Геннадий Дмитричев

БОГИ ПОДЗЕМЕЛЬЯ

Никогда не думал, что когда-нибудь буду писать фэнтези. Но работая над повестью, вдруг понял, что получается настоящее фэнтези. Правда, не совсем традиционное, где нет магов, эльфов, гномов, драконов… Вернее всё это там есть, но несколько в иной ипостаси… В общем, Вы всё поймете, если прочтёте повесть.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ МИССИЯ

Глава 1 БЕУМНЫЙ ПРОФЕССОР

Старший оператор АЭС Марк Бернет бросил взгляд на пульт управления, и сердце его учащённо забилось: в одном из блоков подскочила температура. На пульте замигала красная лампочка, а в следующую секунду включился звуковой сигнал, слышимый пока только ему. Впрочем, температура повысилась ненамного — всего на три градуса, но и это уже считалось ЧП. Журнал, который он просматривал, полетел на пол. Марк лихорадочно вспоминал инструкцию; как поступать в подобных ситуациях, что надо делать? За всю историю АЭС не случалось ничего подобного (может быть, именно поэтому он и не заметил, как стрелка поползла вверх). В первую очередь оповестить персонал, обслуживающий блок, потом дать команду роботам внутри реактора…

Проделав всё это, оператор стал терпеливо ждать, размышляя, как такое могло случиться? В сущности ничего страшного не произошло и, наверное, зря он так разволновался. Возможно, где-то нарушена технология, и автоматика быстро всё приведёт в норму.

Вступили в действие замедлители, перекрывая доступ горючему. Генераторы начали создавать угнетающее поле, которое должно остановить реакцию. Но… не остановило!

Время шло, а стрелка упорно отклонялась вправо. Защита не срабатывала. Бернет впился взглядом в прибор и постучал по стеклу ногтём. В горле пересохло, ноги стали ватными. Наконец до него дошло, что надо задействовать человеческий фактор. Он включил внешнюю сирену и вызвал пожарных; может им удастся заблокировать реактор и предотвратить катастрофу? А в том, что она надвигалась, он уже не сомневался.

Теперь о происходящем знали все. Люди без спроса вбегали в операторскую (что было грубейшим нарушением инструкции, но какие тут к чёрту инструкции!), и на секунду задержавшись у пульта, кто молча, а кто с проклятиями, выбегали прочь.

Взгляд оператора скользнул в сторону и лоб мгновенно взмок. Ноги не держали, и он рухнул в кресло. Температура повышалась и в остальных трёх реакторах. Происходило что-то непонятное и страшное. Если с одним реактором ещё можно что-то сделать, то заблокировать все четыре невозможно!

Бернет понял: взрыв неминуем! Подобие улыбки исказили черты его лица: "Глупцы, — подумал Марк о тех, кто бежит со станции, — смерти, не избежит никто!" — Возможно, эти люди обрекали себя на более мучительную смерть, сами не подозревая того. Последнее, что пришло ему голову, была мысль: "Монстр, которого породили люди, их же и сожрет!"

Через минуту раздался страшный взрыв. На месте станции вырос огромный огненный шар, из которого медленно выполз черный зловещий гриб, и наступила мёртвая тишина. Без привычных земных звуков; без щебета птиц, без шороха ветра в листве…

* * *

Крикг остановился перед деревянной, выкрашенной в белый цвет, дверью. Он всего лишь дважды бывал за этой дверью — в кабинете-лаборатории профессора. Первый раз, когда они осматривали и сняли этот домик. А второй — когда доставили оборудование, заказанное Пруссом. И даже молчаливого уборщика (Крикг подозревал, что тот вообще немой), посещавшего их два раза в неделю, Дитрих не допускал в свой кабинет. Обычно, если профессору что-то было нужно, связывался по коммутатору, или же вёл переговоры через видеодомофон.

"Что на этот раз понадобилось от меня профессору?" — подумал карлик. Домофон находился почти на полметра выше головы. И Крикг ещё размышлял; постучать или кричать, задрав голову, когда щёлкнул замок и дверь, с лёгким скрипом, приоткрылась. Посчитав это за приглашение, он вошёл.

— А-а, вот и ты, мой верный друг! — воскликнул Прусс, не вставая со стула. — Проходи, проходи. Садись, — он указал на диван, стоящий у противоположной стены. На одном его конце лежала довольно тощая подушка с засаленной зелёной, под цвет дивана, наволочкой. Под подушкой угадывался небрежно сложенный клетчатый плед.

Коротышка забрался на диван — сиденье оказалось почти на уровне его пояса — и огляделся. Дитрих Прусс никогда не был приверженцем роскоши, но то, что Крикг видел сейчас, граничило с нищетой. Деревянный пол был выкрашен в тёмно-жёлтый, почти коричневый цвет, какой бывает в дешёвых гостиницах. Во многих местах краска облупилась, и просматривались белые доски. Кое-где штукатурка на стенах обвалилась до кирпича.

Обстановка была не менее убогой. Рядом с диваном, на коем он сидел, стоял обшарпанный книжный шкаф, где находилось с десяток толстых томов. У противоположной стены — длинный лабораторный стол, на котором в полном беспорядке стояли и лежали банки и колбы разной конфигурации, пробирки, спиртовки, какие-то уж совсем незнакомые приборы, а на краю стола — маленький монитор. Рядом на простом жёстком стуле сидел профессор Прусс.

— Сегодня, мой друг, у нас великий день! — начал говорить он.

Крикг слегка покривился (на морщинистом лице этого почти было не заметно). Всякий раз, когда профессор делал такие пафосные заявления — ничем хорошим это не заканчивалось.

— Великий день, прежде всего для тебя, — продолжал Прусс. — Сегодня я сделаю тебя бессмертным!..

Карлик издал звук, схожий с хрюканьем.

— Я изменю твой ДНК. ДНК бессмертия, понимаешь? — Дитрих взглянул на коротышку. — Да ты не бойся. Больно не будет. Я испытал препарат на себе…

"Кто бы сомневался", — подумал Крикг. Несмотря на усталый и немного осунувшийся вид, на лице профессора, по-прежнему, не было ни единой морщинки, а голый череп блестел, будто отполированный.

— Возможно, мой друг, что ты даже подрастёшь после операции, — добавил Прусс, снимая очки и протирая линзы кончиком белого, впрочем, довольно замызганного медицинского халата.

Карлик пошевелился. Подрасти — было его самой заветной мечтой.

— А потом, — Прусс быстро водрузил очки на место и, вскочив с места, зашагал по комнате взад-вперёд. — Потом я ввергну этот мир в ядерную пучину! — он рубанул воздух рукой.

Карлик снова вздрогнул.

— Зачем? — хрипло спросил он.

— Зачем? — довольно потирая руки, переспросил Прусс. — А затем, мой друг, чтобы править миром. Мы будем Богами, Крикг! Понимаешь?

Крикг понимал лишь одно: профессор окончательно свихнулся.

— Но как? — выдавил он. — Кем мы будем править?

Дитрих вдруг хихикнул.

— Всё продуманно, всё продуманно. Мои змейки уже запущены. Скоро ЭТО начнётся… — неожиданно он остановился перед карликом и совсем другим тоном приказал: — Раздевайся!

Глава 2 "ЛОЖЬ" ДЖОНА ГАРРИСА

Из глубокой задумчивости председателя учёного совета Джона Гарриса вывел негромкий стук. Дверь была отперта и поэтому, не вставая с кресла, он крикнул:

— Входи, Хьюз!

Со слабым шелестом дверь отворилась.

— Можно, учитель? — спросил молодой человек в серебристом комбинезоне.

Гаррис утвердительно наклонил голову.

— Я тебя ждал, — сказал он, указывая на кресло, стоящее у большого письменного стола красного дерева, за которым сидел. — Ну, что скажешь? — Джон внимательно взглянул на юношу.

Встретив взгляд мэтра, Хьюз смущённо отвёл свой.

— Учитель, то, что вы говорили на совете… правда? — робко спросил он.

— Да, я не ошибся в тебе, — задумчиво произнёс учёный. — Помимо всего остального я ценю твою проницательность. Ты прав. Я ждал этого вопроса и думал, что готов…

— Как?! — воскликнул молодой человек. — Вы солгали учёному совету?!

— Нет, — Гаррис порывисто поднялся с кресла, делая знак ученику, чтобы тот оставался сидеть. — Обмануть совет — преступление, и ты это знаешь. Я не обманул совет, но сказал лишь половину правды… Вижу в твоих глазах вопрос, — останавливаясь перед юношей, сказал он. — Что ж, объясню. Ты знаешь, что такое паника? Ты видел когда-нибудь обезумевшую от страха, или от чего-то ещё толпу, которая сметает на своём пути всё и остановить её невозможно?.. Нет. А мне приходилось. Именно поэтому, как ты говоришь, я и "обманул" совет. — Он на секунду замолчал. — Да, я вынужден был это сделать, — Гаррис вновь взглянул на своего ученика. — Но тебе открою всю правду сейчас же.

— Неужели я… — тихо начал Хьюз, чувствуя неловкость за то что перебил мэтра.

— Да, — не дал закончить ему председатель. — Ты мой самый способный ученик, тебе я могу довериться. Итак, погибнут не тысячи и даже не миллион, как я докладывал, а миллиарды!.. Возможно, погибнет цивилизация! Человечество ждёт Армагеддон!

Хьюз подскочил в кресле.

— И вы говорите об этом так спокойно, мэтр!? — он даже забыл, что учитель не любил, когда к нему так обращались.

— А кто сказал, что я спокоен? Хотя… может быть, ты и прав. Но я давно понял, то, что должно случиться — случится. Гибель неизбежна. Теперь это должен знать и ты, и не стоит впадать в панику.

Но Хьюз не успокаивался.

— Но почему, почему мы должны погибнуть?! У нас ведь нет ядерного оружия и, даже атомных станций!

— Я понимаю, — грустно усмехнулся Гаррис. — Нелегко привыкнуть к мысли, что тебя скоро не станет. Да, у нас нет ядерного оружия — разум в нашей стране восторжествовал. Нет ядерных боеголовок, верно, и даже атомных станций. Но земля нашпигована этим оружием, нас окружают сотни станций с ядерной начинкой и скоро все они начнут взрываться…

— Но почему, почему?!

— Почему? — задумчиво переспросил Гаррис. — Трудно сказать. Это похоже на цепную реакцию. Нет, не совсем то. Ты, конечно же, слышал о компьютерном вирусе?

— Не только слышал, но и… — Хьюз вдруг оборвал себя на полуслове. — Не хотите ли вы сказать…

— Вот именно, никаких нарушений технологии на той станции я не обнаружил. Как ты знаешь, я производил расследование и сделал кое-какие замеры в различных зонах. В общем, я нашёл доселе неведомый вирус, который переходит от одной системы к другой, подобно компьютерному вирусу.

— Но ведь компьютерные вирусы кто-то создал. Не хотите ли вы сказать, что и здесь кто-то поработал, что это дело рук человеческих?

Учёный неопределённо пожал плечами и сел за стол.

— Возможно, мы и здесь имеем дело со злой волей, или, — Джон сделал паузу, — или с чьим-то недопониманием.

— Непостижимо! Но неужели ничего нельзя сделать?! Ведь с компьютерным вирусом мы справлялись?

Учёный снова пожал плечами.

— Возможно, ты и прав, но, видишь ли в чём дело, нам катастрофически не хватает времени. Скоро начнутся взрываться не только АЭС, но и пусковые установки, и тогда…

Хьюз задумчиво уставился в пол.

— Но учитель, — наконец встрепенулся он. — Должен же быть какой-то выход, вы сами учили — нет безвыходных ситуаций. Мы не ягнята, безропотно идущие на заклание, и не понимающие что с ними происходит!

Учёный улыбнулся.

— Ты, верно подметил, мы не ягнята, дожидающиеся своей очереди. Правильно, безвыходных ситуаций не бывает.

— Но что ж вы предлагаете, мэтр? — взволнованно спросил юноша. — Улететь?

Гаррис отрицательно покачал головой.

— Мне это тоже приходило в голову. Не выход. Улетим мы с тобой, улетят члены совета, мы даже можем взять с собой наши семьи. А как же остальные? На всех кораблей не хватит… — Джон замолчал, как будто ему не хватало воздуха, но затем продолжил: — Впрочем, я не исключаю того, что кто-то всё же попытается покинуть Землю. Но не кажется ли тебе, что это похоже на бегство — бегство крыс с тонущего корабля? — он взглянул на Хьюза, но тот хранил молчание. Не дождавшись ответа, Гаррис продолжал: — Кроме того, мы не нашли на других планетах топливо для наших кораблей, а это значит, что мы станем пленниками этих планет и не сможем вернуться…

— Но куда и зачем возвращаться?! — перебил учёного Хьюз, но даже не заметил этого. — Вы же сами сказали: произойдёт глобальная катастрофа, на Земле будет властвовать радиация!

Старый учёный вновь печально улыбнулся:

— Да, так будет. Но не вечно. Даже школяру известно, что любое соединение рано или поздно распадается. По моим подсчётам понадобится две тысячи лет для того, чтобы Земля начала обновляться; вновь потекут чистые реки, в которых будет полно рыбы; вырастут новые леса…

— Две тысячи лет, — прошептал Хьюз. — А мы тем временем перемрём как мухи.

— Ого, не слишком ли сильно сказано, коллега!? — почти весело произнёс Гаррис.

— Простите, учитель, но как же тогда быть?

— Быть или не быть — извечный вопрос. Помни, выход всегда есть.

— И вы его нашли? — молодой человек подался вперёд, глаза его загорелись.

— Да… конечно… если можно это назвать выходом. Я предлагаю переждать…

— Переждать? — разочарованно протянул Хьюз. — Две тысячи лет?

— Кажется, я вас разочаровал, коллега? — усмехнулся Гаррис.

— Но где? Вы же сами…

— Под землёй. Да, под землёй. В нашей стране, да и на всей планете, много пещер. Некоторые из них очень глубоки и, как утверждают спелеологи, где-то там соединяются. Так вот, я предлагаю укрыться в этих пещерах и переждать пока на Земле будет властвовать радиация.

— Но, учитель, — вновь перебил Гарриса молодой человек, но и на этот раз вряд ли замечая свою бестактность, — вы говорите так, как будто этот период продлится неделю или месяц.

— Понимаю. Ты слишком молод, чтобы остаток жизни прозябать под землёй. Но поверь, я уже проводил кое-какие замеры… там, — учёный указал вниз, — можно устроиться довольно неплохо, и даже с некоторой долей комфорта.

— Я не о том, — возразил юноша. — Но там же нет условий для развития.

— Зато есть все условия для жизни!

— Но человек за это время деградирует, — не сдавался Хьюз. — Это ужасно!

— Ты хочешь сказать: человек вернётся к первобытному состоянию? Что ж, возможно, но я не нахожу в этом ничего страшного, даже наоборот. Представь, когда-нибудь люди выйдут в светлый прекрасный мир, с чистым воздухом, не загрязнёнными реками, девственными лесами. Восстановление произойдёт очень быстро. А главное, не отягощёнными нашими ужасными знаниями! Право, я им завидую.

— Жаль, только нас не будет, — мрачно заметил Хьюз.

Старый учёный внимательно взглянул на него.

— Как знать, как знать, - многозначительно произнёс он.

Но юноша то ли не расслышал последних слов Гарриса, то ли не обратил на них внимания.

— Наверное, вы правы, — тихо произнёс он. — Иного выхода у нас нет. Но так ли всё будет безоблачно, как вы описали?

— Не так мрачно, молодой человек. Надеюсь, люди не превратятся в спелеобионта — пещерного человека и не покроются шерстью, — улыбнулся мэтр.

— Я не о том, — вновь возразил юноша. — Выйдя в этот прекрасный мир, который вы описали с таким вдохновением, человек возьмёт в руки дубину, начнутся войны и, в конце концов, они уничтожат сами себя, как это случится с нами… случилось, — поправился он.

— Ты мыслишь масштабно, Хьюз, мальчик мой. Это хорошо. Да, ты прав, этого не должно произойти. Человечество изначально пошло по неверному пути. Я бы сказал, выбрало патологический путь, и мы должны помочь нашим первобытным потомкам, — Джон улыбнулся, произнеся это необычное словосочетание, — избежать ошибок, совершённых нами. И в этом ты, Хьюз, должен мне помочь.

— Я?! Но как?

— Идём со мной, — председатель встал, но вдруг зашатался, побледнел и вновь сел в кресло.

— Что с вами!? — вскочил юноша.

— Ничего, сейчас пройдёт, — ласково улыбнулся учёный.

Улыбка эта что-то растопила в его лице, и сразу стало видно какой это пожилой и уставший человек.

Хьюз что-то понял, и сам побледнел, как полотно.

— Вы больны, учитель?!

— Дело не во мне… Ну, всё, пошли.

Глава 3 "ЛЕБЕДИНАЯ ПЕСНЯ"

Гаррис нажал потайную кнопку под крышкой стола. Огромная карта мира за его креслом сдвинулась в сторону и открылась дверь из белого пластика. Хьюз вздрогнул от неожиданности, обычно мэтр не пользовался подобными "премудростями". С лёгким шуршанием дверь тоже скользнула в сторону.

Учёный сделал приглашающий жест и первым вошёл внутрь. За ним последовал Хьюз. На первый взгляд, обычная лаборатория, разве что размерами немного отличалась от сотен других — рассчитана на одного человека. Но, приглядевшись, юноша увидел на лабораторном столе несколько незнакомых приборов… И еще книги — сотни томов, стоящих в большом старинном шкафу красного дерева.

— Здесь я отдыхаю. Ты первый, кто видит всё это, — Джон повёл рукой и едва заметно улыбнулся.

Хьюз вновь огляделся: "Где же здесь можно отдыхать?!"

Из мебели здесь был только большой чёрный кожаный диван, стоящий около книжного шкафа. Да полукресло на колёсиках, возле длинного лабораторного стола.

— Правда, в последнее время это почти не удавалось, — словно угадав его мысли, сказал Гаррис.

Он подвёл юношу к странному предмету, непохожему ни на что, и в то же время что-то напоминающее. Прибор представлял собой стеклянный, или сделанный из какого-то прозрачного материала шар, от коего отходило множество тоненьких трубочек, присоединённых к чёрному ящику, на котором покоилась сфера.

— Ты, конечно же, знаешь о клонировании? — спросил Гаррис.

— Да, учитель, с помощью клонирования мы решили продовольственную проблему. Да вы и сами не раз проводили с нами опыты.

— Прекрасно, тогда тебе легче будет понять меня, — Джон сделал небольшую паузу. — Но теперь речь пойдёт не о животных…

Юноша недоумевающее взглянул на мэтра, а потом, словно что-то поняв, даже отступил на шаг.

— Но, учитель, человеческие клоны запрещены! — воскликнул он.

— Совершенно верно, однако не бывает правил без исключений. Впрочем, это будет не совсем клон.

Юноша вздрогнул и о чём-то задумался. Гаррис не мешал ему.

— Я правильно понял, — наконец, медленно заговорил Хьюз, Вы хотите создать искусственный интеллект?

— Ты всё верно понял. Я рад, что не ошибся в тебе.

— И этот аппарат… — продолжил юноша, но старый учёный перебил его:

— Да, без ложной скромности, я могу сказать: то, что ты видишь перед собой, возможно, лучшее, что мне удалось в этой жизни!

— Мэтр, но я не могу взять в толк только одного.

— Слушаю тебя.

— А именно, как он, — кивок в сторону шара, — может помочь нам… вернее им?

— Понимаешь ли в чём дело, я вдруг почувствовал, что решение должно быть, и находится где-то рядом, стоит протянуть руку. Так оно и вышло. В который раз убеждаюсь — всё гениальное просто. Нет-нет, я не причисляю себя к гениям, просто иногда с человеком случается… если хочешь, назови это вдохновением или озарением. Я подумал, а что если произвести атомный мини-взрыв… В общем, создать в сфере то же самое, что произойдёт на Земле в скором будущем. Зачем? — спросишь ты. Всё очень просто, через две тысячи лет радионуклиды начнутся распадаться, примерно в тоже время, что и на Земле, микрофлора в шаре начнёт оживать, кстати, назвал я его — "колыбель", а вместе с ней станет развиваться и эмбрион. Остальное, как говорится, дело техники, — заключил ученый.

— Если я всё правильно понял эта… — Хьюз на секунду замялся, — эта штука рассчитана на тысячелетия… В общем, прибор всё это время нужно поддерживать в рабочем состоянии, но вы ведь сами согласились, что, возможно, люди вернутся к первобытному состоянию. И потом, прибор не производит впечатления надёжности. Простите, мэтр, не знаю, поняли ли вы меня, у меня всё смешалось в голове.

Гаррис улыбнулся.

— Я тебя прекрасно понял. Очень хорошо, что ты задаёшь вопросы. Уверен, у тебя возникнет не один… — он подошёл к сфере. — Что касается прочности, она не такая уж хрупкая, как кажется. Теперь попробую ответить на первый вопрос, — учёный на секунду задумался, словно собираясь с мыслями. — Да, ты прав, вечных двигателей не существует, по крайней мере, не существовало до сих пор…

— Учитель, неужели вам удалось?!

— Можно сказать…

— Но это невозможно! Сколько светлых умов до вас…

— Ты не дослушал. Это не вечный двигатель, в классическом его понимании. И запомни, нет ничего невозможного, чего не мог бы совершить человек, попавший в экстремальную ситуацию — человек, припёртый к стене. А мы ведь именно в таком положении, не правда ли? — Гаррис взглянул на своего ученика, но тот хранил молчание, беззвучно шевеля губами. — Итак, — после небольшой паузы, продолжил он, — я замахнулся, казалось бы, на невозможное, — он снова взглянул на юношу, — вечный двигатель… хорошо, будем называть колыбель так. Но скорее это часы, своеобразные часы, но отсчитывающие не секунды, минуты и часы, а десятилетия, века и тысячелетия. И я думаю, это моё последнее изобретение, как говорится — моя лебединая песня, — Гаррис снова печально улыбнулся.

— Очень надеюсь, что это не так, — горячо возразил Хьюз. — Учитель, мне ещё не всё понятно, но, вы, безусловно, гений!

— Нет-нет, мой мальчик, — возразил Джон, — я не претендую на это звание. Да и моё изобретение — всё же не вечный двигатель.

Взор юноши был прикован к этому маленькому чуду.

— Учитель, вы ещё не начали работать с "колыбелью"?

— Нет, ещё нет, мне понадобится твоя помощь.

Хьюз хотел о чём-то спросить, но Гаррис опередил его:

— Знаю, знаю, о чём хочешь спросить, но не решаешься. Чей же материал мы туда поместим, не так ли?

Юноша сделал протестующий жест. И опять Джон не дал ему сказать.

— Я слишком хорошо тебя знаю, мой мальчик. То, о чём ты думаешь, к сожалению, а, может быть, к счастью, невыполнимо. Я слишком стар и болен… и поэтому надо найти другого претендента и я выбрал.

— Учитель, не хотите ли вы сказать…

— Да, это будешь ты!

— Я! Но…

— Понимаю твои опасения. Но поверь, тебе нечего бояться. Твой клон или двойник, назови его как хочешь, появится на свет тогда, когда тебя уже не будет, так что встреча вам не грозит, — усмехнулся учёный.

Молодой человек, кажется, немного успокоился.

— Хорошо, — сказал он. Что же меня, или вернее его, ожидает?

— Да, это будешь ты и одновременно не ты. Другие условия, воспитание… Постепенно, по мере роста, к тебе будет возвращаться память, понимаешь, о какой памяти я говорю? — спросил Гаррис, и, не дожидаясь ответа, продолжил. — И, наконец, когда достигнешь нынешнего возраста, к тебе вернутся воспоминания, знания, ум. Ты вспомнишь наш теперешний разговор, и тогда будешь готов выполнить свою МИССИЮ! Впрочем, о ней мы поговорим немного позже. А сейчас пора работать.

Глава 4 ПОДЗЕМНЫЙ ГОРОД

Джон Гаррис, Хьюз и сопровождающий их техник вошли в лифт, напоминающий большую металлическую клеть, и начался спуск в шахту. По мере движения лифта дневной свет постепенно уступал место сумеркам. Автоматически включилось искусственное освещение. Глядя на окружающую черную породу, молодой человек все больше мрачнел.

— Я снова вижу на твоём лице неверие, — словно прочитав его мысли, произнёс Гаррис.

— Учитель, я не представляю… — не закончив фразу, юноша покосился на техника.

— У нас нет другого выхода. Ну-ну, — улыбаясь, добавил Джон, видимо, почувствовав резкость в собственных словах, — взбодрись, не так уж все плохо, скоро сам в этом убедишься.

Спуск длился около пяти минут. Внизу их ждало транспортное средство, напоминающее дрезину. Вдоль всего периметра туннеля горели сотни светодиодных ламп, но все равно конец его терялся в сумерках.

— Протяженность туннеля около двух километров, — сказал Гаррис, когда они уселись на жесткие сиденья дрезины, а техник встал за пульт управления. — В большую пещеру ведут еще три туннеля… — он ждал вопросов от Хьюза, но те не последовали. Взглянув на юношу, Джон положил руку ему на плечо и тоже замолчал.

Дрезина катила довольно ходко и почти бесшумно. Тележка двигалась на электрической тяге.

"Что случится, когда последняя нить, связывающая нас с внешним миром, оборвётся? Выдержат ли аккумуляторы?" — неожиданно подумал Гаррис. Бессонными ночами, кажется, было продумано всё — просчитаны все детали, все мелочи. Но кто знает, какие ещё неожиданности готовит нам судьба?!

Мысль об аккумуляторах потянула за собой другие… Джон вдруг подумал, какую ответственность взвалил на свои плечи! Ведь выходило, что он единолично вершил судьбу нации или даже всего человечества! Да, председатель учёного совета вправе был решать любые вопросы или в одиночку блокировать решения совета. Правда, ещё никогда не пользовался правом вето. Но не уподобляется ли он диктатору на этот раз? Не лучше ли было сразу объявить о результатах расследования на той станции?.. Не обманывает ли сам себя и заодно миллионы людей? Он умирает и знает об этом! По большому счету ему должно быть наплевать на судьбы человечества. А может это так?!

Теперь уже сотни подобных вопросов роилось в голове Гарриса, раскаленным железом прожигая мозг. Наконец, усилием воли, взяв себя в руки, заставил вернуться в настоящее. Кажется, никто не заметил его состояния. Техник стоял к ним спиной у пульта управления дрезиной. Хьюз был слишком занят своими мыслями, чтобы обращать внимание на окружающее. Сейчас, как никогда, Джон понимал юношу. Рука председателя всё ещё лежала на плече молодого человека, и, быть может, через этот контакт тревожные мысли Хьюза передавались мэтру.

Тележка все так же быстро катила по туннелю, равномерно покачиваясь из стороны в сторону и чуть вздрагивая на стыках. Гаррис немного успокоился: "Нет, я поступил правильно! В такой ситуации никто бы не смог предложить ничего лучшего. Из двух зол выбирают меньшее. Но здесь даже выбирать не из чего".

Завтра ему предстоит обратиться к нации и в голосе не должно промелькнуть даже тени сомнения. Да, он должен, обязан быть убедителен как никогда! Завтрашний день решает многое, если не все!

Такие мысли, порой диаметрально противоположные, терзали мозг председателя ученого совета Джона Гарриса во время поездки по длинному туннелю. Наконец, дрезина начала замедлять ход и скоро остановилась, хотя монорельс тянулся дальше и терялся где-то в сумрачной дали. Каменные стены по бокам исчезли, они стояли на открытом пространстве. Вслед за мэтром с тележки сошел и Хьюз. Он с любопытством осмотрелся.

— Что это за место? — спросил юноша.

— Когда-то здесь было подземное озеро, — ответил Гаррис, беря молодого человека под руку. — Потом вода ушла, оставив огромную пустую чашу, или испарилась. Судя по многочисленным лавовым каналам, когда-то здесь была активная вулканическая деятельность, Впрочем, вода кое-где осталась и она вполне пригодна для питья. В какой-то мере нам повезло. Озеро оставило после себя огромное количество плодородного ила. Я не исключаю, что здесь когда-то существовала органическая жизнь. — Гаррис взглянул на юношу, ожидая еще вопросов. Однако их не последовало. Хьюз продолжал озираться. На его лице уже не было той апатии, какая читалась прежде, при спуске в шахту и при езде на дрезине.

Пещера имела около десяти метров в высоту. На ее своде молодой человек заметил фигурки людей. Он удивленно посмотрел на мэтра.

— Что они делают?

— Освещение… монтируют прожекторы. Да-да, скоро здесь будет так же светло, как снаружи в солнечный день.

— Но как же?..

— Понимаю, знаю, о чем хочешь спросить. Отвечаю — аккумуляторы. Они уже изготовляются. Все необходимое для их подзарядки и ремонта здесь есть… Кстати, — чуть торжествующе произнёс Гаррис, — здесь есть все, как говорится — кладезь полезных ископаемых.

— Они уже знают?… — тихо спросил юноша, указывая на ползающих по своду рабочих.

В вопросе прозвучала некая недоговоренность, но Джон прекрасно понял, о чем речь.

— Нет, пока нет, им сказали, что здесь будет поселок добытчиков полезных ископаемых.

— Понятно, — кивнул Хьюз, хотя ему было далеко не все понятно. — Как давно ведутся работы?

— Уже двое суток, еще много предстоит сделать, однако… — Гаррис взглянул на юношу. — Догадываюсь, о чем ты задумался. Да, каждый из нас хотя бы раз слышал о конце света. Существуют даже предсказания разных оракулов… Но каждый из нас надеется, что это случится ни с ним, ни с его поколением, — он сделал паузу. — Надежда — великая вещь, но и… опасная. Она, порой заставляет совершать ошибки. Ну, да ладно, — неожиданно заключил Гаррис, — это еще ведь не свершилось, а только свершается и ни с кем-нибудь, а с нами.

— Ещё один вопрос, учитель.

— Слушаю тебя.

— Воздух, чем будут дышать люди? Я не вижу ни одной вентиляционной установки…

— Зришь в корень, — печально улыбнулся учёный. — Да, это самая большая загадка на сегодняшний день, впрочем, которая, надеюсь, скоро будет разгадана. Как это не невероятно прозвучит, подземный мир обладает собственной атмосферой. Хотя это слово никак не подходит к тому, что мы видим. Атмосфера идентична поверхностной, так что… — он снова внимательно взглянул на юношу. — Я вижу, ты удивлён, скажешь — это невозможно. Да, фотосинтеза как такового здесь конечно нет, ты прав, но тем не менее… Существует несколько гипотез. Я склоняюсь к тому, что это случилось ещё во времена формирования планеты, — Гаррис на минуту задумался, — а возможно озеро, испаряясь, создало атмосферу.

Они еще долго бродили по огромной пещере, где по замыслу председателя Джона Гарриса должен быть воздвигнут подземный град.

Глава 5 ПУТЬ К ОТСТУПЛЕНИЮ

Во всеобщей сутолоке никто не обращал внимания на странную парочку. Один из них был высокий лысый мужчина, несмотря на жару одетый в длинный, почти до пят, черный кожаный плащ и карлик, в детской курточке-пуховике с капюшоном. Они несли большой длинный чемодан в чехле. Шагавший впереди высокий, придерживал чемодан, за переднюю ручку чехла, и почти не испытывал никаких неудобств, чего нельзя было сказать о карлике. Тот то и дело спотыкался. Пробовал ухватиться за вторую ручку, но тогда чемодан волочился по земле. Коротышка перебегал назад и обеими руками обхватив груз, некоторое время тащил его так, подставлял то одно плечо, то другое, а иногда и вовсе ныряя вниз… И всё время ныл, прося об отдыхе. Но его спутник был неумолим.

— Ничего, Крикг, уже скоро. В шахте есть транспортёр.

— Ох, профессор, почему мы не вызвали груз-такси?! — простонал карлик.

Прусс оглянулся.

— Такси уже не работает. Ну, хорошо, Крикг, — сжалился он над карликом, а может и сам притомился, — давай немного отдохнём.

Они пробились к обочине и опустили чемодан на землю. Коротышка с размаху плюхнулся на него — послышался металлический лязг.

— Ох, профессор, и кашу же вы заварили! — отдышавшись, произнёс он, глядя на нескончаемый людской поток.

Дитрих захихикал.

— Учись, пока я жив! — и вдруг расхохотался во всё горло.

Проходящие мимо люди недоумевающее оглядывались: неужели очередной сошёл с ума?..

Вытирая выступившие слёзы, Прусс выдавил:

— Ну и рассмешил ты меня, Крикг. Да-а, пока я жив, — он хрюкнул.

Но карлик не разделял его веселья.

— Профессор, а почему бы нам не залечь в анабиоз здесь, на поверхности?

Дитрих неожиданно посерьезнел.

— Не хочу рисковать. Под землёй надёжнее. Ну ладно, отдохнул? Идём.

* * *

Паники, которой опасался Джон Гаррис, не произошло. Не последнюю роль здесь сыграл огромный авторитет председателя учёного совета. Ему сразу же безоговорочно поверили… И ещё то, что пути отступления были почти готовы и люди не видели другого выхода, кроме того, что предлагал их руководитель.

Правда, некоторые, узнав правду — в основном это были не совсем здоровые люди — впали в глубокую депрессию. Сразу после первого выступления председателя, с космодромов стартовало несколько ракет. Но никто не останавливал людей, решивших таким образом спасти жизнь. Каждый имел право самостоятельно выбирать свою судьбу.

Под землю спускались всё новые отряды разведчиков и строителей, которые приносили утешительные вести. Они заверяли население, что под землёй можно жить вполне сносно. Но, несмотря на эти заверения, люди понимали, что они, наверное, уже никогда не увидят солнце, что придётся отказаться от многих вещей…. И всё же тяга к жизни оказалась настолько велика, что люди готовы были вынести всё, лишь бы сохранить её!

В тех пещерах, где спуск был слишком крут и неудобен, сооружались помосты, эскалаторы и большие лифты. Делалось всё, чтобы избежать давки и лишних жертв.

Массовый спуск начался тогда, когда, сначала медленно, а потом всё быстрее стал расти радиационный фон. Люди брали с собой только самое необходимое. Многие вели за собой различную живность, теша себя надеждой заняться её разведением. И конечно брали своих любимцев — кошек и собак.

Работа шла днём и ночью. Техника вела себя безупречно. Надо было спешить, уже несколько раз землю сотрясали толчки. Сначала люди подумали, что это обыкновенное землетрясение. Но потом до них стало доноситься далёкое эхо взрывов. И они поняли, что это такое!.. Но даже и тогда паники не возникло.

Под землёй людей ждали опытные проводники. Сформировав колонну, они вели её вглубь — к подземному городу, строительство которого велось полным ходом.

У поверхности оставались лишь небольшие группы рабочих. Подрывая породу, они создавали завалы, перекрывая входы.

Вертолёты со специальной техникой облетали города в поисках затерявшихся, или, по какой-либо причине, отставших людей, но никого не находили. Земля вновь, как и миллиарды лет назад, становилась необитаемой.

* * *

Гаррис и его ученик уходили с последней группой, где, в основном, находились специалисты, в задачу коих входил подрыв последней штольни. Рабочие торопились, делая последние приготовления. Оставаться далее на поверхности означало подвергаться огромному риску.

Прежде чем зайти в лифт и спуститься под землю, Джон Гаррис взошёл на небольшой холм и долго смотрел на горизонт, где разгоралась утренняя заря, предвещая новый день.

"День, который мне уже не суждено увидеть, — печально подумал учёный. И снова на него навалились прежние сомнения: — А правильно ли я поступил? Возможно, существует иной выход!?"

Неслышно подошёл Хьюз.

— Пора, учитель, — тихо сказал он и взял старика за руку.

Вдруг земля содрогнулась, как при небольшом землетрясении. Через секунду до них долетело эхо взрыва, похожее на раскаты грома. На горизонте вспучивалась, заслоняя нежные краски рассвета, огромная огненная дуга ядерного взрыва, из которой медленно выползал уродливый чёрный гриб.

Глядя на эту картину, учёный мысленно ответил сам себе: "Нет, всё мы сделали правильно! Нельзя бороться с роком, разумнее временно отступить".

Гаррис тяжело вздохнул.

— Надеюсь, они поступили так же, как и мы, — не отрывая взгляда от горизонта, вслух произнёс он.

Хьюз ничего не сказал на это, лишь крепче сжал руку старика.

— Да, пожалуй, нам пора, — через секунду добавил Гаррис.

Глава 6 ЗАВЕЩАНИЕ СТАРОГО УЧЁНОГО

Для "колыбели", так все называли созданный Джоном Гаррисом прибор, сделали специальные носилки, которые "погрузили" на платформу транспортёра. Рядом на жёстких скамейках-креслах разместились сам мэтр, Хьюз и двое рабочих. Эскалатор плавно тронулся и постепенно начал набирать скорость.

Юноша смотрел на "колыбель", и в его голову закрадывались странные мысли. Ему вдруг захотелось уничтожить прибор. Но он вовремя одумался, вспомнив сколько сил и труда вложено в него. А главное, разбив "колыбель", разбил бы последнюю надежду учителя. Этого он никак не мог себе позволить. Хьюз попытался разобраться в своих чувствах.

"А на самом ли деле этот прибор неодушевлён? Да, бесспорно — стоит лишь взглянуть него. Но это продлится до поры — до времени, пока… Пока, что? Пока не оживёт клетка — моя клетка! Однако случится это через две тысячи лет! Если, вообще, случится. Где гарантия, что "колыбель" выдержит испытание временем? Да и останется ли к тому времени вид гомосапиенс — человек разумный?! Учитель в этом уверен. Кажется, он смог убедить и меня", — юношей вновь овладели сомнения.

Его невесёлые мысли прервало далекое эхо взрыва. Все! Последняя нить, связывающая их с внешним миром, оборвалась. Юноша словно бы очнулся ото сна и увидел впереди светлую точку. Это был новый мир, где ему предстояло жить до самой смерти.

Транспортёр начал замедляться и вскоре совсем остановился. Дальше пришлось идти пешком. Двое рабочих подхватили было носилки с "колыбелью". Но старый учёный никому не доверял своё детище, предпочитая нести его сам, нежно, как ребёнка, прижимая к груди. Но вскоре вынужден был отказаться от этой затеи. Гаррис чувствовал, что слабеет. Он то и дело спотыкался, и если бы не поддерживающий его Хьюз, наверное, упал.

А юноша, в свою очередь, тоже чувствовал, как силы покидают учителя. Как с каждым шагом он всё сильнее опирался на его руку. У молодого человека сердце обливалось кровью. Ещё там, наверху, глядя на учителя, Хьюз не раз задавался вопросом: откуда у этого старого и больного (а то, что мэтр болен, он уже не сомневался) человека берутся силы?!

Пару раз им приходилось делать привалы. Чтобы пощадить самолюбие старика, делали вид, что сами смертельно устали. Но Гаррис, кажется, всё понимал, но у него не оставалось сил даже на возражения.

Становилось всё светлее и светлее, так что, идущие впереди рабочие, погасили фонари. Вскоре они достигли подземного города.

Привыкший к полумраку юноша прикрыл глаза рукой, настолько здесь было светло. Под сводом висели сотни мощных прожекторов. Они давали свет, почти не уступающий солнечному.

Вокруг, словно муравьи, сновали люди. Кто-то обтёсывал и таскал камни, другие месили глину и готовили раствор для строительства домов. Работало несколько транспортёров… В общем, все были заняты делом. А главное на лицах уже не наблюдалось той апатии, что была раньше. Под сводом пещеры стоял оживленный гул и даже раздавался смех.

Люди настолько увлекись работой, что не обращали внимания на проходящую процессию. А между тем, почти все знали и любили своего председателя. А тот, глядя на всё это, настолько приободрился, что отстранил поддерживающего его Хьюза и попытался идти самостоятельно. Старый учёный воспрял духом.

Поселили их в самом большом и светлом доме.

* * *

В последние дни Джон Гаррис не вставал с постели. Все чувствовали, что дни его сочтены. Но больше всех переживал Хьюз. Дни и ночи он просиживал у постели больного, понимая, что этим вряд ли поможет, к тому же навлекая на себя молчаливое порицание мэтра, но поделать с собой ничего не мог. Юноша не представлял себе, как сможет жить без любимого учителя.

Однажды больной открыл глаза, что случалось всё реже и реже, и неожиданно, осмысленно взглянул на юношу.

— Хьюз, мальчик мой, сегодня я умру, — заговорил он слабым, но довольно-таки внятным голосом.

Хьюз сделал порывистое даижение, но старый учёный перебил его:

— Не надо… не надо слов, они всегда звучат фальшиво. Смерть — не такая уж страшная штука, — старик попытался улыбнуться. — Перед уходом хочу кое в чём признаться, — он замолчал, словно набираясь сил. — Помнишь наш разговор? Не отвечай, знаю… Так вот, тогда я не был уверен, как старался тебе показать. Но сейчас я ухожу со спокойной душой и чистой совестью, а это дорогого стоит. Да, теперь я верю — человеческий род сохранится. Я свою МИССИЮ выполнил, — он перевёл взгляд в угол, где стояла "колыбель". — Теперь пришла твоя очередь… — с трудом прошептал он. Силы оставляли его. — Береги её, в ней надежда, — на последнем издыхании прошептал умирающий. Он сомкнул веки и сжал руку юноше.

Несколько секунд Гаррис ещё шевелил губами. Но склонившийся к самому его лицу Хьюз так больше ничего и не расслышал. И только когда несколько его слезинок упало на лицо старика, тот вновь открыл глаза и попытался ободряюще улыбнуться.

В этот же день, крепко сжимая руку юноши и с улыбкой на устах, старый учёный тихо скончался.

Глава 7 ПОГРУЖЕНИЕ ВО ТЬМУ

Хьюз чувствовал себя очень одиноко без Джона Гарриса — никого не хотел видеть. Только теперь юноша по-настоящему понял, кем был для него учитель. В душе образовалась пустота, будто лишился части себя — никто не мог заменить для него мэтра.

Но время залечивает самые глубокие раны (хотя здесь оно почти не ощущалось). Постепенно боль утраты притупилась. Тем более дел впереди было невпроворот.

Создавались, вернее, воссоздавались лаборатории, где учёные трудились дни и ночи.

Отряды разведчиков — геологов обнаруживали в глубинах пещер всё новые залежи полезных ископаемых. Самая ценная находка — вода. Целые озёра кристально-чистой питьевой воды хранились в глубинах земли. Посередине подземного города тоже размещалось небольшое озерцо, но в первые же дни освоения, оно было осушено почти до дна.

Учёными создавались препараты, которые трудно было переоценить, начиная от лекарств, необходимых человеческому организму, до минералов, из коих добывалась энергия. Пещеры оказались поистине кладезем, о котором раньше люди даже не подозревали.

Перед подземными жителями встала ещё одна проблема, на первый взгляд, неразрешимая. Подходили к концу запасы продовольствия. Но и из этой ситуации учёным удалось найти выход, что, лишний раз, доказывало о безграничности человеческих возможностей.

Они начали создавать искусственную почву, по всем показателям, не уступающему лучшему чернозёму, и даже превосходящему его. В перспективе учёные обещали застелить этой почвой всё свободное от жилищ пространства. А при ровном климате — без резких колебаний температуры, и при почти круглосуточном освещении — ожидалось по несколько урожаев за сезон. Проводились опыты по использованию гидропоники. Также возобновились опыты по клонированию животных, что тоже в будущем сулило безголодное существование.

Людей ожидало вполне благополучное будущее. Если бы не одно "но". Всё большее число поселенцев охватывала странная болезнь. Вернее болезнью её можно было назвать с большой натяжкой. Скорее это была ностальгия.

Хьюз и сам всё чаще ловил себя на мысли, что ему остро не хватает самых привычных вещей, которых раньше просто не замечал: солнечного света, голубого неба, дуновения ветерка…

До него стали доходить слухи, что формируются группы людей, собирающиеся возвращаться на поверхность. Эти люди не то чтобы не знали и не понимали, что произошло, но кажется, не имели представления о полной картине случившегося. Он долго думал, как отговорить, объяснить…

Но объяснять ничего не пришлось. Случилось такое, что надолго, если не навсегда, отбило охоту подземным поселенцам возвращаться в родные пенаты.

Откуда-то появились новые люди, точнее это были тени, напоминающие людей, до того худы и бледны. Вместо одежды, на них болтались какие — то грязные лохмотья. Все находились на грани безумия, некоторые неизлечимо больны.

Немного придя в себя, они рассказали ужасные вещи. Многие жители Земли не поверили в глобальную катастрофу, надеясь, что беда обойдёт их стороной. Не обошла. И здесь началось… Те, кто выжил, словно дикие звери, стали убивать друг друга, только для того, чтобы прожить несколько лишних дней. Убивали за место в бункере, за кусок хлеба или мяса. Людей обуяло настоящее безумие.

Позже появились мутанты — полулюди-полузвери. Они охотились на тех, кто ещё сохранил человеческий облик. Некоторые мутанты рыли землю, словно кроты и появлялись тогда, когда их не ждали.

Новоприбывшие рассказывали всё новые подробности. Подземные поселенцы уже не хотели слушать, затыкали уши и убегали. А те, словно одержимые не могли выговориться… В конце концов, их пришлось изолировать. Некоторые на самом деле оказались безумны.

Но во всей этой истории была и положительная сторона. Люди уже не рвались на поверхность, воочию убедившись, что там ожидает. Раскол прекратился, и поселенцы с удвоенной силой принялись обустраивать свою жизнь.

То, что рассказали пришедшие, не было для Хьюза таким уж откровением. Наблюдая за "колыбелью", он имел примерное представление о том, что происходит на поверхности Земли. Ведь "колыбель" — это своеобразный макет планеты, только уменьшенный в миллиарды раз.

Сначала в шаре виделась одна лишь чернота. Юноша думал, что так будет всегда. Но с некоторых пор с шаром стали происходить странные изменения. Стенки сферы изнутри покрылись инеем, толщина которого становилась всё больше и, наконец, внутри образовался единый монолит льда.

Из этого Хьюз сделал вывод, что на поверхности наступила ядерная зима. Кое-где, под сводами пещер, тоже выступил иней. Это означало одно: Земля промёрзла вглубь на несколько километров. Образовалась так называемая вечная мерзлота. Это казалось невероятным, но сомневаться не приходилось. Растает ли она когда-нибудь? Впервые юноша усомнился в правильности выводов мэтра.

И опять, глядя на "колыбель", Хьюзом овладели противоречивые чувства. Если и раньше он сомневался в успехе эксперимента, то теперь, когда внутренности шара заполнил единый монолит льда, а Земля промёрзла настолько, что это ощущалось даже здесь, сомнения переросли почти в уверенность. Оживёт ли когда-либо детище мэтра, да и сама планета?! Конечно, и раньше проводились опыты по замораживанию живой ткани. Учёные даже добивались каких-то успехов, но то, что предложил Гаррис, казалось, выходило за грань разумного.

И все же главным аргументом, перевешивавшим всё, и не позволявшее уничтожить прибор, были последние слова учителя. Как бы Хьюз не относился к "колыбели", но последнюю волю покойного он не нарушит.

Иногда в голову приходили странные мысли. Когда-то юноша слышал одну гипотезу (почему она вспомнилась сейчас?), гласившую о том, что человек вовсе не умирает, а переходит из одного состояния в другое, точнее теряет свою оболочку и какое-то время существует без неё. Потом вновь возрождается: кто-то в другом человеке; кто-то в каком-то животном и даже в насекомом или растении. А некоторые в ползучих гадах — кто что заслужит… "Но заслужит что? А главное, где?! Не в этом ли и заключается смысл жизни? Неужели наша жизнь — это всего лишь своеобразный экзамен? Но экзамен куда? И кто экзаменатор?" — Хьюз чувствовал, что все эти вопросы могут завести его в такие дебри, выбраться из которых будет уже нелегко, если вообще возможно.

Неожиданно перед юношей возник другой вопрос, какой он когда-то задавал учителю, но так и не получил ответа: чем же он — Хьюз, заслужил такую участь? В чём провинились все эти люди? Неужели… Да, тогда мэтр всё же ответил, но он так и не понял его до конца. Наверное, учитель был прав, говоря, что человечество изначально совершило ошибку и пошло по неверному пути. И, в конце концов, случилось то, что случилось!

"Правда, в пауков и тараканов мы ещё не превратились… — юноша невесело усмехнулся. — Но лишь гению учителя мы обязаны тому, что всё ещё живы!.."

Однажды, почти в течение часа, Хьюз не мог подняться с постели, хотя ему давно пора было находиться в лаборатории. И потом целый день он чувствовал странную слабость. В голову вкралось подозрение. В тайне ото всех, юноша сделал несколько анализов. Подозрения подтвердились — он болен! И болен страшной болезнью!.. Где, и главное, когда заболел?! Может, ещё на поверхности? Нет, вряд ли, слишком много времени прошло, а симптомы проявились только сейчас. Но тогда, возможно, радиация проникла через ту же щель, что и чужаки?

Памятуя слова учителя о панике, Хьюз никому не сказал о своей болезни, пытаясь в одиночку докопаться до истины. Но тайное рано или поздно становится явным. Лучевой болезнью заболело ещё несколько человек. И снова заработали дозиметры. Обнаружили несколько участков, или так называемых пятен, где радиационный фон был особенно повышен. Однако источник загрязнения пока не нашли.

Людей отселяли из загрязнённых участков, но все понимали, что это всего лишь полумеры — радиация будет распространяться. Подземные поселенцы винили в случившимся чужаков, хотя некоторые трезвые головы понимали, что те ни в чём не виновны. Бедолагам и так досталось.

Обстановка накалялась. Вдобавок ко всему, начали гаснуть прожектора. Видимо, радиация гибельно действовала не только на живые организмы, но и на технику. Подземный город стал медленно погружаться во тьму. Но люди ещё на что-то надеялись. Главное — обнаружить источник загрязнения и тогда ещё, возможно, будет исправить ситуацию.

Наконец, учёные сделали это. Всё дело оказалось в изморози или, вернее, инее, который выступил на своде, или, как его называли подземные жители, каменном небе. Иней таял, и капавшие сверху капли — иногда они попадали прямо на головы людей — оказались радиационными. Люди получали свою дозу облучения.

Вода в озере, которое находилось в центре города, и вовсе оказалась заражённой — все приборы зашкаливало. И с этим уже ничего нельзя было сделать.

Состоялся экстренный учёный совет. Оставаться на месте означало медленную, но верную смерть, или даже, кое-чего похуже — превращение людей в безобразных мутантов. Казалось, у них не осталось другого выхода кроме как покинуть эти, уже, обжитые места.

Покидали поселение так же тяжело, как некогда поверхность Земли. Поселенцы вложили сюда огромный труд и теперь вынуждены были всё бросить. Они уходили вглубь пещер, надеясь найти там спасение. Но что ожидало их впереди?! Они вновь шли навстречу неведомому.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ

ЧАСТЬ ВТОРАЯ БОГИ ПОДЗЕМЕЛЬЯ

Глава 1 ПРЕДАНИЕ О "СВЕТЛОМ МИРЕ"

Крикг с трудом разлепил веки. Но ничего не увидел. Вокруг было темно, как будто он вовсе не открывал глаза. В голове не было не единой мысли. Мозг продолжал спать. Но вот карлик услышал нарастающий шипящий звук. Или это шумит в голове? В мозгу лениво стали ворочаться обрывки мыслей. Да, этот звук он слышал когда… И вдруг Крикг пронзительно заверещал.

— А-а-а, профессор, профессор, у нас ничего не получилось! Вставайте! Мы сейчас погибнем! — он саданул локтём лежащего рядом Прусса.

— Крикг, перестань орать! Уши заложило! — раздался недовольный голос профессора. Он так пихнул карлика, что тот ойкнул и замолчал. — Всё у нас получилось. Я же говорил: пройдёт один миг…

Услышав этот голос, коротышка успокоился и, потирая бок, недоверчиво спросил:

— Профессор, что уже прошла тысяча лет?!

— Не тысяча, а… — Дитрих не успел договорить. Послышался чёткий щелчок. — Всё. Декомпрессия закончилась, — профессор захихикал. — Можем выходить. Помоги.

Сначала Крикг не понял, о чём просит Прусс, но через мгновение до него дошло, что надо откинуть крышку саркофага. Карлик упёрся руками и ногами. Раздался скрип, треск, как будто рвалась ткань, и крышка ящика поддалась. Неожиданно вспыхнул свет. Крикг зажмурился и ослабил усилия, но дело уже было сделано. С грохотом крышка отлетела в сторону.

Когда коротышка открыл глаза, увидел, что профессор уже сидит и, осматриваясь, крутит головой, как карлику почудилось на все сто восемьдесят градусов.

— Это паутина, Крикг, — произнёс Прусс. — Да-а, прошло не тысяча, а две тысячи лет, — потом начал шарить вокруг себя. Наконец, найдя то, что искал, водрузил очки на нос. Снова снял их и протёр линзы пальцами.

— Стёкла помутнели, — пробормотал он, нацепив очки обратно.

— Тысячу, две — какая разница, — Крикг с кряхтением перевалился через высокий бортик саркофага.

Дитрих взглянул на него и вдруг расхохотался.

— Крикг, — сквозь смех выдавил профессор, — знаешь, на кого ты сейчас похож? Ха — ха — ха, на птенца грифа-стервятника.

Карлик оглядел себя. Материал куртки истлел, и пух вываливался комками.

— Вот чёрт! — выругался коротышка, пытаясь стащить куртку.

— Оставь, — сказал Прусс, тоже выбираясь из саркофага — низкий свод грота не давал ему распрямиться во весь рост, — так мы произведём больший эффект на народ.

— Ты на себя посмотри, — переставая отряхиваться, проворчал Крикг.

— Знаю, — казалось, профессор нисколько не обиделся.

Лоскуты кожи свисали с плаща. Дитрих стянул его. И карлик так и остался с открытым ртом. Под плащом оказался отливающий металлом комбинезон. Он делал профессора похожим на инопланетянина, каких Крикг видел в фантастических сериалах.

— Ну, как я тебе? — спросил Прусс с довольным видом, видя какое произвёл впечатление.

Крикг сглотнул слюну.

— Профессор, я тоже…

— Ты и так хорош, — Прусс снова хохотнул. — Да, накинь капюшон. Ну ладно, — добавил серьёзным тоном, — нам пора. Выход там, — он указал в угол, где часть стены была густо затянута паутиной, при этом бросив красноречивый взгляд на карлика.

Не сказав больше ни слова Крикг с остервенением начал разрывать паутину.

* * *

— Профессор, это чо? — потрясённо спросил Крикг.

— Вода, — машинально ответил Прусс. — Не видишь что ли? — зло добавил он.

— Они все утонули?!

— Наверное.

— Что же мы теперь будем делать?

— Не знаю. Не зна-ю!

Они стояли на берегу водоёма, противоположный конец которого терялся в сумеречной дали. Когда-то на этом месте размещался огромный город.

* * *

Люди давно жили в пещерах, глубоко под землёй. Так давно, что даже не подозревали о существовании иной жизни. Их мир был тёмным, сырым и враждебным. Они не знали что такое восходы и закаты, как выглядели небо, луга, леса…

Пути на поверхность, если их и ведали когда-то далёкие предки, давно были забыты. Их и не искали, потому что люди уверовали, что подземелье — это их родная стихия.

Мир пещерных людей был полон опасностей: огромные пауки, змеи и крысы, укус которых — почти мгновенная смерть. "Чёрные птицы", с острыми и твёрдыми зубами, раны от коих не заживали, начинали гноиться и человек, рано или поздно, погибал.

Но самым страшным и грозным врагом людей являлись тератоморфы — люди-звери — ненасытные твари, отлично ориентирующиеся в темноте и боящиеся только одного — огня. Стоило даже слабому отблеску попасть на безобразные морды, как они, в панике, улепётывали в разные стороны. Поэтому люди всегда ходили с факелами, и горе, у кого его не было, или у кого он гас.

Огонь — был самым надёжным и верным другом человека. Он защищал от безжалостных врагов, согревал и служил очагом.

Но иногда и огонь приносил беду. Когда искра от факела или же молния от разразившейся бури попадали в водоём с чёрной жидкостью, вспыхивал большой пожар, и люди вынуждены были покидать обжитые места. Но нет худа без добра. Люди избавлялись (хотя бы на время) от своих злейших врагов…

Любое существо рано или поздно адаптируется к самым неблагоприятным условиям. Привыкло к такой жизни и племя людей. И, после удачливой охоты даже устраивали небольшие праздники.

Несмотря на то, что нередко сами становились чьей-то добычей, люди чувствовали себя хозяевами в этом жестоком мире. Только они владели огнём и могли обращаться с ним. И пусть у них не было острых когтей и клыков, но зато люди могли устраивать хитроумные ловушки, чтобы добывать пропитание, и изготавливать грозное оружие, с помощью коего могли бороться с врагами.

Но, несмотря на сплочённость, племя людей постепенно уменьшалось. Всё больше становилось немощных стариков, которым уже не под силу было выходить на охоту. А многие молодые женщины, боясь родить "дитё дракона", отказывались выходить замуж, несмотря на то, что маленькие монстры рождались не столь часто и далеко не у всех.

Вожди вынуждены были ввести закон, гласящий о том, что юноши и девушки, по достижению определённого возраста, обязаны связывать свои судьбы. Но и эта мера мало помогла.

У подземных жителей были предания, сказки, мифы, передававшиеся из уст в уста, так как письменности они не знали. Однако своё прошлое люди хранили бережно, передавая седые легенды о минувшем из поколения в поколение. Рассказы эти не отличались разнообразием, и больше походили на мрачные сказки.

Но была среди них одна легенда, отличающая от остальных, выбивающая из общего строя… Откуда она взялась, никто не ведал.

Предание гласило, что давным-давно, люди жили по-иному; в прекрасном и просторном мире. Всех согревал один огромный костёр, который давал много тепла и света. Люди никогда не страдали от голода, и у них не было врагов.

Но однажды в этом мире поселился страшный монстр. Откуда он пришёл, никто не знал, и всё в один миг изменилось. Из светлого мир превратился в тёмный. Много людей погибло, потому что никто не знал, как бороться с драконом, способным превращаться в невидимку и появлялся со всех сторон сразу.

Наконец, люди поняли тщетность борьбы, и покинули тот мир, где были так счастливы. А за собой возвели толстую стену, чтобы чудище не последовало за ними. Но ещё долго люди не могли смириться с потерей обетованной земли. Находились смельчаки, которые выходили сразиться со страшным драконом, так как не верили в его бессмертие и неуязвимость. Но, увы, никто из них не вернулся.

Ещё в этом предании говорилось, что когда-нибудь люди вновь обретут мир, который некогда потеряли, и заживут счастливо и безмятежно.

Многие не верили в эту историю, считая её простой сказкой и вымыслом. Трудно поверить во что-то, когда с рождения видишь иное.

Но откуда всё же взялась эта — такая непохожая на другие сказка? Какая фантазия её придумала? И возможно ли, вообще, такое придумать?

Кроме того, в пещере главного вождя хранился предмет, который заставлял скептиков, если не полностью поверить в предание о "Светлом мире", то, во всяком случае, призадуматься: а действительно ли в ней один лишь вымысел?..

Глава 2 ОН РОДИЛСЯ!

Очевидно одно — предмет, хранившийся в пещере вождя (а его видели, хотя бы издали, почти все члены племени), и предание о "Светлом мире" были как-то связаны между собой. Он явно был не из этого мира, где царствовали жестокость и грубые формы. Предмет отдалённо напоминал круглый камень. Но лишь отдалённо, потому что никакой мастер не смог бы так обточить и отшлифовать камень, чтобы он имел такую идеальную форму, без единой трещинки или защербинки. К тому же имевший волшебный, будто светящийся изнутри, белый цвет, сравнимый лишь со сталактитами.

Когда вождь Бор дотрагивался до шара, он испытывал ни с чем несравнимое блаженство. Кстати, прикасаться к этому чуду имел право только вождь. Даже колдун, имевший привилегию в любое время заходить в пещеру вождя, не смел прикоснуться к загадочному предмету.

Вождь и колдун подолгу просиживали у святыни, всматриваясь в её ледяную голубизну. Она обладала, как будто, гипнотическим действием. Но мысли, обуревающие их в этот момент, были разные. Только один колдун Шер с неприязнью относился к круглому камню, считая, что тот принесёт несчастье людям. Бор не раз ловил злобные взгляды колдуна, но почему тот относился так к шару, понять не мог, как не мог понять и многих других поступков Шера.

Однако, несмотря на авторитет колдуна, мало кто разделял его мнение, свято чтя завет предков хранить шар, как жизнь своих детей. Многие считали его одушевлённым.

Однажды Бор заметил, что внутри шара произошли изменения. Сначала подумал, что это ему только померещилось — слишком уж долго, неотрывно, смотрел на него. Однако, через некоторое время, убедился в своей правоте. Внутри появилась жидкость, чего раньше не наблюдалось. Стенки как будто стали прозрачней. И ему показалось, что шар чуть изменился в цвете.

С этого момента вождь почти не покидал своей пещеры. Им, неожиданно, овладело беспокойство: "А вдруг колдун прав и этот непонятный предмет принесёт несчастье племени?!"

Когда шар был "мёртв", его берегли, ему поклонялись. Люди чувствовали себя более или менее спокойно, как будто находились под его защитой. Но сейчас, когда шар ожил — а в этом уже не приходилось сомневаться — кто знал какие сюрпризы он мог преподнести?!

Бором овладело ещё большее беспокойство, когда заметил внутри червячка, который шевелился, — был явно живой.

"Не дитя ли это того самого дракона?! — думал он. — Согласно легенде, чудище было хитрое и коварное и могло обмануть людей и подсунуть нам своё яйцо. А ведь этот шар и впрямь похож на яйцо!"

Беспокойство вождя переросло почти в панику, когда увидел, что у червяка появились нечто похожее на голову и хвост. Он готов был уничтожить яйцо, тем более к этому подталкивал колдун Шер, но что-то останавливало…

Когда Бор дотрагивался до стенок шара, ощущал теплоту, какую раньше не испытывал. И ещё он чувствовал, что необычный камень как будто стал мягче. Теперь вождь не сомневался, что это чрево, в коем, непонятно как, зародилась и развивается жизнь. Но чьё чрево и чья жизнь?! Может быть, эта жизнь — погибель человечества! А возможно… спасение!? Да, именно эта мысль останавливала его от уничтожения шара.

Чем больше размышлял Бор, наблюдая, как внутри искусственного чрева ворочается что-то непонятное, тем больше крепла уверенность в том, что предки не зря оставили и завещали хранить этот предмет. В предании ясно говорилось: рано или поздно люди вернутся в "Светлый мир". Но должен быть кто-то, кто выведет их туда. Так, может быть, этот кто-то зарождается на его глазах?!

А между тем зародыш развивался. Уже чётко вырисовывалась головка, стали видны ножки и ручки. Да, несомненно, — это был человек! Весть о происходящем чуде облетело всё стойбище. Люди радовались как дети. Но чем больше радовались они, тем больше мрачнел колдун. И это было непонятно Бору. Зная злобный характер Шера, вождь не отходил от шара, опасаясь за его сохранность.

Прозрачные стенки шара стали такими мягкими, что Бор удивлялся, как они ещё сохраняют форму. При желании он мог бы проникнуть рукой внутрь, но интуитивно чувствовал, что ещё рано.

Ребёнок почти сформировался. Да, это уже был не эмбрион, а готовый родиться человек. И, наконец, пришло это время. Шар постепенно начал оседать и скоро потерял первоначальную форму. Бор понял, что пора. Он не раз принимал роды и знал что к чему. И пусть этот случай был не совсем обычным, вернее совсем необычным, вождь считал, что различия будут небольшими.

Так оно и случилось. Когда младенец оказался в руках Бора, и его осветило зарево костра, все, кто находился в пещере и вне её, в первый момент замерли от восторга. Даже колдун, наблюдавший за всем с явным неодобрением, издал звук, схожий с невольным восхищением.

Новорождённый походил на других человеческих детёнышей, и одновременно отличался от них. У него была светлая кожа, светлые волосы, голубые глаза. Вождь держал на руках чудо-ребёнка и смеялся. Он понял, что предание о "Светлом мире" вовсе не выдумка. Пришёл конец их безрадостной жизни!

Ребёнок залился громким захлёбывающимся плачем. Это вызвало новую бурю восторга. Среди всеобщего ликования никто не заметил, как встал и вышел из пещеры колдун, злобно сверкнув глазами и что-то пробормотав.

За мальчиком, появившемся "на свет" столь необычным образом, ухаживали чуть ли не всем племенем, принося в пещеру вождя щедрые дары и самое дорогое, что у кого было. Наверное, поэтому он рос крепким и смышленым, во многом обгоняя своих сверстников. Но ничем особым не отличался от них. Со временем волосы его потемнели, и только цвет глаз оставался удивительно светло-голубым.

Имени ему так и не дали, считая, что любое человеческое имя будет недостойно чудотворного ребёнка. Все называли его просто "Он", и сразу было понятно о ком шла речь.

Главным воспитателем и учителем естественно стал Бор. Однако, наблюдая за своим воспитанником, вождь чувствовал лёгкое разочарование. Чего Бор ожидал от мальчика и сам толком не смог бы объяснить. Чем взрослее становился "Он", тем меньше вождь его понимал. Однажды случилось совсем уж что-то непонятное. Ученик вождя назвал сам себя.

— Меня зовут Хьюз, — заявил мальчик.

Что означало это имя? Откуда оно взялось? Никто из людей не носил такого странного имени.

— Хорошо, — сказал Бор, — мы будем так тебя называть. Но скажи, кто дал тебе это имя?

Мальчик на секунду задумался, но на вопрос не ответил, упрямо повторив:

— Меня зовут Хьюз!

Вождь понял, что ещё рано что-то требовать от него, слишком уж мал тот был.

Хьюз не переставал удивлять своего наставника. Бор твёрдо помнил, что не рассказывал Хьюзу легенду о "Светлом мире". От кого он её услышал, так и осталось загадкой. Только однажды тот опять заявил вождю:

— Я там был…

Конечно, в другой ситуации, эти слова можно было отнести за счёт богатого воображения Хьюза. Но Бор почувствовал, что здесь не только одно лишь воображение…

С этого момента вождь более внимательно стал присматриваться к своему воспитаннику, пытаясь связать воедино то, что говорил Хьюз. Но пока это ему плохо удавалось; слишком уж мал был мальчик и из его несвязанных рассказов пока мало что можно было понять. Но вождь надеялся, что рано или поздно Хьюз вспомнит всё!

А между тем мальчик изменился. Меньше стал проводить времени со сверстниками. Всё чаще Бор заставал его сидящим у костра, задумчиво смотрящим на огонь. Вождь не мешал, считая, или вернее надеясь, на то, что Хьюз, в конце концов, вспомнит свою прежнюю жизнь, и тогда… Но что будет тогда, он ещё плохо представлял.

Однажды он вошёл в пещеру и опять застал Хьюза сидящим у костра. Подросток взглянул на своего учителя и сказал:

— Мне снятся странные сны.

Вождь присел рядом.

— Расскажи мне о них.

— У меня был другой учитель, — начал Хьюз. — Его звали…

— Как же?

— Гаррис… Джон Гаррис. Он похож на тебя, но одежда у него была другая.

Чем больше рассказывал Хьюз, тем большее, нет, не недоверие, скорее изумление охватывало Бора. Неужели то, что рассказывал этот мальчик — правда?! Порой казалось, что у того действительно слишком богатое воображение. Но потом вождь одёргивал себя, вспоминая при каких необычных обстоятельствах родился Хьюз. Если в рассказе мальчика лишь половина правды — она удивительна.

Но самого главного Бор так и не услышал, а именно, как и почему люди покинули прекрасный мир, и как очутились в подземелье? Ответ на вопрос отчасти давался в старинном предании. Однако юноша ни раз не упомянул о драконе, поселившимся в их мире и изгнавшим оттуда людей.

Глава 3 ИСХОД

И, наконец, этот день наступил. Из тайников памяти юноши, как будто это происходило вчера, всплыл доклад Гарриса на учёном совете, его кабинет и лаборатория, где учёный создал "колыбель". Хьюз отчётливо вспомнил свою первую, а чуть позже, и последующие беседы с мэтром. Не верилось, что с того времени прошло два тысячелетия! Но вот оно доказательство — пустая "колыбель". А он сам — разве не убедительнейшее доказательство?!

Кто он теперь — клон, копия, Хьюз-2? Наверное, унизительно быть копией или чьим-то клоном? Но юноша ничего подобного не чувствовал, ощущая себя полноценным человеком. Не без удивления рассматривал своё тело. Да, без всякого сомнения, он тот же. Правда ладони стали грубее, и прибавилась мышечная масса — уроки Бора не прошли даром. А в остальном… Но что это? Он же был правшой, а сейчас ему сподручнее действовать левой рукой. Но потом вспомнил слова Гарриса о том, что клон будет его зеркальным отражением. "Ну что ж, — подумал Хьюз, — ничего страшного, говорят леворукие люди везучие".

Итак, как это не странно, "колыбель" функцию выполнила. Теперь настала его очередь — приступить к выполнению своей МИССИИ. Но здесь возникла проблема, которую не мог предусмотреть даже мэтр — куда идти, где искать "Светлый мир"?

Вокруг становища раскинулся целый лабиринт пещер. Одни вели в никуда, — заканчивались тупиками. Другие наоборот, подобно бесконечной извилистой змее вели неизвестно куда, возможно, даже к центру Земли.

Но и это, казалось бы, непреодолимое препятствие не могло остановить его. Всеми фибрами души юноша чувствовал, что обязательно должен найти путь наверх, как будто был запрограммирован…

От кого-то Хьюз слышал о реке, начинавшейся неизвестно где и неизвестно где заканчивающейся. Называли ее "Мертвой рекой", потому что на её берегах никто не обитал. И даже жажду её водой невозможно было утолить.

"Судя по всему, воды её заражены радиацией, — размышлял юноша. — А если так, истоки её должны быть там, где произошла катастрофа, то есть на поверхности Земли".

Да, река — то, что ему нужно! Если она всё же существует и всё это не выдумки, то ядерная зима должна закончиться, и уже давно! Из того, что он слышал, у неё было стремительное течение…

План казался слишком прост. Но с другой стороны, чему учил его мэтр? — всё гениальное просто. Только вот, где искать эту мифическую "Мёртвую реку".

Своими мыслями и планами юноша поделился с Бором.

— Так ты не знаешь, где "Светлый мир"? — разочарованно и как показалось Хьюзу, немного обиженно спросил вождь.

— Знаю, — соврал молодой человек, чтобы ещё больше не разочаровывать вождя. — Но мне надо найти "Мёртвую реку".

В пещеру главного вождя пригласили несколько опытных охотников. Все подтвердили слухи. Но даже они, знавшие окрестности как свои пять пальцев, лишь слышали о реке, но никогда не доходили до её берегов.

Решили опросить стариков. Наконец, нашли одного старца, который, в молодости жил близ реки, но и он забыл дорогу туда. Смог лишь указать приблизительное направление.

Тем не менее, Хьюз стал готовиться к походу. Желающих сопровождать его вызвалось так много, что в головах людей возникла мысль: двинуться на поиски "Светлого мира" всем племенем. Как ни заманчива, на первый взгляд, показалась идея, но у неё оказались свои минусы. И главный — проблема с пропитанием. Все отдавали себе отчёт в том, что путь предстоит неблизкий и нелёгкий. И, наверное, большая его часть будет проходить вдоль "Мёртвой реки", где не водилась никакая тварь, а это означало лишь одно — голод. Да и "Мёртвую реку" ещё нужно было найти…

Но, несмотря на грозящие лишения, людей не покидала решимость отправиться в путь. В душе у каждого члена племени дремала мечта о лучшей доле для себя и своих детей.

В конце концов, доводы за поход всем племенем перевесили. На общем собрании решили сделать запасы пищи. Также предполагалось по пути отправлять на поиски пищи группы охотников. Вожди надеялись, что голод не застанет племя врасплох.

Кроме того, необходимо было изготовить как можно больше факелов. И запастись "чёрной жидкостью", которая оказалась, как определил Хьюз, не чем иным как нефтью. Этим, в основном, занимались женщины, в то время как почти все мужчины находились на охоте, лишь изредка возвращаясь в становище для краткого отдыха со связками крыс и змей на поясе.

Работали все, не исключая вождя и самого Хьюза. Не без удивления юноша замечал, что он — человек из цивилизованного мира — не может ничего предложить этим людям, не может научить их ничему новому. Впору учиться самому. Это касалось и разжигания костра, который пещерные люди раскладывали за считанные секунды, да так, что огонь мог очень долго "жить" без дополнительной подпитки. И многих других вещей…

Но не только сторонники в поисках "Светлого мира" были в племени. Нашлись и противники. И самым ярым из них был колдун. Он с самого начала косо смотрел на Хьюза… Своими проповедями сильно смущал умы людей, говоря, что никакого "Светлого мира" не существует, что всё это выдумки. Не раз юноша задумывался о таком поведении колдуна. С его рождением власть колдуна пошатнулась. Наверное, Шер видел в нём соперника. Но вот почему он против "Светлого мира"?

Среди некоторых членов племени, колдун Шер слыл прорицателем, которому открыто будущее. Да и побаивались его, веря в то, что он может ниспослать порчу, впрочем — как и снять её. Но, несмотря на всё это ничто не могло убить веру людей в свою вековую мечту…

Его побаивался даже сам Бор, предпочитая не связываться с Шером, считая, что дыма без огня не бывает. Но сейчас старый ведун, призывая людей отказаться от "Светлого мира", переступал все границы. Вождь решил приструнить его, лишив некоторых привилегий. Отныне колдун должен быть работать наравне со всеми и сам заботиться о своём пропитании. Но, как и предвидел Бор, эта мера оказалась малоэффективной, втайне подношения продолжали поступать. Но зато колдун немного поутих.

Однажды буквально в волоске от виска Хьюза, оцарапав плечо и спину, просвистел огромный булыжник. Вслед сверху посыпались более мелкие камни. Можно было подумать, что случился небольшой обвал. Но юноша был почти уверен, что камень запустили из пращи, а камнепад устроили для отвода глаз. Несомненно, его хотели убить! С этого момента он стал предельно осторожен.

Несколько раз на него нападала огромная "чёрная птица", пытавшаяся длинными и острыми когтями вцепиться в шею Хьюза. Если бы не двое охотников, приставленных к нему Бором, которые отогнали мерзкую тварь, плохо пришлось бы юноше.

Очень странно всё это было, ведь "чёрные птицы" не водились поблизости и редко залетали в стойбище. Если бы Хьюз верил в мистику, то подумал, что эту тварь на него напустил колдун.

Наконец, всё было готово; пищи запасено достаточно, во всяком случае, на первое время. Все, даже дети, держали в руках факелы. Старые жилища покидали без сожаления. Вокруг царило оживление, на многих лицах светились улыбки. Люди, впервые увидели как их много, и это вселило в них уверенность в благополучном исходе — веру в свои силы.

А Хьюзу неожиданно вспомнился другой день. Тогда люди тоже покидали свои дома, но не слышалось смеха и оживлённого гама. На лицах не играли улыбки, в глазах стояли слёзы. Тогда у людей не было цели, они не знали, что их ожидает завтра, они уходили в неопределённость… Впрочем, и сейчас люди не знали, что их ожидает в ближайшем будущем и также уходили в неизвестное, но, в отличие от тех, на лицах читалась надежда — Великая надежда!

Собирались у пещеры вождя. Слышался оживлённый говор, временами переходящий в гвалт. Казалось, здесь царил полный хаос, но это было не так. Каждый знал своё место: женщины с детьми и старики занимали место в середине колонны, по краям же располагались мужчины с факелами в руках и тяжёлыми палицами на поясе. Сотни зажженных факелов давали такой свет, каким никогда не освещались и, наверное, уже не осветятся эти мрачные пещеры.

Все с нетерпением ожидали выхода Хьюза, вождя и колдуна. Вскоре они появились. Колдун, ни на кого не глядя, втиснулся в толпу и взгромоздился на сплетённые руки своих слуг. Бор недружелюбным взглядом проводил его и, осмотрев притихшую колонну, подал сигнал к началу движения.

Колонну вели опытные проводники. Первоначальный порядок сохранить было не просто. Порой стены, сужались до такой степени, что приходилось протискиваться чуть ли не по одному, что сильно задерживало племя. К тому же многократно увеличивался риск "столкнуться" с ядовитыми пауками или змеями, обитавшими в расщелинах скал. Но пока обходилось без происшествий.

Но иногда пещеры расширялись так, что свет от факелов не достигал их стен. В таких местах Хьюза охватывала неясная тревога, даже большая, чем когда они двигались по узкой галерее. Кто знает, что таится в этой густой темноте? Тем более что группы охотников, отправляемых на поиски пищи, докладывали, что за племенем увязались тератоморфы. Хьюз и сам это чувствовал, иногда, несмотря на шум, производимый людьми, улавливая тихий шорох в отдалённых уголках пещер. И это были явно не пауки и не змеи… Словно стая шакалов твари упорно преследовали людей, не смея напасть открыто, терпеливо дожидаясь своего часа. Но, видя спокойствие остальных членов племени, Хьюз старался не думать о них, надеясь, что час их не наступит.

Вскоре племя перешло ту границу, куда не заходили даже самые опытные охотники. Теперь колонна людей двигалась "вслепую", по незнакомым местам. Вперёд посылались группы разведчиков, но и они часто попадали в тупики. Колонна продвигалась всё медленней и медленней.

Наконец, от разведчиков пришло известие, что впереди слышан неясный шум, какой бывает при длительном камнепаде. Это могло быть только одно — река, в существовании которой Хьюз уже начал сомневаться.

Шум реки многих напугал, но им объяснили, что это и люди немного успокоились. Чем ближе подходили к реке, тем меньше становилось живности. Однако запасов было достаточно и должно хватить ещё надолго.

Сейчас Хьюза больше волновало другое: судя по всему, воды реки всё ещё были заражены, а это означало большую вероятность возникновения лучевой болезни и гибель племени! И вновь в голову полезли нехорошие мысли: "Неужели мэтр ошибся, и даже по прошествии такой уймы времени радионуклиды не распались?!"

Своими опасениями юноша поделился с Бором. Тот не всё понял, но суть, по-видимому, уловил, потому что через некоторое время высказал мысль, которая не давала покоя самому Хьюзу:

— Мы не повернём назад, даже если впереди нас ждёт смерть.

Что ж, оставалось надеяться лишь, что на поверхности Земли распад идёт гораздо быстрее и скоро река очистится и здесь.

Без происшествий всё же не обошлось. Когда уже явственно доносился шум реки, до Хьюза дошла весть, что ядовитыми пауками ужалены несколько человек. Тем более обидно, что среди укушенных было несколько молодых мужчин, почти подростков, которые могли принести много пользы племени.

Впереди, в свете факелов, что-то блеснуло. Да, несомненно, это была та загадочная река. Она оказалась не такой уж широкой, всего метра три, но довольно бурной.

Итак, первую часть пути они преодолели, можно считать, вполне благополучно. Дальнейшее продвижение юноше не представлялось сложным; двигаясь вдоль потока, племя, в конце концов, должно достигнуть "Светлого мира"!

Кажется, это почувствовали и остальные. Вновь послышался оживлённый говор, и даже смех. Бор приказал разбить лагерь. Ближе к реке подходить было рискованно, кто знает, что таят в себе её воды? Ведь даже капля, попавшая на кожу, могла оказаться роковой.

Вскоре запылали сотни костров, благо "горючего камня" — угля вокруг было достаточно, люди занялись приготовлением пищи. А Хьюз, выбрав надёжный факел, направился к реке.

"Мёртвая река" представляла собой поток, зажатый с обеих сторон огромными чёрными валунами. Вода бурлила, образуя воронки и выплёскиваясь на берег. Нечто подобное он когда-то видел в горах…

Река была неширока, но какова её глубина? Конечно, никакого желания выяснить это у Хьюза не возникло. Поднеся факел ближе к камням, он заметил какие-то белые островки. Это была плесень! Юноша обрадовался этому незначительному открытию так, как будто уже отыскал " Светлый мир". Ведь плесень означала, что вода в реке живая, или, по крайней мере, оживала. Кроме того, он вспомнил, что это отличное лекарство…

Мокрый с головы до ног, но почти счастливый, он вернулся в лагерь. Однако настроение его резко ухудшилось, когда увидел печальный ритуал захоронения. Хьюз вдруг почувствовал себя виновным в гибели этих троих молодых людей и одной женщины. Юноша старался отогнать от себя эти мысли, но они настойчиво лезли в голову. И кто знает, не повернул ли назад, если бы знал, что гибель этих людей лишь малая толика той цены, которую должно заплатить племя в поисках "Светлого мира"!

Глава 4 В ЗАПАДНЕ

Колонна людей медленно двигалась вдоль "Мёртвой реки". Когда это было возможно. Иногда отвесные скалы стискивали русло так, что по берегу нельзя было пробраться даже одному человеку. В этих случаях поток напоминал Хьюзу дренажный коллектор, сжатый с обеих сторон толстыми бетонными стенами. Тогда люди вынуждены были искать обходные пути и сворачивать в одно из многочисленных ответвлений, которое, в конечном счёте, опять выводило к реке.

В одном из таких мест Бор приказал разбить лагерь. Люди вымотались после длительного перехода, хотя никто ни на что не жаловался.

Вперёд отправили небольшой отряд, состоящий из семи опытных охотников с целью разведать дальнейший путь и, если удастся, пополнить запасы продовольствия. Вождь надеялся, что тератоморфы, упорно преследовавшие племя, не заметят их отхода и не последуют за охотниками. Но, на всякий, случай посоветовал запастись горючим материалом и обязательно делать заметки, по которым могли бы легко найти дорогу назад.

Но напрасно племя ждало возвращения разведчиков. Бора и всех людей охватило тревожное чувство. Быстро таяли запасы продовольствия. Вождь не решался отправить новую группу, опасаясь оставить племя совсем беззащитным.

Наконец, поняв, что дальнейшее ожидание бессмысленно и грозит лишь грядущим голодом, он, с тяжёлыми предчувствиями, подал знак к движению.

Сначала шли по меткам, оставленными на стенах пропавшими охотниками, но вскоре они исчезли, и пришлось ориентироваться лишь по слабому шуму реки.

Колонна втянулась в одну из боковых галерей. Пещера оказалась довольно просторной — свет от факелов не достигал её сводов. И здесь Хьюз наткнулся на находку, от которой у него волосы встали дыбом. Сам по себе предмет не представлял из себя ничего ужасного; под ногами валялся потухший факел. Но что стояло за этим?! Несомненно, факел принадлежал одному из пропавших охотников, а это означало только одно…

Он постарался скрыть находку от остальных, сказав о ней только Бору. Но буквально через несколько шагов они наткнулись на ещё одну ужасную вещь. На камнях заметили тёмные пятна, при ближайшем рассмотрении оказавшеюся кровью, и ещё довольно свежей! К тому же, кажется, на что-то подобное наткнулся ещё кто-то. Послышались крики, произошла заминка. Первоначальный строй колонны нарушился. Люди сбились в кучу. И тут что-то случилось. Хьюз в первый момент даже не понял что произошло. Скопище людей накрыло чёрное покрывало. И только после того как на него самого спикировала "чёрная птица", понял в чём дело… Такое количество "птиц" он ещё не видел, по-видимому, здесь было их гнездовище.

К счастью, спикировавшая на юношу омерзительная тварь, промахнулась и лишь оцарапала лицо. Спасло его ещё и то, что они с Бором и несколькими охотниками находились чуть впереди колонны. Вождь среагировал быстрее Хьюза.

— Чёрные птицы! — изо всех сил закричал Бор, перекрывая поднявшейся гвалт. — Огонь, берегите огонь!

На миг Хьюзу показалось, что только у них двоих остались горящие факелы. В этот момент под сводами пещеры раздался ужасающий вой. Кровь застыла в жилах юноши — слишком хорошо знал, кому принадлежал этот звук!.. Но в оцепенении он оставался лишь долю секунды. Вслед за Бором, отвязывая на ходу палицу, Хьюз бросился в самую гущу людей.

Всё обстояло не так плохо, как представлялось вначале. Когда первая волна "чёрных птиц" схлынула, выяснилось, что многие сумели сохранить огонь. Но хвост колонны окутывал мрак и именно оттуда доносился ужасающий вой и отчаянные крики людей. Бор и несколько охотников бросились туда.

Не обращая внимания на сыпавшиеся отовсюду толчки, Хьюз пробирался вслед за ними. В сполохах огня он видел обезумевшие от страха и боли лица своих соплеменников. Иногда в поле зрения попадали безобразные морды тератоморфов. Так близко он никогда не видел этих человекообразных чудищ. Они оказались ещё более безобразными и ужасными, чем их описывали.

Монстры, с пронзительным визгом, шарахались прочь от Хьюза, некоторые падали ниц. Юноша и другие охотники крушили черепа у зазевавшихся человеко-зверей, жгли их огнём.

Однако дело усугублялось тем, что атаки чёрных птиц не прекращались. Злобные твари продолжали упрямо нападать на людей, хотя многие из них обжигали крылья и падали вниз, но даже в этом случае, продолжали кусать людей за ноги.

В какое-то мгновение Хьюз потерял из вида вождя, но уже через секунду услышал его громогласный голос.

— Вперёд, к реке! — кричал Бор, перекрывая невообразимый шум.

Хьюз подхватил клич:

— К реке, к реке!

Вскоре "чёрные птицы" отстали. Не преследовали людей и тератоморфы, хотя у большинства людей не было огня, и брели они в полумраке, ориентируясь по уже явственно доносившемуся шуму "Мертвой реки".

За племенем тянулся кровавый след, почти половина людей была ранена. А сколько осталось позади?! Хьюз старался не думать, но это было выше сил. Он сам видел несколько распростёртых человеческих тел, возможно, среди них находились ещё живые! Юноша представил себе кровавую оргию, разыгравшуюся после их бегства, и не в силах больше сдерживаться, громко застонал.

Но он нигде не видел Бора, хотя незадолго до этого, совсем близко, слышал его громогласный голос. На своём привычном месте, во главе колонны, вождя не было. Не оказалось там и его помощников. И это обстоятельство встревожило Хьюза. На ум приходили мысли одна мрачней другой.

Наконец, юноша наткнулся на вождя. Бора вели, придерживая с обеих сторон, двое его верных телохранителя. На правом боку вождя чернела страшная рваная рана, из которой продолжала сочиться кровь, несмотря на все попытки остановить её. Он пытался что-то сказать, но губы не слушались. Удивительно, как вождь ещё переставлял ноги.

Хьюз бросился с расспросами к окружающим. Оказалось, что в последний момент, когда уже никто не ожидал нападений, Бора атаковала огромная "чёрная птица", какую здесь ещё не видели, и прежде чем её успели отогнать, впилась длинными и острыми когтями в бок вождя.

Невольно Хьюзу вспомнился случай в лагере, когда на него тоже напала такая же "птица". Почему-то тогда нападение у него ассоциировалось с колдуном. Вот и сейчас… Нет-нет, бред! Тем более, недавно он встретил колдуна. Тот восседал на руках слуг с невозмутимым видом, как будто ничего не произошло.

Скоро колонна, а вернее разрозненная толпа людей, вышла из галереи. Чувствовалось близость реки. Не дожидаясь команды, люди остановились. И те из них, кто был ещё в силах, стали разводить костры. А Хьюз поспешил к реке, чтобы набрать плесени. Конечно, он понимал, что в таком виде и состоянии, в каком она находилась сейчас, это лекарство малоэффективно, но всё же надеялся, что, возможно, оно кому-то поможет.

И здесь его ждало новое потрясение. Нет, плесени на камнях наросло предостаточно, в одном месте он даже поскользнулся, едва не свергнувшись в воду. Просто пути дальше не было. Река вырывалась из узкой горловины. Ни одного ответвления или расщелины, в которое мог бы протиснуться человек, он не видел. Они попали в тупик!

Осознав, что их ждёт, юноша едва не бросился в бурный поток. Только мысль о людях — о невинных детях, женщинах, стариках, доверившихся ему, удержала Хьюза от этого, быть может, не столь уж безумного шага.

Ещё раз, с факелом в руке, внимательно осмотрев глухую стену, он убедился в своей правоте — дороги вперёд не было. Возвращаться же назад, где их ждут тератоморфы и их верные союзники — "чёрные птицы", означало почти верную смерть; племя не выдержит вторичного нападения. Но и оставаться на месте тоже нельзя. Здесь их ждёт не менее мучительная смерть от голода. Близ реки не водились не только крысы или змеи, но и мокрицы — эти вечные спутники сырости — куда-то запропастились.

В какое-то мгновение в голову пришла безумная идея: сплавиться вниз по реке, но ещё раз взглянув на поток, он отверг её. Так ничего не придумав, не в лучшем настроении, юноша возвратился назад.

Глава 5 ИЗ ЛЮБОЙ ЛОВУШКИ ЕСТЬ ВЫХОД

В лагере юношу ждало новое потрясение; вождь Бор умирал. Он находился в сознании и звал Хьюза. При виде молодого человека в его глазах на миг вспыхнул радостный огонёк. Хьюз опустился на колени, и Бор дотронулся до его руки, на большее у него не хватило сил, и закрыл глаза. Но через минуту вновь открыл их. Кажется, он не желал испускать дух, не поговорив с учеником.

— Не знаю, кто тебя прислал, — прохрипел Бор, — но верю… — голос его сорвался. Чтобы что - то расслышать, юноша нагнулся к самому изголовью: — Люди достойны лучшей доли, — продолжал вождь, — они надеются на тебя, найди этот мир… Не плачь, — он чуть заметно сжал руку юноше. — Берегись колдуна, он… — вдруг Бор, заскрежетав зубами, изогнулся всем телом и, со слабым стоном, опустился на подстилку.

Хьюз почувствовал, как холодеет рука вождя и понял, что его не стало. Юноша не знал, плакал ли он или нет. Лицо было мокро, но были ли это слёзы или брызги реки? Ему казалось, что он уже давно разучился плакать.

Тело вождя готовили к погребению, а Хьюз не переставал думать о его последних словах. Говоря о том, что он должен что-то найти, Бор, конечно же, имел в виду "Светлый мир". Бедняга так и не узнал о случившемся — о том, что они попали в ловушку, и это, наверное, хорошо.

Смерть вождя напомнила ему другую, которая произошла две тысячи лет назад! Юноша печально ухмыльнулся: "Было бы неплохо, если близкие люди уходили бы с такой периодичностью! Но что хотел сказать Бор про колдуна, и не успел?"

Хьюз взглянул в сторону костра и поймал злобный взгляд Шера. В этом взгляде читалось что-то ещё — злорадство или затаённая радость? Юноше вдруг захотелось убить колдуна. Но вовремя одумался. Вряд ли поймут его люди, да и слуги колдуна не дадут этого сделать.

Как не старались Хьюз и другие, оставшиеся невредимыми после атаки тератоморфов и "чёрных птиц" члены племени, несколько человек всё же скончалось — слишком тяжелы оказались их раны. Но у большинства, что многих удивило и даже поразило, раны затянулись.

Однако надвигалась другая беда — голод. Большая часть запасов была брошена при поспешном бегстве.

Надо что-то решать. Всё племя уже знало, что они попали в западню. Никто никого не винил, но юноша сам себя "казнил" за сложившуюся ситуацию. Тем более видел устремлённые на него взгляды полные надежды. Люди продолжал верить, и от этого ещё больше возрастало чувство вины и ответственности.

Когда-то Джон Гаррис говорил, что нет безвыходных ситуаций. Но что здесь можно было сделать? Ах, как ему не хватает учителя! И почему мэтр не создал вторую "колыбель"?!

Несколько раз Хьюз приходил к "водопаду" и подолгу в задумчивости просиживал на берегу. Вода с шумом вырывалась из круглого отверстия, как будто из горла того самого дракона, о котором говорилось в предании пещерных людей. И напрасно юноша снова и снова обследовал скалу. В сплошном монолите не было даже щели, куда можно протиснуться.

В конце концов, Хьюз решил возвращаться назад — в покинутое становище. В этом был хоть какой-то смысл. Возможно, кому-то удастся прорваться сквозь строй тератоморфов и их союзников "чёрных птиц". Оставаться же здесь означало верную гибель для всех.

Поднявшись с места для того чтобы идти в лагерь и объявить о своём решении, Хьюз в последний раз взглянул на поток и ему показалось, что напор воды ослаб. Да, это было определённо так, вот уже и брызги почти не достигали того места, где стоял. Что это? Он поднял факел выше и заметил "щель" между кромкой воды и верхним краем монолита. Промежуток был небольшой, не шире ладони, но медленно увеличивался.

Юноша так и не понял, что произошло. Да сейчас это было и неважно. Решение пришло мгновенно. Он должен, нет, просто обязан рискнуть.

* * *

Хьюз медленно пробирался по узкому тоннелю. Вода достигала почти груди. В одной руке он сжимал факел, другой нащупывал малейшую выемку или расщелину в стене. Грозный поток, на время, укротился. Почему это произошло? Для него пока оставалось загадкой. Не исключено, что эта чёртова горловина тянулась до самой поверхности Земли. И тогда гибель неизбежна! Но что ж, он готов к такому обороту дела. По крайней мере, умрёт с чистой совестью, сознавая, что до конца исполнил свой долг.

Такие невесёлые мысли преследовали юношу, пока осторожно — сантиметр за сантиметром, до крови обдирая колени и до рези в глазах всматриваясь вперёд, пробирался по узкому тоннелю. Но тщетно он пытался что-либо различить — впереди была лишь сплошная темнота.

Хьюза не покидало ощущение, что за ним кто-то крадется, но оглянуться не смел. Приходилось напрягать все силы, чтобы ноги не оторвало от дна и его не снесло назад.

Внезапно юноша почувствовал нежное прикосновение к шее и щеке. В следующее мгновение понял, что это дуновение ветерка. Но откуда здесь ветер?! Перепады давления?.. Додумать он не успел: мощный порыв ветра пронёсся по галерее, взметнув длинные волосы и подняв целый рой брызг, от которых лицо вмиг стало мокрым. Огонь факела в последний раз мигнул, зашипел и погас. Всё погрузилось в густую темноту. Многолетний опыт заставил всем телом прижаться к скале и, наверное, именно это и спасло. В тот же миг удар по голове едва не свалил с ног. Юноша почувствовал, как по шее поползло что-то тёплое, и понял, что это кровь. В первое мгновение Хьюз подумал о камне, выпущенной из пращи. Вторично удар пришёлся по руке, которой юноша инстинктивно прикрыл лицо. Удар был настолько силён, что он не удержался и рухнул на колени, с головой уйдя под воду.

Каким-то чудом юноше удалось удержаться на месте и не захлебнуться, хотя воды наглотался изрядно. В голове работали молотобойцы. Глаза застилала кровавая пелена. И вдруг он услышал смех. Тонкое детское хихиканье. "А быть может, старческое?" — мелькнуло в голове. Но этого не могло быть, через такую толщу воды… Это ему действительно только почудилось?!

С трудом Хьюз поднялся. Факела в руках, конечно, не было. Не зная, что и подумать, долго ещё стоял по пояс в ледяной воде, судорожно вцепившись в скалу, дрожа всем телом.

Наконец, ни на что не надеясь, скорее из чувства упрямства, на ощупь двинулся вперёд. Но сейчас, по крайней мере, обе руки были свободны, что позволяло ему чувствовать себя более уверенно…

Колени и ладони давно стёрты в кровь, да и рана на голове, кажется, продолжала кровоточить, но боли юноша не чувствовал, только странная слабость разливалась по всему телу. Однако вновь в его мозгу затлел робкий огонёк надежды. Нет, о себе не думал, наверное, он уже обречён. Главное спасти людей!

Наконец Хьюзу показалось, что стена уходит в сторону. Юноша позволил себе немного расслабиться и оглянуться назад. Но напрасно, сзади, как и впереди, стоял непроглядный мрак.

Похоже, узкая горловина закончилась. Хьюз выполз на берег. Первое, о чём подумал — о костре. Так уж их приучили. Без огня пропадёшь. Он ощупал пояс, к счастью кремень оказался на месте. Долго ползал, ногтями соскребая со стен серу, собирая куски угля, нередко пробуя на вкус тот или иной материал, и старался не думать о пауках и змеях.

Костёр никак не хотел разгораться — Хьюз так и не освоил в совершенстве это искусство. Наконец, слабо занялся фитиль, на скорую руку скрученный изо мха, и скоро первые языки пламени лизнули горючий камень.

Хьюз всё подкладывал и подкладывал в костёр куски угля, желая таким образом привлечь внимание соплеменников. Надеясь, что отблески огня заметят на том конце перешейка, и в то же время, понимая, что вряд ли это произойдёт — слишком длинным оказался "коридор".

И всё же чьё-то внимание он всё-таки привлёк. Юноша ничего не слышал, наверное, из-за шума воды и гула костра. Вдруг страшный удар по голове свалил его наземь. Прежде чем потерять сознание, он увидел, что над ним кто-то склонился, в угасающем сознании мелькнула мысль о тератоморфах.

Глава 6 В ПЛЕНУ ИЛИ В ГОСТЯХ?

Очнулся Хьюз от дикой боли. Его куда-то тащили и, похоже, он стукнулся головой о камень. Юноша не сразу всё вспомнил, но постепенно сознание прояснилось. И безмерно удивился, что всё ещё жив. Мысль о человеко-зверях не покидала его: "Очень странные тератоморфы. Почему они не боятся огня?"

Сколько испытаний, за последнее время, выпало на его долю! Для одного человека это уже слишком! Юноша приподнял голову и вдруг почувствовал, что опять проваливается в чёрную душную яму. Но прежде чем впасть в забытье, в мозгу чётко запечатлелись руки тащивших его существ — это были человеческие руки!

Вторично очнулся Хьюз опять от острой боли. Но теперь его никуда не несли. Он медленно открыл глаза и различил над собой тёмную фигуру. Некто что-то делал с его головой. Юноша застонал. На минуту всякое движение прекратилось. Потом к его рту что-то поднесли и заставили сделать глоток. Хьюз почувствовал облегчение, во всяком случае, боль немного утихла. Его приподняли и прислонили к стене.

Напротив кто-то сидел. Человек?! Почти до самых бровей он зарос густой чёрной бородой. Вероятно, работа мысли отразилась на лице юноши, так как вновь произошло какое-то движение, и он различил неясный звук, похожий на перешёптывание. Неожиданно сидящий перед ним бородач заговорил:

— Я Хат, вождь людей. Кто ты?

Смысл вопроса не сразу дошёл до сознания Хьюза. Незнакомец повторил свой вопрос:

— Кто ты?

— Меня зовут Хьюз, — с трудом разлепив запёкшие губы, ответил юноша.

— Я знаю, как тебя зовут… ты много говорил.

"Когда же это я успел разболтать, — подумал Хьюз. — Наверное, в бреду".

— Откуда ты пришёл? — продолжал допытываться вождь людей, как называл себя бородач.

Вопрос поставил юношу в затруднительное положение, поэтому ответил не сразу.

— Я пришёл… с той стороны… Через горловину.

Кажется, вождь понял его, но реакция оказалась неожиданной.

— Ты лжёшь! Там никто не живёт, кроме злых духов. Значит ты злой дух?!

Юноша постепенно приходил в себя и даже приподнялся, устраиваясь поудобнее. Он понял, что ему ничто не угрожает. Вокруг находились люди.

— Ты ошибаешься, вождь, — возразил Хьюз. — Я человек, мы тоже не имели представления, что здесь кто-то живёт.

— Мы? — задумчиво произнёс Хат. — Кто такие тер… тераморфы? — задал он следующий вопрос.

"Так, — вновь подумал юноша. — Много же я наболтал в бреду".

И опять вопрос поставил его в тупик.

— Это… это, — Хьюз запнулся, — они люди, но они не люди — чудища, монстры.

Несмотря на путаный ответ, бородач, кажется, понял его.

— Дети дракона, — проговорил он. — Почему они напали?

— У нас не было огня, — ответ был маловразумительный, но как объяснить очевидное? Но снова ответ удовлетворил хозяина пещеры. Хат кивнул.

А Хьюзу этот диалог напомнил о людях, что остались по ту сторону горловины и с нетерпением ждали его возвращения.

— Отпусти меня, вождь, — взмолился юноша. — Меня ждёт моё племя, многие из людей больны и могут погибнуть!

Неизвестно что убедило вождя: то ли жар, с каким была высказана просьба, то ли что-то другое, но, вытащив из-за пояса блестящий, явно металлический нож, освободил юношу от верёвок, которыми были спутаны его ноги.

— Я верю тебе, — сказал бородатый вождь. — Ты свободен.

Юноша попытался встать.

— Ты ещё слишком слаб, — остановил его вождь.

— Мне надо спешить! — горячо возразил Хьюз.

— Я знаю. Большая вода придёт не скоро, — потом вождь задумчиво продолжил как бы про себя, ни к кому не обращаясь. — В предании говорилось, что появится человек… возможно, это ты. Хорошо, — он взглянул на юношу. — Я дам тебе несколько сильных охотников.

* * *

Небольшой отряд, во главе с Хатом, подходил к "Чёрной реке" — так её называли люди бородатого вождя. Хат поверил Хьюзу, чего нельзя было сказать о некоторых его соплеменниках. До сих пор юноша ловил на себе недоверчивые взгляды.

Из разговора с вождём выяснилось, что между племенами много общего. Здесь тоже существовало предание о "Светлом мире", почти дословно повторяющее их. Но кое-что юноша узнал нового. Оказалось, что "Чёрная река" вытекала из большого озера, за которым якобы и находился "Светлый мир". На вопрос Хьюза, откуда он это знает, Хат лишь пожал плечами. Знание пришло оттуда же откуда и само предание — из глубины веков. А когда юноша спросил, почему они не идут туда, вождь ответил, что много смельчаков отправлялось на поиски "Светлого мира", но никто из них не вернулся назад. Кроме того, почти половина племени не верила в существование мифического мира.

…Вскоре отряд достиг "Чёрной реки". Заглянув в пугающую черноту горловины, Хьюз понял, почему Хат не верил, что где-то там существует жизнь. Это было похоже на бездонный колодец.

— Никто точно не знает когда придёт большая вода, — сказал вождь, поворачиваясь к юноше. — Опасно!

— Я успею, — Хьюзу казалось, что туннель не такой уж и длинный.

— Ладно, я обещал… ты ещё слишком слаб, — сказал вождь и кивнул двум охотникам. — Готовьтесь.

Хьюз шёл в середине связки. Он видел спину впередиидущего охотника. За правым плечом у того был подвешен узкий чехол, из коего торчал зажженный факел. Так что руки у него были свободны и двигался охотник довольно споро. Юноше приходилось напрягать все силы, чтобы не отстать и не задерживать движение. А между тем идти сейчас было совсем не проще, чем когда он двигался против течения. Ноги так и норовило оторвать от дна и снести вперёд.

У юноши не было факела — никто не догадался дать его. Да этого и не требовалось — два факела прекрасно освещали путь. Его так и подмывало оглянуться — как там чувствуют себя их третий спутник? Но, боясь потерять равновесие, не делал этого. Судя по слабому подергиванию веревки, догадывался, что у третьего всё в порядке — идёт за ними.

Юноше вдруг вспомнилось, что здесь произошло несколько часов назад, впрочем, такое вряд ли когда-нибудь забудется. Но сейчас картина представилась настолько отчётливо, как будто случилось это минуту назад. По спине пробежали мурашки, он передёрнул плечами, оступился и едва не упал.

По его расчетам горловина уже должна заканчиваться. Юноша напряжённо всматривался вперёд, рассчитывая увидеть сполохи костров, но тщетно — впереди была лишь пугающая темнота.

Сзади что-то закричали, из-за шума воды он не расслышал что. Но возглас соплеменника, по всей видимости, прекрасно расслышал и понял первый охотник. Он тоже издал гортанный звук и вдруг Хьюз почувствовал, как натянулась верёвка — человек Хата почти побежал, хотя, казалось, это было невозможно. А в следующую секунду понял, о чём их предупреждал третий. В спину что-то мягко тукнуло. Лоб мгновенно покрылся испариной, противно задрожали ноги.

Вода быстро прибывала. Вот она по грудь, ещё немного и зальёт рот. Хьюз отчаянно цеплялся за камни, за каждый уступ или расщелину, но чувствовал, как ноги отрывает от твердыни и сносит вперёд. Ещё мгновение и его опрокинет в беснующийся поток.

В какой-то миг Хьюзу показалось, что не видит голову переднего охотника. Верёвка, обвязанная вокруг пояса, натянулась ещё сильнее. Сделав последнее усилие, юноша рванулся вперёд и в сторону и упал на острые камни. Рядом уже поднимался на ноги человек Хата. Каким-то чудом ему удалось сохранить огонь. И всё же третий их спутник сорвался. Узнали они это по дикому крику, перекрывшему шум потока и потому, как натянулась верёвка. Благо она была сплетена из нескольких полос змеиной кожи, имевшей прочность каната или даже металлического троса.

Совместными усилиями, впрочем, от Хьюза было мало проку — последние события окончательно подорвали его силы, им удалось вытащить обессилевшего больше от страха, чем от борьбы со стихией, третьего спутника.

Охотник, сорвавшийся в поток, быстро пришёл в себя и вдвоём с товарищем стал раскладывать большой костёр. Изредка охотники бросали на Хьюза подозрительные взгляды, но ни о чём не спрашивали. А тот отрешённо сидел в стороне: "Что же произошло? Где люди? Почему они меня не дождались? Неужели решили возвращаться?!" — в это верилось с трудом.

Поднявшись на ноги, Хьюз побрёл в темноту, не захватив с собой даже огня, спиной чувствуя взгляды охотников.

Но напрасно он бродил по пещере — никого и ничего, кроме остывших кострищ, не обнаружил. Еле волоча ноги, вернулся к костру. Встретили его уже откровенно враждебные взгляды. Охотники явно ждали каких-то объяснений. Но сейчас он не способен был что-либо объяснить. "Лучше бы они меня убили", — равнодушно подумал юноша.

Первыми что-то почувствовали или увидели охотники. Они вскочили, с возгласами тревоги и удивления указывая в темноту. Хьюз тоже услышал неясный шум и, взглянув в ту сторону, увидел маленькие пляшущие огоньки. Несомненно — это факелы! И их могли нести только его соплеменники!

Хьюз бросился навстречу огонькам. Да, он не ошибся. Но что это?! Юноша не узнавал ни одного из них. Лица у всех были отрешённые, глаза пустые, абсолютно ничего не выражавшие, движения не живые, как будто перед ним проходили не люди, а сомнамбулы. У многих из ран ещё сочилась кровь, но они явно не чувствовали боли.

Равнодушно взглянув на Хьюза, не узнавая его, они проходили мимо, направляясь к костру. И даже вид чужаков не вызвал у них никакой реакции. Мозг юноши пронзила страшная догадка: "Неужели это всё, что осталось от племени? Жалкая кучка людей!"

Он закрыл лицо руками, чтобы не видеть эти застывшие бледные маски, и рухнул на колени. Под сводами пещеры раздался протяжный хриплый вопль, мало походивший на человеческий, и… забвение.

Но, кажется, этот крик разбудил людей. Послышались стенания, стоны и плач.

Первое, о чём Хьюз подумал — придя в себя — пожалел, что ещё жив. Перед глазами проплывали окровавленные отрешённые лица. Не в силах сдерживаться, заскрежетал зубами. Кто-то наклонился над ним. Кто это? Долго не мог разобрать. Сверху маячило белое пятно, которое всё время ускользало из поля зрения. Наконец, сосредоточившись, он узнал старого охотника, который неоднократно заходил в пещеру Бора. Но где сам вождь? Ах, да, он умер. Юноша слабо застонал. Охотник наклонился ещё ниже. Хьюз почувствовал на лбу что-то прохладное. Он попытался приподняться на локтях.

— Что случилось? — спросил юноша. Он никак не мог вспомнить имя охотника.

Но тот то ли не расслышал вопроса, то ли сделал вид, что не слышит. Сняв со лба юноши холодный предмет, он отвернулся, что-то делая за своей спиной.

— Что произошло?! — пытаясь схватить охотника за плечо, закричал Хьюз, по крайней мере, так ему казалось. — Где племя, Кей?! — вспомнил он имя охотника.

Кей медленно повернулся к юноше и повёл рукой в сторону костра.

— Это все, кто остался.

Хьюз со стоном опустился на землю. Вновь всё поплыло. Он закрыл глаза, но через секунду открыл их и уставился на охотника:

— Рассказывай…

Кей начал говорить:

— Колдун сказал, что ты погиб… Ему не верили. Но он показал твой факел. Тебя долго не было… Колдун повёл племя назад. На нас напали тератоморфы… — он замолчал, не зная о чём рассказывать дальше.

Молчал и Хьюз, глядя куда-то мимо охотника. Потом спросил:

— Где колдун?

— Его нет среди нас.

Опять последовала долгая пауза.

— Кей, у тебя были жена и дети?..

— Они здесь! — выпрямляясь, не без гордости сказал охотник. — Я сохранил огонь!

Только сейчас Хьюз заметил на лбу и щеке у него кровь.

— Ты ранен?

— Да, — Кей повернулся в сторону костра. — Все ранены.

Теперь и Хьюз обратил внимание на остальных людей.

Некоторые подошли к ним и слушали с угрюмым видом. Другие плотным кольцом сидели вокруг костра. Плача и стонов уже не раздавалось. Несколько человек оживлённо переговаривались между собой.

Приглядевшись, юноша понял, что говорившие люди, это те двое, что пришли с ним. Один из них поднялся и, подойдя к Хьюзу, сказал, указывая в сторону реки:

— Надо ждать.

Юноша понятливо кивнул.

Ждать пока вновь спадёт вода, пришлось довольно долго, но это оказалось только на руку людям. Надо было подготовиться к трудному переходу. Особенно "беспокоили" дети. Как это ни печально, уцелело их немного, — двое дети Кея, и ещё трое — дети других охотников.

Самых маленьких решили привязать к спинам сильных охотников. Благо, верёвок для этого достаточно. Далеко не у всех были факелы. Однако, по собственному опыту Хьюз знал; куда важнее в горловине иметь свободными обе руки.

Наконец, напор потока начал ослабевать. Щель между верхним краем монолита и поверхностью воды медленно, но верно увеличивалась. По мере приближения решающего момента, Хьюз всё больше и больше волновался. Но, кажется, всё было предусмотрено и каких-то осечек, неожиданностей не должно случиться.

Тоненький ручеёк людей медленно втягивался в узкую горловину, словно в пасть какого-то исполинского чудовища. В последний момент Хьюзу удалось взять себя в руки. Вступив же под низкий свод тоннеля, почувствовал уверенность, какая приходит к людям, когда отступать уже некуда. Но всё равно, на сердце было неспокойно; впереди могли поджидать любые неожиданности.

Юноша возглавлял цепочку людей. Замыкали её охотники из стана бородатого вождя. Пока всё шло благополучно. По расчетам Хьюза, они должны пройти уже половину пути. Сейчас его волновало другое; ждут ли ещё на той стороне, не считают ли погибшими?

Переправа завершилась благополучно. Их не только ждали, но люди вождя Хата развели на берегу огромный костёр и приготовили "обед", что было очень кстати, так как все продрогли и изголодались. Поначалу соплеменники Хьюза дичились хозяев, но постепенно, видя, что им не желают зла, освоились, а вскоре окончательно почувствовали себя как дома.

Но всё это не радовало юношу. По возвращению в становище он почти не выходил из грота вождя, с новой силой переживая гибель племени. Хьюз смотрел на жалкую кучку людей, способную разместиться вокруг одного костра, и с трудом верил, что здесь все, кто остался в живых, всё, что осталось от некогда многочисленного клана! Но действительность жестока и приходилось принимать её в том виде, в каком её преподносила жизнь.

Теперь он решил отправиться на поиски "Светлого мира" в одиночку. "Если я погибну, то погибну один", — думал Хьюз. Тем более, что смерти он больше не боялся.

* * *

Провожали его все оставшиеся в живых соплеменники и небольшая группа из клана Хата во главе с самим вождем. Многие желали продолжить путь с ним, но юноша был непреклонен и больше не хотел рисковать людьми.

Накануне старый вождь пытался отговорить Хьюза, заверяя, что он и его люди ни в чём не будут нуждаться — они здесь нашли вторую семью. Но переубедить юношу было невозможно. Тем более, молодой человек чувствовал в его тоне неуверенность, как будто вождь тоже на что-то надеялся.

Когда пришло время расставаться, Хат вынул из-за пояса длинный нож и протянул его Хьюзу:

— Это принадлежало моему отцу и деду. Возьми. Пластина эта твёрже камня. Тебе пригодится. Прощай.

Хьюз обнял старого вождя и заверил, что обязательно вернётся. На что Хат лишь печально покачал головой. Послышались прощальные выкрики. Хьюз почувствовал, как к горлу подкатывается жесткий комок. Махнув рукой, резко отвернулся. Вдруг ему показалось, что под сводом мелькнула какая-то тень. Но кроме него её, кажется, никто не заметил. Решив, что ему померещилось — это просто отблеск от факела, юноша никому ничего не сказал.

Глава 7 ПУТЬ В ОДИНОЧКУ

Хьюз уже долго шёл вдоль "Мёртвой реки" или, как её называли в племени Хата — "Чёрной реки". Почти сразу за поселением людей пещеры уменьшились настолько, что иногда, чтобы не задеть свод, ему приходилось передвигаться на четвереньках, буквально продираясь сквозь клыки сталактитов и сталагмитов.

Но в том, что пещеры настолько сузились был и свой плюс; здесь не водились "чёрные птицы" — им просто негде было развернуться. Да и тератоморфам — "детям дракона" сюда не пробраться. Хотя юноша чувствовал, что они где-то рядом… Зато змей, крыс, скорпионов и пауков — хоть отбавляй. Мелкие твари активно осваивали новую территорию.

Не прибегая к помощи пращи или палицы, Хьюз голыми руками ловил их, не обращая внимания на укусы, не без удивления замечая, что эти укусы не только не приносят ему никакого вреда, но действуют как стимулирующие средство.

Нередко пещера суживалась до ширины реки. И тогда Хьюзу приходилось, словно пауку, с риском для жизни, пробираться по узкому карнизу над бушующим потоком.

В другой раз, дождавшись, когда напор воды немного стихнет, он попытался вброд преодолеть неудобный участок. В конце концов, и это ему удалось, но вылез на берег обессиленный, со стёртыми в кровь ладонями и коленями.

В минуты отдыха юноша задумывался над природой непостоянства потока. В голову приходила лишь одна мысль об отливах и приливах. Но в этом случае озеро, откуда вытекала река, и о котором рассказывал Хат, должно быть огромным. "Хм, отливы и приливы под землёй? Возможно ли такое? — задавался он вопросом, и сам же на него отвечал: — Наверное". Другого объяснения Хьюз пока не находил.

Иногда, юноше всё же приходилось сворачивать в боковую галерею. Но всякий раз снова находил "воду". Правда, он не был уверен, что река та же самая, или давно не идет вдоль одного из её "рукавов". Но это обстоятельство не сильно беспокоило его; в конце концов, и они должны были вывести его к намеченной цели. Не раз Хьюзу приходило в голову, что исток реки может быть на поверхности Земли. И эта мысль ещё больше вдохновляла, придавала сил и подгоняла вперёд.

С некоторых пор юношу не покидало ощущение, что уже когда-то преодолевал этот путь. Но как не старался, как не напрягал память, ничего вспомнить не мог. Так бывало и раньше; вдруг откуда-то всплывали смутные образы, — до боли знакомые. Но всякий раз ускользавшие в тот момент, когда казалось, что вот-вот вспомнит. В чём дело? Может, ещё он не достиг того возраста, когда здесь проходил… Кто? Хьюз-1?!

Последнее воспоминание — огромный подземный город, где проживало множество людей. Однако, ни его родное становище, ни поселение вождя Хата, ни та местность, по которой сейчас шёл, даже отдалённо не напоминало тот город. Что же случилось? Куда всё делось? Две тысячи лет — немалый срок. Но не могло же, в самом деле, всё измениться до такой степени в этом мире застывшего времени?

Эти, и подобные, вопросы мучили Хьюза, с того момента, когда вспомнил своё имя и до сей поры. Ответы он надеялся получить впереди. Поэтому так спешил, почти не отдыхал и спал урывками.

В другой раз, когда ему удалось сделать небольшой привал, вспомнилось предание о "Светлом мире". Хотя многое в нём было утрированно, и больше походило на сказку, но разве не передавало оно той трагедии, какая когда-то произошла на поверхности Земли. Разве тот непобедимый дракон не напоминал радиацию, от которой невозможно было укрыться?..

* * *

Хьюз смертельно устал. Надо бы устроить привал, но вокруг не было ни одной ровной площадки, где можно развести костёр и полноценно отдохнуть. Всё время приходилось прыгать с камня на камень и не удавалось перейти на нормальный шаг. Свет от факела почти не достигал свода пещеры и едва выхватывал из тьмы стены справа и слева. Шума реки тоже почти не слышно. Но не это волновало его. Перехватив факел в левую руку, поднял его повыше, стараясь осветить пространство вокруг. "Похоже здесь нередки камнепады. Надо быть осторожным", — тревога с каждой секундой усиливалась, как будто в следующее мгновение должно что-то произойти. Что это? Интуиция или с годами выработанный звериный инстинкт самосохранения?

И опять юноша скорее почувствовал, чем услышал посторонний звук — слабый шорох. Сверху посыпались мелкие камешки. Едва он успел отскочить к стене, как на то самое место, где только что находился, обрушился огромный обломок скалы. За ним стали падать камни поменьше, но каждый из них мог превратить его в лепешку.

С трудом Хьюз втиснулся в расщелину. Но и это убежище не спасало от мелких осколков, больно секущих лицо, и от пыли, которая, забила всю щель и заодно его глаза, уши и ноздри. От недостатка кислорода погас факел.

Обвал закончился. Но в голове продолжали стучать тысяча невидимых молотобойцев. С минуту юноша прислушивался. Пора было покидать своё убежище. Ещё немного и он задохнётся. И вдруг совсем рядом услышал тяжёлую поступь и громкое, с присвистом, звериное дыхание. Это мог быть только тератоморф и, возможно, не один! В одиночку эти исчадья ада никогда не охотились.

Монстр пока его не заметил, но это могло произойти в любую секунду. Зверь явно чувствовал человека. Надо во что бы то ни стало зажечь факел. Но как это сделать? Пыль забила расщелину полностью. Хьюз удивлялся, как до сих пор ещё не задохнулся.

Как всегда с ним случалось перед лицом опасности, вдруг успокоился. Мозг заработал на удивление чётко. В уме юноша просчитал все движения. Во-первых, необходимо пробить стену пыли, чиркнуть кремнем и поднести к фитилю. Желательно проделать всё это одним движением.

Чутко прислушиваясь к малейшему шороху, выждав, когда тяжёлые шаги стихнут в отдалении, Хьюз медленно опустил руку к поясу и нащупал камень. Резко протянул руку, — в лицо ударила струя свежего воздуха — и чиркнул кремнем. Но кое-что все же не рассчитал. Неожиданно сверху обрушился заряд пыли и погасил зародившуюся искру.

Медлить нельзя. Выскочив из щели и едва не упав, споткнувшись о валун, юноша прижался к стене и вновь попытался зажечь факел. Робко мигнул слабый огонёк. И вдруг он увидел руки, а вернее лапы, с длинными когтями, тянущиеся к нему. Но в следующий миг они исчезли, и послышался пронзительный поросячий визг убегающего чудища.

Где-то в районе живота колотилось сердце. Хьюз медленно "отвалил" от стены, сам похожий на обломок скалы, с головы до ног покрытый пылью. Путь преграждала огромная гора валунов. Ему стало не по себе, когда представил, что мог оказаться под этим холмом.

Несмотря на то, что еле держался на ногах, юноша захотел поскорее покинуть это место. Вновь обдирая колени в кровь, покарабкался вверх по завалу.

Достигнув вершины кургана он взглянул вдаль и без того готовое выскочить из груди сердце, забилось ещё сильнее.

"Что это? Неужели костёр?!" — показалось, что далеко впереди мелькнула светлая точка. Рискуя поломать ноги, Хьюз бросился вниз.

И, конечно же, не видел, как на камень, на котором только что стоял, бесшумно опустилась огромная черная птица. Два маленьких злобных глаза впились в спину молодого человека.

* * *

Да, он не ошибся, и ему не померещилось — впереди действительно что-то светилось. Но вскоре понял, что это не костёр. Неужели… но нет, не может быть! Здравый смысл подсказывал, что до поверхности Земли ещё далеко. Но что же тогда могло означать это светлое пятнышко? Что это могло быть кроме солнечного света?!

По мере приближения к белому пятну становилось всё светлее и светлее. Хьюз хотел уже загасить факел, и этот момент что-то сильно ударило в спину. Юноша отлетел к стене и, думая, что опять начался камнепад, сжался в комок, постаравшись забиться под ближайший валун (возможно, именно это и спасло его).

Но, кажется, ничего не падало и не сыпалось. Он выглянул наружу: прямо на него неслась "чёрная птица". В какое-то мгновение взгляды человека и "птицы" встретились. И вдруг юноше показалось, что видит лицо колдуна! Он был так ошарашен этим видением, что забыл припасть к земле. Удар пришёлся по голове. Тварь когтями вцепилась в волосы и взмыла вверх с частью его скальпа. От невыносимой боли он на какое-то мгновенье потерял сознание, а когда пришёл в себя, увидел, как чёрная тварь вновь стремительно пикирует на него. Факел валялся в нескольких шагах и чудом не погас, но на то, чтобы подобрать его не оставалось времени. Юноша инстинктивно прикрыл голову руками. Очередной удар пришёлся по ним. Во все стороны брызнула кровь, окрашивая близлежащие камни. Скорее от бессилия, чем от боли, Хьюз громко закричал. И опять, как тот раз в горловине, под сводами пещеры раздались звуки, отдаленно напоминающие смех. Теперь юноша был уверен, что он ему не послышался, и кому принадлежал смех тоже не вызывало сомнений…

Злость, ненависть, желание отомстить — всё перемешалось в одном чувстве. Он вспомнил о подарке старого вождя…

"Чёрная птица" вновь взмыла, чтобы добить ненавистного человека. А тот, вместо того чтобы забиться в какую-нибудь щель, поднялся на ноги, в руке его что-то блеснуло…

С жалким клокотанием омерзительное животное рухнуло на камни и, разбрызгивая вокруг себя чёрную кровь, поскакало в темноту.

Не став преследовать умирающую тварь, подобрав факел юноша, пошатываясь, побрёл навстречу свету.

Глава 8 ПРЕДДВЕРИЕ "СВЕТЛОГО МИРА"

В первое мгновение Хьюз не понял, где находится. Юноша в восхищении замер. Это походило на сказку — на сказочный дворец. Когда-то, в прошлой жизни, ему доводилось бывать в шикарных огромных залах, но то, что видел сейчас, не шло с ними ни в какое сравнение.

Отполированный до зеркального блеска пол уходил вдаль и терялся в голубоватой дымке. С ажурного потолка свисали длинные хрустальные люстры. Стены отделаны замысловатой лепниной. И всё это великолепие заливал волшебный призрачный свет.

Но уже через секунду очарование спало. Хьюз заставил себя более трезво взглянуть на вещи. То, что принимал за блестящий мраморный пол, на самом деле оказалось вода — целое море воды. Хрустальные люстры, отливающие всеми цветами радуги — сталактитами. Подавляющие своей величиной колонны, образовавшиеся за много веков — сталагмитами. А ажурными узорами на потолке и стенах — застывшие подтёки известняка и разросшиеся в неимоверных количествах обыкновенная плесень.

Однако никакого разочарования юноша не испытывал, наоборот, в который раз убеждался каким великолепным художником может быть сама природа. И ещё он подумал о том, что это преддверие "Светлого мира". Наконец-то достиг озера, о котором говорил старый вождь.

Да, но откуда этот призрачный нереальный свет, где его источник? Хьюз подошёл к воде и зачерпнул полную пригоршню. Да, он не ошибся: свечение исходило от неё.

Юноша вспомнил, что когда-то, в химических лабораториях, они проводили эксперименты с подобной субстанцией. Предполагалось эту жидкость использовать для освещения. И ещё подумал, что такая вода обладает лечебными свойствами — в ней "обитают" полезные для человека микроорганизмы, которые и дают свет, схожий с неоновым — продукт радиационного распада.

Но если вода в озере светится, то почему она не светится в реке? Потом он вспомнил о странных бликах на поверхности воды. Тогда казалось, что это просто отблески от факела или костра. Сейчас же юноше всё стало ясно.

Он обмыл раны, которые уже не кровоточили, но продолжали нестерпимо болеть, и задумался; как поступить дальше. Мелькнувшую было мысль: вернуться назад и привести сюда племя, отверг. "Светлый мир" ещё не найден. О том чтобы переплыть озеро нечего было и думать — оно казалось бескрайним. Сначала юноша так и подумал, но потом отмёл эту мысль как абсурдную — у всего на свете есть начало и конец.

Хьюз развёл костёр. "Неужели здесь когда-то был город?! — думал он, смотря вдаль. В голове не укладывалось, что здесь образовалось уже целое море! — А интересно глубоко ли оно?" — По прикидкам глубина не должна превышать пяти метров. Но нырнуть и проверить предположение желания не возникало.

И ещё юноша понял, почему не помнит дальнейших событий. Да, тогда он умер! Вот почему. В мельчайших подробностях Хьюз вспомнил историю своей болезни. Многое теперь ему стало понятным. Видимо, человеческий мозг устроен так, что неприятные моменты стираются из памяти. Он невесело усмехнулся: "Можно ли смерть назвать простой неприятностью?"

И вновь, в который раз, перед молодым человеком встал вопрос: "А кто он такой — человек ли вообще? Ведь человек по имени Хьюз умер?!" — Юноша глубоко задумался. Но, наконец, усталость взяла своё и он уснул.

Хьюз не знал, сколько проспал и в первое мгновение не понял, что его пробудило. Почувствовал дискомфорт, перевернулся на бок и вдруг поперхнулся, закашлялся, едва не задохнувшись. Вскочил, отплёвываясь и отфыркиваясь. Почти полностью голова окунулась в воду. Вода быстро наступала. Зашипел словно живой костёр, изрыгая клубы пара. Юноша подхватил, готовый уплыть факел, и отступил вглубь пещеры. Где-то недалеко справа шумела, набирая силу "Мёртвая река", которую раньше он почти не слышал. Или теперь её следует называть "Живой рекой"? Озеро вело себя неспокойно; по его поверхности бежала крупная рябь. Не верилось, что совсем недавно оно было таким умиротворённым. Но это совсем не походило на прилив. Что же это?!

Воздух тоже стал густым и вязким. Юноша заметил, что дышит с трудом — с присвистом, как тот тератоморф… Ему показалось, под самым сводом что-то клубится, как будто сам воздух стал видимым. И вдруг там сверкнуло. Хьюз, наконец, понял, что начинается подземная буря. Об этом явлении он неоднократно слышал, но воочию видел впервые. Говорили — эти бури очень опасны. Но любопытство взяло верх. Укрывшись за огромным валуном, юноша стал наблюдать.

Стихия словно пришла откуда-то издалека. Сначала раздавались глухие раскаты грома. От редких сполохов молний на мгновение вспыхивал горизонт. Но уже через минуту загрохотало так, что заложило в ушах, задрожала земля. Молнии лупили одна за другой. Дело принимало нешуточный оборот. Хьюз увидел, как одна из молний попала в скалу на берегу озера и та раскололась, словно сахарная. Озеро будто бы бомбардировали. Сверху в воду падали большие и малые осколки породы и сталактиты. Даже здесь — в узкой пещере, со свода сорвались и разлетелись на сотни острых осколков несколько известковых сосулек. Юноша забился под валун и начал считать секунды от вспышек молний до раската грома.

Наконец, буря начала стихать или отдалятся. Хьюз выглянул из своего укрытия и вдруг увидел скользящие над озером в его сторону три ярких мяча. Шаровые молнии! Он с любопытством следил за странными образованиями. Что же это такое? Откуда появляются? Где-то читал или слышал, что они разумные — обладают интеллектом. Слабо верилось, слишком уж необычный и примитивный вид для разумного существа был у этих шаров. Но потом подумалось: а чем чёрт не шутит! После того, что с ним случилось можно поверить во всё что угодно. Стоит ли рисковать и выходить на открытое место?

Через пару минут мимо камня, где скрывался юноша, бесшумно проплыли три шара размером чуть больше человеческой головы, распространяя вокруг себя голубоватое свечение и запах серы. Хьюз долго смотрел им вслед, пока те не превратились в яркие точки и не скрылись за поворотом, подумав при этом: сколько бед они ещё могут принести…

Озеро почти успокоилось. По его поверхности в сторону "Мёртвой реки" проплывал какой-то мусор. В какое-то мгновение показалось, что видит обрывки бумаги, но, конечно же, эта была не бумага — пена. Юноша задумался: были ли эти странные приливы как-то связаны с бурями? Или это совпадение? Но пока так не до чего и не додумался.

Решение пришло мгновенно — он решил идти вдоль берега. Хьюз отдавал себе отчет в том, насколько озеро должно быть обширным. Но каково бы оно не было огромным, рано или поздно он достигнет противоположного берега. На сборы ушло мало времени — всё его было при нём. Чтобы не форсировать реку, он направился в противоположную сторону.

Юноша шёл уже очень долго. Несколько раз слышал, довольно близко от берега, громкие всплески. Скорее всего, это были подтаявшие сталактиты, но не исключал возможности, что здесь могло завестись что-то живое (вспомнились слова Гарриса о том, что в древнем озере существовала органическая жизнь), поэтому старался держаться подальше от кромки воды.

Однако не всегда это удавалось. Иногда каменная стена подступала вплотную к воде, и тогда приходилось вброд, а то и вплавь, преодолевать опасный участок. Иной раз дорогу преграждала скала или огромная глыба и опять, обдирая локти и колени, приходилось карабкаться вверх. Несколько раз за время путешествия по берегу подземного озера его застигали странные приливы. И тогда озеро начинало волноваться: на поверхности возникала крупная рябь, и даже небольшие буруны… Но грозы больше не разражалось.

Хьюзу казалось, что всё время идёт по прямой, но всё ещё не знал, обогнул ли озеро или находится на полпути?

Глава 8 ПРЕДДВЕРИЕ "СВЕТЛОГО МИРА"

(окончание)

Однажды, идя по берегу озера, но стараясь держаться подальше от кромки воды — "прилива" уже давно не было и не стоило рисковать — Хьюз услышал тихое журчание. Нога соскользнула с камня и угодила во что-то мокрое. Нагнувшись, он увидел тоненькую нить ручейка, затейливо вившуюся между валунами. Чуть дальше юноша обнаружил ещё множество таких же ручейков, вытекавших из-под совершенно "глухой" стены. С лёгким журчанием они впадали в озеро.

Вода оказалась на удивление свежей и приятной на вкус. Это маленькое открытие окрылило юношу. Да, ручейки могли течь только с поверхности!.. Мелькнула мысль, что вода могла конденсироваться и на стенах. Однако что-то подсказывало, что первая версия ближе к истине. Лихорадочно он стал искать лаз в стене. Наконец нашёл узкую расщелину, куда с трудом втиснулся.

Сначала пришлось продвигаться боком, но потом пещера постепенно расширилась, что Хьюз посчитал хорошим предзнаменованием. Факел, как ни старался, не зажигался, видимо выработал свой ресурс. Пришлось "освещать" окружающее пространство искрой, высекавшейся кремнием.

Но в конце юношу ждало жестокое разочарование. Он упёрся в глухую стену… Причём, едва не разбил голову. Пришлось возвращаться и начинать всё заново.

* * *

Нельзя сказать, что эта мысль пришла неожиданно. Она подспудно сидела в голове, наверное, с тех пор, как только Хьюз увидел озеро. Но как порой бывает, до поры до времени не давала о себе знать. Вернее он сам не давал ей ходу, как очень неприятной и опасной.

Однако по мере неудач в поисках прохода в "Светлый мир" мысль росла все больше и больше, пока не сформировалась окончательно. Да, если проход и существует (в чем не сомневался) то он должен находиться под водой! И не стоит обманывать самого себя, ища легких путей.

Скоро его догадка подтвердилась. Сначала почувствовал легкую вибрацию земли, потом, уловил едва слышимый гул, который постепенно нарастал. Первое, что пришло в голову — о вновь начавшемся камнепаде, но, взглянув на озеро, увидел рябь, покрывавшую всю поверхность. Потом появились небольшие буруны, будто спины каких-то существ. Создавалось впечатление, что под поверхностью озера, кто-то ворочается. Но, конечно же, никакие это не спины и никто там не ворочался. Хьюз сразу же догадался, что происходило: вода под напором, и, судя по всему большим, поступала в подземный водоем.

Еще через какое-то время вода начала прибывать, постепенно оттесняя юношу к стене.

Как долго длился этот необычный прилив Хьюз, при всем желании, не мог определить. В подземном мире такое понятие как время будто и вовсе не существовало. Наконец, буруны исчезли, а вода потихоньку начала спадать.

И вновь, уже не в первый раз, он задумался о природе этого странного явления. Первое, что приходило в голову — теория о сообщающихся сосудах. Но почему, в таком случае, вода не поступает в подземное озеро постоянно? Мысль о муссонных дождях уже навещавшая его, казалась наиболее правдоподобной. Наконец, юноша оставил эти мысли и переключился на другие.

Долго ещё Хьюз сидел у самой стены, ожидая, когда озеро войдёт в берега, и обдумывал свое положение. Впрочем, обдумывать здесь было нечего, похоже, у него не оставалось выбора… Но очень уж не хотелось нырять. Тем более, когда обнаружил, что жизнь в озере все же существует. Между камней он находил небольших крабов, которыми питался в последнее время. Где гарантия, что в глубинах озера не живут более крупные и опасные твари?!

Кроме того, иногда юноше на глаза попадались, особенно после "отлива", какие-то спутанные нити, осклизлые бурые комки неизвестно чего… После более тщательного осмотра, понял, что это отмершие водоросли. А если существуют водоросли, то в них недолго и запутаться.

Наконец, Хьюз решился. Проверив, легко ли вынимается из чехла нож — подарок вождя Хата — на тот случай, если запутается в водорослях или, что маловероятно, но не исключено, встретит кого-то покрупней крабов, он вошел в воду.

Почти сразу же дно ушло из-под ног. Юноша набрал побольше воздуха в легкие и нырнул. Нельзя сказать, что под водой было темно, даже наоборот… Впечатление создавалось такое, будто попал в густой туман. Видимость — не больше полутора метров. Обилие планктона ограничивало обзор. Сделав несколько гребков, огляделся и, не заметив никакой опасности, всплыл на поверхность. Отдышавшись и вновь глубоко вздохнув, Хьюз вновь нырнул. На этот раз не загребал, а, перебирая руками и отталкиваясь от стены, погружался все глубже, пока не достиг дна. По мере погружения темней не становилось. По его прикидкам глубина озера была не больше пяти — шести метров.

Как Хьюз и предполагал, здесь находилось царство водорослей. Но не совсем обычных, или совсем необычных. Во-первых, их цвет был бежевый или вернее белесый, совсем не такой, какой ожидал увидеть. В первый момент даже не понял что это такое. Некоторые из них достигали толщины человеческой руки, и походили на сук или корягу. Другие — не толще нити. Росли водоросли тоже не совсем обычно: не вертикально, как положено всем растениям, стремясь достигнуть поверхности водоема, а стлались по дну, хотя никакого волнения или тем более течения не наблюдалось. В этом был свой плюс: запутаться в таких водорослях было невозможно.

Проплыв еще немного, юноша обнаружил двух крабов, намного крупнее тех, что находил ранее. Ну что ж, по крайней мере, голод ему не угрожал. Хотя в легких оставалось еще достаточно воздуха, ухватив одного из подводных обитателей за клешню, Хьюз устремился вверх.

В этот день он больше не погружался. Задумчиво смотря на гладь озера, юноша размышлял. С завтрашнего дня начнет обследовать подводную часть скалы в поисках туннеля. Это оказалось не так сложно, как представлялось. Навыков пловца он ещё не растерял. И, в конце концов, найдет проход, обязан найти! Не от конденсата же, в самом деле, питается такой огромный водоем. Но когда он найдет его, что дальше? Насколько помнил, длина пещер — не один километр!.. В лучшем случае без воздуха сможет продержаться минут пять. В таких пещерах должны попадаться раковины с запасом воздуха, а если повезет и гроты, где сможет отдохнуть. Однако все это лишь предположения. Реальность же часто преподносит неприятные сюрпризы.

В конце концов, решив, что "утро вечера мудренее", Хьюз стал готовиться к ночлегу. Завтра, с новыми силами, продолжит поиск, а пока надо хорошенько выспаться.

Глава 9 ПРОРЫВ

Все последующие дни Хьюз плавал и нырял, тщательно исследуя подводную часть стены, и не забывал отмечать камнями пройденные участки. Но, казалось, все было напрасно. В скале не попадалась даже расщелина, в которую мог бы протиснуться. Однако юноша не отчаивался, вернее не позволял себе пасть духом. Проход существует и он, в конце концов, отыщет его.

И вот в один прекрасный день (впрочем, Хьюз не знал, что сейчас, день или ночь), едва погрузившись в озеро, вместо стены, увидел темный проем, уходящий куда-то вглубь. Преодолев сильное желание тут же ринуться вперед, юноша в несколько гребков достиг дна и не спеша, пытаясь унять сильное сердцебиение, обследовал окрестности подводной пещеры.

Вынырнув и выйдя на берег, он задумался. Похоже, что это именно та штольня, которую он когда-то уже дважды преодолевал, будучи Хьюзом первым.

"Очень хорошо, что пещера так близко от поверхности, — продолжал размышлять он, — под сводом наверняка есть раковины с запасом воздуха. Эх, хорошо бы — маску и ласты, — юноша усмехнулся. — а еще лучше — акваланг! Да, мечтать не запретишь".

Но все же, кажется, он может что-то сделать в этом плане. Его взгляд упал на набедренную повязку. Это была даже не повязка, а что-то вроде короткой юбки, сделанной из отлично выдубленных змеиных шкур. За время путешествия она изрядно потрепалась, но еще сгодится для его задумки. Юноша снял юбку (стеснятся некого. Надеялся, что русалки здесь не водятся) и расстелил на камнях.

Весь день Хьюз трудился над изготовлением ласт. Несколько раз нырял в озеро, где срезал тонкие водоросли, которые оказались прочными и служили ему вместо ниток и веревок. Наконец, ласты были готовы. Правда, выглядели не очень эстетично и, вообще, помогут ли они в подводном плавании, или наоборот, будут лишь помехой? Что ж, скоро он это выяснит. С помощью водорослей крепко-накрепко привязал их к ступням и поковылял к воде.

* * *

Он легко скользил по широкому подводному тоннелю, стараясь держаться ближе к своду. Иногда стены справа и слева исчезали за толщей мутноватой воды. Напряженно всматривался вперёд и вверх. Но пока, кроме зеленоватой мути, ничего не видел, хотя планктона здесь почти не было.

Он высматривал воздушные раковины, интуитивно чувствуя, что они должны быть. В легких еще оставалось достаточно кислорода, но если дело пойдет так и дальше то через минуту — другую придется возвращаться. И в этот момент над головой заметил еле различимый светлый овал. Это могло быть только одно… Хьюз подплыл ближе. Да, он не ошибся, возможно, такие пузыри попадались и раньше, но он их просто не замечал.

Юноша осторожно высунулся в небольшой подводный грот, который, на деле оказался не таким уж и небольшим — при желании он мог бы поместиться в нем весь. Набрав полные легкие воздуха, Хьюз вновь погрузился в воду. Теперь пузыри попадались гораздо чаще, или же он более внимательно вглядывался в каменный свод. Ещё трижды выныривал, высовываясь почти до плеч, и пополнял запас воздуха в лёгких.

По прикидкам он преодолел уже половину галереи, когда на пути возникло первое препятствие. Вдруг впереди заметил что-то темное. В несколько гребков приблизившись к неизвестному предмету, юноша уперся в скалу. "Неужели тупик? Неужели придется возвращаться?!" — он метнулся влево, потом вправо, но везде натыкался на глухую стену. И только взглянув вверх, облегченно перевел дух. Наверху явно был проход. Более того, по всей видимости, там находился и грот. Вскоре он в этом убедился.

Высунув голову, юноша жадно вздохнул. В своих метаниях, не заметил, как растратил весь запас кислорода. Подтянувшись, Хьюз сел на холодный камень и огляделся. Без всякого сомнения, именно отсюда рухнула глыба, перегородившая галерею. Он вспомнил, что когда-то здесь велись подрывные работы. Очень может статься, что впереди существуют ещё завалы, которые он не сможет преодолеть. Возможно, от свода этой пещеры до поверхности Земли всего несколько метров! Даже не отдохнув, впрочем, не чувствуя усталости, юноша снова нырнул в воду.

Но, казалось, опасения его не оправдывались: завалов или непреодолимых препятствий на пути пока не попадалось. В какой-то момент юноше показалось, что что-то изменилось в окружающей обстановке. Но что именно — не мог определить. Наконец понял, что вокруг как будто стало немного светлее. Или ему это только почудилось? И вдруг далеко впереди заметил какие-то золотистые столбы. Не сразу понял, что это такое. А поняв, стремительно рванулся вперед, изо всех сил загребая руками и бешено молотя ногами, совершенно забыв о кислороде, которого в легких почти не осталось. Солнечные лучи!

Хьюз отчаянно продирался наверх, не отрывая взгляда от светлого пятна с ярким жёлтым кругляшком посередине. До кости ccаживая кожу на коленях и локтях, но не замечая этого и не чувствуя боли. Внутренности готовы были взорваться от недостатка воздуха. Он начал захлебываться. В нос и рот хлынула вода. Почти теряя сознание, сделал последнюю отчаянную попытку, рванувшись вверх. И вдруг в лицо бросилось что-то яркое и нестерпимо жаркое. Юноша закричал, в глазах потемнело…

Что-то произошло. Необычайная лёгкость разлилась по всему телу, голова куда-то плыла. Юноше казалось, что ни на секунду не терял сознания, но неожиданно ощутил себя уже на твёрдом грунте. Он что-то услышал или вернее почувствовал и быстро открыл глаза. Чуть поодаль стояла темная человеческая фигура. Хьюз вздрогнул и вскочил на ноги, приняв оборонительную позу. Он не испугался, скорее, испытывал чувство недоумения; как человек, или кто бы это ни был, смог так бесшумно и близко подкрасться. Однако человек не предпринимал никаких враждебных действий. Сделал очень знакомый, успокаивающий жест, приглашая юношу сесть. Свет упал на его лицо.

— Мэтр! — бросился Хьюз к темной фигуре.

Гаррис поднял руку, останавливая молодого человека.

— Я вижу, ты держишь слово, — буднично, как будто они расстались только вчера, заговорил он.

— Учитель, но как вы… — не обращая внимания на слова мэтра, начал было юноша.

Председатель не дал ему закончить.

— У нас не так много времени. Если помнишь, я обещал продолжить наши беседы?

— Да! — Хьюз никак не мог успокоиться. — Но сейчас… — он вдруг замолчал, оборвав себя на полуслове.

— Вспомни наш последний разговор, — между тем продолжал Гаррис. Он улыбнулся. — Прислушайся к своему сердцу, мальчик мой, ты всё поймёшь и ответишь на многие свои вопросы.

Если у юноши и возникали какие-то сомнения кто перед ним, после этого обращения они испарились. Это был стиль Гарриса: начинать разговор с кем-либо жестко, почти сурово, постепенно меняя на ласковое, почти нежное обращение. Но иногда Хьюзу чудилось, что перед ним стоит вождь Бор — человек, которому обязан своим вторым рождением, или Хат — бородатый, мудрый вождь людей.

Наконец, оцепенение прошло, юноша встряхнул головой.

— Да, я помню, — он на минуту замолк, словно что-то обдумывая.

Гаррис терпеливо ждал.

— Я помню, — продолжил молодой человек. — Моя миссия… Но, учитель, как сделать так, чтобы человечество не пошло по пути прогресса?.. Я имею в виду — технического, — он снова на секунду замялся. — Долгие годы нам внушали, что прогресс — это благо.

— Всё верно, — ответил Гаррис. — Думаю, скоро ты получишь ответ на свой вопрос, — он немного помедлил. — Ровный климат, который установился на планете и плодородные почвы позволят людям прокормиться при существующей системе. Прогресс не будет иметь для них рационального обоснования…

— Но, кроме рационального обоснования, есть еще эмоциональное, — перебил Хьюз, но тут же оборвал сам себя, поняв, что спорит с самим мэтром. Но Гаррис добродушно молчал, всем своим видом приглашая юношу продолжать.

И тот продолжил:

— А у молодых цивилизаций оно даже превалирует. До определенного момента родовая форма была наиболее удобной, да что там — единственно приемлемой для выживания под Землей. И естественно, что у подземных жителей сложилось представление о роде как о высшей ценности. Но здесь, на поверхности, благодаря высокому эмоциональному уровню, появятся честолюбивые вожди, желающие расширить права своего рода за счет других. Или объединить под своей властью несколько родов, чему те, естественно, будут отчаянно сопротивляться. Кстати, не последнюю роль здесь сыграют плодородные земли, о которых вы упоминали. Начнутся войны. Конечно, война — вещь жестокая, но войны дают новый толчок прогрессу — за счет оружия, они потребуют иной, нежели для охоты и земледелия, более сложной организации людей. А когда возникнут государства, окажется, что прежняя родовая система управления и распределения в них непригодна. Окончательно оформится расслоение на классы, неравенство, а неравенство — главный стимул прогресса… — Хьюз замолчал, удивляясь самому себе.

— Браво, коллега! — Гаррис несколько раз ударил в ладоши. — Я слышу речь не мальчика, но мужа. А если серьезно, ты верно обрисовал картину возможного недалекого будущего. Правильно выстроил логическую цепочку… Но спрашивается для чего тогда мы, вернее ты появился в этом мире? Для чего тогда было затевать?.. — Не дав юноше ответить, Гаррис решительным тоном продолжил. — Эта цепь должна быть порвана. Здесь не должно быть войн!

Хьюз порывался что-то сказать или спросить, но мэтр вновь остановил его жестом.

— Я допускаю, — тихо, как будто на предыдущий монолог были потрачены все силы, сказал он, — мелкие междоусобные стычки могут иметь место, но повторяю, настоящих войн, способных сломать родовую систему и дать толчок прогрессу не должно быть.

— Но учитель, — возразил Хьюз, — значит ли все это, что здесь не будет честолюбивых вождей и мои выводы ошибочны?

— Нет, мальчик мой, выводы твои правильны. Вожди появятся, и немало, но что-то им помешает, должна появиться третья сила.

Юноша задумался. Молчал и Гаррис.

Наконец Хьюз медленно поднял голову.

— И этой третьей силой буду я? — начал он. — Но каким образом? Как помешать?.. — и вдруг понял, что его вопросы обращены в пустоту. Хьюз бросился вперед. На том месте, где только что стоял Джон Гаррис, никого не было. Напрасно юноша ощупывал скалу — никакой щели, куда мог бы протиснуться человек.

В голове творился сумбур из обрывков мыслей. Наконец, немного успокоившись, молодой человек прислонился к скале и, опустив голову, задумался:

"Что это было?! Галлюцинация? — он не исключал такой возможности, тем более в последнее время с ним творилось что-то странное. Но уж слишком реально все было, совсем не похоже на воображение ума. — Или это гений мэтра, сумевший пробиться сквозь толщу времени?" — чем больше Хьюз рассуждал, тем больше склонялся к последнему. И пусть ему еще многое было непонятно, на многие вопросы не получил ответа, одно знал точно: отныне он уже никогда не будет один! И ещё понял, что это вовсе не конец, а только начало — начало новой главы…

* * *

Крикг сидел на корточках у костра и на углях жарил змею. Необычное "блюдо" шипело, как будто пресмыкающее было ещё живое, хотя карлик "собственноручно" отгрыз гадине голову и содрал кожу. Пещера наполнялась аппетитным запахом жарёного мяса. Карлик руками выхватил из костра свой необычный обед и, вытащив из-за пояса длинный нож, отрезал кусочек. Наколов его на острие, протянул нож сидящему у стены Пруссу. Профессор уже не имел того презентабельного вида, что был вначале. Блестящий костюм потускнел; покрылся слоем грязи и пыли, подозрительными зеленоватыми пятнами. Кое-где был прожжён насквозь. На лысине "красовалась" широкая сажевая полоса. Одно стекло в очках треснуло, другое — то ли запотело, то ли помутнело. Поминутно их снимал и подслеповато щурясь, пытался протереть линзы пальцами.

— Благодарю, Крикг, я не голоден, — отказался он.

— Ну, не хотите, как хотите, — коротышка вонзил зубы в сочное мясо. — Зря вы это, — энергично работая челюстями, невнятно пробормотал он. — Брезгуете? Хотите, я вам поймаю краба?

Прусс что-то промямлил. Расценив это как отказ, Крикг продолжил:

— Надеетесь на своё бессмертие? Ну и зря. Я вон тоже… а кушать всё равно хочется. Кстати, профессор, вы обещали, что я подрасту?..

Дитрих опять что-то прошептал.

Карлик поднял голову:

— Чо — чо?

— Я не успел взять твою кровь на анализ, — чуть громче сказал Прусс.

— А-а-а.

Несколько секунд в пещере раздавалось лишь громкое чавканье. И вдруг Крикг застыл с открытым ртом, словно что-то вспомнив или поняв.

— Дитрих, — заговорил он свистящим шёпотом, — это значит я не… — карлик вскочил на ноги. На нём было что-то вроде короткой туники, сделанной из остатков куртки, подпоясанной кушаком из змеиной кожи. В руках он держал длинный нож.

— Пустое, — бесцветным голосом ответил Прусс, снимая очки. — Сколько раз тебя кусали эти… а ты жив.

Крикг, кажется, немного успокоился, и сев, вновь принялся за трапезу.

— Зря вы это, — снова сказал он. — Жаркое из змей подают в лучших ресторанах. Эх, профессор, всё-то мы проспали. Надо было проснуться на тысячу лет раньше. А ещё говорили: "мы будем богами на Земле". — И вдруг карлик замолчал, что-то почувствовав. Странная тишина повисла в пещере. Он поднял голову. На него смотрели два выпученных глаза Прусса. Слишком хорошо Крикг знал этот безумный взгляд. Его рука непроизвольно потянулась к ножу.

— Крикг, я вижу тебя, — прошептал Дитрих.

— А раньше что же, профессор? — осторожно спросил коротышка.

— Крикг! — закричал Прусс. — Я хорошо тебя вижу! Понимаешь?! — Очки полетели в костёр. — Крикг, я голоден. Давай сюда твою змею. Мы будем богами — Богами подземелья!

КОНЕЦ

Content

Геннадий Дмитричев
БОГИ ПОДЗЕМЕЛЬЯ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ МИССИЯ

Глава 1 БЕУМНЫЙ ПРОФЕССОР

Глава 2 "ЛОЖЬ" ДЖОНА ГАРРИСА

Глава 3 "ЛЕБЕДИНАЯ ПЕСНЯ"

Глава 4 ПОДЗЕМНЫЙ ГОРОД

Глава 5 ПУТЬ К ОТСТУПЛЕНИЮ

Глава 6 ЗАВЕЩАНИЕ СТАРОГО УЧЁНОГО

Глава 7 ПОГРУЖЕНИЕ ВО ТЬМУ

ЧАСТЬ ВТОРАЯ БОГИ ПОДЗЕМЕЛЬЯ

Глава 1 ПРЕДАНИЕ О "СВЕТЛОМ МИРЕ"

Глава 2 ОН РОДИЛСЯ!

Глава 3 ИСХОД

Глава 4 В ЗАПАДНЕ

Глава 5 ИЗ ЛЮБОЙ ЛОВУШКИ ЕСТЬ ВЫХОД

Глава 6 В ПЛЕНУ ИЛИ В ГОСТЯХ?

Глава 7 ПУТЬ В ОДИНОЧКУ

Глава 8 ПРЕДДВЕРИЕ "СВЕТЛОГО МИРА"

Глава 8 ПРЕДДВЕРИЕ "СВЕТЛОГО МИРА"

Глава 9 ПРОРЫВ