Эмма Дарси

Совсем другая жизнь

Глава первая

Зной окутал Энджи словно тяжелое одеяло, когда она вышла из прохладного салона такси и направилась вверх по Куин-стрит-Молл к отелю «Хилтон». На Брисбен опустилась липкая, влажная, изматывающая жара, неизбежная для января. А в степи сейчас, наверное, еще жарче, невольно подумалось Энджи. Попадет она из огня да в полымя… если, конечно, получит эту работу.

Но жару она перенесет. Энджи не сомневалась, что способна вытерпеть все что угодно, только бы избавиться от Брайана Слейтера. Навсегда. И работа домашней учительницы в глуши, подальше отсюда, казалась ей идеальным выходом из положения. Достать ее будет практически невозможно. Она окажется вне досягаемости Брайана, во всех смыслах этого слова. К тому же степная жара — сухая, в отличие от нестерпимой влажности здесь, на побережье.

Войдя в отель, Энджи вздохнула с облегчением. Подняла тяжелые и горячие пряди распущенных волос, чтобы немного охладилась шея. Закалывать их на затылке в такую жару было бесполезно: вьющиеся концы выбивались и выглядели растрепанными и неопрятными. Красота требует жертв. Лучше помучиться, чем предстать перед потенциальным работодателем в невыгодном свете. Первое впечатление всегда важно.

Она придирчиво осмотрела свое отражение в зеркале. Платье сидит безупречно. На ткани мягкого лимонного цвета не было ни пятнышка, ни складки, она идеально гармонировала с загорелой, золотистой кожей. Платье очень шло ей, выгодно оттеняя каштановые волосы и карие глаза. Энджи надеялась, что она выглядит так, как и положено гувернантке.

Помада на губах не стерлась, и общий вид был вполне удовлетворительным. Энджи посмотрела на часы. Оставалось еще пять минут до встречи с человеком, который, вероятно, поможет ей выбраться наконец из запутанной ситуации, в которой она оказалась. Может быть, бегство не лучшее решение, но выбирать было не из чего. Пока она в Брисбене, ей не уберечься от встреч с Брайаном, а этого она опасалась больше всего. Поэтому ей необходима эта работа. Позарез.

Встреча была назначена в холле у ресторана на шестом этаже. Уже в лифте Энджи, изо всех сил стараясь успокоить дыхание и не нервничать, продумывала ответы на все возможные вопросы.

Не так-то просто собраться и принять уверенный и спокойный вид, когда голова полна мыслями о Брайане. Она влипла в сложную ситуацию и теперь не знала, как из нее выбраться. Нет, надо выкинуть его как из мыслей, так и вообще из своей жизни. И — как знать! — вдруг в ближайшие полчаса ей представится великолепный случай это осуществить? И Энджи в который уже раз приказала себе собраться и произвести самое выгодное впечатление на человека, с которым ей вот-вот предстоит встретиться.

Весь холл был уставлен тропическими растениями, освещаемыми мягким дневным светом ламп. Удобные диваны словно приглашали сесть и расслабиться. Энджи невольно подумала, что вести разговор здесь будет гораздо приятнее, чем в деловой обстановке. Интересно, есть тут еще кто-нибудь, пришедший на собеседование, или люди просто отдыхают? Она осмотрелась. Так… Парочки, несколько болтающих женщин, мужчина… Когда ее взгляд упал на него, Энджи вздрогнула и похолодела.

Нет, она ничего не пыталась представить себе заранее… знала лишь, что это будет фермер, которому нужна учительница для сына. Но этот человек… Казалось, он окружен особой аурой силы и мощи, словно был не из обыкновенной человеческой плоти и крови, а из особого, очень твердого материала. Такой способен на многое, подумалось Энджи.

Заметив Энджи, он кивнул ей и поднялся. Одет он был в серые брюки и голубую рубашку, и ничто не выдавало в нем фермера, но эта городская одежда как-то не шла ему. Он был высокого роста, широк в плечах и строен. И еще Энджи отметила, что этот человек обладает первобытной, природной мужественностью, не совместимой ни с какими формами цивилизации.

Смуглая кожа на высоких скулах, суровые черты лица. Его вряд ли можно было назвать красивым, однако столь неординарная внешность привлекала внимание. Черные прямые волосы и брови резко контрастировали с удивительно светлыми глазами.

Сердце Энджи пустилось в галоп, но она заставила себя спокойно подойти к мужчине. Впрочем, такого человека не проведешь. Разумеется, от этой мысли уверенности у нее не прибавилось, колени предательски дрожали, а в голове пронесся целый рой сомнений. Достаточно ли будет ее стараний, чтобы получить это место?

Тейлор Мэгуайр пристально изучал приближающуюся к нему молодую женщину. Без сомнения, это та самая Энджи Корделл, с которой он договорился о встрече.

Энджи Корделл… учительница… хотела бы получить место гувернантки… Его тело остро отреагировало на появление этой женщины. Встреться они с ней в другом месте и при других обстоятельствах… Если бы она вчера вечером вошла в бар…

Вчера ему пришлось делать выбор из множества проституток — самый простой способ для удовлетворения естественной потребности, которая не могла не возникнуть после очень долгого пребывания в отдалении от людей — на ферме. В итоге он отверг всех. Что значит секс с совершенно незнакомой женщиной, которой до него и дела нет? Всего лишь физическое облегчение. Ему нужно другое. Ему нужна…

Эта женщина.

Такая выразительная женственность… тяжелая копна блестящих темных кудрей вокруг прелестного лица… нежная кожа медового цвета… свежесть лимонного легкого платья, чувственно облегающего великолепную фигуру, колыхание полных грудей, идеальной формы бедра, легкий шаг длинных стройных ног… Расстегнуть бы все мелкие пуговки на платье, открылось бы… Если бы только Энджи Корделл не была претенденткой на место гувернантки в его доме…

Это невозможно! Он ни под каким видом не может принять ее на работу.

Тейлор передернул плечами, чтобы избавиться от остатков наваждения, и приложил все усилия, чтобы вести себя так, как положено настоящему мужчине в подобной ситуации.

Его голубые глаза смотрели спокойно, проницательно и холодно. Энджи вздрогнула, как от озноба, подойдя наконец к выбранному им столику. Совершенно очевидно, что особо теплой их встреча быть не обещает. Такой человек, судя по всему, преподносит свою улыбку лишь в знак величайшего расположения. В отличие от Брайана, который раздаривал улыбки направо и налево…

— Мисс Корделл… — протянул он ей руку. — Рад вас видеть.

Его голос был глубоким и приятным… и очень мужественным.

— Благодарю, что нашли для меня время, мистер Мэгуайр, — ответила Энджи, решив сохранять спокойствие и вежливость в случае любого исхода собеседования.

Рукопожатие было очень кратким. Энджи села на предложенный ей стул, наблюдая, как мистер Мэгуайр поведет игру дальше. Он осведомился, что она хотела бы выпить, и через пару минут вернулся с напитком. Затем сел за стол напротив нее, глядя Энджи прямо в глаза. Поверх его дипломата на стуле лежали листы ее резюме, но он даже не взглянул на них, скорее всего успев просмотреть их заранее. Энджи пришло в голову, что теперь он сравнивает ее со сложившимся у него заранее образом.

— Почему вы хотите получить эту работу, мисс Корделл? — спросил мистер Мэгуайр, словно пронизывая ее насквозь своим взглядом.

Энджи, у которой ответ был давным-давно приготовлен, произнесла:

— Меня всегда интересовала жизнь в степи. И работа у вас стала бы для меня прекрасным опытом такой жизни.

Его глаза сверкнули сардонической усмешкой.

— Но у меня не турбаза. Джираланг — это ферма, где разводят скот. Ландшафт там не меняется, а занятия весьма прозаичны и однообразны.

— Но только не для вас, мистер Мэгуайр, — возразила Энджи, чувствуя, что любая попытка похвалить тамошнюю жизнь будет воспринята им с недоверием.

— Вы правы, — усмехнулся он. — Но я рожден для этой жизни и вижу ее по-другому.

Энджи кивнула.

— Вот и я хотела бы увидеть степь глазами тех, кто там живет.

Едва ли его растрогает подобное желание, подумала Энджи, чувствуя, как напряженно и недоверчиво собеседник принимает ее слова. Но почему? Неужели ему достаточно одного взгляда, чтобы признать ее непригодной для работы?

Нет, она не намерена сдаваться. Это нечестно. Если мистер Мэгуайр думает, что может просто вычеркнуть ее из списка претендентов, даже не выслушав, он сильно ошибается.

— Вы когда-нибудь жили в провинции, мисс Корделл?

В его вопросе Энджи уловила столько предубежденности, что в глубине души, не показывая этого, едва не сдалась.

— Нет. Но я знакома с человеком, чья жизнь полностью переменилась после полугода работы на ферме в степи. И его рассказы мне очень запомнились. Я хотела бы сама узнать, каково это.

Забавно, что Трев Логан сразу же пришел ей на память. Она сходила по нему с ума еще подростком, привлеченная его сумасшедшей и неутомимой энергией. Ему предоставили выбор — полгода работы на степной ферме или столько же времени в исправительном учреждении. Трев предпочел вольный степной воздух и вернулся оттуда совершенно другим человеком: убежденным, что город — это всего лишь суета, а истинная жизнь возможна только в степи.

Трев… он всегда балансировал на самом краю. Как и Брайан, работавший на бирже. Энджи невольно вздрогнула: почему ее всегда тянет только к мужчинам, любящим опасность?

— Контракт подписывается на год, мисс Корделл, — сказал Тейлор Мэгуайр. — Год — срок немалый. Особенно для городского человека, привыкшего к развлечениям.

Нет, пусть не надеется разбить ее в этом пункте.

— Я не из таких людей, мистер Мэгуайр. Когда я берусь за работу, то выполняю ее.

— Похвально, мисс Корделл. Но одно дело — выполнять работу, и совсем другое — быть счастливым, выполняя ее.

— Я люблю детей и профессию учителя.

— В таком случае зачем вам оставлять заведомо лучшую работу?

— Работу я и не оставляю — я ведь продолжу заниматься своим делом, а не чем-либо иным. И не сомневаюсь, что занятия с вашими детьми будут не менее плодотворными, чем в обыкновенной городской школе.

Энджи уже с трудом сдерживала подступающий к горлу гнев. Ведь он прочел ее резюме, которое она отправила в агентство. И если счел ее неподходящей для работы, зачем вообще понадобилась эта встреча? Если же ему нужна не просто нянька, а профессиональный учитель, то чем она не подходит? Может быть, стоит спросить напрямик? Все же лучшая защита — это нападение.

Он задумчиво смотрел на нее. Нет, пусть решает все сам, без давления. Энджи молча ожидала следующего вопроса.

Подошла официантка с двумя чашками кофе — каппуччино для Энджи и черным для Тейлора. Энджи ограничилась ложечкой сахара. Тейлор Мэгуайр вообще предпочел пить несладкий. Он, наверное, не употребляет ничего вредного, даже сахар. Энджи невольно вспомнился Брайан с его все возрастающей зависимостью от кокаина, его постоянные оправдания и нарушенные обещания, и она, в который уже раз, горько пожалела, что вообще познакомилась с ним.

Ей просто необходимо бежать — бежать из теперешней своей жизни, — и если она не сумеет убедить мистера Мэгуайра взять ее с собой, придется снова возвращаться к себе и бороться с действительностью. Переезд на другую квартиру ничего не решал. Брайан упорно не желал понимать, что все кончено, и Энджи иногда боялась, что он вообще этого не поймет.

Она положила ложечку на блюдце и откинулась на спинку стула, выражая готовность к продолжению беседы. Кофе был слишком горячим. Сейчас важнее всего для нее — завоевать расположение Тейлора Мэгуайра. И как можно скорее. Вот если бы эти голубые глаза смотрели не так пронизывающе…

— По образованию вы учительница, с пятилетним стажем преподавания в школе, — продолжал он, беря в руки ее анкету.

— Совершенно верно.

— Полагаю, мисс Корделл, вы зарабатываете неплохие деньги, гораздо большие, чем вам сулит должность гувернантки на ферме.

— Жизнь в городе очень дорогая. — Особенно дорогой она стала в последние годы, когда Энджи изо всех сил пыталась приспособиться к стилю жизни Брайана. Его друзья были из очень состоятельных семей, и денег у них куры не клевали. Когда-то Энджи считала для себя большой удачей попасть в этот привилегированный круг, и поначалу блеск богемной жизни ослепил ее, но теперь глаза будто открылись. — Я ничего не теряю, мистер Мэгуайр, — уверенно добавила она.

Он нахмурился:

— Вы все хорошо взвесили?

— Да.

Бесплатное питание и квартира, деньги ей особенно тратить будет не на что, следить за последними капризами моды тоже не понадобится… да через год она вернется в город вполне обеспеченной женщиной! Впрочем, это не столь важно. Ей в первую очередь необходим покой.

Энджи заметила, что ее уверенность поколебала его скептицизм. Усмехнувшись, она добавила:

— Есть вещи, которые нельзя оценить в деньгах, мистер Мэгуайр.

— Какие же? — спросил он.

— Опыт.

На его губах снова заиграла ироническая усмешка.

— Цена опыта бывает очень высока, но, как я понимаю, для вас главное не то, сколько вам будут платить.

— Не стану вам возражать. Однако, если я правильно поняла, вы собираетесь платить больше, чем обычно платят гувернанткам.

В его глазах мелькнула какая-то тень.

— Может быть, вы хотите узнать причину, мисс Корделл?

— Игре в загадки я предпочла бы конкретную информацию, — осторожно сказала она. — И хотела бы подробнее узнать, что именно мне предстоит.

Он пожал плечами.

— На ферме трое детей. Вы, я полагаю, привыкли работать с целым классом, так что это для вас не проблема.

— Это все ваши дети, мистер Мэгуайр?

— Только один. Сын Хэмиш. Ему семь лет.

— Я в основном занималась как раз с семилетними детьми.

Снова кривая улыбка скользнула по его губам.

— Это и привлекло мое внимание, мисс Корделл.

Тогда в чем же дело? Чего он опасается?

— У вашего сына проблемы с учебой? — спросила она.

— Нет. Он очень быстро все усваивает, когда хочет, — сухо отозвался он.

— А когда не хочет? — вопросительно посмотрела на него Энджи.

— Скажем так, Хэмиш весьма выборочно воспринимает то, что ему говорят. В прошлом году он потерял мать. Она разбилась на самолете — на маленькой «сессне», там загорелся мотор. — Он сказал это как бы между прочим, словно речь шла не о его жене.

— Мне очень жаль, — тихонько пробормотала Энджи. — Потеря родителей для ребенка всегда очень тяжела.

Потеря жены тоже не радость, подумала она. Горе может как сближать людей, так и отталкивать друг от друга. Но представить Тейлора Мэгуайра делящим с кем-то свое горе она не могла. Он наверняка переживал все один. Поэтому, может быть, ребенок и отдалился от отца, не чувствуя ни его любви, ни заботы.

— Для мальчика это было нелегко, — кивнул он. — И я не уверен, что Хэмиш примет вас с восторгом. Он может даже заподозрить, что вы хотите занять место его матери.

— Могу вас заверить, мистер Мэгуайр, что буду стараться не задеть чувств вашего сына. И постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы завоевать его доверие.

Энджи говорила чистую правду. Это дало бы ей настоящую цель. Заполнило бы ее жизнь чем-то кроме работы. Заниматься действительно важным делом, стараться помочь, проявлять заботу о ребенке… Впервые за последнее время Энджи почувствовала прилив энергии и даже азарт.

— К несчастью, мисс Корделл, остальные могут подумать то же самое.

— Простите, не поняла.

— Я вдовец. А вы — очень привлекательная женщина. Полагаю, что вы свободны, иначе вряд ли согласились бы на эту работу. Согласно вашим данным, вам двадцать семь лет, а в этом возрасте женщины либо уже имеют постоянные отношения с кем-то, либо ищут таковых.

Энджи на мгновение онемела.

— Вы что, думаете, я хочу поймать вас в сети? — вспыхнула она.

Он пожал плечами.

— Я только предупредил, что вас может ожидать. Мы будем жить под одной крышей. Не одни, конечно, но это слабая защита от сплетен. Провинция живет практически одними сплетнями, мисс Корделл. И болтовня по радио там главное развлечение.

— Что ж, для начала позвольте вас заверить, что я не пребываю в состоянии отчаянных поисков супруга, мистер Мэгуайр, — сердито сказала Энджи. — Более того, на данный момент мужчины у меня вообще стоят на самом последнем месте.

— Тогда вам не следует попадать в среду, где вас будут окружать одни мужчины, мисс Корделл, потому что вы неминуемо привлечете к себе самое пристальное их внимание.

— В таком случае я надеюсь на ваше покровительство.

Его взгляд стал стальным.

— Если из-за вас начнутся проблемы, я ничего не смогу гарантировать.

Это не моя вина! — хотелось закричать Энджи. Чувство беспомощности охватило ее, когда она поняла, почему беседа приняла такое направление.

— Вот, значит, в чем дело. Вам хватило одного взгляда, чтобы решить, что со мной будут одни неприятности?..

— Глупо было бы не допускать такую возможность, — спокойно отозвался он.

— Я не собираюсь ни с кем ни флиртовать, ни заигрывать, но боюсь, что моего обещания вам будет недостаточно. — Не может же она изменить свою внешность! Энджи безнадежно посмотрела на него. — Надеюсь, вас все-таки убедят мои слова.

— Я приму это во внимание, мисс Корделл, — сухо произнес он. — Просто я подумал, что необходимо предупредить вас о всех возможных препятствиях.

Да уж, весьма искренне. Значит, рассчитывать ей практически не на что.

— Благодарю вас. Я все оценила, — с трудом сказала Энджи, отчаянно желая умереть на месте.

Она подалась вперед, чтобы взять свой кофе. Ей необходимо было прийти в себя и поразмыслить над создавшимся положением.

Если посмотреть правде в глаза, то действительно жизнь бок о бок в довольно замкнутом кругу привносит в человеческие отношения свои коррективы. Он мужчина лет тридцати пяти, причем достаточно привлекательный. Многие охотницы за мужьями должны считать его «лакомой добычей». Откуда же ему знать об ее нынешнем полнейшем равнодушии к противоположному полу?

С другой стороны, вполне естественно, что мистер Мэгуайр хочет для своего ребенка только самое лучшее. И идеальным вариантом была бы приятная, симпатичная учительница безо всяких намеков на сексуальность. Энджи не подумала об этом заранее.

Она допила кофе и поставила чашку на стол. Он к своей даже не прикоснулся, только пристально смотрел на Энджи прищуренными глазами. Хорошо бы узнать, решил ли он все окончательно, или у Энджи есть шанс перетянуть чашу весов в свою пользу. Невозможно догадаться. Тут нужно метить в десятку.

— Вас беспокоит возможность сплетен? — спросила она. Ей почему-то в это не верилось. Скорее всего, болтовня окрестных кумушек стекает с него как с гуся вода, не проникая в душу.

— Женщина, особенно приезжая, всегда становится прекрасной мишенью. — Он приподнял одну бровь. — Вы сможете не обращать на это внимания?

— Вы спрашиваете меня о людях, с которыми я незнакома и чье мнение для меня не играет никакой роли. Пока я сама уверена, что поступаю правильно, я спокойна, — уверенно ответила Энджи, — что бы ни болтали другие.

— Не многие могут похвастаться таким взглядом на мир, мисс Корделл, — негромко сказал он.

Вы-то как раз можете, подумала Энджи, невольно задаваясь вопросом, что же заставило его уйти так глубоко в себя и замкнуться. Может быть, это присуще любому человеку, выросшему в степи?

— Я могу отвечать только за себя, — просто сказала она. — И сейчас нахожусь на том этапе жизни, когда мне нужно время, чтобы разобраться в самой себе.

Он промолчал. В его остром взгляде Энджи заметила некоторое любопытство, однако он, по-видимому, решил не затрагивать столь глубоко личных вопросов. Может быть, он вообще предпочитает не вмешиваться в чужую жизнь.

— Я хорошо лажу с детьми, — продолжала Энджи. — В этом году у меня был класс детей, которые отстали от общеобразовательной программы из-за различных физических и психологических проблем. Большинству из них мне удалось помочь наверстать упущенное, остальным же — просто облегчить жизнь в школе. Можете позвонить директору школы, он подтвердит мои слова.

Тейлор кивнул.

— Это все, что вы можете мне сообщить, мисс Корделл?

Значит, беседа окончена. Энджи охватила паника. Все ли она сказала? Достаточно ли этого? Его лицо по-прежнему ничего не выражало. Отчаянно желая оставить о себе более благоприятное впечатление, Энджи решилась на еще одну попытку.

— Мне кажется, я смогу понять вашего сына, мистер Мэгуайр. Я тоже единственный ребенок в семье. В восемь лет я потеряла отца, в четырнадцать — мать. И мне очень хорошо знакомо чувство… чувство… одиночества.

Он нахмурился.

— Не думаю, что мой сын одинок.

— Да? — Неверный шаг! Энджи попыталась поправиться: — Да, конечно, он все-таки остался не один. Но я хотела сказать, что мне знакома боль утраты.

Может быть, именно поэтому ей так трудно расстаться с Брайаном после двух с половиной лет близости. Желание любви и понимания затмевало реальность. И все, казалось, шло хорошо довольно долгое время. Но потом, когда слишком поздно было что-либо исправлять, все и открылось…

— Мне действительно хотелось бы получить эту работу, мистер Мэгуайр, — выпалила она, не в силах больше сдерживаться.

— Я приму это во внимание. — Он поднялся, показывая, что разговор окончен. — Благодарю вас за встречу.

Холодная вежливость, не более того.

С дрогнувшим сердцем Энджи поднялась.

— Спасибо, что выслушали меня.

Он кивнул.

— Мне предстоит беседа с еще несколькими кандидатками после ланча. Вечером я сообщу вам о моем решении, если вам это удобно.

— Да. Благодарю вас.

Он протянул Энджи руку. Без тени улыбки. Простое формальное рукопожатие.

И все же, уходя, Энджи продолжала чувствовать на себе его пристальный взгляд. Ее сердце гулко стучало. Ей бы его выдержку! Энджи до смерти не хотелось уходить, снова сталкиваться с жестокой жизнью, оставаться опять одинокой и беззащитной. Не отпускайте меня! — хотелось крикнуть ей. Дайте мне этот шанс. Но он не позвал ее обратно.

Сегодня вечером, сказал он. Значит, еще семь или восемь часов ожидания.

А потом…

Глава вторая

И снова зной тяжелым одеялом окутал Энджи, бесцельно бредущую по улице. Теперь, когда собеседование состоялось, у нее ни на что не осталось сил. Как пережить этот длинный день? Чем заполнить его до вечера?

Для начала хорошо бы спрятаться где-нибудь от жары. Домой, в пустую квартиру, возвращаться не хотелось. Две ее приятельницы не вернулись в город, а больше Энджи идти не к кому. Даже если она будет целый день сидеть дома, глазея на телефон, это не заставит его зазвонить. Чтение тоже едва ли способно сейчас занять ее.

Может быть, пообедать где-нибудь, а потом пойти в кинотеатр?

Развлечение.

Энджи вспомнились слова Тейлора Мэгуайра о том, что «городской человек, привыкший к развлечениям…» и так далее. Ничего подобного, подумала она. Кинотеатр для нее, скорее, способ отвлечься от своих мыслей. Особенно сегодня. А в степи ей нечем будет заглушать ненужные мысли.

Если она получит это место.

А действительно, готова ли она к однообразной жизни, которая вполне может очень быстро наскучить?

Да, готова, решительно сказала себе Энджи. Она будет чувствовать себя в безопасности во владениях Тейлора Мэгуайра. Там никто не посмеет пойти против его воли — в этом Энджи была уверена. И там не будет Брайана. Скука — очень невысокая цена за покой.

Если же она не получит эту работу… Нет, сейчас не надо думать об этом. Решив больше не переживать, Энджи купила газету, зашла в кафе и принялась изучать репертуар кинотеатров, заказав себе куриный салат потайски. Едва ли курятина будет частым блюдом на ферме, где разводят коров, усмехнулась она.

Выбрав из обилия фильмов один, английский, Энджи отправилась в кино. Но, несмотря на широкую известность картины и многочисленные похвалы критиков, она с трудом могла уследить за развитием сюжета, а персонажей там оказалось так много, что Энджи не запомнила ни одного. Наконец, не выдержав слишком бурных киношных страстей, Энджи встала и вышла.

Жара на улице усилилась. Делать Энджи было совершенно нечего. Оставалось только ехать домой. Пока автобус довез ее до дома, она едва не умерла в невыносимой духоте. К счастью, было уже около пяти и приближался долгожданный вечер.

Энджи стянула с себя одежду, долго стояла под душем, потом переоделась в шорты и легкую майку и, захватив холодный напиток со льдом, включила телевизор. Развлекаюсь, с усмешкой заметила она про себя, глядя на экран.

Не успел начаться шестичасовой выпуск новостей, как зазвонил телефон. От неожиданности Энджи скатилась с кресла на пол. Дрожащим пальцем нажала на телевизионном пульте кнопку выключения. Бегом бросилась на кухню, где на стене висел аппарат. Прижимая трубку к груди, чтобы унять сердцебиение, взяла трубку, отчаянно надеясь услышать то, что хотела услышать.

— Алло, Энджи Корделл.

— Привет, малышка!

Неожиданный удар.

— У меня сегодня был шикарный день на бирже, — продолжал Брайан. — Так что хочу отпраздновать. А с кем, как не с тобой! Я минут через двадцать заеду, так что готовься к выходу.

— Нет, Брайан! — испуганно воскликнула Энджи. И торопливо заговорила: — Я занята. Не могу. Не поеду. Пора это прекратить.

Но в трубке уже раздавались гудки. Энджи закрыла глаза и несколько раз глубоко вздохнула, стараясь унять нараставшую панику. Потом решительно стиснула зубы. Нет, она не позволит Брайану так с ней поступать.

Она набрала номер его мобильного, надеясь убедить Брайана не приезжать. Бесполезно. Телефон был отключен. Значит, придется встречаться лицом к лицу. Хуже того, предстоит очередная ссора. У Энджи начали дрожать руки.

Уйти из дому, не дождавшись звонка от Тейлора Мэгуайра, она не может. Если она не получит эту работу, то просто обратится в полицию и попросит избавить ее от преследований Брайана Слейтера. Хотя Энджи сама понимала всю бесполезность таких попыток. Брайан достаточно умен и способен провести кого угодно. Он выставит ее в глазах полиции неврастеничкой, которой нужна медицинская помощь.

Лучше всего просто не открывать дверь, решила Энджи. Пускай хоть всю ночь просидит у ее подъезда в машине, ей все равно. У него нет никакого права вмешиваться в ее жизнь.

А если позвонит Тейлор Мэгуайр, как раз когда Брайан будет стоять у двери? Он услышит, как Энджи отвечает, а не ответить нельзя — Тейлор Мэгуайр знает, что она вечером будет дома. Итак, она должна ответить на звонок от Тейлора Мэгуайра и не впустить к себе Брайана. Пусть для этого ей придется держать дверь собственными руками. Телевизор она выключила. Примерно через час стемнеет. Свет она зажигать не будет. Если повезет, Брайан уберется восвояси, решив, что ее нет дома.

Энджи вернулась в кухню и села. Не приготовить ли ужин? Нет, вряд ли сейчас ей полезет кусок в горло.

В двадцать пять минут седьмого в дверь позвонили.

Энджи сидела неподвижно, чувствуя, что сердце готово вот-вот выскочить из груди. Настенные часы отсчитывали секунды. Стрелка не успела описать и полкруга, как звонок раздался снова, более резкий и долгий. Энджи посмотрела на телефон. Прошло еще две минуты.

Может быть, он ушел? Покатается вокруг квартала на машине, а потом попробует зайти еще раз? Энджи не решалась выглянуть в окно, чтобы ее, не дай бог, не заметили. Прошло еще три минуты. Ее дыхание постепенно начало успокаиваться, но вдруг опять раздался звонок.

Она стиснула руки. Нервы были напряжены до предела. И тут Энджи похолодела от ужаса, услышав звук поворачиваемого в замке ключа. Может быть, слух обманывает ее? Нет, она явственно услышала, как открылась входная дверь.

— Энджи?

Это был, несомненно, Брайан. Но откуда у него ключи?

Дверь захлопнулась. Он в квартире.

И теперь ей некуда деться. Продолжать прятаться — бессмысленно: все равно он ее найдет. Энджи подождала, пока негодование пересилит мерзкое ощущение страха. Безуспешно. В слепом отчаянии она вышла в гостиную, чтобы встретить его. А он тем временем уже завладел телевизионным пультом, собираясь расположиться как у себя дома.

— Положи на место, Брайан! — скомандовала Энджи.

— Решила поиграть в прятки, а, Энджи? — засмеялся он.

Сильнее разозлить ее уже было невозможно. Брайан Слейтер мог быть красив как дьявол, со своими байроновскими черными кудрями, волшебными темными глазами и самой обаятельной улыбкой, но Энджи больше не было до этого дела. Она не намерена играть в эти игры. Довольно!

— Я просто подтверждаю, что сказала тебе «нет» совершенно серьезно, — бросила она ему. — И не притворяйся, что не слышал.

Брайан указал на ее небрежный домашний наряд.

— Непохоже, чтобы ты куда-то сегодня вечером собиралась.

— Все кончено, Брайан. Подыщи себе для праздника кого-нибудь другого.

Он широко улыбнулся, словно ничего не слышал.

— Никаких «колес», обещаю. Я был очень хорошим мальчиком. Так что можешь меня за это наградить.

— Где ты взял ключи от моей квартиры?

Он расхохотался:

— Где всегда. Когда мы жили вместе, помнишь, ты оставляла ключ внизу на случай, если потеряешь свою связку.

Глупо никогда не изменять своим привычкам. Энджи протянула вперед руку:

— Давай ключ, Брайан.

— Я положу его на место.

— Просто отдай его мне.

Брайан шумно и сердито вздохнул и протянул Энджи ключ.

— А теперь, может быть, поговорим спокойно, Энджи? — обаятельно улыбаясь, проговорил он. — Я только хотел дождаться тебя. В конце концов, мы жили здесь вместе несколько лет — приличный срок.

— Это не делает тебя ни квартирным хозяином, ни моим. А теперь я прошу тебя уйти.

Он поднял руки кверху.

— Но я только вошел!..

— Я тебя не приглашала!

— Энджи… — Его голос стал просящим. Он шагнул к ней. — Я хочу быть с тобой. Мы можем провести прекрасный вечер вместе.

— Нет! — Она отступила и выставила вперед ладонь, словно отталкиваясь от него. — Я сказала тебе, Брайан, что все кончено. Я не хочу возвращаться к прежнему.

— Ты говорила, что мы можем остаться друзьями.

В его глазах было что-то похожее на просьбу, но Энджи решила не поддаваться.

— Ничего подобного! — с горячностью возразила она.

— Теперь ты и вправду говоришь глупости, малышка. Я ведь знаю, что у тебя никого нет.

Зазвонил телефон.

— Ты уверен? — язвительно спросила Энджи и, оставив Брайана размышлять над ее словами, поспешила на кухню с надеждой на скорейшее разрешение всех своих проблем. Она схватила трубку, бросила яростный взгляд на Брайана, в небрежной и самоуверенной позе стоящего в дверном проеме и без зазрения совести подслушивающего. — Алло. Энджи Корделл, — торопливо пробормотала она.

— Это Тейлор Мэгуайр, мисс Корделл. — Его глубокий голос показался ей таким спасительным в этой пучине опасностей!

— Да? — быстро отозвалась Энджи, боясь, что их прервут.

— Еще раз благодарю вас за то, что уделили мне время. Я сожалею, но должен вас огорчить: я все-таки остановился на другой кандидатуре.

Сердце Энджи упало. В первое мгновение она даже не сообразила, что сказать. Потом в действие вступил инстинкт самосохранения. Повернувшись спиной к Брайану, она радостно защебетала:

— Как хорошо! Спасибо, Тейлор! Конечно, приезжай прямо сейчас. Я буду очень рада тебя видеть.

На другом конце провода повисло глухое молчание. Наверняка он решил, что Энджи просто сошла с ума. Ну и пусть! Поскольку терять ей все равно нечего, надо хотя бы попытаться с его помощью выбраться из катастрофической ситуации, в которую она попала.

И Энджи с игривым смехом заговорила снова:

— Мм… великолепно! Сегодня была такая жара, что не мешает немного охладиться. Я буду готова через пару минут. До встречи.

Повесив трубку, она победоносно взглянула на Брайана.

— Это звонил человек, с которым я теперь встречаюсь, — сообщила она. — И который мне нравится, Брайан. Так что окажи любезность — уходи!

Его губы плотно сжались, в глазах засверкал гнев. В какой-то миг Энджи показалось, что он вот-вот бросится на нее, и она с трудом сохранила непринужденный вид.

— Посмотрим, — мрачно бросил Брайан и, к огромному облегчению Энджи, развернулся на каблуках и вышел вон, с грохотом захлопнув за собой дверь.

Энджи устало привалилась к кухонной двери, благословляя небеса за своевременный звонок. Горечь отказа, конечно, придет потом, но пока она могла только радоваться, что отделалась от Брайана. Вспомнив наконец про цепочку на двери, она с запозданием накинула ее: на случай, если у Брайана есть еще один ключ и он снова попытается ворваться к ней.

Внезапно ее осенило: Брайан наверняка знал, что сегодня ее соседок не будет дома, иначе не решился бы просто так войти в квартиру. Брайан всегда был слишком умен и хитер во всех своих действиях. А она — совершенно одна, и некому даже за нее заступиться. Если бы Тейлор Мэгуайр не позвонил… если бы она достаточно быстро не сымпровизировала сцену по телефону..

Энджи невольно содрогнулась. Слезы заволокли ей глаза. Грудь сжало чувство бессилия. Она быстро прошла в спальню, сожалея, что нельзя спрятаться там навсегда.

Посмотрим… Она снова содрогнулась, вспомнив мрачную угрозу в его голосе. Конечно, теперь Брайан сидит внизу и ждет, когда появится мужчина, с которым Энджи якобы договорилась о встрече. Когда же никто не появится…

Энджи рухнула на кровать и горько заплакала, уткнувшись лицом в подушки. Это были слезы безысходности, боли и гнева. Теперь ей некуда больше идти. На работу у Тейлора Мэгуайра надеяться нечего. Ей нужно уехать отсюда… куда-нибудь… куда угодно. Завтра она должна взять билет на поезд или самолет и бежать от Брайана так далеко, как только возможно. Другого выхода нет.

Слезы продолжали течь по ее лицу. Энджи оплакивала теперь и свою глупость, и неопытность.

Сгущались сумерки, и в спальне темнело. Энджи машинально отметила, что не мешало бы зажечь свет, чтобы Брайан, если следит за домом, подумал, что она действительно ждет кого-то. Может быть, если ей повезет, кто-нибудь приедет в гости к соседям?

Энджи вскочила и вихрем промчалась по квартире, повсюду включая свет. Задыхаясь, с пылающими щеками, она направилась в ванную, чтобы умыться, когда внезапно в дверь позвонили. Она замерла на месте, собирая все оставшиеся силы, чтобы достойно встретить новую атаку.

Но звука отпираемой двери не последовало.

Энджи осторожно вышла в прихожую, прислушиваясь. Звонок раздался снова.

Ее начало трясти. Точно так же Брайан звонил в первый раз. Но теперь на двери цепочка, которую ему едва ли удастся сорвать.

Раздался громкий стук, а потом — голос, глубокий и громкий:

— Мисс Корделл, если вы не откроете дверь, я вызову полицию.

Она застыла на месте, не веря своим ушам. Нет, она не могла ошибиться!

Тейлор Мэгуайр пришел, чтобы спасти ее.

Глава третья

Энджи даже не стала спрашивать себя, почему абсолютно чужой человек вдруг решил ей помочь. Этот сильный мужчина сегодня может стать ей опорой, может оградить ее от Брайана.

Она сбросила цепочку с замка и широко распахнула дверь, торопясь впустить Тейлора Мэгуайра в квартиру и опасаясь, что Брайан выскочит откуда-нибудь из-за угла и устроит какую-нибудь некрасивую сцену.

— Большое спасибо вам, что пришли, — пролепетала Энджи, жестом приглашая его войти и поглядывая на лестницу, чтобы убедиться, что Брайана там нет.

— Мисс Корделл…

Он не входил. Нахмурившись, смотрел на нее.

— Прошу вас… — сказала Энджи. — Если бы вы зашли…

Не говоря ни слова, Тейлор Мэгуайр прошел мимо нее в квартиру. Энджи поспешно захлопнула дверь и снова закрыла ее на цепочку. Только теперь осознание безопасности охватило ее, и она, обессилев, прислонилась спиной к двери. Теперь… когда Тейлор Мэгуайр услышал ее призыв о помощи и откликнулся.

Сделав глубокий вздох, она повернулась к своему спасителю. Он стоял рядом, но Энджи с трудом могла сфокусировать на нем взгляд. Перед ее глазами все расплывалось.

— Спасибо, — повторила она. Тут ее колени подогнулись, и Энджи медленно сползла по двери вниз.

Он успел подхватить ее, прежде чем она окончательно рухнула на пол. Без видимых усилий он поднял Энджи на руки и прижал к себе. Она не сопротивлялась. Просто закрыла глаза и полностью отдалась ощущению безопасности и покоя.

Куда он ее нес, Энджи даже не задумывалась. Он опустил ее на мягкий диван в гостиной. Его руки разжались, и Энджи утонула в диванных подушках, отчаянно желая провалиться сквозь землю. Какой позор! Тейлор Мэгуайр с самого начала видел в ней только источник сплошных проблем — и был прав! Так оно и есть. Однако Энджи была безумно рада его появлению.

— Не уходите! — испуганно воскликнула она, не чувствуя больше прикосновения его сильных рук, и попыталась подняться.

— Лежите на месте! Не двигайтесь, — скомандовал он резким тоном. Потом, уже мягче, добавил: — Я сейчас вернусь. Вам надо что-нибудь выпить. И вытереть лицо.

Энджи с облегчением расслабленно откинулась на подушки. Она не ошиблась. Этот человек — из тех, кто способен позаботиться обо всем, а не из тех, кто сдается и убегает. Однако не могла же она просто валяться тут бревном, пользуясь его добротой. Надо сообразить, что делать дальше.

Собраться — для начала. Нельзя терять ни минуты, если она хочет сегодня ускользнуть от Брайана. Не станет же Тейлор Мэгуайр охранять ее всю ночь. Но если он выйдет из дома вместе с ней и отвезет ее в какой-нибудь отель, Энджи сможет там спокойно переночевать. Она спустила ноги с дивана и села. Несколько раз глубоко вздохнула, стараясь прийти в себя.

Тут вернулся и ее спаситель — человек действия. Ругать ее за самовольный подъем не стал, лишь молча подал ей стакан воды. Энджи выпила. Тогда он забрал стакан и протянул влажное полотенце. Энджи протерла себе лицо и руки, что несколько освежило ее.

— Спасибо, — хрипловато сказала она, криво улыбнувшись. — Простите, что я вам даже ничего не предложила.

— Не стоит. Когда окончательно придете в себя — расскажете, что, собственно, произошло. Надо прояснить ситуацию.

Он с невозмутимым видом подошел к столу, взял один из стульев, придвинул его к дивану и сел, приготовившись слушать.

Энджи не могла не признать, что Тейлор Мэгуайр более чем заслуживает, чтобы ему объяснили ситуацию, в которую он впутался по ее милости. Большинство горожан ни за что не стали бы вмешиваться в подобную историю. Не вмешиваться всегда легче. Однако этот человек был совершенно другим. Энджи почувствовала это с первого взгляда.

— Здесь кто-то был, когда я позвонил вам, — сказал он, решив, по-видимому, первым начать разговор.

— Да. Мой бывший приятель, — наконец выпалила она. Бесполезно вилять и хитрить. Лучше рассказать все как есть. — Я рассталась с ним, потому что больше не могла ему доверять. Он пристрастился к наркотикам. Он это отрицает, но его поведение… — Она сокрушенно покачала головой. — Я не хочу возвращаться к нему, а он не хочет меня отпускать.

— А что случилось сегодня?

— Он позвонил и сказал, что заедет за мной. Я отказалась, но он все равно приехал. Мне нужно было обязательно дождаться вашего звонка, и я сделала вид, что меня нет дома. Но у него оказался запасной ключ, и он сам открыл дверь.

— Почему же вы не накинули цепочку?

Энджи покраснела.

— Я забыла о ней. Конечно, не нервничай я так, не забыла бы. Но я так волновалась… из-за вашего звонка… и работы. — Сердясь на себя, она торопливо продолжала: — Мне просто в голову не приходило, что он зайдет так далеко. Может быть, он знал, что моих подруг, соседок по квартире, нет дома и свидетелей не будет. Потому что обычно ждал меня внизу, в машине.

Темные брови сурово сдвинулись.

— Он и сейчас там?

— Вы видели черный «порше» у дома, когда подъехали?

Брови сдвинулись еще сильнее.

— Да, видел.

— Это он. Ждет, придет ли кто-нибудь ко мне на самом деле. Он убрался из квартиры, только испугавшись, что вы приедете. Он старается избегать свидетелей.

— И давно он вас преследует?

Преследует… Энджи невольно содрогнулась от такого определения. Ужаснее всего то, что оно идеально подходило к ситуации.

— Полгода, — пробормотала она.

— Вы не обращались в полицию?

Она покачала головой.

— Брайан из очень богатой семьи. Со связями. И он может выкрутиться из самого скверного положения. — Она горько усмехнулась. — Я же — никто, мистер Мэгуайр. Кому они скорее поверят, как вы думаете? К тому же ко мне не смогли бы приставить охрану.

— Как его фамилия?

— Слейтер.

— Какой номер у его «порше»?

— Три нуля M-II, — ответила машинально Энджи, потом удивленно спросила: — А что?

— Я попрошу полицию, чтобы его заставили убраться от вашего дома. Думаю, хотя бы на это они способны. — Он так быстро и решительно поднялся, что Энджи могла только изумляться его уверенности. — Где телефон? — спросил он, оглядываясь.

— Так вы… мне верите?

Его взгляд остановился на ней. Пронзительные голубые глаза не выражали и тени сомнения.

— Я всегда верю тому, что вижу собственными глазами, мисс Корделл. Где у вас телефон?

— На стене в кухне, — ответила Энджи. Да, этот человек привык принимать решения без долгих колебаний. Одно интересно — что повлияло на его окончательное решение по поводу выбора учительницы? Хотя теперь это уже неважно. Сделанного не воротишь. И все же Энджи не могла сдержать невольную зависть к женщине, которой досталась эта работа.

Из кухни послышался его голос: он что-то говорил ровно и твердо, негромко, но повелительно. Наверняка отвечают ему с должным уважением и выражают готовность помочь, подумала Энджи. Вот вам еще одна несправедливость жизни: мужчине всегда легче общаться с официальными лицами, нежели женщине. А Тейлор Мэгуайр к тому же незаурядный мужчина.

Закончив говорить, он вернулся в гостиную.

— Нам сообщат, когда Слейтер уедет, — сказал он без тени сомнения, что Брайана заставят удалиться.

— Спасибо за… то, что вмешались. Не могли бы вы сделать мне еще одно одолжение?

Его брови вопросительно приподнялись.

— Когда будете уезжать, можно я доеду с вами до гостиницы? Мне не хочется ночевать здесь.

Он пристально посмотрел на нее и негромко сказал:

— Так вот почему вы хотели получить место гувернантки.

— Это главная причина, — кивнула Энджи. — Но все остальное, о чем я вам говорила, тоже правда, мистер Мэгуайр.

Он кивнул. Энджи показалось, что теперь, расставив все по своим местам, он остался вполне доволен.

— Вы в состоянии сейчас собрать вещи, которые хотите взять с собой?

— Конечно. — Энджи поднялась с дивана. — Мне нужно только переодеться и прихватить кое-какие туалетные мелочи.

— Я имею в виду, можете ли вы собрать все, чтобы потом не возвращаться. Сегодня переночуете в «Хилтоне», а завтра мы вылетаем в Джираланг. Получается, что вы приступите к работе немного раньше, зато это сэкономит и время, и нервы.

Энджи смотрела на него, не решаясь поверить своим ушам.

— Мне казалось, вы остановились на другой кандидатуре.

Ироническая усмешка искривила его губы.

— Молодая леди, которую я выбрал, просила меня позвонить после восьми. Восьми еще нет. Можете назвать это счастливым стечением обстоятельств, мисс Корделл.

— Но вы же меня не захотели…

Нелепость выражения дошла до нее, когда слова уже сорвались с губ. Он дает ей такой шанс! Зачем искушать судьбу понапрасну?

И тем не менее Энджи чувствовала себя неловко. Ей отдали место, предназначавшееся для другой. И в то же время все ее существо жаждало поехать с ним.

Что именно беспокоило его, она не знала, но видела: что-то не так. Его лицо ничего не выражало, а глаза были полуприкрыты веками.

Наконец, прерывая затянувшееся напряженное молчание, он сказал:

— Я никогда не позволил бы себе оставить женщину в вашем положении, мисс Корделл. Чего бы мне ни стоило это решение, я готов заплатить.

Энджи вспыхнула: мысль о том, что она причинила ему какое-то неудобство, задела ее.

— Мне жаль, что вы считаете меня источником проблем, мистер Мэгуайр. Я постараюсь больше им не быть. И я правда хорошо лажу с детьми. Вы ничего не теряете, беря меня.

— Посмотрим, — пробормотал он. — Подписывать контракт не будем. Может быть, год покажется вам слишком долгим сроком.

— Вы сомневаетесь в моей выносливости?

Он пожал плечами.

— Не будем об этом. Вам нужно уехать отсюда. Я готов забрать вас. Как долго вы пробудете в Джираланге, зависит от всех нас. Это достаточно честно, как на ваш взгляд?

— Да. Благодарю вас.

— Вам помочь с чемоданами?

— Я справлюсь. — Энджи виновато улыбнулась. — Вы и так сделали более чем достаточно. Пожалуйста, если вам надо позвонить, не стесняйтесь. В холодильнике есть еда и напитки.

Его взгляд неожиданно потеплел, и у Энджи слегка засосало под ложечкой.

— А вы храбрая девушка, мисс Корделл. Это достойно уважения.

Тейлор тяжело вздохнул и не спеша пошел в кухню — надо было кое-кому позвонить. Отступать некуда. Мосты сожжены. Теперь ему оставалось только примириться с этим. Как-нибудь.

Но вы же меня не захотели…

Невинность этой фразы была главным стопором всех желаний, которые она же сама и вызывала. Горькой правдой было то, что она его не хотела. Услышав по телефону ее приглашение, он уже готов был потерять голову от вожделения, все еще не отпускавшего его, но, приехав, понял, что она, подобно утопающему, лишь хваталась за любую соломинку.

Конечно, он понимал, что Энджи неспроста заговорила с ним таким тоном, но бредовая фантазия мысль о коротком, но головокружительном приключении, романе здесь, в городе, перед возвращением домой, — была сильнее логики и здравого смысла. Ирония судьбы. Ей-то как раз было не до секса, когда она позвала его на помощь; и позволь он себе хотя бы легкий намек, можно было не сомневаться в ее негативной реакции.

Только тут он заметил, что стискивает край раковины. Ослабив пальцы, он посмотрел на них, вспоминая, как нес ее на диван, прижимая к груди… ее открытые стройные ноги, теплое тело, мягкую женственность фигуры… Ему тогда пришлось собрать всю свою волю, чтобы вести себя как подобает.

Брать эту девушку с собой в Джираланг — чистейшее безумие.

Но что ему оставалось делать?

Она выглядела такой беспомощной, такой слабой и беззащитной. Он не мог оставить ее, отвернуться от ее молящего взгляда, бросить ее на произвол судьбы.

Это продлится не больше месяца, успокаивал он себя. А может быть, и меньше. Такие женщины, как Энджи Корделл, долго не выдерживают в степи. Их манит город. Джираланг для нее не больше чем временное убежище. И очень скоро он покажется ей тюрьмой. Как и Триш когда-то. Разница только в том, что Энджи Корделл в любой момент будет вольна уехать. И уедет. Непременно уедет.

Хорошо бы это случилось до того, как на ферму съедутся работники.

Хорошо бы это случилось прежде, чем он выставит себя полным идиотом. Любая связь между ними в Джираланге приведет к катастрофе. Нельзя смешивать мечты и реальность. Он должен твердо помнить об этом и не позволять физическому влечению влиять на его поступки.

Тейлор взял телефонную трубку. Пора действовать. Он должен справиться — другого выхода нет. Остается надеяться, что его недопустимое влечение к Энджи Корделл скоро ослабнет.

Она — не из его мира.

И не захочет принадлежать ему.

Глава четвертая

Энджи казалось, что они очень долго летели над красным земляным морем. Только когда самолет миновал вершину под названием Трубка Команча, Энджи начала различать в однообразном пейзаже внизу отдельные купы деревьев, пересохшие речные русла, крошечные озерца, собиравшие, по-видимому, вокруг себя животных, линии дорог, слабо напоминающие о цивилизации, проникшей в эти пустыни.

У Энджи голова шла кругом от обилия новой информации, которую Тейлор Мэгуайр выкладывал ей по пути. Он не казался ей любителем поболтать, да к тому же был занят управлением самолетом — слишком маленьким, на ее взгляд, — и Энджи никогда не решилась бы отвлекать его пустыми разговорами. Однако удержаться от некоторых вопросов было все-таки невозможно.

Взглянув на часы, Энджи поняла, что они уже недалеко от его владений, если не над ними. Конечно, трудно было представить себе, что такое площадь в три тысячи квадратных километров — именно столько занимала ферма Тейлора Мэгуайра. И все-таки скоро, очень скоро, она своими глазами увидит эту ферму, которая представлялась ей небольшим городком.

Отдельно от главного дома располагались коттеджи поменьше — для старшего погонщика, инженера, повара, садовника, для всех семейных работников; большой дом для остальных; поселок аборигенов, магазин, мясная лавка, школа, контора и склад оборудования.

На ферме работало сорок восемь человек, в большинстве — мужчины. В это время года, в сезон дождей, когда работы было мало, многие отсутствовали. Запарка начиналась примерно с марта. И все же Энджи не показалось, что ей грозит одиночество, — как-никак она будет жить в коллективе, пусть и довольно замкнутом.

Даже если не брать в расчет никого, кроме жителей главного дома, ей вряд ли придется скучать в обществе Тейлора и его сына. Домашним хозяйством ведала тетка Тейлора, вдова Тельма Уинтон, а помогали ей две девушки-аборигенки, Джемма и Ивонна. В доме жили еще пилот вертолета Гэри Доусон и счетовод Лео Покли. Энджи постаралась запомнить все имена, чтобы избежать неловкостей в первые дни. Она твердо намеревалась сделать все возможное, чтобы ее нельзя было упрекнуть в манкировании обязанностями.

Она покосилась на сидящего с ней рядом человека, внимательно изучая его высокий умный лоб, прищуренные глаза с темными ресницами, чуть припухлые губы, смягчавшие чересчур жесткие черты лица, суровый и решительный подбородок. Странно, но чем дольше она смотрела на Тейлора, тем красивее он ей казался. Ему, наверное, около тридцати пяти лет… едва ли он намерен всю оставшуюся жизнь прожить без женщины.

Эта мысль встревожила ее. Разве реально взрослым мужчинам безмятежно жить где-то вдали от людей? Поездки в ближайший городок на пару дней едва ли что-то решают. Тейлор Мэгуайр не зря рассматривал ее как потенциальный источник неприятностей для своих работников. А может быть, и для себя самого? Как далеко сексуальное возбуждение может завести человека? Возможно, пока он был в Брисбене… Энджи нахмурилась — внезапно пришедшая мысль ей явно не понравилась.

Она скосила глаза на его стройные мускулистые бедра. Да, из него получился бы прекрасный любовник… Тут же спохватившись, Энджи покраснела и отвела взгляд. Она не имеет права даже близко подпускать к себе подобные мысли. Это как раз та проблема, которая не нужна ни ей, ни ему.

К тому же он наверняка был очень сильно привязан к своей жене. Их сыну, Хэмишу, сейчас семь лет, значит, их отношения были достаточно прочными — гораздо прочнее, нежели ее с Брайаном.

— Вон там… посмотрите, прямо впереди.

Его глубокий голос заставил ее вздрогнуть. Энджи словно очнулась от сна. Ее взгляду предстало нечто вроде оазиса в пустыне — высокие раскидистые деревья и под их тенью дома, на крыше самого большого из которых было написано «Джираланг».

— Как вам удается сохранить траву зеленой? — удивленно спросила Энджи.

— Мы ее поливаем — берем воду из водохранилища.

— А как же засуха? — Он рассказывал, что за сезоном дождей следует девятимесячная сушь, а это, как представлялось Энджи, весьма и весьма долгий срок.

— У нас достаточно скважин, чтобы избежать опасности умереть от жажды, — небрежно ответил он.

По-видимому, это артезианские колодцы, пробуренные в этой пустыне и поставляющие воду из огромного подземного моря, которое когда-то в древности покрывало поверхность земли. Энджи невольно содрогнулась, представив, что было бы, если бы оно, это море, однажды вырвалось из-под толщи земли.

Самолет уже летел над поселком, и Энджи отметила, что все дома расположены в определенном порядке, выкрашены в одинаковый белый цвет, с красными крышами и красными же огромными баками для воды на них. Весь поселок имел приятный ухоженный вид — чувствовалась рука хозяина. Джираланг принадлежал Мэгуайрам с прошлого столетия. Они сами управляли фермой, в отличие от владельцев многих других хозяйств. Те предпочитали нанимать управляющих, которые приходили и уходили. В том-то и разница, подумала Энджи. Когда человек занимается своей собственностью, это всегда заметно.

Самолет коснулся земли, и Энджи задержала дыхание. Но приземление оказалось мягким, и, пока машина сбавляла скорость, девушка успела успокоиться и даже расслабиться. Однако ненадолго. Ей предстояло знакомство с миром Тейлора Мэгуайра. Им навстречу уже мчался джип.

— Это Хэмиш и Лео, — сказал Тейлор, указывая на машину.

Его сын и счетовод. Шляпы, низко надвинутые на лоб, скрывали лица, и Энджи не могла разглядеть их.

Изо всех сил стараясь сдержать нервную дрожь, она последовала за Тейлором к выходу из самолета. Ее новая жизнь будет посвящена мальчику, с которым она сейчас встретится. И для начала хорошо бы произвести на него благоприятное впечатление.

Она взяла с сиденья соломенную шляпу, в душе радуясь, что догадалась вынуть ее из чемодана. Потому что шляпы сегодня, по-видимому, главный хит сезона. Тейлор ничего не сказал по поводу ее одежды, и Энджи оставалось надеяться, что она вполне соответствует местным понятиям о должной скромности.

Коричневые длинные — почти до колен — шорты были достаточно строгими и практичными, к тому же выбираться из самолета в них было очень удобно. Поверх белой майки она надела бело-коричневую рубашку, концы которой небрежно завязала на талии. Белые спортивные тапочки тоже выглядели очень практичными и удобными. Конечно, совсем «по-деревенски» она все равно не выглядела, но, по крайней мере, сделала что могла.

Дверь самолета открылась. Тейлор выпрыгнул первым и обернулся, чтобы помочь выбраться Энджи, потому что до земли было порядочное расстояние.

— Ты привез новый компьютер, папа?

Радостный звенящий голосок мальчика показался Энджи хорошим предзнаменованием.

— Да, он в самолете, Хэмиш, — небрежно ответил Тейлор. — Лео, мне понадобится помощь, чтобы его вытащить.

— Я так и подумал, — очень коротко отозвался тот.

Ни единого движения, чтобы обнять сына, ни единой улыбки с обеих сторон. Тейлор помог Энджи выйти из самолета и сухо произнес:

— Я привез новую учительницу.

Эта новость не вызвала особого восторга. Собственно, как и вообще какой-либо реакции. Энджи стояла в полном молчании. Она улыбнулась и, стараясь держаться как можно спокойнее, повернулась к встречавшим.

Шок на лицах обоих — ребенка и мужчины.

— Энджи, это Лео Покли. Лео — Энджи Корделл.

Такое формальное представление подвигло счетовода на то, чтобы протянуть ей руку для приветствия, однако не согнало с его лица недоверчивой улыбки.

— Рад видеть вас, мисс, — пробормотал Лео, стараясь не смотреть ей в глаза и еще глубже надвигая шляпу на брови. То ли он смутился, то ли ему не понравилась ее внешность — определить было невозможно.

— Спасибо, Лео. И зовите меня, пожалуйста, Энджи, — сказала она как можно теплее, пожимая его руку.

Тейлор говорил ей, что нравы на ферме простые, без излишних церемоний и формальностей. Все обращались друг к другу просто по имени, включая и детей. Это не смутило бы Энджи, однако явная неловкость в поведении Лео заставила ее задуматься, не зашла ли она слишком далеко. Это был невысокий плотный человек с седыми волосами, с лицом, испещренным морщинами. На вид ему можно было дать больше пятидесяти лет. Он наклонил голову и отступил, словно обжегшись о ее руку.

— А это Хэмиш, — продолжал Тейлор, нисколько не обеспокоенный оказанным ей приемом.

Энджи повернулась к мальчику, продолжая улыбаться. Никакой ответной улыбки. Никакого приветственного жеста. Хэмиш был для своего возраста достаточно высоким, очень похожим на отца, только черты лица его еще не приобрели той же твердости и он явно не умел скрывать свои чувства. Детская мордашка выражала недоверие: вздернутый подбородок, сжатые губы, блестящие глаза.

— Поздоровайся с Энджи, Хэмиш, — мягко и в то же время твердо произнес Тейлор.

В глазах мальчика сверкнули упрямые искры, и он в упор посмотрел на отца. Энджи, решив выручить его, взяла инициативу в свои руки — шагнула вперед и протянула руку:

— Здравствуй, Хэмиш.

— Здравствуйте, — пробурчал тот сквозь зубы и с неохотой подал руку, не решившись перечить отцу. У Энджи появилась тревожная мысль о том, что предстоит ей на уроках, когда Тейлора рядом не будет.

Завести разговор с мальчиком, пока его отец и Лео перетаскивали коробки с новым компьютером в джип, она так и не решилась. Не хватало снова наткнуться на неприязненный ответ. По опыту Энджи знала, что, если отступить и не навязывать что-либо ребенку, детское любопытство все равно возьмет верх. Если не обращать на ребенка внимания, это возымеет куда больший эффект, нежели всякие сюсюканья и приставания с разговорами.

Нельзя сказать, что начало обнадеживающее, подумала Энджи, надеясь, что Тейлор тоже проявит терпение и не будет делать поспешные выводы о ее профессионализме. Он ведь прекрасно знает, что ей больше некуда идти. Перед отлетом из Брисбена Энджи отправила письмо директрисе школы, где она работала. Второе письмо, с чеком, она оставила своим соседкам по квартире, сообщая, что уехала и что они могут подыскать кого-нибудь на ее место. Она сожгла все мосты.

Несмотря на густую шапку волос, Энджи чувствовала, что кожа у нее на голове вот-вот задымится. Полуденное солнце палило нещадно. Да, в этом краю нельзя без головных уборов, подумала Энджи, надевая соломенную шляпу. Она опустила закатанные рукава рубашки, чтобы не обгорели руки. И наконец с облегчением села в машину.

Дорога к дому оказалась потрясающе красивой. Перед глазами Энджи проносились не только зеленые лужайки и деревья, но и целые каскады цветов — розовых, оранжевых, алых, пурпурных и белых. Она успела заметить даже несколько пальм и африканских тюльпанных деревьев.

Еще больше ее изумила огромная спутниковая антенна. Джираланг явно не находился на периферии технического развития. После язвительного замечания Тейлора насчет развлечений Энджи не посмела спрашивать о телевидении, но, судя по всему, оно тут было. Как и все прочие удобства. На окнах стояли кондиционеры. Может быть, мир вокруг фермы и оставался почти что первобытным, но здесь явно был оазис цивилизации.

Увидев главный дом, Энджи поразилась еще сильнее. Такой особняк достоин Золотого Берега, а не австралийской степи. Двухэтажный, с длинными верандами по обеим сторонам, увитыми роскошными лианами с красными и розовыми цветами. Двойные раздвижные стеклянные двери — самой современной конструкции, окна защищены от москитов.

Наверняка этот дом построен на месте старинного особняка, подумала Энджи. Конечно, прежний дом был бы гораздо интереснее в историческом плане, но это не особенно огорчило Энджи. Куда приятнее иметь под рукой современные удобства.

Наконец они проехали сад и лужайки и остановились у ворот, рядом с дверями дома. Вышли. Лео Покли предложил отнести чемоданы Энджи. Хэмиш ушел вместе с ним. Тейлор открыл ворота и жестом предложил Энджи идти вперед. По обеим сторонам дорожки росли большие розовые кусты.

В доме, в прохладе холла, она сняла шляпу. По обеим сторонам двери в холле стояли в кадках какие-то экзотические деревья, пол был выложен мозаикой.

— Идемте, познакомитесь с моей теткой. Она покажет вам вашу комнату и поможет устроиться, — сказал Тейлор по пути наверх. Они поднялись по лестнице в просторную и великолепно оборудованную кухню.

Аромат только что испеченных булочек защекотал Энджи ноздри. Две женщины-австралийки отвлеклись от работы — одна раскатывала тесто, а вторая мыла посуду — и с нескрываемым любопытством уставились на вошедших. Третья женщина, открывавшая банку консервированных фруктов, застыла в изумлении.

Высокая и полная, с седыми волосами, собранными на затылке в пучок, с широкоскулым лицом, она, казалось, была неподвластна течению времени. На вид ей можно было дать не больше шестидесяти. Ее одежда — легкие брюки и рубашка с длинными рукавами — явно отличалась от свободных коротких платьев двух других женщин. У Энджи начала кружиться голова от переизбытка впечатлений, но сильнее всего поразило выражение недоумения в серо-стальных глазах, глядевших на нее.

— Тельма, это Энджи Корделл, наша новая учительница, — разорвал молчание голос Тейлора.

Серые глаза метнули на него проницательный и обвиняющий взгляд. Тейлор словно ничего не заметил.

— Ивонна… Джемма… — представил он Энджи работниц.

Они только наклонили головы, слишком смутившись, чтобы отвечать.

— Дочь Ивонны, Джесси, и сын Джеммы, Уэйн, также будут учиться у вас, — продолжал Тейлор.

— Очень рада познакомиться, — сказала Энджи, почти физически ощущая волны неприятия, исходящие от Тельмы Уинтон. — И очень рада буду увидеть Джесси и Уэйна, — добавила она, стараясь держаться как можно спокойнее.

— Вам моя Джесси понравится. Она хорошая девочка, тихая, — с гордостью сообщила Ивонна.

— Да уж, про моего Уэйна этого не скажешь. Ужасный непоседа, — рассмеялась Джемма.

— Мальчики всегда более подвижны, чем девочки, — как можно теплее отозвалась Энджи, радуясь, что лед хотя бы немного подтаял. Однако каменное молчание тетки Тейлора обескураживало ее.

— Лео отнес вещи Энджи наверх, Тельма, — с нажимом сказал Тейлор.

— Да. Что ж… — с трудом произнесла та. Ее глаза словно говорили Тейлору: запомни, ты сам привез ее сюда на свою голову. Ее губы тронула слабая улыбка, и она посмотрела на Энджи. — Вы, должно быть, устали с дороги. И хотите принять душ…

— Да, спасибо, — ответила Энджи, решив не возражать. Тельма Уинтон не может избавиться от нее, но по крайней мере даст Тейлору понять, какого она мнения о новой учительнице.

— Джемма, приготовь поднос. Тарелку булочек и чайник. Или вы предпочитаете кофе? — резким тоном спросила Тельма.

— Нет, спасибо. С удовольствием выпью чай.

— С сахаром и молоком?

— Да, спасибо.

— Отнеси поднос наверх, в комнату, которую ты сегодня приготовила. А ты, Ивонна, принеси мистеру Тейлору, что он попросит. — Она проплыла мимо работниц. — Идемте, милочка, я покажу вам, где что, чтобы вы могли располагаться как дома.

Энджи обернулась и посмотрела на Тейлора, который отступил, давая пройти тетке. Она поймала его взгляд и, несмотря на далеко не самый теплый прием, оказанный ей здесь, нашла в себе силы искренне сказать:

— Благодарю вас за все, Тейлор.

В ответ он лишь невесело улыбнулся.

— Надеюсь, это того стоило.

Энджи едва успела кивнуть в ответ, как услышала краткий приказ:

— Идемте.

И все-таки этот короткий обмен фразами помог ей почувствовать, что Тейлор понимает ее.

Тейлору Мэгуайру было известно, откуда она и почему ей понадобилась эта работа. Он дал ей шанс. И теперь ее дело — утонуть или выплыть. Он будет честен с ней, но помогать вряд ли станет. В степи не место сентиментальным ахам и охам. Так думала Энджи, все больше утверждаясь в мысли, что Тейлор Мэгуайр, как никто другой, достоин уважения и что она завоюет его уважение во что бы то ни стало. И уважение всех остальных тоже, с мрачной решимостью добавила она про себя.

Ее комната оказалась прелестной, обставленной в бело-зеленых и лимонных тонах, и у нее ни с того ни с сего стало легко на душе. Широкая кровать, письменный стол, книжные полки, пара кресел и кофейный столик. Чемоданы ее уже стояли около большого стенного шкафа. Кроме того, к комнате примыкала отдельная ванная комната, чего Энджи никак не ожидала.

— Потребление воды, наверное, ограничено? — осторожно спросила она.

— Сейчас нет. В сезон дождей воды более чем достаточно. Когда наступит засуха… тогда посмотрим. — Тельма Уинтон пожала плечами, всем видом показывая, что не хочет загадывать наперед. Скептическое выражение ее глаз ясно говорило, что она не уверена, задержится ли Энджи так надолго. — Может быть, вам нужно что-нибудь еще?

— Нет. Спасибо. Я уверена, что мне здесь будет очень хорошо.

Снова сардоническая усмешка.

— Ужин в семь часов. Надеюсь, к этому времени вы отдохнете. Если понадоблюсь, я на кухне.

— Спасибо вам.

Короткий сухой кивок. Тельма Уинтон развернулась и направилась к дверям, но тут Энджи не выдержала. Нельзя начинать с недомолвок. Лучше разрешить все сразу.

— Миссис Уинтон… Тельма… — Как же трудно привыкнуть к традиции обращения по имени к людям, от которых получаешь столь неприязненный прием!

Та обернулась и вопросительно подняла бровь.

Энджи сделала глубокий вдох и тихо спросила:

— Что вам во мне не нравится?

На мгновение Энджи показалось, что в серых глазах пожилой женщины мелькнуло уважение.

— Здесь не место городской женщине, — спокойно ответила она. Ее глаза пристально оглядели Энджи с головы до ног. — На вас слишком заметна печать городской жизни. Что бы ни привело вас на эту работу… может быть, блеск золота… богатство… но она не для вас. И я надеюсь только, что вы уедете, не успев причинить слишком много бед. Нам их и без того хватает.

— Бед? — Энджи нахмурилась. — Уверяю вас…

— Если Тейлору хочется остаться в дураках, я не могу помешать ему, — с горечью перебила Тельма. — Только не дай бог, чтобы дети что-либо заметили. Хэмиш довольно натерпелся от матери.

Энджи замерла, пораженная. Неужели жена Тейлора была «городской штучкой», которая только и мечтала отсюда удрать?

Взгляд Тельмы Уинтон снова стал стальным.

— Поверьте мне, я не допущу, чтобы это повторилось снова. Мальчик заслуживает лучшей жизни.

После этого декларативного предупреждения она вышла, с силой захлопнув за собой дверь.

А Энджи осталась стоять на месте, думая о том, что в наследство от погибшей жены Тейлора она получила то же недоверие.

Тейлор воспринимает ее как проблему.

Лео Покли — с осторожностью и страхом.

Хэмиш — враждебно.

Тельма Уинтон — как нарушительницу спокойствия.

Энджи усмехнулась. Добро пожаловать в Джираланг!

И все-таки хотя бы в одном она выиграла: Брайана Слейтера здесь не будет.

Глава пятая

С минуты на минуту может полить дождь, подумал Тейлор, глядя на тяжелые тучи над головой. Он был рад, что вертолет успел приземлиться до начала ливня, да и землю в этом году промочило на славу. Они с Гэри как раз шли от площадки, когда увидели детей, бегущих от школы к дому: те явно тоже заметили приближение дождя.

Тейлор посмотрел на часы. Половина четвертого. На сегодня уроки окончены, но Энджи не вышла из школы, несмотря на надвигающийся ливень. Она вообще предпочитала задерживаться в классной комнате дольше, чем это требовалось. С Тельмой они почти не общались. Но Тейлор не винил свою тетку за суровое отношение к Энджи. У нее есть на то причины.

— Знаешь, Энджи может понравиться полетать на вертолете, — заметил Гэри с надеждой в голосе. — Посмотрит на все сверху.

В мозгу Тейлора зазвенели тревожные звоночки. Гэри двадцать семь лет, он высококлассный пилот, зарабатывающий очень хорошие деньги. Конечно, почему бы ему не завести роман с женщиной, работающей здесь же учительницей.

Он был веселым, славным и удачливым парнем, никому не становился поперек дороги. Что касается внешности, то тут тоже не придерешься: песочного цвета волосы, живые глаза, открытое, дружелюбное лицо, широкая улыбка, мускулистое тело…

— Она уже любовалась видом сверху, когда я ее привез, — резковато ответил Тейлор.

— Ага. Точно. Я и не подумал.

Ты думал явно о другом, раз решил попытать здесь удачи.

— Ты только не сердись, Тейлор, если я спрошу… — Гэри очень многозначительно посмотрел на него, — но между вами что-то есть? Я не хочу покушаться на чужую территорию.

Тейлор мысленно выругался. Надо было предвидеть, что этого не удастся избежать. Такой вопрос в любом случае прозвучал бы. Не сейчас, так через неделю, когда съедутся остальные работники. Гэри специально приехал раньше, чтобы проверить загородки и загоны, обычно требовавшие наибольшего внимания. И вполне естественно, что он, положив глаз на Энджи, счел себя вправе первым заявить о своих намерениях. Если это возможно.

А возможно ли? — невольно подумал Тейлор. Может быть, тот сукин сын, который ее преследовал, еще не забыт? Она прожила здесь уже месяц, и все это время он чувствовал напряженную настороженность, исходящую от нее и не допускавшую никакого сближения.

Однако повод к сближению был. Как бы Тейлор ни подавлял свое влечение, в присутствии Энджи у него кружилась голова. И, как он подозревал, у нее тоже. Слишком старательно она отводила от него взгляд. И тщательно сохраняемая ею дистанция только подтверждала это.

— Оставь ее в покое, Гэри, — наконец твердо сказал он.

Шумный вздох выразил одновременно и разочарование, и понимание.

— Ладно, — проворчал Гэри. — Я просто хотел узнать.

Тейлор почувствовал, как в груди опять затвердел комок. Не надо было так безапелляционно навешивать на нее табличку «руками не трогать». Он слишком хорошо знал, что делает это не для того, чтобы защитить Энджи. Еще в отеле в Брисбене, впервые увидев ее, он словно ощутил удар ниже пояса. И ощущение это только усилилось в ее квартире тем вечером, когда она так невинно произнесла: вы меня не хотите.

Он хотел.

И глупо отрицать это перед самим собой.

Хотя что делать с этим, он понятия не имел. Надо быть идиотом, чтобы надеяться на что-то после Триш! Тельма совершенно права. Это ненадолго. Но почему это обязательно должно быть надолго?

Вдруг Энджи, наоборот, предпочла бы страстную, но короткую связь? Взять из этого все, что возможно и что нужно им обоим. Из тех ли она женщин, которые охотно идут на такие приключения? Городская жизнь вроде бы к этому располагает. И любовник у нее точно был. По крайней мере, что бы между ними ни произошло, когда это подойдет к концу, она может быть уверена, что он не станет ее преследовать, как тот городской негодяй.

Хотя, вероятно, это только его личные домыслы. Откуда ему знать, что думает она сама. Да, она действительно очень хотела устроиться сюда на работу и добросовестно выполнять ее — что она и делала, — но может быть, это лишь благодарность за помощь?

А что, если ей здесь ни капли не нравится и она мечтает поскорее убраться отсюда, но гордость и чувство признательности не позволяют ей халатно относиться к работе? И что, если влечение к нему нежелательное для нее чувство, которое она предпочитает подавлять? Так что правильнее освободить ее от обязанностей, вместо того чтобы размышлять, как избавиться от желания, которое она возбуждает в нем.

— Она правда милашка, — мечтательно вздохнул Гэри.

Тейлор поморщился. Гэри только констатировал факт, и осаживать его было бы нелепо. Любая женщина с данными Энджи стала бы здесь проблемой. Каждый мужчина на ферме непременно будет иметь на нее какие-то виды. Избежать этого можно только одним способом — удалив ее отсюда.

— Энджи пришлось пережить очень неприятные события, Гэри, — серьезно сказал Тейлор. — Так что единственное чувство, которое она должна вызывать, — это уважение. Если кто-то позволит себе хотя бы один грязный намек, то вылетит отсюда, не успев даже оглянуться.

У Гэри изумленно округлились глаза.

— Я всем скажу, босс, — быстро ответил он и остальные свои мысли предпочел не высказывать вслух.

Тейлор ощутил укол вины. У него нет никаких прав принимать решения за Энджи. Вполне возможно, что Гэри ей понравится. И знаки внимания со стороны молодого человека, может статься, привлекли бы ее гораздо больше, чем…

Нет, черт побери! Он с ума сойдет, наблюдая, что она с кем-то другим… Между ними уже протянулась какая-то нить. Он знал это наверняка.

На дорогу прямо перед ним упала огромная, тяжелая дождевая капля. За ней — еще и еще. Забарабанили, вздымая пыль.

— Надо прятаться, Гэри, — сказал Тейлор. — Я пережду дождь в школе.

— Тогда увидимся позже, — отозвался тот, наклоняя голову под ливнем.

Еще мгновение Тейлор колебался. Он был весь в грязи, поту и пыли после работы. Ну и что?! — с жаром возразил он себе. Он собирается только поговорить с ней… выяснить, как ей здесь… какие трудности… и хочет ли она остаться.

Пришло время им поговорить.

Глава шестая

Дождь бешено застучал по железной крыше. Никогда еще Энджи не видела таких ливней, которые низвергались бы с небес не струями, а целыми потоками. Второй любопытной особенностью здешних ливней было то, что они приходили и уходили, никак не влияя на температуру воздуха. Жара здесь была постоянной. Если бы не кондиционер, она давно умерла бы от духоты в этом классе.

Звук шагов на пороге домика заставил ее вздрогнуть и поднять глаза от тетрадей. Дверь распахнулась, и в комнату ввалился Тейлор Мэгуайр, сразу же всю ее заполнив. У Энджи сжалось сердце, словно и для него не осталось места в этой комнате. Тейлор снял шляпу, стряхнул с нее воду, швырнул на вешалку и повернулся к Энджи. Его губы кривила невеселая улыбка, только добавлявшая ему привлекательности.

— Почти успел. — Его низкий, глубокий голос заставил затрепетать каждый ее нерв.

— Ближайшее укрытие от дождя? — неровным голосом пробормотала она. Едва ли при других обстоятельствах он был бы рад оказаться с ней наедине. Зачем нарываться на неприятности? На неприятности для обоих!

Спокойствие и уверенность, которые она испытывала на первых порах в его обществе, давным-давно исчезли, уступив место постоянному ощущению его мужского начала. Неважно, заметил ли он сам прорыв в ней первобытных инстинктов, но Энджи достаточно было и того, что она сама это осознавала.

Тейлор смотрел прямо ей в глаза.

— Я хотел поговорить с вами без посторонних ушей. Мне кажется, лучшего времени и места не найти.

У Энджи по спине пробежал озноб. Мысли в панике смешались. Неужели он понял, как ее влечет к нему? Может быть, поэтому он и решил поговорить с ней — чтобы исключить всякую надежду, которую она могла вынашивать?

— Разве есть какие-то проблемы? — абсолютно безразличным голосом спросила она.

Тейлор пожал плечами.

— Полагаю, что их достаточно много. Хотя вы их и держите при себе; так что мне не все известно.

Не все известно. Паника в душе Энджи немного утихла. Тейлор прошел ближе к ее столу, мимо парт, и небрежно оперся о него. Энджи немедленно откинулась назад, на спинку стула, стараясь как можно дальше отодвинуться от него. Может быть, он сделал это нарочно, чтобы проверить ее?

— Вопрос в том… — продолжал Тейлор, впиваясь в нее взглядом, — чувствуете ли вы себя в состоянии справиться с ними, или они вас угнетают?

Энджи сделала глубокий вдох, изо всех сил стараясь сохранять внешнее спокойствие. Они не подписывали никакого контракта, защищающего ее права. Может быть, Тейлор отвел ей месяц испытательного срока и сегодня он окончился? Может быть, он ищет повода спровадить ее с фермы, пока не съехались все работающие здесь мужчины?

На какие еще неприятности он может указать? Правда, пилот вертолета Гэри Доусон явно положил на нее глаз. Энджи была с ним просто вежлива, ничего больше. Но Гэри мог обронить какое-нибудь неосторожное замечание, и Тейлор сделал вывод, что проблемы начинаются.

Беспокойство Энджи росло. Она, кстати, припомнила и несправедливое предубеждение Тельмы Уинтон против нее, и то, что Тейлор наверняка в чем-то это предубеждение разделял.

— И что за проблемы, по-вашему, у меня могут быть? — прямо и резко спросила она. Если он надеется услышать какую бы то ни было жалобу из ее уст, то сильно ошибается.

Прошло еще несколько секунд напряженного молчания. Тейлор раздумывал, внимательно глядя в ее сверкающие темным золотом глаза. Нет, она сдаваться не собиралась.

— Как вы находите работу в школе? — неожиданно сменил он тему.

— Это новый и очень интересный опыт для меня. Уроки на открытом воздухе проходят просто замечательно, они дают детям возможность почувствовать, что они принадлежат к этому миру, что они — его часть. Письменные работы показывают, что материал они усваивают хорошо. И я очень рада возможности уделять каждому ребенку много времени.

Пускай попробует подкопаться!

— А с самими детьми нет проблем?

Он, конечно, имел в виду Хэмиша, но Энджи не торопилась сразу переходить к его сыну, с которым действительно было нелегко.

— Джесси — идеальная ученица, старательная, всегда послушная. Уэйн — тот, конечно, слишком шумный и подвижный, а в работе ему постоянно нужен стимул. Лучшая для него приманка — это компьютер. Он обожает компьютерные игры.

Энджи помолчала, гадая, рассказывал ли Хэмиш что-нибудь о занятиях в школе отцу. Мальчик оказался невероятно замкнутым, и Энджи сомневалась, открывается ли он вообще кому-либо. Его отношения с отцом, как она успела заметить, были весьма натянутыми и основывались скорее на подчинении и уважении, нежели на любви.

— А Хэмиш? — спросил Тейлор.

Это была весьма зыбкая для Энджи почва. Но тут, пожалуй, честность — лучший выход.

— Сначала он был настроен довольно неприязненно и даже враждебно, — начала она.

— Враждебно? — Тейлор нахмурился.

— В первых письменных работах он писал мне одни ругательства и рисовал неприличные картинки.

— Почему вы не сказали мне? — кратко и гневно спросил Тейлор.

— Потому что это была проверка. Он проверял меня, а не вас, Тейлор. Но вот что интересно… Хэмиш ожидал за это наказания. Когда я собирала работы, он уже заранее предвидел результаты своего поведения.

Скулы Тейлора затвердели. Нет, в его жизни нет места чувствам. И прежде чем он успел открыть рот, Энджи заранее знала, что он никак не отреагирует на ее скрытое обвинение.

— И как же вам удалось справиться? — резко бросил он.

— Если Хэмиш хотел меня расстроить, ему это не удалось. Я сразу обратилась к его гордости. Я спросила, неужели он действительно хочет, чтобы были посланы в центр образования эти работы — под его именем. И хочет ли он таким образом выделиться среди других детей…

— Что же он ответил?

— Сначала нахамил. Но к концу дня, видимо, одумался. Он, правда, успел испортить свои бланки для работ, поэтому я помогла ему перепечатать их на компьютере заново. Вот так.

В глазах Тейлора засветилось что-то, похожее на уважение.

— А повторить подобное он не пробовал?

— Нет. У нас бывают маленькие стычки и по другим поводам. Он очень умный ребенок и потому постоянно вызывает меня на состязание.

— А враждебен по-прежнему?

— Гораздо меньше. Я не заостряю на этом внимание.

— А вы не находите его поведение обидным для себя?

Энджи почувствовала, как в ней закипает раздражение. Он все-таки продолжает искать недостатки в ее работе.

— Работа учителя вообще нелегкое занятие, — старательно выговаривая слова, ответила она. — Каждый ребенок обладает индивидуальностью, каждый по-своему личность. И я думаю, стоит тратить время и силы, чтобы найти к нему подход.

— Вы часто подолгу остаетесь здесь после занятий, — заметил Тейлор.

— А почему нет? Это мои владения. Я здесь чувствую себя хорошо.

— А в других местах — плохо?

Энджи мысленно выругала себя за то, что дала ему повод придраться. Хотя Тейлору не помешало бы знать, что на кухне Тельмы Уинтон она не может чувствовать себя свободно. Эта женщина даже не пытается скрывать свою неприязнь.

— Я люблю немного передохнуть после работы, — ответила Энджи. — К тому же веду дневник. Записываю свои мысли, чтобы легче было разобраться в них.

— Довольно скучное времяпрепровождение, — заметил Тейлор.

— Я так не считаю. Мне нравится писать.

Он задумчиво кивнул, полуприкрыв глаза. Энджи напряженно ожидала новой атаки. Верх его рубашки был насквозь мокрым от дождя, и Энджи не могла оторвать глаз от прилипшей к телу ткани, подчеркивавшей развитые мускулы. Колечки темных волос виднелись в V-образном вырезе его рубашки, и Энджи поймала себя на мысли, что хорошо бы узнать, вся ли его грудь покрыта ими и как было бы…

— Вы хотите научиться ездить верхом?

Вопрос, заданный мягким голосом, испугал и смутил Энджи. Она почувствовала, что краснеет, и с трудом заставила себя встретиться с Тейлором глазами.

— Простите, не поняла? — пробормотала она.

— Джо говорил мне, что вы очень боитесь лошадей, но упорно настаиваете на том, чтобы брать уроки верховой езды, — пояснил Тейлор.

Джо Камерон был главным погонщиком, и его жена Сью предложила Энджи брать у него уроки верховой езды в первую же неделю после ее приезда. Школьные занятия должны были начаться не раньше февраля, дети постоянно уезжали кататься верхом, поэтому Сью вполне резонно сказала Энджи, что, если та не хочет безвылазно сидеть на ферме, ей следует научиться ездить на лошади.

— Я не то чтобы боюсь. Скорее опасаюсь, — начала оправдываться Энджи. — До приезда сюда я никогда даже вблизи не видела лошадь. Они такие большие, а когда сидишь наверху, в седле, до земли кажется так далеко… но я уже привыкаю…

— Вам незачем привыкать, Энджи, — тихо сказал он.

— Я хочу этого, — твердо ответила она.

Ей и вправду хотелось ездить с детьми к реке кататься и при этом не чувствовать себя абсолютно зеленым и неопытным наездником. Для Энджи это было тем более важно, что она хотела избавиться от ярлыка «городская штучка», не имеющей понятия о «сельской» жизни.

Он посмотрел на ее упрямое выражение лица и пробормотал:

— Гордыня предшествует падению.

— А целеустремленность помогает снова подняться, — отпарировала Энджи.

Ее ответ вызвал на его губах кривую усмешку.

— Это верно. Вот только подходящее ли это занятие для вашей целеустремленности? Заставлять себя делать что-то, что вам не по душе, — это только пустая трата сил, которые, направь их в другое русло, принесли бы настоящую пользу.

— Позвольте мне самой об этом судить, — ответила Энджи, чувствуя вопиющую несправедливость его слов. Опять он уверен, что приспособиться к здешней жизни она так и не сумеет. — Джо говорит, что я даром отнимаю у него время? — спросила она, чтобы закрыть неприятную тему.

— Нет. — Он снова скривил губы. — Джо в восторге от ваших талантов.

Энджи подавила вздох облегчения. Джо ей нравился. Это был невысокий жилистый человек лет сорока с небольшим, всю жизнь проведший здесь, в степи. Обветренное лицо и кривые ноги доказывали, что он не вылезает из седла. Терпеливый, веселый человек, он всегда смягчал ее промахи в верховой езде хорошей шуткой.

— Я сделала что-то не так? — продолжала выпытывать Энджи.

— Вовсе нет, — ответил Тейлор. — Наоборот, я доволен вашими методами и действиями. Вы, похоже, отлично вписались в наше маленькое общество. Я слышал о вас лишь самые лестные отзывы.

— Они все замечательные люди, — искренне отозвалась Энджи.

Только семейство Мэгуайров упорно не допускало ее к себе, все же остальные проявляли к ней исключительную теплоту и радушие и всегда готовы были помочь, поделиться опытом.

— Да, — кивнул Тейлор. — Надо сказать, я ценю усилия, приложенные вами. Ведь здешняя жизнь слишком далека от той, к какой вы привыкли.

Жесткий контроль, под которым Энджи держала свои чувства, рухнул. Даже если Тейлор не был так слеп в своем предубеждении, как его тетка, все равно оно просвечивало в каждом сказанном слове, в каждом взгляде. Не выдержав, Энджи яростно бросила ему:

— Не судите обо мне по своей жене!

Он дернулся, словно получил пощечину. Во взгляде проскользнули недоумение и что-то еще, мрачное и темное. Энджи оперлась обеими руками о стол и встала. Подалась вперед, больше не сдерживая негодования.

— Два человека не могут быть одинаковыми. Жизнь каждого идет своим путем. Если вы этого не понимаете, значит, вы человек страшно ограниченный. Да, я тоже приехала из города, как и ваша жена! Ну и что из того? Это не мешает мне оставаться самой собой, а здесь со мной обращаются как с изгоем из-за вашей неудачной женитьбы. — Она гордо выпрямилась. — Я — это я, Энджи Корделл. И вам пора снять шоры с глаз, Тейлор Мэгуайр.

Энджи резко отвернулась, слишком потрясенная собственной решимостью, чтобы смотреть ему в глаза.

Дождь за окнами все не ослабевал. Уйти было невозможно. Энджи стояла у окна, обхватив себя за локти, и невидящими глазами глядела на хлещущие с небес потоки воды. Грохот бивших по крыше струй воды был оглушителен, а за спиной Энджи царило еще более оглушительное молчание.

Энджи твердила себе, что ей все равно. Тейлор с самого начала не был с ней до конца честен, скрывая ситуацию, в которую ей предстояло попасть. Да, она благодарна ему за то, что он помог ей избавиться от Брайана. Но теперь появились другие сложности, и Энджи не жалела, что высказала Тейлору в лицо всю правду. Тейлор к ней несправедлив. Как и его тетка, как и его сын. Хотя мальчика обвинять за грехи его родителей, конечно, нельзя.

Мысль о том, что ее сравнивают с женой Тейлора, была невыносима. Невыносимо оказаться в одном ряду с этой женщиной. Как будто именно она, Энджи, является носительницей всех ее грехов. Жизнь опять несправедлива к ней. И больше выносить эту несправедливость Энджи просто не могла.

— Я ведь только рассказал, как она умерла, и больше, кажется, о своей жене при вас не упоминал, — послышался его тихий ответ.

— Зато Тельма упоминала, — ровно отозвалась она.

— Понятно…

— Полагаю, что она просто высказала вслух ваши мысли.

— Простите. Я не догадывался…

— Вы ведь хотите, чтобы я уехала, да? Вы дали мне месяц на передышку и теперь предложите убираться на все четыре стороны?

— Я этого не говорил, Энджи.

— Но собирались. — Внезапное и горькое подозрение пронзило ее. — Может быть, ваша первая выбранная кандидатура еще в резерве и ждет?

— Нет. Я же сказал, что дам шанс вам.

— И дали? — Она резко обернулась и посмотрела ему в глаза. — Действительно дали мне шанс, Тейлор?

Он не пошевелился.

— Энджи, я только хотел спросить, как вам здесь живется.

— В таком случае позвольте заметить, что вышло у вас это очень ненатурально.

Он нахмурился и отрицательно покачал головой.

— Я не хотел обидеть вас. — Голубые глаза смотрели на нее с подкупающей искренностью. — Я действительно пришел сюда не затем, чтобы вас унизить или предложить уехать.

Ее сердце болезненно дрогнуло. Может быть, он и говорит правду, однако его мнение не изменилось — мнение относительно нее. Она остается за пределами его жизни, лишенная его доверия и симпатии. Энджи и сама не знала, почему это имеет для нее такое большое значение.

— Я вас хоть чем-нибудь разочаровала? — яростно выпалила она.

— Нет. Вы даже превзошли мои ожидания, — мягко сказал он.

— Я вызвала какие-нибудь неприятности или проблемы?

Ироническая усмешка.

— Вы просто образец безупречного поведения, Энджи.

— Лео Покли тоже приехал сюда из города. — Тейлор рассказывал ей, что Лео проработал компьютерным программистом в компании целых двадцать пять лет, а в пятьдесят лет его безжалостно вышвырнули на улицу. Он был вдовцом, дети его давно устроили свои карьеры, и Лео начал новую жизнь здесь, в Джираланге.

— И ему здесь хорошо, — с нажимом сказала Энджи.

— Он просто снова почувствовал, что нужен, — кивнул Тейлор.

— Мне говорили, что некоторые из ваших работников тоже приехали из города. И очень быстро освоились с этой жизнью.

— Они сами этого хотели. А вам надо было бежать из города, Энджи… не обязательно сюда… куда угодно. Вот в чем разница.

— Ну и что с того? — горячо возразила она, выразительно взмахивая рукой. — Вы прекрасно знаете, что горожане с таким же успехом могут жить в провинции, в степи, и любить эти места. Люди разные, поймите! А дело все в том, что я женщина, и это вам всем не дает покоя. — И, не удержавшись, спросила: — Я что, очень похожа на вашу жену?

— Нет! — Его лицо исказилось, и он зашагал вдоль классной доски, не в силах сдержать гнев, вызванный таким вопросом. Энергично и резко взмахнул рукой. — Вы даже не представляете, о чем говорите!

— Тогда я вам вот что скажу, Тейлор Мэгуайр, — выпалила Энджи. — Вы ничего обо мне не знаете. И даже не пытались узнать. И пока не попытаетесь, все ваши суждения обо мне не будут стоить и ломаного гроша.

— Вы так думаете? — фыркнул он. — А чего стоят ваши суждения, Энджи?

С горящими глазами он направился к ней, отталкивая по пути стулья. На Энджи надвигалась опасность — мощная, сильная, подавляющая. Ее сердце забилось быстрее. Она смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова, дыхание перехватило, голова кружилась, дикая дрожь радости и желания прокатилась по телу, заставив ее затрепетать.

Он приближался, и Энджи чувствовала, что теряет над собой контроль. У нее спутались мысли, но ей было все равно. Шум дождя стихал, и Энджи казалось, что они отделены от всего мира невидимой стеной. Вокруг ничего больше не существовало. Тейлор оказался наконец прямо против нее, заслонив собой все, притягивая ее к себе.

Энджи ощутила силу его рук, твердость мускулов, запах — почти вкус — степной травы, дождя и жары. Она слышала его дыхание, очень близко, чувствовала, как поднимается и опускается его грудь. Он не двигался и только пристально изучал ее лицо, заглядывая в глаза.

Энджи не знала, что Тейлор увидел в ее глазах. Гнев, боль, ревность, страх, подавляемое желание… Все чувства, которые до сего момента она хранила глубоко в душе, теперь рвались наружу, приобретая почти осязаемое чувство возбуждения, какого прежде она никогда не испытывала.

Тейлор медленно склонил голову к ее губам и поцеловал — сначала осторожно и нежно, потом его губы прижались сильнее, язык проник внутрь ее рта. Энджи, затрепетав от наслаждения, ответила ему страстным поцелуем, требовавшим большего. Закрыв глаза, она отдалась этому поцелую, не похожему ни на один из тех, которые она знала до сих пор. Ее руки обвили шею Тейлора, пригнули его голову. Его рука ласкала ее спину, бедра, и Энджи чувствовала силу его желания, вызывавшую ответную страстную боль во всем ее теле. Вот его рука скользнула под тонкую ткань ее рубашки и внезапно замерла. Поцелуй прервался. Тейлор резко отстранил Энджи от себя.

Она протестующе застонала, открыла глаза и увидела, что Тейлор смотрит на нее, словно и сам не понимает, что произошло, и не верит своим глазам. У Энджи кружилась голова, все ее тело ныло.

Тейлор прерывисто вздохнул. Дышит ли она сама, Энджи понять попросту не могла. Они смотрели друг другу в глаза, пытаясь уяснить, что случилось. Энджи видела, что он принял какое-то разумное решение, в то же время отчаянно не желая этому решению следовать.

— Я хочу узнать тебя, Энджи, — хрипло сказал он. — И ты тоже хочешь узнать меня. Ведь верно?

— Да. — Ответ вырвался невольно.

Он коснулся рукой ее щеки, словно одобряя такую откровенность.

— Сегодня ночью. Если я сейчас останусь здесь, я могу захотеть большего, а нам необходимо остановиться. У меня с собой ничего нет.

Она непонимающе смотрела на него.

— Никакой защиты. — Он с нежностью погладил ее по щеке, и губы его сложились в мрачную улыбку. — Я доверяю тебе и думаю, что ты не хочешь забеременеть.

— О! — Кровь бросилась ей в лицо. Только теперь она окончательно поняла, что он хотел сказать и что предлагал ей. Все верно. Не остановись он сам, она не сказала бы и слова против. Прямо сейчас. Но допустить, что она захочет продолжить это сегодняшней ночью… или он использовал слово «узнать» в библейском понимании?

— Один раз я уже попался, — с горечью сказал Тейлор. — И больше рисковать не хочу. Да, у меня теперь есть сын, но мой брак был кошмаром.

Энджи постаралась отвлечься от собственных проблем. Сейчас было важно понять то, что он ей говорит, сделать выводы, понять, как это связано с их отношениями. И понимание пришло мгновенно, как удар. Никакой защиты…

— Твоя жена была беременна, когда вы поженились?

— Да.

Значит, суровый урок судьбы?

— И ты женился только поэтому?

Тейлор поморщился.

— Я не мог смириться с мыслью, что мой ребенок умрет, не родившись.

— И ты заплатил за это.

Он кивнул.

— Хотя я надеялся, что у нас что-нибудь получится. Видит Бог, я пытался.

Энджи невольно подумалось, что логическим путем удивительно легко можно все разрешить. Его жена уже в прошлом. Но это прошлое отбрасывало тень, напомнила она себе.

Тейлор продолжил:

— То… то, чего мы хотим друг от друга… — его глаза пристально и предупреждающе смотрели на нее, — подумай об этом хорошенько, Энджи. Не ставь все на карту. Ты еще можешь передумать. И какое бы решение ты ни приняла, я отнесусь к нему с уважением.

Он коснулся рукой ее щеки, отступил назад и, взяв шляпу, вышел, не оборачиваясь.

Он промокнет до нитки, подумала Энджи и только сейчас поняла, что дождь кончился.

Буря прошла.

По крайней мере та, что на улице.

Глава седьмая

Мысли Тейлора метались от возбужденного восторга к благоразумному страху, пока он шел от школы к дому. Никогда и ни с кем еще он так быстро не терял голову, как с Энджи Корделл! В ночь, когда был зачат Хэмиш, они с Триш развлекались на вечеринке и выпили слишком много, чтобы подумать об элементарной осторожности. А с Энджи… Тейлор покачал головой… объяснить, как умудрился забыть обо всем в ее присутствии, он не мог.

Да, он хотел ее! Он мечтал об этом вот уже месяц. И напряжение с обеих — да, с обеих! — сторон все нарастало. Может быть, эта вспышка была только разрядкой. Черт! От одного ее поцелуя он едва не сошел с ума. И, отстраняясь от нее, чуть не умер от боли. Ничего похожего с ним не случалось со времен буйного «переходного возраста».

Но почему, Господи, почему? Может быть, виновато слишком длительное отсутствие сексуального влечения в отношениях с женой? И достаточно было одной вспышки, чтобы он снова ощутил себя мальчишкой, нетерпеливым, потерявшим голову? До сих пор у него ломило все тело.

Сегодня ночью!

Он негромко застонал, представив себе нереальность этого. Энджи, скорее всего, откажется. Отчаянное желание пронизало его насквозь.

Он давно не имел возможности обладать именно той женщиной, которую хотел. Но сегодня ночью было слишком рано для Энджи. Во всех смыслах, с яростной иронией подумал он. Хотя это нимало не меняло его чувств. Да и ее — тоже.

Годится ли для нее такая открытая сделка, что он ей предложил? Некоторые женщины предпочитают пускать все на самотек, лишь бы не оказываться перед необходимостью принимать решение. С другой стороны, какой смысл в притворстве? Они оба этого хотят. В этом нет сомнений. Почему бы не посмотреть правде в глаза? Ему хотелось только искренности.

Его больно укололо воспоминание об упреке, брошенном ему Энджи, — что он вел себя с ней далеко не честно. Упрек был справедливым. Он не ожидал, что она задержится здесь дольше чем на месяц. И до сегодняшнего дня не сомневался, что рано или поздно она поймет: ей здесь не место. Да и после ее горячих уверений в обратном не был в этом убежден.

Все же надо будет поговорить с сыном. Ведь между неприязнью и нарочитыми проказами большая разница. К тому же проказами злобными и скверными. Надо будет встряхнуть его. С Тельмой он тоже поговорит. Энджи заслуживает лучшего отношения.

Тейлор нахмурился. Их сегодняшний разговор навел на кое-какие факты, о которых он не знал. Если Триш посмела хоть раз ударить сына, он должен был знать об этом. Ему невыносима сама мысль, что Хэмиш переживал все это в себе, молча, страдая и боясь более сурового наказания. Может, именно здесь причина его постоянной замкнутости и вспышек враждебности в последние два года.

На веранде Тейлор сбросил промокшие ботинки, прошел на кухню, надеясь разыскать там сына. Но обнаружил только Тельму и двух ее помощниц.

— Не видели Хэмиша? — спросил он. Дети наверняка забегали на кухню после занятий полакомиться пирожными или печеньем.

— Вероятно, он у Лео в офисе, — отозвалась Тельма. — Они вместе вышли после дождя. Возится с этим… — Она пожала плечами.

— Спасибо.

Кивнув, Тейлор вышел. Затрагивать чувствительные струны Тельмы лучше потом, после обеда, когда уйдут Ивонна и Джемма.

Он снова прошел по коридору и, выйдя, оказался в удобно расположенном напротив главного дома офисе Лео. Лео и Хэмиш сидели перед новым компьютером, захваченные исследованием его возможностей. Они даже не услышали, как открылась дверь.

Тейлор задержался на минуту у входа, припомнив слова Энджи о том, что Лео идеально вписался в здешнюю жизнь. И причиной этому была не только востребованность его компьютерного таланта. Очень быстро он стал для Хэмиша дедушкой, и оба они — мальчик и пожилой мужчина — искренне привязались друг к другу.

Триш это не нравилось, но Тейлор не возражал — ему в этих отношениях виделось нечто такое, чего их собственные семьи дать не могли. Родители Триш жили в Брисбене, а его — умерли. Мать — в тридцать лет от рака груди, а отец утонул десять лет назад во время наводнения.

Лео очень хорошо относился к Хэмишу, всегда стараясь уделить ему побольше времени, поговорить, вникнуть во все его проблемы, помочь. Он сумел завоевать доверие мальчика, а именно это Тейлор, к сожалению, утратил в постоянных передрягах своей семейной жизни. Он должен вернуть сына. Только вот как убрать стену, выросшую за это время между ним и Хэмишем, он не знал.

Чтобы привлечь к себе внимание, он с шумом закрыл дверь. Оба обернулись: Лео — с приветливым и вопросительным выражением лица, Хэмиш — с встревоженным и настороженным.

— Простите, что помешал вам, но мне надо поговорить с Хэмишем. Оставишь нас ненадолго, Лео?

— Нет вопросов. — Лео повернулся к мальчику: — Только ничего не меняй. Продолжим потом вместе, если хочешь.

— Хорошо, — недовольно вздохнул Хэмиш.

Когда Лео вышел, Тейлор сел на его место, стараясь держаться как можно непринужденнее.

— Ну, как у тебя дела в школе? — спросил он веселым тоном.

Глаза сына продолжали смотреть настороженно.

— Ты ее расспрашивал?

— Ты имеешь в виду Энджи?

Хэмиш кивнул.

— Я только спросил, как она с вами справляется.

— Ну и что она сказала?

— Никаких проблем. Сказала, что все очень интересно. А тебе понравилось у нее учиться, Хэмиш?

Мальчик пожал плечами. Напряжение немного спало, когда Хэмиш понял, что учительница не стала на него жаловаться.

— Она неплохая, — небрежно сказал он.

— Я заметил, что ты с ней не особенно-то дружелюбен. Но приехать на совершенно новое место, не зная там никого, — это всегда тяжело. Помнишь, когда ты ездил в Брисбен?.. И всегда легче привыкнуть, если окружающие доброжелательны к тебе.

— От этого тебе там лучше не станет, — возразил Хэмиш. — Мне вот в Брисбене не нравилось.

— А как ты думаешь, Энджи у нас хорошо?

Хэмиш нахмурился.

— Не знаю. Сначала я думал, ей здесь ужасно не понравится. Как маме. Но не похоже на то, — неохотно добавил он. И, мрачнея, закончил: — По крайней мере пока.

— А почему — как маме, Хэмиш? — тихо спросил Тейлор.

— Она на нее похожа.

— Нет, совсем не похожа!

— Но она одевается как мама. И тоже красивая.

— На свете полным-полно красивых женщин, которые носят модные вещи. Но внутренне они все разные, — начал объяснять ему Тейлор, осознавая, как Энджи была права. — А разницы между ними ты не заметил?

— Может быть, — пробормотал мальчик.

— Ну должна же быть между ними разница, — сказал Тейлор.

— Ну, она не злится по любому поводу, — медленно начал мальчик. — И Джесси она любит. Не осаживает ее вечно, и все такое…

Как всегда позволяла себе Триш, мысленно добавил Тейлор. Его жена была непримиримой расисткой, несмотря на все ссоры с ним по этому поводу.

— И не выгоняет Уэйна из класса, как только тот немножко зашумит. — Хэмиш усмехнулся. — Так что он нормально все выполняет, старается. Чтобы от меня не отставать. И не отвлекается.

— Похоже на то, что Энджи большую работу с вами проделала.

— Да, похоже. — Он снова пожал плечами.

— И не суди о ней по твоей маме, Хэмиш. Это нечестно.

— Не буду, — неловко ответил мальчик.

— Что же такое делала твоя мама, что, по-твоему, может повторить Энджи? — мягко спросил Тейлор.

Тяжелый обвиняющий взгляд.

— Ты сам знаешь.

— Нет, не знаю.

— Она и тебя могла ударить. И кричала, и ругалась. Я слышал.

Господи! Он и понятия не имел, что Хэмиш мог стать свидетелем их с Триш скандалов. Обычно это происходило за запертыми дверьми, когда ребенок должен был давно спать. Иногда, правда, бывали случайные срывы и при Хэмише, но Тейлор считал, что в основном ему удавалось держать сына на безопасном расстоянии от их взрослых скандалов. Значит, ему это так и не удалось. Получилось только хуже.

— Почему ты никогда не говорил мне об этом, Хэмиш?

— Ты же позволял ей так поступать с тобой. Ты бы все равно ничего не сделал, — угрюмо проговорил мальчик.

Это совсем не так! И все же, может быть, его сын изо всех сил старался не повторить ошибок отца? Сердце Тейлора обливалось кровью при мысли о мальчике, который пытался вести себя как мужчина в очень непростых обстоятельствах.

— Значит, ты все видел и молчал? — тихо спросил Тейлор.

Хэмиш кивнул, в его глазах отражалась вся пережитая боль.

— Прости меня, сынок. Я не знал, что она так поступает и с тобой. Мужчина не должен бить женщину, но я бы настоял, чтобы она уехала отсюда в Брисбен, узнай я, что она бьет тебя.

— Она заставила бы меня поехать с ней! — воскликнул Хэмиш.

— Я не допустил бы этого, Хэмиш.

— Она говорила, что сделает так… и пыталась… в тот день, когда разбилась на самолете. — Его глаза наполнились слезами. — Она хотела забрать меня с собой, но я вырвался, убежал и спрятался так, что она меня не нашла. Она ругалась и кричала, что все равно заставит меня уехать с ней, потому что она моя мать.

— Нет!.. — вырвался у Тейлора стон.

— Хорошо, что она умерла! — с жаром воскликнул Хэмиш. — Я хотел, чтобы она уехала и больше никогда не возвращалась. Когда она улетела, я хотел, чтобы она… она улетела на другой край света и… и заблудилась там… и… — Он всхлипнул. Его лицо сморщилось, и Хэмиш заплакал.

Так вот что угнетало его сына все это время и не давало ему спокойно жить — страхи, страдания, неуверенность и незащищенность. Не колеблясь больше ни секунды, Тейлор обнял сына и усадил к себе на колени, ласково гладя по волосам, давая вылиться этому безудержному потоку слез, удерживаемых так долго.

— Все хорошо, сынок, — бормотал он. — Ты не виноват, ты чувствовал такое, когда с тобой ужасно обращались. И не ты виноват в ее смерти, Хэмиш. Так случилось. То же могло случиться и со мной. Или с Гэри. В тот день любой, кто полетел бы на этом самолете, разбился бы. Никто не знал о неполадках в моторе.

— Но мое желание исполнилось… — всхлипнул мальчик.

— Нет. Ты ведь желал, чтобы она просто улетела на другой край света. Ты не хотел, чтобы самолет разбился, — успокаивал его Тейлор. — Ты ведь не хотел, чтобы твоя мама на самом деле умерла. Ты просто мечтал, чтобы прекратилось все плохое, правда?

Хэмиш только кивнул.

— Ты рад, что все плохое кончилось, совсем. И тебе и мне очень грустно оттого, что кончилось это смертью мамы. Гораздо лучше было бы, если б она переменилась и все мы жили счастливо. Прости меня, сынок, что я не смог ничем тебе помочь. Я просто не знал, как…

Непримиримые противоречия. Что только он ни пытался сделать… на какие уступки и компромиссы ни шел… все было бесполезно. И в конце концов надежды не осталось.

— Ты ни в чем не виноват, Хэмиш. Мама злилась не на тебя. Она сама была глубоко несчастна. Ей необходима была помощь, которую мы не сумели ей дать. Она не всегда была такой…

Что же помнит его сын? Сколько ему было лет, когда начались ссоры? Два года… три? Расспрашивать сейчас было нельзя. Скорее всего, самые сильные впечатления врезались в память Хэмиша, когда он был еще совсем маленьким.

— У нее иногда были нервные приступы, Хэмиш, — попытался объяснить Тейлор, — когда все мысли и чувства в ее голове словно перепутывались и она не могла их контролировать. Но в душе она любила тебя. И ты в глубине души ее любил, я знаю. Ведь она была твоя мама — неважно, какая. И ты должен простить ее, потому что она не хотела так с тобой поступать, просто ничего не могла с этим поделать. И ей бы хотелось, чтобы ты вспоминал о ней только хорошее. Попробуй, Хэмиш. Тебе самому станет легче.

Постепенно всхлипывания затихли. Хэмиш поднял заплаканное лицо от рубашки Тейлора, его глаза все еще просили утешения.

— А бабушка и дедушка могут забрать меня у тебя, папа?

Так вот почему он упорно отказывался от поездок в Брисбен после гибели Триш! Не только прошлое держало его в плену. Страх перед будущим оказался даже сильнее.

— Нет, Хэмиш, — твердо ответил Тейлор. — Это твой дом. Даже если я умру, это будет твой дом, и ты сможешь жить здесь с Тельмой и Лео и со всеми остальными, кто здесь живет. Это всегда будет твой дом, если ты того захочешь.

— Но ведь ты не умрешь, правда, папа? — с тревогой спросил мальчик.

— По крайней мере не скоро, я надеюсь. — Тейлор улыбнулся. — Надеюсь дотянуть хотя бы до того времени, когда ты сам сможешь управлять Джиралангом. Если пожелаешь.

Заплаканная мордашка сына озарилась улыбкой.

— Конечно. Я хочу быть во всем как ты.

— Эй, эй, сынок… — Тейлор потрепал Хэмиша по подбородку. — Разве я только что не объяснял тебе, что два человека не могут быть в точности похожи друг на друга? Надеюсь, ты будешь гораздо умнее меня в управлении фермой. Мне вот, например, постоянно нужна помощь Лео при работе на компьютере.

Хэмиш заулыбался.

— Лео говорит, что я просто прирожденный компьютерщик.

— Вот видишь. Только не уходи с головой в компьютер, рискуя забыть об окружающих живых людях. — Тейлор серьезно посмотрел сыну в глаза. — Ты уже знаешь, что такое несправедливость. Не поступай так с другими.

В глазах мальчика блеснуло что-то похожее на смущение.

— Ты имеешь в виду… Энджи?

— Я всех имею в виду. Поступай с людьми справедливо и честно, особенно если видишь, что они того заслуживают. Договорились?

— А если они не заслуживают?

— Тогда расскажи обо всем мне, и мы вместе решим, как лучше вести себя. Думаю, что нам с тобой… давно надо было поговорить о маме. И мне жаль, что этого не случилось раньше. Может быть, ты еще о чем-нибудь хочешь меня спросить?

Ободренный, Хэмиш принялся рассказывать отцу о множестве своих тайных страхов, и Тейлор долго сидел с сыном, возвращая его утраченные доверие и веру в любовь.

Ему неожиданно пришло в голову, что именно Энджи следует поблагодарить за то, что наконец с его глаз спали шоры и он увидел все в истинном свете. Она очень умная женщина. Нельзя забывать, что и ей причинили боль. Как бы он ни хотел ее, нельзя игнорировать ее чувства. Прежде всего он должен быть с ней честен.

Глава восьмая

Энджи стояла под душем, надеясь, что струи горячей воды помогут снять напряжение хотя бы частично. В ближайшие сорок минут ей предстоит сидеть за ужином рядом с Тейлором Мэгуайром. Так что перед этим надо привести разбегающиеся мысли в порядок. Он будет ожидать от нее знака.

Сегодня…

Может ли она?

Она хочет… хочет следовать природным инстинктам. К тому же она надеется, что в конце концов от простого секса они перейдут к иным важным сферам общения и найдут в них общий язык, гармонию отношений. Ей до боли хотелось, чтобы так все и произошло… ей хотелось настоящего человеческого тепла, поддержки, заботы, счастья.

Но мечтать об этом слишком рано… торопливость сулила только разбитое сердце. Разве можно назвать ее экспертом по мужчинам, после чудовищной ошибки с Брайаном?

А Тейлор… В его характере она до сих пор не заметила никаких истерических наклонностей и капризов. В его поведении доминировало уверенное спокойствие. Хотя лично она никакой уверенности по поводу сегодняшней ночи не испытывала. Он ей предложил лучше узнать его. Если она отступит, допустит ли он ее тогда в свой мир? Он может расценить это как недоверие и постарается держаться на расстоянии. И снова вернется к прежней политике невмешательства, а она потеряет единственный шанс стать ему ближе.

Энджи не хотела отталкивать Тейлора. Она просто не могла предугадать, как далеко он зайдет в уважении ее решения. А говорить «нет» означало бы полный отказ от любых отношений.

Осторожность или слепое доверие… что в этом случае было ее врагом? Что, если Тейлор хочет только физического удовлетворения? Секс с ним может быть восхитительным переживанием, но Энджи знала точно, что хочет большего. А если ничего впереди не ожидается… что ж, она в любой момент может уехать. У них не заключено никакого контракта. Никакого договора.

Не ставь все на карту.

Предупреждение Тейлора неотступно вертелось в ее мозгу. Энджи выключила душ и принялась медленно вытираться. Из своей женитьбы он вынес сплошные опасения. Видит Бог, я пытался. Эти его слова заключали в себе не только разочарование и утрату иллюзий, в них было беспомощное отчаяние, даже более глубокое, чем ее, связанное с Брайаном.

Ярлык «горожанка» оказалось не так-то просто стереть из его сознания. Суровые уроки оставляют глубокие отпечатки. После Брайана человек с ярлыком «наркоман» никогда уже не сможет войти в ее жизнь. На наркомана невозможно положиться. Не говоря уже о том, какие это иногда принимает ужасные формы.

Я отнесусь с уважением к любому твоему решению. Эти слова Тейлора подчеркивали исключительное уважение к ней. Даже сегодня она не могла пожаловаться на то, что он пренебрег ее желаниями. Во всем он был разумен. Кроме поцелуя. Который вышел за все пределы разумного.

Влечение, желание, страсть…

Энджи вздохнула и запахнула на себе шелковый халат, внезапно остро ощутив жажду любви и ласки. Любви, а не просто секса, мысленно повторила она и туже затянула пояс халата.

Она торопливо прошла к шкафу, чтобы выбрать одежду для ужина, и тут в дверь постучали. Твердо и решительно. Ее сердце стукнуло не в такт. Не может быть, чтобы он пришел сейчас, подумала Энджи. Впереди ужин. Не время для… Ее щеки вспыхнули при мысли о том, для чего. Все ее тело затрепетало от желания.

Она подошла к двери и приоткрыла ее, только чтобы увидеть, кто пришел, при этом стараясь не демонстрировать свой халат. Голова ее закружилась при виде Тейлора, возникшего в дверном проеме. Он посмотрел ей в глаза неожиданно теплым и мягким взглядом.

— Я только хотел поблагодарить тебя… за Хэмиша, — сказал он. У Энджи побежали мурашки по спине от звука его глубокого голоса.

Она смутилась. О сыне Тейлора она забыла напрочь. Ведь мальчик для него, наверное, важнее всех на свете. Гораздо важнее ее. Энджи нахмурилась, стараясь привести разбредшиеся мысли в порядок. Тейлор еще не переоделся к столу. Наверное, разговаривал с сыном. Ее довольно резкие высказывания о Хэмише, вероятно, возымели некоторый эффект.

— Может быть, объяснишь поподробнее, Тейлор? — спросила она, чувствуя, что его сейчас занимают мысли весьма далекие от нее.

Он на мгновение помрачнел и поморщился.

— Пожалуй. Но тебе… — Он глубоко вздохнул. — Может быть, я зайду на минуту, Энджи?

Эта минута грозит оказаться роковой. Если она признается, что не одета, его настроение может резко перемениться. Но он хочет сообщить что-то о Хэмише. Может, что-то очень важное.

Она впустила его и захлопнула дверь.

Тейлор сделал несколько шагов. Энджи повернулась к нему, и он замер, неотрывно глядя на завитки волос на ее шее, выбившиеся из-под купальной шапочки. Потом его внимание привлекли невытертые капельки на ее шее и груди, затем его взгляд спустился ниже: ее наготу прикрывал только легкий халатик, туго стянутый поясом, лишь подчеркивающим тонкую талию, стройные бедра, соблазнительную грудь.

Энджи не ожидала, что разговор о его сыне будет забыт так легко и быстро. Она стояла, беспомощная перед его напряженным взглядом, кожей ощущая возрастающее желание, так что даже ее соски напряглись под тонкой тканью.

Слегка вздрогнув, он поднял глаза на ее лицо. Энджи заметила, как его скулы слегка покрылись румянцем.

— Прости. Я не понял, что ты была… — Он сделал поясняющий жест.

— Ты хотел поговорить о Хэмише, — выпалила Энджи, стараясь не выдать свое отчаянное смущение.

Он глубоко вздохнул. С видимым усилием постарался переключить свои мысли на эту тему. Кивнул и отошел от нее к стеклянным дверям, ведущим на веранду. Молча остановился, глядя куда-то через двери. Расправил плечи. Потом обернулся и пристально посмотрел Энджи в лицо.

Она стояла, не в состоянии ступить ни шагу, а ее мысли метались в панике. Если бы она могла знать, о чем он думает… Она знала только, что их обоюдное желание усилилось с сегодняшнего полудня, усилилось, выросло и не намерено ослабевать и выпускать их обоих из своих огненных объятий.

— Странно… — задумчиво протянул он, — а ведь, если бы я принял на работу ту, другую учительницу, которую выбрал сначала, может быть, до сих пор не представлял бы, что творится с моим сыном. И что творилось с ним до гибели его матери…

Энджи стояла, не шевелясь, почти не дыша, не произнося ни слова.

— Но ты… так похожая на Триш… по опыту знала, что с детьми нужно обращаться особенно бережно.

Этого Энджи выдержать не могла.

— Ты ведь говорил, что я совсем не похожа на твою жену.

Тейлор покачал головой.

— Ты не похожа. Дело в определенном стиле… классе…

Опять проклятый «городской» ярлык!

— И, как выразился Хэмиш, ты… красивая. — Он иронически улыбнулся. — Это в понимании ребенка. Потому что в моем понимании ты прекрасна.

Ее сердце сбилось с ритма и бешено застучало. Горячая волна крови залила щеки. Брайан часто бросал ей подобные слова. Энджи уже привыкла к ним и воспринимала как ничего не значащую присказку, зная, что Брайана интересует только его собственное «я». А Тейлор Мэгуайр… как ей хотелось, чтобы в его устах эти слова были правдой…

Он снова глубоко вздохнул.

— Ты оказалась права насчет побоев. Я не знал об этом. Триш была… несдержанна… особенно в последнее время. Я думал, это касается только меня, но и Хэмишу тоже доставалось, как выяснилось.

А Тельма знала об этом, подумала Энджи. Или по крайней мере что-то подозревала. Почему тетка Тейлора не поговорила с ним? Политика невмешательства не годится, если речь идет о страданиях ребенка. Хотя, конечно, если положение настолько безвыходное, вмешательство посторонних может только ухудшить его. В некоторых случаях не бывает легких решений.

— Поэтому он и смотрел на тебя враждебно, Энджи, — извиняющимся тоном сказал Тейлор. — Слишком много ему пришлось хранить в душе. Надеюсь, теперь все пойдет по-другому. Насколько это возможно. Он хороший, славный ребенок…

— Я и не говорила, что он плохой, — тихо ответила Энджи. — Я думаю, что он хороший мальчик, только нужно оказать ему поддержку.

— Да.

Энджи ощутила: Тейлор гордится сыном и любит его. Это тронуло ее сердце. Она не сомневалась, что Тейлор очень хороший, любящий отец, готовый все отдать ребенку. Живя в таком аду с бессердечной женой, он всеми силами стремился оградить от неприятностей сына. Он даже радовался отстраненности Хэмиша от родителей, не представляя, что за этим скрывается.

Тейлор посмотрел на нее и с уважением в голосе сказал:

— Ты действительно хорошая учительница, Энджи.

«Учительница» — вот еще один ярлык.

— Это моя профессия, — суховато напомнила она.

Тейлор отрицательно покачал головой.

— Нет. Ты прекрасно умеешь находить с детьми общий язык. Это не просто профессия — это дар.

— Не нужен особый дар, чтобы обладать знаниями и уметь сочувствовать, — возразила Энджи, невольно поддаваясь желанию рассказать Тейлору о себе, раскрыть ему, что за человек скрывается под всеми навешенными на нее ярлыками. — Для моих учителей в школе я была наказанием Господним. Поэтому практически все проблемы с «трудными» детьми мне знакомы не понаслышке. И так продолжалось до тех пор, пока за меня не взялась моя тетя и не помогла мне выбрать правильную дорогу в жизни. Так что, можно сказать, у меня богатый опыт. Что и дает мне известное преимущество.

Тейлор нахмурился.

— Ты ведь говорила, что твои родители умерли, когда ты была еще маленькой, но я забыл об этом…

— Это и не играло для тебя большой роли. Ты заранее был настроен против меня.

Он виновато улыбнулся Энджи:

— Не знаю, как тебя благодарить за то, что ты помогла мне понять Хэмиша. Мы говорили сегодня с ним о многих важных и больных вещах.

Энджи улыбнулась в ответ:

— Считай, что мы в расчете. Ты тоже меня спас из большой беды.

Почему-то ее ответ внезапно возвратил ослабшее было между ними напряжение. Энджи увидела, как Тейлор стиснул руки в кулаки. Казалось, он борется с чем-то. Он резко встал, глядя ей прямо в лицо, в его глазах светилась решимость.

— Энджи… может быть, я был… слишком настойчив… сегодня.

Его голос вибрировал от напряжения, и она чувствовала, как отчаянно он старается скрыть любой проблеск своего влечения к ней. Ее сердце сжалось. Если он твердо намерен отступиться от своего желания, значит, надежду на сближение с ним можно похоронить.

— Не так много времени прошло с тех пор, как… мм… ты рассталась окончательно с тем парнем, в Брисбене, — продолжал Тейлор с видимым усилием. Ему явно было нелегко спокойно высказать то, что он думал.

Нет… в ужасе подумала Энджи. Он ведь был у нее в тот вечер, когда Брайан подкарауливал ее у подъезда. Он должен прекрасно понимать, что у нее не может остаться никаких чувств к этому человеку. Они ушли в прошлое. Так же бесповоротно, как и его брак.

— У меня с Брайаном все было кончено еще полгода назад, — спокойно сказала Энджи. — И до разрыва все шло не лучшим образом. И если ты думаешь, что теперь я вообще не могу смотреть на мужчин, то это следует расценивать как принижение моих умственных способностей.

Тейлор поморщился как от боли.

Конечно, он хочет отступиться, с болезненным чувством разочарования подумала Энджи. Собрав все мужество, она, чтобы помочь ему выйти из неловкого положения, сказала:

— Если ты хочешь вернуть между нами прежнюю дистанцию, Тейлор, то зачем такие околичности? Почему просто не сказать все как есть? — Ее губы искривились в иронической усмешке. — Я отнесусь с уважением к твоему решению.

Тейлор неотрывно смотрел на нее. Его руки снова сжались в кулаки, видно было, как отчаянно он сдерживает себя. Энджи до боли захотелось прервать все это. Им могло быть так хорошо вместе. Она знала это. Если бы только это было возможно.

— Я чувствую себя неловко оттого, что все выглядит так, будто… я пользуюсь своим преимуществом… то есть тем, что ты здесь как моя служащая, — с трудом выговорил он.

Внезапно Энджи все поняла. От радостного облегчения у нее подкосились колени. Он, как честный человек, не мог допустить ситуацию подчинения. Он хотел, чтобы ее выбор был свободным. И Энджи оставалось только убедить его, что ее поступки ни в коей мере не зависят от ее положения.

— Я сама принимаю решения, Тейлор, — тихо сказала она.

— Да. Да, конечно. — На его лице отразилось облегчение. Он слегка улыбнулся — виновато и в то же время радостно. — Так какое решение ты принимаешь, Энджи?

Не время кривить душой. Она взяла себя в руки. Все у нее внутри сжалось… верить ему или поостеречься? Она стояла перед серьезным выбором.

— Я хочу тебя, — сказала она.

Это была правда, самая важная.

Его губы медленно разъехались в улыбке.

— Честность, — сказал он, рассмеялся и направился к ней. На его лице отразились нескрываемые облегчение и радость.

Все разумные мысли мгновенно покинули Энджи. Она просто стояла и смотрела в глаза Тейлору, этому сильному мужчине, жителю степи, который казался ей лучше всех на свете — живым воплощением всех мечтаний и идеалов, которые она носила в душе. И больше всего на свете она хотела быть с ним.

Тейлор остановился перед ней, продолжая улыбаться. Протянув руку, ласково коснулся вьющегося локона над ухом.

— Ты необыкновенная женщина, Энджи Корделл, — мягко сказал он со светящимися от желания глазами. — Поговорим об этом после ужина?

— Если хочешь, — хрипло ответила она. У нее пересохло в горле от нахлынувшей горячей волны желания.

— Хочу.

Эти негромкие слова вонзились прямо ей в сердце, заставив кровь живее бежать по жилам. Кончики его пальцев мягко прошлись вниз по ее шее с невыразимой чувственностью. Спустившись ниже, его ладонь скользнула под ее халатик, погладила нежную округлую грудь, большой палец дразняще ласкал ее напрягшийся и затвердевший сосок.

Энджи почти полностью отключилась от всего, ощущая лишь его прикосновения, ее глаза ни на секунду не отрывались от его глаз. Они словно делили между собой эти мгновения. Тишина начинала тихонько позванивать в их ушах. Казалось, что перед ними распахнулась дверь в нечто новое, незнакомое, желанное и, может быть, опасное. Это был их первый шаг вдвоем, он вел, она подчинялась, и дорога обещала им новые и новые дали, и что ждало их впереди сказать не мог никто, но о возвращении уже не могло быть и речи.

— Я хочу попробовать твой вкус, — глуховато сказал Тейлор. — Весь ужин я буду думать только о тебе. И надеюсь, что ты будешь думать обо мне.

Он оторвался от нее и исчез за дверью.

А Энджи осталась одна, переодеваться к ужину.

Глава девятая

— Энджи, вы не будете возражать, если я попрошу вас накрыть стол для кофе в телевизионной? — Тельма поставила поднос на стол и, не дожидаясь ответа, обратила стальной взгляд на Тейлора. — Мне надо поговорить с тобой, Тейлор. Пойдем на кухню.

Требование, не допускающее компромиссов. Тельма явно была настроена решительно.

— Конечно! — отозвался Тейлор, чувствуя внутреннюю дрожь от предвкушения ночи с Энджи. Он поднялся из-за стола. Все последовали его примеру.

— Пудинг был грандиозный, Тельма! — одобрительно сказал Гэри.

— Да, — согласился Тейлор. — И бананы в карамели тоже.

— Очень жаль, что я не могла съесть побольше, — неловко сказала Энджи, помогая собирать тарелки.

Тельма только фыркнула.

— Ваша фигура не оставляет в этом сомнений, — заметила она, переводя быстрый взгляд с Энджи на Тейлора и продолжая собирать тарелки. Кивнула племяннику и удалилась в направлении кухни.

— Я отнесу поднос, Энджи, — подскочил Гэри и схватил его, прежде чем она успела возразить. Улыбнулся ей широкой белозубой улыбкой, сглаживая неприятное впечатление от слов Тельмы.

Она улыбнулась в ответ:

— Спасибо, Гэри.

Гэри и Лео вышли в телевизионную. Тейлор слегка придержал Энджи за локоть. Почувствовал легкую дрожь ее руки и понял, что это нервное напряжение отбило у нее аппетит. Он чувствовал себя точно так же и ел сегодня через силу, совершенно не ощущая вкуса. Все его внимание сосредоточилось только на милом лице Энджи, на ее мягких, чувственных губах, золотисто-медовой коже, оранжевом платье, застегнутом на пуговицы, вызывавшие в его пальцах зудящее желание их расстегнуть.

Она подняла взгляд. Растолченное золото ее глаз светилось беззащитностью и обидой.

— Тельма меня не любит, Тейлор, — пробормотала она.

— Она не знает тебя, — ответил Тейлор.

— А ты? — с вызовом спросила она.

— Дай мне время. Я с Тельмой долго не задержусь.

Она вздохнула и невесело улыбнулась. Потом отвернулась и направилась в телевизионную — выполнять данное ей указание.

Тейлор смотрел ей вслед. Каскад светлых локонов, спускающийся на шею, соблазнительный изгиб спины, округлость бедер… До судорог трудно было заставить себя оторвать взгляд и мысли от ее волнующей женственности; но было в Энджи Корделл нечто большее, чем просто физическая притягательность, что не давало ему покоя. Ее вопрос — знает ли он ее — заставил Тейлора задуматься о тех немногих фактах из ее жизни, которые были ему известны.

Однако теперь они не имели для него большого значения. Ему нравились ее образ мыслей, ее прямота в разговоре. С ней не надо было ходить вокруг да около. С ней легко было общаться. Ему нравилось, как она держала себя с Хэмишем и другими детьми. Ему нравилась ненавязчивая целеустремленность, с которой она вошла в жизнь Джираланга, уважение, испытываемое ею ко всем его жителям. Личность этой женщины, приоткрывшаяся ему, восхищала его.

Он хочет эту женщину. Всю. Целиком.

Она тоже хочет его.

Но сначала надо закончить дела с Тельмой.

По пути на кухню он вспомнил, что собирался поговорить с Тельмой насчет ее отношения к Энджи. Сейчас самый подходящий момент. Пора заставить тетю убрать свое жало. Тейлор надеялся, что его разговор с Хэмишем даст положительные результаты и в отношении сына к Энджи. Жить в постоянной вражде Бог ведает как тяжело. Кому это знать лучше, чем ему?

Энджи просила честности. Она более чем заслуживала ее.

Тейлор улыбнулся, вспомнив счастливую мордашку Хэмиша, когда сегодня он пришел в детскую, чтобы пожелать сыну спокойной ночи. Мальчик уже почти заснул, устав от дневных переживаний. Завтрашний день обещает быть для него счастливее.

Тельма стояла около раковины и мыла посуду.

Тейлор взял полотенце и приготовился помогать.

— В чем дело? — спросил он, покосившись на ее мрачное, суровое лицо.

— Ты великолепно знаешь, в чем дело, Тейлор, и я советовала бы тебе прекратить все это, пока не зашло слишком далеко и не стало поздно, — жестко ответила Тельма. Отложила на мгновение тарелку, которую держала в руках, и многозначительно поглядела на Тейлора. — Сегодня за ужином воздух между тобой и Энджи Корделл можно было ножом резать. Может быть, я уже стара, но еще способна видеть, что творится перед моим носом. И готова руку дать на отсечение, что Гэри и Лео тоже не слепые. Здесь нет дураков!

— И что? — безразличным тоном бросил Тейлор.

В ее глазах сверкнуло гневное нетерпение.

— Ты хочешь повторить ту же самую ошибку?

— Энджи — не Триш, Тельма, — холодно ответил он. — И если ты удосужишься чуть приподняться над своей предубежденностью, то сможешь заметить это сама.

— Предубежденностью! — фыркнула она и яростно принялась снова мыть тарелки, расплескивая мыльную воду из раковины. — Тейлор, куда делось твое чутье? Если тебе нужна женщина, поезжай в город. Спать с Энджи Корделл — чистейшее сумасшествие. Сам убедишься потом.

— Я так не считаю.

Тельма покачала головой.

— Ты знаешь ее только месяц. Потерпи хотя бы еще немного.

— Не хочу.

Помимо его собственного отчаянного желания, здесь речь шла и о доверии Энджи. Он хотел честности. Он ее получил. Кем же он будет, если теперь, после ее признания, даст задний ход?

Тельма со звоном поставила тарелку и уставилась на племянника:

— Ради бога, Тейлор Подумай о мальчике! Как ты можешь снова так с ним поступить?

Его сердце сжалось при мысли о Хэмише.

— Поступить как, Тельма? — очень тихо спросил он.

— Впутаться в отношения, которые принесут твоему сыну еще больше вреда. Триш и без того запугала ребенка постоянными истериками и обещаниями забрать его в город. Дошло до того, что он привык прятаться от нее и старался не показываться ей на глаза. И с Энджи Корделл он ведет себя так же.

Дыхание у Тейлора немного успокоилось. Он снова принялся вытирать тарелки.

— Мы с Хэмишем поговорили сегодня. Он так же, как и ты, судил об Энджи лишь по ее внешности. И я объяснил ему, насколько это несправедливо, — с нажимом добавил он.

Тельма с негодованием обернулась.

— Это не отменяет того факта, что она не создана для здешней жизни. Если тебе так нужна женщина, почему, бога ради, ты не выберешь себе кого-нибудь более подходящего? По-моему, на недостаток привлекательности тебе жаловаться грех. Вот, к примеру, Диана Вестлейк от тебя без ума. А где ты найдешь девушку лучше?

Тейлор поморщился.

— Диана еще ребенок, Тельма.

— Этому ребенку двадцать три года. Она вполне взрослая для того, чтобы выйти замуж, тем более в наших краях. Ты хотя бы обратил на нее внимание.

— Я ее сто раз видел.

Она прилетала к ним несколько раз на отцовском самолете после гибели Триш, так, по-соседски: их ферма «Вестлейк стэйшн» находилась не более чем в сотне километров от Джираланга. Он прекрасно понимал, что она оценивает его как потенциального супруга и выжидает только, когда кончится предписанный приличиями траур. Но после Триш ему не хотелось связываться с женщинами вообще.

Пока он не встретил Энджи.

— Диана Вестлейк будет тебе хорошей женой, — негромко пробормотала Тельма, возвращаясь к посуде.

Тейлор заскрипел зубами.

— Я не собираюсь жениться.

— Ты просто собираешься позволить Энджи Корделл себя заарканить.

Он возмущенно вскинул голову:

— Энджи не такая.

— Все женщины такие.

— Ты живешь в другом веке, Тельма.

— Человеческая природа одинакова во все времена.

— Ты права! — резко воскликнул Тейлор, которому надоела эта неприязнь Тельмы. — Я мужчина, но уже успел забыть, что это такое — заводиться от вида женщины. Слишком долго я жил без этого, так что теперь чувствую себя другим человеком. И не надо убеждать меня отступиться, Тельма. Я мужчина и хочу иметь все, что мужчине положено природой. В том числе и женщину, к которой меня тянет.

Тельма обернулась с искаженным лицом:

— Тейлор…

— Нет! Ты уже сказала достаточно! Больше чем достаточно. И я буду весьма обязан, если с этого дня ты станешь держать свои нелицеприятные замечания в адрес Энджи при себе.

Тейлор швырнул полотенце на стол и вышел. Он до смерти устал от этих нравоучений. Да, может быть, он глупец и совершает ошибку. Но, черт побери, ему нет до этого дела! У него всего одна жизнь. Ему тридцать пять лет, и он никогда прежде не чувствовал того волнения, которое охватывает его в присутствии Энджи Корделл. Более того, он может уже никогда больше его и не почувствовать! И он не желает упускать свой шанс.

Кроме того, он все-таки не полный идиот. Он намерен предохраняться. Энджи тоже все понимает. Едва ли сейчас они готовы раздумывать над тем, что между ними происходит. Может быть, потом, позже… если оба захотят того. Но никто не сумеет воспрепятствовать его намерению получить то, чего он безумно хочет. В полной мере.

Он открыл дверь в телевизионную и увидел там только Гэри и Лео.

— А где Энджи? — спросил он.

— Ушла, — ответил Лео.

Гэри только улыбнулся.

— Ей не понравилась программа.

Тейлор кивнул и тут же вышел, нимало не заботясь о том, что они подумают. Заглянул в одну комнату, в другую, прошел в свой кабинет с нелепой надеждой, что Энджи ждет его там. Перешагивая через две ступеньки, он поднялся наверх с сильно бьющимся сердцем от мысли, что Энджи могла удалиться к себе в спальню, и вовсе не для того, чтобы разделить ее с ним.

Ее дверь была заперта. Ни полоски света из-под нее, ни звука. Тейлор хотел постучать, но не решался. Вдруг она передумала после столь очевидного выпада Тельмы? Это, конечно, не стыкуется с ее решительным характером. Хотя, как Тейлор недавно понял, он совсем не знает Энджи.

И все-таки Тейлор не мог допустить мысли, что она просто оттолкнет его, не сказав ни слова. И то, что у нее не горит свет, лишь показывает, что ее всего лишь нет в комнате. Очень может быть, она вышла прогуляться по свежему воздуху, чтобы развеяться.

Тейлор вернулся в свою комнату, открыл дверь на веранду. Со второго этажа дома видны все окрестности, так что он без труда найдет Энджи. И вдруг он увидел ее. Она стояла, облокотясь на перила, подняв лицо к звездам.

Он замер, пораженный этим зрелищем пронзительного одиночества. Волна самых разноречивых мыслей захлестнула его. У нее нет никого, кто защитил бы ее от этого ублюдка из Брисбена. Родители давно умерли. А где ее тетя? Может быть, она такая же суровая и полная предрассудков старая леди, как Тельма?

Одна… отрезанная от всей предыдущей своей жизни.

Как много она значила для нее?

Что значит для нее он?

Вдруг Энджи обернулась и посмотрела в его сторону. Может быть, ее привлек шум открываемой двери, а может быть, она просто почувствовала его присутствие. Она ничего не сказала, не двинулась, но ее взгляда было более чем достаточно.

И Тейлор забыл обо всем… кроме того, как сильно он ее желает.

Глава десятая

Увидев его, Энджи мгновенно забыла об охватившем ее чувстве одиночества. Ярко светившие звезды словно тут же исчезли. Казалось, что вся вселенная сосредоточилась для нее в Тейлоре Мэгуайре. Вот он подошел к ней — полный жизненной силы, магнетизма, которому она не могла сопротивляться. Его энергетическое поле властно притягивало ее к себе, вызывая чувства, которые она не могла уже контролировать.

Все, что терзало ее на протяжении всего вечера: страх перед неизвестностью, бессильная ярость на судьбу за такой ее поворот, грусть, тоска, — все это внезапно показалось ей такими ничего не значащими пустяками! А этот мужчина был единственной настоящей реальностью, отрицать или игнорировать которую было нельзя.

Энджи чувствовала, как каждая клеточка ее тела звенит от восторга при его приближении. Все меньше и меньше становилось расстояние между ними, Тейлор подходил все ближе и ближе, заслоняя собой все вокруг. Его лицо было плохо видно ей, но его глаза блестели, говоря Энджи обо всем.

Он подошел к ней почти вплотную, взял ее руку и поднес к губам. Не отрывая гипнотического взгляда от ее глаз, он принялся целовать ее ладонь, медленно исследуя языком линии, словно читая их. Подобного ощущения Энджи никогда еще не приходилось испытывать. Ей казалось, что ее ладонь превратилась в некий сверхчувствительный рецептор, через который в нее входит жизненная энергия.

Движимая желанием чувствовать его полнее, она подняла другую руку и коснулась его твердой, обветренной щеки. Ее пальцы заскользили по его коже. Она почувствовала, как затвердел его подбородок в ответ на ее нежный безмолвный вопрос.

Его глаза внезапно сверкнули огнем желания.

— Да… — это слово сорвалось с его губ, он прижал ее ладонь к груди, чтобы Энджи могла ощутить, как тяжело и часто бьется его сердце. — Я не могу больше ждать. Не могу. — Его так долго сдерживаемое желание наконец вырвалось наружу. — Идем со мной.

Он сжал ее руку и повел за собой по веранде, и вся ночь вокруг них словно запульсировала. Его неистовое желание передалось Энджи. Дверь его комнаты все еще была открыта, и Тейлор ввел ее в темноту своей спальни. Сердце Энджи затрепетало от напряжения.

— Теперь коснись меня, — приказал он, привлекая обе ее руки к своей груди. Энджи почувствовала, что на нем уже нет рубашки. — Где хочешь. Как хочешь.

Она подчинилась скорее страстной просьбе в его голосе, нежели даже собственному желанию, хотя и то и другое вызывало в ней стремление доставить ему удовольствие так, как хочет он… И вслепую, в совершенно темной комнате, она принялась ласкать его, находя неожиданно острое, особое наслаждение в этом. Его сильные мускулы напряглись. Пальцы Энджи нашли его соски и принялись дразнящими движениями гладить их, пока Тейлор не застонал.

Она вздрогнула, когда нащупала ремень его джинсов и застежку-молнию. Отсюда пути назад не будет, напомнил Энджи рассудок, но она уже не могла остановиться. Тейлор сам помог ей, стянув с себя остатки одежды.

Потом он выпрямился. Энджи знала, что теперь он полностью обнажен, что он полностью открыт ее ласкам и что теперь она обладает абсолютной властью над ним. Властью ласкать или ранить. У нее перехватило дыхание.

Все преграды рухнули, исчезли, испарились. Энджи отвечала Тейлору с силой страсти, равной ее желанию. Без притворства. Без отказа. Только обнаженная правда. Примитивная, но осязаемая очевидность желания отправиться вместе с ним в это путешествие.

Ошибка это была или нет, но Энджи почувствовала себя вдруг необыкновенной, особенной, когда она ласкала его, преисполненная жажды заставить его поверить, что и он для нее — особенный, не такой, как все. Потому что так оно и было. И этот первый раз никогда больше не повторится, и она понимала, как он значителен. Это был акт любви. Партнеры давали друг другу то, что оба хотели и в чем нуждались.

Тейлор расстегнул ее платье. Невероятной показалась ей эта церемония — медленные движения, которыми он снимал с нее одежду, прикосновения… Его руки соблазнительно-нежно скользили по ее телу, открывая ей самой новые, неизвестные ощущения, дающие необъяснимые наслаждения. В темноте слышно было только их дыхание, и это добавляло тайны в происходящее, увеличивая значимость открытия, устраняя всякий стыд, сосредоточивая их внимание только на ласках.

Ее мысли метались между фантастикой и реальностью. Она полностью потеряла ощущение прошлого и будущего. Не было больше Тейлора и Энджи, были только мужчина и женщина, встретившиеся в это время и в этом месте. И оба они уже не имели никакого отношения ко всему окружающему миру. Это было словно начало мира, когда еще только предстояло узнать, что такое дневной свет, что такое рождение новой жизни, что такое сознание. Они только начинали все острее и острее чувствовать волнение и наслаждение от познания, от поисков цели, сладость от новых переживаний.

И когда Тейлор привлек ее к себе и начал целовать, вихрь чувств, захвативших ее, был так силен, что Энджи уже не могла обойтись без его рук, без его сильного тела. Тейлор медленно опустил ее на кровать, и она оказалась лежащей перед ним, обнаженная, открытая поцелуям, которыми он ее осыпал. Все ее тело пронзали судороги наслаждения. Тейлор пробовал ее на вкус, так, как сам того хотел, прижимался губами к ее груди, заставляя Энджи изгибаться, ласкал ее живот, ноги, а его горячие чувственные губы следовали за руками. Сначала они описывали круги вокруг пупка, потом спустились ниже, ниже, нашли самый сокровенный уголок ее плоти, который она так желала открыть ему. И Энджи уже не могла сдержать себя, не могла сдерживать захватившее ее безумное желание соединения с ним.

Он же продолжал ласкать ее языком, медленно ведя ее к апогею. Энджи чувствовала, что близко завершение, но не хотела, чтобы это произошло так, без него. Она отстранилась и простонала:

— Нет, подожди. Я хочу, чтобы ты был со мной.

Она приподнялась, чтобы притянуть его к себе, чтобы он присоединился к ней. Она совершенно забыла о защите, но он не забыл. Он быстро приготовился, потом опустился на нее, медленно, осторожно, успокаивая ее, задерживая на краю завершения, направляясь по тому пути, на который она так звала его.

— Не двигайся! Не двигайся пока что! — приказал он напряженным от усилия сдержаться голосом, и Энджи поняла, что он не хочет быстрого завершения, что он не хочет упустить ни единого мгновения из их обоюдного наслаждения.

Она изо всех сил старалась сдержаться, сосредоточиваясь только на нем, только на том, как он входит в нее. Он двигался вперед, наполняя ее тело и дух, осторожно и медленно.

Потом он остановился на долгое мгновение, чтобы поцеловать ее. Он завладел ее губами так осторожно и нежно, что Энджи едва не заплакала от ощущения их единения. Они были едины в наслаждении, которое делили душой и телом.

Затем он начал двигаться, увлекая ее за собой, в едином ритме, ведущем к открытию новых и удивительных ощущений, и скоро не осталось ничего, кроме пульсирующей, разгоряченной плоти, кроме нарастающих волн наслаждения, вспышек огня, охватывающего и сжигающего их. Она чувствовала, как силы ее слабеют по мере того, как он входил в нее сильнее, быстрее, резче, и она поднималась по ступеням наслаждения выше и выше, пока не полетела в сладостный хаос восторга.

И вот Энджи почувствовала долгую дрожь его тела, спазмы освобождения; из его груди вырвался стон, потом — протяжный вздох удовлетворения. Она открыла глаза и посмотрела на Тейлора. Он поднялся. Энджи увидела его темный силуэт с откинутой назад головой. Чувство восторга и торжества охватило ее.

Он лег рядом, привлек Энджи к себе и положил ее голову на свое плечо, поцеловал ее волосы. Энджи почувствовала себя нужной и дорогой.

Оба молчали. Темнота уютным покрывалом окутывала их, а молчание хранило все то, что они хотели бы сохранить. Но их близость была только физической, и сколько бы ни твердила себе Энджи, что лучшего начала их отношений и быть не могло, ей все равно хотелось знать, что творится в душе Тейлора.

Никогда еще любовное действо не было у нее таким страстным и жарким. С Брайаном все получалось иначе. И это зависело не от нее.

Но почему? — недоумевала Энджи. Почему Тейлор привел ее в свою спальню, хотя ее комната была намного ближе? Может быть, на своей территории он чувствовал себя более уверенно? Внезапно она сообразила, что лежит на той самой постели, которую Тейлор делил со своей женой. От этой мысли ей стало неспокойно. Может быть, он хотел избавиться таким образом от каких-то дурных воспоминаний, связанных с браком? Что у него происходило — или не происходило — в постели с женой?

— Спасибо.

Его мягкий голос, почти вздох, мгновенно привлек внимание Энджи. Она спросила:

— За что?

— За то, что была собой. — Она услышала нежность в его голосе, но не поняла, что он хотел сказать.

— Может быть, объяснишь яснее, чтобы я могла хоть что-то понять? — весело спросила она.

Тейлор рассмеялся, звучно и довольно. Он приподнялся, опершись на локоть, Энджи откинулась на спину. Он нежно гладил ее лицо, отводя со лба спутанные пряди.

— Ты прошла за мной весь путь. — В его голосе звучало легкое удивление, смешанное с уважением. — Не спрашивая. Не споря. Даже не колеблясь. Я ни на мгновение не почувствовал дисгармонии.

Энджи нахмурилась. Неужели он мог подумать, что она способна лечь в постель с человеком, с которым не будет гармонии в отношениях? Какой тогда в этом смысл?

— Я ведь сказала, что хочу тебя, Тейлор, — мягко напомнила она.

— Да. Но существует множество оттенков желания. И за ними стоит множество мотивов.

— Так ты меня… проверял?

Он отрицательно покачал головой.

— Я был просто абсолютным эгоистом и делал только то, что хотел.

Энджи с облегчением рассмеялась.

— Ты вовсе не эгоист. Поверь, уж я-то знаю, что такое эгоистичный любовник. — Ей вспомнились ночи с Брайаном, когда она оставалась лежать, так ничего и не почувствовав, глядя в потолок, а он, удовлетворенный, спал, забыв о ней.

— У тебя было много любовников? — с любопытством, но без малейшего осуждения спросил Тейлор.

— Нет, только двое. Один — еще в буйные юношеские годы. Потом — никого, до Брайана. И я думала, что он воплощает именно то, что мне нужно от мужчины, — с горькой иронией сказала она.

Он провел рукой по ее шее, вокруг груди, и снова по ее телу пробежали искорки возбуждения.

— Теперь я понимаю, почему он не хотел тебя терять, — промурлыкал Тейлор, как будто ее тело ответило ему на все вопросы.

Энджи вскинулась в горячем возражении:

— Тогда он не должен был лгать мне. И употреблять наркотики. И валяться в постели с другими женщинами. Может быть, мне следовало сразу спросить, что ты об этом думаешь, Тейлор.

— Я ненавижу ложь. — Он подался вперед и захватил губами ее сосок, отчего тот тут же затвердел. — И не испытываю ни малейшего стремления получать искусственное удовольствие от наркотиков. — Он перешел к другому соску. — И я все время хранил верность Триш.

Энджи успокоили его слова. Если уж этот человек что-то сказал, значит, так оно и было.

— На самом деле… — он поднял голову, — на самом деле ты — единственная женщина, с которой я был после Триш. — Его пальцы дразняще прошлись по ее животу. — Единственная, с которой я хотел быть.

Энджи решила принять это как комплимент и успокоенно подумала, что Тейлор не такой человек, чтобы относиться к женщине легко.

Он подался вперед и нежно накрыл ее губы своими, прошептав:

— Останься здесь. Я сейчас вернусь.

Энджи услышала только, как он быстро прошел в ванную, открыл дверь, закрыл. Она сообразила, что ему надо избавиться от презерватива, а может быть, и надеть новый…

При этой мысли она слегка нахмурилась. Но, впрочем, этого вполне можно было ожидать, учитывая, какой долгий пост пришлось ему выдержать. Я не могу больше ждать. Не могу. Эти его слова внезапно зазвенели в ее мозгу, словно тревожные колокольчики. Если Тейлор попросту использовал ее, воспользовался ее желанием, ее готовностью…

Она не сможет этого перенести!

Энджи нашарила выключатель стоявшей на тумбочке лампы и включила ее. Ей необходимо пролить свет кое на какие вопросы. Темнота хороша для разыгравшейся фантазии. Теперь ей нужно увидеть лицо Тейлора, когда он вернется. И он тоже должен увидеть ее лицо. Чтобы понять, что она живой человек, которому можно причинить боль неосторожным обращением, как любому живому существу.

Подталкиваемая потоком сомнений, она быстро оглядела комнату. Нигде никаких фотографий жены. В убранстве комнаты вообще не чувствовалось женской руки. Энджи лежала на широкой кровати. Прочая обстановка была подобрана явно по мужскому вкусу, в коричневых и синих тонах. Тяжелые прочные стулья, массивные шкафы.

Ее громко стучащее сердце тревожно замерло, когда открылась дверь ванной. С остановившимся дыханием она смотрела на Тейлора, который вышел из ванной и остановился, увидев Энджи, сидящую обнаженной на залитой светом постели. Она не подумала о том, что надо было бы чем-нибудь прикрыться.

Зрелище его нагого тела заставило ее залюбоваться им, забыв обо всем на свете. Одно дело — чувствовать его наготу, и совсем другое — видеть. Он был сложен как скульптурное изваяние Микеланджело, с восхитительной мужественностью, пропорционально, но никоим образом его нельзя было спутать с холодной каменной статуей. Его кожа блестела, а все тело так и излучало силу и мощь. Энджи снова захлестнуло горячее желание.

— Дело во времени или… во мне, Тейлор? — выпалила она, торопясь, пока он не подошел к ней.

Он нахмурился, не понимая, о чем она говорит.

— У тебя ведь долго никого не было, — пояснила она.

Его брови поднялись. Глаза радостно сверкнули.

— Дело в тебе. Как ты могла сомневаться? — Он только покачал головой. — У меня были предложения, Энджи. Просто я не хотел их принимать. Недостаточно хотел, точнее.

Значит, дело в ней. Даже если это касалось только физического влечения, она обладала чем-то, чего не имели другие. Тяжесть, давившая на ее сердце, исчезла, и она ощутила сладкое головокружение, когда Тейлор улыбнулся ей.

— Хорошо, что ты включила свет, — сказал он, ложась на кровать и вытягиваясь на ней. Взял в ладонь ее ступню и, весело блестя глазами, принялся перебирать ее пальцы. — Теперь я могу получать удовольствие и от твоего вида.

Больше Энджи не тревожилась.

Мрак исчез, и все было более чем реально.

Для начала.

Глава одиннадцатая

Энджи с детьми как раз возвращалась в школу после утреннего чая, когда увидела приближающийся самолет.

— Это вестлейковская «сессна», — сказал Хэмиш. Очевидно, самолет нередко появлялся в Джираланге.

Все утро мальчик был очень разговорчив, даже искренне улыбнулся Энджи, когда она похвалила его работу. Вероятно, такое изменение было результатом вчерашнего разговора с отцом. И все-таки Энджи не могла сдержать радость. Насколько было бы проще ей с Тейлором, если бы его сын относился к ней с симпатией. Особенно после минувшей ночи.

— Спорю на что хочешь, что это Диана Вестлейк опять явилась повидать твоего папу, — ехидно заметил Уэйн, в его глазенках засветилась насмешка.

Хэмиш бросил на него злобный взгляд. Вздернутый вверх подбородок и плотно сжатые губы не допускали никакого развития этой темы.

Его негодование озадачило Энджи. Обыкновенно оба мальчика перебрасывались шутками и понимали их, никогда не обижаясь друг на друга. Поскольку она не имела никакого представления об упомянутой женщине и о цели ее приезда, реакция Хэмиша волей-неволей заставила о многом задуматься. Ему либо не нравилась сама женщина, либо ее отношение к его отцу.

Джесси, всегда готовая прийти на помощь, с понимающей улыбкой повернулась к Энджи.

— Мама говорила, что Диана Вестлейк облизывается на папу Хэмиша.

— Заткнись, ты, Джесси! — гневно воскликнул Хэмиш.

У Энджи по спине пробежал тревожный озноб.

Джесси, не смутившись этим окриком, тоном старшей и с видом превосходства продолжала:

— А почему, как ты думаешь, она тут вертится с тех пор, как твоя мама умерла?

— Ага… и всюду сует свой нос, — снова вмешался Уэйн.

— Они могли бы объединить две самые большие фермы в округе, если бы поженились, — значительным тоном сказала Джесси.

Энджи было ясно, что дети только повторяют сплетни взрослых, и они ей понравились не больше, чем Хэмишу.

Он со сверкающими глазами повернулся к Джесси.

— Мой папа не собирается жениться. Никогда! — выкрикнул он.

Джесси уперла ручки в бока и хмыкнула:

— Он тебе сам сказал, да?

— Заткнись-ка лучше, Джесси Гейтс.

— Вот видишь? — торжествующе спросила она. — Ты сам ничего не знаешь.

— Достаточно, Джесси, — твердо вмешалась Энджи. — Ты тоже ничего не знаешь, и это никого из нас не касается. — Она заставила себя дружелюбно улыбнуться. — Забудем об этом, хорошо?

Джесси фыркнула, недовольная тем, что ее осадили. Уэйн засунул руки в карманы и, глядя в небо, засвистел. Хэмиш пнул ногой камень на дороге и пошел, мрачно опустив голову.

Энджи получила достаточно пищи для размышлений, и все это ей ни капельки не понравилось. Да, в ее связи с Тейлором не было никаких обещаний на будущее, и все-таки после прошлой ночи у нее появились кое-какие основания надеяться на отношения, о которых она всегда мечтала, — с полным взаимопониманием, общими ценностями, скрепленными сильным влечением друг к другу. Неужели она просто обманулась? Неужели Тейлор хотел только, чтобы его постель не остывала до брака с Дианой Вестлейк?

От хорошего настроения не осталось и следа. Энджи с трудом могла сосредоточиться на работе детей в течение последующих двух уроков. К счастью, была очередь занятий с Джесси, а девочка в помощи практически не нуждалась. Мальчики тем временем сидели тихо, занятые сочинением, хотя Энджи заметила, что ручка Хэмиша двигалась не очень бойко. Он был явно расстроен.

Конечно, перспектива получить мачеху его не радовала. Это было вполне понятно, учитывая то, что ему пришлось перенести от родной матери. Впрочем, он мог любую женщину, оказавшуюся вблизи от Тейлора, рассматривать как потенциальную угрозу. Поэтому положение учительницы не поможет Энджи, если ее отношения с Тейлором продолжатся. Скрыть их полностью все равно не удастся, как ни старайся.

Она надеялась со временем осторожно подготовить Хэмиша. Но теперь готова была согласиться с Тейлором в том, что их отношения не надо афишировать, пока Хэмиш не привыкнет к ней. Риск разрушить только что сложившееся хрупкое чувство безопасности у ребенка был бессмыслен, больше того недопустим. Впрочем, теперь у Энджи появились нехорошие подозрения насчет того, зачем еще Тейлору могло понадобиться скрывать их связь.

Может быть, он подумывал о Диане Вестлейк?

Бесспорно, уж она-то не носила ярлыка горожанки. Наверняка многие в Джираланге смотрели на их предполагаемый брак как на удачную партию.

Энджи попыталась успокоить себя, припомнив слова Тейлора о том, что он не хотел других женщин. Но может быть, Диана Вестлейк ему ничего и не предлагала, соблюдая положенный приличиями траур?

Несомненно, в другой раз Тейлор приложит все усилия, чтобы жениться разумно. Если вообще будет этот другой раз. Ему нужна общность целей, изначальное взаимопонимание, а все это идет от происхождения и воспитания… Ему нужно то, что способно создать прочную и крепкую семью. Он явно настороженно относился к браку на основе секса. И, как бы ни был возбужден, никогда не забывал предохраняться.

Не то чтобы Энджи могла винить его за это. Она и сама не хотела незапланированной беременности. И о замужестве тоже пока не помышляла. Она даже еще не задумывалась о продолжительных отношениях с Тейлором, потому что все было слишком неясно. Брайан преподал ей хороший урок. Она ведь могла выйти за него замуж в самом начале их связи, предложи он это. И совершить огромную ошибку.

Она лишь жалела, что не знала о Диане Вестлейк вчера вечером. Эта женщина могла быть совершенно безразлична Тейлору, но ее сегодняшнее появление заставляло всерьез задуматься над вопросами, которые прошлым вечером Энджи и в голову не приходили.

Здесь не город, где мужчина и женщина могут встречаться так, что ни одна живая душа об этом не прознает. Здесь маленький, узкий мирок, в котором дела Тейлора касаются всех остальных.

Наступило время общего урока по закону Божию для всех троих учеников. Энджи не слушала магнитофонную запись, поглощенная размышлениями о приезде Дианы Вестлейк в Джираланг. Значит ли это, что она останется ночевать? Или задержится на несколько дней? Что такое гостеприимство в степи? Если бы ее приезд ожидался заранее, кто-нибудь заговорил бы об этом. С другой стороны, вполне вероятно, что она всегда была здесь желанной гостьей и могла приезжать когда захочет.

Наступило время ланча. Уэйн и Джесси убежали вперед, торопясь к дому. Хэмиш не спешил. Он плелся рядом с Энджи с мрачным, замкнутым выражением лица. Она не стала делать попыток заговорить с ним. Оба испытывали очень сходные чувства. Вновь прибывшая гостья не радовала ни его, ни ее. Это их в некотором роде объединяло, хотя едва ли Хэмиш что-либо замечал.

Ивонна и Джемма уже успели вручить своим чадам по сэндвичу, когда Хэмиш и Энджи наконец добрались до кухни. Тельма, вероятно услышавшая голоса, появилась в дверях.

— Пойди поздоровайся с Дианой, Хэмиш, — сказала она с теплой улыбкой. Потом, уже гораздо менее тепло, но без обычного металла в голосе, обратилась к Энджи: — Может быть, вы тоже пойдете туда, Энджи? Вестлейки — наши ближайшие соседи, и Диана хотела бы познакомиться с вами. Мы были бы рады, если бы вы присоединились к нам за ланчем.

— Спасибо.

Значит, предстоит пройти и через этот экзамен, подумала Энджи, не сомневаясь, что Диана уже получила о ней исчерпывающую информацию из уст Тельмы. Нет никаких сомнений в том, чью сторону примет тетка Тейлора, если возникнет конфликт. Хэмиш, однако, шел позади Энджи, явно решив использовать ее как буфер при встрече с несимпатичной ему Дианой Вестлейк.

После краткого формального представления Энджи получила возможность поподробнее изучить эту женщину, пока та пыталась завязать с Хэмишем дружеский разговор. Она на самом деле была моложе — лет двадцати или чуть больше, отметила Энджи, привлекательна, но без особых изысков. Она обладала той естественностью, которая вызывает симпатию: черты лица вполне обыкновенные, волосы светлые, коротко остриженные, и очень красивые зеленые глаза.

Стройная фигура Дианы была обтянута темно-синими джинсами и цветной пестрой рубашкой, придававшей ей особое очарование. Впрочем, такая рубашка не могла быть сшита для работы на ферме — наметанный глаз Энджи безошибочно узнал марку дизайнера, но для мужчин выглядела вполне фермерской. Энджи готова была поклясться, что эта рубашка никогда не надевалась для работы. Она призвана была служить для привлечения внимания и для подчеркивания цвета глаз хозяйки.

Сильнее всего Энджи задела самоуверенность гостьи, явно не соответствующая ее возрасту. Эта девушка хорошо знала, кто она такая и какое место занимает в мире. И если существует в Австралии такое понятие, как степная знать, то Диана Вестлейк, несомненно, принадлежит к самой ее верхушке, так же как и Тейлор. В Джираланге она чувствовала себя как дома, не испытывая никаких неудобств, обычно свойственных гостям. Энджи даже искренне позавидовала ей. Сама же она сильнее обычного ощущала себя чужаком, только со стороны наблюдающим великосветский круг, очень желая войти туда и зная, что это невозможно.

После упорно односложных ответов Хэмиша Диана наконец великодушно отпустила его к остальным детям обедать. Настала очередь Энджи подвергнуться допросу — в форме вежливого и гостеприимного любопытства, но за дружелюбным тоном скрывался тот же вопрос, что и у Тейлора в день их первой встречи в отеле. Зачем горожанке, профессиональной учительнице, вдруг понадобилось ехать в глушь?

Не чувствуя вкуса, Энджи ела свою порцию пирога в промежутках между взаимными вопросами и ответами. С обеих сторон не сказано было пока ничего особо личного и сокровенного. Диана окончила в Брисбене в пансионе — она назвала известную Энджи очень дорогую и престижную школу, — а затем сельскохозяйственный колледж. После него снова вернулась в родные пенаты.

Иметь в распоряжении собственную «сессну» гораздо лучше, чем спортивный автомобиль, отметила Энджи.

— Все в округе очень вами интересуются, — с очаровательной, обезоруживающей улыбкой сказала Диана. — Почему вы совсем не участвуете в наших утренних радиопереговорах?

Энджи нервно улыбнулась в ответ.

— Я никого не знаю…

— Мы здесь не привыкли к таким церемониям. Вы можете просто представиться и включиться в беседу.

— Мне это кажется… несколько преждевременным. Лучше сначала познакомиться с людьми лично. — Тейлор уже предупредил ее о сплетнях, ходящих по округе, и она не имела ни малейшего желания давать пищу для разговоров.

— Да, и прекрасная возможность перезнакомиться со всеми представилась бы на Больших скачках, но до них еще три месяца. Там всегда очень весело, правда, Тельма?

Последовал одобрительный кивок головой со стороны тетки Тейлора.

— Диана и вся ее семья каждый год организуют эти скачки на своей ферме. Вся округа принимает участие. Даже из города приезжают друзья, — многозначительно добавила она. — Может быть, вы тоже хотели бы кого-нибудь пригласить, Энджи?

На этот выпад Энджи отреагировала только кивком и улыбкой:

— Спасибо за предложение.

— А пока что вы вполне могли бы общаться со всеми по радио. Таким образом вы почувствовали бы себя настоящим членом нашего маленького общества, — настаивала Диана.

Энджи пожала плечами.

— Думаю, это не совсем то же самое.

Ее лицо уже буквально онемело от улыбки.

— Но здесь все, наверное, кажется вам таким непривычным, — не уступала Диана.

— Век живи — век учись. Кстати, об учебе. Мне надо идти за детьми — время продолжать занятия.

Радуясь поводу исчезнуть из-за стола, где ее в течение всего ланча изучали, словно букашку, Энджи вышла. Может быть, она все преувеличивает из-за излишней мнительности, но дружелюбие Дианы показалось ей фальшивым с начала и до конца, фальшивым и угрожающим. Конечно, она прилетела не просто так и явно не затем, чтобы помочь приезжей учительнице вписаться в местную жизнь.

Энджи оставалось только терпеливо ждать развития событий, чтобы картина прояснилась. А пока что осторожность для нее — наилучшая тактика.

Хэмиш выглядел не менее несчастным, чем Энджи, когда они вернулись в класс. Первый урок прошел над самостоятельной работой по математике, а Энджи проверяла время от времени, не нужна ли кому-то из детей помощь. В основном ее внимание привлекал Уэйн. Он всегда после ланча становился неусидчивым и беспокойным. После математики Энджи решила показать им видеофильм об окружающей среде и ее защите — развлекательный и познавательный одновременно. Ей казалось, это наиболее оптимальное завершение нелегкого дня.

Не успел фильм закончиться, как в дверях возникла Диана.

— Привет! Надеюсь, я ничему важному не помешала? — Она бегло окинула взглядом детей, которые явно не казались изнуренными работой. — Тельма сказала мне, что Тейлор с Гэри на двенадцатом участке, укрепляют оросительный канал. Это километрах в семи отсюда. Не хотите съездить со мной, Энджи?

Так же хочу, как и любоваться на вас с Тейлором вместе, мрачно подумала Энджи. Она сразу почувствовала, что эта женщина желает выставить ее в невыгодном свете.

— Спасибо вам большое, но…

— Ну, детей можно отпустить и пораньше хоть раз, — перебила Диана.

— Ура! — радостно вскинулся Уэйн.

— И я уверена, что Гэри будет очень рад вас видеть, — продолжала Диана.

Такое четкое и безапелляционное разделение всех на пары с указанием учительнице ее места едва не заставило Энджи громко фыркнуть. Эта женщина привыкла, чтобы все поступали так, как ей заблагорассудится. Энджи с трудом боролась с искушением сообщить, что мужчина, с которым она спала этой ночью, предпочтет ее общество, но сочла за лучшее промолчать. Конечно, Диана будет побеждена, но Энджи рискует потерять едва появившееся доверие Хэмиша. Потом, это дело Тейлора — определить, кто здесь кто.

Она выдавила еще одну улыбку и сказала:

— Нет, спасибо. Я еще совсем слабый наездник.

— О! Какая жалость! — Диана сделала извиняющуюся гримаску. — Я совсем забыла, что вы, в отличие от нас, не в седле родились.

Да, черт побери, не в седле!

Гримаска превратилась в широкую улыбку.

— В таком случае увидимся позже.

Не успела за ней закрыться дверь, как Уэйн принялся упрашивать все равно отпустить их пораньше. Слишком подавленная, чтобы обсуждать сегодняшний фильм, Энджи не стала возражать. Уэйн с Джесси мгновенно испарились из класса, но Хэмиш остался сидеть на своем месте, пристально глядя на Энджи.

— Что-то не так, Хэмиш? — спросила она.

— Я видел, как вы катались с Джо, — почти обвиняющим тоном выпалил он.

— Тогда ты должен знать, что я только учусь.

— Вы могли поехать с ней, чтобы повидаться с папой.

Стало ясно: мысль о том, что Диана останется наедине с его отцом, даже в присутствии Гэри, мальчику совершенно не нравилась. Энджи невольно подумалось, что Хэмиш смотрит на нее скорее как на палку в колесе Дианы, нежели как на женщину, которая может понравиться его отцу.

— Думаю, Диана собиралась ехать галопом, Хэмиш, — сухо ответила она. — Ничего хорошего не вышло бы, если бы я упала и переломала кости. Были бы только лишние проблемы.

Он нахмурился, хотя и понимал, что в ее словах есть резон, но все равно остался недовольным ситуацией. Прошло несколько минут. Он молчал, размышляя. Энджи терпеливо ждала — торопить Хэмиша не имело смысла. Мальчику необходимо самому разобраться в своих чувствах, хотя Энджи обрадованно заметила, что его доверие к ней постепенно растет.

— Но, наверное, вы сможете доехать до реки, — наконец сказал он. — Мы поедем медленно. — В его голубых глазах неожиданно засветилось недетское чувство ответственности. — Я буду за вами присматривать. Со мной вы не упадете. Я поеду рядом и буду выбирать самую безопасную дорогу.

У Энджи дрогнуло сердце. Что бы ни побудило Хэмиша предложить ей прогулку, но это была первая трещина в ледяной стене недоверия, первая возможность для нее сблизиться со своим учеником.

— Спасибо, Хэмиш. Это будет замечательно, — тепло ответила она.

Он широко улыбнулся, радуясь, что она одобрила его предложение.

— Я попрошу Джо оседлать вашу лошадь, а вы пока готовьтесь.

— Ты хочешь сказать, что мы поедем прямо сейчас?

— Конечно. А почему нет? Я вам покажу самые красивые места на реке, — сказал он, вскакивая с места.

Конечно, это скорее выпад против Дианы, нежели дружеский шаг в ее сторону, решила Энджи, но отступать и лишаться первой реальной возможности поладить с Хэмишем она не собиралась.

— Договорились. А я заскочу на кухню и прихвачу с собой чего-нибудь вкусного, — предложила она.

— Отлично!

Вместе они вышли из школы, разговаривая и смеясь. Энджи сначала засомневалась, не будет ли их прогулка расценена как намеренное пренебрежение к предложению Дианы, но потом подумала, что река находится километрах в трех, а с Дианой ехать пришлось бы намного дальше. К тому же доверие Хэмиша для нее гораздо важнее, чем поездка в хвосте у Дианы Вестлейк.

А что до самого Тейлора…

Сердце Энджи сжалось.

Оставалось только надеяться, что она не ошиблась с Тейлором Мэгуайром. Если при Диане Вестлейк он хотя бы словом или жестом отречется от их отношений… что ж, лучше пусть ей будет больно сейчас, нежели позднее.

Глава двенадцатая

На реке было просто великолепно. В отличие от скудной степной растительности здесь, вблизи воды, пышно росли зеленые деревья, в тени которых было так приятно прятаться от изнуряющего зноя. Каменистые берега полого спускались к воде, образовывая то здесь, то там маленькие заливы. Хэмиш показал Энджи черепаху и водяную ящерицу, а всех попадавшихся им на глаза птиц безошибочно и быстро называл по видам.

Как и обещал, он неусыпно следил, чтобы Энджи ровно держалась в седле по пути к реке. Потом привязал обеих лошадей к длинной, свесившейся вниз ветке и повел Энджи на «экскурсию» по берегу. Теперь они поменялись ролями, и Хэмиш не хуже заправского учителя географии и биологии рассказывал ей множество интересных историй о местной природе. Пожаловаться на скуку Энджи никоим образом не могла. Ее очень впечатлили его глубокие знания, которые Хэмиш сам воспринимал как нечто совершенно естественное. Это был его мир, который он искренне любил.

Наконец они сели передохнуть.

— Спасибо большое, Хэмиш, что привез меня сюда. Я очень давно хотела здесь побывать.

Он взял камень и бросил его в воду. Долго наблюдал за разбежавшимися по воде кругами и только потом ответил:

— Здесь есть отличное место для рыбалки. Я вам потом покажу.

— Было бы здорово.

Он кивнул и снова умолк.

Еще несколько минут прошло в молчании. Энджи посмотрела на часы.

— Наверное, нам пора ехать обратно. Уже почти пять.

— Там будет она, — пробормотал сквозь зубы Хэмиш и наклонился, чтобы поднять еще один камень. Швырнул его в воду с большей силой.

— За что ты не любишь Диану? — тихо спросила Энджи.

Он проницательно посмотрел на нее.

— Вам она тоже не нравится.

Возразить Энджи не могла. Крыть нечем.

— Мама говорила, что она как крокодил.

Впервые он упомянул о матери. Энджи стиснула зубы, боясь сказать что-нибудь не то.

— Я слышал, как она говорила это папе, — продолжал он. — Даже не говорила, а кричала.

— Может быть, ты не понял и мама говорила о чем-то другом, — мягко сказала Энджи.

Он мрачно взглянул на нее.

— Нет, это правда. Мама говорила, что Диана лежит на берегу и ждет, когда папа подойдет поближе, и, как только он подойдет, она бросится и схватит его.

Что ж, вполне адекватное описание Дианы Вестлейк. Но Хэмишу нужно помочь развеять его страхи.

— Не думаю, что твой папа из тех людей, которые так легко позволяют крокодилам себя схватить. Разве он не осторожен с ними?

— Да. Но она все равно продолжает приезжать, — неуверенно ответил Хэмиш. — Как будто к себе домой.

— Ну, может быть, твой папа позволяет ей так свободно приезжать, потому что знает, что у нее нет зубов?

Он посмотрел на нее сначала испуганно, потом расхохотался.

— Но, Энджи, она же не беззубая!

— Тогда, значит, ее зубы не способны его достать.

Хэмиш заулыбался, успокоившись. Энджи оставалось только надеяться, что это не просто ее выдумка.

— Хэмиш… Энджи… — раздалось на реке, и они оба дружно повернули головы на зов.

— Мы здесь, за поворотом, папа, — откликнулся Хэмиш.

Энджи вскочила с валуна, на котором они сидели, изумленная внезапным появлением Тейлора. Он с Дианой или нет?

Застучали лошадиные копыта. Всадник быстро приближался. Выехал из-за поворота и резко осадил коня, увидев стоящих рядом Хэмиша и Энджи. Быстро окинул взглядом Энджи с ног до головы.

— С тобой все в порядке? — встревоженно спросил он.

— Конечно, в порядке, папа, — ответил за нее Хэмиш. — Я за ней присматривал.

Тейлор посмотрел на сына, и его сжатые губы раздвинулись в улыбке.

— Отлично, Хэмиш. Энджи еще не очень хорошо ездит верхом. Я не был уверен, знаешь ли ты об этом.

Он приехал, чтобы удостовериться, что с ней все в порядке! Невзирая ни на какую Диану с ее намерениями!

Энджи невольно заулыбалась.

— Я вполне нормально доехала сюда. Хэмиш ехал рядом.

— Все равно, мало ли что может случиться, — все-таки возразил Тейлор, но видно было, что он успокоился. Может быть, когда-нибудь Энджи и сможет сравняться с ним. Во всем.

— Энджи ведь не глупенькая какая-нибудь, папа, — подал голос Хэмиш.

Замечание сына вызвало у Тейлора улыбку, от которой у Энджи сладко замерло сердце.

— Ты прав. Честно признаться, Энджи — самая умная женщина, которую я когда-либо встречал. — Его голубые глаза тепло и радостно смотрели на нее.

— Ага. Она на самом деле умная, — согласно кивнул Хэмиш.

Шум мотора самолета над ними заставил всех троих поднять головы. Они проводили «сессну» взглядами в полном молчании, пока самолет не скрылся за деревьями.

Хэмиш заговорил первым.

— Она уехала, — изумленным тоном произнес он и недоуменно посмотрел на отца. — Это ты велел ей уехать, папа?

Тейлор нахмурился.

— С соседями никогда нельзя так поступать. Нужно быть гостеприимными.

— Да, я знаю. — Он пнул попавшийся под ноги камешек. — Но просто она обычно остается.

— Полагаю, она решила на этот раз вернуться домой.

Взгляд Тейлора, пронзительно-голубой, обратился к Энджи, изгоняя прочь все страхи и сомнения, вызванные приездом Дианы Вестлейк. Энджи, вся трепеща от радости, посмотрела ему в глаза. Нет, никакой двойной игры здесь быть не может. Он остается с ней.

— Это потому, что ты поехал сюда за Энджи?

Вопрос Хэмиша мгновенно и резко вернул их к действительности. Они совсем было забыли о присутствии рядом с ними ребенка. Нервы Энджи натянулись. Неужели они себя выдали с головой? Вдруг мальчик заметил или почувствовал: между ними что-то есть? На его лице появилось явно подозрительное выражение.

— У Дианы могла быть масса причин вернуться домой, Хэмиш, — спокойно ответил Тейлор. — Наша обязанность — отвечать за своих работников. Ответственность — прежде всего. Думаю, Диана поняла, почему я поехал сюда.

— За Энджи, — подчеркнуто сказал Хэмиш.

— Да, — кивнул Тейлор.

Хэмиш выглядел невероятно довольным. Он посмотрел на Энджи, в его глазах прыгали веселые искры.

— Может быть, это ты вышибла крокодилу зубы, Энджи? — Он засмеялся и пощелкал зубами, потом расхохотался звонко и свободно, словно огромная тяжесть свалилась с его плеч.

Тейлор непонимающе посмотрел на обоих.

— О чем это вы?

— Это так, местная шутка, — облегченно улыбаясь, ответила Энджи. Да, она на самом деле оказалась палкой в колесе Дианы! Хэмиш не против, если его папе понравится учительница, лишь бы крокодил остался без зубов.

— Да, папа, это так, местная шутка, — повторил он за ней. — Здорово, что Энджи поехала со мной.

Тейлор улыбнулся.

— Это была хорошая идея, Хэмиш, но нам пора домой.

— Поехали. Я привязал лошадей к старой иве.

И он с высоко поднятой головой зашагал вперед. И больше не пинал камни, попадавшиеся по дороге.

Энджи двинулась было за ним.

Тейлор поймал ее руку, отчего по всему ее телу разлилось блаженное тепло. В его глазах был веселый вопрос.

— А меня можно посвятить в ваши секреты?

Энджи пожала плечами.

— По-моему, не секрет, что Диана Вестлейк не относится к любимицам Хэмиша.

Тейлор вздохнул и поднял глаза к небу.

— До сегодняшнего дня ты тоже к ним не относилась. А теперь внезапно оказалась на таком хорошем счету. Не хочешь объяснить почему?

— Просто мы наконец поближе познакомились.

Тейлор засмеялся, довольный ответом.

— Я боялся, что он тебя обидит, сам того не желая.

— Думаю, мы это уже миновали. Он понял, что я доверяю ему, и гордится этим.

— Я рад это слышать.

Не отпуская ее руки, Тейлор повел ее вслед за Хэмишем. Энджи расхрабрилась настолько, что сказала:

— Хэмиш был расстроен, потому что Джесси на уроке повторяла сплетни о тебе и Диане, ведь говорят, что ваша свадьба уже практически назначена.

Тейлор только раздраженно вздохнул.

— Это любимый пунктик Тельмы. Еще вчера вечером я ей сказал, что из этого ничего не выйдет. Диана — дочь Адама Вестлейка, и я ей готов оказывать всяческое уважение. Ни больше, ни меньше, Энджи.

Вчера вечером!

А сегодня утром Диана уже прилетела.

Может быть, Тейлор ничего не видит вокруг себя, но уж у нее-то глаза открыты. Диана вполне может разыгрывать перед ним роль милой и деликатной девочки, спрятав до поры до времени свои настоящие намерения. Как только Тейлор выказал интерес к учительнице, леди немедленно умчалась домой, не снимая маски дочери богатого соседа. Энджи понимала, что походит на ревнивую самку, размышляя таким образом, но ничего не могла с собой поделать.

Диана наверняка не знала, куда деваться от гнева, но она достаточно умна, чтобы ничего не показывать. Крокодил… лежащий на берегу… поджидающий жертву и выбирающий удобный момент, чтобы ее схватить… не намерен спешить.

Тейлор, вероятно, не обратил тогда внимания на слова жены, считая их невротическим выпадом. Одному богу известно, что Диана Вестлейк предпринимала и прежде, чтобы разрушить его брак, но Энджи не стоило большого труда вообразить, как она могла проделывать различные манипуляции за его спиной. И главной задачей Энджи было не попасться самой в эти сети.

Тейлор пришел к ней.

Он о ней беспокоился.

И ей следовало радоваться этому и не позволять никому это разрушить.

Хэмиш уже держал лошадей наготове. Тейлор помог Энджи сесть в седло и не выпускал ее талии, пока не убедился, что неопытная наездница крепко сидит в седле.

— Все в порядке, но все равно спасибо, — сказала она.

Тейлор широко улыбнулся.

— Я рад.

Энджи поняла, что он просто искал предлог, чтобы обнять ее.

Настроение у Хэмиша, наблюдавшего отца рядом с учительницей, ничуть не упало. Он благожелательно посмотрел на Энджи, явно очень довольный тем, что Диана уехала. Неспешным шагом они направились обратно к дому; Энджи ехала посередине, охраняемая с обеих сторон Мэгуайрами.

Отец с сыном перебрасывались замечаниями о прошедшем дне, при этом не исключая из разговора и Энджи. В основном она все-таки помалкивала, внимательно слушая их беседу, вникая в подробности здешней жизни, в проблемы развития фермы и понимая, насколько Хэмиш хочет быть похожим на своего отца.

Они были единым целым — отец и сын, — они принадлежали друг другу. Такого Энджи не знала никогда, ни с родителями, ни с теткой. И опять ее охватило чувство пустоты, чувство отчуждения от этой счастливой жизни. Да, она могла прикоснуться к ней, но и только. А этого было недостаточно. Ей хотелось быть внутри этого круга. С Тейлором.

Энджи посмотрела на него, сама не замечая, какое неприкрытое желание отражается в ее глазах. Тейлор перехватил ее взгляд. Вспышка ответного желания мгновенно обожгла обоих, словно оно тлело в них уже давно, ожидая только искры. Энджи поспешно отвела глаза, чувствуя, как ее лицо медленно заливается румянцем, а сердце гулко стучит.

В ее воображении замелькали эротические картины. Запахи земли и конского пота щекотали ее ноздри. Она посмотрела на руки Тейлора, свободно держащие поводья; сильные, властные руки, умеющие ласкать нежно, но с восхитительной силой. Ее взгляд скользнул на его бедра, крепкие и мужественные, позволяющие догадываться о его мужской силе.

— Я сам присмотрю за лошадьми, Хэмиш, — сказал Тейлор, когда они подъехали к воротам конюшни. — А ты отнеси седло на место и беги домой, прими душ после поездки и приведи себя в порядок до ужина. Тельма будет недовольна, если ты опоздаешь.

Он хочет остаться с ней наедине!

— Энджи может понадобиться помощь с расседлыванием, — заметил Хэмиш.

— Спасибо, но я хочу сделать все сама. Джо учил меня, и мне желательно бы попрактиковаться, — быстро отозвалась Энджи, чтобы облегчить Тейлору задачу.

— Ну ладно, — улыбнулся ей Хэмиш. — Ты отлично справилась, Энджи. Даже не похоже было, что ты могла упасть.

Она улыбнулась в ответ.

— Ты очень терпеливый спутник. И я совсем не боялась.

— Папа всегда говорит, что это наша работа — заботиться о наших людях, — с гордостью заявил он.

О наших людях.

Энджи хотела бы надеяться, что за этим стоит нечто большее, нежели просто «работники».

Теперь дело оставалось за малым — не опозориться при спуске с лошади.

Каким-то образом ей все же удалось очутиться на твердой земле. Последующие несколько минут прошли как в тумане. Хэмиш суетился вокруг, Тейлор сначала расседлал свою лошадь, помог Энджи, а потом открыл ворота конюшни.

— Увидимся позже, — крикнул Хэмиш, удаляясь бегом в направлении дома.

Они оба помахали ему вслед. Тейлор закрыл ворота, взял свое седло и пошел рядом с Энджи в конюшню. Не говоря ни слова, они вошли в слабо освещенное здание, в небольшое помещеньице, где на крюках была развешена конская сбруя. Чувство, охватившее их обоих, было слишком сильно, чтобы говорить. Слова могли только нарушить неповторимость, особенность момента, уничтожить ощущение интимности.

Как только они избавились от обременявшего их конского снаряжения, Тейлор привлек Энджи к себе. Ее руки обвили его шею, и он крепко прижал ее тело к своему. Их губы слились, оба чувствовали себя словно после долгого и жестокого голода. Их страсть все возрастала, пылающее, огненное, всепоглощающее желание охватило обоих.

Тейлор прислонился спиной к стене и притянул Энджи к себе за бедра. Она почувствовала, как сильно его желание. Ее тело пронзила отчаянная жажда никогда не расставаться с этими сильными, нежными руками. Тейлор вытащил ее рубашку из пояса джинсов, его ладонь проникла под ткань, к застежке лифчика. От прикосновения его пальцев сладкая и жаркая дрожь охватила все ее тело.

Его губы на мгновение оторвались от ее.

— Энджи… — простонал он. Потом повернул ее спиной к себе. — Я хочу коснуться… — Его пальцы проникли под расстегнутый лифчик, обхватили ее грудь, потом скользнули ниже, к поясу джинсов, к молнии, потом внутрь, под трусики.

Энджи прижималась к нему спиной, его губы спустились к ее шее, а пальцы все более страстно и настойчиво ласкали ее грудь, в то время как другая рука проникала внутрь нее, заставляя все ее тело сжиматься в судорогах наслаждения и желания большего, большего, большего…

Она почувствовала его восставшую плоть, сдерживаемую одеждой, и, не выдержав, простонала:

— Я тоже хочу чувствовать тебя…

Сил делать что-то самой у нее уже не было. Все ее тело дрожало от желания, которое только он мог удовлетворить. Его рука обхватила ее за талию, поддерживая, пока он расстегивал свои джинсы, а потом стягивал ее, и наконец Энджи ощутила его твердую плоть между своих ног. Это было восхитительно, но… недостаточно.

— Прошу тебя…

— Энджи, я не могу. — Его голос звучал хрипло и надтреснуто. — Риск… Я не ожидал.

— Сейчас безопасно… Клянусь… — Ее голос выдавал безумное желание. — Ты должен…

Она подалась вперед, обхватила его ногами, и с диким, животным стоном желания он вошел в нее.

Его руки обнимали ее, ласкали ее грудь, и Энджи представилась необычайно эротическая картина — словно сейчас они едут вместе верхом; запах седельной кожи опьянял ее, и вокруг был его мир, мир Тейлора, и она теперь принадлежала ему, и они были вместе в этом мире. Он повторял ее имя вновь и вновь, и весь мир вокруг кружился, взвивался по спирали к вершинам высочайшего наслаждения. И наконец, на самом пике восторга, она снова услышала хриплый, страстный шепот:

— Энджи…

Сквозь плавающий туман ей в голову внезапно пришла восхитительная мысль, от которой сладко сжалось сердце: это — ее территория, а не Дианы Вестлейк. Тейлор держит ее в своих объятиях, целует ее, шепчет ее имя, и никакому крокодилу не добраться до него.

Глава тринадцатая

Много недель подряд работники переезжали из одного лагеря в другой, клеймили, сортировали скот, и наконец настал большой день. Сегодня предстояло погрузить весь отобранный скот для отправки на продажу. Отсюда быков доставят сначала в Дарвин, а потом, морем, в Индонезию. Строгая, отлаженная организация всего процесса лишний раз показывала, как на самом деле сложно управлять такой фермой, как Джираланг.

Энджи, освободив своих учеников от занятий, теперь стояла вместе с ними около загородки огромного скотного двора, наблюдая новую и захватывающе интересную для нее картину.

Тейлор забрался на ограду около ворот, обозревая сразу все. В руке у него была рация для связи с Джо Камероном, главным погонщиком. Лео восседал на специально поставленном для него высоком сиденье и вел счет погрузке.

Крупные рыжие быки брахманской породы тяжелыми копытами поднимали тучи пыли на дороге. Мужчины сопровождали их верхом, вооруженные электрическими пиками и пластиковыми дубинками. Овчарки кружили вокруг стада, внимательные и готовые загнать обратно любое отбившееся животное. Каждый раз, когда какой-нибудь бык пытался вырваться на свободу, у Энджи замирало сердце, но мужчины и овчарки умело, быстро и ловко наводили порядок.

Мычание быков, крики и ругань погонщиков, лай собак — весь этот шум сливался в сплошной гул непрерывного движения, наглядно демонстрирующий, что такое жизнь в степи: опасная, но такая настоящая, живая жизнь, с тяжелым трудом, зноем, пылью; и все, что Энджи знала прежде, теперь казалось таким незначительным и мелким по сравнению с этим.

Городская жизнь казалась уже ненастоящей, словно люди там не живут, а только играют в жизнь, окружив себя искусственными предметами, отгородившись от всего природного. Там ценилось то, что здешним жителям показалось бы ничего не значащей чепухой. Внезапно Энджи поняла, почему они так относятся к горожанам. Слишком велика была между ними пропасть. Теперь она это осознала со всей ясностью. Она видела, чувствовала и понимала, что уже никогда снова не станет полноценной горожанкой.

Было в этом что-то такое, что проникало в самую глубину души. Ей доводилось слышать разговоры о том, что степь — это огромное пустое пространство, но нет — в степи была жизнь, степь сама была живая. Только в ней и можно было чувствовать себя уверенно. Она не переменится в один день. Она не исчезнет. Жизнь здесь очень близка к природе и от этого представляется наиболее честной и правильной. Энджи всегда искала этого. Здесь она чувствовала себя на своем месте. Здесь ей было хорошо.

За все четыре месяца, проведенные в Джираланге, она даже ни разу не заскучала. Здесь каждый день ей открывалось много нового, неизвестного и безумно интересного. Конечно, Тейлор, который был неотъемлемой частью этих мест, повлиял на ее отношение. Его нельзя было отделить от степи. И поэтому Энджи все отчетливее осознавала, что хотела бы провести здесь всю жизнь. С ним…

Вот только хочет ли он того же?

Сегодня он особенно был похож на степного короля скотоводов, каким и являлся, вот так стоя на ограде, держа все под контролем. И в то же время он не был диктатором, которому важно утвердить власть своей личности. Он был мужчиной, который видит, что должно быть сделано, и выполняет это, на плечах которого лежит весь груз ответственности за ферму и людей, который не гнушается работой простого погонщика, что и дает ему право быть здесь уважаемым всеми. Все работники уверяли, что без Тейлора не будет и Джираланга.

И Энджи знала почему Он обладал особенным даром лидерства: был заботлив, честен и тверд. По своему опыту работы в школе Энджи знала, что такие люди задают тон в классе. Очень многое зависит от того, кто главенствует. Люди инстинктивно доверяли Тейлору.

Она тоже. В тот вечер, когда он спас ее от Брайана, она полностью доверилась ему, и не обманулась в своем доверии. И сам он постепенно научился верить ей (даже перестал пользоваться презервативами, когда она сказала, что принимает таблетки).

Но Энджи до сих пор не знала, какие он испытывает к ней чувства, помимо сексуальных. Она подозревала, что призрак неудачной женитьбы до сих пор преследует его. Казалось, он доволен тем, как все идет, и не хочет заглядывать в будущее, радуясь каждому дню, прожитому с ней.

— Помираю от голода, — заявил Уэйн. — Уже, наверное, пора обедать. Пошли чем-нибудь разживемся.

Он соскочил с перил. Джесси последовала за ним.

— Уэйн, дома на кухне нам делать нечего, — тоном старшей сестры сообщила она. — Наши мамы помогают повару. Они готовятся к сегодняшнему барбекю.

Мордашка Уэйна просияла.

— Отлично! Пойдем перехватим что-нибудь у них.

— Я не то имела в виду, — раздраженно фыркнула Джесси. Но Уэйн уже удалялся в направлении походной кухни, и ей пришлось его догонять.

Хэмиш не пошевелился. Улыбнулся Энджи.

— Достанется же Уэйну от Билла, если он не поостережется.

Повар, готовивший для работников фермы, терпеть не мог, когда на кухне брали что-нибудь без спроса. Он прежде служил в армии и привык к строгому порядку. Энджи улыбнулась в ответ.

— Получит по заслугам. Думаю, нам не стоит попадаться под руку Биллу, так что лучше пойдем в дом. Или ты останешься и я принесу тебе сэндвичей?

— Нет. Я пить ужасно хочу. Пыль уже на зубах скрипит.

— У меня тоже.

Тейлор резко повернул голову, заметив, что они спускаются с ограды. Значит, несмотря на свою занятость, он не забывал все это время и о ней.

— Обедать! — крикнула она, указывая в сторону дома.

Он кивнул и махнул ей рукой и тут же вернулся к своему занятию, туда, где необходимо было все его внимание.

Только один взгляд — и снова между ними промелькнула искра взаимности, отчего радостные струны запели во всем ее теле.

— Думаю, твоего папу и остальных мужчин накормят прямо здесь.

— Билл отправляет им пакеты с едой. Они уже поели в дороге, а настоящая еда будет сегодня на барбекю. — Его глаза радостно сверкнули. — Это всегда такой классный вечер, Энджи.

— И день был великолепный.

Он рассмеялся и посмотрел на Энджи.

— Тебе ведь на самом деле здесь нравится, правда?

— Да.

— Это из-за папы?

— Отчасти и из-за него, — искренне ответила Энджи. — Я думаю, что твой папа — замечательный человек.

— Он с тобой кажется счастливым, — внезапно заявил Хэмиш. И мрачно добавил: — А с мамой он счастливым не был.

Энджи с трудом перевела дыхание.

— Мне жаль, что все так было, Хэмиш, — тихо сказала она.

— Это все оттого, что она тут не была счастлива, — спокойно отозвался он.

— Люди разные.

— Ага. Папа говорит, что ты на нее не похожа. И правда, не похожа. Хорошо, что ты приехала в Джираланг, Энджи. Очень хорошо.

— Я тоже так думаю.

— А ты собираешься здесь остаться?

— Это зависит от твоего папы.

Он с довольным видом кивнул головой.

— Я так думаю, что папа тебя не отпустит. Если он с кем-то счастлив, то старается, чтобы этот человек остался в Джираланге. Тогда всем хорошо.

Вот так все просто, с точки зрения Хэмиша. Но не для Энджи. Конечно, такое восприятие ситуации со стороны мальчика облегчает многие вещи. Однако за разговором о матери не скрывается ли намек на то, что он знает больше, чем следовало бы? Почувствовал ли он ее близость с Тейлором или просто рад ее обществу?

Что бы он ни думал, все-таки к ней он относится, несомненно, с большей симпатией, нежели к Диане Вестлейк. Которую они не видели с тех самых пор, когда она так неожиданно прервала свой визит два месяца назад. И которую ей предстоит непременно встретить на пикнике, а до него оставалось всего три недели.

Энджи подозревала, что Диана сделает все возможное, чтобы превратить для нее праздничный пикник в пытку, но беспокойства по этому поводу не ощущала. Она рассчитывала на поддержку Тейлора.

Тельма была занята приготовлением огромного бисквита, когда Энджи с Хэмишем вошли в кухню, вымыв руки и умывшись. Они сами приготовили себе перекусить. Хэмиш стал болтать с Тельмой о сегодняшних событиях.

Женщина почти не удостаивала Энджи вниманием. Прямой грубости она не допускала, но Энджи отлично чувствовала ее неприязнь. К ярлыку «горожанка» добавился еще и ярлык «падшая женщина» — с тех пор, как они с Тейлором стали любовниками.

— Пойдем, Энджи. Пойдем обратно, — нетерпеливо потянул ее Хэмиш за рукав. Улыбнулся тетке: — Энджи не хочет ничего пропустить.

— Разумеется, ведь все это для нее ново, — саркастически заметила Тельма. В ее серых глазах блеснуло недоверие. Разве Энджи, эту горожанку, может здесь что-либо искренне занимать?

Избранная Энджи политика нейтралитета с теткой Тейлора внезапно начала рушиться. Обыкновенно Энджи подобные комментарии просто игнорировала, надеясь, что со временем Тельма смягчится. Но сегодня все было по-иному. Она решила поговорить с пожилой женщиной.

— Иди, Хэмиш, — улыбаясь, сказала она. — Мне нужно здесь кое-что закончить, и я тебя догоню.

— Хорошо, — послушно согласился он. — Только не задерживайся.

— Не буду.

Подождав, пока мальчик удалится на достаточное расстояние, Энджи негромко спросила:

— Почему вы хотите, чтобы я уехала, Тельма? Что я вам сделала?

Та прекратила посыпать бисквит кокосовой стружкой и смерила ее стальным взглядом.

— Вы запустили свои сладкие коготки и в Тейлора, и в его сына, а когда решите, что вам это надоело, им не будет сладко.

— Я не думаю, что мне это надоест.

Тельма фыркнула.

— Секс — это далеко не все, как бы приятен он ни был.

— Согласна. Но мне хорошо здесь не только поэтому.

Ледяной скептицизм во взгляде.

— Новизна вам скоро приестся. Как и Триш в свое время.

— Она не любила Тейлора, — твердо и уверенно сказала Энджи.

Усмешка.

— Вы, горожане, способны влюбляться и забывать столько раз, что никаким разводом вас не удивишь и не испугаешь.

— Я говорю не про физическое влечение, Тельма. Я люблю Тейлора как человека… за то, что он честный, надежный, сильный, заботливый. Для меня он — не величественный король скотоводов. Он — король среди людей, он на голову выше окружающих по своим человеческим качествам, которые для меня важнее всего. И я понимаю, что Тейлор стал таким… таким человеком, какого я искала всю жизнь, именно потому, что вырос здесь.

Впервые Тельма молчала, не зная, что ответить, пораженная страстной уверенностью в голосе Энджи.

Печальная ирония искривила губы Энджи, когда она добавила:

— Надоесть это может не мне, Тельма. А Тейлору.

Молчание. Женщина потрясенно смотрела на Энджи.

Та развернулась и вышла из кухни, не зная, какой эффект возымела ее речь. Может быть, она поторопилась и время само показало бы Тельме то, что она рано или поздно должна была увидеть. А возможно, никому другому не дано заглянуть в ее сердце и узнать, что в нем происходит.

Уже позже, к вечеру, когда погрузка закончилась и все работавшие разошлись, чтобы привести себя в порядок перед барбекю, Энджи, отчаянно возжаждав человека, которого она любила, направилась прямо в его ванную комнату, где он принимал душ, смывая с себя пыль и пот.

Тейлор не слышал, как она вошла. Сквозь стеклянные двери ей видна была его спина. Он стоял, подняв руки и намыливая голову шампунем. Энджи почувствовала, что не может ждать, пока он закончит. Она быстро стянула с себя одежду, открыла душевую дверь и вошла внутрь. Обняла его, скользнула пальцами по его твердому животу, всем телом прижалась к нему.

На мгновение он замер, потрясенный неожиданным вторжением. Энджи чувствовала, как крепнет его мужская сила под ее ласками, и трепетала от восхитительного чувства обладания им. Она прикоснулась губами к его спине и прошептала:

— Сегодня ты был великолепен, там, на командном пункте.

Он с шумом вздохнул и повернулся к ней, улыбаясь:

— И это моя награда?

Сквозь струи воды она улыбнулась в ответ:

— Я смотрела на тебя и хотела быть с тобой все эти часы.

— И все эти дни, недели, месяцы, годы, — хрипловато сказал он, приподнимая ее, прижимая к себе, и она почувствовала твердость его плоти, погружающейся в нее.

Он прижал ее спиной к стене и начал движение, но сначала задержался, чтобы поцеловать ее долгим, страстным поцелуем, от которого у нее закружилась голова. Но ей хотелось большего, ей хотелось всего, что он мог дать. Она прижималась к нему, обвивала его, и он отвечал ей со всей силой страсти, входя в ритм, и она с восторгом подчинялась ему, под струями горячей воды его руки ласкали ее бедра, и она поднималась все выше и выше по ступеням наслаждения, пока не наступил долгожданный миг, когда оба они могли дать друг другу то, о чем мечтали.

— Ты великолепна, Энджи, — прошептал Тейлор, покрывая ее поцелуями.

Медленно возвращаясь с небес на землю, Энджи коснулась ладонью его лица и сказала:

— Надеюсь, ты всегда думаешь так, Тейлор.

— Как же иначе? — ответил он, неотрывно глядя на нее. — Ты самое лучшее, что случилось со мной в этой жизни, Энджи.

Тогда люби меня, безмолвно взмолилась она. Люби и никогда не отпускай.

Но он медленно поставил ее на пол и смыл с нее следы их страсти, нежно и ласково, потом вытер насухо, и снова они оказались вместе — и одновременно далеко друг от друга, потому что слова, о которых мечтала Энджи, так и не были произнесены.

Глава четырнадцатая

Барбекю было в полном разгаре; все утолили первый голод и теперь отдыхали, шутили, смеялись, у всех было замечательное настроение, все были довольны сегодняшней работой, выполненной без единой ошибки. Тейлор очень любил такие вечера, когда вся семья и работники Джираланга собирались вместе, объединенные общей работой и чувством взаимопонимания. Это было для всех совершенно естественно, так же как и дышать.

А Энджи понимает, насколько глубоки здесь традиции?

Захватила ли и ее их жизнь, или она остается сторонним наблюдателем, которому просто интересен новый опыт?

Тейлор очень хотел бы знать правду. Сейчас они сидели вместе с Джо и Сью Камерон — главным погонщиком и его женой, с которой Энджи очень подружилась. Тейлор любовался ее оживленным, сияющим лицом, в то время как она делилась со Сью впечатлениями от прошедшего дня. Без сомнения, сегодняшнее зрелище потрясло ее. Она прекрасно поняла, какого умения и сил требует такая работа.

Что-то заставило ее присоединиться сегодня к нему в душе. Он не знал, что именно. Но понимал, что это было непобедимое и почти животное побуждение. Как правило, прежде этот импульс исходил от него, а Энджи только подхватывала инициативу. А в этот раз… странное чувство охватило мужчину, когда Энджи обняла его, властно заявляя свои права. Ее желание чувствовалось настолько сильно и так потрясло его, что Тейлор не был уверен, ответил ли он ей так, как следовало бы.

Она дарила ему такое наслаждение, что все «почему» значили очень мало. Это произошло, и он был рад. Она предлагала и дарила ему самые восхитительные чувства, какие только возможны между мужчиной и женщиной. Но теперь внезапно все «почему» сделались необычайно важными. Он не хотел расставаться с Энджи.

— Энджи! — Это подошел Крис Роланд, один из молодых работников, которые дружно направлялись за второй порцией мяса. Он широко улыбался. — Ты сегодня понюхала нашей степной пыли, верно?

Она рассмеялась в ответ.

— Да, это точно.

— Мы ведь всех погрузили без повреждений, — довольно улыбнулся он.

— Я вами восхищаюсь, — искренне сказала Энджи.

— Мы просто выполняем нашу работу, — как можно солидней произнес Крис, но Тейлор отлично видел, как все парни при этом приосанились, польщенные похвалой.

— Мы сделаем из тебя степную жительницу, Энджи, — со смехом сказал Джо, уже приложивший немало усилий к тому, чтобы сделать из нее наездницу.

— Это будет момент, которым я стану гордиться, — ответила Энджи, и ее сияющие золотом глаза обратились к Тейлору.

Его сердце дрогнуло. Она говорит правду? Или просто обладает врожденной способностью произносить нужные слова в нужный момент? Она ведь провела здесь всего четыре месяца. Этого недостаточно, чтобы кардинально переменить отношение к жизни. Или достаточно?

Он изо всех сил старался подавить радостную надежду, обжигавшую ему кровь. Все здесь для нее ново, интересно и непривычно, здесь она в безопасности, ей не грозят даже неприятные воспоминания о Слейтере.

Определенно она счастлива. Он не мог в этом ошибиться. Она счастлива с ним, ей хорошо здесь со всеми, за исключением, пожалуй, Тельмы, которая продолжала упорствовать в своем предубеждении, хотя, кажется, сегодня вечером и она как-то смягчилась. Видимо, даже на нее благотворно подействовала праздничная атмосфера.

Дети, а в особенности Хэмиш, просто расцвели под ее опекой. Как учительница Энджи была, несомненно, самой лучшей кандидатурой, какую он мог выбрать. И, по ее собственному утверждению, она не из тех, кто заигрывает со всеми подряд. Не было на ферме мужчины, который не относился бы к ней с симпатией и уважением. И женщины тоже.

Она была очень общительна и вызывала у всех искреннюю симпатию, тогда как Триш… Что ж, Триш действительно своим поведением умудрилась оттолкнуть от себя всех. Она стремилась показать окружающим их место рядом с ней, хозяйкой, и требовала безоговорочного почтения, не имея, в сущности, на это права.

Но Триш и не собиралась адаптироваться к здешней жизни, даже пытаться не пробовала — ни ради себя, ни ради него, ни ради их сына. А положение королевы приелось ей очень быстро. А Энджи действительно подходила к этой жизни, хотя неизвестно, была ли это инстинктивная реакция хамелеона или искреннее желание войти в их степной мир. Тейлор не знал, что и думать.

— Энджи! — подбежал к ним сияющий Хэмиш. — Пошли, скорее! Билл открывает вторую яму с картошкой и мясом. Ты же не видела первую.

Она поднялась со скамейки.

— Отлично! Прошу у всех прощения, но я побежала.

Хэмиш схватил ее за руку, и они вместе удалились, всем видом выражая обоюдное согласие и удовольствие. Тейлор улыбнулся, глядя им вслед. Как хорошо видеть, что твой сын снова становится нормальным, живым ребенком. Мысленно он от души поблагодарил Энджи.

Сью встала, собрала тарелки:

— Кто хочет добавки?

— Принеси мне еще картошки, дорогая, — отозвался Джо. — С подливкой.

— А тебе, Тейлор?

Он отрицательно покачал головой.

— Оставлю место для сладкого. Спасибо, Сью.

И Сью удалилась, бросив Джо многозначительный взгляд через плечо. Тейлор невольно подумал, какой сигнал она посылала мужу. Джо кашлянул, потом вздохнул. Это явно означало, что он хотел обсудить какой-то щекотливый вопрос.

Тейлор вопросительно поднял бровь, предлагая главному погонщику начать разговор. Как обычно, Джо не торопился перейти к главному.

— Дела у тебя с Энджи идут неплохо, я так понимаю, Тейлор, — начал он.

— Так оно и есть, Джо, — тепло ответил Тейлор.

— Все работники к ней хорошо относятся. Они для нее все что хочешь сделают.

— Я рад, что все так обстоит.

Джо покивал головой.

— Детям с ней тоже хорошо.

— Да, верно.

— Женщины с ней ладят. Хотя Энджи и из города, у нее сердце находится там, где положено.

Тейлор кивнул. Объяснять ему, что Энджи наделена прекрасным сердцем, излишне. Она была более чем честной, заботливой, щедрой и внимательной к другим. Она никогда не просила слишком многого, всегда была готова помочь и обладала удивительным внутренним спокойствием. Во всех смыслах это незаурядная личность, замечательная женщина, потерять которую он ни за что бы не хотел.

Не только из-за секса. Это благодаря ей секс становился сказкой… благодаря ее личности, благодаря тому, что она ценила в нем мужчину. Возможно, во всем виновато его первое впечатление при их встрече в отеле «Хилтон», в Брисбене. Чувства, вызванные тогда ее появлением, были, конечно, просто результатом физического раздражения, но ведь потом она затронула в нем совершенно иные струны, причем задолго до того, как они стали любовниками… Ее ум, ее честность, ее веселость, ее отвага…

Влечение к ней давно и основательно поселилось в его душе. Тейлор подозревал, что так было с самого начала, просто прежде он не отваживался посмотреть правде в глаза. Слишком призрачно было возможное будущее с ней.

Она гордилась бы, поселившись здесь навсегда? Это мечта или реальность?

Может быть, она ищет место, где будет чувствовать себя нужной, своей? Может быть, это всепоглощающее желание принадлежать кому-либо или чему-либо? Человеку или месту, которое она может всегда называть своим? Любому человеку или месту, лишь бы избавиться от ощущения неприкаянности?

У него не шла из головы сегодняшняя сцена в душе, когда она так явственно заявила свои права на него, одновременно моля о том, чтобы он обладал ею во всех смыслах этого слова.

Он ли тот мужчина, который нужен Энджи… или он просто воплощает нечто, в чем она нуждается?

Какая разница… пока она с ним?

— Скоро будет грандиозный ежегодный пикник со скачками, — сказал Джо, прерывая ход мыслей Тейлора.

— Мм… для работников это хороший отдых.

— Ага. Они хотят выставить пару лошадей на скачки. Думаю, что есть кое-какие шансы на победу.

— В таком случае займись этим.

— Займусь. Это не проблема. Только вот Энджи…

Тейлор нахмурился.

— Не понимаю, при чем тут Энджи.

Джо посмотрел ему прямо в глаза.

— Энджи ведь поедет с нами, так?

— Естественно.

— Ну, ты ведь знаешь длинные женские языки, — многозначительно сказал Джо.

Действительно, сплетни были частью здешней жизни. Мысль о том, что они заденут Энджи, больно хлестнула Тейлора.

— Что ты имеешь в виду, Джо? — резко спросил он, решив выяснить ситуацию до конца, безо всяких недомолвок.

Джо виновато поморщился.

— Просто не хочу, чтобы Энджи пришлось худо. Сью уверена, что Диана Вестлейк места ей не уступит. Диана… с виду, так сказать, добрая и пушистая, но Сью говорит, что никто лучше ее не умеет воткнуть человеку нож в спину и повернуть его пару раз. Так что я хотел тебя предупредить.

Диана! Упоминание о ней неприятно укололо Тейлора.

— Да, Триш часто говорила мне об этом, — сказал он. Теперь он запоздало пожалел, что не обращал внимания на слова Триш, списывая их на счет обыкновенных невротических припадков. Жена Джо была, напротив, одной из самых здравомыслящих и уравновешенных женщин, которых Тейлор знал. И ее мнением он так легко пренебречь не мог.

— Сью говорит, что в некоторых вопросах мужчины бывают удивительно слепы, — продолжал Джо, наклоняя голову в знак полного согласия со словами жены. — Разве годится, чтобы Энджи пострадала, Тейлор?

Так вот о чем говорила ему Триш! Глядя на невинное лицо Дианы, невозможно было в это поверить, но Тейлор не хотел оставаться слепым. Он вспомнил, как она стала проявлять к нему повышенный интерес сразу после смерти Триш. Выходит, Диана смотрит на Энджи как на возможную помеху своим планам, на которые ему уже намекала Тельма… и последний приезд Дианы их подтвердил. Так что же происходит за его спиной, черт побери?

Хэмиш утащил тогда Энджи на прогулку к реке… они внезапно очень подружились между собой… ему никто ни слова не сказал… Диана спешно улетела, чтобы ей не пришлось встретиться лицом к лицу с ним и Энджи. Хитрость… ему это не нравилось. Ни капли. Отношения с Энджи значили для него слишком много, чтобы позволить Диане в них вмешиваться.

— Спасибо за предупреждение, Джо.

— Надеюсь, оно не сказано впустую.

— Не сказано. Главное — предостеречь вовремя. Передай Сью, что я ей очень благодарен.

Тем временем обе женщины вернулись. При виде Энджи, такой теплой, прекрасной и желанной, у Тейлора в груди поднялась буря эмоций; и все же сильнее прочих было воспоминание о том, какой беззащитной она выглядела тем вечером, когда он спас ее от Слейтера. Тейлор не хотел, чтобы кто-нибудь снова причинил ей боль. Никогда. И, черт побери, он защитит ее от кого бы то ни было!

Глава пятнадцатая

Энджи никак не могла справиться с чувством легкого беспокойства, размышляя, какой прием ожидает ее на скачках, ведь она новенькая в здешних местах, тем более городская учительница, которая ни с кем не знакома. Однако уже всем известно, что ее связывают с Тейлором Мэгуайром отношения несколько иного рода, чем у хозяина с подчиненной. Она не сомневалась в поддержке обитателей Джираланга, за исключением, пожалуй, Тельмы, но вот Диана Вестлейк может оказаться если и не крокодилом, то змеей, прячущейся в траве.

Впрочем, за несколько часов их пребывания у Вестлейков ее страхи успели рассеяться как дым. Диана представляла собой воплощенное гостеприимство, ее отец оказался очень веселым и приятным человеком, который явно был в самых добрых, дружеских отношениях с Тейлором. Он встретил их широкой радостной улыбкой и крепкими рукопожатиями. Сильный и звучный голос как нельзя лучше подходил его массивной фигуре.

— Я прослышал, что вы, ребята, привезли парочку хороших скакунов, — прогрохотал он.

— Они зададут вашим жару, — блестя глазами, отозвался Тейлор.

Адам Вестлейк расхохотался и одобрительно оглядел Энджи, потом подмигнул в ее сторону и сказал:

— Тейлор — темная лошадка, однако он хорошо знает, как взять первый приз. — Это был комплимент, простой и откровенный, безо всяких намеков. В глазах Адама светилось только восхищение.

— Энджи Корделл, — представил ее Тейлор.

— Рад с вами познакомиться, Энджи, — отозвался Адам, тепло пожимая ей руку. — Диана говорила, что вы из города. У нас будет еще несколько городских гостей на скачках. Надеюсь, из-за них у вас ностальгии не возникнет.

— Ни в коем случае, — сказала Энджи, достаточно громко, чтобы слышно было и остальным. — Мне здесь очень хорошо.

— Да, такое место, как у нас здесь, еще поискать, — гордо кивнул Адам и вопросительно взглянул на дочь. — Хотя не думаю, что твой отчаянный финансист согласится со мной.

— Как знать, папа, — выразительно ответила Диана, и в ее глазах сверкнул неприкрытый вызов, когда она покосилась на Энджи. И в один миг вся ее гостеприимность преобразилась в хитрую враждебность, словно у нее за пазухой был какой-то большой камень, который она готовилась бросить точно в цель.

Адам полушутливо закатил глаза:

— Представляешь, она обзавелась приятелем из города. Это Диана-то, которая родилась в седле. Ты что-нибудь подобное видел, Тейлор?

Что это — зуб за зуб? Они решили показать Тейлору, как глупо он поступает, пытаясь смешать масло с водой? — недоумевала Энджи.

— Адам, это может быть человек, рожденный для степной жизни и мучающийся под городской личиной, — сухо ответил Тейлор, обнимая Энджи за плечи и улыбаясь ей. — Я ведь и сам недавно так считал, пока в моей жизни не появилась Энджи. Я до сих пор не перестаю ей удивляться.

У Энджи замерло сердце. Его голубые глаза смотрели тепло и с любовью, не допуская ни малейшего сомнения в искренности слов. Диана и ее приятель для него не значили ровно ничего! Ему они безразличны! И в тот же миг беспокойство ее исчезло без следа, смытое волной нахлынувшего на нее счастья. Какая разница, что думают о них другие, пока Тейлор хочет быть с ней вместе!

Так продолжалось весь оставшийся день. Тейлор не отпускал Энджи от себя ни на шаг, всем давая понять, что это его женщина, а не какая-то случайная городская подружка. Она чувствовала себя на седьмом небе от счастья. Больше не было границ между ней и остальными. Каждое новое знакомство превращалось в веселый и непринужденный обмен новостями, и собеседники обнаруживали, что эта горожанка прекрасно понимает все, о чем они говорят. Она — одна из них.

Недостатка в известном степном гостеприимстве не было; все были друг другу рады, и атмосфера открытого дружелюбия скоро захватила Энджи, у которой даже голова закружилась от предвкушения праздника.

Пятнадцать скотоводческих ферм раскинули свои походные лагеря на берегу реки. Здесь стояли брезентовые палатки, тенты, под которыми расставили столы и разместили еду и напитки.

Это было похоже на Рождество посреди года. Огромные морозильные камеры были забиты индейками, говядиной и свининой. Под тентами в избытке хранились запасы шампанского, рома, виски и пива. Это было время, когда забывались неприятности и все надеялись на лучшее; время, когда вместе собирались люди, которых объединяли общие интересы и которые рады были видеть друг друга.

Энджи всем существом отдавалась всеобщему веселью.

На предстоящие десятидневные развлечения съехалось множество гостей, в том числе и из Джираланга. Они привезли с собой лошадей и теперь следили за их выездкой и подготовкой к скачкам, обустраивали палаточный лагерь, подготавливая все для Большой недели. Три ряда палаток расходились от главной, которая была обращена входом к месту проведения предстоящих развлечений.

А предстояли не только скачки. Много развлечений готовилось для детей. В школьной палатке приезжие учителя занимались с детьми играми, но главным удовольствием было, конечно, общение со сверстниками, с которыми ребята виделись лишь на подобных праздниках, в остальное время общаясь в основном только по радио. Энджи тоже принимала в этом участие, вместе с другими учительницами и мамами с отдаленных ферм, которые сами учили своих детей.

Но, конечно, лучше всего были детские спортивные игры. Играли в крикет, в перетягивание каната, в мяч — словом, во все командные игры. Не оставались в стороне и родители, которым все детские развлечения доставляли, пожалуй, даже большее удовольствие, нежели малышам. Они хохотали сами над собой, например, в гонках пап с сыновьями. Когда начались соревнования с мамами, Хэмиш попросил, чтобы с ним встала Энджи, а Тейлор громко подбадривал их.

Энджи не могла припомнить, когда в последний раз ей было так хорошо и весело. Она иногда видела Диану, которая держалась на расстоянии и играла роль гостеприимной хозяйки. Ни одна из женщин не сказала Энджи ни одного худого слова, и ничто не омрачало ее радости.

Дни катились быстро и незаметно. Приближались Большие скачки, в которых в числе фаворитов была и лошадь из Джираланга, гордость и надежда всех его мужчин.

В пятницу Энджи увидела, что прилетел самолет. Вероятно, это прибыли городские гости, но она уже давно перестала отождествлять себя с ними. Она проделала длинный путь от своей прошлой жизни, и у нее не осталось с этими людьми ничего общего.

Диана ждала своего нового приятеля. Энджи искренне желала ей всего самого хорошего.

Школьную палатку утром собрали, учителя, подружившиеся и хорошо поладившие между собой за это время, были довольны приобретенным опытом и друг другом. Энджи больше не опасалась общения по радио, так как теперь знала всех в лицо и при разговоре без труда могла представить себе собеседника. Она даже с нетерпением ждала, когда сможет услышать своих новых знакомых.

Они с Хэмишем возвращались к своей палатке, чтобы перекусить, и по пути их успели задержать несколько новых друзей. Когда они проходили мимо лагеря Вестлейков, оклик Дианы не заставил ее даже вздрогнуть. Постоянная надежная поддержка Тейлора и Хэмиша позволяла Энджи чувствовать себя уверенно рядом с этой женщиной. Она обернулась с приветливой улыбкой на лице.

И застыла, как громом пораженная.

Крокодил вернулся. Да не один, а целых два крокодила, с огромными жадными пастями, готовые растерзать Энджи своими острыми зубами. Потому что городским приятелем Дианы… тем самым отчаянным финансистом… был не кто иной, как Брайан Слейтер!

Она почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица, как земля закачалась под ногами. Снова она оказалась без защиты и опоры. Ужас, который, как она думала, больше никогда не повторится, тяжким грузом упал на ее плечи. Замелькали картинки: ложь, непонимание, отказ считаться с ее мнением, извращенное упрямство, с которым он преследовал ее, назойливая настойчивость, поглощающая и парализующая ее волю, загоняющая в ловушку, лишающая способности защищаться.

Брайан… Диана… две стороны одной медали, внезапно подумала Энджи. Обоим свойственны эгоцентризм и безжалостность в достижении целей. Она стояла перед ними, словно загипнотизированный взглядом удава кролик, не веря своим глазам и в то же время поражаясь этому слишком невероятному, чтобы в него поверить, совпадению. Злорадный взгляд Дианы… триумфальный блеск в глазах Брайана… каким-то образом эти двое встретились и спланировали встречу — каждый с собственной целью.

— Энджи? — Хэмиш, почувствовав, что что-то не так, взял ее за руку и теперь стоял рядом с ней.

Это не помогло. И чувства защиты не дало тоже. Энджи не могла даже заставить себя взглянуть на Хэмиша. Она не могла отвести глаз от двух крокодилов, чувствующих значимость каждого шага, который они делали в ее сторону, стараясь вызвать в ней чувство беззащитности перед опасностью, прежде чем начать атаку.

— Брайан говорил, что вы знакомы. — Диана решила начать первой.

— Энджи… — Брайан широко развел руки, словно ожидая, что она упадет в его объятия. — Кто бы мог ожидать, что ты прячешься здесь? — В его глазах сверкала радость от встречи.

— Энджи не прячется, — проворчал Хэмиш с интонациями сторожевого пса, почувствовавшего какую-то явную угрозу.

Брайан расхохотался.

— Энджи уехала из Брисбена так поспешно, что у нас не было времени даже попрощаться… — Он, продолжая ослепительно улыбаться, уставился на Энджи. — Не так ли, дорогая?

Энджи резко ответила:

— Я прощалась с тобой, Брайан, и не однажды. Просто ты предпочитал не слышать меня.

— Ну, мы часто потом жалеем о своих поступках, — тихо ответил он.

— Я о своем поступке не жалею, — отрезала Энджи, стискивая зубы.

Тут вмешалась Диана, решившая, видимо, взять на себя роль примирительницы:

— Кто старое помянет… Я, признаться, всегда думала, что сжигать за собой мосты недальновидно, Энджи.

— А что вы думаете о людях, которые строят мосты, ведущие в никуда? — бросила ей в ответ Энджи, в которой гнев наконец пересилил страх.

Диана пожала плечами, смерила Энджи насмешливым взглядом и сказала:

— Полагаю, все зависит от точки зрения. Я всегда стараюсь смотреть вперед.

Энджи внезапно очень ясно представила, каково приходилось Триш от этой дальновидности.

— Кстати говоря, жизнь всегда полна неожиданностей, — продолжая ослепительно улыбаться, сказал Брайан.

Особенно когда они устроены им же, с горечью подумала Энджи.

— Я не сомневаюсь, что выходные обещают мне много развлечений, — продолжал он. — Особенно в твоем обществе, Энджи.

— Энджи здесь со мной и с папой, — враждебно покосившись на Брайана, вмешался Хэмиш.

— Хэмиш! — рассмеялась Диана. — Но ведь учительница не обязана круглые сутки выполнять свои обязанности. Школьные занятия закончились, и она может делать все, что захочет.

— Энджи нравится быть с нами вместе, — упрямо отпарировал он. — А теперь мы идем с Энджи обедать. — Он сжал ее руку.

Это вывело Энджи из гипнотического состояния и помогло отвести взгляд от двух стоящих против нее людей. Спорить с ними бесполезно. Доводы рассудка для них ничего не значат. Существует только один способ бороться — она уже прибегала к нему с Брайаном. Просто уйти.

— Да, Хэмиш. Пора идти, — сказала она, чувствуя, как болезненная тоска сдавливает ей сердце. Она побеждена. Ничего не поделаешь. Ей не перебороть этих двоих. Против них у нее нет оружия. Уехать… убежать… но куда? Даже Джираланг не будет теперь для нее безопасным убежищем. Брайан знает, где она. И не отпустит ее. Как и Диана.

— Да, кстати, — поспешно сказала Диана, вызывающе сверкнув глазами. — Папа приглашает вас с Тейлором сегодня поужинать с нами. Передай ему приглашение, хорошо?

— Я буду рад как можно скорее тебя увидеть, — с масленой улыбкой сказал Брайан.

— Папа ждет и тебя, — сказала ему Диана, с видимым наслаждением захлопывая ловушку.

Тейлор. Ее сердце болезненно сжалось от желания увидеть его. Однажды Тейлор уже спас ее. Может быть, это удастся ему и теперь.

Глава шестнадцатая

Увидев вошедших в палатку Энджи и Хэмиша, Тейлор с первого взгляда понял: что-то стряслось. Разговор с теткой мгновенно прервался. Тревога сжала ему сердце. Лицо Энджи было бледно и безжизненно, ее обычное оживление полностью исчезло, тело словно лишилось сил. Хэмиш с упрямо-воинственным выражением на мордашке буквально волок ее за собой.

— Диана пригласила какого-то типа, который расстроил Энджи. И она тоже, со своей крокодильей улыбочкой, — яростно объявил он тоном, не допускающим никаких поправок в его взгляд на происшедшее. — Мне плевать, что она наша соседка, если она такая гадюка, папа. И он тоже гад.

— Ее приятель из города? — резким тоном обратился Тейлор к Энджи, чтобы вывести ее из состояния мертвенного оцепенения.

Она посмотрела на него. Прекрасные золотистые глаза были полны слез.

— Это Брайан. Брайан Слейтер, — выдохнула она. — Диана специально привезла его. Она знала. — Энджи с беспомощным отчаянием покачала головой. — Она все знала!..

Ошарашенный Тейлор пытался понять, что, в конце концов, происходит. Он обнял Энджи, стараясь хоть немного смягчить удар своей лаской и нежностью. Слейтер, этот чертов ублюдок, снова отыскал Энджи! Да, с помощью Дианы — несомненно. Но с чьей подачи? С ее? Нет, быть не может.

— Откуда Диана могла узнать о нем? Это случайность, Энджи, это совпадение.

— Нет, — всхлипнула она. — Я видела по их глазам, что нет. Они выглядели настоящими сообщниками. Я не представляю, как… если только ты ей не рассказал.

При мысли о таком предательстве ее голос задрожал, и сердце Тейлора сжалось, словно в стальных тисках.

— Нет, — твердо ответил он. — Я ни слова не говорил Диане о Слейтере. Клянусь тебе, Энджи.

— Значит, рассказывал обо мне. — Она подняла на него мокрые от слез глаза, требуя ответа, каким бы ужасным он ни был. — В тот день, когда она поехала к тебе в степь. Ты, наверное, сказал ей что-то, что вывело ее на Брайана.

Тейлор покачал головой, припоминая, что же он говорил Диане. Нет, он ни словом не касался личной жизни Энджи.

— Ничего, что бы относилось к твоей жизни до приезда в Джираланг, — уверенно повторил он.

Ее голова склонилась к его плечу.

— Теперь неважно, — произнесла она. — Дело сделано. Она хочет от меня избавиться. Каким-то образом она отыскала Брайана и теперь использует его.

Она говорит так, потому что слишком потрясена, думал Тейлор, ей кажется, что ее преследуют. Это нервное… но разве не то же самое объяснение он находил, когда Триш обвиняла Диану? Энджи уже не раз доказывала ему, что видит вещи намного яснее, нежели он. Он должен верить ей, защищать ее, заботиться, чтобы никто больше никогда не мог снова ее обидеть.

— Этот тип… плохой, папа? — спросил Хэмиш.

— Да. Очень плохой. Но не беспокойся, Хэмиш. Я не позволю ему и близко подойти к Энджи, — пообещал Тейлор, твердо намереваясь теперь взглянуть опасности в глаза.

— А Диана? — Во взгляде Хэмиша застыла убежденность в том, что она тоже «плохая» и что в словах Энджи никто не имеет права сомневаться.

Такое безоговорочное доверие сына заставило Тейлора принять решение, и он сказал:

— С ней я тоже разберусь.

Никто из них не позволит причинить боль Энджи Корделл.

— Пойди позови Гэри, Джо и Билла, — велел он. В его голове уже созрел четкий план действий. — Они мне понадобятся как поддержка.

— Будет сделано! — просиял Хэмиш и умчался выполнять поручение.

— Я не понимаю, что здесь происходит. — Тельма была явно встревожена и раздражена приходом Энджи и всем, что за этим последовало. — Что сделал этот Брайан Слейтер?

Энджи вздрогнула. Тейлор крепче сжал ее плечи.

— Это бывший приятель Энджи. Она сбежала от него, но подозревала, что так просто он ее не оставит в покое. Этот тип преследовал ее несколько месяцев подряд, пока она не уехала в Джираланг. Ей необходимо было оказаться как можно дальше от него.

— А! Так вот почему… — На лице Тельмы отразилось искреннее сожаление, и взгляд, обращенный к Энджи, выражал теперь одновременно вину и сочувствие. — Ты должен был рассказать мне, Тейлор. Я наговорила ей много неприятных вещей. Была так негостеприимна. О господи! — Она сокрушенно покачала головой. — Я вела себя очень недружелюбно. Если бы ты только мне объяснил…

— Энджи хотела забыть обо всем, Тельма.

— О! — Она закрыла лицо руками. — О господи! — повторила она, с ужасом глядя на Тейлора. — Может быть, вся эта чудовищная ситуация сложилась по моей вине. Но я не знала, что все так обернется.

— Что? — угрожающе спросил Тейлор.

— Диана, должно быть, не знает, что это за человек, — робко сказала Тельма.

— И какую же роль ты сыграла во всем этом? — с нажимом спросил Тейлор.

Она быстро, в смятении заговорила:

— Это было, когда… когда Диана приезжала в Джираланг. Она захотела узнать как можно больше об Энджи. И я достала резюме, которое та заполняла для работы, и дала почитать Диане…

— Значит, у нее была вся информация о жизни Энджи в Брисбене, — мрачно заявил Тейлор, вне себя от гнева на то, что его бумаги оказались «в свободном доступе».

— Но я не хотела сделать ничего плохого! — воскликнула Тельма.

— Зато Диана хотела. Она и Триш третировала, а теперь решила поступить так же с Энджи. Пора тебе избавиться от розовых очков, сквозь которые ты смотришь на мисс Вестлейк. Она нам не друг.

Тельма была потрясена.

— Триш?

— Да. А я ей не верил! Но Энджи я верю, Тельма, и не позволю Диане причинить ей и малейший вред. Пора прекратить ее происки. Я могу доверить Энджи тебе, пока сам улажу все эти дела?

Тетка горячо воскликнула:

— Конечно, конечно, Тейлор. Я не оставлю ее ни на секунду. — Она нерешительно сжала плечо Энджи, в ее голосе зазвучала мольба: — Простите меня, пожалуйста, дорогая. Я была ужасно, ужасно не права.

Энджи устало подняла голову.

— Это не ваша вина, Тельма. Вы не знали, что за этим последует…

— Папа…

Это вернулся Хэмиш вместе с тремя мужчинами, которых Тейлор собирался взять в помощь. Он протянул руку вперед, делая им знак подождать, потом нежно взял лицо Энджи в свои ладони, посмотрел ей в глаза, взглядом убеждая ее верить ему и положиться на него. Он ласково стер слезы с ее щек и горячо сказал:

— Один час, Энджи, и Слейтер больше никогда не появится в твоей жизни. И желания у него такого не возникнет. Обещаю.

Она испуганно и неуверенно посмотрела на него.

— Он с Дианой. Мы приглашены на обед к Адаму. Вместе с ними. — Ее губы сложились в горькую улыбку. — Главным блюдом заказана, наверное, я.

— Нет. Сегодня я шеф-повар. — Тейлор едва сдерживал нетерпение. Поскорее бы оказаться лицом к лицу со Слейтером! — Ты оставайся здесь, с Тельмой. Никуда не уходи из этой палатки, пока я не вернусь. Ты обещаешь мне никуда не уходить?

Энджи все равно не покидала боязнь, что все получится не так: Брайан обладает способностью всегда выходить сухим из воды, а Диана ему поможет.

— Мы здесь в гостях у Адама. А у Брайана есть связи, — обреченно проговорила она.

— Адам — мой друг. Он меня поддержит. А у нас здесь, в степи, свои связи. Все будет хорошо, поверь мне, Энджи, — убежденно сказал Тейлор, стараясь передать ей хотя бы каплю той уверенности, которая переполняла его. — Я оставлю здесь своих людей, чтобы ты не чувствовала себя беззащитной. Договорились?

Энджи прикусила губу и кивнула. Ее сердце болело, и не было сил на новые возражения. Ей нужно было убеждение, а Тейлору — действия.

Он усадил ее за стол в дальнем углу палатки и оставил на попечение Тельмы, которая, как он был уверен, сделает все от нее зависящее, чтобы загладить свое прежнее поведение.

Группа его погонщиков ждала у входа. Тейлор сделал всем знак идти за ним.

— Крис… — обратился он к работнику, который от одной улыбки Энджи так и расцветал. — Тут есть один наглый тип, который хочет попортить Энджи кровь. Хэмиш останется здесь с тобой и, если что, укажет тебе на него. А вы, ребята, будьте наготове, пока я поговорю с Адамом Вестлейком и попробую уладить все мирно.

— Да я ему ноги выдерну, если он подойдет ближе чем на километр, — проворчал Крис.

Успокоенный тем, что Энджи осталась под надежной охраной, Тейлор направился к большой палатке Вестлейков, по пути объясняя план троим своим «лейтенантам», подробно описывая роль каждого из них. Бычья сила и армейский опыт Билла — для устрашения, наблюдательность и хитрость Джо — для того, чтобы вовремя заметить и предотвратить возможную опасность, а Гэри был нужен, чтобы в случае необходимости воспользоваться вертолетом.

Итак, база заложена. Все трое встали на страже невдалеке от палатки хозяев, а Тейлор тем временем подошел к столу, где Адам уже занимал беседой приглашенных к обеду.

Обнаружить Брайана Слейтера ему не стоило никакого труда. Все городские гости — кто бы они ни были — явно еще развлекались где-то в другом месте. Кроме Адама, Дианы и ее городского приятеля, за столом сидели трое окрестных фермеров с женами — всех их Тейлор отлично знал, — и оставалось еще два незанятых места, вероятно для них с Энджи, находящиеся прямо против Дианы и Слейтера.

При виде Тейлора Адам радостно приветствовал его:

— Ну вот и Тейлор, наконец. Мы тебя ждали. А где же Энджи?

— Только не говори, что она не пришла, — прощебетала Диана. — Я лично пригласила ее.

— Да. Энджи рассказала мне, как хорошо ты продумала приглашение, Диана, — холодно произнес Тейлор, пронзая ее стальным взглядом. Он стиснул обеими руками спинку предназначавшегося для него стула. — Извини меня, Адам, но я не сяду за один стол с человеком, которого привела сюда твоя дочь. Также я не намерен встречаться с ним и в какой бы то ни было компании. Сейчас только чувство приличия удерживает меня от того, чтобы не вышвырнуть отсюда вон этого типа.

Негромкая беседа за столом оборвалась. В потрясенном молчании все посмотрели сначала на Слейтера, потом на Тейлора. На лице Брайана Слейтера явно читалось недоумение, но Тейлор чувствовал за его гримасами фальшь и ложь. Брайан откинулся в свободной позе на спинку своего стула и с кривой полуулыбкой ждал, когда Тейлор сам поставит себя в глупое положение.

С виду он был настоящей кинозвездой, смуглый, элегантно одетый, на этот раз в «деревенском» стиле, с некоторой небрежностью. Его вьющиеся длинные волосы романтически обрамляли красивое лицо с безупречными чертами лица. В темных глазах застыл спокойный расчет.

Это Тейлору предстояло что-то доказывать, потому что Слейтер явно привык побеждать и был уверен в сегодняшней победе. У Тейлора озноб пробежал по коже при мысли о том, с чем Энджи приходилось бороться один на один.

— Ради бога! — воскликнул Адам. — Что он такого сделал?

Тейлор смерил Слейтера презрительным взглядом.

— Он — до мозга костей испорченный сынок богатого папеньки, обожающий гонки, кокаин и убежденный, что может получить все, что захочет, не считаясь ни с кем вокруг себя.

Красиво очерченная бровь Слейтера поднялась в притворном негодовании.

— Это возмутительно. — Его голос был абсолютно спокойным. — Я впервые в жизни вижу вас.

— К тому же вы еще и лжец, — убежденно продолжал Тейлор. — Энджи мне нарисовала очень подробный ваш портрет, Слейтер.

— Ах, Энджи, — он устало и небрежно махнул рукой. — Диана может подтвердить, что я был с ней предельно вежлив. Энджи Корделл — просто симпатичная курочка, с которой я жил некоторое время.

Это была его первая ошибка. За неделю Энджи успела завоевать симпатии большинства здешних гостей. Люди за столом негодующе зароптали, а Слейтер, ничего не замечая, продолжал в том же презрительном тоне:

— Она как-то болезненно восприняла наш разрыв. Но я-то думал, что она давно успокоилась. Я старался говорить с ней как друг…

— И опять пытался лезть в ее жизнь, после того как она тебя бросила, устав от твоего постоянного эгоизма настолько, что это отбило у нее всякое желание снова с тобой встречаться, — яростно перебил его Тейлор. — Ты ведь преследовал ее несколько месяцев после вашего разрыва, изводил ее, и она не знала, чего от тебя ждать в следующий раз.

Слейтер мученически закатил глаза:

— Это Энджи вам сказала? — Он сокрушенно покачал головой и вздохнул. — Мне придется подавать на нее в суд за клевету, если она пытается чернить мое имя. Уверяю вас, эта женщина, скорее всего, ненормальная…

Вторая ошибка. Никто из общавшихся с Энджи не мог бы назвать ее ненормальной.

— Тейлор, Брайан принадлежит к очень уважаемой семье, — с нескрываемой гордостью заявила Диана.

— К семье, которая покрывает все его грехи вот уже много лет подряд. Не говоря о том, что поощряет их, — ответил ей Тейлор.

— У тебя из доказательств есть только слова Энджи, — возразила она.

— Нет, Диана. Это ведь ты сказала ему, что Энджи будет здесь, не так ли?

Она заколебалась перед его твердой уверенностью.

— Может быть, я и упоминала ее имя. Я рассказывала ему о многих людях, которые должны были приехать.

— Все, кроме Энджи, Слейтеру незнакомы. Вы наверняка говорили о ней достаточно подробно.

— Да, Брайан упоминал, что знает ее, но это просто случайное совпадение, — сказала Диана, чувствуя, что отпираться бесполезно.

— И ты привезла его сюда — человека, который чуть не разрушил жизнь Энджи и готов был предпринять еще одну попытку, — это, по-твоему, тоже случайное совпадение?

— Я не понимаю, в чем ты меня обвиняешь! — воскликнула она.

— Лучше прекрати это, Диана. Брось, — угрожающе сказал Тейлор. — Потому что я лично был свидетелем того, как Слейтер поступал с Энджи, а, полагаю, меня сумасшедшим никто здесь не назовет.

— Свидетелем! — взвизгнул Слейтер. — Это невозможно. Тут нечему быть свидетелем.

Тейлору вся его игра видна была насквозь.

— Это я звонил ей насчет работы в тот вечер, когда вы застали ее одну и без защиты. Это я говорил с ней по телефону, когда Энджи сделала вид, что у нее свидание, чтобы выставить вас из квартиры. В которую, кстати, вы попали обманным путем, украв ее ключ, несмотря на все ее отказы снова с вами видеться. Это называется вторжение на территорию частной собственности, Слейтер. Подсудное дело.

— Да она придумала всю эту историю! — фыркнул он.

— Из-за ее очевидной мольбы о помощи я приехал к ней домой в тот вечер, Слейтер. Сначала она делала вид, что ее нет дома. Потом, когда я назвал себя, она буквально втащила меня в квартиру и тут же захлопнула дверь, потому что боялась вас. И почти сразу же упала в обморок — так вы ее измучили своим преследованием. А вы поджидали ее снаружи, чтобы воспользоваться удобным моментом.

— Это совершенно нелепое объяснение…

— Я вас видел около ее дома. Я видел, как вы караулили на улице, в машине.

Он снова фыркнул.

— Вы повторяете то, что она вам сказала, и это все чистейшая ложь.

Тейлор еще крепче стиснул спинку стула, потому что у него так и чесались руки схватить этого подонка за горло и вырвать у него признание. Однако он счел за лучшее отложить это удовольствие и остался на месте, чтобы убедительнее изобличить его.

— Нет, Слейтер, не советую вам отпираться дальше. Я был там. Я видел, в каком состоянии была Энджи. Никто не смог бы так убедительно разыграть подобную сцену. Это я успокаивал ее, приводил в чувство. Это я помог ей бежать оттуда. Это я позвонил в полицию, чтобы вас задержали и я мог без осложнений увезти ее.

— Есть очень простое объяснение моему присутствию там в тот вечер, — все еще пытаясь изображать спокойствие, сказал Брайан.

— Да, — кивнул Тейлор. — У Энджи не было семьи, на которую она могла бы опереться, а ее соседки по квартире в тот день тоже уехали, и обратиться за помощью ей было не к кому, потому что люди всегда пасуют перед богатым и влиятельным негодяем-шизофреником вроде вас, а вы убеждены, что вам сойдет с рук все, что бы вы ни делали.

Самоуверенное выражение слетело с лица Слейтера.

— Я же вам объясняю, что она очень нервно реагирует на все, что касается наших отношений.

— Отношений у вас с ней больше не будет никаких, Слейтер. Теперь у Энджи есть семья. Джираланг — это ее семья. Она принадлежит к нашему, степному обществу, где все — одна большая семья, и никого здесь не волнуют ваши влиятельные городские связи. Так что лучше вам убираться подобру-поздорову и забыть сюда дорогу. Вы приехали, чтобы причинить зло женщине, которая стала одной из нас, вы хотели показать, что ей нигде от вас не скрыться.

— Какой абсурд! — воскликнул Брайан, уже не скрывая своей досады и растерянно озираясь в поисках поддержки.

Но не нашел ее. Даже Диана отвернулась от него — эта женщина отлично умела определять, с какой стороны бутерброд намазан маслом.

Тейлор подал рукой знак своим людям. Они вышли вперед. Тейлор повернулся к стоящему с каменным лицом Адаму, который не мог прийти в себя, увидев истинное лицо гостя своей дочери.

— Ты не возражаешь, если мы одолжим твой джип, Адам? Нам надо побыстрее добраться до самолета, и Гэри увезет Слейтера, если ты не против.

— Ключи в замке зажигания, — только и ответил Адам, подтверждая правильность действий Тейлора.

Гэри, Джо и Билл окружили стул Слейтера. Он смотрел на них, не веря своим глазам.

— Вы не имеете права… — начал он возмущенным тоном.

— Это вы не имеете права здесь оставаться, — поправил его Тейлор.

Никто не сказал ни слова в защиту городского гостя. Слейтер посмотрел на Диану:

— Ты ведь говорила, что здесь живут цивилизованные люди.

— Совершенно верно, — сказал Тейлор. — И Гэри доставит вас, как цивилизованного человека, на самолете в Брисбен.

Слейтер поднялся на ноги с видом оскорбленного достоинства.

— Вы и эта помешанная еще услышите обо мне. От моего поверенного.

— Только попробуй хоть на шаг приблизиться к Энджи, и я собственноручно скормлю тебя крокодилам! — рявкнул Тейлор, больше не в силах сдерживаться. — Не надейся, что я буду вести борьбу по твоим правилам, Слейтер. Здесь, в степи, у нас свои правила. И правило первое — это выживание. Мы отстреливаем бешеных животных. Мы отстреливаем больных животных. Но на тебя, как мне кажется, тратить пулю — слишком много чести.

— Вы что, угрожаете мне? — В голосе Слейтера Тейлор с наслаждением заметил отчетливо прозвучавший страх. — В присутствии свидетелей. — Он огляделся по сторонам.

— Я ни слова не слышал, — объявил Адам.

— Тейлор говорил о скотине, — ровным голосом объяснил ему один из фермеров.

— Да… насчет бешенства, — добавил другой.

— И ядовитых змей мы тоже убиваем, — заметила одна из женщин. — Я так вот вчера одну пристрелила.

Ясно было, чью сторону взяли все присутствующие. Тейлор выждал минуту и улыбнулся. Его улыбка не предвещала ничего хорошего.

— Я бы настоятельно советовал вам держаться от степи подальше, Слейтер. Известны случаи, когда неопытные горожане попадали в пасть крокодилу. Из-за несоблюдения правил безопасности.

Он кивнул Биллу, который немедленно приступил к делу.

— Если вы не пойдете в этом направлении, сэр, мы поможем вам отправиться домой, — сказал он свойственным ему ровным и непререкаемым армейским тоном.

Слейтер метнул быстрый взгляд на огромные мускулистые руки повара и предпочел все-таки выйти наружу самостоятельно.

— В моей палатке остались вещи, — негодующе сказал он.

— Мы непременно заберем их по дороге, — вежливо пообещал Джо.

Прощаться никто не стал. Когда Слейтер с эскортом вышли из палатки, Тейлор последовал за ними, желая убедиться, что Брайан в последний момент не устроит какую-нибудь каверзу.

Адам отодвинул стул.

— Пойду присмотрю, пока он не уедет, — мрачно сказал он. Встав, Адам сурово посмотрел на дочь. — Это была большая ошибка, Диана. Постарайся быть поосторожнее в будущем.

— Прости меня, папа, — пробормотала она, не в силах поднять глаза и заливаясь краской от стыда — или от сдерживаемого гнева. — Он меня обманул.

— Лучше успокойся, девочка моя, — посоветовал Адам, — и постарайся все это забыть.

Она только кивнула головой в знак согласия.

Тейлор невольно задумался, скрывается ли под ее опущенными ресницами подавленная злоба, но потом осудил себя за такое предположение. Он все равно спутал ей карты и преподал урок, который она едва ли забудет. Унижаться она не любит. Кроме того, именно Диана была человеком, как нельзя лучше способным к выживанию в самых тяжелых условиях. Тейлор не сомневался, что предупреждение возымело свое действие.

Адам хлопнул его по плечу. Вместе они стояли и смотрели, как Слейтера усаживают в джип.

— Хочу тебя поблагодарить, Тейлор. Не хватало только, чтобы моя дочь связалась с таким подонком. Ты предотвратил серьезные неприятности, вот что я тебе скажу.

— Да, он гадюка порядочная, — отозвался Тейлор, вовремя спохватившись, чтобы не сказать Адаму, что и его дочь того же поля ягода. Впрочем, он очень надеялся, что горький урок пойдет ей на пользу, а обижать человека, который долгое время был ему добрым другом, он не хотел. Обвинению в адрес дочери Адам сейчас бы не обрадовался. — Спасибо за поддержку, Адам, — тепло сказал он. — Энджи тоже будет тебе благодарна.

— Как она? — обеспокоенно спросил Адам.

— Все будет нормально, — Тейлор кивнул в сторону джипа, — когда он уберется отсюда.

Гэри уже сидел за рулем. Слейтер был зажат между Биллом и Джо на заднем сиденье и выглядел далеко не таким холеным городским щеголем, каким приехал. Гэри махнул Тейлору рукой в знак того, что все будет выполнено в лучшем виде, и машина тронулась с места, увозя Брайана Слейтера.

Тейлор повернулся и протянул Адаму руку.

— Еще раз спасибо тебе.

— Я рад был помочь, — Адам с силой сжал ему руку. — Приходи сегодня вечером с Энджи на танцы. Мы постараемся оградить ее от расстройств.

Тейлор кивнул, надеясь, что Энджи всегда будет чувствовать себя здесь как дома. С ним, с его семьей, с его друзьями.

— Пойду к ней. Извини, что так получилось с ужином.

Адам широко улыбнулся.

— Ну, может быть, Диана и не станет ужинать, а вот у меня чертовски разыгрался аппетит. Мне этот городской мерзавец не понравился с самого начала.

Радуясь, что со старым другом у него нет недоразумений, Тейлор поспешил к Энджи, чтобы развеять ее страхи. А потом, может быть, и кое-какие свои.

Ему необходимо некоторое время побыть с ней наедине. Вся неделя была страшно суетной, полной событий. Он хотел подождать до возвращения в Джираланг, чтобы там дать выход сомнениям, испепелявшим его сердце, но после схватки с Брайаном Слейтером больше ждать не мог. Он знал, что привело Энджи в его жизнь. Теперь он должен был выяснить, как удержать ее.

И хочет ли она остаться с ним вместе на всю жизнь.

Глава семнадцатая

Тейлору снова это удалось. Радостное удивление не оставляло Энджи всю дорогу. Ее лошадь послушно следовала за лошадью Тейлора. Они направлялись на пикник вдвоем, в уединенное, отдаленное место на берегу. Тейлор знал, куда ехать. И с ним Энджи могла ни о чем не заботиться.

Она посмотрела на небо, с облегчением вспоминая, как удалялся самолет, уносивший Брайана навсегда из ее жизни. Бескрайнее голубое пространство неба, раскинувшееся над ее головой, не хранило и следа от самолета. Брайан скрылся. И больше никогда не вернется. Тейлор обещал ей это.

Невероятно, но все они взяли ее сторону — Тейлор, Хэмиш, Тельма, все люди из Джираланга, все друзья стали вокруг нее плотным защитным кольцом, все поверили ей, постарались сделать все возможное, чтобы помочь, даже Адам Вестлейк осудил свою собственную дочь за сообщничество с Брайаном. Никогда в жизни она не думала — и не мечтала, — что с ней такое произойдет.

В городе это было бы невозможно. Люди там попросту не могут объединиться в прочный, всеобъемлющий союз — городская среда не позволяет этого. Здесь, в степи, все иначе, здесь особая жизнь, и ее подарил Энджи мужчина, который скачет рядом с ней. Тейлор Мэгуайр. Это он ввел ее в свой круг, дал ей почувствовать себя принадлежащей к этому обществу, и теперь она стала одной из них.

Энджи горячо благодарила судьбу за тот переломный момент, который подарил ей человека, ставшего теперь всем в ее жизни. Она вспомнила свое первое впечатление: сила, исходившая от него, выдавала в нем настоящего человека действия. Так оно и оказалось, подумала Энджи и быстро добавила: еще и доброго, любящего и сострадательного человека. Она сильно сомневалась, что кто-либо кроме него примчался бы к ней на выручку в тот вечер в Брисбене. Он забрал ее с собой… А теперь спас еще раз…

Энджи с замирающим от любви сердцем посмотрела на него.

Тейлор перехватил ее взгляд и ободряюще улыбнулся:

— Может быть, остановимся здесь?

— Давай. — С ним — где угодно.

Они спешились и привязали лошадей. Тейлор расстелил покрывало на сухом песке в тени склоненных над рекой деревьев. Тельма положила им с собой для пикника ветчинные рулеты, яблоки и лимонад — еда простая, но очень аппетитная. Поездка верхом и избавление от Брайана пробудили в Энджи просто зверский голод.

Они сидели и смотрели на спокойное течение реки перед собой и молчали. Когда с ланчем было покончено, они еще некоторое время посидели молча. Говорить не хотелось. Энджи просто наслаждалась покоем, а Тейлор, видимо, ушел в свои размышления.

— Тебе лучше? — наконец спросил он, и в его голубых глазах Энджи заметила какое-то внутреннее напряжение. Он смотрел на нее, спокойно и расслабленно полулежащую на покрывале.

— Я чувствую себя наверху блаженства, — ответила она, в душе ликуя — он беспокоится о ней. — Благодаря тебе.

Его губы искривились в горькой улыбке.

— Это было в равной степени как ради тебя, так и ради меня самого, Энджи. Я хочу, чтобы ты была здесь счастлива и чтобы ты осталась со мной. Что в принципе делает меня очень похожим на Слейтера.

— Нет! Ты совершенно на него не похож! — воскликнула Энджи. — Поверь, уж я-то знаю.

Он покачал головой.

— Я точно так же не хочу тебя отпускать. Я прекрасно понимаю его стремление удержать тебя. Даже не представляю, что в моей жизни может появиться женщина, которая даст мне то же, что даешь ты. Я всегда буду благодарить Бога, что он дал мне тебя… как бы недолго… это ни продолжалось.

Страх сжал сердце Энджи. Неужели он собирается сказать, что все кончено? Но почему? Что она сделала не так?

— Для тебя Джираланг, может быть, всего лишь безопасное укрытие, — продолжал он, глядя ей в глаза, настойчиво ища в них ответа на свои слова. — Мне кажется, тебе хорошо в степи только потому, что здесь ты можешь жить спокойно.

Энджи отчаянно пыталась мысленно сформулировать другие причины, чтобы заставить Тейлора изменить решение, к которому он, судя по всему, подходил. Он помолчал, и Энджи с усилием заставила себя не перебивать его и выслушать до конца. К ее несказанному облегчению, не услышав ответа, Тейлор продолжал:

— Но это не единственное безопасное место на свете. Слейтер, конечно, может скоро оправиться от нашего приема, — у Тейлора в глазах сверкнули мрачные искры, — хотя не думаю, что он решится теперь покинуть Брисбен.

Она тоже в этом не сомневалась. Брайан был, наверное, потрясен до глубины души тем, что внезапно оказался без всякой поддержки среди враждебно настроенных людей.

— Аделаида — хороший город. И Перт тоже, — негромко продолжал Тейлор. — Я уверен, что там так же безопасно, как и в степи. Я видел, как быстро ты умеешь вливаться в новое общество, Энджи. Ты без труда сможешь начать новую жизнь. Где угодно.

У Энджи упало сердце. Возможно, даже скорее всего, Тейлор беспокоится о будущем. Ведь речь шла не только о ее жизни, но и о жизни Хэмиша и самого Тейлора. Если уже установившиеся связи между ними придется рвать, то лучше сделать это сейчас, пока они не стали слишком прочными. Хэмиш уже уверился, что она останется здесь надолго. А Тейлор?

Он сидел, упершись локтями в колени и не пытаясь коснуться ее. На вид он был совершенно спокоен, но Энджи чувствовала скрытое напряжение и понимала, что он не хочет прибегать к ласке, чтобы ничто не повлияло на ее решение. И все же в его глазах светилась болезненная мольба.

— Мне необходимо знать, действительно ли ты хочешь остаться со мной, Энджи, — глухо сказал он. — Я хочу прямого ответа. И честного. Ты ведь понимаешь меня, правда?

— Да, — прошептала она.

Все ее страхи оказались беспочвенными. Тейлор не хотел, чтобы она уехала. Наоборот. Просто он боялся давить на нее и предпочел дать ей свободу выбора. Держа в голове пример Брайана, Тейлор не мог бы — и не стал бы — следовать ему, как бы ни хотел, чтобы она осталась с ним.

Но как объяснить ему, что для нее нет никакой дилеммы? Энджи понимала, что сейчас наступил еще один переломный момент, решающий момент в ее жизни, и все зависит от нее. Она боялась даже начинать. Напряжение сковало ее, сердце громко билось в груди. Иного пути не было. Все поставлено на карту. Тейлор просит искренности. Энджи искренность нужна была не меньше.

— Ты любишь меня, Тейлор?

— Да, — просто ответил он.

— И я люблю тебя, — с чувством сказала она. — Как ты думаешь, разве этого недостаточно, чтобы нам быть вместе?

В его глазах она увидела болезненную неуверенность.

— Не знаю, Энджи. Моя жизнь… все, ради чего я живу… связано с Джиралангом. Я не могу без него. Я не могу расстаться с ним, ради кого бы то ни было. И я спрашивал… может быть… для тебя… это место нечто большее, чем просто убежище?

Простого «да» здесь недостаточно, Энджи понимала это. Сомнения Тейлора рассеять не так-то просто. Она должна заставить его понять, почему для нее существует только один ответ. Только тогда он сможет принять его.

— Хорошо чувствовать себя защищенной, — медленно проговорила она. — Хорошо, когда тебя не преследуют страхи. Это позволяет ясно видеть все вокруг, без искажений. Ты помнишь нашу первую беседу в «Хилтоне»?

Тейлор кивнул.

— Я тогда сказала, что не намерена никого искать, потому что мне нужно время для самой себя.

— Чтобы залечить раны, — пробормотал он.

— Нет. Не только. Чтобы разобраться в себе и понять, что же для меня важнее. Что главное в моей жизни. Кроме желания избавиться от Брайана.

Он на мгновение задумался, потом спросил:

— Так ты пришла к каким-нибудь утешительным выводам?

Энджи улыбнулась:

— Я получила ответы на все вопросы.

Его ответная улыбка была менее уверенной.

— Я хочу услышать их.

Энджи глубоко вздохнула.

— Тебе будет нелегко понять. Мы из слишком разных миров, Тейлор.

— Давай попытаемся, — ответил он.

Она чувствовала, что должна заставить его понять. Иначе, может быть, он ей и не поверит. Она отвела взгляд, чтобы собраться с духом. Поддавшись внезапному порыву, взяла в руку горсть сухого песка, на котором они сидели.

— Видишь, как он рассыпается? Он сыплется сквозь мои пальцы, ничто не удерживает эти песчинки вместе. Вот и моя жизнь была такой же до приезда в Джираланг. И не только с Брайаном. Это началось после смерти моего отца. Он погиб, когда пытался задержать грабителей в банке. Тогда я потеряла все.

— Но твоя мать…

— Мама сама была очень нестойким человеком. Ей нужен был кто-то, на кого она могла опереться. Тогда стали появляться разные приятели, которые занимали большую часть ее времени. Я же оказалась предоставлена самой себе. — Она бросила на него обвиняющий взгляд: — Ты считаешь город местом сплошных развлечений, где толпится много разного народа. Для меня город связан по большей части с одиночеством. Мне кажется, что города — это скопления страшно одиноких людей. Ни у кого нет времени, чтобы узнать друг друга лучше, не то что тут у вас. Им по большому счету дела нет ни до кого, кроме себя. — Она чувствовала, что говорит все более страстно и убедительно. — Так неужели ты думаешь, что я хочу вернуться в эту пустоту после того, как здесь почувствовала заботу и любовь окружающих меня людей? После того, как увидела, что все здесь живут общими интересами?

Тейлор нахмурился, задумавшись над ее словами.

— Некоторые люди вскоре начинают испытывать здесь нечто вроде клаустрофобии, Энджи. Здесь все знают все обо всех.

Снова он вспомнил Триш! Энджи с трудом подавила вздох. Эта женщина оставила такой глубокий и болезненный след в жизни Тейлора, что даже ее тень до сих пор преследует его!

— Для меня это не клаустрофобия, а единение и забота друг о друге. Я искала этого всю свою сознательную жизнь, в то время как мама занималась поисками любви. Детям из респектабельных семей нельзя было гулять на улице допоздна, поэтому моими друзьями стали ребята, чья жизнь напоминала мою. Я много лет без конца искала то, что у тебя было с рождения… свой дом… семью… пусть даже я ненавидела ее!

Лицо Тейлора исказилось от боли за нее, он подался вперед.

— Прости меня, Энджи. Не надо было тревожить эти воспоминания из-за меня. Если ты уверена, что тебе нужна именно такая жизнь…

— Но ведь ты не уверен в этом, а я не могу просить тебя поверить мне на слово, — возразила Энджи. Ее сердце рвалось на части от его недоверия. — Я хочу рассказать тебе…

— Говори, — ласково, мягко сказал Тейлор.

Слезы заволокли ей глаза. Она яростно заморгала ресницами, сглотнула вставший в горле ком и заговорила снова:

— Когда мне стукнуло четырнадцать лет, я оказалась в местной компании хулиганов, лидером которой был парень по имени Трев Логан. Мы понравились друг другу. Он меня оберегал и защищал от всех. Но он обладал каким-то талантом постоянно нарываться на неприятности с полицией, и однажды, когда ребята из этой компании залезли на склад электротоваров, его поймали. Но ему, можно сказать, даже повезло. Суд предоставил выбор: полгода работы на отдаленной ферме — это тогда была такая специальная программа — или тот же срок в исправительной колонии.

— Так вот что это за друг, который понял, что деревенская жизнь — для него, — пробормотал Тейлор, вспомнив, что она говорила ему при первой встрече.

— Да, — быстро ответила она, радостно изумляясь, что он внимательно слушал ее в тот раз и запомнил ее слова. — Приехав сюда сама, я поняла, почему он здесь так переменился, — честно сказала она. — Причина не просто в разнице между городской и сельской жизнью. Здесь свои каноны, свои устои.

— И для тебя важно именно это? — мягко спросил Тейлор.

— Мне кажется, что и для меня, и для Трева самое важное стабильность, которую мы, сами не сознавая, искали и обрели именно тут. Ты вырос здесь, так что это всегда было у тебя и ты принимал это как должное. У нас же ничего постоянного не было. Все в нашей жизни менялось, ничто и никто не давал устойчивости. Ни обстоятельства. Ни компания. Ни родные…

Тейлор поморщился.

— Ты говорила, что твоя мать умерла, когда тебе было четырнадцать.

Ужас того времени снова нахлынул на Энджи, она отвела глаза от Тейлора и долго смотрела на бесконечно текущую перед ней воду, стараясь справиться с собой. Речной поток постепенно успокоил ее. Река никогда не течет вспять, подумала она. Как и жизнь.

И она должна двигаться вперед, дав Тейлору то, в чем он нуждается, понимание ее жизни, чтобы и он мог идти вперед вместе с ней. Не оглядываясь. Не возвращаясь. Они смогут построить свое будущее вместе, только если не будут пробуждать призраки прошлого.

Собравшись с духом, она продолжала:

— Мама поехала на какую-то вечеринку, где курили марихуану. Ночью они поехали кататься на мотоцикле и разбились. Насмерть.

После ее слов повисло тяжелое молчание. Ее печаль звучала и в голосе Тейлора, когда он наконец заговорил:

— Наверное, это лишило тебя последней опоры.

Она повернулась к нему с горящими глазами:

— Я ненавижу наркотики. За то, что они делают с людьми. Я очень рада, что здесь мы от них свободны. Здесь воздух чистый. Ночью видны все звезды. Вы даже не представляете, как вы счастливы, Тейлор. Все здесь взаимосвязано с природой, а не направлено против нее.

— Я понимаю, что ты хочешь сказать, Энджи, — успокаивающе произнес Тейлор. — Всегда очень приятно оставить позади грязь и пыль города и…

— Нет. Гораздо больше. Гораздо! — воскликнула Энджи. — Дело в том, что ты принадлежишь чему-то, Тейлор. Ты не представляешь, что это такое, как много это значит. Особенно если прежде никогда не испытывал этого чувства. Когда мама умерла, моя тетя — старшая папина сестра — взяла меня к себе исключительно из морального долга. Любовь не предусматривалась. Только дисциплина. И как только я окончила педагогический колледж и получила работу, она немедленно от меня избавилась. Умыла руки.

— Она тебе безапелляционно заявила, чтобы ты к ней не возвращалась? — спросил Тейлор, не веря своим ушам, не представляя, что родственники могут так поступать.

Энджи поморщилась. Правда была слишком горькой.

— Да, вполне четко дала мне это понять, — ровным голосом сказала она. — Хотя, видит Бог, я этого не заслужила. Если бы она подала мне хоть какой-нибудь знак…

Тейлор представил себе ее одиночество. Теперь он хотя бы это понимал. Энджи тяжело вздохнула и попыталась продолжить:

— Клянусь, я старалась сделать все, что от меня зависело, Тейлор. Но ее интересовала исключительно собственная персона. — С усилием Энджи заставила себя перейти к другому тяжелому эпизоду. — С Брайаном все было лучше, хотя я и обманывала себя, представляя все в радужном свете. Наверное, я просто изголодалась по любви. Я старалась сделать нашу связь как можно прочнее, пока не поняла, что ее нет вообще.

Внезапно Тейлор подался вперед и взял ее руку. Их пальцы переплелись. Его напряженный, просящий взгляд едва не заставил ее сердце выскочить из груди.

— А наша связь, Энджи? Она есть? — мягко спросил он. — Или тебе опять приходится что-то делать специально?

— Ни единой минуты не приходилось, — ответила Энджи, не зная, как еще ей убедить его. — Я с самого начала почувствовала, что между нами есть связь. Когда наша первая беседа окончилась, я поняла, что не хочу уходить от тебя. Не из-за Брайана. А из-за тебя, Тейлор. Я почувствовала, что ты — именно тот, кто мне нужен. Потом, тем вечером, я ни на секунду не усомнилась в тебе. Я поверила тебе безоговорочно. И поняла, что хочу быть с тобой.

— Меня точно так же потянуло к тебе, Энджи, хотя я и пытался это заглушить, — мрачно сказал он.

— Из-за того, что я горожанка?

— Да. Хотя теперь я понимаю, что ты не принадлежала городу. У тебя не было места, которое ты могла бы назвать домом.

Слезы навернулись ей на глаза от его слов.

— Ты — мой дом, Тейлор. Ты и Джираланг — одно целое. Любить тебя — значит любить и то, что сделало тебя таким. Я нашла свой дом… — Слезы покатились по ее лицу. — Если ты любишь меня, — севшим голосом договорила она.

— Люблю ли я… — Он быстро подался вперед, и Энджи оказалась в его объятиях. Его глаза вымаливали прощение за сомнения. — Ты спасла меня от ужаса, который одолевал при мысли, что я опять останусь один. Я так люблю тебя, Энджи, что самая мысль о твоем отъезде убивала меня.

— Тейлор… — слезы полились еще сильнее, — я бы умерла без тебя.

— Не плачь, любовь моя. — Он нежно коснулся губами ее мокрых щек. — Я не могу выносить даже мысль о том, что тебе больно.

Энджи обняла его за шею.

— Просто люби меня. Люби, и больше мне не будет больно.

— Энджи… — выдохнул Тейлор, и у Энджи затрепетало сердце. Поцелуй сказал ей больше и яснее, чем все слова на свете. — Энджи… ты станешь моей женой? Матерью моих детей?

— Да… — Она обняла его еще крепче, наслаждаясь ощущением его силы. Которую он обещал ей, предлагал, дарил. — Да, Тейлор, да!

И не осталось больше призраков прошлого… только будущее… будущее вместе, до конца жизни… обещание его… клятва…

Все это было на том берегу реки, где они любили друг друга, а река тем временем неспешно продолжала течь, и жарко светило солнце.

Хэмиш с сияющей улыбкой смотрел на своего отца и Энджи, кружащихся в вальсе в кругу гостей, которые любовались на них. Энджи выглядела замечательно в своем красном платье, а его отец кружил ее в танце, и оба они счастливо смеялись, глядя друг на друга.

— Ты же говорил, что твой папа никогда больше не женится, — сурово сказала Джесси, очень раздосадованная тем, что ничего не знала о предстоящей свадьбе до самого ее объявления.

Хэмиш, честно хранивший тайну несколько часов подряд, самодовольно посмотрел на нее.

— А ты говорила, что он женится на Диане Вестлейк.

Джесси фыркнула.

— Ну все равно, он ведь женится.

— Только теперь все будет так, как надо, — весело объяснил ей Хэмиш. — Энджи сказала, что у нас будет большая семья, чтобы Мэгуайры всегда жили в Джираланге. У меня будет целая куча братьев и сестер, и все они будут на меня смотреть как на главного.

— То есть у них будут еще дети? — неодобрительно нахмурился Уэйн. — Нам придется постоянно уступать им компьютер, подумай, Хэмиш.

— Неа… Папа собирается купить компьютер новой модели. А они будут играть на старом.

— Да? — Уэйн облегченно заулыбался. — Ну, тогда мы их сможем научить всяким штукам.

— А я буду за ними присматривать, — надменно вмешалась Джесси.

Уэйн мрачно посмотрел на нее.

— Знаешь, скажи Энджи, что хочешь только братьев. Девчонки вечно суют нос не в свои дела.

— Энджи не сует нос не в свои дела, — ответил Хэмиш.

— Ага, это точно. Она на других не похожа.

Не похожа на других… это точно, подумал Хэмиш, глядя на танцующих отца и Энджи. Она многое здесь изменила. И так здорово видеть, что ей хорошо с его отцом. Ее глаза сияли, как звезды на небе над их головами.

Хэмиш подумал, что теперь может рассказать Энджи, что означает слово «Джираланг». Теперь, когда она останется здесь навсегда, можно рассказать ей. Ему очень нравилось, что название их дома происходит из древнего языка австралийских аборигенов. Оно было задолго до того, как здесь поселились Мэгуайры. Это место всегда называлось Джираланг.

Это значит… звездный край.

Так всегда было.

И так всегда будет.

Content

Эмма Дарси
Совсем другая жизнь

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая