Дмитрий Дёгтев, Юрий Борисов, Дмитрий Зубов

Воздушные дуэли. Боевые хроники. Советские «асы» и немецкие «тузы». 1939–1941

©Дегтев Д.М., Борисов Ю.С., Зубов Д.В., 2013

©ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2013

©Художественное оформление серии, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2013

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Предисловие

Этот труд является логическим продолжением ранее вышедшей книги «Ишак» против мессера», повествовавшей о создании и начале боевой карьеры двух наиболее известных истребителей конца 30-х – начала 40-х гг. ХХ в.: советского И-16 и немецкого Bf-109. В ней рассказывалось, как в одно и то же время в Советском Союзе и Третьем рейхе задумывались и создавались два совершенно разных самолета и как потом они волею судьбы впервые встретились в небе раздираемой гражданской войной Испании.

Последняя закончилась весной 1939 года. Однако долго отдыхать ни советским, ни немецким авиаторам не пришлось. Как, впрочем, и конструкторам, инженерам и рабочим, занимавшимся совершенствованием и производством боевых машин. Агрессия в самых разных регионах мира только набирала обороты.

Официальной датой начала Второй мировой войны считается 1 сентября 1939 г. – день нападения нацистской Германии на Польшу. А участие в ней СССР традиционно исчисляется с 22 июня 1941 г. Понятно, что такая периодизация была выгодна в первую очередь самому Советскому Союзу. Вся вина возлагалась на одного-единственного агрессора, в то же время оккупация советскими войсками восточной части Польши и последующее нападение на Финляндию выглядели как некие локальные, не имеющие отношения к «мировой войне» события.

Фактически же 1 сентября 1939 г. – это лишь дата начала войны в Европе. Между тем в Азии масштабные боевые действия к этому времени велись уже больше двух лет: 7 июля 1937 г. началась война между Японией и Китаем. И именно это событие многие исследователи считают отправной точкой Второй мировой войны, к которой постепенно присоединялись все новые и новые участники. Причем Красная армия одной из первых столкнулась с японскими агрессорами в ходе конфликта на реке Халхин-Гол (у наших противников получил название «инцидент у Номон-Хана»). Многие японские историки считают, что это была настоящая война, причем некоторые авторы называют ее не иначе как «второй японско-русской войной».

Следуя этой официально непризнанной точке зрения, получается, что СССР принимал участие во Второй мировой войне с мая 1939 г., то есть еще до того, как в нее вступила Германия. Советская авиация вступила в нее с проверенными в огненном небе Испании истребителями, главным из которых по-прежнему был легендарный И-16.

Ну а через несколько месяцев свою борьбу за завоевание воздуха, только уже в небе Европы, вступил и так же дебютировавший в Испании «Мессершмитт» Bf-109…

В этой книге на основе рассекреченных архивных документов, воспоминаний очевидцев и других источников рассмотрен всего один год воздушной войны: с лета 1939 до лета 1940 г. Этот период оказался очень насыщен событиями. Для советской авиации он ознаменовался двумя трудными кампаниями: конфликтом на границе Монголии и войной с Финляндией. Истребители люфтваффе успели повоевать в Польше, над побережьем Северного моря, в Норвегии, Бельгии, Голландии и Франции.

В работе впервые показаны истинные масштабы ожесточенной борьбы между советскими и японскими истребителями в небе над Халхин-Голом, а также истинные причины разгрома ВВС РККА в финском небе.

Что касается люфтваффе, то в работе впервые приведена подробная, фактически подневная хроника боевой работы немецких истребителей в ходе первых военных кампаний вермахта. Причем не отдельных асов, а именно боевых подразделений: эскадрилий и авиагрупп. При этом авторы развенчивают распространенный миф о том, что воздушная война против Польши и на Западе в 1939–1940 гг. была «легкой прогулкой» для германских летчиков.

Главы 2, 3, 4, 6, 7, 9, 10 и 11 написаны Юрием Борисовым, главы 1, 5 и 8 Дмитрием Дегтевым и Дмитрием Зубовым.

Глава 1. Хмурые тучи на границе Монголии

Отсутствие отдачи

1938 год закончился неудачно для советской авиационной промышленности. Вследствие кризиса и стагнации при плане в 7425 боевых самолетов всех типов произведено было лишь 4885. Закончившаяся же весной 1939 г. гражданская война в Испании выявила отставание советской авиации от других стран, в первую очередь нацистской Германии.

Не был исключением и авиазавод № 21 имени Орджоникидзе – основной поставщик истребителей для ВВС РККА, выполнивший годовой план лишь на 76 %.

Казавшийся перспективным в середине тридцатых И-16 стремительно устаревал и уже не мог на равных тягаться с новыми машинами. Тем не менее никакой реальной замены «ишаку» пока не было. Посему на 1939 г. предприятию был определен план в 1800 истребителей. Основной модификацией оставался И-16 тип 10 с четырьмя 7,6-мм пулеметами ШКАС, но с нового года он выпускался уже с модернизированным мотором М-25В.

Тем временем в НИИ ВВС был испытан новый вариант лицензионного «Райт циклона» – М-62, который дал прирост скорости 4 %. Следующая модификация мотора – М-63 давала увеличение еще на 9 %, в результате чего И-16 мог разгоняться до 440 км/час. В дальнейшем предполагалась установка двигателя М-64 мощностью 900 л. с.

Однако производственников, как и военных, в этот период волновала не столько модернизация истребителя, сколько проблема качества выпущенной техники, которая по-прежнему носила острый характер.

Типичный случай имел место на аэродроме авиазавода имени Орджоникидзе 20 июля. Летчик-испытатель Евгений Фокин собирался в очередной полет на И-16. Перед вылетом у самолета снимался кок винта с храповиком и производилась подтяжка крепления. После запуска мотора имело место «биение», которое так и не было устранено. Тем не менее в 14.40 «ишак» поднялся в воздух. Через 20 минут на скорости 400 км/ч неожиданно оторвался кок винта вместе с храповиком, который отшиб одну из лопастей винта. Началась жуткая тряска. Фокин все же решил спасти машину, совершив вынужденную посадку. В итоге истребитель грохнулся на землю на краю оврага. При ударе мотор попросту оторвало (!). Летчик выжил лишь чудом.

Аварии и постоянные поломки происходили не только на испытаниях, но и в строевых частях. Характерный пример – катастрофа, произошедшая 16 августа в одной из частей, дислоцировавшихся в Пермской области.

Летчик Михаил Загуляев выполнял полет на И-16. Согласно заданию самолет достигал высоты 6000 м, после чего выполнял пикирование. На высоте 2000 м он внезапно потерял управление и перешел в беспорядочный полет. При этом начали отваливаться крылья, детали и части фюзеляжа истребителя. Все эти обломки рухнули на землю в районе деревни Козубаево на поля местных колхозников. Летчик погиб. Прибывшая на место комиссия установила, что в эпицентре катастрофы лежал мотор с винтом и труп самого Загуляева. В радиусе 30 м валялись изувеченные обломки самолета и винто-моторной группы. Остальное было разбросано вокруг в радиусе 1,3 км. Причиной аварии была признана «недостаточная прочность конструкции при физиологически допустимых перегрузках». А судмедэкспертиза, в свою очередь, определила, что Загуляев «был жив до конца» и погиб от удара о землю…

Примерно в это же время произошли катастрофы с участием двух УТИ-4. В первом случае у летчика во время штопора застряла нога на педали управления рулем, в результате чего последний зафиксировался в положении «налево» и самолет рухнул на землю. Во втором случае во время полета из мотора учебно-тренировочного истребителя вытекло все масло. Вследствие этого двигатель заклинило, а машина упала на землю[1].

Акты и отзывы ВВС РККА за 1939 г. свидетельствуют о массовых отказах амортизаторов, обрывах хомутов, кронштейнов креплений, разрывах сварных швов, прогорании выхлопных патрубков, образовании трещин на моторамах и т. п. Завод неоднократно получал письма из различных инстанций с указанием на низкое качество самолетов. Впрочем, «получал письма» не только «два дцать первый», но и многие другие предприятия авиастроительной отрасли. «Обо всех дефектах заводы неоднократно ставились в известность, однако ничего не сделано, – констатировалось в одной из таких многочисленных бумаг. – Сообщения о конструкционных и производственных дефектах поступают сплошным потоком, причем преобладающее количество является многократно повторяющимся, что свидетельствует об игнорировании актов о дефектах и призывов по борьбе за снижение аварийности»[2].

Что касается конкретно И-16, то наиболее опасными причинами многочисленных аварий являлись: выпадение стекол фонаря кабины; обрыв плоскостей, течь бензобаков и всей топливной системы.

Поломки и аварии снижали темпы и качество боевой подготовки, сильно подрывали боеспособность истребительных частей. Иногда из 20 самолетов девятнадцать требовали капитального ремонта и простаивали[3]. «Ишаки», выпущенные в 1936–1937 гг., имели десятки эксплуатационных дефектов и поломок. Так, согласно дефектной ведомости на И-16 тип 5 № 521341 (1936 г. выпуска), налетавший 52 часа и совершивший 293 посадки, самолет имел 30 дефектов в винтомоторной группе, 28 в центроплане, 30 в фюзеляже и 19 в шасси. УТИ-4 тип 15 № 1521173 (1936 г. выпуска), налетавший 209 часов и совершивший 218 посадок, имел 128 дефектов. И-16 тип 5 № 521241 (1937 г. выпуска), налетавший всего лишь 89 часов, уже проходил пять текущих и один средний ремонт и вновь имел 32 эксплуатационных дефекта[4]. Причем абсолютное большинство их являлось не следствием неправильной эксплуатации, а именно преждевременного износа и выхода из строя деталей.

В этих условиях выездным заводским ремонтным бригадам приходилось проводить в частях поистине титаническую работу по ремонту вышедших из строя машин и замене бракованных или устаревших узлов и деталей.

Так, в феврале бригада из четырех человек провела в военной части № 9062 следующие работы:

– на 14 самолетах заменены рычаги с кронштейнов для выворота лыж;

– на 18 самолетах сменена боуденовская оболочка с тросами для обратного выворота лыж;

– на восьми самолетах заменены амортизаторы лыж.

Бригады также проводили инструктаж по вопросам эксплуатации и ремонта самолетов в полевых условиях, регулировки плоскостей и хвостового оперения, ручного и ножного управления, шасси, проводился осмотр истребителей, находящихся в эксплуатации.

С 12 июня по 11 июля одна из бригад работала в военной части № 8963. При этом были устранены дефекты вооружения на 72 самолетах. В отчете о работе отмечены:

– плохая работа синхронных пулеметов: сдвиг крепления, перетягивание тросов синхронизатора, обрыв тросов механической перезарядки, смещение троса с ролика перезарядки;

– плохая эксплуатация пулеметов: оружие при получении полностью не расконсервировалось, не разбирались синхронные коробочки, были забиты гашетки, не промывались пружины штоков;

– пулеметы работали без отдачи, в результате стрельба постоянно разрушала крепление[5].

С 11 июня по 21 августа бригада по вооружению работала в одной из частей Ленинградского военного округа (ЛВО). При этом производилась проверка и регулировка пушек, наводка и пристрелка пулеметов, занятия с летным и техническим составом.

Другая бригада с 9 июня по 13 июля работала в военной части № 6198 (Смоленск – Могилев). На большинстве истребителей И-16 и УТИ-4 были выявлены следующие дефекты вооружения: забои гашеток в синхронных пулеметах, неправильная сборка и установка вооружения на самолеты, отсутствие отдачи при стрельбе, тугой ход гашеток, обрыв тросов перезарядки, люфты в переднем и заднем креплении пушек ШВАК и т. д. Бригада провела отладку и пристрелку пулеметов на 14 истребителях, подгонку и регулировку синхронных пулеметов на двадцати девяти, а также занятия с техническим составом[6].

Проводился также большой объем работ по замене и ремонту крыльев. В переписке между заводом и военными частями отмечались следующие основные дефекты плоскостей И-16 и УТИ-4: плохая проклепка нервюр, слабое и неравномерное натяжение лент. На многих самолетах, выпущенных в 1936–1937 гг., имели место прогибы нервюр и промятие лонжеронов. Только за апрель – май в части было отправлено 418 комплектов новых крыльев[7]. Но и этого количества оказалось недостаточно. ВВС запросили дополнительно 750 комплектов сверх плана. То есть фактически И-16 был самолетом, который уже после выпуска и военной приемки приходилось еще многократно доделывать и переделывать. Однако другого истребителя у родины, как говорится, не было…

Примечательно, что авиазаводы в спешке зачастую посылали комплекты запчастей неизвестно кому, то есть, как говорится, «на деревню дедушке». Например, исполняющий обязанности начальника вооружения и снабжения ВВС ПВО Свиридов разослал директорам предприятий следующее письмо: «Материальная часть, поступающая на вооружение частей ВВС РККА, в процессе эксплуатации требует доделки – устранения выявленных дефектов… Заводы промышленности, изготовляя запчасти, засылают их непосредственно военным частям, зачастую не зная дислокации этих частей, что нередко приводит к потере их и простою неисправной материальной части». Так, 2 октября авиазавод № 1 выслал 10 комплектов в одну часть, 20 комплектов в другую и семнадцать в третью. В итоге из 47 комплектов запчастей обнаружить удалось лишь двадцать семь, остальные двадцать пропали. Само содержание контейнеров тоже оставляло желать лучшего. Доходило до того, что в комплекте пушки можно было не обнаружить собственно пушечного ствола…

Между тем не успели отгромыхать бои на Пиренейском полуострове, как в тысячах километров к востоку, в степях Монголии уже разгорался новый конфликт, в котором основная боевая машина Красной армии снова оказалась востребованной.

Поликарпов против «Накадзимы»

В 1931–1932 гг. японские войска захватили Маньчжурию. На оккупированной территории было создано марионеточное государство Маньчжоу-Го, которое планировалось использовать как плацдарм для дальнейшего расширения границ Великой Японии.

Начало конфликту с Советским Союзом положили требования японской стороны о признании реки Халхин-Гол границей между Маньчжоу-Го и Монголией, хотя граница проходила на 20–25 км восточнее. Основной причиной такого требования являлось желание обеспечить безопасность строящейся японцами в этом районе в обход Большого Хингана железной дороги Халун-Ар шан – Ганьчжур к границе СССР в районе Иркутска и озера Байкал. В 1935 г. начались столкновения на монголо-маньчжурской границе. Летом того же года начались переговоры между представителями Монголии и Маньчжоу-Го о демаркации границы, которые вскоре зашли в тупик.

Между тем сталинское руководство также рассматривало Монголию как важный плацдарм для дальнейшего расширения советского влияния в Азии. 12 марта 1936 г. между СССР и Монгольской Народной Республикой (МНР) был подписан «Протокол о взаимопомощи». С 1937 г. в соответствии с этим протоколом на территории страны были развернуты части Красной армии.

В 1938 г. между советскими и японскими войсками в районе озера Хасан произошел первый двухнедельный конфликт. Напряжение на границе между Монголией и Маньчжурией продолжало расти. Периодически происходили стычки и перестрелки, обе стороны обвиняли друг друга в нарушениях границы.

Особенно обстановка накалилась весной 1939 г. Ночью 8 мая группа японцев с ручным пулеметом по пыталась скрытно занять принадлежавший МНР остров посредине реки Халхин-Гол, но после короткой перестрелки с пограничниками отступила. Через три дня отряд уже японской кавалерии совершил рейд на глубину 15 км на монгольскую территорию и атаковал с тыла пограничную заставу на высоте Номон-Хан-Бурд-Обо. А 14 мая в воздухе впервые появилась уже японская авиация. Разведотряд 23-й пехотной дивизии атаковал 7-ю пограничную заставу МНР и занял высоту Дунгур-Обо. При этом пять самолетов с восходящим солнцем на фюзеляжах наносили по объекту штурмовые удары. 15 мая к занятой высоте японцами были переброшены резервы, в том числе 7 бронемашин и танк.

Командование 57-го особого стрелкового корпуса комдива Н.В. Фекленко, по-видимому получив директивы из Кремля, решило действовать. Утром 17 мая к Халхин-Голу была послана группа в составе трех мотострелковых рот, саперной роты и артиллерийской батареи РККА. Одновременно туда же направился и дивизион бронемашин монголов. 22 мая советские войска перешли Халхин-Гол и отбросили японцев к границе. Так началась настоящая война…

Собственно, война в воздухе здесь началась с того, что 21 мая японские истребители Ki-27 перехватили над границей и сбили связной самолет Р-5Ш, летевший в 6-ю монгольскую кавалерийскую дивизию.

ВВС 57-го Особого стрелкового корпуса к началу конфликта состояли из 100-й смешанной авиабригады в составе 150-го смешанного авиаполка (29 скоростных бомбардировщиков СБ и 15 разведчиков Р-5), а также 70-го иап (14 И-15бис и 24 И-16 тип 5). Надо отметить, что, несмотря на политическую важность задачи, выполнявшейся тут советскими войсками, служба в Монголии считалась у летчиков непристижной. Сюда нередко отсылали провинившихся тем или иным образом пилотов из других частей, как в своего рода ссылку. Качество боевой подготовки, дисциплина и боевой дух, соответственно, оставляли желать лучшего.

Первый боевой вылет тройки И-16 совместно с парой бипланов состоялся в 12.20 22 мая. Группа имела задание патрулировать над границей. Сначала полет проходил мирно, но над горой Хамар-Даба патруль со стороны солнца был внезапно атакован группой невиданных доселе самолетов. Это были тупоносые, с более вытянутым, чем у поликарповских истребителей, фюзеляжем и неубирающимися шасси. На их крыльях ярко сверкали красные круги. В результате скоротечного боя был сбит И-16 летчика И.Т. Лысенко, который погиб вместе со своим «ишаком»…

Самолетом, который увидели советские летчики, был «Накадзима», истребитель армейский тип 97[8], более известный под упомянутым выше названием Ki-27. Он являлся новейшим на тот момент японским истребителем. Это была машина того же классса, что и И-16, но оснащалась уже в общем-то устаревшими неубирающимися шасси. Истребитель имел длину 7,5 м, размах крыльев 11 м и оснащался радиальным мотором воздушного охлаждения «Котобуки» На-1 мощностью 650 л. с. Вооружение серийных машин состояло из двух синхронных 7,7-мм пулеметов, установленных над мотором. Максимальная скорость Ki-27 составляла 400 км/ч у земли и около 440 км/ч на высоте. Неубирающиеся шасси и связанное с этим ухудшение аэродинамики с лихвой компенсировались максимально облегченной конструкцией крыла и специальным профилем разработки «Накадзимы», что обеспечило самолету высочайшую маневренность. Таким образом, Ki-27 по своим данным был примерно равен И-16 тип 5, а типу 10 уступал только в количестве пулеметов.

Опытный Ki-27 был поднят в небо с аэродрома Одзима 15 октября 1936 г. Затем около года шли конкурсные и армейские испытания, по итогам которых в конце 1937 г. было принято решение о запуске истребителя в серийное производство. Оно было налажено на заводе «Манею хикоки сейзо К.К.» в Харбине.

Первым в июле следующего года новую машину получил на вооружение 59-й истребительный сэнтай (эскадрилья). Затем по мере поступления новых Ki-27 были сформированы 4, 5, 11, 13 и 64-я эскадрильи. В ходе серийного производства модификацию Ki-27 сменила Ki-27b, отличавшаяся новым фонарем кабины с круговым обзором и переделанным маслорадиатором. Под центропланом теперь можно было подвесить четыре 25-кг бомбы либо два 130-литровых дополнительных сбрасываемых бака.

Между тем советское командование, видимо осведомленное о боеспособности 70-го иап, а также о применении японцами новейшего истребителя, уже 23 мая решило послать к Халхин-Голу подкрепления. Из Забайкалья на аэродром Баин-Тумэн был переброшен 22-й иап майора Глазыкина, насчитывающий 35 И-15 бис и 28 И-16 тип 5[9]. Японцы тоже усилились, дополнительно перебросив в район конфликта 11-ю эскадрилью (20 Ki-27).

27 мая И-16 из 22-го полка впервые участвовали в воздушном бою. Шестерка «ишаков» во главе со старшим лейтенантом Черенковым в районе озера Буин-Нур на высоте 2000 м встретилась с девяткой Ki-27. Численное превосходство противника усугубилось тем, что советские летчики, не имевшие никакой практики полетов в строю, летели в «свободном построении», то есть каждый сам по себе. Это дало возможность японцам атаковать каждый И-16 поодиночке. В результате без потерь со своей стороны «самураи» сбили два истребителя, еще один разбился во время вынужденной посадки. Один летчик погиб, двое получили ранения[10].

Подвела и матчасть. Первоначально в вылете должны были участвовать семь «ишаков», однако один вынужден был вскоре вернуться обратно. «Признаться, война на Халхин-Голе началась для нас неудачно, – вспоминал летчик 22-го иап Георгий Приймук. – Мы, по существу, были к ней не готовы. Первый бой, состоявшийся 27 мая, наша эскадрилья проиграла вчистую – мы еще не умели вести атаку, да и материальная часть оказалась неисправной.

Только взлетели, у моего двигателя отказала тяга – винт вращается вхолостую, самолет, сломав строй, начинает отставать от эскадрильи; я попытался увеличить обороты, но мотор остановился намертво. Пришлось идти на вынужденную посадку. Выпрыгиваю из кабины, осматриваю свой И-16 – никаких повреждений незаметно, только капот двигателя и нижняя поверхность центроплана забрызганы маслом. Хорошо хоть, аэродром рядом – пригнали оттуда машину-пускач, взяли мой самолет на буксир и притащили обратно. Вскоре вернулись и остальные истребители эскадрильи – так что, можно сказать, наш первый вылет закончился, едва начавшись. Я пошел докладывать о неисправности командиру – тот меня облаял, хотя моей вины в остановке мотора не было»[11].

Впрочем, И-16 Приймука оказался не единственным, чей полет прервался из-за неисправностей. «Долго ждать не пришлось – уже минут через 20 на аэродром вернулся первый из наших истребителей, – продолжал он свой рассказ. – Смотрю, и у него капот мотора забрызган маслом. Из кабины вылезает Саша Мурмылов и матерится вовсю – на его самолете обнаружилась та же неисправность, что и на моем: мотор не тянет, винт вращается вхолостую. Спрашиваю: самураев встретили? Тут уж он совсем осатанел – оказывается, когда он нагнал японцев, тех уже было не трое, а больше дюжины, а наших вокруг никого; японцы навалились на него всей группой, сверху, прижали к земле, так что он чудом вывернулся и еле-еле оторвался от преследования; тут еще и мотор забарахлил – случись это минутой раньше, когда он еще не вышел из боя, ему бы точно крышка, а так он умудрился дотянуть до аэродрома».

В этот день у командования 57-го особого корпуса состоялся неприятный разговор по прямому проводу с наркомом обороны маршалом Климентом Ворошиловым, который высказал «большое неудовлетворение» высокими потерями советской авиации.

Однако одним «неудовлетворением» ситуацию изменить было нельзя. Еще хуже сложились дела у бипланов И-15. 28 мая японская авиация уже практически господствовала в воздухе, нанося удары по советским и монгольским войскам. В связи с этим командование приказало утром поднять в воздух хотя бы 20 истребителей. Но из-за неисправностей удалось взлететь только трем И-15бис. Все они были сбиты японцами, а их пилоты Вознесенский, Иванченко и Чекмарев погибли…

Через два часа после этого «сражения» девять бипланов взлетели с аэродрома Тамсак-Булак, чтобы прикрыть переправу через Халхин-Гол. Здесь их и встретили 18 Ki-27. В завязавшемся ожесточенном воздушном бою семь советских истребителей были сбиты, еще два получили сильные повреждения. При этом пять летчиков погибли, остальным удалось приземлиться на парашютах.

Таким образом, за два первых дня воздушных боев потери советской авиации составили 14 машин (10 И-15 и 4 И-16), еще несколько получили повреждения. При этом погибло 11 летчиков. Японцы же лишились всего одного самолета. В общем, полный разгром! 28 мая командир 57-го корпуса комкор Фекленко в боевом донесении о ходе боев в районе реки Халхин-Гол, среди прочего, докладывал начальнику Генерального штаба РККА Шапошникову следующее: «Авиация противника господствует в воздухе…»[12]

Наверху отреагировали быстро! Чтобы дальше не позориться, нарком обороны Ворошилов своим приказом попросту запретил дальнейшие действия советской авиации в зоне конфликта. 70-й иап был переброшен на аэродром Баин-Тумэн для укомплектования новой техникой и летным составом. А 29 мая в Монголию на трех транспортных «Дугласах» прибыла группа из 48 человек – наиболее опытных летчиков и техников, многие из которых успели до этого побывать в Испании. Им предстояло на месте организовать обучение летного и технического персонала. Группу лично возглавил заместитель начальника ВВС РККА Яков Смушкевич[13].

Пополнение и реорганизация длились вплоть до 17 июня. Все войска на территории Монголии теперь были объединены в 1-ю армейскую группу, а приданная авиационная группировка стала называться ВВС 1-й АГ. Командование ею было возложено лично на упомянутого «посланца Сталина» товарища Смушкевича. На суше тем временем после первых столкновений также наступило некоторое затишье.

К 20 июня в составе 22-го и 70-го иап насчитывался 151 истребитель, в том числе 95 И-16. Большую часть из них составляла уже четырехпулеметная модификация тип 10.

В это время Смушкевич решил, что пора, наконец, бросить эту армаду в бой и отомстить «самураям» за майский позор. Утро 22 июня началось с перехвата советскими истребителями одиночного самолета-разведчика Ki-15. Затем на аэродром 22-го иап поступил сигнал о приближении большой группы японских бомбардировщиков. Летчик А.Д. Якименко вспоминал: «…На подходе к аэродрому обнаружили большую группу японских бомбардировщиков, которую сопровождали десятки истребителей. Прикрытие настолько плотное, что прорваться сквозь него можно лишь сверху, на пикировании. Начинаем набирать высоту – но навстречу уже спешат вражеские истребители.

Лобовая атака – соревнование в крепости нервов. Первый японец оказался слабоват – открыл огонь с дальней дистанции, так что трассы на излете ушли под мой самолет, а потом и вовсе не выдержал, взял ручку управления на себя, и я всадил ответную очередь из четырех стволов прямо в его беззащитное брюхо. У второго японца нервы оказались крепче – этот не отворачивал, и мы разминулись буквально в нескольких метрах, обменявшись очередями; он промахнулся, задел ли я его – не знаю: не было времени оглядываться. Продолжаю набирать высоту – еще метров пятьсот, и я окажусь над верхним эшелоном японских истребителей, а значит, получу шанс прорваться к бомбардировщикам. Но тут мой мотор вдруг чихнул и остановился – увлекшись боем, я совсем забыл о времени и израсходовал все горючее. Вываливаюсь из общей свалки – благо наш аэродром совсем рядом – и с ходу иду на посадку»[14].

Тем временем в воздух, поднимая огромные клубы пыли, поднялось сразу несколько десятков поликарповских истребителей. Как только от летчиков и наземных наблюдателей были получены сведения о появлении большого числа японцев, в этот район стали отправляться все новые и новые звенья. В результате развернулось небывалое 2,5-часовое воздушное сражение. Советская сторона последовательно произвела 106 самолето-вылетов (56 И-16 и 49 И-15), со стороны японцев в бою участвовало 18 Ki-27, которые тоже сменяли друг друга несколькими волнами.

По окончании наши летчики отчитались о 25 сбитых «Накадзимах». В действительности же потери авиации Страны восходящего солнца составили 7 машин. Что касается «самураев», то они тоже преувеличили свои достижения, заявив в общей сложности о 50 победах. На самом деле ВВС РККА лишились 17 истребителей (14 И-15 и 3 И-16), из которых три были уничтожены на земле в результате штурмовки. При этом погибло 11 летчиков, в том числе командир 22-го иап майор Глазыкин[15]. Таким образом, учитывая большое численное превосходство советских летчиков, можно констатировать, что сражение, ставшее, кстати, крупнейшим за время конфликта, закончилось полной победой японцев.

Следующие два воздушных боя имели место 24 июня. На сей раз была ничья. Японцы сбили два И-15, но и сами потеряли два Ki-27, которые были сбиты «ишаками». Один летчик попал в плен, второй «самурай», опасаясь, что его разорвут на части, после приземления застрелился.

Через два дня в ходе очередных боев японцам удалось сбить три И-16 и один И-15. Советские летчики отчитались о девяти победах, однако ни одна из них не подтверждается данными противника[16].

Самураи на «Фиатах»

Японцам из данных аэрофотосъемки было хорошо известно, где базируются советские истребители, и 27 июня они решили провести массированный налет на обе авиабазы: Тамсаг-Булак, где находился 22-й иап, и Баин-Бурду-Нур, где располагался 70-й иап. В операции приняли участие 30 бомбардировщиков (9 Ki-30 и Ki-21 и 12 «Фиат» BR-20 «Чиконья»).

Последние представляли собой вполне современный двухмоторный бомбардировщик цельнометаллической конструкции. Он был разработан конструкторами фирмы «Фиат» под руководством Челестино Розателли. Он имел длину 16 м, размах крыльев 21,5 м и был оснащен двигателями «Фиат» A.80 RC41 мощностью по 1000 л. с. Скорость также была типичной для бомбардировщиков того времени – 430 км/ч на высоте 4000 м. Как и бомбовая нагрузка – 1600 кг. Первый полет самолет совершил 10 февраля 1936 г., а через год был принят на вооружение итальянских ВВС (Реджиа аэронаутика).

В конце осени 1937 г. японское правительство заключило с фирмой «Фиат» договор на поставку 72 бомбардировщиков, а затем дополнительный контракт – еще 10 машин. В феврале 1938 г. первые BR-20 морем в разобранном виде доставили в Маньчжурию. Сборка велась на аэродроме Чушудзу в присутствии итальянских специалистов. Там же проходили сдаточные испытания. Переучивание экипажей осуществлялось группой итальянских летчиков на аэродроме Кончулин.

Первые самолеты принял 12-й кокутай (полк), ранее летавший на устаревших бомбардировщиках Ki-1. Самолет BR.20 получил у японцев обозначение тип I (I – сокращенно Италия). Следом там же, в Маньчжурии, сформировали новую 98-ю эскадрилью. Каждый из них по штату имел 36 самолетов. К слову сказать, это не единственная импортная экзотика в императорской авиации, «засветившаяся» на Халхин-Голе. Там же, к примеру, был замечен даже немецкий «Мессершмитт» Bf-108 «Тайфун»!

Что касается Ki-21, то это был японский двухмоторный бомбардировщик «Мицубиши», по своим боевым качествам примерно равный «Фиату». А вот Ki-30 относился к классу легких одномоторных бомбардировщиков.

Вот такая коллекция в сопровождении 74 истребителей направлялась на рассвете 27 июня бомбить советские аэродромы. Налет оказался внезапным для русских, ни один самолет даже не успели поднять в воздух. Впрочем, и точность авиаудара оставляла желать лучшего. Так, на Тамсаг-Булак, по советским данным, было сброшено около 100 бомб всех калибров, но почти все они упали мимо цели, никто не пострадал.

Вскоре в небо поднялись сразу 34 И-16 и 13 И-15 22-го иап. В завязавшемся воздушном бою советским летчикам удалось сбить два истребителя Ki-27 и по одно му бомбардировщику Ki-21 и Ki-30. «Фиаты» же ушли без потерь. Неприятный случай произошел с командиром полка майором Кравченко. Во время преследования одного из «самураев» он улетел далеко на маньчжурскую территорию, где у его И-16 и заглох мотор. Совершив вынужденную посадку в степи, Кравченко двое суток скитался по безлюдным местам, пока наконец не дошел до линии фронта.

Налет на Баин-Бурду-Нур оказался для японцев более успешным. Два «ишака» были уничтожены на аэродроме, еще 9 И-16 и 5 И-15 были сбиты истребителями во время взлета и набора высоты. Нападавшие ушли без потерь. Общие же потери советской авиации в этот день составили 20 самолетов[17]. Штаб Квантунской армии сообщил, что в ходе ударов по аэродромам Внешней Монголии было сбито 99 советских самолетов и еще 49 уничтожено на земле!

К 1 июля в составе 22-го и 70-го иап насчитывалось 93 И-16 тип 5 и тип 10, а также 45 И-15бис. В начале месяца в Монголию прибыли первые И-16 тип 17, вооруженные 20-мм пушками ШВАК. 4 июля семь таких машин впервые участвовали в штурмовке японских позиций, потеряв при этом один «ишак».

Воздушные же бои по-прежнему проходили с преимуществом японцев. К примеру, 10-го числа советские летчики заявили об уничтожении 11 самолетов противника при потере трех И-16. Их летчики Пискунов, Спивак и Прилепский пропали без вести. Еще 4 самолета получили повреждения. И-16 заместителя командира 22-го иап капитана Балашева смог вернуться на аэродром, однако сам летчик от полученного ранения впоследствии скончался в госпитале[18]. Японцы значительно преувеличили свои достижения, заявив о 64 победах, но при этом сами потеряли всего один Ki-27.

Первую настоящую победу над японцами советские истребители одержали лишь 12 июля. В этот день при потере одного И-16 им удалось сбить трех «самураев», в том числе японского аса Мамору Хамаду, имевшего на своем счету 17 побед. Последний погиб. Командир 1-й эс кадрильи Тосио Като также был сбит, выпрыгнул с парашютом над монгольской территорией, но был вывезен оттуда другим японским летчиком – Тосио Мацумурой, посадившим свой истребитель на вражеской территории[19].

К 5 июля группировка японской авиации насчитывала 148 самолетов. При этом «Фиаты» были переброшены на китайский фронт[20].

Боевой состав японской авиации в районе Халхин-Гола к середине июля 1939 г.

Между тем с 12 по 21 июля война в воздухе приостановилась из-за плохой погоды. Советская сторона использовала перерыв для пополнения новой матчастью и боевой подготовки. 21-го числа в Монголию прибыл 56-й иап под командованием майора Данилова, который еще больше увеличил численное превосходство. Таким образом, уступая японцам в качестве подготовки пилотов и технике, советское командование попросту решило постепенно задавить их количеством.

На суше в это время хоть и шли ожесточенные бои, ситуация особо не менялась. Базируясь на несколько опорных пунктов, войска Квантунской армии продолжали удерживать фронт вдоль реки Халхин-Гол.

Возобновившиеся в последней декаде июля воздушные сражения проходили с переменным успехом. К примеру, 23 июля состоялись три крупных воздушных боя, в каждом из которых участвовали десятки поликарповских истребителей. Наши все время пытались создать большой численный перевес и за счет этого бить противника. Однако японцы, даже оказавшись в меньшинстве 1:5, умело выходили из боя различными приемами, используя хорошую маневренность и более высокую скорость своих машин. Моторы «ишаков» же зачастую, по описанным выше причинам, попросту не выдавали номинальной мощности, быстро перегревались, вследствие чего те не могли долго преследовать противника.

В одном их боев неудачно дебютировали пилоты 56-го иап. Огромная группа из 60 И-16 встретилась с 40 Ki-27. Однако многочисленные заходы и атаки не давали никаких результатов. Многие летчики выпустили весь боезапас, так ни разу и не попав в противника. В итоге, согласно донесениям летчиков, был сбит один японец, собственные потери составили два «ишака».

В другом бою 50 И-16 из 70-го иап, осуществлявших прикрытие бомбардировщиков СБ, бились против 15 Ki-27. На сей раз сталинские соколы донесли о двух победах при одной потере.

Всего же, согласно советским данным, 23 июля было сбито восемь японских истребителей. В действительности противник потерял только четыре Ki-27. Больше всех пострадала 11-я эскадрилья, лишившаяся трех машин.

Поутру 25 июля И-16 из 70-го иап во главе с майором Кравченко атаковал и сбил японский аэростат-корректировщик артиллерийского огня. Вскоре над горой Хамар-Даба завязался крупный воздушный бой между несколькими десятками И-16 из всех трех «монгольских» полков. Однако и в этот раз численное преимущество не помогло. Летчики отчитались о 16 сбитых самолетах, хотя в действительности японцы потеряли только два Ki-27.

Подбитый истребитель Синтаро Кадзимы из 11-го сэнтая совершил вынужденную посадку на территории противника. Однако его вывез к своим приземлившийся рядом Бундзи Ёсияма. Этот эпизод имел важное значение, так как советская сторона впервые сумела захватить почти неповрежденный Ki-27. Вскоре машину отправили в СССР для изучения.

Собственные потери ВВС РККА в этом бою составили четыре И-16.

В 7.15 29 июля 20 И-16, в том числе около половины пушечных тип 17, нанесли авиаудар по японскому аэродрому Алаи, на котором базировалась 24-я эскадрилья. Налет оказался внезапным для японцев, что позволило «ишакам» без помех пройти на бреющем, паля по стоянкам из пушек и пулеметов. В результате были уничтожены два Ki-27, еще девять получили те или иные повреждения[21].

В 9.40 был произведен повторный налет на ту же цель двумя группами И-16. Им удалось атаковать японцев в момент, когда несколько машин заходили на посадку. На сей раз было уничтожено четыре «Накадзимы». А вечером того же дня над Халхин-Голом произошел еще один воздушный бой, в котором советская сторона лишилась трех истребителей, японская – четырех. Погиб командир 1-й эскадрильи Фумио Харада.

В целом июль был за «самураями». При потере 41 своего самолета они сбили семьдесят девять, в том числе 39 И-16[22].

Что такое «господство в воздухе»?

Между тем к началу августа за счет продолжающихся поставок самолетов с авиазавода № 21 в Горьком и других численность советской истребительной авиации достигла астрономических по меркам конфликта масштабов.

Боевой состав советской истребительной авиации в районе Халхин-Гола к 1 августа 1939 г.

Таким образом, всего насчитывалось уже 256 истребителей, среди которых значительно преобладали И-16 тип 10. Роль бипланов постепенно сходила на нет.

Первую половину августа в воздухе царило временное затишье, до 13-го числа произошло лишь несколько боев, затем неделю стояла нелетная погода.

Между тем 20 августа советско-монгольские войска перешли в наступление, нанося главный удар по флангам японской группировки. Советские бомбардировщики СБ наносили мощные удары по укреплениям противника, а также его коммуникациям и аэродромам.

В этот же день советские истребители впервые применили реактивные снаряды РС-82. Это задание было поручено специальной группе И-16 под командованием летчика-испытателя НИИ ВВС капитана Звонарева. Ракеты были выпущены по истребителям Ki-27 с расстояния 500 м. Однако, хотя пилоты «ишаков» и отчитались о попаданиях, никаких потерь в этот день у «самураев» не было[23].

21 августа над Халхин-Голом произошло сразу несколько крупных боев. Утром японская авиация нанесла удар по аэродрому Тацмаг-Булак. В нем участвовал в общей сложности 51 бомбардировщик (24 Ki-30, 12 Ki-21 и 15 Ki-36 в сопровождении 88 истребителей Ki-27 из 1, 11, 24 и 64-го сэнтаев). Внезапности не получилось, противник был заблаговременно обнаружен постами ВНОС, и советские истребители встретили японцев уже в воздухе. В результате разгорелось большое воздушное сражение, в котором участвовали 123 И-16. Сталинские соколы заявили о 13 победах (одиннадцать над истребителями и две над одномоторными бомбардировщиками). При этом собственные потери оказались велики: 3 И-153 и 3 И-16, причем все пилоты последних погибли. Что касается налета, то японцам удалось уничтожить один СБ.

После этого в течение дня имело место еще несколько схваток. В 14.45 армада из 58 И-16 и 11 И-153 из 22-го иап, вылетевшая на штурмовку, по дороге встретила большую группу японских самолетов. Без потерь со своей стороны советские летчики отчитались о трех сбитых Ki-30 и семи Ki-27.

Аналогичный бой с участием большого количества самолетов с обеих сторон состоялся вечером[24]. Реальные потери японцев за день составили 6 машин (1 Ki-30, 1 Ki-36 и 4 Ki-27). ВВС РККА лишились 11 самолетов (4 И-16, 3 И-153 и 4 СБ). Таким образом, императорская авиация снова победила. Обращает на себя внимание тот факт, что потери зачастую были несоразмерны с огромным количеством самолето-вылетов и машин, участвовавших в бою. Как правило, бились между собой 100–120 истребителей, а сбивалось при этом три-четыре из них. Советская истребительная авиация территориально «господствовала в воздухе», то есть относительно времени и пространства в небе в целом находилось больше самолетов, чем у противника. По такому же принципу велись воздушные бои, в квадрат, где был замечен враг, попросту посылалось как можно большее количество машин. При этом выполнение боевой задачи конкретным летчиком дезавуировалось.

Именно тогда на Халхин-Голе сложилась советская концепция «господства в воздухе», которая просуществовала потом вплоть до мая 1945 г. У нас этот термин чаще всего понимали буквально, то есть чьих самолетов больше летает в небе над конкретным районом. Поэтому завоевать «господство» в ВВС РККА стремились простым насыщением воздуха как можно большим числом истребителей в ущерб конкретным боевым задачам.

Однако рано или поздно количественное и территориальное господство в воздухе может перетечь в тактическое и стратегическое. Особенно если силы противника перенапряжены и он не получает свежих подкреплений и техники в достаточном количестве. Именно это и произошло с японцами на Халхин-Голе.

Квантунская армия снабжалась новыми самолетами и летчиками в ограниченных количествах, а производство тех же Ki-27 составляло всего 30 штук в месяц. Советское же командование, наоборот, придавало победе на Халхин-Голе первостепенное значение, щедро пополняя расположенные там части новой техникой. В итоге японцев попросту задавили, и в конце августа в воздушной войне наконец наступил перелом.

25 августа японцам при потере нескольких своих машин впервые не удалось сбить ни одного советского самолета. 29-го числа сбито четыре Ki-27 при потере одного И-16. Летчик Ивори Сакаи вспоминал: «Я совершал по четыре – шесть вылетов в день и под вечер уставал так, что, заходя на посадку, почти ничего не видел. Вражеские самолеты налетали на нас подобно огромной черной туче, и наши потери были очень, очень тяжелы…»[25] На сухопутном фронте императорские войска были окружены и 31 августа полностью разгромлены.

Потери советской авиации за август составили 77 самолетов, в том числе 39 И-16. Причем шестнадцать из них были, согласно советским данным, утрачены по небоевым причинам[26].

В начале осени воздушные бои пошли на убыль. Тем не менее спорадические воздушные схватки продолжались. Советские авиаторы применяли излюбленную тактику, посылая в бой сразу по несколько эскадрилий. 1 сентября пилоты И-16 произвели в общей сложности 145 самолето-вылетов. При этом было заявлено о 20 победах, японские летчики отчитались о тридцати трех. Фактически же были сбиты 5 Ki-27 и 3 И-16. Еще один «ишак» получил повреждения и совершил вынужденную посадку в степи недалеко от аэродрома Тамсаг-Булак.

На следующий день в небе впервые появились истребители Ki-10 из 9-й эскадрильи, недавно переброшенной в район конфликта. Однако устаревшие бипланы не могли на равных тягаться со скоростными истребителями. В результате боя японцы лишились трех Ki-27 и одного Ki-10, а ВВС РККА одного И-16.

4 сентября стороны провели несколько боев и потеряли по одному истребителю.

Последние события имели место уже 14 и 15 сентября, когда в Европе уже вовсю шла война между нацистской Германией и Польшей. Напоследок, зная о скором перемирии, японцы решили нанести авиаудары по советским аэродромам. В первый день в атаке участвовали 10 бомбардировщиков в сопровождении 45 истребителей. Их пытались перехватить 75 И-16 и 15 И-153. Однако потерь с обеих сторон не было.

А 15 сентября сразу 200 истребителей и бомбардировщиков атаковали аэродром Тамсаг-Булак. Предчувствуя близкое окончание войны, советские летчики расслабились и оказались попросту не готовы к нападению. Только своевременное прибытие большой группы И-16 с другого аэродрома позволило выправить ситуацию. В итоге в результате этого последнего сражения императорская авиация лишилась девяти истребителей, ВВС РККА – шести (1 И-16 и 5 И-153). Тем не менее этот эпизод показал, что японцы вовсе не разгромлены и по-прежнему в состоянии сражаться.

Всего в сентябре советская группировка потеряла 16 самолетов, в том числе 7 И-16.

Общий счет был не в пользу «ишака». С 22 мая по 15 сентября 87 самолетов были сбиты, еще 22 разбились в результате аварий и катастроф. Японцы же потеряли 62 Ki-27, еще 34 получили сильные повреждения и были затем списаны. При этом надо учитывать, что «Накадзимы» сражались не только с И-16. Помимо последнего в боях были потеряны 76 бипланов И-15 и И-153. Таким образом, потери советских истребителей почти вдвое превысили потери противника[27].

Всего же императорская авиация потеряла на Халхин-Голе 88 самолетов всех типов, еще 74 были списаны из-за полученных повреждений. Всего 162. Потери же ВВС РККА составили 249 машин, в том числе 42 по небоевым причинам[28].

Советская авиация во время войны выполнила свыше 20 тысяч самолето-вылетов, из которых 18 509 (90 %) пришлось на долю истребительной авиации.

Главным советским асом Халхин-Гола стал В.Г. Рахов из 22-го иап, одержавший, по официальным данным, 8 личных и 6 групповых побед на И-16. 6 личных и 13 групповых побед одержал комиссар эскадрильи Арсений Ворожейкин[29] из того же полка, по пять было на счету помощника командира эскадрильи лейтенанта Ивана Красноюрченко[30], В.П. Трубаченко и Г.П. Кравченко. При этом стоит отметить, что учет сбитых самолетов конкретно в данном конфликте велся весьма халатно, причем с обеих сторон. Японцы завышали свои успехи порой в пять – семь и более раз, сталинские соколы ненамного «отстали». Поскольку театр военных действий был очень ограниченным по площади, а бои зачастую велись над степями, подтвердить или опровергнуть заявления летчиков было весьма сложно. Да к тому же командование этого особо и не требовало, охотно пополняя счета своих героев.

Что же касается Якова Смушкевича, командовавшего авиацией на Халхин-Голе, то его 17 ноября 1939 г. наградили второй медалью «Золотая Звезда». Карьера комкора пошла в гору. Уже через два дня его назначили начальником (командующим) ВВС РККА, попутно сделав кандидатом в члены ЦК ВКП (б). 4 апреля 1940 г. Смушкевичу присвоили звание командарм 2-го ранга, а уже 4 июня генерал-лейтенант авиации. В августе 1940 г. был переведен на должность генерал-инспектора ВВС РККА, а в декабре того же года – помощника начальника Генерального штаба РККА по авиации. Но на этом, как это часто бывало при Сталине, карьерный рост Смушкевича и закончился.

8 июня 1941 г. он был арестован органами НКВД по обвинению в участии в «военной заговорщической организации», по заданиям которой Смушкевич якобы проводил работу, «направленную на поражение Республиканской Испании, снижение боевой подготовки ВВС Красной армии и увеличение аварийности в Военно-воздушных силах». Бывший герой и другие арестованные естественно признали предъявленные обвинения, тем более что высокая аварийность действительно имела место быть. То есть «состав преступления» был налицо, оставалось лишь притянуть к нему за уши конкретных «виновников». 28 октября 1941 г. по приказу наркома НКВД Лаврентия Берии Смушкевич был расстрелян в поселке Барбыш Куйбышевской области.

Глава 2. Охота на «лосей» и «карасей»

Появляется «Эмиль»

Успех Bf-109 в Испании, фурор, который наделал этот тип самолета на авиавыставке в Цюрихе, мировой рекорд скорости – все эти факты германское министерство пропаганды раскручивало на полную катушку, каждый раз подчеркивая, что мессер – это серийный, стоящий на вооружении люфтваффе истребитель! Однако это утверждение было обычным преувеличением германской пропаганды и, мягко говоря, не совсем соответствовало истине. В августе 1937 г. Bf-109 имелись только в I. и II./JG132 «Рихтхофен», а также в I./JG234, при этом ни одна из трех групп не была перевооружена полностью! В ноябре того же года к освоению мессера приступила и II./JG234.

Ко времени аншлюса Австрии 12 марта 1938 г. в люфтваффе имелось только 12 истребительных авиагрупп (без испанской J/88), половина из которых была перевооружена на «Мессершмитты». Пять были вооружены бипланами Ar-68 модификаций E и F и одна группа He-51C-2. Усиление напряженности мировой обстановки при запланированном вводе войск в Судетскую область Чехословакии заставило Верховное командование люфтваффе рассмотреть вопрос о резком расширении истребительной авиации. 1 июля 1938 г. было решено сформировать по меньшей мере еще 8 истребительных авиагрупп. В результате на базе подразделений, оснащенных устаревшими истребителями, были срочно созданы еще несколько новых. Еще одна – I./JG138 – была сформирована на базе шести эскадрилий австрийских ВВС, оснащенных «Фиат» CR-32 и влившихся в состав люфтваффе.

На 1 августа 1938 г. в первой линии люфтваффе имелось 643 истребителя, из которых около половины составляли новые Bf-109. Производству истребителей для выравнивания соотношения по этой позиции с вероятным англо-французско-чехословацким альянсом (допускалась и помощь СССР) было уделено такое внимание, что истребительные группы не успевали осваивать только что выпущенные самолеты. За месяц производство мессеров было удвоено и на 19 сентября, то есть на момент вручения Англией и Францией ультиматума Чехословакии о передаче Германии районов, где немцы составляли более половины населения, в люфтваффе числилось уже 583 истребителя Bf-109 всех типов, из которых 510 были боеспособными.

1 ноября люфтваффе претерпело серьезную реорганизацию. Впервые истребительная авиация была разделена на две части: легкие (Leichten) и тяжелые (Schweren) истребительные группы (позднее Zerstoren – группы разрушителей). Кроме I./JG130, которая была вооружена Bf-109C и Bf-109D, и одной или двух групп, вроде I./JG133, ожидающих перевооружения, все легкие авиагруппы были вооружены Bf-109 вариантов B и C. Тяжелые группы оснащались двухмоторными самолетами Bf-110.

Как известно, последние предсерийные Bf-109B-0, получившие приставку «опытный самолет» – V-10, 11, 12 и 13, – были оснащены новым, 12-цилиндровым, типа перевернутой V, жидкостного охлаждения двигателем DB-600, разработка которого велась еще с 1932 г. Эти машины являлись прототипами серии Bf-109D.

Вскоре после начала выпуска DB-600 фирма «Даймлер-Бенц» представила модификацию этого мотора, получившего обозначение DB-601. Именно этот двигатель и был установлен на рекордном Bf-109V-13.

DB-601 имел почти те же размеры, что и DB-600. Цилиндры и поршни остались без изменений, но карбюратор был заменен на систему непосредственного впрыска топлива. Степень сжатия увеличили с 6,5 до 6,9. Наддув усилили, а нагнетатель получил автоматическую систему регулирования подачи воздуха при помощи гидромуфты. Непосредственный впрыск топлива снижал его расход, позволял использовать бензин с меньшим октановым числом и позволял мотору долго работать при отрицательных перегрузках. Однако все эти новшества потребовали длительной доводки, а решение о снятии с производства DB-600 было уже принято. Как следствие, к концу 1938 г. DB-601 фактически еще не было в достаточном количестве, а производство DB-600 уже еле теплилось. Так что Bf-109 с Jumo-210 оставался в производстве на шесть месяцев дольше, чем планировалось.

Осенью 1937 г. была заказана небольшая установочная партия Bf-109D с DB-600. Подобно установочной партии В-серии все они получили прототипные номера, но послужили для доводки уже самолетов серии Е. Таким образом, первые два планера Bf-109D-0 под обозначениями Bf-109V-14 D-IRTT и V-15 W.Nr. 1773; D-IPHR, позднее СЕ+ВЕ, стали первыми прототипами новой модификации. Испытания самолетов планировалось начать в декабре 1937 г. и, по всей видимости, сроки удалось соблюсти.

Оба самолета были оснащены двигателями DB-601A-1 взлетной мощностью 1050 л. с. при 2480 об/мин, 1000 л. с. при 2400 об/мин и 810 л. с. при 2200 об/мин на высоте 3700 м. Обе машины были вооружены четырьмя пулеметами MG17 с электропневматической системой спуска, но архивные фотографии показывают, что у одного из них, по всей видимости у V-15, отсутствовали крыльевые пулеметы. Кроме того, Bf-109V-15 отличался от предыдущих модификаций полностью перепроектированным моторным отсеком. Адаптация мессера под новый двигатель привела к неко торым изменениям в конструкции крыла и фюзеляжа. В каждой консоли крыла установили новые радиаторы F-456C фирмы SKF, а в фюзеляже изменили схему прокладки трубопроводов топливной системы, что внешне отразилось в переносе горловины бензобака за кабину пилота. Заметным переделкам подверглось и шасси, особенно система фиксации основных стоек. Стойки усилили, оснастили новыми механизмами уборки и узлами крепления, что привело к увеличению их массы со 120 до 150 кг. 30 кг дополнительного веса были платой за повышение их надежности.

В ходе заводских и государственных испытаний, начатых в январе 1938 г., оба прототипа показали, что они отвечают всем возлагаемым на них надеждам. Но требовалась известная доводка, которая была закончена весной того же года.

К этому времени выпуск двигателей DB-601, помимо заводов «Даймлер-Бенц» в Генсхагене и Мариэнфельде, было решено развернуть на заводе компании «Хеншель» в Альтенбауне и на заводе «Буссинг».

Параллельно с началом крупносерийного производства двигателей DB-601 приступили к сборке самолетов Bf-109Е-0, а также к подготовке серийного выпуска «Эмилей». Но из-за срыва поставок DB-601 до конца 1938 г. люфтваффе так и не получило ни одного новейшего Bf-109E. Этот факт тщательно скрывался, поскольку отсутствие серийного 1000-сильного двигателя свидетельствовало об экономической слабости государства и позволяло сторонним наблюдателям делать далеко идущие выводы. Тем более что после аншлюса Австрии Германия обрела могущественного врага в лице Великобритании. В сложившейся ситуации признание трудностей с выпуском DB-601 было объявлением о своей слабости потенциальному противнику, что было смерти подобно! Поэтому вместо сокрытия инфор мации о своих проблемах Третий рейх приступил к хитроумному сливу дезинформации. Для этой цели нескольким серийным Bf-109D было уготовлено играть роль современнейших машин, по характеристикам превосходящих английские аналоги, в первую очередь «Спитфайр».

Как бы там ни было, но осенью 1938 г. проблемы с DB-601A удалось в целом разрешить, и в самом конце того же года были выпущены 10 предсерийных Bf-109E-0. В начале следующего года цех покинули и первые E-1. По всем существующим тогда международным стандартам они были грозными боевыми машинами. С парой MG17 над мотором (по 1000 патронов на ствол) и двумя крыльевыми пушками MG FF (60 снарядов на ствол) они обладали огневой мощью, равной 132 кг/мин. На 3749 м высоты скорость 570 км/ч была внушительной; скороподъемность 15,8 м/с и потолок в 10 973 м были рангом выше, чем у морально устаревших истребителей противника, которых он мог бы встретить в первые месяцы войны. Ударный вариант Bf-109E-1/B имел держатели для подвески четырех 50-кг или одной 250-кг бомб; стрелковый прицел «Карл Цейсс Реви» попутно использовался и как бомбардировочный (рекомендованная скорость пикирования со средних и больших высот для бомбового удара составляла 600 и 648 км/ч соответственно).

В отличие от предсерийных самолетов, вооруженных только двумя надмоторными пулеметами, хотя на многих Bf-109Е-0 в плоскостях крыла имелись отсеки для монтажа пушек, серийные «Эмили» выпускались в двух вариантах: «тяжелом» Е-1 (с двумя крыльевыми пушками MG FF) и «легком» Е-3, аналогичном Е-0. Это были два равноправных варианта, выпуск которых проходил параллельно. Оба варианта отличались друг от друга только вооружением.

Новую модификацию мессера было решено выпускать массовой серией, чтобы полностью переоснастить люфтваффе к началу войны. Летом 1938 г. был принят специальный план поставок, так называемый лиеферплан № 8 (Lieferplan 8), который предусматривал подготовку к войне. Осенью 1938 г. план подвергся некоторому пересмотру. В ноябре приняли следующий, скорректированный лиеферплан № 9. Он предусматривал выпуск 4331 Bf-109 до апреля 1942 г. 24 января 1939 г. утвердили очередной план, присвоив ему наименование лиеферплан-10. Однако все эти поправки не отразились на планах выпуска мессера. В соответствии с последними вариантами плана поставок № 10 в январе 1939 г. завод в Аугсбурге должен был выпустить первые 80 Bf-109E-1 и 35 Bf-109E-3, но намерений этих не удалось реализовать. До конца декабря 1938 г. завод в Аугсбурге дал только два Bf-109E-1 (W.Nr. 1791 и 1792), а в январе – 31 Bf-109E-3 (W.Nr. 1793–1795, 1797–1799, 1802–1804, 1927, 1928, 1931–1954). Всего завод в Аугсбурге выпустил 90 Е-1 и 75 Е-3, в то время как завод в Регенсбурге произвел 14 Е-1 и 35 Е-3.

В течение 1939 г. удалось решить многие организационные вопросы, и выпуск «Эмилей» не сталкивался с серьезными проблемами. В 1939 г. было выпущено 1540 Bf-109E-1 и Е-3, то есть в два раза больше, чем в 1938 г. (около 650 штук), при этом 1091 самолет был готов к 1 сентября 1939 г. В результате люфтваффе в основном было оснащено современным типом одномоторного истребителя, превосходящим любой другой истребитель в мире, включая и английский «Спитфайр» ранних серий.

«Вражеская авиация остается незаметной»

В 17.00 31 августа 1939 г. Гитлер через своего главного военного советника генерал-полковника Герда фон Рундштедта отдал приказ вермахту ранним утром следующего дня пересечь границу Польши.

В конце 1938 г. в Польше был образован Главный штаб военно-воздушных сил, новая структура, отвечающая за модернизацию и реорганизацию ВВС, способных на равных сражаться с любым потенциальным агрессором. На этот момент основными польскими истребителями были морально устаревшие PZL P.7 и P.11. Оба были цельнометаллическими подкосными монопланами с высоко расположенным крылом типа «чайка», открытой кабиной и неубирающимися шасси. Р.7 оснащался радиальным 585-сильным английским мотором «Бристоль Юпитер» VIIF. Во второй половине 1933 г. он был снят с производства в пользу Р.11, который оснащался 645-сильным радиальным мотором «Бристоль Меркурий». Р.11, конечно, был хорошим истребителем, но уже предыдущего поколения самолетов, того, что воевало в Испании, – советского И-15, германского «Хейнкель» Не-51 или итальянского «Фиат» CR-32.

Сравнение летно-технических характеристик Bf-109E-1 и P.11

Когда в 4.45 1 сентября 1939 г. началось германское вторжение, польские ВВС (PLW) имели численность 7649 человек и 841 самолет передней линии. Истребительная авиация была разделена на истребительную авиацию ПВО, сведенную в Бригаду истребителей (Brygada Poscigowa), и на армейскую истребительную авиацию (Lotnictwo armijne). Всего на момент вторжения поляки могли выставить 158 истребителей Р.11 и Р.7.

Против польских ВВС Гитлер выставил всю мощь двух воздушных флотов (1-го и 4-го), расположенных вдоль польско-германской границы. Превосходство германской авиации, как по численности, так и технически, было таким, что польские ВВС могли быть уничтожены одним ударом! Однако сопротивление польских ВВС было подавлено лишь только на 10-й день кампании. Они потеряли до 90 % техники и до 70 % личного состава. Оставшиеся в живых польские летчики пробивались во Францию и Англию, где вливались в военно-воз душные силы этих стран.

Боевой состав Brygada Poscigowa по состоянию на 1 сентября 1939 г.

Боевой состав Lotnictwo armijne по состоянию на 1 сентября 1939 г.

Военные действия в Польше можно подразделить на три этапа. Первый этап охватывал время с 1 по 8 сентября, когда германские войска, действуя в группировках, предусмотренных планом «Вайсс», предприняли наступление с целью окружения и уничтожения польской армии в большой излучине Вислы западнее Варшавы и выполнения тем самым своей ближайшей стратегической задачи. Вооруженные силы Польши настойчиво пытались остановить это наступление и прикрыть основное стратегическое направление. Германские сухопутные войска сумели сломить оборону польской армии на рубежах вдоль границ, рассечь ее фронт и осуществить глубокие обходные маневры на флангах. Многие польские соединения понесли значительные потери и оказались отрезанными от соседей. Войска начали отход на восток, стремясь уйти от угрозы окружения в западных районах страны.

Второй этап длился с 9 по 16 сентября. В это время польский главный штаб пытался отвести свои войска на восток и создать оборонительный рубеж по линии рек Нарев, Висла и Сан. Прорывающиеся на восток соединения армии «Познань» нанесли контрудар по левому флангу 8-й немецкой армии. Но изменить общий ход боевых действий польская армия не могла. Командование вермахта, не сумев завершить окружение польской армии в западных районах страны, увеличило глубину операции. Германские войска окружили польские части восточнее Варшавы, ликвидировали последствия контрудара соединений армии «Познань» между Вислой и Бзурой и добились важнейших стратегических результатов. Польские вооруженные силы были разгромлены.

Третий этап военных действий начался 17 сентября и продолжался до 5 октября. Уже к середине сентября политическое и военное руководство Польши полностью утратило влияние на события в стране и на ход боевых действий. Отдельные части польской армии и ополчение продолжали борьбу с оккупантами. Главными событиями этого этапа были героическая оборона Варшавы, стойкая защита осажденной крепости Модлин, мужественное сопротивление небольшого гарнизона на полуострове Хель, боевые действия польских войск в районах Томашув-Любельски и Коцк. Кроме того, данный этап характеризуется еще и вступлением на территорию Польши советских войск.

Общепризнано считать, что война в Польше была такой короткой, что истребительная авиация люфтваффе не получила полного представления о своем мастерстве и организованности в боевых условиях, так как действия в основном велись бомбардировочными и штурмовыми подразделениями. Однако рассмотрим Польскую кампанию поподробнее.

После завершения развертывания летом 1939 г. истребительная авиация обоих воздушных флотов насчитывала 10 авиагрупп, 3 отдельные эскадрильи и 3 эскадренных штабных звена (см. таблицу). Все перечисленные части в основном были оснащены Bf-109E и отдельными экземплярами Bf-109B, C и D. Всего к 1 сентября 1-й и 4-й воздушные флоты располагали 482 «Мессершмиттами», из которых 451 находился в боеспособном состоянии. Это составляло около половины всего парка истребителей люфтваффе!

Боевой состав истребительных частей люфтваффе в Польской кампании по состоянию на 1 сентября 1939 г.

Но не стоит считать, что преимущество в истребителях было таким огромным, поскольку часть машин находилась в резерве на тот случай, если бы поляки отважились нанести ответные авиационные удары по немецким городам. Кенигсберг прикрывали две группы (I./JG1 и I./JG21) общей численностью 85 Bf-109D/E, Берлин защищали подразделения JG2 с 53 Bf-109D/E, а Дрезден – две группы из Люфтгау IV, располагавшие 84 «Эмилями». Всего ударная группировка немецкой армии насчитывала 5 истребительных авиагрупп общей численностью 234 ма шины, в том числе 214 боеготовыми. Этого было вполне достаточно для нанесения сокрушительного удара по PLW!

Но такого удара не последовало, по крайней мере в назначенный час раннего утра 1 сентября. Виной тому стал сильный туман. Из всего 1-го воздушного флота только четырем бомбардировочным группам удалось взлететь в шесть часов, а за утро к ним добавились еще две. Даже Геринг пришел к выводу, что операцию необходимо приостановить. Уже в 5.50 он послал радиограмму: «Операция «Сёсиде» на сегодня отменяется». Цель этой операции заключалась в нанесении концентрированного удара всеми ударными группами по польской столице. Но над Варшавой нижний край облачности составлял 200 м, а видимость порядка 500 м. На юге, в зоне ответственности 4-го воздушного флота, погода была несколько лучше.

Многие историки единодушно утверждают, что Вторая мировая война началась 1 сентября 1939 года в 5.45 утра. Именно это время сообщил Гитлер во время его выступления в рейхстаге в 10 часов утра того же дня. Во время своей речи, которую немецкие радиостанции транслировали на всю территорию Германии, Гитлер обрушился на поляков, обвинил их в «непрерывных провокациях» и заявил, что у него не оставалось другого выбора, как начать полномасштабную войну. «В 5.45 мы открыли ответный огонь!» – прокричал в микрофон фюрер.

Если быть абсолютно точным, то первые выстрелы «ответного огня» – залп с 280-мм орудий линкора «Шлез виг-Гольштейн» – прозвучал лишь в 5.47 утра (или 4.47 по местному времени). Старый линкор, участвовавший еще в Первой мировой войне, обстреливал прямой наводкой склады с боеприпасами польской армии, расположенные на Вестерплятте – песчаном полуострове к северу от Данцига.

Но еще за 21 минуту до того, как старый линкор открыл огонь, в 4.26 по местному времени, с аэродрома в Восточной Пруссии поднялось звено Ju-87. Несомненно, это был первый акт открытой агрессии Германии против Польши. Тройка «Юнкерсов» из 3-й эскадрильи StG1, ведомая командиром обер-лейтенантом Бруно Диллаем, взяла курс на стальной железнодорожный мост через Вислу у Диршау. Каждый самолет нес по одной 250-кг и по четыре 50-кг бомбы на внешней подвеске. Самолеты вышли к цели через 8 минут после взлета. Но в задачу самолетов не входило разрушение моста, как это могло показаться на первый взгляд. Несмотря на свои впечатляющие размеры, мост у Диршау был наиболее уязвимой точкой на 100-километровом участке железнодорожного пути, соединяющего Восточную Пруссию с остальной территорией рейха. Поляки заранее подготовили мост к уничтожению. Поэтому целью самолетов Диллая было уничтожить кабель, протянутый вдоль набережной возле Диршау, и не дать полякам взорвать мост в первые минуты войны. Затем по плану немецкого командования к мосту должен был прибыть бронепоезд со штурмовой группой, которая бы полностью взяла под контроль мост.

Над Вислой моросил дождь. Немецкие самолеты шли на высоте всего 10 м. Обнаружив цель, немецкие летчики сбросили бомбы и доложили о выполнении задания – кабель и блокгауз, где располагалось подрывное устройство, были уничтожены. Но их усилия пропали даром. Когда в 6.30 утра бронепоезд вышел к мосту, немецкие солдаты обнаружили, что полякам удалось устранить обрыв в цепи и осуществить свой план – мост через Вислу был разрушен.

В то время как летчики из StG1 сбрасывали первые бомбы в новой мировой войне, летчики из другой эскадры – StG2 «Иммельман» – одержали первую воздушную победу. Дело было так. В 4.45 с аэродрома в Нидер-Эллгуте стартовали самолеты I./StG2 и взяли курс на польский аэродром под Краковом (Верхняя Силезия). Маршрут немецких бомбардировщиков пролегал через Балице – польский городок, возле которого находился один из многочисленных секретных полевых аэродромов польских ВВС. За несколько дней до начала боевых действий поляки рассредоточили свои самолеты по таким аэродромам, разбросанным по всей Польше. На аэродроме в Балице базировалась 121-я истребительная эскадрилья, оснащенная самолетами PZL Р.11. Услышав шум самолетных двигателей над головой, командир эскадрильи Мечислав Медвецкий немедленно поднялся в воздух вместе со своим ведомым – подпоручиком Владеком Гнысем. Поднявшись на 300 м и продолжая набирать высоту, пара польских истребителей попыталась перехватить, как показалось, одиночный Ju-87 лейтенанта Бранденбурга. Увлекшись атакой, поляки упустили из виду второй немецкий пикировщик, шедший чуть сзади. Франк Нейберт, пилотировавший эту «Штуку», дал прицельную очередь из пулемета по кабине самолета Медвецкого, и его Р.11 внезапно взорвался в воздухе, превратившись в огненный шар.

Увидев, что командир эскадрильи стал жертвой немецких летчиков, Гнысь начал стремительно набирать высоту, стремясь уйти от пикировщиков, оказавшихся слишком опасной целью. Набрав высоту, Гнысь увидел два Do-17E из KG77, которые возвращались на аэродром после бомбежки Кракова. Гнысь обстрелял оба бомбардировщика, но вскоре потерял их из виду – самолеты скрылись за холмом. В действительности польскому летчику удалось сбить оба немецких бомбардировщика – они рухнули на землю в 100 м друг от друга в районе деревни Журада. Так за первой победой летчиков люфтваффе в Польской кампании последовали и две первые потери.

Немцы широко использовали штурмовики Ju-87с первого до последнего дня Польской кампании. Вместе с обычными бомбардировщиками и бипланами «Хеншель» Hs-123 они использовались в качестве «летающей артиллерии». «Штуки» уничтожали точечные цели и расчищали дорогу для наступающих наземных войск. Воздушное прикрытие ударной авиации в основном осуществляли новые двухмоторные истребители Bf-110, которые были самым грозным противником польских летчиков.

В отличие от сто десятых одномоторный мессер во время Польской кампании, согласно действующей тогда концепции, оставался как бы на вторых ролях. Из таблицы «Боевой состав истребительных частей люфтваффе в войне с Польшей по состоянию на 1 сентября 1939 г.» можно увидеть, что активное участие в кампании принимали только четыре группы и две эскадрильи, оснащенные Bf-109. В то же время семь групп, вооруженных мессерами, оставались в подчинении территориальных командований (люфтгау) и участвовали в системе обороны рейха. Более того, все части Bf-109, участвовавшие в боевых действиях, были отведены в тыл после первых 18 дней войны.

Дело в том, что 3 сентября Франция и Великобритания объявили войну Германии, об этом пойдет речь ниже, и в Берлине решили, что угроза с Запада намного опаснее, чем идущая война на Востоке. К тому времени берлинцы уже пережили «ложную воздушную тревогу», похожую на ту, что заставила всех жителей Лондона забраться в бомбоубежища в первый же день войны. Но если лондонцев под землю загнал авиалайнер из Франции, прибывший в Англию вне расписания, то берлинцы ложной тревогой обязаны группе Не-111, возвращавшихся из налета на Польшу!

Боевое крещение Bf-109 в Польше оказалось не столь удачным, как это можно было ожидать, принимая во внимание его превосходные летные качества.

На севере части 1-й авиадивизии оказались прикованными к земле тем же дождем с туманом, что так мешал звену Ju-87 выйти к железнодорожному мосту у Диршау.

Несмотря на то что летчики-истребители были подняты по тревоге в 3.15, самолеты смогли подняться в воздух лишь в десять утра. 1 сентября Bf-109 из учебно-боевой I.(J)/LG2 четырежды сопровождали бомбардировщики в район польской военно-морской базы в Хеле. Однако контакта с истребителями противника они не имели. Вечером в группе произошла и первая боевая потеря. Во время сопровождения разведчика Do-17 над Хелем огнем зенитной артиллерии была подбита машина лейтенанта Вернера Фойта из 1-й эскадрильи. Летчик дотянул истребитель до своего аэродрома и приземлился на брюхо, но неудачно, самолет перевернулся, и Фойт получил ранения. Впрочем, через неделю он уже был снова в строю.

Другая часть 1-й авиадивизии – Tr.Gr.186 (Tragergruppe), предназначавшаяся для базирования на так и недостроенном авианосце «Граф Цеппелин», – состояла из одной эскадрильи штурмовиков и двух эскадрилий (5-й и 6-й) истребителей.

Плотный туман помешал «палубникам» отправиться на первое задание – прикрывать с воздуха линкор «Шлезвиг-Гольштейн» во время обстрела Вестерплятте. Но днем две эскадрильи Bf-109 вылетели прикрывать свои Ju-87 из 4.(St)/186, отправившиеся бомбить польскую базу ВМФ в Хеле. Однако объект прикрывало несколько зенитных батарей, плотный огонь которых оказался губительным для двух пикировщиков.

Примерно в полдень I./JG1 прикрывала бомбардировщики из KG2, целью которых были аэродромы противника в Лиде, Плоцке, Бяла-Подляске и Малашевичах. Рейд прошел без каких-либо приключений.

В одно время с KG2 «Хольцхаммер» в центральный район Польши направлялись 33 Не-111Н из II./KG26 «Лёвен». Их целями были железнодорожный узел в Познани, а также аэродромы в Ловичах и Коморниках. Бомбардировщики сопровождали Bf-109E из JGr.101 во главе с майором Райхардтом. Перед самым воздушным ударом с Ловичей взлетела 132 Esk., но мессеры не дали ее самолетам добраться до бомбардировщиков. Капрал Вавржинек Ясински и лейтенант Миколай Костецки-Гуделис заявили о двух сбитых Bf-109, но у немцев все истребители вернулись на свою базу. Напротив, один из польских перехватчиков приземлился с серьезными повреждениями. Но, несмотря на то что данную воздушную победу подтвердили экипажи 5./KG26, она все равно не была засчитана, поскольку останки самолета противника обнаружены не были.

Параллельно с атакой «Хейнкелей» из II./KG26 самолеты I./KG152 бомбили аэродром, газонасосную станцию и позиции зенитной артиллерии в Торуни. Час спустя аэродром снова подвергся атаке, на этот раз IV./KG1, которую прикрывали Bf-109E из 1(J)./LG2. Аналогичное задание выполняли и мессеры из I./JG1, эскортирующие «Дорнье» из KG2 и KG3 в рейдах на аэродромы противника в Служевиче, Лиде, Плоцке, Бяле-Подляске, Малашевичах, Модлине, Млаве, Кутно и Грудзендзе. Контакта с польскими истребителями у них не было.

Сразу после первых выстрелов, возвещавших о начале Польской кампании, I./JG21 получила приказ перебазироваться из Гуттенфельда, где она располагалась вместе с I./JG1, вниз к Ариш-Ростокен, на небольшое передовое летное поле на юго-востоке недалеко от границы с Польшей.

С этого летного пятачка, до которого, кстати, летчики I./JG21 добирались дольше, чем до Ариш-Ростокен, группа и выполнила под вечер 1 сентября первый боевой вылет в Польской кампании. Шестерка мессеров сопровождала 12 Do-17 из KG3 «Блиц» в район города Торунь, им на перехват поднялись польские истребители из III/4. Воздушная дуэль закончилась без потерь с обеих сторон, хотя два поляка и заявили, что сбили по Bf-109. Между тем один из перехватчиков вернулся на свою базу в таком состоянии, что тут же был списан. Однако главный бой I./JG21 еще был впереди.

Около 100 Не-111 из II.(K)/LG1 и KG27 «Бёльке» получили приказ атаковать польские аэродромы в окрестностях Варшавы – Окече, Мокотов и Гоцлав, а также мосты через Вислу. Для их сопровождения были выделены 28 Bf-109 из I./JG21. Это была первая ударная волна, следом за ней шли «Штуки» из I./StG1 с эскортом двухмоторных «Мессершмиттов» I.(Z)/LG1.

После утренних боев многие польские истребители оказались в небоеготовом состоянии, и командующий Бригады истребителей Леопольд Памула смог против них выставить только около 20 P.11 из III/1 и IV/1 и 9 устаревших P.7 из 123 Esk. Неожиданно на помощь к этим истребителям подошли еще 6 Р.11 из 152 Esk., защищающей Модлинскую цитадель.

Из-за погодных условий встреча I./JG21 с бомбардировщиками прошла не совсем гладко. В тумане истребители долго искали бомбардировщики, а обнаружив их, попали под огонь бортовых пулеметов Не-111 – стрелки приняли Bf-109 за польские истребители. Командир группы гауптман Мартин Меттиг попытался дать световой сигнал, но ракетница не сработала как надо и ее патрон стал метаться по кабине истребителя. Меттиг был ранен в руку и бедро, а дым, заполнивший кабину, не позволял летчику ориентироваться. Тогда Меттиг включил систему аварийного сброса фонаря кабины и, хотя при этом самолет потерял радиоантенну, смог вернуться на аэродром. Многие самолеты его группы, потерявшие связь с командиром и блуждавшие в тумане, также последовали примеру Меттига.

Только возвратившись на свой импровизированный аэродром, летчики узнали, что произошло. Тогда вернувшиеся летчики стали с нетерпением ожидать возвращения остальных…

Боевой контакт произошел примерно в 16.50. Поляки попытались атаковать немецкие бомбардировщики первой волны, но были блокированы мессерами, которые провели контратаку снизу вверх. Однако летчикам Ковальчуку из IV/1 и Фрею из 152 Esk. все же удалось завалить пару «Хейнкелей».

В 16.55 лейтенант Фриц Гутезейт из 1-й эскадрильи сбил Р.11 лейтенанта Александра Габжевича из IV/1, который воспользовался парашютом. Практически тут же Гутезейт сам стал жертвой – его атаковал лейтенант Тадеуш Савич. С пробитой топливной системой немецкий летчик вышел из боя и совершил вынужденную посадку около населенного пункта Суволки, где и был взят в плен.

Тем временем воздушное сражение становилось все более ожесточенным. Воздух был заполнен ревом двигателей и грохотом пулеметов. Истребители боевыми разворотами поднимались вверх, затем пикировали, снова лезли вверх, вспыхивая в отблесках солнца то лазурными животами, то зелеными верхними частями. Не обошлось и без курьезов. Габжевич вспоминал: «На пороге столовой стоял с перевязанной рукой Юрек (лейтенант Юржи Радомски. – Авт.) и низким голосом делился своими впечатлениями. Он вошел в строй бомбардировщиков, которые закрыли ему весь обзор. Он стрелял не прицеливаясь. Вдруг в прицел попало воздушное такси, как он будет в него стрелять, ведь это такси! Все происходило очень быстро. Такси развернулось и открыло огонь по Юреку. Внезапно небо заполонили такси. Одно из них попало в мой прицел, и я нажал на гашетку. Самолет вспыхнул. Я говорю вам – это был настоящий фейерверк!

После посадки Юрек доложил командиру (капитану Юлиану Фрею. – Авт.), что он сбил воздушное такси, но это не было ошибкой, потому что это был немец, который стрелял в него. Юлек слушал его и улыбался: «Это был «Мессершмитт-109», дорогой!»

Bf-109, которого сбил Радомски, сел на брюхо около Пултуска, и его летчик из 3./JG21 удачно перешел линию фронта. Сразу же после того, как Радомски сбил мессера, он сам, как и Фриц Гутезейт, был подбит. Его атаковал обер-лейтенант Альбрехт Дресс из 2-й эскад рильи JG21. Однако эта победа из-за недостатка свидетелей не была ему засчитана. Фактически Р.11с Радомски был только сильно поврежден, и ему удалось дотянуть до своего аэродрома.

Как только приземлился капрал Витольд Липински из 113 Esk. с легкими ранениями, в его машину запрыгнул Памула и взлетел. Он тут же оказался рядом с Bf-109 унтер-офицера Вольца из 1./JG21. Залп с короткой дистанции в маслорадиатор и в двигатель, и немец с характерным дымом пошел к земле. Вольцу посчастливилось выпрыгнуть с парашютом, но он попал в плен. В свою очередь, в 17.08 Памула тоже был атакован парой мессеров и также воспользовался парашютом. Победа была записана на счет будущего кавалера Рыцарского креста с дубовыми листьями лейтенанта Густава Ределя из 2./JG21.

Следующие два поляка были сбиты в 17.10 и 17.19 севернее Варшавы, когда немецкие самолеты уже взяли обратный курс. Отличились командир 3-й эскадрильи JG21 обер-лейтенант Георг Шнайдер и унтер-офицер Гайнц Деттмер.

Интересно, что все немецкие летчики в отчетах о победах в качестве своих жертв указали истребители PZL Р.24, а не Р.11! По данным разведки, немецкие летчики основным типом истребителя польских ВВС считали именно Р.24, который был развитием более ранней модификации Р.11 и предназначался исключительно на экспорт.

За несколько побед I./JG21 заплатила достаточно высокую цену. Пять мессеров из-за боевых повреждений и нехватки топлива были вынуждены приземлиться за линией фронта, а один на территории нейтральной Литвы. Однако позднее все шесть летчиков благополучно возвратились в свою группу.

Семь других машин получили повреждения различной степени тяжести, еще два самолета сели на вынужденную посадку далеко от своего аэродрома и после осмотра были списаны.

Таким образом, вопреки распространенному мнению, что Польская кампания была для вермахта и люфтваффе легкой прогулкой, сражения в воздухе носили весьма ожесточенный характер.

Польская Brygada Poscigowa, в свою очередь, безвозвратно потеряла в этих боях 3 Р.11, еще пять машин получили значительные повреждения, было ранено шесть летчиков. Кроме того, из боевого вылета не вернулись 5 Р.7а из 123 Esk. Один летчик пропал без вести, и двое получили ранения.

Таким образом, первый боевой контакт Bf-109 в Польской кампании не выявил явного преимущества этого истребителя над истребителями противника, о чем свидетельствуют итоги описанного боя и сам бой.

1 сентября к 18.00 на зону боевых действий 1-го воздушного флота опустился такой густой туман, что применение авиации стало невозможным. Генерал Кессельринг в своей штаб-квартире вместе с офицерами в Хеннингс-хольме под Штеттином занялся подведением итогов.

Невзирая на задержки, вызванные непогодой, в первый день боевых действий было совершено 30 групповых боевых вылетов. Из них семнадцать было нацелено на наземные сооружения вражеской авиации: аэродромы, ангары и заводы. 8 вылетов проведено для поддержки операций сухопутных войск, а пять – против морских целей. На земле было уничтожено около 30 самолетов и еще девять – в воздухе. В ходе этих операций было потеряно 14 германских самолетов, главным образом из-за примечательной точности польской зенитной артиллерии. С другой стороны, не произошло никаких действительно крупных воздушных сражений. Поляки их просто избегали. В заключение Кессельринг писал: «1-й воздушный флот господствует над зоной боевых действий, – но при этом добавляет: – В большой степени вражеская авиация остается незаметной».

Последнее заявление хорошо совпадает с тем, с чем встретился на юге 4-й воздушный флот. Головная боль, которую причиняли эти доклады командованию люфтваффе в Берлине, отражается в приказе, вышедшем 2 сентября. Фразы повторялись и были достаточно резки: «1-й и 4-й воздушные флоты будут 02.09 продолжать боевые действия против вражеской авиации… Особое внимание необходимо уделить авиабазам, прилегающим к Варшаве, Деблину и Познани… Главнокомандующий приказывает установить местонахождение польских бомбардировщиков и для этой цели вести авиаразведку с самого раннего утра… В ожидании обнаружения вражеских бомбардировщиков наши соединения бомбардировщиков должны оставаться на аэродромах в готовности нанести немедленный удар».

Что касается сухопутного фронта, то первый удар в германо-польской войне не принес немцам всех ожидаемых результатов. Его эффект был значительно ниже потенциальных возможностей вермахта, но он создал предпосылки для успешного развития операций в последующие дни.

После того как в первый день войны достигнуть решительных результатов в уничтожении польской авиации не удалось, германское командование начало серьезно колебаться в вопросе о дальнейшем использовании своих военно-воздушных сил. С одной стороны, казалось необходимым для подавления польских ВВС нанести новые, более эффективные удары. С другой – отсутствие решительного успеха наземных войск заставило перенацелить люфтваффе на поддержку вермахта и на срыв интенсивных польских железнодорожных перевозок, проводимых для завершения мобилизации.

«Начальный воздушный удар немцев совершенно не достиг цели»

Утром 2 сентября экипаж разведывательного Do-17 доложил о расположении польских боевых кораблей на базе ВМФ в Хеле. Штаб 1-го воздушного флота отдал приказ нескольким ударным подразделениям продолжить атаки польской военно-морской базы, начатые накануне. Вскоре взлетели и взяли курс на Хель Ju-87 из II. и III./StG 2, а также He-111 из KG1 «Гинденбург». Это был уже второй воздушный налет на Хель в тот день и снова мощный заградительный огонь зениток не позволил немецким экипажам точно поразить свои цели. Между тем «Штуки» из учебно-боевой IV.(St)/LG1 и «палубной» 4.(St)/186 в сопровождении Bf-109E из 5(J). и 6(J)./186 выполнили очередную штурмовку все еще обороняющегося польского гарнизона в Вестерплятте. Но небольшой гарнизон продолжал держаться… Против них были 2300 немецких солдат, поддерживаемых полевой артиллерией, авиацией и флотом.

Другие ударные самолеты 1-го воздушного флота в сопровождении истребителей продолжили свои налеты на польские аэродромы и железнодорожные узлы. Следует заметить, что немецкие истребители не всегда справлялись со своей задачей, в результате чего поляки сбили несколько бомбардировщиков.

Второй день кампании отдельной авиагруппы JGr.102 оказался совсем другим. Утром летчики группы сопровождали «Штуки», а около полудня на свободную охоту вылетела четверка Bf-109D во главе с командиром группы гауптманом Йоханнесом Гентценом, которая в районе южнее Радомско повстречала одиночный Р.23 из 21-й бомбардировочной эскадрильи, явно выполняющий разведывательный полет. После молниеносной атаки польский самолет был сбит – победа была записана на счет Гентцена.

В отчете вооруженных сил Германии от 2 сентября сообщается: «Все самолеты, находившиеся в ангарах и на открытом воздухе, были сожжены. Из этого можно заключить, что польским ВВС был нанесен смертельный удар. Германское люфтваффе завоевало неоспоримое превосходство в небе над всей Польшей!»

К совершенно иному выводу пришел польский майор Ф. Калиновский, в то время бывший летчиком-бомбардировщиком в бригаде В. Геллера, а потом ставший командиром крыла RAF (Королевские ВВС Великобритании).

«Германское люфтваффе, – писал он, – делало именно то, что мы и ожидали. Оно атаковало наши аэродромы и пыталось уничтожить нашу авиацию на земле. В ретроспективе выглядит наивным вера немцев, что в предшествующий период высокой политической напряженности, видя их явно агрессивные устремления, мы оставим свои самолеты на базах мирного времени. Дело в том, что к 31 августа на них не осталось ни одного пригодного к полетам самолета. За предыдущие 48 часов все мы переместились на запасные аэродромы. И в результате начальный воздушный удар немцев совершенно не достиг цели…»

Далее он добавляет, что все уничтоженные немецкой авиацией самолеты в ангарах и на открытых стоянках были либо устаревшими, либо непригодными к боевым задачам! Вскоре немцы в этом убедились сами, когда их сухопутные войска захватили эти аэродромы. Данный факт тщательно скрывался и даже во многих современных работах продолжает поддерживаться!

Штаб люфтваффе, подводя итоги второго дня войны, констатировал, что посредством атак удалось вытеснить польскую военную авиацию с ее авиабаз мирного времени и в связи с ее рассредоточением на неподготовленных аэродромах сильно ограничить возможности ее использования. Таким образом, за два дня не удалось уничтожить польскую авиацию. Немногочисленная и слабая, она продолжала сражаться, хотя и не имела надежд на успех.

Положение Польши могло измениться к лучшему, если бы ее союзники в соответствии со взятыми обязательствами пришли ей на помощь. Предполагалось, что в случае нападения на Польшу союзная авиация немедленно включится в боевые действия, французская армия на третий день мобилизации перейдет в наступление с ограниченными целями, а на пятнадцатый или шестнадцатый день – в общее наступление главными силами. Опираясь на эти обязательства, польские представители с первых же дней войны не переставали обращаться к союзникам с полными отчаяния просьбами о безотлагательной помощи.

3 сентября Великобритания и Франция объявляют войну Германии после того, как она оставила без ответа их ультиматум о прекращении агрессии против Польши. В этот же день французский главнокомандующий генерал М. Гамелен направил Рыдз-Смиглы телеграмму, в которой заверял его в своей дружбе и сообщал, что 4 сентября он начнет боевые действия на суше. Это внушало уверенность польскому командованию, что наступление союзников решительно изменит стратегическую обстановку. Но поляки были жестоко обмануты. Как за этой, так и за другими телеграммами французского главнокомандующего не последовало реальных действий. Английские и французские официальные лица охотно выражали сочувствие полякам, были щедры на советы, но под тем или иным предлогом уклонялись от помощи своему союзнику. Министр иностранных дел Англии Э. Галифакс заявил польскому послу в Лондоне Э. Рачинскому, что он «разделяет его горе», но британское правительство «не может распылять силы, необходимые для решительных действий». Начальник генерального штаба Великобритании генерал Э. Айронсайд в ответ на просьбу польской военной миссии о безотлагательной по мощи посоветовал закупить вооружение в нейтральных странах. Подобное же отношение встречали польские представители и у французского правительства. С легкой руки английских журналистов Англия и Франция объявили Германии «странную войну»…

3 сентября в пустом, никем не обороняемом промежутке между внутренними флангами армий «Лодзь» и «Краков», который вскоре в польских штабах стал называться «ченстоховской брешью», медленно двигалась в направлении на Радомско, не встречая сопротивления, 1-я танковая дивизия немецкого 16-го моторизованного корпуса. Это был авангард 10-й армии. Произошло нечто совершенно неожиданное. Такого быстрого проникновения в глубину польской обороны не ожидали ни поляки, ни сами немцы. Польское командование, при всех его самых мрачных предчувствиях, не могло сразу поверить, что немецкие танки так быстро и так легко войдут в оперативный тыл и продвинутся к главной позиции. Хотя виной этому была только «ченстоховская брешь», на фронте возникли панические слухи. Но германские военачальники испугались собственного успеха и до вечера пребывали в замешательстве. Ведь тогда в начале войны в вермахте преобладал взгляд, что танки не могут отрываться от пехоты, а если такой отрыв произошел, то танки должны дать возможность пехоте подтянуться.

Колонны на марше немецкого 16-го моторизованного корпуса примерно с 10.00 подверглись атакам Р.23 «Карась» из польской Бригады бомбардировщиков. Первыми совершили налет 6 «Карасей» из 21.EBL и 9 из 22.EBL. Каждый бомбардировщик нес по восемь 50-кг или по шесть 100-кг бомб. Под шквальным зенитным огнем поляки довольно удачно отбомбились и уже стали возвращаться домой, как на них спикировали 9 Bf-109D из 3-й эскадрильи JGr.102. Польские Р.23 стали увеличивать скорость и прижиматься к земле. Для немецких летчиков это была первая встреча с противником в воздухе с момента начала кампании. Командир 3./JGr.102 обер-лейтенант Йозеф Кельнер-Штайнметц позднее вспоминал: «Мы были над линией фронта, когда «Бальбо-6» (позывной Райнхольда Месснера. – Авт.) сообщил о вражеском самолете с левой стороны от него. Я приказал ему атаковать его и вместе с моей эскадрильей заложил широкий вираж. Через минуту я услышал:

– Я «Бальбо-6», докладываю о победе.

В тот же самый момент я заметил другого коричневого бомбардировщика, пролетающего ниже меня. Я стал пикировать. Мое сердце билось так же часто, как двигатель моей машины. Я сконцентрировался на прицеле. Он был еще слишком далеко, чтобы открыть по нему огонь. Расстояние – 100 м. Верхняя пулеметная установка польского бомбардировщика открывает огонь. Трассеры проходят всего в метре от меня, но я чувствую, что некоторые из них все же достигают своей цели. 50 м, 30. Цель кажется огромной и заполняет весь мой прицел, я даю короткую очередь. Передо мной вырастает огненный шар. Сильное пламя вырывается из топливного бака польской машины. Я беру ручку на себя и едва успеваю увернуться от поляка. Это было чудо, что нам удалось избежать столкновения. Я разворачиваюсь и вижу, как слетает фонарь кабины. Затем два маленьких белых купола вылетают из машины, а затем и два летчика.

Внизу самолет врезается в землю. Его бомбы взрываются. Все окутывает облако дыма. Я слышу в своих наушниках: «Поздравляю, хорошо сделано!»

В 10.55 в 8 км к северо-востоку от Радомско еще одного «Карася», на этот раз из 55 EB, выполнявшего разведывательный полет, сбил гауптман Йоханнес Гентцен из штабного звена JGr.102. Раненый польский летчик, которому посчастливилось выпрыгнуть с парашютом, был единственным из экипажа оставшимся в живых. Во время этого боя польские бортстрелки серьезно повредили один Bf-109D W.Nr. 2919, который совершил аварийную посадку на аэродроме в Радомско.

Вскоре «Караси» повторили налет на танковые колонны. На этот раз их было девять. Несколько истребителей из I./JG76 были подняты в воздух по тревоге. Мессеры встретились с бомбардировщиками уже после того, как они сбросили бомбы и уходили от цели на малой высоте. Лейтенант Рудольф Циглер из Stab I./JG76 в 16.20 сбил первый P.23, пять минут спустя северо-восточнее Гурник отличился унтер-офицер Вилли Лехрер из 3-й эскадрильи. Еще четыре бомбардировщика (три из 22 EB и один из 21 EB) поляки потеряли от огня немецких зениток, хотя те заявили о шести сбитых машинах. Зенитчиками был сбит и «Карась» командира 22 EB капитана Казимиржа Словински. Экипаж погиб (наблюдатель Станислав Валков, бортстрелок Станислав Корытовски). Двумя другими жертвами немецких зениток оказались собственные истребители, которые совершили вынужденные посадки. Один из них Bf-109E W.Nr. 3311 пилотировал командир 1-й эскадрильи JG76 лейтенант Дитрих Храбак. Спустя несколько дней он вернулся в свою эскадрилью.

Последнюю в тот день победу, в 17.45, одержал лейтенант Карл Готтфрид Нордман из 2./JG77, который сбил очередной Р.23 из 22 EB в районе продвижения 16-го моторизованного корпуса.

Начиная с 4 сентября ударная авиация люфтваффе полностью переключилась на выполнение своей второй задачи – взаимодействие с наземными частями вермахта для уничтожения польской армии.

Оно приняло форму непосредственной поддержки бомбардировкой и штурмовкой опорных пунктов, артиллерийских батарей и скоплений войск противника, с тем чтобы обеспечить армии оперативный простор. Естественно, оказывалась и косвенная поддержка, заключавшаяся в авиаударах по хранилищам и полевым складам, казармам и заводам с целью нарушения тылового обеспечения противника. Коммуникации (железные и обычные дороги, мосты и транспортные узлы) также подверглись интенсивным налетам, целью которых было не допустить переброску к линии фронта свежих войск. Так, целью самолетов 1-го воздушного флота в тот день были железнодорожные линии севернее Варшавы.

Но для истребителей приоритеты оставались прежние – уничтожение польской авиации на земле и в воздухе. Именно с 4 сентября Bf-109 стали практиковать так называемую свободную охоту, то есть самостоятельный поиск воздушных целей.

В тот день I(J)./LG2 выполнила для вылета на свободную охоту и сразу же добилась результата. Сразу после полудня 1-я эскадрилья эскортировала 24 Ju-87, штурмующих железнодорожную станцию Влоцлявек, при этом непосредственное прикрытие штурмовиков осуществляли Bf-110 из I./ZG1. Сразу же после удара по станции около 14.00 немцев на выходе из пикирования атаковали 14 Р.11 из 141 и 142 Esk. и тут же были сбиты 3 «Штуки» и 1 «Мессершмитт». Летчики I(J)./LG2 поспешили им на помощь. Контакт с противником произошел над Почалковице, в 5 км севернее Случева. Две победы одержали обер-фельдфебель Герман Гуль и фельд фебель Хуго Фрей, еще об одной заявил лейтенант Клаус Квет-Фаслем, но она не была подтверждена. Жертвами немцев стали командир 142 Esk. капитан Мирослав Лецневски и лейтенант Станислав Когут. С тяжелыми повреждениями от пуль Квет-Фаслема на свой аэродром вернулся лейтенант Мирослав Писарек. После этого боя в польской Бригаде истребителей остался только 31 пригодный к боям истребитель!

Примерно в то же время с описанными выше событиями бой в районе Лодзи вела JGr.102, ведомая своим командиром гауптманом Гентценом. Позднее он вспоминал: «Обнаружить польский самолет было не так просто. Примите также во внимание, что нашей главной задачей было сбить их как можно больше. Все поляки были мастерами высшего пилотажа, а зелено-коричневый камуфляж их самолетов был превосходным. Они могли просто слиться с ландшафтом, даже на фоне горящего леса. Таким образом, очень часто своевременно обнаружить их было просто невозможно.

В тот раз нам очень повезло. Мы летели над Лодзью в боевом порядке «лестница» на высоте 1000 м, как вдруг перед нами возникли два польских истребителя, которые набирали высоту в нашем направлении. Часть нашего соединения немедленно пошла на пикирование. Я решил атаковать одного из поляков самостоятельно. Должно быть, мои пули попали тому в двигатель, поскольку он тут же стал терять высоту. Мы последовали за ним, желая удостовериться в моей победе. Каково же было мое удивление, когда я понял, что поврежденный самолет направляется к хорошо замаскированному аэродрому! С высот, на которых мы обычно летали, этот аэродром было совершенно невозможно обнаружить, однако, спустившись ниже, я ясно различил пять польских бомбардировщиков, стоявших в ряд. Зелено-коричневый камуфляж польских машин позволял им идеально раствориться на фоне земли.

Тем временем подбитый мною самолет скапотировал при посадке и загорелся. Польский летчик успел выскочить из кабины и побежал в укрытие. Мы прошли над самолетами противника на бреющем полете, ведя по ним непрерывный огонь. Все стоящие на земле машины загорелись. Прямо посередине поля стоял подозрительно выглядевший стог сена. Не замаскировали ли там поляки свои запасы топлива? Мы сделали второй заход и подожгли стог. Оказалось, что под соломой стояли не цистерны с топливом, а еще четыре истребителя, все в том же зелено-коричневом камуфляже. Немедленно огонь охватил и их. Аэродромный персонал и пилоты забегали по аэродрому, как муравьи вокруг разворошенного муравейника.

Пока мы занимались аэродромом, второй польский истребитель резко снизился и попытался атаковать одного из моих коллег. Но мой товарищ заложил вираж и вышел из-под атаки. Тут подоспели остальные наши самолеты, и второй польский истребитель разделил участь первого».

Замаскированным аэродромом, ставшим жертвой JGr.102, был Видзев около Лодзи, на котором базировался III/6 DM. Польским летчиком, который в один миг из охотника превратился в жертву, был поручик Тадеуш Йезировски на Р.11. Его сбил лейтенант Ханс Нохер. Другим сбитым поляком был подпоручик Задрозински на Р.7а из 162 Esk. Во время штурмовки аэродрома немцы подожгли 5 Р.11 и Р.7, еще три были повреждены. Кроме того, была уничтожена полковая радиостанция. После налета девятки мессеров в 162 Esk. остался всего один исправный Р.7а.

По пути назад, на аэродром под Гросс-Штайном, JGr.102 случайно повстречала три польских бомбардировщика PZL P.37 «Лось». Гентцен продолжал свой рассказ: «По возвращении мы встретили три польских бомбардировщика. Два мы сбили, а третий скрылся в облаках. Три летчика выпрыгнули с парашютами, но одному из них не повезло – он зацепился за киль и упал на землю вместе с горящей машиной».

Три «Лося» принадлежали 212 EB, которая бомбила немецкие колонны на марше между Велунью и Русецом. Польские бомбардировщики возвращались на свой аэродром в Куцинах и были атакованы около Пабяници.

Вскоре атаке JGr.102 подвергся и аэродром в Куцинах, где немцы уничтожили еще два Р.37 и один Р.11. Спустя некоторое время Куцины разбомбили самолеты KG4 «Генерал Вефер», что вынудило поляков передислоцировать остатки 212 EB на другой полевой аэродром.

По две победы в отдельной авиагруппе JGr.102 4 сентября одержали унтер-офицеры Ханс Катцман и Карл Шух, по разу отличились оберлейтенант Вальдемар фон Роон и лейтенант Нохер.

Сбили «Цаплю»

К пятому дню кампании, имея большое преимущество в силах, группа армий «Норд» ценой серьезных потерь добилась лишь фронтального вытеснения поляков за Вислу и Нарев. Хотя германские войска получили возможность продвинуться к югу, но отход польских войск за Вислу привел к тому, что «…в группе армий «Норд» появилось сомнение в том, возможно ли еще уничтожить польские вооруженные силы западнее Вислы и нет ли необходимости изменить цели, поставленные первоначальным планом». Командование группы армий «Норд» пришло к выводу о необходимости полной перегруппировки сил и создания новой ударной группы, теперь уже не в центре, а на своем восточном фланге. Директива главкома сухопутных войск генерал-полковника Браухича от 5 сентября о задачах группы «Норд» гласила: «В намерения ОКХ входит наступление 4-й армии по обе стороны Вислы на Варшаву, 3-й армии – правым флангом на Варшаву, левым флангом – на Острув-Мазовецки. Намерение группы армий усилить 3-ю армию путем переброски сил – особенно подвижных – из 4-й армии соответствует мнению Верховного командования. Нужно избегать далекого размаха движения восточного фланга и ограничить продвижение на линии Варшава – Острув-Мазовецки».

Польские войска получили передышку, отступили за Вислу и Нарев, укрепили оборону Модлина и Варшавы, приступили к созданию нового оборонительного фронта. Перед польским командованием на северном участке фронта теперь возникла задача создать новый оборонительный рубеж за Наревом, Бугом, Вислой и попытаться задержать немцев. 5 сентября воздушные бои над Варшавой разгорелись с новой силой, но Bf-109 из состава 1-го воздушного флота участия в них практически не принимали, за них отдувались тяжелые истребители Bf-110. К этому дню в Бригаде истребителей осталось всего 35 машин, из них только двадцать пять боеспособных (15 в III/1 и 10 в IV/1).

5 сентября стал последним днем обороны армии «Лодзь» на главной позиции. В этот день правофланговая 10-я дивизия не смогла сдержать натиск четырех немецких дивизий. Массированными артиллерийскими ударами немцы проложили путь своей пехоте через тонкую линию польских боевых порядков севернее и южнее Серадза. Истекавшая кровью 10-я дивизия стала отходить под ударами авиации 4-го воздушного флота. Охватывающий маневр 8-й армии получал беспрепятственное развитие. 16-й моторизованный корпус вермахта все глубже обходил южный фланг армии «Лодзь». Командование армии все больше убеждалось, что линия Варта – Видавка потеряна и необходимо отступление. Теперь у польского командования оставалась лишь единственная надежда, что немецкая танковая группировка, двигающаяся через ченстоховскую брешь, все же будет остановлена частями резервной армии «Прусы».

В отличие от своих коллег на севере Bf-109 из состава 4-го флота принимали в боевых действиях над Лодзью самое активное участие. Уже утром во время патрулирования командир I./JG76 гауптман Вилфрид фон Мюллер-Райнцбург сбил разведывательный «Карась», но эта победа не была ему засчитана из-за отсутствия свидетелей.

В 8.40 над Вартой, в 15 км северо-западнее Серадза, первую свою воздушную победу во Второй мировой войне одержал будущий легендарный ас, командир JG54, а в тот момент командир I./JG77 гауптман Ханнес Траутлолофт. Во время патрулирования в том районе он сбил одинокий Р.23 из 32-й разведывательной эскадрильи армии «Лодзь», чей экипаж погиб.

Следующий успех пришел к летчикам Bf-109 из 1-й эскадрильи JG76 в районе Радомско. В 14.15 и 14.20 лейтенант Ханс Филипп и фельдфебель Карл Хир соответственно сбили, как им показалось, два Р.24. Немецкие летчики ошиблись, так как в тот день поляки не понесли потерь в истребительных эскадрильях в той части страны. Вероятно, они не смогли правильно определить типы сбитых самолетов. Хир, по-видимому, сбил «Цаплю» капрала Мисяка из 63 ЕО (ЕО – Eskadra Obserwacijna (разведывательная эскадрилья). Жертву Филиппа точно определить не представляется возможным.

6 сентября 3-я немецкая армия выдвинулась к нижнему течению реки Нарев. Попытка двух пехотных дивизий ее 1-го армейского корпуса форсировать реку по обе стороны Пултуска была решительно отражена Мазовецкой кавалерийской бригадой. Однако корпус Водрига занял Рожан и создал плацдарм на восточном берегу реки. Оборона нового польского фронта дала здесь первую трещину. В последующие дни группа армий «Норд» выводила свою ударную группировку в пространство между реками Нарев и Буг.

Развитие наступления 10-й немецкой армии вкупе с действиями ударной авиации на Варшавском направлении оказалось решающим для дальнейшего хода кампании. Именно в ходе этой наступательной операции 10-й армии произошел первый в истории Второй мировой войны танковый прорыв, ставший в дальнейшем основой военного искусства сухопутных войск вермахта.

6 сентября было небогато событиями в воздухе для Bf-109. Так, утром пятерка мессеров из 3./JG77 во время патрулирования линии фронта столкнулась с восемью польскими истребителями над Коло, и унтер-офицер Шаубен подбил одного из них, но победа не была ему засчитана. Вскоре, примерно в 10.35, другая группа Bf-109 из того же подразделения в том же районе обнаружила самолет, по контурам похожий на Ju-87, летящий на высоте 1500 м. Сблизившись с ним, они смогли его точно идентифицировать – P.23 «Карась». Машина принадлежала 34 ER и выполняла разведывательный полет в районе Варта – Серадз – Здуньска-Воля. У экипажа «Карася» (Эдмунд Гурецки, Мариан Пингот и Ян Вилковски) шансов противостоять четверке мессеров практически не было. Победа была записана на счет лейтенанта Фридриха Хока.

В отличие от своих коллег из JG77 для 3-й эскадрильи JGr.102 6 сентября был, мягко говоря, не совсем удачливый день. Командир подразделения обер-лейтенант Йозеф Келлнер-Штайнметц перехватил двухмоторный самолет около Лодзи… После двух его атак тот совершил вынужденную посадку и разбился. К ужасу Келлнера-Штайнметца, это оказался Не-111 из штабного звена KG1! Четыре члена его экипажа получили ранения, а один попал в плен. Впоследствии Келлнер-Штайнмец нескромно и глупо заявил, что «сбил Не-111 с польским экипажем»!

На этом злоключения отдельной авиагруппы JGr.102 не закончились. Во время взлета разбился лейтенант Артур Брутцер, а унтер-офицер Юлиус Уссман попросту заблудился и, выработав все топливо, пошел на вынужденную посадку и разбил машину. Также аварийную посадку вынужден был совершить майор Отто Циммерман, причем у него это уже был второй такой случай с начала Польской кампании.

В 14.40 обер-лейтенант Лео Эггерс из 2./JG21 во время сопровождения бомбардировщиков сбил один Р.11с в районе Варшавы. Это был последний успех мессеров 6 сентября.

На следующий день польская Бригада истребителей начала перебазирование на аэродромы под Люблином, таким образом, Варшава осталась практически без воздушного колпака. Это позволило самолетам 1-го воздушного флота безнаказанно атаковать польскую столицу, что еще больше усугубило хаос и дезорганизацию польских наземных частей. Немцы уже стояли у ворот Варшавы.

Утром Do-17Z из III./KG3 «Блиц» бомбили цели в районе Влоцлавек и были атакованы тремя Р.11с из 132 EM, но прикрывавшие бомбардировщики Bf-109D из I./JG21 были начеку, и в 9.40 обер-лейтенант Георг Шнайдер сбил одного из перехватчиков (Ян Малински), который, в свою очередь, висел на хвосте у другого мессера. Малински воспользовался парашютом и затем доложил, что Bf-109, который он пытался атаковать, все-таки сбит. Его заявление не находит подтверждения – в тот день I./JG21 потеряла только один мессер лейтенанта Густава Ределя, но от огня с земли. Сам же Редель на следующий день вернулся в свою часть. Между тем поляки все же умудрились добраться до одного «Дорнье», при этом поляк Павел Лючански не справился с управлением и врезался в землю.

7 сентября стал днем большого успеха JGr.102. После полудня «Мессершмитты» прикрывали «Хейнкели» из I./KG4, целью которых были мосты через Вислу. Гауптман Гентцен вспоминал: «Мы добились значительного успеха над Деблином. Но сначала мы пережили сильнейший зенитный огонь. Маленькие облачка от разрывов снарядов были очень кучны. Наши «Хейнкели» атаковали мосты из этих дымных облаков. Бомбы сброшены, и мы берем курс домой. Но тут мы заметили группу польских истребителей и сбили пять машин противника!» Однако на самом деле только три…

Оппонентами Гентцена были истребители из III/2 DM. Поляки были подняты по тревоге, когда немецкие бомбардировщики были обнаружены над Деблином. 12 самолетов из 121 и 122 EM взлетели под командой капитана Мечислава Вюркевича. Поляки были очень удивлены, когда были сразу же атакованы немецкими истребителями. На Р.11с командира 121 EM капитана Тадеуша Седзиловского напали сразу три «Мессершмитта», и, несмотря на все его старания выйти из-под их атаки, он был сбит. Польский летчик погиб. Также были сбиты машины капрала Тадеуша Кригера из 122 EM, который, будучи раненным в ногу, выпрыгнул с парашютом и к вечеру вернулся на свой аэродром, и Владислава Чюка, который совершил вынужденную посадку и к вечеру на своем самолете вернулся на базу. У немцев дважды отличились лейтенант Хартвиг Бонис Домьер и фельдфебель Фриц Гиль. На обратном пути был потерян Bf-109 унтер-офицера Хейнера Йорга из 1-й эскадрильи. Из-за технических проблем он был вынужден воспользоваться парашютом и лишь к вечеру смог добраться до своей части.

Следующий успех к Bf-109 пришел в 16.45. На этот раз отличился обер-фельдфебель Йохан Кляйн из 1-й эскадрильи JG76. Четверка мессеров патрулировала зону над немецкими танками на марше южнее Лодзи, как вдруг они обнаружили 3 Р.23 из 21 EB и сразу атаковали их. Кляйн подбил машину экипажа Миколая Зыкова, Виталиса Брамы и Теофила Гары, которые с легкими ранениями смогли совершить вынужденную посадку около Рава-Мазовецка.

В тот же день I./JG76 перебазировалась в Витковицы, в 10 км к северу от Ченстоховы.

Кобылянский на «Лосе»

После окончания приграничных сражений командование группы армий «Норд» стремилось прежде всего развить наступление через Вислу, Нарев и Буг, чтобы не допустить стабилизации польского фронта. Наступление продолжало развиваться. 1-й армейский корпус 3-й армии форсировал Нарев у Пултуска, но 8 сентября части корпуса залегли на Буге под Вышкувом, встреченные огнем 1-й и 41-й польских дивизий. Восточнее корпус Водрига выдвинулся от Рожан через Остров-Мазовецкий к переправам через Буг у Брока. Здесь ему пришлось преодолевать мужественное сопротивление правофланговых частей польской 41-й пехотной дивизии. Лишь с большим трудом на южный берег переправилась кавалерийская бригада, которая, однако, развить успеха не смогла. Генерал Гудериан, вопреки требованию группы армий двигаться строго на юг, стремился развивать наступление к юго-востоку, в направлении Бреста. После ряда боев с контратакующей польской Сувалкской кавалерийской бригадой и на переправах у Визна, а также после многих недоразумений, вызванных плохой организацией форсирования, подвижная группа, возглавляемая Гудерианом, в конце концов переправилась через Нарев, и ее главные силы двинулись вдоль восточного берега Буга, встречая лишь разрозненное сопротивление польских отрядов. Она теперь глубоко охватывала с востока польские группировки, продолжавшие сражаться на Буге и Нареве. Тем временем пехотные соединения 3-й армии, форсировав Буг, наступали с северо-востока к Варшаве. Одновременно они осуществляли глубокий обход всего варшавского района двумя пехотными дивизиями и танковым соединением «Кемпф» в направлении на Седлец.

С северо-запада к Варшаве приближались войска 4-й армии. Ее 2-й армейский корпус, форсировав реку Дрвенца, занял Серпц, Плоцк и вышел к Модлину, а 3-й армейский корпус, продвигавшийся вслед за отходящими польскими частями армий «Поможе» и «Познань», продвигался к линии Влоцлавек – Коло.

На южном участке фронта события развивались все более стремительно. 9 сентября первый этап Польской кампании закончился. Вермахт выполнил задачи, предусмотренные планом «Белый». Польской авиации, как таковой, уже не существовало. Поляки действовали небольшими разрозненными группами самолетов и уже не могли причинить немецким войскам серьезного урона, но нервов помотали изрядно…

Польский летчик майор Ф. Калиновский позднее вспоминал: «8 сентября стало поворотным пунктом в войне. Наш войсковой подвоз, и ранее не справлявшийся с поставленными задачами, вовсе «захлебнулся». Все больше и больше самолетов простаивали на аэродромах, не в состоянии по тем или иным причинам подняться в воздух. Резерв запчастей иссяк».

9 сентября учебно-боевая I.(J)/LG2 перебазировалась на аэродром возле г. Быдгощ, последовав вслед за 4-й армией, прикрывать которую с воздуха входило в ее задачи. Уже в 16.06 две пары мессеров из этой группы вылетели на свободную охоту в район Кутно – Влоцлавек, где встретились с двумя Р.11 из 132 ЕМ. Унтер-офицер Фридрих Гайссхардт сразу же атаковал одного из них и сбил. Его жертвой стал лейтенант Витольд Ярошка, выполнявший первый боевой вылет. Другой польский летчик Альфонс Кабат сумел уйти из-под атаки немецких истребителей и сам напал на унтер-офицера Лоя, который из-за полученных повреждений совершил вынужденную посадку около Старгарда. Кабату посчастливилось уйти от трех Bf-109, и он приземлился на своем аэродроме.

Более удачливо действовали в тот день мессеры из JG21. Летчики из 3-й эскадрильи патрулировали вдоль линии фронта, как вдруг заметили в воздухе три биплана. Это были связные самолеты PWS. 26 из 218 ЕB. У польских летчиков не было другого выхода, как приземлиться и скрыться в ближайшем лесу. Немецкие летчики обстреляли бипланы и подожгли их. Победы были записаны на счет лейтенанта Ханса Ведигера фон Вайхера, фельдфебеля Эрвина Клаузена и унтер-офицера Герхарда Хаага. Интересно, что, по польским данным, этот инцидент произошел двумя днями раньше.

I./JG76 в этот день потеряла сразу три истребителя. Один из мессеров, пилотируемый фельдфебелем Вюлидалем, был сбит в районе Варшавы. Летчик сумел посадить самолет на брюхо и вернулся в расположение части на следующий день. Вторая машина упала при невыясненных обстоятельствах, вероятно из-за отказа техники. Последний же из трех потерянных мессеров разбился при посадке в районе Радомска.

10 сентября польская Бригада истребителей имела в своем составе всего 37 машин, тридцать две на аэродромах Млыновы и Остроже и пять в Зелонках. При этом топливо было только на последнем аэродроме, где базировалась 152 ЕМ. Подобная ситуация была и в армейской авиации. Так III/2 смогла в тот день выполнить только три боевых вылета. Несколько лучше с топливом было у III/3.

Около 17 часов к аэродрому III/3 в Каминнеже подходила пятерка Bf-109 из I(J)./LG2, которые на высоте 800 м выполняли патрульный полет. За несколько секунд до этого на летное поле совершил посадку разведчик RWD.14b «Цапля» из 33 EO, и в момент пролета немецких истребителей польский самолет рулил к лесу, где были укрыты польские истребители. Естественно, что это было замечено с воздуха и немцы пошли на разворот…

Друг за другом по тревоге взлетели семь Р.11. Воздушный бой длился около 10 минут, в течение которых обе стороны потеряли по две машины. Сначала командир 132 ЕМ капитан Францишек Ястржебски подбил «Мессершмитт» унтер-офицера Фридриха Гайссхардта, который совершил вынужденную посадку на вражеской территории и попал в плен. Сразу после этого Ястржебски сам превратился из охотника в жертву. Его самолет сбил гауптман Харро Хардер. Еще одного немецкого истребителя сбил подпоручик Стефан Вапниарка, но в тот же момент он сам был «завален» лейтенантом Клаусом Куаетом-Фаслемом.

В тот день 1-й воздушный флот потерял еще один Bf-109. Обер-лейтенант Лео Эггерса из 2-й эскадрильи JG21 из-за отказа двигателя совершил неудачную аварийную посадку и разбил машину.

10 сентября последнюю воздушную победу в Польской кампании записала на свой счет I./JG76. Утром того дня, примерно в 7.00, «Мессершмитты» из 1-й эскадрильи совершали ставший уже обыденным патрульный полет в районе Варшава – Люблин. Вдруг они заметили одинокий самолет над Варкой. Лейтенант Ролофф фон Асперн вспоминал: «Это была суббота, 10 сентября. В тот день моему звену отдали приказ совершить вылет на свободную охоту в район Варшава – Люблин. На подходе к Висле мы заметили одинокий самолет. Он летел на той же высоте, что и мы, а именно на 2500 м. Я услышал в наушниках: «Одинокий самолет перед нами!» Командир звена приблизился к нему, чтобы идентифицировать его. Сначала я думал, что это «Штука», но вдруг понял – у крыла нет характерного изгиба Ju-87. Тут же услышал в наушниках: «Это противник!» Мы поднялись еще на 200 м, чтобы лучше видеть бой. Тем временем оказалось, что командир звена находится слишком близко, чтобы атаковать врага. У его ведомого было время на две очереди, которые достигли цели – бортстрелок замолчал. Это почти победа! Я спикировал на него сверху, он отвернул, я снова поймал его в свой прицел и дал очередь. Я видел, как из его левой плоскости крыла стали выбиваться языки пламени. Я отвернул, чтобы не врезаться в него. Оглянувшись назад, я видел, что огонь уже достиг кабины и вскоре в пламени был весь фюзеляж. Польский самолет резко пошел вниз, горя, как факел». Это был Р.23 из 21 ЕВ с экипажем в составе Вальтера Выцичлока, Павела Пиотра Палецкого и Владислава Хромы.

На обратном пути звено фон Асперна атаковало наземные цели около Варшавы, однако неудачно. Из-за огня с земли на вынужденную посадку пошли фельдфебели Леопольд Выхидаль и Йозеф Поехс. Третий мессер сел на брюхо около Радомско и получил серьезные повреждения.

10 сентября авиагруппа JGr.102 довольно успешно атаковала аэродром в Гродек-Ягиллонски, доложив о шести уничтоженных самолетах на земле и еще о девяти как вероятных.

На следующий день польская Бригада истребителей из-за отсутствия топлива практически не выполняла боевых вылетов. Впрочем, это не помешало Александру Вроблевски из 111 ЕМ подбить Bf-109 в районе Бялы-Бжегув. Его жертвой стал лейтенант Шольтен из I./JG76, который совершил вынужденную посадку. Это был единственный боевой контакт мессеров в воздухе с истребителями противника в тот день. Немецкие «охотники» в основном наносили авиаудары по наземным целям и прикрывали бронетанковые колонны своих войск, правда, не всегда вовремя.

Так польский 10-й бомбардировочный полк в тот день получил задание обнаружить маршевые колонны противника в районе Жешув – Ярослав и выявить направление их движения – через реку Сан на Олешице – Любачув или все же на Пшемысль – Добромиль, а также атаковать их. В составе двух эскадрилий полка имелось 10 боеготовых Р.37.

Около 5.00 одиночный «Лось», предположительно из 11 ЕВ, обнаружил растянувшиеся на 25 км колонны противника около Ярослава и другую большую бронетанковую группу южнее Радымно. Спустя 3 часа немцев, а это были части 2-й танковой дивизии, атаковали пять Р.37, которые сбросили 5,5 т бомб и без потерь вернулись на свой аэродром.

Во второй половине дня, примерно в 17.00, польский X бомбардировочный полк снова направил в район Пше ворск – Ярослав – Пшемысль своего разведчика. Это был Р.37 с экипажем в составе подпоручиков Эдмунда Мрозовского и Сташека Прживара и капралов Эдика Кобылянского и Йозефа Зилинского из 11 ЕВ. Обнаружив и атаковав немцев, наводящих переправу через Сан у Пшемысля, поляки взяли курс на свою базу, на которую им, однако, не суждено было вернуться. Над Ярославом одиночный польский бомбардировщик атаковала пара Bf-109D из 1-й эскадрильи JGr102. После долгой борьбы, свидетелями которой были жители города и его окрестностей, фельдфебель Фриц Гиль сбил польский самолет, который врезался в землю около Павлосюва, похоронив в своих обломках двух капралов Кобылянского и Зилинского, двум другим членам экипажа, несмотря на ранения, посчастливилось спастись на парашютах.

12 сентября в польской Бригаде истребителей имелось 49 самолетов, из них 48 боеспособных. Однако их действия из-за дефицита топлива носили весьма ограниченный характер – было выполнено всего девять вылетов на разведку. Несколько лучше ситуация с топливом была у истребителей армейской авиации. Они выполняли патрулирование и вылеты на перехват самолетов противника, во время одного из них майор Мюмлер и капитан Казимирж Мазур из III/3 сбили два бомбардировщика Не-111.

12 сентября авиагруппа I./JG76 перебазировалась на аэродром Ками, расположенный южнее Радома, и в тот же день понесла потерю в результате боевых действий противника. В 10 км юго-восточнее Варки огнем польской зенитной артиллерии были сбиты два мессера, один из которых принадлежал лейтенанту фон Асперну. Оба немецких истребителя совершили вынужденные посадки на брюхо. В аналогичной ситуации оказался и лейтенант Ханс Карл Кайтель из Stab./JG77 в районе Кракова.

Между тем отдельная авиагруппа JGr.102 приступила к передислокации на аэродром в Дебрице, но до конца дня все еще действовала с Кракова. Утром пара Bf-109D вылетела на свободную охоту в район Ярослав – Радымно, где лейтенант Вальтер Маурер сбил RWD.8 капрала Каспровича. Польский летчик погиб.

В другой паре отличился гауптман Гентцен, сбивший «Лось» из 11 ЕВ над Ярославом. Весь польский экипаж в составе поручика Франциска Купидловского, подпоручика Станислава Серпински, капралов Хенрика и Клеменса Мазура погиб.

Днем JGr.102 в составе 18 машин отправилась штурмовать наземные цели, при этом на взлете заглох мотор у Bf-109 майора Отто Циммермана, и он был вынужден совершить аварийную посадку на брюхо.

Примерно в это же время с аэродрома в Батятычи для нанесения бомбового удара по колоннам немецкой 2-й танковой дивизии в районе Ярослав – Радымно поднялись два Р.23 из 31 ER. Из-за отсутствия 50-кг и 100-кг бомб каждый польский бомбардировщик взял по 24 12,5-кг фугасные бомбы. Еще до подхода к своей цели «Караси» были атакованы «Мессершмиттами» из JGr.102. Немцы заявили об уничтожении обоих Р.23, при этом отличились унтер-офицер Ханс Кацман и ефрейтор Зигфрид Беккер. В действительности же была сбита лишь машина экипажа Константина Корзеновски, Леона Новицки и Мариуша Пженни, разбившаяся близ населенного пункта Цаплаки. Другому экипажу, несмотря на сильные повреждения, все же удалось дотянуть до своего аэродрома.

Не обходилось без неприятностей. Вечером во время вылета на свободную охоту в район Львова фельдфебель Вольфганг Кох обнаружил и сбил «двухмоторный самолет противника», на самом деле оказавшийся Не-111 из штабного звена KG55 «Грайф»! Экипаж немецкого бомбардировщика совершил тяжелую аварийную посадку практически на передовой, и все члены экипажа получили ранения. Это был уже второй «Хейнкель», причем снова из штабного звена, сбитый мессерами по ошибке в ходе кампании.

13 сентября польская Бригада истребителей имела в наличии 50 самолетов, из них 44 боеспособных. Утром, после того как III/6 перебазировалась на аэродром в Яблонне в 15 км южнее Люблина, дислокация Бригады приняла следующий вид: III/1 и III/2 располагались в Стрчелцах около Грубезчува, IV/1 в Млыновах около Дубны, III/4 и III/5 под Луцком. Летчики из IV/1, III/2 и III/6 в тот день выполнили 11 вылетов на разведку, но какого-либо контакта с немецкими самолетами не имели.

Их коллеги из армейской авиации в тот день также в основном вели разведку в интересах армии «Познань» и с истребителями противника встреч не имели. В этих вылетах польские истребители сбили по одному Do-17Р из I./StG76 и He-46 из 4-й эскадрильи ближней разведки Aufkl.Gr.23 без потерь со своей стороны.

О действиях «Мессершмиттов» 13 сентября найти информацию не представляется возможным. Вероятно, они были заняты штурмовкой наземных целей и патрулированием, результаты которого сказались уже на следующий день.

Около 7.00 14 сентября 8 Bf-109D из JGr.102, ведомые своим командиром гауптманом Гентценом, взлетели для атаки аэродрома в районе Луцка. Только перед самой целью мессеры снизились и открыли огонь по стоящим там самолетам, которые, как оказалось, в основном были небоевыми. Под огнем противника одной из находящихся на аэродроме машин удалось взлететь, но уже в 4 км она совершила вынужденную посадку. Немцы идентифицировали ее как Р.23.

На аэродромы под Луцком поляки эвакуировали самолеты, принадлежащие различным летным школам, ремонтным мастерским, летно-спортивным клубам и другим авиационным организациям. Все они подверглись многочисленным атакам с воздуха. Так что весьма правдоподобно выглядит доклад Гентцена об уничтожении 11 самолетов на земле и двух в воздухе. О воздушных победах заявили лейтенант Франц Мензель, сбивший «Люблин» R.XIII, и лейтенант Хайнц Вилберг, который не смог точно определить «модель» своей жертвы, но назвал ее тип – легкий учебный самолет. Поскольку немцы атаковали аэродром с очень низкой высоты, некоторые их машины вернулись на свою базу с пробоинами от осколков, в том числе и Bf-109D самого Гентцена.

Вскоре над аэродромом в Дебрице показался немецкий разведывательный самолет. Он долго кружил над аэродромом, покачивая крыльями и явно привлекая к себе внимание. Затем летчик сбросил вниз свой шейный платок, в который была завернута записка: «Аэродром в Бродове кишит польскими самолетами!» Ниже стояла подпись фон Рихтхофена. Аэродром в Гутниках был обнаружен ранним утром экипажами из штабного звена KG55 «Грайф», которые, скрываясь в облаках, проследили за полетом 13 Р.23 из 65 ЕВ.

Фактически на аэродроме южнее города Бродов – Гутники на тот момент находились 6 R.XIII из 16 ЕО, 5 Р.23 и 6 Р.7а из учебной эскадрильи № 3 и 13 Р.23 из 65 ЕВ. Днем 14 сентября после выполнения задания туда же должны были прибыть еще и 8 Р.23 из 64 ЕВ.

Принимая во внимание, что поляки очень быстро совершают аэродромный маневр, было принято решение немедленно готовить налет на эту авиабазу. Перед группой Не-111 должны были идти 6 Bf-109 из 1-й эскадрильи JGr.102, ведомые вездесущим Гентценом. Их задача была сковать польские истребители в случае их активности. Остальные мессеры должны были прикрывать бомбардировщики из KG55.

Пока немцы готовили операцию против польского аэродрома, с него улетели все боеспособные машины учебной эскадрильи № 3. Аэродром в Гутниках располагался всего в 60 км от польско-советской границы. Спустя 20 минут после того, как взлетела шестерка Гентцена, к 36 Не-111 присоединились остальные 7 Bf-109 из отдельной авиагруппы JGr.102 и взяли курс на Гутники. В это время шестерка мессеров уже находилась над аэродромом противника. В тот же момент слева Гентцен заметил польские бомбардировщики. Шестерка мессеров стала готовиться для атаки неожиданно появившихся семи Р.23А из резервной разведывательной эскад рильи под командованием Максимилиана Брзожовски, совершавших перелет из Вылик в Станиславов без истребительного прикрытия и совершенно случайно оказавшихся в это время у Бродов.

Первым победу одержал лейтенант Хартвиг Бонис Дормайер, затем в следующей атаке отличился сам гауптман Гентцен. «Караси» прижались к верхушкам деревьев и на полном газу стали уходить на юг. Немецкие летчики стали их преследовать, но поступившая информация о приближении другой группы польских бомбардировщиков заставила их вернуться к Гутникам.

Это были 8 P.23B из 64 EB, о которых мы упоминали выше. Гентцен, несмотря на плотный оборонительный огонь, с первого же захода завалил два польских бомбардировщика. Мгновения спустя третьего «Карася» сбил Карл Шух. Затем одновременно с фельдфебелем Вольфгангом Брахсом он снова отличился. Ответным огнем бортстрелков бомбардировщиков была подбита машина Вольфганга Коха, который вышел из боя и совершил вынужденную посадку около Гарволина. До окончания боевых действий в Польше он считался пропавшим без вести. Когда же он вернулся в свою часть, то заявил, что в том бою он сбил два Р.23, но они так и не были отражены на его личном боевом счете.

Вскоре снова отличился Гентцен, одержавший свою четвертую победу за день. Когда целей в воздухе больше не осталось, шестерка мессеров на бреющем полете атаковала летное поле в Гутниках. На опушке леса стояли пять «Карасей», которых механики готовили к вылету. В буквальном смысле немцы обрушили на них град свинца. Во время третьего захода для атаки немецкие летчики увидели, что 3 Р.23 уже горят. В этот момент Гентцен получил известие о приближении к цели основной ударной группы и приказал закончить штурмовку аэродрома и занять высоту 1500 м для прикрытия своих бомбардировщиков от возможных атак польских истребителей.

«Хейнкели» утюжили польский аэродром в течение 15 минут… Прилетевший через несколько часов после этого для контроля атаки аэродрома немецкий разведчик констатировал «смерть» 14 польских самолетов. Это было очень близко к действительности, но не совсем совпадает с докладами немецких истребителей.

По польским данным, резервная разведывательная эскадрилья потеряла 2 P.23a в воздухе, один экипаж погиб, другому посчастливилось совершить аварийную посадку. 64 EB также потеряла два «Карася», которые разбились во время вынужденной посадки из-за боевых повреждений. Одним из них командовал Станислав Конь, другим Еугениуш Рудовски. Еще две машины эскадрилья потеряла во время бомбардировки аэродрома. 65 ЕВ на земле лишилась пяти Р.23 и двух учебных Р.37. Остальные же Р.23 и один R.XIII хоть и получили повреждения, но подлежали ремонту и восстановлению. Как бы там ни было, но на следующий день 64 и 65 EB были расформированы, а остатки их авиапарков и личный состав были переданы в другие подразделения.

Успешные действия отдельной авиагруппы JGr.102 были широко освещены немецкой пропагандой. Уже на следующий день подразделение было отмечено в сводке Генерального штаба вермахта. В тот же день Гентцен и командиры 1-й и 3-й эскадрилий были вызваны к Герингу, который лично поздравил офицеров с успехами. Командир JGr.102 был награжден Железным крестом 1-го класса, а командиры эскадрилий 2-го класса.

Приказ генерала Зайца

15 сентября 102-я авиагруппа записала на свой счет последнюю воздушную победу в Польской кампании. Отличился Курт Мюллер, сбивший, по его мнению, «Люблин» R.XIII. Фактически же он только испугал экипаж разведчика RWD.14 из 23 ЕО, который сымитировал повреждение и тут же совершил посадку. Инцидент имел место западнее Львова во время возвращения с очередного налета на аэродром в Гутниках, после которого немецкие летчики доложили об уничтожении на земле одного «Лося» и трех «Карасей». Огнем с земли в Гутниках была повреждена машина Ханса Розенкранца из 3./JGr.102, но он сумел дотянуть до своего аэродрома и успешно приземлился.

Следует обратить внимание читателя, что именно 3-й эс кадрилье JGr.102 было доверено прикрыть маршрут следования Гитлера, посещавшего боевые части – участницы Польской кампании, на передовую. «Мессершмитты» Гентцена прикрывали фюрера и в других польских городах. Сразу после этой ответственной миссии, 18 сентября, JGr.102 начала передислокацию на аэродром под Бреслау, и на этом ее участие в Польской кампании закончилось.

Всего во время боев над Польшей JGr.102 отчиталась о 29 воздушных победах и 36 уничтоженных самолетах противника на земле, потеряв при этом 10 своих машин и 19 передав в ремонт. Самым успешным летчиком подразделения стал конечно же гауптман Гентцен, записавший на свой личный счет 7 побед. 4 победы одержал унтер-офицер Карл Шух, трижды отличились лейтенант Хартвиг Бонис Домьер и унтер-офицер Ханс Кацман.

В отличие от JGr.102 I.(J)/LG2 15 сентября перебазировалась не на запад, а еще дальше на восток, на аэродром у Пултуска, к 50 км к северу от Варшавы. Оттуда самолеты отдельной авиагруппы совершили несколько вылетов на штурмовку и вскоре стали готовиться к возвращению на свой базовый аэродром в Гарце.

Как известно, 17 сентября Красная армия перешла польско-советскую границу. Судьба Польши была окончательно решена. В связи с этим большинство частей 1-го и 4-го воздушных флотов стали отводиться на запад, где бушевала так называемая «сидячая война».

Польское правительство эмигрировало, приказав польским солдатам «пробиваться на запад» и вливаться в вооруженные силы союзников. В связи с этим после полудня 17 сентября командующий польскими ВВС генерал Заяц отдал приказ эвакуировать уцелевшую технику в Румынию, на аэродром Черновцы. Румынской территории удалось достичь 56 польским истребителям (33 Р.11с, 10 Р.11а и 13 Р.7а). Кроме них туда перелетели еще 21 «Карась», 26 «Лосей», 18 бипланов-разведчи ков и порядка 140–150 гражданских машин. Около 40 самолетов (один из них Р.11а) с красно-белыми «шаховницами» на бортах достигли территории Латвии. Несколько польских самолетов оказались на территории СССР.

Прежде чем перейти к описанию участия Bf-109 в последующих кампаниях, стоит привести некоторую статистику и сделать выводы по участию мессера в войне с Польшей, сделав акцент на формате действий «истребитель против истребителя».

Перед началом боевых действий в PLW насчитывалось 128 истребителей Р.11 и 30 Р.7а, вскоре к ним присоединились 7 Р.11 и затем еще два, поврежденные в мирное время и отремонтированные на заводе PZL. Кроме того, отряд ПВО Варшавы и эскадрилья W.S.P. применяли по одному Р.11, причем последняя – модификацию P.11g. Таким образом, можно утверждать, что в сентябрьской войне со стороны Польши принимали участие 159 истребителей. Поскольку за границу было эвакуировано 58 машин (56 в Румынию, 1 в СССР и 1 в Венгрию), то с большой долей вероятности можно утверждать, что их потери от различного рода боевого воздействия составили 101 единицу, или 65 % от первоначального состава! Причем на немецкие истребители приходится львиная доля этих потерь (немецкие летчики – пилоты Bf-109 заявили о 81 воздушной победе над польскими самолетами, чаще всего в их докладах фигурируют истребители Р.24, то есть тот самый Р.11).

В свою очередь, по данным итогового рапорта потерь, составленного генерал-квартирмейстером люфтваффе и опубликованного 5 октября 1939 г., в сентябре суммарно, на обоих фронтах, Польском и Западном, немцы потеряли 67 истребителей Bf-109 и столько же было выведено из строя и требовало ремонта. При этом непосредственно над Польшей было потеряно 56 Bf-109 и повреждено 59, или 11,6 % и 12,2 % соответственно от первоначального состава. По немецким данным, эти потери в основном были вызваны огнем с земли, что вполне подтверждается польской стороной – польские летчики-истребители заявили всего о 9 победах над «Мессершмиттами». Однако следует принять во внимание, что основной целью польских истребителей все же были ударные самолеты противника и разведчики, а не истребители. Над Польшей немцы потеряли 73 бомбардировщика, 31 штурмовик Ju-87, 25 дальних и 32 ближних разведчика.

Вместе с тем, анализируя действия Bf-109 над Польшей с учетом того, что они были, так сказать, «на подхвате» у Bf-110, можно сделать вывод: мессеры со своей задачей вполне справились. Летчики Bf-109 получили бесценный боевой опыт, а создатели машины увидели перспективы дальнейшего развития конструкции истребителя.

Глава 3. Саваллиш на северном море

«Снова и снова мы поливали друг друга огнем»

Западный фронт осенью 1939 г. состоял из двух частей: франко-немецкой сухопутной границы и открытого побережья на севере Германии. Между сухопутным и морским фронтами находилась нейтральная Голландия, чей нейтралитет обе враждующих стороны первое время пунктуально блюли, не допуская вторжения в воздушное пространство этого государства. Первый удар союзники нанесли именно по побережью Германии.

Боевой состав частей, оснащенных Bf-109, базировавшихся в Северо-Западной Германии по состоянию на 1 сентября 1939 г.

Примерно за полчаса до выступления по радио Чемберлена[31] с аэродрома Вайтон, расположенного в Юго-Восточной Англии, взлетел самолет «Бленхейм»[32] Mk.IV из 139-й (Jamaica) эскадрильи (Squadron, сокращенно Sqdn.) RAF и взял курс на Вильгельмсхафен – главную базу германского флота. Экипаж этого двухмоторного самолета в составе командира флаинг-офицера А. Макферсона, бортстрелка капрала Арроусмита и наблюдателя офицера ВМФ Томпсона должен был произвести фотосъемку акватории немецкой военно-морской базы для уточнения целей для последующего авиационного налета. Вылет прошел удачно, было сделано 75 фотографий немецкого флота, выходившего из Вильгельмсхафена, хотя и с предельно допустимой максимальной высоты в 8000 м. Экипаж из-за замерзшей на большой высоте радиостанции не смог оперативно передать эту информацию, и она стала известна лишь только после приземления самолета в 16.50. Для основательной подготовки налета уже не оставалось времени. Однако к Вильгельмсхафену все же были отправлены 9 бомбардировщиков «Веллингтон», шесть из 37-й Sqdn. и три из 149-й, которые, впрочем, контакта с целью не имели.

Утром следующего дня для уточнения диспозиции немецкого флота в район Вильгельмсхафена снова вылетел экипаж А. Макферсона. На этот раз была сплошная облачность и полет пришлось проводить на высоте порядка 100 м. Спустя 4 часа самолет вернулся на базу и к полудню для атаки кораблей Кригсмарине были подготовлены по 5 «Бленхеймов» из 107, 110 и 139-й Sqdn., а также 14 «Веллингтонов» из 9-й и 149-й Sqdn.

Из-за низкой облачности в районе предполагаемой цели «Бленхеймы» из 139-й Sqdn. не смогли обнаружить противника и вернулись на базу. Более удачны были экипажи из 107-й и 110-й Sqdn., которые все же обнаружили немецкие корабли в районе мыса Шиллингхерн. Английские бомбардировщики были замечены на кораблях, когда те уже легли на боевой курс. Однако сброшенные с высоты порядка 100 м 500-фунтовые бомбы замедленного действия, которые несли «Бленхеймы», по две на самолет, не смогли причинить особых повреждений немецким кораблям. Как ни странно, большой урон немецкий флот понес не от бомб, а от их носителей. Один из «Бленхеймов» врезался в бак крейсера «Эмден», вызвав значительные потери среди экипажа корабля. В этом налете англичане потеряли пять своих машин, четыре из 107-й эскадрильи и одну из 110-й. Четыре из пяти потерянных «Бленхеймов» стали жертвами зенитного огня немецкого флота, а один (N 6240 из 107-й Sqdn.), севернее Бремерхавена, был сбит Bf-109E лейтенанта Меца из 4-й эскадрильи JG77. И это было лишь начало. Начало войны мессера на Западе.

Второй волной немецкие корабли атаковали «Веллингтоны», но в этот раз их основными целями были линкоры «Шарнхорст» и «Гнайзенау», стоявшие на якоре в устье Эльбы неподалеку от Брюнсбюттеля. Туман, расстилавшийся в этом районе, привел к тому, что почти половина бомбардировщиков не смогла обнаружить цель, а те, что вышли на немецкие линкоры, подверглись интенсивному зенитному огню и атакам Bf-109 из II./JG77.

Группа, возглавляемая майором Карлом Шумахером, прибыла в Нордхольц, расположенный на полпути между Брюнсбюттелем и Вильгельмсхафеном, накануне налета англичан. До этого группа базировалась в Пльзене (Богемия), где в ее обязанности входило воздушное прикрытие сталеплавильных и оружейных заводов «Шкода».

«Мессершмитты» встретили обе группы английских бомбардировщиков («Бленхеймов» и «Веллингтонов»), но только два сбитых «Веллингтона» (L4268 и L4275) из 9-й Sqdn. были официально признаны первыми самолетами RAF, сбитыми во Второй мировой войне. Все 10 членов двух экипажей погибли.

Немецкие летчики, сбившие по «Веллингтону», так описали свои впечатления. Фельдфебель Альфред Хельд: «Остальные самолеты нашей эскадрильи еще находились довольно далеко за моей спиной, а я уже поймал англичанина в перекрестье прицела. Прицелившись, я открыл огонь, но английский бомбардировщик также ощетинился трассами. Снова и снова мы поливали друг друга огнем, стучали пулеметы, выли моторы. Я и английский бомбардировщик кружили над бухтой Ядебузен. Вдруг самолет противника резко снизился и попытался оторваться на низкой высоте. Я последовал за томми и вдруг увидел, как с левого борта английского самолета вырвался длинный язык пламени. Бомбардировщик потерял управление и начал рыскать из стороны в сторону. Я для верности всадил еще одну очередь, после которой англичанин завалился на нос и начал падать. Я подлетел ближе и увидел, как весь объятый пламенем бомбардировщик рухнул в воду и скрылся в глубине бухты»[33].

Фельдфебель Ханс Троицш: «Мы летели над устьем Эльбы, как я заметил три английских бомбардировщика подо мной. Англичане шли очень низко, почти над самой водой. Подлетев ближе, я понял, что это двухмоторные «Веллингтоны». Два «Веллингтона» немедленно нырнули в низкие облака и скрылись из виду. Третий же самолет оказался прямо передо мной, и, сблизившись с ним на расстояние 100 м, я открыл огонь. Когда расстояние между нами сократилось до 50 м, левая плоскость крыла бомбардировщика внезапно разломилась пополам, и горящее топливо плеснуло на фюзеляж. Я наблюдал агонию самолета, летя всего в 20 м под ним. Горящий хвост самолета отлетел в сторону и просвистел у меня над головой. Чтобы избежать столкновения, я еще чуть снизился, но продолжал лететь параллельным курсом. Протянув еще 400 м, английский самолет рухнул в воду и исчез из вида, оставив на поверхности масляное пятно»[34].

Оба этих события произошли одновременно в 18.15. Но официально первой была признана именно победа Хельда. На какое-то время Хельд стал национальным героем, о котором писали все газеты[35]. Но уже после войны Карл Шумахер написал, что всегда считал, что первую победу на Западном фронте одержал все-таки Троицш[36].

Следующий крупный воздушный бой, а точнее бойня, у побережья Северного моря произошел 29 сентября, когда 11 «Хемпденов» из 144-й Sqdn. совершали «разведку боем» Немецкой бухты у острова Гельголанд. Они действовали двумя группами из 5 и 6 самолетов. Первой руководил командир крыла Дж. С. Каннингем, второй – командир эскадрильи Линдли. Шестерка «Хемпденов» попыталась атаковать пару немецких эсминцев, но безрезультатно. Второй группе не повезло еще больше – все пять бомбардировщиков в течение 5 минут были сбиты Bf-109D из 3-й эскадрильи ZG26. Две воздушные победы записал на свой счет обер-лейтенант Гюнтер Шпехт[37], по одной унтер-офицеры Хельмут Пирч и Поллак, а также гауптман Фридрих Карл Диккоре.

После столь печальных результатов «Хемпдены» старались применять только в темное время суток и снова без истребительного прикрытия! С упорством, достойным лучшего применения, англичане продолжали придерживаться довоенной доктрины, согласно которой «бомбардировщики все равно прорвутся».

Октябрь прошел сравнительно спокойно. Англичане практически не показывались у побережья Германии, а немцы сумели достойным образом организовать систему ПВО своего северного побережья. За месяц была одержана всего одна воздушная победа. 30 октября у острова Гельголанд был сбит «Бленхейм». У немцев отличился Эрвин с характерной фамилией Саваллиш из 4./JG77. На следующий день группа была переброшена в глубь материка, в Дюнстекофен, в районе Бонна. Здесь она участвовала в организации так называемого Западного вала.

В ноябре активность английской авиации в Северном море и у побережья Германии продолжала оставаться такой же низкой. 30 ноября 1939 г. теперь уже оберст-лейтенант Карл Шумахер получил приказ передать командование II./JG77 майору Гарри фон Бюлов-Боткампу, который в годы Первой мировой войны возглавлял истребительную эскадрилью «Бёльке» и имел на своем счету шесть сбитых самолетов противника.

В свою очередь, Шумахер получил назначение на должность командира штаба эскадры, позднее известного как Stab./JG1[38]. В его обязанности входила реорганизация ПВО стратегически важной зоны – побережья Северного моря и координация действий истребительных подразделений. Шумахер с его хорошим знанием региона и богатым боевым опытом был идеальной кандидатурой на эту должность. Во время Первой мировой войны он, будучи моряком, участвовал в Ютландском бою, в 1934 г. вступил в люфтваффе, а в 1936 г. стал командовать I./JG336.

В декабре под «юрисдикцию» Шумахера были переданы порядка 100 Bf-109 из различных подразделений. Сначала под его координирующее командование попала его прежняя часть – II./JG77, при этом группа перебазировалась севернее: две эскадрильи в Эвер, а одна – в Вангерооге. Затем Шумахеру передали выведенную из Польши «палубную» II.(J)/Tr.Gr.186. Ее также перебросили на север Германии и дополнили новой эскадрильей истребителей, вместо прежней эскадрильи 4.(St)/Tr.Gr.186, оснащенной Ju-87. Постепенно авиагруппа была переоснащена новейшими Bf-109E вместо уже устаревших Bf-109В. Подразделение базировалось в Нордхольце, командовал им гауптман Генрих Зеелигер, прежний командир 6.(J)/Tr.Gr.186. Вскоре Шумахеру передали еще одно подразделение, участвующее в Польской кампании, – JGr.101 майора Хельмута Райнхардта. Группа была полностью оснащена Bf-109Е, при этом одна эскадрилья базировалась на острове Зильт, а две другие – в Ноймюнстере.

Кроме того, под координационное командование Шумахера поступили I./ZG26 гауптмана Карла Кашки и I./ZG76 гауптмана Гюнтера Райнеке, находившегося в то время на перевооружении на Bf-110, а также 10.(N)/ JG26 обер-лейтенанта Йоханнеса Штайнхоффа. Последняя часть представляла собой одну из экспериментальных эскадрилий ночных истребителей (1.(N)/LG1), в спешном порядке сформированных с началом войны и оснащенных устаревающими Bf-109D и Ar-68.

Вот такими силами располагало люфтваффе в районе побережья Северного моря, когда в декабре 1939 г. командование RAF решило возобновить налеты на территорию Германии.

Первый такой налет был совершен 3 декабря, когда 24 «Веллингтона» из 38-й, 115-й и 149-й Sqdn. нанесли бомбовый удар по Гельголанду и без потерь возвратились на базу. После первого прохода над целью английские бомбардировщики атаковали Bf-109 и Bf-110, но плотный оборонительный огонь не позволил истребителям добиться успеха в виде воздушных побед, они лишь сорвали повторную атаку бомбардировщиков и вынудили их взять обратный курс. Этот налет только упрочил мнение английского командования, считавшего, что истребители противника не в состоянии эффективно бороться с большими группами бомбардировщиков, идущих в плотном строю без сопровождения своих истребителей, тем более что «Веллингтоны» сбили один Bf-109 Гюнтера Шпехта (см. выше).

Следующий массированный налет силами 44 бомбардировщиков, в том числе 12 «Веллингтонов» из 99-й Sqdn., был выполнен 14 декабря. Целью англичан стал легкий немецкий крейсер «Нюрнберг», который пытался добраться до острова Гельголанд, после того как получил повреждения от торпеды, выпущенной с английской подводной лодки. На этот раз события разворачивались совсем по другому сценарию.

Радар «Фрея» засек приближение большого скопления английских самолетов. По тревоге поднялись все истребительные части, находящиеся в распоряжении Шумахера. Истребители из II./JG77, привычные к сложным метеоусловиям в прибрежном зоне, первыми обнаружили противника, несмотря на сильную и низкую облачность. 12 «Веллингтонов» шли у самой воды и вскоре понесли тяжелые потери. Немцы записали на свой счет девять воздушных побед, причем Эдгар Штруканн и Эрвин Саваллиш «завалили» два самолета. По одной победе записали на свои счета Альфред фон Лоевский, Хельмут Хенц, Хайнц Хальбах, Херберт Куцша и Фридрих Браукмайер. Последний был сбит огнем английских бортстрелков, которые доложили еще о четырех сбитых истребителях противника. В действительности немцы потеряли только Bf-109E Браукмайера. В свою очередь, немцам в действительности удалось сбить только шесть, а не девять «Веллингтонов.

Шумахер над Гельголандом

18 декабря воздушная война у острова Гельголанд разгорелась с новой силой. Это был ясный и безоблачный понедельник. При таких условиях налет английских бомбардировщиков был маловероятен…

Майор Гарри фон Бюлов-Боткамп, командир II./JG77, с утра находился на КП Шумахера. В 13.23 с радара «Фрея» в Вангерооге поступил сигнал об обнаружении бомбардировщиков противника, направляющихся к Немецкой бухте.

Фон Бюлов позднее вспоминал: «18 декабря 1939 г., когда центр раннего обнаружения сообщил нам об этом по телефону, никто этому сразу не поверил. Большое число вражеских самолетов, направляющихся в наш сектор, – мы думали, что это какое-то наваждение. Однако несколько минут спустя радар ВМФ выдал нам идентичную информацию, которую также подтвердили посты визуального наблюдения. На этот раз никаких сомнений уже не было. Была объявлена тревога…»

На разных аэродромах прибрежного сектора ПВО закипела работа: механики запускали стартерами моторы Bf-109 и Bf-110, летчики забирались в кабины и попарно взлетали – курс Гельголандская бухта.

В 14.30 пятерка Bf-109 из 10.(N)/JG26 обнаружила противника, вскоре в визуальный контакт с ними вошли летчики II./JG77 и I./ZG76 во главе с самим Шумахером[39]. 22 «Веллингтона» из 9-й, 37-й и 149-й Sqdn. шли как на параде! Немецкие летчики погрузились в строй бомбардировщиков, и началась резня.

«Это было безумие! – вспоминал Шумахер. – Наши истребители атаковали томми со всех направлений. Я также напал на британского бомбардировщика. Он защищался очень хорошо и в трех местах продырявил мою машину. Одна из пуль прошла рядом с моей головой. Затем бомбардировщик попал в перекрестие моего прицела. Я стрелял прямой наводкой и продолжал преследовать свою жертву. Между нами было не больше нескольких метров. Я быстро с ним разделался. После того как он рухнул в море как камень, я заложил крутой вираж и стал готовиться к следующей атаке. Мой ведомый немедленно подтвердил мою победу. Бой уже шел примерно в 30 км к западу от Гельголанда, и мы все были на хвостах у британцев. Мы преследовали их еще на протяжении порядка 150 км и затем взяли обратный курс».

В другом интервью Шумахер был более подробен: «Я был одним из последних поднявшихся в воздух. Другие эскадрильи уже были на пути к цели. Итак, я влез в кабину моего 109-го, и охота началась. Видимость была превосходной – с высоты 1000 м обзор достигал 50–60 км. Я взял курс на взрывы зенитных снарядов, которые отлично показывали положение противника. Небо уже было прочерчено столбами дыма от сбитых самолетов: черные столбы означали попадание в двигатель, белые – попадание в бензобак. Было видно, что в небе разыгралась жестокая битва.

Внезапно я заметил двух англичан, шедших на высоте 2000 м. Я немедленно их атаковал, но безрезультатно. Один из англичан резко снизился, до 1000 м и даже ниже, но мой самолет все равно был быстрее. Пожалуй, даже слишком быстрым, поскольку на втором заходе я также проскочил мимо, не успев толком прицелиться. Я перекрыл дроссель и с третьей попытки сел на хвост бомбардировщика, открыв огонь. Все было кончено за один миг – англичанин потерял управление и рухнул на землю.

В этот момент второй английский бомбардировщик открыл прицельный огонь по мне. Я заложил вираж и вдруг обнаружил, что мой самолет серьезно поврежден. Указатель уровня топлива резко пошел к нулю, а кабина заполнилась резким запахом авиационного бензина. Я рывком открыл форточку, поскольку голова моя сразу закружилась от ядовитых испарений. Когда я продышался и снова смог соображать, то оказалось, что мой самолет идет всего в 600–700 м над поверхностью воды. С пробитым бензобаком я направился на аэродром. Приземлиться мне удалось на последних каплях топлива. Так я пережил самые счастливые минуты моей жизни. Почти каждый самолет, заходивший на посадку, покачивал крыльями, показывая, что вылет оказался результативным».

Первые потери англичане понесли от заградительного огня береговой зенитной артиллерии. Обер-лейтенант Штайнхофф и фельдфебель Вилли Сцуггар также сбили по одному «Веллингтону». Тем временем подоспели самолеты из II./JG77 и I./ZG76. Через 30 минут воздушного боя англичане рассыпали строй и стали поодиночке или маленькими группками уходить назад, вдоль Восточно-Фризского архипелага. Обладавшие большим запасом горючего двухмоторные «Мессершмитты» начали преследование. Последний «Веллингтон» был сбит Густавом Юлленбеком из 2-й эскадрильи ZG76 в районе голландского острова Амеланд – примерно в 150 км от Вильгельмсхафена!

Всего пилоты Шумахера объявили о том, что на этот раз они сбили не меньше 40 бомбардировщиков противника! В штабном звене JG1 отличились сам Шумахер и его ведомый, унтер-офицер Хольк. В 10.(N)/JG26 два «Веллингтона» записал на свой счет командир эскадрильи обер-лейтенант Штайнхофф, по одной победе доложили фельдфебель Вилли Сцуггар, унтер-офицеры Вернер Герхардт, Мартин Порц и Август Вильке. II./JG77 заявила о 15 победах. Еще одна победа была занесена на общий счет 4-й эскадрильи. В JGr.101 отличились обер-лейтенанты Дитрих Робицш и Рольф Кальдрак из 3-й эскадрильи. Еще 15 машин записали на свой счет летчики сто десятых из I./ZG76.

Естественно, что разбор воздушного сражения уменьшил число сбитых самолетов более чем на десяток. Немногие летчики смогли похвастаться столь же очевидными доказательствами своего успеха, как Шумахер, – черные обломки сбитого им английского бомбардировщика были отчетливо видны несколько дней, прежде чем их затянуло песком на отмели Ватта возле острова Спикерог.

Но и двадцать восемь гипотетически сбитых бомбардировщиков ценой гибели двух пилотов и ранением нескольких других было отличным результатом. Преувеличение немецких побед над числом участвовавших в налете английских самолетов объяснялось хаотичностью боя, в котором многие победы просто продублировались. О битве в небе над Немецкой бухтой долго еще гремели немецкие средства массовой информации.

Опытный Шумахер не растерялся и смог заработать очки на отказе системы связи, приведшем к тому, что II.(J)/Tr.Gr.186 не смогла вовремя принять участие в бое. Когда Шумахера и шесть его наиболее отличившихся летчиков Геринг вызвал в Берлин для участия в пресс-конференции, Шумахер дал понять многочисленным немецким и нейтральным журналистам, что был настолько уверен в своих силах, что не посчитал нужным бросать в бой все самолеты и оставил в резерве целую группу истребителей!

В Великобритании после подсчета потерь настроение было не столь праздничным. Из 22 «Веллингтонов» двенадцать было сбито на участке от острова Вандероге до острова Амеланд.

Едва утихли страсти вокруг битвы в небе над Немецкой бухтой, англичане предприняли новый налет. На этот раз силами 10 «Бленхеймов» немецкого побережья в сложных метеоусловиях достигли только две машины. Одну из них в 14.02 и сбил Карл Шумахер, вторую записали на свой счет немецкие зенитчики.

Последствия битвы в небе над Немецкой бухтой и вы лета 27 декабря оказались еще более значимы, чем непосредственные потери. Англичане полностью прекратили массированные дневные налеты и в дальнейшем применяли свои бомбардировщики только под покровом темноты.

Для Шумахера и вверенных ему частей настала пора относительного бездействия и отдыха. На протяжении пяти последующих месяцев вся их добыча составила 11 английских самолетов, два из которых были на счету Bf-110.

В феврале 1940 г. отличились Курт Опольски и Херберт Куцша, сбившие соответственно 16-го числа «Бленхейм» и 24-го – «Локхид Хадсон»[40]. 27 февраля обер-лейтенант Герхард Йагни сбил третьего англичанина, снова «Бленхейм». Это был первый самолет, заваленный летчиками из «палубной» II.(J)/Tr.Gr.186 на Западном фронте. Ровно месяц спустя отличился лейтенант Хайнц Демес из 4-й эскадрильи JG77, сбивший также «Бленхейм» у острова Зильт. Следующая победа была одержана 1 апреля 1940 г. Дитрихом Бёзлером из штабного звена II./JG77. В районе острова Амрун он отправил на дно Северного моря очередной «Бленхейм».

В ночь на 26 апреля Германом Фёрстером из IV.(N)/ JG2[41] был сбит «Хемпден», устанавливавший мины у острова Зильт. Это было знаковое событие в истории люфтваффе, поскольку была одержана первая ночная воздушная победа над английским бомбардировщиком.

Начало мая ознаменовалось победами отдельной «палубной» авиагруппы II.(J)/Tr.Gr.186. 5 мая отличились унтер-офицеры Рейнхольд Шмецер и Херберт Кайзер, сбившие пару «Бленхеймов». На следующий день первые победы на свои счета записали и лейтенанты Питер Эммерих и Вильгельм Шоппер, сбившие соответственно «Веллингтон» и «Бленхейм»[42].

Это были последние победы летчиков II.(J)/Tr.Gr.186 над Северным морем. Спустя несколько дней они на время оставили оборону побережья Германии и приняли участие во вторжении в Голландию – первой фазе Французской кампании.

Глава 4. Нестранная война

Над углом трех государств

В отличие от побережья Германии действия авиации противников вдоль франко-немецкой сухопутной границы не выливались в ожесточенные воздушные баталии. Однако активность авиации в этом районе была неизмеримо выше, чем активность наземных родов войск.

Обе стороны старались оградить свое воздушное пространство. И если сначала истребители перехватывали одиночные разведывательные самолеты, то к концу этого периода истребителям пришлось иметь дело с крупными отрядами бомбардировщиков.

В отличие соединения Шумахера, прикрывающего Германию с севера фактически разрозненными подразделениями, истребительные части вдоль так называемого Западного вала стремительно набирали численность, получая одно пополнение за другим. На Западный фронт направили не только большую часть групп, завершивших участие в Польской кампании, но и несколько внутренних воздушных флотов, после того как стало очевидно, что союзники не собираются бомбить объекты в глубоком тылу Германии. Кроме того, полным ходом шло формирование новых авиачастей, которые должны были войти в состав тех истребительных эскадр, которые пока имели только по одной-две группы.

Первые несколько дней после объявления войны союзники не проявляли никаких признаков активности. Одна из первых воздушных стычек произошла лишь 8 сентября, около 7.00, когда «Шварм» (звено из 4 истребителей) Bf-109E из I./JG53 во главе с обер-лейтенантом Вернером Мёльдерсом в районе Ландау – Саарге мунд, северо-западнее Карлсруэ, перехватило шесть французских истребителей «Куртисс» H.75А «Хок» из GC II/4[43], сопровождавших самолет-разведчик. В ходе непродолжительного боя французские летчики сержант-шеф Касенобль и адъютант Вилле заявили о двух победах, но немецкая сторона подтвердила потерю лишь одного самолета, причем самого Мёльдерса!

В том скоротечном бою его «Мессершмитт» получил серьезное повреждение двигателя. Во время вынужденной посадки поблизости от деревни Вольферсвайль лучший немецкий ас испанской войны получил легкое ранение, поскольку его самолет на рыхлом грунте скапотировал. К месту посадки прибежали три местных крестьянина с расположенной невдалеке фермы, которые попытались перевернуть самолет, но не смогли этого сделать. И только после прибытия солдат-зенитчиков Мёльдерса удалось вытащить из кабины. Он получил довольно сильный ушиб позвоночника и затем был вынужден провести несколько дней лежа.

Вечером того же дня «Ротте» (пара самолетов) Bf-109D из 11./JG72[44] патрулировало воздушное пространство в районе Рейна. В ходе полета немецкие пилоты обнаружили французский разведывательный ANF «Муро-115», целью которого, очевидно, был мост у Келя. Немцы немедленно атаковали разведчика, и со второго захода очередь, пущенная лейтенантом Паулем Гутбродом, привела к тому, что француз взорвался в воздухе.

На следующий день «Хоки» из GC II/4 снова встретились с мессерами. Во второй половине дня французские истребители сопровождали разведчик «Муро-115» из GAO 1/520. На этот раз ни одна из сторон не заявила о победах. Аналогичный инцидент произошел и 11 сентября.

Позицию немецкой зенитной артиллерии около Энс-хейма французы начали атаковать сразу же после объявления войны, как артиллерией, так и с воздуха. Но без ощутимого результата. 9 сентября три французских бомбардировщика МВ-200 из GB II/31 предприняли очередную попытку уничтожить позицию немецких зениток. Как только они пересекли границу, они были сразу обнаружены парой патрульных мессеров из отдельной авиагруппы JG152. Гауптман Карл Хайнц Лизман и обер-лейтенант фон Ботхмер около Беквайля вместе сбили один из МВ-200, причем командира одной из эскадрилий полка GB II/31 Андре Энсле. Весь экипаж из пяти человек успешно спрыгнул с парашютами, но попал в плен.

Другой МВ-200, командира GB II/31 Эжена Делозанна, был также перехвачен немецкими летчиками и разбился на Рорбахских холмах, упав на одну из ферм. Вполне возможно, что и он стал жертвой пары Лизмана и фон Ботхмера. Однако, по некоторым данным, его мог сбить лейтенант Вильгельм Хоффман из 3-й эскадрильи JG53 или обер-лейтенант Фридрих Карл Рхинов из 4./ZG76 (JGr.176). Хоффман и Рхинов доложили о воздушной победе над MB-200 примерно в одно время и примерно в одном районе.

Все пять членов французского экипажа погибли, кроме того, под обломками их машины погиб 9-летний фермерский мальчик. Французские летчики были похоронены с воинскими почестями на близлежащем сельском кладбище.

9 сентября обер-фельдфебель Вальтер Гриммлинг из 1-й эскадрильи JG53 открыл сезон охоты на французские разведчики-бомбардировщики типа «Авион Марсель Блох» MB-131[45], сбив около полудня северо-восточнее Саарбрюккена один них. Пара Bf-109E из 1./JG53 в составе: ведущий – унтер-офицер Генрих Бецнер, ведомый – обер-фельдфебель Вальтер Гриммлинг – взлетела с аэродрома в Висбадене около 11.00. Их заданием было патрулирование сектора Трир – район Пирмазенц. Пара на высоте 6100 м уже находилась северо-восточнее Саарбрюккена, как вдруг летчики заметили одинокий двухмоторный самолет. Противник их тоже обнаружил и сразу со снижением стал уходить вправо к своей границе. Мессеры быстро догнали его, и Гриммлинг с близкой дистанции открыл по нему огонь[46]. На MB-131 вспыхнул правый двигатель, и он, оставляя дымный шлейф, продолжая снижение, пересек границу.

Мессеры, имея приказ не пересекать французскую границу, прекратили преследование своей жертвы, которую, к слову сказать, Гриммлинг опознал как британский «Бленхейм», и потеряли его из виду. Подтверждение этой воздушной победы впоследствии было получено от немецких наземных войск, расположенных в том месте.

Следующий день ознаменовался четырьмя победами летчиков I./JG53. Причем их жертвами во всех случаях стали разведчики «Муро-115». Французы настойчиво интересовались районом Саарбрюккена. Сначала отличится ветеран боев в Испании, командир 2-й эскадрильи обер-лейтенант Рольф Пингель[47], а затем под вечер в течение 3 минут летчики из 1-й эскадрильи сбили еще 3 французских разведчика. Победы записали на свой счет Генрих Бецнер, Вальтер Гриммлинг[48] и Герг Клаус.

Затем снова последовал недельный перерыв в разгоравшейся битве в небе Западной Европы. 16 сентября лейтенант Хартман Грассер из 3./JGr.152 расстрелял французский аэростат, а на следующий день около Мерсбаха отличился обер-лейтенант Винфред Бальфанц из штабного звена I./JG53[49], заявивший о победе над разведчиком MB-131 из GR I/22[50]. Из трех членов французского экипажа в живых остался только один.

Следует заметить, что не из всех воздушных боев немецкие летчики выходили победителями. Так, 19 сентября после схватки в небе с двумя французскими самолетами разбился у местечка Гехленберг Bf-109. Летчик погиб. По всей видимости, им был унтер-офицер Гюнтер Дилль из 3./JG53, погибший в тот день примерно в 11.15. Днем ранее из-за боевых повреждений сел на аварийную посадку около деревни Лаутерекен другой Bf-109 из той же I./JG53, но в тот раз обошлось без жертв.

Читатель, видимо, обратил внимание, что все приведенные выше эпизоды происходили в одном районе – от южной оконечности герцогства Люксембург вдоль Саара до Карлсруэ. В этом районе проходила северная часть франко-германской границы, ограниченная с севера Люксембургом. Этот район немцы называют Драйлендерек (угол трех государств). Еще дальше к северу враждующие стороны разделялись нейтральной Голландией. Поэтому участок южнее «угла» был самым коротким маршрутом для разведывательных самолетов союзников. Однако пилоты из JG53 надежно перекрыли этот воздушный коридор, и многие разведывательные полеты союзников заканчивались на границе. Лишь немногие самолеты союзников просачивались через их кордон, поэтому истребители из 2-го воздушного флота, находившиеся вокруг Кельна, скучали без дела до мая 1940 г.

20 сентября лучший ас легиона «Кондор» – Вернер Мёльдерс, залечив ранения, получил шанс взять реванш у французских «Хоков», и он его не упустил. Одна из двух таких машин, потерянных французами в тот день, была на его счету.

Из рапорта Мёльдерса: «Я взлетел со своим звеном в 14.27 на перехват шестерки вражеских монопланов, обнаруженных к югу от Трира. Поскольку звено пересекло Саар около Мерзига на высоте 4500 м, 6 самолетов были замечены южнее Конца на высоте 5000 м. По широкой дуге на север я поднялся выше противника и неожиданно атаковал последнюю машину. Я открыл огонь приблизительно с 50 м, после чего «Куртис» стал рыскать хвостом. Затем последовал взрыв, и полетели куски конструкции. Я потерял его из виду, так как спикировал для выхода из-под возможной атаки других самолетов противника, которые приблизились к месту боя»[51].

Успех Мёльдерса был подтвержден всеми летчиками его звена, которые в своих рапортах указали, что французский летчик выпрыгнул с парашютом, а его «Хок» разбился западнее Мерзига[52].

Второго «Хока» сбил Гюнтер Фреунд через 10 минут после Мёльдерса. Немцы также понесли потери. Из этого вылета не вернулся самолет Мартина Винклера из 3-й эскадрильи JG53, совершивший аварийную посадку в 15.00 южнее Юберхеррна, в 600 м от немецких и 1000 м от французских позиций. Тяжело раненного летчика вытащили с ничейной полосы немецкие пехотинцы из 7./IR 107 и передали в госпиталь, где он скончался четыре дня спустя. Вполне возможно, что Винклер стал жертвой «Хока» S/C Леграна из GC II/5, с которыми и вели бой летчики Мёльдерса.

События того столкновения разворачивались следующим образом. Практически одновременно и с одинаковыми заданиями с обеих сторон границы в воздух поднялись 6 «Хоков» из GC II/5, сопровождавшие разведчика «Муро-117», и одиночный Bf-109E из I./JG53, эскортирующий тактический разведчик Hs-126A. При встрече противников на встречных курсах боевого контакта не произошло, но немецкий истребитель сопровождения вызвал подмогу (звено Мёльдерса) и навел их на цель. Несмотря на потерю двух своих истребителей, французы не подпустили немцев к своему разведчику.

Однако первую в тот день победу I./JG53 принес фельдфебель Игнац Прештеле из 2-й эскадрильи, продырявивший разведывательный аэростат в 7.45. Аналогичного успеха спустя 2 часа добился командир 6./JG53 обер-лейтенант Хеанц Бретнюц. Еще через пару часов очередную в тот день победу для I./JG53 принес Виллибальд Хайн из 3-й эскадрильи, отправивший вниз французский истребитель «Моран» MS.406, который все же смог перетянуть через границу.

20 сентября экспедиционный корпус RAF также понес потери от действий мессеров. Примерно в 10.00 три легких бомбардировщика «Бэттл» из 88-й Sqdn. RAF взлетели с французского аэродрома Мюрмело для разведки линии фронта. Около полудня западнее Саарбрюккена они были атакованы тремя Bf-109D из штабного звена JGr.152 и Дитрих фон Ботхмер с Вильгельмом Лизманом сбили два английских разведчика. Однако бортстрелок третьего «Бэттла» флаинг-офицер Л.Х. Бейкер после возвращения заявил, что подбил один из Bf-109, правда, немецкая сторона это не подтвердила.

Имеются данные, что в тот день еще одержали победы лейтенанты Хайнц Рихерт и Курт Лидке из 5-й эскадрильи JG53, сбившие по «Бленхейму», но каких-либо подробностей этого загадочного боя найти не удалось, тем более что эти победы были одержаны над французской территорией.

21 сентября «Потэ-390» из GAO 505 и «Муро-115» из GAO 507 под вечер в сопровождении девяти «Моранов» из GC I/3 вылетели на разведку в район Сааргемюнда. Вскоре группа французских самолетов была обнаружена тремя Bf-109E из Stab I./JG53 и сразу же атакована. В этой неожиданной атаке гауптман Эрих Микс, ветеран Первой мировой войны, сбил «Моран» sous-lieutenant Мариуса Блейзе, который выпрыгнул с парашютом, но неудачно – парашют сгорел. Один из разведчиков – «Потэ-390» получил сильные повреждения, но все же смог дотянуть до линии фронта и сесть на вынужденную. Позднее он был отремонтирован и возвращен в строй.

На следующий день имел место похожий воздушный бой в районе Цвайбрюккена между «Моранами» из GC III/2 и звеном Bf-109 из 6./JG53, сопровождавшим разведчик Do-17P из 3.(F)/22. Сержант Морис Роми смог подобраться к немецкому двухмоторному самолету и подбить его. «Дорнье» попытался совершить аварийную посадку, но неудачно – два члена экипажа погибли, один получил ранения. Один мессер, который загорелся и вышел из боя, почему-то не был заявлен французами как победа. Между тем это была первая боевая потеря 6-й эскадрильи JG53. Во время этого боя сержант Дуклос по ошибке совершил вынужденную посадку на немецкой территории и был взят в плен. Несколько позднее его «Моран» был уничтожен французской артиллерией.

24 сентября шесть «Хоков» из GC II/4 примерно в 14.30 взлетели для сопровождения разведчика «Потэ-637» из GR II/52 в район Хорнбах-Эппенбрюн. Около 15.30, спустя полчаса с момента вылета на патрулирование, пара Bf-109D из JGr.152 восточнее Хорнбаха обнаружила французский самолет-разведчик и его сопровождение. С ходу завязывается ожесточенный воздушный бой. Адъютант Дардане сбивает мессер, который падает у Пирамзенса. Тяжелораненый обер-лейтенант Бёрт у самой земли все же выравнивает свою машину и садится на вынужденную, но попадает в плен к французам.

В этот момент к району боя подходит звено Bf-109E из I./JG53 и вступает в бой. Адъютант Камиль Плюбо сбивает один из мессеров и садится вместе с коллегой адъютантом Тессерю на хвост двум другим немецким истребителям. Бой распадается на пары. Вскоре из свалки вываливаются два Bf-109 и идут на вынужденную посадку. Один садится около Вайлербаха, другой у Бингена. За миг до этого из горящего «Хока» выпрыгивает с парашютом сержант Де Ла Шаппелле. Он стал жертвой Хартмана Грассера, который, в свою очередь, попав под атаку пары Плюбо – Тессерю, вынужден был приземлиться у Бингена. Обер-лейтенант Вернер Шноор и лейтенант Курт Розенкранц повреждают «Хоки» адъютанта Дардане и лейтенанта Дюппере, которые все же смогли вернуться на свой аэродром. Что касается объекта их защиты, то «Потэ» лейтенанта Лиссье, умело маневрируя, скрылся в облачности и благополучно вернулся на свой аэродром в окрестностях Нанси.

Кроме Шнура и Розенкранца, дважды в тот день воздушные победы на свои счета записали и другие летчики JG53: унтер-офицер Альбрехт Баун, фельдфебель Вальтер Жиковски и лейтенант Вальтер Рупп.

Когда началась Вторая мировая война, I./JG51 базировалась в Ойтингене и подчинялась Люфтгау VII, но с прямым подчинением Stab/JG52. Три недели спустя, 23 сентября, группа была передислоцирована в Шпайер для прикрытия юго-западной части французской границы. Уже на второй день после своего переезда группа имела боевой контакт с противником. Французскому разведчику «Потэ-637» из GR II/52, как и накануне, было приказано осуществить аэрофотосъемку германских позиций в районе Вейсенбурга. Его непосредственный эскорт осуществляли три «Хока» из GC II/4, а еще шесть «Куртисов» прикрывали весь этот отряд сверху. Когда французские самолеты были обнаружены немецкими постами воздушного наблюдения, то для их перехвата была поднята шестерка Bf-109E из I./JG51. Обнаружив французский разведчик и его эскорт, немецкие летчики остались не замеченными верхней группой их прикрытия. Первым пошел в атаку командир 1-й эскадрильи гауптман Дуглас Питцайрн. В 12.07 его пули достигли своей цели, и один из истребителей противника задымил и направился на запад. Вскоре воздушный бой разбился на отдельные дуэли летчиков. В 12.30 унтер-офицер Хайнц Бар сбил еще один французский истребитель. В свою очередь, французский летчик Пьер Верри по возвращении на базу заявил об одной воздушной победе и об одной вероятной, однако немецкие истребители вернулись на свой аэродром в полном составе. Между тем на машинах Карла Шмида и Йозефа Оглодека во время послеполетного осмотра были обнаружены легкие, менее 10 %, повреждения. По всей видимости, Пьер Верри принял желаемое за действительное. 27 сентября Питцайрн и Бар за свои первые успехи были награждены Железными крестами 2-го класса.

Однако этот боевой эпизод на этом не закончился. Верхнее прикрытие французского разведчика вскоре было перехвачено «Мессершмиттами» из 6-й эскадрильи JG53 и усилиями Эдуарда Шредера, Вальтера Жиковски и Хайнца Бретнюца французы потеряли три «Хока». На оставшиеся «Куртисы» напали Bf-109D из 2./JGr.102, и обер-лейтенант Эрих Грот сбил еще одного француза. И наконец, в 15.50 был сбит и сам виновник столкновений, описанных выше, – самолет-разведчик из GR II/52. Победу над ним записал на свой счет гауптман Лотар фон Янсон из I./JG53.

Следующий день для I./JG51 стал не таким удачным, как их первый на Западном фронте. Унтер-офицер Георг Пафензингер на Bf-109E-1 (W.Nr. 3326, красная 9+[53]) в сложных метеоусловиях потерял ориентировку и совершил вынужденную посадку, как оказалось, на французской стороне линии фронта и попал в плен.

27 сентября центром воздушных боев стал французский городишко Битш. Сначала на тройку английских «Бэттлов» напали по ошибке три французских «Хока», к счастью, обошлось без жертв. Как только ошибка была осознана, в небе появилось звено Bf-109 из JGr.152. Обер-ефрейтор Йозеф Шерм подбил одного из «Бэттлов», который все же смог совершить аварийную посадку, но и сам попал под огонь другого англичанина. В отличие от своей жертвы ему не повезло. Он разбился около фермы Киршхаймер-Хоф в окрестностях Брейтфюрта. В тот же день лейтенант Карл Вильгельм Хаймбц из 1-й эскадрильи JG53 в районе Форбаш (Франция) сбил разведчик типа «Потэ-63».

28 сентября рутинные полеты по защите промышленного региона и западной границы Германии для эскадры JG26 закончились. В этот день она одержала свою первую воздушную победу и понесла первую боевую потерю. Пара мессеров из 2-й эскадрильи во главе с лейтенантом Йозефом Бюршгенсом получила приказ сопроводить разведчик Hs-126 из 1.(H)/12 над Сааром, то есть южнее, чем находилась зона ответственности подразделения. Перед самым возвращением на обратный курс Бюршгенс заметил прямо под ним 11 французских «Хоков» из GC II/5. Для того чтобы дать «Хеншелю» возможность уйти, Бюршгенс атаковал истребители, сковав тех боем. «Хок» сержанта Хеме, дымя, вышел из боя и разбился около Тюнсдорфа, однако эта победа Бюршгенса не нашла подтверждения, поскольку его ведомый потерял визуальный контакт со своим ведущим. Оставшись без прикрытия хвоста своего Bf-109E-1 (красная 5), Бюршгенс вскоре сам был подбит и сел на вынужденную в районе Метлах – Мерзиг. Среди других немецких летчиков, воевавших на Bf-109, в тот день отличились Клаус Фабер из 3./JG1 и Рихард Фогель из 4./JG53.

30 сентября стал одним из самых насыщенных боевыми столкновениями днем, причем для немцев он сложился весьма позитивно. Первый воздушный бой произошел в окрестностях Саарбрюккена в полдень. Для выполнения воздушной разведки района Меца взлетели 6 «Бэттлов» из 150-й Sqdn., при этом один из них из-за технических проблем сразу же вернулся на базу в Экюри-сюр-Коль. Над Саарбрюккеном на высоте 7000 м анг личане были пе рехвачены Bf-109E из 2-й эскадрильи JG53 и вся пятерка была сбита в полном составе. Отличились Рольф Пингель, Игнац Прештеле, Франц Кайзер, Ханс Корнац и Йозеф Вюрмхеллер. При этом последний сбил «Бэттл», пилотируемый ведущим группы сквадрен-лидером Макдональдом, уже над французской границей. Раненый Макдональд смог дотянуть до аэродрома в Экюри-сюр-Коль, но на посадке одно из колес шасси взорвалось, машина скапотировала и загорелась. Самолет Джона Р. Сандерса врезался в землю недалеко от кладбища в Дюдвейлере, расположенного между холмами юго-западнее города. Другой англичанин Джи Джей Спрингетт, выпрыгнувший с парашютом, приземлился на крышу дома на Шахтштрассе в Дюдвейлере, но получил ранения от соприкосновения с электролинией и был пленен. Еще один британский летчик был найден мертвым с нераскрывшимся парашютом в районе Зуль бах-Наувейллера.

Примерно в то же время над Энсхаймом патруль из II./JG53 перехватил «Потэ-637» из GR II/52, шедший под прикрытием семи истребителей MS.406C1 из GC I/3 и GC II/3. Несмотря на равенство сил, немцы сразу сбили разведчик. Отличился гауптман Гюнтер фон Мальтзан из штабного звена.

Несколько часов спустя произошла похожая воздушная стычка. «Потэ» из GR II/52 в сопровождении семи «Моранов» из GC I/3 и GC III/3 были атакованы несколькими мессерами из 3-й эскадрильи JG53. Горящий разведчик ушел на французскую территорию, один «Моран», обстрелянный Виллибальдом Хайном, вынужденно сел в районе Бишмихайма, а сам Хайн, получивший смертельное ранение в голову, разбился недалеко от места посадки француза.

Спустя 15 минут в районе Бюдингена разгорелся еще один воздушный бой между мессерами и «Моранами», в котором отличился обер-лейтенант Вольфганг Липперт. Почти ровно через год он будет награжден Рыцарским крестом. Еще один французский истребитель сбил его ведомый фельдфебель Эрих Кухльман.

Под вечер произошло еще одно боевое столкновение, на этот раз в районе Мерцига и между мессерами из I./JG53 и «Хоками» из GC III/3. Немцы потеряли три машины и двух летчиков: лейтенантов Карла Вильгельма Хаймбса из штабного звена и Вильгельма Хоффмана из 3-й эскадрильи. Унтер-офицер Фриц Уль выпрыгнул из своего подбитого самолета с парашютом. В свою очередь, французы потеряли два истребителя, победы над ними были записаны на погибшего Хаймбса и фельдфебеля Карла Куля.

Около 17.00, возвращаясь с патрулирования над зоной Альтенштадт – Шебенхардт, восьмерка мессеров из II./JG53 напоролась на 12 «Хоков» из GC II/4, сопровождавших пару «Муро». В скоротечном бою были подбиты один французский разведчик и истребитель. Победы записали на свой счет обер-лейтенант Рудольф Гой и унтер-офицер Йоахим Хинкелдей. Но не обошлось без потерь и у немцев, получивший пробоины Bf-109Е Шульц-Бланка был вынужден приземлиться в районе Карлсруэ.

На Западном фронте без перемен

В октябре 1939 г. на фронте образовалась своеобразная пауза, вызванная как погодой, так и желанием обеих сторон восстановить и перегруппировать силы. В это время в люфтваффе проходило формирование сразу нескольких новых истребительных групп, а часть уже существовавших рокировали со спокойных участков фронта на самый горячий сектор – от южной точки Люксембурга вдоль Саара до Карлсруэ.

Участок южнее «угла» был самым коротким путем для разведывательных самолетов союзников, целью которых чаще всего был Рур.

Вскоре после полудня 6 октября экипаж одного из первых экземпляров новейшего французского двухмоторного бомбардировщика LeO-451 из GB I/31, размещенной в Конантрэ, получил приказ о выполнении воздушной разведки системы ПВО южных районов Рура.

Самолет (Liore et Olivier, сокр. LeO), принятый на вооружение незадолго до начала войны, был типичным представителем такого рода машин, созданных в это время в разных странах. Он имел размах крыльев 22 м и длину 17 м, мог летать со скоростью 420 км/ч и нести 1500 кг бомб. Вооружение бомбардировщика состояло из двух пулеметов и одной 20-мм пушки, находившейся в выдвижной башне наверху фюзеляжа.

Так уж совпало, но незадолго до этого I./JG52 была передислоцирована под Бонн-Хангелар. Именно по причине появления таких гостей в группе на боевом дежурстве в готовности № 1 постоянно держали звено мессеров. Как только стали поступать доклады от наземных пунктов воздушного наблюдения об обнаружении нарушителя, в воздух были подняты два звена истребителей для обнаружения и перехвата самолета-нарушителя. Одним из восьми летчиков был лейтенант Ханс Бертель, член довоенной немецкой пилотажной группы, а теперь ведомый командира 2-й эскадрильи обер-лейтенанта Вольфганга Эвальда вспоминал: «Я, как считали в эскадрилье, был самым зорким. Мы уже летели некоторое время, когда я, задолго до моих товарищей, заметил вдалеке крошечную точку самолета и, естественно, с такого расстояния я не мог его идентифицировать как французский бомбардировщик LeO-451. По радио я доложил о своем наблюдении, но многие со скептицизмом, как я узнал позднее, отнеслись к моему рапорту.

Все мы, как я и мои товарищи, так и противник, летели между двух слоев облаков. Француз также обнаружил нас и, как только я направился к нему, он опустил нос и начал круто пикировать, пытаясь скрыться в нижнем слое облаков. Я направился за ним, понимая, что лететь придется вслепую и что моя красная 1 не была оснащена соответствующим оборудованием.

К счастью, слепой полет не должен был быть долгим. Когда я вырвался из облака и снова оказался в нормальных условиях, я был очень удивлен, обнаружив француза почти прямо передо мной, точнее, немного в стороне от меня. Мы были самое большее в 100 м над землей.

Вражеский задний стрелок заметил меня сразу и быстро открыл огонь. К счастью, он не попал в меня – я говорю к счастью, потому что при всем волнении, – в конце концов, это была моя первая встреча с врагом, не говоря уж о том, что по мне впервые стреляли, – я отчаянно дергал и тянул куда-то необходимые для начала стрельбы кнопки и переключатели в кабине, чтобы открыть предохранительные защелки и привести в готовность мое оружие. В процессе моих судорожных движений я даже включил освещение и фары. Они оставались в том же положении до моей посадки, что вызвало обычную иронию моих товарищей, о которой они не забывали еще долгое время после этого случая.

В действительности это заняло несколько секунд, пока мое оружие не было приведено в боевое положение, но в тот момент это казалось вечностью. Моя первая очередь поразила один из двигателей француза, который немедленно загорелся. Пилот LeO быстро выпустил шасси – несколько необычное и опасное решение для выполнения аварийной посадки. В этом случае это было особенно опасно для меня! Шасси от сильного удара о землю тут же развалилось. Его обломки полетели в воздух, едва не задев мою красную 1 – я на большой скорости пересек линию движения француза. Что произошло бы, если бы колесо, которое пролетело рядом с кабиной, попало бы в меня? Даже если бы это только привело к небольшой вмятине, то мне все равно пришлось бы еще долго выслушивать неизбежные шутки моих товарищей.

Как затем выяснилось, в то время, случайно, майор Готхард Хандрик, в прошлом олимпийский чемпион 1936 г. в Берлине по современному пятиборью, а сейчас летчик-истребитель (в настоящее время командир группы I./JG26, базирующейся в Бонне-Одендорфе), находился в Вашендорфе (в 28 км юго-западнее Бонна). Встревоженный громким шумом двигателей, он наблюдал за боем с земли. Он-то позднее и подтвердил официально мою победу или, по крайней мере, описал весь бой, включая аварийную посадку LeO моему командиру[54].

Я в течение некоторого времени покружил над горящей французской машиной. Затем мое наблюдение было резко прервано радиосообщением. Пункт воздушного наблюдения сообщал о присутствии нескольких английских истребителей над холмами в Эйфеле. Воспылавшие духом преследования, мы развернулись в нужном направлении, чтобы выйти на англичан. Прибыв в нужное место, мы не обнаружили и следа от противника. Покрутившись еще некоторое время в поисках, мы вскоре возвратились в Хангелар»[55].

Через неделю после победы Бертеля над LeO лейтенант Курт Кирхнер принес вторую и, как оказалось, последнюю воздушную победу I./JG52 в «сидячей войне». Его жертвой стала также одиночная машина противника, на этот раз английский «Бленхейм» Mk. IV из 114-го Sqdn., вылетевший на дальнюю разведку.

13 сентября на базе 1./JG71 и 11./JG72 в Беблингене под командованием гауптмана Ханса Гюнтера Корнацки[56] была официально сформирована II./JG52, и к концу первой недели октября группа была полностью оснащена Bf-109E, а уже 27 октября вновь созданная группа вместе со штабом эскадры была переброшена под Мангейм на бывший довоенный международный аэропорт, а теперь военную авиабазу.

В октябре была сформирована новая группа – III./ JG53, во главе которой встал уже совсем оправившийся после ранения Вернер Мёльдерс. В конце месяца погода улучшилась, аэродромы подсохли и воздушная активность противоборствующих сторон возросла.

30 октября тройка «Бленхеймов I» из 18-й Sqdn. RAF отправилась на разведку с аэродрома в Меце. Сначала «Бленхеймы» перехватило звено из 5-й эскадрильи JG53, патрулировавшее район восточнее Трира, и победу на свой счет записал унтер-офицер Йоахим Хинкелдей. Затем к месту боя подошли штабное звено III./JG53 и самолеты из 9-й эскадрильи. Вскоре первую победу новой группы и вторую личную победу в войне одержал Мёльдерс: «Я заметил деятельность зенитной артиллерии около Трира. Я подкрался примерно на 50 м к вражеской машине и мог вполне ясно различить опознавательные британские круги. Я открыл огонь почти в упор. От заднего стрелка не было никакого ответного огня, левый двигатель скрылся в густом облаке белого дыма, который быстро стал черным. Я летел рядом и видел, как самолет полностью охватил огонь. Я заметил парашют, кажется, он тоже горел. «Бленхейм» разбился близ Клюзерата-на-Мозеле»[57].

Третий разведчик ушел от перехватчиков и добрался до Оснабрюка, где был сбит уже парой Bf-109 из I./JG21. Эта группа всего три недели назад была передислоцирована из Польши и за это время уже успела сменить Bf-109D на более новые Bf-109E. Победу записал на свой счет лейтенант Хайнц Ланге, будущий командир JG51 и кавалер Рыцарского креста.

Интересно, что англичане подтвердили потерю 30 октября лишь двух «Бленхеймов» из 18-й Sqdn. над Триром! Это были машины L1415 и L6694. Третьим потерянным (не уничтоженным) в тот день самолетом была машина L1246 из 57-й Sqdn. С большой долей вероятности можно утверждать, что именно ее и подбил Ланге. «Бленхейм» дотянул до Орли и сел там на брюхо. Экипаж не пострадал.

В конце октября, а точнее, 26-го числа I./JG51 была переведена в Мангейм-Зандхофен для прикрытия Пфальца и Саара. В это же время в Мюнстер-Хандорфе началось формирование нового подразделения – Stab/JG51. Его командиром и соответственно всей 51-й эс кадры был назначен оберст-лейтенант Тео Остеркамп – ас Первой мировой войны. Практически одновременно со штабом в Фюрстенфельдбрюкке шло формирование и II./JG51. Первоначально группа имела всего 6 Bf-109D-1, но затем к концу месяца получила штатное количество Bf-109D-1 и Bf-109E-1/E-3. 28 октября она была передислоцирована в Эйтинген около Тюбингена.

После успешного завершения Польской кампании все больше подразделений люфтваффе переводилось на Западный фронт, что привело к увеличению воздушной активности над границей. Более регулярные разведывательные и патрульные полеты все чаще и чаще приводили к контактам с вражескими самолетами. Союзники в ноябре 1939 г. также увеличивали свою воздушную группировку. В числе прочих частей во Францию перебросили 607-ю и 615-ю Sqdn., вооруженные бипланами «Гладиатор».

«Они что, собираются меня сбить?»

В первый день ноября погода снова резко ухудшилась, в результате чего был разбит один Bf-109E-1 из 7./JG53, еще три повреждены (все из 7-й и 9-й эскадрилий). В тот же день из-за потери управления был поврежден и Bf-109E-1 из 2./JG52.

2 ноября из Польши на Западный фронт перевели еще одну авиагруппу – I./JG76, сначала группа действовала из Вены, а затем из Франкфурта-на-Майне.

К концу недели, 5 ноября, погода стала улучшаться, чем воспользовались союзники, отправив в Рур свой высотный разведчик «Потэ-637» из GR II/33, но в 15.15 западнее Лосхайма он был перехвачен и сбит обер-лейтенантом Хансом Карлом Майером из 1-й эскадрильи JG53. Самолет врезался в землю юго-восточнее Саррбурга.

На следующий день воздушные бои начались с самого утра. Сначала Эдуард Козловски из 9./JG53 над Мерзигом перехватил и сбил «Муро-117» из GAO 1/506. Примерно через полчаса над германо-бельгийской границей Франк Вернер Ротт из 3-й эскадрильи сбил другой разведчик – «Бленхейм» из 57-й Sqdn. Спустя пару часов отличился уже Якоб Штолль из 9-й, сбивший очередной «Муро» из GAO 2/506. Но все это были не главные события того дня.

6 ноября на Западном фронте произошло самое крупное воздушное сражение из всех, что происходили до сих пор. Этот бой дорого обошелся люфтваффе. Хорошо известный нам гауптман Йоханнес Гентцен поднялся с аэродрома в Лахен-Шпайердорфе во главе 27 Bf-109D-1 из так же хорошо известной отдельной авиагруппы JGr.102 и повел их патрулировать воздушное пространство над Сааром. Там они обнаружили сразу девять французских «Хоков» из GC II/5, сопровождавших разведчик «Потэ-63.11» из GR II/22. Общего боя не получилось – сражение распалось на несколько индивидуальных поединков, в которых было сбито шесть мессеров. В числе погибших оказались два командира эскадрилий – обер-лейтенанты фон Роон и Келлнер-Штайнмец. Офицер связи группы лейтенант Войгт и фельдфебель Гиел попали в плен. Унтер-офицер Хеннингс получил ранения при вынужденной посадке. Еще один «Мессершмитт» совершил более удачную вынужденную посадку. Две немецкие машины, несмотря на сильные повреждения, все же достигли своего аэродрома. У французов все Н-75А вернулись на свою базу, при этом три из них с довольно серьезными повреждениями. Спустя несколько дней потерпевшую поражение JGr.102 отправили на давно ожидаемое перевооружение с Bf-109D на Bf-110. Таким образом, «Хоки» в ряде случаев оказались достойными противниками мессеру.

На следующий день после провала JGr.102, то есть 7 ноября, свою первую воздушную победу одержал будущий ас люфтваффе лейтенант Йоахим Мюнхеберг из III./JG26. В начале второй половины дня он сбил «Бленхейм» из 57-й Sqdn. над Леверкузеном. Спустя чуть более часа счет побед открыл и обер-лейтенант Вольф Дитрих Вильке, другой будущий ас, а в тот момент командир 7-й эскадрильи JG53, разделавшийся с «Потэ-63.11» из GR II/22 над Сааром.

Начав счет своим победам в один день, оба летчика и дальше имели почти одинаковую карьеру и судьбу. Оба получили мечи к дубовым листьям, сбили более ста самолетов (Мюнхеберг 135, Вильке 162), были назначены на должность командиров эскадр (Мюнхеберг в JG77, Вильке в JG3)… и оба погибли в боях. Мюнхеберг был сбит английскими «Спитфайрами» в Северной Африке 23 марта 1943 г., а Вильке – американскими «Мустангами» над рейхом ровно год спустя – 23 марта 1944 г.

Кроме Вильке пару «Потэ», но на этот раз 637 и из GR I/33, в тот день сбили фельдфебели Хайнц Рахлмайер и Франц Гавлик, а также лейтенант Якоб Штолль, все из 9-й эскадрильи JG53.

8 ноября уже II./JG52 заявила свои первые две победы. Сначала в первом часу дня обер-лейтенант Хайнц Шуман, командир 4-й эскадрильи, сбил французский воздушный шар в районе Карлсруэ. Примерно полтора часа спустя уже лейтенант Карл Фауст из 5-й после скоротечного воздушного боя около Битша сбил «Моран» из GC II/5. Аналогичных успехов в тот день добились и летчики JGr.102, причем это были последние их победы, одержанные на Bf-109. Отличились все тот же Йоханнес Гентцен, подбивший «Моран», и Эрих Грот – воздушный шар. Последний факт говорит о том, что в начале войны на Западе в условиях позиционных боев все еще в ходу были методы предыдущей, Первой мировой!

В середине ноября 1-ю эскадрилью JG52 перебросили назад из Бонн-Хангелара, где группа действовала в северном секторе в составе 2-го воздушного флота в кооперации с JG26 и JG77, в Лахен-Шпайердорф. Там l./JG52 в первый раз перешла под контроль своего родного штаба эскадры, размещавшегося в близлежащем Мангейме и подчинявшегося 3-му флоту, прикрывавшему южную часть франко-германской границы. В германской авиации сложная система подчинения и действия разных групп и эскадрилий, а в редких случаях даже экипажей, независимо друг от друга являлась обычной практикой.

21 ноября командиру I./JG52 гауптману с очень сложной фамилией Дитриху Графу фон Пфайль унд Кляйн-Эллгуту исполнилось 32 года, и по этому случаю в офицерской столовой был дан праздничный обед. Виновнику торжества от лица подчиненных был подарен на великолепном деревянном подносе небольшой набор стаканов в серебряных с гравировкой подстаканниках. Подарок тут же был наполнен ликером и применен по прямому назначению собравшимися, в том числе и Пфайлем. После нескольких тостов командир группы объявил, что должен выполнить патрульный вылет, и покинул помещение вместе со своим ведомым, адъютантом группы, лейтенантом Кристофом Геллером. Как оказалось, это было судьбоносное решение…

Направляясь на запад, пара мессеров была встречена полудюжиной французских «Хоков» из GC II/4. В первой же атаке машина Пфайля была сбита и пошла в огне вниз. Она врезалась в землю в районе Хинтервейденталя восточнее Пирмазенса. Командир хоть и сумел выпрыгнуть из горящей машины, но получил тяжелые ожоги[58], особенно лица. Геллер смог выйти из боя и почти дотянул до своей базы – совершил аварийную посадку в 10 км от Лахен-Шпайердорфа.

Для JG52, как для многих других подразделений, размещенных вдоль линии Зигфрида[59], ухудшение погоды означало резкое сокращение воздушной активности. Видимо, по этой причине преемник фон Пфайль унд Кляйн-Эллгута не назначался в течение трех месяцев, затем, наконец, командиру 2-й эскадрильи обер-лейтенанту Вольфгангу Эвальду было приказано взять командование группой на себя.

21 ноября неудачной была встреча с «Хоками», правда на этот раз из GC II/5, и у звена из 9./JG53, хотя все Bf-109 и вернулись на свой аэродром, ни одной победы одержано ими не было. Все немецкие самолеты имели боевые повреждения и выглядели как решето.

Следующий день также нельзя занести в актив боевой деятельности подразделений, оснащенных Bf-109. В тот день JG52 понесла первую небоевую потерю. 2-я эскад рилья выполняла обычный патрульный полет, как вдруг Вf-109Е-1 (W.Nr. 3372, красная 4+[60]) Ханса Йоахима Хеллвига вошел в крутое пике. Летчик выпрыгнул с парашютом, но ударился о киль и погиб. Самолет же врезался в землю юго-восточнее Хаттена, то есть на французской территории. Комиссия, впоследствии расследовавшая этот инцидент, сделала вывод, что виной аварии стало нарушение в работе системы питания двигателя.

Бывали и более курьезные случаи. 22 ноября обер-фельдфебель Херфрид Клоймюллер из 2-й эскадрильи JG51, вылетевший на патрулирование на своем Bf-109E-1 (W.Nr. 1215; красная 14+), потерял ориентировку в тумане и по ошибке приземлился в Страсбурге, где и был мирно взят в плен французами. Этот самолет 28 ноября перегнал в Туль командир GC II/4 Cmdt. Константин Розанофф, до войны служивший в Виллакоубле, испытательном центре французских ВВС летчиком-испытателем. Впрочем, истребитель продолжил свою неудачную «карьеру». Во время захода на посадку он столкнулся с сопровождавшим его «Хоком», который отрубил ему хвостовое оперение. Розанофф сумел выпрыгнуть с парашютом, но мессер был разбит.

В тот день это был не единственный Bf-109, попавший в руки к французам в более-менее приличном состоянии. Так, Bf-109E-3 (W.Nr. 1304; 1+) фельдфебеля Карла Хара из 1-й эскадрильи JG76 был сбит в бою летчиками из GC I/3 над районом между Хорнсбургом и Битшем. Хар совершил вынужденную посадку в Гоерсдорфе северо-восточнее Войрта и был захвачен в плен. Самолет же был отремонтирован и испытан во французском летно-испытательном центре (Centre d’Essais en Vol) в Орлеане-Бриши, а затем в мае 1940 г. в Амьене он был передан англичанам[61].

В бою, в котором был сбит Хар, немцы потеряли еще одну машину, а летчик также попал в плен. Это был лейтенант Хайнц Шульц из 3./JG76 на Bf-109E-3 (W.Nr. 1251; 11+). При аварийной посадке в районе Ремелинле-Путтелан машина была разбита и восстановлению не подлежала. Останки этого мессера были выставлены на всеобщее обозрение в январе 1940 г. на Елисейских Полях в Париже.

Бой с «Хоками» 22 ноября можно рассматривать как боевую ничью. Немцы потеряли два своих истребителя, но одержали две победы, отличились обер-фельдфебель Эрвин Клей и лейтенант Хельмут Вик из 3-й эскадрильи JG2. Это были их первые воздушные победы в карьере, причем для последнего, 24-летнего Вика, она стала головокружительной. Всего за год, начав с командира звена в 3-й эскадрилье, он стал командиром JG2 «Рихтхофен»! Вик так описал свою первую победу в журнале люфтваффе «Дер Адлер»: «Поскольку французы не часто залетали на нашу территорию, я и мой ведомый решили сами наведаться к ним. Попутный восточный ветер помогал нам в этом. Возле Нанси я внезапно заметил большую группу самолетов, шедших на высоте 6000 м. Мгновенно сообразив, что это самолеты противника, мы начали кружить. Два самолета отделились от общей группы и, резко снижаясь, направились к нам. Теперь я смог определить тип самолетов – это были истребители «Куртисс». Тогда мы снизились и начали ожидать, пока французы догонят нас. Один из французов сел мне на хвост, и я начал набирать высоту, пытаясь оторваться. Я до сих пор отлично помню красно-бело-синие концентрические круги на французском самолете. Сначала француз действовал сломя голову, паля в мою сторону изо всего бортового оружия. Скажу вам, что это довольно неприятное ощущение – чувствовать себя на мушке.

Неожиданно для француза я переложил штурвал, начал пикировать и, воспользовавшись превосходством в скорости, легко ушел от преследователя. Когда мой противник исчез вдалеке, я посмотрел влево в поисках других самолетов, но никого не обнаружил. Когда же я глянул вправо, то сначала не поверил своим глазам. Прямо на меня неслись четыре самолета с радиальными двигателями, и каждый стрелял в мою сторону. В голове у меня промелькнула глупая мысль: «Они что, собираются меня сбить?» Но это была секундная слабость. Что, опять удирать от врага? Нет! Настало время нанести ответный удар.

Один из самолетов противника начал снижаться. Сжав зубы, я переложил штурвал, нажал на педаль и начал правый вираж, чтобы атаковать приближающийся французский самолет. К тому времени как я выполнил разворот, первый самолет уже открыл огонь. Второй истребитель французов шел вслед за первым. Я пошел в атаку на первого. Это был страшный момент, когда я видел прямо передо мной ствол, изрыгающий огонь. Однако мы находились слишком близко друг от друга, чтобы вести прицельный огонь. Французы пролетели надо мной, и я оказался нос к носу с третьим самолетом. Я слегка подправил прицел и, когда самолет противника оказался точно в центре, нажал на гашетку. Все происходило как на занятиях в летной школе. Очередь, пущенная мною, попала точно в цель, вырвав несколько кусков обшивки истребителя. Оба ведомых сбитого француза развернулись и отлетели в сторону. Четвертый французский самолет также обстрелял меня, но все мимо. Тем временем два отлетевших самолета продолжали набирать высоту. Я последовал их примеру. Топлива у меня оставалось ровно столько, чтобы дотянуть до аэродрома. Мой ведомый, который тоже вернулся на базу в целости и сохранности, потерял меня в общей сутолоке боя после первого же моего маневра».

Его ведомый Эрвин Клей дает другие детали того боя: «Наше звено было атаковано со стороны солнца. Мы ушли из-под атаки и стали набирать высоту, но снова были атакованы со стороны солнца. У меня на хвосте висели два «Хока», обстреливающие меня снизу. Мне удался маневр, и один из моих противников попал в мой прицел. Я открыл огонь, и самолет противника сразу же пошел вниз, думаю, я попал в летчика. Другой французский самолет тут же атаковал меня с еще большей агрессивностью, между нами началась собачья свалка с энергичным маневрированием и стрельбой. Вдруг я заметил, как к моему ведущему пристроился Куртис, и я развернулся ему наперерез. Я открыл огонь и закончил стрелять лишь тогда, когда он врезался в землю. Так я одержал две победы (на самом деле только одну. – Авт.) в своем первом боевом вылете».

Как затем стало известно, Клей и Вик сбили «Хоки» из GC II./4 с № 169 и 95 соответственно. Кроме Клея и Вика 22 ноября победы одержал гауптман Эрих Микс из штабного звена I./JG53, но это уже было под вечер и в районе южнее Саарбрюккена. Однако подтверждение имеется лишь для одной его победы. Это был «Моран» из GC II./6, аварийно севший около Фрейбоуса.

На следующий день два звена 1./JG51 более получаса вели бой с девяткой MS.406 из GC III./7, и весьма удачно. Свои первые победы одержали Фридрих Эберле, Георг Клаус и Херман Фридрих Йоппин, причем последний и сам был атакован противником и еле дотянул на своей 5+ до базы под Мангеймом.

В конце ноября погода в районе Саара вновь ухудшилась, и воздушную активность проявляли лишь самолеты-разведчики, да и то ближе к концу года. Именно в тот период произошло первое столкновение немецких и английских истребителей. 22 декабря Bf-109E из III./JG53 во главе с Вернером Мёльдерсом сопровождали пару разведывательных Do-17Р. Группа летела вдоль Саара, когда далеко внизу показались три английских истребителя. Устремившись вниз, Мёльдерс сбил левого англичанина с первой попытки. Спустя секунду правый самолет противника завалил командир 8-й эскадрильи JG53 обер-лейтенант Ханс фон Хан – еще одна будущая звезда люфтваффе. Оба истребителя, которых первоначально немцы приняли за «Мораны», начали падать вниз, оставляя за собой характерные хвосты дыма и пламени. В действительности это были «Харрикейны» N2385 и L1967 из 73-й Sqdn. RAF. Оба английских летчика, сержанты Дж. Уинн и Р.М. Перри, погибли.

Плохую погоду люфтваффе использовало для продолжения реорганизации своих подразделений и их передислокации для подготовки к вторжению во Францию. Так, I./JG53 была переведена в Дармштадт-Гисхайм, а 19 декабря вся эскадра, ранее подчинявшаяся напрямую Люфтгаукоммандо XII, была передана 3-му воздушному флоту, который уже готовился к воздушному прикрытию вторжения во Францию, запланированного на начало следующего года.

С середины декабря 1939 г. люфтваффе, пользуясь плохими погодными условиями, постепенно стало снижать деятельность на Западном фронте – начиналась подготовка к предстоящим кампаниям.

Читатель смог заметить, что так называемая «странная» или «сидячая» война не была таковой для противников в воздухе. В ходе этой войны летчики Bf-109 записали на свои счета порядка полутора сотен воздушных побед, причем примерно половина из них была одержана в районе Саар, самом горячем участке Западного фронта. В воздушных боях над Западным валом засияла на небосклоне люфтваффе новая звезда, звезда первой величины – Вернер Мёльдерс. Воздушные бои осени – зимы 1939/40 г. показали, что Bf-109E является грозной боевой машиной, но у него уже стали появляться достойные соперники и мессеру необходима модернизация! Однако обо всем по порядку.

Глава 5. Война за Север по-советски

Спиральная неустойчивость

После Халхин-Гола предприятия, производившие истребители, в первую очередь авиазавод № 21 в Горьком, были буквально завалены рекламациями и претензиями по поводу качества самолетов. На заводе, естественно, не сидели сложа руки. Постоянно принимались меры по оптимизации производства и велась бесконечная борьба за улучшение качества. Ряд работ по подгонке был выделен с потока в отдельные участки цеха, что наряду с работами по улучшению взаимозаменя емости сократило цикл сборки. Началась постройка сборочного конвейера. Продолжалась механизация клепальных работ, в том числе внедрение клепки на пневмопрессах.

В течение 1939 г. на заводе было полностью освоено проектирование бензобаков, внедрены в производство подвесные баки, освоена производством сложная установка на крыльях под реактивные снаряды (далее РС). Сделан переход на усиленное крыло типа 17, освоено и внедрено механическое управление закрылками. Всего за год было внедрено невероятное количество изменений конструктивного характера, а именно около семи тысяч! Конструкторское бюро завода провело большую работу по установке мотора М-62, подвесных баков, кинофотопулемета ПАУ-22, испытаниям синхронной пушки ШВАК, внедрению новых амортизаторов шасси.

Большую проблему для эксплуатации самолетов по-прежнему представляли крайне ненадежные моторы. Если в летнее время наблюдался перегрев, то в зимнее, наоборот, переохлаждение. Заводскими конструкторами было разработано приспособление по подогреву карбюратора, а также дроссель для выходного патрубка масло-радиатора. Была также предусмотрена регулировка жалюзи мотора на полное закрытие.

12 ноября было проведено испытание. При температуре воздуха минус 25 градусов температура цилиндров достигла 75 градусов, что являлось недостаточным. Причем выход из пикирования и переход на повышенный режим работы мотора сопровождались явным «барахлением».

Подобные недостатки объяснялись скоростным внедрением в производство недоработанных моторов. Правительственные задания требовали постоянного увеличения скорости самолета при одновременном усилении его вооружения, что являлось попросту неразрешимой задачей. Для получения заданных 520–525 км/ч требовалась установка более мощных или редукторных моторов. Однако это неизбежно вело к увеличению габаритов винтомоторной группы и размеров самолета, что, в свою очередь, увеличивало его массу. В дальнейшем опять вставал вопрос о новой конструкции шасси, компоновке вооружения и т. д. Даже установка безредукторного мотора М-64 потребовала бы изменить форму фюзеляжа.

В течение 1939 г. проводились также работы по увеличению мощности вооружения И-16. В апреле на авиазаводе № 156 был испытан истребитель с 12,7-мм синхронным пулеметом Березина. Установка показала удовлетворительный темп стрельбы, но низкую живучесть. Вскоре завод № 21 изготовил три истребителя с подобным вооружением. Однако результаты испытаний оказались неудовлетворительными, и 8 июля поступил приказ из 1-го главного управления наркомата авиационной промышленности 12,7-мм пулеметы с И-16 снять[62].

15 июля в 3-м управлении вооружений и материально-технического снабжения (ВиМТС) ВВС РККА проходило специальное совещание по вопросу качки стволов пушек ШВАК. Основной причиной явления были признаны большие динамические нагрузки на систему во время посадок и взлетов. Было принято решение разработать дополнительное крепление. Вместе с тем заводу № 2 (г. Ковров) было обращено внимание на низкое качество пушек.

Вслед за этим авиазавод № 21 внедрил в серийное производство более надежный передний узел крепления ШВАКа, дающий возможность регулировать и устранять люфты во время эксплуатации.

Увеличение массы истребителя и многочисленные изменения конструкции привели к тому, что летчики стали жаловаться на неустойчивость «ишаков» в полете. В центральном аэрогидродинамическом институте (ЦАГИ) были проведены специальные испытания. По их результатам оказалось, что И-16 спирально неустойчив. Причем «неустойчивость» достигала большой величины при горизонтальном полете на больших углах атаки и особенно сильно обнаруживалась на вираже. Машина не сохраняла угла крена, самопроизвольно изменяла высоту полета, создавая тем самым трудности в ведении воздушного боя[63]. Пришлось в срочном порядке проработать уменьшение площади вертикального оперения и увеличить поперечное сечение крыла. КБ начало работу над крылом с фанерной обшивкой, а также над цельнодеревянным вариантом.

Все эти трудности заставляли сделать вывод о том, что в 1939 г. истребитель И-16 попросту исчерпал ресурс совершенствования. Дальнейший рост скоростных характеристик и увеличение мощности вооружения создавали серьезные проблемы в эксплуатации и требовали сложных и трудоемких конструктивных изменений. Однако заменить «ишак» пока все равно было нечем.

За девять месяцев 1939 г. Горьковским авиазаводом было сдано ВВС 1290 истребителей, в том числе 866 И-16 (31 с установками для пуска 82-мм реактивных снарядов) и 424 УТИ-4.

В IV квартале предприятию было предложено в срочном порядке модифицировать машины и полностью перейти с мотора М-25В на М-62 и М-63. Однако, спешно перестроив производство, завод оказался не в состоянии обеспечить своевременный облет и отправку самолетов из-за банальной недоведенности двигателей и их агрегатов и из-за задержек их поставок. Кроме того, от ВВС было получено срочное задание по восстановлению и модернизации 134 истребителей старых выпусков в связи с событиями в Монголии. Вообще же в СССР всегда куда-то торопились и опаздывали, все задания выдавались производителям как «срочные», «безотлагательные» и «важнейшие». Количество брака при их выполнении, естественно, сразу же возрастало.

В частности, в ноябре было выявлено много брака по литью, обнаруженного уже в механической обработке. Это привело к забракованию целых партий деталей. Например, ОТК отклонил в приемке 75 % предъявленных деталей № 24-6131-01 (корпус коллектора). В сборочном цехе 204 детали были забракованы по причине трещин в основном материале. Было также выявлено массовое смешение марок сталей на лонжеронах центроплана, моторамах и других деталях, находящихся в процессе производства и установленных на готовых самолетах. По этой причине только с 9 по 12 ноября было забраковано 1404 детали, а всего за месяц 3057 штук[64].

Всего в течение года в Горьком был выпущен 1571 самолет[65]. Таким образом, производственный план (1800 единиц) снова не был выполнен. Был полностью осуществлен переход с И-16 тип 10 на типы 18 и 24, с типа 17 (пушечный) на типы 27 и 28. Сохранилась и наметившаяся ранее тенденция в увеличении доли учебных истребителей, которая достигла почти 50 % (в 1936 г. – 4 %, в 1937 г. – 11 %, в 1938 г. – 33 %).

Между тем всего через 2,5 месяца после окончания боев в жарком монгольском небе впервые появилась возможность испытать И-16 уже в суровых, по-настоящему зимних условиях…

И набросились «Бульдоги»…

Вскоре после того, как нацистская Германия начала войну в Польше, сталинское руководство тоже решило действовать. 17 сентября 1939 г. советские войска с востока напали на Польшу, оккупировав полагавшуюся по договору с Третьим рейхом часть страны. Затем СССР навязал так называемые «договоры о взаимопомощи» с Эстонией, Латвией и Литвой, согласно которым эти страны предоставили СССР свою территорию для размещения советских военных баз.

После этого настала очередь Финляндии. Советский Союз в ультимативной форме сначала потребовал у нее заключить аналогичные «договоры», фактически означавшие мирную оккупацию. А затем и вовсе потребовал отдать часть территории «в целях безопасности». Однако финны отказали, вследствие чего Красная армия получила приказ захватить Финляндию. 30 ноября советские войска перешли границу, а бомбардировщики СБ и ДБ-3 нанесли авиаудары по нескольким финским городам, в том числе Хельсинки.

Организационно ВВС Финляндии разделялись на полки (Lentorymmenti, сокр. LeR), а те на группы (Lentolaivue – LLv). К началу войны финская авиация располагала тремя полками (LeR1, LeR2 и LeR4), при этом 1-й был вооружен разведчиками «Фоккер» С.Х, ко торые считались еще и легкими бомбардировщиками, 2-й истребителями, а 4-й английскими бомбардировщиками «Бленхейм».

Основу финской истребительной авиации составляли «Фоккеры» D.XXI, созданные в 1936 г. в Голландии. В 1937 г. Финляндия заключила контракт с этой фирмой на закупку семи истребителей и лицензии на постройку еще 35 машин. Финны выбрали модель с мотором «Бристоль Меркурий» мощностью 830 л. с., с неубирающимися шасси и вооружением из четырех 7,7-мм пулеметов «Браунинг». К 30 ноября 1939 г. финны имели 39 истребителей «Фоккер» D.XXI, из них 22 были исправны. Все они находились на вооружении LLv24.

На вооружении LLv26 состояли устаревшие бипланы «Бристоль Бульдог» MkIVA. Это был самолет того же класса, что и поликарповский И-5, с лыжным шасси, развивавший максимальную скорость 280 км/ч. Он был вооружен двумя 7,7-мм пулеметами и конечно же не мог на равных тягаться даже с И-153. Получается, что финская истребительная авиация располагала всего тридцатью шестью более-менее современными истребителями.

Боевой состав частей, оснащенных И-16, по состоянию на 30 ноября 1939 г.[66]

Таким образом, непосредственно вдоль границы Финляндии советские ВВС располагали 196 И-16. При этом 7, 25, 38 и 68-й полки входили в состав 59-й авиабригады ВВС 7-й армии, 49-й иап в состав ВВС 14-й армии, а 5-й смап в состав ВВС 14-й армии. Еще 172 И-16 имелось в составе 54-й авиабригады ВВС Ленинградского военного округа. Их основной задачей было обеспечение противовоздушной обороны Ленинграда от возможных налетов финских бомбардировщиков. Большинство «ишаков» относились к устаревшему типу 5.

Численное преимущество советских истребителей, в отличие от Халхин-Гола, было многократным, что, казалось бы, должно было обеспечить сокрушительный успех.

Однако финны, в отличие от японцев, не ставили цель захватить господство в воздухе. Истребители получили приказ атаковать только советские бомбардировщики, а в бои с другими типами самолетов вступать только по необходимости. Поэтому столь жарких схваток и полетов армад из 50—100 машин здесь не наблюдалось, воздушные бои с самого начала приняли эпизодический характер.

Первый воздушный бой произошел в 11.45 1 декабря в районе озера Муолааярви, в 46 км юго-восточнее города Виипури. Два патрульных «Бульдога» из LLv26 встретились с шестеркой И-16 из 7-го иап. Пилот одного из них старший сержант Тойво Уутту вспоминал: «Я находился юго-восточнее Муолааярви, но не видел никакого движения в воздухе и потому начал снижаться. Внезапно я увидел вокруг себя трассеры очередей. Посмотрев через плечо, я увидел, что меня атакуют три И-16. Я ушел влево вверх и, когда они пролетали мимо меня, успел дать короткую очередь по ближайшему И-16. Я попал в двигатель и видел черный дым, появившийся из него. Оставляя за собой дымный шлейф, он начал медленно снижаться.

Трассы очередей снова появились вокруг меня. Неожиданно мой самолет содрогнулся, и, когда я потянул ручку управления, он не реагировал»[67]. Уутту не решился прыгать с парашютом и решил идти на вынужденную. При этом он продолжал уклоняться от атак, используя только руль направления и элероны. Приземление оказалось не очень удачным, «Бульдог» врезался в дерево, а сам летчик получил тяжелые травмы. Что касается «ишаков», то победа Уутту не подтверждается советскими источниками.

Согласно же воспоминаниям М. Борисова, летчика 7-го иап, все было так: «Утром 1 декабря все поднялись в хорошем настроении. Погода явно улучшалась. Сидим в самолетах, ждем приказа о вылете.

Вдруг из землянки, где помещался штаб эскадрильи, выбегает командир… «Запускай моторы!» – раздалась команда. Летчики и техники только этого и ждали. Вмиг заревели моторы. Не прошло и нескольких минут, как эс кадрилья была в воздухе и взяла курс на Выборг.

Подлетая к границе, мы увидели сплошное зарево. Дым от пожарищ поднимался высоко. Еле пробились через него.

Наконец линия фронта осталась позади, мы – над территорией противника. Молчит земля, как бы притаившись и выжидая, на ней не видно ни одного живого существа, как будто все вымерло.

Все напряженно смотрят вокруг. Вдали появляется точка. Она все увеличивается и приближается к нам. По сигналу командира эскадрильи Шинкаренко, ныне Героя Советского Союза, идем навстречу. Уже вырисовываются контуры самолета, он хорошо виден. На плоскостях и фюзеляже блеснул белый круг со свастикой. Шинкаренко со своим звеном бросился на вражеский самолет, и тот, не ожидавший встретить нас так далеко от линии фронта, стал падать, сбитый меткими пулями Шинкаренко и Григорьева»[68].

Таким образом, первый бой был за «ишаком».

В следующие дни эскадрильи И-16 неоднократно вылетали на патрулирование, а иногда на сопровождение бомбардировщиков, однако встреч с противником не имели. Да и погода стояла в основном нелетная. Поэтому следующая схватка имела место только 19 декабря. В этот день советская 7-я армия предприняла крупное наступление с целью прорвать линию Маннергейма в районе реки Сумма. Истребители LeR2 подполковника Рихарда Лорентца получили приказ прикрыть свои войска от ударов с воздуха.

Здесь-то «Фоккеры» и вступили впервые в бой с «ишаками». Старший сержант Келпо Вирта затем вспоминал: «В составе звена из трех самолетов я патрулировал юго-восточнее Виипури, когда в 10.10 мы увидели впереди и на 500 м ниже девять И-16. Вражеские истребители выстроились в круг и начали набирать высоту. Мы сделали то же самое.

Сержант Ниссинен начал пикировать, чтобы атаковать их, и я последовал за ним со стороны солнца. Я атаковал самолет, который летел немного в стороне от других, и с дистанции 50 м дал пару очередей. Трассеры, казалось, попадали в него без видимого результата, так что я повторил атаку и открыл огонь с очень близкого расстояния. После двух очередей вражеский самолет загорелся, и я ушел вверх.

После этого я атаковал сзади второй самолет, стреляя короткими очередями с дистанции от 50 до 20 м. Мы оба пикировали под углом 45 градусов. За ним появился белый дым, и он начал увеличивать угол пикирования, пока не стал падать почти вертикально. В этот момент я обнаружил позади себя три вражеских самолета. Заложив крутой вираж, я начал по спирали снижаться и затем, выровняв самолет уже над самой землей, повернул домой»[69].

С земли видели падение обоих И-16, поэтому старшему сержанту Вирте были засчитаны две победы. Однако, по советским данным, 19 декабря был потерян только один «ишак» из 25-го иап.

В этот же день адъютант 1-й эскадрильи 25-го иап лейтенант Виктор Вильчик, патрулируя в районе линии фронта, в 11.30 заметил истребитель противника, преследующий звено бомбардировщиков СБ. На глазах летчика финский истребитель, сблизившись с замыкающим бомбардировщиком на 25–30 м, расстрелял его и продолжил погоню за остальными. В этот момент Вильчик и атаковал противника. Финский истребитель пилотировал сержант Пентти Тилли. При этом во время боя с ним произошел весьма курьезный случай. Один из членов экипажа подбитого СБ покинул горящую машину, после чего рухнул прямо на крыло «Фоккера»! Финский истребитель получил повреждение и стал трудноуправляем. Тилли, увидев преследующий его И-16, решил не вступать в бой, а перевел самолет в крутое пике. Вильчик последовал за ним, обстреливая противника из пулеметов. Согласно боевому донесению 25-го иап, финский истребитель, не успев выйти из пике, врезался в землю. Однако на самом деле Тилли выровнял машину у самой земли и благополучно вернулся на базу[70].

На следующий день лейтенант Йакко Вуорела и старший сержант Лаури Раутакорпи заявили о еще двух победах над И-16, однако они не подтверждаются противоположной стороной. Как и третий «ишак», сбитый бортстрелком бомбардировщика «Бленхейм» из LLv46.

23 декабря «Фоккеры» LLv24 снова прикрывали свои войска. При этом в воздушном бою в районе станции Хеиньоки упомянутый выше сержант Пентти Тилли сбил два И-16, а младший лейтенант Хейкки Ильверскорпи и лейтенант Ниеминен в районе озера Муолааярви еще по одному «ишаку». Советские данные подтверждают потерю трех И-16, в том числе двух из 68-го иап и одного из 7-го иап[71]. Финские истребители при этом потерь не понесли, однако над Карельским перешейком «ишаком» командира 1-й эскадрильи 25-го иап капитана Алексея Костенко был сбит самолет-разведчик «Фоккер» С.Х из LLv12.

Кстати, во время этих боев неожиданно выяснилось, что старые И-16 тип 5 с неубираемым лыжным шасси оказались неспособны догонять финские истребители «Фоккер». Вскоре их в срочном порядке стали заменять на машины более современных модификаций.

До Нового года финны заявили еще две победы. 25 декабря один И-16 был записан на счет сержанта Валио Порвари из LLv26, а 31 декабря сержант Юутилайнен из LLv24 заявил, что сбил советский истребитель над северным берегом Ладожского озера. Однако, по советским данным, никаких потерь в эти дни не было. Таким образом, несмотря на преувеличение своих успехов, первый месяц войны все же был за финнами. Им удалось сбить 4 И-16 при потере одного «Бульдога».

Короткие руки «ишака»

По идее главной задачей И-16 должно было стать сопровождение своих бомбардировщиков, которые несли большие потери от атак финских истребителей. К примеру, 6 января лейтенант Йорма Сарванто на «Фоккере» D.XXI в одиночку сбил сразу шесть двухмоторных ДБ-3. При этом погибло 22 члена их экипажей, а спаслись только двое.

Однако эскортировать бомбардировщики на большие расстояния И-16 были попросту не в состоянии из-за слишком малого радиуса действия. Проблему могли решить только подвесные баки.

Испытания таковых на И-16 начались еще в марте – апреле 1939 г. Однако дело поначалу не заладилось. Дело в том, что 100-литровые баки цилиндрической и плоской формы, подвешиваемые под фюзеляжем, чрезмерно сдвигали центр тяжести машины назад. В итоге при взлете истребитель сильно заваливался на хвост.

Изучив опыт первых боев на Халхин-Голе, конструкторы авиазавода № 21 придумали схему подвески баков под крыльями. Именно так было у японцев на Ki-27. Изготовлялись они из прессованного, пропитанного клеем картона – фибры.

Первый самолет, И-16 тип 10 № 1021681, оснащенный такими баками емкостью 93 л, прошел испытания в июне – июле 1939 г. Истребитель даже получил на этапе испытаний обозначение «тип 20». «Ишак» с этими баками мог пикировать с углом 60 градусов, выполнять виражи до 80 градусов, а максимальная скорость при этом снизилась на 21 км/ч. Время нахождения в воздухе увеличилось на один час. До конца года завод имени Орджоникидзе успел сдать ВВС РККА 80 И-16 с подвесными бензобаками, а затем с января 1940 г. крылья всех типов стали оборудоваться специальными креплениями. Каждая выпущенная заводом машина комплектовалась шестью подвесными баками. До 1 апреля было выпущено 1000 штук подвесных баков[72].

Однако занялись этой проблемой слишком поздно, большинство И-16, воевавших в Финляндии, так и летали с обычным запасом топлива, которое к тому же из-за сильных морозов расходовалось гораздо быстрее, особенно при прогреве, снижая тем самым время нахождения в воздухе.

Тем временем советские бомбардировщики продолжали нести потери. 17 января было сбито 9 СБ, 19-го числа еще два. 20 января финские летчики записали на свои счета сразу 13 двухмоторных бомбардировщиков! При этом истребители И-16 сумели сбить только один «Фоккер» старшего сержанта Пентти Тилли. Последний в паре с прапорщиком Виктором Пюётсия атаковал СБ северо-восточнее Ладожского озера, когда неожиданно появилась шестерка «ишаков» из 49-го иап. Истребитель с бортовым кодом FR-107 упал на землю, а сам Тилли погиб.

В этот день командир LeR2 подполковник Лорентц вторично категорически запретил пилотам вступать в воздушные бои с советскими истребителями[73].

Однако выполнить это указание не всегда получалось. Не сумев в течение двух месяцев выполнить поставленные задачи, советские войска, подгоняемые приказами Сталина, 1 февраля перешли в новое наступление на Карельском перешейке. На фронт наконец-то поступило достаточное количество И-16 и И-153 «Чайка» с подвесными баками. Это позволило посылать далеко за линию фронта большие группы из 30–40 самолетов, почти так же, как это было прошлым летом в Монголии. Поэтому волей-неволей финнам приходилось периодически вступать в бой.

1 февраля в бою с И-16 из 7-го иап в районе Веняйянсаари был сбит D.ХХ FR-115 младшего лейтенанта Тапани Хармайа из LLv24, летчик погиб. На следующий день его судьбу разделил датский доброволец лейтенант Фриц Расмуссен, чей «Фоккер» FR-71 был сбит над поселком Рауха И-16 из 25-го иап.

2 февраля в бой с И-16 впервые вступили английские истребители «Гладиатор» Мк. II.

Еще 18 января в Финляндию прибыл первый из 30 таких бипланов, заказанных в Великобритании, остальные были доставлены в течение последующих четырех недель. Из этой партии 20 самолетов пришло в рамках торгового соглашения, остальные 10 передавались безвозмездно.

«Гладиаторы» конечно же являлись весьма устаревшими машинами, однако за счет мощного и надежного двигателя в 830 л. с. и хорошей аэродинамики развивали скорость до 407 км/ч. Это вкупе с довольно мощным вооружением из четырех 7,7-мм пулеметов позволяло им эффективно бороться с бомбардировщиками, а также с истребителями, равными по классу.

«Гладиаторы» временно поступили на вооружение LLv-26, затем их передали в LLv-12 и LLv-14, также входившие в состав LeR2. Впрочем, очень скоро выяснилось, что британские бипланы могут дать бой и монопланам И-16.

2 февраля пара «Гладиаторов» из LLv26 во главе со старшим сержантом Ойвой Туоминеном над поселком Элимяки перехватила группу бомбардировщиков, идентифицированных как СБ, которых сопровождали 6 И-16…

Еще 18 января советское командование категорически запретило использовать бомбардировщики без истребительного прикрытия, за исключением случаев, когда цели находились вне радиуса их действия. Для этих целей 1 февраля на основе 1-й эскадрильи 25-го иап даже был специально сформирован новый 149-й иап, базировавшийся на замерзшем озере Липовское, на полуострове Кургальский в западной части Лужской губы. В его состав вошло 5 И-153 «Чайка», 10 И-16 тип 27 и 6 И-16 тип 18. Все они были оснащены приспособлениями для подвесных баков.

Первым заданием 149-го иап и стало сопровождение 30 СБ 16-й авиабригады к железнодорожному узлу Ковола. Вылет прошел без потерь, финских истребителей в небе не наблюдалось. В 15.42 два звена И-16 отправились в повторный рейд, на сей раз прикрывать пару ДБ-3 из 85-го авиаполка особого назначения, которые должны были разбомбить железнодорожный мост западнее Коуволы. До цели полет проходил нормально, бомбардировщики беспрепятственно отбомбились по мосту, правда ни разу не попав.

В 16.35 в паре десятков километров от цели советские истребители заметили нагоняющий группу истребитель противника. Звено капитана Мамаева осталось с бомбардировщиками, а второе, ведомое старшим лейтенантом Киселевым, начало разворачиваться на врага.

При этом лейтенант Павличенко в момент выполнения виража попытался одновременно сбросить подвесные баки, в результате чего И-16 сорвался в штопор. Когда же напуганный летчик восстановил управление, своего звена он уже не увидел, в связи с чем повернул в сторону аэродрома. Примерно то же самое произошло и с «ишаком» помощника военкома эскадрильи политруком Астаховым. В момент разворота и сброса баков он был обстрелян противником, которого тот даже не успел толком разглядеть, и сорвался в штопор. С трудом восстановив управление, Астахов тоже никого не обнаружил и отправился на базу. Третий летчик старший лейтенант Киселев пропал без вести…

Как потом оказалось, Туоминену удалось повредить И-16 Киселева, после чего тот совершил вынужденную посадку на лед Финского залива в районе острова Суурсаари. После этого «Гладиатор» сделал еще несколько заходов, расстреливая неподвижный советский истребитель. Поскольку «ишак» политрука Астахова в момент штопорирования тоже выглядел как сбитый, Туоминену были засчитаны две победы.

Помимо «Гладиаторов» в середине февраля в финскую авиацию начали поступать монопланы «Фиат» G-50 «Фреччиа», контракт на поставку которых был заключен еще 23 октября 1939 г. Этот истребитель фактически создавался в пику И-16, по итогам анализа боевого опыта гражданской войны в Испании, являясь одним из результатов программы по укомплектованию Реджиа аэрона-утики новыми монопланами. Предпочтение итальянцев было в итоге отдано истребителю MC-200, а «Фиат» после укомплектования нескольких собственных подразделений стал предлагаться на экспорт. Машина развивала максимальную скорость 473 км/ч и была, как и легендарный CR-32, вооружена двумя 12,7-мм крупнокалиберными пулеметами. 11 февраля в Финляндию прибыл первый экземпляр. «Фиатами» вооружили LLv-26.

В том же месяце было начато укомплектование подразделения LLv-28 истребителями «Моран» MS.406С1. Таким образом, у «ишака» появились те же противники, что и у его «коллеги» Bf-109. Франция безвозмездно передала финнам 36 истребителей. Первые машины начали прибывать 4 февраля.

10 февраля истребители LLv24 атаковали в районе Лаппенранты большую группу бомбардировщиков (61 СБ из 16-й авиабригады), которую сопровождали 4 И-153 и 7 И-16 149-го иап. Изначально в эскорт входило 14 «ишаков», однако шесть из них по дороге потеряли ориентировку и вернулись на базу, а у И-16 старшего политрука Захарова возникли проблемы с мотором. Финны записали на свой счет три победы над бомбардировщиками, но при этом «Фоккер» старшины Вяйне Иконена был поврежден истребителем лейтенанта Авдиевича и совершил вынужденную посадку в районе поселка Симола.

Тем временем 11 февраля войска Северо-Западного фронта после мощной артподготовки перешли в очередное наступление. После трехдневных боев им удалось наконец прорвать линию Маннергейма в западной ее части и продолжить наступление на Виипури.

13 февраля 1-я эскадрилья 149-го иап лишилась сразу нескольких И-16, причем совсем не по боевым причинам. После первого вылета четырех звеньев на прикрытие бомбардировщиков в районе Выборга при заходе на посадку потерпел катастрофу истребитель начальника связи эскадрильи лейтенанта Анатолия Мурашова. Ошибившись в расчетах, летчик преждевременно потерял скорость, и его истребитель, зацепив деревья, рухнул в лес. В ходе второго вылета в тот же день прикрываемая истребителями 149-го полка группа СБ из 31-го сбап потеряла ориентировку и по ошибке завела эскорт в Эстонию. В резуль тате 5 И-16 из-за выработки горючего совершили там вынужденные посадки. К 14 фе враля в 1-й эскадрилье полка осталось всего 8 исправных «ишаков»[74].

18 февраля шестерка пушечных И-16 тип 27 совместно с таким же количеством бипланов И-153 на участке Коувола – Лаппеенранта атаковали пять финских железнодорожных эшелонов, один из которых, по советским данным, был подожжен.

19 февраля над железнодорожной станцией Хеиньоки И-16 из 25-го иап был сбит «Фоккер» FR-80 датского добровольца лейтенанта Эрхарда Фрийса из LLv24. Летчик погиб.

Советские летчики продолжали нести большие потери от погодных условий. Так, 21 февраля 149-й иап лишился сразу пяти самолетов и трех летчиков. Во время вылета на сопровождение бомбардировщиков большая группа из 9 И-16 и 10 И-153 попала в снежную пургу. В результате во время посадки «ишак» помощника командира полка майора Кулдина потерпел катастрофу. А И-16 старшего лейтенанта Пиндюкова потерял ориентировку и врезался в лед Финского залива в 15 км от аэродрома. Правда, летчик при этом практически не пострадал. А вот три «Чайки» из 2-й эскадрильи разбились вместе с пилотами[75].

Довольно ожесточенные бои в финском небе имели место в последнюю неделю месяца.

25 февраля «ишаки» впервые столкнулись с новыми «Фиатами». В этот день 9 советских истребителей, в том числе 6 И-16 из 149-го иап, отправились на штурмовку финских эшелонов восточнее Коуволы. При подлете к цели летчики заметили в воздухе на разной высоте сразу несколько групп вражеских истребителей, в том числе два звена «Гладиаторов» и два моноплана неизвестной конструкции, с убирающимися шасси. «Ишаки» и «Чайки» бросились в бой, который вскоре распался на отдельные схватки на разных высотах. По итогам боя пилоты 149-го иап заявили о четырех победах: трех над бипланами и одной над «монопланом с убирающимся шасси». На самом деле финны потерь не понесли, в то же время прапорщик Сихво на «Гладиаторе» с близкого расстояния обстрелял один И-16 лейтенанта Н.И. Павличенко, который получил повреждения и совершил вынужденную посадку на брюхо на лед Финского залива в 4 км севернее Курголово.

26 февраля южнее города Коувола три истребителя LLv26 вступили в бой с группой советских бомбардировщиков и истребителей. Лейтенант Олли Пухакка заявил, что сбил один И-16. Однако на самом деле советский истребитель получил повреждения, но все же смог вернуться на базу. В тот же день прапорщик Лаутамяки на «Гладиаторе» в районе железнодорожной станции Хеиньоки сбил один И-16, а в районе Иммолы совершил вынужденную посадку «Фоккер» F-85 сержанта Тауно Каармы, поврежденный в бою с «ишаком» из 68-го иап[76].

Наиболее успешным днем за всю кампанию для советских истребителей стало 29 февраля. Утром «Гладиаторы» из LLv26 вместе с «Фоккерами» по тревоге поднялись с аэродрома Руоколахти. Однако встретить противника им так и не удалось, и они повернули обратно. Уже на подходе к базе бипланы были внезапно атакованы одиночным И-16, который с первого же захода сбил «Гладиатор» сержанта Пентти Косолы.

В 12.00 в Руоколахти получили сообщение о том, что к городу Антреа, расположенному в 45 км к востоку, приближается группа из 21 бомбардировщика. Когда истребители только начали взлетать, над аэродромом внезапно появились 6 И-153 и 18 И-16 из 68-го иап. В результате сразу после взлета были сбиты 3 Гладиатора», а потом в воздушном бою еще два, а также 1 «Фоккер». Финнам же удалось сбить всего один «ишак», пилот которого старший лейтенант Ефимов погиб. Три финских и один датский летчик погибли, еще один получил ранения. После этого случая командование финской авиации попросту запретило использовать «Гладиаторы» в качестве истребителей.

В начале марта вся финская авиация была брошена против колонн пехоты, танков и автомобилей, двигавшихся по льду Финского залива. Периодически истребителям приходилось вступать и в воздушные бои с И-16, которые прикрывали свои войска. Так, 5 марта был подбит «Фоккер» FR-76 сержанта Мауно Фрянтиля, который смог совершить вынужденную посадку на нейтральной территории. Впоследствии этот самолет был захвачен советскими войсками и доставлен в СССР. А через несколько дней уже финнам удалось сбить один И-16.

13 марта между Советским Союзом и Финляндией было заключено перемирие. Очередная военная кампания с участием «ишаков» закончилась. Причем закончилась отнюдь не блестяще.

Главными показателями слабой эффективности советских истребителей были низкие потери финской авиации и в то же время огромные потери своих бомбардировщиков. И это при достаточно большом количестве самолетовылетов, большая часть которых была выполнена попросту вхолостую[77]. Всего было сбито 113 самолетов СБ, еще 27 машин «пропало без вести», и сорок одна была повреждена и требовала заводского ремонта. Небоевые потери составили 72 СБ, а общая убыль 253 самолета! Что касается других двухмоторных бомбардировщиков – ДБ-3, то их потери составили 91 машину, в том числе пятьдесят шесть по боевым причинам. Таким образом, всего ВВС РККА потеряли над Финляндией 334 бомбардировщика. Общие же потери составили, по разным данным, от 554 до 582 самолетов всех типов. Точное число сбитых в боях И-16, увы, до сих пор неизвестно.

Финская авиация лишилась 71 самолета, еще шесть потеряла шведская добровольческая группа. При этом число потерянных по боевым причинам истребителей составило 33 штуки, в том числе 14 «Гладиаторов», 11 «Фоккеров», по 3 «Бульдога» и «Фиата» и по 1 «Морану» и «Харрикейну»[78].

Глава 6. Война за Север по-немецки

Силами одной авиагруппы

Всего через месяц после того, как отгремели воздушные бои в Финляндии, уже мессеру предстояло повоевать в небе Северной Европы. К апрелю 1940 г. Германия уже семь месяцев находилась в состоянии войны с Великобританией и Францией, которую из-за ее пассивного характера с легкого пера журналистов окрестили «странной» или «сидячей» войной. Западные союзники ограничивались морскими операциями и борьбой в воздухе. Дания и Норвегия после начала Второй мировой войны заявили о своем нейтралитете.

Эти страны, в особенности Норвегия, напрасно надеялись, что им удастся остаться в стороне от разгорающегося мирового пожара. Достаточно взглянуть на карту, как сразу же становится понятно, насколько их надежды призрачны. Силы, базирующиеся на норвежском побережье, могут весьма существенно угрожать флангу основной английской военно-морской базы в Скапа-Флоу. Немецким кригсмарине, действующим в Атлантике, значительно выгоднее базироваться на норвежское побережье, чем на побережье Германии. Есть и еще один фактор, правда, на первый взгляд не столь очевидный, благодаря которому норвежские воды приобретают для Германии важное значение. На расстоянии примерно 1000 миль от Эгерсунда до Нордкапа вдоль побережья Норвегии проходит фарватер между материком и многочисленными прибрежными островами. Этот фарватер, известный под названием Лидс, служит Норвегии внутренним морским путем со времен викингов. Германия не упустила возможности воспользоваться им как во время Первой, так и во время Второй мировой войны. Немецкие корабли и суда пересекали Скагеррак и Каттегат под прикрытием своей авиации, входили на фарватер Лидс и следовали по нему до пункта, который избирали для выхода в Атлантику.

Планируя вторжение во Францию, немцы беспокоились, что англо-французские войска могут занять Данию и Норвегию и получить хороший плацдарм для превентивной атаки по Германии. Кроме того, оккупация Норвегии Великобританией и Францией для Германии означала бы фактическую блокаду своего ВМФ и прекращение поставок ценнейшего стратегического сырья – железной руды (ежегодно порядка 11 млн т)[79]. С другой стороны, для Германии захват Норвегии означал бы не только решение вышеуказанных проблем, но и приобретение военно-морских баз, которые можно было бы использовать для операций в Атлантике.

Беспокойство немцев насчет высадки англо-французских войск в Норвегии имело веские основания – начиная с сентября 1939 г. Черчилль и Даладье неоднократно высказывались за ввод войск в Норвегию.

Гросс-адмирал, главнокомандующий кригсмарине, Эрих Редер уже давно обращал внимание Гитлера на Норвегию. При этом он отмечал, что ее нейтралитет выгоден Германии, при условии, конечно, если Англия не нарушит его. Однако, понимая, что Англия не оставит надолго незакрытой брешь в созданном ею кольце блокады, Редер приказал морскому штабу разработать план операции по вторжению в Норвегию, в случае если это окажется необходимым. Пытаясь достичь цели мирным путем, Редер организовал встречу между Гитлером и прогермански настроенным создателем и лидером норвежской ультранационалистической партии «Национальное собрание»[80] (Nasjonal Samling) Видкуном Квислингом, которого ошибочно считал способным оказать влияние на норвежский парламент. Однако зимой события развернулись вопреки ожиданиям Редера. Вместо того чтобы оказать помощь Германии, Квислинг начал просить об оказании помощи ему самому[81]. В декабре 1939 г. немецкое командование утверждает план вторжения в Норвегию и Данию под кодовым названием «Везерюбунг», ранее разработанный как альтернативное решение скандинавского вопроса.

Тем временем 6 января 1940 г. британское правительство предъявило Норвегии и Швеции ноту, в которой содержалось требование покончить с германским судоходством в их территориальных водах. Советско-финская война 1939–1940 гг. стала для союзников поводом для начала подготовки ввода войск в Северную Норвегию и Швецию, естественно под предлогом оказания помощи Финляндии, при этом из англо-французского экспедиционного корпуса меньшая часть (всего одна дивизия) предназначалась непосредственно для Финляндии, остальные войска должны были контролировать порты и транспортные пути, использовавшиеся для перевозки руды. 5 февраля министр иностранных дел Великобритании объявил норвежскому и шведскому послам о намерении прекратить экспорт руды в Германию, но 12 марта между Финляндией и Советским Союзом был заключен мир, и эти планы союзников отодвинулись.

Некоторое время в Скандинавии царил мир, однако произошедший 16 февраля 1940 г. инцидент с немецким вспомогательным судном, танкером «Альтмарк», взорвал обстановку.

Корабль, сопровождавший и дозаправлявший карманный линкор «Адмирал граф Шпее», после гибели последнего направлялся из Южной Атлантики на родину, имея на борту около 300 пленных – членов команд потопленных рейдером судов.

Преследуемый британскими эсминцами, он попытался укрыться в Ессинг-фьорде в юго-западной части Норвегии. Британский эсминец «Коссэк», войдя в бухту вслед за «Альтмарком», применил с прямой санкции Черчилля силу – высадил на него абордажную команду и освободил пленных, несмотря на то что вблизи находились норвежские военные корабли. Во время этой акции погибло семь немцев. Команда была оставлена на судне, «Альтмарк» в ходе нападения сел на камни, но впоследствии смог самостоятельно добраться до немецкого порта.

Правительство Норвегии заявило протест британским властям, но последние заявили, что имело место лишь «чисто техническое» нарушение нейтралитета.

Следует иметь в виду, что незадолго до этого имел место сходный случай: в норвежские воды вошло захваченное карманным линкором «Дойчланд» американское судно «Сити оф Флинт» с немецкой абордажной командой на борту. Тогда норвежские власти немцев интернировали, а судно отпустили.

Для немецкой стороны бездействие норвежских кораблей во время захвата «Альтмарка» стало явным свидетельством того, что, защищая свой нейтралитет от Германии, Норвегия готова терпеть вмешательство Великобритании. Через несколько дней, 21 февраля Гитлер приказал начать подготовку операции по захвату Норвегии. Командующим немецкими войсками в этой операции был назначен командир XXI армейского корпуса генерал Николаус фон Фалькенхорст.

Операция по захвату Норвегии и Дании является одной из самых интересных кампаний Второй мировой войны. Она противоречила всем принципам военно-морской стратегии, за исключением одного – внезапности. Силам вторжения предстояло пересечь море, контролируемое самым мощным флотом в мире, и высадить войска в различных, далеко отстоящих друг от друга пунктах, удаленных от немецких баз почти на 1000 миль. Немецкие войска должны были занять плацдармы, укрепиться на них и подготовиться к отражению неизбежных контратак английских сил. Захват Норвегии был блестяще осуществленной комбинированной десантной операцией, фактически не имевшей аналогов в прошлом. Она была основана на тесном взаимодействии трех родов вооруженных сил: авиации, военно-морского флота и сухопутных войск.

Оперативный план предусматривал внезапный захват стратегических пунктов Норвегии силами шести дивизий вермахта при поддержке флота и люфтваффе. После этого следовало, перебросив тяжелую технику, захватить коммуникации внутри страны, привести норвежскую армию к капитуляции и приготовиться к отражению возможного англо-французского десанта. Как сообщалось выше, главная трудность заключалась в большой удаленности северной части Норвегии от германских баз. Фактически единственным путем для доставки войск был морской, и поэтому основная тяжесть операции легла на флот. Было сформировано шесть групп, предназначавшихся для захвата портов Нарвик, Тронхейм, Берген, Христиансанд, Арендаль, Эгерсунд и Осло. Ос новные же войска должны были доставить 23 транспорта в составе трех эскадр. В первом эшелоне вторжения было около 30 тысяч человек, всего же в ходе операции немцы перебросили в Норвегию около 200 тысяч солдат. С воздуха операцию, несмотря на ожидавшееся начало наступления на Западном фронте и ограниченное число пригодных для базирования площадок на норвежской территории, обеспечивало около 1300 самолетов Х авиакорпуса люфтваффе.

Деятельность немецкой авиации в ходе Норвежской кампании имела свои характерные особенности. Авиации пришлось решать широкий спектр задач: завоевание господства в воздухе, оказание поддержки наземным войскам, изоляция района боевых действий, борьба с ВМФ противника, перевозка войск и их снабжение. Люфтваффе, вне всякого сомнения, оказывало наибольшее, если не решающее, влияние на ход всей кампании.

Транспортную и бомбардировочную авиацию Х авиакорпуса прикрывала одна-единственная авиагруппа одномоторных истребителей – II./JG77. По состоянию на 5 апреля она располагала 37 Bf-109E-3 и E-1, из которых лишь двадцать девять были боеготовыми.

Сразу после начала операции группа заняла аэродром под датским городом Ольбург, а два дня спустя, 11 апреля, как только появилась возможность, перебазировалась уже в Норвегию на аэродром Кристиансанд-Кьевик. Однако 4-я эскадрилья практически сразу же вернулась назад для прикрытия с воздуха карманного линкора «Лютцов», который возвращался на базу из-за полученных боевых повреждений.

Резня над Кристиансандом

Между тем 12 апреля произошло, пожалуй, самое значительное за время кампании сражение в воздухе. В тот день сразу после полудня оставшаяся часть II./JG77 была поднята в воздух на перехват бомбардировщиков противника.

В этой дневной атаке участвовало в общей сложности 83 английских самолета: 36 «Веллингтонов», 24 «Хемпдена» и 23 «Бленхейма». Англичане использовали отработанную довоенную тактику. Не имевшие истребительного эскорта бомбардировщики шли тесным строем, в принципе позволявшим осуществлять поддержку друг друга при встрече с неприятельскими истребителями. Хотя такая тактика уже ранее продемонстрировала свою неактуальность, как, например, в декабре 1939 г. над Гельголандской бухтой, английское командование не приняло соответствующих мер.

Погода в тот день также не способствовала успешному выполнению задания. Низкая облачность заставляла лететь на небольшой высоте, чтобы не потерять визуального контакта между машинами. Когда же самолеты приблизились к норвежскому побережью в районе Кристиансанда, погода резко улучшилась, выглянуло солнце. Бомбардировщики еще не успели набрать высоту, как на них внезапно «свалились» мессеры.

Почти в течение часа немецкие летчики вели ожесточенный бой, по результатам которого заявили о восьми победах. Отличились обер-фельдфебель Эрих Херфельд, фельдфебель Роберт Менге[82], лейтенант Дитрих Бёсслер, гауптман Франц Хайнц Ланге, унтер-офицер Курт Опольски, обер-фельдфебель Херман Штирле, фельдфебель Эртель, лейтенант Эдгар Струкман и обер-лейтенант Вильгельм Рутхаммер. Пять «Хемпденов» из 44-й и 50-й Sqdn. RAF рухнули на землю. Немногим лучше обстояли дела у «Веллингтонов»: 149-я эскадрилья потеряла две машины, 9-я и 38-я – по одной. К ним добавился и случайно оказавшийся в этом районе морской разведчик Локхид «Хадсон»[83] из 233-й Sqdn. RAF. Из потерянных англичанами 10 самолетов два были на счету немецких зенитчиков.

Но и люфтваффе за свой успех заплатило высокую цену, потеряв сразу пять «Мессершмиттов», сбитых английскими бортстрелками. При этом четыре летчика погибли: Херфельд, Опольски, Рутхаммер и Штирле, заявившие победы за несколько минут до гибели. Опольски на тот момент был лучшим асом группы, имевшим на своем счету три воздушные победы. Этот бой свидетельствует не столько о меткости английских бортстрелков, сколько о полной беззащитности немецких летчиков, сидящих в не имевшей никакого бронирования кабине «Эмиля»…

Очень скоро частые налеты англичан заставили распылить II./JG77 чуть ли не по звеньям и парам по нескольким аэродромам вдоль норвежского побережья. Оснащение площадок было весьма скудным, особенно остро сказывалась малочисленность постов воздушного наблюдения и оповещения, из-за чего приходилось организовывать почти непрерывное воздушное патрулирование. Если побережье Германии опоясывала густая сеть радиолокационных станций, то здесь первый радар воздушного наблюдения «Варцбург» был введен в действие лишь 24 апреля в районе Ставангера. Приходилось полагаться на разбросанных вдоль берега наземных наблюдателей, но они зачастую обнаруживали противника слишком поздно или давали неверное направление.

Однако английские бомбардировщики и разведчики действовали в небе Норвегии чаще в одиночку или небольшими группами, что давало «Мессершмиттам» неоспоримое преимущество, даже с учетом их распыленности и частых ошибок в целеуказании.

Так, 15 апреля фельдфебель Роберт Менге сбил пару «Хадсонов». Летчик доложил на землю, что самолеты после атаки «пошли вниз», пуская клубы черного дыма. Очевидно, одним из сбитых самолетов в действительности был «Веллингтон» из 38-й Sqdn. RAF, который ранним утром бомбил аэродром в Сола. Вторым сбитым самолетом, вероятно, все-таки действительно был «Хадсон» из 224-й Sqdn. RAF, связь с которым прервалась над Норвегией в 13.00[84].

Следующее столкновение с самолетами RAF имело место только 24 апреля. Пара «Эмилей», которую пилотировали упоминавшиеся выше Струкман и Менге, поднялась по тревоге на перехват звена «Хадсонов» из 220-й Sqdn. RAF, обнаруженных в районе Ставангера. Бой был скоротечным и ожесточенным. В море упали два английских морских разведчика, а третий сумел уйти. Спустя час другая пара во главе с фельдфебелем Вернером Петерманом атаковала и сбила одинокий английский бомбардировщик, по всей видимости один из шести «Веллингтонов» из 38-й Sqdn. RAF, бомбивших аэродром в Сола и стоянку гидросамолетов у Ставангера.

В конце весны в северных широтах ночи довольно светлые, и вполне вероятно было, что этим будут пользоваться англичане, поэтому 29 апреля в Тронхейм из Ольборга прибыла эскадрилья ночных истребителей 11.(N)/JG2, на вооружении которой состояли Bf-109D-1. Однако боевой путь их там оказался недолгим. Очень скоро выяснилось, что «старичкам» явно не хватает скорости, чтобы успешно перехватывать цели. Видя бесполезность дальнейшего пребывания эскадрильи на севере, 21 мая ее через Кристиансанд перебросили обратно в Германию.

Для прикрытия эвакуации союзников из Центральной Норвегии командование RAF распорядилось усилить авиаудары по аэродромам противника. В течение суток 30 апреля 56 самолетов (6 «Бленхеймов» из 110-й Sqdn., 24 «Уитли» из 51, 58, 77 и 102-й Sqdn., 16 «Веллингтонов» из 9, 37, 99 и 115-й Sqdn., а также 10 «Хемпденов» из 44, 50 и 61-й Sqdn.) наносили удары по аэродромам Сола, Форнебю и Ольборг, потеряв в общей сложности 9 машин.

Вечером того же дня летчики 4-й эскадрильи JG77 в районе Ставангера сбили в двух вылетах 3 самолета. Сначала отличились обер-лейтенант Хельмут Хенц и лейтенант Хайнц Демес, сбившие «Бленхеймы» из 110-й Sqdn. RAF, которые уже возвращались после бомбардировки аэродрома Сола. А спустя пару часов в воздух поднялась пара «Эмилей» с задачей перехватить несколько «Веллингтонов» из 37-й Sqdn. RAF. Немцам удалось обнаружить пару бомбардировщиков, и в стремительной атаке ведомый обер-фельдфебель Эрвин Саваллиш сбил один из них. Пара мессеров также понесла потери – хвостовой стрелок бомбардировщика сбил Bf-109Е-3 (W.Nr. 1537) ведущего лейтенанта Хайнца Демеса, который погиб.

1 мая люфтваффе противодействовало эвакуации союзников из Намсуса и Ондальснеса. Для некоторого снижения их активности 3 «Хадсона» 269-й Sqdn. Берегового командования RAF совершили налет на аэродром Сола, при этом один из них был сбит лейтенантом Георгом Ширмбеком из 4-й эскадрильи JG77. Затем удар по той же цели нанесли еще 9 «Бленхеймов». В ночь на 2 мая 12 «Уитли» и 6 «Хемпденов» атаковали аэродромы Сола, Осло-Форнебю и Ольборг.

3 мая эвакуация союзников из Центральной Норвегии была закончена, а с 10 мая по понятным причинам (наступление немецких войск на Западном фронте) Бомбардировочное командование RAF практически прекратило свои действия над Норвегией. Но, как известно, помимо бомбардировочной авиации, в небе Норвегии и над прилегающими водами действовали еще и самолеты Берегового командования RAF и морская авиация (Fleet Air Arm, сокращенно FAA) с авианосцев «Арк Ройал», «Глориус», «Фьюриус». Хоть они и не смогли существенно повлиять на итоги боевых действий, но нервы противнику помотали.

На защите «Шарнхорста»

В начале мая все внимание немцев было приковано к последним приготовлениям к блицкригу на территории Франции, Бельгии и Нидерландов. В связи с чем II./JG77 приходилось действовать в условиях почти полной изоляции. Поскольку основные бои разгорелись в районе Нарвика, самолеты группы никак не могли повлиять на ход боев, так как тот лежал на самой границе радиуса действия Bf-109. По расчетам, запаса топлива мессера могло хватить лишь на пятиминутное пребывание в зоне Нарвика. Тем не менее на свет появился опрометчивый план, по которому планировалось вместе с первой волной десанта отправить к Нарвику несколько истребителей, чтобы те, оставаясь в воздухе до последней капли бензина, расчистили небо от самолетов противника. Вскоре эта авантюрная идея была отвергнута, к большому облегчению летчиков II./JG77.

В мае группа сидела без большой работы, выполняя лишь дежурное патрулирование. За весь месяц пилотам удалось сбить лишь пару «Хадсонов» и один «Бленхейм».

7 июня король Норвегии Хаакон и норвежское правительство эвакуировались морем в Великобританию. Спустя три дня капитулировали остатки норвежской армии, и боевые действия на суше прекратились.

До конца Норвежской кампании, то есть официально до 11 июня – дня, когда была подписана капитуляция, а фактически до конца июня, летчики II./JG77 одержали еще 25 воздушных побед. Основной их задачей в это время было прикрытие с воздуха линкора «Шарнхорст», вставшего на ремонт в Тронхейме после попадания торпеды, а также ПВО Ставангера.

Так, 11 июня в районе Тронхейма звено из 4-й эскадрильи перехватило дюжину «Хадсонов» из 269-й Sqdn. Берегового командования RAF, шедших бомбить поврежденный «Шарнхорст», и сбило два английских бомбардировщика. Отличились обер-фельдфебель Якоб Арнольди и лейтенант Георг Ширмбек.

13 июня объединенные силы берегового командования RAF и FAA предприняли новую, более массированную атаку на германский линкор. Предварительно англичане провели налет на аэродром Тронхейм-Веренс силами 14 пикирующих бомбардировщиков Блэкбам B.24 «Скуа» из 800-й и 803-й Sqdn. FAA, стартовавших с палубы авианосца «Арк Роял». Им на перехват были подняты истребители из 4./JG77 и 3./ZG76 (оснащенной Bf-110).

При первом же контакте противников было сбито 9 английских самолетов, из них пять было на счету летчиков 4./JG77. Два самолета сбил Арнольди, и по одной победе одержали унтер-офицер Людвиг Фрёба, фельдфебель Харбах и Эрвин Саваллиш.

Доблестная, но катастрофическая по своим последствиям для англичан операция оказалась безрезультатной. Единственная бомба, попавшая в немецкий линкор, не взорвалась, хотя и пробила верхнюю палубу. Этот налет стал лебединой песней пикирующих бомбардировщиков типа «Скуа», которые оказались слишком легкой целью для истребителей противника.

Пока морская авиация англичан зализывала свои раны, Береговое командование RAF предприняло новое наступление. 15 июня 233-я Sqdn. потеряла три «Хадсона» в районе Ставангера. Двоих из них записал на свой счет обер-фельдфебель Антон (Тони) Хакль. Это были первые воздушные победы будущего аса, награжденного дубовыми листьями к Рыцарскому кресту, одержавшего 192 победы и завершившего Вторую мировую войну в должности командира JG11. Третьего «Хадсона» завалил лучший ас Норвежской кампании Роберт Менге.

20 июня «Шарнхорст» в сопровождении эскорта из эсминцев наконец отправился в Германию для продолжения ремонта. На следующий день в районе острова Утсир соединение было обнаружено самолетами британского Берегового командования. Англичане подумали, что настал час «икс». Уже около 15.00 шесть торпедоносцев «Свордфиш» из 821-й и 823-й Sqdn. FAA вышли в первую атаку, которую, впрочем, немецкие моряки легко отразили зенитным огнем. Британские летчики не имели практики, и эта атака крупного корабля была их первой в жизни. Все торпеды пошли практически параллельно курсу кораблей, которым ничего не стоило от них уклониться, сбив при этом два торпедоносца. Почти тут же 4 «Хадсона» с большой высоты и со столь же большой неточностью сбросили на линкор 227-кг бомбы. Две из атакующих машин погибли, еще две с трудом вернулись на базу, имея тяжелые повреждения. Спустя полтора часа над соединением появилось 9 «Бьюфортов» с 227-кг бронебойными бомбами, но и их атака была отбита зенитным огнем и истребителями. Три машины рухнули в море. При этом отличились летчики 6-й эскадрильи JG77 унтер-офицер Рольф и фельдфебель Генхард Хорниг.

Примерно через час последнюю в тот день атаку «Шарнхорста», но все с тем же результатом провели еще 6 «Хадсонов». На сей раз летчики из штабного звена II./JG77 и 5-й эскадрильи обер-лейтенант Теодор Цамман, лейтенант Хорст Карганико, обер-лейтенант Альфред фон Лойевски и обер-фельдфебель Антон (Тони) Хакль сбили 4 самолета противника.

Отражая воздушные атаки, сам линкор «Шарнхорст», как говорится, отстреливался из всех стволов, кроме главного калибра, выпустив 900 105-мм снарядов и 3600 мелкокалиберных. Вскоре немцы перехватили британское сообщение, из которого стало понятно, что в море находятся крупные силы флота метрополии. «Шарнхорст» получил приказ укрыться в порту Ставангер. В этот момент некоторые британские корабли находились всего в 35 милях от него. К вечеру 21 июня воздушное прикрытие линкора, не считая пары бортовых Ar-196, было увеличено до 10 «Мессершмиттов», 2 бомбардировщиков He-111 и летающей лодки Do-18. «Шарнхорст» успешно добрался до Ставангера и на следующий день вышел в Киль, где должен был пройти ремонт в сухом доке.

Подводя итоги боевой работы мессеров в ходе операции «Везерюбунг», следует отметить, что II./JG77 сбила 39 самолетов противника, потеряв при этом десять своих машин. Из них семь в боях с английскими бомбардировщиками. Группа продолжала действовать в небе Норвегии до середины ноября 1940 г., когда она была переброшена во Францию на крайний запад Европы – в Брест.

Глава 7. Большая семья «Эмилей»

Почем обходились фюреру мессеры?

Начало боевых действий в Европе практически никак не отразилось на производстве Bf-109Е. Более того, авиационные заводы работали с неполной загрузкой в одну смену, почти как в мирное время. В результате до конца 1939 г. было выпущено всего 449 «Эмилей», а общее годовое производство сто девятых составило 1540 машин, включая поставленные на экспорт. В сентябре 1939 г. было сдано 108 Bf-109E, в октябре – 102, в ноябре – 117 и в декабре – 122. Продолжалась планомерная доводка двигателя и вооружения истребителя.

В то время ни о какой мировой войне, тем более затяжной, речи еще не шло, поэтому объемы производства боевой техники были рассчитаны лишь на кратковременные кампании в духе блицкрига. И на тот момент это было вполне оправданно.

К 1 мая 1940 г. было произведено 892 Bf-109Е-1 из 935 предусмотренных планом и все запланированные 1174 машины модификации Bf-109E-3. Следует сразу заметить, что варианты Е-1 и Е-3 были параллельными, а не как это порой упоминается в соответствующей литературе – последующим развитием одного варианта в другой. Как шел выпуск «Эмилей», можно проследить на примере завода в Винер-Нойштадте. Завод сравнительно поздно начал выпуск, поскольку долго ждал получения комплекта оснастки. Если планы предусматривали начало выпуска в апреле 1939 г., то завод дал первые машины в июне, но сравнительно быстро вышел на запланированный объем выпуска.

Срыв планов в зимние месяцы был характерен и для других лет. Например, 7 мессеров, недополученных в январе 1940 г., не могли покинуть заводской аэродром из-за плохой погоды. Та же история произошла с 35 машинами в феврале. Всего завод дал 235 «Эмилей» из заказанных 550 на общую сумму 49 610 000 рейхсмарок. Стоимость одного Bf-109E-3, производившегося заводом, сначала составляла 102 489,36 рейхсмарки, а к ноябрю 1940 г., когда было поставлено 539 из 570 заказанных машин, упала до 68 622,54 рейхсмарки. В результате завод получил прибыль почти на 10 миллионов!

Не стоит забывать, что в нацистской Германии, в отличие от СССР, была рыночная экономика. Средняя же цена одного Bf-109E к моменту завершения его выпуска в 1941 г. составляла 86 000 рейхсмарок, что соответствовало 21 500 довоенным долларам США или 269 000 современных долларов. Для сравнения, стоимость одного «Харрикейна» составляла 40 000 довоенных долларов США, то есть английский истребитель был почти вдвое дороже немецкого или во столько же раз менее технологичен!

Оба варианта «Эмиля» выпускались в примерно равных пропорциях (47 % Е-1 и 53 % Е-3) на семи заводах. В августе 1940 г. выпуск Bf-109Е-1 прекратили после того, как были построены 1082 машины. Выпуск Е-3 закончили месяцем ранее, и к этому времени была собрана 1171 машина. Главными поставщиками Е-1 были заводы компаний «Физелер» и «Арадо», а Е-3 – «Эрла».

В ходе серийного выпуска конструкция самолета подверглась некоторым изменениям. Уже у первых машин отказались от горизонтальной поперечины в радиаторах, а с июня 1939 г. на Bf-109E начали ставить так называемый «Трибверк» (Triebwerk), то есть двигательная установка или агрегатированный двигатель. В комплект поставки агрегата входил сам двигатель и уже смонтированные на нем дополнительные устройства. Это заметно ускоряло процесс сборки.

Как известно, в марте 1940 г. в Германию в составе советской специальной комиссии для закупки образцов военной техники была послана авиационная группа под руководством замнаркома авиационной промышленности А.С. Яковлева. В результате СССР закупил у немцев несколько десятков образцов самолетов самого различного назначения, в том числе и 5 Bf-109E, которые были тщательно изучены и испытаны в НИИ ВВС. Их изучение началось со второй половины 1940 г.

Напомним, что до этого в руках советских конструкторов было только два мессера старого образца, захваченные во время гражданской войны в Испании.

В конце того же года начальник указанного института А.И. Филин подготовил подробный сравнительный анализ отечественных самолетов и немецких. В нем отмечалось, в частности, что Bf-109E-3 превосходит по скорости основной на тот момент советский истребитель И-16, но на 40–60 км/ч уступает новейшим образцам И-26 (Як-1), И-200 (МиГ-1) и И-301 (ЛаГГ-1). Впрочем, стоит уточнить, что сравнивались серийная немецкая машина и фактически собранные вручную экспериментальные самолеты. А это, как известно, две большие разницы.

Любопытно, что впоследствии, примерно до 1942 г., советские специалисты продолжали считать Bf-109Е основным немецким истребителем, с которым сравнивались перспективные модели новых советских боевых машин. При этом почему-то не принималось во внимание, что и мессер может существенно модернизироваться.

Летом 1940 г. на отдельных экземплярах «Эмиля» провели ряд испытаний. Так, на Bf-109Е-3 W.Nr. 1946 установили винт типа MeP6, на Bf-109E-3 W.Nr. 1952 впервые появилось бронированное изголовье пилотского кресла, которое одновременно исполняло функцию противокапотажной дуги. Бронирование кабины опробовали на Bf-109Е-1 с W.Nr. 1791. На этом же самолете испытывали электромеханический автомат управления винтом компании VDM. Зимой 1940 г. на одном из Bf-109E, оснащенном двигателем DB 601N, испытывали возможность применения бензина марки С2, облегчавшего пуск двигателя в зимних условиях. В апреле в Рехлине испытывался Bf-109 с радиостанцией FuG25. Но наибольший интерес представлял Bf-109Е-3 с W.Nr. 1797, на котором установили двигатель Jumo 211D. В феврале 1940 г. испытывались два Е-1 в модификации разведчика. Вскоре планировалось выпустить еще два таких самолета, но планы остались неосуществленными.

Очередным вариантом «Эмиля» стал Bf-109E-4, принятый на вооружение люфтваффе в начале весны 1940 г. От своих предшественников Е-4 отличался тем, что его конструкция была стандартизована, а также самолет получил новое вооружение.

Во многих работах, посвященных Bf-109Е, утверждается, что вариант Е-4 имел фонарь новой конструкции, но это не так. Фонари с усиленной рамой появились еще в конце зимы 1940 г. Они были выше и прочнее, обеспечивая пилоту больший обзор, но при этом заметно ухудшали аэродинамику самолета. Усиленный фонарь появился еще на Е-1/Е-3. Переход к новому фонарю шел постепенно и полностью завершился лишь к середине 1941 г. Поэтому варианты «Эмиля» – Е-3 и Е-4 – внешне различить практически невозможно. Более того, самолеты, проходившие капитальный ремонт на заводах, переделывались в соответствии с позднейшим стандартом, так что различия разных вариантов практически были сведены на нет. В связи с этим весной 1941 г. можно было увидеть, например, Bf-109E-7 с обтекателем винта без кончика или с фонарем старого типа.

Основным отличием между Е-3 и Е-4 было вооружение, расположенное в консолях крыла. Вместо пушек MGFF (точнее, MG FF/A или MG FF/B) на Е-4 установили MGFF/М (точнее, MG FF/MA или MG FF/MB), индекс А обозначал применение системы электромеханического спуска (ЕРА), а В – электрического (ЕА). Пушки MG FF отличались массивным крепежом и мощными пружинами противооткатного механизма. При этом пушки могли стрелять только тяжелыми снарядами массой 134 грамма. Эти пули предназначались для борьбы с легкобронированными целями. Испытания, проведенные в Хиллерслебене, показали, что эффективность 134-граммовых снарядов не выше, чем бронебойных 7,92-мм пуль! После этого поступило распоряжение разработать для пушки бронебойный снаряд. Пушки MG FF/M были легче, а также могли стрелять новыми 90– и 115-граммовыми снарядами, что позволяло добиться большей скорострельности и эффективности огня, в том числе и по воздушным целям.

Выпуск Bf-109E-4 продолжался недолго – до августа 1940 г. выпустили всего 250 машин. Затем в августе – сентябре последовала небольшая серия Bf-109E-4/N из 20 машин. Эти самолеты отличались двигателем DB 601N, работающим на 96-октановом бензине СЗ, что позволяло поднять мощность на 75 л. с. и улучшить высотные качества двигателя.

Но история Е-4 на этом не закончилась. Вариант получил вторую жизнь уже в ноябре 1940 г., когда компания WNF получила заказ на 500 комплектов для Е-4, позволяющих самолету нести дополнительный бак емкостью 300 л, а также 550 комплектов, позволяющих переделать самолеты Е-1 до стандарта Е-4. Программу реализовали к июлю 1941 г., поэтому вплоть до следующего года люфтваффе продолжало получать новые машины вариантов Е-4 и Е-7 для частей штурмовой авиации.

В 1940 г. выявилась необходимость иметь одномоторный истребитель-бомбардировщик, способный проводить штурмовые и беспокоящие удары. Первоначально планировалось оснастить мессерами I(Sch)./LG1, однако нехватка самолетов не позволила осуществить этот план до нападения на Францию. Группа продолжала летать на старых бипланах Hs-123. Промышленность не была готова немедленно отреагировать на пожелание военных. Начались испытания прототипа Bf-109V26 (Bf-109E-4, W.Nr. 1361, CA+NK) в модификации Jabo (Jagdbomber – истребитель-бомбардировщик). Самолет оснастили подфюзеляжным пилоном ETC 500/IXb, позволявшим брать 250-кг бомбы. Однако уже к июлю ситуация улучшилась настолько, что начался выпуск машин Bf-109E-1/B (Bomber) и Bf-109Е-4/NB. Всего за период июль – сентябрь выпустили 336 бомбардировочных «Эмилей», в том числе 15 E-4/NB и 110 Е-1/В. Пик производства приходился на август и особенно на сентябрь 1940 г. Эти LeichteKampfflugzeugen (легкие ударные самолеты) поступали на вооружение не только в штурмовые группы, но ими также оснащали и отдельные эскадрильи в истребительных группах (после номера эскадрильи стоял индекс J).

Среди первых вариантов «Эмиля» имеется и Bf-109E-2. Однако в отношении этой машины существуют определенные неясности. Этот самолет планировалось вооружить 20-мм пушкой MG С/3 со стволом длиной 30 калибров. Несмотря на то что получился самолет с мощным вооружением (3 пушки и два пулемета), пушка MG С/3 весила 180 кг, а втиснуть ее в и без того тесный двигательный отсек мессера было очень непросто. Поэтому были собраны лишь два прототипа, испытания которых прошли в 1939 г. Одним из них стал Bf-109E-3 (W.Nr. 1952, СЕ+ВМ), выпущенный в Аугсбурге в январе 1939 г. Он был сфотографирован и использовался в пропагандистских целях. Часто этот самолет ошибочно идентифицируют как Bf-109E-8 (V20) с W.Nr. 5601. Однако такой серийный номер относится уже к блоку номеров самолетов Bf-109F-0 и поздних Bf-109Е, выпущенных в конце 1940 г.!

Е-2 – Е-9

Единственным документом, подтверждающим существование серии Е-2, является приемочный акт словацких ВВС. В нем сообщается о приемке 14 Bf-109E разных модификаций, в том числе двух Bf-109E-2. Нет никаких сомнений в том, что оба указанных там Bf-109E-2 представляли собой два прототипа, о которых упоминалось выше. Однако неизвестно, были ли эти самолеты по-прежнему вооружены пушкой MG С/3, когда их во второй половине 1942 г. передавали ВВС Словакии. Скорее всего, вооружение самолетов было самым обычным и состояло из двух пушек и двух пулеметов.

Следующий вариант «Эмиля» – Bf-109Е-7 – был «рожден» в сентябре 1940 г. и обладал рядом визуальных особенностей. Первое, что бросалось в глаза, – это наличие подвесного сбрасываемого топливного бака емкостью 300 л (внутреннего 400 л), что позволяло продлить время полета на 40 минут (для двигателя DB 601А, работающего на 80 % мощности на высоте 4000 м). Bf-109E-4 стандартно оснащался двигателем DB 601N, но на практике встречались самолеты и с DB 601А. Причиной тому были как некоторый дефицит новых моторов, так и позднейшая переделка старых «Эмилей» к стандарту Е-4/Е-7 во время ремонта.

Прототип этого варианта собрали на заводе «Арадо», в архивах которого отмечен выпуск одного Е-7 в период май – июнь 1940 г. Все указывает на то, что прототипом стал Bf-109E-3 с W.Nr. 1361, на который установили двигатель DB 601N, а также наружный пилон для ПТБ. Самолет с W.Nr. 1361 испытывался в Рехлине уже в июле 1940 г. Это свидетельствует о том, что, вопреки общепринятому мнению, идея оснастить мессер подвесным баком появилась у немецких специалистов раньше, чем был проанализирован опыт Французской кампании 1940 г.[85]

Выпуск Е-7 начали на заводах «Мессершмитт» в Аугсбурге, «Эрла» в Лейпциге и WNF в Вене в сентябре 1940 г. Вскоре к выпуску присоединились заводы «Физелер» в Касселе и «Арадо» в Варнемюнде. Выпуск Bf-109Е-7 планировалось продолжать до марта 1941 г., но из-за программы переделки старых самолетов до стандарта Е-7 последние машины этого типа поступали в части и в ноябре 1941 г. Всего же было собрано не менее 750 машин этого варианта. За 1941 г. известны только суммарные данные по Е-7 и Е-9. Было произведено 437 машин из 440 заказанных. Общий выпуск составил 788 самолетов обоих вариантов. С точки зрения массовости серии это был третий по многочисленности самолет после Е-1 и Е-3.

Bf-109E-7 стал первым мессером, в конструкцию которого внесли множество новых конструктивных решений, отработанных в ходе разных программ модернизации.

В самом конце 1940 г. начался, например, выпуск версии Bf-109E-7/Z, на которой устанавливалась система GM1 (Göring Mischung 1), позволяющая на некоторое время (не более 10 минут) повысить высотные характеристики двигателя путем впрыска закиси азота во входной канал турбонаддува. Она позволяла поднять мощность двигателя на 50 л. с. на высотах более 5000 м.

Идея использовать закись азота для поднятия высотности двигателей DB 601 была высказана летом 1940 г. Отто Луцем и осенью была опробована на одном из «Эмилей» в Рехлине. В ходе испытаний отмечался рост максимальной скорости на 60—100 км/ч на высотах 8000– 10 000 м, а скороподъемности на 2–3 м/с. Идея получила положительную оценку, и в декабре 1940 г. начался серийный выпуск системы GM1, причем минуя стадию так называемых войсковых испытаний. Параллельно рейхсминистерство авиации разместило заказы на производство нескольких десятков тонн закиси азота. Первый эшелон из 8 цистерн по 30 т каждая был готов к отправке уже 25 декабря 1940 г.

Несмотря на масштабную программу по подготовке и обучению, развернутую в Рехлине, освоение GM1 шло непросто. Однако ее все-таки удалось выполнить. Оборудование, необходимое для выпуска Bf-109E/Z прибыло на завод к 18 декабря, а к сборке первых самолетов приступили 20 декабря. Всего было выпущено 87 экземпляров. Последние 10 машин были готовы в марте 1941 г. Это были самолеты, переделанные из серийных Bf-109E-7/N. 5 машин этого типа, собранных в феврале, передали Японии и Советскому Союзу. От дальнейших работ в этом направлении отказались, поскольку началась подготовка к выпуску следующей модификации мессера.

Стоит заметить, что советских специалистов система GM1 особо не заинтересовала: одних смущала большая масса устройства (как-никак около 150 кг), другие и вовсе приняли GM1 за «химическое оружие». Видимо, не особо грамотных специалистов ввели в заблуждение кислородные маски, которыми комплектовались Bf-109.

Система подвески топливного бака была спроектирована так, что ее легко можно было превратить в пилон под 250-кг бомбу или под четыре 50-кг бомбы. Машины прежних серий, которые не имели подобного устройства, проходили переделку в заводских условиях. Поскольку вскоре после начала выпуска Е-7 люфтваффе приняло единую систему обозначений, дополнительный полевой и заводской комплект, соответственно модификации «Эмилей», получили новые обозначения. R1 и R2 стали именовать пилоны ETC 500 IXb и ETC50 VIIId соответственно, R3 – пилон для дополнительного бака, U1 – бронированный маслорадиатор под двигателем, U2 – бронированный картер двигателя и водяной радиатор под консолями крыла, U3 – разведывательная модификация «Эмиля» с двумя фотокамерами Rb12,5/30, a U4 – два фотопулемета BSK 16, установленные в консолях крыла на месте, предназначенном для пулеметов MG-17. Существовала еще одна модификация самолета, оснащенная пилоном SD-2. Такой пилон использовали в двух группах (по одной в составе JG52 и JG77), летавших на Bf-109E. Самолеты оборудовали пилонами в мае 1941 г., незадолго перед нападением на СССР. На практике все модификации «Эмилей», приспособленные нести бомбовую нагрузку, обозначали литерой «В».

Вероятно, в этой же системе были учтены и немногочисленные «Эмили», приспособленные на роль ночных истребителей. Эти самолеты оснащались радиомаяками ЕР-6, установленными в хвостовой части фюзеляжа и закрытые обтекателем. Довольно часто ночные истребители использовались в качестве ведущих машин в частях дневной истребительной авиации. Отдельные самолеты также оборудовали радиостанцией FuGVIIc вместо FuGVIIa. Она имела возможность работать совместно с радиостанцией FuGIIIa, которыми оснащались наземные пункты наведения. Такие машины внешне можно было отличить по двойной или тройной антенне.

Но еще до того, как начался выпуск Е-7, на заводе «Арадо» разработали версию «Эмиля», оснащенную четырьмя пулеметами MG-17 – Bf-109E-5. Он был создан на базе Е-1, конструкция которого была стандартизована. Но вскоре выяснилось, что люфтваффе не заинтересовано в так называемых пулеметных истребителях. Поэтому в конце мая было выпущено 29 машин Е-5 и выпуск их прекратили. Подобная судьба постигла и модификацию Е-6. Всего 9 таких самолетов выпустили с ноября 1940 г. по январь следующего. Вариант, оснащенный двигателем DB-601N, получил название Bf-109E-6/N.

Существовал также «легкий» вариант Е-7, получивший название Е-8. Bf-109E-8 также оснащался пилоном для подвесного бензобака и двигателем DB-601N. Было собрано всего 60 машин Е-8 на заводах «Физелер» и «Арадо» в сентябре – октябре 1940 г.

Модификации Е-5, 6 и 8 рассматривались в люфтваффе как разведчики.

Последним вариантом «Эмиля» был Bf-109E-9, выпуск которого начался в январе 1941 г. За месяц собрали 8 самолетов, после чего заказ на Bf-109E-9/N был аннулирован. Но производство самолетов этого типа продолжалось, поскольку в документах RLM отмечено, что весной 1941 г. завод WNF занимался выпуском Bf-109E-7, E-7/Z и E-9/N. Однако это были экземпляры, полученные в результате переделок старых машин, а не собранные изначально.

Bf-109E-9 нес тяжелое вооружение, но предназначался опять же для разведки. Конструкция самолета была стандартизована, то есть самолет оснащался дополнительным бензобаком и двигателем DB-601N. Кроме того, за бензобаком между вторым и третьим шпангоутом была установлена фотокамера Rb 50/30. Под камерой в фюзеляже имелся вырез без характерных для поздних модификаций обтекателей. Никаких других внешних отличительных признаков Е-9 не имел.

Несмотря на то что Е-9 выпускался в начале 1941 г., ни одна часть люфтваффе до середины 1941 г. этих самолетов не получала. Лишь 11-я эскадрилья ближней разведки Aufkl.Gr.14, действовавшая в Северной Африке, во второй половине получила Е-9 вместо старых бипланов Hs-126А. Этот факт можно объяснить тем, что Е-9 в документах могли выступать как Е-7. Такое предположение можно сделать на основании рапорта о повреждении Bf-109E-7 (W.Nr. 1299) из 4.(Н)/12, действовавшего на Средиземноморском ТВД в июне 1942 г.

Большое число «Эмилей» было в 1941 г. приспособлено для действий в тропических условиях. Основной моделью, переделываемой до стандарта trop, был Е-7. Кроме того, имелось некоторое количество Е-4, один Е-8, а позднее и Е-9. Однако приспособить «Эмиля» для тропиков оказалось не так просто.

В ходе подготовки высадки экспедиционного корпуса в Северной Африке выяснилась необходимость усилить наземные части авиацией, в том числе истребительной. Но тут выяснилось, что ни один немецкий самолет не приспособлен к эксплуатации в тропических условиях. Поскольку время уходило, было решено воспользоваться опытом итальянцев, с которыми немецкое командование вступило в оживленную переписку уже в сентябре 1940 г. Немцев интересовало все: и как уберечь экипажи от неблагоприятных погодных условий, и как камуфлировать самолеты. На основе полученной информации осенью того же года началась подготовка к действиям в Северной Африке.

Однако адаптация шла очень медленно. Несмотря на принятие так называемой «программы оси» (Achsenprogram), не удалось прийти к каким-либо практическим результатам. Например, Bf-109 должны были проходить доработку в мастерских в Беблингене с 4 ноября 1940 г., но к указанному сроку ни один самолет в мастерские доставлен не был. В третьей декаде октября был принят план, предусматривающий переделку 120 Bf-109E-7 и Е-8, но уже 30 октября цифра увеличилась в два раза.

В действительности же за первую половину 1941 г. удалось переделать всего лишь 50 истребителей, причем в большинстве своем это были старые машины, уже успевшие полетать. Первая партия Bf-109E/trop из 40 машин была готова в конце марта (в среднем на доработку одной машины требовалось два рабочих дня). 10 апреля переделанные самолеты поступили в I./JG27 и уже через неделю группа начала перебазирование в Северную Африку. Благодаря дополнительным воздушным фильтрам «Эмили» могли сравнительно свободно действовать над пустыней, в то время как у неприспособленных к тропическим условиям самолетов моторы вырабатывали ресурс примерно в два раза быстрее. Так, ресурс моторов DB-601A/N без фильтров составлял 40–50 моточасов, в то время как в обычных условиях моторы выдерживали 80—120 часов, а при идеальной эксплуатации и до 150 часов.

Решение привлечь к тропической программе завод «Физелер» в Касселе приняли лишь весной 1941 г. Прототипом для новой модификации стал Bf-109E-7 W.Nr. 4910, который доставили на государственные испытания в Рехлин. Они длились очень долго, и машину вернули на завод лишь в конце октября 1941 г. Однако серийного производства модификации Bf-109E/trop так и не начали, поскольку к тому времени выпуск «Эмилей» был окончательно свернут в пользу следующего варианта – Bf-109F. В конце лета 1941 г. было решено создать тропическую модификацию «Фридриха», в результате чего нужда в аналогично адаптированных «Эмилях» полностью отпала, хотя какое-то время еще продолжалась переделка старых машин, а выпуск новых был сокращен до минимума.

Несмотря на то что выпуск Bf-109E шел на шести заводах, в 1940 г. собрали только на 328 машин больше, чем в прошлом, то есть 1868 «Эмилей» разных вариантов. После того как в 1941 г. была закончена последняя серия из 437 машин, общий выпуск достиг цифры почти в 4000 экземпляров.

Эта модификация являлась лишь развитием легендарного истребителя, пик же его боевой карьеры еще был впереди.

Глава 8. Типа истребители

Моторы трясет, завод лихорадит

У «ишака» же все было наоборот. Войны в Монголии и Финляндии окончательно показали, что еще недавно казавшийся перспективным основной советский истребитель стремительно устаревает, хотя еще и в состоянии более-менее на равных биться с некоторыми противниками.

Между тем наладить ритмичное производство И-16, несмотря на прошедшие пять лет, так и не удалось. Начавшийся 1940 год вновь, по уже сложившейся традиции, оказался для основного поставщика истребителей «сложным». Неустойчивость производственной программы по типажу машин, привычная недоработанность моторов вносили неравномерность и несбалансированность в производственный процесс, а также путаницу в планирование. Годовой план изменялся несколько раз, а квартальные и вовсе по два-три раза. По-прежнему возникали перебои в снабжении сырьем, топливом и комплектующими. Работа осложнялась и многотипностью выпускаемых модификаций, запутывавшей серийный поток и планомерное ведение производства. Только тип 24 строился сразу в пяти вариантах.

Лишь во втором полугодии был сделан окончательный переход на унифицированную машину – тип 29 с балками для реактивных снарядов и подвесных баков. Из-за перебоев в поступлении материалов, организационных причин и брака простои за год составили 960 тысяч человеко-часов. По-прежнему наблюдались такие явления, как отсутствие ритмичности и штурмовщина. В результате всех перечисленных причин сдача истребителей шла исключительно неравномерно, давая большие колебания по месяцам, что видно из приведенной ниже таблицы.

Сдача самолетов авиазаводом № 21 в течение 1940 г.[86]

В течение года было изготовлено и внедрено 750 крупных сборочных приспособлений, 3260 станочных приспособлений, а также 3300 макетов и плазов. Шло дальнейшее освоение штамповки, внедрение поточного метода сварочных работ. К концу года на предприятии функционировало пять конвейеров: сборки центроплана, крыла, подъемника шасси, оперения, общей сборки. Причем первый был приспособлен под универсальную сборку центропланов любой конструкции.

В то же время технологический процесс по-прежнему находился в запущенном состоянии, слабо корректировался в соответствии с текущими конструктивными изменениями. Раскрой цветных металлов производился по индивидуальным картам, ряд деталей изготовлялся кустарным способом и т. п. Объем по поставке запчастей составлял 32 % от всего серийного производства, причем заказы на них тоже поступали неравномерно и зачастую с пометкой «срочно». Эта «срочность» часто нарушала ход серийного производства, и выполнение их требовало от цехов большого напряжения, нарушало комплектность подачи по договорным обязательствам.

В первом квартале на завод приходило много отзывов от ВВС РККА об эксплуатации И-16 в зимних боевых условиях. В них отмечались следующие основные дефекты: заклинивание лыжи в поднятом состоянии, прогорание выхлопных патрубков, обрыв кронштейнов крепления каркасов капотов, обрыв пятой точки крепления моторамы. При сильных морозах отказывали амортизаторы лыж. Был неожиданно выявлен и еще один опасный дефект: в неотепленных коках винта АВ-1 при сильных морозах загустевало масло в цилиндре винта, что приводило к большой раскрутке при пикировании и авариям самолетов[87].

В этих условиях продолжалась титаническая работа выездных бригад по ремонту истребителей непосредственно в частях. Так, в феврале бригада из четырех человек провела в 27-м иап, базировавшемся в городе Клин Московской области, на девяти самолетах работу по ремонту маслорадиаторов и секторов управления газом.

В марте представители авиазавода № 21 В. Слуин и С. Панин в 21-м иап на 12 самолетах И-16 устраняли люфт в креплениях пушек ШВАК.

В апреле в Ленинградский военный округ была направлена бригада для восстановления машин, вышедших из строя до гарантийного срока. Потребовалась срочная замена 21 моторамы, 50 пятых точек крепления моторамы, 30 выхлопных патрубков, 50 рычагов сектора газа.

Другая бригада работала в Киевском особом военном округе, где были заменены 70 пятых точек крепления моторамы, 172 ручки сектора газа, 30 патрубков и пять моторам.

В апреле бригада во главе с заместителем начальника летно-испытательной станции Дементьевым в составе летчика-испытателя Стецюры, моториста Басова и вооруженца Крылова вылетела в расположение 116-й иаэ в городе Сталинабад, куда недавно в разобранном виде прибыло 33 новых истребителя И-16.

Первое, что обнаружила бригада на месте, так это то, что большинство самолетов доставили недоукомплектованными, в частности на 26 машинах не хватало бронеспинки летчика. На 9 И-16 не оказалось кранов-кол лекторов для подвесных баков, а все тройники для стоек шасси оказались от другой модификации. Тем не менее «методом импровизации» «типа истребители» удалось кое-как привести в полетное состояние. Начались сдаточные испытания, которые выявили еще целую массу дефектов. К примеру, на 31 истребителе наблюдалась «сильная тряска винтомоторной группы» и перегрев двигателя.

Впрочем, и квалификация самой заводской бригады оставляла желать лучшего. Моторист Басов оказался «технически неграмотным», вследствие чего не мог самостоятельно решить ни один вопрос. Крылов же был сразу «выслан обратно», так как в части не оказалось ни одного патрона к пулеметам ШКАС. Но больше всех в Сталинабаде «прославился» летчик-испытатель Стецюра. Совершив 17 полетов, он, видимо, устал, после чего напился с неким «майором из части», а потом устроил дебош и драку в местном армейском Доме культуры. После чего был отстранен от дальнейших полетов[88].

В частях приходилось проводить массовую замену крепления моторам. Так, в сентябре бригада Чебышева в 32-м иап заменила крепления моторных рам на пяти самолетах. Правда, подобная операция в основном производилась методом так называемой переклепки. А это приводило к увеличению отверстий на трубе пояса лонжерона и постепенному разрушению самой трубы. Оптимальным решением проблемы было только срочное внедрение полуэластичной подвески мотора.

В течение июня – июля на заводском аэродроме проводились испытания И-16 с такой «полужесткой» (эластичной) рамой. Все летчики, участвовавшие в них, отмечали снижение привычной тряски мотора. 17 июля, произведя четыре вылета, летчик-испытатель Алифанов написал в отчете:

«– тряски с этой рамой не замечено;

– мотор работает эластично;

– грубая работа мотора не отражается на конструкции самолета»[89].

С июня такие рамы начали поступать в строевые части. На истребителях также стал устанавливаться костыль с масляно-пневматическим амортизатором, производилась замена маслобаков на более совершенные, были усилены кронштейны выхлопных патрубков и сами патрубки. Далее потребовалось и новое усиление кронштейнов шасси.

Продолжались и работы по усилению вооружения И-16. 9—31 мая проходили испытания истребителя, позднее получившего обозначение «тип 29». На нем был установлен крупнокалиберный 12,7-мм пулемет БС (Березина[90] синхронный). Самолет выполнил 34 полета, произведя в общей сложности 4328 выстрелов.

Всего за год в И-16 было внедрено 1724 конструктивных изменения.

17 и 20 августа были сданы первые истребители с мотором М-63. Этот двигатель, как и предшествующие, был запущен в серийное производство на заводах-поставщиках и приходил на авиазавод № 21 в недоработанном виде. В полете наблюдалось переохлаждение, заклинивание, а также чрезмерная раскрутка винта АВ-1. Согласно расчетным данным, дальность полета И-16 с этим мотором на высоте 7000 м должна была составить 1070 км, а на высоте 3000 м – 485 км. «Сопроводитель» бомбардировщиков с подвесными баками должен был иметь максимальную дальность 1830 км.

Судя по документам и переписке по И-16 в 1940 г., большое внимание стало уделяться именно дальности полета. Это было связано с негативным опытом, полученным в ходе недавней финской войны. Советские истребители показали неудовлетворительную дальность полета и, как было указано, оказались не в состоянии сопровождать бомбардировщики в ходе налетов на тыловые объекты в Финляндии. В результате последние несли большие потери от финских истребителей.

Однако в ходе испытаний И-16 с мотором М-63, проведенных на заводском аэродроме, оказалось, что самолеты имеют заниженные летные данные, в том числе горизонтальную скорость гораздо меньше расчетной. Основная причина – опять же низкое качество моторов[91]. Об этом директор Николай Воронин уведомил завод-изготовитель № 19.

Но в ходе дальнейшего производства возникли новые проблемы. 8 октября военпредом были отклонены к приемке И-16 с моторами М-63 по причине того, что 90 % двигателей на наборе высоты до 4,5 тысячи метров имели давление наддува значительно меньше расчетного. Основными причинами оказалось плохое качество карбюраторов, а также неудачное размещение маслорадиатора.

Войсковые же испытания И-16 тип 29, проходившие с 26 августа по 7 сентября, также показали плохие результаты. Наблюдались перегрев масла и вызванная им сильная тряска мотора, плохая работа карбюратора. Кроме того, была отмечена неравномерная подача бензина из подвесных баков. Отзыв с аналогичным перечнем дефектов поступил из 27-й авиадивизии Забайкальского военного округа, причем кроме неравномерной подачи бензина из подвесных баков имели место случаи отрыва последних во время взлета!

Но, несмотря на все трудности, к ноябрю все-таки удалось сдать ВВС 175 истребителей с мотором М-63. Однако многочисленные случаи заклинивания (до 18 ноября 15 аварий по этой причине) заставили приостановить дальнейшую сборку до тщательного изучения причин. К этому моменту в сборочном цехе и на стоянке находилось 300 самолетов. С них в соответствии с указаниями наркомата авиационной промышленности моторы были демонтированы и отправлены на завод-изготовитель для до работки. Всего на Пермский авиамоторный завод № 19 отправили 384 М-63.

Ситуация была настолько критической, что Горьковский обком ВКП(б) решился сообщить о ней в письме лично товарищу Сталину[92].

Получение кондиционных моторов и дальше шло весьма медленно, задерживая сдачу уже собранных машин. Тем не менее к концу года был полностью осуществлен переход с уже давно устаревших М-25 и М-62 на более мощный М-63 с отработкой всей винтомоторной группы (дальнейшее увеличение мощности было невозможно, ввиду причин, указанных ранее). Переход заставил в очередной раз переконструировать ряд сопряженных элементов. Пришлось изъять из производства 980 деталей и вновь освоить 1362 детали.

Согласно секретному постановлению правительства № 144сс, каждый третий самолет в ВВС РККА должен был оснащаться рациями. На И-16 устанавливались радиостанции РСИ-3 и РСИ-4. Однако нехватка раций приводила к тому, что фактически они монтировались только на каждом пятом-шестом истребителе[93].

Мертворожденный преемник

По мере увеличения выпуска самолетов работа заводской летно-испытательной станции приобретала все более напряженный характер. В апреле 1940 г. для быстрой отправки истребителей пришлось сократить программу сдаточных полетов, причем подобное мероприятие проводилось уже не раз. Летчикам-испытателям зачастую приходилось трудиться по-стахановски, совершая в день по 8—10 вылетов, причем иногда даже в тяжелых погодных условиях.

Так, 5 января летчик Евгений Уляхин совершал полет на И-16 тип 24 № 24214, имея задание определить максимальную горизонтальную скорость.

Уляхин вообще-то не являлся штатным испытателем авиазавода № 21. С начала тридцатых годов он работал на авиазаводе № 1, затем – на авиазаводе № 51. Одновременно являлся шеф-пилотом ОКБ Н.Н. Поликарпова. В Горький Уляхин, видимо, специально прибыл для испытаний новой модификации И-16, которую пытались внедрить в производство еще в 1939 году. И обратно мог уже и не уехать…

Когда «ишак» поднимался в воздух, в районе аэродрома стояла нелетная (!) погода. В результате этого при заходе на посадку пилот обнаружил, что взлетную полосу полностью затянула пурга. Пытаясь найти «окно», Уляхин сделал еще несколько заходов, потерял ориентацию и удалился от аэродрома на 120 км!

В конце концов, у И-16 попросту кончился бензин, и он рухнул вверх колесами в лесу в районе деревни Нестняр Борского района Горьковской области. Уляхин чудом остался жив, отделавшись ушибом лица[94].

Летчику вообще часто везло. В том же году он проводил испытания синхронных пушек ШВАК на биплане И-153П. В 21-м полете снаряд прострелил лопасть винта. Однако тот, вопреки опасениям, не разлетелся. Мотор забарахлил, однако Уляхин благополучно вернулся на землю. В лопасти оказалась пробоина аккурат в диаметр 20-миллиметрового снаряда.

Ввиду малых размеров заводского аэродрома и сложных подходов посадка на нем и без того являлась весьма затруднительной. Часто самолеты предъявлялись к полетам с большим количеством дефектов, что увеличивало время общего налета и количество полетов для сдачи, создавало дополнительные опасности для летчиков-испытателей.

В течение 1940 г. при продолжении производства устаревшего И-16 завод находился в состоянии неопределенности относительно перехода на новый тип истребителя. После гибели Валерия Чкалова и первых неудач модернизированный «ишак» – И-180 тем не менее продолжал дорабатываться. Машина оказалась очень сложной в производстве и конструктивно недоработанной. В первоначальный проект пришлось внести 7510 конструктивных изменений.

В марте 1939 г. на Московском авиазаводе № 1 был построен второй экземпляр истребителя. Именно на нем 19 апреля вышеупомянутый летчик-испытатель Евгений Уляхин совершил первый удачный полет.

Надежда зажглась, и в июне авиазавод № 21 получил очередное «срочное задание» (других и не знали!) «освоить производство и изготовить войсковую серию машин И-180». Директор предприятия Николай Воронин писал наркому Михаилу Кагановичу, что вследствие напряженности действующей программы работа по истребителю «выполняется в сверхурочное время и аккордно с применением специальной поощрительной системы за сроки и качество».

В действительности освоение нового самолета быстро приобрело характерные для подобных этапов черты: нарушение ритмичности, штурмовщина, хаотичное планирование, работа без чертежей. Многие из последних были разработаны с большим количеством ошибок и неувязок, в проект пришлось на ходу внести еще около 1700 конструктивных изменений, в том числе новый капот, маслобак, узлы крепления пулеметов и др. В результате план производства И-180, естественно, не выполнялся, и к 1 ноября были только построены 11 фюзеляжей…

Тем временем в конце августа – начале сентября 1939 г. проходили госиспытания И-180. В ходе них были выявлены массовые дефекты: на взлете самолет уводило вправо, отказывал механизм выпуска шасси, плохая работа масляной системы, неудачная компоновка элементов мотора и т. д. и т. п.[95] Кроме того, истребитель оказался очень сложным в управлении. А 5 сентября 1939 г. во время очередного полета погиб летчик-испытатель полковник Томас Сузи.

Пилоту предстояло в этот день определить максимальный потолок И-180 с выполнением горизонтальных площадок после каждой тысячи метров. Через 21 минуту после взлета, в 9.19, стоящие на земле наблюдатели заметили штопорящий на высоте 3000 м самолет, который затем перешел в пикирование и врезался в землю. Летчик покинул машину на высоте 200–250 м, однако не воспользовался парашютом и разбился.

Аварийная комиссия определила причину катастрофы: «по вине материальной части». По ее мнению, во время прохождения горизонтальной площадки на высоте максимального потолка лопнул кольцевой маслорадиатор. Пилота ослепило кипящим маслом, он потерял сознание и оставил управление. Далее самолет стал беспорядочно падать и из-за сильной дымки стал заметен лишь на высоте 3000 м. Пилот в последний момент очнулся, попытался воспользоваться парашютом, но не успел…

Испытатель Уляхин тоже успел поучаствовать в печальной карьере И-180. 20 февраля 1940 г. после первой уборки шасси в воздухе на истребителе не выпустилась до конца правая стойка. Уляхин принял решение садиться на левую лыжу с креном. Уже на пробеге правая стойка встала на замки, и полет завершился благополучно. Происшествие стало очередным поводом для критики самолета, и прежде всего схемы шасси, практически скопированной с И-16.

Через три месяца 26 мая на ЛИС завода № 1 в Москве уже старший летчик-испытатель Герой Советского Союза майор Степан Супрун совершал испытательный полет на И-180 № 25212. Это был единственный экземпляр машины, построенный на авиазаводе № 21 в Горьком. Самолет поднялся на высоту 800—1000 м, убрал шасси, после чего пилот решил сразу садиться ввиду неравномерной работы мотора. Истребитель нормально коснулся земли, пробежал 100 м, после чего его начало бросать вправо и влево из-за выворота ног шасси. В конце концов машина скапотировала и перевернулась. Хотя Супрун остался жив, истребитель был полностью разбит. Причиной аварии была признана непрочность шасси по причине брака на заводе-производителе[96].

Первоначальный план в 350 самолетов оказался невыполнимым, был сокращен до 110 штук, но и он был сорван. В итоге в сентябре 1940 г. приказом наркома А.И. Шахурина работы по И-180 были прекращены, а машина признана бесперспективной. А в декабре авиазавод № 21 получил приказ развернуть производство цельнодеревянного истребителя конструкции Лавочкина, Горбунова, Гудкова. Среди вероятных причин, на которую не обратили внимания исследователи, следует иметь в виду внешнее сходство этой модели (а также других перспективных машин: Як-1, МиГ-1) с «Мессершмиттом» Bf-109. Таким образом, можно сказать, что именно мессер заочно одержал победу над «ишаком» и его преемником.

Легенда уходит

Таким образом, перейти на новое поколение истребителей в 1939–1940 гг. так и не удалось, а промышленность продолжала выпускать уже устаревший, но проверенный И-16.

Всего в 1940 г. было выпущено 2208 истребителей, в том числе 760 с пулеметным вооружением (тип 24), 277 с пулеметно-пушечным вооружением (тип 28), 570 с крупнокалиберным пулеметом Березина (тип 29), 600 УТИ-4, а также один опытный И-180[97]. Это был наибольший показатель за все годы производства. Еще 503 истребителя сдал Новосибирский авиазавод № 153[98].

Примечательно, что доля учебных самолетов хотя и снизилась по сравнению с прошлым годом, но все же осталась высокой – 27 %. Кроме того, было выпущено 7590 подвесных баков, большая часть которых была отправлена на финский фронт и в Монголию, а также 150 комплектов печей для подогрева моторов. Окончательно была решена проблема замены старых крыльев в частях ВВС.

В годовом отчете о работе завода указывается уровень брака в 1,05 %[99]. Однако на основе фактов, приведенных выше, можно сделать вывод о том, что эти цифры, мягко говоря, далеки от реальности и отражают лишь необъективность системы учета брака, применявшейся в военной промышленности. Самолеты, сданные военпреду (зачастую с большими проволочками), считались качественной продукцией, и многочисленный брак, выявлявшийся в ходе эксплуатации, уже не учитывался в статистике предприятия. В результате меры, принимавшиеся к бракоделам, были минимальными. Так, за 1940 г. на заводе было проведено всего 15 товарищеских судов по браку, три человека были уволены, сорок получили выговоры.

Между тем в 1940 г. не удалось решить такую проблему, как массовое смешение марок сталей в ходе производства. Например, в октябре было забраковано 5282 детали, в том числе центропланы, моторамы и др. При этом надо учитывать, что, вероятно, значительная часть продукции, изготовленной не по ТУ, не была выявлена. Пришлось принять срочные меры: ввести маркировку материала по всей длине прутка, выделять материал на участки в строго ограниченном количестве, усилить контроль ОТК в цехе № 20.

Контингент рабочей силы увеличился за год на 8 % и составил к началу 1941 г. 13,5 тысячи человек, что в целом соответствовало потребности (из них 47,3 % являлись стахановцами и 20,6 % ударниками). В то же время сохранилась характерная для всей промышленности высокая текучесть кадров. На работу было принято 4958 человек, а уволено 4325 человек (в том числе 1744 за прогул, во втором полугодии дела на 1253 прогульщика и «летуна» были переданы в суд)[100].

В первом квартале 1941 г. авиазавод № 21 сдал ВВС РККА 335 истребителей И-16, в том числе 256 УТИ-4 и 79 тип 29. На этом производство данного типа самолета наконец закончилось. В общей сложности с 1934 по 1941 г. было выпущено свыше 10 тысяч «ишаков», из которых около 8500 изготовили в Горьком[101]. Еще ни один истребитель в мире не выпускался в таких огромных количествах, сравнить хотя бы с приведенными выше данными о производстве Bf-109E!

В заключение истории производства легендарного самолета следует отметить, что несмотря на то, что в начале 1941 г. производство И-16 было прекращено, заводу-производителю приходилось проводить большую работу по ремонту и устранению конструктивных недостатков на ранее выпущенных машинах. Так, в конце 1940 – начале 1941 г. из воинских частей стали поступать массовые жалобы на падение давления масла при пикировании.

В январе в НИИ ВВС РККА проходили исследовательские работы по выяснению причин этого явления. В ходе испытаний было выяснено, что при выходе из пике с отрицательными перегрузками давление масла падает до 0. Причиной оказалась несовершенная конструкция маслобака, из-за которой при сильных перегрузках масло перетекало в верхнюю часть емкости и подача прекращалась. Заводу пришлось срочно произвести работы по переделке масляных баков, изменению конструкции обдува маслорадиатора, замене маслопомп[102].

Кроме того, были разработаны новые балки для подвесных баков, которые одновременно могли использоваться для подвески двух 100-кг бомб.

Продолжалась интенсивная работа выездных бригад по ремонту и совершенствованию конструкции самолетов в истребительных авиаполках. В частности, обнаружилась слабость заднего крепления балок для реактивных снарядов на И-16 тип 24 и тип 29.

31 декабря 1940 г. в 45-м иап (г. Баку) заводская бригада заменила заднее крепление балок на 11 самолетах. Причем все узлы имели трещины на сварочном шве или были вообще сломаны. 7 января 1941 г. там же в Закавказье в 68-м иап (г. Тбилиси) заводская бригада заменила задние узлы крепления РС на истребителях № 2421811 и 2421812, а также произвела доработку узлов на 10 машинах. 10 февраля в 67-м иап (с. Болгарийка) устранены люфты в переднем и заднем креплении пушек ШВАК на 18 самолетах[103].

В процессе модернизации самолета И-16 значительно увеличился (с 1345 до 1900 кг) его полетный вес, возросли удельная нагрузка на крыло, взлетная и посадочные скорости, но при этом ухудшилась скороподъемность. Максимальная скорость увеличилась на 110 км/ч. За 6,5 года производства были освоены восемь основных и множество малосерийных типов машины. При этом общая конструкция претерпела значительную эволюцию, в том числе по винтомоторной группе (сменилось шесть типов двигателей), шасси, вооружению, центроплану и крыльям, оборудованию кабины и т. п. Ну и каким бы ни был И-16, в любом случае с ним связана целая эпоха в развитии авиации и воздушных сражений. И это была настоящая легенда. Конечно, ему еще предстояло повоевать в Великой Отечественной войне, но уже на вторых и третьих ролях.

Впереди у авиастроителей были новые самолеты и новые испытания. Но это уже совсем другая история…

Глава 9. Франция: самый мощный удар Люфтваффе

Авиация союзников перед схваткой

Как сообщалось выше, Норвежская кампания являлась по своей сути обеспечивающей операцией в первую очередь для Французской кампании, которая началась 10 мая 1940 г. Начало наступления, первоначально запланированного на ноябрь 1939 г., многократно переносилось как по политическим, так и по военным причинам.

Французская кампания состояла из двух этапов, носящих условные названия «Гельб» и «Рот». Первый начался с прорыва вермахта через территорию Нидерландов и Бельгии. Целью операции было не дать английскому экспедиционному корпусу и французским войскам, расположенным на севере страны, прийти на помощь Голландии. Поскольку объединенные войска союзников занимали подготовленные позиции, немцы нанесли основной удар в обход главных сил противника и, прорвав оборону, направили свой механизированный клин к северу. Таким образом, Нидерланды и значительные англо-француз ские силы оказались отрезаны и были уничтожены, прежде чем началось осуществление плана «Рот».

В рамках последнего части вермахта форсировали реку Сомму и нанесли удар в сердце Франции. Для достижения задуманного результата немецкие войска были разделены на две части, каждой из которых придавался воздушный флот: 1-й и 3-й.

Для вторжения во Францию были собраны почти все части люфтваффе, оснащенные мессерами. Как известно, II./JG77 в это время находилась в Норвегии, а Stab. и II./JG3 (49 машин, из них 39 боеготовых, по состоянию на 10 мая) были задействованы в системе ПВО Берлина.

Объективные предпосылки к тому оголению тылов были созданы в Москве еще в конце августа 1939 г. пактом Молотова – Риббентропа.

23 ноября 1939 г., вдохновляя своих генералов перед большим наступлением на Западном фронте, Гитлер имел все основания заявить, что «произошло то, чего мы желали с 1870 г. и фактически считали невозможным. Впервые в истории нам приходится воевать только на одном фронте, никакой другой фронт нас сейчас не сковывает…». «Другой фронт», то есть СССР, казался Гитлеру и оказался на самом деле настолько безопасным, что германское командование смогло сосредоточить для нападения на Францию практически все наличные силы, в том числе почти всю боеспособную авиацию.

Всего вдоль Западного вала на фронте протяженностью около 300 км были сосредоточены 27 истребительных авиагрупп, разделенных примерно поровну между 2-м и 3-м воздушными флотами. За редким исключением, когда штаб группы напрямую взаимодействовал со штабом воздушного корпуса, действиями групп управляли шесть объединенных штабов или командования истребительной авиации (Jagdfliegerfuehrer, сокр. Jafu).

Численность и состав подразделений см. в таблице.

Что же могла противопоставить воздушному кулаку из 874 одномоторных немецких истребителей, призванных молниеносно завоевать господство в воздухе, авиация Нидерландов, Бельгии, Франции и английского экспедиционного корпуса? Какое же количество истребителей могли они выставить против 27 групп люфтваффе, оснащенных, за редким исключением, Bf-109Е? И что могли они в свете тезиса: «исход боя решается не столько качествами самолета, сколько умением их использовать»?

Королевские ВВС Нидерландов (Koninklijke Luchtmacht) на 10 мая 1940 г. обладали 32 (из них 28 боеготовых) истребителями собственной разработки «Фоккер» D.XXI. Они находились в составе трех эскадрилий (Jachtvlie gtuigafdeling, сокр. JaVa). JaVa1, базирующаяся в крупнейшем аэропорту Де Коой возле Ден-Хельдера в Северной Голландии, имела 12 машин, JaVa 2 в аэропорту Амстердам-Схипхол – 11 машин и JaVa 5 в Гаага-Упенбург – 9 машин.

По внешнему виду и по летно-тактическим характеристикам «Фоккер» представлял собой аналог ранних модификаций советского И-16. Сравнивать его с Bf-109Е по летно-техническим данным неуместно, поскольку эти машины относятся к разным поколениям истребителей, достаточно лишь сказать, что максимальная скорость мессера превышала аналогичный показатель D.XXI более чем на 100 км/ч. Единственным преимуществом «Фоккера» перед Bf-109E была отличная горизонтальная маневренность, но время боев на виражах, увы, уже закончилось.

Таким образом, мессерам предстояло столкнуться с такими же истребителями, которые еще недавно были главным противником «ишака» в «зимней войне».

Бельгийская авиация насчитывала три авиакрыла. Истребительные части находились в составе 2-го авиакрыла (Régiment d’Aéronautique), которое насчитывало три авиагруппы (Groupe). В составе каждой были две эскадрильи (Escadrille). Численность истребительной авиации составляла 79 самолетов.

Боевой состав истребительных частей ВВС Бельгии по состоянию на 10 мая 1940 г.

Бельгийские истребители, как и голландские, за исключением разве что «Харрикейнов», и то с большой натяжкой, не могли тягаться с мессерами.

Лучший на тот момент германский ас Вернер Мёльдерс, облетав летом 1940 г. захваченный во Франции «Харрикейн», оставил о нем такой отзыв: «Харрикейн» – это летающая баржа с убирающимся шасси. Хотя он хорошо летает, устойчив на вираже, но по своим боевым характеристикам безнадежно уступает нашим Bf-109: руль направления ходит тяжело, самолет вяло слушается элеронов». Солидарен с Мёльдерсом был и советский авиаконструктор А.Н. Яковлев: «Эти «Харрикейны» никак не могли сражаться с «Мессершмиттами»[104]. От себя согласимся с этим постулатом, но лишь отчасти и с уточнением – в условиях и при той тактике, что были в мае – июне 1940 г.

Какими бы недостатками ни обладал «Харрикейн» – все они перекрывались его достоинствами. Несколько «лениво» реагирующий на отклонение элеронов, что затрудняло маневрирование на виражах, он превосходил мессер по живучести. «Харрикейн» выдерживал в бою большое количество попаданий. К тому же английский истребитель был исключительно устойчив при стрельбе, что облегчало прицеливание и ведение огня по маневрирующей цели.

Как известно, в период «странной» войны до весны 1940 г. активных боевых действий, кроме воздушных, на Западе не велось. Тем не менее с голландским и бельгийским нейтралитетом англичане и немцы особенно не считались, они регулярно прокладывали маршруты своих самолетов-разведчиков с заходом в воздушное пространство этих стран.

Голландским летчикам-истребителям нередко приходилось взлетать на перехват нарушителей границы, но почти всегда безрезультатно – не хватало «Фоккерам» скороподъемности. Только один раз лейтенант Ван-Оверест смог атаковать одиночный Не-111 над Фризскими островами и подбить его. Однако поврежденный немецкий разведчик ушел на германскую территорию.

В период «странной» войны Бельгия оказалась на стыке двух враждующих сторон и объявила себя нейтральной страной, что, в общем, не помешало ей уже 3 сентября 1939 г. начать мобилизацию. Истребительной авиации была поставлена задача охраны своего воздушного пространства, так как пролеты как германских, так и союзнических самолетов не были редкостью. Во исполнение этого приказа все наличные истребители были рассредоточены вдоль государственной границы.

Уже 6 сентября «Харрикейны» из эскадрильи 2/I/2 начали патрулирование восточной части границы, а 4/II/2 начала аналогичные полеты в западной части. А 9 сентября «Фиат» из 4/II/2 и пара фоксов из 5/III/2 перехватили над Арденнами группу британских «Уитли», возвращавшихся с боевого вылета. В коротком бою один бомбардировщик был сбит, а второй посажен на ближайший аэродром в Нивеллесе. Бывали в то время и встречи с немцами, чаще всего с разведчиками Do-17P.

Голландские и бельгийские летчики-истребители имели довольно неплохую летную и тактическую подготовку, но боевым опытом, тем более опытом воздушных боев с истребителями, большей частью не обладали.

Воздушная армия Франции (Armée de l’Air) являлась независимым видом вооруженных сил с 1 апреля 1933 г. Основной тактической единицей истребительной авиации была эскадра (Escadre), обычно состоявшая из двух авиагрупп (Groupe). После начала войны эскадры были переименованы в группировки (Groupements), а основной единицей стала считаться авиагруппа. Она состояла из двух эскадрилий (Escadrille), по 12 самолетов в каждой, еще несколько машин находилось в резерве, поэтому общая численность авиагруппы достигала 25–30 и более машин. Нумерация эскадрилий в авиагруппах была сквозной, то есть в состав первой авиагруппы входили 1-я и 2-я эскадрильи, в состав второй – 3-я и 4-я эскадрильи и т. д.

Название авиагруппы сокращенно обозначалось литерой «G», к которой добавлялись соответственно «С», «В» или «R», что указывало на ее принадлежность к истребительной, бомбардировочной или разведывательной авиагруппам. Их номера обозначались римскими цифрами, например GC III/5 – 5-я эскадрилья третьей истребительной авиагруппы. Помимо обычных дневных истребительных авиагрупп и эскадрилий, существовали и ночные (Groupe de Cliasse de Nuit, сокр. GCN), состоящие из эскадрилий (Escadrilles de Chasse de Nuit – ECN).

Территориально Франция была поделена на четыре воздушные зоны:

1) Оперативная Северная воздушная зона (Zone d’Operations Aeriennes Nord – ZOAN);

2) Оперативная Восточная воздушная зона (Zone d’Operations Aeriennes Est – ZOAE);

3) Оперативная Южная воздушная зона (Zone d’Operations Aeriennes Sud – ZOAS);

4) Оперативная Альпийская воздушная зона (Zone d’Operations Aeriennes des Alpes – ZOAA).

Боевой состав истребительных группировок и их распределение по воздушным зонам по состоянию на 10 мая приведены в таблице. Стоит заметить, что первый удар люфтваффе нанесло по ZOAN и частично по ZOAE, затем основная тяжесть боев полностью легла на 22-ю истребительную группировку из ZOAE.

На 10 мая 1940 г. воздушная армия имела порядка 850 истребителей в первой линии, из которых около шестисот были в боеготовом состоянии[105]. Заметим, что во французских ВВС была необычайно большая доля резервных самолетов. Еще в августе 1939 г., в ходе трехсторонних переговоров военных миссий Англии, Франции и СССР в Москве, являвшихся частью политических переговоров о заключении договора о взаимопомощи между этими странами, французы поразили наркома обороны СССР Климента Ворошилова своим мнением о том, что на один экипаж должно приходиться два самолета в бомбардировочной авиации и три – в истребительной. Другими словами, с началом боевых действий в строю в «первой линии» могло находиться не более трети истребителей, поступивших из промышленности в войска! Желание обеспечить возможность непрерывного и быстрого восполнения потерь привело к тому, что, несмотря на стремительный рост объемов производства (от 200 самолетов в месяц в 1939 г. до 500 самолетов в течение мая 1940 г.), французских истребителей «первой линии» оказалось значительно меньше, чем могло бы быть.

Английская авиация была представлена во Франции, согласно французскому историку Лиэ, 150 бомбардировщиками и 70 истребителями. Первые британские «охотники» пересекли Ла-Манш 9 сентября 1939 г. Это были четыре эскадрильи истребителей «Харрикейн». Несколько позже во Францию были переброшены еще две, оснащенные «Гладиаторами», и с этого момента вплоть до начала немецкого наступления на Западе состав английских истребителей там больше не менялся.

Организационно к 10 мая 1940 г. английские истребительные соединения во Франции были распределены между Британскими экспедиционными силами (BEF Air Component) и Передовыми воздушными ударными силами (Advanced Air Striking Force, сокр. AASF). В первом компоненте они должны были действовать в интересах сухопутных войск Британских экспедиционных сил и авиации, которая взаимодействовала с ними, а во второй – прикрывать эскадрильи Бомбардировочного командования, действовавшие с Британских островов и выполнявшие боевые задачи, поставленные Британским военным кабинетом.

Истребительные части Эйр-компонент включали в себя 85, 87, 607 и 615-ю Sqdn. «Харрикейнов». Две последние были перевооружены на «Харрикейны» в марте и в конце апреля соответственно. В состав AASF входили 1-я и 73-я Sqdn. «Харрикейнов». С началом боев во Францию срочно перебросили еще три эскадрильи «Харрикейнов»: 3-я и 79-я из них усилили Эйр-компонент, а 501-я Sqdn. была направлена в AASF.

Таким образом, непосредственно против люфтваффе было выставлено 9 эскадрилий «Харрикейнов», а несколько позже для Эйр-компонент было послано «маршевое пополнение» из нескольких десятков «Харрикейнов» для восполнения потерь.

10 мая: 305 потерянных немецких самолетов в день

В 4.30 передовые части танковых войск группы армий «А» пересекли границу с Люксембургом, в то время как самолеты люфтваффе атаковали цели на территории Бельгии и Нидерландов. А войска группы армий «В» ожидали приказа о начале вторжения. Дорогу на Льеж и Канал Альберта в Бельгии закрывал возведенный в 1935 г. форт Эбен-Емаэль. Командование союзных армий было уверено, что форт может оказывать сопротивление в течение нескольких дней. Однако в Эбен-Емаэль явно не хватало зенитных орудий, и он был захвачен врасплох, когда девять планеров рано утром 10 мая высадили десант прямо на форт.

Немецкие саперы начали методично взрывать стальные перекрытия, подбираясь к орудийным башням. На следующий день Эбен-Емаэль сдался. Во Франции 10 мая в 7.00 генерал Гамелен отдал приказ войскам начать осуществление плана «Диль». Ситуация развертывалась так, как он и ожидал. Генералы Корап (9-я армия) и Хюнцигер (2-я армия) двинули свои войска вперед.

Пехота Корапа переместилась к Маасу, а конница двинулась дальше – в Арденны. Некоторые пехотные дивизии отстали и должны были подойти лишь к 14 мая, но Корап рассчитывал, что немцы достигнут реки не ранее 16-го. В 9.00 10 мая войска Хюнцигера неожиданно столкнулись у Арлона с одной из танковых дивизий Гудериана. Подобная ситуация имела место и близ Эша, однако тем вечером движение французских частей остановилось на дороге, забитой примерно 25 тысячами мирных жителей – беженцев, пытавшихся покинуть зону военных действий.

Действия авиации союзников 10 мая были серьезно ограничены запретом Гамелена бомбить населенные пункты – он опасался ответных ударов со стороны люфтваффе. Британские бомбардировщики «Бэттл», пытавшиеся атаковать наступавшие колонны в Люксембурге, были встречены зенитным огнем и истребителями Bf-109. В результате из 32 самолетов тринадцать было потеряно, и остальным пришлось вернуться на базу, многие из них оказались сильно повреждены.

Первая боевая операция II. и III./JG26, а также приданной штабу эскадры III./JG3 имела место уже в 6.00 над территорией Голландии, где мессеры обеспечивали прикрытие десантных Ju-52/3m. На протяжении получаса полета было отмечено несколько стычек, в ходе которых немецкие летчики заявили о 7 сбитых голландских «Фоккерах» (моделей D.XXI и C.X), причем 3 победы записали на свои счета летчики 7-й эскадрильи JG3: унтер-офицер Матиас Машман, унтер-офицер Херберт Шпрингер и обер-лейтенант Отто Боехнер. Для всех троих эти победы стали первыми в их карьере.

Примерно в это же время над Де Коой произошел значимый воздушный бой, в котором сошлись Bf-109E из «палубной» 5./Tr.Gr.186 и оставшиеся в строю к этому времени 8 «Фоккеров» из JaVa1. Голландцы заявили о 5 сбитых истребителях противника, немцы о семи, правда, после уточнения лишь о четырех! Фактически для немецких летчиков стали сюрпризом слаженные действия тихоходных, но маневренных голландских машин! В итоге банальной недооценки противника немцы действительно потеряли 2 машины. Один летчик унтер-офицер Вальтер Рудольф тяжелораненым попал в плен, где 14 мая и умер, а второй на Bf-109E-3 (W.Nr. 1257; 1+), командир эскадрильи гауптман Дитер Робицш, также попал в плен, но был передан одной из британских частей. Позднее он был переправлен в Англию и окончание войны встретил в Канаде. Голландцы в результате этого боя потеряли лишь один «Фоккер» D.XXI (241), еще семь с различными повреждениями приземлились на своем аэродроме. Через час авиабаза в Де Коой подверглась штурмовке мессеров и сто десятых, в результате которой на земле были уничтожены еще три из оставшихся там «Фоккеров».

Несмотря на то что все описанные выше бои проходили в период 6.00—7.00, победы, одержанные пилотами мессеров не были первыми в новой войне. Принято считать, что первую воздушную победу в кампании одержал командир I./JG21 гауптман Фриц Ультш, сбивший в районе Синт-Трейден бомбардировщик «Бэттл».

Для групп, действующих под оперативным управлением штаба JG51: I./JG51, I./JG20, I./JG26 и II./JG27 Французская кампания началась также с первыми лучами солнца. Их задачей была атака трех голландских аэро дромов и зачистка воздушного пространства перед прибытием в тот район немецких десантников.

После высадки мессеры ушли на дозаправку и пополнение боезапаса, но в 7.40 снова были над районом боевых действий, прикрывая десант с воздуха. До конца дня эта группировка одержала 11 побед. Так, в I./JG51 отличились обер-лейтенант Рихард Леппла, обер-фельдфебель Оскар Сикинг и дважды лейтенант Ханс Штрель. В I./JG26 – будущий кавалер Рыцарского креста обер-лейтенант Йоханнес Зайферт. Во II./JG27 – лейтенант Эммерих Флюдер, обер-лейтенант Ханс-Кристоф Шёфер, унтер-офицер Херберт Кренц, унтер-офицер Хайнц Уебе, лейтенант Юлиус Науман и лейтенант Вернер Вензель.

Действия других групп, оснащенных мессерами, практически ничем не отличались от действий групп, которые были приведены выше, – завоевание превосходства в воздухе и обеспечение воздушного зонтика над частями вермахта.

По большому счету в этой кампании мессеры из-за недостаточной подготовки основной массы летчиков, отсутствия методологии применения легких истребителей и недостаточного оснащения машин для других действий выполняли только два основных вида боевых задач: «свободная охота» (freie Jagd) и «истребительный щит» (Jagdschutz). Первая была наиболее распространенной боевой задачей, основной целью которой было завоевать (расчистить) воздушное пространство для действий там ударных самолетов, причем их прикрытие или сопровождение в задачу не входило. Истребительный щит – выполнение патрулирования определенной зоны и обеспечение безопасного ее пролета другими самолетами люфтваффе. Эскортирование ударных самолетов стало применяться в этой кампании значительно позже и довольно редко, да и то такое сопровождение было видоизмененной формой патрулирования.

В первый день кампании I./JG1 действовала под управлением штаба JG27, то есть под командованием оберст-лейтенанта Макса Ибеля[106], как и I./JG27, I./JG21. Соединению Ибеля было поручено обеспечение воздушного зонтика над мостами через Канал Альберта и обеспечение пролета транспортников через эту зону.

I./JG27 выполнила свой первый боевой вылет в новой кампании уже на рассвете – 19 Bf-109E зачищали воздух перед прибытием около 40 десантных Ju-52/3m в район между Синт-Трейден (Нидерланды) и Тонгерен (Бельгия). Немецкие истребители доложили о встрече с 5 «Гладиаторами», но в действительности это были 2 патрульных «Фиата» CR-42 из 3/II/2 ВВС Бельгии, которые усилиями лейтенанта Эрвина Акстхельма и унтер-офицера Хенриха Бехера были сбиты.

В общей сложности 10 мая на Bf-109 была одержана 41 воздушная победа, потери при этом составили 8 машин, еще пять требовали ремонта, как и другие восемь, поврежденные по небоевым причинам. Стоит привести и другие цифры потерь люфтваффе за 10 мая (потеряно/ повреждено): двухмоторных бомбардировщиков Не-111, Do-17 – 95/30; штурмовиков Ju-87—9/1; ближних и дальних разведчиков – 25/3; транспортников Ju-52 – 157/—; прочих типов – 11/3. Таким образом, суммарно люфтваффе безвозвратно потеряло в течение одного дня 305 машин! Еще пятьдесят получили повреждения. Это были самые высокие суточные потери в германской авиации за всю войну.

Несмотря на сосредоточение всех сил, массированное применение авиации и частично достигнутую внезапность удара, техническое превосходство, потери немецкой авиации в самый же первый день наступления достигли рекордной отметки за всю историю Второй мировой войны. Причем львиную долю этих потерь нанесли люфтваффе голландцы!

Как известно, в первый день развернувшегося немецкого наступления важной целью немецкой авиации стала Голландия. Для захвата стратегических объектов на ее территории, включая и аэродромы с целью последующего их использования люфтваффе для броска на Запад, были использованы воздушно-десантные части при активной поддержке авиации. Английские исследователи Д. Ричардс и Х. Сондерс в классическом труде «Военно-воздушные силы Великобритании во Второй мировой войне (1939–1945)» отмечали: «Хотя налицо уже имелись явные признаки того, что основные силы противника наступают на Люксембург и Бельгию, наиболее тяжелая обстановка в первый день немецкого наступления сложилась в Голландии. Голландцы не были захвачены врасплох и оказали упорное сопротивление немецким воздушно-десантным войскам, пытавшимся захватить Гаагу».

Небольшая страна смогла противопоставить немецкому вторжению довольно мощную систему наземной ПВО (к маю 1940 г. имелось 355 огневых точек), которая, по сравнению с малочисленными голландскими ВВС, и стала главным препятствием для немцев.

11 мая: «Мы стреляли из пушек по воробьям!»

11 мая на севере 5-я и 7-я танковые дивизии, входившие в состав XV моторизованного корпуса Гота, наступали на Динан; 6-я и 8-я танковые дивизии XLI моторизованного корпуса Рейнгардта двигались на Монтерме и Нузонвиль; XIX моторизованный корпус Гудериана, состоявший из 2, 1 и 10-й танковых дивизий, развивал наступление на Седан. Рейнгардт и Гудериан были объединены под общим началом генерала фон Клейста.

Немецкие инженерные части трудились не покладая рук. Они возводили мосты и расчищали дорогу двигавшимся через Арденны танкам. На участке наступления корпуса Гудериана 1-я танковая дивизия опрокинула 5-ю французскую легкую кавалерийскую дивизию, которая отошла к Семусу, несмотря на приказ Хюнцигера удерживать реку любой ценой. В сумерках 1-я танковая дивизия достигла предместий Буйона, но затем, обнаружив, что мосты разрушены, отошла.

Люфтваффе же продолжало «утюжить» голландские позиции на севере. Авиация же союзников пыталась бомбить мосты через Маас и Канал Альберта, но без особого успеха. Запоздалое требование Гамелена о поддержке со стороны французских ВВС дало лишь ограниченный эффект, причем атака была проведена не на том участке.

Тем временем британские войска окапывались на Диле, как и было запланировано, однако скорость немецкого наступления означала, что теперь маневр в соответствии с Планом «Диль» завершить было невозможно. В Нидерландах ситуация складывалась еще хуже. Голландская авиация была практически уничтожена – осталось всего 15 самолетов, да и те спешно приводились в более-менее боевое состояние, в то время как голландская армия отходила к Роттердаму.

Из-за того что в небе господствовали немецкие истребители, союзники имели лишь смутное представление об истинном размере сил противника, продвигавшихся через Арденны. Гамелен был полностью сосредоточен на ситуации на севере и не уделил достаточного внимания сообщениям о немецком наступлении на юге. Через два дня немецкие танковые колонны вышли к своим целям. Французы попытались укрепить свою оборону по линии реки Маас, но было уже слишком поздно.

Ударные самолеты люфтваффе атаковали не только голландские позиции на севере, они ранним утром 11 мая провели превентивные налеты на более двух десятков французских аэродромов. Наиболее успешной оказалась бомбардировка Do-17Z из II./KG2 «Хольц-хаммер» аэродрома Конде-Вро, в ходе которой на земле были уничтожены шесть и выведены из строя 12 «Бленхеймов» 114-й Sqdn. AASF. Серьезно поврежден оказался и сам аэродром, его постройки, подожжен склад нефтепродуктов. Таким образом, вся 114-я британская эскадрилья и ее авиабаза были практически выведены из строя в самом начале боевых действий.

11 мая I./JG1 продолжила выполнять задачу в виде «свободной охоты» по прикрытию мостов на Канале Альберта. Немецкая служба радиоперехвата сообщила истребителям о готовящемся вылете девяти бельгийских самолетов типа «Бэттл» из 5/III/3 под прикрытием «Гладиаторов» из 1/I/2 еще ночью. Для противодействия им примерно в шесть утра в воздух поднялись два звена из 1-й эскадрильи, ведомые лейтенантом Людвигом Францискетом и командиром подразделения гауптманом Вильгельмом Бальтазаром[107].

Боевой контакт истребителей противников произошел в районе Маастрихта, в результате которого немцы сбили сразу всех «Гладиаторов»! Первые победы одержали унтер-офицер Хайнц Гиллерт, лейтенант Гюнтер Эрвин Ман, лейтенант Людвиг Францискет и унтер-офицер Эмиль Кладе. А вот Бальтазар записал на свой счет сразу три победы!

Тем временем «Бэттлы», задержавшиеся со взлетом и уже потерявшие свой эскорт, на пути к мостам были еще и обстреляны бомбардировщиками (!) He-111, вследствие чего один самолет (код Т.60) был вынужден вернуться «домой». Затем над Хасселтом бомбардировщики были атакованы уже 1-й эскадрильей JG27, и ее командир, будущий кавалер Рыцарского креста гауптман Вольфганг Редлих[108] сбил одного (Т.58) из них в районе Тонгерена. Уцелевшие «Бэттлы» над целями попали под сильнейший зенитный огонь, в результате которого были потеряны еще 2 машины. Оставшиеся бомбардировщики неприцельно сбросили свои 50-кг бомбы и взяли курс на базу в Алтере. Долетели до нее только 3 самолета.

Между тем на обратном пути «боевой отряд» Бальтазара встретился с 13 французскими бомбардировщиками LeO-45 и дюжиной истребителей «Моран». Из-за малого запаса топлива немцы смогли выполнить только одну атаку с ходу и сбить один двухмоторный самолет. Отличился фельдфебель Ханс Рихтер. Однако впоследствии из-за этой задержки один из мессеров совершил вынужденную посадку вследствие нехватки топлива, летчик не пострадал, но самолет пришлось списать.

Бальтазар вывел свой отряд из боя и запросил помощи. Им на замену вскоре пришла 1-я эскадрилья JG53, летчики которой сбили 3 «Морана». Списки побед пополнили обер-фельдфебель Альфред Мюллер, обер-лейтенант Ханс Карл Майер и обер-фельдфебель Вальтер Гриммлинг.

Тем временем после отчаянной мольбы бельгийцев, потерявших шесть из девяти «Бэттлов» около Маастрихта, о помощи в разрушении мостов через Канал Альберта, эта же задача была поставлена 23 «Бленхеймам»

Mk. IV из 110-й и 21-й Sqdn. Однако из-за плотного зенитного огня немцев снова ни одна бомба не попала в цель, хотя несколько все же нанесли определенный урон моторизованной колонне на берегу. При выходе из атаки «Бленхеймы» сразу же попали под огонь мессеров из 3-й эскадрильи JG27. 110-я Sqdn. потеряла при этом 2 бомбардировщика. Один (N6208) был поврежден и совершил вынужденную посадку, второй (L9175) сбит – отличился командир подразделения, будущий кавалер Рыцарского креста обер-лейтенант Герхард Хомут.

Развертывание союзнических войск на позициях вдоль рек Маас и Диль, происходившее вечером 11 мая, прикрывалось с воздуха шестнадцатью эскадрильями «Харрикейнов» и тремя эскадрильями французских истребителей. С этой довольно крупной воздушной группировкой противника первыми примерно в 17.30 столкнулись летчики III./JG26.

Немцы практически в полном составе атаковали французских «Хоков» из GC 1/4, прикрывавшей колонну своих войск на дороге Антверпен – Бреда. В 15-минутном бою мессеры без потерь сбили 5 французских машин. На сей раз отличились фельдфебель Бернард Эберц, обер-лейтенант Георг Байер, майор Эрнст Хельмут фон Берг и известный в будущем ас лейтенант Йоахим Мюнхенберг.

Для JG51 боевая работа 11 мая началась только во второй половине дня. С рассвета над аэродромами базирования был туман и низкая облачность. В этот день первую свою победу во Второй мировой войне одержал командир эскадры оберст Теодор Остеркамп[109]. Его жертвой стал голландский двухфюзеляжный «Фоккер» G.la, который атаковал немецкую колонну на дороге Арнем – Амстердам. Остеркамп вспоминал: «Мой самолет легко пронзил слой облаков, лежавших внизу. Видимость была нулевой. Повинуясь шестому чувству, я посмотрел налево вниз и увидел, как там что-то мелькнуло и исчезло, затем снова появилось на секунду. Я слегка перекрыл дроссель и снизился. Теперь я шел почти над самой землей. На фоне неба я отчетливо разглядел его. Я летел, едва не задевая крылом верхушки деревьев. Самолет противника находился прямо передо мной в какой-то тысяче метров. Дьявольщина! Он шел на полной скорости. Я до отказа открыл дроссель – и за ним. Очевидно, он меня не видел и шел себе по прямой на высоте метров двести. Я постепенно сокращал дистанцию. От волнения меня прошиб пот, да так, что конденсат выпал на стеклах моих солнцезащитных очков.

Теперь я ясно видел силуэт двухмоторного голландского самолета. Мой самолет находился сзади и чуть ниже. Я слегка задрал нос моего истребителя, и голландец заполнил все поле зрения моего прицела. Я нажал все четыре гашетки. Какое-то время я видел только куски обшивки, отлетающие от самолета. Голландец завалился назад и рухнул вниз как комета. Mein Gott! Сбитый самолет пролетел так близко, что опалил огнем мой истребитель. Я сделал круг. У живой изгороди возле дороги валялась куча обломков, более мелкие части разлетелись во все стороны – там валялось шасси, там двигатель, там куски крыльев и фюзеляжа. Мне вспомнился случай, произошедший со мной на прошлой войне. Однажды я, вернувшись на базу, насчитал 68 пробоин в обшивке моего аэроплана. Тогда я поставил на каждую пробоину заплату из брезента, обвел их кружком и поставил у каждого дату. И все. А этот самолет рухнул вниз из-за одного попадания. Мы стреляли из пушек по воробьям!»

Следует отметить, что Остеркамп – «дядя Тео» – пользовался большой популярностью у летчиков-истребителей. Назначение Остеркампа 25 ноября 1939 г. на пост командира JG51 ознаменовалось двумя печальными событиями. На третий день после назначения один из самолетов из первой группы разбился в катастрофе, унеся с собой жизни нескольких школьников. Это происшествие и стоило должности командиру группы, майору Эрнсту Хельмуту фон Бергу, которого перевели в III./JG26. 2 февраля 1940 г. JG51 лишилась командира второй группы, майора Эрнста Бургаллера, который разбился вместе со своим истребителем в районе острова Констанц. Как полагали, причиной катастрофы стала поломка механизма регулировки шага винта.

А когда молодые летчики Остеркампа с гордостью доложили ему о том, что им удалось сбить «двухмоторный разведчик-бомбардировщик неизвестного типа», который в действительности оказался FW-58 окружного истребительного командования (к счастью, в тот раз самого «фюрера» не было на борту), анекдоты об Остеркампе распространились по всему люфтваффе и вызывали всеобщее веселье. «Мы, конечно, знали, что «дядя Тео» очень честолюбив, но не думали, что он начнет сбивать все, что находится в воздухе, лишь бы увеличить свой послужной список», – шутили летчики, узнав о его победе над «Фоккером».

В 17.30 и 18.00 были одержаны последние для JG27 победы 11 мая. Их одержали упоминавшиеся выше Хомут, сбивший английский «Бленхейм», и Шефер, заваливший над Роттердамом «Харрикейн» (возможно, N2547).

После 18.00 жаркие бои в небе разгорелись в двух районах: над Роттердамом и Антверпеном. В первом сражались летчики JG51, во втором – JG26.

Над Роттердамом сошлись «Харрикейны» из 17-й Sqdn. RAF и Bf-109E из штаба I./JG51 и 3./JG51. Численно силы были равны, но британцы дорого заплатили за свой первый боевой опыт – потеряно 5 машин и 4 летчика при всего двух победах. У немцев отличились унтер-офицер Фриц Шрайтер, обер-лейтенант Хайнрих Крафт – дважды, лейтенант Эрнст Терри – дважды. Сбитые англичанами унтер-офицер Ф. Шилд погиб, а Шрайтер, получивший ранения, попал в плен.

Над Антверпеном в бой с французами снова вступила JG26 силами 2-й эскадрильи. Сначала удача была на стороне фельдфебеля Эрнста Бигерта, отправившего на землю «Моран», спустя час гауптман Хервиг Кнюппель, лейтенант Отто Хайнрих Хиллике из штабного звена группы и еще через полчаса лейтенант Густав Сприк из 8./JG26, сбившие пару «Хоков».

В этих воздушных боях был сбит фельдфебель Херцог, попавший в руки британцев. Герхард Херцог был участником боев в Испании, но в то время он носил фамилию Халупчек, которую решил сменить на более «тевтонскую» весной 1940 г.

Последние победы 11 мая одержали летчики I./JG1, осуществлявшие противовоздушную оборону мостов в районе Маастрихта. Отличились Францискет, Кладе и Бальтазар. В тот момент немецкие пилоты еще не знали, что война продлится долгие годы, а счета асов достигнут нескольких сотен. Поэтому каждой победе придавалось огромное значение.

Всего 11 мая на мессерах было одержано 35 побед, из которых только семь над бомбардировщиками. Потери же составили 9 машин, из них две от огня с земли, еще 2 истребителя получили повреждения в бою и требовали ремонта, как и другие три, поврежденные по небоевым причинам. Таким образом, можно считать, что отношение побед/потерь 10 и 11 мая было сопоставимо.

Следует заметить, критерий отношения побед/потерь не может являться объективной оценкой деятельности истребителей, но он прост для понимания и дает общее представление о противоборстве в воздухе.

12 мая: «Мы не можем бесконечно воевать в таком духе…»

В воскресенье 12 мая, праздник Пасхи – всего через два дня после начала наступления в Западной Европе – немецкие войска уже были близки к достижению поставленных перед ними целей. В Нидерландах местная армия была вынуждена отступить, чтобы прикрыть Роттердам, Амстердам и Утрехт. Люфтваффе успешно препятствовало попыткам французских войск продвинуться в Бельгию. В этот день действия бомбардировщиков и штурмовиков в основном были направлены на коммуникации и оперативные тылы противника, хотя аэродромы также привлекали их внимание, но уже в меньшем масштабе.

У союзников же ситуация с авиацией была критической. Бомбардировщики RAF совершили 140 боевых вылетов, потеряв при этом 24 самолета; французы – 30 боевых вылетов, в коих лишились девяти ударных самолетов.

Поскольку продвижение немцев через Маас представляло серьезную угрозу для Северо-Западного фронта союзников, по просьбе французского генерала Альфонса Жоржа – командующего этим фронтом – на это направление были брошены все усилия английских передовых ударных ВВС. По этой причине 12 мая обещало быть днем яростных воздушных боев. Союзники наметили несколько воздушных операций, призванных остановить немецкую 6-ю армию фон Райхенау, быстро продвигающуюся в глубь вражеской территории. Стратегическими целями для авиации союзников все так же оставались мосты на реке Маас, в районе Маастрихта и мосты на Канале Альберта в Ведвезельте, Вроэнховене и Канне.

Пилоты I./JG1 и I./JG27 с самого рассвета, сменяя друг друга, патрулировали над Маастрихтом. Вскоре после 6.00 командир 2-й эскадрильи JG1 обер-лейтенант Вальтер Адольф заметил двухмоторные бомбардировщики, подходящие с запада. Это были 9 «Бленхеймов» из 139-й Sqdn. RAF. Адольф и его ведомый фельдфебель Франц Блазитко начали преследование противника. Через несколько минут ведущий сел на хвост первого английского бомбардировщика, выпустил короткую очередь и поразил ею самолет в левый мотор. Сразу же показалось яркое пламя, и спустя лишь несколько секунд крыло оторвалось от фюзеляжа. В течение дальнейших 5 минут обер-лейтенант Адольф сбил еще 2 «Бленхейма». К этому времени и другие летчики 2./JG1 присоединились к бою. Лейтенант Эрбо Граф фон Кагенек, лейтенант доктор Ханс Людвиг Ертель, фельдфебели Рихтер и Блазитко сбили по одному бомбардировщику. Затем еще одну победу одержал Кагенек.

Оставшиеся в воздухе бомбардировщики снизились и на малой высоте попытались уйти домой. Но англичанам снова не повезло – их атаковали подоспевшие истребители 3-й эскадрильи JG27 и штаба I./JG1. На сей раз победы записали на свои счета командир I./JG1 гауптман Йоахим Шлихтинг и обер-лейтенант Эрхард Бра уне из штабного звена, а также лейтенант Фридрих Вильгельм Борхерт и обер-лейтенант Хомут. В итоге своей базы в Пливо достигли только 2 «Бленхейма», причем машина командира эскадрильи Льюиса Диккенса была очень сильно повреждена.

Следующую попытку разрушить мосты в районе Маастрихта предприняли 6 «Бэттлов» из 12-й Sqdn. RAF. Они подошли к объекту примерно в 9.00 в сопровождении восьмерки «Харрикейнов». Британские самолеты были немедленно атакованы мессерами из 2-й эскадрильи JG27 и фельдфебель Отто Саваллиш с ходу подбил один из бомбардировщиков. «Харрикейны» также вступили в бой, пытаясь защитить подопечных, но уже в первой атаке лейтенант Ханс Ведиг фон Вайхер сбил один истребитель. После набора высоты немцы атаковали снова. К этому моменту фельдфебель Эрих Шрёдер и ефрейтор Эмиль Кайзер сбили еще по «Харрикейну». Мессер 4+ лейтенанта Ф. Келлера был подбит «Харрикейном» и совершил вынужденную посадку у Ахе на. Четвертый «Харрикейн» был сбит в 9.35 обер-лей те нантом Герхардом Фраммом.

Оставшись без истребительного прикрытия, «Бэттлы» все же смогли выйти к мостам, но попали под плотный зенитный огонь. Три бомбардировщика были сбиты тут же, еще один был настолько поврежден, что разбился на обратном пути домой.

Следом за «Бэттлами» к мостам шли 24 «Бленхейма» из 15-й и 107-й Sqdn. RAF под прикрытием «Харрикейнов» из 87-й Sqdn. Часть английских истребителей отделилась от основных сил еще до подхода к цели, отвлекшись на одиночные самолеты люфтваффе в соседних районах. Так, в районе Брюсселя несколько «Харрикейнов» погнались за патрулем из I./JG21, но в итоге сами попали под атаку других немецких истребителей. Как результат лейтенант Адольф фон Беселагер, ефрейтор Карл Хайнц Кемпф и унтер-офицер Вильгельм Шиллинг смогли записать на свои счета первые победы.

Азартность английских истребителей, бросивших своих бомбардировщиков, позволила 4./JG27 без особых помех атаковать группу «Бленхеймов» и сбить сразу пять из них. Победы одержали лейтенант Вильгельм Визингер, лейтенант Херман Куглер, унтер-офицер Артур Шахт, фельдфебель Карл-Хайнц Бендерт и фельдфебель Фриц Рекель.

Над Льежем британские самолеты были встречены па рой Bf-109Е из штаба JG27. Одним из участников того боя был гауптман Адольф Галланд[110], который вспоминал: «12 мая, в третий день кампании на Западе, я одержал свою первую победу. Правду говорят, что первая победа для пилота-истребителя дает толчок на всю его оставшуюся карьеру. Многие из тех, кому по неудаче или происшествию не удается долгое время одержать ни одной победы над противником, страдают от депрессии или психологически, а в результате не способны нормально воевать до конца жизни. Я оказался достаточно удачлив, и моя первая победа на самом деле оказалась очень простой.

Не было ни капли героизма, когда в 10 км от Льежа мы атаковали 8 «Харрикейнов», шедших на высоте 3600 м, на 1000 м ниже нас. Мы сделали то, чему и тренировались 1000 раз до этого. «Харрикейны» нас даже не заметили. Я не нервничал и не был даже возбужден. Защищай себя! – думал я про себя, сосредоточившись на одном вражеском самолете в прицеле, подбираясь ближе незамеченным им.

Я решил дать ему знать, что я тут! Но это было бы еще более глупо, чем мои остальные странные мысли. Я дал первую очередь все же со слишком дальней дистанции. Она попала в цель. Бедняга наконец-то понял, куда он попал. Он выполнил защитный маневр, но снова был поражен очередью с самолета за мной[111]. Остальные 7 «Харрикейнов» даже не попытались помочь своему товарищу и просто рассеялись во все стороны. После следующей атаки мой противник стал снижаться по спирали. Часть крыла оторвалась. Каждый лишний выстрел лишь сокращал бы боекомплект. Я сразу же переключился на другой «Харрикейн». Он попытался уйти пикированием, но я был лишь в 100 м позади. Тогда англичанин ушел в облако. Но я и тут не потерял его и атаковал с близкого расстояния. Секунду он продолжал полет, а потом упал вертикально вниз с высоты 500 м»[112].

Первым из сбитых «Харрикейнов» была машина сержанта Френка В. Хауэлла из 87-й Sqdn. RAF[113]. Последний покинул падающую машину с парашютом, но не удач но, в итоге при приземлении он получил ранения. Позднее сам он вспоминал: «Немец зашел со стороны солнца, имея при этом преимущество в высоте, поэтому мы не видели его до последней секунды. Внезапно раздался треск, и кабина моего самолета заполнилась пороховыми газами»[114]. Второй «Харрикейн» пилотировал канадец флаинг-офицер Джек А. Кемпбелл, погибший в этом бою.

Под вечер в районе Тинена Галланд сбил еще один «Харрикейн» и одержал тем самым свою третью победу за день!

Между тем мостов через Канал Альберта у Маастрихта достигли и оставшиеся «Бленхеймы» из 15-й и 107-й Sqdn. RAF и «Харрикейны» из 87-й Sqdn. RAF, но и они были встречены вездесущими мессерами из 2-й эскадрильи JG27 и плотным зенитным огнем. Немецкие летчики атаковали бомбардировщики с наиболее выгодной для себя позиции, сзади, выше, со стороны солнца. В первой атаке был сбит один «Бленхейм», который записал на себя командир эскадрильи обер-лейтенант Фрамм. «Мессер-шмитты» снова набрали высоту, и Фрамм тут же сбил «Харрикейн» и следом за ним еще один «Бленхейм». Британские бомбардировщики расстроили свои ряды и попытались выйти из боя поодиночке.

В этом бою немцы потеряли одну машину, по всей вероятности ставшую жертвой «дружественного» огня зениток, летчик воспользовался парашютом и не пострадал. А вот лейтенант Келлер, получивший повреждение, вынужден был совершить аварийную посадку на брюхо.

В этом боевом вылете 15-я и 107-я Sqdn. RAF потеряли 14 машин, а 87-я Sqdn. – шесть. Огромные потери британских ВВС во Франции в этот и предыдущие дни вынудили командующего BAFF Артура Барретта направить в Главный штаб ВВС срочный рапорт: «…мы не можем бесконечно продолжать воевать в таком духе… Если мы израсходуем всю авиацию на начальных стадиях сражения, мы не сможем воевать эффективно, когда наступит действительно критическая фаза…» Барретту уже на третий день кампании было совершенно ясно, что дальше для союзников обстановка будет только хуже.

Всего 12 мая на Bf-109E было одержано 43 победы, из которых почти половина над бомбардировщиками. Собственные же потери составили 5 машин, из них три от огня с земли. Еще 6 истребителей получили боевые повреждения и требовали ремонта, как и пара других, столкнувшихся на взлете. Таким образом, можно считать, что 12 мая мессеры наконец захватили господство в воздухе…

13 мая: «Нацеливаюсь на одного из «Дифаентов»

13 мая войска фон Бока продолжали наступление в Северной Бельгии, в то же время танки фон Рундштедта неожиданно для противника вышли к реке Маас и начали переправу на широком фронте. Союзники не смогли своевременно разгадать, что «мощные» действия фон Бока играли в этой кампании лишь отвлекающую роль, и задействовали против него всю имеющуюся авиацию.

Утром штаб JG26, III./JG26 и приданная им III./JG3 передислоцировались ближе к голландской границе в Менхенгладбах, а II./JG26 в Юрдинген, также ближе к фронту.

Примерно в это время из Даксфорда для атаки приземлившихся и завязших на пляжах в районе Гааги и Роттердама десантных Ju-52/3m вылетела весьма своеобразная ударная группа. Это были шесть новейших, так называемых турельных двухместных истребителей «Дифаент» из 264-й Sqdn. и шесть «наисовременнейших» истребителей «Спитфайр» Мк. I из 66-й Sqdn.

«Дифаент» был одним из самых необычных самолетов Второй мировой. По мнению разработчиков, вращающаяся турель давала самолету и новые возможности для атаки. Точность огня должна была быть выше, чем у закрепленного неподвижно оружия. Самолет при этом являлся универсальным, мог выполнять две различные задачи – дневного и ночного истребителя. В обоих случаях он должен был атаковать и «разрушать строй» бомбардировщиков. В роли дневного истребителя предполагалось, что новый самолет будет действовать совместно с одноместными истребителями, такими как «Харрикейн», с которым он должен был иметь сходные характеристики.

Предполагалось, что последние будут атаковать противника обычным образом, а двухместные машины будут нападать с боков и снизу. Огневая мощь турельных истребителей могла быть сосредоточена, к примеру, на головном самолете. По этой теории, возможность боя истребителя против истребителя была приемлема, если только она была неизбежной, но не была неотъемлемой частью задач двухместного истребителя.

На подходе к побережью Голландии англичане попали под обстрел голландской ПВО, впрочем неудачный. Затем юго-восточнее Роттердама они встретили семерку Ju-87В из 12-й штурмовой эскадрильи LG1 и успешно атаковали их, сбив 3 «Юнкерса» и серьезно повредив еще один. Однако в этот момент англичане сами попали под атаку мессеров из 5./JG26[115].

В результате двадцатиминутного воздушного боя немцы заявили о 7 сбитых «Спитфайрах» и 1 «Дифаенте». Отличился лейтенант Эккардт Рох, причем трижды, а также лейтенант Ханс Крюг – дважды, фельдфебель Вальтер Мейер, унтер-офицер Ханс Вемхёнер и фельдфебель Эрвин Штольц.

Однако немцы явно перепутали тех, кого сбивали. На самом деле англичане потеряли 1 «Спитфайр» (N3027) и 6 «Дифаентов». Впрочем, внешне эти машины были сильно похожи. В свою очередь, один из турельщиков сбил Bf-109E-3 лейтенанта Карла Борриса[116], который воспользовался парашютом. Пилот добрался до своей эскадрильи лишь спустя несколько дней – 17 мая.

Карл Боррис всю войну вел свой личный дневник, и вот как он сам описывал события того дня: «Утром мы собирались перелететь на другой аэродром. Зазвонил телефон. Это наш командир эскадры. «Поднять одну эскадрилью!» – приказывает командир.

5-я эскадрилья немедленно готовится взлететь для прикрытия района Дордрехта. Бежим к машинам, взлетаем и летим на запад. Было около 6 часов. Облачность сгущается, высота 2300 м, довольно туманно. Под нами устье Рейна, мы южнее Дордрехта. Вдруг кто-то возбужденно передает по радио: «Справа самолеты! Берегитесь «Спитфайров»!» Контакт с противником – смешанная группа англичан: «Харрикейны», «Спитфайры» и «Дифаенты».

Нацеливаюсь на одного из «Дифаентов», после виража захожу ему в хвост, он в 100 м от меня. Вижу очереди из всех четырех его пулеметов, при этом даже не задумываюсь о том, что задний стрелок может вмешаться в нашу дуэль. Сближаюсь до 70 м и открываю огонь. В этот же момент моя машина получила попадания. Тут же самолет вошел в облако, стало понятно, что повреждена левая часть приборной панели, одна пуля пролетела через прицел, вероятно, был поврежден и топливопровод. Кабина наполнялась бензином. Мотор несколько раз вздрогнул и заглох.

Машина накренилась на крыло и, набирая скорость, вышла из облаков. Я открыл фонарь и стал выбираться из самолета. На такой скорости это было достаточно трудно, но, в конце концов, на высоте 800 м мне это удалось. Я почувствовал удар в правую часть тела. Затем еще. Несколько раз перекувырнувшись в воздухе, я дернул за кольцо и открыл парашют. Надо мной развернулось белое полушарие со многими блестящими на свету шелковыми нитками. Северо-восточный ветер нес меня к устью Рейна. Сильно потянув стропы, я приземлился на самом берегу дельты реки»[117].

На рассвете 13 мая голландские ВВС выполнили один из своих заключительных вылетов. Последний боеспособный бомбардировщик в 2-I-1 «Фоккер» T.V взлетел в 5.19 с аэродрома Схипхол и взял курс к мосту Моердийк, в сопровождении пары двухбалочных истребителей «Фоккер» Gla из 4-II-1. Бомбардировщик сделал два захода на мост, но повредить его так и не смог. На обратном пути в районе Дордрехта голландцы были перехвачены 4-й эскадрильей JG26, T.V и один из Glа были сбиты командиром подразделения гауптманом Карлом Эббигхаузеном.

I./JG26 в этот день тоже была активна. Около полудня Bf-109Е из 1-й эскадрильи атаковали 6 «Моранов» из GC 5/3 и GC III/3 в районе Бреда. Французские истребители только что перехватили небольшую группу немецких бомбардировщиков. Лейтенант Эберхард Хенрици сбил один «Моран», летчик которого совершил вынужденную посадку и добрался до своей территории. Командир GC III/3 Роже Трюиллард вел затяжной бой и, в конце концов, таранил мессер унтер-офицера Хермана Шпека. Оба летчика погибли в обломках своих машин. Кроме Шпека 1./JG26 в том бою потеряла еще один самолет – фельдфебель Макс Франк получил ранение и был захвачен в плен голландцами.

Вечером того же дня во время патрулирования летчик той же эскадрильи лейтенант Фридрих Буттервек обнаружил к югу от Тилбурга разведчик «Потэ-63» из GAO 501 и сбил его.

13 мая часть JG27 была переведена южнее от их текущего района действий. Штаб и первая группа теперь размещались на аэродроме Одендорф около Ойскирхена. I./JG21 перелетела на базу в Фогельзанг около Кельна, а I./JG1 и II./JG27 остались на своих прежних местах. I./JG51, в свою очередь, также перелетела ближе к фронту – в Дюнштековен и оперативно стала подчиняться JG27.

Из всех перебазирующихся частей, оснащенных мессерами, боевую практику в тот день, и то только ранним утром, то есть до перелета, имела лишь I./JG21. Воздушный бой с «Хоками» 75А (более вероятно с «Моранами» из GC III/6) имел место в районе бельгийского Левена. Сначала отличился обер-лейтенант Гюнтер Шёльц, потом унтер-офицер Макс Клерико и фельдфебель Карл Френцель-Байме. На рассвете свою уже 5-ю воздушную победу одержал командир 1-й эскадрильи JG1 Бальтазар.

На рассвете в районе Динана, где пыталась форсировать реку Маас 7-я танковая дивизия Роммеля, в бою сошлись Bf-109E и французские «Мораны». В итоге немцы заявили о 4 победах, при этом дважды унтер-офицер Карл Хайнц Вильгельм из 3./JG77 и обер-лейтенант Отто Боехнер из штаба II./JG53.

Затем активность истребителей противников увеличилась в районе голландского Розендала, где 8-я эскадрилья JG3 вступила в бой с «Хоками» и «Харрикейнами» из 607-й Sqdn. RAF. Лейтенант Винфрид Шмидт подбил одного англичанина (Р3448), а фельдфебель Готтхард Глаубиг и обер-фельдфебель Антон Кюн разобрались с парой «Хоков».

К полудню напряжение воздушных баталий сместилось к Седану, где немцы методично продолжали перебрасывать войска через реку Маас. В это время над переправами действовала 4-я эскадрилья JG53. Лейтенант Рихард Фогель, обер-лейтенант Курт Брёндле и обер-фельдфебель Эрнст Воллмер записали на свои счета по победе.

Стоит отметить в описании действий истребителей люфтваффе 13 мая и первую победу во Второй мировой войне будущей легенды люфтваффе, а на тот момент командира 1-й эскадрильи JG20 обер-лейтенанта Вальтера

Оесау[118], сбившего вечером в районе голландского Хальстерена одинокий «Хок» 75А.

В общей сложности 13 мая на Bf-109E было одержано 32 воздушных победы, из которых только шесть приходилось на бомбардировщики. Собственные потери составили 6 машин, еще 2 истребителя получили боевые повреждения и требовали ремонта, как и семь других, разбитых по небоевым причинам на аэродромах. Брошенный мессерам вызов истребителями противника немцы приняли и смогли сдержать удар, оставив господство в воздухе за собой.

14 мая: «Никогда еще Королевские ВВС не испытывали потери в самолетах в таком масштабе»

14 мая, несмотря на упорное сопротивление голландских наземных частей, которые продолжали удерживать обе дамбы через Эйсселмер и Зеландию – провинцию на юго-западе Нидерландов, военная ситуация в стране была катастрофической. Немецкие войска шли навстречу своим десантникам, захватившим плацдарм на побережье еще в первый день кампании.

Главным событием этого дня стала бомбардировка «Хейнкелями» из KG54 голландской столицы. В год, когда Роттердам должен был праздновать свое 600-летие, его исторический центр был почти полностью разрушен. За 15 минут было разрушено почти все, что строилось на протяжении долгих веков. В результате бомбардировки около 80 тысяч людей оказались без крова, около 25 тысяч домов, церквей, магазинов и школ, а также почти все мосты были разрушены. Около 750 жителей города погибли.

И хотя это событие стало следствием нескольких трагических случайностей и стечения обстоятельств, авиаудар возымел огромный политический и моральный эффект. На следующий день героически сопротивлявшиеся Нидерланды капитулировали…

События во Франции складывались не менее безнадежно. После тяжелых бомбардировок Намюр был на грани захвата, в то время как немецкий плацдарм севернее Динана был расширен на 20 км по фронту. Французская линия обороны вдоль реки Маас трещала по швам от Шартра на северо-востоке до Седана на юге. В этой критической ситуации RAF задействовали все силы своей ударной авиации. Ее активность в этот день была максимальной во всей западной кампании!

На рассвете, в 5.30, после ночной атаки французских бомбардировщиков, понтонные мосты через Маас и Шьер около Седана бомбили 6 «Бэттлов» из 103-й Sqdn., но снова без убедительных результатов. Два часа спустя атакам двух пар «Бэттлов» уже из 150-й Sqdn. подверглись понтонные мосты северо-западнее Ремийи-Айикур и севернее Вилер-деван-Музон и опять без ощутимого эффекта.

С ростом активности ударной авиации возрастала и активность истребителей. В боевом дневнике Jafu 3 этот день назван «днем истребителей». Поздним утром 15 «Хоков» из GC I/5 попытались противодействовать немецким бомбардировщикам в районе Седана, но были блокированы мессерами из I./JG76. Воздушный бой между ними развернулся между Шарлевиль-Мезьер и Седаном. Немцы заявили о 5 победах: лейтенанты Антон Штангль, Йоахим Шипек, Рудольф Циглер, а также обер-фельд фебели Йозеф Пёхс и Михаэль Хауер. Правда, на сей раз немцы сильно преувеличили свои достижения. Реально французы потеряли лишь одну машину (№ 92). Ее летчик лейтенант Тимотеус Хамчик, чех по национальности, выпрыгнул с парашютом, который не открылся…

Ввиду постоянно ухудшающейся обстановки союзники решили провести в течение дня всеми боеготовыми бомбардировщиками четыре последовательные атаки района Седана с трехчасовым интервалом.

Французы едва наскребли для такой масштабной операции 36 бомбардировщиков, причем больше половины из них могли считаться музейными экспонатами. GB I/34 и II/34 были представлены 7 «Амио-143», то есть всеми боеспособными у них самолетами. Из GB I/38 и II/38 были задействованы 7 и 6 «Амио» соответственно. GB I/12 и II/12 выставили семь из девяти имеющихся у них «Лео-451», а GB I/54 и II/54 – 9 из 13 «Бреге» Br-693. Экипажи набирались из добровольцев – всем было понятно, что шансы вернуться из этого вылета минимальны.

В ходе подготовки этой операции было решено, что 20 «Амио» атакуют авангард и оперативные тылы немецких войск на левом берегу Мааса в районе Живона, а оставшиеся и более современные бомбардировщики атакуют мосты через Маас и плацдарм немецких войск на правом берегу реки.

Истребительное прикрытие бомбардировщиков обеспечивали 12 «Моранов» из GC III/7 (переднее охранение), 6 «Блохов» из GC I/8 (верхнее прикрытие) и 9 «Дифаентов» из GC I/3 (непосредственное сопровождение). Встреча с бомбардировщиками была запланирована в 11.15 в районе Фер-ан-Тарденуа.

Несмотря на тщательную подготовку операции, GB I/38 прибыла на точку встречи с истребителями на 5 минут раньше, и командир группы лейтенант-колонель Арибо приказал взять обратный курс, не дожидаясь истребителей.

В 12.53 7 машин из GB I/34 и II/34 на высоте 900 м вышли к Флоэну, немного севернее Седана и тут же попали под обстрел немецких зениток и атаки патрульных Bf-109 и Bf-110. Первым огнем с земли был сбит бомбардировщик (№ 56) командира 9-й группы Дж. де Любье. Практически весь экипаж погиб. Следом одним из тяжелых истребителей был поврежден «Амио-143» (№ 85), и он лег на обратный курс, как и два других, № 32 и № 131, правда, для того, чтобы зайти на цель с другой стороны. Оставшиеся бомбардировщики, несмотря на заградительный зенитный огонь, вполне успешно атаковали свою цель – колонны немецких войск у Живона.

На отходе от цели французские самолеты были перехвачены 5./JG52, и командир эскадрильи обер-лейтенант Август Вильгельм Шуман сбил один из бомбардировщиков, идентифицировав свою жертву как «Блох» MB-210. В результате действий истребителей и зениток своей базы в Нанжи достигли лишь две машины Groupement 9 из семи участвовавших в налете.

Groupement 10 (GB I/38 и II/38) оказалась более удачливой – на свою базу не вернулся лишь один самолет (№ 29), подбитый зенитками и выполнивший аварийную посадку в районе Седана. GB I/12 также недосчиталась одной машины – LeO-451 (№ 48), сбитого истребителями противника. Таким образом, несмотря на уже более 70 лет существования исторического штампа об этой операции французских бомбардировщиков – «мясорубка» (Massacre), ее все же стоит считать чудесным спасением.

В период 16.00–17.00 все пять мостов юго-восточнее Седана подверглись бомбардировке небольших групп английских самолетов из состава AASF. Одновременно с мостами удару в общей сложности 71 «Бэттлов» и «Бленхеймов» подверглись и немецкие колонны в районе Буйоном – Живон – Седан. Истребительное прикрытие, которое в том числе осуществляли «Харрикейны» из AASF, оказалось малоэффективным. Большая часть бомбардировщиков была уничтожена огнем с земли и немецкими истребителями.

Сейчас уже невозможно точно подсчитать потери союзников в той операции, поскольку сохранившиеся до наших дней документы неполны, но можно утверждать, что они составили от 50 до 70 %. Ценой таких неимоверных жертв англичане смогли причинить лишь незначительный урон мостам и на короткое время задержать переправу немецких войск через Маас.

Последующая запланированная атака мостов, которую должны были выполнять французские бомбардировщики, была отложена до следующего утра.

Тем временем 29 «Бленхеймов» из 21, 107 и 110-й Sqdn. RAF в 18.00–18.45 атаковали немецкие колонны на дороге Буйоном – Седан, являвшиеся запасной целью. Те же объекты на закате дня атаковали шесть тяжелых французских бомбардировщиков «Фарман» F-222 из GB 15.

Немецкие истребители, обеспечивающие прикрытие переправ с воздуха в районе Седана, в тот день выполнили 814 самолето-вылетов.

Наиболее успешно в этот день действовала JG53. Утро для ее пилотов прошло в безрезультатных вылетах на патрулирование. Однако к полудню удача повернулась лицом, и летчики 2-й эскадрильи южнее Седана обнаружили противника и вступили в бой с группой французских истребителей «Блох» MB-152, по всей вероятности из GC 4/1, которые пытались атаковать штурмовики из I./StG76. Без собственных потерь немцы заявили о пяти воздушных победах. Отличились командир эскадрильи гауптман Рольф Пингель[119] – дважды, унтер-офицер Альфред Франке, лейтенант Рудольф Шмид и унтер-офицер Вилли Гесла. Однако в этот раз данные оказались весьма преувеличенными. Реально у французов не вернулся из вылета только один «Блох», причем командирский, его пилот-коммандант А. Койраль пропал без вести.

Бенефисом же для I./JG53 стало отражение налета союзников на мосты и колонны немецких войск в районе Седана в период 16.00–17.00. Летчики этой группы заявили сразу о 23 победах! Наиболее удачливыми были обер-лейтенант Майер – четыре победы и унтер-офицер Хейнрих Хёхниш – три победы. Стоит отметить и первый успех в этой кампании гауптмана Вернера Мёльдерса, записавшего на свой личный счет уже десятую победу во Второй мировой войне. Это была одна из первых «десяток» в люфтваффе, многие из которых потом превратятся в «сотни».

Герой того боя, командир 1-й эскадрильи JG53 обер-лейтенант Майер, отмечал в своем рапорте: «Эскадрилья выполняла полет на высоте 5000 м, превышая группу «Штук» примерно на 1500 м, находясь прямо над ними, мы были атакованы 6 «Харрикейнами». Звено верхнего прикрытия сразу же вступило с ними в бой. Я повел остальную часть эскадрильи вниз, чтобы защитить пикировщиков от атаки других истребителей противника. Я сбил «Харрикейн», который взорвался от удара о землю»[120].

Однако и потери самой JG53 оказались большими – из вылета не вернулось 4 машины, одна совершила вынужденную посадку, было потеряно 2 летчика, еще двое получили ранения.

Спустя пару часов в отражении очередного авианалета противника в районе Седана отличилась уже 3-я эскадрилья JG53, летчики которой отметились семью победами. Первую в своем послужном списке в этом бою одержал будущий кавалер Рыцарского креста с дубовыми листьями лейтенант Вольфганг Тонне, отправивший на землю британский «Бленхейм». Однако потом в бою с «Харрикейнами» был сбит и его Bf-109E-3, а сам Тонне выпрыгнул с парашютом. Приземлившись за линией фронта, он смог избежать плена и вскоре вышел в расположение немецких войск. В этом бою отличился еще один будущий кавалер Рыцарского креста обер-лейтенант Вольфганг Липперт[121].

В отражении дневного налета на мосты у Седана участвовала и 4-я эскадрилья JG52, которой удалось одержать 7 побед. Собственные потери составили один Bf-109E-1 4+, пилот коего фельдфебель Ханс Бауер погиб. Вечером летчики II./JG52 без собственных потерь добавили в копилку еще 3 победы.

Район Седана лежал вне зоны ответственности Jafue 2, поэтому для летчиков частей, входящих в него, выдался относительно спокойный день, если такое в принципе было возможно в это время.

Утром шесть бельгийских «Фиатов» CR-42 из IIe Groupe получили приказ прикрыть эвакуацию своих войск в районе Флерюс, северо-восточнее Шарлеруа. Самолеты поднялись в воздух сразу после полудня. Отрядом командовал капитан Джо де Каллатей. По пути к Флерюс 1-й сержант де Моерлоз попытался атаковать немецкий разведчик, но безрезультатно. В тот же самый момент пять других «Фиатов» были атакованы мессе рами из 8-й эскадрильи JG3. В круговерти воздушного боя де Каллатею удалось сесть на хвост одного из Bf-109, но тут же сам попал под очередь другого «горбатого», и ему пришлось выйти из-под атаки противника, тем самым прервав свою. В результате «собачьей свалки» бельгийцы заявили о двух победах, а немцы о пяти. В дейст вительности люфтваффе не потеряло ни одной машины, а бельгийцы недосчитались двух, которые, впрочем, несмотря на повреждения, могли быть отремонтированы. Таким образом, стороны отделались легким испугом.

Летчики JG26 обеспечивали воздушное прикрытие войск фон Бока (группа армий «В»), прорывавшихся к Жамблу между реками Маас и Диль. Тот район, ставший известным как «брешь Жамблу» – 40-километровое пространство между Вавром на Диле и Намюром на Маасе, 1-я французская армия получила приказ «удерживать любой ценой».

Воздушных стычек здесь было немного. Сначала в 18.25 командир 8-й эскадрильи обер-лейтенант Герхард Вендт сбил «Моран», а спустя 20 минут в бой с «Харрикейнами» из 504-й Sqdn. RAF вступили штабное звено III./JG26 и 7-я эскадрилья. Усилиями четырех лейтенантов: Ханса Юргена Вестпхаля, Йоахима Мюнхенберга, Вальтера Блюме и Герхарда Мюллер-Дюхе – англичане потеряли 4 машины.

Воздушные бои 14 мая закончились поздним вечером, когда группа «Блохов» из GC III/10 попыталась атаковать Do-17Z из KG2 в районе Динана. На французов, которых немцы идентифицировали как «Хоки»[122], тут же напали мессеры из штабного звена I./JG3 и 3-й эскадрильи. В результате скоротечного боя немецкие летчики заявили о семи победах. По две одержали командир группы будущий известный ас гауптман Гюнтер Лютцов и обер-лейтенант Хельмут Рау. Кроме них отличились лейтенанты Вилли Штанге и Вальтер Биндер, а также унтер-офицер Курт Грёф.

Согласно коммюнике Главного командования вермахта от 14 мая, люфтваффе сбило 170 самолетов противника, но документального подтверждения этой цифры нет. Имеющиеся данные подтверждают лишь 105 побед, одержанных на Bf-109, и 20 на Bf-110. Еще 17 сбитых самолетов записали на себя немецкие зенитчики. Возможно, оставшиеся победы приходятся на уничтоженные самолеты противника на земле.

Потери частей, оснащенных мессерами, были следующими: боевые – 15 машин, требовали ремонта из-за боевых повреждений – 1, требовали ремонта по небоевым причинам – 4, списаны по небоевым причинам – 2. Погиб 1 летчик, и трое получили ранения различной степени тяжести. Анализируя результаты боев того дня, можно сделать вывод, что истребительная авиация, завоевав превосходство в воздухе 12 мая, теперь прочно удерживала его и наращивала.

А в официальной истории RAF в 1939–1945 гг. о результатах боев того дня утверждается: «Никогда еще Королевские ВВС не испытывали потери в самолетах в таком масштабе».

15 мая: «Дайте еще 10 эскадрилий»

На следующий день сражения на Маасе стали еще более интенсивными. Накануне французская 9-я армия, не добившись успеха в попытках отвоевать потерянные подступы к мостам, к утру 15 мая из-за ошибок своего командующего генерала Андре Жоржа Корапа была уже на грани полного разгрома. Немцы продолжили оказывать давление в западном направлении, используя для этой цели всю мощь своей авиации и мотомеханизированных частей. Дивизии, перешедшие Маас между Намюром и Динаном, пробивались к реке Самбр, в то время как войска, пересекшие Маас вблизи Седана, оказывали давление в юго-западном направлении в сторону Ретеля. Стал отчетливо вырисовываться котел к западу и к югу от Мааса.

Далее к северу немецкое наступление к Брюсселю продолжилось. Английское командование объявляет, что в этом секторе врагу оказывается успешное сопротивление. Германское Верховное командование утверждает, что Брюссель больше не может рассматриваться как «открытый город», и угрожает бомбардировкой, в случае если бельгийцы не прекратят укреплять столицу. Обстановка там критическая. Многие правительственные учреждения эвакуируются на побережье.

Ну а в небе все шло своим чередом. Ранним утром обер-лейтенант Вильгельм Фронхёфер из 9-й эскадрильи JG26 в районе Левена, что в 30 км восточнее столицы, перехватил французский разведчик «Муро-115». Затем примерно до полудня истребители противников не проявляли заметной активности в отношении друг друга.

В полдень 12 «Бленхеймов» (3 из 15-й и 9 из 40-й Sqdn. RAF) попытались атаковать места переправ немецких войск через Маас в районе Динана – Сель. Их прикрытие осуществляли дюжина «Харрикейнов» из 607-й и 615-й Sqdn. Еще до подхода к целям англичане на высоте около 4000 м нарвались на несколько Bf-110С (вероятно, из 2./ZG26) и Bf-109Е из штабного звена III./JG53. После завязавшегося воздушного боя они заявили о четырех победах (1 Bf-110 и 3 Bf-109Е), а немцы на мессерах усилиями гауптмана Мёльдерса, обер-лейтенанта Хайнца Виттенберга и лейтенанта Георга Клауса претендовали на три сбитых «Харрикейна». Реально же в этом бою англичане потеряли машину Р2870 командира 607-й Sqdn. RAF Ланса Е. Смита, который погиб. У люфтваффе потерь вообще не было.

Северо-западнее Шарлеруа «Харрикейны» и «Бленхеймы» из 15-й и 40-й Sqdn. RAF были атакованы 1-й эскадрильей JG3. Лейтенанты Хаберланд и Шпренгер сбили по одному бомбардировщику. Затем оставшиеся самолеты англичан атаковал патруль из 3./JG76, и ее командир обер-лейтенант Франц Экерле сбил одного из «Харрикейнов».

Акцент действий II./JG52 в этот день был направлен на район Шарлевиль-Мезьер, где она противодействовала в основном французской авиации. Так, сразу после полудня 6-я эскадрилья вела бой с группой «Хоков» из GC II/4 и 4/4, пытавшихся перехватить Do-17Z из III./KG2. Без потерь со своей стороны немецкие летчики заявили о четырех победах. Отличились фельдфебель Пауль Боче, лейтенант Манфред Кёпке, фельдфебель Отто Юнге и унтер-офицер Хайнрих Хоффман, причем для всех перечисленных это были первые победы в их карьере.

Но не все было так оптимистично, как может показаться, например, в районе Шарлевиль-Мезьер были сбиты два летчика из штабного звена I./JG52: командир группы гауптман Зигфрид фон Эшвеге и инженер группы (Gruppen TO) лейтенант Курт Киршнер, который попал в плен. А в бою с GC II/4 два самолета из 6./JG52 из-за боевых повреждений совершили вынужденные посадки.

Примерно в то же время распространяется информация о капитуляции голландской армии. Начальник ее Генерального штаба генерал Х.-Г. Винкельман, от имени королевы Вильгельмины, вывезенной накануне в Англию, взявший на себя всю полноту государственной власти, решил капитулировать. В 11.00 в присутствии командующего 18-й немецкой армией генерала Кюхлера он подписал соответствующий документ. На этом шестидневная война, которая стоила голландскому народу 2890 солдат убитыми и 6889 – ранеными, а также 2500 убитыми из представителей гражданского населения, закончилась. В плен попали 300 тысяч голландских солдат и офицеров. Территория Нидерландов, на которую со времени Наполеоновских войн не ступала нога противника, была оккупирована вермахтом.

Во второй половине дня воздушные баталии в треугольнике Шарлеруа – Динан и Шарлевиль-Мезьер продолжались с не меньшим накалом, чем утром и днем. Сначала около 13.00 в районе Намюр – Динан III./JG26 столкнулась с двумя отрядами «Харрикейнов», перехвативших группу из 7 бомбардировщиков Do-17Z. Потеряв один истребитель, сбитый адъютантом группы лейтенантом Мюнхенбергом, англичане ретировались. А около Брюгге «Харрикейны» нарвались на патруль I./JG77 и по вине унтер-офицера Адольфа Розена и лейтенанта Виктора Бауера лишились еще пары машин.

Примерно в то же время в районе Шарлеруа в небе встретились «Мораны» из GC III/7 и мессеры из I./JG3. В скоротечном бою без потерь со своей стороны лейтенант Эберхард Бок, унтер-офицер Хайнрих Воллмер и гауптман Лютцов сбили 3 истребителя противника. Еще 2 «Морана» совершили вынужденные посадки в том же районе. Этот факт в очередной раз доказал неспособность французских истребителей на равных биться с мессерами.

Около 15.00 самолеты I./JG77, патрулировавшие западнее Динана, перехватили «Дифаентов» из GC I/3, сопровождавших одиночный самолет-разведчик «Потэ» 63.11 из GR II/52. Эти тихоходные машины нещадно сбивались, поэтому могли действовать только в сопровождении большого эскорта. Впрочем, и это не гарантировало безопасности… После боя с истребителями немцы заявили о шести победах, при этом дважды отличился лейтенант Хаук. А французский разведчик был сбит спустя час лейтенантом Паулем Темме из штаба I./JG2, и уже над Седаном.

Под вечер 3-я эскадрилья JG53 перехватила несколько «Блохов» из GC 3/1, сопровождавших бомбардировщики. В этот раз немецкие летчики сбили 4 машины противника, при этом две были на счету лейтенанта Юлиуса Хаасе, правда, и сами потеряли 2 истребителя.

Последнюю воздушную победу в этот день одержал лейтенант Карл Фюхринг из штабного звена I./JG77, подбивший около Жерпинн LeO-451 из GB II/12. Последний пытался атаковать немецкие войска на марше. Однако, несмотря на повреждения, французский бомбардировщик смог вернуться на свой аэродром.

Подведем итог действий мессеров за 15 мая. Всего было одержано 32 победы, из которых только четыре приходились на бомбардировщики. Собственные потери составили 6 машин, еще 4 истребителя получили боевые повреждения и требовали ремонта, как и шесть других, разбитых на аэродромах. Кроме того, было потеряно еще 5 «Мессершмиттов» по иным небоевым причинам. Показатели подобного типа, в основном на взлете-по садке, были связаны с тем, что истребители передислоцировались на аэродромы, недавно занимаемые самолетами противника, которые ранее нещадно атаковались самолетами люфтваффе. А немецкие инженерные части едва-едва привели их в более-менее пригодное состояние.

События 14 и 15 мая вынудили французское правительство снова поднять вопрос о переброске дополнительных 10 истребительных эскадрилий RAF во Францию.

Командующий истребительной авиацией главный маршал авиации Хью Даудинг возражал против этого, считая, что дальнейшая переброска истребителей во Францию серьезно ослабит противовоздушную оборону страны. Доводы Даудинга оказались убедительными, и Военный кабинет принял решение пока не посылать английских истребителей во Францию. Это решение тем более себя оправдывало, что англичане планировали в ближайшее время начать наступление английской бомбардировочной авиации на Рур и не могли ослаблять ПВО Англии в связи с возможными ответными ударами немецкой авиации по Лондону.

Однако 16 мая Военный кабинет пересмотрел свое решение и отдал распоряжение штабу RAF дополнительно послать во Францию четыре истребительные эскадрильи. Прибывший в этот же день в Париж Черчилль телеграфировал в Лондон о немедленной отправке еще шести. В итоге военные решили полностью удовлетворить требование французов. Однако в связи с недостатком аэродромов в Северной Франции было решено высылать туда каждое утро по три истребительные эскадрильи, а во второй половине дня заменять их тремя свежими. Эдакие «срочные командировки».

В ночь на 16 мая 96 двухмоторных бомбардировщиков «Веллингтон», «Уитли» и «Хэмпден» совершили первый налет на объекты в Германии, расположенные восточнее Рейна. 78 самолетов должны были сбросить бомбы на нефтеперерабатывающие заводы, однако только 24 самолета вышли на цели и атаковали их.

16 мая Черчилль ознакомился с обстановкой и согласился с точкой зрения французского командования, что усилия английской тяжелобомбардировочной авиации необходимо теперь сосредоточить по переправам через Маас. Начиная с этого дня тяжелые бомбардировщики RAF действовали как по промышленным объектам, находящимся восточнее Рейна, как этого добивался штаб RAF, так и по объектам, расположенным ближе к полю боя, как этого просили французы.

Однако и то и другое складывалось неудачно. Ущерб, причиненный промышленным объектам, был незначительным, переправы через Маас ночью обнаружить не удавалось. А немецкая истребительная авиация и зенитная артиллерия не были переброшены с Западного фронта для защиты Германии, и ни один немецкий бомбардировщик не был снят с действий по французским армиям и их коммуникациям для нанесения ответных ударов по территории Англии, как этого ожидали союзники.

К 16 мая наступление немецких войск с северо-во стока поставило под угрозу аэродромы, расположенные по обоим берегам реки Эна, на которых базировались английские AASF. К счастью, еще до начала кампании было построено несколько грунтовых аэродромов и посадочных площадок, в том числе в Южной Шампани и в районе Труа. Едва английские самолеты перебазировались на эти базы, как возникла угроза захвата немцами аэродромов BEF Эйр-компонент, и им опять пришлось передислоцироваться. По этой причине интенсивность воздушных боев 16 мая по сравнению с предыдущими днями значительно снизилась.

16 мая: затишье во время бури

Немецкие истребительные части также находились в постоянном движении. Еще утром 15 мая I./JG27 перебазировалась на аэродром Женеф, южнее Льежа в Бельгии, и на следующий день уже полноценно действовала в районе Брюсселя. Ранним утром 1-я эскадрилья перехватила над Ла-Капель 9 «Харрикейнов» из 615-й Sqdn. RAF, эскортирующих самолет-разведчик «Лайсендер» (L6885) из 13-й Sqdn. Без потерь со своей стороны немцы усилиями лейтенантов Игоря Зиркенбаха и Рудольфа Краффтшика сбили сначала пару истребителей, а затем и сам «Лайсендер», записанный на счет фельдфебеля Карла Хейнца Ботфельда.

Чуть более часа спустя в очередном бою отличился командир той же эскадрильи гауптман Редлих, сбивший один из трех «Харрикейнов» из 79-й Sqdn. RAF, перед этим успешно атаковавших пару новейших немецких тактических разведчиков FW-189А-0 из 9.(Н)LG2 севернее Жамблу, в районе между Эрнаж и Орбе.

Практически в то же время, но южнее Жамблу на 200 км, в районе Вузье, вели воздушный бой другие подразделения люфтваффе. Обер-фельдфебель Хауер из 1-й эскадрильи JG76 сбил очередной французский разведчик «Потэ» 63.11 из GAO 510. Еще один разведчик, только на этот раз «Муро-115», спустя 2 часа в районе Левен-Вавр завалил унтер-офицер Хельмут Брюгельман из 8./JG26. Это была его первая победа в карьере.

Тем временем после полудня из Англии по требованию Черчилля перелетели обещанные 6 эскадрилий «Харрикейнов»: 56, 229, 242, 245, 253 и 601-я. В свою очередь, быстрое продвижение наземных частей вынудило немцев в очередной раз перебазировать штаб и I./JG27, а также I./JG21, теперь на аэродром Нефшато в южной части Арденн.

Перелет не обошелся без приключений – произошел бой со старыми знакомыми из 615-й Sqdn. RAF. Англичанам удалось сбить Bf-109E фельдфебеля Саваллиша, однако обер-лейтенант Фрамм, командир 2./JG27, тут же сбил его «обидчика». Затем общими усилиями эскадрилья вскоре сбила еще один «Харрикейн». В конце дня отличился и Адольф Галланд, одержавший победу над «Спитфайром» южнее Лилля, который, так же как и Брюссель, в тот день был центром воздушных боев.

Около 15.00 в районе Лилль – Монс с «Харрикейнами» 85-й Sqdn. RAF вела бой 5-я эскадрилья JG2. Без собственных потерь немцы сбили четыре английских истребителя. Победы записали на счета унтер-офицера Ханса Йоахима Хартвига, командира подразделения обер-лейтенанта Хельмута Феликса Больца, лейтенантов Вильгельма Шетелига и Ханса Юргена Хепе. Для всех них это были первые боевые успехи.

Спустя два часа после предыдущих событий с «Харрикейнами» из той же 85-й эскадрильи в воздушный бой к востоку от Лилля была вовлечена уже II./JG26. Он закончился тремя заявками на победы: от унтер-офицера Хуго Дахмера, лейтенанта Отто Хайнриха Хиллике, гауптмана Хервига Кнюппеля и одной потерей – погиб фельдфебель Эрвин Штольц из 5-й эскадрильи. Еще два самолета из 4./JG26 совершили вынужденные посадки из-за нехватки топлива, получив при этом незначительные повреждения.

В этот день эскадра JG26 потеряла еще одного летчика. Унтер-офицер Мартин Шрёпфер из 9-й эскадрильи был сбит во время защиты своих бомбардировщиков северо-западнее Брюсселя, попал в руки противника и в тот же день переправлен через Ла-Манш в лагерь военнопленных. Его победителем, вероятнее всего, был «Харрикейн» из 504-й Sqdn. RAF.

Последние победы 16 мая одержали летчики 2-й эскадрильи JG3: лейтенанты Хельмут Тайдман и Мартин Клобер, перехватившие северо-западнее Шарлеруа пару «Моранов», а также гауптман Галланд, сбивший «Спитфайр» в районе Лилля.

Таким образом, 16 мая на Bf-109E было одержано 18 побед и потеряно 6 машин, одна из которых от огня с земли. Кроме того, из-за повреждений в бою требовали ремонта 2 мессера и еще пять по техническим причинам.

17 мая: очередное побоище «Бленхеймов»

17 мая союзнические наземные войска в Голландии и Бельгии продолжали отступать и перегруппировываться под натиском противника, немецкие дивизии во Франции использовали бреши в позициях 1-й французской армии юго-западнее Мобежа. Отдельные части продолжали удерживать Намюр, Шарлеруа и отбитый Монкорне, а также пытались провести скоординированную атаку на немецкий выступ с севера и юга между Мобежем и Аттиньи. В конечном счете атака была произведена лишь на южном фасе силами 4-й бронетанковой дивизии колонеля Шарля де Голля в районе Лаона.

Британские самолеты-разведчики выполняли полеты в течение всего дня, пытаясь установить направления и места вражеских передвижений, но отличить немецкие колонны от отступающих союзнических колонн оказалось трудной задачей. Эта неуверенность, объединенная с быстро разваливающимися коммуникациями, неизбежно вела к беспорядку, отмененным приказам и в итоге к нескольким трагическим ошибкам.

Так, поздним утром 20 бомбардировщиков из 16, 18 и 57-й Sqdn. RAF атаковали французскую колонну на дороге между Ле-Като-Камбрези и Камбре, а затем несколько часов спустя уже «Бленхеймы» из 18-й и 57-й Sqdn. бомбили французские войска на дороге между Сен-Кантен и Перонном. Тем временем дальнейшие полеты разведчиков из 53-й и 59-й Sqdn. RAF были приостановлены из-за трагических инцидентов с «Харрикейнами», которые по ошибке сбили два из них. В первом случае «Бленхейм» (L4852) сначала был обстрелян своими зенитками, а затем подбит «Харрикейном» из 85-й Sqdn. RAF. При попытке совершить вынужденную посадку разведчик взорвался… Второй случай, более счастливый, произошел с «Бленхеймом» (N6168) из 59-й Sqdn. Он также с повреждениями возвращался из вылета в район Левена, но в районе Форе-де-Меердаель был подбит «Харрикейном» из 615-й эскадрильи и совершил вынужденную посадку на брюхо около Витри, под Парижем.

Бомбардировщики AASF оказались небоеготовыми из-за задержек со снабжением бомбами и топливом на новых посадочных площадках. По этой причине на рассвете бомбардировочное командование отдало приказ поднять в воздух 12 «Бленхеймов» из 82-й Sqdn. RAF с заведомо невыполнимой задачей «заблокировать» немецкое наступление через Жамблу. Истребители прикрытия прибыли в зону цели в назначенное время, но бомбардировщики так там и не появились. Летя под мощным и точным зенитным огнем противника, еще задолго до подхода к месту встречи с эскортом, «Бленхеймы» рассыпали свой строй. В итоге, прежде чем они успели снова собраться в боевой порядок, над Сен-Кантеном их атаковали мессеры из 1-й эскадрильи JG3. Только один самолет (L8858) смог вернуться на базу с сильнейшими повреждениями и вскоре был списан!

Это был очередной полный разгром. «Бленхеймы» в качестве бомбардировщиков оказались совершенно негодными. В ходе боев выяснилось, что эти машины обладали слишком плохой маневренностью и слабым вооружением, вследствие чего практически не могли использоваться для дневных налетов без большого истребительного прикрытия. Хотя даже и при наличии оного «Бленхеймы» зачастую несли большие потери.

Немецкие летчики в этом бою заявили о 14 победах. О воздушных победах в своих рапортах доложили: лейтенанты Хайнц Шнабель, Карл Хаберланд (по три), лейтенанты Герхард Шпренгер, Макс Бухольц (по четыре). Кроме того, как минимум на одну машину претендовали и немецкие зенитчики.

Этот крайне неудачный вылет «Бленхеймов» вызвал дальнейшее изменение в стандартах применения бомбардировочной авиации. Тем же вечером штаб BAFF решил, что в будущем «Харрикейны» должны встречать бомбардировщики уже на подлете к Франции, сопровождать их до цели и прикрывать их во время обратного полета, насколько это возможно.

Тем временем сразу после полудня вновь отличилась 1-я эскадрилья JG3. На этот раз она обеспечивала возвращение бомбардировщиков Do-17Z из KG2 из вылета в район Компьень, не позволив «Блохам» из GC III/10 в районе атаковать их. Вновь отличился лейтенант Бухольц, а также обер-лейтенант Лотар Келлер и фельдфебель Франц Хессель, сбившие по французскому истребителю. Однако и у немцев были потери: лейтенант Хаберланд был вынужден выполнить аварийную посадку, а лейтенант Реумшюссель был сбит и воспользовался парашютом.

Вечером Бухольц одержал еще одну победу – шестую за день, сбив над Камбре очередной «Моран».

С утра и до полудня 18 французских «Потэ-631» из ECN 1–4/13 штурмовали немецкие моторизованные колонны на дороге Шиме – Трелон. При этом 7 машин были сбиты зенитками. Вполне вероятно, что один из этих «Потэ», поврежденный огнем с земли, добил в районе Лаона лейтенант Францискет из 1./JG1, а за 10 минут до этого унтер-офицер Кладе в окрестностях Компьень сбил «Моран».

После полудня немецкие танковые колонны на дороге Шиме – Трелон атаковали уже бомбардировщики LeO-451 из GBI/31. Несмотря на достаточно хорошее прикрытие дороги зенитками, танкисты вызвали на подмогу и мессеров. Это были машины из 2-й эскадрильи JG2. В течение восьми минут над Фер-ан-Тарденуа фельдфебели Гюнтер Кайль, Вильгельм Хермеш, Эрих Рудорффер[123] и лейтенант Хайнц Хоффман сбили по французскому бомбардировщику.

В районе Лаона, осуществляя прикрытие бомбардировщиков «Дорнье» из II./KG3, лейтенант Ман и гауптман Бальтазар из 1./JG1 сбили пару «Блохов».

Под вечер 1-я и 2-я эскадрильи JG20, патрулируя над северным побережьем Голландии, перехватили 9 «Хоков» из GC 1/4 и сбили 5 машин, потеряв при этом два своих самолета.

Также 2 мессера были потеряны 4./JG26 после боя с «Харрикейнами» из 85-й и 242-й Sqdn. RAF ранним вечером западнее Дуэ. Несколько часов спустя после неудачного вылета 4-й эскадрильи отличились летчики 6-й и 8-й эскадрилий JG26. Сначала лейтенант Вольфганг Коссе над Монсом сбил «Лайсендер», выполнявший разведывательный полет. Практически одновременно, но восточнее, в районе между Брюсселем и Намюром 8./JG26 при защите штурмовиков Ju-87В из IV.(St)/LG1 от атак «Харрикейнов» из 17-й и 245-й Sqdn. RAF сбила 3 истребителя противника. Отличились лейтенанты Хайнц Эбелинг, Густав Сприк и Херман Рипке.

Вечером 17 мая III./JG3, II./JG2 и III./JG26 перебазировались на бельгийские аэродромы в Синт-Трейдене, Тинене и Пире (Лимбург) соответственно.

Приведем статистику боевой работы мессеров за 17 мая 1940 г. Было одержано 36 побед и безвозвратно потеряно в боях 8 машин, требовали ремонта 2 Bf-109E. По небоевым причинам были повреждены еще 2 самолета.

18 мая: первый бой Ралля

Утром 18 мая немецкие танковые войска вновь перешли в наступление: 2-я танковая дивизия взяла Сен-Кантен, ее коллеги из 1-й форсировали Сомму, в то время как 10-я танковая блокировала любые попытки помешать немцам на южном фланге. Севернее германские танки после ожесточенного боя захватили штаб 9-й французской армии в Ле-Като-Камбрези. Днем Роммель вышел к Камбре с наскоро сколоченной группой из нескольких танков и зенитных орудий и сводного батальона мотопехоты из своей 7-й танковой дивизии. Эта колонна подняла во время движения по дороге огромный столб пыли, в связи с чем была принята французами за крупные танковые силы, собирающиеся снести город. Вечером гарнизон сложил оружие.

Тем временем французские войска отходили за реку Эна, чтобы обеспечить оборону Парижа. Теперь между немецкими танковыми дивизиями и побережьем находились всего две ослабленные британские территориальные дивизии. Войска союзников практически потеряли возможность маневра, поскольку беженцы, двигавшиеся с севера в центральные районы, наткнулись на немецкие танки и в панике повернули обратно. Колонель Де Голль контратаковал севернее Креси силами 150 танков, стараясь смять войска XIX танкового корпуса Гудериана на марше. Несмотря на некоторые первоначальные успехи, его атака была отбита после того, как французы неожиданно наткнулись на сильные позиции противотанковой артиллерии в Креси. Не имея поддержки пехоты и в условиях непрекращающихся налетов люфтваффе, командующий Северо-Западного фронта союзников генерал Жорж остановил атаку.

В ночь на 18 мая 53 английских бомбардировщика наносили авиаудары по немецким переправам через Маас, но безуспешно, многие просто не смогли найти свои цели. По всей видимости, одного из возвращавшихся после ночного вылета бомбардировщиков ранним утром сбили в Северном море северо-западнее острова Нордерней летчики 5-й эскадрильи отдельной «палубной» 186-й авиагруппы. Эта победа была записана на общий счет подразделения.

Над сушей же на рассвете новый день воздушных боев с истребителями противника в районе Компьеня открыла патрульная пара 1.(J)/LG2. Сначала обер-фельдфебель Адольф Буль, затем его коллега Хайнц Похланд сбили по «Харрикейну», но затем сами попали под атаку противника. В результате фельдфебель Похланд сам был сбит и попал в плен.

Утром турельный истребитель «Лайсендер» из 16-й Sqdn. RAF выполнял разведку восточнее Сен-Кан тена, но завершить дело не смог, так как был сбит обер-фельдфебелем Йоханом Шмидом из 1-й эскадрильи JG2. Другой разведчик «Потэ» из GAO 1/508, выполнявший свою задачу в районе Нефшато – Ретель – Аттиньи, завалил обер-лей тенант Карл-Ханс Рёдерс из 9./JG2 севернее Реймса.

Спустя 2 часа отличился лейтенант Штангль из 2-й эскадрильи JG76, сбивший пару «Моранов» из GC III/2 над Ла-Фером. Стоит отметить, что Штангль свои жертвы идентифицировал как «Хоки». Ошибся с определением типа самолета и гауптман Майер из штабного звена I./JG51. В 10.50 над Камбре он сбил «Моран», который на самом деле оказался «Харрикейном» (Р2536) из 607-й Sqdn. RAF, выполнявшим разведывательный полет.

Эти факты свидетельствовали о кризисе в разведывательной авиации союзников вследствие понесенных потерь и неудовлетворительных боевых качеств специальных самолетов. Поэтому и пришлось, чтобы хоть как-то контролировать ситуацию, посылать на аэрофотосъемку обычные истребители.

Сразу после полудня 6 «Харрикейнов» из 56-й и 229-й Sqdn. столкнулись в районе Антверпена с отрядом Bf-109E из II./JG2. В произошедшем бою немцы усилиями лейтенанта Ханса Юргена Хепе и фельдфебеля Карла Хайнца Харбауера сбили 2 английских истребителя, но и сами потеряли один мессер, его пилот унтер-офицер Вильгельм Мухс погиб.

Поскольку 18 мая «Бэттлы» из AASF было решено не использовать против наступающих колонн немецких войск, частично из-за задержек с подвозом бомб, но главным образом из-за запланированной на следующей день крупной воздушной операции, для бомбардировок вновь были задействованы «Бленхеймы». К полудню были получены уточняющие данные о колоннах немцев во сточнее Ландресье и восточнее Ле-Като-Камбрези, и для их атаки были подняты в воздух 15, 18, 21 и 40-я Sqdn. RAF. Прикрытие бомбардировщиков осуществляли четыре эскадрильи английских истребителей. Впрочем, планирование налетов имело явные недостатки. К примеру, 18-я и 40-я эс кадрильи, составлявшие вторую волну, приземлились в Абвиле и Пуа и ожидали там информации «о точном местоположении» основных целей от экипажей первой волны «Бленхеймов».

Естественно, что в итоге вся операция пошла не так, как планировалось, – не все эскадрильи даже сумели обнаружить цель. Тем не менее 5 бомбардировщиков из 18-й и 7 машин из 40-й Sqdn. удачно атаковали немецкую колонну у Ле-Като-Камбрези и даже в полном составе вернулись на свои базы.

Гораздо хуже сложились дела у шестерки «Бленхеймов» из 15-й эскадрильи, которые без истребительного прикрытия атаковали немецкие войска на марше у Ландресье. Группа потеряла половину своего состава, еще две машины вернулись с тяжелыми повреждениями. А 21-я Sqdn. RAF вообще не поднялась в воздух – им дали ошибочное время взлета…

По всей вероятности, против «Бленхеймов» действовала I./JG2. Сначала в районе Арраса, то есть еще на подходе к цели, летчики ее 1-й эскадрильи лейтенанты Ульрих Адриан и Вернер Грюбель рапортовали о своих победах над двухмоторными бомбардировщиками, а над Ландресье отличились уже летчики 3-й эскадрильи, заявившие о пяти победах, причем унтер-офицер Фриц Штритцель дважды.

I./JG77 в этот день занималась штурмовкой авиабаз противника и вела свободную охоту. При этом преуспев в обоих делах. На аэродроме в Камбре-Ньеньи в результате авиаудара 3-й эскадрильи было уничтожено по меньшей мере 7 «Моранов», а восточнее самого Камбре обер-лейтенант Ханс Юрген Эхриг и лейтенант Бауер из 1-й эскадрильи перехватили пару «Блохов».

Продолжала свою боевую работу и II./JG26. Между 16.15 и 16.35 в районе Дуэ – Камбре группа имела контакт с истребителями противника и одержала сразу 12 побед, потеряв при этом всего один Bf-109Е-3. Его пилот обер-фельдфебель Хайнц Хайденпитер покинул машину с парашютом, но при приземлении попал в плен, из которого был освобожден 21 мая. В этом эпизоде большинство немецких летчиков неправильно идентифицировали своих противников. Они посчитали, что сражались с французскими «Моранами» и «Хоками», а на самом деле это были английские «Харрикейны».

Вероятно, бой начался со штурмовки или блокировки аэродрома BEF в Витри-ан-Артуа силами I./ZG26 и II./JG26. Авиабазу кроме 151-й и 615-й Sqdn. RAF использовали и несколько так называемых «полуэскадрилий» (halfsquadron) «Харрикейнов» из авиакрыла «B»: 56, 111, 229 и 253-я Sqdn., которые ранним утром прилетали во Францию и вечером снова возвращались в Англию. Сразу после короткой атаки истребителей аэродром должны были бомбить Do-17Z из III./KG76. Им на перехват стали взлетать «Харрикейны», которые тут же попадали под огонь одномоторных мессеров и Bf-110.

Ночью уцелевшие после массированной атаки аэродрома в Витри-ан-Артуа истребители перелетели в Англию, а наземный персонал был эвакуирован в Норран-Фонт.

Как известно, JG53 прикрывала прорыв немецких танков у Седана, и, когда наземные войска продолжили наступление дальше через Северо-Восточную Францию к побережью Ла-Манша и Дюнкерку, эскадра была оставлена действовать в районе Люксембург – Седан.

18 мая ранним вечером летчики 7-й эскадрильи столкнулись западнее Лана с десяткой «Хоков» из GC II/4, которые атаковали группу тактических разведчиков Hs-126А из 2.(H)/23. В завязавшемся воздушном бою немцы сбили 3 истребителя противника, но и сами потеряли машину своего командира обер-лейтенанта Вольфа Дитриха Фюрста Вильке, который был вынужден воспользоваться парашютом.

Командир III./JG53 Вернер Мёльдерс искренне надеялся, что Вильке приземлился на захваченной немцами территории, и четыре дня ждал известий о нем, прежде чем занести его в список пропавших без вести и написать письмо об этом его отчиму – генералу артиллерии. Но Вильке, будущий кавалер Рыцарского креста с дубовыми листьями и мечами, конечно, выжил. Он был подобран французами и переправлен в замок Монфера, где был устроен лагерь для военнопленных, из которого был освобожден после капитуляции Франции.

Спустя 5 минут после боя с мессерами истребители GC II/4 западнее Ретеля встретили группу бомбардировщиков He-111Р из KG55, на которых навели подходящую GC I/5. Со второй волной «Хейнкелей» шли Bf-109E из I./JG76, которые сразу же набросились на «Хоков». В воздушном бою немцы сбили 6 машин и потеряли 1 мессер.

III./JG52 после окончания перебазирования на аэродром в окрестностях Бад-Кройцнах получила приказ прикрывать левый фланг группы армий «А». Первые успехи к группе пришли только вечером 18 мая. В том вылете принимал участие и будущий легендарный немецкий ас, а в то время лейтенант Гюнтер Ралль, одержавший свою первую победу. Он вспоминал: «Задачей нашей 8./JG52 тогда было сопровождение разведывательного Не-111 в район Меца и обеспечение его возвращения на базу. Эскадрильей и одновременно ведущим звеном командовал обер-лейтенант Лотар Эрлих, в то время как я, тогда лейтенант, вел второе звено, летевшее немного выше и сбоку. Мы взлетели от аэродрома около Трира.

Встретив Не-111 в предписанное приказом время и месте, мы вскоре заметили вражеские истребители, летящие на некотором расстоянии позади него. При приближении к ним мы идентифицировали их как «Куртисс» Н-75. Это был первый случай, когда мы видели сине-бело-красные круги так близко. Мы развернулись и ринулись в атаку – это был наш первый бой!

Выполнив левый боевой разворот, я занял хорошую позицию для стрельбы по одному из H-75 ниже меня. Я открыл огонь с близкой дистанции и видел попадания и тот момент, когда «Куртисс» начал падать, но я не мог наблюдать его падение до конца, поскольку сам стал целью и почувствовал несколько ударов в мой Bf-109. Моя победа была подтверждена лейтенантом Циммерманом, который вел пару, прикрывавшую нас сверху, видевшим, как летчик выпрыгнул с парашютом из падающей машины.

После короткой безумной воздушной схватки мы должны были прервать полет из-за малого остатка топлива. Уже были сумерки, когда мы достигли Мангейма.

Первое столкновение с врагом и моя первая победа сделали меня более уверенным в себе, но также и научили меня быть осторожным – поскольку я сам также получил несколько попаданий»[124].

Кроме Ралля, отличились обер-лейтенант Эрлих, лейтенант Отто Деккер и обер-фельдфебель Адольф Вальтер.

Поздним вечером патрульная пара мессеров из 6-й эскадрильи JG2 – обер-лейтенант Эдгар Ремпель и унтер-офицер Эдуард Вишневски – перехватила и сбила юго-восточнее Брюсселя английский самолет-раз вед чик «Лайсендер» из 4-й Sqdn. RAF. Однако он не стал последней жертвой мессеров 18 мая. Примерно через полчаса в районе Валансьена 2-я эскадрилья JG3 перехватила несколько «Харрикейнов» из 504-й Sqdn. RAF, сопровождавших «Бленхеймы» из 18-й Sqdn. В скоротечном бою немцы сбили 2 английских истребителя, но и сами потеряли 2 машины. Унтер-офицер Ханс Эхлерс одержал одну из побед и сам был сбит, попав в плен. Другую победу одержал лейтенант Хельмут Раумшюссель. Вторым сбитым немецким летчиком был унтер-офицер Карл Гехрингер, получивший тяжелое ранение головы.

Таким образом, 18 мая 1940 г. части люфтваффе, оснащенные Bf-109, потеряли в боях 6 машин и еще одну по небоевым причинам, при этом 3 летчика попали в плен и один получил тяжелое ранение. Кроме того, были повреждены еще 2 мессера и один требовал ремонта из-за отказа оборудования в полете. Однако на фоне таких потерь 52 воздушные победы, одержанные в тот день, выглядят весьма достойно.

19 мая: «Наконец-то я обнаружил этого французишку»

Утром в воскресенье 19 мая британский Военный кабинет собрался для обсуждения дальнейших действий экспедиционного корпуса во Франции: повернуть на юг и соединиться с французскими войсками, отступающими к Парижу, или двигаться на север к портам на побережье Канала, чтобы эвакуироваться в Великобританию. В итоге была принята вторая стратегическая линия, которую озвучил в вечернем радиообращении к нации премьер-министр Уинстон Черчилль. Лейтмотивом выступления английского премьера были слова: «Наша задача состоит не только в том, чтобы выиграть сражение, а в том, чтобы выиграть войну».

На том заседании Военного кабинета было решено, что экспедиционные ВВС могут так же эффективно и с большей безопасностью действовать с аэродромов Южной Англии. На основании этого решения штаб RAF издал приказы о первоочередной передислокации находящихся в Азбруке подразделений, оснащенных «Бленхеймами»: 52-го и 70-го крыла, а также 2, 16 и 26-й Sqdn., оснащенных «Лайсендерами», в Лимпн (графство Кент).

Со многими британскими подразделениями, получившими приказы либо о передислокации на новые базы во Франции, либо о возвращении в Англию, связь практически отсутствовала, и часто приходилось попросту использовать посыльных. По этой причине организовать систематические вылеты на стратегическую разведку «Бленхеймов» оказалось крайне трудно, хотя они и осуществляли ее в течение дня. Однако результаты были мизерными и ничем не могли помочь союзническим войскам.

Не более успешными были и вылеты «Лайсендеров». В первой половине дня они выполнили несколько заданий на тактическую разведку, многие из которых так и не были закончены. На рассвете 16-я Sqdn. RAF потеряла сразу 2 машины, одну над Сен-Кантеном, сбитую фельдфебелем Вилли Котманом из 2./JG27, а вторую западнее Турне, сбитую командиром II./JG2 гауптманом Вольфгангом Шелльманом. Примерно в то же время «Лайсендер» (N1290) из 26-й Sqdn., поврежденный огнем с земли, не дотянул до своего аэродрома и разбился при выполнении аварийной посадки в окрестностях авиабазы. А после обеда из вылета не вернулся еще один турельщик (N1202) из той же эскадрильи, сбитый в районе Лилля лейтенантом Фридрихом Штракельяном из штаба I.(J)/LG2.

Многочисленные ожесточенные воздушные бои, в течение 19 мая проходившие над территорией между Аррасом, Дуэ, Валансьеном, Ле-Като-Камбрези и Камбре, а также над районом между Амьеном, Сен-Кантеном, Ланом и Реймсом, можно условно разделить на несколько основных, территориально чередующихся сражений истребителей. Не стоит думать, что в боевой работе авиации противников между большими сражениями возникали паузы. Бои, как правило, перетекали из одного в другой.

Ранним утром 8 «Моранов» из GC II/7 взлетели для патрулирования своего района ответственности. В 7.25 французские истребители получили по радио информацию о замеченном в районе Сен-Кантена одиночном Do-17P, явно проводившем аэрофотосъемку. Спустя несколько минут они обнаружили «Дорнье», летевший на высоте 7000 м. Заметив истребители противника, немец начал стремительно снижаться для того, чтобы скрыться от них в облачности, тем не менее французы попытались его атаковать, но безуспешно. Выскочив из облаков, Do-17 напоролся на другой французский патруль, на этот раз состоящий из нескольких «Хоков» из GC II/4, и все-таки был подбит.

Вероятно, перед тем, как совершить вынужденную посадку, экипаж разведчика из 3.(F)/11 вызвал на подмогу истребители. В небо над Сен-Кантеном вскоре «ворвалась» 2-я эскадрилья JG2, которая с ходу атаковала французов и сразу же отправила на землю 5 машин. Отличились лейтенант Хоффман, унтер-офицер Герхард Мунд, фельдфебели Хермеш, Рудорффер и Вильгельм Лайпельт.

Немногим больше часа позже воздушный бой с французами северо-восточнее Реймса провели и мессеры из III./JG53. Гауптман Мёльдерс и лейтенант Хайнц Альтендорф заявили в своих рапортах о двух сбитых ими «Блохах». Однако на самом деле французы потеряли только один «Хок» из GC II/4.

Ценой героической гибели нескольких разведчиков англичанам удалось все же вскрыть концентрацию немецких войск северо-западнее Ретеля, и примерно в полдень они подверглись атаке 33 «Бэттлов» из 12, 142 и 150-й Sqdn. RAF под прикрытием 26 «Харрикейнов» из AASF.

Сначала в бой с эскортом вступила I.(J)/LG2, летчики которой сбили сразу 7 истребителей противника из 85, 87, 242-й (крыло «А») и 253-й (крыло «B») эскадрилий. Немцам этот успех стоил Bf-109E-3 командира 2-й эс кад рильи LG2 обер-лейтенанта Фридриха фон Вангерова. За несколько минут до своей гибели пилот одержал свою первую и, как оказалось, последнюю воздушную победу, сбив заходящий на посадку в Лилль-Марк-ан-Барель «Лайсендер» из 4-й Sqdn. RAF.

Вскоре под раздачу над Лилль-Марк-ан-Барель попали «Дифаент» и очередной «Лайсендер», сбитые фельдфебелем Хансом Шмицем из 2-й эскадрильи и лейтенантом Вернером Тицмаром из 3-й соответственно. Для обоих летчиков это были вторые победы в тот день и в карьере. Спустя 10 минут фельдфебель Шмиц отличился и в третий раз, завалив очередной «Харрикейн».

Тем временем люфтваффе получило подкрепления. Следом за I.(J)/LG2 в бой вступила I./JG51, которая атаковала «Бэттлы» и сбила пару из них. Победы записали на счета обер-фельдфебелей Оскара Зикинга и Карла Шмида из 1-й эскадрильи. Прорвавшиеся к своим целям «Бэттлы» попали там под плотный огонь немецких зениток, и несколько машин получили тяжелые повреждения, но все же смогли вернуться на свою базу. Несмотря на потери, авиаудар «Бэттлов» не принес того результата, на который рассчитывали англичане. Продвижение немецких войск в этом направлении практически не замедлилось.

Воздушный бой с мессерами из LG2 буквально разметал «Харрикейны». Юго-западнее Лилля, в районе Турне, некоторые английские истребители, в основном из 85-й и 253-й Sqdn., напоролись на «Мессершмитты» уже из 4./JG2. Немцы сразу же сбили 2 «Харрикейна» (командир эскадрильи обер-лейтенант Ханс Хан[125] и лейтенант Юлиус Маймберг), но и сами попали под атаку других истребителей противника. В результате тяжелые повреждения получил Bf-109 5+ обер-лейтенанта Крютейна. Немецкий летчик сумел посадить подбитую машину на вражеской территории и попал в плен. Вскоре в бой над Турне вступила и 6-я эскадрилья JG2, и лейтенант Карл Мюллер смог одержать свою первую воздушную победу.

Между Аррасом и Камбре с «Харрикейнами» из 32-й Sqdn. вступили в бой патрули из I./JG3 и I./JG2. В двадцатиминутной схватке немцы сбили 9 английских машин, но и сами потеряли 2 мессера, оба из 1-й эскадрильи JG2. В первом случае был сбит и погиб лейтенант Вернер Грюбель, во втором был подбит один из первых полученных эскадрой Bf-109E-4 W.Nr. 677 1+, который его пилот, командир эскадрильи, а в скором времени кавалер Рыцарского креста обер-лейтенант Отто Бертрам сумел посадить в Болье. Стоит обратить внимание, что до того, как самолет Бертрама был сражен, он сам успел завалить два истребителя противника.

Как и район Лилля, Амьен был другим объектом внимания союзнической воздушной разведки. В 13.50 патрули из I./JG1 перехватили и сбили там по 2 «Лайсендера» и «Муро-115». Среди отличившихся немецких летчиков был и гауптман Бальтазар, для которого один из турельщиков стал его 7-й по счету победой.

Около 15.30 звенья Bf-109Е из 5-й эскадрильи JG27, эскортирующие группу штурмовиков Ju-87B в районе Лилля, были неожиданно атакованы «Харрикейнами» из 87-й и 213-й Sqdn. RAF. Немцы увидели англичан в последний момент. Командир 5./JG27 обер-лейтенант Ханс-Кристиан Шёфер мгновенно выполнил боевой разворот на перехват. Он не заметил, что другой «Харрикейн» уже повис на хвосте. Ведомый лейтенант Хельмут Штробль прикрыл командира и сбил противника. Однако и сам тут же попал под атаку, так как англичане сильно превосходили немцев числом. Штробль пытался уйти от них, но вскоре его самолет 2+ получил несколько очередей, и двигатель остановился. Летчик вышел из боя и пошел на вынужденную посадку. После приземления на опушке леса он заметил британских солдат, бегущих к нему со сто роны дороги на расстоянии нескольких сотен метров. Штробль побежал в лес, где спрятался в кустарнике и просидел в нем до наступления темноты. После долгого ночного перехода он смог достичь района, контролируемого немецкими войсками.

Шафер, несмотря на помощь, тоже не смог уйти от численно превосходящего противника. Через несколько минут боя его Bf-109E-3 1+ загорелся, а сам он с тяжелыми ожогами выпрыгнул с парашютом. Попав во французский плен, он вскоре был освобожден наступающими немецкими частями.

5-й эскадрилье JG27 уже спешили на помощь мессеры из III./JG3, которые перехватили «Харрикейны» над Аррасом. В первой же атаке лейтенант Шмидт и фельдфебель Кун сбили по англичанину. Последние не остались в долгу и сумели подбить машину 2+І унтер-офицера Хуберта Штефана, который удачно выполнил вынужденную посадку, но потом попал в плен. Впрочем, и атаковавшего Штефана противника вскоре сбил лейтенант Франц Ашлайтнер.

На протяжении следующих двух часов в разных районах проходили стычки патрулей, в которых немцы одержали еще 8 побед. В одном из этих столкновений тяжелое ранение получил лейтенант Шнабель, но он все-таки смог посадить свой истребитель около Филиппвиля.

В 18.30 западнее Лана большой воздушный бой с «Моранами» провела 1-я эскадрилья JG76. На сей раз мессеры одержали 8 побед без потерь со своей стороны.

Это сражение дало начало новому периоду активности того дня, продолжавшемуся до наступления темноты. Англичане посылали в немецкий тыл все новые и новые самолеты-разведчики, причем в качестве таковых стали применять обычные «Харрикейны». Спустя полчаса в районе Аррас – Камбре немцами были перехвачены сразу несколько разведчиков: 4 «Харрикейна» и 2 «Потэ-63». Аналогично складывалась ситуация в это время и в других районах. Над Лиллем, Альбе-Меот, Ле-Кенуа, Синьи-Л’Абе и Ирсоном немецкие летчики сбили 6 союзнических разведчиков: еще 2 «Харрикейна» и 4 «Потэ-63». Стоит отметить двойной успех в этих столкновениях гауптмана Галланда.

После перебазирования 27-й эскадры в Шарлевиль-Мезьер последний решил применить свою новую тактику – свободная охота в зоне ответственности на закате дня. Такая возможность появилась лишь вечером 19 мая, когда всему подразделению была поставлена задача исключить авиаудары бомбардировщиков союзников поздним вечером по немецким танкам.

К вечеру 19 мая англо-французские войска отошли за реку Шельда, а все немецкие части, кроме 9-й танковой дивизии, выстроились в линию длиной около 80 км от побережья, собираясь нанести последний решающий удар в Бельгии.

Первая победа по новой тактике была одержана Галландом в 20.50 севернее Альбе-Меот, когда он сбил самолет-разведчик «Потэ-63». Спустя час он сбил второй «Потэ» юго-западнее Ирсона. Позднее Галланд вспоминал: «Наконец-то я обнаружил этого французишку. Безудержная погоня началась в нескольких метрах над землей. Мы поднимали шлейфы пыли в полях. Француз пилотировал с большой ловкостью, используя все укрытия, которые предлагала погоня. Порой я его ловил в прицел, и очередь попадала в цель, но он продолжал лететь, сея во мне сомнения. Мое зрение было напряжено до предела, так как с каждой секундой видимость становилась все хуже.

Было 21.45. Одним махом мы пролетели над какой-то деревушкой. Я смог заметить церковь перед нами. Француз захотел пройти прямо над зданием церкви. В этот момент он снова попал в мой прицел, и я открыл огонь… Француз разбился на другом конце деревни»[126].

19 мая стало лебединой песней союзнической истребительной авиации. По накалу боев этот день можно сравнить лишь с так называемым «днем истребителей» – 14 мая. Немецкими летчиками на мессерах была одержана в общей сложности 81 победа, что примерно в два раза выше среднего уровня воздушных побед за 9 дней кампании. Другими пиками по накалу боев в последующие дни стали бои над Дюнкерком в конце мая (27-го и 29-го числа), а также над Парижем 3 и 5 июня.

В то же время части, оснащенные Bf-109, понесли достаточно высокие потери: сбито в боях 10 машин, еще 1 мессер был потерян в небоевом происшествии, при этом погибли 3 летчика (еще два в авариях), в плен попало 5 человек. Кроме того, требовали ремонта по разным причинам 8 машин.

Глава 10. Кровавое небо над Дюнкерком

Возможная, но маловероятная эвакуация

Далее, поскольку читатель уже получил представление о том, что Французская кампания не была прогулкой по Европе, рассмотрим наиболее значимые события блицкрига на Западе.

К концу 19 мая командование союзников окончательно осознало, что их войска в Бельгии фактически отрезаны, а британский Генштаб начал готовить операцию «Динамо» – эвакуацию своих войск с континента.

20 мая немецкие танковые части продвинулись вперед, преодолевая сильное сопротивление англичан. Батальон 2-й танковой дивизии первым достиг побережья Ла-Манша у Нуеля, преодолев за день немыслимое расстояние в 95 км. Французское командование пыталось заставить англичан идти на юг, чтобы присоединиться к ним, в то время как англичане старались убедить французов принять участие в атаке в Аррасе 21 мая, которая планировалась с целью прикрыть находящиеся севернее армии. Однако, когда операция началась, французы посчитали невозможным за имеющееся время отделить свои танки от пехоты. Кроме того, из-за путаных приказов Жоржа поддержка с воздуха была крайне слабой.

Две британские колонны все же перешли в наступление, однако вскоре правая наткнулась на мотопехотную дивизию СС «Мертвая голова», а левой не хватило сил, чтобы закрепить достигнутый на первых порах успех. Английские тяжелые танки оказались хорошими целями для немецких противотанковых орудий, однако и 7-я танковая дивизия потеряла в этих боях 378 человек – вчетверо больше, чем за все предыдущие дни боев во Франции. В целом атака провалилась, и теперь генерал Горт принял решение отвести Британские экспедиционные силы к Дюнкерку.

Отступала и союзная авиация. К вечеру 21 мая экспедиционные ВВС, за исключением нескольких самолетов-разведчиков, а также 1, 73 и 501-й Sqdn. RAF, полностью перебазировались в Южную Англию. Эвакуация авиации, если так можно выразиться, проводилась в такой спешке, что большая часть оборудования, имущества и запасных частей была брошена в исправном состоянии. Особое сожаление у англичан вызывал тот факт, что противнику досталось большое количество неисправных истребителей «Харрикейн».

По данным военных историков Д. Ричардса и Х. Сондерса, в составе английских экспедиционных ВВС во Франции было 13 истребительных эскадрилий, насчитывавших 261 истребитель «Харрикейн»[127]. Из этого количества 75 самолетов были уничтожены в боях, 66 перебазировались в Англию, а остальные 120 самолетов были повреждены и попали в руки немцев. Таким образом, за 10 дней боев в Северной Франции Королевские ВВС потеряли 195 «Харрикейнов», то есть около четверти всех имевшихся в их распоряжении истребителей[128].

Еще 20 мая немецкие танковые части, двигаясь по правому берегу рек Эна и Сомма, подошли к Абвилю и на следующий день, повернув на север, стали наступать вдоль побережья Ла-Манша, тем самым расчленяя фронт союзников. Таким образом, войска на севере Франции оказались полностью изолированными. Несом ненно, создавшаяся обстановка требовала принятия решительных мер, чтобы закрыть брешь между двумя группами союзных армий. Либо северная группировка союзных войск должна была пробиваться с боями на юг, либо, наоборот, южная – наступать на север. Или же, наконец, обе группировки – двигаться навстречу друг другу.

Военный кабинет наряду с решением о перебазировании английских экспедиционных ВВС принял следующее решение: английским экспедиционным войскам, входившим в состав северной группировки, наступать в южном направлении на Амьен, атаковать все встреченные на пути группировки противника и занять рубеж на левом фланге французской армии. Однако этот замысел уже не мог изменить положения дел на фронте. Немецкие войска, стремительно продвигаясь вперед вдоль побережья к северу, заняли Булонь и окружили Кале. 1-я французская армия, входившая в состав северной группировки, вместо того чтобы наступать на юг, стала отступать к северу. Слабо вооруженные французские войска, расположенные южнее рек Эна и Сомма, не предприняли никаких попыток атаковать противника, находившегося между двумя группировками союзных армий. 26 мая английские экспедиционные войска получили приказ немедленно отступать вместе с французскими и бельгийскими войсками к побережью Па-де-Кале. С этого момента надежды 200-тысячной союзнической армии были сосредоточены на Дюнкерке.

К этому времени штаб RAF пересмотрел один из основных принципов боевого использования истребительной авиации, считавшийся незыблемым в течение 20 лет. Начиная с Первой мировой войны считалось, что истребители при проведении наступательных операций наземных войск должны использоваться не для непосредственного сопровождения и прикрытия бомбардировщиков, а для очистки воздушного пространства от неприятельской авиации путем патрулирования в зонах действий своей ударной авиации.

Однако теперь, в условиях огромного численного превосходства люфтваффе, этот принцип оказался совершенно непригодным. И когда в районе Дюнкерка возникла серьезная угроза уничтожения английских экспедиционных войск и средние бомбардировщики опять были вынуждены действовать преимущественно в дневное время, то во избежание больших потерь их, как правило, стали сопровождать истребители. Поскольку бомбардировочная авиация действовала теперь с английских аэродромов, а ее цели находились в радиусе действия истребителей, базировавшихся в Англии, последние стали привлекаться для сопровождения на всем маршруте полета.

Кроме непосредственного прикрытия и сопровождения бомбардировщиков, самолеты продолжали и патрулировать в районе боевых действий. Начиная с 22 мая истребители, базировавшиеся в Англии, совершали в среднем около 200 самолето-вылетов в день.

24 мая танковая группа фон Клейста, продвигавшаяся на Дюнкерк с юга и с запада, впервые сообщила о «превосходстве в воздухе вражеской авиации». Вечером 26 мая в военный дневник XIX армейского корпуса Гудериана была внесена следующая запись: «Очень высокая активность вражеских истребителей. Действия люфтваффе против вражеских морских транспортов остаются неэффективными».

Тем временем давление вермахта в Северной Франции нарастало. Сюда прибыли основные силы немецких танковых войск, и скоро все ресурсы Истребительного командования RAF стали использоваться в сражении, развернувшемся вблизи Ла-Манша. Питая надежду на наилучший исход событий на фронте, английское командование в то же время разрабатывало план на случай неудачного исхода боевых действий. Уже 19 мая военное министерство и Адмиралтейство приступили к рассмотрению «возможной, но маловероятной эвакуации крупных контингентов английских вооруженных сил с Европейского континента в случае создания там опасной обстановки». Было решено, что в случае необходимости такая операция, получившая условное наименование операция «Динамо», будет проведена под руководством вице-адмирала Бертрана Рамсея. Необходимые средства для ее проведения сосредоточивались в Дувре.

В течение 23 и 24 мая был успешно эвакуирован гарнизон Булони. Героическую же крепость Кале также можно было спасти, если бы английское правительство не решило, что в величайших интересах союзных армий, сражавшихся в районе Дюнкерка, войска в Кале должны стоять насмерть. Проведение операции «Динамо» было начато в 18.57 26 мая.

Вечер того дня прошел спокойно. Однако на следующий день наземные немецкие войска и люфтваффе развили исключительно высокую активность и нанесли союзникам большой ущерб, грозивший сорвать всю операцию по эвакуации. Так началась вторая фаза Французской кампании.

Со стороны французов она напоминала Польскую кампанию в сентябре 1939 г. Быстрые изменения фронтовой обстановки вынуждали авиацию постоянно перемещать свои подразделения.

После того как дивизии вермахта достигли Ла-Ман ша и окружили союзнические войска в Дюнкерке, активность люфтваффе в течение короткого времени значительно уменьшилась, главным образом из-за того, что люфтваффе вынуждено было действовать при постоянно растущем удалении от большинства своих баз.

Еще 24 мая было решено перевести по крайней мере одну из авиагрупп истребителей, I./JG27, в только что захваченный Сент-Омер, где она располагалась бы близко к фронту. В назначенное время штабное звено, ведомое командиром эскадры оберст-лейтенантом Максом Ибелем, стало заходить на посадку. Вот что он докладывал: «Вдруг я заметил, что за аэродром идет бой между германскими и английскими батареями, которые затеяли состязание в стрельбе с противоположных сторон аэродрома…»[129] Немцы спешно набрали высоту и пошли к запасному аэродрому в Сен-Поле, где уже размещалась I./JG51.

В период 25–27 мая практически все подразделения, оснащенные Bf-109Е, были передислоцированы по возможности ближе к фронту.

В течение этого времени французская авиация попыталась восполнить потери и перегруппировать свои подразделения, а также немного изменить систему противовоздушной обороны. В сложившейся ситуации опасность грозила самому Парижу. Это привело к концентрации истребительных частей непосредственно вокруг столицы Франции.

Чтобы защитить стратегически важные военные объекты, были образованы подразделения объектовой ПВО – DAT (Défense Aérienne du Territoire). Было сформировано по крайней мере 27 таких подразделений[130]. В их состав вошли не только французские, но и польские, бельгийские и чешские летчики. Однако их роль не стоит преувеличивать. В большинстве случаев подразделения DAT были в намного более трудном положении по сравнению с фронтовыми частями в вопросах пополнения техникой и снабжения. Они не имели никакой сети раннего предупреждения о налетах и очень часто поднимались в воздух, когда немецкие самолеты уже наносили авиаудар, и, естественно, эффективность противодействия им со стороны DAT была минимальной. Успех появлялся лишь тогда, обычно случайно, когда с противником они сталкивались во время боевого дежурства в воздухе в зоне своего объекта.

«Вражеские истребители набросились с бешенством маньяков»

27 мая в Дюнкерке началась полномасштабная эвакуация экспедиционных войск англичан. Огромный флот, преимущественно из небольших судов – эсминцев и торпедоносцев, тральщиков, буксируемых барж вместе с бесчисленным количеством частных яхт и моторных лодок, – начал пересекать Ла-Манш.

Их вид наводил печаль. Вице-адмирал сэр Бертран Рамсей, руководивший операцией из Дувра, рассчитывал управиться за два дня, пока немцы не прорвут оборону вокруг Дюнкерка. За это время он надеялся своим «комариным флотом» выдернуть в лучшем случае 45 тысяч человек из этого адского котла.

С наступлением рассвета 27 мая казалось, что все эти британские надежды перечеркнуты. Налеты люфтваффе превзошли наихудшие опасения. Уже с первыми лучами солнца группы бомбардировщиков Не-111 были над головой, а их бомбы, взрываясь, ярко освещали все окрестности. Поток самолетов не прекращался. После авиа удара KG1 «Гинденбург» и KG4 «Генерал Вефер» начался налет «Хейнкелей» из KG54 «Тотенкопф», который добавил новых пожаров в доках, а рядом с длинным восточным молом раскололся пополам французский транспортный корабль «Аден». До 7.11 удары наносили бомбардировщики 2-го воздушного флота с авиабаз в Западной Германии и Голландии.

Затем настала очередь «Штук». К этому времени акватория возле Дюнкерка кишела кораблями всех видов. Выбирая те, что крупнее, экипажи Ju-87 отде лялись от группы и нажимали на рычаг сброса бомб, снизившись в пике до высоты 500 м. Вниз со свистом летели 500– и 1000-кг бомбы замедленного действия. Хотя было очень много промахов благодаря увертливости кораблей, попаданий тоже было достаточно. Среди затонувших был французский войсковой транспорт «Кот де Азур».

Следом его атаковали «летающие карандаши» Do-17Z из KG2 «Хольцхаммер» и KG3 «Блиц». Они прилетели из дальнего региона Рейн – Майн, а отыскать цели им помогли столбы черного дыма, восходившие к небу от горящих цистерн с нефтью. Под всем этим дымом от пожаров и пылью от рушащихся зданий город было трудно различить, потому что все больше бомб падало в эту преисподнюю.

В полдень британские войска начали эвакуацию города и района гавани. Адмиралу Рамсею сообщили, что уже невозможно вести посадку на корабли с изуродованных бомбами причалов. Ее придется делать с открытых пляжей между Дюнкерком и Ла-Панне, где не было пристаней или погрузочных устройств, а сам процесс пойдет много медленнее.

Действия своих истребителей подвергли жесткой критике оба противника. Вице-адмирал Рамсей докладывал: «Ожидалась надежная защита с воздуха, а вместо этого по нескольку часов подряд корабли на рейде подвергались смертельному граду бомб и пулеметным очередям»[131].

Экипажи немецких бомбардировщиков, побывавших над Дюнкерком, также сообщали о нехватке своих истребителей. К примеру, 12 «Дорнье» из III./KG3 только что отбомбились по цистернам нефтехранилища к западу от порта, когда на них налетела целая эскадрилья «Спитфайров». И рядом не оказалось ни одного германского истребителя. Хотя летчики яростно отстреливались из своих бортовых пулеметов, превосходство новых британских истребителей в скорости и вооружении было таково, что в исходе боя не оставалось никаких сомнений. Половина «Дорнье» либо врезалась, охваченная пламенем, в землю, либо вынуждена была совершить аварийную посадку.

III./KG2 тоже пережила нечто подобное, об этом сообщал командир группы майор Вернер Крайбе: «Вражеские истребители набросились на наше соединение, летевшее в плотном строю, с бешенством маньяков»[132].

Активные действия Bf-109 в воздухе начались с самого утра, но в первой половине дня в основном они проходили в районе Амьена и Крея. Сначала скоротечный бой с «Блохами» из GC II/8 провела 8-я эскадрилья JG53, при этом немецкие летчики сначала идентифицировали противника с «Хоками». Французы сопровождали своего разведчика «Потэ-63.11» из GAO 510 и были перехвачены мессерами северо-западнее Амьена. В этом бою гауптман Мёльдерс сбил 2 «Блоха», и его личный счет достиг 20 побед! Он стал первым летчиком во Второй мировой войне, добившимся такого успеха.

Летя во главе 8./JG53, Мёльдерс заметил 6 машин противника, приближающихся к линии фронта, и повел своих летчиков по широкой кривой в сторону от них. Его замысел состоял в том, чтобы получить элемент неожиданности при атаке с тыла из-за линии фронта. Сам Мёльдерс вспоминал: «Сомкнуть строй – атакуем!» Как внезапный шторм мы падаем на абсолютно не подозревающего врага сверху. Я беру в прицел правую машину заднего звена, лейтенант Пантен левую, а лейтенант Мюллер ведущего звена.

Истребители «Блохов»! Я вполне ясно вижу сине-бело-красные полосы на их хвостах, приближаюсь, метр за метром, прицеливаюсь, и – прямо в цель! Моя пушка и пулеметы изрыгают крошечные вспышки по всему фюзеляжу противника. Еще один французский истребитель уничтожен!

Вокруг меня все мои «Мессершмитты» делали свою работу. Второе звено присоединилось к нам и с ходу атаковало ведущее звено противника. К хвосту каждого «Блоха» приклеился 109-й. Вражеские истребители не получили малейшего шанса для ответной атаки. Вижу, как жертва лейтенанта Кунерта горящей падает вниз. На земле я заметил четыре взрыва от сбитых машин. Вражеский лидер непредсказуемыми маневрами старался выйти из-под атаки. Но я держался за ним. Он так же врезался в землю и взорвался недалеко от сбитого Кунертом противника. Последний француз, подбитый лейтенантом Пантеном, был вынужден произвести посадку на фюзеляж»[133].

Весь бой длился немногим больше минуты. Участвующий в нем Фридрих Карл Мюллер, по прозвищу Тутти, – это будущий кавалер Рыцарского креста с дубовыми листьями. Это была его первая победа в карьере. После полудня в районе Крея отличились уже летчики 7./JG53 – обер-фельдфебель Франц Гётц, фельдфебели Херберт Шрамм, Ханс Галубински, лейтенант Хайнц Альтендорф – дважды и унтер-офицер Херман Наухофф. В общей сложности сбили 7 французских истребителей.

Между этими боями фельдфебель Хуго Фрай из 1.(J)/ LG2 обнаружил юго-западнее Амьена разведчик «Потэ» и завалил его.

В первый день эвакуации из Дюнкерка успеха непосредственно в небе над ним добилась лишь II./JG26. Ранним вечером фельдфебель Франц Людерс и унтер-офицер Вильгельм Филипп отчитались в своих послеполетных рапортах о трех сбитых ими «Спитфайрах» в районе Остенде, из которых два должны были быть записаны на счет Людерса. Однако в английских источниках ни слова не сообщается о боях «Спитфайров» с мессерами 27 мая в том районе. По всей видимости, немецкие летчики встретились с патрулем «Харрикейнов» из 56-й Sqdn. RAF, пересекшим французское побережье восточнее Дюнкерка и атаковавшим бомбардировщики Не-111 из KG54. Английские записи подтверждают потерю двух истребителей – Р3478 и Р3311.

Со «Спитфайрами» же из 74-й Sqdn. и «Дифаентами» из 264-й Sqdn. RAF утром в районе Дюнкерка вела бой I./JG1, при этом неудачно – были сбиты 2 мессера. Пришедшее на выручку штабное звено JG27 существенного влияния на столкновение не оказало. Раскисший из-за прошедшего накануне ливня аэродром в Сен-Поле не позволил I./JG27 действовать в полную мощь, как и нескольким другим подразделениям, оснащенным Bf-109E.

Но и это не было основной причиной низкой активности мессеров над Дюнкерком. Как отмечал впоследствии Адольф Галланд, характер и особенности воздушного сражения над пляжами на побережье Франции как бы предостерегали немцев и свидетельствовали об изъянах в организационной структуре люфтваффе. Главными недостатками Галланд считал в том числе и недостаточный радиус действия основного истребителя Bf-109E. Даже перебазированные ближе к району эвакуации мессеры могли находиться над Дюнкерком весьма ограниченное время.

Вечером 27 мая французы, предпринявшие прорыв с юга на Амьен и Абвиль, проводили воздушную разведку силами пары «Потэ-63» из ECN 2/13 и 4/13 в районе Нуайона, но неожиданно были атакованы и сбиты патрулем «Мессершмиттов» из 2-й эскадрильи JG53. Отличились фельдфебели Ханс Корнатц и Франц Кайзер. Еще один «Потэ» в тот вечер, но в окрестностях Суассона сбил лейтенант Хайнц Гельхаар из 4./JG52.

Примерно в то же время район Сент-Омер в очередной раз подвергся бомбардировке «Бленхеймов» из 2 Gro up. Это был их уже четвертый вылет за вторую половину дня, и снова без истребительного прикрытия. Если ранее им никто кроме немецких зениток не мешал, то в этом они все-таки напоролись на мессеров около Кале. В течение 5 минут обер-лейтенант Рудольф Гой, обер-фельдфебель Артур Трутцин и лейтенант Эдуард Бервангер из 5-й эскадрильи JG53 сбили по одному английскому бомбардировщику. Еще один «Бленхейм» был потерян ранним утром. В районе Фомона его сбил обер-фельдфебель Эрих Лабузга из 6./JG3.

Результаты боевой работы Bf-109Е 27 мая неоднозначны – они попали в территориальную яму, в которой сказались их технические недостатки. Тем не менее в тот день ими были одержаны 23 победы и потеряны в воздушных боях 4 машины, при этом 1 летчик погиб и 1 раненый попал в плен. Следует заметить, что ровно половину потерь они понесли от «Спитфайров»! По боевым причинам требовали ремонта еще 2 мессера и столько же были повреждены из-за технических неисправностей.

В свою очередь, истребители RAF 27 мая совершили 287 самолето-вылетов, из которых не вернулось 19 машин и 11 летчиков, еще четыре получили ранения.

29 мая небо над Дюнкерком было затянуто низкой облачностью с самого утра и примерно до полудня истребители противников не были активны, хотя начиная с этого дня Истребительное командование RAF и получило указание, что над районом Дюнкерка с 4.40 до 21.10 в воздухе должно одновременно находиться до четырех истребительных эскадрилий. На практике же оказалось возможным обеспечить лишь нахождение двух пар истребителей одновременно в пределах десятимильного радиуса от Дюнкерка.

После полудня погода несколько улучшилась, и к району погрузки вылетели «Спитфайры» из 41-й Sqdn. Примерно в то же время на патрулирование района Кале поднялось звено «Бленхеймов» из 235-й Sqdn. RAF. Те и другие английские машины над французским побережьем были встречены мессерами.

Два столкновения произошли практически одновременно. Над Дюнкерком «Спитфайров» перехватили летчики 4-й и 7-й эскадрилий JG3 и без потерь со своей стороны сбили 3 истребителя. Победы на свои счета записали фельдфебель Эрвин Диков, лейтенанты Рудольф Хейман и Леонард Гёттман. «Бленхеймы» же сначала севернее Гравлина были атакованы патрульной парой штаба JG27, и гауптман Галланд одержал 2 победы, а третий английский самолет был сбит лейтенантом Игорем Зиркенбахом из 1-й эскадрильи практически над самим Кале.

Однако все это было лишь прелюдией. Ранним вечером «Харрикейны» из 229-й и 242-й Sqdn., а также «Спитфайры» из 64-й и 610-й эскадрилий RAF поднялись со своих аэродромов для прикрытия района Дюнкерка. Первые заняли высоту 3000 м, а вторые 8000 м. Обе пары английских истребителей были слишком далеки друг от друга для эффективного взаимодействия между собой, чем и воспользовались мессеры II. и III./JG26, а также III./JG3. Вскоре к ним добавилась и I.(J)/LG2.

Сначала немцы из-за облаков силами атаковали «Харрикейны», и практически тут же были настигнуты и «Спитфайры». В течение следующего часа немецкие летчики без собственных потерь заявили в общей сложности о 21 сбитом английском истребителе! Лишь один Bf-109Е из III./JG26 получил повреждения, но и он смог удачно приземлиться северо-восточнее бельгийского Диксмейде. Рассеянные англичане при возвращении домой в районе северо-восточнее Кале были атакованы еще и патрулями JG20, которые заявили еще о трех сбитых «Спитфайрах». В этом воздушном сражении стоит отметить успех гауптмана Ханнеса Траутлофта[134], командира I./JG20, и лейтенанта Йоахима Мюнхенберга из штабного звена III./JG26.

Погнавшиеся за отступающим за пролив противником летчики II./JG26 фельдфебель Вальтер Майер и лейтенант Отто-Хайнрих Хиллеке попутно сбили пару морских разведчиков «Энсон» из 48-й и 500-й Sqdn. RAF.

Речь идет о многоцелевом самолете, созданном компанией «Авро» в середине 30-х годов. Машина в первый раз поднялась в воздух 24 марта 1935 г. Серийный самолет, обозначенный как «Энсон» Мк. I, был принят на вооружение в конце того же года. Это был типичный представитель многочисленного семейства британских «не вполне удачных» и внешне весьма уродливых самолетов, которые находили себе применение только благодаря отсутствию альтернативы. «Энсон» оснащался двумя радиальными двигателями мощностью по 350 л. с. и был вооружен двумя 7,7-мм пулеметами. Небольшая максимальная скорость (около 300 км/ч) предопределила использование самолета в основном в качестве учебно-тренировочного, связного и морского разведчика. К началу войны в сентябре 1939 г. было произведено почти 1000 самолетов «Энсон».

Примерно через час после описываемых выше событий в районе Дюнкерка были замечены английские бомбардировщики «Веллингтон» и торпедоносцы «Свордфиш». Непонятно, кого последние собирались атаковать, но так или иначе оба отряда, так и не обнаружившие свои цели, были сами атакованы мессерами. По «Веллингтонам» работала 2-я эскадрилья JG3, и ее летчики унтер-офицер Хайнц Кюппер и лейтенант Хельмут Тайдман сбили по бомбардировщику. С торпедоносцами же жестоко расправилась 3./JG54, летчики которой сбили 5 бипланов, при этом лейтенант Адольф Вальдемар Китцингер записал на свой счет две победы.

В последние часы дня 29 мая крупных воздушных боев над Дюнкерком больше не проходило. В мелких стычках патрулей пилоты Bf-109Е записали на свои счета еще 4 сбитых самолета.

Всего же в этот день в воздушных боях на мессерах было одержано 50 побед и потеряно при этом 6 машин, еще одна требовала ремонта из-за боевых повреждений. Один летчик погиб и два пропали без вести. Кроме того, 1 Bf-109Е был сбит зенитками и три требовали ремонта из-за отказов оборудования.

Таким образом, как только позволили условия, мессеры сразу же восстановили ситуацию и вновь доказали свое полное превосходство над противником. Хотя не все было так просто. Как известно, полный разгром английских войск в Дюнкерке не входил в расчеты Гитлера, чтобы не осложнять предстоящие переговоры с Англией о мире.

4 июня в 14.23 англичане официально закончили операцию «Динамо» и эвакуировали с материка 338 тысяч солдат (из них 215 тысяч англичан, остальные 123 тысячи составляли французы, бельгийцы и военнослужащие других союзных стран). В ходе нее общие потери английской армии составили 68 тысяч человек убитыми, пропавшими без вести и пленными, вся артиллерия – 2472 орудия, свыше 63 тысяч автомашин, 20 тысяч мотоциклов, 68 тысяч тонн боеприпасов, 147 тысяч тонн топлива и 377 тысяч тонн снаряжения и военного имущества, 106 самолетов[135]. Также были потоплены 224 английских и около 60 французских судов, значительное количество кораблей получили повреждения[136]. По сути, это был позорный разгром.

Согласно данным статистики, в боях Bf-109Е добились лучших показателей: за время проведения англичанами операции «Динамо» они совершили 1585 боевых вылетов, потеряв при этом 29 машин, а Bf-109C/D – 405 вылетов и 8 потерянных машин соответственно. На 1764 вылета же английских истребителей за тот же период пришлось 106 потерянных самолетов[137].

Глава 11. Империя наносит последний удар

Операция «Паула»

В начале июня 1940 г. акцент действий люфтваффе снова был сделан на французскую авиацию и окрестности Парижа. О немецких планах – операции «Паула» – французы получили информацию 1 июня и разработали свою контроперацию под кодовым наименованием «Тапир». Но когда днем 3 июня германский план начал воплощаться в жизнь, сигнал тревоги, переданный с Французского телерадиоцентра, расположенного в Эйфелевой башне, был подвергнут немцами эффективному радиоподавлению и, как следствие, сигналы тревоги большинство французских истребительных подразделений получили от выстрелов зениток и взрывов немецких бомб.

Серьезные проблемы с телефонной связью не позволили истребителям из 67-го авиакрыла RAF внести существенный вклад в защиту французской столицы. Имеющиеся архивные записи фрагментарны и запутанны, тем не менее из них явно следует, что в 8.50 «Харрикейны» из 501-й Sqdn. имели боевое столкновение с Bf-109 из 9-й эскадрильи JG53 севернее Крея, одновременно истребители из 73-й Sqdn. RAF, эскортирующие французский разведчик вдоль Эны между Нешатель и Ретель, также имели контакт с истребителями противника, после которого доложили об одном сбитом и одном вероятно сбитом истребителях при потере одного «Харрикейна» западнее Эперне.

По немецким данным, бой с 501-й эскадрильей RAF действительно вела 9./JG53, летчики которой лейтенанты Якоб Штолль, Хорст фон Виегман и унтер-офицер Курт Зауер заявили о воздушных победах. Однако британские источники подтверждают потерю в бою лишь одного «Харрикейна».

Над Эперне истребители противника перехватила II./JG2, и обер-фельдфебель с характерной фамилией Зигфрид Шнелль отметил в своем рапорте два сбитых им «Харрикейна». При этом английские архивные данные подтверждают потерю в бою одного истребителя. В этом столкновении немцы потерь не понесли.

Пока основные силы английских истребителей были связаны боем в центральных районах Франции, «Штуки» под прикрытием II./JG3 провели очередной налет на гавань Дюнкерка. Попытавшаяся им помешать 17-я Sqdn. RAF была связана боем мессерами, и лейтенант Хорст Будденхаген с унтер-офицером Херманом Фрайтагом сбили по «Харрикейну».

Далее все боевые действия в воздухе велись в квадрате, проходившем через Гурне, Мондидье, Сен-Кан тен, Реймс, Эперне, Мелен и Париж. Французские аэродромы и промышленные объекты в этом районе, согласно плану «Паула», подверглись атаке сразу 600 бомбардировщиков люфтваффе в сопровождении 460 истребителей из обоих воздушных флотов, задействованных во Французской кампании. Впервые все силы германской авиации были направлены против стратегической цели – уничтожения французских ВВС и разрушения их потенциала на фоне немецкого наступления по линии рек Сомма – Эна. Во время этого неожиданного авиаудара, согласно заявлению генерала Кессельринга, «более 100 самолетов было уничтожено в воздухе и втрое-вчетверо больше на земле».

По французским же источникам, их потери были не так значительны: «Во время концентрированного налета на 13 аэродромов вокруг Парижа было уничтожено на земле всего лишь 16 машин и повреждено сорок семь, выведено из строя 6 стартовых полос, разрушено 21 транспортное средство и убито 32 человека из числа наземного персонала. Все подвергшиеся нападению объекты ПВО были восстановлены в течение 48 часов. Подвергшиеся бомбежке 22 железнодорожные станции уже утром следующего дня, 4 июня, большей частью работали вновь. Из 15 фабрик при бомбежке серьезно пострадали только три. Французские истребители сбили 26 немецких самолетов, потеряв при этом только шестнадцать своих»[138].

Для противоборства армаде противника французы смогли поднять около 250 истребителей, основной целью которых должны были стать вражеские бомбардировщики. Подавляющее численное превосходство немецких истребителей плюс элемент неожиданности сделали задачу французов практически невыполнимой. Тем не менее к концу дня они заявили по меньшей мере о 10 сбитых самолетах противника, из которых позднее были подтверждены лишь семь. Люфтваффе со своей стороны претендовало на 95 воздушных побед, из которых сорок две приходилось на мессеры. В действительности же французы потеряли от их действий вдвое меньше. Потери люфтваффе в операции «Паула» составили 7 Bf-109, 1 Bf-110C и 5 бомбардировщиков.

Надо отметить, что операция «Паула» была первым примером такого рода, когда люфтваффе наносило таким количеством сил комбинированный удар по промышленным, транспортным объектам, системе ПВО и аэродромам противника в определенном районе. Чуть позже аналогичная тактика, только в большем масштабе будет применена против Великобритании.

Финальный бой французов

5 июня в 5.00 после сильнейшей артподготовки немецкая группа армий «В» начала долгожданное наступление против остатков союзнических войск во Франции, главной целью которого был захват Парижа. Этот день стал по большому счету и последним днем французской авиации, когда с ней еще можно было считаться. Тяжелые бои продолжались до самого дня подписания перемирия между Францией, Германией и Италией, но это уже были судороги поверженного противника. Именно тогда и родилась поговорка: «Окончательным итогом господства в воздухе является танк посреди автострады!»

Как и ранее, люфтваффе главным образом занималось оказанием тактической поддержки быстро продвигавшейся армии. Французы все еще могли выставить против немцев около 250 истребителей. Очагами воздушных боев в тот день стали Амьен, Перонна, Компьен и их окрестности.

Все три оставшиеся во Франции эскадрильи AASF ждали пополнения техникой и летчиками. В общей сложности в строю по состоянию на 5 июня оставалось всего 18 «Харрикейнов». Союзники ожидали налета на Руан – ключевой военный центр союзнических войск, поэтому с самого утра в воздухе кружили истребители из 1-й Sqdn. RAF и «Блохи» из GC II/10.

Вскоре, примерно в 7.00, они заметили большую группу Не-111Р из I./KG27, которых сопровождали Bf-110 из I./ZG1 и Bf-109E из I./JG20. Союзническим истребителям не удалось воспрепятствовать бомбежке целей – аэродромов в окрестностях Руана: Боо и Рувре, хотя они и сбили 5 немецких бомбардировщиков ценой 4 самолетов.

Примерно в то же время подразделения I./JG1, JG3 и III./JG53 вели «свободную охоту» в районах Амьена и Абвиля, где завалили сразу 4 разведчика «Потэ-63», а также 13 истребителей противника. В этих столкновениях немцы потеряли 2 мессера из 8-й эскадрильи JG3, оба летчика попали в плен.

На 5 июня пришелся и пик всех вылетов французских бомбардировщиков, были задействованы все 77 боеспособных машин. Это были самолеты различных авиагрупп, которые наносили удары по танковым и моторизованным колоннам на северном отрезке фронта.

Около 11.00 восточнее Амьена группа «Брега» Br-691 из GBA 51 и GBA 54 были перехвачены 1-й эскадрильей JG1, летчики которой сбили 7 французских бомбардировщиков. Три победы в этом бою записал на свой счет командир эскадрильи гауптман Бальтазар.

Далее до наступления сумерек воздушные бои происходили в основном между истребителями, в которых немецкие летчики на Bf-109Е одержали 35 побед и потеряли 7 своих машин.

В одной из таких схваток, проходившей над Компьеном, был сбит мессер самого Мёльдерса! Он воспользовался парашютом и, приземлившись, был взят в плен солдатом-артиллеристом неподалеку от его же батареи. Немецкий ас сразу же захотел познакомиться с тем, кто сбил его. Но это было, к сожалению, уже невозможно. Пока Мёльдерс спускался на парашюте, победивший его французский летчик Промье-Лераг уже вел бой с четырьмя другими Bf-109. Ему удалось сбить еще одну машину до того, как он сам был сбит и погиб вместе со своим истребителем.

После подписания перемирия Мёльдерс вернулся в свою часть, и вскоре его рассказ об этом эпизоде был опубликован в журнале люфтваффе «Адлер»: «Вылет в 17.15, и опять с 8-й эскадрильей. Мы летим до Амьена, времени почти нет. Над нами самолеты, но мы не можем их достать. Поднимаемся до 7000 м. Есть! Теперь потихоньку снижаться – и домой. Но здесь неожиданно появляются 6 «Моранов». Для атаки я захожу снизу и немного со стороны. Где-то в середине маневра я заметил два неизвестных мне звена 109-х, которые атаковали наших противников сзади сверху. Они успели раньше, и поэтому мне пришлось немного посторониться и наблюдать за их боем. Самолеты делали обычные в таких случаях маневры, а некоторые машины противника уже были готовы к бою. Внезапно один из 109-х загорелся и стал падать вниз. Его пилот сумел выпрыгнуть с парашютом. Я еще немного посмотрел на эту картину и принял решение самому атаковать француза, который постоянно уходил от трех наших 109-х. Я очень быстро поймал противника в перекрестие прицела, но он тут же ушел в сторону, но это было еще не все. Внезапно он вынырнул из-под меня, а затем опять ушел вниз в сторону. Затем он начал стрелять, но сначала это было издалека. Я сделал резкий поворот, чтобы уйти вверх к солнцу. Мой противник меня потерял, так как повернул в другую сторону и исчез в южном направ лении.

Внизу подо мной два наших 109-х еще дрались с последним «Мораном». Я наблюдал за ними сверху, так как бой шел на низкой высоте, и «Моран» из-за затянувшегося маневра потерял возможность эффективной стрельбы. Позади меня внизу выполняли свои маневры «Мессершмитты». Я был примерно на 800-метровой высоте. Вдруг что-то затрещало и зашумело у меня в кабине, и мгновенно все погрузилось в темноту. Дроссельный рычаг оказался разбитым, рычаг поворота вывороченным вперед, а сама машина резко пошла вправо вниз. Теперь быстро из самолета, иначе крышка!

Я дернул за рычаг сбрасывания, он сработал, и моя боевая «птичка» дала мне последний шанс. Я расстегнул пояса, поднялся с места и прыгнул. Теперь я свободен! Затем дернул за фал вытяжного кольца и с ужасом обнаружил, что оторвал его. И, только взглянув наверх, пришел в себя: парашют раскрылся!..

После этого стало очень тихо. Я еще раз увидел, как падает мой неуправляемый самолет с сильно поврежденной левой плоскостью крыла, которая полностью оторвалась и сгорела уже за мгновение до удара о землю, словно сопротивлялась судьбе, помня, что за фюзеляжем этой машины 25 побед. В полной тишине я спускался вниз, никем не тревожимый. Подо мной была французская территория, примерно в 60 км за линией фронта западнее Компьена.

Еще в воздухе я достал свой пистолет, снял его с предохранителя и засунул в карман брюк. Сверху было видно, как два крестьянина что-то грузили на свои телеги. После короткой ориентации мне стало ясно, что вокруг меня, кроме небольшого лесного участка, сплошные поля. Земля стремительно приближалась, и я удачно приземлился на ее мягкую поверхность. Быстро освободившись от парашюта, я стремительно побежал в сторону лесочка. Но французы увидели меня и со всех сторон сбегались к месту моего приземления.

Почти у самого края леса до меня донесся звук выстрела. Я сбросил свою меховую куртку и что есть силы побежал через лес. Оставаться в этом лесочке не было никакого смысла, так как его наверняка начали бы тщательно прочесывать. На противоположной окраине леса я увидел солдат и крестьян, сбегающихся туда. Передо мной же расстилалось большое поле, заросшее травой, по которому я пополз на локтях и коленях, стараясь как можно дальше уйти от места своего приземления. Время от времени я осторожно выглядывал из травы, чтобы сориентироваться. Так продолжалось примерно с час, пока я не увидел, что люди, прочесывающие поле, идут прямо на меня. Я буквально распластался на поле – примерно в 10 м от меня прошел один крестьянин, и я уже думал, что все самое страшное позади, как меня кто-то окликнул сзади.

Абсолютно спокойный, я поднялся и увидел, что вокруг меня полно солдат и крестьян, обыскивающих поле. Еще поднимаясь, я почувствовал, что кто-то выстрелил в мою сторону, но не попал. Итак, руки вверх! Плен».

Следующие 10 дней прошли без каких-либо значительных сражений в небе. Между тем 14 июня пал Париж, а 17 июня французское правительство отклонило странное предложение Черчилля «о вхождении Франции в состав Британской империи на правах доминиона». 22 июня в Компьенском лесу, в том же вагоне, в котором было подписано перемирие 1918 г., на встрече Гитлера и генерала Шарля Хюнтцигера был подписан акт о капитуляции. Официально военные действия во Франции закончились 25 июня.

Легкая прогулка?

За время Французской кампании немецкие истребители одержали в общей сложности 1525 побед. При этом с 10 мая по 23 июня 1940 г., согласно немецким архивным данным, было выведено из строя (уничтожено или серьезно повреждено) 244 Bf-109.

Наиболее успешной эскадрой стала JG27, которая записала на свой счет 218 сбитых самолетов, потеряв при этом 45 своих самолетов. Самым же успешным летчиком в кампании стал командир 1-й эскадрильи JG1 гауптман Вильгельм Бальтазар, одержавший 23 победы. 15 сбитых самолетов было на счету Вернера Мёльдерса, 14 – Адольфа Галланда, 12 на счету легендарного Вика.

Никогда – ни до и ни после боев на Западе в мае – июне 1940 г. – немцы не использовали такую сильную и многочисленную группировку своей авиации, которая по состоянию на 10 мая насчитывала 4050 самолетов всех типов и различного назначения[139]. Для сравнения, через два года – против СССР, к 22 июня 1941 г. люфтваффе имело в своем составе 3509 самолетов всех типов[140].

Версия о выводе из строя французской авиации, в основном на земле, в первые часы или дни войны, была использована нацистской пропагандой еще до завершения воздушной кампании во Франции. Затем она появилась в первых послевоенных трудах немецких историков[141], которые советская историческая наука практически полностью заимствовала! Эта версия существует до сих пор и никем, за исключением А. Степанова[142], не была пересмотрена, хотя впрямую связана с объяснением причин неудач ВВС РККА в начале Великой Отечественной войны.

При подробном рассмотрении основных положений данного тезиса вырисовывается, однако, совершенно иная картина. Одними из первых, кто усомнился в соответствии реальности объявленных немцами астрономических потерь французской авиации, были офицеры высшего комсостава ВВС Красной армии, получившие боевой опыт в Испании. Это очень четко проявилось, в частности, на совещании высшего руководящего состава РККА 23–31 декабря 1940 г., на котором обсуждались важнейшие вопросы развития Красной армии всего лишь за полгода до начала Великой Отечественной войны. В докладе начальника Главного управления ВВС генерал-лейтенан та П.В. Рычагова «Военно-воз душные силы в наступательной операции и в борьбе за господство в воздухе» было прямо заявлено, что задача уничтожения авиации противника на аэродромах является «наиболее сложной» и «представляет большую трудность. Большинство таких налетов будет постигать не удача»[143]. «Основным является воздушный бой. Я не верю тем данным, которые мы имеем в печати и которые говорят о большом количестве потерь самолетов на аэродромах. Это, безусловно, неправильно. Неправильно, когда пишут, что французы на своих аэродромах теряли по 500—1000 самолетов», – заявил генерал-лейтенант Г.П. Кравченко – командовавший ВВС Прибалтийского особого военного округа – при обсуждении доклада П.В. Рычагова[144].

Советские авиационные командиры были правы, хотя их выводы и подверглись обструкции, например, в работах «Воздушная мощь Родины» (Шумихин В.С., Пинчук В.М. и др.); «Грозовой июнь» (Хорьков А.Г.).

Реальные цифры потерь французской авиации с 10 мая по конец июня 1940 года составили 795 самолетов, из них в воздухе было потеряно 320 машин, а в авариях – 235 и лишь 240 – в результате налетов на аэродромы[145]. Эти данные полностью опровергают тезис об уничтожении французской авиации первым же ударом.

В то же время и потери немецкой авиации достигли очень высокого уровня. Самый первый день военных действий стал рекордным по потерям немецкой авиации во всей Второй мировой войне![146]

Несмотря на численное преимущество, люфтваффе потеряло за 42 дня боевых действий 2073 самолета (то есть половину от первоначального состава) и 6611 летчиков, а 547 потерянных истребителей – свыше четверти от общего числа потерь – свидетельствовали об ожесточенных воздушных боях: эти данные приведены немецким историком Олафом Гролером в работе «История воздушных войн 1910–1980 гг.»[147]. По свидетельству командующего 2-м воздушным флотом Альберта Кессельринга, беспрерывные боевые действия уже через 16 дней «истрепали наших людей и боевую технику и снизили нашу боевую мощь до 30–50 %»[148].

Можно более подробно рассмотреть многие важные аспекты, но некоторые выводы уже можно сделать на основании приведенного материала. Люфтваффе несло огромные абсолютные и относительные потери в личном составе и в авиатехнике.

При этом значительное место в списке причин немецких потерь занимали воздушные бои. Совершившая около 10 тысяч боевых вылетов французская истребительная авиация одержала 935 воздушных побед, что соответствует доле примерно в 50 % от общих потерь люфтваффе[149]. Значение воздушных боев проявлялось даже на протяжении ограниченных временных отрезков.

Именно на советско-германском фронте после краха блицкрига в конце 1941 г. этот фактор, первоначально оттесненный на задний план неблагоприятным для ВВС РККА развитием событий, не мог не стать решающим. На Западе он, проявившись в полной мере, не мог оказать решающего значения в силу кратковременности общего хода событий, не зависящих от действий ВВС.

Важнейшими составляющими в воздушных сражениях были качество авиатехники и уровень подготовки летного состава. Именно на этом делается акцент в этой книге, поскольку именно в нем и кроется ответ на причины неудач ВВС РККА уже после провала блицкрига – а достаточно ли высоким было качество новых советских истребителей, постоянно занимавших все больший процент в авиапарке ВВС РККА? Вряд ли можно объяснить все неудачи только слабой подготовкой летного состава, ведь вопрос о соответствии новой матчасти требованиям времени к началу войны с Германией долгое время считался чуть ли не аксиомой. Почему же это не проявилось даже в 1942 г., когда и вопросы боевого опыта и вопросы насыщения новой техникой и ушедший в прошлое фактор внезапности перестали быть такими острыми, как год назад? Ведь французские летчики тоже не обладали значительным боевым опытом.

Таким образом, вопрос качества матчасти – советских истребителей следует признать если не решающим, то важнейшим при ответе на вопрос о неудачах ВВС РККА в 1941–1942 гг. Очевидно, что соотношение качества французской авиационной истребительной техники с немецкой было менее разительным, чем аналогичное соотношение качества новых советских истребителей с истребителями Германии в 1941–1942 гг. Такие выводы можно сделать из анализа боевых действий Bf-109 на Западе в сравнении с их действиями на Востоке. Однако обо всем по порядку.

Впереди для мессера и его летчиков были другие не менее ожесточенные сражения, но это уже совсем другие истории…

Приложение

Боевой состав частей, оснащенных Bf-109, базировавшихся в Центральной и Юго-Западной Германии по состоянию на 1 сентября 1939 г.

Боевой состав истребительных частей люфтваффе, оснащенных Bf-109E, во Французской кампании по состоянию на 10 мая 1940 г.[150]

Боевой состав истребительных частей ВВС Франции по состоянию на 10.05.40 г.[151]

Боевой состав истребительных частей ВВС Англии во Франции по состоянию на 10 мая 1940 г.[152]

Выпуск истребителей И-16 на авиазаводе № 21 в 1939–1941 гг.

Использованная литература и источники

Монографии и научные труды

Алябьев А. Хроника воздушной войны: Стратегия и тактика. 1939–1945. М.: Центрполиграф, 2005.

Беккер К. Военные дневники люфтваффе. Хроника боевых действий германских ВВС во Второй мировой войне. 1939–1945 гг. М.: Центрполиграф, 2004.

Боевые действия авиации в Монгольской Народной Республике. М.: Воениздат, 1940.

Борисов М. Из дневника летчика-истребителя // Бои в Финляндии. Воспоминания участников. Ч. I. М.: Воениздат, 1941.

Дивайн Д. Девять дней Дюнкерка: Пер. с англ. М., 1965.

Зефиров М.В. Асы Второй мировой войны: Союзники люфтваффе: Эстония. Латвия. Финляндия. М.: АСТ, 2003.

Кондратьев В. Халхин-Гол: Война в воздухе. М.: Техника – молодежи, 2002.

Кошелев А. Я дрался с самураями. От Халхин-Гола до Порт-Артура. М.: Яуза, 2005.

Маслов М. Истребитель И-16. М.: Экспринт, 2005.

Мировая война. 1939–1945 годы: Сборник статей: Пер. с нем. М.: Воениздат, 1957.

Накануне войны. Русский архив: Великая Отечественная. Т. 12 (1). М.: Терра, 1993.

Пиррова победа люфтваффе на Западе // История авиации. 2000. № 3.

Ричардс Д., Сондерс Х. Военно-воздушные силы Великобри тании во Второй мировой войне. 1939–1945 гг. МО СССР. М., 1969.

Советская военная энциклопедия / Ред. Н.В. Огарков. Т. 3. М.: Воениздат, 1977.

Спик М. Асы люфтваффе. Смоленск: Русич, 1999.

Тейлор М., Мандей Д. Книга Гиннесса об авиации: Рекорды, факты и достижения: Пер. с англ. Минск, 1997.

Шишов А.В. Россия и Япония. История военных конфликтов. М.: Вече, 2001.

Дюпюи Э., Дюпюи Т.Н. Всемирная история войн: В 4 т. Т. 4 (1925–1997). СПб.; М.: Полигон – АСТ, 1998.

Яковлев А. Цель жизни. М.: Политиздат, 1973.

Иностранные источники

Aero Journal. 2008. № 5.

Grohler O. Geschichte des Luftkriegs 1910 bis 1980. Berlin, 1981.

Henry Sakaida. Japanese Army Fighter Aces. Osprey Publishing, London, 1997.

Forell F. Mölders und feine Männer. Gteirifhe Berlagssanftalt Graz, 1942.

Michulec R. «Messerschmitt Me-109» бcz.5, AJ-Press, 1998.

Murawsi M.J. JG 27 w akcji vol. I. Kagero Miniatury Lotnicze 1.

Murawski M.J., P. Neuwerthl. «JG 52», Vol. 1, Kagero, 2003.

«Revi», c. 2/1994.

Sean Longden. Dunkirk: The Men They Left Behind. London: Constableand Robinson, 2009.

Smoldas Z. K historickym udalostem pred 40 lety: kapitulace France. Letectvi + Kosmonautika. 1980. № 11.

Weal J. Bf-109D/E Aces 1939–1941. Osprey Publishing, 1996.

Weal J. «Jagdgeschwader 53 Pik As»,Osprey Publishing Limited, Aviation Elite Units – 25, 2007.

Weal J. «Jagdgeschwader 52», Osprey Publishing Limited, Aviation Elite Units – 15, 2004.

Архивы

Государственное учреждение Центральный архив Нижегородской области. Фонд 2066. Горьковский авиационный завод № 21 имени Серго Орджоникидзе.

Опись № 9.

Дело 224. Переписка по модификациям самолета И-16

Дело 286. Аварии самолетов

Дело 302. Переписка по И-180

Дело 317. Годовой отчет о работе завода № 21 им. Орджоникидзе за 1939 год

Дело 321. Работа ОКБ завода

Дело 343. Переписка по браку

Дело 354. Аварии самолетов Дело 367. Отзывы ВВС Дело 377. Переписка с НКВД Дело 384. Дефекты истребителя И-16 Дело 388. Испытания И-16 с мотором М-63 Дело 383. Аварии самолетов

Дело 388. Отчеты по испытаниям истребителя И-16 Дело 397. Крыло, моторы И-16 Дело 404. Приказы НКАП за 1940 год Дело 409. Переписка по И-180

Дело 412. Технические совещания у директора завода Дело 426. Альбом производства И-16 Дело 427. Освоение истребителя И-180 Дело 429. Материалы конференции по качеству Дело 433. Годовой отчет о работе завода № 21 им. Орджоникидзе за 1940 год

Дело 475. Акты и отзывы ВВС

Дело 481. Авария И-180

Дело 484. Аварии самолетов

Дело 583. Пулеметное вооружение самолета И-16

Примечания

1

Государственное учреждение Центральный архив Нижегородской области (ГУ ЦАНО). Ф. 2066. Оп. 6. Д. 233. Л. 16.

2

Государственное учреждение Центральный архив Нижегородской области (ГУ ЦАНО). Ф. 2066. Оп. 6. Д. 385. Л. 44.

3

Государственное учреждение Центральный архив Нижегородской области (ГУ ЦАНО). Ф. 2066. Оп. 6. Д. 233. Л. 191.

4

ГУ ЦАНО. Ф. 2066. Оп. 6. Д. 367. Л. 58–61, 72.

5

ГУ ЦАНО. Ф. 2066. Оп. 6. Д. 367. Л. 49–50.

6

ГУ ЦАНО. Ф. 2066. Оп. 6. Д. 367. Л. 44.

7

ГУ ЦАНО. Ф. 2066. Оп. 6. Д. 397. Л. 16.

8

В СССР истребитель получил «собственное» обозначение И-97.

9

Маслов М. Истребитель И-16. М.: Экспринт, 2005. С. 17.

10

Сами японцы заявили о девяти победах в этом бою.

11

Кошелев А. Я дрался с самураями. От Халхин-Гола до Порт-Артура. М.: Яуза, 2005. С. 87.

12

Шишов А.В. Россия и Япония. История военных конфликтов. М.: Вече, 2001. С. 487.

13

Родился 1 апреля 1902 г. в селе Ракишки Ковенской губернии. Участник Гражданской войны в должности комиссара стрелкового полка. С 1922 г. на политработе в авиаэскадрилье в Минске.

В 1931 г. окончил Качинскую военную школу летчиков и был назначен комиссаром авиабригады, дислоцировавшейся в Витебске. Своей работой превратил ее в одно из образцовых подразделений ВВС РККА. С ноября 1936 г. по 17 июня 1937 г. Смушкевич (испанский псевдоним генерал Дуглас) принял участие в гражданской войне в Испании. Являлся старшим военным советником по авиации, руководителем противовоздушной обороны города Мадрида. 21 июня 1937 г. был удостоен звания Героя Советского Союза.

По возвращении из Испании окончил курсы усовершенствования начальствующего состава при Военной академии имени Фрунзе и в том же году был назначен заместителем начальника Управления ВВС РККА.

14

Шишов А.В. Указ. соч. С. 92.

15

29 августа 1939 г. был посмертно удостоен звания Героя Советского Союза.

16

Кондратьев В. Халхин-Гол: Война в воздухе. М.: Техника – молодежи, 2002. С. 17.

17

Кондратьев В. Указ. соч. С. 20.

18

29 августа 1939 г. Балашеву было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

19

Кондратьев В. Указ. соч. С. 22.

20

За время конфликта один бомбардировщик получил сильные повреждения в бою и затем был списан.

21

Маслов М. Указ. соч. С. 19.

22

Маслов М. Указ. соч. Кроме того, ВВС РККА потеряли 15 И-15, 1 И-153 и 24 СБ. Еще 9 самолетов, в том числе 2 И-16, были потеряны по небоевым причинам.

23

Маслов М. Указ. соч.

24

Боевые действия авиации в Монгольской Народной Республике. М.: Воениздат, 1940. С. 34.

25

Henry Sakaida. Japanese Army Fighter Aces. Osprey Publishing, London, 1997. Р. 51.

26

Кондратьев В. Указ. соч. С. 35.

27

Кондратьев В. Указ. соч. С. 41.

28

Тем не менее ряд авторов приписывают победу советским ВВС. Нередко это делается путем сравнения цифр всех потерь в японской авиации, включая поврежденные, но введенные в строй машины с одними безвозвратными потерями ВВС РККА. Так, М. Маслов указывает, что якобы «японские потери составили 382 самолета. Этот «показатель» получается простым сложением безвозвратных потерь японцев (162 самолета) с поврежденными, но затем восстановленными (220 самолетов). При этом при учете потерь советской авиации второй показатель попросту не учтен.

29

Родился 15 октября 1912 г. в деревне Прокофьево Нижегородской губернии. Служил в Красной армии с 1931 по 1933 г. в 17-й стрелковой дивизии. После увольнения в запас поступил в Высшую коммунистическую сельскохозяйственную школу в Горьком, но окончил только 1-й курс. В 1937 г. окончил Харьковскую военную авиационную школу летчиков. Поначалу Ворожейкин служил в бомбардировочной авиации. В 1939 г. окончил шестимесячные курсы летчиков-комис саров, после чего был назначен комиссаром эскадрильи в 53-м БАП. В мае того же года переведен в истребительную авиацию. Комиссар эскадрильи в 22-м иап. С февраля 1940 г. военком авиационной эскадрильи 38-го иап ВВС Прибалтийского военного округа. В этой должности участвовал в советско-финской войне.

С августа 1942 г. Ворожейкин участвовал в Великой Отечественной войне на Калининском и Воронежском фронтах. Сначала был заместителем командира, с июля 1943 г. – командиром эскадрильи 728-го иап. 4 февраля 1944 г. присвоено звание Героя Советского Союза.

В июле того же года назначен на должность командира 32-го иап, а попутно с октября занимал должность старшего летчика-инструктора Главного управления боевой подготовки фронтовой авиации РККА.

Всего совершил около 400 боевых вылетов (30 в Монголии), за ним числится 52 сбитых самолета.

30

Родился 3 сентября 1910 г. в селе Николаевское Царицынской губернии в семье крестьянина. После окончания школы механизации сельского хозяйства работал в зерносовхозе механиком. С октября 1932 г. учился в Ленинградском институте инженеров-механиков социалистического земледелия. В августе 1934 г. по так называемой партийной путевке поступил в Качинскую школу летчиков, после окончания которой служил пилотом и командиром звена в Забайкалье, а с 1936 г. – в 22-м иап в Монголии.

На Халхин-Голе Красноюрченко совершил 111 боевых вылетов, участвовал в 31 воздушном бою и 45 штурмовых ударах по наземным целям. 17 ноября 1939 г. ему присвоено звание Героя Советского Союза.

После этого командовал эскадрильей, был помощником командира 43-го иап, инспектором истребительной авиации Киевского военного округа.

В годы Великой Отечественной войны командовал 92-м иап, затем 102-й иад ПВО, защищавшей Сталинград и Астрахань, затем 147-й иад ПВО, приданной Ярославско-Рыбинскому корпусному району ПВО. Позднее был заместителем командира 9-го иак ПВО. В воздушных боях сбил 3 самолета.

31

В разных источниках приводится различное время вылета, в том числе и сразу же после выступления по радио Чемберлена.

32

Легкий бомбардировщик «Бленим» (Blenheim) по имени города в Новой Зеландии, однако более известен под именем на немецкий манер «Бленхейм», которое и будем использовать далее.

33

Weal, Bf-109D/E Aces 1939–1941, Osprey Publishing, 1996. Р. 19–20.

34

Weal, Bf-109D/E Aces 1939–1941, Osprey Publishing, 1996. Р. 20.

35

Хельд погиб в авиакатастрофе в Нордхольце 17 сентября того же года.

36

Weal. Op cit. Р. 20.

37

Шпехт будет сбит 3 декабря 1939 г. в районе о. Гельголанд ответным огнем английских «Веллингтонов». В бою Шпехт получил тяжелое ранение лица и потерял левый глаз. Совершив вынужденную посадку в воду, обер-лейтенант все же смог добраться до берега и, пройдя курс лечения, возобновил боевые вылеты.

38

До 8 декабря 1939 г. также был известен как JG «Шумахер» и JG «Нордвест».

39

Поднятые по тревоге слишком поздно, истребители из II.(J)/ Tr.Gr.186 прилетели, когда бой уже закончился.

40

Состояли на вооружении RAF с мая 1939 г.

41

Группа была сформирована 15 февраля 1940 г. из трех существовавших к тому времени отдельных эскадрилий ночных истребителей: 10.(N)/JG2, 10.(N)/JG26 и 11.(NJ)/LG2.

42

Победа Эммериха не находит подтверждения в английских источниках.

43

Официальное название французских ВВС – Armee de I'Air, буквально – Воздушная армия; GC сокр. от Groupes de Chasse – истребительная группа.

44

С 1 сентября 1939 г. эскадрилья была переименована в 5./JG52, но в документах еще некоторое время использовалось старое обозначение.

45

Это был MB-131 из французской 14 GAR. Самолет разбился в 11.36 около Блисранбаха. Летчик Буври и два других члена экипажа погибли.

46

По всей видимости, ведущий пошел наперерез противнику, отсекая его от границы.

47

Экипаж в составе лейтенанта Жильберта Лелу и сержанта Молля погиб и в тот же день был похоронен с воинскими почестями около Энсдорфа.

48

Бецнер и Гриммлинг сбили самолеты из GAO 1/520. Жертва Бецнера разбилась около Гросблейерстроффа, а Гриммлинга села на вынужденную посадку в окрестностях Ауерсмахера. Экипаж разбившегося разведчика также был похоронен с воинскими почестями. За успехи 10 сентября Бецнер и Гриммлинг были награждены Железными крестами 2-го класса.

49

Бальфанцу ассистировал гауптман Эрих Микс, который свои первые воздушные победы одержал еще в Первую мировую войну.

50

С большой долей вероятности можно утверждать, что немецкий летчик ошибся в идентификации своей жертвы, поскольку все выпущенные к сентябрю 1939 г. MB-151 не были оснащены воздушными винтами и прицелами!

51

Weal J. «Jagdgeschwader 53 Pik As», Osprey Publishing Limited, Aviation Elite Units – 25, 2007. Р. 13.

52

Это был сержант Куин на самолете H-75A-1 (№ 21, X820).

53

В истребительной авиации, в отличие от других подразделений люфтваффе, существовала упрощенная система бортовых обозначений самолетов. Она состояла из порядкового номера истребителя в эскадрилье и креста. При этом каждая эскадрилья имела свой цвет цифр. Таким образом, код красная 9+ выглядел как красная цифра 9 рядом с крестом.

54

Следует уточнить, что еще до атаки Bf-109 французский разведчик был поврежден зенитками из Flakabt.84.

55

Weal J. «Jagdgeschwader 52», Osprey Publishing Limited, Aviation Elite Units – 15, 2004. Р. 13–15.

56

Stab II./JG52 вновь сформированный; в 4./JG52 была 16 октября 1939 г. реорганизована 1./JG71; в 5./JG52 была 1 сентября реорганизована 11./JG72 и, наконец, 6./JG72 была вновь сформированной эскадрильей.

57

Weal J. «Jagdgeschwader 53 Pik As», Osprey Publishing Limited, Aviation Elite Units – 25, 2007. Р. 17.

58

Пфайль вернулся на воинскую службу спустя 2 года, несмотря на все усилия врачей, вернуть ему полноценное зрение так и не удалось. Он погиб в 1944 г. во время нападения французских партизан на его автомобиль.

59

Линия (позиция) Зигфрида, она же Западный вал, – зона германских укреплений, прикрывающих границу от Голландии до Швейцарии. Зигфрид – мифический герой древней германской саги о нибелунгах, обладавший неуязвимостью. Во время Первой мировой войны имя Зигфрида носила германская позиция, с которой немцы перешли в марте 1918 г. в наступление. Таким образом, германское командование не впервые дает своим позициям название Зигфрид – символ прочности и неприступности (Карбышев Д.М. Линия Мажино и позиция Зигфрида // Военная мысль. 1939. № 11).

60

В отличие от бомбардировочной, штурмовой, разведывательной, морской и других видов авиации, на самолеты которых, как правило, наносился четырехсимвольный код, у истребителей он обычно состоял из одной или двух цифр рядом с крестом, обозначавших порядковый номер машины в подразделении.

61

Там он был облетан летчиком Брауном из 1-й Sqdn. RAF. Вскоре последний провел на Bf-109 учебные воздушные бои с «Хоком» и «Харрикейном». 4 мая этот мессер перегнали в A&AEE (Aeroplane & Armament Experimental Establishment RAF) в Боскомби-Дауне для первоначальных летных испытаний, и 10 дней спустя его отправили в Испытательный центр в Фарнборо, где ему присвоили регистрационный номер AE479 и провели всесторонние испытания. В апреле 1942 г. машину передали американцам, и в том же году в ноябре она была разбита в одном из испытательных полетов на аэродроме в Чанут-Файлде.

62

ГУ ЦАНО. Ф. 2066. Оп. 6. Д. 391. Л. 17.

63

ГУ ЦАНО. Ф. 2066. Оп. 6. Д. 391. Л. 22.

64

ГУ ЦАНО. Ф. 2066. Оп. 6. Д. 343. Л. 30.

65

ГУ ЦАНО. Ф. 2066. Оп. 6. Д. 317. Л. 1–3.

66

Смап – смешанный авиационный полк.

67

Зефиров М.В. Асы Второй мировой войны: Союзники люфтваффе: Эстония. Латвия. Финляндия. М.: АСТ, 2003. С. 99.

68

Борисов М. Из дневника летчика-истребителя // Бои в Финляндии. Воспоминания участников. Часть I. М.: Воениздат, 1941. С. 24.

69

Зефиров М.В. Указ. соч. С. 109.

70

Эскадрилья Костенко. http://ru-history.livejournal.com

71

http://i16fighter.ru

72

Маслов М. Указ. соч. С. 21–22.

73

Зефиров М.В. Указ. соч. С. 131.

74

Эскадрилья Костенко. Окончание. http://ru-history.livejournal.com

75

Эскадрилья Костенко. Окончание. http://ru-history.livejournal.com

76

Зефиров М.В. Указ. соч. С. 144.

77

К примеру, летчики 149-го иап выполнили 531 боевой вылет, в том числе 492 на сопровождение бомбардировщиков.

78

Зефиров М.В. Указ. соч. С. 158.

79

Германия ежегодно импортировала 15 млн т. железной руды, при этом около 75 % вывозилось из Скандинавии. Летом руда транспортировалась из шведского порта Лулео через Балтийское море в Германию. Корабли английского флота были не в состоянии помешать использованию этого пути, так как не могли прорваться через Скагеррак. Но Балтийское море зимой замерзает, и тогда руду приходилось транспортировать по железной дороге в норвежский порт Нарвик. 41 % скандинавской руды вывозился именно этим путем. Поэтому Норвегия имела для Германии огромное стратегическое значение.

80

Партия создавалась по образцу немецкой NSDAP как структурно, так и идеологически. Сам Квислинг был провозглашен «вождем», «фюрером». Символика партии во многом соотносилась с символикой немецких нацистов, а пропагандистские плакаты обнаруживают близкое сходство с гитлеровскими. Главным символом Национального собрания был желтый «солнечный крест» на красном фоне. Квислинговцы широко использовали символы и элементы, почерпнутые из древнескандинавской культуры, подразумевая этим возрождение духа викингов и героического прошлого. Так, боевые отряды партии получили название хирд (hird) – по образцу дружин древних конунгов. В этом устремления Квислинга и его соратников также имели много общего с пропагандой немецких нацистов.

81

Выборы 1936 г. не принесли желаемых результатов (26 577 голосов – 1,83 % от общего числа), а выборы в местные органы власти 1937 г. оказались по сути провальными. Внутренний кризис в партии привел к сокращению ее членов, и на момент германского вторжения в ней числилось около 2000 человек.

82

Роберт Менге – участник боев в Испании в составе легиона «Кондор», где летом – осенью 1938 г. сбил 4 И-16: 23 июля, затем 7 октября еще два и последний 1 ноября. Это была его первая воздушная победа из тринадцати одержанных им в ходе Второй мировой войны.

83

Именно такой самолет в свое время обнаружил и навел на немецкий танкер «Альтмарк» эсминец «Коссэк».

84

Michulec R. «Messerschmitt Me-109» бcz.5, AJ-Press, 1998. Р. 19–20.

85

Идея использовать подвесные баки на штурмовиках Ju-87 и тяжелых истребителях Bf-110 прозвучала еще осенью 1939 г. Программу модернизации этих машин начали зимой 1939/40 г., в результате которой весной 1940 г. в люфтваффе были поставлены первые самолеты, способные нести подвесные топливные баки.

86

ГУ ЦАНО. Ф. 2066. Оп. 6. Д. 433. Л. 10.

87

ГУ ЦАНО. Ф. 2066. Оп. 6. Д. 475. Л. 2; Д. 532. Л. 26.

88

ГУ ЦАНО. Ф. 2066. Оп. 6. Д. 475. Л. 54.

89

ГУ ЦАНО. Ф. 2066. Оп. 6. Д. 451. Л. 20.

90

Михаил Евгеньевич Березин родился 21 ноября 1906 г. в бедной крестьянской семье, в деревне Гончарка Кирилловского уезда Вологодской губернии. Начал работать уже в 9-летнем возрасте: был батраком, чернорабочим, лесорубом, плотником.

После окончания Гражданской войны в 1926 г. поступил на рабфак при Ленинградском политехническом институте. В 1934 г. окончил Ленинградский военно-механический институт. Затем работал на Тульском оружейном заводе: вначале простым мастером, а затем инженером-конструктором. В 1935 г. перешел на работу в конструкторское бюро, где и участвовал в разработке 12,7-мм крупнокалиберного пулемета.

91

ГУ ЦАНО. Ф. 2006. Оп. 6. Д. 519. Л. 114.

92

ГУ ЦАНО. Ф. 2066. Оп. 6. Д. 506. Л. 5–7.

93

ГУ ЦАНО. Ф. 2066. Оп. 6. Д. 532. Л. 48.

94

ГУ ЦАНО. Ф. 2066. Оп. 6. Д. 477. Л. 4.

95

ГУ ЦАНО. Ф. 2066. Оп. 6. Д. 302. Л. 34–38.

96

ГУ ЦАНО. Ф. 2066. Оп. 6. Д. 481. Л. 1–4.

97

ГУ ЦАНО. Ф. 2066. Оп. 6. Д. 433. Л. 2.

98

Всего в 1937–1941 гг. там изготовили 1301 И-16, однако 907 из них составляли учебно-тренировочные УТИ-4. Кроме того, 439 таких машин собрали на авиазаводе № 458 в Ростове-на-Дону. Таким образом, завод № 21 так и остался, по сути, единственным производителем боевых модификаций И-16.

99

ГУ ЦАНО. Ф. 2006. Оп. 6. Д. 433. Л. 19.

100

ГУ ЦАНО. Ф. 2066. Оп. 6. Л. 27–29.

101

По модификациям общий выпуск И-16 в Горьком распределился следующим образом: тип 4 – 505 шт., тип 5 – 2798 шт., УТИ-2/3 – 49 шт., тип. 10 – 1035 шт., тип 12–22 шт., тип 17 – 341 шт., тип 18 – 204 шт., тип 19 – 3 шт., тип 24 – 892 шт., УТИ-4 – 1846 шт., тип 27–75 шт., тип 28 – 277 шт., тип 29 – 649 шт. Таким образом, самой большой серией был выпущен тип 5, строившийся в 1936–1938 гг.

102

ГУ ЦАНО. Ф. 2006. Оп. 6. Д. 618. Л. 4–5.

103

ГУ ЦАНО. Ф. 2006. Оп. 6. Д. 653. Л. 2–3, 18.

104

Яковлев А. Цель жизни. М.: Политиздат, 1973. С. 52.

105

Имеются и другие данные, согласно которым Франция могла ввести в сражение 10 мая 1940 г. только около 520 самолетов первой линии, из них 70 % истребителей.

106

Принадлежал к так называемой «старой гвардии» – участник Первой мировой войны. В период 1 августа 1928 г. – 30 сентября 1931 г. прошел подготовку в СССР в липецкой летной школе, принимал активное участие в создании люфтваффе. Именно ему было поручено формирование истребительных групп и эскадр.

1 апреля 1934 г. переведен в люфтваффе и 1 марта 1935 г. назначен референтом летной подготовки в инспекцию учебных заведений. В октябре – ноябре 1936 г. прошел подготовку летчика штурмовой авиации. С 1 декабря того же года командир I./JG323 (с 1 марта 1937 г. – JG135). С 1 ноября 1938 г. командир JG231 (затем JG3), с 27 сентября 1939 г. – JG27. Участник Польской и Французской кампаний. 22 августа 1940 г. награжден Рыцарским крестом. С 13 октября 1940 г. начальник 4-го истребительного училища в Фюрте. С 6 июня 1941 г. командир истребительной авиации «Запад». С 1 декабря 1942 г. ее так называемый высший командир.

15 сентября 1943 г. переведен в резерв ОКЛ. 1 октября того же года назначен командиром 2-й истребительной авиадивизии. 1 января 1945 г. вновь зачислен в резерв ОКЛ, а 16 февраля получил пост инспектора по воздействию на население излучения. 5 мая взят в плен британскими войсками. 4 марта 1948 г. освобожден. 1 октября 1957 г. поступил на службу в бундеслюфтваффе ФРГ в чине бригадного генерала и назначен командиром 1-й дивизии ПВО. 30 сентября 1961 г. вышел в отставку.

107

Вильгельм Бальтазар – участник боев в Испании, где сбил 6 самолетов (2 И-16 и 4 СБ-2). В феврале – марте 1939 г. Бальтазар на двухмоторном самолете «Зибель» Fh-104 совершил перелет вокруг Африки по маршруту длиной 40 тыс. км и получил международную известность.

108

Вольфганг Редлих – участник боев в Испании, где одержал 4 победы. Награжден Рыцарским крестом 09.07.1941 г. Погиб 29.05.1944 г., всего к этому моменту на его счету была 41 победа.

109

Теодор Остеркамп – участник Первой мировой войны, во время которой одержал 32 победы, став лучшим асом морской авиации.

110

Адольф Галланд – участник боев в Испании как летчик-штурмовик. Там он ввел в практику важнейшее тактическое новшество – создание и использование аэродромов подскока. В конце мая 1938 г. он вернулся в Германию, где ему поручили заниматься формированием первых авиагрупп непосредственной поддержки войск на поле боя. Однако сам Галланд хотел быть летчиком-истребителем и в ноябре добился назначения командиром эскадрильи в I./JG433 (с 1 мая 1939 г. – I./JG52).

Однако в начале августа 1939 г. его перевели во II.(Sch)/LG2, и в ее составе он совершил 87 боевых вылетов в ходе Польской кампании. Галланд продолжал добиваться возвращения в истребительную авиацию, и в апреле 1940 г. его назначили адъютантом JG27. 28 ноября 1941 г. был назначен инспектором (командующим) истребительной авиации люфтваффе. Кавалер Рыцарского креста с дубовыми листьями, мечами и бриллиантами (№ 2).

111

Его ведомому лейтенанту Густаву Ределю также была засчитана воздушная победа.

112

Murawsi M.J. JG 27 w akcji vol. I. Kagero Miniatury Lotnicze 1. Р. 26–27.

113

Сам Галланд долго считал, что сбитые им «Харрикейны» принадлежали бельгийцам.

114

Weal J. Bf-109D/E Aces 1939–1941. Osprey Publishing, 1996. Р. 51.

115

Английские источники сообщают, что в этой атаке участвовало 25–27 Bf-109.

116

Первоначально Карл Боррис служил в люфтваффе в качестве механика. Затем он прошел летную подготовку и 1 декабря 1939 г. в звании лейтенанта прибыл в 5./JG26. Впоследствии сыграл значимую роль в доводке нового истребителя FW-190A. Получил Рыцарский крест 25 ноября 1944 г. Он был единственным летчиком JG26, прослужившим в этом соединении практически всю войну, – с декабря 1939 г. до мая 1945 г. Одержал 43 воздушные победы.

117

«Revi», c. 2/1994. Р. 3.

118

Вальтер Оесау – участник боев в Испании, где совершил 130 боевых вылетов и в течение 15 июля – 3 ноября 1938 г. сбил 4 И-15, 4 И-16 и СБ. 20 августа 1940 г. был награжден Рыцарским крестом.

119

Рольф Пингель – участник боев в Испании, где одержал 11 побед.

120

Weal J. «Jagdgeschwader 53 «Pik-As» Osprey Publishing – Aviation Elite Units 025, 2007. Р. 21.

121

Вольфганг Липперт – участник боев в Испании, где одержал 5 побед.

122

Примерно в том районе произошел бой «Хоков» из GC II/4 с группой Bf-110 из III./ZG26. Вероятно, о бое сообщили обе стороны и вскоре в район прибыли «Блохи» и мессеры.

123

Это была первая победа из 224, одержанных им во Второй мировой войне.

124

Murawski M.J., Neuwerthl P. JG52, Vol. 1. Kagero, 2003. Р. 37–38.

125

Ханс Хан в люфтваффе с ноября 1935 г. Будучи способным спортсменом, Хан вошел в немецкую команду по пятиборью, которая должна была участвовать в августе 1936 г. в XI летней Олимпиаде в Берлине. Однако из-за болезни он был вынужден пропустить эти соревнования.

126

Aero Journal. 2008. № 5. Р. 38.

127

По другим данным, во Францию всего было отправлено 452 «Харрикейна».

128

Ричардс Д., Сондерс Х. Военно-воздушные силы Великобритании во Второй мировой войне 1939–1945 гг. МО СССР. М., 1969. С. 97–98.

129

Беккер К. Военные дневники люфтваффе. Хроника боевых действий германских ВВС во Второй мировой войне. 1939–1945 гг. М.: Центрполиграф, 2004. С. 159.

130

Большинство этих частей составляли французские (11 подразделений) и польские (12 подразделений) летчики. По два подразделения DAT сформировали из чехов и бельгийцев.

131

Беккер К. Указ. соч. С. 167.

132

Беккер К. Указ. соч. С. 168.

133

Forell F. Mölders und feine Männer. Gteirifhe Berlagssanftalt Graz, 1942. S. 136–137.

134

1 апреля 1931 г. Ханнес Траутлофт поступил в «Немецкую школу воздушных сообщений» в Шлайсхайме и затем в 1932 г. провел несколько месяцев в немецком секретном учебном центре, находившемся в г. Липецк, СССР. Участник боев в Испании. 21 августа 1936 г. в районе Мадрида он сбил республиканский «Бреге-19» – это была одна из двух первых побед летчиков-истребителей люфтваффе. Он же стал и первым немецким летчиком-истребителем, сбитым в бою. Всего в Испании Траутлофт одержал 5 побед.

В 1937 г., летая на Bf-109, он выиграл международные авиагонки по замкнутому маршруту, проводившиеся в г. Цюрих, Швейцария. Позднее, 25 августа 1940 г., он возглавит вновь сформированную JG54, и именно он придумал ее легендарную эмблему – «Зеленое сердце».

135

Sean Longden. Dunkirk: The Men They Left Behind. London: Constableand Robinson, 2009. Р. 11; Дюпюи Р.Э., Дюпюи Т.Н. Всемирная история войн: В 4-х т. Т. 4 (1925–1997). СПб.; М.: Полигон – АСТ, 1998. С. 122.

136

Советская военная энциклопедия / Ред. Н.В. Огарков. Т. 3. М.: Воениздат, 1977. С. 280–281.

137

Спик М. Асы люфтваффе. Смоленск: Русич, 1999. С. 77.

138

Алябьев А. Хроника воздушной войны: Стратегия и тактика. 1939–1945. М.: Центрполиграф, 2005. С. 56.

139

Smoldas Z. K historickym udalostem pred 40 lety: kapitulace France. Letectvi + Kosmonautika, 1980. № 11. S. 401–402.

140

Grohler O. Geschichte des Luftkriegs 1910 bis 1980. Berlin, 1981. S. 298.

141

Мировая война 1939–1945 годы: Сборник статей. Пер. с нем. М.: Воениздат, 1957. С. 424.

142

Пиррова победа люфтваффе на Западе // История авиации. 2000. № 3.

143

Накануне войны. Русский архив: Великая Отечественная. Т. 12 (1). М.: Терра, 1993. С. 177.

144

Накануне войны. Русский архив: Великая Отечественная. Т. 12 (1). М.: Терра, 1993. С. 93.

145

Smoldas Z. Op. cit. S. 402.

146

Тейлор М., Мандей Д. Книга Гиннесса об авиации: Рекорды, факты и достижения: Пер. с англ. Минск, 1997. С. 207.

147

Groehler O. Op. cit. S. 244, 247.

148

Дивайн Д. Девять дней Дюнкерка: Пер. с англ. М., 1965. С. 232.

149

Smoldas Z. Op. cit. S. 403.

150

Была оснащена Bf-109D.

151

Оперативно подчинена штабу ВВС (Forces Aériennes 109 – FA 109) 9-й общевойсковой армии (9e Armée);

Оперативно подчинена FA 101 (1re Armée);

Оперативно подчинена FA 102 (2e Armée);

Оперативно подчинена FA 107 (7e Armée);

Оперативно подчинена FA 104 (4e Armée);

Оперативно подчинена FA 105 (5e Armée);

Оперативно подчинена FA 103 (3e Armée);

Оперативно подчинена FA 108 (8e Armée).

152

Сформировано 10 мая 1940 г.

Прибыла во Францию практически одновременно с началом боевых действий.

Content

Дмитрий Дёгтев, Юрий Борисов, Дмитрий Зубов
Воздушные дуэли. Боевые хроники. Советские «асы» и немецкие «тузы». 1939–1941

Предисловие

Глава 1. Хмурые тучи на границе Монголии

Отсутствие отдачи

Поликарпов против «Накадзимы»

Самураи на «Фиатах»

Что такое «господство в воздухе»?

Глава 2. Охота на «лосей» и «карасей»

Появляется «Эмиль»

«Вражеская авиация остается незаметной»

«Начальный воздушный удар немцев совершенно не достиг цели»

Сбили «Цаплю»

Кобылянский на «Лосе»

Приказ генерала Зайца

Глава 3. Саваллиш на северном море

«Снова и снова мы поливали друг друга огнем»

Шумахер над Гельголандом

Глава 4. Нестранная война

Над углом трех государств

На Западном фронте без перемен

«Они что, собираются меня сбить?»

Глава 5. Война за Север по-советски

Спиральная неустойчивость

И набросились «Бульдоги»…

Короткие руки «ишака»

Глава 6. Война за Север по-немецки

Силами одной авиагруппы

Резня над Кристиансандом

На защите «Шарнхорста»

Глава 7. Большая семья «Эмилей»

Почем обходились фюреру мессеры?

Е-2 – Е-9

Глава 8. Типа истребители

Моторы трясет, завод лихорадит

Мертворожденный преемник

Легенда уходит

Глава 9. Франция: самый мощный удар Люфтваффе

Авиация союзников перед схваткой

10 мая: 305 потерянных немецких самолетов в день

11 мая: «Мы стреляли из пушек по воробьям!»

12 мая: «Мы не можем бесконечно воевать в таком духе…»

13 мая: «Нацеливаюсь на одного из «Дифаентов»

14 мая: «Никогда еще Королевские ВВС не испытывали потери в самолетах в таком масштабе»

15 мая: «Дайте еще 10 эскадрилий»

16 мая: затишье во время бури

17 мая: очередное побоище «Бленхеймов»

18 мая: первый бой Ралля

19 мая: «Наконец-то я обнаружил этого французишку»

Глава 10. Кровавое небо над Дюнкерком

Возможная, но маловероятная эвакуация

«Вражеские истребители набросились с бешенством маньяков»

Глава 11. Империя наносит последний удар

Операция «Паула»

Финальный бой французов

Легкая прогулка?

Приложение

Использованная литература и источники

Монографии и научные труды

Иностранные источники

Архивы

Примечания