже она и сама была уверена, что топот чьих-то ног на лестнице порождение нервного состояния да ее возбужденной фантазии.

«По всему дому распахнуты окна, – засыпая, думала она, – вот ветер и раскачивает двери. А все остальное я придумала».

Сознание постепенно мутнело. Ольга медленно погружалась в сон. Калейдоскопом замелькали образы, лица, события…

Вдруг Ольга ощутила себя в жарких объятиях. Она страстно прижалась к горячему мужскому телу, отдаваясь его ласкам.

«Игорь?» – подумала она и прошептала:

– Любимый…

И услышала в ответ:

– Я люблю тебя, люблю, ты меня слышишь? Давно люблю, мучительно…

– Да-да, – ответила она, – я слышу тебя, слышу, слышу…

Его руки были настойчивы и даже грубы: они неистово мяли ее тело. Ольге стало больно. Она вскрикнула и потеряла сознание…

Или ей показалось?… Или не показалось?… Или она заснула опять, а нежные поцелуи вернули ее к действительности?…

Скрипнул паркет и с легким шорохом прикрылась дверь. Ольга вдруг ясно осознала, что вышедший мужчина не похож на Игоря. Его волосы значительно длиннее, а рост ниже. В слабом свете луны она не смогла разглядеть его лица.

Ольга резко подскочила на кровати. Сердце бешено колотилось. Дыхание было глубоким и частым, словно она и в самом деле только что занималась любовью, словно ей не приснилось все это.

«Черт! Что это было?» – растеряно подумала она и прислушалась. Вокруг тишина. Ни единого звука.

Ольга себя успокоила: «Это был сон. Конечно же сон».

Она обессилено упала на подушку и уже с грустью прошептала:

– А жаль, такой прекрасный сон. Сон, как явь. Виноваты таблетки: слишком много я проглотила снотворного. Но до чего же этот сон похож на реальность: до сих пор не покидает ощущение, что несколько минут назад из этой комнаты вышел мужчина… Но что за мужчина? Кто он? Ах! Теперь не узнаю никогда…

Она сладострастно потянулась и раскинула руки. Ладонь скользнула по простыне и попала в нечто липкое.

– О, боже! – вскакивая, вскрикнула Ольга. – Что это? Откуда?

Она включила ночник и откинула одеяло. То, что увидела она на простыне, разрешило последние сомнения: здесь действительно был мужчина, и они занимались любовью.

– Так это не сон, – растерянно прошептала она, – я действительно с кем-то…

«Неужели Павлик? – подумала Ольга, разочарованно откидываясь на подушку. – Жаль, тогда уж лучше бы это был сон. Но что я ему говорила?»

Она испугалась: «Вдруг Игорем мужа назвала? Какой кошмар! Да нет, он сразу бы скандал устроил. Ужас, как перепуталось все в голове! Черт! Зачем я приняла так много снотворного? Однако, какой удивительный оно дает эффект».

И тут Ольгу осенило: «Но если это не сон, тогда и мужчина, вышедший из спальни, тоже был наяву».

– Значит он существует на самом деле! – вскрикнула она, подпрыгивая на кровати.

Словно током ее пронизало:

– О, боже! Значит мне не показалось! Значит в доме действительно кто-то есть!

От этой мысли Ольге сделалось дурно. Она глянула на часы и поняла, что с тех пор как они с мужем расстались прошло совсем немного времени, всего около двух часов.

«Павел должен быть еще у себя в кабинете,» – с надеждой подумала она.

Ольга соскочила с кровати и выглянула на улицу. Судя по тому, что из окон кабинета на лужайку не падало отсветов, мужа там не было.

«Что же делать? Боже мой, что же делать? – с ужасом подумала она. – Забаррикадировать дверь? В окно выпрыгнуть? Но там решетка кованая».

От страха Ольга готова была на все. Как последняя надежда мелькнула мысль: «А вдруг это Игорек решил надо мной подшутить?»

Но, вспомнив длинные волосы, рост и телосложение незнакомца, она поняла, что ее спальню посещал не Игорь. Но кто? Кто?

Ольга тряслась от страха. В голову лезли глупые, неуместные мысли. «Надо завести собаку, – думала она. – Сколько раз просила Павлика. Почему он терпеть не может животных? Господи, о чем это я? При чем здесь собака? Что мне делать? Может, позвонить в милицию? Ой, мамочка, как же страшно!»

Она с тоской посмотрела на прикроватную тумбочку, в верхнем ящичке которой лежал газовый баллончик, даже руку к нему протянула, но тут же подумала, что это слишком слабая защита от неведомого врага.

«Только сильней его разозлю, – решила Ольга. – Судя по всему, он убивать меня не собирается. Во всяком случае пока. Но странно это все. А вдруг я себе напридумывала? Павел не мог так быстро уехать. Пусть в кабинете не горит свет, это еще ни о чем не говорит. Может Паша в столовой или на кухне».

Ольге захотелось выйти в коридор и посмотреть есть ли свет на другом конце дома, особенно на первом этаже. Из окна своей спальни этого увидеть она не могла.

«Какая я глупая, – подумала Ольга. – Совсем забыла про интерком. Если Павел в доме, он ответит, а если нет… Что тогда? Позвоню в милицию…»

Ольга сняла трубку и с ужасом обнаружила, что телефон не работает, молчал даже интерком, следовательно база отключена от сети. Вихрем ее вынесло из постели. Ольга подлетела к туалетному столику и обмерла: сотовый телефон, который обычно она оставляла у зеркала, исчез.

«Его кто-то взял, – холодея подумала Ольга. – И уж конечно не Павел. Значит в доме кто-то чужой. Кто?!»

Тело Ольги сотрясала мелкая дрожь. Дыхание само собой приостановилось, словно она боялась им обнаружить свое присутствие. Ольга окаменела, время остановилось для нее. Когда состояние оцепенения сделалось невыносимым, внутри словно что-то щелкнуло: все стало безразлично.

«А чего я испугалась? – вяло подумала она. – Если этот неизвестный хочет меня убить, то почему он до сих пор не сделал этого? Наоборот, он обошелся со мной очень мило. Не буду нигде включать свет, а осторожно обследую дом», – решила Ольга.

Она выключила ночник и на цыпочках вышла из спальни. Мягкие ковровые дорожки позволяли продвигаться беззвучно. На лестничной площадке Ольга замерла и прислушалась. Дом молчал. Тишина. Ни звука. Она вздохнула с облегчением и уже собралась спуститься в холл, как вдруг из кабинета мужа донесся какой-то странный глухой хлопок.

«Павел?!»

Не соображая, что делает, Ольга опрометью бросилась в кабинет. Остановившись на пороге, она несколько секунд изучала комнату, но ничего подозрительного не заметила.

Впрочем там было слишком темно, а чтобы включить свет нужно было войти. Сделать это Ольга не решалась. Она понимала, что в дверном проеме ее прекрасно видно. Если кто-то притаился в огромной комнате, то этот «кто-то» сейчас следит за каждым ее движением.

– Эй, здесь есть кто-нибудь? – сама не зная зачем, шепотом спросила она.

В ответ раздался слабый стон. Ольга содрогнулась.

– Павлик, это ты? Ответь мне, ты спишь? – уже громче воскликнула она.

– Помогите-ее, – жалобно донеслось из-за письменного стола.

За этим последовал еще один стон, более сильный и протяжный.

– Кто там? Как вы сюда попали? Что с вами? Почему вы стонете?

Ольга уже точно знала, что это не Павел Александрович. Голос незнакомца был значительно ниже. Уж как стонет ее муж, Ольга прекрасно помнила.

– Помогите-ее, – голос был переполнен страхом и болью.

«Ничего не понимаю, – подумала Ольга. – Я от страха трясусь, а тут, в моем доме, кто-то просит о помощи. А если это ловушка?»

Снова раздался стон, протяжный, словно скованный болью:

– Помогите-ее…

– Я вас боюсь, – призналась Ольга. – Скажите, кто вы? Иначе не подойду! – пригрозила она.

– Это я, Оля…

Она удивилась, услышав свое имя, и напряженно прислушалась, но узнать голос так и не смогла. Незнакомец тяжело задышал, видимо собирая силы. Раздалось какое-то шуршание.

«Он лежит на полу под письменным столом и хочет подняться», – догадалась Ольга и в ужасе закричала:

– Оставайтесь на месте, не двигайтесь! У меня оружие!

– Оля, эт-то я… Игорь…

– Игорь!!!

Она была потрясена.

– Игорь? Как ты сюда попал?

– Помоги мне, я ранен.

Ольга сорвалась с места, но чья-то сильная рука ее остановила, ухватив за локоть. Она неистово закричала, но вторая рука зажала ей рот. Над ухом раздался знакомый шепот:

– Тише, не ори.

– Жорик?!! Ты-ы?

Ольга совсем уже ничего не понимала, но присутствие Георгия несколько успокоило ее: страх отпустил душу. Она осознала, что в доме не одна, и теперь переживала только за Игоря. Что с ним? Кем он ранен? Как попал в их дом?

– Жорик, – вскрикнула Ольга.

– Не так громко, – приказал он и сжал ее локоть еще сильней. – Помолчи, – его ладонь опять легла на ее губы.

Ольга попыталась вырваться:

– Отпусти меня. Я хочу включить свет. И вообще, что здесь происходит?

Георгий ее не отпускал, но рот уже не зажимал.

– Я сам еще не знаю, что здесь происходит, – сказал он, – но советую оставаться на месте.

– Как – на месте? – рассердилась она. – Игорь на помощь зовет! Разве ты не слышал?

– Слышал.

– Он ранен! Не мешай мне, я хочу ему помочь.

Не успела она договорить, как опять раздались стоны Игоря.

– Ольга, сюда, скорей, умоляю, помоги мне, умираю, умираю, – жалобно позвал он.

– Вот видишь, – прошипела она.

Георгий усмехнулся:

– Не вижу, но слышу.

«Странно один умирает, другой чуть ли не шутит,» – изумленно подумала Ольга.

Происходящее вдруг показалось ей слишком невероятным. «А уж не сговорились ли мальчики и не разыгрывают ли они меня?» – подумала она.

В этот момент Георгий настойчиво потянул ее к выходу.

– Пойдем отсюда, нам надо срочно поговорить.

Глава 17

Георгий увлек мачеху в соседнюю, предназначенную для гостей комнату, и плотно прикрыл дверь. Ольга окончательно растерялась.

«Игорь остался там, – подумала она, опускаясь на диван, – а мы тут. А если это не розыгрыш? Вдруг он и в самом деле ранен?»

Георгий включил настольную лампу. Даже в ее тусклом свете было видно как побледнело его лицо.

– Что происходит? – строго спросила Ольга. – Скажешь ты наконец?

Он пристально смотрел на нее и тяжело дышал. От его взгляда ей становилось жутко. Вдруг Георгий бросился на пол прямо к ногам Ольги и, страстно обхватив ее колени, горячечно зашептал:

– Я люблю тебя! Ты должна решить! Я люблю тебя! Люблю! Люблю!

Уж чего-чего, а этого она никак не ожидала. Ольга была потрясена. Первую минуту сидела безмолвно, словно парализованная, но потом пришла в себя и рассердилась:

– Мальчик мой, а не сошел ли ты с ума? В другой комнате остался раненый человек, а ты ничего лучшего не придумал как устроить объяснения в любви?

Она попыталась отлепить его руки от своих коленей, но Георгий еще сильней прижался к ней и завопил совсем уже дурным голосом:

– Я сошел с ума! Сошел! Именно сошел с ума! Уже давно! Но ты ничего не замечаешь! Ты не хочешь ничего замечать! Или замечаешь, но нарочно издеваешься, мучаешь!

«Вот это да! – поразилась Ольга. – Хотела свести с ума одного, а свела сразу двух. В придачу к Игорю еще и своего пасынка. А если эти шельмецы меня разыгрывают?»

Она презрительно повела плечом и холодно сказала:

– Жорж, уж не лихорадка ли у тебя? О какой любви ты говоришь?

– Я люблю тебя! Люблю! Люблю! – упрямо заладил Георгий.

«Нет, они точно решили меня разыграть,» – подумала Ольга и попыталась подняться с дивана, но пасынок прижался к ней с такой силой, что она вскрикнула от боли:

– Отпусти!

– Умоляю, – зашептал он, не отпуская Ольгу, а еще сильней прижимаясь к ней всем своим телом, – не уходи, выслушай меня. Моя жизнь в твоих руках. Она давно в твоих руках, но сегодня особенно.

В голосе Георгия было столько искреннего отчаяния, что она на секунду поверила ему, а поверив, заинтересовалась.

– Хорошо, я останусь, только прекрати тискать меня так больно и объясни, наконец, что произошло в той комнате?

– Именно это я и собираюсь сделать.

– Только, пожалуйста, поскорей, может Игорю действительно нужна помощь.

– Может, – согласился Георгий, – но сначала надо все обсудить. Любимая, умоляю, моя жизнь в твоих руках. Как ты решишь, так и будет. Приговор из твоих уст я приму безропотно.

Ольга вздохнула.

– Театр да и только, – развела она руками. – Можно без прелюдий?

– Хорошо.

Георгий поднялся с пола и сел на диван рядом с мачехой. Он нервно взъерошил волосы, на секунду задумался, тяжело вздохнул и сказал:

– Я полюбил тебя с первого мгновения нашего знакомства…

Она вскочила:

– Опять ты за свое?

Он вернул ее на диван и с мольбой попросил:

– Выслушай, я рассказываю с самого начала. Без этого трудно будет объяснить остальное.

Он вопросительно посмотрел на Ольгу: намерена она слушать или нет? Душой она рвалась в кабинет мужа, к Игорю, но и Георгий заинтриговал ее. Она устало махнула рукой:

– Ладно, валяй дальше.

– Я маялся, страдал, – продолжил Георгий, – изводил себя, не знал как добиться твоего расположения. Ты же, как на зло, сразу возненавидела меня.

Ольга изумилась:

– Я?!! Ну и наглость! Да это ты проходу мне не давал со своими упреками! Я наооборот тебя во всем покрывала. Кому достался мой «опель»? Если бы не я, твой жадный папочка продал бы его и глазом не моргнул. Ладно, продолжай, – под его умоляющим взглядом успокоилась она.

– Пока ты была одна, я еще имел надежду. Я понимал, что слишком молод, что ты не воспринимаешь меня как мужчину. Но я надеялся, что со временем ты обратишь на меня внимание. Когда же у тебя появился этот негодяй!!!

Георгий презрительно кивнул в сторону кабинета. В его глазах было столько ненависти, что Ольга испугалась и сорвалась с места.

– Что ты сделал с ним? – закричала она.

Георгий схватил ее за руку:

– Нет, дослушай меня до конца.

– Что там слушать, – рассердилась она, – и так все ясно. Отпусти меня, а то закричу!

Георгий с тоской заглянул в ее глаза и с горечью сказал:

– Нет, ты никогда не полюбишь меня. Что ж, иди, больше держать тебя не стану.

Он разжал пальцы. В его голосе было столько безысходности, а в глазах столько боли, что Ольге стало жалко пасынка.

«Может он не обманывает? Может и в самом деле любит?» – подумала она, припоминая, что иногда он был очень с ней нежен, а порой в его взгляде и в самом деле можно было прочесть признание в любви.

Раньше она не обращала на это внимание потому, что он был сыном Павла, потому что между ними пролегла пропасть шириной в двадцать три года. Все эти взгляды Ольга считала обычными хитростями Георгия, желающего избежать тех или иных проблем с отцом и призывающего ее в союзники.

Ольга не ушла.

– Хорошо, продолжай, – сказала она, возвращаясь на диван.

Но теперь заупрямился Георгий:

– Нет, не буду.

Она удивилась:

– Почему?

– Ты мне не веришь. Не хочу унижаться. Пусть все свершиться так, как богу угодно.

– Что? Опять театральный тон? Что свершиться? Не мучай меня, рассказывай!

Он упрямо тряхнул головой:

– Нет! Пока ты не захочешь мне поверить, это не разговор, а действительно театр. Я не буду выступать в роли клоуна. Ты и так меня смешала с грязью, превратила в безвольного болвана.

Она изнывала от любопытства, к тому же в своем искреннем расстройстве он был похож на ребенка. Это растрогало Ольгу. Она подалась вперед и, прижавшись к нему грудью, шепнула:

– Рассказывай, я тебе верю.

Георгий с жаром схватил ее руку, страстно прижал к губам – Ольга почувствовала легкое волнение. Мелькнула шальная мысль:

«Интересно, каков он в постели? Наверное еще не опытен и наивен».

Теперь ей было странно, что она искала приключений на стороне, тосковала без верного пажа, когда верный паж тайно страдал у нее под боком. А сколько благ ей это сулило…

Ольга совсем другими глазами посмотрела на Георгия и наконец заметила как он красив, даже с синяком под глазом.

– Глупый, что же ты молчал столько времени? – с нежностью спросила она.

Взгляд Георгия засветился надеждой, но тут же погас.

– Как я мог? Я не смел… я только мечтал… Вот сегодня дерзнул, и как плачевно это закончилось.

Она встревожилась:

– Дерзнул? О чем ты?

Георгий признался:

– Я давно нахожусь в доме.

– Когда ты приехал?

– Когда здесь еще был отец.

Ольга в изумлении прижала к груди руки.

– Так значит это был ты? С тобой я… – Она осеклась.

Георгий снова упал к ее ногам и виновато залепетал:

– Да, я спрятался в этой комнате, просидел здесь весь день. Страшно проголодался да и пить захотел. Когда ты легла спать, я спустился вниз, но ты услышала и начала проверять все комнаты.

– Да зачем же ты прятался? – удивилась Ольга.

– Я давно вернулся, но не хотел показываться в таком виде отцу. Фингал под глазом вряд ли его обрадовал бы.

Ольга нашла это объяснение разумным.

– Почему же ты не отправился к себе? – спросила она.

– Сначала я так и поступил, но потом случайно узнал, что отец сегодня уезжает. То есть, уже не сегодня, уже вчера.

Георгий смущенно замолчал. О дальнейшем Ольга догадалась сама, но ей хотела заставить его рассказать о своем дерзком поступке до самого конца.

– Ну что же ты? – рассердилась она, – продолжай. Зачем тебе понадобилось проникать в дом и сидеть в нем весь день без еды и воды?

Он тяжело вздохнул и наивно признался:

– С неблаговидными намерениями.

Ольга усмехнулась:

– Это понятно. С благовидными намерениями не прячутся. Так что же ты собирался сделать? Говори. Обещаю не сердиться.

– Я хотел сфотографировать тебя с любовником, – сообщил Георгий.

Она испугалась:

– Зачем?

– Чтобы потом шантажировать.

Ольга разъярилась:

– Подлец! Ты собирался меня шантажировать?

Он покраснел:

– Да, собирался.

– Но зачем? Зачем? Чего ты от меня хотел?

– Того, что произошло между нами этой ночью, – выпалил Георгий и окончательно сконфузился.

Ольга была довольна. Она расхохоталась:

– Уморил! Вот фантазер! Нет, Жорж, ты фантазер! Фантазер! Прятаться в доме родного отца? Этот что-то новенькое.

– А что было делать? Я не видел другого выхода, – потупился Георгий.

– Не видел другого выхода? Ты так меня напугал, что я чуть не умерла. Фотографировать пришлось бы не моего любовника, а мой труп. Значит ты ждал когда явится Игорь, а дождался прихода отца?

Георгий кивнул:

– Да, старик сильно спутал мои карты. Я уже не рассчитывал на успех своего мероприятия, но, подслушав ваш разговор, воспрял духом.

Ольга лукаво улыбнулась, вспоминая жаркие объятия Георгия.

«Да нет же, оказывается я ошибалась, – подумала она, – наш Жорик совсем не новичок в сексе».

Он смущенно и покорно смотрел на нее. Ольга почувствовала к нему нежность. И не только… Ее рука потянулась к настольной лампе; комната мгновенно погрузилась в темноту.

– Иди ко мне, – волнующим шепотом позвала она. – Иди…

Мягкие теплые и пухлые губы Георгия сначала несмело тыкались в ее шею, груди, затем раздался треск рвущейся ночной рубашки и безумие овладело обоими. Ольга забыла обо всем на свете: о страшной ночи, о раненом Игоре.

– Это был ты? Ты? – страстно шептала она, отдаваясь его ласкам.

– Да… Я даже не думал, я не собирался, просто вошел, хотел посмотреть на тебя…

– Я спала?

– Да, я лег рядом, а ты ко мне прижалась. Я потерял над собой контроль.

– И правильно поступил. Почему ты не сделал этого раньше?

– Я люблю тебя, люблю, люблю… Ты мне веришь?

– Верю, теперь верю…

Глава 18

Усталые, обессиленные они лежали на полу. Ольга вспомнила о раненом Игоре. Вспомнила уже без прежней тревоги. Напротив, ей стало забавно.

«Какая я дрянь, – равнодушно подумала она, – похотливая дрянь, не могу пропустить ни одних штанов; ноги сами собой раздвигаются. Игорь, возможно, и в самом деле там умирает, а я тут спокойненько развлекаюсь с Жориком. А кто сказал, что он с Региной не обманул меня? Если она его сестра, то почему Игорь так испугался, когда мы неожиданно столкнулись?»

Словно прочитав ее мысли, Георгий вздохнул и спросил:

– Ты его любишь?

– Кого?

– Этого… Игоря…

Ольга задумалась и, не найдя ответа, сказала:

– Не знаю, до этой минуты мне казалось, что очень люблю, но сейчас уже… не знаю.

– Когда узнаешь кто он такой, разлюбишь совсем, – пообещал Георгий.

Она рассмеялась:

– Ревнуешь?

– Не в этом дело.

Ольга не поверила:

– Ревнуешь. Вы что, подрались?

Он нехотя согласился:

– Можно сказать и так.

– Ты что, ему ногу сломал?

– Почему ты так решила? – удивился Георгий.

– Иначе бы он уже был здесь, – усмехнулась Ольга и тут ее осенило: – Да, а как он сюда попал?

– А «зачем?» ты не спрашиваешь? – ядовито поинтересовался Георгий.

– Надеюсь, что догадываюсь, – кокетливо ответила Ольга.

– Ошибаешься.

В его голосе послышалось злорадство. Ольга напряглась:

– То есть?

– Его вовсе не ты интересуешь.

– Что-о?

Ольга приподнялась и, дотянувшись до настольной лампы, включила свет.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросила она, пристально всматриваясь в злое лицо Георгия. – А кто же его интересует?

– Сейф нашего общего родственника.

Ольга побледнела. Эти слова она восприняла хуже оплеухи.

– Неправда! – закричала она. – Ты порешь чушь от ревности! Игорь меня любит! Безумно любит!

Георгий презрительно усмехнулся:

– Может тогда объяснишь мне как он проник в дом?

Она опешила:

– Да, а как он проник? Ведь сигнализация же была включена.

– Я ее отключил, – сообщил Георгий.

– Ты-ыы?

– Я.

Ольга окончательно растерялась.

– Зачем? – вскакивая на ноги, спросила она. – Зачем?

Георгий равнодушно пожал плечами:

– По-моему это очевидно. Я хотел, чтобы твой любовничек попал в дом. Мне же надо было вас сфотографировать. Я думал, что он направится к тебе в спальню, а я тут как тут. Но получилось все иначе.

Ольга схватилась за сердце и снова опустилась на пол рядом с Георгием.

– Как же он оказался в кабинете Павла? – оторопело спросила она, сама уже понимая глупость этого вопроса.

«Нет, – с гневом и ужасом подумала она, – нет-нет, не могу поверить в то, что я, старая дура, стала жертвой какого-то мелкого воришки. Что там в том сейфе? Жалкие крохи да бумаги. Павел не хранит ценности в доме. И этот подонок полез… Да он из моих рук получил бы больше, если бы захотел! Боже мой! Как это оскорбительно!»

– Я убью его! Подлец! Ублюдок! Подонок!

Он вскочила и хотела бежать, но Георгий решительно вернул ее на пол.

– Куда ты? – сердито спросил он.

– К нему.

– Не пущу! Сначала дослушай.

– Черт с тобой, – обреченно согласилась Ольга, – продолжай, садист.

Георгий продолжил:

– Я думал, он отправится к тебе в спальню. Он так и поступил, но очень быстро вышел оттуда и спокойненько скрылся в кабинете отца. Когда я туда вошел, твой безумно влюбленный Игорь уже вовсю суетился вокруг нашего сейфа.

– Как же он узнал о тайнике? – удивилась Ольга, но, вспомнив о своих откровениях, сникла.

– Вот-вот, – злорадно усмехнулся Георгий, – еще спрашиваешь. А для чего, по-твоему, он проводил здесь ночи?

Ольга рассердилась:

– Ладно, полегче, твой тон оскорбителен. Я не потерплю издевательства…

Георгий нежно потерся щекой о ее колено и преданно заглянул в глаза.

– Прости, – сказал он, – это от ревности. Я тоже оскорблен. Он надругался над моей святыней и поплатился за это!

– Уже?

– Ну ты же слышала…

– Ах, да, он ранен. Так что же произошло дальше? Он заметил тебя?

– Да, у него был пистолет… с глушителем. Он выстрелил в меня, но не попал.

Ольга испуганно закрыла лицо:

– О, боже! Так он вооружен?

– Уже нет, – успокоил ее Георгий. – Я прыгнул на него и вышиб пистолет. У нас завязалась борьба, но я оказался сильней…

– Это было очевидно еще в том ресторане, – злорадно отметила Ольга.

– Я схватил пистолет и сделал два выстрела…

– Похоже я слышала один. Так значит он и в самом деле ранен? Так ему и надо! Трус! Подлец! Негодяй! Подонок!

Она уже жаждала его смерти. Лицо Ольги излучало ненависть. Георгий с одобрением смотрел на нее.

– Куда ты его ранил? – хищно спросила она.

– Не знаю, честно не знаю. Все произошло мгновенно. Он упал под стол. Почти сразу прибежала ты. Дальше знаешь сама.

– А зачем ты стрелял?

– Не знаю, – пожал плечами Георгий.

Ольга пристально смотрела на него и молчала.

– Правда не знаю, – повторил он. – Может от испуга, а может потому, что ненавижу его, да к тому же он покушался на наше имущество, надо же было его как-то остановить.

Она покачала головой:

– Нет, Жорж, ты обманываешь. Сам сказал, что обезоружил его. У тебя достаточно сил. Мог связать Игоря и вызвать милицию.

Георгий ужаснулся:

– Милицию? А как я объяснил бы тогда отцу, почему нахожусь здесь ночью?

Она согласилась:

– Да, Павлу вряд ли это понравилось бы. Он и без того ревнует к тебе.

– Вот видишь.

– Но почему Игорь молчит? – вдруг удивилась Ольга.

Она уже забыла о том, что желала ему смерти. Она уже была напугана.

– Что мы будем делать, если он умрет? – закричала Ольга и с неожиданно резво вскочив, помчалась в кабинет мужа.

Помчалась нагая – разорванная ночная рубашка валялась на полу.

– Куда ты? Постой! – крикнул Георгий и, проворно натягивая на ходу джинсы, бросился следом за ней.

Ольга ворвалась в кабинет, задернула шторы и включила свет. Игорь по-прежнему лежал под письменным столом в луже крови и еле заметно дышал. Глаза его были закрыты.

– Игорь! Игорь! Очнись! – с остервенением затормошила его Ольга.

Он приоткрыл глаза, бессмысленно посмотрел на нее и опять опустил тяжелые веки. Ольга обернулась и, увидев стоящего в дверях Георгия, приказала:

– Выйди.

Тот заупрямился:

– Нет.

– Выйди, черт возьми! – заорала Ольга.

– Одну тебя с ним не оставлю, – спокойно ответил Георгий.

– Он едва дышит, – уже мягче попросила она. – Выйди, пожалуйста, выйди.

– Нет.

Ольга махнула рукой и принялась тормошить Игоря. Она била его по щекам, трясла за плечи.

– Скажи, зачем ты пришел? – яростно требовала она. – Как здесь оказался? Как ты оказался в кабинете мужа, подлец?

Игорь уже не мог отвечать. Глаза его то открывались, то закрывались, дыхание было слабым. Ольга не понимала, что он умирает.

Георгий разозлился.

– Оставь его, – закричал он. – Ему не до бесед. Неужели не видишь, твой герой потерял слишком много крови, он не в том состоянии, когда хочется потрепаться. Игорек вот-вот ласты склеит.

Ольга испуганно отпрянула:

– А что же делать?

– Вот об этом я и хотел с тобой говорить. Надо решить как нам выгодней поступить. Может вызовем «скорую помощь»?

– Как вызовем? Криком с балкона? – хватаясь за голову, завопила Ольга.

– У меня с собой сотовый, – спокойно сообщил Георгий. – Можно куда угодно позвонить: хоть ментам, хоть в больницу. Думай.

Ольга на секунду задумалась.

– Нет, – решительно отрезала она. – Сначала я хочу услышать от него что он здесь делал. До этих пор никуда звонить не надо.

Георгий потерял терпение, зло сплюнул и завопил:

– Ты что, не понимаешь? Он уже вряд ли сможет тебе ответить! Посмотри на него! Он подыхает! Если еще не подох!

Неожиданно Игорь открыл глаза и вполне осмысленно посмотрел на Ольгу.

– Зачем ты здесь? – закричала она. – Ответь! Ты хотел открыть сейф? Это правда?

Георгий вышел из берегов: яростно саданул кулаком по стене и прорычал:

– Она мне не верит! Не ве-ери-иит!!!

– Да! Не верю! – завизжала Ольга. – Может ты хитростью заманил его, ранил, затащил в кабинет, а теперь всех собак на него вешаешь! Пускай он сам скажет зачем пришел.

Она обратилась к Игорю:

– Говори! Зачем ты здесь? Говори!

Странная виноватая улыбка мелькнула на его лице и тут же превратилась в гримасу боли.

– Ты пришел нас ограбить? – уже тихо, со слезами на глазах спросила Ольга.

Игорь кивнул, с мольбой посмотрел на нее и перевел глаза на сейф.

– Не может быть, – беспомощно выдохнула Ольга. – Не может быть…

Только сейчас она заметила на его руках легкие кожаные перчатки.

– Игорь, Игорь, как ты мог, – жалобно прошептала она. – Значит всего лишь сейф? Тебе нужен был только сейф, а как же любовь? Игорек… Милый… А где же наша любовь?

Георгий гмыкнул за ее спиной и со смешком сообщил:

– Любовь к бабкам не картошка.

– Иди ты к черту! – крикнула Ольга, жадно отыскивая глазами чем бы в него запустить.

Георгий на всякий случай отошел подальше. Она вдруг горько, навзрыд, заплакала. Он растерялся и подумал: «Со стороны, верно, все это выглядит забавно».

Ольга в чем мать родила сидела на полу и не замечала своей наготы, по ее щека катились крупные слезы. Вдруг Игорь пошевелил губами, дернулся и застыл.

– Что он сказал? – спросил Георгий.

Ольга растерянно на него посмотрела и, не понимая смысла своих слов, ответила:

– Он сказал: «прости».

– Это вряд ли, – усомнился Георгий.

Ольга коснулась бледного лица Игоря, отшатнулась и испуганно уставилась на пасынка.

– Что с ним? – растерянно спросила она. – Жорик, посмотри, что с ним?

Георгий подошел к телу, пощупал пульс, приложил ладонь к сонной артерии, потом к губам Игоря и спокойно сказал:

– Похоже, он умер.

– Умер?!!

Еще несколько минут назад Ольга жаждала смерти этого человека, но сейчас, с ужасом уставившись на его тело, она испугалась.

– Как – умер?

– Умер, – твердо повторил Георгий, словно ставя на этом разговоре точку.

Ольга хищно оскалилась.

– Нет, не умер! Не умер! – закричала она. – Ты убил его! Дважды убил! Первый раз, когда выстрелил в него, а второй, когда заговаривал мне зубы. Надо было не трахаться, а его спасать! Ты убийца! Убийца!

Она вскочила и, не отводя глаз от трупа, попятилась к двери, продолжая кричать:

– Убийца! Убийца!

Георгий пожал плечами и вышел из кабинета. Ольга метнулась за ним, схватила его за руку, исступленно спросила:

– Куда ты? Куда?

– А ты как думаешь? – усмехнулся он.

– Ответь, – прошипела Ольга.

В ее глазах было столько ненависти, что Георгий поежился и ответил:

– Вызову милицию.

– Нет!

– Почему?

– Нет, я сказала!

Он удивился:

– А что прикажешь делать?

Ольга задумчиво покачала головой:

– Пока не знаю…

– Вот и я не знаю, но оставаться в одной комнате с трупом твоего любовника не испытываю ни малейшего желания. А ты как хочешь. Я пошел.

Георгий вышел из кабинета.

– Вернись! – закричала Ольга.

– Не вернусь, – ответил он.

– Вернешься! – зловеще пообещала она. – Еще как вернешься!

Ольга словно обезумела. Она заметалась по комнате. То подбегала к трупу, хватала Игоря за голову, то испуганно от него отскакивала.

Уже на лестнице Георгий услышал ее нечеловеческий крик и бросился обратно.

Глава 19

Георгий влетел в кабинет и, не обнаружив там Ольги, закричал:

– Сумасшедшая, ты где?

Она не ответила. Георгий увидел торчащие из-под стола ноги Игоря.

«Упала в обморок», – догадался он и, присев на корточки, заглянул под стол. Возле трупа Ольги не было. Георгий растерянно осмотрел кабинет и нигде не нашел мачехи.

«Не сквозь землю же она провалилась», – подумал он и закричал:

– Ольга! Ты где! Отзовись!

Из-за книжного шкафа раздалось длинное сдавленное мычание.

– Ольга? – испугался и разозлился Георгий. – Ты где? Где же ты, черт побери?!

– Я… Я, – откуда-то издалека донеслось еле слышно.

«Да она в тайнике застряла, – догадался наконец Георгий. – Дверь захлопнулась, и теперь Ольга не может выбраться».

Он подошел к книжному шкафу, одна из секций которого автоматически открывалась. За этой секцией был тайник Павла Александровича в котором хранились важные документы, архивы – в основном бумаги. О тайнике знали только члены семьи, знали они и то, что там не было драгоценностей.

– Ольга! Ты там? – крикнул Георгий, приложив ухо к шкафу.

– Да! – истерично раздалось в ответ. – Выпусти! Выпусти меня скорей!

Ее голос был чужой, Георгий с трудом его узнал. Похоже, она была в отчаянии.

– Я не могу тебя выпустить, – закричал он. – Как ты туда забралась?

– Выпусти-иии! – не слушая его, истерично визжала Ольга. – Выпусти-ии или я умру-уу!

Георгий испугался.

– Олюшка, успокойся, я не могу тебя так сразу выпустить, но сейчас что-нибудь придумаю. Ты только не психуй.

Он не обманывал ее, он действительно не знал как открывается секция. Отец скрывал это от него.

– Как ты туда вошла? – спросил он у Ольги. – И зачем ты ее захлопнула?

Она не слушала его, лишь вопила:

– Выпусти!!!

Стараясь ее перекричать, он посоветовал:

– Ольга, попробуй дверь на меня толкнуть…

– Выпусти-ии!!! – продолжала визжать она, вряд ли соображая что-либо от ужаса.

Ее крик раздражал и пугал Георгия. Он не понимал, почему она так кричит. Темноты боится? Но там должен быть свет.

– Черт! – завопил и он. – Какой леший тебя туда понес! Не ори же ты так!!! Дай сообразить. Я не знаю как тебе помочь, я не могу туда войти!

Она внезапно замолчала, но дышала так громко, что было слышно даже через шкаф.

– Но Игорь же как-то открыл тайник, – наконец произнесла она. – Значит и ты должен сделать это.

– Игорь? Еще бы, он специалист в этом деле, – начал было Георгий, но, радостно хлопнув себя по лбу, воскликнул:

– Слушай! Ты совсем мне голову заморочила. Отец держит в секрете как тайник открывается из кабинета, но изнутри-то он открывается очень просто. Вспомни, там есть обычный замок. За сейфом, на полочке, ключ. Вставь его в замочную скважину и толкни дверь.

Ольга застонала и призналась:

– Я не могу подойти к сейфу.

Георгий удивился:

– Почему?

– Боюсь!

– Да чего же? Блин! Чего ты боишься? – начал выходить из себя Георгий.

– Здесь кто-то есть, – жалобно пропищала Ольга. – Он лежит.

– Кто?

– Я не знаю. Вижу только его ноги.

– Черт возьми! Еще одни ноги? – воскликнул Георгий, покосившись на ноги Игоря, выступающие из-за стола.

– Да! – закричала Ольга. – Здесь еще одни ноги! Я боюсь!

– Черт побери! Чего ты боишься? Если эти ноги до сих пор тебя не обидели, то и бояться нечего. Иди за ключом, а то будешь сидеть там пока отец не вернется, – пригрозил Георгий и прислушался.

Ольга всхлипнула и жалобно попросила:

– Я иду за ключом, ты, пожалуйста, не уходи.

Он ее успокоил:

– Не уйду, не уйду.

Он услышал осторожные шаги Ольги, легкий шорох и вслед за ним ее душераздирающий вопль. По металлическому скрежету он догадался, что Ольга нашла-таки ключ и теперь, не прекращая вопить, торопливо открывает замок. Наконец шкаф пополз на Георгия, он еле успел отскочить. Навстречу ему вылетела голая, дурным голосом вопящая Ольга. Глаза ее были наполнены нечеловеческим ужасом. Она тыкала пальцем в чрево тайника и визжала:

– Та-ам! Та-ам!

Георгий почувствовал как волосы зашевелились на его голове. Она пятилась и беспомощно тыкала дрожащим пальцем в направлении тайника, а он словно окаменел от страха. Наконец она наткнулась на Георгий, повисла у него на шее и закричала:

– Какой кошмар! Я этого не переживу!

– Что там? – разозлился он. – Ольга? Что ты там увидела? Говори скорей!

– Там Павлик, – пропищала она и разрыдалась.

– Отец?!! – закричал Георгий не своим голосом.

– Да! Он мертв!

– Мертв?!!

Георгий оттолкнул Ольгу и пулей влетел в тайник. За громадным, в полкомнаты, сейфом в луже крови лежал Павел Александрович.

– Отец, отец, – жалобно позвал Георгий, хватая Павла Александровича за руку.

Рука была еще теплая, но пульса не прощупывалось. Слезы брызнули из глаз Георгия.

– Как же так, отец? – горестно спросил он. – Почему ты здесь? Ты же должен быть в аэропорту…

Он упал на колени рядом с Павлом Александровичем. Время словно остановилось для обоих. Георгий сидел над трупом отца, бессмысленно уставившись в невидимую точку.

Сколько он так просидел, Георгий и сам не понял. К действительности его вернул строгий и решительный голос Ольги.

– Выходи, хватит тебе там сидеть, – приказала она. – Пора действовать.

Он вздрогнул и растерянно оглянулся. Ольга стояла в дверях кабинета. Она была тщательно причесана и уже одета. В руках у нее был поднос с двумя рюмками и бутылкой водки. На тарелочке лежали маленькие соленые огурчики.

– Выходи, – бодро сказала она, – у нас осталось мало времени. Уже рассветает.

Георгий поднялся, и сомнамбулически передвигая ногами, поплелся в кабинет. Упал в кресло и вопрошающе уставился на Ольгу.

– Сначала давай выпьем за упокой души нашего родственника, – сказала она и, покосившись на тело Игоря, все еще лежащее под столом, добавила: – Уж прости, за моего любовничка, хоть он был и подлец, тоже выпьем. Все-таки человек.

Ольга поставила поднос на письменный стол, деловито разлила по рюмкам водку, одну протянула Георгию, вторую подняла сама и сказала:

– Ну, давай, как принято, не чокаясь.

Она лихо замахнула свою порцию и выжидательно уставилась на пасынка. Тот медлил.

– Давай, давай, – подбодрила его Ольга, – легче станет и соображалка заработает.

Георгий вяло заглотнул водку и нехотя захрустел огурцом.

«Что за мужики? – глядя на него, с жалостью подумала Ольга. – Раскисают в самый ответственный момент. Бедным бабам положиться не на кого».

Вдруг Георгий решительно поднялся из кресла и направился к выходу. Изумленная Ольга закричала:

– Ты куда?

– Вызывать милицию.

Она схватилась за голову:

– Совсем с ума сошел!

– В доме два трупа, – напомнил Георгий.

Ольга невесело усмехнулась:

– Ясное дело, иначе за что мы пьем.

– Слушай, ты, сука! – разъярился Георгий. – Ты! Ты! – Он не нашел нужных слов.

Ольга бедово подперла руками бока и презрительно рявкнула:

– Не ори, не на демонстрации!

Он осекся и обескураженно уставился на нее.

– Соберись, – приказала Ольга. – Не время ругаться и выяснять отношения. И прекрати маячить в дверях. Вернись и сядь.

Георгий послушно вернулся.

– Я понимаю, – уже мягче сказала она, – гибель Павла для меня значительно меньшая трагедия, чем для тебя, но ты же мужчина.

– Да-аа, – вздохнул он, – я мужчина, но теперь уже сирота. Отец-отец, как же это случилось? – жалобно промямлил он.

Ольга осуждающе покачала головой.

– Не скули! – приказала она. – Не о том сейчас надо думать. Вот пошел ты вызывать милицию, с бухты барахты, ничего не обдумав. Если ты сообщишь, что наш дом в считанные минуты превратился в мелкое производство по изготовлению крупных трупов, менты сюда примчатся пчелкой, а дальше что? Ты об этом подумал?

Георгий пожал плечами и обреченно спросил:

– Какая разница? Чему быть, того не миновать.

– Чему быть того не миновать, – передразнила его Ольга. – Урод! Ты пошел не в своего папочку. Уж Павел умел выкручиваться из щекотливых ситуаций. Он бы тебя не одобрил.

Она до краев наполнила рюмку и протянула ее Георгию:

– Выпей-ка, мой мальчик, а то с тобой невозможно разговаривать.

Он отвернулся:

– Нет, это вредно.

– Не время о здоровом образе жизни рассуждать, – рассердилась Ольга. – Сейчас не до витаминов.

– Налила слишком много, – покосившись на рюмку, буркнул Георгий.

– В самый раз, – усмехнулась она. – Лично я начала соображать после пятой. Что ты смотришь на водку, как гад на лягушку, – прикрикнула Ольга, – мочи!

Георгий подумал и сдался:

– А-а, давай.

Опрокинул в рот рюмку, потянулся к огурцу.

– Пока лучше не закусывай, – посоветовала Ольга. – Иначе толку не будет.

Он покосился на ноги Игоря, бросил взгляд в сторону тайника и закричал:

– Слушай, я не могу больше здесь находится! Давай перейдем в другую комнату!

– Ой-ёй-ёй-ёй, – качая головой, усмехнулась Ольга. – Какие мы нежные, какие мы нервные. А еще хочешь, чтобы я тебя любила. Будь мужчиной! – рявкнула она. – Останемся именно здесь и постараемся восстановить события.

Георгий обиделся.

– Забыла, как совсем недавно орала сама? – ехидно напомнил он, кивая на ноги Игоря.

– Да, орала, – согласилась она. – Потому и меры принимаю, – она многозначительно глянула на полупустую бутылку. – А ты упрямишься, нарочно не хочешь в себя приходить.

«Уже нажралась, успела,» – зло подумал Георгий, вспоминая как несносна становится пьяная Ольга.

Но он ошибся. Мачеха не была пьяна. Выпитой водки только-только хватило, чтобы погасить стресс. Ольга повела себя как смелая волевая женщина: быстро оправилась от удара и готова была защищать и честь семьи, и себя, и Георгия, и даже покойного Павла Александровича. Ее грубоватость была нарочита, так она хотела встряхнуть пасынка, заставить его думать и принимать верные решения.

– Что ты собираешься говорить ментам? – строго спросила она.

Георгий пожал плечами:

– Все что знаю, то и скажу.

– Тьфу на тебя! – сплюнула Ольга. – Точно мозги съехали набекрень.

Он запротестовал:

– Прекрати меня оскорблять.

– А ты не будь дураком. Только подумай сколько ты знаешь всего, неприглядного для рядового обывателя. Бедные менты! Как им прикажешь все это переваривать? Игорь – труп и по совместительству мой любовник, – раз. Ты мой пасынок и по совместительству любовник, – два. Павел Александрович, упокой бог его душу, мой муж и, увы, труп – три. Вот сколько всего ты знаешь и собираешься рассказать. Что подумает обо мне милиция? А что она подумает о тебе?

– Я не намерен рассказывать ментам о том, кто чьим был любовником. Это не имеет никакого отношения к трупам, – проворчал Георгий. – Расскажу только то, что видел.

– Сумасшедший! – воскликнула Ольга и нервно забегала по кабинету.

Георгий наблюдал за ней и молчал. Наконец она остановилась, сплела на груди руки, прищурившись на него посмотрела и спросила:

– Ты признаешься в том, что убил Игоря?

Он кивнул:

– Да.

Ольга отшатнулась:

– Дурак!

Георгий смотрел на нее с непониманием.

– А что прикажешь делать? – растерянно спросил он. – Ударяться в бега?

– Глупей трудно придумать, но ты, если постараешься, сможешь придумать и глупей, – заверила Ольга. – Кстати, ты убил Игоря лишь потому, что он мой любовник. Да, да, не отпирайся. А менты очень быстро вытянут из тебя все остальное, потому что после такого признания, которое ты собираешься сделать, наши отношения становятся совершенно очевидны. Знаешь какой вывод сделают менты?

– Какой?

– Нас с тобой мгновенно обвинят в убийстве Павла. Расклад прост – тривиальная история: мачеха и пасынок снюхались и убрали богатенького пердуна. Вспомни сколько Павлу лет. По разумению ментов, такой глубокий старик мог исполнять супружеский долг только на почве склероза: бедняга просто намертво забыл, что у него импотенция. А тут обнаруживается культурист сын и молодая красавица-жена.

– От скромности ты не умрешь, – саркастично вставил Георгий.

– Скромность красит человека, но, увы, в серенький цвет, – парировала Ольга и деловито продолжила: – Разумеется, мы убили его. Зачем? Ради наследства. Видишь, как все просто. Мы и мяукнуть не успеем, как оба окажемся за решеткой. В этом городе достаточно желающих нас туда упрятать. Усек?

Георгий ошалел:

– Усек…

– Вот так-то, – удовлетворенно заключила она. – Наше дело дрянь. В народе на этот случай и поговорка припасена: бери топор и вешайся. Поэтому шевели извилинами, мой дорогой.

– Что ты предлагаешь? – поеживаясь, спросил он.

– Вот, совсем другой разговор, – в глазах Ольги мелькнул веселый огонек.

Ему стало очевидно, что у нее есть предложения.

Глава 20

– Та-ак, – сказала Ольга, окидывая комнату цепким пристальным взглядом. – Ситуация ясна. Мошенник Игорь, думая что Павел Александрович в командировке, а я уехала на дачу, смело отправился в наш дом. Про сейф я ему говорила, но не могла рассказать как открывается тайник, потому что и сама не знала. Ты в курсе, Павел никому об этом не распространялся. Игорь, конечно, далеко не дурак, но и не гений. Поверь мне, я с ним спала, знаю. Не мог он за такое короткое время разгадать секрет тайника, каким бы ни был профессионалом. Дело здесь вообще не в его профессионализме.

Георгий с интересом следил за мыслью мачехи.

– А в чем здесь дело? – спросил он.

Ольга прищурила глаза, азартно щелкнула пальцами и воскликнула:

– А вот в чем! Когда Игорь проник в кабинет, Паша уже был в тайнике. Поэтому и вышла нестыковочка. Игорь не мокрушник, он никого не собирался убивать. Случайно все произошло. Тайник был приоткрыт и как-то у них получилось…

Она задумалась, но, не отыскав решения, продолжила:

– В общем не знаю, как-то Игорь обнаружил себя. Скорей всего Павел увидел его лицо. Тому ничего другого не оставалось, как Павла убить. После этого Игорь принялся за сейф. Не за тот, что в тайнике, а за этот, что стоит на виду в кабинете. Я ради рисовки намекала ему, что там кое-что есть. Игорь начал потрошить сейф, но тут на шум примчался ты и помешал ему. Вот и вся картина.

– Да, скорей всего именно так и произошла трагедия, – горестно вздохнул Георгий. – Бедный папа. Он был таким крутым, а погиб от руки какого-то жалкого альфонса-воришки.

Ольга впервые услышала из уст пасынка слово «папа». Жорик называл Павла Александровича как угодно, только не так.

«Бедняжка, представляю как сейчас ему одиноко», – подумала она, вспоминая как плохо было ей самой, когда умерла мать.

Георгий ополз в кресле и опустил голову.

«Прячет слезы», – догадалась Ольга.

Она вздохнула и, сочувствуя ему, сказала:

– Держись, Гоша, держись, мой мальчик. Я не любила твоего отца, ты прекрасно знаешь, но он был моим другом, он был умным и чудесным человеком. Я гордилась им, это бесспорно.

Георгий с благодарностью на нее посмотрел и прошептал:

– Спасибо.

– Ваша семья, теперь моя семья, – призналась Ольга. – Я не допущу, чтобы тебя посадили за решетку из-за какого-то подлеца. Теперь, когда я знаю, что он убил моего мужа, я со спокойной совестью дам любые ложные показания, только бы спасти твою репутацию.

Георгий покачал головой:

– Нет, нет.

– Что нет? – удивилась Ольга. – Я же еще ничего тебе не сказала.

– Не трудно догадаться о чем сейчас пойдет речь. Заранее говорю: Нет.

Она в отчаянии всплеснула руками:

– Но почему?

– Потому, что я люблю тебя и не хочу подвергать опасности.

Ольга не любила, когда ей противоречат. Она стукнула по столу кулаком и рявкнула:

– Чушь!

Георгий вздрогнул, но упрямо повторил:

– Нет!

– При чем здесь опасность? – уже мягче спросила она. – Я ничего не боюсь. Опасность пока грозит тебе, а ты разыгрываешь из себя Дон Кихота. Кстати, ты же сам просил меня о помощи, – вспомнила она. – Да-да, ты же что-то лепетал о спасении, говорил про свою жизнь, которая якобы в моих руках. Так что же с тех пор изменилось?

– Многое, – ответил Георгий.

Она отмахнулась:

– Не понимаю. И понимать не хочу. Ты глупости говоришь, а я про дело.

Георгий рассердился:

– Я тоже про дело. После этой ночи ты осталась у меня одна… К тому же убит отец, а пистолет один. Нет, ничего умного здесь не придумаешь. Менты быстро разоблачат нас и тогда неприятности будут уже и у тебя. Нет. Даже и не проси. Я скажу им как все было и баста. Много мне не дадут.

– Не слишком-то обольщайся. Это смотря как дело повернуть.

– Наймешь хорошего адвоката. В конце концов не я пришел в дом к этому Игорю. А то, что отец убит, доказывает, что стрелял я не напрасно. Лучше отсижу пару-тройку лет и спокойненько вернусь.

Ольга ужаснулась:

– Что ты болтаешь?! Какую пару-тройку лет?! А репутация? А я? Я и на один день не хочу с тобой расставаться!

Георгий удивленно на нее посмотрел и спросил:

– Это правда? Ты не обманываешь?

Ольга сокрушенно покачала головой, нежно погладила его по щеке и ответила:

– Конечно, милый. Эта ночь не прошла бесследно и для меня.

– Тогда я раб твой, – воскликнул Георгий. – Что хочешь сделаю!

Она уселась на стол, пристально посмотрела на него и невесело усмехнулась:

– В тебе погибает великий актер. Какая сцена по тебе плачет.

– Пока по мне плачет тюрьма, – нервно взъерошив густой чуб, простонал Георгий.

– Кстати, о тюрьме, – спохватилась Ольга. – Куда ты дел пистолет?

Георгий открыл ящик стола.

– Вот он.

Ольга схватила пистолет и внимательно его осмотрела.

– Протрем тряпочкой, чтобы не осталось отпечатков твоих пальцев, – деловито сказала она. – Думаю, все будет тип-топ.

– Ох, сомневаюсь, один пистолет. Если бы у нас был хотя бы второй…

– Ты что, совсем не читаешь детективов? – удивилась Ольга. – Это же учебники для преступников. Думаю, по ним выучился не один матерый рецидивист. Зачем что-то изобретать самому, когда неленивые люди уже давно все придумали и увлекательно описали.

Она спрыгнула со стола и прошлась по комнате. Георгий проследил за ней взглядом и спросил:

– Что ты задумала?

– Как нам поможет второй пистолет, если менты найдут в теле Павла те же пули, что и в теле Игоря? – с улыбкой превосходства поинтересовалась она.

– Никак, – нехотя признался Георгий и добавил: – А ты умная женщина.

– Да уж, не дура.

– Но вряд ли удастся убедить ментов, что мой престарелый отец сумел отобрать пистолет у такого верзилы, как твой Игорь. Да еще успел в него выстрелить. Даже мне это было нелегко.

Ольга пренебрежительно махнула рукой:

– Фи! А зачем нам их в этом убеждать? Менты люди бывалые, опытные, им и карты в руки. До всего докопаются сами.

Георгий потряс головой:

– Не понимаю. Говори уже, что задумала? Не интригуй.

– Значит так, – вдохновенно начала она, – рассказываю как все было. Я спокойно спала здесь, в доме, в своей постели, а ты в своей постели, но у себя в квартире. Ясно?

Он нервно облизал губы и кивнул:

– Ясно.

– Утром ты приехал и, не зная, что Павел Александрович якобы уже улетел в Париж, ломишься в дом. Ясно?

– Ясно.

– Запоминай легенду. Я спокойненько открываю тебе дверь, и мы садимся пить кофе. Потом ты идешь в кабинет к компьютеру и застаешь картину, которую мы видим сейчас.

Георгий кивнул и добавил:

– Зову тебя…

– Да, – обрадовалась Ольга, – я поднимаю крик, тут выясняется, что сотовый пропал, а сетевой телефон не работает.

Георгий поерзал в кресле.

– Слушай, пока получается неплохо, – почти с азартом воскликнул он. – Это объясняет и то, почему я не знал, об отъезде отца. Просто не мог до вас дозвониться.

– Именно, – согласилась Ольга. – А дальше и вовсе правдоподобно. Менты приезжают, я в ужасе, ты тоже. Слава богу здесь нам ничего придумывать не надо.

– Но как с пистолетом?

– Слушай дальше. Меня спрашивают знаю ли я Игоря. Конечно же нет. Впервые вижу.

Георгий щелкнул пальцами:

– Стоп. Так нельзя. Вас могли видеть. Если тебя поймают на лжи…

– И что будет? Какая нормальная замужняя женщина по доброй воле признается что у нее был любовник? Я же не мазохистка.

– Ольга, лучше не рисковать…

– Хорошо, скажу что он подкатывался, а я не проявила интереса. Так, кафейное знакомство и ничего более. Они сами уже должны прикинуть с какими целями Игорь меня клеил.

– Этот вариант лучше, – одобрил Георгий. – Но с пистолетом как же?

– Очень просто. Менты конечно спросят меня было ли в доме оружие. Я отвечу что буквально на днях Павел Александрович приобрел пистолет. Они покажут и спросят: «Этот?» Я скажу, что похоже. Теперь ясно?

Георгий прижал ее к себе и крикнул:

– Ольга, ты гений! Значит отец выстрелил в вора, ранил его, но тот оказался проворней, завладел оружием и убил хозяина дома, но сам уже уйти не смог. От потери крови умер в кабинете.

– Точно.

– А как же объяснить присутствие в доме отца? Он же собирался лететь в Париж. К тому же ментам будет странно, что убили двух человек, прозвучало четыре выстрела, а ты не услышала ни одного.

Ольга сплела на груди руки и победоносно уставилась на Георгия.

– Во-первых, – сказала он, – ничего странного здесь нет. Я страдаю бессонницей, на этот раз приняла сразу несколько таблеток снотворного. Если бы ты не разбудил меня, то возможно спала бы и до сей поры. Кстати, это истинная правда. Во-вторых, здесь я ничего придумывать не буду, а лишь передам нашу беседу с Пашей, которую ты подслушал. Он собирался беззвучно покинуть дом, заботился о жене, я спокойно проснулась и, ни о чем не подозревая, пила с тобой кофе, думая, что мой супруг уже в Париже. Между прочим я и в самом деле не слышала выстрелов, разумеется кроме того, который прозвучал перед самым моим носом. Так что все вполне правдоподобно.

Георгий задумался и, согласно кивнув головой, сказал:

– Что ж, осталось только протереть пистолет, вложить его в руку отца, затем вора и можно идти за ментами. Они легко установят почему отец оказался в кабинете.

Ольга не согласилась:

– Нет, звать милицию еще рано. Ты осторожно выберешься из дома и вернешься пить кофе через пару часов. Целуй меня, – она подставила щеку.

– Готов целовать тебя всю свою жизнь! – воскликнул Георгий. – Ты моя единственная! Ты послана мне судьбой!

– Правда? – горько усмехнулась Ольга. – Ты так действительно думаешь?

– Да!

– Мой мальчик, надеюсь, это не я, потому что на свете есть лишь одна женщина, предназначенная тебе судьбой, и если ты не встретишь ее, ты спасен.

Часть вторая. Обман

Глава 1

Они ругались с самого утра. Скандал начался еще в постели, оба не помнили с чего. Так и не припомнив, помирились, а за завтраком Георгий назвал Ольгу шлюхой. Назвал от обиды, сгоряча, но в присутствии ядовито улыбающейся Марины. Ольгу это взбесило.

– Заткнись! – заорала она не своим голос, но, заметив радость подруги-прислуги, взяла себя в руки и добавила уже спокойней:

– Дорогой, изволь вести себя прилично… Хотя бы в присутствии посторонних.

«Какая я вам посторонняя?» – презрительно усмехнувшись, подумала Марина.

Она стояла у сервировочного столика и, неспеша разливая по чашечкам крепкий кофе, с нескрываемым интересом прислушивалась к ссоре любовников. Было заметно, что ее это веселило.

– Прости, дорогая, сорвался, – одумался Георгий и нежно погладил Ольгу по руке. – Думаю, можно меня понять. Я нервничаю.

Она фыркнула и презрительно дернула плечом:

– Почему так похожи все мужья, при потрясающем разнообразии мужчин? Жорж, ты не выносим. Особенно, когда нервничаешь без всякой причины.

– Я так не считаю, – опять раздражаясь и повышая голос, ответил он. – Ты обманываешь меня, водишь за нос. Вот скажи, где ты была вчера? Где?

Ольга невозмутимо посмотрела на него и ответила вопросом на вопрос:

– А ты где был?

Георгий неожиданно смутился:

– Я… Я много где был.

– Мой ответ адекватен.

– Ты была с этим прохвостом Горюновым! Я знаю, я все знаю! – закричал он.

Горюнов был управляющим одного из городских банков.

– Вот еще! – рассердилась Ольга. – Мне что, время девать некуда? Терпеть не могу твоего Горюнова.

– Зато он от тебя без ума.

– Ты дурак!

– Дурак – это человек, который не умеет прикидываться умным. Если я не умею, не беда, зато я вижу что у тебя с Горюновым. Он от тебя без ума.

– Имея такую жену, как его Агата, трудно претендовать на что-либо в жизни. Жена, – знак качества мужчины, а так же его характеристика. Беднягу некому было проинформировать об этом, когда он женился. Вот увидишь, банк его скоро прогорит.

– Но ты с ним ворковала на поминках. Я видел! Я все видел!

Ольга снисходительно посмотрела на Георгия и подумала: «Бедный мальчик, совсем от ревности поглупел».

Ей это нравилось, перед Мариной она была горда, да и было чем гордиться: в ее-то годы так кружить головы мужчинам. Огорчало одно: нервничая, Георгий частенько прибегал к оскорблениям, что радовало завистливую Марину. Вот и теперь Ольга испугалась, что Георгий снова перейдет на оскорбления, и поспешно воскликнула:

– Ах, перестань, пожалуйста. Горюнов приносил соболезнования. Сам понимаешь, сорок дней, и то, и сё… Я вынуждена была вежливо выслушивать.

– Вежливо? Да ты млела.

Ольга пришла в бешенство.

– Черт возьми! – завопила она. – Покажи мне ту дуру, которая может серьезно относится к этому болвану Горюнову? Он же весь на контрастах. Как хамелеон. То неимоверно чванливый, то до отвращения сервильный [3]. Я не виновата, что мои капиталы заставляют его угодничать? Уверяю, если бы я была операционисткой в его «лавочке», он разговаривал бы совсем по-другому. Если вообще удостоил меня своим драгоценным вниманием, – утихая, заключила она и брезгливо передернула плечами.

Георгия этот жест несколько успокоил.

– Хорошо, любимая, но впредь, исчезая из дома, изволь предупреждать, – сказал он, явно подражая своему отцу, покойному Павлу Александровичу, который в свою очередь подражал еще кому-то. – Я должен знать, где ты бываешь.

Ольга помрачнела. Марина обрадовалась: в воздухе запахло новой бурей.

– Не могу сказать, что мне нравится подобный надзор, – тщательно подбирая слова, грозно начала Ольга, – но…

Не докончив фразы она внезапно выскочила из-за стола и стремительно побежала в ванную.

Георгий испугался:

– Что случилось?

Он растерянно уставился на Марину. Та равнодушно пожала плечами и нехотя ответила:

– Уж не знаю. Бесспорно одно: это повторяется очень часто.

– Что – это? Ее стошнило?

– Да.

– Но отчего?

Марина лукаво улыбнулась.

– Если это не отравление и не высокое давление, что в ее возрасте было бы не удивительно, тогда это то, что в ее возрасте редко бывает и выглядит странно, – с сарказмом сказала она.

Георгий нахмурился.

– Ты можешь выражаться ясней? – сердито пробурчал он, отворачиваясь от Марины.

– Нет, только намеками. В вашем доме по-другому опасно.

– Вот же дура набита… – начал было Георгий, но его внимание привлек звук шагов, раздающихся уже с лестницы.

Прислушиваясь, он замолчал и вскочил из-за стола.

– Она уходит, – пояснила Марина.

– Ольга! – крикнул Георгий. – Ты не вернешься в столовую?

– Нет, – ответила та.

– Но куда ты?

– В спальню.

– Тебе плохо?

– Немного, пойду прилягу.

Георгий снова растерянно уставился на Марину. «Я что им, пастырь? – рассердилась она. – Какой он ждет от меня помощи?»

– Но мы же собирались на дерби, – разочарованно промямлил Георгий.

Ольга услышала его и крикнула:

– Видимо отменяется… Прости… Я не могу…

Раздался топот ее ног.

– Новый приступ, – язвительно заметила Марина и равнодушно спросила:

– Кофе подавать?

Георгий рассеянно скользнул взглядом по подносу с чашками и рассердился:

– Какой к черту кофе?!

Он на секунду задумался, но следом сорвался с места и помчался за Ольгой.

Ольга лежала на кровати и печально смотрела в потолок. Вид у нее был нездоровый.

– Как ты, дорогая? – заботливо спросил Георгий, осторожно прикрывая дверь спальни. – Тебе уже лучше?

– Ох, уже боюсь и говорить, – вздохнула она. – Только подумаю, что уже лучше, как новая волна… Все нутро выворачивает.

Он присел на кровать рядом и ласково погладил ее по волосам.

– Любимая, прости мою грубость. Я просто ненавижу себя за это, но ничего поделать не могу. Ты ведешь себя слишком независимо. Я жутко ревную.

– Ладно, уже привыкла. Не надо бы только при Марине. Она злорадствует.

Георгий скривился, словно от зубной боли.

– Сам себя кляну.

Он наклонился и поцеловал Ольгу в губы. Она попыталась увернуться:

– Не надо.

Георгий удивился:

– Почему?

– Меня рвало.

– Только поэтому?

Она не ответила.

– Я люблю тебя, – прошептал Георгий.

– Я знаю.

– Зачем тогда мучаешь?

Ольга рассердилась:

– А что я могу сделать?

– Многое…

Он не успел договорить; Ольга опять вскочила и помчалась в ванную. Раздавшийся шум воды заглушил ее страдальческие междометия. Вернулась она бледная и утомленная.

– Ох! Не могу больше! – воскликнула она, обессилено падая на кровать.

Георгий прилег с ней рядом.

– Что это? – спросил он, нежно целуя ее в висок.

Ольга посмотрела на него внимательным пытливым взглядом и ответила:

– А ты не догадываешься.

– Нет.

– У нас будет ребенок.

Георгий ошеломленно уставился на нее. Первое мгновение ей даже показалось, что он испугался, но потом в глазах его мелькнул веселый огонек изумления:

– Ольга! Ольга-ааа!

– Да, – с улыбкой победителя кивнула она, – да, дорогой, да. Это так.

Он схватился за голову и радостно завопил:

– Черт возьми! Черт возьми!!!

Однако, радость сменилась грустными раздумьями. Ольга настороженно наблюдала за ним.

– Теперь ты понимаешь, – спросил он с укором, – что мы должны срочно пожениться?

Она усмехнулась:

– Кому что, а голодной куме все хлеб на уме.

Он рассердился:

– Ольга, почему ты тянешь? Зажили бы спокойно, я перестал бы ревновать. Что в этом плохого? Только не говори мне про разницу в возрасте.

Она вздохнула:

– Ну хорошо, уговорил. Рановато еще, едва сорок дней минуло, но деваться действительно некуда. Так и быть, стану твоей женой, только учти, буду ненастоящей: банки закатывать я не умею, – шутливо призналась Ольга.

Георгий опешил:

– Какие банки? При чем здесь банки?

– Ну как же? – рассмеялась она. – Народная мудрость гласит, что настоящая жена – это женщина, которая умеет закатывать три вещи: – банки – глаза – истерику. Так вот, я умею все, только не закатывать банки.

– Ах вот ты о чем! – счастливый Георгий бросился к Ольге: – Меня и это в тебе радует!

– Только устроим все без лишней афиши, – мягко отстранила его она. – Распишемся и тем будь доволен.

– Да! Да!

Глава 2

Они тихо, без свидетелей, расписались в районном загсе. О свадьбе Ольга даже не хотела слышать, да Георгий и не настаивал: видел что ей не до того. Токсикоз свирепствовал. С каждым днем Ольге становилось все хуже и хуже. Она подурнела, поблекла, под глазами пролегли темные круги.

Георгий ей сочувствовал. Теперь он чаще бывал дома, старался быть заботливым мужем. Ольгу рвало постоянно. Она похудела без всяких диет, чему была и сама не рада.

– Это кончится когда-нибудь или нет? – спросил Георгий Марину в один из особенно тяжелых приступов рвоты.

Ответ прозвучал философски:

– Все когда-нибудь кончится.

– Как она, бедняжка, страдает! – с жалостью воскликнул Георгий, весело раскачиваясь в кресле и с нездоровым интересом прислушиваясь к звукам, раздающимся из ванной.

– Да уж, – вяло откликнулась Марина.

Еле волоча ноги, Ольга вернулась из ванной. Она была очень бледна.

– Может приляжешь, дорогая, – заботливо спросил Георгий.

Она покачала головой.

– Нет-нет. Хватит и того, что ты вынужден из-за меня все вечера проводить дома. Если я еще улягусь в постель, то могу лишиться своего юного мужа. Он в конце концов не выдержит и пойдет искать развлечений на стороне, – пошутила она, но в голосе слышалась грусть.

– Как ты можешь, любовь моя? – с укоризной воскликнул Георгий.

Ольга тряхнула неубранными волосами и, фальшиво изображая веселье, озорно воскликнула:

– Так кто там на этот раз самый безграмотный?

Марина развела руками:

– Увы, как всегда ты.

Ольга недовольно наморщила лоб, но тут же рассмеялась:

– Тогда играем до тех пор, пока я вас не обскачу. Но вы учтите, что я училась в Париже в самой обычной французской школе. Мне положена скидка.

От скуки по вечерам они играли в грамматическую игру. Выигравший зачитывал текст, а остальные писали. Что-то вроде диктанта. Потом проверяли орфографию. Ольге читать текст пока не довелось.

– А кто выиграл? – спросила она.

– Я, – скромно призналась Марина. – Ну что, читать?

– Давай, – нехотя согласился Георгий.

Ему наскучила эта игра. Он действительно с большей охотой сходил бы в клуб или навестил кого-нибудь из приятелей, но болезнь жены обязывала.

– Еще долго продлиться этот токсикоз? – пряча раздражение за заботой, спросил он.

– Бывают случаи, когда с каждым месяцем токсикоз только усиливается, – «обрадовала» его Марина. – И так до самых родов.

– Тебя никто не спрашивает, – неожиданно рассердился Георгий и вопросительно уставился на Ольгу.

– Успокойся, дорогой, – усмехнулась она. – Доктор сказал, что мучаться придется максимум неделю. А потом станет легче.

Он погладил ее по руке:

– Дай-то бог.

– Ну что? Читаю? – спросила Марина.

– Да, да, – кивнула Ольга. – Читай.

Она взяла в руки школьную тетрадь и авторучку и приготовилась записывать.

– Только поищи какую-нибудь другую книгу, – посоветовала она Марине, – а то Куприн уже надоел. К тому же у него слишком сложные тексты.

– Возьми Толстого, Льва, – пошутил Георгий. – У него тексты значительно проще.

– Нет-нет, – испугалась Ольга. – Лучше кого-нибудь современного. Возьми детектив. Обычно там пишут как в школьных сочинениях: просто, коротко и с ошибками.

– Так и быть, – сжалилась Марина, – возьму детектив.

Она отправилась в библиотеку и через минуту вернулась в холл с тоненькой книжицей.

– Так, поехали, – скомандовала она, устраиваясь в кресле и листая страницы. – Вот, нормальный текст, подойдет. Приготовьтесь, начинаю. «Он был бледен… Перо дрожало в его руке… Я ухожу из жизни, потому что не могу больше жить с тяжелым грузом. Я убийца. Убийца дважды, а может трижды. Я не знаю. Да простит меня бог и моя несчастная жена, а так же наш ребенок. Я ухожу с болью в груди…»

– Боже мой, какой кошмарный текст! – возмутилась Ольга. – Где ты его откопала?

– Вот здесь, – показала на книгу Марина. – По-моему ничего. Во всяком случае он несложный.

Ольга вскочила, бросила тетрадь с ручкой в кресло и капризно сказала:

– Я не хочу больше играть. Этой дрянью ты испортила мне настроение.

– Давайте доиграем хотя бы до победителя, – воспротивилась Марина. – А то у нас с Георгием очков поровну. Тут осталось всего пару строк до конца абзаца.

– Каких строк? – рассердилась Ольга. – Ты о чем? Мы что, на экзаменах?

Она подошла к распахнутому окну. Из сада доносилось благоухание ночной фиалки.

– Ну давайте тогда прогуляемся, – скрывая зевоту, предложил Георгий.

– Иди сюда, – позвала его Ольга. – Принюхайся, какой аромат! Слышишь?

– Нюшу, – пошутил Георгий, подходя к жене и нежно обвивая рукой ее, пока еще тонкую талию. – Пойдем в сад. Там свежо. Погуляем по залитым лунным светом тропинкам.

Ольга рассмеялась:

– Спрашивается, откуда у моего мужа такое пристрастие к цветистым фразам? Это у вас наследственное. Паша тоже любил церемонно выражаться. Правда, Марина?

Она с озорной улыбкой оглянулась и неожиданно наткнулась на ее полный ненависти взгляд.

– Что с тобой? Малыш? – с изумлением спросила Ольга.

Марина пожала плечами:

– Ничего. Так просто смотрю и все. А в самом деле, пойдемте-ка лучше в сад. Я хочу насладиться ароматом ночной фиалки.

Георгий язвительно кивнул в ее сторону и обратился к жене:

– Вот, пожалуйста, еще один экземпляр с театральных подмостков.

– Да, – поддержала его Ольга. – Похоже, у вас эпидемия. Не пойму кто кого заражает, но боюсь как бы и мне не заразиться, тем более что с театральными подмостками я знакома не понаслышке.

Она вырвалась из объятий мужа и, схватив за руку Марину, увлекла ее в сад. Георгий поспешил за ними.

– Ты что, глупая, ревнуешь? – украдкой шепнула Ольга Марине.

– Еще чего, – презрительно процедила та сквозь зубы. – Нашла что подумать.

– Тогда нечего кукситься.

– А я и не собиралась.

Георгий догнал их, подкрался и крикнул:

– О чем вы тут шепчетесь?!

Но никто его не испугался.

– Я спрашиваю у Марины, где она научилась так грамотно писать, – объяснила ему Ольга.

– Она закончила школу с золотой медалью, – сообщил Георгий.

Ольга искренне поразилась:

– В самом деле? Ты не шутишь?

– Нисколечко, – с гордостью подтвердила Марина. – Я с детских лет готовилась к хорошо оплачиваемой и престижной работе.

– Что ж, – заметил Георгий, – и судьба не обманула твоих ожиданий. Работе твоей может позавидовать любой профессор.

– Жалованью, ты хочешь сказать, – поправила его Ольга. – Жалованью ее действительно позавидует любой профессор.

– Профессор? О, да! – рассмеялась Марина. – Особенно профессор.

– А что вы смеетесь? – неожиданно обиделась Ольга. – Когда я дала объявление… Кстати, в нем я открыто сообщила сколько буду домработнице платить. Так вот, когда я дала объявление, набежало столько народу, что пришлось устраивать конкурс. Настоящий конкурс.

Она толкнула подругу в бок:

– Марина, ты помнишь?

– Еще бы, – кивнула та.

– И между прочим, – торжествующим тоном продолжила Ольга, – среди конкурсантов было несколько кандидатов наук, один доцент – преподаватель физики и два искусствоведа.

– Да, – гордо подтвердила Марина. – Помнишь, одна училка-француженка очень упирала на то, что ты сможешь общаться с ней на французском.

Ольга рассмеялась:

– Да-да. Было, было.

– Почему же ты не взяла ее на работу, а предпочла Марину? – удивился Георгий.

Он в это время отдавал долг Родине – нес службу в армии и даже не подозревал какими «заботами» жили его отец и мачеха.

– Почему не взяла ее на работу? – Ольга усмехнулась: – Я побоялась испортить свой французский. У нее было отвратительное произношение. Да и по-русски она не очень бойко изъяснялась. Слишком по-местному гэкала.

Георгий и Марина украдкой переглянулись. Ольга заметила это и помрачнела: особенно ей не понравилось выражение его лица.

Она передернула плечами и сказала:

– Однако, здесь прохладно. Вернемся в дом.

Глава 3

Она сидела в кресле, небрежно откинувшись и вульгарно расставив ноги. Тон ее, как обычно, был развязен, но на этот раз в нем явно проступала угроза. Он уже устал защищаться.

– Мне надоело ждать, – с напором продолжила она. – Уж не снюхался ли ты с домработницей?

– У тебя крыша едет, – с раздражением воскликнул Георгий.

– Тогда почему тянешь?

– Я тяну? Да мне самому это во как надоело, – он провел рукой по горлу. – Нет уж, я сплю и вижу когда это кончится.

Она не поверила, презрительно покачала головой и заключила:

– Снюхался с Маринкой, подлец!

Он вспылил:

– Сама дура! Прикинь своими прямыми извилинами: даже если я, как ты утверждаешь, снюхался с Маринкой, то при чем здесь она? Какое отношение Марина имеет к заминке?

Она нервно повела плечом:

– Откуда мне знать? Ты хитрый, много чего можешь придумать, чтобы в конце концов обвести меня вокруг пальца. Но если ты меня кинешь, я с говном смешаю тебя, так и знай.

Ее наглый вид начал раздражать Георгия. Он с трудом сдерживался.

«Сколько же в ней цинизма, – с отвращением подумал он. – Смотреть на нее не могу. Скорей бы все это кончилось».

– Или француженка загнала тебя под каблук? – презрительно ухмыльнулась она.

Он обиделся:

– Пока еще я в доме хозяин.

– Я не верю мужчине, который говорит, что он в доме хозяин. Наверняка он лжет и в других вещах. Вот что, мой дорогой, – ткнув в него пальцем, сказала она, – если ты не возьмешься за ум, я помогу тебе в этом. Сам знаешь, – шутить не люблю. Говорю тебе, пора с ней кончать. Ты понял?

Она пристально посмотрела на Георгия.

– Понял, – ответил он и на всякий случай поцеловал ее ладонь и ласково улыбнулся.

С каждым днем изображать к ней хорошие чувства становилось все труднее. После гибели Игоря Регина совсем разум потеряла: стала истерично подгонять его, явно толкая на глупости. Запах денег сводил ее с ума. Она утратила осторожность.

– Спешишь, – покачал головой Георгий. – Регина, ты слишком спешишь. Это не доведет до добра. Наше дело верное, только наберись терпения.

Она вперилась в него подозрительным взглядом и спросила:

– А может ты влюбился в эту шалаву?

– Скажешь тоже! – возмущенно рявкнул он. – Я ведь могу и оскорбиться!

– Ладно тебе, – примирительно откликнулась Регина. – Я пошутила, хотя… Знаешь, Игорь, по-моему, уже начал в нее втрескиваться. Мне пришлось устроить ему бурную сцену ревности, чтобы отправить на дело именно в ту ночь. Видел бы как он упирался. Но ты молодчина. Какое хладнокровие. Чисто сработано. Вот таких мужиков я люблю. Не бойся, тебя я не брошу. Ну-у, может когда изменю маленько, – игриво подмигнула она и успокоила: – Но не сильно, так, чуть-чуть.

Георгий с отвращением посмотрел на Регину и подумал: «Какая циничная бабенка и дура к тому же. Неужели она думает, что способна вскружить мне голову? Удивляюсь, как только Игорь на нее клюнул. Хотя, скорей всего и его она интересовала больше как наводчица. Убежден, что и он был слегка влюблен в Ольгу. Его „прости“ перед смертью выглядело очень романтично. Жаль, она была не в том состоянии, когда можно насладиться своей победой».

Регине, видимо, не понравилось что-то в его взгляде. Она фыркнула и спросила:

– О ней думаешь?

– Да, – не солгал Георгий.

– Хватит уже, давай с ней кончать.

– Опасно еще. Куда спешить? Убийство за убийством. Слишком очевидно.

– А мне надоело ждать.

Он задумался и повторил:

– Нет, опасно.

Регина игриво толкнула его в бок:

– Я счастливая! Я везунчик! Да не дрейфь ты! Все будет нормально. Смотри как с твоим отцом и Игорем все ловко получилось. Как в аптеке на весах. Менты тебе еще и сочувствовали.

– Благодаря помощи Ольги, – напомнил он.

– Нет, благодаря твоему таланту, – возразила она. – Как ловко ты обвел вокруг пальца старуху. Ну и дура же она! Неужели верит, что ты влюблен в нее? Ты же в сыновья ей годишься. Вот наглая баба!

– Верит, – кивнул Георгий. – Надеюсь, верит. Я очень стараюсь, она и верит.

– И это после разоблачения Игоря, – поразилась Регина. – Уж после такого я бы не поверила. Нет, она совершеннейшая самовлюбленная дура.

«Ты еще хуже,» – подумал Георгий.

– Короче, когда? – решительно спросила Регина.

– Что – когда?

– Когда мы будем претворять в жизнь наш план? Смотри, а то передумаю, – пригрозила она. – Здесь ко мне уже подкатывает один бизнесмен. «Какая ты свеженькая, – говорит, – какая душистая». Вот возьму и отбуду с ним на…

Регина серьезно задумалась, но, видимо, не смогла вспомнить куда «отбывают» богатые телки и махнула рукой:

– Куда-нибудь с ним отбуду.

«Черт, если бы я не нуждался в твоей помощи, укатила бы ты на два метра под землю,» – злобно подумал Георгий.

– Так когда же? – упрямо повторила Регина свой вопрос.

Он понял, что придется сделать неприятное сообщение, иначе она не отстанет.

– Как ты торопишься, крошка, как ты кровожадна. Мало тебе двух трупов, третий подавай, – шутливым тоном начал он, но она рассердилась.

– Мне жизнь подавай, – прерывая его, закричала она. – Я хочу жить, а не прозябать. Надоело сидеть в берлоге. Хочу на Богемы! – вспомнила наконец она, куда ездят богатые телки.

Георгий обнял ее:

– Регина, только не сердись…

Она насторожилась:

– Что?

– Багамские острова пока откладываются. Или нет. Поезжай туда прямо сейчас. Я дам тебе денег. Много денег.

– Ты хочешь чтобы я поехала одна?

– Конечно, я же занят…

Регина оттолкнула его и закричала:

– В чем дело, парниша? С огнем шутишь! Я ведь могу…

Георгий не стал слушать ее угроз, а торопливо заговорил:

– Девочка моя, умоляю, не сердись, я не виноват, обстоятельства оказались сильнее меня, сильнее нас с тобой.

– О чем ты? Какие такие обстоятельства? Хватит полоскать мне мозги! Ты что передумал шлепать эту шлюху?

– Да нет же, конечно нет. Но только не сейчас, сейчас нельзя, чуть позже.

Регина остолбенела:

– Позже? Почему? Что нам мешает шлепнуть ее сейчас? Только не говори, что слишком рано. Это я уже слышала.

– Нет, – со вздохом признался он, – уже не рано, уже поздно.

Регина ошеломленно посмотрела на Георгия и переспросила:

– Поздно?

– Увы, да.

– Как это поздно? Уж не хочешь ли ты сказать, что ее уже кто-то шлепнул?

Она неожиданно расхохоталась, довольная своей шуткой. Георгий поморщился:

– Нет, не шлепнули, к сожалению. Но и я не могу сейчас этого сделать. Риск слишком велик. Потерпи всего несколько месяцев.

Он не знал как ей сообщить, тянул, опасаясь скандала.

– Сколько? – с угрозой спросила Регина. – Сколько еще надо ждать?

Он замялся:

– Ну-у, не знаю, месяцев шесть, семь…

Регина присвистнула.

– Ничего себе несколько. Это же больше чем полгода! Крыша поехала у тебя! Нет, столько ждать я не согласна. Не хитри. Ничего у тебя не получится. Давай кончать и баста. Иначе я осерчаю.

Георгий чувствовал, что обстановка накаляется раньше времени.

«У этой дуры совсем нет мозгов, а уж тем более ничего человеческого, – подумал он. – Вряд ли она поймет, но попробую, другого выхода у меня нет. Хотя, есть, но прибегать к нему не хотелось бы».

– Понимаешь, – вкрадчиво начал он. – Ольга беременна.

– Что-оо?

– Беременна, – твердо повторил он, уже заранее злясь на последующие за этим сообщением высказывания.

– Беременна? Эта старая облезлая кошка? Да она тебя дурит!

– Нет, не дурит. У нее очень сильный токсикоз.

– Вот это да! – изумилась Регина, но следом разъярилась: – Слушай, какое мне до всего этого дело? Беременна, не беременна! Тем более надо быстрей с ней кончать и сматываться за границу!

– Не могу же я убить своего ребенка? – в отчаянии закричал Георгий. – Я даже знаю уже что у меня будет мальчик. Сын, понимаешь? Я не могу убить своего сына. Тогда я стану хуже своего отца.

– Какие сантименты! – рассмеялась Регина. – Еще расскажи мне как ты его любишь, своего сыночка. А как же бабы делают аборты? Подумаешь, ребенок, большие дела. Он еще и не родился.

– Я не могу убить собственного сына, – твердо сказал Георгий.

– Собственного папашу ты убить смог, а вот еще не родившегося ребенка почему-то не можешь! Поразительно!

Георгий пока пропустил ее слова мимо ушей, но мысленно поклялся за них отомстить.

– Ну что тебе стоит подождать несколько месяцев? – взмолился он. – Ведь когда родится ребенок, меня уже никто не заподозрит в убийстве своей жены. Все снова будут сочувствовать.

– Я завтра тоже забеременею, и что мне делать с этим твоим ребенком?

– Мы будем очень богаты. Он нам не помешает. Поручим его няньке. Во всяком случае ты его никогда не увидишь. Обещаю.

Регина задумалась.

– Обещай, что и сам с этим ребенком не будешь видеться, – потребовала она. – А еще лучше, отдай его в дом малютки.

– На все согласен, – воскликнул Георгий, не собираясь выполнять ничего.

– Ладно, иди, я подумаю, – махнула рукой Регина. – Жди моего звонка. Сегодня ответ сообщу.

Глава 4

Не успел Георгий войти в дом, как раздался телефонный звонок.

– Это Регина, – испуганно подумал он и бросился к аппарату.

И не ошибся. Звонила действительно Регина. Из вредности звонила домой, а не на мобильный. Голос ее не сулил ничего хорошего.

– Ты уже добрался? – зло спросила она.

– Да, только вошел, – холодно ответил Георгий.

– Ну и как?

– Что – как?

– Настроение.

«Вот же дура!» – рассердился он, но ответил спокойно:

– Нормальное настроение. Ты почему звонишь? Что-то уже надумала?

– Надумала, – ехидно сообщила Регина и замолчала.

– Ну?

– Баранки гну.

Георгий взорвался.

– Слушай, ты не забывай куда звонишь, – закричал он. – Мне с тобой не слишком удобно разговаривать. Я в холле. В любой момент сюда может войти кто-нибудь из домашних.

– Это уже не страшно.

– Не понял, – с угрозой проревел Георгий.

– Операция началась, – твердо сказала Регина.

Он опешил:

– То есть как?

– А так. Чтобы ты не дергался, я записала наш разговор на магнитофон. Давно уже поняла, что ты собрался изменить планы. Так вот, знай, я записала наш разговор и уже отправила пленочку твоей ненаглядной старушке. Теперь тебе деваться некуда, придется начинать операцию. Она скоро все узнает. Ох и погонит она тебя, если грохнуть ее не успеешь, – Регина расхохоталась издевательским диким смехом.

Георгий в ярости заскрипел зубами и подумал: «Вот же стерва!»

– Ну раз так, – сказал он, – тогда жди меня. Обсудим подробности.

Он повесил трубку и собрался уже выходить, но в холл в обнимку вошли Ольга и Марина. Они снова были дружны и о чем-то оживленно ворковали. Увидев Георгия, обе как вкопанные остановились. Их взгляды засветились одним и тем же вопросом.

– Ты уже вернулся? – на правах жены задала этот вопрос Ольга. – Ты же говорил, что вернешься поздно вечером.

– Да, именно так и будет, – ответил он. – Я кое-что забыл, уже ухожу.

Послав жене воздушный поцелуй, Георгий поспешно хлопнул дверью. Подруги переглянулись.

– Ты что-нибудь поняла? – спросила Ольга. – Лично я – нет.

– Я тоже не очень, – призналась Марина.

Они весело рассмеялись и отправились в столовую.

Георгий нервничал и гнал машину.

«Врет она все, – успокаивал он себя. – Никакого разговора Регина не записала. На пушку меня берет. Любым способом хочет заставить Ольгу грохнуть. На Багамы ей, дремучей дуре, не терпится. Сама не ведает, что творит».

Регина уже поджидала милого дружка. Стол был празднично накрыт. В центре возвышалась бутылка шампанского.

– Быстро ты, – чмокая Георгия в щеку, обрадовалась она. – Не сердишься?

Он заставил себя улыбнуться:

– Чего уж там. Может оно и к лучшему. Что-то я раскис, никак еще после того мероприятия не отойду. Нервишки пошаливают.

Регина оживилась:

– Я догадалась, что все эти разговоры о ребенке лишь прикрытие. Я поняла, что трусишь, не решаешься. Не осуждаю, как же, отец все-таки. Тяжело, конечно. Вот и решила помочь тебе, слегка подтолкнуть. Меня так плавать в детстве учили: бросят в воду и плыви. Или тони. Я плыла.

Она улыбнулась.

«Точно, соврала, идиотка, – с облегчением подумал Георгий. – Не отправила она никакой кассеты, да и нет у нее записи».

– Садись, выпьем за счастливое начало, – пригласила Регина к столу.

«Что за цинизм, – ужаснулся Георгий. – Ну и нервы у этой идиотки. Словно она и не человек».

Он сел за стол, есть не захотел, отказался, а выпил охотно.

– Ты не очень-то налегай, – предупредила Регина. – За рулем все же.

– Ерунда, у меня все схвачено, – отмахнулся он и залпом опорожнил бокал.

Она тоже сделала несколько глотков шампанского, строго на него посмотрела и спросила:

– Ну что, обсудим?

– А зачем я приехал? Конечно обсудим. Только не здесь, – сказал Георгий, оглядывая комнату.

Брови Регины медленно поползли вверх:

– Не здесь? А где?

– В машине.

Она ехидно поджала губы:

– Зачем это?

– А что бы ты опять чего не записала, – усмехнулся Георгий.

– Не доверяешь?

– Смешная ты. Разве женщинам можно доверять? Они же себе не хозяйки: сами не знают, что через пять минут утворят.

– А мужчины знают? – усмехнулась Регина.

– Мужчины другое дело. У них эмоций меньше, следовательно больше разума. Ладно, поехали, – он поднялся из-за стола.

Регина удивилась:

– Куда поехали?

Георгий помотал головой:

– Ну в смысле пошли.

Они вышли из квартиры. Регина принялась чертыхаться и возиться с замком. Он был неисправен, долго не закрывался. Георгий ждать не захотел.

– Ладно, чтобы не маячить я спущусь, подожду в машине. Во двор не заезжал, как обычно за углом остановился, – сказал он и поспешил вниз по лестнице.

Регина кивнула:

– Иди, не маячь, сейчас спущусь. – Она ударила ногой по двери и возмутилась: – Чертов замок! Будешь ты, закрываться или не будешь!

«Психопатка», – с ненавистью подумал Георгий.

«Поеду в Кандорову рощу, – ожидая, размышлял Георгий. – Там в это время пустынно».

– Ой, сто лет не была у тебя в машине, – плюхнувшись на переднее сиденье, сообщила Регина и потребовала: – Включи магик.

Он посмотрел на нее как на сумасшедшую, но магнитофон включил.

«Развлекаться что ли пришла? – со злостью подумал он. – Пришла договариваться как убить человека, но хочет под музыку, чтобы веселее было. Вот же тварь отмороженная».

Словно подтверждая его мысли, Регина игриво попросила:

– Поставь что-нибудь веселенькое.

– Хорошо, сейчас будет тебе веселенькое, – ответил он, поворачивая ключ в замке зажигания.

– А куда это ты? – взволновалась Регина. – Я газ на кухне не выключила.

– Мы скоро вернемся, – успокоил он ее. – Не стоять же здесь на глазах любопытных соседей. Или ты хочешь, чтобы нас видели вместе.

– Да меня здесь и не знает никто, – отмахнулась Регина.

– Береженого бог бережет, – ответил Георгий, выруливая на шоссе.

Остановив машину в роще, Георгий закурил сигарету и беспечно сказал:

– Погодка чудесная, смотри, вечерняя заря занимается.

Регина недовольно обвела взглядом заросли и спросила:

– Зачем было ехать в такую даль? Ближе нельзя поговорить?

– На природе приятней распоряжаться чужой жизнью человека, – зловеще усмехнулся Георгий и предложил: – Пойдем, прогуляемся. Когда еще на такую красоту выберешься?

– Надеюсь, скоро получше красоты откроются.

– Я тоже на это надеюсь. Пойдем, радость моя, смотри какая там чудесная травка.

Георгий обнял Регину.

– Ты что задумал? – усмехнулась она. – Не слишком-то губы раскатывай.

– Пойдем, пойдем, там посмотрим. Может еще сама просить будешь.

Она нехотя вылезла из автомобиля, равнодушно посмотрела вокруг и почесала нос.

«До чего же тупое создание, – поразился Георгий. – Ничего ее не интересует, кроме „Богемских“ островов.»

Он убил Регину как-то слишком легко и равнодушно, удивляясь, что внутри ничего не екнуло, не дрогнуло даже. Наоборот, наступило облегчение. Георгий уже давно жалел, что связался с этой жестокой и безмозглой девицей.

– Ну вот, и порядок, – сказал он, деловито затаптывая землю. – Сейчас набросаем сюда палок и коряг, да костерчик устроим. А вон и бревнышко хорошее валяется. Очень кстати.

Георгий притащил бревно, натаскал сухих веток и разжег костер. Сам сел на бревно и, зачарованно уставившись на пламя, задумался:

«Вот догорит сейчас эта пирамидка и будет совсем незаметно. Будто туристы отдыхали, картошку пекли. Как ничтожна жизнь человека. Еще несколько часов назад это создание было полно замыслов, надежд, а теперь ей ничего не нужно…

И слава богу. В последние дни я жил как на иголках. Мало того что дура, так еще хитрая и деятельная. Таких дров могла наломать. Еще и в самом деле послала бы какую-нибудь гадость Ольге».

Он почувствовал, что все меньше и меньше хочет убивать жену.

«Ох, запутался я что-то, – горестно подумал Георгий. – Ладно, теперь, когда меня никто не торопит, время само распутает».

Глава 5

Обнаженные, они лежали в комнате Марины. Лежали, обнявшись и время от времени нежно перечмокиваясь.

– В последнее время ты меня совсем не любишь, – капризно надув губки, пожаловалась Марина. – Иногда кажется, что ты нарочно тискаешься с этим молокососом прямо у меня на глазах.

– Перестань, – рассердилась Ольга. – Что за глупости? Разве можно ревновать к Георгию, к этому сопливому плебею?

– Да, он совсем не граф, – охотно согласилась Марина, чем неожиданно еще больше рассердила подругу.

– Что ты знаешь о графьях? – воскликнула Ольга, внезапно обидившись за мужа. – Уверяю, они ничем не лучше. Вот послушай историю. Был у меня один жених, граф, между прочим.

– Настоящий? – изумилась Марина.

– Совершенно настоящий граф, правда не очень богатый.

– И где ты его откопала?

Ольга усмехнулась:

– В Париже хватает этого добра. К сожалению, живут они в своем узком круге, но мне повезло: Ани, подруга, оказалась девушкой из высшего света. Она-то мне графа и сосватала. Точнее, сосватать пыталась. Я, не удивляйся, тогда замужем за дантистом своим была, но так он мне надоел, что уже о разводе всерьез подумывала. А тут и граф подвернулся. Я на радостях голову потеряла, так размечталась… Согласись, Мариша, забавно стать настоящей графиней. В общем, все почти сладилось, Ани потащила меня к своей тетушке на смотрины…

– Тоже графине?

– А как же? – делая большие глаза, воскликнула Ольга. – Впрочем, нет, тетушка Ани была всего лишь баронессой, но как она была мила, как воспитана, как деликатна. А какие умела печь пироги, даром, что баронесса. Впрочем, я так их и не попробовала. Позже узнаешь почему. Так вот, тетушка встретила нас с Ани и сказала, что граф будет с минуты на минуту. «Ах, очаровательное дитя, – проворковала она, окинув меня добрым взглядом, – ты очень понравишься моему кузену».

– Кузен – это граф? – уточнила Марина.

– А как же? Конечно он. Но слушай дальше. Тетушка предложила нам с Ани пройти в гостиную, а сама понеслась к своим пирогам – граф, якобы, обожал ее выпечку. Дом у баронессы был большой, но мрачный какой-то – везде темно: комнаты огромные, окна узкие, да еще увешаны тяжелыми шторами. «Никакого уюта, – подумала я. – Вот когда сама стану графиней, уж порядок в доме графа наведу». Кстати, нервничала я перед встречей с женихом ужасно и всю ночь не спала, все думала как бы не опозориться да манеры свои плебейские раньше времени не обнаружить. Шутка ли сказать, сам граф! Граф!!! Я буквально тряслась от волнения.

Вот вошли мы с Ани в сумрачную гостиную и плюхнулись на тот диванчик, который стоял подальше от двери. Сидим, болтаем: Ани графа своего расхваливает, а я дрожу нервной дрожью, жалею уже, что в авантюру эту ввязалась. «Ах, – думаю, – опозорюсь перед графом да и только. Или невовремя чихну, или бокал опрокину да и не знаю как в приличном обществе едят эти их пироги». Ани болтает, а я уже едва не плачу. Вдруг, раскаты гонга до нас доносятся – звонок такой у баронессы чудной. «Пришел», – с тревогой шепчет Ани и умолкает. Вижу, робеет перед графом и она, граф хоть и родственник ей, но дальний. Не успеваем мы опомниться, как раздаются решительные шаги и все к гостиной приближаются. Мы с Ани друг друга обняли и буквально в диванчик вросли, не дышим даже: настала торжественная минута знакомства!

И вот в дверном проеме появился солидный мужчина в вечернем костюме. Он был один, совсем один. Мы с Ани растерялись, как же так, добрая баронесса убежала к своим пирогам, увлеклась и нас не представила… Как быть? Как по этикету поступить? Я была в смятении, в отчаянии – мыслей шквал и все напрасны…

Но граф быстро поставил точку. Что, думаешь, он сделал? Никогда не догадаешься! Едва переступив порог комнаты и не заметив нас, он поднапрягся и громогласно испортил воздух! Можешь представить в какой шок он поверг нас с Ани?

Марина прыснула со смеху. Ольга же продолжила без улыбки:

– Пока мы с Ани столбенели, граф, воровато оглядываясь, стащил с себя пиджак и начал резво разгонять по гостиной улики пищеварения, направляя их к окну. Он явно не подозревал, что в углу притаились зрители. Ошалевшие от неожиданности, мы с Ани боялись себя обнаружить и совсем не дышали, тем более, что дышать было и небезопасно. Но граф на этом не успокоился, он потянул носом воздух и, видимо, посчитал, что проделка сошла с рук. Тогда он снова поднапрягся, громогласно облегчился и на этот раз радостно заржал, чрезвычайно довольный собою. Когда он с еще большей резвостью принялся разгонять по комнате новую порцию улик, Ани прошептала: «Какой конфуз. Нам надо спрятаться и потом незаметно улизнуть». «Да, – поспешно согласилась я, – перенесем на другой день знакомство, когда граф вылечит свой ретивый желудок». И мы начали осторожно сползать на пол, собираясь незаметно переместиться за диванчик… Но не успели: вдруг вспыхнул свет, и в гостиную вбежала радостная баронесса. Все произошло так быстро и неожиданно, а дальше немая сцена: я и Ани сидим на полу, граф испуганно застыл с развернутым пиджаком в руках, баронесса держит поднос с пирогами и тишина.

И в этой напряженной тишине, как выстрел, растерянный вопрос баронессы: «Невеста, жених, надеюсь, вы уже познакомились». Граф побледнел, покраснел и вылетел вон из гостиной, на ходу натягивая на себя вечерний пиджак. Передать не могу каким изумленным взглядом проводила его баронесса. «Что здесь произошло?» – спросила она, сомнамбулически ставя пироги на диван и тут же на них присаживаясь – в такое старушка пришла смущение. Еще бы, жених от невесты сбежал. Бедняжка так и не узнала, что он перед этим сделал. Мы же с Ани поняли, что никогда этого графа не увидим. Так и случилось: в дальнейшем даже разговоров о нем не заходило. А я с тех пор разочаровалась в титулах: дворяне обычные люди. И теперь, дорогуша, моего Жоржа не ругай. Давай лучше покурим.

– Тебе нельзя, – напомнила Марина.

– Если нельзя, но очень хочется, то можно, – шутливо заверила Ольга.

Марина усмехнулась, зажгла сигарету и подала ее подруге. Ольга жадно затянулась и, выпустив клуб дыма, дурачась, воскликнула:

– Знала бы мама, что я курю.

– И все же граф есть граф, – задумчиво произнесла Марина, возвращаясь к рассказу подруги. – Натура утонченная: опозорился и сбежал, не смог смотреть в глаза невесте. Только представь, как повел бы себя в такой истории твой Павел Александрович?

Ольгу передернуло:

– Брр! Гадость какая! О покойнике лучше не вспоминай!

Но, словно тут же забыв о своей просьбе, она сама охотно продолжила тему.

– Эх, Марисик, – мечтательно воскликнула она. – Как вовремя погиб мой Паша. Добрая душа, царствия ему небесного, век молодой жены заедать не стал, своевременно на покой подался. Вот порадовал, так порадовал. Теперь-то я как королева заживу. Но грех мне завидовать, я заслужила: заработала честным каторжным трудом. Сколько крови этот импотент мне выпил, литрами не измеришь, – трагически закатывая глаза, схватилась за голову Ольга.

– Да ладно тебе, – пристыдила подругу Марина. – Крови он, там, попил. Сама исправно ему жизнь отравляла. Трудолюбиво – да. И систематически. Павел Александрович святой был старичок и не импотент, кстати, вовсе. Неоднократно меня за задницу щипал и такое на ушко нашептывал. До сих пор вспомнить стыдно. Зуб даю, он тебе изменял.

Ольга изумилась:

– Что-оо? Да ему не до этого было. Знай лечил геморрой да склероз.

– И, видать, вылечил, – ядовито усмехнулась Марина. – Нет, уж меня не обмануть: клянусь, он за девками бегал.

– Если и бегал старикашка, то забывал для чего, – усмехнулась и Ольга.

С осуждением глянув на подругу, она решительно подытожила:

– Вовремя Павлуша сделал меня вдовой. Только представь, доживи он до тех дней, когда сын мой вырастет, и было бы как в том анекдоте. «Мама, вай, это папа купил тебе такой красивый туфли? – Бог с тобой, сынок, на твой папа надейся и тебя бы не было».

Марина рассмеялась, а Ольга повторила:

– Вовремя, вовремя Паша ушел с арены, уступил место сыну. Будет у моего ребенка молодой и красивый отец, а не импотент геморройный.

Она посмотрела на маленький загорелый животик подруги и перевела взгляд на свой, еще тоже стройный, но уже с легким намеком на выпуклость.

– Как жалко что нельзя иметь ребенка от тебя, птичка моя, – рассмеялась Ольга. – Какой чудесный экземпляр мог бы у нас получиться. Особенно девочка. Чудо! Знаешь, Россия дикая страна. Во Франции нас не осудили бы. Ведь любовь – это родство душ…

– Которое начинается в постели, – продолжила мысль Марина.

– Пусть так, а что здесь плохого?

– Тогда что же такое разврат?

– Разврат – это секс, в котором ты не участвуешь. Но с этими вопросами не ко мне. Я жду ребенка и готовлюсь героически выполнить материнский долг. Согласись, в моем возрасте это очень непросто, даже рискованно. Но что поделаешь. Покопавшись в свой душе, я обнаружила, что давно этого хотела, да все не находила времени.

– А ты кого ждешь? – спросила Марина, кивая на живот подруги. – Девочку или мальчика?

Ольга задумалась:

– Даже не знаю. Мальчика обязательно хочу, но и девочку. Вот такую милую крошку, как ты, например.

Она нежно посмотрела на Марину и призналась:

– Знаешь, если бы после смерти Павла все не сложилось так счастливо и моему ребенку не нашелся так скоро достойный отец, я бы тебе подарила своего сыночка. Честное слово.

Брови Марины удивленно взметнулись к лохматой челке:

– Почему?

– Я уже достаточно почитаемая личность в вашем обществе. Респектабельная дама. К чему мне грязные сплетни? Знаешь, надоела скандальная жизнь. Хочется чистоты, уважения.

Марина покачала головой:

– Ну ты даешь, подруга. Никогда бы не подумала, что у тебя внутри такое благолепие. Снаружи ты выглядишь беззаботно и легкомысленно, просто черт летит и лапы свесил.

Ольга обеспокоено на нее посмотрела:

– Ты считаешь меня развратной?

– Нет, так бы я не сказала, но ты не перл нравственности, это точно.

– Наносное, – воскликнула Ольга. – Поверь мне, солнышко, наносное. Внутри я нежна и чувствительна, как орхидея. Знаешь почему?

– Нет, не знаю.

– Меня мама очень строго воспитывала. Ребенок без мужа? Это не для меня. А тебе я доверяю, потому что обожаю. Ты единственный надежный человек. На мужчин никогда нельзя положиться. В самый ответственный момент пробежит новая юбка, мужик устремится под нее и все обещания прахом. В этом смысле любой мужик не рад сам себе.

– А женщины? – с любопытством спросила Марина, глядя на Ольгу, как на оракула.

– А женщины рационалистки. Здесь есть на что рассчитывать. Отдавая ребенка тебе, я тем самым обеспечиваю твое будущее. Не таким ли образом покупают нас, женщин, мужчины?

– Таким, – согласилась Марина.

Ольга назидательно подняла указательный палец:

– Вот насколько мы надежны. Только на этой надежности брак и держится. Но если нами так выгодно пользуются мужчины, то почему же женщина не может сослужить такую же службу другой женщине? Ты согласна со мной?

Марина пожала плечами.

– Как ты себе это представляешь? – изумленно спросила она.

– Родив ребенка, записала бы его на твое имя. Понимаешь, дорогуша, я вольная птица, терпеть не могу надзора, потому и с мужиками плохо уживаюсь, но вместе с тем и одиночества боюсь. А с тобой у нас все ладится, с полувзгляда друг дружку понимаем. Жили бы вместе, как две сестры, воспитывали моего сына. Эх, прелесть, а не жизнь была бы.

– Разве так можно? – удивилась Марина.

– Запросто.

– Каким образом? Как ты на меня ребенка записала бы?

Ольга усмехнулась:

– Слушай внимательно, крошка. Уезжаем куда-нибудь за несколько месяцев до родов, ну, когда живот уже начнет выделяться. У меня очень удачная для этого беременность. Я имею ввиду время. Живот начнет расти как раз в зиму, когда за одеждой его легче спрятать. Я в другом городе рожаю, платим врачам, они выдают свидетельство, что родила ты, а не я, и все в порядке.

– Ты думаешь, врач даст такую справку? – с сомнением спросила Марина.

– За деньги? Все что хочешь. Даже согласится подтвердить что ты родила бегемота.

– Но местный врач легко определит, кто из нас рожал.

– Наш семейный доктор все уладит. Я легко нашла с ним общий язык. Он любит деньги, они у меня есть. А у него есть связи. Эх, девочка моя, как бы мы с тобой жили!

Марина помрачнела:

– Ты, по-моему, и сейчас неплохо живешь. Особенно в последнее время. Такая идиллия с Жориком. Раньше-то хоть старик тебе немного подпорчивал жизнь, а теперь и вовсе отлично устроилась. Такой красавчик вьется вокруг тебя, заботится. Умеешь ты, Олька, в жизни устраиваться. Счастливая ты.

Ольга нежно обняла подругу.

– Ну что ты, Маришик, завидуешь? Умоляю, завидовать не надо.

– Хочешь сохранить мне жизнь? – усмехнулась та.

Ольга не поняла:

– О чем ты?

– Боишься, что я умру от зависти, – шутливо пояснила Марина.

– От зависти не умирают, от зависти убивают, – задумчиво возразила Ольга. – Ты не должна завидовать. Разве не знаешь: мое счастье, это твое счастье. Я же никогда тебя не брошу. Ты у меня еще будешь такой королевой…

Марина пристально посмотрела на подругу и вдруг с жаром выпалила:

– А ведь ты любишь Георгия! Безумно любишь! Не отпирайся!

– Люблю, – просто ответила Ольга, – и отпираться не стану.

– И меня люби-ишь, – обиженно протянула Марина. – Как же у тебя столько любовей в сердце помещается?

Ольга рассердилась:

– Ты что, мне не веришь?

– Верю. Думаю, это затейливый отпечаток Франции на целомудренной русской душе. Я вижу, что ты не обманываешь, искренне нас любишь.

Марина сделала ударение на слове «нас» и с укором взглянула на подругу. Ольга разволновалась и поспешила с заверениями:

– Маришка, я очень тебя люблю. Даже не представляешь как. Нет! Ты мне не веришь! – она с отчаянием хлопнула по подушке. – Я же вижу, – не веришь.

– Верю-верю, потому и удивляюсь, – успокаиваясь, усмехнулась Марина.

Звонок в дверь прервал беседу подруг.

– Кого там еще принесла нелегкая? – насторожилась Ольга.

В комнате Марины не было монитора слежения, поэтому, чтобы установить личность гостя, пришлось бы выйти в холл. Мысленно ругая скупость покойного мужа, экономившего на всем, даже на мониторах, Ольга потянулась к входному интеркому и, нажав на кнопку связи, недовольно спросила:

– Кто там?

– Мне нужна Ольга Петровна, – послышался детский голос.

– Зачем?

– Сказали разговаривать только с Ольгой Петровной Полыгаловой.

– Я и есть Ольга Петровна Полыгалова, а кто вы? Представьтесь, пожалуйста.

– Я просто человек. Меня просили передать вам конверт.

Ольга растерянно посмотрела на Марину:

– Какой-то конверт…

Та недоуменно пожала плечами и шепнула:

– Сейчас узнаем.

– Ждите, «человек», – крикнула в микрофон Ольга, – сейчас к вам спустятся от меня.

Она сделала знак Марине, та нехотя поднялась с постели, накинула халатик и вышла из комнаты.

Ольга осталась одна. Она влюбленным взглядом обвела комнату подруги и прошептала:

– Как здесь хорошо. Здесь какой-то скромный своеобразный уют.

Вскоре Марина вернулась с большим конвертом в руках.

– Енерал, табе пакет! – игриво воскликнула она и рассмеялась, ожидая продолжения сценки.

– Не «табе», а «вам», – не обманула ее ожиданий Ольга.

– А нам он и на хрен не нужен, – весело закончила Марина и протянула подруге конверт.

– Кто принес? – поинтересовалась Ольга, внимательно его рассматривая.

Конверт был обычный, без сургучной печати и без адреса.

– Мальчишка принес, – ответила Марина. – Шалапут лет двенадцати.

– Сказал от кого?

– Нет. Он, похоже, и сам не знает. Тетенька, говорит, передать попросила.

– Ясно, сейчас посмотрим. Думаю, объяснение внутри.

Ольга вскрыла пакет; на одеяло выпала коробочка с магнитофонной кассетой.

– И все? – удивилась Марина.

– И все, – подтвердила Ольга. – Возьми, сунь ее в магнитофон. Послушаем, что это за сюрприз.

Через несколько минут они, ошалело уставившись друг на друга, прислушивались к беседе Георгия с Региной.

– Ну как? – садистски поинтересовалась Марина, дождавшись конца записи.

– О, ля-ля! Лихо закручен сюжет, – воскликнула Ольга и попыталась улыбнуться.

Впрочем, ничего у нее не получилось. Было очевидно, что ей скверно: лицо побледнело, глаза помутнели, на лбу проступила испарина. На какой-то миг она окаменела. Марина сжалилась над подругой и сочувственно произнесла:

– Только не принимай близко к сердцу. Помни, тебе нельзя нервничать.

Ольга очнулась и с ненавистью закричала:

– Подлец! Подонок! Недоносок! Сопляк! Значит Регина! Регина!

– Вот-вот, Регина, – не удержалась-таки от злорадства Марина. – Молоденькая сучка Регина.

Впрочем, Ольге было не до нее. Прозревая, она страдала:

– Значит именно эта стерва погубила Игоря, Павла и теперь подбирается ко мне?

Марина заволновалась:

– Почему она? Только она! А Георгий?

Ольга застонала:

– Георгий! О, кошмар! Он предал меня! Маришка! Подружка! Как же так? Он хочет, он жаждет моей смерти! А где же любовь? Где же его любовь?

– Об этом ты у него и спросишь, – холодно ответила Марина, удовлетворенно думая, что теперь уж планам с ребеночком ничто не помешает.

«Не потерпит же Ольга такой наглости? – с надеждой прикидывала она. – Жорик вряд ли станет ее убивать, но она уж точно теперь с ним жить не захочет, просто побоится. Значит, осталась одна я. Охотно скрашу ее одиночество».

– Подонок! – тем временем бушевала Ольга. – Как он ползал передо мной на брюхе! Клялся в любви! Предатель! Я отомщу ему! Отомщу!

– Как? – скептически поинтересовалась Марина, старательно подливая масла в огонь.

– Я сдам его в руки правосудия, – с пафосом воскликнула Ольга.

Марина усмехнулась:

– Ты тоже заразилась театральным вирусом? Уймись. Не на подмостках.

– Я не шучу! Жорж ужасный человек! Просто кровь стынет в жилах от его злодеяний! Подумать только! Убить своего отца!

– Да не отец он ему, – с презрением бросила Марина. – Знаешь же сама.

– Не имеет значения. Павел его воспитал… На свою голову.

Ольга вспомнила ту страшную ночь и пришла в ужас.

– Боже мой! Боже мой! – взвыла она. – И этого человека я назвала своим мужем!

– Силой тебя не заставляли, – вставила Марина, равнодушно наблюдая за страданиями подруги.

– Какая жестокость! Какой цинизм! – распаляясь, вопила Ольга. – Какое хладнокровие! Нет! Он прирожденный артист!

– Достойный муж своей жены, – еле слышно прошептала Марина.

Не замечая злорадства подруги, Ольга продолжала искать у нее сочувствия.

– Так убедительно, подлец, играл, – жаловалась она. – Так долго водил меня, дуру, за нос. А я изощрялась, придумывала как его отмазать. Гордилась даже собой. Оказывается, всего лишь играла по его сценарию. Он, прекрасно зная мою доброту и отзывчивость, запланировал этот спектакль!

Схватившись за голову, Ольга взвыла от обиды:

– О-ооо! Боже мой, боже! Как больно! Как жестоко! Я этого не переживу!

Марина рассердилась:

– Хватит орать! Что толку? Жора скоро придет. Надо решать что делать.

Ольга на всех парах остановилась и хладнокровно сообщила:

– Я же сказала. Теперь ему пожизненное светит за убийство собственного отца.

– Как докажешь? – удивилась Марина.

Ольга с недоумением уставилась на подругу:

– Ты что, дорогуша, разум потеряла? Да вот же оно, доказательство, – она энергично кивнула на магнитофон. – Кассетка.

– Чепуха. Это не доказательство, – спокойно возразила Марина.

– А что это? – насторожилась Ольга.

– Ничего.

– Как это – ничего? – пришла в отчаяние Ольга. – Да как же это – ничего? Человек, считай, сам признается в злодеянии, в том, что убил моего любовника, а потом и мужа.

– Наоборот, – деловито поправила Марина, – сначала мужа, а потом любовника.

– Пускай наоборот, это ничего не меняет. На нем два убийства, да еще и ко мне подкрадывается, подлец, а ты говоришь «ничего»? Что же тогда «чего»?

– «Чего», это когда он чистосердечно признается или против него будут веские улики.

Ольга даже подпрыгнула от возмущения.

– А это не улики? – завопила она, тыча в магнитофон пальцем.

Марина усмехнулась:

– Это репетиция спектакля. Лично я именно так ответила бы ментам.

– Что-оо?!

– Магнитофонную запись суд не примет во внимание, – невозмутимо пояснила Марина. – Это не доказательство. Хитрый Жорик скажет, что репетировал, собирался ставить домашний спектакль. Сценарий, мол, сама жизнь подсказала: он навеян недавней трагедией. И все. Ему поверят. Ты же, в глазах ментов, пожилая жена, злобная, подозрительная и ревнивая, а потому будешь смешна со своими доказательствами. Вот если бы он написал признание…

– Как это?

– Сам, своей рукой…

Хлопнула входная дверь и раздался нежный голос Георгия:

– Олюшка-а! Где ты?

Ольга побледнела и растерянно уставилась на подругу.

– Ой, мамочка, что же мне делать? – жалобно пропищала она.

– Одевайся! Быстрей! – скомандовала Марина, бросая Ольге одежду.

Глава 6

– Олюшка-аа! Где ты-ыы? – ласково вопрошал Георгий.

Ольга вбежала в холл. По-домашнему одетая, небрежно причесанная, в своем волнении по-особому очаровательная. Она уже взяла себя в руки и была с мужем мила, как обычно:

– Вернулся, мой дорогой? Очень рада. А у меня сюрприз.

– Что такое? – спросил Георгий, стараясь не обнаруживать своего волнения и пряча в карманы дрожащие руки.

– Пой-дем в ка-би-нет, – лукаво пропела Ольга и, отвернувшись, с горькой усмешкой подумала:

«Теперь эта комната – арена всех страшных событий в моей жизни».

– Сейчас, ангел мой, – как обычно, подражая отцу, сказал Георгий. – Я только умоюсь и приведу себя в порядок.

Он торопливо чмокнул Ольгу в щеку и заспешил в ванную.

– Тебе помочь, дорогой? – крикнула она ему вдогонку.

– Нет, нет, любимая, иди в кабинет, я скоро к тебе поднимусь.

Ольга сотворила презрительную гримаску и направилась к лестнице.

– Ну что? – перехватила ее по пути Марина, сторожившая у дверей своей комнаты.

Ольга молча пожала плечами.

– Как ты? Как он?

– Я, вроде, нормально, – ответила Ольга, – а вот он выглядит неважно: бледен, руки и губы дрожат, взгляд загнанный.

Марина ревниво заметила:

– Ты что, уже волнуешься о состоянии здоровья своего убийцы? Боишься, что у него не хватит сил с тобой расправиться?

Ольга смутилась:

– Нет, просто проявляю наблюдательность. У него дрожат руки и вообще…

– Что вообще?

– Не знаю, как-то не так все, не как обычно… Будто он чувствует. Жорик выглядит так, словно только что отведал мяса трупа.

– Да в чем? В чем это выражается? – содрогаясь, рассердилась Марина.

– Трудно объяснить.

– Ты стала подозрительна, что не удивительно, – от волнения стихами заговорила Марина и тут же оправдала подругу: – Еще не известно, какой стала бы я, когда бы узнала, что родной муж собирается меня кокнуть, возжелав моей смерти!

Марина театрально воздела руки и закатила глаза. Ольга вздохнула:

– Ох, сплошная сцена. Вирус да и только.

– Ну тебя, – отмахнулась Марина. – Вся жизнь игра. А где он сейчас?

– Отправился в ванную.

– Странно.

– И я так считаю.

Марина пошутила:

– Может он успел уже кого-нибудь пришить? Так сказать, ради тренировки. Старается для жены: ее-то, родную, кое-как убивать негоже.

Она сама не подозревала, как близка была к истине.

– Черный у тебя юмор, – обиделась Ольга и запричитала: – Ох, что будет, что будет? Страшно подумать. Ясно только одно: будет что угодно, но только не счастливый конец.

– И слава богу, – усмехнулась Марина. – Счастливый конец – это член после оргазма. Брр! Терпеть не могу! – она передернула плечами.

– Ужас, как тебе не стыдно шутить, – возмутилась Ольга, – когда у меня в жизни творится…

Но закончить фразу она не успела – раздались торопливые шаги Георгия.

Ольга поспешила в кабинет.

Марина скрылась в своей комнате, но, прислушиваясь, осталась под дверью. Когда Георгий протопал мимо, на губах ее блуждала загадочная улыбка.

Георгий стремительно влетел в кабинет. Ольга уже расположилась в любимом кресле покойного Павла Александровича.

– Ну вот, ангел мой, я к твоим услугам, – любезно сообщил Георгий, опять подражая отцу.

Ольга, стараясь не уступать ему в любезности, воскликнула:

– Любовь моя, я тут услышала по радио прелестную вещицу. Талантливо, очень талантливо сделано. Она так понравилась мне, что я даже ее записала.

– Что за вещица? – насторожился Георгий, напряженно всматриваясь в лицо жены.

Ольга с улыбкой развела руками:

– Не знаю. Видимо, пьеса. Хочу поделиться с тобой впечатлениями.

– Сначала надо послушать.

– Конечно, обязательно.

Не найдя в Ольге ничего необычного, Георгий успокоился и подумал: «Да нет, ничего она не знает. От скуки валяет дурака».

Он умоляюще посмотрел на жену и попросил страдальческим тоном:

– А можно послушать в другой раз.

– Почему? – удивилась она.

– Я устал, как черт.

– А чем же таким ты занимался? И вообще, мне интересно, где ты был?

Во взгляде Ольги промелькнуло нечто зловещее, но тут же беззаботная улыбка сменила неприятную маску. Георгий посчитал вопрос несущественным и не требующим ответа. Он пожал плечами и равнодушно сказал:

– Ты не против, если я пойду к себе, прилягу, а потом мы поговорим.

– Против.

В ее голосе почувствовался металл. Это насторожило Георгия.

– А что, собственно, случилось? – озабочено спросил он.

Ольга улыбнулась:

– Милый, ну почему обязательно должно что-то случиться? Просто я соскучилась и требую чтобы ты уделил жене несколько минут, а потом можешь идти отдыхать.

«Если, конечно, сам захочешь,» – мысленно добавила она.

Георгий сдался:

– Хорошо.

Он упал в кресло напротив жены, положил руки на стол и воскликнул с шутливой патетикой:

– Я готов наслаждаться искусством. Включай свою пьесу.

Рука Ольги грациозно взметнулась вверх и плавно опустилась на клавишу магнитофона.

«– А может ты влюбился в эту шалаву?

– Скажешь тоже! Я ведь могу и оскорбиться!

– Ладно тебе. Я пошутила, хотя… Знаешь, Игорь, по-моему, уже начал в нее втрескиваться. Мне пришлось устроить ему бурную сцену ревности, чтобы отправить на дело именно в ту ночь. Видел бы, как он упирался. Но ты молодчина. Какое хладнокровие. Чисто сработано. Вот таких мужиков я люблю. Не бойся, тебя я не брошу. Ну-у, может когда изменю маленько… Но не сильно, так, чуть-чуть.

…

– О ней думаешь?

– Да.

– Хватит уже, давай с ней кончать.

– Опасно еще. Куда спешить? Убийство за убийством. Слишком очевидно.

– А мне надоело ждать.

– Нет, опасно.

– Я счастливая! Я везунчик! Да не дрейфь ты! Все будет нормально. Смотри как с твоим отцом и Игорем все ловко получилось. Как в аптеке на весах. Менты тебе еще и сочувствовали.

– Благодаря помощи Ольги.

– Нет, благодаря твоему таланту. Как ловко ты обвел вокруг пальца старуху. Ну и дура же она! Неужели верит, что ты влюблен в нее? Ты же в сыновья ей годишься. Вот наглая баба!

– Верит. Надеюсь, верит. Я очень стараюсь, она и верит.

– И это после разоблачения Игоря! Уж после такого я бы не поверила. Нет, она совершеннейшая самовлюбленная дура… Короче, когда?

– Что – когда?

– Когда мы будем претворять в жизнь наш план? Смотри, а то передумаю. Здесь ко мне уже подкатывает один бизнесмен. „Какая ты свеженькая, – говорит, – какая душистая“. Вот возьму и отбуду с ним на… Куда-нибудь с ним отбуду. Так когда же?

– Как ты торопишься, крошка, как ты кровожадна. Мало тебе двух трупов, третий подавай…

– Мне жизнь подавай! Я хочу жить, а не прозябать. Надоело сидеть в берлоге. Хочу на Богемы!

– Регина, только не сердись… Багамские острова пока откладываются. Или нет. Поезжай туда прямо сейчас. Я дам тебе денег. Много денег.

– Ты хочешь чтобы я поехала одна?

– Конечно, я же занят…

– В чем дело, парниша? С огнем шутишь! Я ведь могу…

– Девочка моя, умоляю, не сердись, я не виноват, обстоятельства оказались сильнее меня, сильнее нас с тобой.

– О чем ты? Какие такие обстоятельства? Хватит полоскать мне мозги! Ты что передумал шлепать эту шлюху?

– Да нет же, конечно нет. Но только не сейчас, сейчас нельзя, чуть позже.

– Позже? Почему? Что нам мешает шлепнуть ее сейчас? Только не говори, что слишком рано. Это я уже слышала.

– Нет, уже не рано, уже поздно.

– Поздно?

– Увы, да.

– Как это поздно? Уж не хочешь ли ты сказать, что ее уже кто-то шлепнул? Ха-ха-ха!

– Нет, не шлепнули, к сожалению. Но и я не могу сейчас этого сделать. Риск слишком велик. Потерпи всего несколько месяцев.

– Сколько? Сколько еще надо ждать?

– Ну-у, не знаю, месяцев шесть, семь…

– Ничего себе несколько. Это же больше чем полгода! Крыша поехала у тебя! Нет, столько ждать я не согласна. Не хитри. Ничего у тебя не получится. Давай кончать и баста. Иначе я осерчаю.

– Понимаешь, Ольга беременна.

– Что-оо?

– Беременна.

– Беременна? Эта старая облезлая кошка? Да она тебя дурит!

– Нет, не дурит. У нее очень сильный токсикоз.

– Вот это да! Слушай, какое мне до всего этого дело? Беременна, не беременна! Тем более надо быстрей с ней кончать и сматываться за границу!

– Не могу же я убить своего ребенка? Я даже знаю уже что у меня будет мальчик. Сын, понимаешь? Я не могу убить своего сына. Тогда я стану хуже своего отца.

– Какие сантименты! Ха-ха-ха! Еще расскажи мне как ты его любишь, своего сыночка. А как же бабы делают аборты? Подумаешь, ребенок, большие дела. Он еще и не родился.

– Я не могу убить собственного сына.

– Собственного папашу ты убить смог, а вот еще не родившегося ребенка почему-то не можешь! Поразительно!»

Слушая запись, Ольга цепко вглядывалась в лицо мужа. Георгий не сразу понял что происходит. Он даже пропустил мимо ушей начало диалога: настроился на радиопьесу, приготовился томиться от скуки, внешне вежливо излучая интерес и удовольствие, на радость эстетке-жене.

На самом деле он задумался, да и было о чем: в голове назойливо прокручивались события этого страшного дня – зловещие, трагические. Сколько он пережил… Какие жуткие решения принимал…

Ольга смотрела на него и удивлялась: в душу закрадывались сомнения.

«Он так невозмутим: ни одни мускул не дрогнул, словно совесть абсолютно чиста. Да слышит ли он вообще? Да слушает ли?» – забеспокоилась она.

Очнулся от размышлений Георгий лишь тогда, когда беседа достигла кульминации. Заявление Регины о желании посетить «Богамские острова» лишило его дара речи. Он оцепенел и несколько секунд был не в силах даже шевельнуться. В первые мгновения он был действительно потрясен, потрясен нечеловечески, окаменел просто, но потом взбесился.

– Все! Все! Хватит! – завопил он, смахивая со стола магнитофон, тот, однако, упал, но продолжал исправно работать.

И тогда разъяренный Георгий начал его топтать.

– Стерва! Тварь! Сука! – злобно приговаривал он. – Ненавижу! Ненавижу! Эта сволочь выполнила свою угрозу! Успела! Успела!

Глава 7

Ольга свое отстрадала, теперь пришла его пора, она же наслаждалась произведенным эффектом.

«Вот что значит хороший сценарий, – с удовлетворением думала она. – Признайся я ему сходу, что получила от Регины „подарок“, и все было бы не так, а хуже, гораздо хуже. Я же устроила все со вкусом. Блеск! Просто блеск! Но это и грустно, ничто так не портит цель, как попадание: бедный Жорж ополоумел, я своего добилась, но, увы, это конец. Конец спектакля. Сейчас упадет занавес и зрители покинут зал… И все же я добилась своего: он жалок, жалок».

Георгий действительно выглядел жалко. Взгляд его беспомощно и дико метался, когда же он в конце концов сосредоточился, красивое лицо Георгия перекосилось злобой, страхом и отчаянием. Он уже не был похож на себя: надменно самоуверенного.

– Стерва! Проститутка! Гадина! – с ненавистью выкрикивал он, продолжая топтать магнитофон, который давно молчал.

Ольга смотрела на мужа с нескрываемым омерзением.

– Надеюсь, дорогой, ты имеешь ввиду не меня? – издевательски-любезным тоном поинтересовалась она.

Георгий вздрогнул, словно огрели его, и бухнулся перед женой на колени.

«Сейчас начнет вещать прописные истины типа того, что его жизнь в моих руках и прочее,» – торжествуя подумала Ольга и не ошиблась.

– Оленька, родная, моя жизнь в твоих руках, – закричал Георгий.

– Боже мой. Какое бесстыдство, – с достоинством произнесла она, скорбно качая головой. – Ты смеешь, после всего, услышанного мною, произносить такие слова? Покушаясь на мою жизнь, говоришь о жизни своей? Чудовищно!

– Ольга! Оленька! Я сейчас все объясню! Умоляю, выслушай!

Она горько усмехнулась:

– Сейчас начнешь убеждать меня, дуру, что репетировал пьесу?

Он в отчаянии замахал руками:

– Нет-нет, дорогая, я правду скажу. Всю. С начала до конца. Ничего не скрывая.

Ольга встала из-за стола и гордо направилась к выходу. Георгий на коленях полз за ней, хватал ее за руки и пытался их целовать.

– Оленька, правду, всю правду скажу, – приговаривал он.

Ольга с омерзением его оттолкнула и закричала:

– Какую из правд? Сколько их у тебя? Не старайся, я уже не поверю.

– Ольга, я не хотел…

Она прервала его хлестким вопросом:

– Чего ты не хотел?!

– Убивать тебя.

– О-оооо! – взвыла Ольга.

Она запрокинула голову, воздела руки и драматично вопросила:

– Как мог ты, чудовище, устроить бойню в родном доме? Ты не человек!

Георгий вцепился в ее колени и горячечно закричал:

– Ольга, я не чудовище! Я ненавидел отца! Он тоже меня не любил. С детства. Ты не представляешь, что мне терпеть от него приходилось. Однажды, когда мне было всего десять лет, он очень сильно меня обидел. Я забился в угол и проплакал всю ночь, ему было плевать. А к утру я поклялся его уничтожить.

– И выполнил эту клятву через десять лет, – драматично продолжила Ольга, с презрением добавив: – Какая красивая сказочка.

Георгий отчаянно замотал головой:

– Нет, я не о том… Родная, ты не знаешь. Он всю жизнь упрекал мать, издевался над ней. Он меня ненавидел. Он оставил бы нищим меня.

– И правильно поступил бы, ты не умеешь тратить деньги, зато чудесно умеешь лгать. Как красиво ты претворялся любящим сыном. Но Павел, умница, тебе не верил. А как ты клялся в любви мне. Увы, я оказалась не так умна и тебе поверила. Я ношу под сердцем твоего ребенка, ты же меня ненавидишь и жаждешь моей смерти. Чудовище! Подлец! И не вздумай отпираться, – прикрикнула она. – Только хуже сделаешь: второй раз не поверю.

– Родная, это было, – признал свой грех Георгий, – но только в самом начале, потом я действительно влюбился в тебя. Я уже жалел, что связался с тварью-Регинкой. Ты же слышала, я не хотел убивать тебя, я всячески выкручивался…

– Уверена, совсем по другой причине. Уж не от любви ко мне. Но мне недосуг копаться в твоих намерениях.

Ольга выскользнула и устремилась к двери. Георгий схватил ее за руку и с жаром заговорил:

– Родная, прости, я раскаиваюсь, я люблю тебя! Клянусь, люблю! Я очень хочу твоего ребенка! Я жду его, ты же слышала!

– Я слышала и другое, много другого. Это все слова, лишь красивые слова, сплошная ложь. Я им не верю. Я уже не верю словам.

Он с надеждой спросил:

– Не веришь словам? А доказательствам?

– Не знаю, может быть, – в ее голосе появилось сомнение.

– Тогда знай, – воспрял духом Георгий, – у меня есть доказательство того, что я тебя люблю, а Регину ненавижу.

– Чушь! – закричала Ольга. – Ты трахался с той развратной девкой!

В ее голосе появились слезы.

– Нет! Я ее ненавижу! – закричал Георгий.

– Не верю!

– У меня есть доказательства!

– Какие? Где они?

– В роще.

Ольга изумленно посмотрела на мужа:

– В роще?! О чем ты?

– Я убил ее…

– О боже!!! – отшатнулась Ольга. – Ты изверг, просто маньяк!

– Родная, у меня не было другого выхода. Я люблю тебя, я хотел твоего ребенка. Эта тварь не оставила бы меня в покое. Она помогала мне свести счеты с отцом, но дальше наши пути расходились. В моей жизни не было места для нее.

Ольга испугалась:

– Какой кошмар! Ты ужасен! На что ты рассчитываешь? Как я могу верить тебе?

Георгий снова обхватил руками ее колени, упрямо пытаясь их поцеловать. Ольга устала отталкивать его и в конце концов сдалась, застыла. Кожей она ощущала его жаркое дыхание.

«Как он красив. Я была с ним счастлива. Как хочется, чтобы он убедил меня, но, к сожалению, это не возможно. А вдруг?» – с горечью подумала она.

Уловив ее сомнения, Георгий усилил натиск.

– Ольга, ну подумай, зачем мне тебя убивать? – со слезами на глазах закричал он. – Я с самого начала врал Регине, мне нужен был помощник. Я не собирался влюбляться в тебя, но и убивать не собирался. Зачем? Теперь, тем более. Я богат и ты богата, у нас будет ребенок, что еще нужно человеку для счастья?

Она грустно покачала головой:

– Зря стараешься. Я больше не поверю тебе. Я не могу жить с убийцей и не только из нравственных соображений. Я просто боюсь. Понимаешь? Я тебя боюсь. Ты убийца. Страшный убийца.

Георгий вдруг успокоился и поднялся с колен. Лицо его в миг стало холодным.

– Что ты собираешься предпринять? – безразлично спросил он.

Георгий приобрел вид человека, решившегося на крайность. Ольга почуяла опасность и поежилась, но все же ответила правду:

– Заявить в милицию.

Он презрительно усмехнулся:

– Это глупо и ничего не принесет.

Ольга ехидно поджала губы:

– Посмотрим.

– Дорогая, советую одуматься. Твоя затея кроме скандала ничего не принесет.

– А что ты мне предлагаешь? Жить как жили и ждать когда ты исполнишь свой приговор? Трястись от страха?

– Если хочешь, давай разведемся. Тогда не будет смысла убивать тебя.

Ольга безнадежно махнула рукой:

– Нет, нам не договориться, ничего не поможет. Даже развод. Ребенок, наш будущий ребенок дает тебе право на опекунство. Тебе и после развода захочется убить меня, чтобы завладеть всем богатством. Ты мне по-любому опасен.

– Значит ты собираешься сдать меня? – с угрозой спросил Георгий.

– Да, обязательно, и чем скорей, тем лучше. Так будет безопасней для меня.

Он с сожалением посмотрел на нее и со скорбной усталостью произнес:

– Глупая, ты сама произнесла приговор себе. Еще минуту назад можно было что-либо исправить, но теперь, к сожалению, поздно.

Ольга рванулась к двери.

– Теперь я вижу, что ты давно обрек меня на смерть, как и Регину, – с отчаянием воскликнула она. – Ты и сейчас не один. Тобой что-то движет, что-то неизвестное мне. Я чувствую, я всего лишь жертва.

Он молчал и медленно двигался ей навстречу, по пути снимая с шеи стильный узкий галстук и спокойно развязывая его.

– Не подходи, я буду кричать, – испуганно сказала Ольга и подумала: «В доме нет никого. Только я и Марина. Марина ему не помеха. Он убьет нас обеих».

Она так же медленно пятилась, выбирая момент и готовясь сорваться с места, но до двери было далеко, а в трех шагах угрожающе возвышалась могучая фигура Георгия.

– Кричи, – равнодушно ответил он. – Можешь уже начинать.

– Не дури, в доме Марина, – не слишком уверенно пригрозила она.

Он усмехнулся:

– Серьезная защита.

– Жорик, ну давай обсудим еще, – взмолилась Ольга, – может найдем альтернативу? Может я тебя прощу?

Он зловеще покачал головой:

– Поздно.

Ольга запаниковала. Ее сковал страх. В голове образовался сумбур. Невольно она залепетала, быстро и жалобно:

– Жорж, милый, как же так? Ты хочешь меня убить? Прямо сейчас? Так запросто? Так холодно? Ведь мы были счастливы. Счастливы. Я помню, помню. Это было. Я не ошибаюсь. Ты стонал от удовольствия и говорил, что я лучше всех.

– Это было, – презрительно усмехнулся он.

Ольга положила руку на живот:

– Жорж, здесь твой ребенок. И его ты хочешь убить? Жорж, а где же любовь? Где же любовь, Жорж? Ты же только что клялся, на коленях стоял.

– Не надо, дорогая, – успокоил он ее, – если ты не будешь мне мешать, я постараюсь сделать это не больно. Ты просто заснешь.

Ольга ужаснулась:

– Жорж, одумайся! Тебя посадят! Ты же первый подозреваемый! Первый и единственный!

Георгий с едва уловимой улыбкой плавно, как в замедленных кадрах, покачал головой:

– Нет, глупая, нет. Не хочется тебя огорчать, но по иронии судьбы на этот раз мне придется доказывать, что я не хотел твоей смерти. Буду скучать без тебя… по ночам. Я давно мог тебя убить. Несколькими движениями пальцев. Врачи поставили бы диагноз, выводящий меня из-под подозрения.

– Какой? – глухим, севшим голосом спросила Ольга.

– Остановка сердца.

– Тогда почему же ты не убил таким способом Павла?

Георгий ухмыльнулся:

– Не было смысла. Он мужчина, так просто не сдался бы. Не обошлось бы без следов. Какая уж остановка сердца, со следами насилия? К тому же отец был слишком осторожен, его даже отравить было сложно. С тобой же проще. Особенно в твоем положении. Ты легко потеряешь сознание. Помоги мне и себе, а то придется умирать в муках.

– А как же следы насилия? – как утопающий за соломинку, ухватилась за последний аргумент Ольга.

– Ничего, – снова «успокоил» ее Георгий, – придумаем что-нибудь. Я мастер на выдумки.

«Значит придется умирать», – обреченно подумала Ольга, неожиданно обнаруживая в себе силы для неравной борьбы. Она с ненависть на него посмотрела и процедила сквозь зубы:

– Только подойди ко мне, гаденыш. Следы сопротивления я тебе гарантирую.

Она хищно пошевелила пальчиками с длинными красными ноготками. Этот жест остановил Георгия, но лишь на секунду.

– Очень жаль, – сказал он и молниеносно бросился к Ольге.

Дальнейшее происходило как в страшном сне: завершилась история спонтанно и моментально. Ольга пыталась дотянуться руками до ненавистного лица, но его руки оказались длинней. Они ее цепко держали. Ольга вдруг почувствовала на своей голой шее прочное кольцо.

«Удавка из галстука, – подумала она, – я пропала».

Из последний сил она сопротивлялась, но кольцо неотвратимо сужалось. Не хватало воздуха, сознание меркло, уплывало, глаза закрылись…

«Вот и все, финита ля коммэдиа – представление окончено», – мелькнула последняя мысль.

Глава 8

Дальнейшее произошло неожиданно и мгновенно: «финита ля коммэдиа» не получилось. Жизнеутверждающе прогремело «фиат люкс!» – да будет свет! Прогремело и в прямом и в переносном смысле: зловещий звук выстрела Ольга услышала очень вовремя. Секунда – и ее уже ничто не спасло бы. Вслед за выстрелом она ощутила на своем лице теплые брызги крови и распахнула глаза: Георгий медленно валился на бок. В его левом виске темнела аккуратная дырочка – правый был разнесен вдребезги. Ничего не понимая, Ольга внезапно лишилась точки опоры, которой, как это ни парадоксально, служила удавка, выпущенная Георгием из рук. Ольга упала на пол.

Когда она второй раз открыла глаза, – ужаснулась. Георгий, на пути которого оказалось вращающееся кресло, полулежал в нем. Рядом с ним стояла Марина и деловито протирала пистолет.

– Мариша? Ты убила его? – с ужасом прошептала Ольга, машинально потирая красную от удавки шею. – Ты его убила?

– А что? – усмехнулась Марина. – Стоило подождать пока он прикончит тебя?

Ольга испуганно замотала головой и спросила:

– А пистолет у тебя откуда?

– От верблюда, – грубо ответила Марина и вышла из кабинета.

Вскоре она вернулась, держа в руке тонкую кожаную перчатка.

– Зачем? – удивилась Ольга.

– Сейчас увидишь, – зловеще улыбаясь, ответила Марина.

Она надела перчатку, вложила пистолет в безвольно повисшую руку Георгия и с видимым усилием сжала его кисть.

– Фиксирую отпечатки пальцев, – пояснила Марина, отпуская руку Георгия.

Пистолет, грохотнув, упал на пол.

Ольга все еще была в шоке и, плохо соображая, сказала рассеянно и печально:

– Он все равно упал…

– Ну и пусть себе, – усмехнулась Марина. – Главное, что из его руки, а не из моей.

Она внимательно осмотрела кабинет и, похоже, осталась удовлетворена.

– Чудесно, – воскликнула Марина тоном, которым принято констатировать завершение убранства праздничного стола. – Славно, все будто по заказу. Комар носу не подточит. И положение тела подходящее, и брызги там, где положено.

Ольга с отвращением посмотрела на свою одежду и уныло согласилась:

– Да, брызги главным образом на мне.

Марина нахмурилась:

– А вот это плохо. Беги в ванную, умойся скорей и переоденься. Надо срочно вызвать милицию. Пистолет без глушителя, мы не могли не услышать выстрела. Пойдем, пойдем, надо торопиться.

Она схватила подругу за руку и потащила к выходу, но вдруг остановилась, чтобы последним взглядом окинуть комнату. Ольга по инерции налетела на нее и охнула.

– Ты что? – вскрикнула она.

– Ничего, – отмахнулась Марина. – Соберись и во всем меня слушайся. Тогда, бог даст, все у нас благополучно сладится. И будет тебе член после оргазма, то бишь – счастливый конец. Все, как ты хотела. Словно по заказу. Выше нос, подружка, – подбодрила она Ольгу. – Ты не пропадешь, пока есть я у тебя.

– Ага…

Ольга все еще плохо соображала. Она была потрясена и оглушена происходящим, двигалась неуверенно, сомнамбулически. К тому же очень болела шея. Ей казалось, что переломаны все позвонки и порваны мышцы, такая была боль.

– Посмотри, у меня шея не синяя? – попросила она Марину.

Та рассердилась:

– Что? Какая шея? Чокнулась? Нашла о чем волноваться?

Тут ее осенило:

– А-аа! Ты права. Следы ссоры. Не дай бог.

Марина присмотрелась, но не обнаружила ничего опасного: шея была слегка красноватой, словно после хорошего массажа.

– А что? Болит? – сердобольно поинтересовалась она.

Ольга выдохнула:

– Ужасно!

– Внешне все нормально. Ладно, надо спешить. Раздевайся.

– Зачем?

– Нельзя в таком виде идти в ванную, зацепишься за что-нибудь по пути и не заметишь. Зачем нам лишние следы крови? В случае чего, как мы объясним их происхождение? Снимай все до трусов.

– Ты же знаешь, я не ношу трусов, – напомнила Ольга.

– Нашла чем хвастаться. Все, что носишь снимай. В темпе, в темпе.

Ольга заспешила. Она стягивала с себя одежду и бросала ее Марине.

– Все! Все! Догола! – командовала та. – И тапочки давай сюда. Босиком пойдешь.

Она скомкала одежду.

– Что ты будешь с ней делать? – растеряно поинтересовалась Ольга.

– На кусочки разрежу и в канализацию отправлю. Все, теперь беги в ванну. Тщательней мойся и про волосы не забудь.

Ольга не двигалась с места.

– Что ты задумала? – испуганно спросила она.

– Беги скорей, – прикрикнула Марина. – Сейчас узнаешь.

Но та не послушалась. Нагая Ольга потерянно застыла в дверях кабинета, стыдливо прикрывая руками пышную набухшую грудь.

Марина смерила ее сердитым взглядом, покачала головой и гаркнула:

– Марш в ванну!

Ольга вздрогнула, словно от удара хлыста, и пулей вылетела из кабинета.

Через десять минут Марина, ловко орудуя феном, сушила волосы Ольги, одновременно укладывая их в прическу.

– Ну-ка, покажи, как там шея? – попросила она.

Ольга откинула назад голову и вопросительно уставилась на подругу.

– Нормально. Никаких следов, – успокоила ее Марина. – Даже удивительно.

Ольга вздохнула и запричитала:

– Мариша, что же теперь будет? Какой кошмар, в голове не укладывается, Жорж мертв, я еле жива, за что бог так меня наказывает?

– Не пойму, – рассердилась Марина, – ты сейчас о ком больше волнуешься? О себе или о Жорже? Он тебя хотел кокнуть под шум волны, – напомнила она.

– Не знаю, ничего не знаю, – промямлила Ольга. – Мне страшно. Я не способна уже соображать. Кажется, еще немного и я точно сойду с ума.

– Ты мне это брось! – прикрикнула Марина. – Даже думать не смей! Сейчас приедут менты. Я на тебя рассчитываю. Перед ментами должна предстать убитая горем, но полная печального достоинства леди, а не перепуганная полумаразматическая несостоявшаяся жертва собственного мужа-сосунка.

– Марина! – вдруг осенило Ольгу. – Ты же застрелила его! Ты! Ты!

– Слава богу, – усмехнулась та. – Наконец-то до тебя дошло. Естественно, застрелила, а что мне оставалось? Дать ему в морду я не могла. Весовые категории слишком разные.

– Но тебя же теперь судить будут, – страдала Ольга. – Это ужасно! Какой кошмар! Тебя будут судить!

Марина уставилась на подругу, как на сумасшедшую, утратившую последнюю крупицу ума.

– Меня? Судить? – переспросила она. – Еще чего не хватало. За что? Жорик совершил самоубийство. Ты же видела, что пистолет выпал из его руки.

– Ах, да, – обрадовалась Ольга и тут же запечалилась: – Но разве нам поверят?

– Это зависит исключительно от того, насколько будешь убедительна ты, – заверила Марина. – У меня на сей счет уже стали появляться сомнения. Ты, сильная баба, несешь сплошную пургу. Нашла время.

– Да, что-то я не в форме, – согласилась Ольга.

Она рассеянно посмотрела на подругу и заплакала.

– А вот это хорошо, – одобрила Марина. – Покрасневшая шея нам ни к чему, а вот красные глазки очень кстати. Пусть видят как мы горюем.

Она сложила в коробку фен, отошла в сторону и изучающе уставилась на подругу.

– Просто блеск, – одобрила она плоды своих творений. – Причесочка, – закачаешься. Волосок к волоску. Трудно будет заподозрить, что тебя десять минут назад тщательно душили.

– Опять шутишь? – рассердилась Ольга. – Как ты можешь быть такой спокойной, когда в другой комнате лежит тело убитого тобой человека?

Марина прищурила глаза:

– Слушай, зануда, тебе надо выпить.

– Да-да, – оживилась Ольга. – Точно, мне надо выпить. В прошлый раз это великолепно помогло. Выпить, как можно скорей…

После двести граммов водки Ольга немного пришла в себя, и призналась, похрустывая соленым огурчиком:

– Отпустило, но не до конца. Все равно я еще не в своей тарелке. Можно, жахну еще?

Она умоляюще уставилась на Марину.

– Нет уж, – рассердилась та, отодвигая от подруги поднос с водкой и закуской, – если жахнешь еще, то к приходу ментов точно окажешься в своей тарелке, только уже лицом, как это не раз и не два у тебя бывало. Подожди, – приказала она, – сейчас мозги заработают.

– Нет, – заупрямилась Ольга, притягивая к себе поднос. – Надо выпить еще, четверть стакана.

– Фиг с тобой, пей, – Марина безнадежно махнула рукой.

Ольга выпила водки и оптимистично воскликнула:

– А вот теперь я способна трезво воспринимать действительность.

– Значит так, – деловито приступила к инструктажу Марина, – мы сидели на террасе, любовались закатом и пили чай с мятой.

Критически осмотрев подругу, она с удовлетворением отметила, что одета и причесана Ольга безупречно. Не было в ней ничего, что могло навести на мысль о семейной ссоре.

– Время? – спросила Ольга. – Когда это было?

Марина отмахнулась:

– Зачем? Это не обязательно, так даже правдоподобней. Мы отдыхали и на часы не смотрели. Георгий вернулся чуть позже обычного и прошел в дом, пообещав вскоре к нам присоединиться.

– А ты думаешь, с террасы можно услышать выстрел? – забеспокоилась Ольга. – Все же улица… Шум машин и прочее…

– Еще лучше, чем из дома, – заверила ее Марина. – Особенно, если окна в кабинете открыты. Но я передумала, будет по-другому: выстрела мы как раз и не слышали, или слышали, но не обратили внимания. В детективах так часто бывает. Общались, были увлечены беседой. Мало ли что там хлопнуло? С дороги всякие шумы доносятся.

– Может у кого-то покрышка лопнула, – со знанием дела вставила Ольга, кивая в сторону серпантина. – Колесо тоже стреляет неплохо.

– Именно, – обрадовалась Марина. – Мы пили чай и поджидали Георгия. С особым нетерпением поджидали, позже ты узнаешь причину. Но его долго не было, настораживающе долго. В конце концов ты забеспокоилась и послала меня осведомиться, почему он задерживается.

– А-аа! А магнитофонную запись ты на стол положила? – спохватилась Ольга.

Марина удивилась:

– Зачем на стол? Я стерла все, компрометирующее тебя…

– Меня? – поразилась Ольга.

– Ну не тебя, а разговоры о твоей интрижке с Игорем и о том, что ты оказывала Жорику помощь в накалывании ментов.

– Боже мой! Я об этом совсем забыла! – ужаснулась Ольга, с благодарностью глядя на подругу. – По гроб благодарна тебе буду. Ты уже второй раз мне жизнь спасаешь.

– Не преувеличивай, – усмехнулась Марина, – на сей раз спасаю не жизнь, а всего лишь репутацию.

– Для меня это одно и то же.

– Ерунда. Это ты с перепугу. Так, вот – продолжила Марина, – теперь пленочка может сослужить нам добрую службу. Тебе надо только ментам сообщить, что перед тем, как Георгий поднялся к себе, ты произнесла одну фразу.

– Какую? – насторожилась Ольга.

– «Милый, включи магнитофон, тебя ждет сюрприз», – сказала ты нежнейшим голоском.

Ольга восхитилась:

– Ты прирожденный талант!

– Это еще не все, – лукаво усмехнулась Марина, – я не талант, я – гений.

Она вышла из комнаты и вернулась с листком бумаги.

– Вот, почитай, – протянула она листок Ольге. – Только не падай в обморок, там много ошибок. Хорошо, что мы вовремя прекратили тогда игру, и я их не исправила. Просто не верится, что судьба преподнесла нам такой щедрый и своевременный подарок.

Ольга быстро пробежала глазами по строкам знакомого почерка.

«Я ухожу из жизни, потому что не могу больше жить с таким тяжелым грузом. Я убийца. Убийца дважды, а может быть трижды. Я не знаю. Да простит меня бог и моя несчастная жена, а так же наш ребенок. Я ухожу с болью в груди…»

Она с удивлением посмотрела на подругу и спросила:

– Марина, откуда у тебя это? Откуда? Это же почерк Георгия.

– Ну правильно. Ты что, забыла? Он написал это вчера, когда мы играли в грамматическую игру. Жалко, что ты заупрямилась и не захотела продолжить. Дальше был еще более подходящий текст, но и этого достаточно, чтобы дело тут же закрыли и не досаждали нам по пустякам.

Ольга с подозрением взглянула на Марину.

– Признавайся, ты знала? – строго спросила она.

– Ты о чем? – изумилась та.

– Я не верю в такие удачные совпадения. Слишком странно все это.

Марина всплеснула руками:

– Бог с тобой, золотая рыбка. Все произошло случайно. Именно случайно. Вспомни: мы играли, ты сама попросила поменять книгу. Обычно тексты выбирал Георгий, а тут ты попросила меня. Я тоже могу поинтересоваться, не знала ли ты? Но я же тебе верю.

Ольга сникла, устало провела ладонью по глазам и слегка потрясла головой.

– Фрр! Что-то совсем мозги не варят, перемешалось все, – простонала она. – Запуталась я. Ну, да ладно. Клади листок на стол и давай уже скорей вызовем милицию. Надеюсь, они не установят, что записка написана вчера, а не сегодня.

– Да ну, – фыркнула Марина. – Вряд ли. И потом, это ни о чем не говорит. Жорик так увяз, что мог давно написать записку. Может он уже месяц как собирался застрелиться. Магнитофонная запись лишь его подтолкнула. Но ментов вызывать еще рано. Нам надо тщательно все продумать.

– Чего уж там думать, столько улик. Звони. Так будет естественней, – сказала Ольга и, понурившись, отправилась в спальню.

Часть третья. Коварство

Глава 1

– Вальтер?!!

– Ольга!

По-модному угольно-черные брови Ольги взметнулись и застыли, напоминая расправившую крылья птицу.

– Боже мой, Вальтер! Какой сюрприз! Какими судьбами?

Голос Ольги был радостен, но, вспомнив, что радость пока неуместна (со дня смерти Георгия прошло всего несколько месяцев) она нахмурилась и мученически простонала:

– Вальтер, какое горе!

– Держись, Оленька, – воскликнул он.

Ольга горестно сложила на груди руки и пожаловалась:

– Мы думали ты совсем нас забыл. Куда же ты пропал, Вальтер? Когда приехал? Почему не сообщил заранее? – засыпала она его вопросами.

Вальтер поставил на пол чемодан и шагнул к Ольге. Он бережно взял ее руку, почтительно припал к ней губами и печально произнес:

– Родная, прими мои соболезнования. Какое горе. Столько горя. Сразу. Сразу.

Ее лицо стало собираться в плаксивую гримасу, но, вовремя вспомнив, что это давно уже не украшает, Ольга кукситься передумала и взяла менее минорную ноту.

– Ах, Вальтер, – с надрывом воскликнула она, мысленно констатируя, что сейчас получилось ну точь в точь как в «Вишневом саду» у Раневской.

«Все же зря я не связала свою жизнь с Мельпоменой, – подумала она. – Ничего, и сейчас не поздно. С моими капиталами все позволить себе могу. Вот возьму и профинансирую постановку, но, разумеется, не здесь, а в Париже».

– Оленька, Оленька, – сочувственно приговаривал Вальтер, целуя ее руку.

– Ах, Вальтер, – повторила она, с удовольствием вслушиваясь в свой голос. – Присаживайся, дорогой.

Величавым движением головы она указала на диван и, не выпуская из его руки своих пальчиков, грациозно (точь в точь как это делала на сцене Раневская) опустилась на подушки сама. Вальтер осторожно, будто Ольга сверхбьющийся предмет, присел рядом.

– Как ты, Оленька? – прошептал он.

Ей очень хотелось сразу спросить как Франция, как Париж, как Луи Жаррон наконец. Она только-только дописала новую картину и кручинилась, что из-за траура нельзя устроить выставку и, конечно же, опять пригласить знаменитость-Жаррона. Он на прошлом вернисаже обеспечил ей полный триумф. Лишь своим присутствием. Как это было прекрасно, жаль, что Вальтер не видел. Очень жаль…

Об этом она хотела говорить, но, вспомнив, что нельзя, искренне запечалилась:

– Ах, мне так тяжело…

Она шмыгнула носом и осторожно, одним ноготком, смахнула набежавшую слезу.

– Ольга, родная, – прошептал Вальтер, молчаливо сочувствуя.

– После смерти Жоржа все на мне, все на мне, – пожаловалась она. – Совершенно неожиданно я оказалась владелицей сумасшедшего состояния, – Ольга закатила глаза и, слегка жеманясь, поведала: – Просто не знаю, что со всем этим делать.

Она жалобно взглянула на Вальтера. Он сочувственно покачал головой.

– Представляешь, – вздохнула Ольга, – теперь вокруг меня с утра до вечера крутятся какие-то незнакомые люди, что-то просят, что-то предлагают… Ах, голова идет кругом. Я ничего в этом не понимаю. Вальтер, как хорошо, ты приехал, ты должен мне помочь.

– Я здесь именно за этим, – с достоинством произнес Вальтер и вновь поцеловал ее руку. – С сегодняшнего дня я к твоим услугам.

– Нужно проверить дела всех фирм. Оказывается, их много. И, по-моему, везде меня обманывают. Пользуются моей некомпетентностью.

– Завтра же этим займусь, – пообещал Вальтер.

Откинув назад голову, Ольга внимательным долгим взглядом посмотрела на него и, печалясь, спросила:

– Ты знаешь подробности гибели Жоржа?

Вальтер хотел ответить, но она не дала: закрыла ладонью его рот.

– Не отвечай, вижу, что знаешь. Это ужасно. Ужасно, – стыдливо потупилась Ольга и, тут же, вскинув голову и горячась, воскликнула: – Но я его не осуждаю и не держу на него зла. Я добилась, чтобы Жоржа достойно похоронили. Все было, как положено, и даже отпевали. Ведь ты знаешь, – по христианскому обычаю самоубийц… Ах, – вздохнула она, безнадежно махнув рукой, – деньги свое дело делают. Попы, как липку меня ободрали. Впрочем, вру, взяли немного. Добавь я столько же, и хоть черта отпели бы.

Она снова тяжело вздохнула и шмыгнула носом. Опять смахнула набежавшую слезу.

– Представляешь, Вальтер, даже церковь продажна, хотя, там тоже люди… Все хотят жить…

Ольга в который раз безнадежно махнула рукой. Вальтер с благодарностью заглянул ей в глаза и прочувствованно сказал:

– Дорогая, милая моя Оленька, я так благодарен тебе за все.

Она удивилась:

– За что?

– За все: за то, что благородно простила, за то, что не держишь зла, за то, что достойно похоронила бедного мальчика…

«Хорош „бедняжка“, – беззлобно подумала Ольга, – за малым не придушил меня».

– Ты же знаешь, наверное… – Вальтер смутился, замялся, сомневаясь, стоит ли говорить, и наконец сказал, но не то, что хотел. В последний момент передумал и сказал тоже правду, но другую:

– Я очень Георгия любил… И он меня тоже очень любил.

– Я знаю, – кивнула она, – все об этом знают.

Ольга случайно взглянула на чемодан и забеспокоилась:

– Что это я? Ты же только что приехал. Боже, как я сразу не сообразила?

– Да, прилетел и немедленно к тебе.

– Наверное устал с дороги? – заботливо всматриваясь в его лицо, спросила она.

– Есть немного.

– С минуты на минуту придет Марина… Ты же знаешь: она тебя обожает. По случаю появления своего Вальтера обязательно устроит настоящее пиршество, затем приготовит комнату для гостей, если она не готова. Я не в курсе, совсем не занимаюсь хозяйством. Надеюсь, ты остановишься у нас?

Она посмотрела на него долгим испытующим взглядом и, слегка наклонив голову, (знала, что так особенно хороша, это ее поза) умоляюще прошептала:

– Вальтер…

Он старомодно поклонился:

– Был бы рад.

Ольга на миг оживилась, хлопнула в ладоши и воскликнула:

– Значит решено, ты остаешься.

– Спасибо, – сдержанно поблагодарил он.

Чтобы скрасить ожидание Марины, Ольга завела светскую беседу. Говорили понемногу обо всем и ни о чем конкретном. Впрочем, Ольга постоянно сбивалась на Францию. Разговаривая, она с интересом рассматривала Вальтера.

«Как он красив, – думала Ольга. – Да, Георгий его точная копия, но только еще не обретшая достаточного шарма. Зато у Вальтера этого шарма хоть отбавляй. Какой уверенностью дышит его лицо. Как оно благородно. Сразу видно, настоящий мужчина. Да, такой не подведет, не предаст, даже не обманет. В этом смысле Георгий пошел не в него. Верно в свою хитрую и подлую мать. Видимо, еще та была сучка».

Вальтер в свою очередь тоже рассматривал Ольгу и тоже был восхищен.

«Мой Гоша любил эту великолепную женщину», – с грустью думал.

Вальтер не знал, как собирался его Георгий с этой великолепной женщиной поступить. Он не знал какую участь Ольге уготовил его сын. Он не мог этого знать. Ольга нашла способ убедить работников милиции, они согласились не афишировать этот маленький штрих ее «взаимоотношений» с супругом.

«На покойнике и так достаточно преступлений, стоит ли давать почву для разговоров о живых?» – рыдая, вопрошала прекрасная (это правда) и богатая (это истина – правда в квадрате) вдова.

Ольга знала чем подкрепить свои доводы. Шуршащее подкрепление милиция одобрила, а потому не долго колебалась, очень быстро решила, что конечно же не стоит, не стоит старое ворошить. Содержание записанной на пленке беседы не было предано огласке.

Вальтер ничего об этом не знал. Он смотрел на Ольгу и думал: «Что привлекло Георгия в этой женщине? Она красива, это бесспорно, ослепительно красива. Красива и элегантна. Даже сейчас в этом домашнем бесформенном халатике-распашонке она выглядит изысканной дамой. Об этом говорит все: манеры, осанка, жесты, движение головы. Трудно не залюбоваться такой женщиной, но разница в возрасте… Она же всего на несколько лет младше меня и по возрасту легко могла бы быть его матерью. Впрочем, Георгий молод, влюбчив, а она еще свежа, опытна и неотразима, чего ж тут гадать?»

Заметив на себе изучающий взгляд Вальтера, Ольга искусно изобразила смущение и, кокетливо стреляя глазами, спросила:

– Что, сильно изменилась?

– Я рад, что горе не испортило твоей красоты. Ты по-прежнему ослепительна.

– А ты, дорогой, по-прежнему сладкоголос, «но мне приятна ваша лесть», – процитировала Ольга и вдруг забеспокоилась: – Ой, ты, верно, устал с дороги и хочешь принять ванну, а я замучила тебя разговорами и пустыми расспросами.

– Да, от ванны я не отказался бы, – согласился Вальтер.

– Пойдем, пойдем наверх. Я тоже приведу себя в порядок. Совсем не ждала гостей и потому по-домашнему, – кивнула она на свой просторный халатик.

– Ты в нем прелестна, – успокоил Вальтер Ольгу, вновь целуя ее руку.

Они собрались подняться с дивана, но в этот момент входная дверь распахнулась, и на пороге показалась сердитая Марина. В руках у нее были две огромные сумки.

– Уфф! Еле эту тяжесть дотащила. Зря ты отпустила сегодня садовника, – начала выговаривать она, но, увидев Вальтера, просияла улыбкой.

Ольга вспорхнула с дивана.

– Мариша, посмотри кто нас осчастливил своим появлением, – обратилась она к подруге. – Я уже пообещала достойный обед.

Марина, не скрывая своей радости, удивленно хлопала ресницами и причитала:

– Вальтер! Вот уж не ожидала! Боже мой! Вальтер! Голоден? – вспомнив о своих обязанностях, забеспокоилась она.

Он утвердительно кивнул головой и с нежностью в голосе сказал:

– Есть немного, но даже если бы и не был голоден, против твоей кухни устоять невозможно. Так что нахожусь в предвкушении…

– Тогда бегу, бегу, – хватая сумки, крикнула Марина. – А вы пока примите ванну, распакуйте чемодан…

Она резко остановилась:

– Да, я же не спросила: надеюсь, вы остановитесь здесь?

Марина, если дело касалось ее прямых обязанностей, переходила с Вальтером на «вы».

– Я уже любезно приглашен хозяйкой, – Вальтер бросил благодарный взгляд на Ольгу, – и с удовольствием принял приглашение.

По лицу Марины пробежала легкая тень, но сразу же глаза озорно сверкнули и вернулась улыбка:

– Вот и чудесно. Приводите себя в порядок, обед будет скоро. Комната для гостей у нас всегда наготове. Располагайтесь. Полотенца и прочие принадлежности в шкафу. Остальное потом…

Марина посмотрела на Ольгу.

– Дорогая, ты проводишь Вальтера? Я не хочу затягивать с обедом.

– Конечно-конечно, душечка, – заверила Ольга, – не волнуйся, я во всем разберусь.

– Тогда поспешите.

Марина скрылась в дверях столовой.

– Однако, какая у вас идиллия, – с иронией заметил Вальтер.

Ольга вздохнула:

– Напрасно смеешься, я же осталась совсем одна. У меня нет никого, понимаешь? Конечно, Павел Александрович, царства ему небесного, не одобрил бы наших с прислугой отношений, но его уже нет, а я так одинока. Марина единственный близкий человек, которому я полностью доверяю.

– Я всегда думал, что тоже вхожу в число близких людей, – с укором сказал Вальтер.

Ольга искренне смутилась:

– Ах, прости, конечно же тебе я доверяю безоговорочно, но ты почему-то совсем забыл про бедную вдову своего покойного друга. Я ждала, ждала… Кстати, – встрепенулась она, – Марина теперь обедает со мной за одним столом. Надеюсь, тебя это не шокирует?

Вальтер иронично покачал головой:

– Ни в коем случае.

– Так было уже при Жорже. Мы жили дружной семьей, пока…

Глаза Ольги подернулись грустью, Вальтер поспешил перевести разговор.

– Так ты проводишь меня в комнату для гостей? – спросил он.

– Да-да, дорогой, пойдем.

Глава 2

Спустившись в холл, Вальтер увидел в распахнутых дверях столовой Ольгу, увлеченно хлопочущую вместе с Мариной возле празднично убранного стола. Ольга переоделась: на ней было красивое черное полуоблегающее платье, которое, однако, не скрыло уже слегка выступающего живота.

«Удивительно, – подумал Вальтер, – неужели Ольга перестала следить за фигурой? Она же в этом была невероятно щепетильна. Хотя, если учесть две, свершившиеся подряд трагедии… Бедняжке сейчас не до фигуры. Впрочем, ее это не портит. Полные женщины хороши всегда: зимой для тепла, а летом для тени», – удовлетворенно заключил он.

– А вот и Вальтер, – оглянувшись, радостно воскликнула Ольга. – Мы так спешили, даже я включилась в процесс…

– И все испортила, – сердито перебила ее Марина. – Мои труды пошли прахом.

Ольга виновато покосилась на салат и примирительно сказала:

– Вальтер простит нам, если что не так. Правда, дорогой?

– Я так голоден, что вряд ли обнаружу какие-либо отступления от рецепта, – дипломатично подтвердил Вальтер.

Он отметил про себя, что на Марине уже нет обычного передничка и кружевной наколки. Ее наряд ни ценой, ни изысканностью не уступал туалету хозяйки.

«Да и речь ее излишне бойка, – удивленно подумал Вальтер. – Порой даже беспардонна. Что здесь происходит? Неужели банальный захват власти? Ольга слишком доверчива. Имея такое состояние, это опасно».

– Ну что, садимся за стол? – Ольга вопросительно взглянула на сердитую Марину.

В глазах ее было нечто заискивающее. Вальтер к своему неудовольствию получил подтверждение самым нехорошим предположениям.

«Так и есть, – безрадостно заключил он, – эта хитрая чертовка-Марина крепко прибрала к рукам наивную добрячку-Ольгу и командует в доме уже на правах хозяйки. Вовремя я приехал».

– Да, можно садится, – повелительно разрешила Марина.

Все уселись.

– Выпьем за встречу, – воскликнула Ольга. – Мариша, откупорь шампанское.

Вальтер запротестовал:

– Я, как единственный в доме мужчина, возьму этот труд на себя.

Он сноровисто откупорил бутылку и разлил шампанское по бокалам. Женщины молчала наблюдали за его ловкими движениями. Каждая думала о своем.

– Я уже отвык от русских привычек начинать торжество с шампанского, но не могу сказать, что не одобряю их, – сказал он, делая короткий глоток и возвращая бокал на стол.

Ольга усмехнулась:

– Мы понимаем, что тебе не терпится приступить к своему любимому салату. Не стесняйся, доставь Марине удовольствие.

На несколько минут воцарилось молчание, после чего завязался разговор. Ольге хотелось подробней расспросить Вальтера о Франции. Проницательно понимая это, он сам начал рассказ.

– Оленька, должен тебе сообщить, что я не прохлаждался в Париже, а изрядно преумножил твое состояние, – сообщил он.

Модные угольные брови Ольги радостно взметнулись:

– Вот как?

– Да, – с подчеркнутой грустью продолжил Вальтер, – после гибели Павла Георгий не стал отзывать средства из начатого проекта.

– Он так доверял вам? – неожиданно вступила в разговор Марина.

Подобного она не позволяла себе никогда. Более того, в ее голосе явственно слышалось ехидство. Вальтер удивленно воззрился на Марину и медленно перевел взгляд на Ольгу. В его глазах читался вопрос, он как бы уточнял: я должен отвечать? Этой девчонке? Да, ответь ей, как бы просила Ольга.

– Да, Георгий мне доверял, – произнес он. – А если учесть, что суммы были очень крупные и поступили в единоличное мое распоряжение, то можно сказать, что доверял безгранично, – уже с напором сообщил Вальтер и строго взглянул на Марину, как на проштрафившуюся прислугу.

Не выдержав его взгляда, она смутилась и опустила глаза в тарелку. Ольга нервно заерзала на стуле, не понимая, что происходит между Вальтером и Мариной, но опасаясь со стороны своей дерзкой подруги еще каких-нибудь непредвиденных выпадов.

– И что же? – поспешно спросила она.

– Теперь настало время доказать, что доверие это было оправданным, – твердо сказал Вальтер. – Я честный человек.

Он ласково посмотрел на Ольгу.

– Да-да, я знаю, – пролепетала она.

Вальтер с достоинством кивнул:

– Спасибо. Оленька, – уже буднично продолжил он, – дела во Франции пошли значительно удачней, чем я предполагал. Георгий был талантливым бизнесменом, теперь твое состояние утроилось.

Ольга радостно ахнула.

– А твое состояние? – язвительно поинтересовалась Марина, игнорируя испуганные взгляды подруги.

– Я тоже теперь богат. Очень богат, – надменно ответил Вальтер и, обращаясь к Ольге, нежно добавил: – Хочу донести до твоего сведения, дорогая, что Георгий перечислил на счет моей фирмы суммы, которые по договору я мог бы никогда не возвращать. Мы собирались переносить основную деятельность за границу, а поскольку я был там, а Георгий здесь, то он вынужден был доверить мне почти все свое и, прости, твое состояние. Я рискнул и с большим успехом.

– Я ничего не знала, – растерянно пролепетала Ольга. – Помню, после смерти Павла Георгий просил меня подписать какие-то бумаги, но я же в этом ничего не понимаю… Я подписала…

Она испуганно взглянула на подругу. Та осуждающе покачала головой и процедила:

– Вот-вот.

Вальтер смерил Марину презрительным взглядом и сказал:

– Я затеял этот разговор с той целью, чтобы стало ясно, – на меня можно положиться. Оленька, вот этот ключик, – он достал из кармана ключ, – открывает путь к значительной части твоего состояния.

Ольга ахнула, а Марина хищно воззрилась.

– Я легко мог оставить его в своих руках, – продолжил Вальтер. – Теперь, после смерти Георгия, это было бы очень просто, но я передаю его тебе, дорогая. После обеда мы поднимемся в кабинет, и я научу тебя как им пользоваться, – добавил он и злорадно улыбнулся Марине. – У меня много планов. Если ты, Оленька, их одобришь, мы сможем продолжить успешное сотрудничество.

– О котором ты, Оленька, даже не подозревала, – язвительно вставила Марина.

На сей раз Ольга не стерпела: рассердилась на подругу и даже вспылила.

– Ну хватит! – прикрикнула она. – Оставь свой яд себе! Он тебе еще пригодится!

И, чтобы замять неприятную тему, Ольга обратилась к Вальтеру:

– Дорогой, мне странно, что ты не приехал на похороны Жоржа. Это странно особенно теперь, когда я знаю о вашем сотрудничестве.

Вальтер удивился:

– Дорогая, а мне странно, что никто не позаботился известить меня, вашего покорного слугу, о таком страшном горе. Я узнал о гибели Георгия уже после его похорон, от сотрудников нашей фирмы.

Ольга изумленно взглянула на Марину и растерянно спросила:

– Птичка моя, разве ты не посылала приглашение Вальтеру?

Та небрежно повела плечом и коротко бросила:

– Нет.

– Как? Почему? – испугалась Ольга.

– Я посылала приглашение на похороны Павла Александровича, но Вальтер не приехал. Если он не приехал на похороны своего лучшего друга и шефа, подумала я, то вряд ли приедет на похороны человека, который ему никто. Я же не знала об их сотрудничестве. Георгий держал в тайне свои взаимоотношения с Вальтером.

От такой бесцеремонности и от наглого тона Марины Ольга и Вальтер на несколько секунд потеряли дар речи. Пауза затянулась.

– Да, я не смог приехать на похороны Павла, но я послал телеграмму с соболезнованиями и заказал от себя венок, – наконец сказал Вальтер. – Дело в том, что проект только вступал в действие. Если бы я покинул Францию, то под угрозой оказалась бы значительная часть состояния вашей семьи. Сам я на тот момент ничем не рисковал, поскольку был еще, можно сказать, относительно беден, а подвергать риску ваше состояние не захотел. «Павел одобрил бы мои действия», – подумал я и остался в Париже.

Ольга была сражена благородством Вальтера и нападками Марины. Она гневно бросила салфетку на стол и сказала:

– Да-да, дорогой, я понимаю, ты как всегда поступил благоразумно. Как обед?

– Великолепен, – с поклоном ответил Вальтер.

– Ты насытился?

– Вполне.

– Тогда, если не возражаешь, продолжим разговор в кабинете.

– Конечно, дорогая, – любезно согласился Вальтер.

Ольга строго взглянула на Марину и приказала:

– Кофе подашь в кабинет.

Глава 3

Ольга и Вальтер устроились в огромных кожаных креслах кабинета и молча ждали пока Марина расставит чашки и нальет кофе. Та зловредно не спешила.

– Дорогой, не обращай на нее внимание, – начала оправдываться за подругу Ольга, едва за Мариной закрылась дверь. – Сама не пойму, какая муха ее укусила? Она же добрая, и любит тебя.

Он кивнул:

– Я знаю.

– Ах, – вздохнула Ольга. – На горе мне свалилось это состояние. Жизнь стала невыносима. В последнее время все хотят меня надуть. Марина это понимает, вот и бдит, ругает меня за расточительство. Ей, верно, не понравилось, что я ничего не знала о вашем сотрудничестве с Жоржем. Прошу, Вальтер, не сердись на нее. Она умна, но порой бывает как ребенок: совсем не желает контролировать сиюминутные порывы. Если бы не Марина, просто не знаю как выжила бы я. Обещаешь мне забыть ваши маленькие распри?

Вальтер усмехнулся и подумал, что ребенка больше напоминает как раз сама Ольга, но отнюдь не Марина. Вслух же он произнес:

– Бог с ней, я не обижен и все забыл. Лучше расскажи мне о своих планах.

– О каких планах? – опешила Ольга.

– На будущее. Что ты собираешься делать? Как жить дальше?

– Ах, вот ты о чем, – усмехнулась она. – Вальтер, это просто чудо, как хорошо, что ты приехал! Как это вовремя! Я не знала что мне делать…

– То есть?

– Я не могу больше оставаться в этой стране. Теперь, когда у меня есть средства, я хотела бы вернуться в Париж, но не знаю как это сделать. О существовании золотого ключика, – Ольга кокетливо покрутила маленьким ключиком, который действительно был похож на золотой, – я не подозревала, а как продать все, имеющееся здесь имущество, не знала. Это ужасно! – Она закатила глаза. – Все состояние Павла сосредоточилось в моих руках. Понимаешь, все в моих руках – вот такой каламбур получается. Раньше я думала, что это счастье, когда все в моих руках, а теперь…

– Теперь боишься надорваться, – закончил ее мысль Вальтер.

– Да, – согласилась Ольга, – когда все в руках, главное не надорваться. А тут надорваться немудрено. Я же вообще ничего не знаю: как перевести деньги за границу? Что делать с этими фирмами, которые занимаются непонятно чем? Ничего не знаю, – сокрушенно закончила она.

– Все это не сложно, но хлопотно, – усмехнулся Вальтер.

– Ты мне поможешь?

– Я же обещал. А как твои личные дела? Я имею ввиду планы в личной жизни.

Ольга смутилась.

– Вальтер, я хотела бы выйти замуж, – простодушно призналась она. – Не сейчас, конечно, не сразу…

– Я понимаю, – одобрил он.

Она встрепенулась и доверчиво заглянула в его глаза:

– Правда? Ты понимаешь? Мне очень одиноко, но, Вальтер, если бы ты знал, как не везет мне в любви. Все обманывают меня. Все, даже Георгий. Все меня предают. Я просто напугана.

Он печально смотрел на Ольгу и сочувственно кивал головой.

– Теперь у тебя будут еще большие проблемы, – сказал Вальтер. – Теперь надо быть еще осторожней. Богатство опасно для жизни.

– Да, я знаю, – согласилась она. – И раньше трудно было доверять мужчинам, а теперь, когда я стала наследницей такого огромного состояния, и вовсе сложно отличить истинные чувства от фальшивых.

Ольга, вспомнив Георгия, подумала о том, что Вальтер прав: не только сложно, но и смертельно опасно.

– Ты любила Гошу? – вдруг спросил он.

Ольга печально кивнула:

– Безумно. Но это не повлияет на мою дальнейшую жизнь. Ничего не поделаешь, я так устроена: слабая женщина, не могу жить без поддержки сильного мужчины. А Жорж… Мы давно симпатизировали друг другу, но после смерти Павла…

Ольга вспыхнула и замолчала. Вальтер удивился:

– Ты о чем?

– Ах, всем известно. И ты, верно, подозревал… Да что там кривить душой, – отчаянно воскликнула она. – Я не любила Павла, была благодарна ему за то, что он вытащил меня из нищеты, думала, смогу полюбить… Он был достоин, но я не смогла.

– Сердцу не прикажешь, – вздохнул Вальтер.

– О, да!

Они помолчали. Первым нарушил молчание Вальтер. Он вышел из задумчивости и спросил:

– А что за история произошла с Георгием? Все покрыто страшной тайной. Как известно, тайны порождают немыслимые сплетни. Мне рассказывали несколько вариантов, один безумней другого.

Ольга замялась:

– Понимаешь, от меня скрывают… Я хочу сказать, что сама не знаю всей правды. Он застрелился и оставил письмо. В нем он признался в убийстве своего отца.

Вальтер отшатнулся:

– Невероятно! Какой ужас! Не могу в это поверить! Так вот за что ты его простила!

– А ты что подумал? – удивилась она.

Он пожал плечами:

– Да так, он был молод. Все может случиться в его годы. Я думал за самоубийство или раскрылась холостяцкая интрижка…

– Если бы, – посетовала Ольга. – Все хуже, гораздо хуже. Убийство собственного отца. Из-за наследства.

– Нет-нет, не могу в это поверить! – воскликнул Вальтер, бледнея.

«Бедный ты мой, – подумала Ольга, – что было бы с тобой, скажи я всю правду. Ну да не буду тебя убивать, живи в неведении».

– Не веришь, – печально произнесла она вслух. – Я тоже. Так это или нет уже трудно установить. Дело закрыли окончательно. Все продажны, все продажно. О, знал бы ты каких денег и трудов мне это стоило.

Он с пониманием кивнул:

– Представляю.

– Ах, Вальтер, ты не можешь представлять! – в отчаянии заламывая руки, воскликнула Ольга. – Ты не знаешь всего! Я беременна!

Он был потрясен:

– Беременна?!!

– Да, беременна. Мы с Жоржем потому так поспешно и поженились: будущий ребенок не оставлял нам времени. Я очень щепетильна в вопросах нравственности и попала в сложное положение: с одной стороны не хотелось сплетен, а с другой стороны Георгий желал быть отцом будущему ребенку и по закону.

Вальтер был окончательно сражен ее сообщением. Какое-то время он молчал, пребывая в шоке, а потом и вовсе перестал слушать Ольгу. Она рассказывала о своих переживаниях, он же погрузился в себя. Лицо его было задумчиво и серьезно как перед принятием необычайно важного решения.

– Ведь не поженись мы, – волнуясь, оправдывалась Ольга, – и отцом, как это ни странно, считался бы Павел. Конечно же Жорж не мог допустить такого. Пришлось поспешно расписаться. Мы скрывали наш союз, но смерть Георгия обнажила все секреты. Хотя, не все. О моей беременности знает только Марина, ну и, конечно, семейный доктор.

Она говорила медленно и нараспев, отчего акцент становился еще более заметен. Взгляд ее был устремлен куда-то вдаль, то ли в прошлое, то ли в будущее, но не на Вальтера. Поэтому Ольга не могла видеть всех превращений его лица, которое в конце концов, утратив задумчивость, обрело вдохновенность. Вальтер схватил ее за руку и, не дожидаясь паузы, воскликнул:

– Дорогая! Я должен открыть тебе одну тайну! Нет! Не одну, две!

Ольга прервала свой рассказ и с удивлением посмотрела на Вальтера.

– Я слушаю, – рассеянно сказала она.

Вальтер немного смутился, но очень быстро взял себя в руки и поспешно продолжил:

– Георгий мой сын.

– Я знаю, – ответила Ольга.

– Знаешь?!!

– Конечно, здесь трудно ошибиться: достаточно посмотреть на вас обоих, когда вы рядом.

Вальтер был потрясен:

– Неужели? Невероятно! А я пребывал в наивном заблуждении.

– Да, могу разочаровать тебя. Об этом догадываются все, кто знает и тебя, и Георгия. Знали Георгия, – поправилась Ольга и погрустнела. – Именно поэтому я была удивлена твоим отсутствием на похоронах.

– Ну, раз ты знаешь, то не можешь не понимать моего состояния.

– Да, для тебя это ужасное горе, – вздохнула Ольга. – Я подумала об этом, когда ты приносил мне соболезнования.

– Подумала о чем?

– О том, что ты нуждаешься в соболезнованиях не меньше меня.

– Спасибо, дорогая. А как ты считаешь, Марина знает о том, что Георгий мой сын? – неожиданно спросил Вальтер.

Ольга пожала плечами.

– Не задумывалась над этим, но, судя по ее сегодняшним нападкам, даже не догадывается, – солгала она. – Хотя… Нет, не уверена. Но ты собирался открыть мне две тайны, – напомнила она.

Вальтер пришел в смущение:

– Мне неудобно сейчас об этом говорить, но после твоего сообщения, я имею ввиду беременность, сказать просто необходимо… Ольга, я влюблен в тебя… Уже давно… Раньше об этом и мечтать было неприлично, я имею ввиду не взаимность, а признание. Сама понимаешь, Павел мой друг…

Вальтер нервно взъерошил волосы (совсем как когда-то Георгий) и в упор посмотрел на Ольгу.

– Ты мне веришь? – спросил он.

– Верю. Я давно догадывалась о том, что ты испытываешь ко мне немножечко больше, чем просто симпатию, – кокетливо откликнулась она и уже серьезно добавила: – Мне это нравилось.

Он был изумлен:

– Ты догадывалась?

– Да.

– Но как? Как ты могла догадываться? Я же ничем не обнаруживал своих чувств.

Ольга усмехнулась:

– Женщины всегда хорошо понимают такие вещи. Для этого не надо слов.

– И что ты на это скажешь теперь? – с замиранием сердца спросил Вальтер.

Изображая непонимание, Ольга радостно прислушивалась к частому биению своего сердца:

– А что я должна сказать?

– Могу я рассчитывать, если не на взаимность, то хотя бы на снисхождение?

«Можешь! Можешь! Конечно можешь!» – кричала ее душа.

Но сама Ольга не могла допустить несдержанности. Она вынуждена была ограничиться скромным и строгим:

– Время покажет.

Вальтер страстно припал губами к ее руке:

– Какое время? Родная, вся беда в том, что у нас нет времени.

– О чем ты? – удивилась Ольга.

На этот раз она не притворялась. Вальтер обнял ее и прошептал в самое ухо:

– Я прошу тебя выйти за меня замуж. Я хочу быть отцом твоего ребенка.

– Отцом своего внука? – отпрянув, воскликнула Ольга.

Вальтер неожиданно рассердился (совсем как когда-то Георгий):

– Да, черт побери! Именно так, отцом моего внука. Неужели ты откажешь мне?

Она растерялась:

– Вальтер, я даже не знаю… Все так неожиданно… Что тебе сказать?

– Ольга, ты имеешь право на один только ответ. Ведь если ты не выйдешь замуж за меня, ты выйдешь за кого-нибудь другого. Так я понял тебя?

Она молчала.

– Я жду ответа, – холодно сказал Вальтер.

Предложение действительно прозвучало слишком неожиданно. Ольга не знала что сказать. После длинной паузы она спросила:

– Почему за другого? Вальтер, ну почему обязательно за другого? Может я вообще не выйду замуж?

– Но ты же совсем недавно призналась, что не можешь без поддержки сильного мужчины. Значит выйдешь замуж, и моего внука будет воспитывать чужой? Всю жизнь чужой? Как и моего сына? Знай, я этого не допущу.

Ольга растеряно смотрела на него и не знала, как поступить: сразу принять предложение или потянуть день-два. Он принял ее замешательство за нерешительность и усилил атаку:

– Ольга, ну чем мы не пара? Я богат, делаю предложение не из корыстных соображений, к тому же мне ты можешь смело доверить все свои дела. Ольга, родная, соглашайся!

– Я согласна, – решилась она, – только с одним условием. Нет, с двумя.

– Приму любые условия! – воскликнул Вальтер.

– Тогда я сохраню прежнюю фамилию: дважды носила ее, уже привыкла. Мадам Полыгалова лучше звучит, чем мадам Кох.

– Согласен, – кисло усмехнулся Вальтер.

– И пусть этот брак пока останется в тайне. Два брака за четыре месяца, это уже слишком. Я выгляжу смешно.

– Согласен!

Они спустились в холл. Там работала Марина: добросовестно чистила пылесосом персидский ковер. Она даже на них не взглянула. Ольга бросила любящий взгляд на Вальтера, волнуясь, облизала губы и скороговоркой сказала:

– Мариша, мы только что решили пожениться.

Марина побледнела, спокойно выключила пылесос, сказала: «Флаг вам в руки», – и скрылась в своей комнате. Минуту спустя она вышла и прошествовала к двери с чемоданом.

Несколько дней Ольга и Вальтер ее не видели, потом же Марина вернулась и продолжала выполнять свои обязанности как ни в чем не бывало.

Глава 4

Они расписались в том же загсе, в котором совсем недавно Ольга расписывалась с Георгием. Церемония снова прошла без свидетелей. Об их союзе знала лишь Марина, которая теперь невзлюбила Вальтера еще сильней, чем как когда-то Георгия.

– Тебе не надоело менять мужей? – зло прошипела она подруге вместо поздравления. – Или ты рада, что снова нашла отца своему будущему сыну? Жизнь не учит тебя. Мало тебя душили.

– Напрасно ты злишься, Мариша, – отбивалась Ольга. – Вальтер порядочный человек, не чета этому сопляку-мечтателю, своему сыночку. Вальтер настоящий мужчина.

Марина не унималась.

– У тебя настоящим мужчиной являются уже сами штаны, – парировала она.

– Ох, ну что ты говоришь, – огорчилась Ольга. – Для нас же стараюсь. Подумай сама, как мы управимся с такими капиталами без верного человека?

– Хочешь, я скажу тебе правду?

– Нет! – испугалась Ольга. – Правда – изобретение маньяков: и уши режет, и глаза колет. Лучше я тебе скажу. Не обижайся, но твои прожекты насчет деловой женщины маловнушительны. Видишь сама, пока все нас обманывают. И это легко: мы ничего не смыслим в бизнесе. Теперь же ты будешь секретаршей Вальтера, постепенно войдешь в курс всех дел, научишься…

– Хватит! – закричала Марина. – Я все же скажу тебе правду: ты слаба на передок! Но напрасно морочишь мне голову! Хватит меня успокаивать! Я не дура! Вижу, что не знаешь уже как избавиться от меня!

Ольга пришла в отчаяние:

– Мариша, зачем ты так? Сама же прекрасно знаешь, что я люблю тебя и не брошу ни при каких обстоятельствах. Ты единственный родной человек. Разве можно до конца положиться на мужчин? Ну хватит, я уже сто раз говорила тебе: прекрати ревновать.

– Иди ты, – махнула рукой Марина.

Как ни старалась Ольга, между подругами словно черная кошка пробежала: отношения день ото дня становились все более натянутыми. Напряжение внутри этой странной семьи росло. Все усугублялось бесконечными нападками Марины на Вальтера.

– Уймется когда-нибудь эта дикая кошка или нет? – в который раз вопрошал он Ольгу.

– Дорогой, не обращай внимания. Даже Павел иной раз терпел от нее. Лучше скажи, как идут наши дела? Скоро мы сможем уехать во Францию?

– Франция! – оживившись, воскликнул Вальтер. – Сам хочу поскорей туда. Мне не хватает ее суеты. Там дела, там жизнь, там настоящая работа, а не сонное царство, как здесь, где по-крупному только воруют.

– Да, во Франции сложа рук не сидят, а носятся все, как ошпаренные, – согласилась Ольга. – А вот в России ошпаренных мало, больше отмороженных.

– Особенности национального климата, – пояснил Вальтер.

Ольга нахмурилась:

– Увы, ты прав, так когда же мы едем? Надеюсь, скоро?

– Твоя Марина является серьезным стимулом для этого. Я готов работать круглосуточно, чтобы поскорей избавиться от нее.

Супруги решили, что из России поедут на Лазурный берег, снимут дом и пробудут там до родов Ольги, после чего уже обоснуются в Париже.

Ольга пока не решалась сообщить мужу, что собирается взять с собой Марину. Она оттягивала признание, еще надеялась утрясти их конфликт, но сама не слишком в это верила. «Что-то будет?» – внутренне сжимаясь, думала она.

Наконец наступил день, когда Вальтер сообщил жене:

– Ну, Олюшка, похоже, все дела улажены. Осталось только купить билеты.

Ольга пришла в замешательство:

– Дорогой, может ты поедешь один, все подготовишь, а я выеду попозже?

– Что подготовлю? – удивился он.

– Ну домик и все такое…

– Мой агент уже «все такое» сделал. Слава богу, зимой это не проблема.

Ольга растерялась.

– Ну… А почему бы тебе не заехать сначала в Париж? – промямлила она. – Ты же сам говорил, что мои средства лежат без дела непозволительно долго. Вот и запустишь их в дело.

Вальтер решительно запротестовал:

– Нет, я не могу допустить, чтобы ты, в твоем положении, путешествовала одна. Приедем на побережье, устроимся, а затем я со спокойной душой отправлюсь решать все проблемы. Да, мы несем колоссальные убытки, держа твои деньги без дела, но ничего не поделаешь, так уж сложились обстоятельства.

Исчерпав все доводы, Ольга замолчала, но Вальтер видел, что она расстроена.

– В чем дело, дорогая? Ничего не пойму. То ты дни считала, когда мы уедем, а то вдруг не чаешь как здесь остаться? – спросил он.

Ольга поспешила успокоить мужа:

– Нет-нет, все в порядке. Я только волновалась о тех средствах, которые заперты золотым ключиком. Раз ты считаешь, что это не страшно, поедем когда скажешь. Я не против.

«Ну и разговорчик предстоит мне с Мариной», – поеживаясь, подумала она.

– Ну и умница, – целуя жену, сказал Вальтер. – Значит заказываю билеты.

Марина, узнав, что остается в России, пришла в бешенство.

– Так я и знала! – завопила она. – Использовала меня как было удобно и оставила с носом!

Казалось, еще немного и она набросится на Ольгу с кулаками.

– «Я люблю тебя!» «Нет никого родней!», – передразнивала она подругу, искусно подражая ее французскому акценту.

– Мариша, но это действительно так, – отчаянно оправдывалась та.

– Какой к черту «люблю»?! – бушевала Марина. – Нужна я тебе! Думаешь я дура? Не понимаю, что больше никогда не увижу тебя?

Ольга отшатнулась:

– Бог с тобой. Ну это ты уже слишком. Как можно так думать обо мне?

– Как? Тебе удивительно?

– Конечно.

– Удивительно? Хорошо. Тогда ответь: куда ты едешь?

– Как куда? Во Францию, ты сама знаешь. Что за глупый вопрос?

Марина, подперев руками бока, пытливо смотрела в глаза подруги:

– Ты можешь назвать точный адрес?

– Нет…

– Вот видишь?

Ольга поспешила добавить:

– Но я узнаю у Вальтера точный адрес. Я не думала, что это потребуется. Собиралась сразу же по приезду написать тебе письмо, да и позвонить оттуда можно…

– Ага, так я и поверила во все эти сказки. Но то, что ты не дала мне сразу же точный адрес, несколько успокаивает. Значит есть надежда на то, что не собираешься обманывать. Иначе солгала бы, глазом не моргнув.

Ольга обрадовалась:

– Вот видишь, Мариша…

– Пока! – прикрикнула та. – Пока не собираешься, но как только приедешь, сразу же и думать обо мне забудешь. Зачем тебе какая-то русская дурочка, которая несколько лет решала все твои проблемы?

– Не говори так, не рви мне сердце, – заплакала Ольга. – Клянусь, сегодня же я выпытаю у Вальтера адрес и сообщу тебе, но ты не пиши мне по нему. Лучше я буду звонить.

– Все ясно, – уже мягче сказала Марина. – И долго мне придется прятаться?

– Мариша, обещаю, что не долго. Как только я рожу, сразу же…

Марина переменилась в лице.

– Что? – прерывая подругу, закричала она. – Рожу? Все ясно! Прощай дорогая, лучше сразу прощай! Но не обещаю тебе свое абсолютное молчание! Ты предала меня, я могу отомстить!

– Нет!

Ольга схватила ее за руку. Она пришла в отчаяние и готова была молить Марину едва ли не на коленях.

– Девочка моя, – закричала она. – Нет, не буду я ждать родов, раньше, гораздо раньше вызову тебя.

– Когда?

– Я не знаю, но выберу подходящий момент и вызову тебя. Клянусь!

– Когда?

– Я не знаю… Но скоро, очень скоро. Не больше месяца, обещаю.

Марина задумалась:

– Хорошо, я согласна, но если ты меня обманешь, пеняй на себя.

– Нет-нет, не обману. Я оставлю тебе достаточно денег. Ты ни в чем не будешь нуждаться, – Ольга чмокнула подругу в щеку и пояснила: – Ты можешь не верить в мои чувства, но поверь в мое здравомыслие.

– Лучше бы я все же поехала с вами, – оттаивая, сказала Марина.

– Ах, я тоже так думаю.

– Неужели ты не можешь совладать с собственным супругом? С предыдущими у тебя неплохо получалось. В чем дело? Я тебя не узнаю.

Ольга тяжело вздохнула:

– И с этим получилось бы, когда б ты не была такой неугомонной. Зачем ты терроризировала Вальтера? Зачем нападала на него?

– Импульсивно, – сочла не лишним оправдаться Марина. – Согласна, возможно перестаралась.

– Вот теперь и пожинай плоды своей невоздержанности. Он даже слышать не хочет о тебе. Не могу же я рассказать ему о наших взаимоотношениях.

Марина расхохоталась:

– Почему же? Расскажи. Он человек современный, достаточно пожил во Франции.

– Зря смеешься, – рассердилась Ольга. – Он и так уже задает мне всевозможные вопросы. Ему странно, что я так много тебе позволяю.

«Каков подлец!» – подумала Марина и спросила:

– Значит он в постели, в ваших интимных беседах настраивает тебя против меня?

Ольга сообразила, что взболтнула лишнее и это лишнее сейчас грозит новой бурей.

– Нет-нет, – поспешно возразила она, – Вальтер просто интересуется…

– Пределом твоего терпения, – перебив подругу, продолжила Марина. – А чем он интересуется еще?

– Спрашивал как ты попала в наш дом, из какой ты семьи, – призналась Ольга.

– Раньше он этим не интересовался.

– Раньше это ему было ни к чему, а теперь, когда ты почти член нашей семьи…

– Он мечтает от меня избавиться, – вновь не дала договорить Ольге Марина и вновь подумала: «Каков подлец!»

– Черт с вами, – зловеще прищурившись, сказала она. – Поезжайте.

Глава 5

Ольга, подставив лицо скудным декабрьским лучам, блаженствовала в солярии. Она только что поговорила по телефону с Мариной и пребывала в чудесном настроении.

«Приеду через два-три дня, – вертелось в голове Ольги сообщение подруги. – Все в порядке. Я уже не сержусь».

По утверждениям докторов до родов оставалось около двух месяцев. Теперь уже врачи гарантировали Ольге, что будет мальчик. Вальтер торжествовал. Она тоже была рада, что мальчик, что Франция и что скоро наступит избавление от бремени.

– Ах, быстрей бы уж, – вздыхала она, поглаживая тугой, как мячик, живот. – Как ты меня измотал, измучил, малыш.

Она тяжело поднялась из кресла и вразвалочку отправилась в дом выпить чашечку кофе.

Если в первые дни брака Вальтер покорил Ольгу обилием превосходных степеней своего характера, то теперь здесь, на Лазурном берегу, она вынуждена была признать, что и на солнце есть пятна. Вальтер оказался, по мнению Ольги, чрезмерно прижимист.

– В какую дыру ты меня завез? – поразилась она, увидев свое пристанище на несколько месяцев.

– А что тебе не нравится? – искренне удивился он.

– Что? Да все!

– Так не бывает, – усомнился Вальтер, но Ольга живо его опровергла:

– Я тоже думала, что так не бывает, оказалось – очень даже.

– Чем же ты в конце концов не довольна? – обиделся он.

– Всем!!! Абсолютно всем. Привез не туда, поселил не там. Кошмар какой-то. Здесь же отдыхают одни нищие и пенсионеры.

– Но мы же приехали не отдыхать, а жить здесь. Я нарочно выбрал малолюдное место. Домик не большой, но зато уютный, и хозяйка милая женщина. К тому же полный пансион. Тебе не придется ничего делать самой, даже стирать свои носовые платки и чулки.

– Я никогда в жизни не делала этого! – возмутилась Ольга. – Просто ужас, что такое ты говоришь!

– Но ты же недавно стала богата, – напомнил Вальтер, не решаясь говорить о тех временах, когда она работала сиделкой.

– Да, но и моя мать не так давно умерла. К тому же, мы были не настолько бедны, чтобы самим заниматься стиркой, – не моргнув глазом, соврала она.

– Как хочешь, дорогая, но за дом уже уплачено вперед и жить будем здесь, – подытожил их разговор Вальтер.

Это была их первая ссора, но Ольга поняла, что он бывает несокрушим. Сколько она ни возмущалась, Вальтер стоял на своем, как гранитная скала.

И теперь, возвращаясь в столовую, Ольга пользовалась отсутствием Вальтера и ругала мужа почти с наслаждением:

– Вот же скряга! Еще прижимистей Павлика оказался! Зато какие обещания! Не немец, а испанец какой-то, что ни попросишь, ответ один: «Завтра, амиго,» – и баста.

Она вспомнила едва не заставившие ее прослезиться рассказы Вальтера о том, как выхаживал он свою больную жену, троюродную сестру Павла Александровича, как не жалел средств на самые дорогие заграничные лекарства. Вспомнила и усомнилась в их истинности.

– Как же? – злобно закричала она на весь дом. – Самые дорогие лекарства! Особенно тогда, когда был не богаче церковной крысы. Скупердяй-Павлик ее небось и лечил.

Она явно преувеличивала и была несправедлива, но обида на мужа уже прочно залегла в сердце, и Ольга не могла остановиться.

«Заграбастал все мои денежки, – беспомощно наполняясь ненавистью, думала она, – ввалил их куда-то, а теперь сиди и жди вместе с ним результата. Прогорит его дельце или выгорит, чет или не чет. Я с ума с ним скоро сойду. Как, оказывается, непросто быть богатой! Тяжкое бремя ждать беды!»

В дверь постучали.

– Войдите, – сердито крикнула Ольга и более мягко добавила: – Открыто.

В дверях показалась хозяйка.

– Доброе утро, мадам Полыгалова, – вежливо склонила голову хозяйка.

– Доброе утро, мадам Песси, – нехотя отозвалась Ольга и подумала: «Сейчас начнет три часа крутить свои старомодные реверансы».

И хозяйка начала.

– Как вам спалось? – спросила она.

– Отлично, – буркнула Ольга.

– Как ваше здоровье?

– Чудесно.

– Как здоровье вашего мужа?

– Превосходно.

– Как вам понравились новые простыни? Не правда ли, чудесная материя?

– О, да, – ответила Ольга, изнывая от скуки и моля бога поскорей избавить ее от импровизированного допроса.

«Когда же эта столетняя карга сообщит, наконец, какие черти принесли ее в мои покои?» – вопрошала Ольга небеса, чувствуя, что «столетняя карга» явно набивается к ней на чашечку турецкого кофе, а это значит, что в их городке нечто произошло.

Ольгу не интересовали местные сплетни, и на сей раз напрасно. Если бы она набралась терпения выслушать старушку, то могла бы узнать кое-что жизненно важное для себя.

Но Ольга этого терпения не набралась и на все вопросы мадам Песси отвечала сухо и односложно. В конце концов хозяйка исчерпала запас любопытства и сообщила:

– Вам пришла посылка.

– Посылка? – изумилась Ольга.

– Да.

– Именно мне, не мужу?

– Да, именно вам.

– Вы уверены?

Ольга ни от кого не ждала посылок и была крайне удивлена.

– Абсолютно уверена, – ответила хозяйка. – На посылке написано: мадам Полыгаловой, следовательно вам. Если бы там было написано…

– Простите, – нетерпеливо прервала старушку Ольга, сердясь на ее хитрые маневры, – где же эта посылка?

– Так ее принести? – оживилась та.

– Ну конечно.

Хозяйка чинно удалилась. Бедняжке было одиноко и скучно, поэтому она дорожила каждым мгновением общения с людьми.

Ольга была не в состоянии относиться с пониманием к ее «старческим маразмам». Ольгу бесила подобная назойливость.

«Что за идиотизм? – гневно думала она. – Идти сообщать мне о том, что на мое имя пришел пакет и не захватить самого пакета».

Старушка уже семенила в комнату. В руках у нее был какой-то сверток.

– Вот, пожалуйста, – протянула она сверток.

– Но это же не по почте отправлено, – удивилась Ольга, рассматривая сверток.

На нем действительно крупными буквами было написано «МАДАМ ПОЛЫГАЛОВОЙ», но никаких признаков того, что он побывал в руках почтовых работников не было.

– Как он попал к вам?

Старушка пожала плечами:

– Не знаю. Я нашла его на террасе на столике для корреспонденции.

Ольга кивнула:

– Хорошо, спасибо.

Старушка не спешила уходить. Ей явно было любопытно узнать, что находиться в том пакете, но Ольга не собиралась делиться с ней этой тайной. Она выжидательно смотрела на хозяйку, и та была вынуждена удалиться.

Едва за мадам Песси закрылась дверь, Ольга вскрыла бандероль и на стол веером выпали письма. Много писем.

Глава 6

Письма были без конвертов, с замаранными черной пастой целыми абзацами или некоторыми строчками, а порой одним словом.

Ольга начала читать первое, попавшееся в руки, не дочитав, бросила и принялась за другое, затем за третье, за четвертое…

«Любимая, соскучился ужасно…»

«Это мука жить без тебя…»

«Если бы ты знала, любовь моя, радость моя, как я без тебя скучаю. Здесь, в Париже, идут дожди…»

– Нет, черти меня раздери! – ничего не понимая, закричала Ольга. – Что это такое? Какие-то любовные письма. Зачем они мне? Какой болван их прислал?

Она задумалась.

«Может Вальтер решил подшутить? Да нет, он слишком серьезен, вряд ли склонен к таким приколам. Но что это? Кто их прислал? И зачем? Может разгадка содержится там?»

Ольга попыталась углубиться в чтение, но текст был так однообразен и приторен, так пестрил нежными словцами, что ее едва не стошнило.

– Какой идиот это писал? – гневно закричала она, отбрасывая письма и снова хватая их. – Боже мой, какие сопли! Вот например это.

С издевательскими интонациями она начала читать вслух: «Если бы ты знала, любовь моя, радость моя, как я без тебя скучаю. Здесь в Париже уже идут дожди, а у нас в России еще лежит снег, и я представляю как ты…»

Она остановилась, изумленно воскликнула:

– Что? Здесь в Париже… У нас в России… Значит эти письма посланы из Парижа в Россию. Но кем и кому, черт возьми?

Ольга заглянула в конец каждого письма и не обнаружила никаких иных свидетельств личности автора, кроме как «твой любимый медведь» и «твой непослушный мальчик».

– Дебилизм форменный! – возмутилась она и опять отбросила письма в сторону. – Хотела бы я взглянуть на этого «мальчика-медведя». Такой ли он идиот на самом деле, каким прикинулся в этих слезливых писульках? Неужели еще существуют подобные любители эпистолярного жанра? Даже не верится. Ха, надо же такое придумать: «твой непослушный мальчик», «твой медведь». Тьфу! Мерзость какая! Как хорошо, что прекратился токсикоз. Иначе не избежать мне рвоты.

Несмотря на гнев, Ольга пребывала в растерянности. Если письма посланы, значит это кому-то надо. Вдруг ее осенило:

– Господи! Какая я дура! Вальтер! Вальтер был в Париже!

Ольга посмотрела на дату в конце письма и обмерла.

– Точно, именно в это время он был в Париже и легко мог писать в Россию. Почерк. Я не знаю его почерка. И, как на зло, в доме нет ни одной бумажки, подписанной им.

В дверь постучали.

– Войдите, открыто, – раздраженно воскликнула Ольга.

На пороге показалась мадам Песси.

– Извините, что беспокою вас, – вкрадчиво начала запуганная неприветливостью Ольги старушка, – но мы не обсудили меню обеда. Позвонил ваш муж и сообщил, что постарается приехать к обеду…

– Вальтер?

– Ну да…

– Он вам звонил?

– Только что…

– Мадам Песси, у меня к вам просьба.

Старушка оживилась и даже просияла.

– Охотно, все что в моих силах… – затараторила она, но Ольга ее оборвала.

На сей раз вполне вежливо.

– Спасибо, – сказала она. – Не могли бы вы показать мне свой экземпляр договора, составленного между вами и моим мужем.

– Зачем? – насторожилась мадам Песси. – У вас же есть свой экземпляр.

– Да, но он у мужа, а я хотела бы внести кое-какие изменения.

Этим сообщением Ольга опрометчиво едва не лишила старушку жизни. Бедняжку едва не хватил апоплексический удар. Ольга вынуждена была вскочить с места и подсунуть под нее стул, что оказалось весьма своевременным. Старушка обессилено плюхнулась на сиденье и, схватившись за сердце, с укором посмотрела на Ольгу.

– За что вы меня так не любите? – спросила она. – Я же ничего плохого вам не делаю, приветлива, стараюсь окружить заботой. Я всегда очень внимательна к своим пансионерам.

Ольга только теперь осознала, насколько жестока она была к мадам Песси.

– Ну что вы, милая моя, как вы могли сделать такое заключение. Просто у меня несносный характер, к тому же беременность в моем возрасте серьезно отразилась на нервной системе. Я вспыльчива, недоброжелательна, но это только снаружи. Внутри я испытываю к вам самые лучшие чувства.

– Это действительно так? – с большим сомнением спросила старушка.

– Уверяю вас. Я хочу сделать изменения в договоре только в вашу пользу. Вы так добры ко мне, что я просто не могу не откликнуться на вашу заботу.

Мадам Песси проворно поднялась со стула и засеменила к двери.

– Куда же вы?

– За договором.

Через минуту Ольга уже скрупулезно сверяла почерк Вальтера с почерком, которым были написаны слащавые признания в любви. Итог был неутешительным.

– Да-а, – тяжело вздохнула Ольга, – не может быть никаких сомнений: Вальтер и «непослушный мальчик-медведь» одно и то же лицо. Значит у моего мужа была в России пассия. Что ж в этом удивительного? Он был холостым, свободным, а все эти сюсюканья говорят лишь об одном: пассия молода, глупа и не слишком-то любима.

Ольге вдруг стало смешно. Она представила как Вальтер, ее солидный импозантный Вальтер делает двумя пальцами козу какой-то сопливой девчонке и, желая казаться особенно ласковым, прикидывается непослушным мальчиком.

«Как глупы бывают мужчины, прибегая к таким нежностям, – подумала она. – Во всяком случае выглядят таковыми».

Теперь, когда она уже узнала автора писем, Ольга не слишком расстроилась. Напротив, ей захотелось вволю посмеяться над мужем.

– Как хорошо, что он как раз сегодня приезжает из Парижа. Вот уж повеселюсь! – радостно воскликнула она и принялась вновь читать письма мужа.

На этот раз она отнеслась к ним гораздо внимательней и некоторые даже перечитывала по нескольку раз.

«Интересно, кто она, эта дурочка, которой можно так не изобретательно лгать? – гадала Ольга. – Верно мне эти письма послала сама пассия. Но зачем?»

Ольгу удивляла вздорность этой неопытной девчонки, а в том, что адресатом мужа была именно такая девчонка, Ольга не сомневалась. Стоит ли зря стараться? Мало ли что было в жизни пятидесятилетнего мужчины до брака? Разве можно этим шокировать такую опытную женщину, как она, Ольга?

«Нет, на что рассчитывала эта идиотка? – изумлялась она. – Самое большее, чем рискует Вальтер, так это быть мною высмеянным».

Но тут взгляд Ольги остановился на дате одного из писем. Она не поверила своим глазам: дата совпадала со днем их приезда на Лазурный берег.

– Что?!! Так это не в прошлом!!! Значит его роман продолжается!!! – вознегодовала она.

Теперь уже Ольге стало не до смеха. До сей поры она была уверена в честности и благородстве мужа. Измена Вальтера ввергла ее в неописуемое состояние.

– Боже мой, боже мой! – мечась по комнате, стонала она. – Вальтер! Тот, кому я так верила! Тот, кто сам клялся, никто его за язык не тянул! Как же жить, когда кругом одно предательство?!! Как же жить?!

Звук подъехавшей к дому машины известил ее о прибытии мужа. Ольга схватилась за голову:

– Что делать? Что?! Что?!

Глава 7

Когда на стол перед Вальтером легла его «душещипательная» переписка, он удивился, но не испугался.

– Дорогая, – спокойно сказал он, – надеюсь ты не станешь из-за такой мелочи устраивать скандалов?

«Дорогая», вид которой однозначно говорил, что она не согласна со столь мягким определением сего удручающего факта, сорвалась с места и фурией заметалась по комнате.

– «Из-за такой мелочи?» – закричала она. – О, боже! Что я слышу? Я не ошиблась? Ты сказал: «Из-за такой мелочи»?

Вальтер спокойно кивнул:

– Именно. Ты не ошиблась.

– Какой цинизм! Как это унизительно! У тебя бурный роман, а я должна относится к этому как к какой-то мелочи?!

– Дорогая…

– Нет! Не смей так мне говорить!

Он шагнул к жене, но Ольга, как ошпаренная, отскочила в сторону.

– Не прикасайся ко мне! Не смей ко мне прикасаться! – истерично закричала она. – И никогда больше не смей прикасаться! Слышишь?!! Никогда! Никогда!

Вальтер понял, что переоценил благоразумие жены и истерики избежать не удастся.

«Черт, – удрученно подумал он, – как нелепо все получается. Ей же нервничать нельзя. Еще начнутся преждевременные роды».

Он растерянно смотрел на бушующую жену и не знал, что предпринять.

– Кто она? – хлестко выкрикнула Ольга. – Говори! Сейчас же говори!

Вальтер молчал. Его молчание еще больше взбесило Ольгу.

– Я вижу ты язык проглотил. Кто она? Я не успокоюсь, пока ты не скажешь!

– Дорогая, так ли это важно? Я люблю только тебя, ты же сама знаешь…

– «Люблю»? Ну, это уже слишком! – едва не задохнулась она. – Не смей произносить в моем присутствии слово «люблю». Я начиталась этих слов досыта. Понимаешь? Меня тошнит от них. Какой цинизм! Какой цинизм! – запричитала она.

Вальтер был жалок: растерян и бледен. Она никогда не видела его таким.

– Я тебе все объясню, – бубнил он.

– Нет! Только не пытайся сделать из меня окончательную дуру!

– Но все же безобидно, ты же читала. Умоляю, выслушай и сама поймешь как все это безобидно…

Ольга затопала ногами и истерично завопила во весь голос:

– За-мол-чи! Замолчи!

Она упала на диван и разразилась горькими рыданиями. Вальтер бросился к ней.

– Оля, Олюшка, – ласково шептал он, опасаясь дотрагиваться до жены.

Ольга оторвала лицо от подушки и жалобно спросила:

– Вальтер, как же так? Ты писал ей, что скучаешь… Писал уже отсюда. Как же так, Вальтер? Это ужасно! Я так верила тебе, а ты! Ты писал ей такие письма, Вальтер! А где же любовь? Где же твоя любовь? Значит ты женился на мне только из-за Георгия? Вальтер! Скажи! Не молчи! Где же любовь? Где же, черт возьми, наша любовь?

Он схватил ее руку, страстно прижал к груди и воскликнул:

– Она здесь, Олюшка, здесь. Мое сердце переполнено любовью к тебе. Я не изменял. Нет-нет, измены не было. Ты успокоишься и поймешь, что ошибаешься, что все не так, как может показаться на первый взгляд. Я люблю тебя, только тебя. Эти письма… О, господи, эти письма… Это чушь. Глупость. Это было давно и несерьезно. Я давно люблю тебя, только тебя.

– Но два письма датированы…

– Да, я писал отсюда, но не стоит принимать их содержание близко к сердцу. Я вынужден был изворачиваться, лгать.

– Ах, нет, я не могу тебе верить. Ты обманываешь меня, – закричала Ольга и снова уткнулась в подушку.

Вальтер погладил ее по голове:

– Умоляю, выслушай, сейчас я говорю правду, только правду.

– Ах, как мне тебе поверить? – сквозь рыдания спросила она.

– Поверь, постарайся поверить.

– Это невозможно! – закричала Ольга, снова отрывая лицо от подушки.

– Тогда просто выслушай меня. Я больше ни о чем не прошу.

Вальтер с такой мольбой заглянул в глаза жены, что она сдалась:

– Хорошо, говори.

– У меня был роман, это так. Сама понимаешь: одинокий мужчина и все такое…

– Говори не об этом, – приказала она.

– Да-да, письма. Она угрожала мне, я боялся, вынужден был обманывать и ее, и тебя. Я потом рассказал бы все, клянусь, дорогая, обязательно рассказал бы.

– Это ты сейчас так говоришь, когда тебя приперли к стенке.

– Нет, я не хотел скрывать и сейчас, но твое положение… Не хотел причинять тебе боль. После родов, когда наш малыш появился бы на свет, ты узнала бы правду. Я просто тянул время. Только этим объясняется происхождение этих двух дурацких писем.

«Они все дурацкие, – подумала Ольга. – Похоже Вальтер не врет, но так просто помириться ему не удастся. Заставлю пострадать, обязательно заставлю».

Она опять уткнулась в подушку и расплакалась теперь уже не так искренне. Вальтер осмелился еще раз погладить жену по голове, но Ольга резко сбросила его руку.

– Не трогай. Уйди. Я должна подумать. Уйди. Оставь меня одну.

Дверь с треском захлопнулась, отсекая от всех неприятностей.

«Каким чудным обещал быть вечер, – с искренним сожалением подумал Вальтер. – Зачем Ольге понадобилось его портить? Неужели непонятно, что эти письма из прошлого ничего уже не значат?»

Он остановился. Нервно провел рукой по усталому лицу, прошептал:

– Ох, словно в аду побывал.

Багровая, разметавшаяся в полнеба заря, сползала за горизонт кровавыми подтеками перьевых облаков. Вальтер поежился, ощутив неприятный холодок, леденящей струйкой просочившийся в душу.

«Погода наверное меняется…» – рассеянно подумал он.

Взглянул на часы. До свидания оставалось минут двадцать. Деловитое перемещение стрелок золотого «Роллекса» вернуло его к угнетающей реальности.

«Неужели Ольга могла принять всерьез такую ерунду? – вновь подумал он. – Она же неглупая женщина. Содержание двух последних „свежих“ писем, на которых она построила обвинение, говорит, в конце концов, само за себя. Нужно же было как-то амортизировать выход из этой, в общем-то заурядной интрижки».

Он вновь бросил взгляд на часы. Стрелка передвинулась всего на несколько делений.

«Как тянется время», – подумал Вальтер.

Он равнодушно посмотрел на быстро гаснущую южную зарю и неторопливо побрел к морю по мощеной коричневой цементной плиткой дорожке.

До берега было еще довольно далеко, но шум прибоя долетал даже сюда, взвиваясь над крутым скалистым обрывом, ограждающим узкую полоску пляжа.

Вальтер оглянулся на еще виднеющиеся огни дома и с надеждой подумал: «Позже, наверное, удастся все утрясти, помириться… А пока, нет худа без добра. Пришлось бы придумывать предлог для того, чтобы выйти из дома, а так все выглядит вполне естественно. Хоть из-за этого не будет проблем».

Он остановился закурил сигарету, без всякого удовольствия вдохнув пряный запах любимого египетского табака. В голове крутилось одно и то же: «И что она, глупая, так вцепилась в эти письма?»

И вдруг ему стало стыдно.

«Какая я все-таки свинья, – обругал себя Вальтер. – Женщина ждет ребенка. Она уже немолода. Беременность измотала ее. В таком состоянии любая закатила бы истерику, а Ольга всего лишь на несколько минут вышла из себя. Бедняжка, как она плакала».

Сердце сжалось в его груди. Вальтер разозлился на себя.

«Черт меня толкал писать эти письма. Бессмысленная сентиментальность одинокого мужчины. И ведь фарс, все один лишь дурацкий фарс. Захотелось на старости лет романтики. Покрасоваться захотелось и перед кем? Перед этой сукой…»

Он щелчком отбросил окурок, прочертивший в сгущающейся темноте длинную огненную дугу и горько вздохнул.

«И вообще, – внезапно подумал он, – как эти злосчастные письма попали в руки Ольги? Это вопрос. Если бы кто-то хотел на них заработать, то в первую очередь предложил бы мне. Но может быть Ольга заплатила шантажисту?»

Он зло тряхнул головой, отчетливо понимая, что пытается обмануть себя. Нет, конечно же нет. Не могли эти письма оказаться ни у кого постороннего. Какой уж тут шантажист.

«Это конечно же она», – решил Вальтер.

Он медленно побрел в направлении скальных выступов, высоко взметнувшихся над обрывом. В причудливых их формах, созданных водой и ветром, человек, наделенный фантазией, легко мог увидеть все, что пожелает.

Вальтер вновь остановился и задымил очередной сигаретой. Скальный ансамбль возвышался совсем рядом, темнея на фоне неба, уже начинающего покрываться звездным узором.

«Да, – грустно подумал он, – вечерок сегодня, – врагу не пожелаешь…»

Он окинул взглядом дымные очертания камней и поежился: высокие крайние столбы, взметнувшиеся, казалось, к самому небу, поднимались, словно крылья над изготовившейся к взлету еще более темной фигурой.

«Прямо Ангел Смерти – подумал Вальтер, унимая невесть откуда взявшуюся нервную дрожь. – Господи, ну зачем ей это понадобилось? Денег, которые получила эта дешевка, хватило бы на содержание приличного борделя. Вот ведь шлюха! Наглая, поганая, ненасытная шлюха!»

Вальтер уже в который раз посмотрел на часы. До свидания оставалось шесть минут.

«Что ж, – с ожесточением подумал он, – сама напросилась. Не знаю чего она хотела добиться этим выпадом, но сейчас я в цветах и красках распишу ее дальнейшую жизнь. После того, что она сделала, я этой суке больше гроша ломаного не дам».

Он решительно направился к скалам. Остановился на отполированной ветрами площадке, завороженный зрелищем пенных валов, катящихся от светящегося багрянцем горизонта к уже темному берегу.

Что-то мягкое и холодное легко коснулось его лица, и Вальтер отпрянул, поскользнувшись на полированном граните площадки.

В воздухе заметались уродливые крылатые тени, издававшие высокий характерный свист и поскрипывание.

«Летучие мыши,» – подумал он, брезгливо отирая лицо платком.

С трудом удержавшись от падения, Вальтер, как зачарованный вновь подошел к краю высокого обрыва.

«Если отсюда свалиться, всем неприятностям разом придет конец, – подумал он. – Монумент уже приготовлен и ждет. Осталось только…»

Он не видел, как от крайней скалы отделилась легкая серая фигурка, почти сливающаяся с камнями. Неслышно скользнула она за спину Вальтера, пружинисто выпрямив руки.

– А-а-а-а!!!

Последний отчаянный крик его потонул в шуме волн так никем и не услышанный.

Вальтер успел обернуться, скользя подошвами по скользкому камню, рывком протянул руку к серой тени, но не смог, не успел дотянуться и сорвался вниз к набегающим на песок пляжа волнам.

Легкая тучка, медленно продолжая свой путь по небу, открыла луну, начинающую набирать силу. Она осветила изломанную человеческую фигуру, лежащую на песке у самой воду. Бледные ее лучи скользнули по неторопливо движущимся стрелкам «Роллекса», бесстрастно отмеряющих время, которое для их хозяина остановилось.

Глава 8

Проснулась Ольга от веселого солнечного луча, игриво скачущего по ее лицу. Ветер слегка раскачивал створку распахнутого окна, щедро пуская по комнате солнечных зайчиков.

– Как славно! – рассмеялась Ольга и сладко потянулась.

Она вспомнила вчерашний конфликт с мужем и пришла в благодушное настроение.

«Бедный Вальтер, – подумала она. – А сильно я вчера его застращала. Ну, да хватит мучать беднягу. За завтраком обязательно помирюсь. Пусть видит, как я добросердечна».

Она представила как лежит он сейчас один в своей комнате, несчастный, расстроенный, затравленный угрызениями совести, и совсем растрогалась.

«Я слишком жестока. Такой парфос [4]на супруга надела: закрыла дверь спальни на ключ, к ужину не вышла. Не стоило так уж слишком наказывать его. Похоже он был вполне искренним и в самом деле не изменял мне».

Ольга вскочила с кровати, накинула пеньюар, повернула ключ в замке двери и выбежала в коридор. С криком: «Вальтер, дорогой, давай мириться!» она вбежала в комнату мужа.

– О, боже! – как вкопанная остановилась она на пороге.

Комната была пуста и кровать не разобрана: все говорило о том, что Вальтер эту ночь провел вне дома.

– Ах вот как! – рассердилась Ольга. – Хорошо, я ему это не спущу!

Она бросилась к хозяйке пансиона.

– Мадам Песси! Мадам Песси! – гневно закричала она. – Я вчера легла рано и потому не знаю в котором часу мой муж вернулся домой. Может вы подскажете…

Но в этот момент Ольга наткнулась на полные ужаса глаза мадам Песси и остолбенела. Старушка хлюпнула носом и уткнулась в платок.

– Мадам Песси, что случилось? – растерянно спросила Ольга. – У вас горе?

Та не ответила.

– Мадам Песси, что происходит?

Старушка залилась слезами.

– Ну, мадам Песси…

Ольга, сочувствуя, подошла к женщине и ласково обняла ее за плечи.

– Расскажите мне, дорогая мадам Песси, что случилось? Может я смогу вам помочь.

Мадам Песси покачала головой и испуганно посмотрела на Ольгу.

– Ну? Ну же?

– Ах, мадам Полыгалова, даже не знаю как вам и сказать, – вздохнула старушка и опять залилась слезами.

Ольга почувствовала неладное.

– Что случилось? Вальтер? – закричала она.

Мадам Песси скорбно кивнула головой и с новой силой залилась слезами.

– Да, ваш супруг…

– Что? Что с ним? – затормошила хозяйку Ольга. – Не тяните! Скорей говорите!

– Погиб… Упал со скалы…

– Боже мой!!!

Ноги подкосились у Ольги, она медленно осела на стул. Не было ни слез, ни причитаний, – одно лишь непонимание: как такое могло произойти?

Веселая трель звонка вывела из оцепенения и мадам Песси, и Ольгу. Старушка подскочила со стула и засеменила к входной двери. Через минуту она вернулась.

– Мадам Полыгалова, – обратилась она к Ольге неуверенным тоном. – Там какая-то девушка… Она очень плохо говорит по-французски, но по-моему спрашивает вас.

Ольга бессмысленно взглянула на хозяйку и равнодушно спросила:

– Меня?

– Кажется вас.

– Пусть войдет.

Мадам Песси поспешила к выходу, но едва не была сбита с ног нежданной гостье, которая не стала дожидаться разрешения и смело ворвалась в дом без оного.

– Что здесь происходит? Почему меня заставляют так долго ждать? – раздался ее звонкий голос.

Ольга изумилась.

– Марина?!! – вскрикнула она и залилась слезами.

– Да, это я, но почему же ты плачешь? – удивилась Марина.

– Вальтер…

Ольга не смогла закончить начатой фразы. Спазм перехватил горло.

– Вальтер? – забеспокоилась Марина. – Что с ним?

Она вопросительно посмотрела на мадам Песси.

– Иль э мор… (Он мертв…) – прошептала старушка, услышавшая имя своего пансионера и сообразившая о чем идет речь.

Марина ужаснулась, вскрикнула и приказала Ольге:

– Пойдем в твои покои. Тебе надо немедленно лечь в постель.

Как только Ольга улеглась в кровать, она начала жалобно стенать:

– Бедный Вальтер! Он упал! Упал со скалы!

Марина хлопотала у аптечки, готовила для подруги успокоительную смесь.

– Да-а, – со зловещей улыбкой прошептала она. – Вальтер действительно упал со скалы, но не так страшно падение, как его резкое прекращение.

Марина приехала очень вовремя. Ольга и ввиду своего положения, и ввиду неожиданности случившегося пребывала в полнейшей беспомощности. Она лишь плакала и молчала.

Марина взяла на себя все хлопоты с похоронами Вальтера, опекала подругу в каждой бытовой мелочи и вообще повела себя уверенно и энергично.

Едва крышку гроба прикрыл надлежащий слой земли, как Марина принялась суетиться по поводу оставшегося от Вальтера наследства.

– Ах, не надо душечка, к чему так спешить? – отмахивалась Ольга.

– Как это не надо? – возмущалась Марина.

– Слишком рано. Неприлично. Эти бумажные дела, я их боюсь. И к тому же, слишком рано, уж слишком рано. Все равно мы получим деньги только тогда, когда выйдет отведенный законом срок.

Но Марина была неумолима:

– Нет, дорогая, чем раньше, тем лучше. Деньги приличные, почему надо отказываться от них?

– Да ведь никто же не отказывается, только всему свое время.

– Уж извини, мне все равно делать нечего, так что приложу все силы туда.

– Ах, Марина, Марина.

– Не волнуйся, дорогая, для тебя это будет не очень волнительно. Время от времени потребуется твоя подпись на очередной бумажке и все. Остальное я беру на себя.

Ольга утомленно вздыхала и соглашалась на все, лишь бы избежать ссоры. Бурная деятельность Марины, искренне озабоченной делами наследства, удивляла ее.

Подруга металась по французским и международным юристам, куда-то надолго исчезала и даже дважды умудрилась слетать в Россию.

Ольга по-прежнему жила на Лазурном берегу в ожидании разрешения от желанного бремени. Внезапные появления и исчезновения Марины временами раздражали ее, и тогда она начинала бунтовать.

Глава 9

Ольга в дорогой широкополой шляпе и стильном купальнике сидела в солярии. Глаза ее защищали модные очки с едва затемненными стеклами. Ольга была не в духе, она медленно вскипала в ожидании чашечки кофе.

В огромных двустворчатых дверях с подносом в руках показалась Марина. Она изменилась, ее одежда стала строже и элегантней, отчего девушка выглядела несколько старше своего возраста.

– Вот, дорогая, все как ты любишь, со сливками и бергамотовым ликером, – сказала Марина, подавая подруге чашечку.

Ольга, сделав слишком резкое движение, расплескала кофе на обнаженный живот и вскрикнула.

– Осторожно, дорогая, – нежно воскликнула Марина, стараясь предотвратить вспышку гнева.

Но было поздно. Эта мелочь окончательно вывела из себя жаждущую скандала Ольгу.

– Вот видишь, видишь! – взвилась она. – Ты даже самое простейшее сделать не можешь, а еще лезешь в дела бизнеса.

Побледневшая Марина, промокая салфеткой живот подруги, огрызнулась:

– Тогда может бизнесом ты займешься сама?

Марина прекрасно знала как беспомощна Ольга. Она никогда не умела зарабатывать, зато обожала тратить. В этом ей не было равных.

«Если не считать той мазни, которую она называет картинами, ведь отроду же ничего не делала и даже не пыталась», – презрительно подумала Марина.

Но она была неправа, однажды Ольга пыталась заняться делом. Когда заболела мать, Ольга призадумалась: как жить дальше? Где брать деньги? Откуда вообще их берут?

Так, ломая голову, она случайно зашла в зоологический магазин. Там элегантная дама с интересом листала каталог, выбирая котенка.

– Вот, – наконец сказала она продавцу-консультанту, – этот палевый ушастый звереныш мне подойдет.

– У вас прекрасный вкус! – обрадовался консультант и назвал цену.

Дама не моргнула и глазом, а вот Ольга не поверила своим ушам.

– Не может быть! – воскликнула она. – Так много?

Консультант обиделся:

– Дешевле вы нигде не найдете, разве что прямо в питомнике у заводчика.

– Но почему этот котенок стоит так дорого?

– Дорого? Это кот, кошечка стоит еще дороже.

– Но что в нем такого? – удивилась Ольга.

– Это очень редкая порода: ушастый старс. Попробуйте вырастить хотя бы троих таких котят, и мы с удовольствием их у вас приобретем почти за ту же цену, – ответил консультант и занялся богатой дамой.

В тот же день потрясенная Ольга отправилась в ближайший кошачий питомник. Ушастых старсов она там не нашла, но очень много о них узнала. Оказывается, они невероятно плодовиты: уже в первый окот самочка может принести до десяти котят.

«Так в чем же дело? – удивилась Ольга. – Почему этих старсов не разводит весь мир?»

Поразмыслив, Ольга решила, что мир, пускай, как хочет, а она ими займется всенепременно. Пользуясь тем, что мать в больнице, Ольга взяла все, доступные ей сбережения, продала из дома все ценное и даже заняла везде, где смогла. Когда набралась необходимая сумма, она отправилась за старсом. В питомнике она и вовсе пришла в восторг: оказывается, эти старсы просто находка. Кошечки невероятно темпераменты и готовы к вязке уже в девять месяцев, а не в четырнадцать – восемнадцать, как другие породы.

– Эдак я быстро разбогатею, – обрадовалась Ольга. – Учитывая, что этой кошечке уже три месяца, через пять можно вязать.

– Да, – подтвердила заводчица, – при благоприятном исходе через семь месяцев у вас уже будут свои котята, а еще через два – их можно продавать и, уверяю, старсы в моде. От покупателей нет отбою. Мадам, возьмите мой номер, я консультирую в любое время.

– Спасибо! Думаю, мне консультаций немного понадобится!

Счастливая Ольга схватила кошечку и понеслась домой. Поначалу все шло отлично: кошечка быстро росла и не требовала никаких особых условий – консультаций абсолютно не требовалось. Однако, когда ей исполнилось семь месяцев, кошечка словно взбесилась. Она стала агрессивна, Ольга бросилась звонить заводчице. Та обрадовала ее: кошечка входит в половозрелую пору.

– Первую и вторую течки пропустите, – посоветовала заводчица, – а в третью срочно вяжите, пускай даже девяти месяцев и не исполнится. И, главное, следите, чтобы кошечка не попала под хулигана.

– Не попала под кого? – удивилась Ольга.

– Под хулигана, под обычного кота, – пояснила заводчица. – Дело в том, что самцы ушастых старсов очень изнежены и не так темпераментны, как самочки. Если вы не уследите и кошечка попадет под обычного кота, то ушастый старс ее уже никогда не устроит. Пиши пропало, вам не удастся добиться от своей малютки породистых котят.

«Ну все как у людей, – порадовалась Ольга. – Если уж попадешь под настоящего мужика, пиши пропало. Лишь бы что уже никогда не устроит».

И она дала себе клятву не спускать с кошечки глаз. Однако это было не легко: питомица ее так вопила, что соседские коты толпами собирались под окнами и дверью. Дальше – хуже, они стали самым дичайшим способом проникать в дом: через форточки, по вентканалам и даже по мусоропроводу.

Время от времени звонила заводчица и интересовалась как идут дела.

– Дела мои ужасны, – жаловалась Ольга. – Нет отбою от котов. Уж не знаю, что эта чертова кошечка с ними делает, чем их приманивает (хоть бери и учись у нее) да только нет мне теперь никакого покоя.

– Держитесь, – посоветовала заводчица, – дело того стоит, да и страдать вам мало осталось.

О второй течке кошечки знал уже весь дом, соседи ужасно волновались, грозились обратиться в полицию, да и было с чего. Казалось, со всего Парижа к дверям и окнам Ольги собрались коты. И все норовили проникнуть в ее квартиру, чуть зазевайся и беда. Несколько раз Ольга буквально чудом спасала невинность своей питомицы. День ото дня становилось все трудней и трудней жить в таком страшном напряжении. Нервы Ольги не выдерживали: она похудела и уже плохо спала, вскакивая по ночам и с криком «хулиган!» выбегая к своей кошечке. А кошечка уже так воспламенилась, что даже в клетке могла исхитриться и попасть под простого кота.

Но бог не выдал, и наконец настал тот долгожданный день, когда заводчица сказала:

– Пора!

Она дала адрес жениха – медалиста ушастого старса, и охваченная нетерпением Ольга в тот же миг подхватила кошечку на руки (нести в корзине заводчица не советовали) и помчалась на вязку. Поскольку вязка проходила обычно туго, то требовался специальный настрой. По этой причине заводчица советовала относиться к пышущей желанием кошечке как можно нежней.

– Надо постараться нашу крошку совсем не нервировать, – посоветовала она.

– Да как же постараться, – изумилась Ольга, – когда ее нервирует буквально все?

– Да, вы правы, сейчас она болезненно реагирует на все и абсолютно не терпит машин. Поэтому советую на вязку нести ее на руках и лучше всего пешком. Иначе ничего не получится.

– Пешком? На другой конец Парижа? – ужаснулась Ольга, но тут же решилась: – Черт с ней! И это я вытерплю.

И пошли пешком. Ольга шла по Парижу, а за ней бежали коты: стада остро жаждущих секса котов. И все, как один, хулиганы. Но Ольга, сцепив зубы, героически шла. Кошечка варварски царапалась и орала, коты дико вторили ей, прохожие испуганно шарахались и даже притормаживали автомобили, но Ольга СТОИЧЕСКИ ШЛА, если можно так выразиться. И когда она ценой невероятных мучений сохранила кошечку для жениха и была уже в нескольких кварталах от страстно желанной цели, вдруг случилась беда: Ольга споткнулась и на мгновение потеряла равновесие, чем молниеносно воспользовалась исстрадавшаяся по хулиганской ласке кошечка. Проказница вырвалась из Ольгиных рук, виртуозно вскарабкалась по трубе на первый попавшийся балкон и там же, прямо на глазах у хозяйки попала под хулигана столько раз, сколько захотела.

Ольга едва не лишилась чувств. Это был страшный удар. Было очевидно, что для бизнеса кошечка потеряна. Ольга даже не стала ее ловить и, обреченно махнув рукой, потопала обратно к своему кварталу, омывая слезами потерю и придумывая байку для матери. А темпераментная кошечка осталась на улицах Парижа, еще долго услаждая собой хулиганов.

С тех пор на бизнесе Ольга поставила жирный крест, частенько вспоминая тот злополучный эксперимент с ушастой кошечкой. Вспомнила его она и теперь, едва Марина завела речь о бизнесе.

– Знаешь сама, что бизнес не для меня, – примирительно сказала Ольга. – Но и дождаться не могу, когда ты, наконец, угомонишься.

– Скоро, дорогая, очень скоро, – ответила Марина. – Ты даже представить себе не можешь, сколько пользы извлечешь из моей деятельности.

Ольга залпом выпила кофе, вернула чашку подруге и сердито сказала:

– Холодный.

– Сама виновата. Приказала подавать в пиалах, в них кофе быстро остывает. От кухни до солярия далеко, пока дойду…

– Ладно, дело не в этом, – отмахнулась Ольга. – Я о другом. Мне нельзя больше одной оставаться. Это опасно. Со дня на день могут начаться роды, а тебя нет под рукой.

– Но я же не врач, – удивилась Марина.

– Ах, пожалуйста, замолчи. Прекрасно понимаешь о чем идет речь.

– Дорогая, я думаю только о тебе.

– Не надо обо мне думать. Неужели не понятно, что я скучаю одна в этой дыре. Здесь даже поговорить не с кем. Эта мадам Песси, эта старая грымза…

Марина протянула подруге газеты.

– Что это?

– Пресса.

– Вот именно, – успокаиваясь проворчала Ольга. – Единственное развлечение.

– А телевизор?

– Да, все как у старой девы. Осталось еще диванную собачку завести.

Ольга развернула газету и демонстративно углубилась в чтение, давая подруге понять, что разговор окончен. Но Марина не ушла.

– Ничего, дорогая, потерпи немного. Скоро мы не расстанемся ни на минуту, – сказала она. – Скоро в нашем доме будет счастливый шум-гам: детский плач, памперсы, пеленки, агу-агу. Я уже нашла чудесную няню. Рекомендации великолепные.

Ольга оторвалась от чтения и гневно выкрикнула:

– Не заговаривай мне зубы! Никуда ты сегодня не поедешь!

– Олюшка, не дури, – взмолилась Марина.

– Нет! – отрезала она.

– Но это же грозит нам…

– Нет! Сказала «нет», значит нет! Надоело мне сидеть одной!

Ольга вновь демонстративно погрузилась в чтение, но вскоре ее отсутствующий взгляд сосредоточился и начал излучать интерес. Она опустила газету и задумчиво посмотрела на Марину.

– А впрочем, – вдруг сказала она, – поступай как знаешь, я тебя больше не держу. Можешь ехать хоть прямо сейчас. Так даже лучше, раньше освободишься от своих дурацких дел, раньше вернешься.

Марина обрадовалась неожиданной перемене настроения подруги.

– Не своих, – воскликнула она, – не своих, любовь моя, а твоих дел.

Она чмокнула Ольгу в щеку и ласково заглянула в ее подобревшие глаза:

– Ты не сердишься?

– Уже нет.

– Тогда я поехала?

– Ладно уж, – усмехнулась Ольга, – поезжай. Только возвращайся поскорей.

Едва за Мариной закрылась дверь, Ольга сорвалась с места и, раскинув руки, закружилась.

– Я счастлива! – кричала она. – Счастлива!

Дав волю своим эмоциям, она позвонила в Марсель, и начала тщательно, но торопливо «чистить перышки». Первым делом рассмотрела себя в зеркало и осталась недовольна.

– Воистину, – воскликнула она, – утренний макияж в моем возрасте – это восстановление лица по черепу. Но не будем сдаваться.

Тронув ресницы тушью, щеки – пудрой, а губы – помадой, Ольга посвежела и, подмигнув себе в зеркало, констатировала:

– Не так страшна женщина, как она себя малюет. Тут главное не перестараться, что я, похоже, сделала. Ну да ладно. Главное не опоздать!

Она была к себе снисходительна, хорошее настроение к этому располагало.

– Надо же, какое счастье, он во Франции, он уже рядом, – радостно приговаривала она, бегая от туалетного столика к гардеробу.

На сборы Ольга отвела себе удивительно мало времени, и уже через час она ехала в Марсель, с трудом сдерживаясь, чтобы не превысить скорость. Промелькнул указатель на Сан-Тропе. Дальше дорога стала свободней.

«Ах, как долго, как долго, – нервничала она. – Я умру от нетерпения».

Но Ольга не умерла. В Аэропорту Марселя она припарковала свою машину у самого терминала, решив сначала выяснить какие рейсы сегодня прилетят из Парижа. Но этого не понадобилось. Тот, к которому она так спешила, легкой пружинящей походкой уже шел навстречу, изысканный и элегантный, свежий и благоухающий. Ольга залюбовалась его тонкими одухотворенными чертами лица, его высокой изящной фигурой, его костюмом, как всегда безупречно сидящем на гибком и сильном теле.

– Ну здравствуй, Луи, – по-французски сказала она и порывисто протянула ему обе руки.

Жаррон на секунду растерялся, остановился, удивленно глядя на Ольгу, но, мгновенно осознав важность события, радостно схватил ее руки и страстно прижался к ним губами.

– Ольга! Здравствуй! – воскликнул он. – Не верю глазам, какое счастье! Откуда ты здесь?

– Встречаю тебя…

– Но откуда ты здесь? Я о встрече и не мечтал, думал ты в России.

– А я уже несколько месяцев во Франции. Жутко соскучилась.

– Но как ты узнала, что я прилетаю в Марсель? – не переставал удивляться Жаррон. – Я лишь недавно вернулся…

– О, это было просто, – не дала ему договорить Ольга. – Ты теперь знаменитость.

– О, да.

Она протянула ему газету и пояснила:

– Здесь сообщается, что сегодня ты прилетаешь в Марсель, а завтра будешь открывать свою выставку. Удовлетворен?

Жаррон растерялся:

– Неужели ты ждешь меня здесь с утра?

Ольга рассмеялась:

– Ты невероятен, дорогой.

Она встала на цыпочки и, нежно чмокнув Жаррона в щеку, шутливо спросила:

– Милый Луи, почему мужчины не хотят признавать присутствия элементарного здравого смысла у женщин? Пара звонков, и вся нужная информация получена. И вот я здесь.

– Это просто чудо! – восхитился Жаррон. – Я даже мечтать не мог о таком! Это счастье! Но завтра я улетаю в Париж. Ты со мной?

«Марина вернется через несколько дней, – подумала Ольга, – значит можно смело соглашаться».

Она с улыбкой сказала:

– Конечно, дорогой.

Они сразу отправились в отель. Всю дорогу Ольга рассказывала о своих злоключениях.

– Надо же?! Сколько событий произошло за это время! – воскликнул Жаррон, входя в номер. – Значит ты трижды вдова и теперь богата?

– Не просто богата, а очень богата, немыслимо! Но не это важно, – усмехнулась Ольга.

Он изучающе уставился на нее:

– А что же важно?

– То, что я тебя люблю.

Он обнял ее:

– Своевременное признание. Ты так долго молчала, что начал уже сомневаться.

– Но я не услышала твоего признания, – слегка отталкивая его, воскликнула Ольга.

Он притянул ее к себе и, с нежностью глядя в глаза, прошептал:

– О моих чувствах нужно говорить очень долго. Полагаю, у нас впереди много времени?

– Безусловно, – кивнула она.

– Выпьем шампанского за нашу встречу?

Он глянул на часы:

– У меня в запасе целый час, а потом, уж извини, любовь моя, я должен заняться делами.

– Понимаю, – ответила Ольга, расстегивая песцовое манто и становясь к нему спиной.

Жаррон помог ей раздеться.

– Надеюсь ты не против моего присутствия на открытии выставки? – воскликнула она и повернулась к нему лицом.

Жаррон замер от удивления, остолбенел. Взгляд его остановился на животе Ольги. Та усмехнулась и открыла сумочку.

– Мы так давно не виделись, что твое изумление вполне понятно, – сказала она, доставая листок бумаги. – Вот, прочти и сразу же все поймешь.

Это была справка врача, определяющая примерную дату зачатия ребенка. Художник быстро пробежал документ глазами и растроганно уставился на Ольгу.

– О-ля-ля! Значит я скоро буду отцом? – воскликнул он. – Ты чудо! Родная! Сейчас сойду с ума!

– Надеюсь, от счастья, – рассмеялась она.

– Конечно! Конечно!

Жаррон схватил Ольгу на руки закружил по комнате.

– Ах, оставь меня! Перестань! – радостно отбивалась она.

– Мы поженимся? – спросил он, возвращая ее на пол. – Теперь ты свободна, мы можем пожениться.

– А ты разве еще не сделал этого на своих противных островах, на которых, подражая Гогену, проводишь большую часть жизни? – спросила Ольга, капризно надувая губы.

– Как ты можешь такое говорить? – спросил он с укоризной. – Ты моя единственная.

Она шутливо притопнула:

– Но твоя единственная больше не хочет, чтобы ты ее покидал.

Жаррон поднял вверх руки.

– Все! – закричал он. – Все, никаких островов! Теперь я мечтаю лишь об одном.

– О чем же? – лукаво спросила Ольга.

– Остаток дней провести у твоих ног, моя богиня!

Она рассмеялась:

– Остаток дней? Учитывая твой возраст, меня это вполне устраивает.

Глава 10

Вернисаж прошел с блеском.

– Надо же, ты стал очень моден. Не ожидала и никто не ожидал, – с удовлетворением отметила Ольга. – Потрясающий успех.

Жаррон снисходительно усмехнулся:

– Да, мне везет. Особенно я понял это в тот момент, когда увидел тебя в аэропорту. Кстати, уже заказал два билета до Парижа. Ты не передумала?

Он испытующе посмотрел на Ольгу. Она озабоченно нахмурилась, но не обманула его ожиданий:

– Нет-нет, не передумала, с тобой полечу, вот только позвоню в пансионат мадам Песси, оставлю сообщение для Марины. Помнишь, у меня в России была домработница?

Жаррон задумался.

– Да-да, что-то припоминаю, – рассеянно ответил он. – Девушка, Марина. Так ты взяла ее с собой? – удивился он.

– Да, ты не представляешь как она мне помогла. На меня обрушилось столько бед, столько бед! Если бы не Марина…

– Так она во Франции? – переспросил Жаррон.

– Да. Но тебя это не должно волновать. И вообще, я хочу пока скрыть от нее наши отношения.

Он удивился:

– Почему?

Ольга замялась.

– Видишь ли, дорогой, – тщательно подбирая слова, объяснила она, – мы с ней дружны. У меня перед ней есть некоторые обязательства: Марина рассчитывает на материальную поддержку. Она очень мне помогла, год был непростой. Не забывай, в последнее время я только тем и занята, что хороню мужей и выхожу замуж по новой.

При словах «хороню мужей» Жаррон поежился, но промолчал.

Прилетев в Париж, они отправились в скромный, но очень уютный дом Жаррона. Едва закрыв дверь, Луи страстно набросился на Ольгу.

– Сейчас, прямо сейчас, – шептал он.

– Да, да, – помогая ему, раздевалась она.

Но раздался телефонный звонок. Жаррон нахмурился, виновато посмотрел на Ольгу, нехотя достал из кармана пиджака трубку и, приложив ее к уху, не слишком вежливо рявкнул:

– Алло.

И в тот же миг лицо его переменилось: взгляд затравленно остановился на Ольге, Жаррон побледнел.

– Что случилось, любимый? У тебя неприятности? – взволновалась она.

Он отключил микрофон и ее успокоил:

– Все в порядке. Пока я занят, располагайся, если хочешь прими душ или ванну.

– Да, конечно, любимый, – ответила Ольга.

Она вышла из холла, но не отправилась в ванную, а остановилась под дверью, твердо намереваясь подслушать разговор Жаррона. Он явно старался понизить голос, но был слишком раздражен, а потому почти кричал в трубку.

– Нет, – рычал он, – нет, прямо сейчас не могу, занят, очень занят.

Ему, видимо, выдвигались какие-то требования. Жаррон перешел в защиту.

– Все объясню при встрече, – уже мягче бубнил он. – Не сообщил, потому что не смог. Я недавно вернулся во Францию. Да. И тут же вылетел в Марсель. Да, на открытие выставки.

«Интересно, с кем он разговаривает, – гадала Ольга, – с женщиной или мужчиной?»

Но с кем бы Жаррон ни разговаривал, ей было очевидно: беседа его не только раздражает, но и пугает.

– Давай адрес… Так поздно?.. Ладно, давай… Зачем записывать? У меня пока превосходная память… Что? Ого, далековато.

Судя по всему, к нему назойливо напрашивались в гости, потому что Жаррон тяжело вздохнул и сказал по слогам:

– Запомни раз и навсегда: ко мне нель-зя, понимаешь? Нель-зя! Все, я тороплюсь.

Ольга поспешила в ванную.

Когда она спустилась в холл, Жаррон сидел в кресле и перебирал почту.

– Ну, как, дорогой? Все уладилось? – беспечно спросила она.

Жаррон сделал вид, что удивлен:

– Уладилось? Да у меня все в порядке, особенно теперь, когда рядом ты.

Весь день он был весел. В конце концов Ольга забыла о телефонном разговоре. Вечером они поужинали в ресторане, а когда вернулись в дом, Луи был нежен как никогда.

– Я люблю тебя, люблю, – нежно шептал он Ольге на ухо.

Под этот шепот она и уснула.

Проснулась Ольга неожиданно, словно от легкого толчка. Сон слетел как-то сразу. Спальня, подсвеченная тусклыми лучиками ежика-ночника, обняла ее мягким теплом и уютом. Ольга сладко потянулась и… не обнаружила Жаррона в постели.

– Луи-и, – нежно позвала она.

Подушка и простыни еще хранили тепло и очертания его тела.

– Луи-и, лю-бовь моя, – вновь позвала она, представляя, как он появится сейчас из дверей ванной, высокий и стройный даже в спальной пижаме.

Вдруг в ночной тишине гулко лязгнул замок. Звук в открытое окно влетел с улицы. Ольга откинула одеяло, вскочила с кровати, босиком метнулась к окну и, перевесившись через подоконник, выглянула на улицу.

– О, боже, – прошептала она.

Жаррон, озабоченно осматриваясь, спускался по ступеням подъезда. Неожиданно он оглянулся и поднял голову, вглядываясь в окно спальни. Ольга отпрянула: он мог увидеть ее в слабом свете ночника.

«Куда это он? Неужели…» – растерянно подумала она, вновь делая шаг к окну и прячась за занавеской.

В первый момент она не увидела Жаррона и испугалась, но тут же успокоилась, различив его силуэт. Склонившись над дверцей автомобиля, он шарил в кармане плаща. До Ольги явственно донеслось непристойное ругательство, смягченное ласковым выражением.

«Даже ругается талантливо, в своем стиле», – растроганно подумала она, но тут же опомнилась и прошептала:

– Он же собирается куда-то ехать. Тайно от меня. Вот я глупая, тут стою, а надо срочно одеваться и бежать в гараж, надеюсь у Луи заправлены обе машины.

Еще раз ругнувшись, Жаррон повернул обратно. Ольга прыгнула в постель, почти до глаз натянула одеяло и прислушалась. Электромагнитный замок входной двери вновь лязгнул; Ольга услышала, как Жаррон тихо передвигается по дому.

«Забыл ключи», – догадалась она.

Дверь в спальню неслышно приотворилась. Из-под прикрытых ресниц Ольга увидела как Жаррон, просунув голову в узкую щель, вглядывается в полутьму. Желтая полоска света мешала рассмотреть его лицо.

«Проверим, как у тебя с нервами», – подумала она и, негромко застонав, пошевелилась.

Реакция Жаррона была мгновенной: голова его тут же исчезла, и дверь тихо прикрылась.

Ольга почувствовала, что Луи притаился в коридоре, и тоже притихла. Постояв, он тронулся с места; Ольга услышала, как скрипнула дверь на лестницу, а вскоре вновь лязгнул замок.

«Пора, – решила она. – Нет времени на одежду, на ночную рубашку накину плащ и – в гараж».

Ольга вскочила с кровати и помчалась в гостиную; в окно было видно как «Ситроен» Жаррона выезжает со двора. Наощупь отыскав под вешалкой ключи от второй машины, она накинула плащ и выбежала в гараж. К ее радости сразу выяснилось, что второй автомобиль тоже заправлена. Славя аккуратность Жаррона, Ольга пустилась в погоню.

Улицы были пустынны. Навстречу им попалось несколько автомобилей, но за Жарроном, как назло, ехала только Ольга.

«Как это он меня до сих пор не заметил?» – удивлялась она.

Луи, видимо, был так поглощен своими мыслями, что даже ни разу не взглянул в зеркало заднего вида. Впрочем, Ольга не очень боялась быть замеченной.

Проскочив добрую часть города, он резко свернул с магистрали, ведущей к центру Парижа, на боковую улочку и затормозил у подъезда двухэтажного дома очень старой постройки. Когда Ольга припарковала свою машину рядом с «Ситроеном» Жаррона, улица была уже пуста. Она вышла, осторожно огляделась и по положению автомобиля Луи поняла, что он скрылся в единственном, освещенном старинным ржавым фонарем, подъезде.

«Что делать? Идти туда? А если это опасно? Не зря же так нервничал Луи», – подумала Ольга.

Ей вдруг стало страшно. Электрическая лампочка, упрятанная в древнюю кованую сталь, раскачиваясь на ветру, разбрасывала по улице жутковатые мечущиеся тени.

«Надо продолжить преследование», – приказала она себе и опасливо поглядела на подъезд.

Входить в него очень не хотелось. Дом был мрачен и не вызывал приятных ощущений. Более того, он нагонял жуть. Ольга поежилась от страха и подумала: «Вряд ли там безопасно. Что могло понадобиться Луи в этой дыре? Знаю я такие дома, в них живут одни нищие. Если происходит то, что я предполагала, то риск слишком велик, но ничего не поделаешь… Или плюнуть на все и вернуться в постель?».

Однако любопытство оказалось сильнее страха. Несмотря на тревожные предчувствия, Ольга заставила себя войти в подъезд. Она сделала несколько шагов по скрипучей деревянной лестнице. Ступени завизжали, как придушенный поросенок.

«Да, тут сигнализация не нужна, вор не подкрадется беззвучно», – подумала Ольга, останавливаясь и испуганно прислушиваясь.

Дверь одной из двух квартир на площадке второго этажа была слегка приоткрыта. Оттуда доносились возбужденные голоса.

Мужской она легко узнала по своеобразному тембру Жаррона. Другой голос был женским. Владелица его говорила по-французски с ужасным акцентом. Она была возбуждена и все время срывалась на крик.

С первых же минут Ольге стало ясно, что ни о каком любовном свидании не может быть и речи: Жаррон был очень зол. Она на какое-то мгновение даже почувствовала разочарование. Слишком велико было желание тут же на месте уличить Луи в неверности. Ведь она так ловко его выследила. И уже привыкла к предательству, уже другого от людей и не ждала.

Глава 11

Всей массой опираясь на перила, Ольга сумела заставить ступени скрипеть тише. Таким образом она добралась до второго этажа и остановилась у самой двери, вслушиваясь в диалог Жаррона с таинственной незнакомкой.

– Ну ты неправа. Я так не могу. Ты же понимаешь, что положение, в котором я оказался, обязывает, – мягко, с умиротворяющими нотками призывал Луи к разуму незнакомку.

– Глупости! Чепуха! Отговорки! – громко возмущалась та.

– Нет, я не могу допустить со своей стороны неблагородных поступков. Положение меня обязывает…

– Положение?!

– Да, положение обязывает, – продолжал увещевания Жаррон, но незнакомка фыркнула и грубо прервала его:

– Ха! Обязывает? Ты смешон! Какое благородство! Обязывает к чему?!

– Как к чему? Неужели не понятно? Ребенок! Я скоро стану отцом.

Раздраженный смех прозвучал в ночной тишине невероятно громко и вновь раздался склочный женский голос:

– Ребенок? Наивная простота! Да у него за несколько месяцев ты четвертый отец. И каждый был уверен, что именно он автор ее проекта.

– Это не совсем так.

В интонациях Жаррона стало явственно проступать раздражение.

– Я все знаю, – сердито воскликнул он. – Не думай, что глаза мне откроешь. У меня есть неопровержимые доказательства, что отцом будущего ребенка являюсь все-таки я, Луи Жаррон. Доказательства! Слышишь? Все по времени сходится.

– Доказательства? – Ее голос сумел выразить все презрение к человеческой глупости. – По времени сходится?

– Да. Я уверен.

В квартире раздались мелкие шаги и вновь прозвучал злорадный смех.

– Да ты с этой старой сукой совсем мозги потерял. Твои доказательства я сама покупать ходила. А что до времени, так можно ли определить от какого кобеля щенки, если сука побывала под всей сворой?

– Мерзавка, не смей так о ней! – закричал Жаррон. – Не смей, а то я тебя ударю!

Ольга никогда не слышала, чтобы он в подобном тоне разговаривал с женщиной, да еще и с Мариной, которой явно симпатизировал в России.

Марина тем временем перестала бушевать и перешла на уговоры.

– Луи, – голос ее стал мягким и ласковым, – ты же клялся мне в любви, говорил, что не можешь без меня жить. Я верила тебе… Мне ничего и не нужно, главное, чтобы ты был со мной. Неужели я хуже этой старой шлюхи?

«Хочет через него получить французское гражданство», – догадалась Ольга.

Жаррон молчал. Послышались всхлипывания, после длинной паузы Марина с надрывом продолжила:

– Луи, дорогой! Ну чем привлекла тебя эта старушка?

– Перестань о ней так говорить, это глупо, знаешь сама. Ольга выглядит потрясающе. Если ты не перестанешь, я уйду, – пригрозил Жаррон.

– Эта старая грымза эгоистка, – словно не слыша его, сказала Марина. – Ты молод, красив, талантлив. Зачем тебе она? Она богата, это правда, но я могу дать тебе больше. Я скоро буду тоже богата, невероятно богата, и смогу родить тебе не одного ребенка, а сколько пожелаешь. И все они будут твои. Без доказательств и сомнений. Я красива и молода, а она через несколько лет будет ужасна. Ты просто остолоп, если этого не понимаешь.

– Прекрати, а то я сейчас же уйду. Прекрати по-хорошему! – В голосе Жаррона послышалась угроза: – Я не хочу больше продолжать….

Марина его перебила и с жаром заговорила:

– Ты не представляешь сколько сил я положила на то, чтобы мы были вместе, через какие муки и опасности прошла. И теперь, когда осталось совсем немного до победы, ты так подло меня предаешь?!

Последние слова подействовали на Жаррона отрезвляюще. Он ощутил угрызения совести и растерялся.

– Марина, милая, обстоятельства так сложились, – неуверенно начал он, но запнулся, увидев, как изменилось ее лицо.

Она с ужасом глядела мимо него. Жаррон оглянулся и тоже обомлел: в дверях стояла Ольга.

– Так каким же образом, дорогая моя, ты собираешься разбогатеть? – спросила она у Марины, брезгливо рассматривая комнату и убогую обстановку. – Сильно разбогатеть. Насколько мне известно, ты, голубушка, блефуешь в надежде одурачить Луи. Хочешь с помощью одних лишь посулов отбить у меня любимого? Дураку понятно, кроме как на мои деньги тебе рассчитывать не на что. Что ты задумала, расскажи?

Жаррон окаменел, Марина тоже застыла, Ольга ждала ответа. Пауза затягивалась.

Наконец Марина очнулась и принялась копаться в сумочке в поисках сигарет. Луи попытался что-то сказать, но не нашел подходящих слов. Махнув рукой он отвернулся и от Марины и от Ольги.

– Так что же ты молчишь? – с ядовитой усмешкой воскликнула Ольга. – Может, объяснишь, подруженька, откуда на тебя должно свалиться неожиданное и, главное, огромное богатство? Думаю, это интересно не только мне.

– Объясню, – голос Марины прозвучал глухо и невыразительно. – Обязательно, радость моя, объясню.

Ее сумочка упала на пол. Луи вскрикнул: в руке Марины появился массивный короткоствольный револьвер.

– Как тебе этот аргумент? Не кажется слишком слабым? – ухмыляясь, по-французски спросила она. – Ты сделала глупость, когда захотела знать правду. Не радуйся, если ты докопался до истины, лучше подумай, как будешь вылезать из ямы.

Ольга попятилась. Она побледнела и с ужасом переводила глаза с револьвера на искаженное злобой лицо Марины и обратно. На бледном лице Жаррона тоже отразился испуг.

– Но ты же не станешь стрелять? – хриплым голосом спросил он.

– Почему же не стану? – удивилась Марина. – Может, ты помешаешь мне?

– Сейчас я вызову полицию, – пригрозил он.

– Полицию? Насмешил. В этом районе не водится полиции. Здесь, если и бегают, то от полиции, а не за ней, так что…

Марина выразительно повела стволом револьвера. Жаррон сунул руку в карман, но не решился вытащить сотовый телефон. Ольга продолжала молчать.

– Ну что, старая дура, – рассмеялась ей в лицо Марина, – дрожишь? Ты все еще сомневаешься выстрелю я или нет? Не сомневайся. Сама приперлась и сама напросилась. Впрочем, я не в обиде, так даже лучше: семь бед, один ответ.

Она смотрела на Ольгу так, будто выбирала место куда всадить пулю.

– Чего ты хочешь? – не своим голосом спросила та.

– Тебе же интересно откуда придет ко мне богатство, – презрительно усмехнулась Марина, – вот я и хочу рассказать. Любопытство перед смертью – вещь похвальная, даже заслуживающая уважения.

– Марина, – с трудом выдавила из себя Ольга. – Одумайся…

У нее не было сомнений выстрелит ли подруга, она знала: выстрелит. Был слабый шанс договориться, Ольга попыталась это сделать, но ее прервал грубый окрик Марины:

– Заткнись, стерва! Заткнись и слушай, если не хочешь сдохнуть в неведении!

Марина шумно и тяжело дышала, лицо ее исказили злоба и ненависть, а револьвер опасно вздрагивал в побелевшей от напряжения тонкой руке.

– Ты думаешь, – уже по-русски продолжила она, – все происходило само по себе? Ошибаешься!

Она хрипло рассмеялась. От этого смеха по телу Ольги прошел мороз.

– Это я, я дергала за ниточки: все марионетки плясали в моих руках. Я автор всех перемен в твоей жизни. Ты – ничтожество, самая глупая, самая управляемая марионетка с куриными мозгами. Это я убивала всех, одного за другим: Павла, Георгия, Вальтера. А теперь я убью тебя, старую глупую гусыню.

– Но зачем, зачем ты это делала? – закричала Ольга, нервно облизывая губы.

Она покосилась на застывшего Жаррона и осознала, что помощи от него нет смысла ждать. С тех пор, как Марина перешла на русский, он ничего не понимал: в его глазах застыли растерянность и изумление.

– Зачем? – удивилась Марина. – А зачем вообще люди убивают друг друга? Не догадываешься?

– Из-за денег?

– Не только, но в основном из-за них.

Марина мельком взглянула на художника и усмехнулась:

– Иногда, конечно, можно сделать это и из-за мужчины, но только не из-за такого жадного рохли, польстившегося на тебя, шлюху.

Марина перевела взгляд на Ольгу, жадно фиксируя каждое движение мышц ее лица. Она ненавидела Ольгу и наслаждалась ее страхом. Марина не спешила ее убивать.

– Твое любопытство еще не иссякло? – спросила она и, не дожидаясь ответа, продолжила: – Я действительно убила всех твоих мужей. Первого с помощью Жорика, который был моим любовником.

– Георгий?!! – схватилась за сердце Ольга. – Не может быть! Впрочем… Я догадывалась, – сникла она.

Марина зло усмехнулась:

– Продолжим счет. Второго я убила собственноручно, на твоих глазах, а третьего – Вальтера…

Ольга отшатнулась:

– Это он тебе писал?!!

– Вальтера, который тоже был моим любовником, – зловеще продолжила Марина. – Его я просто столкнула со скалы.

По щекам Ольги покатились слезы.

– Ты чудовище! – в бессилии выкрикнула она. – Чудовище! Ходячее зло!

– Нет, – издевательски рассмеялась Марина, – я христианка и верю, что добро всегда побеждает зло. Значит кто победил, тот и добрый. Я добрая, на моей стороне справедливость, а вот ты ходячее зло. Ты использовала меня, а сама гуляла налево и направо, мне же морочила голову. Ты хотела иметь рядом с собой верного друга? У тебя никогда не было и не будет друзей. Ты слишком себя любишь.

– Чудовище! – ужаснулась Ольга. – И это мне говоришь ты? Я столько для тебя сделала!

– Сделала? Что ты для меня сделала? Это я для тебя сделала!

– Ты?! Что же?!!

– Я сохранила тебе жизнь. Думаешь мне не хотелось сразу покончить с тобой после смерти Павла Александровича?

– Покончить? Со мной? – растерянно переспросила Ольга, опять косясь на Жаррона.

Тот по-прежнему не понимал о чем говорят подруги.

– Мариша, тебе хотелось покончить со мной?

– Еще как хотелось, только не время было, да и Жорик сильно мешал, а уж после того, как и его не стало, я решила нанизывать на тебя деньги, наследства, как чеки в кассе магазина. А почему бы и нет, раз ты такая шустрая старушка: меняешь богатых мужей, как перчатки. Все равно мне наследства достанутся.

Ольга остолбенела.

– Ничего не понимаю! – воскликнула она. – Что говоришь ты? Ведь это глупо! Ты не можешь получить мои деньги! Если я умру, ты станешь нищей. Зачем тебе убивать меня?

Марина смерила ее презрительным взглядом и прошипела:

– Ох и дура же ты. Почему это я не могу? Почему? Я законная дочь Павла Александровича Марина Павловна Полыгалова! Что съела? Я его законная наследница. А ты, старая индюшка, хотела завладеть всем тем, что принадлежит мне по праву рождения.

Ольга была потрясена.

– Зачем же ты скрывалась? – спросила она. – Я не стала бы препятствовать, я поделилась бы с тобой раньше, а теперь, когда я дважды выходила замуж, тебе будет трудно всем завладеть.

– Ты не просто дура, ты дура конченная! – рявкнула Марина и рассмеялась: – Неплохой каламбур. Если бы ты не примчалась сюда, могла бы еще десять раз замуж сходить. Что это изменило бы? Теперь я и твоя законная наследница.

Марина сунула руку в карман, достала документы и бросила их Ольге:

– На, почитай.

Ольга прочитала и остолбенела: это было свидетельство о рождении, выданное Марине Петровне Шаталовой, дочери Петра Ивановича Шаталова – отца Ольги. По всему выходило, что Марина ее сводная сестра и единственная наследница.

– Как тебе это удалось? – изумилась Ольга.

– Слава богу, пока в России все можно купить, – торжествуя, сообщила Марина. – А во Франции официальным документам пока верят, ведь наследовать я буду здесь – ты не меняла гражданство. Вот так-то, подруженька! А ты думала, я руки тебе буду целовать, в ожидании подачек?

Ольга была потрясена.

– Но это же глупость! – закричала она. – Такая наглая фальсификация не пройдет!

– Почему фальсификация? – удивилась Марина. – Документы подлинные. Юристы могут делать запросы: все будет тип-топ.

– Но мой отец никогда не был в России!

– Зато моя мать приезжала во Францию. Не переживай, я очень хорошо подготовилась к получению наследства: если у кого-то возникнут сомнения, я куплю и свидетелей. Здесь, во Франции, деньги любят еще сильней, чем в России. Думаю, свидетельства старушек, подруг твоей матери, мне обойдутся недорого. Уж они расскажут каким гулякой был твой отец. И чтобы у тебя исчезли последние надежды, на, почитай.

Марина бросила Ольге листок бумаги. Это была ксерокопия письма, написанного (о, боже!) рукой самой Ольги.

«Дорогая моя сестра, когда я узнала, что ты есть у меня, то поклялась тебя разыскать и как только попала в России, так сразу же принялась за дело…»

Дальше Ольга читать не смогла, ей сделалось дурно. Она даже вопросов задавать не стала: и без них понятно. Марина не зря затеяла ту грамматическую игру. Благодаря ей она не только от Георгия нужное письмо получила.

– Пока ты, черепаха, на солнышке грелась, я все устроила так, что все твои денежки станут моими. – Марина издевательски подмигнула Ольге и добавила: – После того, конечно же, как я от тебя избавлюсь.

Ольга переменилась в лице. Она поняла, что не в двух шагах от смерти, а практически уже покойница. Голос ее стал жалобным, на глазах выступили слезы:

– Мариша… Так это все ты, Мариша, ты устроила… Из-за мужчин, из-за денег… А мы с тобой? Как же мы? Я же тебя любила! Ты же была так добра ко мне… Мариша… Как же так? Разве можешь ты убить меня? И как будешь потом жить? С какой совестью?

– С чистой, – заявила Марина. – Наше темное прошлое обеспечивает нам светлое будущее.

– Но разве это справедливо? И где же наша любовь? Где она? Где? – беспомощно лепетала Ольга.

Марина зло тряхнула головой:

– Любовь? С ума сошла? Какая любовь? Спасибо, дорогуша, что приперлась сюда. От лишних трудов меня избавила. А я уже начала ломать голову как заманить тебя в ловушку. Ха! Глупая гусыня ловушку устроила себе сама. Что ж, пора тебе последовать за своими дорогими муженьками. Зажилась ты что-то, зажилась…

Рука Марины, сжимающая револьвер, напряглась; Ольга почувствовала, что она не шутит. Сейчас Марина ее убьет.

– Нет, – закричала она, и этот крик словно плеткой хлестнул Жаррона.

Неожиданно он сорвался с места, метнулся к Марине, схватив ее руку, повернул вместе с револьвером. Несколько мгновений они боролись, а затем кисть девушки неестественно вывернулась, и раздался выстрел.

– Луи! – испугалась Ольга, бросаясь к Жаррону. – Луи! Ты жив?

Он медленно отступал от оседающей на пол Марины.

– Это она… Она сама… – бормотал он, с ужасом глядя на расползающееся по ее одежде кровавое пятно.

Ольга, оторопев, смотрела на свою несостоявшуюся убийцу и не могла поверить, что сама она все еще жива. Она растеряно и беспомощно оглянулась на бледного, вздрагивающего от нервного озноба Жаррона и спросила:

– Марина мертва?

Луи пожал плечами и, с видимым усилием сделав несколько шагов, склонился над девушкой. Он расстегнул верхние пуговицы блузки и почти сразу выпрямился.

– Она умрет. Это дело десяти-пятнадцати минут. Я попал прямо в сердце. Я убил ее! – вдруг закричал он. – О кошмар! Убил! Теперь меня арестуют…

Ольга схватила Жаррона за руку и, потянув к выходу, закричала:

– Бежим, Луи, бежим!

Он удивился:

– Как? Куда? Это убийство. Бежать бесполезно. Нас могли видеть…

– Никакое это не убийство. Ты защищал меня, она хотела выстрелить и выстрелила. Это не убийство, а самоубийство. Посмотри она все еще держит револьвер.

Действительно, рука Марины продолжала сжимать оружие.

– Да, но нас могли видеть, – растерялся Жаррон.

– Чепуха, на улице ни души.

Ольга подтолкнула его к двери, но он, как истинный кавалер, не мог позволить себе пройти первым. Он пропустил ее вперед.

В этот момент смертельно раненая Марина открыла глаза, вглядываясь в два смутных силуэта, двигающихся по комнате. Наконец силуэты совместились, она более или менее отчетливо увидела одну фигуру.

Нечеловеческим усилием ей удалось поднять револьвер и выстрелить. Пуля попала Жаррону в затылок.

Ольга обернулась на выстрел и увидела падающего возлюбленного.

– Луи! – бросилась она к нему.

Он упал лицом вниз, открыв взгляду Ольги свою страшную рану.

– Луи, как же так, мой милый Луи?

Глава 12

Все дальнейшее, казалось нереальностью, сном, страшным сном. Ольга не помнила, как бежала по лестнице, как вела машину, как вернулась в дом Жаррона. Жизнь, казалось, потеряла смысл. Ее Луи, единственного мужчины, которого она действительно любила, больше не было на свете.

Ольга лежала в той же спальне, из которой недавно выбежала вслед за ним. В душе она чувствовала щемящую пустоту. Но Ольга не хотела сдаваться, она оказывала этой пустоте яростное сопротивление. Ольга была сильной и хладнокровной женщиной и потому не могла позволить себе упасть духом.

«Почему я так разнюнилась? Актриса! Художница! Фантазерка! Сама же этого хотела, – сердилась она и тут же себе возражала: – Нет, на этот раз все случилось не так, как я хотела, не совсем так. Смерть Луи не входила в мои планы».

Она вспомнила как все началось. Бедная актриса, дочь русских эмигрантов подцепила богатого русского старичка, приехавшего в Париж по делам и решившего слегка развлечься.

Он был почти вдовцом, а она была на двадцать с лишним лет его младше, поэтому стать женой Павла Александровича для Ольги оказалось задачей, не требующей особого напряжения. В довольно короткий срок она из Ольги Шатло (так звучала в натурализованном виде ее девичья фамилия Шаталова) превратилась в Ольгу Петровну Полыгалову.

В Россию она приехала уже совсем другой женщиной. Оказалось, что к богатству и беззаботной жизни человек привыкает гораздо легче и быстрее, чем к бедности и нищете.

Тогда Ольга, уцепившись за мужа, еще и не помышляла о независимости и собственном капитале, она была счастлива тем, что имела: ролью комнатной собачки, пусть и любимой. Мысли о независимости пришли позже, когда Павел Александрович раскрыл ей свою тайну. Однажды он признался жене, что кроме сына Георгия у него есть дочь.

– Понимаешь, дорогая Оленька, – в пароксизме откровения сообщил он, – я хочу, чтобы ты знала обо мне все. Мы венчаны и вместе теперь до конца дней, а мой конец, по всем божьим и человеческим законам, гораздо ближе чем твой.

Она, по обыкновению, почти не слушала тогда мужа, и лишь упоминание о дочери заставило Ольгу отключиться от собственных мыслей. Потрясенная, она уставилась на него, утратив дар речи.

Павел Александрович, неправильно истолковав ее долгий внимательный взгляд, пустился в пространные объяснения:

– Не нужно осуждать меня, Оленька, так часто бывает… Внебрачный ребенок… Я не бросил ее, я сделал для девочки все, что мог, но…

– Она что же, не оправдала твоих надежд? – спросила мужа Ольга, еще не понимая, что так встревожило ее в его рассказе.

– Пожалуй, что так, не оправдала, – задумчиво ответил он.

Ольга ухмыльнулась:

– Так говорят все отцы, не желающие воспитывать своих детей.

И тут Павла Александровича прорвало.

– Да она от рождения – маленькая криминальная дрянь! – с ненавистью закричал он. – Я только и занимался тем, что вытаскивал ее из разных историй. Сколько раз я посылал деньги, немалые деньги, чтобы ее мать могла замять очередную историю. А историй этих в ее жизни пруд пруди. Самые невероятные истории. И каждый раз мать обращалась ко мне. Я спасал, разумеется деньгами. И все же она угодила в колонию. А ведь ей тогда и шестнадцати не было. Моя дочь в колонии! Какой позор!

Павел Александрович виновато посмотрел на супругу и горестно заключил:

– Вот так-то, ангел мой.

– Дорогой, – попыталась успокоить его Ольга, – ты не виноват. Возможно, она глупа, или никто не сумел ей растолковать, что преступление – не самый легкий способ зарабатывать на жизнь.

– Растолковали, Оленька, еще как растолковали. В колонии для несовершеннолетних, от которой не удалось ее спасти даже с помощью моих связей. Дочь моя принялась за прежнее едва вышла из этой колонии.

– В таком случае она просто глупая девчонка, – пожала плечами Ольга.

– В том-то и беда, что не глупая, – возразил Павел Александрович. – В том-то и беда. После того, как вышла из колонии, вдруг взялась за ум и умудрилась с отличием закончить вечернюю школу и сама, без всякой помощи, поступила в университет.

– Значит она исправилась?

В голосе Ольги явственно звучало разочарование, которое, впрочем, муж оставил без внимания.

– Если бы, – с горечью возразил он. – Вышла замуж за какого-то абсолютно криминального типа. Через своих людей я навел о нем справки.

– И что же?

Павел Александрович брезгливо поморщился и ответил:

– Совершеннейший болван. Он тут же сел в тюрьму за хитро продуманное преступление, которое его недоразвитые мозги никак не могли изобрести. Там явно чувствовался почерк Марины. Да только все испортил болван, не смог толково воплотить в жизнь.

– Почерк Марины? – не поняла Ольга.

– Да, так зовут мою дочь.

– Интересно, она похожа на тебя? Я имею ввиду внешне.

– Не знаю. Последний раз я видел девчонку, когда ей было шесть лет. Тогда это был прелестный озорной ребенок. Потом многие годы я получал информацию о дочери только из писем ее матери….

– Надо же, ее мать поддерживала с тобой связь? – удивилась Ольга.

– Да. Вынуждена была… Впрочем, она не так давно умерла. Связь с дочерью пропала. Слышал только, что она развелась, потом вышла замуж опять, и ее новый муж, вроде, тоже оказался в тюрьме.

– А далеко они жили?

– Нет, не очень.

– Почему же ты не встретился с Мариной, не поговорил? – удивилась Ольга.

Павел Александрович пожал плечами:

– Собирался, но знаешь как в жизни бывает: то одно, то другое… Всякий раз что-то мешало, да и сама она не стремилась к встрече. Потом болезнь жены приключилась, да и работа… А теперь вот ты у меня появилась.

Тогда, во время беседы с мужем, Ольгу мало взволновала судьба какой-то незнакомой девушки, но зато немало озаботил сам факт: на капиталы, которые останутся после смерти мужа, будут претендовать сразу трое, – она, Георгий и Марина. Обязательно будут. Ольга несколько раз заикалась о завещании, но Павел Александрович такие разговоры всячески пресекал.

– После смерти моей, – твердо говорил он, – все разделят по закону. И тебе, ангел мой, немало достанется. Хватит на безбедную жизнь.

Она смирялась, но наступило то время, когда Ольга поняла: в графе «семейное положение» она может написать лишь одно слово: «безвыходное». Она почувствовала, что скрывать брезгливое отношение к мужу становится все мучительней и трудней. В общем, когда Ольга окончательно отчаялась, выход нашелся сам собой – пришла простая и естественная для нее мысль: нужно как-то избавиться от мужа, но избавиться так, чтобы деньги достались ей. Только ей одной. Делиться она ни с кем не хотела.

«Павел еще крепкий мужик и в ближайшем будущем умирать не собирается, – с грустью думала Ольга. – А жизнь идет, я старюсь. Что же, мои годы так и закончатся возле этого лишнего человека? Зачем мне нужна его золотая клетка?»

Вот тогда в голове Ольги и возник план. Сложный и в то же время простой. Нет, она не думала убивать мужа, она этого не умела и потому хотела, чтобы это сделали за нее другие.

Конечно, развитие событий могло пойти совсем не так, как она замыслила, но в ее задачу и не входило, чтобы исполнители ее воли действовали строго по ее плану.

«Люди, – думала Ольга, – в определенных обстоятельствах если и не поступают одинаково, то уж наверняка стремятся к одной, строго определенной цели. Хватит пальцев на одной руке, чтобы перечислить их желания: деньги, женщины, власть… Пути достижения тоже известны».

В ее плане был только один, но весьма существенный изъян: приманкой для преступников должна была служить она сама.

«Ну что ж, – мужественно решила Ольга, – если действовать с умом, это не так уж и опасно. Всего-навсего нужно моделировать обстоятельства, чтобы моим противникам до поры до времени не выгодно было меня убивать. При моем умении владеть собой и знании человеческой натуры, в общем-то, это не так уж и сложно. Справлюсь», – рискнула Ольга.

Осторожно расспрашивая мужа, она узнала все о Марине. Павел Александрович был даже тронут таким вниманием к своей блудной дочери, однако проявил обдуманную и непреклонную решимость.

– Марина никогда больше не появится в моей жизни. Слышать о ней не хочу, – заявил он.

«Что ж, дорогой муженек, – подумала Ольга, – если ты говоришь правду, для совместной жизни Марина действительно непригодна, а вот смерть твою сможет организовать, как никто другой, коль так она алчна и изобретательна. И мотивы у нее для этого серьезные, а дочерней любви, думаю, нет. Так что вряд ли рука ее дрогнет. Сам виноват. А мне просто повезло».

Глава 13

Ольга приложила немало усилий, чтобы отыскать Марину. Организовала «случайную» встречу, пригласила поужинать. Потом были еще встречи, подарки, обещания.

Ольга с усмешкой вспомнила, как Марина восприняла то, что богатая и избалованная дама дарит ее своим вниманием из-за любви к ней. Не то, чтобы она никогда не слышала о подобных взаимоотношениях, но столкнулась с этим, видимо, впервые.

– После того, как я увидела, узнала тебя, мне не нужен теперь никто, – убеждала Ольга Марину. – Мужчины, они такие грубые, противные. От них так дурно пахнет…

Понадобилось время, чтобы уговорить Марину переехать к ней в дом, в другой город.

– Побудешь пока прислугой, – убеждала ее Ольга, – это ненадолго. В дальнейшем мы обязательно что-нибудь придумаем.

Марина, однако, заартачилась:

– Не хочу прислугой!

Ольга использовала все свое очарование помноженное на терпение.

– Мне и это-то нелегко сделать, – терпеливо уговаривала она. – Как я объясню тот факт, что хочу взять на работу именно тебя? Ума не приложу! Ведь мой муж, Павел Александрович, весьма капризный человек. Он может не согласиться.

Когда Марина узнала в чей дом ей предстоит войти в качестве домработницы, у нее мгновенно отпали все возражения. С этого момента начал осуществляться план Ольги. «Моя задача посадить пауков в банку, – решила она, – а уж сожрут друг друга они сами».

Все действительно начали играть по ее сценарию. Ольга удовлетворенно наблюдала, как дочь Павла помогает ей организовать конкурс прислуги, единственная цель которого сделать появление в особняке Марины случайным.

Ольга читала мысли Марины, как открытую книгу. Попав в дом отца и выяснив, как он богат, жадная и циничная девушка не могла смириться с тем, что все достанется не ей одной. Она сразу начала действовать. И примерно так, как предопределила ей Ольга: джинн был выпущен из бутылки и подбирался к наследству нагло, виртуозно и решительно. Ольге оставалось следить, как ее подопечная обрабатывает Георгия, который, в общем-то, ни в какой обработке и не нуждался. Зная, как относится к нему отец, этот молодой повеса не мог рассчитывать на его щедрость.

Ольга, разумеется, сложа руки не сидела, а подливала масла в огонь своими намеками на завещание. Уразумев, что Павел Александрович не терпит таких разговоров даже от нее, она смело прививала Георгию мысль, что в ближайшем будущем муж намерен составить завещание. При этом она улыбалась так, что Георгию становилось очевидно в чью пользу оно будет. В довершение удара однажды Ольга сообщила, что завещание наконец составлено.

Георгий был потрясен, но завести об этом разговор с отцом не решился. Почему? Да потому, что Ольга систематически проводила работу с мужем: открывала ему на сына глаза. И до того дооткрывалась, что Павел Александрович, увидев Георгия, просто зверел. Таким образом Ольга подвела и пасынка к нужному ей решению.

В том, что Марина и Георгий станут любовниками, у Ольги сомнений не было. Желание избавиться от отца и мачехи неизбежно делало их союзниками. Было очевидно Ольге и то, что хитрая Марина не станет сама марать руки. В лучшем случае надоумит сводного братца как ловчей избавиться от папаши и избежать даже тени подозрений. Появление Игоря, которого Георгий пристрелил, как досадную помеху, – явно удачный ход Марины. Конечно же это она посоветовала Георгию приударить за своей старой знакомой – авантюристкой-Региной, жестокой и алчной. Юная, но многоопытная Регина прекрасно знала как обделываются такие делишки. Георгию всего лишь оставалось убедить мошенницу, что она не останется за кормой. Когда Регина поверила в искренность чувств Георгия и возомнила себя мадам Полыгаловой, она начала действовать и с изобретательным энтузиазмом взялась за дело. Так появился опытный вор-гастролер Игорь, которого Регина обвела вокруг пальца, как ребенка. По ее хитрому плану Игоря заманили в ловушку и на него свалили убийство Павла Александровича…

Да, Регина была хитра, но не хитрей Марины, которая незримо дирижировала этим спектаклем. Нечто подобное Ольга и ждала от своей новой подруги, но даже она не сразу догадалась о роли Игоря, этого несчастного молодого человека. Узнав, Ольга мысленно аплодировала хитрой и коварной Марине, но и гордилась собой: она сумела переиграть опасного врага. Она избавилась от ненавистного мужа и осталась жива.

Почему в ту страшную ночь Ольга выжила? Да потому, что заблаговременно позаботилась о своей безопасности: Марина и Георгий были уверены, что их отец все завещал жене. В этом случае права на имущество семьи переходили Ольге, а в случае ее смерти – уже ее наследникам. Марина и Георгий становились нищими, потому что, не имея наследников, Ольга все завещала детскому дому. Так она убедила своих врагов. И правильно все рассчитала.

«Раз после смерти Павла Александровича все имущество переходит мне, – рассуждалал она, – а после моей смерти – практически государству, то за жизнь свою я могу не опасаться. Тягаться с государством не рискнут ни Георгий ни даже Марина».

Ольга гордилась собой. Все было под контролем и складывалось даже лучше, чем она планировала. Павел Александрович был мертв, его предполагаемый убийца Игорь последовал за ним, а сыночек-сопляк, который пристрелил их, переселился в постель Ольги. Узнав об отсутствии завещания, Георгий понял, что рисковал значительно сильней, чем рассчитывал: оказывается у него был мотив желать смерти отца, раз наследник и он, а не только Ольга (о том, что Марина его сестра, Георгий не подозревал). Но, поскольку Ольга ему помогла избежать тюрьмы, он зла на нее не держал.

Теперь у него была задача срочно стать наследником Ольги. Как? Женившись на ней. И это ему удалось, что входило и в планы Марины: надо же объединить имущество покойного отца, которое за отсутствием завещания разделилось. В дальнейшем Марина рассчитывала избавиться от Ольги руками Регины, судьба которой была предрешена с самого начала авантюры, о чем, естественно, сама Регина не подозревала. Она тоже мечтала поскорей избавиться от Ольги, чтобы занять ее место рядом с Георгием.

Все мечтали избавиться от Ольги, и она это знала. Правда до поры до времени она не подозревала о Регине, но это мало что меняло. Чаяния Георгия и Марины были очевидны, поэтому вышло все иначе, не так, как планировала Марина. Во-первых, непредсказуемо повел себя Георгий: он поверил в свое отцовство и уже явно симпатизировал жене, что вызвало у Марины приступ неистовой ярости. А тут и Регина взбунтовалась и едва все не испортила. Марина вынуждена была срочно менять планы, она чувствовала как почва уходит из-под ног.

Ольга это поняла еще раньше Марины, правильно все оценила и всячески способствовала выгодному для себя решению. Она сумела окрутить юнца, что для женщины с ее опытом было не слишком трудно. Ее стараниями у Георгия назревал конфликт с Мариной. С другой стороны Ольга убеждала подругу в своих искренних чувствах, что совсем перестал делать Георгий. Он явно охладел к жестокой и жадной Марине, которая была лишь за немалым лучше Регины. На фоне двух этих девиц Ольга выглядела ангелом, добрым и безобидным. Таким же ангелом она казалась и Марине, глупым и покладистым. Короче, Ольге удалось разругать союзников. Зная нерешительность Георгия, теперь она ждала удара только от Марины.

«Марине нужно убрать и Георгия и меня, – прикидывала она, – причем последовательность очевидна: убрав меня, она рассчитывала выйти замуж за Георгия, у которого в руках сосредоточится все наследство, но теперь он кажется ей ненадежным. Я же паинька, подписываю документы не глядя, клянусь ей в дружбе и любви, сорю деньгами – иными словами, даю повод думать, что облапошить меня проще простого. Вряд ли так можно подумать о кобеле-Жорже, следовательно его черед пришел, а не мой».

Так все и случилось, Марина начала заблаговременно готовиться, но к скорой развязке неожиданно подтолкнула Регина. Ольге бы руки от радости потирать, но на этот раз было страшно. Ольга слишком близко подошла к роковой черте и сразу же пожалела, что затеяла авантюру. Галстук Георгия, затянувшийся на ее шее, чуть не лишил ее жизни. Ольга сильно струхнула и на какой-то миг даже подумала, что Марина переиграла ее, решила оставить в живых Георгия.

«Какая дура она, – задыхаясь, думала Ольга. – Но дура и я: ошиблась, смертельно ошиблась, переоценила умственные способности этой сучки».

Но в конце концов расчеты Ольги оправдались: Марина не должна была и не дала ей погибнуть. Она сама убила Георгия, предварительно озаботившись фактами, подтверждающими его самоубийство. Ольга удивлялась, как легко Марина это сделала. Георгий даже не заметил, что сам, своей рукой подписал себе приговор во время безобидной грамматической игры.

Вот когда подошла Ольга вплотную к развязке. Вот когда наступил самый опасный момент. Теперь Марине ничто не мешало убить и ее: путь к наследству расчищен. Но Марина почему-то медлила.

Медлила и Ольга, хотя и всерьез беспокоилась. Те дни она жила в страшном напряжении, ожидая удара в любой момент. Почему она медлила? Почему не избавлялась от Марины? Ольге нужен был Вальтер, точнее его деньги. Жадность? Да, но Ольга не могла от них отказаться, как не могла связать с ним свою жизнь навсегда: у нее были другие планы. Вальтера должен был умереть. В этом, конечно же, Ольга рассчитывала только на Марину. Но Вальтер не приезжал. Опасность становилась смертельной.

В глубоком трауре Ольга примчалась в офис Георгия и в разговоре с сотрудниками выразила недоумение: Вальтер не только не приехал на похороны, но даже не прислал телеграммы с соболезнованиями. В чем дело? Не случилось ли с ним беды?

Результат не заставил ждать: не прошло и недели, а друг семьи Вальтер уже жил в их доме.

Ольга торжествовала, ломая игру Марины, для которой появление Вальтера было полнейшей неожиданностью. Ведь девчонка предприняла все меры к тому, чтобы он не узнал о гибели сына.

Еще большей неожиданностью для Марины стало то, что Вальтер сделал Ольге предложение. На его богатства Марина навострилась сама и, конечно же, не понимала, как такое возможно: он бросил молодую красавицу ради стареющий Ольги.

Что там бросил, он мгновенно на ней женился, испортил Марине так хорошо спланированную игру. Рассчитывать на него она уже не могла, Вальтер явно охладел, более того, он возненавидел Марину. Уж он-то знает как сделать так, чтобы из денег отца ей не досталось ни копейки.

«Ах, чего-то я не учла», – лютовала Марина.

Теперь убийство Ольги было бессмысленным: наследником доли мадам Полыгаловой был Вальтер. Не задумываясь, Марина приговорила к смерти и его, но возникли осложнения: Ольга устремилась во Францию.

Когда счастливые супруги отбывали на Лазурный берег, Марина ходила мрачнее тучи. Ее планы рушились. Но Ольга знала упрямый и жесткий характер этой молодой женщины. Франция, Россия, любая другая страна, – для Марины не имело значения. Ольга была уверена, что Вальтер обречен.

И все-таки его смерть застала Ольгу врасплох. Ей было жаль беднягу, который много лет смотрел на нее такими влюбленными и преданными глазами, что только слепой не догадался бы о его чувствах.

«Подвела Марину самоуверенность: переоценила она силы своих чар, – пришлось срочно организовывать лишний труп, – удовлетворенно заключила Ольга. – Впрочем, вряд ли она, получив его денежки, дала бы Вальтеру на этом свете зажиться. Он в любом случае был обречен».

Но теперь Ольга снова ходила по лезвию бритвы. Марина металась, делая вид, что озабочена ее наследством. Ольга охотно верила. Она действительно была им озабочена, но каким образом собиралась Марина заполучить денежки подруги, Ольга не знала. Она по-прежнему прикидывалась слабовольной дурочкой, обнадеживала Марину, все чаще и чаще поговаривала о завещании в ее пользу, но сама уже понимала, что все это несерьезно. Марина, хитрая и коварная Марина готовится сделать последний ход.

Какой? Задумывая все это, Ольга не знала, что забеременеет. Еще меньше она предполагала, что станет беспомощной именно в финале, тогда, когда понадобятся особые силы, чтобы противостоять Марине. Ольга чувствовала свою беспомощность. Беременность надломила ее, она испугалась.

А Марина наоборот была на подъеме, она развернула пугающую Ольгу деятельность. Больше всего интересовало Ольгу зачем Марине понадобилось летать на родину. На этот вопрос ответ пришел слишком поздно, лишь чудом Ольге удалось выжить, но это потом, а пока она нервничала, тряслась от страха: каждый день ее жизни мог оказаться последним. Становилось горячо. Так горячо, что Ольга запаниковала. Она с нетерпением ждала прибытия Жаррона, понимая, что он единственная надежда на спасение. Она рассчитывала только на него, Жаррон же задерживался на своих любимых островах…

Марина же была так уверена в себе, что Ольгу начали одолевать сомнения.

«Ах, – думала она, – но в нем ли мое спасение?»

Первоначально она планировала с помощью Марины завладеть капиталами Павла Александровича, выйти замуж за Жаррона и жить припеваючи, однако Марина так жестоко и решительно убирала всех со своего пути, что теперь уже Ольга не знала остановит ли ее Жаррон? Что помешает дерзкой Марине разделаться и с ним?

Ответ на этот вопрос не радовал.

Этот ответ вел за собой решение, к которому Ольга не была готова: пора убирать Марину. Но как? На убийство Ольга не была способна. Значит надо искать другой выход. И Ольга нашла: она решила разделаться с Мариной ее же руками. Она знала: попав во Францию, Марина конечно же постарается разыскать ловеласа-Жаррона. Он красив, знаменит – чем не муж? Французское подданство через год обеспечено. У них в России была интрижка – все сладится, не сомневалась Марина.

Ольга же знала, что не сладится. Жаррон был из породы мужчин-альфонсов. Он был мил, но расчетлив. Зачем ему молодая вертихвостка-Марина, когда так легко руководить зрелой, покладистой и глупой Ольгой?

Ольга была уверена: когда-нибудь он вынужден будет сказать это Марине, и вот тогда-то она захочет его убить, убрать с пути. Ольге остается лишь оказаться рядом и вызвать полицию.

Преследуя Жаррона по ночному Парижу, она осознавала, что Луи может погибнуть, но тень собственной гибели, неотступно следующая за ней в образе Марины, заставляла принести и эту жертву. От подруги-убийцы пришла пора избавляться.

«Ей место на кладбище, ну в крайнем случае в тюрьме, – думала Ольга. – Меня и это устроит».

Она рисковала, конечно, но больше рассчитывала появиться тогда, когда Марина попытается убить Жаррона (впрочем, Ольга надеялась, что художник в крайнем случае будет ранен) и появиться не одна, а с полицией. Во Франции за покушение на жизнь человека дают немало.

Однако их беседа повернула в такое русло, что Ольга усомнилась: будет ли все так, как она предполагала, ведь Марина явно не собиралась убивать Жаррона. Вдруг она и в самом деле влюбилась? Вдруг дрогнет Жаррон? Вдруг она убедит его, что тоже богата? «Бессмысленно здесь торчать, – стоя под дверью в подъезде, подумала Ольга. – Надо вызывать полицию и постараться спровоцировать на убийство Марину прямо сейчас».

Пришлось рисковать, но случилось непредвиденное: полиция почему-то не спешила. Глядя в черное отверстие револьверного ствола, Ольга уже последними словами ругала себя за дерзость и тряслась от страха. Она старательно тянула время, рыдала, умоляла, давая Марине возможность насладиться своей победой, но полиция все не появлялась и не появлялась. Возможно Ольга не была убедительна, возможно полицейских настораживал сам район. Она была очень близка к смерти, в какую-то секунду даже с жизнью простилась…

Но и на этот раз ей повезло. Повезло окончательно. Даже заминка полицейских пришлась кстати: Ольга успела скрыться и избежала лишних неприятностей.

Теперь она свободна!

Свободна!

Перебрав в памяти события прошлых месяцев Ольга словно очнулась. Она с удивлением обвела взглядом спальню Жаррона и подумала: «Что я здесь делаю, глупая? Надо срочно отправляться в свою парижскую квартиру. Теперь уже это можно сделать смело. Марина мертва. Больше мне ничто не грозит».

Глава 14

Только дома Ольга окончательно осознала, какой опасности избежала, чудом избежала. Напрасно она рассчитывала на помощь Жаррона. Стоило Марине выстрелить в нее, и Жаррон вряд ли устоял перед искушением стать богатым. Он помог бы убийце, Ольга ясно это осознавала, Марина уговорила бы его. Жаррон женился бы на Марине Петровне Шаталовой, молодой красивой наследнице очень приличного состояния.

Ольга словно подкошенная упала на кровать.

«Надо позвонить Аделине,» – устало подумала она и набрала номер телефона.

– Алло, мадам Каррэн, извините за столь ранний звонок, но мне требуются ваши услуги. Я жду вас у себя.

Через час старая знакомая Ольги, подруга ее покойной матери, мадам Каррэн, хлопотала вокруг своей «бедной девочки».

– Все поняла, крошка, – успокаивала ее она. – Очень хорошо, что я рано ложусь спать и меня не видели соседи. Так и скажу, что всю ночь провела у твоей постели.

– Чудесно, а теперь приготовьте мне кофе. Что-то я неважно себя чувствую.

Мадам Каррэн тревожно всмотрелась в осунувшееся лицо Ольги и бесшумно вышла из комнаты.

«Как все просто. В жизни еще проще, чем на сцене. Даже не интересно, – теперь уже подумала Ольга. – И будет просто до тех пор, пока есть легко предсказуемое зло. Только добро непредсказуемо, но как мало на свете его».

Повернувшись на кровати, она охнула от внезапной боли. Ольга никогда не рожала, но сразу поняла, что начались схватки.

«Ну вот и пришла пора, – подумала она. – Скоро появиться на свет тот, в чьей любви не придется сомневаться. Он никогда не причинит мне смертельного зла, он способен только на детские шалости».

Ольга с усилием нажала на кнопку звонка и сказала появившейся почти мгновенно мадам Каррэн:

– Не надо кофе. Позвоните доктору Моррису. Пусть он позаботится о том, чтобы меня доставили в больницу. Скажите, что схватки начались.

Мадам Каррэн испуганно кивнула головой и поспешила выполнить распоряжение.

Ольга гладила себя по животу и ласково приговаривала:

– Сейчас, мой маленький Луи, потерпи, ангелочек, уже скоро ты будешь в объятиях своей дорогой мамочки. Я знаю, сыночек, знаю, что ты уже любишь меня и будешь любить, несмотря ни на что, всегда, с самого своего рождения. Только ты, ты один, тот единственный человек, которого я могу не бояться в этом мире. Только ты, мой малютка-Луи.

Роды были тяжелыми, длинными и изматывающими. Ольга лежала на операционном столе безучастная ко всему. Время от времени сознание возвращало ее к действительности, но тут же уплывало в сгущающийся мрак небытия.

Раздавшийся плач младенца она не услышала, как не услышала и голос врача:

– Уф-ф! Мальчик! Прелестный малыш, а тяжелый какой. Настоящий богатырь. Как жаль, что не удастся спасти его маму.

Акушерка приняла младенца, подняла его над головой и грустно спросила:

– Как она хотела его назвать?

– Луи, по-моему, – ответил доктор.

– Здравствуй, Луи, ты еще не знаешь, что, являясь на свет, убил свою маму.

И все же Ольга не умерла. Жадно цепляясь за жизнь, она удивила врачей. Ее сердце снова забилось тогда, когда в это уже никто не верил. Реаниматоры изумленно радовались и разводили руками. Бригада интенсивной терапии была потрясена. Врачи не знали, что за секунду до смерти Ольга (впервые в жизни) обратилась к Богу.

«Господи, – мелькнула в ее гаснущем сознании отчаянная мысль, – Господи, неужели это конец? Не дай мне, о, Боже, уйти, не покаявшись и не постигнув, что я здесь натворила! Что и зачем? Позволь, Всевышний, найти мне, глупой, ответы на эти страшные вопросы!»

Или Бог Ольгу услышал, или так живуча оказалась она, но возможность найти ответы ей предоставилась. Лежа в реанимационной палате, она мучительно вспоминала когда и с чего все это началось. Жизнь мелькала перед глазами: вот мама, вот папа, вот первый священник, грозящий хитрым коварным дьяволом желаний. Она не вняла предостережениям, не послушала его, не поверила…

«Когда же это началось? – гадала теперь Ольга. – Ведь все, что со мной произошло, имело начало».

Она мучительно копалась в памяти и обнаруживала там одни лишь свои желания. Их было много, много-много с самых юных лет. Все эти желания ей, родившейся заново, теперь казались нечеловеческими. Появился вопрос: «Зачем внезапно смертному человеку надобно так много желать?» Ольга возненавидела все то, чего раньше страстно хотела.

«Да, это они, они толкали меня на злодеяния, мои желания. Видимо прав святой отец: в этом мире вершат преступления не люди, а их желания. Желания», – подумала Ольга.

И в этот миг дверь распахнулась; на пороге показалась нянька с младенцем, с ее сыном, с ее Луи. Луи громко заплакал: он желал материнского молока.

Примечания

1

A PROPOS фр. – кстати.

2

МОВЕТОН фр. – дурной тон.

3

Сервильный – раболепный, рабски угодливый.

4

Парфорс – колючий ошейник для охотничьих и служебных собак.

Content

Людмила Милевская
Джинн из консервной банки

Вместо пролога

Часть 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Часть вторая. Обман

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Часть третья. Коварство

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Примечания