Маркмор Роберт

Максимальная безопасность

Что такое «Херувим»?

«Херувим» — это подразделение британской разведки. Его агентами являются дети в возрасте от десяти до семнадцати лет. Все «херувимы» — сироты, взятые из детских домов и обученные подпольной работе. Они живут в лагере «Херувим», скрытом в необжитых местах английской глубинки.

Какая польза от детей?

Очень большая. Никто не подозревает, что дети выполняют секретные задания, а это значит, что люди закрывают глаза на многие их проделки, которые не сошли бы с рук взрослым.

Кто они такие?

В лагере «Херувим» живет около трехсот детей. Наш герой — тринадцатилетний Джеймс Адамс. Он — опытный и авторитетный агент, за его плечами два успешно выполненных задания. Однако он, бывает, впутывается в неприглядные истории. У него есть младшая сестра Лорин, она заканчивает курс базового обучения в «Херувиме». Если она благополучно пройдет его, то получит право выполнять секретные задания. Керри Чан из Гонконга — признанная чемпионка по каратэ, подруга Джеймса. У Джеймса в лагере есть хорошие друзья Брюс Норрис, Габриэль О’Брайен и близнецы Каллум и Коннор Рейли. А самый лучший друг — Кайл Блумен, ему пятнадцать лет.

А что у них за футболки?

Цвет футболок, обязательных для ношения в лагере, соответствует положению «херувимов». Оранжевые футболки предназначены для посетителей. Дети, живущие в лагере «Херувим», но еще не достигшие возраста агентов, носят красные футболки. Голубые предназначены для ребят, проходящих тяжелый стодневный базовый курс обучения. После этого они получают серую футболку означающую, что ты стал полноправным агентом и можешь выполнять задания. Темно-синяя футболка, которую носит Джеймс, — это награда за выдающиеся успехи в операциях. Если твои дела идут хорошо, то к концу своей карьеры в «Херувиме» ты сможешь надеть черную футболку — знак наивысшего признания твоих заслуг. Повзрослев и покинув лагерь, «херувим» на прощание получает белую футболку; такие же белые футболки носят взрослые работники лагеря.

1. ХОЛОД

Перед тем как попасть на базовое обучение, вы, вероятно, слышали от опытных агентов «Херувима» рассказы о том, что представляет собой этот стодневный курс. Каждый базовый курс составляется с целью привить ученикам одни и те же качества — физическую выносливость и предельную душевную стойкость, однако условия вашего обучения могут отличаться от тех, в которые попадали ваши предшественники. Это позволяет привнести в учебу элемент неожиданности.

Выдержка из «Руководства по базовому курсу обучения в лагере «Херувим»»

Куда ни посмотришь — везде одно и то же. Заснеженная равнина под лучами солнца сверкала ослепительной белизной, и две десятилетние девочки видели метров на двадцать, не больше, несмотря на густо зачерненные солнцезащитные очки.

— Сколько осталось до контрольного пункта? — прокричала Лорин Адамс и, замедлив шаг, посмотрела на пристегнутый к запястью экран глобальной системы место определения.

— Всего два с половиной километра, — отозвалась Бетани Паркер. — Если не встретим препятствии, доберемся до убежища минут через сорок.

Девочкам приходилось кричать во весь голос, чтобы перекрыть вой ветра и расслышать друг друга сквозь тройной слой защитной одежды на голове.

— То есть почти на закате, — крикнула Лорин. — Надо поторапливаться.

Они вышли в путь на рассвете, таща за собой легкие санки, которые в трудных местах можно было пристегнуть к плечам и нести как рюкзак. С одной стороны, двум ученицам «Херувима» надо было преодолеть пятнадцать километров до следующего контрольного пункта по снежной пустыне Аляски, и на это им давался целый день. Но с другой стороны, стоял апрель, световой день длился часа четыре, а ковылять по рыхлым полуметровым сугробам было неимоверно тяжело. От перегрузок ныли бедра и лодыжки. Каждый шаг отдавался невыносимой болью.

Вдалеке нарастал зловещий рев.

— По-моему, опять шквал накатывает, — крикнула Лорин.

Девочки припали к земле, сдвинули санки, крепко обхватили друг друга за талию. Как на берегу моря слышен рокот волн, накатывающихся на пляж, так и здесь, среди снежных просторов Аляски, издалека слышался рев приближающихся порывов ветра.

Обе девочки оделись в расчете на жесточайший мороз. Поверх обычного белья на Лорин были надеты теплозащитный джемпер с длинными рукавами и теплые кальсоны. Следующим слоем был застегивающийся на молнию комбинезон из полярного флиса, закрывавший все тело, кроме узкой щели вокруг глаз. Второй флисовый комбинезон должен был удерживать тепло тела. Он походил на мешковатый маскарадный костюм пасхального кролика, только без хвоста помпончиком и длинных ушей. Потом натягивались перчатки, вязаный шлем на голову, защитные очки и непромокаемые наружные рукавицы, доходившие до локтей; они заканчивались плотно прилегающей эластичной манжетой. Поверх всего этого водружался толстый комбинезон и сапоги с шипами на подошвах.

В таком наряде им на ходу было довольно тепло, даже притом, что температура зашкаливала за минус восемнадцать по Цельсию. Однако при сильных порывах ветра становилось еще градусов на пятнадцать холоднее. Ветер выталкивал теплый воздух из защитных слоев туда, где он был меньше всего нужен, оставляя между кожей и свирепым морозом только прослойку синтетических волокон толщиной сантиметра в два. Каждый порыв вгрызался в тела девочек, обжигая болью плохо защищенные места.

Когда налетел ледяной шквал, Лорин и Бетани прикрылись санками, как щитами. Струя холодного воздуха проникла под туго прилегающий ободок защитных очков Лорин. Она прижалась лицом к комбинезону Бетани и крепко зажмурилась. Снег и лед оглушительно барабанили по капюшону.

Когда буран миновал, Лорин стряхнула с комбинезона белую порошу и с трудом поднялась на ноги.

— Ты цела? — крикнула Бетани.

Лорин подняла большой палец.

— Прошло девяносто девять дней, остался один, — прокричала она в ответ.

Жилищем для Лорин и Бетани на ближайшую ночь должен был стать металлический контейнер, раскрашенный в хорошо различимый среди снегов оранжевый цвет. Такие контейнеры можно часто увидеть на дорогах, их ставят на прицепы больших грузовиков. На крыше торчали радиомачта и потрепанный ветром флагшток.

Девочки едва успели до темноты. Солнце уже коснулось далекого горизонта, и его лучи, пробивающиеся через пелену падающего снега, окрашивали пейзаж в мутновато-желтый цвет. Но девочки от усталости не замечали этой красоты; им хотелось только одного — по-скорее согреться.

Несколько минут они раскапывали сугробы вокруг двух металлических дверей в торце контейнера. Когда они открылись, Лорин втащила внутрь двое санок, а Бетани, пошарив по дощатым полкам, нашла газовую лампу.

— Сегодня у нас еще меньше горючего, — прокричала Лорин, когда над лампой заплясал неверный голубой огонек. С тоской глядя на единственный баллончик с газом, она сняла очки и наружные рукавицы. Руки сразу замерзли, но в трех парах перчаток ничего в руках не удержишь.

В первую же ночь трудной недели, которую им предстояло пережить в снегах Аляски, девочки нашли в убежище два больших баллона с газом. Они жарко натопили комнату, приготовили роскошный обед и нагрели воды для мытья. Но радость оборвалась внезапно: посреди ночи газ закончился, и температура в комнате быстро упала до нуля. После сурового урока девочки научились строго экономить запасы энергии.

Бетани приладила шланг от газового баллончика к небольшому обогревателю и зажгла всего одну из трех его горелок. При таком режиме температура внутри контейнера медленно поднимется выше точки замерзания. А до тех пор девочки оставят на себе такое количество слоев уличной одежды, которое позволит сохранить тепло и выполнить необходимые и неотложные работы.

Еще несколько минут девочки разбирали оставленный для них контейнер. Там было много высококалорийной еды — мясные консервы, бисквитные пироги, вермишель быстрого приготовления, шоколадные батончики, глюкоза в порошке. Нашли они и описание своего задания на следующий день, чистое белье, новые вкладыши для сапог и коврики для пола. Вместе с посудой, кухонной утварью и спальными мешками, упакованными на санках, этого хватит, чтобы с достаточным комфортом провести девятнадцать часов до восхода солнцаВ дальнем конце контейнера стоял какой-то предмет, накрытый брезентом. Убедившись, что у них есть всё необходимое, Лорин не удержалась и заглянула туда.

—Наверно, это связано с нашим заданием на завтра, — предположила Бетани.

Они общими усилиями стащили брезентовое покрывало. Под ним обнаружилась громадная картонная коробка. Она была метра два в длину и высотой почти до плеча Лорин. Счистив иней, девочки обнаружили на картоне логотип «Ямаха» и схематический набросок снегохода.

—Круто! — восхитилась Бетани. — А то у меня ноги не выдержат — еще целый день ковылять по сугробам.

—А ты когда-нибудь ездила на таком? — спросила Лорин.

—Не-а, — покачала головой Бетани. — Но вряд ли это сильно отличается от квадроциклов, на которых мы катались летом на море… Давай почитаем задание и узнаем, что нас ждет завтра.

—Давай-ка лучше сначала измерим температуру и свяжемся по радио с базовым лагерем, — возразила Лорин.

На столе стоял радиоприемник, уже подключенный к антенне на крыше. Его аккумулятор замерз, и оранжевый огонек на индикаторе частоты загорелся только через несколько секунд. Ожидая, пока он прогреется, девочки по очереди измерили себе температуру небольшой пластиковой полоской, которую надо было засовывать под мышку.

У обеих девочек индикатор показал от тридцати пяти до тридцати шести градусов, то есть температура тела была немного ниже нормальной. Этого и следовало ожидать, когда человек проводит несколько часов на трескучем морозе. Еще через час у них бы развились первые симптомы переохлаждения.

Лорин взяла микрофон и настроилась на волну.

— Номер три вызывает инструктора Ларджа. Прием.

— Инструктор Лардж слушает. Привет, мои сладкие конфетки.

Приятно было в первый раз за двадцать четыре часа услышать человеческий голос, пусть даже голос мистера Ларджа, главного инструктора «Херувима». Лардж был на редкость мерзким типом. Протаскивать ребят через тяжелейшие тренировочные курсы было для него не просто служебной обязанностью; он искренне наслаждался их страданиями.

— Докладываю: у меня и у номера четыре всё хорошо, — сообщила Лорин. — Прием.

— Почему не используете кодированную частоту? Прием, — сердито поинтересовался мистер Лардж.

Лорин поняла, что инструктор прав, и торопливо завертела регулятор приемника.

— Ой… Простите. Прием.

— Погодите, завтра утром я до вас доберусь, — рявкнул Лардж. — Минус десять очков за забывчивость. Прием окончен.

— Прием окончен, — с горечью подтвердила Лорин, отложила микрофон и пнула металлическую стену контейнера — Черт возьми, до чего же я его ненавижу!

Бетани коротко рассмеялась.

— Да уж не больше, чем он тебя — за то, что ты шарахнула его лопатой по спине и скинула в ту грязную яму!

— Верно, — сказала Лорин, не удержавшись от улыбки при воспоминании о том, как ее первая попытка пройти базовый курс подошла к неожиданному концу. — Ладно, пора за дело. Ты начинай переводить задание, а я выйду наберу снега, чтобы его растопить и заварить чай.

Лорин отыскала ведро и взяла с санок фонарик. Толкнула железную дверь контейнера и выскользнула вместе с ведром в узкую щелочку, чтобы не выпускать тепло.

Солнце уже село, и в тусклом желтом луче света, падающем из контейнера, Лорин разглядела на снегу большой белый силуэт. Решив, что ей от усталости мерещится невесть что, Лорин включила фонарик.

Сомнений не оставалось. Лорин взвизгнула, юркнула в контейнер и проворно захлопнула железную дверь.

— Что случилось? — спросила Бетани, поднимая глаза от задания.

— Белый медведь! — воскликнула Лорин. — Лежит на снегу прямо перед дверью. Слава богу, кажется, отдыхает. Еще несколько шагов — и я наступила бы прямо на него!

— Не может быть! — ахнула Бетани.

Лорин помахала фонариком перед подругой.

— На, возьми. Выгляни — и сама увидишь.

Бетани хватило одного взгляда. Меньше чем в пяти

метрах от входа в контейнер лежал холмик из белого меха,из ноздрей поднимались две струйки теплого пара.

*

Как только Лорин оправилась от ужаса, девочки сели обдумывать случившееся и пришли к выводу, что положение не слишком серьезное.

Запастись питьевой водой они могут, если наскребут снега прямо перед дверью контейнера. А после этого они решили оставить гигантского медведя в покое. Вряд ли зверь останется всю ночь лежать на морозе. Уйдет куда- нибудь и спрячется до восхода солнца.

Внутри контейнера стало довольно тепло, и при дыхании пар не шел изо рта. После целого дня на морозе им стало даже жарко. Лорин и Бетани сняли сапоги и наружные комбинезоны, повесили их на веревку над обогревателем, чтобы просушить за ночь.

Металлический пол контейнера оставался слишком холодным, поэтому девочки обули кроссовки и разложили коврики из пенистого пластика, которые привезли с собой на санках. Включили обогреватель посильнее, поставили перед ним обледеневшие банки с тушенкой и консервированными фруктами, а Бетани натопила на портативной печке целый котелок воды.

На то, чтобы прочитать задание на последние двадцать четыре часа при трепещущем свете газовой лампы,ушел целый час. Описания занимали всего пять страниц, но были написаны на языках, которые девочки начали учить только на базовом курсе: на русском для Бетани и на греческом для Лорин.

Суть задания была проста Девочки должны были распаковать снегоход и подготовить его к работе: для этого надо было свинтить отдельные детали, смазать ходовые лыжи и мотор, наполнить бак бензином. После восхода солнца им давалось два часа на тридцатипятикилометровую поездку до контрольного пункта, где они должны встретиться с остальными четырьмя курсантами, сумевшими дойти до конца базового курса, чтобы совместно пройти пытку, которая зловеще называлась «Последнее испытание физического мужества в экстремальных походных условиях».

— М-да, — заметила Лорин, ковыряясь ложкой в банке тушенки, которая снаружи была теплой и маслянистой, но внутри твердой как камень. — Слава богу, хоть инструкция к снегоходу написана по-английски.

2. БОУЛИНГ

Всю неделю Джеймс Адамс ждал и не мог дождаться субботнего вечера, который они собирались провести в городе, в боулинге. Но, добравшись до заветной цели, он вдруг сник. На него напала хандра. Остальным четверым агентам «Херувима», сгрудившимся вокруг дорожки, было куда веселее, чем ему.

Кайл был в великолепной форме, разгуливая королем и угощая друзей хот-догами и кока-колой. А покупал он всё на деньги, вырученные от торговли пиратскими DVD-дисками, которые он нажигал для половины ребят в лагере. Кайл вечно проворачивал какие-нибудь не вполне законные, но якобы очень прибыльные дела. Правда, насколько Джеймс мог судить, только последняя афера впервые принесла ему более-менее приличную сумму.

Неразличимые близнецы Каллум и Коннор тоже развлекались вовсю. Они по-дурацки поспорили между собой, что один из них до конца вечера сумеет пригласить Габриэль на свидание. Джеймс сказал близнецам, чтобы и не мечтали: хоть они ребята и неплохие, но Габриэль уже тринадцать лет, и она выглядит что надо. Если Габриэль и захочет завести приятеля — а она до сих пор не выражала такого намерения, — то наверняка подыщет кого-нибудь получше, чем долговязые двенадцатилетние недотепы с лохматыми светлыми шевелюрами и щелью между передних зубов шириной с шоколадный батончик.

— Есть! — воскликнула Габриэль, когда от удара ее шара все десять кеглей разлетелись в разные стороны. Она вскинула руки и завертела задом, изображая воинственную пляску.

— Кайл, тебе конец, — заявила она.

Габриэль отвернулась от победной сцены и увидела Каллума и Коннора — они во весь рот улыбались ей с пластиковых кресел по обе стороны от того места, где она сидела перед коронным ударом.

— Классный бросок, — похвалил Каллум.

— Вот видишь, я же говорил тебе — не отводи так сильно руку назад! — перебил его Коннор, метнув свирепый взгляд на брата-близнеца

— Так ты гораздо лучше сохранишь равновесие.

Габриэль помнила его совет, однако бросила шар как обычно. Ей просто повезло. Она поглядела на свое кресло и поняла, что сыта по горло подхалимскими ухмылками двоих мальчишек. Она пошарила под креслом и достала свою сумку.

— Ты куда? — с предвкушением спросил Каллум. — Что стряслось?

— Что-то Джеймс приуныл, — пояснила Габриэль. — Пойду посижу с ним, попытаюсь приободрить.

— Правильно, — одобрил Коннор. — Я с тобой.

— Нет, — решительно отрезала Габриэль. — Вы оба останетесь здесь.

— Но… — пролепетал Коннор, приподнялся и уселся обратно.

— Послушайте, — сказала Габриэль. — Не хочу грубить, но, по-моему, у вас у обоих крыша съехала. Вы мне действуете на нервы. Оставьте меня в покое хоть на пять минут!

Габриэль взяла с кресла свою куртку, посмотрела на мальчишек и устыдилась. На лицах у обоих близнецов застыло одинаковое выражение: ни дать ни взять малыши, у которых мама в наказание отобрала любимую игрушку.

Джеймс сидел как в воду опущенный, смотрел в пол. Габриэль похлопала его по колену.

— Чего нос повесил? — спросила она, усаживаясь рядом. — Все еще вспоминаешь Майами?

Прошлым летом Джеймс попал в серьезную переделку. Чтобы спасти свою жизнь, ему пришлось стрелять в человека. Из-за этого его до сих пор мучили кошмары.

— Наверно, — пожал плечами Джеймс — И еще я скучаю по Керри. Уже больше недели не получал писем.

— И я тоже, — сказала Габриэль. — Но в последнем письме она сообщала, что прибыла в Японию и работает в глубоком подполье, так что ее молчание неудивительно.

Джеймс кивнул.

— Я говорил по телефону с ее контролером задания. Он сказал, что всё идет хорошо и что Керри сможет вернуться домой через месяц или около того.

—А как Лорин? — спросила Габриэль. — Справляется с базовым курсом?

— Ты же знаешь, что там делается, — покачал головой Джеймс. — Доходят только слухи, но надеюсь, с ней всё в порядке.

Габриэль рассмеялась:

— А помнишь, как мы проходили курс? Мы с Керри заперли вас, мальчишек, на балконе в отеле и заставили признаваться в любви.

Джеймс выдавил слабую улыбку:

— Мы с вами за это так и не посчитались.

Тут ему на шею брызнуло что-то холодное. Он оглянулся. На соседней дорожке играла компания ребят лет по шестнадцать — семнадцать. Они, дурачась, облили его кока-колой со льдом. Эти парни явно нарывались на драку: шумели, буянили, кидались чем придется.

— Эй! — крикнула им Габриэль, хмуро взглянув через плечо на прыщавого типа в футболке с надписью «Тоттенхэм Хотспер». — Ты чего?

— Простите, — ухмыльнулся парень и лукаво поглядел на остатки льда в картонном стаканчике. У Габриэль создалось впечатление, что извиняется он неискренне.

— Джеймс, — крикнул Кайл. — Твоя очередь.

Джеймс встал и поднял с полки шар. Однажды он выиграл купон и взял пару бесплатных уроков боулинга, так что когда он был в форме, то выглядел неплохо: швырял шар по мощной дуге и сбивал немало кеглей. Но сегодня ничего не получалось. По правде сказать, плохое настроение Джеймса было вызвано не тоской по Керри и не беспокойством о том, пройдет ли Лорин базовый курс Он злился потому, что шар никак не хотел лететь в нужном направлении.

Он принял стойку, поднял шар к подбородку. Плавно отвел руку назад. Шар изящно сбил три передние кегли, и на миг Джеймсу почудилось, что сейчас он впервые в жизни выбьет десятку. Но кегля номер семь, левая в дальнем ряду, только покачнулась, а десятая, крайняя справа даже до этого не снизошла. Вот это невезуха! Джеймс не верил своим глазам

— Коридор семь-десять, — выкрикнул Кайл, восторженно хлопая себя по бедрам. — Ты, Адамс, опять продул!

Джеймс взглянул на табло. Когда шли групповые матчи, он обычно сражался с Кайлом за первое место и выигрывал чаще, чем проигрывал. Но сегодня вечером он уже проиграл два матча, а в этом отставал от Кайла на тридцать очков. А впереди оставалось всего четыре броска. Джеймс мысленно упрекнул Кайла за то, что он сыплет соль на раны побежденного, благополучно забыв, что сам повел бы себя точно так же, если бы сегодня удача отвернулась от Кайла.

Джеймс схватил шар, как только он со стуком упал на полку и перестал вращаться. Встал в стойку для второго броска, сердито глядя на две кегли, сиротливо маячившие на разных краях дорожки.

Чтобы расквитаться за коридор семь-десять, надо сбить одну из кеглей так сильно, чтобы она ударилась о заднюю стенку, завертелась и сбила кеглю на другом краю. Для такого броска требуется колоссальное везение, и даже чемпионы мира не часто совершают такие подвиги.

— Ты никогда в жизни не сшибешь обе, — скалился Кайл.

Джеймс самодовольно ухмыльнулся Кайлу, стараясь напустить на себя уверенный вид.

— Сядь на место и смотри, как играют мастера.

Джеймс изо всех сил размахнулся шаром, но при слишком высокой скорости легко потерять контроль. В момент броска шар немного дрогнул. Начальная скорость была неплохая, но Джеймс сразу понял, что удар не получился.

— Вернись, — в отчаянии шептал Джеймс, глядя, как шар приближается к желобу. — Ну же, давай, давай…

Шар с глухим стуком упал в желоб, не докатившись до кеглей на пару метров. Джеймс закрыл глаза руками и вполголоса выругался. Обернуться не было сил: он знал, что поймает на себе издевательский взгляд Кайла.

— Восемь очков и шар в желобе, — радостно воскликнул Кайл. — Может, тебе сходить в детский сектор, пусть разрешат поиграть с малышами в красных футболках!

Джеймс с тяжким вздохом рухнул в кресло рядом с Габриэль.

— Сегодня у меня ничего не клеится. Так, глядишь, скоро меня и малыши обыгрывать начнут.

— Всё равно ты играешь лучше, чем Каллум и Коннор, — сочувственно сказала Габриэль, указывая на табло со счетом.

— Слабое утешение. Эти двое безнадежны.

Габриэль с улыбкой погладила Джеймса по ноге тыльной стороной ладони.

— Просто сегодня у тебя неудачный день.

И при этих словах к ним на спину опять пролился дождь из кока-колы. Они обернулись и увидели: в луже на полу борются два мускулистых парня. Джеймс подождал, пока они расцепятся, и пошел разбираться.

— Вы чего, придурки, с ума сошли? — сердито крикнул он. — Я промок насквозь.

— А у меня вся майка испачкана, — добавила Габриэль, пытаясь заглянуть себе на спину и гадая, отстираются ли пятна.

Два парня встали на ноги, глупо хихикая.

— Да мы просто развлекались, — сказал тот, что в тоттенхэмской футболке.

Другой был настроен не так миролюбиво.

— Кругом полным-полно пустых кресел, — проворчал он. —- Могли бы и пересесть.

— Наша дорожка — здесь, — возразила Габриэль. — Я не собираюсь тащиться пять метров каждый раз, как подойдет моя очередь.

— Да, — поддержал ее Джеймс — Почему это мы должны пересаживаться, если тебе с твоим дружком вздумалось поваляться по полу?

Парень ткнул Джеймса кулаком в спину.

—Ты что, называешь меня голубым?

Джеймс и Габриэль встали и повернулись к противникам. Те возвышались над ними больше чем на голову.

—Я пришел сюда не за тем, чтобы драться, — сказал Джеймс

—Я тоже, — сказал мускулистый. — Но ты сам напрашиваешься на драку, так что забирай свою черномазую подружку и вали куда-нибудь в другое место.

Здоровяк был сантиметров на двадцать пять выше Габриэль и килограммов на пятьдесят тяжелее, так что он никак не ожидал подвоха Габриэль, имевшая черный пояс второго дана по каратэ, взмахнула ногой над рядом пластиковых кресел и лягнула парня. Удар ботинка для боулинга пришелся прямо по почкам; задира рухнул, хватая воздух ртом, а когда пришел в себя, то обнаружил, что лежит с расквашенным носом, прижатый к земле, а в щеку ему впивается оранжевый накрашенный ноготь.

—А ну, повтори, кто я такая, — завизжала Габриэль, замахиваясь кулаком. — Ну, давай! Что, сдрейфил?

От ее голоса зазвенела даже металлическая крыша боулинга. На девочку уставилась сотня пар озадаченных глаз. Зал притих, слышались только писк пары малышей да пощелкивание игровых автоматов.

Джеймс торопливо прошел вдоль кресел и положил ладонь на плечо Габриэль.

— Тише, Габриэль, — сказал он. — Успокойся. Не стоит обижаться на всяких дураков.

Габриэль выпустила лицо жертвы и встала. Джеймсу показалось, что он разрядил обстановку, но тут он заметил, что к ним со всех сторон стягиваются дружки пострадавшего. Джеймс хотел вернуться на свою дорожку, но получил неуклюжий удар кулаком в голову.

Джеймс инстинктивно ткнул локтем назад, отбиваясь, с размаху заехал обидчику в лицо, а когда тот отшатнулся назад, ловкой подсечкой поддел за ноги. Это не понравилось троим приятелям задиры. Двое из них кинулись на Джеймса, а третий, в тоттенхэмской футболке, попытался запрыгнуть на спину Габриэль.

В «Херувиме» Джеймса научили защищаться в драке, но всему есть предел. Против троих значительно более крупных противников в ближнем бою многого не сделаешь. К счастью, ему на помощь спешили еще трое «херувимов».

Кайл, Коннор и Каллум перемахнули через кресла и бросились на драчунов. Джеймс пропустил второй удар и поскользнулся на лакированном дощатом полу. Скрипнула подошва кожаного ботинка.

Он попытался встать на ноги, но не смог, над головой мелькали десятки дерущихся конечностей. Он заметил, как колено Кайла врезалось кому-то в живот, а близнецы заломили за спину руку здоровяка в тоттенхэмской футболке.

Когда на помощь подоспели взрослые — в том числе двое воспитателей из «Херувима», присматривавших за малышами в детском секторе, — исход драки был уже ясен. Пятеро задир в разных позах валялись на полу, корчась от боли, а над ними кольцом стояли агенты «Херувима» со стальными лицами, готовые броситься на любого, кто посмеет шевельнуться.

Джеймс перекатился на спину и набрал полную грудь воздуха. Ему было приятно оказаться на стороне победителей, хотя весь ею вклад сводился к тому, что он пропустил удар и упал. Он считал, что обидчики получили по заслугам: нечего было наезжать на Габриэль!

Но, когда Джеймс взгромоздился на пластиковое кресло, настроение у него упало ниже некуда. Голова болела, одежда испачкалась, а в лагере ждало суровое наказание за содеянное.

*

Доктор Теренс Мак-Афферти, которого чаще называли просто Мак, пожирал свирепым взглядом пятерых ребят, выстроившихся перед большим дубовым столом, и спрашивал себя, сколько раз он вот так же смотрел в перепуганные виноватые лица за те тринадцать лет, что он возглавляет организацию «Херувим». Видимо, число перевалило за тысячу.

— Итак, — устало произнес Мак, — расскажите мне, что же стало причиной драки, произошедшей в боулинге этим вечером.

— Парень на соседней дорожке наехал на Габриэль, — пояснил Кайл. Он выступил вперед и взял на себя ведущую роль, потому что был самым старшим. — Они плескались своими напитками и вели себя как идиоты. Мы потеряли терпение и накинулись на них.

— Вы все одновременно решили накинуться на них, — уточнил Мак. Он явно не находил объяснение правдоподобным — И, полагаю, ни один из вас не виноват больше, чем другие?

—Верно, — соврал Кайл.

Остальные дружно закивали. Они успели договориться и согласовать свои объяснения на обратном пути, пока ехали в лагерь на микроавтобусе. Драку начала, конечно, Габриэль, но ее оскорбили расисты, и ребята считали, что нельзя возлагать вину только на нее.

— Понимаю, — с неохотой вздохнул Мак. — Если хотите, чтобы я смотрел на происшедшее с такой точки зрения, будь по-вашему. Но я поговорил с работниками боулинга, которые присутствовали при этой сцене, и, мне кажется, получил довольно точное представление о том, что там произошло на самом деле.

При этих словах Мак бросил выразительные взгляды на Габриэль и Джеймса.

— Нет нужды рассказывать вам, насколько серьезные последствия мог иметь этот инцидент, —- продолжил Мак. — Вам это и так без конца вдалбливают в головы. Какова задача номер один для агентов «Херувима», когда они находятся за пределами лагеря?

Шеренга виноватых продекламировала с разной скоростью и разной степенью энтузиазма:

— Соблюдать секретность.

— Совершенно верно, соблюдать секретность, — кивнул Мак. — «Херувим» — организация тайная.

— Безопасность ваших коллег, которые сейчас находятся на подпольных заданиях, основывается на том, что никто не знает о нашем существовании. Когда вы покидаете лагерь, то должны вести себя так, чтобы не привлекать постороннего и очень вам ненужного внимания. Любой ценой избегать неприятностей, даже под давлением жестоких

провокаций. Это понятно?

—Да, сэр, — хмуро кивнули провинившиеся.

— Вашу сегодняшнюю демонстрацию боевых искусств в зале для боулинга видела целая толпа народу. Думаете, они не заинтересуются, кто вы такие и почему компания подростков столь хорошо владеет высшим мастерством сражения? Вы догадываетесь, какой поднимется шум, если окажется, что кто-нибудь из ребят, которых вы сегодня избили, получил серьезные травмы? Я знаю, что вы все хорошо владеете навыками боя без оружия и представляете себе пределы необходимой самообороны, но неприятные происшествия всё равно случаются. Кроме этого, считайте, что вам сильно повезло: у меня есть хорошие связи в местной полиции. Мне пришлось пустить в ход всё свое влияние, чтобы вы впятером не сидели сейчас в тюремной камере, ожидая обвинений в преступных действиях. Итак, вот ваши наказания.

Наступила полночь.Усталые ребята клевали носами, выслушивая нравоучительную лекцию, но при упоминании о наказаниях мигом навострили уши. Что же приготовил им суровый директор?

— Прежде всего, вам всем запрещается выходить в город ближайшие четыре недели, — объявил Мак. — Во-вторых, нам в «Херувиме» всегда не хватает народу, и именно сейчас мы ощущаем острую нужду в свежей крови…

Мак достал из ящика письменного стола стопку заданий. Джеймс мысленно застонал, догадавшись, что его пошлют в какой-нибудь детский дом набирать в «Херувим» новых агентов. Раньше Джеймс никогда не бывал на вербовочных заданиях, но все, кто с этим сталкивался, называли их полным кошмаром.

3.ПРИРОДА

Когда Лорин и Бетани наконец закончили готовить снегоход к утреннему путешествию, уже близилась полночь. Транспортное средство было сконструировано так, что любой чайник мог достать его из коробки, собрать, смазать и заправить горючим, надо было только следовать инструкции.

Девочки соединили спальные мешки в один и устроились поудобнее. Если верить учебнику по выживанию в холодном климате, спать в отдельных мешках теплее. Но учебники не принимают в расчет душевного спокойствия: гораздо приятнее и уютнее уснуть рядом с лучшей подругой, даже если рука во флисовом рукаве, которой она тебя обнимает, пропахла бензином.

*

Когда солнце поднялось над горизонтом, его первые лучи пробились в контейнер, несмотря на то что девочки старательно законопатили все щели вокруг дверей мелкими кусочками картона.

Лорин и Бетани крепко спали, и тут у них на наручных часах, с перерывом всего в несколько секунд, запищали будильники. Девочки предпочли не рисковать. Они включили оба будильника, на случай, если один из них не сработает или часы ошибутся. Малейшая ошибка грозила тем, что они не попадут вовремя на контрольный пункт, и тогда все девяносто девять дней мучений пойдут насмарку. Девочки старались выбросить из головы мысль о неудаче, но это всё равно что оказаться запертым в горящем здании и не думать о языках пламени, подбирающихся к тебе.

Лорин расстегнула молнию, выбралась из спального мешка и зажгла газовую лампу. Покрытый инеем пол обжигал ноги холодом даже сквозь носки. Бетани всегда была тяжеловата на подъем, и, как и во все дни с начала обучения, Лорин пришлось ткнуть подругу в бок, чтобы она зашевелилась.

— Вставай, лентяйка, — поторопила ее Лорин. — Начинай упаковывать вещи, а я пока приготовлю кашу. Лучше всего тронуться в путь, как только достаточно рассветет.

С этими словами Лорин присела над металлическим ведром посреди контейнера и принялась долго и мучительно расстегивать внешний флисовый комбинезон и теплозащитное белье, в которых спала.

— Ну почему я не мальчишка? — риторически спросила Лорин, пока Бетани сидела на спальном мешке и засовывала в сапоги сменные теплые вкладыши. — С пенисом было бы гораздо проще.

— Интересно, что сейчас делают наши братья, — сказала Бетани. — Если учесть разницу во времени, им пора ложиться спать. Наверняка сидят перед телевизором, потягивают горячий чай и грызут шоколадное печенье.

Лорин рассмеялась.

—Зная Джеймса, могу спорить, что сейчас он нарезает круги на беговой дорожке в наказание за какую-нибудь провинность.

—Возможно, бок о бок с Джейком, — усмехнулас Бетани. — Мой братец не лучше твоего.

— Тебе нужно ведро? Потом я выплесну, — сказала Лорин, поправляя нижнее белье и застегивая молнию на флисовом комбинезоне.

— Да. Дай сюда, а то я сейчас лопну, — отозвалась Бетани. — Надеюсь, этот медведь ушел.

Лорин улыбнулась.

— Если не ушел, он проснется оттого, что ему на голову выплеснут целое ведро мочи.

Когда Бетани завершила свои дела, Лорин осторожно приоткрыла металлическую дверь плечом. Створка еле-еле поддалась, потому что за ночь перед ней намело сугроб высотой в полметра. Холодный воздух обжег неприкрыты руки и лицо. Она выплеснула дымящееся содержимой ведра и вгляделась в пелену пара.

— Черт возьми, — встревоженно воскликнула Лорин. — Он до сих пор там.

Спящего медведя замело снежным одеялом; закрылась даже ямка возле морды, протаявшая вечером от дыхания.

— Смотри, какой огромный, — протянула Лорин. — Мог бы прикончить нас обеих одним ударом лапы. Нельзя вытаскивать снегоход, пока он не ушел, слишком опасно. Надо его спугнуть.

— Тогда надо этим заняться прямо сейчас, — сказала Бетани, выглядывая из щелки вместе с Лорин. — Чтобы ушел подальше, когда нам будет пора выходить.

Лорин кивнула:

— По телевизору всегда говорят, что крупные животные очень пугливы, так что, думаю, это будет нетрудно.

Она просунула руку с ведром за дверь и изо всех сил шарахнула им о металлическую стену контейнера. Грохот раздался такой, что у девочек чуть не лопнули барабанные перепонки. Медведь же и ухом не повел.

— Глупая зверюга, — проворчала Лорин.

— Может, бросить в него чем-нибудь? — предложила Бетани.

Через открытую дверь уходило тепло, а девочки по-прежнему были полуодеты. Они вернулись, надели перчатки и вязаные шлемы. Бетани стала искать метательный снаряд потяжелее, а Лорин налила в кастрюлю воды, насыпала овсяных хлопьев и сухого молока и поставила на походную плитку, чтобы завтрак разогрелся, пока они борются с дикой природой.

Бетани подкралась к двери, держа в руках две кастрюли — единственные предметы в их легком походном снаряжении, достаточно увесистые, чтобы произвести впечатление на белого медведя.

— Я подкрадусь поближе, чтобы не промахнуться, — сказала Бетани. — Но вдруг он на меня кинется? Ты на всякий случай держи дверь открытой и будь готова захлопнуть ее, как только я вбегу.

Держа кастрюли в обеих руках, Бетани с колотящимся сердцем подкралась к медведю метра на три. Швырнула кастрюли, потом в вихре белой пороши метнулась обратно к контейнеру.

Когда она влетела, Лорин захлопнула дверь металлической клетки, Бетани по инерции споткнулась о санки Лорин, перекувырнулась через них и упала на пол.

— Ты цела? — спросила Лорин.

— Жить буду, — пропыхтела Бетани, перевертываясь на спину. — Получилось?

Лорин заботилась только о безопасности Бетани. Она забыла проследить за реакцией медведя, окутанного облаком снега. Она чуть-чуть приоткрыла дверь и осторожно выглянула и ахнула:

— Не может быть!

Бетани высунулась в дверь и тоже не поверила своим глазам. Медведь всё так же лежал не шелохнувшись. Только из сугроба перед его мордой торчала кастрюля, а вторая зарылась в снег у него на спине, поднимаясь и опускаясь в такт дыханию.

— Надо же! И угораздило же его притащиться именно нынешним утром, — огорчилась Лорин. — К этому времени мы уже должны были позавтракать, собраться и вытащить снегоход.

— Думай, голова, думай! Бетани похлопала руками в перчатках. — Должен же быть какой-то выход!

— Может, он оглох? — предположила Лорин.

— Думай, думай, думай… — повторяла Бетани. — Что, если нагрузить на снегоход всё, что надо, и потихоньку оттащить подальше? Когда мы поедем, он нас не догонит.

— Слишком рискованно, — покачала головой Лорин, — Вдруг мы его разбудим в самый неподходящий момент и он на нас кинется? Нам его не одолеть.

— Верно, — согласилась Бетани. Но посмотри, как он дрыхнет. Его и пушкой не разбудишь. Хоть петарду в задницу втыкай.

— Точно! — воскликнула Лорин. — Бетани, ты гений!

— Что? — переспросила Бетани. — У нас нет никаких петард. Только сигнальная ракета на случай бедствия,но если мы ее подожжем, за нами прилетит спасательный вертолет, и весь курс пойдет насмарку.

— Да не петарда, — нетерпеливо объяснила Лорин. — Разожжем костер. Животные боятся огня.

Не теряя времени на объяснения, Лорин кинулась к обломкам картонной коробки в задней части контейнера. Схватила длинную полоску картона и оторвала кусок сантиметров тридцати в ширину и трех метров в длину. Свернула его в трубку.

— Свяжи вон той лентой, — приказала Лорин.

Бетани взяла прочную пластиковую ленту, которой была скреплена коробка со снегоходом, и обмотала трубку.

— Мы что, ткнем его этой штуковиной? — поинтересовалась Бетани.

— Угу, — кивнула Лорин, подбирая обрывки промасленной тряпки, которой они протирали снегоход, и запихивая их в конец трубки.

— Масло на этих тряпках вспыхнет в два счета, — пояснила Лорин. — А медведь не станет долго ждать — почувствует, что пламя лизнуло его, и тут же смоется.

— Здорово ты придумала, — восхитилась ее подруга,

Бетани нашла в санках водостойкие спички, а Лорин с картонной трубой подошла к двери.

— Будь готова закрыть за мной дверь, — предупредила Лорин. — Ему наши опыты совсем не понравятся.

Бетани на цыпочках подошла к подруге со спичкой в руке. Промасленные тряпки мгновенно вспыхнули синим пламенем.

Лорин наклонила трубку вперед, и пламя стало оранжевым: загорелся картон. Сделав еще шаг по снегу, она поднесла горящий конец на полметра к медвежьей голове.

Когда пламя почти коснулось носа, Лорин положила трубку на снег и подкатила к медвежьей морде Уверенная, что медведь вскочит на дыбы, как только почувствует пламя, она торопливо кинулась к контейнеру, а Бетани захлопнула за ней дверь.

Отдышавшись, девочки осторожно приоткрыли дверь. Они ожидали увидеть четырехсоткилограммового зверя с обожженной мордой, стоящего на задних лапах но их глазам предстала куда более страшная картина: голова медведя пылала, глазницы провалились внутрь черепа.

— Мы его убили! — завизжала Бетани. — Бедняга, он наверное, был старый или больной.

Но Лорин не попалась на удочку. Она заметила, что из-под снега над задним концом туши пробиваются серые струйки дыма. Лорин плохо разбиралась в анатомии белых медведей, но была уверена в одном: внутри у них не пусто.

— Он не настоящий, — заявила Лорин.

Она подошла по сугробам к тлеющему медведю и склонилась над ним. Сквозь пелену дыма заглянула в дырку на месте сгоревшей головы. Медведь был сшит из нейлонового меха, натянутого на каркас из проволочной сетки. Внутри Лорин разглядела пластиковые мешки, резиновые трубки, автомобильный аккумулятор и электрический насос — всё, с помощью чего изображалось дыхание медведя.

— Надо было сразу догадаться, — бушевала Бетани сердито пиная ногами снег. — После всех розыгрышей и заданий на сообразительность, которые с нами вытворили инструкторы.

Лорин посмотрела на часы.

—Мы потеряли уже минут пятнадцать светового дня. Давай скорей завтракать, и пошли отсюда.

Когда они вернулись в контейнер, каша уже убегала из кастрюли. Лорин сдобрила овсянку щедрой порцией глюкозного порошка и высокоэнергетической пищевой добавкой, предназначенной для бегунов на длинные дистанции. Организмам девочек понадобится много энергии, чтобы сохранять тепло во время тридцатипятикилометровой поездки на снегоходе. После перемешивания каша приняла сероватый цвет цемента и стала как-то странно хрустеть на зубах, однако девочки, не обращая на это внимания, быстро-быстро впихивали ее в себя.

— Надеюсь, больше никаких сюрпризов не будет, — сказала Лорин, вытирая с губ остатки каши.

Бетани ответила с набитым ртом:

— Дай бог нам сохранить головы на плечах еще четыре часа…

4. ВОСКРЕСЕНЬЕ

Ребята, которые живут в лагере «Херувим», часто пропускают уроки, потому что бывают на заданиях. Один из способов нагнать — это учеба в субботу по утрам. Джеймс считал, что это жестоко, потому что воскресенье оставалось единственным днем, когда можно от души поваляться в кровати.

Ближе к одиннадцати часам он наконец решил выбраться из-под одеяла. В одних трусах и потрепанной «херувимской» футболке он подошел к окну, выглянул через щелку в жалюзи и увидел, что на улице стоит обычное апрельское утро — на траве лежит иней, сеется мелкий дождичек. На стадионе за тенистыми кортами шел футбольный матч. Игроками были перемазанные в грязи восьми и девятилетние ребята, большей частью мальчишки.

Джеймс подошел к портативному компьютеру, поднял экран и пробежался пальцами по сенсорной панели, чтобы проверить почту. Он надеялся получить письмо от Керри, но обнаружил только спам, предлагающий «Бесплатный персональный тест, который поможет вам изменить свою жизнь!!!», да записку от контролера заданий Зары Аскер:

«Джеймс!

Обязательно зайди в корпус подготовки операций, комната 31, сегодня в 15.30. Тебя познакомят с подробностями предстоящего вербовочного задания.

Зара Аскер (контролер задании)».

Джеймс подумал, не послать ли письмо Керри, но с тех пор, как она ответила ему в последний раз, он писал ей уже трижды, а единственной новостью была драка в зале для боулинга, и ему не хотелось вдаваться в эти подробности.

Спускаться в столовую было неохота, так что Джеймс почитал спортивные новости на «Скай», насыпал себе в миску хлопьев, достал из мини-холодильника молока и апельсинового сока. Пока он ел, в дверь постучали.

— Не заперто, — буркнул Джеймс с набитым ртом.

Вошли Кайл и Брюс, оба в шортах и кроссовках, с дорожными сумками, в которых лежали полотенца и сменная одежда.

— Ты еще не готов? — осведомился Кайл.

Джеймс посмотрел на часы.

— Простите, — сказал он. — Я и не думал, что уже так поздно.

Каждое воскресное утро Джеймс с Кайлом и Брюсом ходил на тренировки в тренажерный зал. Большинство мальчишек предпочитали футбол или регби, но после того, как ты тринадцать лет промахиваешься по пустым воротам, падаешь в грязь или получаешь в лицо неизвестно откуда взявшимся мячом, начинаешь с неохотой признавать, что игры с мячом — это не твоя стихия.

— Сейчас оденусь. — Джеймс присел на край кровати и поднял один из разбросанных по полу заскорузлых спортивных носков.

— Что, Джеймс, хорошо повеселился вчера в боулинге? — ухмыльнулся Брюс.

— Ты и сам бы ввязался, если бы уже не отбывал наказание на кухне, — парировал Джеймс.

— Да уж верно, — улыбнулся Брюс. — Уж лучше провести пару часов на четвереньках, отмывая плиты, чем целый месяц торчать в забытом богом детском доме. И не забывай, пропустить удар — это всегда позорно, каковы бы ни были последствия.

— Знаешь что? — сказал Джеймс, натягивая белый носок, не совпадавший по цвету с первым. — Не понимаю, почему все так боятся этих вербовочных заданий. Неужели это так плохо — пожить немного в детском доме и найти для «Херувима» еще одного агента?

Кайл, за многочисленные грехи побывавший уже на пяти вербовочных заданиях, кивнул:

— Не так уж плохо. Просто очень скучно, да к тому же большая часть ребят, которых встречаешь в таких местах, оказывается полным дерьмом: воруют у тебя вещи, задираются и всё такое. Однажды меня послали в Ньюкасл, так там ко мне приставали чуть ли не каждые пять минут. Я пробыл там три недели, и драться приходилось каждый день.

— И как, завербовал кого-нибудь?

Кайл кивнул:

— Тех двоих светловолосых близнецов с шотландским акцентом. Помнишь, я их тебе показывал? Тогда им было всего по семь лет, но мозгов у них имелось больше, чем у всех остальных в той дыре, вместе взятых.

*

В лагере «Херувим» было три спортивных зала. Общей физической подготовкой занимались только в одном из них, который по традиции носил название «зала для мальчиков», сохранившееся с тех времен, когда физическое воспитание преподавалось раздельно. Джеймс питал нежные чувства к этому обшарпанному зданию с настенными часами красного дерева, навеки застывшими на отметке без четверти пять; с потолка на длинных проволоках свисали тусклые лампочки, под ногами скрипели рассохшиеся доски. Но больше всего ему нравилось написанное от руки объявление над входом:

«Тот, кто принесет на теннисных тапках грязь, получит по шее. П. Т. Байвотт, учитель физкультуры».

Нынешней учительницей была Мерил Спенсер, бывшая олимпийская чемпионка по спринту. Она легко могла бы назвать парочку-другую ребят, которым охотно надавала бы по шее за грязь на спортивной обуви, если бы телесные наказания в «Херувиме» не были запрещены двадцать лет назад.

В спортивном зале стояло сорок снарядов. Одни были самые простые — например, пенопластовые маты с приклеенной табличкой «Отжимания». Другие — более сложные: конусы, расставленные для эстафеты, силовые тренажеры, турник для подтягиваний.

Три десятка ребят, пришедших на занятие, выбрали себе снаряды для начальных упражнений. Они занимались две минуты, потом Мерил свистела в свисток, и ребята бежали к следующему снаряду. Вся тренировка занимала восемьдесят минут, и единственными паузами для отдыха были два коротких перерыва. На тех, кто проявлял слабинку, Мерил или ее помощник безумно орали обзывали тюфяками и грозились дать «хорошего пинка под зад».

Когда тренировка закончилась, восемь человек сразу заняли душ. Джеймс вытерся, надел чистые джинсы, потом подошел к запотевшему зеркалу и поиграл бицепсами и мышцами груди. За последние три месяца он вытянулся на восемь сантиметров и после начала регулярных тренировок быстро наращивал мускулы.

Брюс хлестнул Джеймса полотенцем по спине и ухмыльнулся:

— Хватит красоваться, позёр несчастный.

Джеймс отвернулся и с улыбкой провел под мышками дезодорантом.

— Ты просто завидуешь, потому что я в последнее время стал вон каким мускулистым, — ответил он. — Потому-то за мной и бегает половина девчонок в лагере.

— Это тебе только кажется, — фыркнул Брюс.

Кайл учуял прекрасную возможность для одного из своих фирменных приколов.

— Думаю, детка, ты прав, — сказал он и похлопал Джеймса по заднице. — Ты настоящий красавчик.

Джеймс подпрыгнул на полметра и завопил:

— Кайл, прекрати свои голубые штучки!

После долгих разговоров с Керри и кое-кем из ее подружек Джеймс постепенно смирился с тем, что его друг Кайл — гомосексуалист. Но иногда ему все-таки становилось не по себе. Он резко развернулся, отшвырнул Кайла, вспыхнул от злости. Брюс и другие ребята расхохотались. Джеймс понял, что единственный способ сберечь лицо — переиграть Кайла на его же собственном поле. Он быстро набрал во рту побольше слюны, обхватил Кайла за шею и припечатал в щеку жарким мокрым поцелуем.

Кайл в ужасе отпрянул, его щека заблестела от слюней Джеймса.

— Ах ты, гад… — заорал Кайл, вытирая лицо полотенцем.

— Что случилось? — нежно проворковал Джеймс. — Милый, разве ты не поцелуешь меня в ответ?

Брюс с ребятами покатывались от хохота. Кайл подхватил одежду и удалился в другой конец раздевалки.

*

Воскресный обед считался в лагере праздничным событием. Единственный раз за всю неделю отдельные столы в столовой сдвигались вместе, застилались скатертью, сервировались хорошей посудой. Традиционное воскресное жаркое со сложным гарниром было любимым блюдом Джеймса. Однако атмосфера за столом царила безрадостная, потому что всем, кроме Брюса, предстояло сегодня же получить подробности вербовочных заданий. Даже перекатывающаяся из конца в конец стола болтовня о том, что Джеймс и Кайл обожают друг друга, не смогла оживить общего настроения.

Кайл, Джеймс и Габриэль первыми шли получать задание у Зары. Они молча плелись под моросящим дождем, раздутые животы сильно замедляли ход.

Новенький, только что построенный корпус подготовки операций размещался в километре от главного корпуса, где они только что обедали. Издалека здание, изогнутое, как банан, казалось очень красивым: стометровый фасад из зеркального стекла, ощетинившийся спутниковыми тарелками и антеннами. Однако стоило подойти ближе, и впечатление сразу менялось к худшему: оказывалось, что все дорожки, ведущие к зданию, сделаны из досок, уложенных прямо в грязь.

На газонах валялись тачки, бетономешалки, стройматериалы, а новейшая контрольнопропускная система на входе, обязанная сканировать рисунок кровеносных сосудов на глазном дне, была украшена унылой бумажкой с надписью «Не работает».

Трое ребят прошли по коридору, пахнувшему свежеуложенными плитками коврового покрытия. На запертых дверях всех кабинетов висели таблички с именами контролеров операций.

Зара Аскер была одним из самых старших контролеров. Ее просторный кабинет располагался в конце коридора. Там были полукруглое окно от пола до потолка и шикарная мебель из гнутого дерева со сверкающей хромовой отделкой. Завидев ребят, она с трудом поднялась с кресла. Просторные брюки обтягивали огромный живот: Зара была на девятом месяце беременности.

— Так, так, так, — усмехнулась Зара, глядя на Джеймса и Кайла. — Доктор Мак-Афферти сказал, что будет нетрудно найти кандидатов на новые вербовочные задания. Не могу сказать, что удивлена вашим появлением здесь, двое хулиганов. А ты, должно быть, Габриэль? Рада познакомиться.

Пока Габриэль и Зара пожимали друг другу руки, Джеймс не смог удержаться от виноватой улыбки. Зара была одним из контролеров его последней операции, и он с ней неплохо ладил.

— Как поживает Джошуа? — спросил Джеймс.

Зара расплылась в улыбке.

— Очень вырос с тех пор, как ты в последний раз видел его. У него режутся коренные зубки, и он сводит нас с Эвартом с ума. Если хочешь, заходи в корпус для сотрудников, посиди с ним…

Джеймс рассмеялся:

— Спасибо, вынужден отклонить ваше приглашение.

— Хорошо, — сказала Зара, возвращаясь к делу. — как я понимаю, вам всем известно, что представляет собой вербовочное задание? Мы в общих чертах составляем легенду, даем вам вымышленные имена и в ближайшие недели посылаем вас в детские дома. Как при получении любого задания «Херувима», вы имеете полное право отказаться. Однако если вы откажетесь на этот раз, полагаю, доктор Мак-Афферти придумает для нас другое наказание, гораздо менее приятное, чем несколько недель на попечении местных властей. Когда вы прибудете в детский дом, ваша работа будет заключаться в том, чтобы присмотреться ко всем, кто там находится. Вы ищете новых агентов для «Херувима», а они должны быть умными, физически крепкими ребятами. Никаких семейных связей. Большим преимуществом считается владение иностранными языками, приветствуются неразличимые близнецы. Всё это рассказывается в описаниях заданий.

Зара протянула Джеймсу, Кайлу и Габриэль фотокопии стандартных описаний вербовочных заданий.

— Достойные кандидаты могут быть в любой момент переданы в приемные семьи, — продолжала Зара. — Так что, если заметите подходящих детей, сразу же свяжитесь со мной или с кем-нибудь из моих помощников, мы дадим этому кандидату снотворное и привезем сюда, чтобы провести предварительную проверку…

В дверь кабинета тихо постучали.

— А, Джон, — улыбнулась Зара. — Рада видеть, что я не единственный контролер, который торчит здесь в воскресный день.

На пороге появился бледный лысый человек в очках с серебряной оправой. Джеймс тотчас же узнал его: это был Джон Джонс. Он только недавно поступил на службу в «Херувим» контролером операций, но Джеймс сталкивался с ним год назад, когда Джон еще работал в МИ-5, взрослом подразделении британской разведки.

— Если не ошибаюсь, я видел здесь Джеймса, — запинаясь, сказал Джон. — Неужели вы его отсылаете?

— Он нашел неприятности на свою голову, — пояснила Зара. — Мак отправляет его на вербовочное задание, но я уверена, он уступит, если Джеймс нужен вам для чего-то очень важного.

Джеймс почуял свободу, и его сердце радостно забилось.

Джон Джонс кивнул.

— Могу я переброситься с вами парой слов наедине?

Зара посмотрела на ребят и сказала:

— Прошу прощения. Выйдите, пожалуйста, на минутку в коридор.

Как только Джеймс закрыл дверь кабинета Зары, Кайл метнул на него свирепый взгляд.

— Неужели тебе удастся уйти от ответственности? — оскорбленно вопросил он.

Джеймс сложил руки на груди и самодовольно ухмыльнулся.

Через десять минут Зара приоткрыла дверь и впустила троих ребят.

— Послушай, Джеймс, — сказала она. — Я только что позвонила доктору Мак-Афферти. Ты избавлен от наказания, если согласишься отправиться на задание, с подробностями которого Джон познакомит тебя чуть позже.

— Ну и жук, — прошептал Кайл.

Джеймс не удержался от улыбки.

— На твоем месте я бы так не радовался, — сказал Джон Джонс. — Когда ты узнаешь, что тебе приготовлено, то, может быть, предпочтешь отправиться на вербовочное задание.

5. ВЕРЕВКА

Три месяца назад к базовому курсу обучения приступили одиннадцать ребят. А сейчас Лорин стояла на снегу по стойке «смирно» с пятью оставшимися — теми, кому удалось доехать на снегоходах до последнего контрольного пункта. Мистер Лардж, старший инструктор, пожирал ее свирепым взглядом.

— Кто из вас может объяснить этой юной леди, чем занимаются зимой белые медведи? — прокричал он.

Двое или трое ребят робко пролепетали:

— Впадают в спячку.

— Совершенно верно, — ухмыльнулся мистер Лардж. — Роют себе большую берлогу в снегу и уносятся в страну сновидений до тех пор, пока из-под снега не начнут пробиваться ландыши. Если бы вы дали себе труд внимательно изучить руководство по выживанию, то узнали бы также, что белые медведи питаются рыбой и обитают на ледяных полях вдоль побережья. А не здесь, в сотне километров от моря. Это понятно?

— Да, сэр, — промямлила Лорин.

— И насчет радио. Почему ты забыла включить кодирующее устройство?

— Я замерзла и устала, сэр, и… — Лорин заметила, что глаза мистера Ларджа выползают из-под защитных очков, и поняла, что дает неверный ответ. — Простите, сэр… Это непозволительная ошибка, — отрывисто закончила она.

Мистер Лардж швырнул Лорин на землю и встал своими ботинками пятнадцатого размера в снег с обеих сторон от ее головы.

— Сегодня утром, когда я проснулся, Лорин Адамс, — заорал он, — у меня болела спина. Она болит каждое утро с тех пор, как одна мерзкая девчонка пять месяцев назад огрела меня лопатой. Не можешь ли напомнить, кто она была такая?

— Я, сэр? — невинно отозвалась Лорин.

— Будь по-моему, тебя бы навсегда выгнали из «Херувима».

Лорин давно удивлялась, почему мистер Лардж после случившегося не превратил ее обучение в сплошной кошмар. Теперь она с ужасом поняла, что он приберегал свое мщение напоследок.

— Итак, — продолжал мистер Лардж, — перейдем к пункту, который отмечен в ваших заданиях. Последнее испытание мужества. В наших планах произошло небольшое изменение. Отныне этот пункт гласит: «Последнее испытание мужества Лорин Адамс».

По щеке Лорин под защитными очками покатилась слеза. Обледеневший снег холодил спину. Она понимала, что у нее не хватит сил проходить базовое обучение в третий раз. Если сейчас она потерпит неудачу, о карьере в «Херувиме» можно забыть.

Мистер Лардж рывком поставил Лорин на ноги, чуть не раздавив ей пальцы.

— Кто из вас шестерых плавает лучше всех? — спросил он, снова впиваясь в Лорин злобным взглядом.

— Наверное, я, — отозвалась Лорин.

— Ве-е-е-ерно, ве-е-е-е-ерно, — протянул мистер Лардж. — Как маленькая русалочка. Помню, помню… Так что самый подходящий кандидат — ты. Правда? Придется переплыть реку с быстрым течением, взять на том берегу шесть прелестных серых футболок и вернуться обратно.

— Да, сэр, — тявкнула Лорин, изо всех сил стараясь не показывать мистеру Ларджу, как она огорчена. Он обожал доводить своих учеников до слез.

Мистер Лардж отступил на шаг и обратился ко всему строю:

— Полагаю, вы сделаете всё возможное, чтобы помочь Лорин; потому что если она не вернется с футболками, то каждый из вас поплывет за своей футболкой по отдельности. До реки четыреста метров, вон за тем холмом. Предлагаю выступать не мешкая, если хотите управиться до заката.

Лорин поплелась вверх по холму. Вслед за ней карабкались все остальные курсанты, волоча за собой сани со снаряжением. Позади шел мистер Лардж и два его помощника — мистер Спирс и мисс Смоук.

Стремительно текущая вода громко ревела, перекрывая даже вой неугомонного ветра. Летом река, должно быть, достигала в ширину сотни метров, но сейчас ее берега были скованы льдом, и Лорин оставалось проплыть метров шестьдесят.

Мисс Смоук, женщина, даже по стандартам отставных чемпионов по кикбоксингу считавшаяся слишком мужеподобной, указала мускулистой рукой на противоположный берег.

— Ваши серые футболки лежат в непромокаемом рюкзаке вон за тем пластиковым конусом, — пророкотала она.

Шестеро курсантов сбились в кучу и отодвинули шлемы от губ, чтобы расслышать друг друга. Струйки пара от их дыхания сплелись воедино. Ни у кого не хватило духу смотреть Лорин в глаза. Они жалели ее, но в то же время радовались, что мучения выпали не на их долю.

— Могло быть и хуже, — нарушила молчание Лорин, стараясь держаться веселее. — Придется плыть голышом. Если полезу в воду одетая, то одежда смерзнется, как только я выйду из воды, и мне больше никогда ее не отодрать.

Двенадцатилетний курдский мальчик по имени Арам предложил:

— У нас у всех в аптечках первой помощи есть вазелин. Можно намазать им Лорин, он будет сохранять тепло.

— Это поможет, — кивнула Лорин.

— А давайте свяжем все наши спасательные веревки и обвяжем Лорин под мышками, — предложила Бетани. — Тогда их длины хватит, чтобы доплыть до дальнего берега, а на обратном пути мы вытащим Лорин.

— Хорошая мысль, — улыбнулась Лорин. — Мне всё равно придется плыть, но вы мне здорово поможете.

— Как ты думаешь, справишься? — спросил Арам.

— Будет холодно, и течение очень сильное, — сказала Лорин. — Но расстояние всего лишь чуть больше одной длины плавательного бассейна.

Шестеро курсантов связали свои спасательные веревки. Лорин дважды проверила все узлы, потом ребята извлекли из вещевых мешков тюбики с вазелином.

Бетани вывела команду на берег и стала помогать Лорин расстегивать верхнюю одежду. Из руководства по выживанию ребята знали, что в этих местах любая текущая вода имеет температуру на пару градусов выше точки замерзания. Добровольно купаться в нее не полезешь, но выжить можно. Настоящую опасность для Лорин представлял воздух, когда она выйдет из воды, потому что он-то имел температуру на пятнадцать градусов ниже нуля. После нескольких минут пребывания на таком морозе кожа Лорин покроется пузырями, как будто она прыгнула в котел с кипящей водой.

Двое мальчишек расстелили на льду пенополиуретановый термоизоляционный коврик и прижали углы санками, чтобы не унесло ветром.

— Хорошо, — сказала Лорин. — Каждый знает, в чем заключается его задача? Мне не нужны задержки.

Еще раз проверив все узлы, Лорин уселась на коврик, и двое мальчишек принялись стаскивать с нее сапоги. Разувшись, Лорин встала, одним быстрым движением скинула верхний комбинезон и внешний флисовый костюм. Потом стащила плотно прилегающие слои внутреннего флиса, за ними — носки и белье. Бетани сразу подхватила нижнюю одежду и запихнула к себе в комбинезон, чтобы она не замерзла.

Скинув трусики, Лорин тотчас же рухнула на коврик, а мальчишки набросили на нее пару спальных мешков.

Бетани склонилась и громко крикнула:

— Всё в порядке? — Совсем забыв, что у Лорин на голове уже нет трех шапок.

Лорин выглянула из-под спальных мешков и кивнула:

— Давайте вазелин.

Арам и его младший брат Милар передали Лорин тюбики вазелина. Она закоченевшими пальцами размазывала по телу густой жир, стараясь не слишком сильно вертеться, чтобы не стереть драгоценную смазку спальными мешками. Когда Лорин намазалась, Бетани запихнула под мешки конец нейлоновой веревки. Лорин обмоталась ею под мышками и завязала бантиком, как шнурки для ботинок. Такой узел она легко сможет развязать и высвободиться, если веревка за что-нибудь зацепится.

— Готова? — спросил Арам.

— Полностью.

Бетани и Арам схватили коврик за углы и потащили по снегу к берегу реки. Лорин лежала под спальными мешками, свернувшись калачиком. Они остановились в паре метров от края воды, там, где лед стал уже опасно тонким.

Мисс Смоук ждала их. Она откинула спальные мешки и проверила узел у Лорин под мышками.

— Не забывай, воздух намного холоднее воды, — ворчливо заявила Смоук. — Держи голову под водой, высовывайся, только чтобы вдохнуть. А на том берегу не мешкай.

Без спальных мешков, прикрывающих верхнюю половину тела, Лорин дрожала так, что не могла ответить ни слова, только кивнула головой.

— Ладно, — сказала мисс Смоук. — Иди.

Бетани сдернула спальные мешки с ног подруги. Лорин вскочила, и Арам быстро осмотрел ее с головы до ног, а потом еще раз смазал вазелином те места, где защитный слой показался ему слишком тонким.

Лорин не заботило, что остальные увидят ее голой, — ей было не до того. Она в три прыжка на цыпочках преодолела полосу тонкого льда и, глубоко вдохнув, плюхнулась в воду. Организм Лорин привык к температуре на девятнадцать градусов ниже, чем температура воды, поэтому в первый миг ее захлестнуло блаженное спокойствие. Она поплыла. Стало почти тепло.

Она плыла мощным кролем на груди, поворачивая голову для вдоха, как только среди волн появлялся хоть малейший просвет. Через две минуты Лорин подумала, что, наверное, берег уже близко. Она высунулась из воды посмотреть. В лицо тут же ударил мокрый снег, но она сумела удержать глаза открытыми хотя бы несколько секунд и разглядела, что едва-едва добралась до середины реки.

Раздавленная, Лорин опять нырнула в воду и поплыла наискосок по течению, изо всех сил молотя руками и ногами. Ее одолели серьезные сомнения в том, сможет ли она доплыть. Следующие минуты были самыми мучительными в ее жизни. Тело онемело, она плыла, превозмогая резкую боль в левом боку.

Наконец, через четыре тяжелейшие минуты, Лорин заметила метрах в пяти от лица яркий оранжевый конус. Руки коснулись ледяной корки на противоположном берегу, и девочку охватила радость. Но впереди ее ждало еще одно испытание: выйти из воды.

Пальцы Лорин онемели, а на гладком льду не за что было зацепиться. Первые три попытки выбраться на берег закончились неудачей, девочку охватило отчаяние. На четвертой попытке ее в нужный момент подхватила волна, и она сумела поставить колено на лед.

Теперь следовало опасаться, что голая кожа примерзнет ко льду, припорошенному снегом.

Бороться с этим можно было только одним способом: не допускать, чтобы какая-либо часть тела соприкасалась со льдом дольше чем половину секунды.

Дрожа всем телом и еле владея собой, Лорин торопливо смазала подошвы еще одним слоем вазелина, взяв его со щиколоток. Когда она закончила, несколько капель воды, чудом удержавшиеся на слое вазелина, примерзли к спине. Ледяные бусинки впивались в тело, словно когти кровожадного зверя.

Лорин встала, и с противоположного берега ее приветствовали дружные радостные крики. В четыре быстрых прыжка она добралась до оранжевого конуса и вытащила из снега небольшой рюкзак. Надев его на плечи, Лорин позволила себе миг торжества: обернулась к товарищам на другом берегу и подняла большой палец.

При первом же шаге к берегу Лорин вскрикнула от боли: от пятки оторвался большой кусок кожи. Жирная смазка стерлась, и меньше чем за две секунды нога примерзла ко льду. Она оглянулась на кровавый след, в три мучительных шага добралась до воды и нырнула.

Едва Лорин коснулась воды, как веревка больно впилась под мышки. Это ребята стали тянуть ее изо всех сил. Она хотела поплыть, но ее тащили так быстро, что собственные усилия уже не требовались. Ей даже подумалось, что пятеро курсантов на берегу чересчур стараются. Казалось, еще чуть-чуть — и веревка вырвет руки из суставов, к тому же было тяжело поднять голову из воды и как следует вдохнуть.

Зато обратный путь получился очень быстрым. Через шестьдесят секунд два курдских мальчика вытащили Лорин из воды и уложили на пластиковый коврик. Оттащив ее подальше от тонкого льда, они сняли у нее с плеч мокрый рюкзак, а остальные трое накинулись на Лорин с полотенцами. Они вытерли ее, уложили полубесчувственное тело обратно на коврик и укрыли всеми спальными мешками, какие имелись.

С трудом сфокусировав взгляд, Лорин заметила Бетани. Та махала у нее перед носом теплозащитным джемпером.

— Хватит спать, — кричала Бетани. — Сначала оденься…

*

Придя в себя, Лорин почувствовала запах жира, еще не смытого с ее тела, и жгучую боль в перевязанной ноге. Ныли подмышки, натертые веревкой.

— Привет, — ласково сказала Бетани. — С возвращением, подружка.

Лорин поняла, что лежит на полу, в базовом лагере, откуда они пять дней назад отправились в поход по Аляске. В доме было потрясающе тепло, горел яркий электрический свет и имелось настоящее центральное отопление. Остальные курсанты валялись на полу на громадных подушках. Все были одеты в шорты и серые «херувимские» футболки. Волосы у них были мокрые и взъерошенные, как будто ребята только что приняли душ и вытерлись. Почти у всех в руках были кружки с горячим питьем.

— Сколько времени… — пробормотала Лорин, но приступ кашля помешал ей закончить вопрос.

Бетани бросила взгляд на часы:

— Ты была без сознания сорок минут. Мисс Смоук говорит, ты страдаешь от легкого переохлаждения и усталости. Она считает, что тебе надо отдохнуть несколько часов, как следует поесть и выпить что-нибудь горячее, и тогда ты поправишься. И знаешь, как бесится мистер Лардж!

— А где моя серая футболка? — сонным голосом спросила Лорин.

Бетани усмехнулась:

— Ты ее держишь в руке. Я не стала доставать ее из пакета, чтобы ты не испачкала вазелином.

Онемевшие пальцы всё еще плохо слушались Лорин, но все-таки она наконец осознала, что держит в руке футболку. Она прижала к лицу квадратный полиэтиленовый сверток и вгляделась в серую ткань с логотипом «Херувима».

— Обучение закончено, — радостно улыбнулась Лорин.

— Да, — отозвалась Бетани. — Нас ждут тайные операции!

6. РАКЕТЫ

Джон Джонс проводил Джеймса к себе в кабинет. Там было не так красиво, как у Зары,

зато хватало места для трех компьютеров, громадного жидкокристаллического телевизора на стене и длинного замшевого дивана. На улице уже стемнело, и за большим окном во всю стену виднелись деревья, залитые лунным светом

На диване растянулся шестнадцатилетний парень в черной «херувимской» футболке. Сердце Джеймса восторженно забилось: он узнал этого парня. Его звали Дэйв Мосс, и о нем в «Херувиме» ходили легенды. Он завоевал темно-синюю футболку в одиннадцать лет, а черную — в тринадцать, за операцию, которая сдала в руки полиции половину украинской мафии. Он говорил на пяти языках и побеждал во всех «херувимских» соревнованиях по каратэ и дзюдо.

В «Херувиме» было множество талантливых ребят, но Дэйв умел поставить себя так, что никто не считал его «ботаником». В этом помогала его внешность. Дэйв был высок и мускулист, отличался какой-то особой небрежной красотой — блестящие зеленые глаза, длинные светлые волосы. Его подружками всегда были самые классные девчонки в лагере.

— Ты знаком с Дэвидом Моссом? — спросил Джон Джонс.

— Нет, — испуганно ответил Джеймс и пожал Дэйву руку. — Рад познакомиться, Дэвид.

— Зови меня Дэйвом, — улыбнулся красавец.

Джеймс почувствовал себя дурак дураком. Ну кто же представляется Дэвиду Моссу со словами «Рад

познакомиться»? Такое говорят стареньким бабушкам на похоронах.

— Сотрудники, занимающиеся подготовкой операций, высоко ценят Дэвида, — пояснил Джон Джонс — И мы ищем еще двух агентов, которые будут выполнять задание вместе с ним. Эта операции — одна из самых важных за всю историю «Херувима».

Губы Джеймса невольно растянулись в улыбке.

— Я сразу понял, что замышляется что-то важное… — забормотал он. — В смысле… Все знают, кто такой Дэйв. Вряд ли ему предложат заниматься какой-нибудь чепухой.

— Ты и сам, Джеймс, неплохо работаешь, — подбодрил его Дэйв. — Я читал твое личное дело. Ты побывал всего на двух заданиях, но хоть и не добираешь в количестве, зато возмещаешь качеством.

— Спасибо, — улыбнулся Джеймс. Комплимент знаменитого героя помог ему расслабиться, и он почувствовал себя спокойнее. — Так что это за операция?

Дэйв посмотрел на Джона Джонса:

— Можно показать ему, босс?

Джон кивнул.

— Только вот что я хочу сказать Джеймсу с самого начала: независимо от того, согласишься ты на это задание или нет, всё, что ты услышишь, должно остаться в стенах этой комнаты.

Джеймс кивнул:

— Конечно. Как всегда.

Дэйв сунул руку за подлокотник и достал толстую алюминиевую трубу с прикладом для плеча и спусковым крючком внизу.

— Знаешь, что это такое?

— Похоже на ракету, — предположил Джеймс.

— Молодец, сразу понял, — похвалил Дэйв. — Кладешь эту штуку на плечо и нацеливаешься в танк, вертолет — во всё, что угодно. Делаешь один выстрел, потом выбрасываешь пусковой модуль. Это последняя модель. Снаряд имеет ракетный двигатель на твердом топливе, летит на десять километров, а мозгов в нем больше, чем в целом классе двоечников.

Джон углубился в подробности.

— Примерно в те времена, когда ты, Джеймс, родился, американцы применяли в первой войне в Персидском заливе крылатые ракеты «Томагавк». До тех пор летчики сбрасывали бомбы с самолетов, летящих на высоте пяти километров, а потом оставалось только надеяться на судьбу. Если одна бомба из двадцати попадет в цель — считай себя счастливчиком, а если тебя угораздило жить неподалеку от цели — тебе не повезло. Потом появились следующее поколение ракет «Томагавк». Человек мог сидеть в контрольном зале в пятистах километрах от поля сражения и посылать ракеты с такой точностью, что они поражали цель в девяноста девяти случаях из ста. Такая точность давала американцам большое тактическое преимущество, однако оно обходилось недешево: каждая ракета «Томагавк» стоит полмиллиона долларов. Каждый день, пока длилась война в Персидском заливе, на ракеты уходило два миллиарда долларов, а ведь даже американцы не могут позволить себе так разбрасываться деньгами.

Дэйв передал ракету Джеймсу, чтобы тот посмотрел.

— Итак, — продолжал Джон, — перед учеными была поставлена задача: сделать ракеты дешевле. Не требовалось делать ракеты прецизионного наведения крупнее, не нужно было увеличивать дальность поражения или повышать точность стрельбы — только снизить стоимость. Оружие, которое ты держишь в руках, родилось в результате пятнадцатилетних разработок. Его официальное название — ЗПРТН, запускаемая с плеча ракета точного наведения. Однако чаще употребляется другое название — «Бадди». Эту ракету собирают из деталей, которые продаются в любом магазине, таких, какие можно встретить внутри компьютера или в автомобильных навигационных системах. Программные данные для наведения на цель можно ввести с любого портативного компьютера или ручного устройства, способного запустить интернет-браузер, а можно с помощью спутниковой связи загрузить реальные данные для наведения на движущуюся цель — автомобиль или корабль. Тогда остается только приблизиться к цели на десять километров — подойти по земле или подлететь на вертолете. Нацеливаешь открытый конец в небо, нажимаешь спусковой крючок — и всё, снаряд начинает самостоятельное движение к цели.

Джеймс восхищенно крутил в руках металлическую трубку.

— И сколько же эта штука стоит?

— Это просто макет, — сказал Джон.— Но настоящее оружие обходится меньше пятнадцати тысяч долларов за выстрел. Естественно, американцы продадут эту технологию только своим самым верным союзникам.

— Круто, — сказал Джеймс, потянул за спусковой крючок и прищелкнул языком. — Начну откладывать деньги.

Джон улыбнулся:

— Собственно говоря, Джеймс, мы рассчитываем, что ты поможешь нам добраться до настоящего оружия.

— Мне казалось, американцы — наши союзники. Неужели они нам не продадут.

Джон печально покачал головой.

— Изготовители дали британской армии тридцать пять образцов опытной серии для полевых испытаний. Около трех недель назад мы послали транспортный самолет, чтобы привезти их с военной базы в Неваде. Но грузовик, который должен был доставить ракеты, так и не появился.

— То есть их кто-то стащил? — ахнул Джеймс.

— Вот именно, — кивнул Джон. Единственное утешение — кажется, мы знаем, кто их похитил.

— Террористы? — спросил Джеймс.

— Нет, по крайней мере, не напрямую. В американской разведке считают, что оружие было похищено по заданию нелегального торговца оружием - некоей Джейн Оксфорд. Найдется немало покупателей, готовых отвалить за эти ракеты миллионы долларов. Мы полагаем, что она придержит эти ракеты, пока какая-нибудь террористическая группировка или воинственный диктаторский режим не наскребет достаточно денег для такой покупки. Если наша догадка верна, то алчность Джейн Оксфорд поможет нам выиграть время.

— А какой ущерб могут нанести эти ракеты? — спросил Джеймс.

— Они недостаточно велики, чтобы нести взрывчатый заряд большой разрушительной силы, — пояснил Джон. — Но с оружием такой точности этого и не требуется. Представь себе, что какой-нибудь террорист прицелится ракетой «Бадди» из окна спальни в лондонском пригороде и застрелит ее величество прямо на кровати в Букингемском дворце. Именно о таких возможностях этого оружия и шла речь.

— А можно ли чем-нибудь защититься от ракеты, если она уже выпущена?

— Практически ничем, — сказал Джон. — Американцы ищут способ защитить своего президента, установив скорострельную противоракетную пушку «Фаланкс» на автомобиле с безбортовой платформой. Но эта пушка предназначена для использования на кораблях, она способна выпускать по тысяче двадцатимиллиметровых снарядов в минуту. А против штуковины, которая может с ясного неба вонзиться в самую гущу президентского кортежа, наука бессильна.

— Печально, — вздохнул Джеймс. — И как же «Херувим» поможет вернуть эти ракеты?

— Решение было принято на уровне правительств по обе стороны Атлантики. Стороны пришли к соглашению: не стоит делать информацию о пропавших ракетах достоянием общественности, потому что это может вызвать панику, — сказал Джон.

Дэйв перебил его:

— A ещё потому, что это поставит в дурацкое положение многих политиков, которые заявляют, что выиграют войну с терроризмом.

— Главная трудность заключается в том, — продолжал Джон, — что правоохранительные органы и разведывательные службы по обе стороны Атлантики с начала восьмидесятых годов пытаются выследить Джейн Оксфорд и других членов ее организации. Раз уж они не сумели арестовать ее за тридцать лет, то вряд ли поймают и сейчас. Однако у американцев есть одна очень необычная ниточка. И размотать ее сможет только человек твоего возраста

— Неужели у американцев нет своего «Херувима» или чего-то подобного? — удивился Джеймс

Джон покачал головой, достал из письменного стола описание задания и положил Джеймсу на колени.

— Изучи повнимательнее, — сказал он.

7. ЗАДАНИЕ

«Совершенно секретно

Описание задания для Джеймса Адамса

Этот документ защищен радиочастотным идентификационным знаком. Любые попытки вынести его из подготовительного корпуса автоматически включат сигнал тревоги.

Не снимать фотокопий, не делать записей.

Джейн Оксфорд (в девичестве Джейн Хэммонд), ранние годы:

Джейн Оксфорд родилась на военной базе армии Соединенных Штатов в Хэмпшире, Великобритания, в 1950 году. Она дочь капитана Маркуса Хэммонда, специалиста по материально-техническому снабжению Вооруженных сил США, и его жены Фрэнсис, гражданки Великобритании, с которой он познакомился и заключил брак во время службы в Соединенном Королевстве.

Ранние годы своей жизни Джейн провела на различных военных базах во всех уголках земного шара. Она росла хорошо развитой девочкой, но отличалась непослушным характером. В пятнадцать лет, проживая в Германии, Джейн убежала с девятнадцатилетним вольнонаемным служащим Военно-морского флота США. Они сдались парижской полиции через три недели, когда закончились деньги.

К тому времени отец Джейн, Маркус Хэммонд, дослужился до звания генерала и был близок к уходу в отставку. Он попросил, чтобы его последним местом назначения стала военная база в Калифорнии, недалеко от места, где он родился. Генерал полагал, что возвращение в Соединенные Штаты поможет Джейн взяться за ум и получить достаточное образование, чтобы поступить в колледж.

Генерал Хэммонд был направлен на военно-морскую базу в Окленде, штат Калифорния. Его назначили ответственным за цепочки поставок, отправку войск и вооружения для нарастающей войны во Вьетнаме.

А Джейн тем временем не уделяла обучению такого внимания, на какое надеялся ее отец. Она стала регулярно прогуливать школу и связалась с компанией хиппи. На фотографиях того периода она предстает в облике неряшливой девицы с длинными косами, с бусами на шее и в джинсах клеш с рваными коленями.

Под влиянием приятеля по имени Фаулер Вудс Джейн заинтересовалась движением против войны во Вьетнаме. Двадцати летний Фаулер, отчисленный из находившегося неподалеку Калифорнийского университета, возглавлял одну из радикальных антивоенных групп.

Работа генерала Хэммонда вызвала горячий интерес у Фаулера. Он давно искал не связанный с насилием путь помешать американским военным действиям и выдвинул идею саботировать поставки оружия, проходящего через оклендские доки. Джейн стала копаться в документах, которые отец каждый вечер приносил домой. Она даже проникла в его кабинет и похитила бланки пропусков на верфи, где происходила погрузка товаров на корабли.

Джейн узнала о регулярных поставках штурмовых винтовок. Фаулер и его соратники по антивоенному движению разработали план. Они намеревались проникнуть в порт по поддельным пропускам и привезти туда грузовик негашеной извести, взломать ящики с оружием и засыпать его едким порошком К тому времени, как оружие прибудет во Вьетнам, известь разъест металл, и винтовки станут непригодными к стрельбе.

За два дня до назначенного времени антивоенная группа Фаулера большинством голосов отвергла партизанский план, сочтя его слишком рискованным. Джейн выразилась так: «Жалкие хлюпики струсили». Она незамедлительно порвала с Фаулером, угнала его машину, стащила у матери чековую книжку и отправилась на юг, в дороге расплачиваясь фальшивыми чеками.

Джейн Хэммонд знакомится с Куртом Оксфордом

Джейн сумела добраться до города Сан-Диего, расположенного на границе с мексиканским штатом Тихуана. Она сняла номер в дешевом мотеле и принялась обследовать местные бары в поисках человека, который продал бы ей фальшивый паспорт и водительские права, без которых она не могла пересечь границу. Там она и познакомилась с Куртом Оксфордом.

Курт был громадный, как гора, двадцативосьмилетний байкер с густой бородой, с головы до ног покрытый татуировками. Он давно был не в ладах с законом и успел отсидеть в тюрьме за драки и вооруженное ограбление. Он являлся одним из основателей мотоциклетного клуба под названием «Разбойники». В те времена эта банда считалась второй по величине в Калифорнии и жестоко соперничала с известными на весь мир «Ангелами ада». Курт пригласил девушку жить вместе с ним в его доме, который одновременно служил местом для встреч «Разбойников».

Полиция подозревала, что «Разбойники» зарабатывали себе на жизнь контрабандой наркотиков из Мексики, и за домом Курта было установлено круглосуточное наблюдение. На архивных фотографиях видно, как быстро Джейн превращается из девочки-хиппи в затянутую в кожу и джинсы мотоциклистку. Полиция не задавалась вопросами, кто такая Джейн и откуда она взялась, потому что хорошо знала, сколь низкое место занимают женщины в иерархии байкерского сообщества. Согласно правилам мотоклуба «Разбойники», женщины не считались полноправными членами банды, имели право ездить на мотоциклах только в качестве пассажирок, не могли заниматься противозаконной деятельностью, а на официальных собраниях клуба раскрывали рот, только чтобы предложить мужчинам еду или напитки.

Услышав рассказ Джейн о краденых пропусках и ящиках с оружием на Оклендской военно-морской базе, Курт пришел в восторг. Однако он не был сторонником мира. Его план был гораздо проще: похитить два грузовика с оружием и продать их на черном рынке знакомому поставщику наркотиков из Мексики, а тот, в свою очередь, перепродаст винтовки повстанцам и террористическим группировкам в Африке и Южной Америке.

За время жизни в Окленде Джейн раз десять была на антивоенных демонстрациях. Несмотря на это, она охотно согласилась с планом Курта. Криминалисты-психологи описывают поведение Джейн как классический пример искательницы приключений: она — человек с весьма низкими нравственными устоями, который находит повседневную жизнь слишком скучной и постоянно испытывает тягу к опасным поступкам и связям.

Взлет и падение Курта и Джейн Оксфорд:

Курт Оксфорд и Джейн Хэммонд грабили доки военно-морской базы в Окленде три раза, выручив общую сумму в 25 000 долларов (что соответствует 145 000 долларов в сегодняшних ценах). Джейн провела несложную разведывательную работу и выяснила, что на всех военных складах в Соединенных Штатах действует одна и та же система пропусков, которые легко подделать. В последующие два года Курт и Джейн совершили более восьмидесяти ограблений военных объектов США.

Джейн украла у отца справочники, рассказывающие о том, где хранятся различные виды армейского снаряжения. Обычно она делала заказ по телефону, выдавая себя за помощницу старшего офицера интендантской службы. На следующий день чисто выбритый Курт в военном мундире приезжал на склад на армейском грузовике и показывал комплект вполне правдоподобных на вид документов, которые Джейн накануне вечером печатала на машинке в гостиничном номере. Грузовик наполняли оружием, и Курт уезжал. Затем мексиканский посредник перепродавал оружие в Южную Америку.

Вся прелесть этой схемы заключалась в том, что ограбления проходили незамеченными, по крайней мере поначалу.

Во Вьетнаме несли боевое дежурство четверть миллиона американских солдат, тысячи армейских грузовиков перевозили по стране оружие и боеприпасы. Основанная на бумагах система складского контроля делала невозможным своевременный учет каждого перемещения. Даже если кто-нибудь решал проверить документы и обнаруживал нехватку одного грузовика с оружием, это обычно происходило через несколько месяцев после грабежа, и недостачу списывали на канцелярскую ошибку, а не на хищение.

К 1968 году Курт и Джейн зарабатывали на нелегальной торговле оружием более 20 000 долларов в месяц (110 000 в ценах 2005 года). Когда сумма на счетах в зарубежных банках превысила полмиллиона долларов, они стали летать первым классом и останавливаться в пятизвездочных отелях. Кроме того, они перестали выезжать на ограбления сами и перекладывали всю грязную работу на байкеров из банды «Разбойники».

Двадцать шестого декабря 1968 года Курт Оксфорд и Джейн Хэммонд прибыли в Лас-Вегас и сняли номер в отеле «Дезерт-Инн». Курт купил бриллиантовое кольцо в два карата, нанял лимузин и на следующее утро повез свою восемнадцатилетнюю подружку венчаться в церковь. После церемонии они переоделись в купальные костюмы, напились возле бассейна и проиграли большую сумму за плавучим игровым столом.

Один из игроков обозвал Курта дураком. Курт оскорбился, ударил обидчика кулаком, и служба безопасности казино увела его в заднюю комнату. Его отвели в местный полицейский участок, где полиция Лас-Вегаса провела положенную текущую проверку. Они обнаружили, что Курт пять лет назад скрылся от правосудия штата Невада, где его приговорили к тюремному заключению за участие в драке между соперничающими шайками байкеров в Рено.

Менее чем через шесть часов после собственного бракосочетания Курт очутился в окружной тюрьме Лас-Вегаса, и его ждало от трех до пяти лет заключения. Джейн сначала хотела остаться с мужем, но потом с ужасом обнаружила, что в Калифорнии ее супруг нарушил условия досрочного освобождения и что полиция желает допросить его на предмет нераскрытого убийства.

Курт Оксфорд был экстрагирован в Калифорнию. Двадцать четвертого января 1969 года, за пять дней до того, как должно было начаться следствие по обвинению в убийстве, Курт затеял драку в тюремном дворе. Охранник сделал предупредительный выстрел, но драка продолжалась. Охранник выстрелил еще раз и попал Курту в грудь. Одиннадцать дней спустя Курт скончался в тюремной больнице.

Джейн Оксфорд и Международная торговля оружием:

К тому времени как ей исполнилось девятнадцать, Джейн Оксфорд успела убежать из семьи, скопить состояние в полмиллиона долларов (2,6 миллиона долларов в современном эквиваленте), выйти замуж и схоронить мужа, умершего в тюрьме. Джейн ни разу не попадала в полицейские рапорта, если не считать заявления о пропаже без вести, поданного ее отцом в полицию Окленда. Опасаясь публичного скандала, генерал Хэммонд расплатился по фальшивым чекам и возместил Фаулеру Вуду убытки за украденный автомобиль.

Многие люди на ее месте предпочли бы отойти от дел, пока не грянул гром, но Джейн Оксфорд в 1970-е годы выросла от простой мошенницы до крупнейшего нелегального поставщика оружия на черный рынок. Хищение оружия из американской армии процветало. Когда вооруженные силы начали расследование того, куда уплывают большие партии недостающего снаряжения, и ужесточили меры безопасности, Джейн стала разрабатывать более сложные методы избавления военной машины США от излишков оружия. На каждой американской базе имелась некая доля скучающих, сломленных или тоскующих по дому военнослужащих, которые охотно закрывали глаза на некоторые злоупотребления или вывозили грузовик-другой за ворота базы в обмен на хороший автомобиль или крупную сумму, которой хватало, чтобы сделать первый взнос за покупку дома.

Следующим шагом в развитии бизнеса было избавление от посредников. Джейн научилась обходиться без своего мексиканского перекупщика и продавать краденое орркие напрямую людям, которые желали его купить. Она путешествовала по всему миру, прикрываясь целым рядом вымышленных имен, наводила связи с террористическими группировками, наркобаронами, местными военачальниками и диктаторами. Джейн продавала оружие, произведенное в разных странах, но большая часть прибылей по-прежнему поступала от созданной ею уникальной сети коррумпированных контактных лиц в Вооружённых силах США.

Призрак:

В 1982 году бывший байкер из шайки «Разбойники» по имени Майкл Смит был арестован у ворот военной базы в Кентукки. Он пытался провезти через контрольнопропускной пункт целый грузовик минометов. Смит потерял фальшивые документы, которыми снабдила его Джейн Оксфорд, и, как последний глупец, показывал охранникам грубо подчищенные бумаги от предыдущего ограбления.

Как выяснилось, за предыдущие десять лет Смит десятки раз участвовал в хищениях оружия с военных баз. Он предложил предоставить американской военной полиции информацию о Джейн Оксфорд и ее организации в обмен на более мягкое тюремное заключение. Ответ военной полиции озадачил Смита: оказывается, никто не ищет Джейн Оксфорд; мало того, никто даже не знает о ее существовании.

Сведения Майкла Смита перевели Джейн Оксфорд из полной неизвестности в сферу интересов ФБР. Она была внесена в список самых разыскиваемых лиц. ФБР, ЦРУ и американская военная полиция направили на поиски Джейн Оксфорд оперативную группу из двухсот человек. Главная трудность заключалась в том, что о ней почти ничего не было известно.

За четырнадцать лет, заполненных успешным расхищением американского оружия, Джейн Оксфорд успела отдалиться на значительное расстояние от повседневной деятельности своей организации. Никто не знал, как зовут ее помощников, в какой стране она живет, вышла ли она замуж еще раз, есть ли у нее дети. После ухода из дома шестнадцать лет назад Джейн не поддерживала контактов с родителями, а единственным более или менее точным приближением к ее нынешнему облику была фотография, найденная в рассортированных личных вещах Курта Оксфорда. Она была сделана в церкви Лас-Вегаса в 1969 году и на настоящее время остается самым последним изображением Джейн Оксфорд, имеющимся в распоряжении ФБР После многочисленных тайных операций, слежки, попыток проникнуть в ее организацию и двадцати миллионов часов работы полицейским не удалось ни на шаг приблизиться к Джейн Оксфорд. Оперативная группа ФБР, занятая розыском Джейн, дала ей прозвище “Призрак”.

Современное положение организации Джейн Оксфорд.

В наши дни мир наводнен дешевым нелегальным оружием произведенным в бывших коммунистических странах. Следовательно, торговля обычным вооружением американской армии перестала приносить прибыль.

В настоящее время перекупщики на черном рынке проявляют интерес к высокотехнологичному американскому оружию.

С 1998 года Джейн Оксфорд, как полагают, организовала более двадцати тщательно спланированных хищений высокотехнологичного оборудования из американских вооруженных сил. Среди украденных устройств — прицелы ночного видения для снайперских винтовок, миниатюрные беспилотные разведывательные самолеты, оборудования для подавления радаров, плазменные противотанковые снаряды и ракеты «земля — воздух». Все эти устройства имеют сравнительно компактные размеры, их легко переправить через американо-мексиканскую границу, а каждое из них может быть продано за миллионы долларов, если найти подходящего покупателя. Последним и самым серьезным преступлением стало хищение тридцати пяти ракет ЗПРТН «Бадди». Они были похищены посреди пустыни Невада, во время перевозки к британскому транспортному самолету. После этого ограбления ФБР переместило Джейн Оксфорд на второе место в списке самых разыскиваемых преступников.

Неожиданный прорыв

В мае 2004 года четырнадцатилетний подросток по имени Кертис Кей в нарушение устава сбежал в ночное время из Аризонского военного училища, угнал комендантский автомобиль и прорвался на нем через несколько запертых ворот. Он припарковался вблизи местного винного магазина, купил бутылку кока-колы и потребовал у продавца водки. Когда продавец спросил, сколько ему лет, Кертис Кей достал пистолет и выстрелил продавцу в сердце. Потом он спокойно вылил на пол половину кока-колы, долил в бутылку водки и отпил большой глоток. Вся эта сцена была запечатлена видеокамерами внутреннего наблюдения.

Выйдя на улицу, Кертис заметил мужчину, приехавшего в магазин на своем «ягуаре». Кертис застрелил насмерть водителя и его подругу, сел за руль и более двадцати километров вел «ягуар» на большой скорости, всё время потягивая водку с кока-колой. Заслышав сирены трех полицейских машин, пустившихся в погоню, Кертис, пьяный до бесчувствия, выехал на обочину, взял с пассажирского сиденья пистолет, поднес дуло к своему виску и нажал на спуск. Пуля застряла в канале ствола.

Согласно законам штата Аризона лица в возрасте четырнадцати лет и старше, обвиненные в таких тяжких преступлениях, как убийство, должны быть отданы под суд и приговорены к тюремному заключению на тех же условиях, что и взрослые. В октябре 2004 года Кертис был признан психически здоровым и приговорен к пожизненному заключению без права досрочного освобождения. Этот приговор означал, что Кертис проведет в тюрьме всю свою жизнь. В настоящее время он вместе с другими 270 малолетними преступниками отбывает наказание в специально построенном блоке для несовершеннолетних правонарушителей в Аризонской тюрьме особо строгого режима, которую охранники и заключенные коротко называют «Аризона Макс».

Как ни странно, после ареста Кертиса его родители не объявились. Домашний адрес, зарегистрированный в военном училище, оказался несуществующим, а оплата за обучение поступала с анонимного банковского счета на Сейшельских островах. Кертис заявил, что потерял память и ничего не помнит об отце и матери.

Полиция Аризоны заподозрила, что Кертис прикрывает родителей, разыскиваемых властями, и послала его ДНК на анализ в ФБР. Результаты анализа показали, что Кертис с вероятностью 99 процентов является потомком генерала Маркуса Хэммонда, который согласился сдать свою ДНК на анализ оперативной группе ФБР, занимающейся розыском его дочери.

Этому существовало только одно объяснение: Кертис Кей является сыном Джейн Оксфорд.

Какая польза от Кертиса Оксфорда?

ФБР пришло в восторг. Обнаружение Кертиса Кея было большим успехом в двадцатилетней погоне за Джейн Оксфорд. ФБР не стало обнародовать тот факт, что они открыли истинное происхождение Кертиса и установили за ним строгое наблюдение. Они устроили своего агента на работу в «Аризону Макс», в тот самый корпус для несовершеннолетних, где содержался Кертис, и тщательно отслеживали все его связи, как с другими заключенными, так и с внешним миром — в виде писем и телефонных звонков.

Джейн Оксфорд, оставаясь за сценой, активно действовала. Благодаря связям в байкерском сообществе она сумела дать понять обитателям «Аризоны Макс», что Кертис — личность неприкосновенная. Любой, кто попробует задеть Кертиса или отобрать деньги, мог не сомневаться — и его самого, и его семью на воле ждут большие неприятности. Два тюремных охранника в корпусе Кертиса доложили начальству, что к ним обратился неизвестный байкер и предложил каждому по полторы тысячи долларов в месяц за то, чтобы они присматривали за Кертисом и время от времени тайком проносили что-нибудь к нему в камеру.

Джейн Оксфорд, как могла, заботилась о сыне, однако надежды ФБР на то, что она высунет голову из тайного убежища и навестит Кертиса, так и не оправдались. Если не считать адвокатов, единственными людьми в списке тех, кому было разрешено созваниваться с Кертисом и навещать его, были два человека из Лас-Вегаса, назвавшиеся его дядьями. Втайне сделанный анализ ДНК показал, что они не находятся в кровном родстве с Кертисом. Несмотря на это, «дядьев» занесли в список разрешенных контактов и тщательно прослушивали разговоры, которые велись во время их визитов.

Кертис, похоже, хорошо знал своих посетителей, а они, по-видимому, общались с его матерью. Эти люди до сих пор находятся под наблюдением ФБР. К сожалению, надзор за ними пока еще не помог получить никакой полезной информации о деятельности или местонахождении Джейн Оксфорд.

По мере того как истекали первые месяцы пребывания Кертиса в тюрьме, ФБР всё больше убеждалось, что грандиозный прорыв оборачивается большим разочарованием. Чтобы снизить и без того малую вероятность того, что кто-нибудь поднимет руку на Кертиса, посетители информировали тюремные власти, что его настоящее имя — Кертис Оксфорд, и разрешили Кертису открыться соседям по камере. Как только тайна вышла наружу, ФБР поняли, что шансы заманить Джейн в гости к сыну упали до нуля.

Проникновение и побег

Если Джейн Оксфорд не намеревается навещать сына в тюрьме, значит, отсюда вытекал следующий шаг выпустить Кертиса из-за решетки и проследить, как он направится к матери. ФБР рассматривало разные варианты освобождения Кертиса. Они изучали все лазейки в законах, которые могли быть обращены на пользу Кертису, и даже придумали вариант, при котором аризонская полиция якобы чудесным образом находила новые улики, снимающие с Кертиса всю вину.

Однако главная загвоздка оставалась в том, что на видеозаписи было отчетливо видно, как Кертис стреляет в продавца винного магазина; суд признал его виновным. Нельзя было не принимать во внимание и чувства родственников трех человек, убитых им. Кроме того, Джейн Оксфорд тридцать лет занималась тем, что уходила из сетей, расставленных ФБР. Если ее сын вдруг ни с того ни с сего выйдет из тюрьмы, она сразу заподозрит ловушку.

В ФБР решили, что у Джейн не будет подозрений, если ее сын убежит из тюрьмы. Они разработали сложный план под названием «Проникновение и побег». Для этого нужно было послать в «Аризону Макс» агентов, внедрив их под видом заключенных. Агенты должны были завоевать доверие Кертиса и потом заявить, что они знают, как совершить побег. Они предложат Кертису бежать вместе с ними, а за это потребую плату — чтобы его мать сделала им фальшивые документы другой страны.

У Джейн Оксфорд, может быть, и появятся подозрения, но в ФБР понимали: план побега Кертиса нужно разработать так, чтобы каждая деталь казалась совершенно естественной, в том числе инсценировать убийство тюремного охранника. Если вся полиция встанет на ноги, чтобы поймать беглецов, то Джейн, возможно, проглотит наживку.

Если агентам удастся организовать побег и пройти вместе с Кертисом весь путь до его встречи с матерью, они получат доступ ко всей организации Джейн Оксфорд и, возможно, войдут в контакт с самой Джейн.

Агенты ФБР признают, что этот план очень рискованный. Они оценивают шансы на успех как меньше половины, а тайные агенты будут подвергаться серьезной опасности: их могут ранить или убить другие сотрудники правоохранительных органов, стремящиеся поймать беглецов. Но самый большой камень преткновения состоит в том, что по законам штата Аризона несовершеннолетние могут представать перед судом и содержаться в тех же тюрьмах, что и взрослые, однако им нельзя находиться «в пределах видимости и слышимости» с взрослыми преступниками. Если ФБР хочет внедрить подпольного агента, чтобы тот сдружился с Кертисом Оксфордом, то придется ждать, пока мальчику исполнится восемнадцать и его переведут во взрослое отделение «Аризоны Макс». Это произойдет только в 2009 году.

Роль британской разведки и «Херувима»

Разведка Великобритании знает о существовании Джейн Оксфорд, однако Джейн никогда не воровала британское оружие и поэтому всегда считалась внутренней проблемой Соединенных Штатов. Такое положение сохранялось до тех пор, пока в марте 2005 года не были похищены тридцать пять ракет «Бадди». Тогда британская полиция начала расследование по возможной утечке информации о военном транспортном самолете, посланном в Америку за ракетами. Один из высших офицеров британской разведки был послан в США для того, чтобы вести расследование вместе с командой ФБР.

Офицер МИ-5 отправил в Великобританию совершенно секретный доклад. В нем содержались подробности долговременного плана ФБР внедрить агентов в «Аризону Макс» и организовать побег Кертису Оксфорду. Руководитель «Херувима», прочитав доклад, сразу понял, что план «Проникновение и побег» может быть осуществлен значительно раньше, если в отделение для несовершеннолетних тюрьмы «Аризона Макс» послать агента из «Херувима». Кроме того, побег, организованный детьми, которые по возрасту никак не могут быть агентами правоохранительных органов, усыпит подозрения Джейн Оксфорд.

Контролером операции был назначен Джон Джонс. Он приступил к разработке подробностей плана, который предусматривал внедрение двоих агентов «Херувима» в аризонскую тюрьму. Третий агент должен был помогать им за пределами тюрьмы.

Примечание. Комитет по этике одобрил эту операцию при условии, что агенты отдают себе отчет в следующем:

Данная операция характеризуется высокой степенью риска. Напоминаем агентам, что они имеют полное право отказаться от операции и выйти из нее в любое время. Операция включает в себя внедрение в крайне опасную тюремную обстановку, преследование вооруженной тюремной охраной и полицией. По соображениям безопасности лишь очень малое число высших офицеров правоохранительных органов будет поставлено в известность о том, что побег организован агентами «Херувима» и ФБР.

Руководители операции предпримут все возможные меры для обеспечения вашей безопасности, однако агенты, которым предложено участие в этой операции, должны тщательно оценить величину опасности, прежде чем дать свое согласие».

*

— Ого, — сказал Джеймс, положив описание обратно на стол Джона Джонса. — Организовать побег из тюрьмы! Да это полное сумасшествие!

— Я не прошу принимать решение немедленно, — сказал Джон. — Но это наш единственный, хоть и очень слабый шанс добраться до Джейн Оксфорд и ракет «Бадди». Подумай хорошенько и приходи ко мне утром.

Джеймс покачал головой.

— Я не боюсь, — твердо сказал он. — Я справлюсь.

Джон улыбнулся:

— Утро вечера мудренее. Подумай как следует, а потом уже принимай окончательное решение. Если хочешь, разрешаю тебе даже обсудить это с Мерил Спенсер.

— Не надо, — гордо отказался Джеймс. — Как я понимаю, мы с Дэйвом и есть те агенты, которых пошлют в «Аризону Макс».

Джон кивнул:

— Ты всего на несколько месяцев моложе Кертиса Оксфорда и ростом примерно с него. У тебя лучше всех получится подружиться с ним. Дэйв будет выдавать себя за твоего старшего брата. Надо, чтобы в тюрьме тебя защищал парень посильнее. А во время побега он переоденется в охранника. К тому же у него большой опыт вождения машины на большой скорости.

— А кто будет третьим агентом?—спросил Джеймс — Тем, кто будет помогать, когда мы выйдем из тюрьмы?

— Нам нужен человек, который сошел бы за твоего с Дэйвом брата или сестру, — пояснил Джон. — Но пока что нам никак не удается подобрать никого подходящего.

— А моя сестра Лорин? — предложил Джеймс. — У нее сегодня последний день базового курса. Если она пройдет обучение, то получит право участвовать в операциях.

Джон улыбнулся:

— Джеймс, Лорин — хорошая девочка. Но нам нужен более опытный человек.

8. ТЕПЛЕЕ

Сидя на уроке, Джеймс мельком заметил, как за окнами класса проехал микроавтобус. За рулем восседал мистер Лардж, Джеймс вскочил со стула и завопил так радостно, что учительница математики, писавшая на доске, резко обернулась, оборвав объяснение на полуслове.

— Ребята возвращаются с базового курса, — взволнованно объяснил Джеймс и схватил со спинки стула оливково-зеленую куртку. — Можно мне пойти встретить сестру?

К счастью, математика у Джеймса шла лучше всего, и миссис Бреннер хорошо относилась к нему. Она дала Джеймсу задание на дом, он торопливо запихнул тетрадь в рюкзак и помчался по коридору, куда выходили двери всех классных комнат. Потом через двустворчатые двери учебного корпуса выскочил на холодную улицу.

На минуту Джеймс остановился, застегнул куртку и закинул рюкзак на плечи, чтобы не соскальзывал на бегу. Тут из дверей у него за спиной выскочил восьмилетний братишка Бетани, Джейк. Он был толковый мальчишка, с большими карими глазами и лохматой шевелюрой.

— Пойдешь к тренировочному отделению встречать их? — спросил Джейк.

— Конечно, — кивнул Джеймс.

— Надеюсь, они справились, — сказал Джейк.

— Разве Бетани тебе не звонила? — с удивлением спросил Джеймс. — Я был занят, изучал задание, но когда вернулся, у меня на мобильнике было сообщение по голосовой почте. Лорин была в аэропорту Торонто, ждала вылета в Лондон. Сказала, что поранила ногу, но в остальном всё хорошо.

— Давай наперегонки, — предложил Джейк и опрометью рванул через газон. Рюкзак громыхал у него за плечами. Джеймс побежал за ним размеренной трусцой. Торопиться было некуда: мистер Лардж сначала заставит курсантов упаковать вещи и прибраться в тренировочном отделении, а потом уже отпустит.

Убежав вперед на сотню метров, Джейк остановился и стал с обиженным видом ждать Джеймса.

— Ну, ты бежишь или нет? — крикнул он.

Джеймсу не терпелось увидеться с сестрой, и энтузиазм Джейка был заразительным.

— Я тебе просто фору дал, — ухмыльнулся он и припустил во всю прыть. — Иначе тебе со мной не справиться.

Джейк взвизгнул и снова бросился бежать. Джеймс нагнал его через двести метров; к этому времени ребята, увязая в грязи, мчались через два футбольных поля. Впереди виднелась проволочная ограда тренировочного отделения.

Поравнявшись с Джейком, Джеймс решил, что будет веселее не просто обогнать его, а подкрасться сзади и дружески толкнуть в спину. И он это сделал. Джейк споткнулся и полетел носом в грязь.

— Удачного купания! — пожелал ему Джеймс.

Но когда Джейк не сделал попытки встать, Джеймс понял, что перестарался. Он остановился, подошел к малышу, жалким комочком катающемуся по траве, и испуганно склонился над ним.

— Ты живой?

— Ты мне, кажется, руку сломал, — прохныкал Джейк.

Джеймсу стало нехорошо. Трудно будет простить себя за то, что ты покалечил восьмилетнего мальчишку, хоть это и получилось нечаянно. Возможно, Джейк попадет в больницу, а это испортит Лорин и Бетани счастливый миг возвращения.

— Прости. — Джеймс ласково потрепал Джейка по плечу — Можешь пошевелить рукой? Думаешь, сломана?

Джейк расплылся в ухмылке и грязной рукой схватил Джеймса за запястье. И тут же восьмилетний малыш рванул Джеймса за руку, ловко подсек его под ноги и опрокинул.

Джеймс потерял равновесие и плюхнулся в грязь рядом с Джейком. Проказливый мальчишка тут же схватил комок глины, размазал Джеймсу по щеке и вытер грязные пальцы о его светлые волосы.

Пока Джеймс валялся на земле, поеживаясь оттого, что по шее стекала струйка ледяной коричневой воды, Джейк с торжествующим воплем вскочил на ноги.

— Ой, как мне больно, — скорчил рожицу малыш. — Гы-гы-гы-ы-ы.

И зашагал к воротам тренировочного отделения, размахивая руками и раскланиваясь перед воображаемой публикой. Джеймс с трудом поднялся на ноги и, как мог, вытер лицо заскорузлым платком.

— Ах ты, жулик несчастный, — сердито заорал Джеймс ему вслед. Сам виноват: надо было не забывать, что все ребята в «Херувиме» обучаются каратэ и дзюдо и даже малыши вроде Джейка знают парочку-другую ловких приемов.

Успокоившись, Джеймс вернул себе способность посмеяться над самим собой. Дойдя до ворот тренировочного отделения, где собрались братья, сестры и друзья остальных курсантов, он достал из кармана шоколадный батончик, который припас к утренней перемене, и отломил Джейку два квадратика в знак того, что не держит зла.

— Я с тобой еще поквитаюсь, — пообещал Джеймс.

— Попробуй, если не боишься, — нахально пожал плечами Джейк и грязными пальцами запихнул шоколад в рот.

Тут Джеймс издалека заметил идущих курсантов в серых футболках. Первые четверо бодро шагали по бетонной дорожке от корпуса к воротам, но Лорин слегка прихрамывала. Забинтованная нога была обута в кроссовку без шнурков, а верная Бетани заботливо поддерживала подругу.

Джеймс недолюбливал Бетани. Он был рад, что Лорин нашла себе близкую подругу, но когда две девчонки собирались вместе, они доводили его до белого каления своей пустой болтовней и манерой по полчаса покатываться от хохота над самыми глупыми шутками.

Джейк с разбегу нырнул в объятия старшей сестры, а Джеймс крепко обнял Лорин и поцеловал в щеку. Лорин подросла, плечи стали более мускулистыми. Джеймс с мимолетной грустью вспомнил круглолицую маленькую сестренку, какой она была восемнадцать месяцев назад, когда умерла их мама.

— Как же ты повзрослела, — счастливо хлюпнул носом Джеймс. — Поздравляю… Я тобой горжусь.

— Я скучала по тебе, — всхлипнула в ответ Лорин.

Но сентиментальное настроение Лорин вмиг развеялось, как только она увидела, что Джеймс перепачкал грязью ее новенькую форму.

— Боже мой, — ахнула она и отшатнулась. — Где тебя носило? Что у тебя с волосами?

— Мы с Джейком по дороге сюда пробежались наперегонки, — объяснил Джеймс. — Вот и увлеклись немного.

— И я выиграл, — перебил его Джейк.

— Восьмилетний малыш вывалял тебя в грязи, — захохотала Лорин, смахнув слезу со щеки. — Это как раз в твоем духе… На пересадке с самолета на самолет в Торонто нам пришлось ждать пять часов в аэропорту. Смотри, что я тебе купила.

Лорин достала из кармана коричневый бумажный пакет и протянула Джеймсу Он раскрыл его — там оказалась флисовая шляпа с желтыми и синими кисточками с обеих сторон.

— Спасибо, — улыбнулся Джеймс и натянул шляпу па испачканную голову. — Цвета «Арсенала»!

Бетани купила такую же шляпу для Джейка, и двое мальчишек, принаряженные, пошли к главному корпусу, прислушиваясь к восторженной болтовне своих сестер обо всем, что случилось во время обучения.

*

Джеймс не был уверен, разрешат ли ему учителя прогулять все уроки в этот день и побыть с Лорин. Он разобрался с этой скользкой проблемой самым простым путем: не стал ни у кого спрашивать. Решил: если его прижмут к стенке, он сделает вид, что очень растроган возвращением Лорин, и отделается несколькими кругами по беговой дорожке на стадионе.

Лорин поселили в одну из новых комнат на восьмом этаже, там, где раньше располагался отдел по подготовке операций. Сестренка не пустила Джеймса на порог, пока он не вымыл голову и не переоделся в чистую форму.

В общих чертах комната была такой же, как у Джеймса двумя этажами ниже. Широкая кровать, ванная, портативный компьютер, мини-холодильник, микроволновка и у дверей — небольшая зона отдыха с двухместной кушеткой, где можно было посмотреть телевизор или поиграть в видеоигры.

Джеймс немного завидовал сестре: он унаследовал комнату от прежнего жильца, а жилище Лорин было заново отремонтированным с новым оборудованием и мебелью. К тому же в комнатах передней части здания имелись раздвижные стеклянные двери и балконы, выходившие в сад, а не простые окна с видом на грязное футбольное поле.

Они совершили три поездки на маленьком электромобиле, перевозя вещи Лорин из старой комнаты в детском корпусе, а потом в дюжину приемов подняли коробки на лифте на восьмой этаж. Когда с переездом было покончено, уже близилось время обеда.

Лорин поковыляла в кладовую на четвертом этаже, притащила и сложила в холодильник целую охапку еды: напитки, чипсы, шоколад. Еще она прихватила из морозильника два мороженых «Сникерс» и две упаковки буррито, чтобы разогреть в микроволновке на обед.

Готовые замороженные блюда, которые можно было разогреть в микроволновке, предназначались для ребят, возвращавшихся с операций или с обучения поздно вечером, когда столовая уже закрыта. Джеймс предпочел бы полноценную еду, которую подавали на первом этаже, но Лорин не терпелось испробовать новенькую микроволновку.

Доев буррито, Джеймс и Лорин открыли двери на балкон, чтобы проветрить комнату, и растянулись на кровати. Они так наелись, что не хотелось и думать о распаковке вещей.

— Вот это да. — Лорин погладила себя по животу и негромко рыгнула. — Слава богу, у меня еще целая неделя до начала уроков. Я так измучилась на этом обучении, что буду каждый день спать до полудня, потом до вечера валяться в ванне, читать книги и объедаться.

— Неплохо придумано, — ухмыльнулся Джеймс. — А я пробуду здесь еще несколько дней, и всё. Уезжаю на задание в Америку. Хотел привлечь и тебя, но Джон Джонс не одобрил. Думает, тебе пока что не хватает опыта.

— А что за задание?

Джеймс хотел было ответить, но тут его будто стукнуло.

— Тьфу ты, черт, — ахнул он. — Джон меня убьет!

Лорин испуганно вскочила.

— Что ты натворил?

— Эта операция очень серьезная, и я должен был дать ему окончательный ответ сегодня утром.

Джеймс вскочил с кровати, схватил телефон и набрал номер Джона Джонса. Тот сразу же снял трубку

— Джеймс, — сурово сказал Джон. — Где ты пропадал? Я заходил к тебе в комнату. Обошел всех учителей, расспрашивал друзей, но тебя никто не видел. Я даже сообщение на твоем телефоне оставил.

— Простите ради бога, — пролепетал Джеймс. — У меня мобильник сел, а операция совсем вылетела из головы, потому что сегодня утром Лорин вернулась с базового курса. Я помогал ей распаковывать вещи, и…

— Так ты берешься за это задание или нет? — перебил его Джон.

— Конечно, — ответил Джеймс. — Вы же знали, я ни минуты не сомневался.

— Я бы хотел поговорить и с Лорин, — сказал Джон.

— Вы же говорили, она слишком маленькая.

— Я подумал еще раз, — ответил Джон. — Время поджимает, а у нас нет третьей подходящей кандидатуры. Если слегка изменить план, то возможно, присутствие симпатичной маленькой девочки в побеге пойдет нам только на пользу.

— Не знаю, Джон, согласится ли она. У нее повреждена нога, и после базового курса она выжата как лимон.

Лорин догадалась, о ком идет речь. Она торопливо вскочила с кровати и зашептала брату на ухо:

— Не так уж я и устала.

Джеймс отодвинул трубку подальше от Лорин, чтобы она не мешала ему слушать слова Джона.

— Ее задача в операции начнется только после вашего побега из «Аризоны Макс», так что у нее есть время на отдых.

— Кажется, она рвется в бой, — сказал Джеймс, и Лорин энергично закивала.

— Хорошо, — ответил Джон. — А теперь бросайте все свои дела и живо бегите сюда.

— Только что вернулась после базового курса — и уже получаю первое задание! — радостно воскликнула Лорин, как только Джеймс положил трубку.

— Черт бы тебя побрал, — простонал Джеймс сквозь звон в ушах, отстраняясь от сестры. — Обязательно надо было орать об этом мне в ухо?

— Извини, — хихикнула Лорин. — Просто я очень обрадовалась. Вот Бетани обзавидуется!

9. ЛЕГЕНДА

Джон Джонс не на шутку встревожился, глядя, с каким рвением Лорин согласилась участвовать в операции, даже не прочтя описания. Он отослал Джеймса и Дэйва Мосса из своего кабинета и, присев на уголок стола, стал рассказывать девочке, с какими опасностями она столкнется. Он тщетно пытался уверить сам себя, что десятилетняя девочка справится со всеми предстоящими трудностями.

До прихода в «Херувим» Джон восемнадцать лет работал во взрослом подразделении разведывательной службы. Он возглавлял подпольные операции во всех частях света и видел, как агенты гибнут, попадают в тюрьму, жестоко калечатся. Джон еще мог примириться с мыслью о том, что в качестве тайных агентов выступают мальчишки вроде Джеймса и Дэйва; в конце концов, они — подростки, хорошо обучены боевым искусствам и сумеют постоять за себя в схватке с взрослыми противниками. Но при виде Лорин он почувствовал себя не в своей тарелке.

Сомнения Джона отчасти объяснялись тем, что у нею самого была дочь всего на несколько месяцев старше Лорин. Он каждый день беспокоился о том, сумеет ли она перейти две широкие дороги на пути в школу, хорошо ли за ней присматривают в молодежном лагере, где она отдыхает летом. Внутренний голос говорил Джону, что неправильно это — сидеть за одним столом с ровесницей его дочери и обсуждать с ней, как взломать тюремную дверь и что делать, если полицейские начнут в нее стрелять.

Но Лорин была хорошо обучена. Ее ответы на вопросы Джона показывали, что она достаточно умна и прекрасно понимает, с какими опасностями ей предстоит столкнуться и по каким причинам она на это идет. Целый час они обсуждали все подробности задания, и после этого Джон прекратил беспокоиться о Лорин и стал спрашивать себя, на какие подвиги была бы способна его дочь, если бы прошла обучение в суровой школе «Херувима». А то сейчас шофер возит ее на машине бывшей Джоновой жены с уроков фортепиано на занятия драматического кружка, а оттуда — в гости к бесчисленным подружкам.

*

Офицер ЦРУ, командированный в американское посольство в Лондоне, работал до поздней ночи и к четвергу соорудил удостоверения личности на имя Джеймса Роуза, Лорин Роуз и Дэвида Роуза. Даты рождения Лорин и Дэйва были оставлены настоящими, а день рождения Джеймса сдвинут назад ровно на год, чтобы ему якобы было четырнадцать лет: в этом возрасте уже можно было угодить в тюрьму «Аризона Макс».

Курьер на мотоцикле ехал всю ночь и в шесть часов утра прибыл в лагерь «Херувим» с запечатанным пакетом, в котором лежали три американских паспорта и четыре комплекта дипломатических документов. Эти документы давали Джону Джонсу и троим юным агентам иммунитет к американским законам на всё время проведения операции.

Джеймс встал затемно. Принял душ, собрал сумку, и тут позвонила Лорин. Ее голос дрожал от слез. Джеймс поднялся к ней.

— Не знаю, что взять с собой, — сказала Лорин. — И не могу найти половину нужных вещей.

Джеймс отнес это на счет волнения перед первой в жизни операцией. Успокоил Лорин, помог ей перебрать нераспакованные коробки и найти нужную одежду и другие вещи.

— Обычно тебе заранее дают список того, что надо взять, — сказал Джеймс, выискивая в картонной коробке запасные аккумуляторы и зарядник для цифрового фотоаппарата Лорин. — Но сейчас всё решалось в последнюю минуту. Наверно, Джону просто не хватило времени.

Когда Лорин упаковала все вещи и немного успокоилась, ребята надели рюкзаки, которые предстояло взять с собой в самолет, и покатили чемоданы по коридору к лифту.

Внизу, в столовой, сидели Джон и Дэйв. Их багаж стоял возле стульев, завтрак на тарелках был наполовину съеден.

Джон выразительно посмотрел на часы.

— Опаздываем, — заметил он.

— Простите, — сказал Джеймс. — Это я виноват. Будильник не сработал.

Лорин благодарно улыбнулась Джеймсу и принесла из буфета тарелку.

— Спасибо, что взял вину на себя.

**

Согласно легенде, которую сочинил для операции Джон вместе с ФБР, Джеймс и Дэйв в настоящее время находились в заключении в тюрьме штата Небраска, ожидая перевода в Аризону, где им предстоял суд по обвинению в убийстве. Поэтому они не могли лететь в Аризону на рейсовом авиалайнере — не исключено, что кто-нибудь из четырехсот пассажиров имел связи с аризонскими правоохранительными органами или тюрьмами.

Они должны были вылететь с военной авиабазы, находившейся в пятнадцати минутах езды от лагеря. Водитель «херувимского» микроавтобуса выехал на рулежную дорожку и остановился у крыла небольшого пассажирского самолета. Военный пилот и его помощник погрузили багаж в грузовой отсек, таможенный офицер пожал руку Джону Джонсу и бросил беглый взгляд на четыре американских паспорта.

Джон с ребятами поднялись на шесть металлических ступенек. При входе через дверь всем, кроме Лорин, пришлось пригнуться. Салон был тесный, однако роскошный: мягкий ковер на полу, россыпь свежесрезанных цветов, отделка из древесины грецкого ореха, по четыре кожаных кресла с каждого борта, стоявшие лицом друг к другу так, чтобы можно было провести небольшое совещание.

— Круто, — шепнул Джеймс сестре, сидевшей напротив. — Уж получше, чем приезжать в аэропорт за три часа до отлета.

Второй пилот встал посередине салона, пригнувшись, чтобы не стукнуться головой об потолок.

— Приветствуем вас на борту высокоскоростного такси Королевских военно-воздушных сил, — усмехнулся он. — На взлете пристегните ремни. Мы полетим быстрее и выше, чем рейсовые авиалайнеры, к которым вы привыкли, и прибудем в Аризону через семь с половиной часов, включая посадку для дозаправки. Туалет находится в конце салона, там же стоит холодильник с сандвичами и всякой всячиной. Также есть микроволновка и кофейный автомат, так что будьте как дома, подкрепляйтесь, если проголодаетесь.

Второй пилот прошел через подрагивающий самолет, сел в свое кресло в кабине и пристегнулся. Самолет остановился у начала взлетной полосы. Джеймс заметил, что Лорин впилась ногтями в подлокотники кожаного кресла.

— Никак не привыкнешь летать? — поддразнил ее Джеймс

— Отвяжись, — огрызнулась Лорин.

Раскрылись двигатели, по внутренней связи послышался голос пилота:

— Всем пассажирам приготовиться к взлету.

— Эти маленькие самолеты всё время разбиваются, — крикнул Джеймс, чувствуя, как ускорение прижимает его тело к подлокотнику. — Они страшно опасны.

Лорин лягнула Джеймса в щиколотку. В этот миг шасси оторвались от взлетной полосы.

¦ ¦ ¦

Когда самолет выровнялся, Джон Джонс принес всем, в том числе двоим пилотам, горячего кофе и печенья. Когда все подкрепились, он закрыл дверь кабины, чтобы пилоты не слышали разговор

— Вы успели выучить подробности задания и свои легенды? — спросил Джон.

— Я успела, — похвасталась Лорин.

Джеймс и Дэйв не были так уверены в себе.

— Давайте проверим, — сказал Джон. — Сначала Лорин. С каким акцентом ты должна говорить?

— С моим обычным английским акцентом.

Джон кивнул:

— Правильно. Почему?

— Потому что на долгой операции невозможно всё время говорить с фальшивым акцентом, особенно в напряженной обстановке.

— Нет, нет, — возразил Джон. — Я спрашиваю не о том, почему мы стараемся избегать имитации произношения. Скажи, как ты объяснишь свой английский акцент, если кто-нибудь спросит тебя во время операции?

— Да, простите, — ответила Лорин. — Нашим отцом был Роберт Роуз, бизнесмен, работавший в Лондоне. Мы там выросли, но три года назад переехали жить к нашему дяде в Аризону, потому что отец умер от рака гортани.

— Отлично, — похвалил Джон. — Теперь очередь Джеймса. В чем заключалось твое первое преступление?

— Аризонская полиция арестовала меня за то, что мы с Дэйвом обчистили местное отделение «РС Планет». Похитили цифровых фотоаппаратов на пятнадцать тысяч долларов и скрылись с места преступления, но были пойманы через месяц, когда пытались продать их на интернет-аукционе.

— Каков был приговор?

— Двенадцать месяцев тюрьмы с отсрочкой исполнения и двести часов на общественных работах.

— Пятьдесят часов, — сурово поправил Джон. — Надо знать легенду, как свою собственную жизнь, Джеймс. А теперь расскажи, где ты раздобыл коды для отключения сигнализации, чтобы проникнуть в автосалон?

— Нам с Дэйвом было очень одиноко. В Аризоне у нас не было друзей, поэтому мы занялись компьютерным взломом. Дэйв разъезжал по Финиксу, а я сидел рядом, держал на коленях портативный компьютер и с помощью программ — сетевых анализаторов выискивал незащищенные беспроводные сети. Надеялись раздобыть номера чьих-нибудь кредитных карточек или подробности банковских счетов. Когда мы взломали сеть магазина, торгующего подержанными автомобилями, то нашли на жестком диске документацию, содержащую все коды для отключения сигнализации. Я спрятался в багажнике одного из «БМВ» на автостоянке, дождался, пока магазин закроется, и отключил сигнализацию. Мы украли восемь тысяч долларов наличными и уехали с места преступления на почти новом «Лексусе RX300». Мы не справились с управлением, машина выехала на обочину и задавила бездомную женщину, спавшую там. Об этом ограблении и убийстве бродяги писали в местных газетах, поэтому, если Джейн Оксфорд вздумает проверить нашу историю, всё будет чисто.

— А если полиция найдет преступников, которые в самом деле ограбили тот автомагазин? — спросила Лорин.

— ФБР часто посылает в тюрьмы тайных агентов — для того, чтобы выведать информацию у подозреваемых, раскрыть пути сбыта наркотиков или подробности деятельности преступных групп, — пояснил Джон. — Чтобы обеспечить безопасность агента в тюрьме, нужны правдоподобные легенды. Поэтому ФБР время от времени создает «преступления-призраки». Их сочиняют офицеры ФБР и докладывают о них в местную полицию и средства массовой информации.

— А как же убийство бездомной женщины? — спросила Лорин.

Джон пожал плечами:

— Скорее всего, они нашли бродяжку, которая умерла от сердечного приступа, и поменяли сведения в ее свидетельстве о смерти, чтобы все думали, будто ее задавила машина. ФБР старается иметь по нескольку нераскрытых преступлений-призраков в каждом штате, чтобы можно было быстро внедриться в любую тюрьму страны.

Лорин кивнула:

— Хитро придумано.

— Итак, Дэйв, — продолжал Джон, — что случилось после того, как ты переехал старушку?

Дэйв прочистил горло и заговорил:

— Мы с Джеймсом вышли из машины посмотреть, на кого это я наехал. Когда мы поняли, что убили человека, то ударились в панику и поехали домой. Взяли деньги и вещи, оставили записку Лорин и дяде Джону и покатили на север. Два дня ехали на «Лексусе», потом в Небраске опять попали в аварию. Я повредил голову, и остался шрам. Этим объясняется настоящий шрам, который я получил в прошлом году, катаясь на лыжах. Джеймс убежал целым и невредимым и после недолгой погони был пойман полицией.

— Хорошо, — сказал Джон. — Джеймс, продолжи рассказ.

— Полиция схватила нас и поместила в дом предварительного заключения. Мы предстали перед судом по делам несовершеннолетних штата Небраска в городе Омаха и получили по шесть месяцев тюрьмы.

— Почему другие заключенные не видели вас в Небраске?

Джеймс потупил глаза. Лорин подняла руку.

— Я знаю, — воскликнула она.

— Нехорошо, Джеймс, — покачал головой Джон. — К этому времени ты должен был запомнить основные детали. Если понадобится, мы до конца полета будем повторять ваши легенды, пока вы все трое не затвердите их от начала к концу, от конца к началу и вразбивку… Продолжи, Лорин: расскажи своему брату, почему за шесть месяцев пребывания в тюрьме штата Небраска никто не видел Джеймса и Дэйва.

— Потому что они чуть не убежали оттуда, — подхватила Лорин. — Когда их привезли на суд, Дэйв сумел раздобыть ключи от наручников. Джеймс и Дэйв освободили друг друга и добежали до газона перед зданием суда, потом полицейский заметил их оранжевую форму и стал стрелять. Джеймс и Дэйв были признаны склонными к побегу и помещены в одиночные камеры, без всяких послаблений. Им запретили любые контакты с другими заключенными.

Джон пояснил:

— Этот побег был включен в вашу легенду, чтобы ваш план бежать из «Аризоны Макс» казался более достоверным. Кертис Оксфорд должен поверить, что вы вытащите его из тюрьмы.

10. АРИЗОНА

Они прошли таможенный контроль на военно-воздушной базе США в Висконсине. Пока самолет заправлялся, ребята вышли размять ноги и затеяли игру в снежки. Три часа спустя самолет приземлился на другой военно-воздушной базе, в Аризоне. Джон и ребята страшно устали от долгого сидения взаперти и хотели поесть нормальной горячей пищи.

Из-за разницы во времени они прилетели в 7.45 утра, всего через двадцать минут после того, как покинули Англию. Когда они вышли из самолета, в лицо им ударили жаркие лучи восходящего солнца. Воздух был сухой; видимо, таким и бывает обычный солнечный день в аризонской пустыне.

Офицер военно-воздушных сил в летном комбинезоне, зеркальных солнечных очках и защитных наушниках велел им следовать по желтой полосе к аэровокзалу — хотя это слово явно было слишком пышным для металлической лачуги с полом из прессованных опилок, пятью креслами и кофейным автоматом. Единственным, кто их ждал внутри, был чернокожий офицер крепкого телосложения, в серовато-голубом костюме и ковбойской шляпе* Он встал и пожал Джону руку:

— Марвин Теллер, ФБР, оперативный агент.

— Рад познакомиться с вами лично, — отозвался Джон.

— А эти трое, должно быть, и есть наши тайные агенты.

Марвин крепко стиснул руки Дэйву и Джеймсу, Джеймс догадался, что это проверка характера, и не поморщился от боли. Дойдя до Лорин, Марвин отвел руку и расплылся в улыбке.

— Сколько же лет этой юной леди? — спросил он. — Должно быть, пару месяцев назад выросла из памперсов.

— Мне десять лет, — с вызовом ответила Лорин,— А что такое памперсы?

Джеймс ухмыльнулся:

— Так янки называют подгузники.

— Проголодались небось? — спросил Марвин. — Тут по пути есть одно заведение, там можно шикарно подкрепиться по четыре бакса с носа.

*

Накормив гостей до отвала бифштексами, яичницей и жареным хлебом, Марвин усадил Джона и ребят в большой черный автомобиль. Им предстояла шестидесятикилометровая поездка по магистральному шоссе. Заметив на повороте дорожный указатель «Аризонская тюрьма строгого режима», ребята вытянули шеи, но тюрьма располагалась в пустынной низменности, в двух километрах от поворота, поэтому они ничего не увидели, кроме аризонского флага да нескольких сотен метров засыпанною песком дорожного полотна.

Поездка закончилась, когда они подъехали к деревянному дому, стоящему на отшибе, в двадцати километрах от тюрьмы. К нему вела заброшенная проселочная дорога. Краска на дощатой обшивке дома растрескалась под жарким солнцем, а внутреннее убранство говорило о том, что прежними обитателями этого жилища были люди очень преклонного возраста. Лестницы обрамлялись дополнительными перилами, в гостиной стояли два кресла с высокими спинками, перед ними — старый телевизор без пульта; чтобы переключить на нем канал, приходилось вставать с кресла и крутить рукоятку.

— Мы нашли дружественного судью, который заслушает заявления Джеймса и Дэйва о признании вины в четверг утром, — пояснил Марвин. — Так что у вас есть остаток сегодняшнего дня и весь завтрашний. Располагайтесь, отдохните. В холодильнике полно еды, в гараже стоят две машины с тонированными стеклами, как вы и просили.

— Трудно было их достать? — спросил Джон.

Марвин покачал головой:

— Здесь, в пустыне, многие затемняют окна, чтобы защититься от солнца.

— Понимаете, я хочу, чтобы ребята приобрели опыт вождения на американских дорогах, — пояснил Джон. — Он пригодится им для побега. И я не хочу, чтобы кто-нибудь увидел Джеймса или Лорин за рулем.

— У меня остались служебные дела в Финиксе, — сказал Марвин. — Я вернусь в четверг утром и отвезу вас в суд. А еще я пришлю вам нашего тайного агента, работающего охранником в «Аризоне Макс», и он расскажет ребятам, как надо вести себя в тюрьме, чтобы не попасть в дурную историю.

***

К полудню температура перевалила за тридцать градусов, а древний кондиционер в

доме тратил все силы на создание различных по громкости звуков, но даже и не думал охлаждать воздух.

Джон не отходил от телефона: звонил то в лагерь «Херувим», то в отделение ФБР в Финиксе, так что Джеймс и Дэйв по собственной инициативе подмели дно маленького бассейна во дворе и попытались наполнить его. В гараже нашлись необходимые химикаты, но фильтр был забит, и после долгих усилий наградой ребятам стала лишь небольшая коричневая лужица да грязные руки.

Лорин сидела возле бассейна в пластиковом шезлонге, читала материалы по легенде и смотрела, как разрастаются мокрые пятна на футболках мальчишек. Она бы и сама с удовольствием поплавала, но лагерный врач запретил ей мочить ногу, пока рана на подошве не заживет.

Наконец мальчишки сдались и пошли в дом принять душ и переодеться. Появившись снова, они с озорным видом встали по бокам шезлонга, на котором лежала Лорин.

— В чем дело? — с подозрением спросила девочка.

— Ни в чем, — невинно улыбнулся Джеймс. — Просто планом побега рекомендовано, чтобы ты приобрела некоторый опыт вождения на случай, если придется уходить от полицейской погони. Джон хочет, чтобы мы преподали тебе первый урок.

Дэйв позвенел ключами от машины. Это было не совсем правдой. Они сами уговорили Джона, чтобы он отпустил их покататься, и тот нехотя разрешил, потому что никак не мог сосредоточиться на подготовке операции, когда по дому без дела болтаются трое скучающих, уставших после перелета ребят.

Они сели в побитый универсал «тойота» с тонированными стеклами. Дэйв вывел машину из гаража, а потом поменялся местами с Лорин. Она уселась на подушку, но даже при этом ей, чтобы одновременно увидеть приборную доску и нажать на педаль, приходилось сдвигаться на самый край сиденья и чуть ли не ложиться на руль.

Джеймс развалился на заднем сиденье и злорадно хихикал.

— Ну всё, теперь нам конец.

Дэйв объяснил Лорин назначение разных элементов управления, разрешил ей снять автомобиль с ручного тормоза и включить автоматическую коробку передач. Она проехала несколько метров, потом неловко нажала на тормоз, и Джеймс чуть не слетел с заднего сиденья.

Дэйв оглянулся на него:

— Пристегни ремень, балда.

Вести автомобиль с автоматической коробкой передач, особенно когда вокруг нет других машин, довольно легко. Когда Лорин освоила подъездную дорожку и сделала несколько простых поворотов, чтобы привыкнуть к рулю и заднему ходу, Дэйв разрешил ей выехать на проселочную дорогу, ведущую к шоссе.

Через полчаса Лорин начала жаловаться, что у нее болит нога. Джеймс не садился за руль уже три месяца, и ему не терпелось погонять по проселочной дороге. Он поменялся местами с Лорин, пристегнул ремень и обернулся к Дэйву:

— У тебя есть с собой американские доллары?

Дэйв кивнул:

— А что?

— Помнишь, мы по дороге проезжали пончиковую? Давай сгоняем туда, привезем коробку.

Дэйв пересчитал деньги в кармане.

— На пончики хватит. Ты когда-нибудь водил машину в Америке?

— Тыщу раз, — соврал Джеймс. — В прошлом году я был на задании в Майами.

В Майами Джеймсу довелось сесть за руль всего один раз, чтобы уйти от погони. Но на уроках автомобильного дела в “Херувиме”, которые он посещал несколько месяцев назад, его учили мастерству вождения на главных магистралях и показали, как выполнять некоторые маневры на высокой скорости, так что его можно было назвать весьма подкованным водителем,

Джеймс вдавил педаль газа, и задние колеса бешено завертелись. Он еще прибавил ходу, автомобиль стал раскачиваться, по днищу застучали камешки.

— Притормози, — строго велел Дэйв.

Джеймс пропустил его слова мимо ушей, продолжая давить на педаль газа. Машина приближалась к гребню невысокого холма. Дэйв тронул Джеймса за плечо и заговорил громче:

— Прекрати, Джеймс. Ты едешь слишком быстро.

Джеймс расплылся в улыбке:

— Дэйв, какая муха тебя укусила? Я-то думал, ты крутой.

Машина отъехала на вершину холма, передние колеса оторвались от земли. Тут Джеймс заметил, что навстречу им сквозь знойное марево несется пикап. До нею оставалось меньше сотни метров. Дорога была достаточно широка, и машины могли бы спокойно разъехаться, но Джеймс не ожидал наткнуться на встречный транспорт и занял середину дороги.

В кровь выплеснулся адреналин. Джеймс резко крутанул руль вправо и нажал на тормоз. Ему удалось разъехаться с пикапом, увернувшимся в другую сторону. Но теперь машина на полном ходу мчалась прямо в сточную канаву у обочины. Джеймс изо всех сил повернул руль влево. Передняя часть машины повернула, но от слишком резкого маневра задние колеса занесло, и они провалились в канаву.

Руль резко дернулся, в лицо Джеймсу и Дэйву ударили надувшиеся подушки безопасности. Автомобиль пополз боком, как краб, словно еще не решил, опрокинуться ему или устоять. Два колеса вхолостую крутились в воздухе.

Наконец автомобиль все-таки остановился, рухнул всеми колесами на спеченную землю. Оглушенный Джеймс не мог произнести ни звука. Только вдыхал бензиновые пары и песок да тупо смотрел на полунадутую подушку безопасности. Руки дрожали.

Дэйв выкарабкался через боковую дверь, открыл заднюю и помог Лорин перебраться через канаву. Девочка тяжело дышала, но, видимо, была цела.

Наконец Джеймс собрался с мыслями настолько, чтобы сообразить, что произошла утечка горючего и вот-вот может начаться пожар. Он расстегнул ремень и вышел. Его тотчас же окутало облако пыли. Из солнечного марева вышел какой-то человек и прижал его к машине.

— Я же тебе говорил, — в ярости заорал Дэйв. — Ты же мог нас всех прикончить, болван недоделанный!

До Джеймса дошло, что сейчас его будут бить, но тут подошел водитель пикапа и оттащил Дэйва.

— А ну, успокойся! — закричал водитель.

У Джеймса подкосились ноги. Он, шатаясь, отошел от машины. Лорин стояла неподалеку, но ее глаза метали такие молнии, что Джеймс понял — помощи от нее ждать нечего.

Успокоив Дэйва, шофер пикапа отошел и горько улыбнулся. Этот светловолосый человек был одет в черные брюки и рубашку с гербом. На рукаве были вышиты буквы «АУДТ» — Аризонское управление по делам тюрем.

— Меня зовут Скотт Уоррен, — представился блондин. — Я только что отработал смену и еду сюда, чтобы познакомиться с тремя ребятами из Англии и человеком по имени Джон Джонс. Кажется, я их нашел. Правда, я представлял нашу встречу немножко иначе…

11. РАСКАЯНИЕ

Джеймс понимал, что вел себя как последний болван. Он, понурившись, сидел в кресле с жесткой спинкой, и больше всего ему хотелось убежать в пустыню и никогда больше не возвращаться. Кожа на затылке, там, где Дэйв прижал его к раскаленной крыше автомобиля, была обожжена.

Джон прочитал ему нотацию минут на двадцать: какой, дескать, он безответственный, мог погубить всю операцию еще до ее начала, автомобиль с мотором в двести лошадиных сил — не игрушка, и теперь он, Джеймс, проведет всё время, оставшееся до явки в суд, под домашним арестом и будет заучивать свою легенду, пока не выучит ее назубок.

Эта авария снова и снова прокручивалась у Джеймса в голове: он представлял, что могло бы произойти, если бы машина перевернулась или Лорин не пристегнула ремень. Он никогда бы не простил себе, если бы с ней что-нибудь случилось.

Пока Джеймс сидел за задернутыми шторами и жалел себя, остальные разбирались с последствиями его баловства. Дэйв отыскал трос, а Скотт Уоррен на неповрежденном пикапе вытащил «тойоту» из канавы и отвез машину в дом.

При боковом скольжении у «тойоты» оторвалась выхлопная труба, погнулась передняя подвеска и повредились шасси с водительской стороны. Автомобиль выглядел неплохо, однако Скотт сказал, что нерационально будет делать серьезный ремонт подержанной машины, красная цена которой — всего несколько тысяч долларов.

Тем временем Джон съездил в ресторан на шоссе и привез жареных цыплят. Вернувшись, он велел Джеймсу умыться и сесть за стол.

Джеймс придвинул стул к большому пластиковому столу на кухне. Дэйв и Лорин испепеляли его взглядами. Джеймс хотел извиниться, но понимал, что простое извинение не искупит тяжести того, что он натворил. Стараясь не встречаться глазами с ребятами, он взял коробку жареной картошки и пару куриных ножек.

Джон поставил на стол бутылку кока-колы и вручил Скотту холодное пиво, потом сел сам.

— Я поговорил с Джеймсом, он получил заслуженное наказание, — твердо сказал Джон, обращаясь ко всем присутствующим. — Мы все знаем, что только по чистой случайности никто не пострадал. Но теперь, каковы бы ни были ваши личные чувства, пора подвести черту под случившимся и единой командой готовиться к предстоящему заданию. Эта операция слишком опасна, чтобы мы могли позволить себе дуться друг на друга и не разговаривать. Понятно?

Дэйв и Лорин нехотя кивнули,

— Хорошо, — сказал Джон. — Джеймс, пожми руки Дэйву и Лорин.

Джеймс потянулся через стол. Пожимать руки в знак примирения скорее пристало паре шестилетних малышей, однако он понимал, к какой цели стремился Джон.

— Мне очень жаль, — сказал Джеймс, выпустив руку Лорин.

— Еще бы, — фыркнула она.

— Прости, что толкнул тебя, — сказал Дэйв, протянув Джеймсу руку, испачканную куриным жиром — Перепугался очень из-за аварии.

Джеймс с трудом выдавил улыбку.

— Может, от испуга и у меня разум прорежется.

— Продолжим, — сказал Джон. — Как вам известно, Скотт — особый агент ФБР. Последние три месяца он был направлен на работу в отделении для мальчиков тюрьмы «Аризона Макс». Скотт только что отработал двенадцатичасовую смену и, наверное, устал, поэтому призываю вас слушать внимательно и не отнимать у него лишнее время.

Скотт прожевал картошку и заговорил:

— Никакие мои рассказы не смогут должным образом подготовить вас, ребята, к тому, что вы увидите внутри «Аризоны Макс», но я постараюсь. Думаю, для начала стоит рассказать вам, с каким именно контингентом вам придется столкнуться в тюрьме. Раскройте любую газету или послушайте новости по телевизору, и вы увидите примеры преступлений, от которых стынет кровь в жилах. Вы окажетесь в одной камере с людьми, которые совершили эти преступления. Это самые гнусные, самые мерзкие типы, каких носит земля. Не стоит недооценивать того, на что они способны. Почти у всех у них за плечами висит убийство, а то и не одно, а в тюремной среде у них есть единственный способ повысить свои статус — это драки не на жизнь, а на смерть, жестокие и безжалостные.

— Разве их не наказывают за драки? — перебил Дэйв.

— А как их накажешь? — покачал головой Скотт.

У этих ребят нет никакой надежды хоть когда-нибудь выйти на свободу, а смертный приговор им не грозит, потому что по постановлению Верховного суда запрещается применять смертную казнь к лицам моложе восемнадцати лет. Так что, даже если кто-нибудь из них убьет вас, мы сможем сделать только одно — поместить его на несколько месяцев в одиночную камеру. Эти отпетые негодяи составляют около четверти населения тюремных камер, и они предельно отравляют жизнь остальным Более слабые — это в основном ребята, которые однажды сошли с рельсов и попали в большие неприятности: ограбили ночной продуктовый магазин, чтобы осыпать свою подружку деньгами, мальчишки из среднего класса, которые решили подзаработать деньжат распространением наркотиков, те, кто потерял терпение и прикончил родственников, регулярно избивавших их. Почти все эти дети в жизни видели очень мало хорошего и нередко отстают в умственном развитии. Честно говоря, мне их жаль.

— А какова сама тюрьма? — спросил Джеймс.

— Дешевая, — коротко ответил Скотт.

Ребята недоуменно переглянулись, поэтому Скотт счел нужным пояснить:

— Лет двадцать—тридцать назад тюрьма строгого режима состояла из камер с зарешеченной передней стенкой и раздвижной дверью, точь-в-точь как вы не раз видели в кино. Почти всё свое время заключенный проводит в одиночестве, иногда — с одним соседом по камере. Но количество заключенных в Америке быстро растет, а камеры обходятся дорого: в каждой из них нужно устанавливать отдельные замки, раковины и унитазы, и так далее и тому подобное. Построив огромное множество дорогих одиночных камер, приходится содержать много охранников, чтобы их обитатели не творили чего не надо. Чтобы избежать этих недостатков, в современных исправительных заведениях наподобие «Аризоны Макс» делают большие многоместные камеры. В камере, куда вас поместят, вдоль стен тянутся два ряда по восемнадцать кроватей. Между ними сделаны перегородки по грудь высотой, стоит небольшая тумбочка и места только-только хватает, чтобы вытянуть ноги. В одном конце камеры имеется туалет, в нем — два унитаза, три писсуара и два душа.

В нескольких метрах над кроватями проходит металлический балкон, откуда охранники вроде меня следят за тем, что происходит в камере. Главное преимущество такого устройства — оно дает вам круглосуточный доступ к Кертису Оксфорду. А главный недостаток — в том, что если вы придетесь не по нраву кому-нибудь из обитателей камеры, он будет иметь круглосуточный доступ к вам.

— Часто происходят драки? — просил Дэйв.

— За три месяца, что я работаю в этом блоке, я видел всего две драки на ножах, однако потасовки на кулаках устраиваются регулярно, и тех, кто послабее, жестоко избивают. Отделения для несовершеннолетних преступников часто называют «школами гладиаторов», потому что единственный способ выжить там — это научиться драться. Несовершеннолетние подростки — это самый импульсивный и самый опасный контингент заключенных.

Джон перебил его:

— Вот почему мы хотим, чтобы вы, ребята, вышли из «Аризоны Макс» самое позднее через две недели.

— Разве охранники ничего не делают, чтобы прекратить насилие? — спросила Лорин.

Скотт покачал головой:

— Охранники — или пауки, как их называют за решеткой — не сделают вам никаких поблажек. В тюрьме не хватает двадцати процентов персонала, заработная плата ненамного превышает минимальный уровень, поэтому не ждите, что ради вас кто-нибудь станет рисковать своей головой. В дневное время один паук приходится примерно на сорок заключенных, ночью — по одному на сотню. Такой уровень охраны означает, что вы предоставлены сами себе. Если дело доходит до смертоубийства, мы иногда стреляем с балкона пластиковыми пулями, чтобы прекратить драку, а если льется кровь, уносим пострадавших в тюремную больницу. А помимо этого, вам предстоит обороняться самим.

— И как же мы должны вести себя, если на нас нападут? — спросил Джеймс.

— Ни в коем случае не выказывать слабости, — сказал Скотт. — Как только вы войдете в камеру, в вас вопьются тридцать пар глаз. И все будут вас оценивать. Главные драчуны захотят узнать, нельзя ли поживиться вашими деньгами или пожитками. А те, кто послабее, захотят понять, будете ли вы отбирать у них вещи и не относитесь ли вы к тем психопатам, которые станут их бить просто ради развлечения. Статистика показывает, что вероятность вступить в физическое противоборство в первые два дня пребывания в американской тюрьме оценивается в семьдесят процентов. В «Аризоне Макс» я бы оценил эту вероятность в девяносто девять процентов. Дэйв в физическом развитии не уступит никому в этой камере, но Джеймс будет одним из самых мелких. Дэйву придется защищать его.

— Я прошел курс самообороны, — похвастался Джеймс. — У меня черный пояс второго дана по каратэ.

— Это хорошо, что ты можешь постоять за себя, — сказал Скотт. — Но когда ты входишь в камеру, этого еще никто не знает. Они видят только, что ты молод и невелик, а значит — легкая мишень для забияк. Если кто-нибудь станет наезжать на тебя, отвечай достойно и постарайся оставить о себе хорошее впечатление. Так ты завоюешь уважение, и тогда соседи по камере захотят привлечь тебя на свою сторону.

— А Кертис? — спросил Дэйв. — Кто за ним присматривает?

— У Кертиса есть пара семнадцатилетних скинхедов по имени Элвуд и Кирш, они следят, чтобы с его головы не упал ни один волосок. В дополнение к этому запущен слух, что того, кто хоть пальцем тронет Кертиса, байкеры зарежут насмерть.

— Разве в этой камере есть хоть один байкер? — спросил Джеймс.

Скотт покачал головой:

— Нет, байкеры — в основном мужчины от двадцати до сорока лет, но у всех мальчишек в этой камере приговоры очень долгие. Когда им исполнится восемнадцать лет, их переведут во взрослое отделение, а там найдется целая куча байкеров, готовых прирезать кого угодно ради Джейн Оксфорд.

— Почему? — спросил Джеймс.

На этот вопрос ответил Джон:

— Один из способов, какими Джейн поддерживает единство своей организации, заключается в том, что она помогает любому, кто попал в тюрьму. Она обеспечивает им квалифицированную юридическую помощь, финансовую поддержку оставшимся на воле семьям, физическую защиту внутри тюрьмы. Она крайне признательна людям, которые хранят ей верность. Это одна из причин, по которым мы надеемся, что она поможет вам, ребята, выпутаться из неприятностей, если вы успешно вызволите Кертиса из тюрьмы.

— Конечно, это палка о двух концах, — добавил Скотт. — Бывает, кто-нибудь из арестованных хочет заключить сделку с ФБР и раскрыть информацию о Джейн Оксфорд в обмен на неприкосновенность или более мягкий приговор. Почти все они либо встречают жестокую смерть в тюремной камере, либо отказываются от своих показаний, потому что люди Джейн начинают угрожать их семьям. Одного типа, который находился под обеспечивающим неприкосновенность арестом, пристрелил снайпер.

Джеймс отложил куриную косточку и доел картошку. Кайл, Габриэль и остальные, наверное, уже приступили к своему вербовочному заданию. После рассказов Скотта о тех зверствах, которые царят в «Аризоне Макс», Джеймс уже спрашивал себя, не вытянул ли он короткую соломинку.

12. ПРИГОВОР

В среду с утра Джеймс держался тише воды ниже травы, не высовывал носа из своей комнаты и читал документы, собранные к операции. Его не переставала мучить совесть за вчерашние подвиги.

Ему полагалось прочесть правила поведения для заключенных в тюрьме «Аризона Макс», личные дела охранников, работавших в отделении для несовершеннолетних правонарушителей, и досье на всех двадцать девять юных преступников, содержащихся в общей камере вместе с Кертисом Оксфордом.

Джону удалось вычистить грязь из водостоков и наполнить бассейн. Он с ребятами пообедал на солнышке у бассейна, а за едой еще раз проверил, хорошо ли юные агенты выучили свои легенды и помнят ли во всех подробностях план побега. Убедившись, что все хорошо знают поставленные перед ними задачи, он пошел в дом, чтобы позвонить.

Джеймс и Дэйв сидели рядом друг с другом возле неглубокой стороны бассейна. Лорин лежала в шезлонге чуть позади. Ей до смерти надоела повязка на ноге, она мечтательно глядела на прохладную воду и обмахивалась большой перистой веткой, сорванной с пальмы возле бассейна.

Дэйв посмотрел на Джеймса.

— Что-то ты сам не свой. Боишься?

— Немного, — признался Джеймс. — «Школа гладиаторов» — это звучит грозно.

Дэйв улыбнулся:

— У меня всегда накануне операции поджилки трясутся. Катался когда-нибудь на американских горках?

— Бывало.

— Операции — это как американские горки. Помнишь момент, когда подходишь к ним и лифт поднимает тебя наверх — звяк-звяк-звяк? А ты стоишь и думаешь: «Какая нелегкая меня сюда занесла?» Потом прокатишься, сойдешь на землю — и голова кружится. И ты готов бежать вприпрыжку и снова встать в конец очереди.

Джеймс кивнул:

— Когда я вернулся с последнего задания, мне сказали, что я несколько месяцев буду наверстывать школу. До чего же мне было тошно!

— Я представить себе не могу, как буду жить, когда покину «Херувим» и вернусь к нормальной жизни, — сказал Дэйв. — До чего же, наверное, скучно будет, когда в жизни не останется ничего, кроме школы, домашних заданий да нескольких приятелей.

— Прости, что я не притормозил, когда ты сказал. Я вел себя как последний болван.

Дэйв пожал плечами:

— По-моему, все мы время от времени делаем ошибки. Я в своей жизни тоже немало дров наломал.

— А какую самую большую глупость ты делал на задании?

— Хороший вопрос, — рассмеялся Дэйв. — Было дело. Помнишь, меня чуть не вышибли из «Херувима» после той операции с Дженет Бирн?

— За что?

Дэйв округло провел рукой над животом. Джеймс замолотил ногами по воде и покатился от хохота.

— Вот оно что, — рыдал он. — Да, Дженет — девочка что надо.

Мысль о том, что у Дэйва есть ребенок, была уморительна, но Джеймс смеялся скорее от облегчения — оттого, что Дэйв не держал на него зла из-за аварии.

—Знаете, это не смешно, -— сердито заявила Лорин, вдруг появившись из-за бассейна. — Дженет — моя учительница по испанскому. Она целыми днями плакала у себя в комнате, потому что не знала, что делать.

Но Джеймса разобрал смех, и он не мог остановиться. Лорин хлестнула его по спине высохшей пальмовой веткой.

— Больно же! — взвыл Джеймс, отползая подальше от сестры к другому концу бассейна.

— Так тебе и надо, — воскликнула Лорин, отшвырнула ветку и в бешенстве зашагала к дому. — Оба вы — мужланы и свиньи.

Удостоверившись, что Лорин ушла насовсем, Джеймс вернулся и опять сел рядом с Дэйвом.

— Через несколько лет какой-нибудь бедолага втюрится в свою сестру, и ты будешь его жалеть от всей души.

— Угу, — кивнул Джеймс, потирая красный рубец на спине. — Все девчонки — чокнутые.

*

В четверг Лорин заявилась в комнату Джеймса в пять часов утра, уже одетая. Она потрепала брата по уху, чтобы разбудить.

— Джон сказал, пошевеливайся, лодырь несчастный.

Джеймс сел и почесал затылок. После аварии Лорин почти не разговаривала с ним, но тут склонилась и обняла, сцепив руки на его потной спине. У Джеймса сразу поднялось настроение.

— Чего это ты расчувствовалась? — усмехнулся он.

— Постарайся не делать глупостей, когда будешь на операции. Хоть ты и идиот, ты все-таки у меня единственный брат.

Джеймс рассмеялся. Палец Лорин скользнул по рубцу, оставшемуся на том месте, где она вчера его хлестнула, и девочка виновато всхлипнула.

— Я готовлю всем вкусный завтрак, — тихо сказала она.

Джеймс умылся, вышел на кухню — и разинул рот от изумления. Лорин с сосредоточенным видом положила на тарелку три идеально подрумяненных блинчика. На газовой плите шкварчала яичница с беконом.

— Помню, как ты стряпала, когда мама была жива, — сказал Джеймс. — Пригорелые ошметки на сковороде и кухня вверх дном. Когда ты научилась так здорово готовить?

— В лагере несколько раз ходила на занятия по кулинарии.

— Какая ты стала взрослая, — заметил Джеймс — Вечно удивляешь меня. Никогда не просишь помощи или совета, как раньше.

Лорин рассмеялась.

— Ты чего? — обиделся Джеймс.

— Ничего, — хихикнула Лорин. — Просто… — Она сдавленно фыркнула. — Спрашивать совета у тебя? Да ты кто у нас — само совершенство?

Джеймс был уязвлен.

— Я вполне взрослый, — заявил он.

— Как скажешь, братец, как скажешь, — хихикнула Лорин.

Джеймс не успел продолжить спор — к дому подкатил белый автомобиль.

Когда Марвин Теллер выбрался с водительского кресла и надел ковбойскую шляпу, просевшая машина, будто вздохнув от облегчения, приподнялась. Сегодня на Марвине были горчично-желтый костюм и белые кожаные ботинки.

Марвин подошел к багажнику, извлек оттуда два ярко-оранжевых комбинезона и закинул на плечо наручники с цепями. Джеймс с болью вернулся к реальности.

Все собрались за столом. Дэйв, Джон и Марвин восхваляли кулинарные способности Лорин и уписывали завтрак за обе щеки; но Джеймсу кусок не лез в горло.

В животе всё переворачивалось. Джеймс помчался наверх, в туалет; его тошнило, но в животе было пусто. В голове крутились недавно услышанные страшные подробности о жизни в тюрьме. Он умылся холодной водой, несколько раз глубоко, медленно вдохнул, чтобы справиться с собой.

Он вернулся в кухню. Джон обеспокоенно взглянул на него.

— Что с тобой?

— Нервы шалят, — признался Джеймс.

— Ты знаешь правила, — сказал Джон. — Можешь отказаться от задания в любую минуту, и тебя не накажут.

Верно, не накажут. Но если в последний момент выйти из ответственной операции и тем самым погубить ее, то больше никогда ему не предложат ничего серьезного. Оставшееся время в «Херувиме» он будет только вести нудную слежку, взламывать сейфы да проверять системы безопасности. Джеймс не собирался сводить на нет все усилия, затраченные на обучение и предыдущие задания, только из-за того, что с утра он проснулся не с той ноги.

— Не переживайте, — сказал Джеймс, стараясь держаться спокойно. — Как только операция начнется, на беспокойство не останется времени.

Марвин отвел мальчишек в гостиную, а Джон и Лорин сложили тарелки в посудомоечную машину. Марвин велел снять с себя всё, в том числе наручные часы и украшения. Мальчишки переоделись в тюремные носки, футболки и нижнее белье. От него пахло дезинфицирующим средством, бесчисленные пятна и прорехи напоминали о предыдущих владельцах.

Мешковатый оранжевый комбинезон был хорошо заметен на улице. Это было придумано специально для того, чтобы заключенного, которому вздумается сбежать, было видно за километр. Для Джеймса и Дэйва были привезены два комбинезона с надписью «Омаха. Государственная тюрьма». Кроме того, на мальчишек надели флуоресцентные желтые нагрудники вроде тех, что носят на футбольных тренировках. На них крупными буквами было написано «ВНИМАНИЕ! УГРОЗА ПОБЕГА». Из нормальной одежды мальчишкам разрешили оставить только кроссовки.

— Сходите в туалет. Как только вам наденут наручники, никуда отойти не удастся, — сказал Марвин, позвякивая цепями.

Джеймс и Дэйв кинулись наверх. Когда они спустились, Марвин уже разложил на полу комплект кандалов.

Сначала он заковал Джеймса. Жесткие браслеты больно стиснули лодыжки. Джеймс поморщился.

— А обязательно так туго затягивать?

— Браслеты должны врезаться в кожу и сидеть неподвижно, — пояснил Марвин. — Если я надену их свободно, найдутся охотники задать ненужные вопросы… Протяните руки.

На запястьях Джеймса сомкнулись холодные металлические браслеты. Длинная цепочка соединяла ножные кандалы с наручниками, не давая поднять руки выше чем до пояса.

— Пройдись по комнате, пока я заковываю Дэйва, — посоветовал Марвин. — Чтобы передвигаться в этих побрякушках, нужна сноровка.

*

Одиночные камеры здания суда в Финиксе были длиной всего в три шага и шириной в один. Из удобств в них имелись только питьевой фонтанчик да грязный стальной унитаз. Джеймса провели мимо дюжины подобных душных клеток, и, судя по доносящимся отовсюду крикам, впереди было еще не меньше сотни.

Джеймсу и Дэйву полагалось явиться в суд с раннего утра, но вышла задержка, и мальчики потеряли счет времени. Заключенным не разрешалось иметь часы, а в камере не было окон. Когда, по оценкам Джеймса, было где-то от двенадцати до часа, между прутьями решетки просунули завернутый в целлофан бутерброд и бутылку непонятной газировки. Но с тех пор прошло уже несколько часов.

— Роуз Джеймс! — выкрикнул женский голос. Напротив решетки выросла могучая женщина-охранник с картонной папкой в руках. Лицо у нее было красное, волосы слиплись от пота. Джеймс встал с пола. На ногах у него оставались кандалы, но наручники сняли, когда он прибыл в суд.

— Наручники, — резко бросила надзирательница. Джеймс поднял с пола браслеты, прикрепленные цепью к ножным кандалам, и положил на небольшую металлическую полку, прикрепленную к двери под решеткой.

— Подойди сюда, — велела женщина. — Протяни руки.

Джеймс понял, что ему велят просунуть руки в окошечко, чтобы надзирательница застегнула наручники. Она стянула их на одно деление сильнее, чем Марвин Теллер, так, что, стоило пошевелить пальцем, и браслеты впивались в сухожилия.

— И нечего сверлить меня взглядом, малый!

Они прошли мимо двух рядов крошечных камер, поднялись на шесть пролетов по лестнице и очутились на третьем этаже здания суда. Джеймс был рад увидеть Дэйва, ожидающего под дверями зала суда.

— Чего нас задержали? — спросил Джеймс.

Дэйв пожал плечами:

— Они же нам говорили.

Надзирательница постучала в дверь и, выждав несколько секунд, провела мальчиков в зал. Джеймс ожидал увидеть величественный интерьер, толпы зрителей, деревянные панели на стенах, как в кино. Но оказался в кабинете без окон, чуть большем, чем его комната в лагере, с потрепанным ковром на полу,

Седовласая судья восседала за столом, заваленным бумагами, и неспешно пила чай. Она была босиком, в одних чулках, а ее туфли и сумочка лежали на полу, под американским флагом. Сбоку, за столом поменьше, сидела стенографистка, у стены стояли охранник с пистолетом и два юриста — одного из них Джеймс и Дэйв мельком видели сегодня утром, когда их вели в камеры.

Адвокат объяснил, что по законам штата Аризона, когда обвиняемый признается виновным, то по делу заключается так называемая «сделка о признании вины». Судья и два юриста заранее договариваются о формулировке обвинения и приговоре. А судебное слушание — пустая формальность.

Джеймс и Дэйв стояли в задней трети комнаты, за красной чертой на полу. На стене висело объявление, обещавшее девяносто дней тюрьмы тому из обвиняемых, кто переступит эту черту.

— Хорошо, — сказала судья, бросив беглый взгляд на часы — Уже поздно, давайте закругляться. Джеймс и Дэвид Роуз против штата Аризона, дело номер шестьдесят тысяч сто девяносто девять. Несовершеннолетние правонарушители подлежат суду наравне с взрослыми, одно обвинение в грабеже и одно обвинение в убийстве. Представители защиты предлагают признать виновность по обвинениям в грабеже и убийстве второй степени, что предусматривает лишение свободы сроком на восемнадцать лет. Обвинение принимает это предложение?

— Да, мэм, — кивнул обвинитель.

Судья подняла глаза на Джеймса и Дэйва.

— Ваш юрист объяснил вам, что после признания виновными по этим обвинениям и заключения сделки вы потеряете право на апелляцию?

Джеймс и Дэйв кивнули:

— Да,мэм

— Очень хорошо, — торжественно провозгласила судья. — Прошу занести в протокол, что Джеймс и Дэвид Роуз приговариваются к восемнадцати годам лишения свободы.

Два юриста по очереди пожали судье руки. Джеймс посмотрел на стенные часы. Он провел целый день, задыхаясь в жаркой камере, в ожидании слушания, которое не заняло и трех минут.

13. ТЮРЬМА

В автобусе, на котором их везли в «Аризону Макс», двери были перегорожены железными решетками, а окна забраны брусьями. Впереди, лицом к подопечным, сидели двое пауков с помповыми ружьями. Двенадцать заключенных с комфортом расположились в автобусе, где места хватило бы человек на пятьдесят.

Джеймс и Дэйв сидели сзади. В середине усадили двух женщин, а мужчин разместили впереди. Красой и гордостью собравшейся компании был великан с длинной рыжей бородой, которого привели последним и пристегнули к креслу металлической трубчатой скобой.

Джеймс оглянулся на Дэйва, сидевшего позади.

— Интересно, что он натворил?

В автобусе, кроме них, ехал всего один мальчишка — тощий малый по имени Эйб, ростом ненамного выше Джеймса. Чахлая щетина на подбородке была единственным намеком на то, что Эйбу уже почти исполнилось семнадцать. Эйб перегнулся через проход и ответил:

— Это Чез Уоллерстейн. — Как будто это имя что-то говорило ребятам.

Джеймс и Дэйв недоуменно переглянулись.

— Ну, тот самый, — пояснил Эйб. — Который ограбил банк, взял заложников. Расстрелял пятнадцать человек, одиннадцать из них погибли. Об этом по телевизору во всех новостях показывали. Вы где были, на Марсе?

Джеймс поправил комбинезон, чтобы была лучше видна надпись «Омаха».

— Там нас держали в одиночке.

Эйб улыбнулся:

— Что Марс, что Небраска — один черт… Вы представляете, как вам достанется от пауков, когда они увидят на вас эти таблички о побеге?

*

Тюрьма «Аризона Макс» была открыта в 2002 году, чтобы разместить быстро растущее тюремное население штата. Это была многоцелевая тюрьма, где в четырнадцати блоках, сооруженных в форме буквы «Н», могло разместиться до шести с половиной тысяч заключенных. Девять блоков строгого режима предназначались для взрослых мужчин, два — для женщин, и еще в двух, где соблюдался особо строгий режим, размещались приговоренные к смертной казни и другие особо опасные преступники. Наконец, в последнем блоке содержалось около трехсот подростков в возрасте до восемнадцати лет.

Огромный тюремный комплекс раскинулся на нескольких тысячах акров, его окружали три проволочные изгороди, по которым был пропущен ток, и два забора метров десяти высотой, увенчанные кольцами колючей проволоки. Все машины и люди, прибывающие в тюрьму, попадали внутрь через один-единственный контрольно-пропускной пункт.

Автобус, на котором прибыли Джеймс и Дэйв, въехал в первые ворота и остановился в тесном дворике, окруженном стенами двадцатиметровой высоты. Внешние ворота управлялись из контрольного корпуса, расположенного за пределами тюремного периметра, а внутренние открывались из главного контрольного зала внутри тюрьмы. Такая двойная система безопасности гарантировала, что заключенные не смогут бежать, даже если им удастся одолеть всех охранников внутри тюрьмы.

Только когда ворота за автобусом заперлись, впереди открылись вторые ворота, ведущие в тюрьму. Оказавшись на территории, Джеймс прижался лицом к окну и стал рассматривать бетонные корпуса, разбегавшиеся по пустыне.

Вокруг каждого блока в огороженных проволокой дворах прогуливались заключенные. На крышах зданий дежурили вооруженные охранники, готовые стрелять, если вспыхнут беспорядки. Вдоль периметра, в нескольких сотнях метров друг от друга, тянулись сторожевые башни с кондиционированным воздухом, внутри них крохотными крапинками виднелись люди.

Автобус подъезжал к каждому из корпусов, и охранники принимали пополнение. Сначала высадили мужчин, потом женщин, потом возле корпуса особо строгого режима оставили Чеза Уоллерстейна — его ждала одиночная камера в блоке смертников. Последней остановкой был блок для несовершеннолетних преступников. Он располагался в четверти километрах от остальных корпусов, за обширным пустырем, предназначенным для строительства новых блоков.

Цепочку на ногах стянули покороче, чтобы заключенные не могли двигаться быстро. Это означало, что спуститься из автобуса можно было только одни способом — спрыгивая обеими ногами со ступеньки на ступеньку. Эйб, не отличавшийся спортивным сложением* умудрился потерять равновесие. Один из пауков вытащил его из пыли и изо всех сил швырнул о проволочную изгородь.

— Держись на ногах, если не хочешь получить пинка.

Два охранника втолкнули ребят в проволочные ворота и повели к корпусу. Двухэтажное здание было построено из готовых бетонных панелей под плоской металлической крышей, окна нарочно были сделаны такими узкими, чтобы в них не мог пролезть человек. Перед ними открыли стальную дверь, и они очутились в приемном отделении. Убранство было спартанское: длинная фанерная стойка посередине и несколько душей у стены. За стойкой стоял чернокожий заключенный лет пятнадцати.

Один из пауков снял с Джеймса цепи, велел раздеться и подтолкнул к душевым в конце помещения. Другой посыпал Джеймсу голову зеленым дезинфицирующим порошком и вручил пожеванный кусок мыла.

Джеймс посмотрел на Эйба, вертевшегося под соседним душем, и ему стало жаль парня. На теле Эйба не имелось ни единого мускула, руки и ноги были тощие, как палки. Лорин и та легко надавала бы ему по шее. Тюремным хулиганам его не хватит и на один зубок.

— Пошевеливайтесь, — крикнул паук, вытащил Джеймса из-под душа и дал полотенце. Джеймс прижал его к лицу и вздрогнул: полотенце было мокрое и вонючее, как будто им уже вытирались не один десяток раз.

Когда Джеймс отшвырнул полотенце, паук достал из кармана фонарик и натянул одноразовые перчатки.

— Лицом к стене.

Охранник начал обыск снизу: заставил Джеймса поднять по очереди обе ноги, осмотрел подошвы, заглянул между пальцами. Потом велел Джеймсу наклониться вперед и раздвинуть ягодицы, посветил фонариком под мышки, посмотрел за ушами и долго шарил пальцами по голове, проверяя, не спрятано ли чего-нибудь в волосах.

— Лицом вперед.

Паук посветил фонариком Джеймсу в глаза, в нос и в рот, заглянул даже под язык и за щеки, помогая себе пальцем, от которого во рту остался привкус резины. Потом присел на корточки, осмотрел пупок, велел приподнять пенис и яички, а под конец — оттянуть назад крайнюю плоть: а вдруг под ней запрятано что-нибудь недозволенное? Закончив обыск, паук слегка шлепнул Джеймса.

— Одевайся.

Чернокожий мальчишка выложил на стойку три комплекта тюремной одежды. Комбинезоны, в которых они прибыли, уже забрали. Второй охранник помахал двумя желтыми нагрудниками «Угроза побега», и Джеймс тотчас же понял, что пощады ждать неоткуда.

— Известно ли тебе, Джеймс Роуз, сколько заключенных бежали из этой тюрьмы? — спросил низенький толстый суперинтендант по имени Фрей.

Джеймсу не хотелось выказывать свою осведомленность.

— Нет, сэр.

— Из «Аризоны Макс» еще никто не убегал, — сообщил Фрей и наступил каблуком Джеймсу на ногу. — Понятно?

— Да, сэр, — ответил Джеймс, изо всех сил стараясь не морщиться от боли.

Джеймс натянул застиранные тюремные трусы и футболку. Из верхней одежды ему выдали серые хлопчатобумажные шорты и мешковатую оранжевую футболку-поло с надписью «Угроза побега».

— Если тебя подозревают в склонности к побегам, то ты должен носить оранжевую футболку всегда, когда выходишь из камеры, — пояснил мальчишка-заключенный. —. Если тебя увидят без нее, то посадят в карцер и покажут, где раки зимуют.

Надев футболку, Джеймс заглянул под стойку и увидел, что вместо его кроссовок «Найк» стоят хлипкие хлопчатобумажные тапочки.

— Разрешено ходить только в тюремном, — пояснил мальчишка. — Никаких вещей снаружи, только юридические документы и две семейные фотографии. Всё остальное надо покупать в тюремной лавке.

При тюрьме имелся своеобразный магазин. Джеймс читал о нем накануне в брошюре с тюремными правилами.

Он собрал со скамьи свои скудные пожитки: личную карточку с фотографией и внутренним номером, книжку тюремных правил, застиранное полотенце, постельное белье, одни запасные трусы и футболку, пластиковую кружку, зубную щетку и пасту, кусок мыла и рулон туалетной бумаги.

14. КАМЕРА

Тридцать с лишним обитателей камеры Т4 оторвались от своих дел и с интересом воззрились на троих новичков. При виде оранжевых футболок «Угроза побега» на Джеймсе и Дэйве по камере прокатилась волна шепотков и даже послышался возглас:

— Пацаны, когда собираетесь за ворота?

— После дождичка в четверг, — улыбнулся Дэйв. — Хочешь с нами?

В камере стоял страшный гвалт. Заключенным разрешалось покупать радиоприемники и маленькие черно-белые телевизоры. Каждый настраивался на разные станции и включал полную громкость.

Но еще сильнее был запах. Под потолком в обоих концах камеры лениво крутились вентиляторы, но солнце за целый день так накаляло железную крышу, и температура приближалась градусам к сорока. Всё равно что жить под мышкой у человека, который никогда не моется.

Посередине камеры было шесть пустых кроватей. Джеймс и Дэйв знали имена соседей по камере, помнили, какие преступления они совершили и сколько им еще осталось сидеть, однако один беглый взгляд дал им больше информации, чем самые подробные описания.

Кертис Оксфорд обитал на кровати у входа, его со всех сторон окружали белые здоровяки-скинхеды. Тумбочки этих ребят были усыпаны всякой всячиной. Тюремная одежда была новенькой, с иголочки, и дополнялась фирменными кроссовками и спортивными костюмами, что было явным нарушением тюремных правил. Чем дальше Джеймс и Дэйв продвигались к середине камеры, тем слабее на вид становились ее обитатели; вдалеке от дверей прозябали самые жалкие хлюпики, не имевшие ничего, кроме нервного тика да потрепанной тюремной одежды.

По пустым кроватям в центре камеры проходила расовая граница. За этой чертой слышалась преимущественно испанская речь. Здесь обитали латиноамериканцы, и распределение жильцов по кроватям зеркально отображало ближнюю половину камеры, с поправкой на оливково-смуглый цвет кожи. Самые сильные и крутые латиносы разгуливали в хрустящем белье и дизайнерских украшениях.

Джеймс и Дэйв не стали никого скидывать с кроватей; они заняли две пустые койки рядом друг с другом к середине камеры, а Эйб поселился напротив, через проход. Джеймс застелил тощий пластиковый матрац простыней и одеялом, разложил вещи в тумбочке, потом растянулся на кровати.

*

Через пару часов громкие разговоры, силящиеся перекричать друг друга радиоприемники и телевизоры про долбили Джеймсу мозги. Было семь часов вечера, и единственным приятным событием стало появление заключенного, толкавшего перед собой тележку с едой. Каждому достался бумажный пакет с сандвичами, кварта молока да по два шоколадных печенья.

По словам Марка — мальчишки с подбитым глазом, занимавшего соседнюю с Джеймсом кровать, — единственной горячей трапезой за день был обед. Чтобы сэкономить на содержании полноценной столовой, заключённых кормили в небольшом бараке на прогулочном дворе и обслуживали двадцатиминутными сменами, начиная с одиннадцати утра и до четырех часов дня.

Как и подобает подросткам, Джеймс всё время хотел есть. Теперь он жалел, что за завтраком не набил как следует живот блинчиками Лорин. Он не смог съесть мерзкий сандвич, который ему дали в здании суда. Но ужин в «Аризоне Макс» оказался еще хуже: какой-то мокрый сыр, бурый листик салата и хлеб, пропитанный майонезом.

— Не хочешь есть? — спросил Дэйв, протянулся через перегородку между кроватями и выхватил у Джеймса сверток.

— От такого майонеза с души воротит.

Дэйв проворно засунул сандвич себе в рот. Джеймс и тоске уставился на бумажный пакет и надкусил последнее печенье.

— Дай хоть одно печенье в обмен на сандвич, — но просил он у Дэйва.

— Не могу, — отозвался Дэйв, слизывая жирную струйку на подбородке.

— Да ладно тебе, не жадничай, — взмолился Джеймс. — Одно печеньице вместо целого сандвича!

— Я их уже съел, — признался Дэйв.

Джеймс, кипя от злости, плюхнулся обратно на матрац. За весь день он проглотил только пару печеньиц да несколько раз откусил сандвич. От голода подвело живот, и он понимал: ночью станет еще хуже.

— Тебе дали магазинный бланк? — спросил Дэйв. — Он должен лежать в пакете с едой.

Джеймс отыскал свернутый листок и коротенький — чтобы нельзя было никого проткнуть — огрызок карандаша. Наверху листка был нацарапан его тюремный номер. Джеймс стал читать правила тюремного магазина, напечатанные на обороте.

Чтобы не поощрять грабежи, азартные игры и торговлю наркотиками, заключенным запрещалось иметь наличные деньги. Каждому из них заводился счет в тюремном магазине, и друзья или родственники на воле могли класть на него до 50 долларов в неделю. Раз в неделю заключенные получали бланк заказа и галочкой отмечали в нем те предметы, которые хотели заказать, в пределах суммы своего счета. Список насчитывал сотни разных товаров — от миниатюрных телевизоров по 99 долларов до телефонных карточек, сигарет «Мальборо», геля для волос, клубничных пирожных и арахисового масла.

Согласно бланку Джеймса, на его счету лежало 103 доллара 17 центов, в том числе 20 долларов, выдаваемых благотворительной организацией всем несовершеннолетним заключенным, и 87 долларов 17 центов, якобы переведенных с его счета в тюрьме Небраски.

Эйб встал в ногах кровати Джеймса, держа в руках печенье и бланк заказа.

— Мне есть не хочется, — сказал Эйб, заискивающе улыбаясь.

— Спасибо, — отозвался Джеймс, разломил печенье пополам и в два счета проглотил.

— Я тут ничего не понимаю, — сказал Эйб, помахивая бланком.

Джеймс взял бланк и стал объяснять, как сделать заказ. На счету у Эйба были только благотворительные двадцать долларов.

— Поговори с мамой или кто там у тебя есть, пусть кладут деньги каждую неделю, — пояснил Джеймс. — Первым делом купи телефонную карточку за десять долларов, чтобы позвонить ей.

— А это что такое? — Эйб провел пальцем по списку товаров.

— Ставь галочку в клетке напротив всего, что хочешь, отдай бланк, и через несколько дней получишь свой заказ.

— Помоги мне выбрать. Я плохо читаю.

Джеймс взял бланк Эйба и поставил галочку напротив телефонной карточки. И вдруг заметил, что на него надвдвигаются двое парней. Предполагалось, что отсутствие наличных денег предотвратит вымогательство и грабежи среди заключенных, однако на деле эффект был противоположный: сами бланки превратились в своеобразную валюту.

Вид двоих новичков с магазинными бланками подействовал на Реймонда и Стэнли Даффов, как запах крови и воде на акул. Рыжеволосые братья не входили в камерную элиту, однако кулаками завоевали себе место, достаточно близкое к верхним слоям. Одному было пятнадцать лет, другому — шестнадцать; оба крепко сбитые, с дряблыми животами, свисавшими над поясом шортов.

Братья Дафф отбывали пожизненное заключение без права помилования за похищение и убийство восьмилетней девочки. Почти все соседи Джеймса по камере были убийцами, но когда он читал об этом преступлении, у него мороз пошел по коже. Толстощекая девочка с газетной фотографии родилась на два дня позже Лорин и даже немножко походила на нее.

— Мы сами поможем Хиляку заполнить бланк, — с ухмылкой заявил Реймонд, младший из братьев, и хотел выхватить у Джеймса бумагу.

— Точнее, ограбите его дочиста, — возразил Джеймс и отдернул руку с бланком.

— Слушай, ты, не мешай нам, — пригрозил Реймонд.

Дэйв встал и подошел к рыжим хулиганам.

— Только попробуйте хоть пальцем тронуть моего брата, — сказал он.

Невооруженным глазом было видно, что мускулы у Дэйва, в отличие от жирного Стэнли, хорошо накачаны, но братья Дафф не отличались большим умом.

Стэнли замахнулся толстой ручищей. Удар мог бы получиться сильным, но за то время, пока он был нанесен, Дэйв успел бы сесть на кровать и подстричь ногти. Легко увернувшись от кулака, Дэйв ткнул Стэнли локтем в живот, а когда тот согнулся от боли, сбил его с ног ловкой подсечкой.

Джеймс вспомнил слова Скотта о проверке на прочность. Он вскочил и кинулся на Реймонда. Под градом метких ударов его неповоротливый противник отшатнулся и навзничь рухнул на кровать Эйба. Из носа и разбитой губы у него текла кровь.

Джеймс вскочил на Реймонда и прижал его руки к бокам. Перед глазами всплыло лицо толстощекой девочки, которую убил Реймонд. Кипя от злости, Джеймс одной рукой прижал шею Реймонда к матрацу, а другой замахнулся, собираясь сломать подонку челюсть.

— Хватит, — заорал Дэйв.

Джеймс понял, что перестарался, и отпустил противника. Ему пришлось перешагнуть через Стэнли, распростертого на полу.

— Прости, — выдохнул Джеймс.

Один из латиносов криком предупредил:

— Наверху!

Джеймс поднял глаза и увидел, что на металлический балкон, тянувшийся по всей длине камеры на той стороне, где стояла кровать Эйба, вышел охранник.

— Перекличка стоя! — прокричал он.

Джеймс и Дэйв не знали, что это означает, но увидели, что все остальные нехотя поднимаются с кроватей, выключают телевизоры и радиоприемники. Догадавшись, в чем дело, Джеймс и Дэйв последовали их примеру.

Стэнли Дафф тоже кое-как поднялся на ноги, но Реймонд остался лежать на кровати у Эйба, прижимая руки к лицу и всхлипывая от боли. Паук перегнулся через поручни и вгляделся в лицо Реймонда.

— Всем стоять смирно, — крикнул паук. — Кто шелохнется или раскроет рот, проведет две ночи в карцере!

Паук быстро удалился в конец балкона и схватился за телефон. На случай, если угроза очутиться в крошечной темной каморке, которую здесь называли карцером, не остудит горячие головы, на конце металлического балкона имелся шкаф, в котором хранились парализующие гранаты и ружья, стреляющие патронами со слезоточивым газом или пластиковыми пулями.

Мальчики стояли навытяжку четверть часа, ожидая двух санитаров из больницы. Те уложили Реймонда на носилки и унесли, и только после этого охранник разрешил сесть.

Ребята расслабились, опять включили приемники и телевизоры. Джеймс посмотрел на окровавленные руки, потом на Дэйва, ожидая взбучки.

— Ничего, — сказал Дэйв, приподняв бровь. — Надеюсь, все поняли, что мы прибыли.15. ТАКТИКА

Чтобы попасть в туалет, надо было пройти через латиноамериканскую территорию. Джеймс и Дэйв двинулись по проходу между кроватями, перешагивая через игроков в кости и вежливо прося посторониться.

Туалетную комнату содержал в идеальной чистоте четырнадцатилетний латиноамериканский мальчишка. Все звали его ВИТ — от слов «ведро и тряпка». В награду за уборку ВИТа охранял от нападок самый крутой латинос, который спал около входа в уборную и не желал, чтобы его беспокоили неприятные запахи.

Воспользовавшись писсуаром и ополоснув руки и лицо, Джеймс понял, что неплохо было бы отстирать кровь с футболки. Он стянул ее через голову, а ВИТ тем временем торопливо вытер несколько капель возле писсуара. У Джеймса не было с собой куска мыла, поэтому он всего лишь тщательно выполоскал футболку, постаравшись получше смыть кровь, а потом быстро отжал ее и шагнул к выходу.

— Мы любим, чтобы туалет был чистым, — заявил один из латиносов.

Это был Сезар — крупный малый в черном спортивном костюме «Фила» и с толстой золотой цепью на шее. Он волосатой ручищей уперся в стену, перегородив дорогу из туалета.

— Уважаешь наш туалет, да? — сказал Сезар. — Тогда мы будем уважать тебя.

Дэйв кивнул.

— С этим проблем не будет.

— А ты, — Сезар дружески стиснул голое плечо Джеймса, — здорово отделал этого детоубийцу. Молодец. Дай свою футболку ВИТу, он ее как следует постирает. У нас есть стиральный порошок. Повесит около вентилятора, и к утру высохнет.

Джеймс протянул ВИТу мокрую футболку и благодарно кивнул Сезару. Тот оторвал руку от стены и открыл им выход.

Сезар бросил взгляд на одного из своих подручных:

— У нас еще осталась мягкая лимонная?

Подручный пошарил под кроватью, извлек два пухлых рулона желтой туалетной бумаги и протянул Джеймсу и Дэйву.

— Спасибо, Сезар, — сказал Дэйв.

— А то в тюрьме дают всякое дерьмо, — ухмыльнулся Сезар. — Что-нибудь еще нужно?

Дэйв покачал головой:

— Справляемся.

— Вы — парни крутые, — сказал Сезар — Не трогайте моих ребят, и у нас с вами не будет проблем.

— У тебя не осталось чего-нибудь поесть? — перебил его Джеймс. — Отдам, когда получу заказ из магазина.

Дэйв бросил на Джеймса суровый взгляд, как будто говорил: «Не дергай удачу за усы». Но Сезар с громким смехом достал из тумбочки растаявший «Сникерс» и маленькую коробку чипсов «Принглз» со сметаной.

— Чудесно, — ухмыльнулся Джеймс.

Возвращаясь к своей кровати, он снял крышку с коробки чипсов.

— Неплохой парень, — сказал Джеймс, с набитым ртом усаживаясь на кровать.

— Не слишком верь ему, — улыбнулся Дэйв. — Сезар просто старается насолить скинхедам.

— Что ты хочешь сказать? — не понял Джеймс

— Садись сюда.

Джеймс зашел за перегородку и уселся поближе к Дэйву, чтобы поговорить подальше от чужих ушей.

— Между белыми в этом конце камеры и латиносами в том идет война не на жизнь, а на смерть.

— Естественно, — кивнул Джеймс — Это заведение нельзя назвать приютом расовой гармонии.

Дэйв усмехнулся:

— На белой стороне власть держат Элвуд и Кирш, и мы представляем для них угрозу. Они видели, как ВИТ стирает твою футболку, видели нашу цыплячью желтенькую бумагу и заметили, как ты набиваешь рот латиноамериканскими чипсами. Если Элвуд и Кирш решат, что мы пользуемся поддержкой Сезара, то забеспокоятся — вдруг мы подкапываемся под их власть над этой камерой.

— А разве мы не можем просто подойти к Элвуду и Киршу, пожать руки и поздороваться?

— Если мы сейчас пойдем туда, будет похоже, будто мы испугались, — пояснил Дэйв, покачав головой. — Чтобы уговорить Кертиса бежать с нами, надо сначала завоевать его уважение. А для этого надо завоевать уважение Элвуда и Кирша.

— И что же дальше?

— Ну, — лукаво произнес Дэйв, — не надо быть тактическим гением, чтобы предугадать, что произойдет дальше.

Джеймс раздраженно вздохнул:

— Ну ладно, я не тактический гений. Скажи по- простому.

— Из-за тебя младший братишка Стэнли Даффа попал в тюремную больницу. Могу спорить, что такой болван, как Стэнли, непременно захочет поквитаться. Я сомневаюсь, что Элвуд и Кирш предпримут какие-нибудь шаги, пока не увидят, как мы с ним справимся.

— Понятно, — усмехнулся Джеймс. — Значит, надо разделаться со Стэнли Даффом.

— Нет. Если мы будем слишком агрессивными, Элвуд и Кирш забеспокоятся. Подождем, пока Стэнли сам полезет к нам. Он знает, что мы можем легко справиться с ним, поэтому попытается напасть неожиданно, возможно, с ножом

— Думаешь, он сумеет раздобыть нож?

Дэйв кивнул;

— Вряд ли ему это будет трудно. Сам видел, сколько здесь гуляет контрабанды.

— Как ты думаешь, когда он нападет? — спросил Джеймс.

— Скорее всего, сегодня ночью, когда решит, что мы оба уснули. Поэтому давай спать по очереди. Если сегодня мы разделаемся со Стэнли, то завтра на прогулке во дворе разберемся с Элвудом и Киршем. Четко объясним, что не питаем любви к латиносам и просто хотим справедливого распределения благ. Как только это будет уяснено, можешь обихаживать Кертиса.

— Если, конечно, прежде Стэнли не засадит нож нам под ребра, — сказал Джеймс, через силу улыбаясь. Он опрокинул в воздухе коробочку из-под чипсов и высыпал крошки в рот.

— На всякий случай, — добавил Дэйв, — заточи конец ручки зубной щетки о бетонную стену. А потом ложись спать со щеткой в руке.

16. СОН

После переклички в половине одиннадцатого погасили свет. А чтобы охранники могли убедиться, что заключенные не роют подкоп и не убивают друг друга, над серединой каждой камеры оставляли гореть длинную люминесцентную трубку. Света, который она давала, хватало, чтобы читать, телевизоры и радиоприемники тоже работали, кругом шла хвастливая болтовня и бурная игра в кости.

Шум затих только после полуночи, но Джеймсу до сих пор казалось, что он очутился в аду. Он сел на кровати, прислонился спиной к стене, глядя на капельки пота, скатывающиеся по груди. По его телу беспрестанно блуждали крылатые черные крапинки, а сотни насекомых покрупнее задались целью протаранить головами люминесцентную лампу под потолком.

Джеймс долго боролся с простыней, но мокрая тряпка безнадежно запуталась в ногах, так что он в сердцах отшвырнул ее. Стал рассматривать белые отметины на блестящей синтетической ткани, которой был обтянут матрац. Раньше он не мог понять, что это такое, но теперь разгадка наполнила его отвращением: это были засохшие капли пота предыдущих обитателей его кровати.

Джеймс выглянул за перегородку. Дэйв накрыл глаза полотенцем от света и без четверти одиннадцать уже крепко спал. Мама, помнится, называла таких, как Дэйв, сонями. Лорин тоже была соней: ее можно было усадить на заднее сиденье машины, уложить на кушетку в чужом доме, и она засыпала в два счета. А Джеймсу это никогда не удавалось, разве что он устанет до изнеможения или заболеет. Ему нужна приличная кровать, с подушками и пуховым одеялом, натянутым до подбородка именно так, как он любил.

— Дэйв. — Джеймс тычком разбудил друга.

Дэйв сел, сонно моргая, изо рта к подушке протянулась ниточка слюны.

— Покарауль немного. Мне надо в туалет.

Джеймс сунул за пояс шортов заточенную зубную щетку, взял пустую чашку и поплелся к туалету. Дэйв протирал глаза. В проходе между кроватями было пусто, лишь кое-кто из ребят еще лежал без сна; в полумраке мигали экраны включенных телевизоров. Те, кто их смотрел, либо надели наушники, либо убавили звук до минимума.

Глаза Джеймса не сразу привыкли к яркому свету в туалете. Возле средней раковины стоял мальчишка-латинос помладше. Он нажимал на кран и плескал водой себе на грудь. Пока Джеймс стоял над писсуаром, ему почудилось, что малыш всхлипывает. Он отошел вымыть руки — и тут мальчишка всхлипнул опять.

— Что с тобой? — спросил Джеймс

Мальчишка обернулся к нему — и Джеймс отпрянул.

На груди у латиноса пылал ожог, окруженный черным кольцом обугленной кожи величиной точь-в-точь со стакан в руках у Джеймса. Кожа покрылась волдырями, из них сочился гной.

— У моего младшего брата заболели зубы, — со слезами пояснил мальчишка. — Бабушка заплатила дантисту и не перевела деньги мне на счет, поэтому Сезар не получил того, что ему причитается.

Джеймсу стало страшно при мысли о том, какие ужасы творились этим вечером всего в нескольких метрах от него. В таком шуме кричи не кричи — всё равно никто не услышит.

— Что он сделал? — спросил Джеймс

— Фирменная фишка Сезара: он проделывает дыру в донышке стакана и набивает ее спичками. Потом прижимает к коже и поджигает.

— Боже мой.

Тут Джеймс сообразил, что находится глубоко на территории латиносов. Если сейчас войдет кто-нибудь из подручных Сезара, он наверняка спросит, почему Джеймс сует нос не в свое дело. Джеймс нажал на кран, ополоснул тело холодной водой, чтобы немного остыть, выпил пару глотков, наполнил кружку и пошел к кровати.

— Мне очень жаль, — выдавил он, обернувшись.

Мальчишка выдавил кривую улыбку.

— А уж мне-то как!

Шагая к кровати, Джеймс представил себе чудовищную боль от ожога и содрогнулся. Вдруг на него что-то обрушилось. Толстые руки обхватили его за живот. Джеймс упал на бетонный пол между двумя пустыми кроватями, а сверху его придавил Стэнли Дафф.

— За моего брата, — театрально провозгласил Стэнли и достал из-за пояса шортов двадцатисантиметровый нож, сделанный из полосы заточенного металла.

— Помогите! — в отчаянии завопил Джеймс, сообразив, что Дэйв, скорее всего, опять уснул.

Лезвие вонзилось бы Джеймсу в горло, если бы он не нашел в себе сил в последний миг шевельнуться. Он схватил Стэнли за запястье и стал выкручивать руку, державшую оружие.

— Дэйв! Помоги!

И тут Джеймс заметил, как через проход к кровати Дэйва метнулись тощие ноги Эйба. Стэнли был гораздо тяжелее Джеймса и постепенно начал его одолевать. Вот- вот он ударит во второй раз. Тут Стэнли высвободил руку, и лезвие царапнуло Джеймсу ладонь.

Стэнли ухмыльнулся во весь рот. Джеймс потянулся за зубной щеткой, но, когда Стэнли поднял нож, Джеймс заметил, что противник открылся. Об этой драгоценной возможности с жаром мечтаешь каждый раз, когда тебя бросают на ковер на занятиях по единоборству. Он выбросил руку вперед и впечатал кулак в подбородок противника. Голова Стэнли откинулась назад, громко хрустнули шейные позвонки.

Дэйв вскочил с кровати, кинулся на Стэнли, столкнул его с Джеймса, и тут над кроватями замигали лампы дневного света. Раздался хлопок, как будто из огромной бутылки шампанского вылетела пробка. Звук разнесся по камере. Дэйв опрокинулся на соседнюю кровать и завопил от боли.

По балкону с криками бежали один или два охранника:

— Прекратить драку!

Джеймс мельком заметил в руках у одного из пауков ружье, стреляющее пластиковыми пулями. Оно отдало в плечо после второго выстрела Пластиковая пуля попала Стэнли в зад. Тот упал ничком в проход между кроватями и шарахнулся головой о стену камеры. Пластиковый цилиндр срикошетил от края кровати и впился Джеймсу в ногу.

— Разойтись!

Испугавшись, что следующей мишенью станет он, Джеймс кое-как встал на ноги и выбрался в проход, волоча онемевшую ногу.

— Перекличка стоя, — прокричала женщина-надзирательница. — Перекличка стоя!

Выстрелы разбудили всю камеру. Заключенные стали медленно ползти к концам своих кроватей — все, кроме Дэйва и Стэнли, которые получили по удару пластиковой пулей и не могли никуда двигаться. Джеймс поднял глаза к балкону, не зная, разрешено ли ему шевелиться.

Охранник с ружьем качнул головой и держал Джеймса под прицелом все четыре шага, какие он шел к своей кровати. Джеймс понимал — если он хоть на миллиметр отклонится от маршрута, в него вопьется третий сокрушающий удар пластикового цилиндра.

Джеймс ожидал, что появится медицинская команда, но охранники нажали тревожную кнопку, которой вызывался тюремный отряд быстрого реагирования — сокращенно ТОБР. Дверь распахнулась, и в камеру влетела команда из шести человек. Вид у них был грозный — с головы до ног в черной броне, в перчатках и шлемах. Их командир заорал во весь голос

— По кроватям! Руки за голову!

Соседи Джеймса повскакивали на кровати, сели спиной к стене, заложили руки за голову. Джеймс последовал их примеру. Кирш, лежавший ближе всех к двери, не успел отреагировать. Его смели с дороги пластиковым щитом, лодыжка скинхеда хрустнула под ногой в тяжелом ботинке.

Охранник, первым добежавший до Дэйва и Стэнли, отбросил щит, выхватил из-за пояса банку перечного спрея и окатил Дэйва струей липкой жидкости. Дэйв взвыл и сжался в комок.

Запах концентрированного перца доплыл до Джеймса, и у него на глазах тотчас же выступили слезы. Дэйву, должно быть, сейчас в миллион раз хуже.

У каждого охранника в команде ТОБР была своя задача. Пока командир поливал Стэнли перечным спреем, номера от второго до пятого вытащили Дэйва в проход и схватили за четыре конечности. Он крестом распростерся в воздухе, и тогда последний член команды накинул ему на спину пластиковые ремни. На длинных волосах Дэйва повисли нити перечного спрея, он отчаянно хватал ртом воздух.

Два человека, державшие руки Дэйва, стянули ему запястья пластиковыми ремнями и связали нейлоновой веревкой. Потом Дэйву заломили ноги так, что пятки почти коснулись ягодиц, и связали в такой нечеловеческой позе.

Потом команда ТОБР переключилась на Стэнли. Его за ноги выволокли в проход. Но тут командир воскликнул:

— Гляньте на его голову… Да он же шею свернул!

Стэнли лежал без сознания, неестественно закинув голову назад, и с одного взгляда было ясно, что он серьезно ранен. Самый низкорослый охранник из команды ТОБР — Джеймс уже понял, что это женщина — сняла перчатки и шлем и встала на колени возле Стэнли.

— Да, шея сломана. Его место — в больнице.

Командир посмотрел на двоих пауков, стоявших на галерее.

— Вызовите медицинскую команду. — Потом указал на Дэйва: — А этого — в карцер.

Двое ТОБРовцев подняли Дэйва под мышки. У него из носа и глаз текли ручьи, на ребрах, там, куда ударила пластиковая пуля, багровел чудовищный кровоподтек.

Джеймс дрожал всем телом, глядя, как Дэйва волокут из камеры. Его голые колени скребли по полу. Джеймс понимал, что запросто мог оказаться на его месте. Или еще хуже: если бы Стэнли вонзил в него нож?

17. ДВОР

Когда Дэйва уволокли в карцер, Джеймс почувствовал себя совсем беззащитным. Наконец, часа в четыре утра, потребность во сне поборола страх. За час до этого Стэнли Даффа унесли на носилках в тюремную больницу.

Дверь камеры и ворота в прогулочный двор отпиралась в девять часов, но почти все ребята в это время еще спали. Джеймс взял мыло, рулон бумаги и, хромая, покавылял в туалет. Заточенную зубную щетку он на всякий случай засунул за пояс.

Пока Джеймс сидел на унитазе, ВИТ кружил над ним : тряпкой в руках. Стальные унитазы были вделаны в стену и не отделялись друг от друга даже хлипкими перегородками, так что ни о каком уединении не было и речи. Душ был еще хуже. Вода текла только тогда, когда ты держал кнопку в стене нажатой, и тонкой струйки чуть теплой воды не хватало, чтобы промыть волосы от мыла.

Джеймс быстро вытерся полотенцем. Ему не терпелось вырваться из вонючей камеры на свежий воздух. Коридор вел мимо трех других камер, потом поднимался по короткому пандусу. Чтобы попасть во двор, надо было выстоять очередь и дождаться, пока паук прохлопает тебе карманы и направит к металлоискателю.

Как только парусиновые тапочки Джеймса ступили на песок, дежурный заключенный сунул ему белый бумажный пакет с завтраком. Но не успел Джеймс заглянуть внутрь, как его окликнули:

— Эй, Роуз.

Неподалеку стоял суперинтендант Фрей — тот самый толстопузый офицер с желтыми зубами, который в первый день наступил Джеймсу на ногу в приемной. Фрей отвел Джеймса к веранде и прижал спиной к бетонной стене блока.

— Ты не пробыл в моем блоке и пятнадцати часов, верно?

— Около того, сэр.

— И за это время двое братьев попали в больницу. У одного просто разбитый нос и сотрясение мозга, но у другого повреждена шея, и его лечение обойдется тюремной больнице в десятки тысяч долларов.

Джеймс неловко переминался с ноги на ногу, не зная, что ответить.

— После этого я посадил твоего брата в карцер, — ухмыльнулся Фрей. — Ты бывал в карцере, сынок?

— Нет, сэр.

— Там нет ни света, ни вентиляции, ни туалета, и тебе не оставляют ни клочка одежды. Раз в день ополаскиваем из шланга, как зверя в клетке. Будешь буянить — посажу туда и тебя. Понятно?

— Да, сэр, — кивнул Джеймс. — Долго Дэйв пробудет там?

— Сколько нужно, столько и пробудет, — хмыкнул Фрей. — А теперь прочь с моих глаз.

Джеймс вышел в залитый солнцем двор и раскрыл пакет с завтраком. Молоко было теплым, три ломтика фруктов немного завяли, а булочка начала черстветь, но всё было вполне съедобным, а Джеймс умирал с голоду. Последней нормальной едой у него были жареные цыплята позавчера.

Двор имел овальную форму и был величиной с три футбольных поля. Его соорудили в пустынной низине вокруг задней половины тюремного блока. Обустройство было скудное: навесы от солнца, несколько баскетбольных колец, гимнастические брусья да небольшой блочный барак, в котором готовили обед. Вдоль периметра ограды тянулась пятиметровая бетонная полоса, обрамленная красной линией. Она называлась стрельбищем, и заключенным запрещалось туда заходить. Об этом уведомляли знаки, развешанные на ограде: символический человечек стоял под прицелом ружья, а под ним — грозная надпись извещала: «Разрешен огонь на поражение».

— Привет, — сказал Эйб, появляясь возле Джеймса с бананом в руке.

Джеймс улыбнулся ему.

— Вчера вечером ты мне здорово помог. Дэйв должен был меня оберегать… Надеюсь, у Стэнли не осталось дружков, которые выскочат из-за угла.

— Когда я зашел в туалет, там были два больших белых парня. Они спросили, не видел ли я тебя.

— Что за парни? — встревоженно спросил Джеймс.

— Элвуд и тот, с немецким именем.

— Кирш. Что им было нужно?

— Только спросили, где ты.

— Сердитые были?

Эйб пожал плечами:

— Сказали только одну фразу: «Ты не видал того психопата?» Я сказал, что ты, наверное, уже во дворе.

— Они назвали меня психопатом? — переспросил Джеймс, не зная, как расценивать эти слова: как оскорбление или как знак уважения.

— Кажется, ты сломал шею тому типу.

— Речь шла о жизни и смерти: он хотел перерезать мне горло.

Джеймс отшвырнул огрызок яблока и отпил молока из бутылки. Ему стало страшно. Если бы рядом был Дэйв, с Элвудом и Киршем было бы проще договориться. Но когда Дэйв в карцере, он всё равно что безоружен.

— Подожду, пока они выйдут во двор, — сказал Джеймс. — Здесь хоть есть куда убежать.

Джеймс и Эйб нашли под навесом место, откуда был хорошо виден весь двор, и сели на землю.

Первым через металлоискатель прошел Кирш. Это был семнадцатилетний скинхед двухметрового роста, на груди под пропотевшим жилетом играли могучие мускулы. Элвуд был еще выше, но тоньше и обрит наголо. На шее у него была вытатуирована свастика с надписью «Мама». Следом вышел Кертис. Обычного телосложения, такого же роста, как Джеймс, однако на фоне двоих телохранителей он казался недокормленным.

Трое мальчишек вместе с компанией таких же скинхедов из соседней камеры пошли к брусьям и стали по очереди подтягиваться. Банда была больше и на вид страшнее, чем ожидал Джеймс. Он с болью понял, что им ничего не стоит разделаться с ним. Через пару минут, когда Кирш подтягивался на брусьях, Элвуд заметил проходившего мимо мелкого мальчишку. Он сунул его голову себе под мышку и стиснул так, Джеймс, чтобы хоть как-то успокоить себя, посмотрел наверх, ища взглядом охранника. Но тот, конечно же, куда-то исчез.

— Что-то ты, Роуз, нынче бледный, — сказал Элвуд, подходя ближе.

— А чего тут хорошего ждать, если шестеро против одного? — ответил Джеймс, стараясь не выказать страха.

— Верно, — ухмыльнулся Элвуд, окинув взглядом свою команду.

— Чего ты хочешь?

— Мне понравилось, как ты разделался со Стэнли Даффом.

— Эти двое сами начали, — сказал Джеймс. — Я не нарывался.

— Я этих остолопов никогда не жаловал, — сказал Элвуд. — Но пойми меня правильно: когда в камеру прибывают типы вроде тебя и твоего брата и начинают всех мочить, я беспокоюсь.

Джеймс кивнул.

— Либо я искрошу тебя в котлету, либо мы договоримся. Если, конечно, ты уже не спелся с латиносами.

— Мой брат сказал, что Сезар хочет посеять между нами вражду, — сказал Джеймс чуть увереннее, почувствовав, что, возможно, выйдет из этой встречи целым и невредимым. — Но Сезар беспокоится только о латиносах.

Элвуд кивнул:

— Твой брат, кажется, неглупый малый.

— Когда не спит, — с горечью бросил Джеймс.

— Тогда почему ты принял подарки от Сезара?

— Потому что есть хотелось.

Элвуд звучно, но фальшиво расхохотался; его приятели подхватили смех.

— Да, дармовая жратва — это дармовая жратва, кто бы ее ни поднес… Как дела у твоего брата? Слыхал что-нибудь?

Джеймс покачал головой.

— На меня наехал этот паук, Фрей. Но не сказал, когда Дэйва выпустят из карцера.

Элвуд опять расхохотался:

— Я бывал в карцере много раз. До восемнадцати лет максимальное наказание — сорок восемь часов. Потом либо сажают в одиночку, либо возвращают в общую камеру.

— Хорошо, — сказал Джеймс, радуясь, что Дэйв, возможно, скоро вернется.

— Перейдем к делу, — сказал Элвуд. — В этой камере правим мы с Киршем. Нам подчиняются все, в том числе и ты.

Джеймс кивнул; не в его положении было торговаться.

— Ты и твой братец будете каждую неделю отдавать мне магазинных товаров на десять баксов. А за это можешь забрать себе Эйба.

— Эйба? — смутился Джеймс.

— Он теперь твоя личная собственность. Можешь отбирать у него все заказы из магазина, можешь вышибить ему мозги. Делай что хочешь. Только не трогай никого из остальных, они принадлежат Киршу и мне. А еще я обеспечу тебе приличную одежду и одеяла, а когда вернутся братья Дафф, дам им понять, что я на твоей стороне.

— Сделка честная, — кивнул Джеймс, и они пожали друг другу руки.

— Не потерял чего-нибудь путного, когда вели в приемную? — спросил Элвуд.

— Только кроссовки.

— Если хочешь, за десять долларов заказа я их верну

— Хорошо, — сказал Джеймс. — А то вон какую рвань приходится носить.

— И держись с нами, пока не вернется твой братец посоветовал Элвуд, почесывая свастику на шее. — Не все вокруг такие лапочки, как я.

18. ЗВЕРИ

Джеймс, когда был маленький, очень любил животных: лохматые игрушки на кровати, поющих персонажей из мультиков, раскормленного кота, который заходил в бабушкин сад, зная, что просто за красивые глаза получит блюдечко молока.

В семь лет Джеймс делал свое первое школьное задание — доклад о львах. Мама записала на кассету фильм канала «Дискавери», шедший поздно вечером. Он смотрел, как львицы вылизывают детенышей и нежатся под солнцем на дереве. Потом животные пошли на охоту.

Львицы загнали стадо антилоп, схватили отбившегося теленка и стали раздирать на части. Оторвали ноги, запустили когти в живот, зарылись мордами в подергивающийся труп, отдирали куски мяса, слизывали длинными языками кровь на мордах. До этой минуты Джеймс и не догадывался, что природа может быть так жестока.

Ему захотелось найти маму и разреветься. Он дошел до двери в гостиную, но вдруг передумал. Вернулся на кушетку, перемотал кассету и снова просмотрел ту же сцену. Он смотрел ее снова и снова, обмирая от ужаса, первобытная жестокость львов потрясла его до глубины души.

Неприкрытая жестокость юных скинхедов в «Аризоне Макс» впервые за долгие годы напомнила Джеймсу ту кассету. Они вызывали те же смешанные чувства; мощь и порочность в их душах сливались, приобретая некую извращенную красоту.

Всем напоказ Джеймс до седьмого пота подтягивался на брусьях, потом лег на землю рядом с Элвудом и стал слушать его рассказ о том, что вытворяла банда скинхедов. Элвуд показал испещренных шрамами ребят, которые каждую неделю вручали ему свои магазинные бланки только за то, чтобы их не били слишком сильно. Скинхед с наслаждением рассказывал Джеймсу о людях, которых он мучил, резал ножом, обливал кипятком и доводил до того, что они пытались покончить с собой.

Но жестокость была обоюдной. Элвуд гордо показывал шрамы на ноге, груди и спине после ножевых ранений, полученных в трех разных драках. Сказал: никогда нельзя предугадать, кто именно из окружающих вдруг кинется на тебя с ножом. Сорваться может и жалкий книжный червь, и задумчивый психопат с пудовыми кулаками.

Джеймс содрогался от ужаса, но всё же слушал внимательно и смеялся, когда собеседник этого ждал. Смеялся чаще всего от облегчения. Последние сорок восемь часов были самыми тяжелыми в его жизни, но когда скинхеды предложили какую-никакую защиту, тугой узел в животе начал ослабевать. Под конец он почувствовал себя на этом задании почти в своей тарелке. Теперь надо было подружиться с Кертисом.

*

У Лорин в доме было не слишком много дел: ее участие в операции должно было начаться только после того как Джеймс и Дэйв убегут из тюрьмы. Она была рада случаю отоспаться и расслабиться после базового курса, хотя было бы веселей, если бы рядом оказался кто-нибудь вроде Бетани.

Джон взял ее в торговый центр и даже разрешил немного посидеть за рулем, чтобы она привыкла управлять машиной в потоке транспорта. К несчастью, у них были совершенно разные представления о походе в магазин.

Лорин с удовольствием блуждала бы по торговому центру хоть целый день: заглядывала в магазины, может, купила бы что-нибудь из одежды или какую-нибудь красивую безделушку для своей новой комнаты в лагере, потом перекусила бы в кафе. Джон же предпочитал составить список покупок и совершить молниеносный набег: по карте у входа вычислить кратчайший путь от магазина к магазину и быстро пройти намеченный маршрут. Когда Лорин предложила перед уходом немного «погулять», Джон взглянул на нее как на трехголовую инопланетянку и помчался к автостоянке.

Самой полезной покупкой оказался латексный носок для купания. Лорин могла натянуть его на забинтованную ногу и купаться, сохраняя повязку сухой. Когда они вернулись в дом, наступили самые жаркие часы, и Лорин немедленно опробовала приобретение. Она несколько раз переплыла бассейн в длину, но большей частью просто нежилась на надувном матраце и смеялась над анекдотами из журнала для подростков, купленного в торговом центре.

Джон обещал приготовить обед, но, заглянув через часок в кухню, Лорин обнаружила его громко разговаривающим по телефону.

— По-моему… Да… Не знаю, сумеет ли он… Да, верно, у Джеймса голова чем только не набита. Но он же все- таки тринадцатилетний мальчишка… И что сказал Скотт Уоррен?.. Ладно, ладно… Если он сможет провести меня внутрь, я еду прямо сейчас.

— Это Марвин? — спросила Лорин. — С мальчиками ничего не случилось?

Джон был так поглощен разговором, что не сразу заметил Лорин.

— У Джеймса всё хорошо, — сказал Джон. — Но в камере была драка, и Дэйва посадили в карцер. Там ему ночью было очень плохо, и… Послушай, операция висит на волоске, и я сам не знаю подробностей. Можешь побыть здесь одна пару часов? Не сиди больше в бассейне, у тебя кожа светлая, непривычная к здешнему солнцу.

— А если кто-нибудь позвонит?

— Мой мобильник у меня с собой, — сказал Джон, взял с кухонной полки ключи и фальшивый значок ФБР. — Не выходи из дома. На обратном пути куплю чего-нибудь на ужин.

*

Горячий обед Джеймса состоял из водянистого картофельного пюре, гороха и прямоугольного кусочка рубленого мяса, которое все, в том числе раздатчики, называли печеным дерьмом. На десерт были относительно съедобный фруктовый пудинг и неизменное молоко.

— Неплохо по сравнению с той дрянью, которой нас кормили в Омахе, — сказал Джеймс. — Можно сказать, деликатесы.

— Хочешь еще десерт? — спросил Кирш.

— М-м, конечно, — отозвался Джеймс. — Подойти к стоике и попросить добавки?

Пятеро скинхедов за столом расхохотались.

— Возьми да отними у кого-нибудь, — предложил Кертис

Джеймс понял, что в глазах новых приятелей будет выглядеть слабаком, если не сможет у кого-нибудь отобрать пудинг. Он огляделся по сторонам, окинул взглядом стол у себя за спиной. Но судьба смеялась над ним: из четырех сидевших за соседним столом только Эйб еще не приступил к своему десерту.

Джеймс встал.

— Эйб, дружище, — неловко сказал он. — Будешь этот пудинг? Только…

— Буду, — настороженно отозвался Эйб.

Скинхеды взвыли от ярости.

— Приятель, так нельзя отвечать, — сказал Элвуд и грохнул кулаком по столу. — Это серьезная непочтительность.

Эйб понял свою ошибку и придвинул к Джеймсу пластиковую миску. Но Кирша это не устроило: он потянулся и схватил Эйба за шиворот.

— Пацан, ты плохо воспитан! — заорал Кирш и ударил Эйба кулаком по губам, потом швырнул на пол, набрал полный рот молока и оплевал Эйбу волосы. Джеймс бросил встревоженный взгляд на паука, стоявшего за раздаточной стойкой, но всё было точь-в-точь так, как говорил Скотт Уоррен: охранники не вмешиваются, пока дело не доходит до смертоубийства.

— Учись себя вести, —- прорычал Кирш.

Элвуд и остальные скинхеды покатывались от хохота, глядя, как Эйб ползет к своему стулу, вытирая с лица струйки молока. Джеймс тоже присоединился к общему смеху, взял пудинг и сел на место, однако на душе у него было отвратительна. Всего несколько часов назад Эиб спас ему жизнь, разбудив Дэйва. А сейчас ему приходится жертвовать дружбой ради успеха операции.

В середине дня все поплелись обратно в камеру. Когда температура приблизилась градусам к сорока, Кирш велел своей банде покинуть двор. Без кондиционера внутри было не прохладнее, чем снаружи, но по крайней мере стены закрывали от палящего солнца.

Новое положение Джеймса как приятеля Элвуда с Киршем означало, что ему полагается кровать ближе к двери. Кирш в пять секунд вскрыл замок на шкафчике напротив своего места, выбросил оттуда пожитки Стэнли Даффа, а Джеймс собрал свои вещи с кровати в середине камеры.

Среди пожитков Стэнли имелось кое-что приличное. Джеймс взял его дезодорант и шампунь, а также охапку пакетиков с едой и радиоприемник. То, что ему не понравилось, Джеймс раздал ребятам послабее, и они тотчас же затеяли драку. Эиб нехотя принял подарок в виде электробритвы, рисовых крекеров и половины рулона туалетной бумаги.

— Там, в столовой, меня вынудили, — виновато шепнул Джеймс.

У Эйба после удара распухла губа.

— Крутой парень вроде тебя и слабак вроде меня никогда не держатся долго в одной команде, — без обиды бросил он.

Джеймса удручало, что Эйб так легко соглашается со своим низким положением. Эйбу предстояло мотать двадцать лет, и, по-видимому, он проведет их, в лучшем случае,

в бесконечных тычках и подзатыльниках. Джеймс изо всех сил старался придумать какой-нибудь хитрый план, который поможет добиться справедливости, но понимал, что мир устроен совсем не так, как надо, особенно в местах вроде «Аризоны Макс».

Новая койка Джеймса была удобнее прежней. На ней лежало три матраца, один поверх другого. Дополнительные матрацы полагались только заключенным с больной спиной, но неизбежно оказывались на кроватях у главарей.

Благодаря связям в тюремной прачечной Элвуд уже раздобыл Джеймсу запасные простыни и лишнюю подушку, да в придачу полотенце и сменный комплект нижнего белья. Он был намного лет новее, чем тряпье, которое ему выдали в приемном отделении, а черные кроссовки «Найк» уже были на пути к своему хозяину.

Джеймс лег на кровать и стал читать книгу про мафию, принадлежавшую Реймонду Даффу. Она оказалась не такой интересной, как обещала обложка, но больше всё равно было нечем отвлечься от жары. Через несколько часов паук на галерее остановился над его кроватью и окликнул Джеймса:

— Роуз! Иди получай УЗ.

— Чего-чего?

— Учебное задание, — пояснил Кертис, лежавший через одну кровать от него. — Начальство стало действовать быстрее. Раньше за новичка брались только через несколько недель. Хочешь, покажу, где это? Заодно спрошу, пришли ли мои книги.

19. КЕРТИС

Учебная зона располагалась над камерами, но, чтобы попасть туда, надо было выйти во двор, завернуть за угол и пройти по дорожке, которая проходила по своеобразному туннелю из колючей проволоки. Джеймсу впервые выпал случай получше узнать Кертиса; в присутствии более сильных скинхедов тот держался замкнуто.

— Какие здесь бывают уроки? — спросил Джеймс, пока они шли рядом.

— Каждому полагается проводить за учебой по три часа в день, — пояснил Кертис — Но учителей не хватает, поэтому тебе просто дают учебники почитать. Я хожу только потому, что разрешают покупать дополнительные книги. По идее, они должны быть связаны с предметом, который ты изучаешь, но на самом деле цензор запрещает книги, только если в них рассказывается, как сделать взрывчатку, или если есть порнография или что-то в том роде.

— А ходить на уроки заставляют?

Кертис рассмеялся:

— Учеба обязательна; но представь себе, что ты учитель, а у тебя в классе двадцать человек головорезов вроде Элвуда. Ты будешь очень сильно стараться загнать их всех на урок?

— Понял, — усмехнулся Джеймс.

— Мне бы хотелось ходить на уроки рисования, — сказал Кертис. — В детстве я всегда рисовал, но здесь разрешаются только огрызки карандашей, которые дают вместе с магазинными бланками. Я, правда, раздобыл коробку цветных карандашей, но ничего другого пауки не разрешат.

Они свернули за угол. Джеймс постарался перевести разговор на мысль о побеге.

— Ты когда-нибудь выйдешь отсюда? — спросил Джеймс

— Вряд ли, — вздохнул Кертис — А ты?

— Через восемнадцать лет, — ответил Джеймс

— Везет же, — отозвался Кертис — Тебе будет всего тридцать с небольшим. У тебя есть шанс пожить хоть немного нормальной жизнью.

— Ну, я-то выйду отсюда намного раньше, чем через восемнадцать лет, — усмехнулся Джеймс

— Джеймс, отсюда еще никто не убегал. Эта тюрьма недавно построена по всем правилам искусства.

— Мы с Дэйвом, пока сидели в Небраске, разработали план. Если бы нас выпустили из одиночки, мы бы непременно дали дёру. Но вот какое совпадение: тюрьма в Омахе и это заведение похожи как две капли воды. Видимо, их строили одни и те же люди.

Джеймс знал, что тюрьма в Омахе и «Аризона Макс» абсолютно одинаковые: их проектировал один и тот же архитектор, строила одна и та же компания, и открылись они через шесть месяцев одна после другой. Эта деталь легенды была весьма существенна: она объясняла, почему

Джеймс и Дэйв, едва прибыв в «Аризону Макс», уже знают, как из нее убежать.

— Совсем-совсем одинаковые? — спросил Кертис

— Более или менее. Одна и та же система безопасности, одинаковые корпуса, даже оборудование одинаковое. Когда мы с Дэйвом сидели в одиночках, паук в нашем коридоре взял манеру всё время с нами болтать. Подходил к моей двери и заводил разговор. Думаю, отчасти он жалел меня, потому что я еще так мал, но с другой стороны, он просто любил послушать самого себя. Без конца ныл. Представляешь — это я двадцать три часа в сутки сижу в одиночной камере, а он приходит и жалуется мне на жизнь. На жену, на детей, на дом, даже на суперинтенданта — он-же совсем его затюкал и без конца ставит в ночные смены. А когда он принимался жаловаться на работу, я исподволь задавал вопросы. Ну, типа — сколько персонала дежурит по ночам, какие у них пропуска. Камера Дэйва располагалась неподалеку, и он тоже стал расспрашивать. За несколько недель, что мы пробыли в одиночке, этот болтун рассказал нам гораздо больше, чем следовало.

— И ты правда думаешь, что сумеешь убежать?

— Я думаю, что сумею выбраться за ворота. Самое сложное — что делать потом. Нужны деньги, нужны связи, чтобы заплатить за фальшивые удостоверения личности и начать новую жизнь. Нет смысла подаваться в бега на несколько недель, чтобы тебя поймали и добавили к приговору десять лет одиночки. Надо сделать так, чтобы до конца жизни не сталкиваться с полицией.

— Как же ты убежишь? — спросил Кертис. — Во-первых, надо выбраться из запертой камеры.

— Не обижайся, — сказал Джеймс, — но узнать об этом смогут только те, кто пойдет со мной.

Кертис, видимо, понял необходимость хранить тайну. Разговор прекратился, так как они уже всё равно подошли к металлической двери учебного сектора. Паук ощупал мальчикам карманы и провел еще через один металлоискатель. Они поднялись на два пролета вверх, прошли мимо трех небольших классных комнат и очутились возле двери с табличкой «Начальник учебной части».

— Не возражаешь, если я войду первым? — спросил Кертис. — Хочу спросить мистера Хейнса, прибыли ли мои книги.

Кертис постучал в дверь, и его пригласили войти. Джеймс узнал голос Скотта Уоррена.

— А разве Хейнс не здесь? — удивленно спросил Кертис, приоткрыв дверь.

Скотт, сидевший за столом, покачал головой:

— Я сегодня работаю вместо него.

Джеймс заметил позади стола Джона Джонса. Кертис кивком указал на Джеймса:

— Я пришел показать ему дорогу и узнать, пришли ли мои книги.

— Э-э… Гм, прости, — пробормотал Скотт. — Как тебя звать, сынок?

— Кертис Оксфорд.

— Кертис… Лучше подожди, пока вернется начальник… До завтра. Я не знаком с процедурой выдачи книг.

Кертис, пятясь, вышел из кабинета и взглянул на Джеймса.

— Сумеешь найти обратную дорогу?

Джеймс кивнул:

— Увидимся в камере.

Он вошел в кабинет и закрыл за Кертисом дверь. Джон и Скотт еще не опомнились от неожиданности. Они смотрели в черно-белый монитор внутреннего наблюдения, пока не убедились, что Кертис дошел до конца коридора и стал спускаться по лестнице.

— Уф-ф! — Скотт утер пот со лба. — Ну и перепугался же я… Не ожидал, что наш главный подопечный просто так войдет в комнату вместе с тобой.

— Ты мог бы и сам догадаться, для чего тебя вызвали, — сурово добавил Джон.

— Вы же сказали, что мы будем встречаться только в комнате для посетителей, — парировал Джеймс.

— Мало ли что… — фыркнул Джон.

Джеймс провел рукой по мокрым волосам и вдруг взорвался.

— Знаете что? Я тут изнемогаю от жары, толком не сплю, ни разу не помылся, ем какое-то дерьмо, у меня на глазах людей избивают, поливают перечным спреем, прижигают огнем.. Да еще какой-то псих кинулся на меня с ножом и чуть не убил! Если вам не нравится, как я тут работаю, заткните эту операцию себе в зад!

Его гневный всплеск напугал Джона.

— Мы понимаем, что ты работаешь в состоянии крайнего напряжения, — мягко сказал Скотт, пытаясь успокоить Джеймса.

— Джеймс, — подхватил Джон с наигранной душевностью. — Я прошу прощения. Я не хотел обижать тебя. Просто очень испугался, когда Кертис вошел сюда и увидел нас вместе… Мы собрали это экстренное совещание потому, что с Дэйвом положение очень серьезное.

— Садись, — предложил Скотт и подошел к автомату с водой. — Хочешь пить?

Джеймс сел, а Скотт наполнил бумажный стакан охлажденной водой.

— Сегодня утром Дэйва забрали из карцера на медицинский осмотр, — сказал Джон. — Пластиковая пуля сломала ему три ребра. Один перелом тяжелый. Кусочек кости откололся и проткнул окружающие ткани, вызвав внутреннее кровотечение.

— Это очень серьезно? — спросил Джеймс.

— Если бы Дэйву сразу же сделали рентген и оказали помощь, дело было бы не так плохо, — сказал Джон. — Но к утру, когда его вытащили из карцера, на стенке грудной клетки образовалась внутренняя гематома. Дэйву трудно дышать, и он проведет в больнице по меньшей мере недели две. А затем еще долго будет на лекарствах, так что полностью он выздоровеет только месяца через два.

— Вот оно что, — вздохнул Джеймс — Вы хотите забрать меня отсюда?

— Как только представится возможность, — кивнул Джон. — Мне так же, как и тебе, Джеймс, очень жаль, что наш план не удался. Я работаю в разведке уже двадцать лет и знаю, что в сложных операциях, таких, как эта, часто всё идет не так, как надо.

Джеймс залпом осушил стакан; Скотт предложил еще, и Джеймс кивнул. Отчасти он радовался, что вернется в лагерь целым и невредимым, но, с другой стороны, гораздо больше жалел, что перетерпел столько мучений — и понапрасну.

— А без Дэйва я ничего не могу сделать? — спросил Джеймс.

— Не думаю, — ответил Джон. — Тебе нужна защита.

— Больше не нужна. Вы же видели, я пришел с Кертисом, а Элвуд всё утро рассказывал мне о своей жизни. Пока мы с ним лучшие друзья, меня никто не тронет.

Эта новость была неожиданной для Скотта и Джона. Они переглянулись.

— Гм… — протянул Скотт, задумчиво барабаня пальцами по щеке. — Кажется, ты проделал серьезную работу. Это меняет дело…

— Но как же Джеймс убежит без Дэйва? — спросил Джон. — Дэйв был лучшим водителем, и только он был достаточно крупным, чтобы надеть форму во время побега.

— Я хорошо умею водить, — сказал Джеймс — Лорин может прокладывать маршрут, а дороги здесь прямые, ровные.

— Пару дней назад твои водительские навыки не произвели на меня впечатления, — заявил Скотт.

— Я научился водить уже год назад, и за всё время это у меня первая авария. Нет… В самом начале я чуть не задавил собаку какой-то старушки.

— Это верно, — подтвердил Джон. — Если не считать дурацкого приключения в тот день, он всегда получал высшие отметки на водительских курсах. Но всё равно я не знаю, как замаскировать тебя под паука.

Скотт поманил Джеймса пальцем;

— Встань-ка, дружок. Сколько в тебе росту?

— Сто шестьдесят два сантиметра, — ответил Джеймс, поднимаясь со стула.

Скотт озадаченно моргнул:

— А по-американски?

Джон улыбнулся:

— Около пяти футов двух дюймов. У вас есть такие невысокие люди?

— Мужчин нет. Но у нас равные возможности при устройстве на работу, поэтому в нашем блоке работает юная дама ростом как раз с Джеймса.

Джон радостно улыбнулся:

— Вы можете изменить расписание так, чтобы в ночь побега дежурила именно она?

Скотт кивнул:

— Это будет нетрудно. Придется немного изменить план, но это легко выполнимо.

— Значит, операция продолжается? — сказал Джон.

— Не вижу причин ее прекращать, — ответил Скотт. — Если Джеймс уверен, что он справится.

20. ВРЕМЯ

«Конечно, справлюсь». Эти слова легко слетели с языка. Операция была спасена, и Джеймс чувствовал себя героем. Скотт крепко пожал ему руку.

Но как только он вышел из учебного сектора и спустился во двор, на него тут же обрушилась суровая реальность. Солнце нещадно палило, в его жарких лучах блестели километры колючей проволоки, окружавшие тюрьму. Сквозь знойное марево зловеще вырисовывались могучие торсы хищников, рыщущих по двору, и ружья охранников на крыше корпуса.

Джеймс огляделся по сторонам и почувствовал себя жалким и беспомощным, как песчинка под подошвами парусиновых тапочек. Во что он ввязался? Тринадцатилетний мальчишка, заброшенный в самое сердце черной бесчувственной машины, придуманной, чтобы содержать взаперти самых страшных людей планеты. На миг ему захотелось побежать обратно в кабинет и сказать Джону, что он передумал. Он остановился, глубоко вздохнул, облизал пересохшие губы.

Джеймсу вспомнился тот миг, когда в Майами он, перепуганный до смерти, нажал на спусковой крючок. Не дай бог пережить такое еще раз, но сейчас тот случай, как ни странно, стал источником, из которого он черпал силы.

Мысли невольно перешли ко времени его обучения в школе, к тем на первый взгляд невозможным поступкам, которые он совершал, когда инструкторы силой перетаскивали его через болевой порог. Когда курсант был готов сдаться, мистер Спике орал ему на ухо: «Это трудно, но «херувимы» круче!» Эта фраза осточертела Джеймсу, и он от всей души надеялся, что никогда больше не услышит ее, но сейчас эти слова, возникнув в памяти, вселяли уверенность.

Он прошептал их про себя и снова зашагал к камере.

«Это трудно, но «херувимы» круче!»

*

Приятнее всего в прогулочном дворе делалось за час до того, как заключенных запирали на ночь. Солнце опускалось к горизонту, легкий ветерок делал жару более или менее переносимой. Джеймс сидел с Кертисом возле брусьев, а Элвуд и его компания гонялись за каким-то несчастным, который утром не вручил банде Кирша свой магазинный бланк.

Двое мальчишек сидели рядом на песке и болтали уже почти целый час, рассказывали о своей жизни, привыкая друг к другу и проникаясь симпатией.

— Ну ты даешь! Пристрелил трех человек и пытался вышибить себе мозги? — переспросил Джеймс, испуганно глядя на Кертиса, как будто слышал об этом в первый раз. — Если бы я встретил тебя на улице, то счел бы совершенно нормальным парнем.

Кертис улыбнулся. Он явно был рад поговорить с человеком поумнее, чем Элвуд и Кирш.

— Пока я рос, мы то и дело переезжали с места на место. Жили в Канаде, в Мексике, однажды даже в Южной Африке. Мне нравилось всё время быть вместе с мамой, однако у нее случались какие-то трения с законом. Я начал волноваться, мне без конца думалось: что будет со мной, если маму арестуют? Иногда я впадал в депрессию. Знаешь, как это хреново? Кажется, будто весь мир на тебя обрушивается.

— А ты не ходил к врачу? — спросил Джеймс.

— Ходил, — кивнул Кертис. — Какими только таблетками меня не пичкали. Мы жили в разных местах, и везде мама таскала меня к психиатрам. И все они делали вид, будто понимают, о чем идет речь, но все давали разные советы. По-моему, все психиатры — шайка жуликов. А два года назад стало совсем худо. Я лежал в постели и целыми днями не вылезал из-под одеяла. Мама повела меня к какому-то знахарю в Филадельфии. Она прочитала про него в журнале — дескать, настоящий целитель! Он решил, что мои проблемы связаны с отсутствием в жизни четкой структуры: сказывается то, что мы постоянно переезжаем и я не могу наладить нормальной дружбы или школьных отношений с ребятами моего возраста. И он подал моей матери гениальную идею — отправить меня в военное училище. Я умолял ее не делать этого, но я причинял маме слишком много хлопот, а все остальные средства она уже перепробовала, так что согласилась и на это. Ну и кошмарно же там было! Каждое утро заставляли бегать кругами по стадиону. Застилать кровати, чистить сапоги — словом, играть в солдатиков. Однажды вечером комендант набросился на меня за то, что я плохо завязал галстук. Дал мне зубную щетку и велел вычистить всю громадную душевую. Я поковырялся минут десять, потом убежал, залез в шкаф с оружием и украл ключи от комендантской машины. Через два часа на моем счету было три трупа, и меня держала под прицелом половина аризонской полиции.

— Да, круто ты повеселился, — хихикнул Джеймс, мысленно взяв на заметку — как можно скорее рассказать Джону или Скотту о визите Кертиса к знаменитому детскому психиатру в Филадельфии. — Ты всё еще в депрессии?

— Уже не так сильно, — ответил Кертис. — Хотя временами здесь бывает скучновато.

*

Весь вечер Джеймс провел с Кертисом — смотрел его мини-телевизор и грыз чипсы Стэнли Даффа. Из больницы вернулся побитый братец Стэнли. Увидев, что Кирш вытряхнул у него из тумбочки все вещи, Реймонд чуть не расплакался. Ему не оставили даже смены белья и подушки.

Ночью Джеймс вдруг проснулся оттого, что его шея сдавлена, голова прижата к подушке, а перед глазами блестит бритва Он решил, что это Реймонд Дафф, но ошибся.

— Ты такой же, как мы?

Джеймс уловил запах немытого тела, увидел, как сверкнули в ухмылке зубы, и его захлестнул первобытный ужас, какой всегда испытываешь, когда тебе грозит сильная боль.

— Ты такой же, как мы? — повторил Элвуд.

Вокруг кровати Джеймса, хохоча, стояли почти все скинхеды и с ними — Кертис.

— Да, — ответил Джеймс, хотя рука Элвуда стискивала горло так сильно, что с губ слетел только жалобный хрип.

Кирш провел Джеймсу по щеке влажной кисточкой.

— На мой вкус, ты, Роуз, слишком волосат.

Элвуд прижал лезвие к голове Джеймса, чуть не порезав.

— Вы что, ребята? — вскрикнул Джеймс.

— Если ты такой же, как мы, — осклабился Элвуд, — то должен проститься с этой дурацкой прической.

Кирш помахал у него перед лицом мокрой бритвенной кисточкой.

Элвуд выпустил Джеймса, и тот наконец-то сел.

— Ладно, стригите, — кивнул Джеймс. — Только, может, лучше возьмете электробритву, которую я отдал Эйбу?

Кирш, Кертис и трое скинхедов, по такому случаю вставшие с постели, расхохотались.

— Да с электробритвой какое ж веселье? — хихикнул Элвуд. — Ты что, сдрейфил, что ли?

— А чего мне вас бояться? — отозвался Джеймс, делая вид, будто испокон веков привык просыпаться в три часа ночи оттого, что какой-то псих машет у него под носом бритвой.

Кирш с бритвенной кисточкой придвинулся ближе и брызнул Джеймсу на волосы теплой мыльной водой. Взмахнул кисточкой пару раз, но вскоре ему это наскучило, и он вылил Джеймсу на голову полную кружку мутной жижи. Мыло попало в глаза, и Джеймс скривился от боли.

— Сиди смирно, — хихикнул Элвуд.

Он приложил бритву ко лбу Джеймса и провел вверх. На колени Джеймсу упала мокрая прядь светлых волос. Элвуд выстригал понемногу то тут, то там, и вскоре голова Джеймса покрылась пролысинами, лохматыми кустиками и кровоточащими порезами.

— Замечательно, — восхитился Элвуд, отступая на шаг, как художник, любующийся своим творением.

Скинхеды, покатываясь от хохота, поплелись к своим кроватям. Когда все улеглись, Кертис вернулся с электрической машинкой для стрижки.

— Хочешь, приведу тебя в порядок?

Джеймс и Кертис пошли в туалет. Джеймс мокрым полотенцем вытер с головы мыло и кровь, опустился на колени, и Кертис быстро обрил его наголо.

— Говоришь, твой брат точно не вернется? — спросил Кертис, ополаскивая машинку под краном.

— У него в деле уже значится одна попытка побега, а теперь он еще и сломал Стэнли шею. Тот паук, Уоррен, говорил мне, что подал прошение, чтобы Дэйву присвоили категорию «особо опасный преступник». Его посадят в одиночку в блоке особо строгого режима.

— Значит, побег отменяется?

— Без Дэйва будет тяжело, — прошептал Джеймс. — Но дома моя сестренка осталась с дядей, он бьет ее смертным боем, и мне хочется забрать ее оттуда. Дело в том, что Дэйв мог бы устроиться на работу, а двоим ребятам нашего возраста на воле без помощи не выжить.

— Помнишь, что я говорил о моей маме? Мы всегда прятались, жили под вымышленными именами.

Джеймс кивнул.

— Понятия не имею, где она сейчас, — сказал Кертис. — Но я знаю людей, которые могут связаться с ней. Если бы мы вместе вышли отсюда, она бы помогла нам начать новую жизнь.

— Теперь, выходит, ты сам уговариваешь меня бежать? — бросил Джеймс, стараясь говорить цинично и не допуская, чтобы по губам расползлась десятиметровая улыбка.

— Мне терять нечего, — сказал Кертис. — К пожизненному приговору ни дня не добавишь. А если меня и пристрелят — какой смысл провести всю жизнь в «Аризоне Макс»?

— Если я и правда соглашусь взять тебя с собой, то нас должно быть только трое — ты, я и моя младшая сестренка, — предупредил Джеймс. — Главный в этом деле — я, и я не хочу, чтобы под ногами путались психи вроде Элвуда.

Кертис кивнул:

— Я не буду болтать. Возьмешь меня?

— Ты без меня не сможешь выйти отсюда, а я без тебя не смогу устроиться на воле, — улыбнулся Джеймс. — Странная штука — жизнь. Наверное, это судьба.

21. СРЕДА

ЧЕРЕЗ ПЯТЬ ДНЕЙ

Джеймс раздобыл себе запасную простыню. Когда в его конце камеры все уснули, он начал острым концом зубной щетки потихоньку нарезать ее на полоски метровой длины. Беззвучно рвал ткань, то и дело останавливаясь, чтобы проверить — не караулит ли над головой, на металлическом балконе, паук. Разрезав всю простыню, он брал по три ленточки и для прочности сплетал их в косичку.

Покончив с работой, Джеймс убрал получившуюся веревку в тумбочку и заметил, что между лопастями вентилятора в стене пробивается солнечный свет. Наступает еще один чудовищный, жаркий до одури день в «Аризоне Макс». Но если всё пойдет по плану, он станет последним.

*

Когда все скинхеды ушли во двор, Джеймс попросил Кертиса задержаться в камере. Камера никогда не пустела совсем, однако никто не обратил внимания на то, что Джеймс вытащил из кармана полоску картона.

- Сегодня у меня день посещения, — объяснил Джеймс. — Если я смогу хоть на минутку остаться с Лорин наедине, без дяди, то велю ей собрать сумку, и пусть ждет нас у дома завтра в три часа ночи.

Кертис кивнул.

— А для чего тебе эта картонка?

— Она поможет нам выбраться.

— Картонка? — повторил Кертис, глядя на Джеймса как на сумасшедшего.

Джеймс подошел к запасному выходу посередине камеры. Они предназначались на случай бунта — через эти раздвижные двери ворвется команда ТОБР, если заключенные забаррикадируют главный вход; кроме того, они служили аварийным выходом на случай пожара.

— И как же ты собираешься вскрыть стальные двери куском картона от коробки?

Джеймс загадочно улыбнулся:

— Смотри и учись.

Он поглядел на балкон, убедился, что охранников не видно, подошел к двери и встал на цыпочки. Просунул картонку в щель между дверью и верхним косяком, подергал туда-сюда, потом опять сунул в карман.

— Теперь будем ждать, — сказал Джеймс, отошел от двери и сел на кровать.

— Это и есть твой грандиозный план? — обиженно спросил Кертис.

Через тридцать секунд к поручням целеустремленно подошел паук. Поглядев вниз, он скрылся из виду — стал спускаться по винтовой лестнице, проходившей за дверью. Дверь раздвинулась сантиметров на тридцать, паук сунул голову в щель, осмотрел внутреннюю сторону двери, что-бы проверить, не ковырялся ли кто-нибудь в замках, и, не обнаружив ничего подозрительного, скрылся.

— Чего это он? — удивленно прошептал Кертис. — Что ты сделал?

— Помнишь, я рассказывал тебе о болтливом пауке в Омахе?

— Да.

— Он всегда жаловался на аварийные двери. Все двери в Омахе оборудованы устройствами, предотвращающими взлом. Если кто-то начнет возиться с замками, на панели в контрольном пункте блока загорается сигнал тревоги. Они посылают паука, чтобы он проверил дверь с обеих сторон и заново включил сигнализацию. Но эти датчики очень чувствительны. Иногда они срабатывают от порывов ветра или оттого, что кто-то толкнул дверь. Паук говорил, что половину жизни провел, отключая ложные тревоги.

— А здесь двери такие же?

Джеймс кивнул:

— Точь-в-точь такие же. И эти ошибочные срабатывания так надоели охранникам, что они уже считают каждую тревогу ложной.

— Верно. Этот паук даже не подошел к поручням, чтобы посмотреть, нет ли кого-нибудь у двери с этой стороны, — подтвердил Кертис.

— Как только охранник уйдет, мы сразу же взберемся на балкон и завладеем парализующими гранатами и перечным спреем.

— А оттуда?

— Ты же сам видел, как мало персонала остается по ночам, — сказал Джеймс. — Мы стащим у пауков пропуска, переоденемся в их форму и сумеем выйти через главные ворота прежде, чем сработает тревога.

— Сегодня ночью? Точно?

Джеймс кивнул:

— Как только я смогу поговорить с сестрой. Пошли во двор.

Накануне утром две враждующие банды устроили поножовщину. Всех разогнали по камерам и заперли до конца дня. Джеймс и Кертис встали в очередь к металлоискателю. Над вереницей заключенных повисло тягостное молчание, будто они ждали, что с минуты на минуту разразится гроза.

Приближаясь к своему излюбленному месту возле брусьев, Джеймс увидел мальчишку, который, всхлипывая, катался по земле. Элвуд только что отлупил его на глазах у дюжины хохочущих скинхедов.

— Джеймс, — окликнул его Элвуд, показывая на несчастного. — Хочешь его прикончить?

— Неохота, — отозвался Джеймс и помахал рукой перед лицом.

Жертвой был Марк, тот самый дружелюбный мальчишка с подбитым глазом, который в первую ночь спал на соседней с Джеймсом кровати. У Марка не было на свободе родственников, которые перечисляли бы ему деньги на магазинный счет. Поэтому налог с него не брали, но это не мешало Элвуду избивать его просто ради забавы.

— Пни его, — прорычал Элвуд. — Ну и тюфяк же ты, Джеймс.

Джеймс быстро развернулся и дал Марку пинок под зад. Он знал, что это позабавит толпу, но не причинит жертве особого вреда. Скинхеды заржали, Марк съежился в комок. Джеймс оттянул вниз резинку шортов.

— Катись отсюда, пока я тебя не обоссал, — рявкнул он.

Марк бросил хмурый взгляд на Джеймса, поднялся на ноги и заковылял прочь.

— Зачем ты его отпустил? — сердито спросил Элвуд.

Джеймс пожал плечами. Он старался свести к минимуму ежедневное насилие, но так, чтобы не показаться тряпкой, однако понимал: чем больше времени он проводит с психами вроде Элвуда, тем больше вероятность, что рано или поздно его втянут в жестокое кровопролитие, где жертву серьезно покалечат или зарежут.

— Ну так что? — спросил Джеймс, стремясь переменить тему. — Будем бунтовать или как?

Эта проблема горячо обсуждалась всю ночь. Если заключенные чересчур буйствовали, пауки запирали их в камерах и не выпускали во двор. Но взаперти страсти накалялись еще сильнее.

— Обожаю бунты, — хрюкнул Кирш, сделав редкую вылазку в мир членораздельной речи.

— Угу, — подтвердил Элвуд. — Жаль, что ты, Джеймс, не видел, как мы бунтовали в прошлый раз. По всему двору пластиковые пули свистели. Бух, бух, бабах! Я вернулся в камеру одним из последних. Весь двор был усыпан трупами — кого зарезали, кого пристрелили.

Кирш смотрел на небо, у него на губах блуждала улыбка.

— Счастливые деньки, — вздохнул он. — За это стоило отсидеть месяц в одиночке.

Джеймс сел обратно на землю. Проведя неделю с Элвудом и Киршем, наслушавшись их хамских и хвастливых рассказов, он охотно прикончил бы обоих только ради пяти минут в тишине.

— Я никогда в жизни не видел ничего страшнее, чем тот бунт, — прошептал ему на ухо Кертис. — Я уж думал, мне конец. Элвуд прятался под навесом. Ему было так же страшно, как мне.

Джеймс улыбнулся:

— А Кирш?

— Кирш — в самом деле тронутый. По-моему, он наслаждался жизнью.

— Надо отсюда уматывать, — покачал головой Джеймс. — Пока крыша не съехала.

*

Если весь корпус сажали под замок, свидания отменялись. Тогда Джеймсу не удастся увидеться с Лорин, и побег не состоится. Время шло, и Джеймс всё сильнее волновался. Когда в столовой стали подавать первую порцию обедов, вспыхнула драка. Столовую закрыли, чтобы привести ее в порядок, и ходили слухи, что ее больше не откроют. Вокруг здания собралась угрюмая толпа, в которой почти все лишились обеда из-за всеобщего ареста вчера. В воздухе пахло восстанием.

Суперинтендант Фрей расхаживал по крыше, глядя в бинокль на зреющую грозу. Джеймс изо всех сил приглядывался к нему, пытаясь по мельчайшим движениям понять, собираются ли их и сегодня сажать под замок. Но тут столовая опять открылась, и заключенные потянулись получать обед.

Когда пришло время, Джеймс целеустремленно зашагал к комнате для свиданий, находившейся в передней части тюремного корпуса. Перед входом в зону для посетителей ему пришлось раздеться и сложить одежду в картонную коробку. После обыска он застегнул на себе желтый комбинезон без карманов, который никому не приходило в голову постирать.

В комнате стояли столы для шести заключенных, но сейчас здесь были только Лорин и худощавый агент ФБР, которого Джеймс никогда раньше не видел. Джеймс босиком прошел по липкому полу и сел напротив них. Лорин перегнулась через стол и обняла брата.

— Что у тебя с волосами? — ахнула она, глядя на пятидневную щетину.

— С волками жить — по-волчьи выть, — усмехнулся Джеймс. — Если я не выберусь отсюда в ближайшее время, мне, того и гляди, сделают татуировку.

— Тюремные татуировки очень опасны, — сурово произнес агент ФБР с густым американским акцентом. — Игла, проникающая под кожу, не бывает стерильной. Ты рискуешь подхватить массу инфекционных болезней, в том числе гепатит и СПИД.

— Я читал описание задания, — прошептал Джеймс. — Полагаю, вы мой дядя Джон?

— Теодор Монро, — представился худощавый, пожимая Джеймсу руку. — Можешь звать меня Тео. К сожалению, Джон Джонс не может далее участвовать в операции, потому что Кертис видел его в учебном центре. Скотт Уоррен уже работает здесь, а Марвин… Вряд ли можно прислать к тебе на свидание афроамериканца, сделав вид, будто он твой дядя.

Джеймс улыбнулся:

— Значит, мы ожидаем тут большую компанию?

— Скотт организовал расписание свиданий так, что на сегодня попали только заключенные, к которым никогда никто не приходит, — пояснил Тео.

— Нас подслушивают?

Тео покачал головой:

— В этой комнате стоит записывающее оборудование, но чтобы его включить, надо иметь разрешение судьи. Нам приходилось добывать его каждый раз, когда к Кертису приходили его так называемые дядья.

— Помнишь записку, которую ты передал Скотту Уоррену? Про психиатра в Филадельфии? — взволнованно спросила Лорин. — ФБР разработало эту линию и отыскало фотографию Джейн Оксфорд.

— По крайней мере, мы считаем, что это она. — Тео достал из кармана безупречно сшитого костюма размытую фотографию.

Джеймс вгляделся в лицо женщины средних лет, на вид самой обыкновенной, в больших прямоугольных очках. Рядом с ней стоял мальчишка — несомненно, Кертис.

— Этот снимок сделан камерой внутреннего наблюдения за стойкой регистрации первого класса в международном аэропорту Филадельфии, за пару недель до того, как Кертиса послали в военное училище. Интересный факт: психиатр, пользовавший Кертиса, входит в состав совета директоров этого училища.

Джеймс рассмеялся:

— Кертис не зря говорил, что все психиатры — шайка прохвостов. Наверное, он зарабатывает круглую сумму за каждого мальчишку, которого пошлет туда.

— Кроме того, ФБР отследило многочисленные операции с кредитными картами, которыми Джейн Оксфорд расплачивалась за билеты на самолет. В целом ты проделал очень неплохую разведывательную работу. Джон Джонс и Марвин Теллер просили передать тебе самые сердечные поздравления.

Джеймс не мог себе представить слова «сердечные поздравления» в устах Джона Джонса или Марвина Теллера, однако похвала всё равно была приятна.

— Эти сведения в самом деле полезны? — спросил Джеймс.

— Возможно, — ответил агент ФБР, костлявыми пальцами смахнув с пиджака невидимую соринку — Даже если твоя попытка бегства закончится неудачей, эта фотография даст нам много преимуществ.

— А что с нашим побегом? — спросил Джеймс. — Лучше всего бежать сегодня ночью. Я здесь долго не продержусь. Сначала я очень боялся, что со мной могут сделать что-нибудь ужасное. Теперь меня больше тревожит, что меня самого могут вовлечь в избиение или убийство. Сейчас весь двор — как пороховая бочка.

— С нашей стороны возражений нет, — кивнул Тео. — Сегодня ночью в вашем блоке дежурит трое охранников. Конечно же, Скотт Уоррен, потом женщина по имени Аманда Восс и, наконец, человек по имени Голдинг, он будет находиться у пульта управления в контрольном пункте. Вокруг этого пункта будьте предельно осторожны. Голдинг может подать сигнал тревоги и отключить все двери в тюрьме, и тогда их не откроешь даже пропуском. Когда выйдете из тюремного блока и попадете в служебную зону, то вряд ли встретите там кого-нибудь из сотрудников. Я пришел к выводу, что условия работы здесь весьма нездоровые и вряд ли человек в здравом уме станет околачиваться тут после окончания рабочей смены. Кроме Уоррена, в тюрьме будет дежурить только один человек, который знает о вашем побеге. Его зовут Шортер. Он работает в контрольном пункте всей тюрьмы и открывает двери для выхода персонала. Как вы знаете, Дэйв обладает внешним сходством с Уорреном, и первоначальный план заключался в том, что он, выходя, покажет свое лицо в наблюдательную камеру у главных ворот. К несчастью, ни ты, ни Кертис не настолько крупны, чтобы сойти за взрослого охранника, поэтому нам пришлось для подстраховки ввести в дело Шортера. Он работает в Аризонском управлении по делам тюрем уже сорок лет, и мы рассчитываем, что в расследовании вашего побега он сыграет роль козла отпущения. Шортер понимает это, но ФБР пообещало ему в награду на сотрудничество материально компенсировать ранний уход в отставку.

— Это поможет нам выйти за главные ворота, — сказал Джеймс. — Что дальше?

— Дальше ты встретишься с Лорин, как и предусматривалось планом. Очень важно, чтобы вы двигались как можно быстрее. Аризона очень слабо населена, здесь мало дорог, ведущих в другие штаты. Через полчаса после того, как ваш побег обнаружат, полиция перекроет все главные дороги в окрестностях тюрьмы.

— Я уже настроила радиоприемник на волну местных новостей, — сказала Лорин. — Чтобы мы сразу узнали, когда объявят тревогу.

— Как только вы удалитесь от тюрьмы, мы рассчитываем, что Кертис попытается войти в контакт с матерью, — пояснил Тео. — В субботу мы записали разговор Кертиса на свидании, и он даже не заикнулся о побеге.

— Ты имеешь хоть какое-то представление, куда он может пойти?

— Я говорил Кертису, что мы должны сразу ехать в густонаселенный район, чтобы затеряться в толпе, — сказал Джеймс. — Кертис сказал, что знает в Лос-Анджелесе людей, которые работали с его мамой; значит, туда мы и направимся. Он не стал ничего говорить о побеге, так как догадывался, что комната прослушивается. Не забывайте, Кертис всю жизнь провел в бегах. Хоть ему всего четырнадцать, он знает о полиции и ФБР больше, чем любые крупные преступники.

— Это существенное замечание, — кивнул Тео. — Итак, план понятен? Говорил ли Кертис, где живут его знакомые и какие дела они ведут с его матерью?

— У меня создалось впечатление, что они байкеры, — сказал Джеймс. — Или бывшие байкеры. Главное для нас — как можно скорее выбраться из Аризоны. Когда доберемся до Лос-Анджелеса, найдем телефонную будку и станем звонить.

Они еще несколько минут поговорили о подробностях плана, потом агент ФБР пожелал Джеймсу удачи и направился к двери. Джеймс еще раз обнял Лорин.

— Будь осторожнее, — сказала Лорин. — Постарайся, чтобы сегодня ночью тебя не убили.

2. ДВЕРИ

Скотт Уоррен провел перекличку в половине третьего ночи. В отличие от вечерней переклички, когда заключенные должны были стоять возле кроватей навытяжку, ночью от Скотта требовалось только пройти по балкону и посчитать спящих по головам. Он будил всех заключенных, только если не находил кого-нибудь на месте.

Закончив подсчет, Скотт с лязгом зашагал по металлическому балкону к контрольному пункту. Если всё пойдет по плану, побег будет обнаружен только при следующей перекличке, которая состоится в четыре часа утра.

Дойдя до контрольного пункта, расположенного в середине Н-образного корпуса, Скотт снял с картонной папки бланк и вручил его Голдингу, коренастому коротышке, сидевшему за трехметровым пультом, на котором перемигивались контрольные лампочки выключателей и горели мониторы наблюдения.

Пока Голдинг разглядывал список, вошла Аманда Восс и протянула ему второй такой же.

— Шеф, побегов нет, — с усмешкой отрапортовала хрупкая двадцатитрехлетняя девушка.

Голдинг снял телефонную трубку и позвонил на центральный контрольный пункт.

— Привет, Кейт, это блок Т — «тараканы». Согласно перекличке, по состоянию на два тридцать семь утра у нас двести пятьдесят семь заключенных. Ситуация нормальная.

Голдинг откатил кресло назад, положил ноги на пульт и взял газету. Вдруг зазвенел звонок, на пульте замигала красная лампочка.

Голдинг сердито отшвырнул газету.

— Чертовы двери… камера Т4, боковой вход В. Сходите, кто-нибудь, посмотрите, в чем там дело.

— Мне надо по делам, — виновато сказал Скотт, поглядывая в сторону туалета. — Аманда, справишься?

*

При любых чрезвычайных ситуациях в тюрьме могут пострадать безвинные люди. Как только дверь скользнула в сторону, Джеймсу стало не по себе от мысли, что придется ударить девушку; однако от его выдержки зависел успех операции.

Его кулак ударил Аманду в висок с такой силой, что ее голова, качнувшись в сторону, стукнулась о край металлической двери. Слово «хорошо» неприменимо для травм головы, однако при точно рассчитанном ударе в самую тонкую часть черепа Аманда отделается легким сотрясением мозга и двухдневной головной болью.

Джеймс оттащил бесчувственное тело Аманды от дверей и положил на пол у подножия винтовой лестницы.

— Пошли, — шепнул Джеймс Кертису. Надо было закрыть дверь, пока кто-нибудь из их сокамерников не заметил открытую щель и не решил к ним присоединиться.

Кертис вышел за дверь и сдвинул створки, а Джеймс надел форменную кепку Аманды, стянул с нее черную рубашку и надел на себя. В сочетании с черными кроссовками и черными тренировочными брюками Кертиса он мог сойти за тюремного служащего, если, конечно, не очень приглядываться.

— Свяжи ее, пока не очухалась, — приказал Джеймс. — Сначала лодыжки, потом вставь кляп, руки привяжи к перилам. Узлом-удавкой, как я тебя учил.

У Кертиса на плече висела пара веревок, сплетенных Джеймсом. Пока он связывал Аманду, Джеймс быстро взбежал по винтовой лестнице и вдоль поручней подкрался к оружейной пирамиде. Схватил флакон перечного спрея, сунул в карман две парализующие гранаты, и тут в дверь вошел Скотт. Джеймс оглянулся — Кертис был слишком далеко и не мог слышать их разговор.

— Всё в порядке? — спросил Джеймс.

Скотт кивнул.

— Стукни меня в нос, чтобы крови было побольше. Осторожнее с Голдингом, он в колледже играл в футбол. Наручники хранятся в синем шкафу за пультом.

Джеймс встал в боевую стойку и заехал ладонью Скотту в переносицу. По губам Скотта потекла кровь, он лег на металлический пол. Джеймс сорвал предохранитель с банки перечного спрея, быстро опрыскал Скотту волосы и лицо, потом сунул ему в рот свернутую в комок тряпку.

— Простите, дружище, — прошептал Джеймс, перевернул Скотта на живот и стал связывать запястья.

Тут по винтовой лестнице поднялся Кертис — на взгляд Джеймса, мог бы ступать и потише. Скотт обмяк, как будто Джеймс вырубил его.

— Тс-с-с, — прошипел Джеймс. — Ты хорошо ее связал?

Кертис кивнул:

— Так, как ты мне показывал.

— Забрал ее именной значок и пропуск?

— Конечно, — шепнул Кертис и с усмешкой взглянул с балкона вниз. — Никогда не думал, что увижу нашу камеру сверху.

Джеймс снял у Скотта с пояса электрошокер и вытащил у него из карманов всё, в том числе ключи и бумажник, а потом связал ему лодыжки. Связку ключей он бросил Кертису.

— Один из них должен подойти к оружейному шкафу, — пояснил Джеймс.

Кертис раскрыл дверцы, а Джеймс загнул ноги Скотта назад и стал привязывать руки к щиколоткам.

Кертис достал большое ружье, стреляющее пластиковыми пулями.

— Хитрая штуковина, — произнес он.

— Помоги перетащить его, потом покажу, как с этим обращаться.

Они оттащили бесчувственное тело Скотта к внутреннему краю балкона, чтобы его не увидели заключенные снизу. Джеймс достал из шкафчика небольшой цилиндр со сжатым воздухом и взял у Кертиса ружье.

— В тот злополучный день я обратил внимание, как это делают пауки, — пояснил Джеймс. — Надо привинтить газовый баллон к верхушке ружья, вот так. Потом повернуть клапан, потом вскрыть, и… Дай-ка пластиковый патрон.

Кертис протянул Джеймсу толстый пластмассовый цилиндр. Джеймс втолкнул его в ствол, закрыл ружье и вернул Кертису.

— Стреляй только в случае необходимости, — предупредил Джеймс. — Сам знаешь, сколько от него шума.

Кертис запихнул в карманы еще несколько флаконов перечного спрея, парализующих гранат и зарядов для ружья, а Джеймс тем временем зарядил еще одно ружье для себя.

В конце балкона Джеймс открыл дверь. Короткий коридор вел в контрольный пункт. Прижимаясь спиной к стене и держа ружья наготове, они крадучись направились вперед.

Добравшись до конца, Джеймс заглянул в контрольный пункт и увидел там Голдинга. Тот сидел, положив ноги на пульт, и читал спортивную страницу в газете. Стояла зловещая тишина, только тихонько жужжал кондиционер.

— Надо отвлечь его от пульта, иначе он поднимет тревогу, — прошептал Джеймс.

Кертис кивнул. Джеймс присел на корточки, достал из кошелька Уоррена монетку и бросил ее. Она покатилась по полу и упала посреди комнаты. Голдинг услышал звон и поднял глаза.

— Скотт, ты четвертак уронил, — сказал надзиратель. Подождал несколько секунд, пожал плечами и вернулся к чтению.

Джеймс и Кертис переглянулись, огорченно покачали головами. Джеймс покатил еще одну монетку. На этот раз Голдинг удивился сильнее. Вставать ему было лень, так что он отложил газету и подкатился на кресле к монетке.

— Скотти, что с тобой стряслось? У тебя что, дыра в кармане?

Как только Голдинг развернулся, чтобы выглянуть в коридор, Джеймс и Кертис выстрелили. Пластиковые пули ударили Голдинга в грудь и в живот. От толчка его кресло откатилось назад и опрокинулось. Толстяк взвыл, мощным пинком отшвырнул кресло и перевернулся, пытаясь встать.

После выстрела у Джеймса звенело в ушах, но он подбежал к Голдингу и брызнул ему в лицо перечным спреем.

— Вот погодите, поймаем мы вас, — прохрипел Голдинг, ощупью ковыляя к двери и протирая глаза. — Скотт! Аманда! Куда вы запропастились?

— Они придут не скоро, — осклабился Кертис.

— Попадете в карцер — я вам все кости переломаю!

Боевой дух в Голдинге еще не угас, а Джеймсу не улыбалось драться со столь могучим противником. Он затолкал в ружье еще одну пластиковую пулю и поднес его к лицу Голдинга. Такое ружье не считалось смертельным оружием, однако выстрел в уязвимую точку с близкого расстояния грозил гибелью.

— Руки вверх, жиртрест, — угрожающе крикнул Джеймс.

Когда дуло коснулось лица, Голдинг поднял руки и позволил Кертису связать его. После этого Кертис запихнул ему в рот тряпку. Тем временем Джеймс отыскал шкаф с наручниками, о котором говорил Скотт.

Мальчишки вдвоем оттащили Голдинга на несколько метров по натертому полу к лестнице, ведущей в комнату для свиданий. Джеймс наручниками приковал Голдинга к перилам лестницы. Кертис с жестокой ухмылкой наступил на наручник, чтобы тот застегнулся на несколько лишних делений.

— Помнишь, как ты сковывал меня? — проворчал Кертис. — Ты любишь, чтобы они были застегнуты потуже, правда, Голдинг?

Голдинг ругался последними словами сквозь кляп. Мальчишки вернулись за ружьями. Джеймс заметил на пульте рюкзак Голдинга, выкинул оттуда журнал о бейсболе и коробку из-под сандвичей, напихал внутрь пластиковых пуль, перечного спрея и парализующих гранат, потом закинул рюкзак за спину.

Кертис нашел легкую черную куртку с логотипом Аризонского управления по делам тюрем, принадлежавшую Аманде Восс. Он надел ее на свою черную футболку и нашел, что она неплохо сидит.

Мальчишки кинулись по лестнице вниз, через незапертую дверь ворвались в комнату для свиданий на первом этаже. Джеймс подбежал к выходу и провел по замку пропуском Аманды. Замок щелкнул, Джеймс удовлетворенно улыбнулся.

— Держись спокойнее, — сказал Джеймс, как только они вышли на свежий воздух. — Помни, если побежим — это будет выглядеть подозрительно.

Дойдя до сетчатых ворот в заборе, Джеймс опять провел карточкой, и они вышли на территорию основного тюремного сектора. К выходу вела асфальтированная дорога, прямая, как стрела. Темнота стояла кромешная, только светились несколько ламп на проволочной ограде вокруг тюремных корпусов да мерцали сторожевые башни вдоль далекого периметра.

Единственным приключением на восьмиминутном пути к воротам была встреча с мусоровозом. Охранник, остановившийся перекурить, приветливо помахал им. Однако Джеймс едва смог поднять руку в ответном приветствии, так как ему повсюду мерещились сирены, пальба и жестокие побои, которыми пауки непременно наградят его, если поймают.

В сотне метров от автомобильных ворот стоял гигантский плакат, приказывавший каждому выходящему следовать по нарисованной на асфальте линии определенного цвета: красная — для заключенных на этапе, желтая — для посетителей, зеленая — для персонала. Территория позади плаката была залита ярким светом, повсюду стояли камеры видеонаблюдения.

У Кертиса дрогнул голос:

— Нам тут ни за что не пройти.

— Веди себя естественно, — прошептал ему Джеймс. — Мы одеты как сотрудники, у нас есть пропуска. Если не включится сирена, к нам никто не станет приглядываться.

Зеленая линия заканчивалась у дверей небольшой металлической будки с табличкой «Только для персонала». Джеймс осторожно заглянул в окно и увидел тесную комнатушку, уставленную торговыми автоматами. На пластиковом стуле с несчастным видом сидел охранник и пил что-то из крошечной чашки. Джеймс провел карточкой по замку на входной двери, поднялся на две ступеньки и осторожно заглянул в узкий коридор, где пахло мастикой для полов.

— Кажется, путь свободен, — сказал Джеймс.

Они осторожно перешагнули порог, прошли мимо матовых застекленных дверей комнаты с торговыми автоматами, потом метнулись по коридору к служебному выходу.

Джеймс провел карточкой Аманды по замку на двери. Из громкоговорителя раздался мужской голос. Джеймс надеялся, что с ними говорит дружественный мистер Шортер с центрального контрольного пункта, но определить это было никак нельзя.

— Посмотрите в камеру, назовите свое имя и личный номер.

— Восс, Аманда, И-465, — произнес Джеймс, стараясь говорить женским голосом.

— Кто с вами? — спросил громкоговоритель.

Кертис неуверенно посмотрел в камеру.

— Уоррен, Скотт, КТ-318.

— Привет, Скотти, какой-то у тебя голос посаженный. Простудился, что ли?

— Да, — еле слышно отозвался Кертис.

— Очень жаль, старина. Иди домой, отоспись хорошенько.

Дверь зажужжала, щелкнул замок. Джеймс и Кертис вышли на узкую дорожку, огражденную заборами из колючей проволоки. Остановились у красного сигнала «Ждите». Массивная дверь, встроенная в бронированную стену главного выхода, стала с грохотом отворяться. Как только она открылась, мальчики вошли в туннель.

Когда дверь у них за спиной плотно закрылась, на противоположном конце вспыхнула зеленая лампочка. Джеймс заметил щель для пропуска. Он не помнил, полагалось ли ему отвечать на вопросы во второй раз, и облегченно вздохнул, когда железная дверь начала с рокотом распахиваться.

Выйдя с охраняемой территории, Джеймс заметил дорожный знак, указывавший на автостоянку для персонала, и торопливо направился туда. Кертис разинул рот от изумления.

— Не может быть, — прошептал Кертис. — Не може-е-ет бы-ы-ы-ыть. Джеймс, ты гений.

— Цыплят по осени считают, — отозвался Джеймс, шагая сквозь свежий ночной воздух по мощеному тротуару. — Приключения только начинаются.

23. АВТОМОБИЛИ

Джеймс не мог рисковать, слишком долго бродя по автостоянке, где было припарковано больше пятидесяти автомобилей, но и нельзя было сразу пойти напрямик к машине Скотта — Кертис непременно поинтересовался бы, почему он направился именно сюда. Джеймс направлял брелок сигнализации на все машины подряд, пока тот не подал голос и не мигнул лампочкой, указав на «хонду сивик» в следующем ряду.

Когда они пробирались между двумя машинами, на автостоянку въехал побитый пикап. Мальчишки инстинктивно пригнулись. Пикап остановился в нескольких машиноместах от «сивика». Шофер открыл дверцу, свесил ноги наружу и застыл на краю сиденья, закуривая. В свете спички Джеймс разглядел его лицо.

— Это Фрей, — встревоженно шепнул Кертис.

Джеймс читал личное дело суперинтенданта Фрея. Он характеризовался как ретивый служака, считающий корпус Т своей личной собственностью, однако никто не ожидал, что он появится на работе за три часа до начала своей смены. Положение осложнилось. Джеймс лихорадочно соображал.

На Фрее были футболка и джинсы, однако даже если учесть время на переодевание в форму, на то, чтобы выпить чашку хсофе в зоне отдыха и дойти до корпуса Т, всё равно не пройдет и получаса, как он обнаружит связанных охранников и поднимет тревогу.

На первый взгляд наилучшим выходом было бы забрать Фрея с собой, но они находились на открытом месте, и повсюду были понатыканы видеокамеры. Джеймс решил отпустить Фрея подобру-поздорову. Он не был уверен в правильности своего решения, однако помнил, как обошлась с Дэйвом команда ТОБР, и не хотел, чтобы сбылось предсказание Голдинга о смертном бое в одиночной камере. Чем дальше от тюрьмы их поймают, тем больше вероятность, что Джон Джонс и ФБР вытащат Джеймса прежде, чем до него доберутся пауки.

Как только Фрей запер свой пикап и направился по обсаженной кактусами дорожке к служебным дверям, они подбежали к маленькому «сивику» и забрались внутрь. Модель была навороченная: подвижные кресла, колесные накладки с десятью спицами, мощный мотор. Джеймс застегнул на поясе красный ремень безопасности и, вставив ключ зажигания, повернул его. Он хорошо помнил, что случилось, когда он в прошлый раз сел за руль, но в крови бурлило слишком много адреналина, и он не стал долго задерживаться на этом воспоминании. Надо сделать свою работу.

На дороге, ведущей к тюрьме, Джеймс ехал неторопливо, однако, выбравшись на шоссе, не стал мешкать. Спортивный автомобиль имел крепкую подвеску и хорошо слушался руля. Джеймс петлял между машинами в трех рядах и чувствовал себя невидимкой.

Двадцатикилометровая поездка до поворота на проселочную дорогу заняла меньше десяти минут. В нескольких сотнях метров от развилки стоял «форд эксплорер» с защитными рамами и включенными верхними фарами.

— Возьми оружие, — сказал Джеймс Кертису, остановил «хонду» рядом с «фордом» и распахнул дверь.

Лорин оставила мотор полноприводного «форда» включенным и уже сидела, пристегнувшись, на переднем сиденье рядом с водителем. Джеймс сел на водительское место и, как только Кертис захлопнул за собой заднюю дверцу, нажал на газ.

— Нормально удалось привести сюда машину? — спросил Джеймс у Лорин, выезжая не проселочную дорогу.

— Дядя Джон даже не проснулся, — ответила Лорин. — Я взяла у него дорожные карты и вычислила маршрут до Лос-Анджелеса. — Она оглянулась. — А ты, наверное, Кертис.

— Привет, — улыбнулся Кертис. — Рад познакомиться, Лорин. Где ты научилась водить?

— Ее научили мы с Дэйвом, — объяснил Джеймс. — Пару раз брали ее с собой, когда выезжали на промысел.

— Правда, мне трудно доставать до педалей, — добавила Лорин. — Но на дороге от нашего дома машин почти не было.

— Что у тебя в рюкзаке? — спросил Кертис.

— Одежда, деньги, туалетные принадлежности, — пояснила Лорин. — Я даже проникла в спальню и стащила у дяди Джона пистолет сорок четвертого калибра.

— У нас есть настоящее оружие? — встрепенулся Кертис. — Где он?

Кертис не нуждался в ответе: громадный револьвер лежал на подлокотнике между передними сиденьями.

После маленькой проворной «хонды» создавалось ощущение, будто могучий полноприводник напичкан снотворным. Выехав на шоссе, Джеймс нажал педаль газа — машина будто и не заметила его маневра.

— Сорок четвертый «магнум», — мечтательно улыбнулся Кертис и взял пистолет в руки. — Любимая модель Грязного Гарри. Одним выстрелом можно разнести человека в клочья.

Лорин выглянула в окно. Мимо просвистела пончиковая.

— Джеймс, балда, мы едем не в ту сторону!

— Чего? — ахнул Джеймс.

— Выехав на шоссе, ты повернул не туда!

— Черт возьми!

Между полосами высился металлический разделительный барьер. Джеймс стал искать перекресток, где можно развернуться.

— Ты настроила радио? — спросил Джеймс.

— Ах да… — Лорин щелкнула выключателем.

— Мы видели на автостоянке суперинтенданта нашего корпуса, — пояснил Джеймс. — У нас не четыре часа, как мы рассчитывали, а гораздо меньше. Хорошо, если продержимся еще минут двадцать, пока полиция не сядет нам на хвост.

Джеймс заметил в барьере разрыв и повернул большой автомобиль по широкой дуге. Подмяв бордюр из кустарника посередине трассы, машина выехала на противоположную полосу. Водитель проезжавшего седана нажал на тормоза, чтобы не врезаться в них сзади, и сердито прогудел.

— Уф, — выдохнул Джеймс, вжал до пола педаль газа и стал медленно набирать скорость. — Сколько осталось до калифорнийской границы?

— Чуть меньше шестидесяти километров, — ответила Лорин. — До Лос-Анджелеса — еще двести километров.

— Надо будет остановиться по крайней мере один раз, заправиться.

Машин было мало, неосвещенная дорога тянулась почти прямо. Джеймс посмотрел на спидометр — они делали восемьдесят километров в час, превысив разрешенную скорость, однако среди ночи так вели себя почти все машины. Если он поедет быстрее, это будет выглядеть подозрительно.

На радиостанции вели опрос слушателей, и темы были такие: «Может быть, инопланетяне разгуливают среди нас?» и «Кто величайший музыкант всех времен и народов?». Судя по звонкам, почти все отвечающие считали, что ответ на оба вопроса один и тот же: Элвис Пресли.

Цифровые часы на приборной панели показывали 03:43. Тут ди-джей прервал опрос и заговорил взволнованным тоном:

«..Мы получили сногсшибательную новость: из «Аризоны Макс» совершили побег двое заключенных, подростки четырнадцати лет. Да-да, именно четырнадцати, а не сорока одного. Во время побега был убит один из тюремных охранников. Аризонская полиция перекрыла дороги на стратегических направлениях. Судя по описаниям, беглецы — белые скинхеды, их зовут Джеймс Роуз и Кертис Оксфорд. Оба осуждены за убийство, и полиция предупреждает: увидев подростков, вы должны относиться к ним с той же осторожностью, что и к опасным взрослым преступникам… Это самая горячая новость, дорогие радиослушатели. Оставайтесь на нашей волне, и мы всю ночь будем держать вас в курсе событий…»

— Ты кого-то убил! — ахнула Лорин.

Инсценированная смерть Скотта Уоррена входила в план, но ради Кертиса пришлось разыграть изумление.

— Никого мы не убивали, — сказал Кертис.

— Наверно, у кого-нибудь из пауков случился сердечный приступ, — предположил Джеймс.

— Какой ужас, — простонал Кертис. — Если ты убил паука, тебе конец. Тебя бросят в одиночку, и пауки превратят твою жизнь в ад: будут плевать в еду, включать за дверью громкую музыку, пока у тебя крыша не поедет…

— Тогда надо не попадаться, — сказал Джеймс.

— Боже мой, — всхлипнул Кертис, качая головой.

— Чего ты от меня хочешь? — со злостью заорал Джеймс. — Что я должен — вернуться и расцеловать их всех?

— А если дорога впереди перекрыта? — спросил Кертис. — У нас только один нормальный пистолет, а если попытаемся прорваться, нас разнесут в клочья.

— Помолчи и дай подумать, — отрезал Джеймс. — Лорин, далеко мы от калифорнийской границы?

Лорин посмотрела на карту, лежащую у нее на коленях.

— Километров тридцать пять.

— В Калифорнии тоже могут перекрыть дороги, — предупредил Кертис.

— Конечно, — отозвался Джеймс. — Но здесь, в пустыне, полицейских мало, и они не знают, какой дорогой мы едем. Чем дальше мы отъедем, тем больше дорог нужно перекрыть, так что если мы и нарвемся на блокпост, то это, скорее всего, случится в ближайшее время.

Джеймс смотрел, как навстречу летят ряды дорожных светоотражателей. На радиостанцию позвонила женщина и сказала, что беглецов надо казнить, хоть им и всего по четырнадцать лет. Все, кто звонил после нее, соглашались.

«Итак, дорогие радиослушатели, мы передаем свежие новости о побеге из тюрьмы. Полиция ищет серебристую «Хонду Сивик IS». Это хорошо заметная японская тачка с крутыми колесами и маленьким крылом над задним окном…»

Джеймс улыбнулся:

— Мы на один шаг впереди их.

— Очень скоро полицейские явятся с обыском в дом к твоему дяде, — сказал Кертис. — И обнаружат, что его машина пропала.

— Но зато у нас еще есть время, — возразил Джеймс.

— Смотрите! — завизжала Лорин.

Сидя справа, она на полсекунды раньше ребят заметила синие мигалки полицейских машин, перегородивших дорогу.

Обычно дорожные посты ставят за поворотом, чтобы приближающиеся машины не успели дать задний ход. Однако приходится оставлять небольшое расстояние для торможения, иначе машины просто врежутся в полицейских. У блокпоста выстроилась очередь из дюжины машин — они проезжали по одной-единственной полосе. Два других ряда магистрального шоссе были перегорожены полицейскими автомобилями с мигалками на крышах. Каждую машину останавливали, и полицейский с фонариком внимательно осматривал пассажиров.

Джеймс выехал на обочину и нажал на тормоза, глядя назад через плечо. Взвизгнули все четыре шины — он сделал дугообразный разворот прямо наперерез мчащимся машинам. Если даже полицейские и не заметили его маневр, они наверняка услышали, как взвыли сигналы двух машин, увернувшихся с пути «форда». Один автомобиль задел бортом металлический барьер посередине дороги, взметнув фонтан ярко-оранжевых искр.

— А ну, держитесь! — заорал Джеймс, толкнул рычаг передачи и, нажав на газ, направил машину на встречную полосу.

Полицейские автомобили на дорожном посту взвыли сиренами и ринулись в погоню за нарушителями. Тут Джеймс заметил разрыв в металлическом барьере и через центральную разделительную полосу выехал на нужную сторону дороги.

— Лорин, — встревоженно сказал Джеймс. — Где тот рюкзак, который я привез?

— У меня под ногами, — ответила Лорин.

— Возьми его, он битком набит оружием. Тебя они не ищут. Сейчас я остановлюсь, а ты выскакивай.

Лорин кивнула:

— Попробую что-нибудь сделать.

— Как это — остановишься? — завизжал Кертис. — Надо отсюда выбираться! Мы же прикончили паука! Если нас поймают, наша жизнь гроша ломаного не будет стоить!

— До сих пор я же тебя вытаскивал, — сказал Джеймс. — Так что замолчи и успокойся.

— Черт бы тебя побрал! — прошипел Кертис, хватая с подлокотника «магнум». Машина выехала на песок у обочины.

Лорин вместе с рюкзаком выскочила из машины и покатилась по пологому склону в кусты. Обе полицейские машины остановились — одна впереди «форда», другая сзади. Из машин выскочили полицейские с пистолетами на изготовку — один мужчина, одна женщина.

— Я в тюрьму не вернусь! — вопил Кертис.

Мужчина-полицейский встал сзади, прикрывая напарницу, а дама подбежала к огромному «форду», целясь из пистолета.

— Выключи мотор и положи руки на руль, — крикнула леди-коп.

Джеймс повиновался, но услышал, как Кертис щелкнул предохранителем. Полицейская не видела Кертиса, пока не приблизилась вплотную к тонированному окну.

— В этом нет нужды, — сказала дама.

Джеймс решил, что Кертис целится из «магнума» в полицейских, но, взглянув в зеркальце, увидел, что напарник приставил дуло к своему виску.

— Кертис, не надо! — заорал Джеймс.

И услышал щелчок.

Тут его ослепила вспышка яркого света, оглушил чудовищный грохот. Это в колее перед первой полицейской машиной, вдребезги изодрав шину, взорвалась парализующая граната. Еще несколько гранат разорвалось у обочины, и наконец, последний взрыв сорвал шину с заднего полицейского автомобиля.

Джеймс, Кертис и полицейские на время оглохли и ослепли. Шоферы нескольких проезжавших машин с трудом удержали руль в руках, но, на счастье, движение было небольшим, и единственным ущербом был визг тормозов, да одна машина чуть не скатились на обочину.

Уложив последнюю гранату, Лорин зарылась лицом в песок и считала взрывы, заткнув уши пальцами. После шестого взрыва она вскочила и помчалась к мужчине-полицейскому. Не дожидаясь, пока к нему вернется зрение, она всадила в него разряд в девяносто тысяч вольт электрошокером Скотта.

Он рухнул на землю, содрогаясь всем телом. Лорин знала, что он останется парализованным еще несколько минут. Она выхватила пистолет из обмякшей руки полицейского и разрядила его в воздух над «фордом». Женщина услышала выстрел и пригнулась; Лорин уложила электрическим разрядом и ее тоже.

Потом Лорин вытащила патроны из полицейских пистолетов, зашвырнула ставшее бесполезным оружие в пустыню и открыла левую переднюю дверь, за которой сидел ее брат.

— Джеймс! — заорала Лорин.

Он едва услышал голос сестры сквозь пронзительный звон в ушах. Однако белые пятна перед глазами начали постепенно рассеиваться.

— Сколько было парализующих гранат? — спросил Джеймс.

— Все истратила, — усмехнулась Лорин и перелезла через колени брата на пассажирское сиденье. — Ты очухался? Сможешь вести?

— Мне уже лучше, — простонал Джеймс и повернул ключ, чтобы запустить мотор.

Пока Джеймс протирал глаза, Лорин обернулась к Кертису. Он лежал на заднем сиденье, и по его лицу катились слезы.

— Что за черт? Что с ним? — вопрошал Кертис, глядя на дуло пистолета.

— Не люблю я оружия, — пояснила Лорин. — Я не зарядила «магнум», чтобы случайно кого-нибудь не застрелить. Взяла только для устрашения.

— Ты рехнулась! — завопил Кертис. — К твоему сведению, у копов в пушках настоящие пули.

— Зачем мне его заряжать? Чтобы идиоты вроде тебя застрелились?

— Лучше бы я умер, — заскулил Кертис.

— Да заткнитесь же вы! — не выдержал Джеймс. — Дайте подумать!

Он дождался паузы в потоке машин, вырулил между двумя обездвиженными полицейскими машинами и, перевалив через металлический барьер, выехал на дорогу, ведущую к Калифорнии.

Как только Джеймс нажал на газ, руль у него в руках судорожно затрясся. Он нажал педаль помягче, и машина немножко прибавила скорость.

— Что случилось? — спросила Лорин.

— Понятия не имею, — ответил Джеймс, изо всех сил стараясь удерживать машину на прямой траектории. — Но когда в последний раз переезжали через барьер, что-то хрустнуло.

Они делали меньше тридцати километров в час. Сзади с вдвое большей скоростью приближался грузовик. Шофер нажал на клаксон и выехал на среднюю полосу, чтобы обогнать их. Джеймс еще раз попытался нажать на акселератор. Обезумевший руль чуть не выкрутил ему руку. Машина опасно вильнула в сторону проезжающего грузовика.

— Когда едем медленно, всё в порядке, но прибавить газу не могу.

— Что будем делать? — спросила Лорин.

— Бог знает, — покачал головой Джеймс. — На этом драндулете мы до Лос-Анджелеса не доберемся.

24. ФУРГОН

Шоссе тянулось через открытую пустыню, где брошенный автомобиль будет как на ладони, однако через каждые несколько километров попадались магазины, аптеки, столовые, закусочные; правда, в столь раннее утро все они были еще закрыты. Джеймс остановился у первого же торгового центра и с удовольствием потянулся. Руки ныли после борьбы с неподатливым рулем.

Джеймс выключил фары, поставил машину на нулевую передачу и вырулил на пустую автостоянку перед кафе-мороженым, ориентируясь на свет от гигантского розового стаканчика, парившего над дорогой. Он обогнул кафе, остановился у шеренги мусорных баков и включил маленькую лампочку над головой.

Джеймс поглядел на Кертиса. Тот всё еще дергал за спусковой крючок незаряженного револьвера и смеялся, но по его лицу текли слезы.

— Как ты думаешь, когда я в другой раз захочу вышибить себе мозги, мне попадется револьвер, который работает?

Джеймс был потрясен тем, с какой быстротой Кертис превратился в эмоциональную развалину. Смотреть на него было жалко и в то же время страшно. Джеймс впервые почувствовал, что находится рядом с человеком, который способен убить троих незнакомцев после банальной взбучки от учителя.

— Где мы сейчас находимся? — спросил Джеймс у Лорин, склоняясь над картой, расстеленной у нее на коленях.

— Если я правильно ориентируюсь, шоссе тянется еще на пару километров и потом проходит мимо небольшого городка под названием Никс.

— Туда мы и направимся, — решил Джеймс. — Копы не знают, что у нас машина не в порядке. У нас есть еще час или два, потом нашу машину начнут искать.

— А что мы будем делать, когда приедем туда? — спросила Лорин.

Джеймс пожал плечами:

— Или найдем укрытие, где можно переждать, пока не снимут дорожные посты, или угоним какую-нибудь машину и попробуем прорваться. Будем действовать по обстановке.

Лорин свернула карту, Джеймс подошел к багажнику и достал рюкзак, в котором лежали их деньги и самые необходимые вещи. Кертис всё еще валялся, обмякнув, на заднем сиденье. Джеймс открыл заднюю дверь.

— Выходи, — сурово велел Джеймс.

— Зачем? — всхлипнул Кертис. — Напрасно я тебя послушался. Там, внутри, обо мне заботились.

Надо было срочно привести Кертиса в форму, на уговоры не осталось времени. Джеймс схватил Кертиса за шиворот и выволок из машины. Мальчишки были примерно одного роста, однако Джеймс был крепче и гораздо сильнее.

— Слушай, — прорычал Джеймс, прижав Кертиса спиной к машине. — Ты сам напросился со мной бежать, хотя и знал, что это будет опасно. Обратного пути нет.

Кертис глядел в пространство, как будто не видел Джеймса

— Мы пойдем в город пешком и найдем себе другую машину. Потом поедем в Лос-Анджелес, и ты свяжешься с мамой, как мы и планировали.

Кертис не отвечал, пока Джеймс не пригрозил кулаком.

— Ладно, — нехотя промямлил Кертис.

— Мы уже многого добились, — сказал Джеймс, меняя тон с сурового на дружеский. — Мы нужны друг другу. Мы еще сумеем выкарабкаться, если будем действовать с умом.

Кертис растерянно моргал, как будто хотел поверить Джеймсу, но никак не мог. Такой взгляд бывает у перепуганного малыша, которого мама пытается убедить, что под кроватью нет никаких чудовищ.

Лорин закинула рюкзак с оружием за спину и собралась в путь. Потом мельком заметила свое отражение в окне машины и неожиданно поняла, что волосы у нее взлохмачены, а одежда покрылась пылью. Неркели это она только что вырубила двоих полицейских? Такой бурной ночи у нее не было никогда в жизни, однако сейчас она чувствовала себя на удивление спокойно, как будто разум отказывался верить, что всё это происходит на самом деле.

Вернувшись к реальности, она посмотрела на мальчишек и изумленно ахнула.

— Вам надо переодеться, — сурово заявила она.

До Джеймса дошло, что на нем всё еще надета черная тюремная рубашка Аманды Восс. Он расстегнул ее и с облегчением заметил, что Кертис без подсказок расстегивает свою куртку. Кажется, он приходил в себя.

Джеймс закинул на плечо рюкзак с одеждой и вещами и торопливо зашагал к автостраде. Лорин не отставала от брата.

— Как ты думаешь, у нас еще есть шансы? — шепотом спросила Лорин, чтобы Кертис не услышал.

Джеймс пожал плечами:

— План основывался на том, что мы прибудем в Калифорнию раньше, чем поднимут тревогу. Скорее всего, мы провалились, но я не буду сдаваться, пока нас не прижмут к стенке… И самое главное — сделать так, чтобы этому потенциальному самоубийце не попался в руки заряженный пистолет.

Кертис догнал их и зашагал рядом.

— Чего вы там шепчетесь?

— А, это ты, — смерил его взглядом Джеймс. — Ну что, вернулся в человеческий облик?

— Простите меня за всё, — сказал Кертис. — Но обратно в тюрьму я ни за что не вернусь.

— Думай о лучшем, — сказал Джеймс. — Завтра в это же время ты, возможно, будешь уже у мамы.

Мимо с ревом пронесся полицейский автомобиль. Через минуту пролетела целая кавалькада; ребята юркнули в кусты. Не пройдя и трети пути до Никса, они наткнулись на деревянные столбы, между которыми была натянута колючая проволока — лет десять назад это, видимо, считалось забором.

— Автомобильная свалка, — сплюнул Кертис, вглядевшись в мрачное нагромождение громадных алюминиевых фургонов, которые американцы зовут домами на колесах.

Лорин посмотрела на Джеймса:

— Как ты думаешь, мы сможем добыть здесь машину?

— А вы что, умеете угонять? — спросил Кертис.

— Я умею накоротко замыкать провода на старых машинах, чтобы запустить двигатель без ключа зажигания, — объяснил Джеймс. — Но в новых моделях в ключи зажигания встроена защитная микросхема. Чтобы запустить такие машины, нужны специальные инструменты.

— В этих домах на колесах богатеев не найдешь, — сказал Кертис. — Здесь скорее свалка металлолома.

— Нам нужна колымага, способная доехать хотя бы до Лос-Анджелеса, — напомнила ему Лорин.

Они побрели вдоль проволочной изгороди, удаляясь от шоссе, потом нырнули в одну из прорех. Недалеко от входа кучкой стояло несколько трейлеров, но там риск оказаться замеченными был слишком велик. Лорин повела ребят к одиноко стоявшему трейлеру в дальнем конце площадки, возле которого виднелись только обломки сгоревшего кузова.

Внутри трейлера горела лампа, с крыши доносился шум кондиционера. Джеймс подполз к седану «додж», припаркованному неподалеку, и заглянул внутрь. Автомобиль был побитый, однако имел воздушную подушку на руле и CD-плеер: и то и другое указывало, что модель современная и вряд ли запустится от короткого замыкания.

— Ничего не выйдет, — прошептал Джеймс, оглянувшись через плечо. — Хозяева наверняка спят внутри. Попытаюсь прокрасться в трейлер и стащить ключи.

Едва Джеймс произнес эти слова, как услышал грохот распахнувшейся алюминиевой двери трейлера, и изнутри донесся звук, который ни с чем не спутаешь: щелкнула заряжаемая двустволка. Джеймс развернулся и увидел перед носом дуло ружья.

— Так это вы, мерзавцы, копаетесь у меня в машине! — закричала женщина. — Откуда вы взялись? Я вас тут никогда не видела.

На вид ей было лет двадцать: она была одета в ночную рубашку и шлепанцы, длинные каштановые волосы рассыпались по плечам.

— Мы вам не помешаем, — крикнул Джеймс, подняв руки. — Не волнуйтесь, мы уходим.

— Думаете, я вас так просто отпущу? — возразила женщина. — В прошлый раз вы мне проткнули шины, они мне встали в две сотни баксов. А ну, входите в трейлер, я вызову полицию.

— Мы здесь никогда не были, — сказал Джеймс. — Мы…

Женщина укоризненно покачала головой.

— Не ври, малый… Вам еще повезло, что вас поймала я. А то жильцы передних трейлеров до того злы на пацанов, которые портят нам машины, что не стали бы связываться с полицией и просто отлупили бы вас до смерти.

Лорин выступила вперед и театрально всхлипнула:

— Пожалуйста, не стреляйте в моего брата.

Женщина в смятении посмотрела на Лорин, та приблизилась еще на шаг и попятилась к двери трейлера.

— Девочка, не подходи ближе.

— Ну пожа-а-алуйста, — всхлипнула Лорин.

— Послушай. — Женщина в тревоге направила ружье на Лорин.

По лицу незнакомки Джеймс понимал, что у нее не хватит духу выстрелить в человека, а уж тем более — в десятилетнюю девочку. Он нырнул под ружье и схватился за ствол, а Лорин поспешно укрылась за автомобилем. Джеймс с силой развернул ствол вбок. Женщина оказалась прижата спиной к боковой стенке трейлера.

— Отдайте мне ружье, — сказал Джеймс, схватив женщину за худощавое запястье и отцепив ее пыльцы от ружейной ложи.

Когда ружье оказалось в руках Джеймса, женщина заплакала.

— Только не трогайте моего ребенка.

— Войдите внутрь, — прорычал Джеймс.

Женщина поднялась на две металлические ступеньки и вошла в трейлер.

— Тут еще кто-нибудь есть? — спросил Джеймс, щелкнув выключателем.

— Только моя дочь.

Лорин и Кертис вошли вслед за ними и проворно закрыли дверь.

— Лорин, — сказал Джеймс. — Найди радио и настрой его на нужную станцию: мы должны знать, что делают копы.

Обстановка в трейлере была не новая, но чистая; повсюду раскиданы игрушки. У стены стоял диван, напротив — ряд кухонных шкафчиков, под окном на матрасике спала трехлетняя девочка.

— Сядьте на диван, — приказал Джеймс.

Лорин отыскала радио и настроила его. Джеймс понял, что ружье пугает несчастную женщину. Он переломил ствол и высыпал патроны на ковер.

— Я не причиню вам зла, но нам нужна ваша помощь, — сказал Джеймс. — Как вас зовут?

— Пола.

Пола, — продолжил Джеймс. — Нас троих ищет полиция. Мы сбежали, а наша машина сломалась.

— Сбежали? От кого?

— От копов. Мы с Кертисом только что убежали из «Аризоны Макс».

Пола зарылась лицом в ладони и глубоко вздохнула. Диктор по радио подтверждал рассказ Джеймса:

«…Двое полицейских получили серьезные ранения на дорожном посту в шести километрах от города Никс. Полиция считает, что двое подростков-убийц направляются в Калифорнию по шоссе номер шестьдесят три. Они, вероятно, передвигаются на синем «Форде Эксплорер SUV» и вооружены огнестрельным оружием и взрывчаткой. Один из беглецов, Джеймс Роуз, имеет за плечами как минимум одну попытку бегства, и полиция предупреждает: будьте крайне осторожны с этими типами… Дорогие радиослушатели, надеюсь, сегодня ночью мы не потеряем больше никого из наших доблестных стражей порядка. Помяните их в ваших молитвах и оставайтесь на волне нашей станции — главного источника информации в Западной Аризоне…»

Лорин подошла к холодильнику и достала несколько банок газировки.

— Мы уходим или остаемся? — спросил Кертис, присаживаясь с банкой на кухонный стул.

— Погоди, дай подумать, — сказал Джеймс.

Нервы у него были на пределе. На всех предыдущих заданиях рядом были контролеры или более старшие агенты. На этот раз ему в одиночку предстояло перехитрить все полицейское управление Аризоны.

Тут у Джеймса родилась идея. Он кивнул Поле:

— У вашей машины большой багажник?

— Не знаю, — пожала плечами Пола — Обыкновенный…

— Туда уместится человек?

— Наверное, да. Я вожу там все свои вещи, и они прекрасно помещаются.

— Что ты задумал? — спросила Лорин.

— Нам нельзя тут задерживаться, — сказал Джеймс.

Лорин кивнула:

— Когда копы обнаружат нашу машину, они первым делом придут искать нас на эту автостоянку. Но между этим местом и Калифорнией наверняка полным-полно дорожных постов.

— Вот почему либо мне, либо Кертису придется лезть в багажник, — сказал Джеймс. — Пола сядет за руль, один из нас — спереди, а второй — сзади с ребенком.

— Неплохой план, — кивнула Лорин. — Мы будем похожи на семью, отправившуюся в путешествие. Копы, пожалуй, нас пропустят.

— А может, заглянут в багажник, и тогда нам конец, — добавил Кертис.

Пола не помнила себя от страха.

— Вы хотите, чтобы я провезла вас мимо дорожных постов?

— И дальше — до Лос-Анджелеса.

Пола протерла глаза.

— Помощь при попытке к бегству? Вы знаете, что за это положен серьезный приговор?

— Прошу вас, Пола, — взмолилась Лорин. — Если моего брата поймают, его посадят в тюрьму на всю жизнь.

25. УДАЧА

Кертис добровольно вызвался ехать в багажнике. Его настроения менялись непредсказуемо: то он был рассудителен и сговорчив, то пытался покончить с собой. Ребята, которые не прошли «херувимскую» подготовку, в опасных ситуациях часто теряются, но Кертис вообще не умел справляться даже с малейшими стрессами, и Джеймс начал беспокоиться. Если они доберутся до Лос-Анджелеса, вся надежда останется только на то, что Кертис в конец не потеряет голову и все-таки сможет связаться с доверенными людьми своей матери.

В половине пятого утра они подъехали к большому дорожному посту примерно в километре от калифорнийской границы. Пять полицейских машин перекрывали левые ряды, по единственному оставшемуся ряду медленно двигалась вереница огней. На противоположной стороне дороги стояло еще несколько полицейских машин, их шоферы сидели за рулем, готовые в любой момент сорваться в погоню, а над головой кружил вертолет. Джеймс знал, что «стрекоза» нашпигована камерами ночного видения, способными обнаружить любого, кто выскочит из машины и попробует скрыться в пустыне.

Пола держалась на редкость хладнокровно, особенно если учесть, на какие испытания они ее обрекли. Лорин сидела впереди рядом с ней и делала вид, что спит. Джеймс устроился сзади, накинул на бритую голову капюшон. Рядом с ним в детском креслице крепко спала Холли, трехлетняя дочка Полы.

Они ползли к началу очереди добрую четверть часа. Каждую машину бегло досматривали — полицейские светили внутрь фонариком и задавали водителю пару вопросов. Почти всем машинам давали отмашку, разрешая проезд, но те, которые казались подозрительными, выстраивались на обочине во второй ряд для более тщательной проверки. Всем, кто ехал в таких машинах, приказывали выйти, проверяли удостоверения личности по полицейскому компьютеру, внимательно обыскивали салон и багажник.

Джеймс понимал — если их остановят для тщательной проверки, всё кончено. Когда Пола сидит за рулем, а вокруг толпятся три десятка вооруженных полицейских, любая попытка к бегству закончится быстро и кроваво.

Поравнявшись с полицейским, Пола открыла окно.

— Ваши права и регистрацию, мэм.

Коп просмотрел документы, а другой в это время подошел и посветил фонариком внутрь.

— Это ваши дети?

— Малышка сзади — моя дочь. А это — мои брат и сестра.

Второй коп постучал в окно возле Джеймса:

— Сынок, дай-ка на тебя взглянуть.

Джеймс опустил окно, ему в глаза ударил яркий луч фонарики.

— Сколько тебе лет? — спросил коп.

— Тринадцать, — ответил Джеймс.

— Откинь-ка капюшон.

Сердце у Джеймса отчаянно заколотилось. Он снял капюшон, открыв полусантиметровую щетину на голове.

Полицейский переглянулся с коллегой.

— У нас тут светловолосый скинхед примерно такого же возраста.

Второй коп склонился к Поле:

— Простите, мисс, но я вынужден поставить вас во вторую очередь для более тщательной проверки.

Джеймс мысленно выругался. Надежда оставалась только на то, что Джон сумеет вытащить его, пока он не загремел обратно в «Аризону Макс». Пола проехала на пару метров вперед и встала в хвост второй очереди. Лорин бросила на Джеймса горестный взгляд через плечо.

— Мы сделали всё, что смогли, — пожал плечами Джеймс. — Простите, Пола, что мы втянули вас в это. Скажите полицейским, что мы вынудили вас помогать, угрожая Холли.

— Сколько лет вам добавят за побег? — спросила Пола, как будто ее это в самом деле волновало.

— Немало, — ответил Джеймс. — Лет пять или десять.

— Мне кажется, ты не преступник, — сочувственно сказала Пола. — Мне доводилось видеть ребят, преступивших закон, но ты совсем не похож на тех, кто впутывается в серьезные переделки.

Тут в крышу у них над головой постучал коп. Все дружно повернулись в его сторону. Машине, стоявшей в первой очереди вслед за ними, велели проезжать, но очередь на проверку не сдвинулась ни на шаг, и встать в нее было нельзя, не перегородив дорогу тем, кому был разрешен проезд.

Пола опять открыла окно, и полицейский, облокотившись на крышу, нагнулся к нему.

— У нас тут слишком много транспорта скопилось, — пояснил он. — Так уж и быть, пропущу вас, ребята. Вы мне кажетесь неопасными.

— Меня еще ни разу в жизни не называли неопасной, — очаровательно улыбнулась Пола. — Но так уж и быть, я вас прощу, если сумею доехать до Лос-Анджелеса прежде, чем моя юная леди проснется.

— Счастливого пути, — улыбнулся коп, и Пола дала задний ход, выбираясь из очереди.

Машины просачивались через дорожный пост по одной, и трехполосное шоссе, ведущее в Калифорнию, было почти пустым.

Лорин обернулась к Джеймсу.

— Еле-еле проскочили, — испуганно прошептала она.

— На волосок, — усмехнулся Джеймс.

Километров через пятьдесят после калифорнийской границы они остановились у «Макдоналдса». Лорин вошла и купила позавтракать. Джеймс оглянулся по сторонам и, убедившись, что рядом никого нет, выпустил Кертиса из багажника. Кертис прошелся, разминая ноги, повернулся лицом к восходящему над пустыней солнцу и протянул руки.

— Красота какая, — сказал он и хлопнул Джеймса по спине, а потом обнял. — Ну и крутой же ты, старик. Прости, что вчера ночью я чуть всё не испортил… Иногда у меня в голове мутится, и я веду себя как круглый дурень.

— Рад теперь, что Лорин не зарядила «магнум»?

Кертис ухмыльнулся:

— Твоя сестра — мой ангел-хранитель.

Лорин вышла из ресторана, держа в руках картонный поднос с напитками и два бумажных пакета с едой. Кертис взял у нее один из пакетов и достал оттуда булку

— С двойной колбасой и яичницей, — проговорил Кертис, откусив громадный кусок. — Обожаю. Целый год ничего подобного не ел. М-м… Как вкусно-о-о…

Джеймс оставил Кертиса наслаждаться булочкой и подошел к заднему сиденью машины поговорить с Полой. Холли спросонья капризничала, и мать села рядом с ней, уговаривая съесть хоть что-нибудь.

— Вы спасли нам жизнь, — сказал Джеймс. — Я у вас в долгу.

— Конечно, ты мне должен тысячу, — сказала Пола, отчасти в шутку, отчасти всерьез.

Джеймс кивнул:

— Как только прибудем в Лос-Анджелес — я же дал вам слово.

— У меня еще никогда не было тысячи долларов сразу, — сказала Пола. — Когда я была маленькой, то мечтала съездить в Диснейленд, пожить в настоящем отеле, но у нас никогда не водились деньги. Когда высажу вас, ребята, поеду туда с Холли. Это всего в тридцати километрах.

— Замечательно придумано, — улыбнулся Джеймс. — Но сначала позвоните в полицию. Я не хочу, чтобы из-за нас у вас были неприятности, а полицейские вряд ли поверят вашему рассказу, если вы сначала съездите в Диснейленд.

Пола печально вздохнула:

— Пожалуй, ты прав.

— И не обязательно говорить полицейским о деньгах, — сказал Джеймс. — Отправитесь туда через неделку-другую.

Успокоив Полу и Кертиса, Джеймс почувствовал, что у него словно гора с плеч свалилась. Но тут Лорин вывела его из радужного настроения.

— Пора ехать, — сказала она. — Хоть мы и миновали один дорожный пост, это не означает, что нас вообще перестали искать.

*

Добравшись до пригородов Лос-Анджелеса, они попали в утренний час пик и застряли в пробке шириной в четырнадцать рядов, еле-еле двигавшейся со скоростью пешехода. Въехав на вершину холма, они посмотрели вниз и увидели целое море машин, тысяч десять, не меньше, стоявших плотными рядами. На ветровых стеклах играли солнечные блики. Вырвавшись из малонаселенных мест, они сполна ощутили, какое это счастье — сидеть в безымянной машине среди тысяч ей подобных.

Сначала надо было найти место, чтобы расстаться с Полой. Лорин выбрала по карте маршрут до Голливуда, потому что это было единственное место в городе, о котором они слышали. Их путь закончился на бульваре Голливуд, возле серого торгового центра под названием «Шоубиз-Сторз». Было десять часов утра, и Джеймс не сумел сдержать восхищенного возгласа, когда увидел вдали на холме знакомый знак «Голливуд».

Они остановились на подземной автостоянке под торговым центром. Джеймс отсчитал из рюкзака тысячу долларов и надел рюкзак на плечи. Пола подхватила Холли, и все вместе направились в кафе на верхнем уровне. Джеймс взял всем напитков, а для Холли — мороженое.

Под столом он передал Поле тысячу долларов и сказал:

— У входа есть стоянка такси. Посидите здесь еще немного, подкрепитесь. Дайте нам минут двадцать, чтобы уйти, потом сразу же позвоните в полицию, чтобы вас ни в чем не заподозрили. Хорошо?

Пола кивнула и взяла деньги.

— Вам можно доверять? — спросил Джеймс.

Пола улыбнулась:

— Если всё будет в порядке, можете прислать мне открытку.

— Не забудьте, — сказал Джеймс. — Если копы узнают про деньги, они их отнимут. Но они нутром чуют ложь, поэтому обо всем остальном вам придется говорить правду.

— Ладно.

Джеймс допил чашку горячего шоколада, взъерошил волосы Холли и отодвинул стул.

Кертис улыбнулся Поле:

— Извините за прошлую ночь.

Лорин, Кертис и Джеймс быстро спустились по двум эскалаторам на первый этаж, прошли по проходу между дорогими магазинами и вышли на стоянку такси.

Джеймс посмотрел на Кертиса:

— Ты жил в Лос-Анджелесе; куда нам поехать? Есть здесь такое место, где трое ребят не будут бросаться в глаза и ты сможешь сделать нужные звонки?

— Пляж Санта-Моника, — без малейших колебаний ответил Кертис.

Пятнадцатикилометровая поездка на такси проходила по бульвару Сансет, потом на пути к пляжу они пересекли Беверли-Хиллз. Выйдя из такси, Джеймс и Лорин увидели картину, которая напомнила им, как они пять лет назад ездили с мамой в Брайтон: далеко в море уходил старомодный пирс с аттракционами. Пальмы, рестораны и роскошные пляжные отели источали аромат больших денег.

— Вот стану миллионершей — непременно поселюсь в таком месте, — сказала Лорин.

Джеймс улыбнулся:

— И как же ты планируешь разбогатеть?

— Ну, стану поп-звездой или успешной бизнес-леди… А может, и тем и другим.

Такси уехало. Они втроем стояли рядом и смотрели, как разбиваются о берег волны.

— У моей мамы был дом на пляже, чуть дальше по этой дороге, в Венисе, — сказал Кертис. — Я ходил в начальную школу вон там, в нескольких километрах за тем холмом. Даже когда мы переехали, всё равно почти каждый год приезжали сюда летом на несколько недель.

— Здесь очень здорово, — сказал Джеймс, — но рано еще болтаться без дела. Тебе надо позвонить.

— Всего один раз, — сказал Кертис.

Джеймс удивленно посмотрел на него:

— Ты же сказал, что нашел несколько номеров. Я думал, тебе нужно время, чтобы всех обзвонить.

— Не обижайся, Джеймс, — сказал Кертис, — но я не был с тобой до конца откровенен. Я не мог полностью доверять тебе, пока не понял, что наш побег состоится на самом деле. Когда я жил с мамой, то всегда была опасность того, что, пока я в школе или где-то гуляю, случится что-нибудь нехорошее. Везде, где мы жили, у нас был запасной план.

— И кому ты собирался позвонить? — спросил Джеймс.

— Когда Пола пойдет в полицию, они быстро найдут это такси и узнают у шофера, куда он нас привез. Поэтому я не мог ехать прямо к отцу в Пасадину. Наша маленькая поездка в Санта-Монику придумана для того, чтобы сбить ищеек со следа.

— К отцу? — удивился Джеймс.

Согласно материалам, которые Джеймс и Лорин читали перед операцией, Кертис всегда утверждал, что ничего не знает о своем отце. ФБР тоже не располагало сведениями о нем.

Кертис кивнул:

— Я встречался с ним всего несколько раз. Но он единственный человек в городе, который наверняка знает, как связаться с моей мамой.

26. ТЕХНОЛОГИЯ

Команда ФБР отслеживала перемещения ребят по сигналу сотового телефона, лежавшего в кармане у Лорин. Пока Кертис звонил отцу, Лорин зашла в кабинку пляжного туалета, заперлась там, достала крошечный мобильный телефон и быстро набрала номер отделения ФБР в Финиксе. Рассказала Тео о своем точном местоположении и о том, что, по словам Кертиса, где-то неподалеку живет его отец.

Джон Джонс и Марвин Теллер приземлились в Лос-Анджелесе пару часов назад и в аэропорту ждали развития событий. Вторая команда ФБР, ориентируясь на сигнал сотового телефона, следовала за Джеймсом и Лорин на расстоянии примерно в полкилометра.

Пока Кертис и Лорин делали звонки, Джеймс сунул пятьдесят центов в газетный автомат и достал «Лос-Анджелес газетт». На первой полосе красовалась фотография Кертиса — довольно неплохая. О Джеймсе же этого сказать было нельзя. Видимо, кто-то из команды Марвина проник в уголовное досье Джеймса и поработал над фотографией, сделанной в суде Финикса: на газетном снимке Джеймс был не похож на самого себя. Далее шла заметка:

«Утренние новости: из «Аризоны Макс» сбежали двое 14-летних подростков. Убит охранник.

(Округ Марикопа, Аризона) Тюремный надзиратель Скотт Уоррен умер после дерзкого побега двоих мальчишек из тюрьмы. Четырнадцатилетние подростки Джеймс Роуз и Кертис Оксфорд стали первыми несовершеннолетними, которым удалось сбежать из исправительного учреждения особо строгого режима.

Оксфорд — сын всемирно известной контрабандистки оружия Джейн Оксфорд, которая в настоящее время находится на второй строчке в списке самых разыскиваемых ФБР преступников. Роуз был недавно переведен из тюрьмы штата Омаха, где содержался в одиночной камере после неудавшейся попытки бегства.

Вскоре после побега двое полицейских были выведены из строя на дорожном посту, выставленном на трассе 163 в западном направлении. Их оглушили парализующими гранатами и электрошокером, украденными из тюремного хранилища. Несмотря на эту неудачу, представитель полиции штата Аризона заверил, что его подчиненные не сомневаются в скорой поимке юных убийц.

Выстроенная по последнему слову техники и рассчитанная на 6500 заключенных, Аризонская тюрьма особо строгого режима была введена в строй в 2002 году, и с тех пор ее непрерывно преследуют эксплуатационные трудности. Среди них — критические сбои программного обеспечения, управляющего системой безопасности, а также низкая заработная плата, в результате чего до 30 % должностей в тюремной охране остаются незаполненными.

Персонал тюрьмы и друзья почтили память Скотта Уоррена, 32-летнего офицера, который скончался в результате нападения, совершенного преступниками во время побега. Уоррен недавно переехал из Нью-Йорка и, по сведениям, не имеет семьи. Несовершеннолетние преступники напали на него, обрызгали перечным спреем, заткнули рот и связали. Уоррен страдал легочным заболеванием, и полиция полагает, что охранник умер от астматического приступа, вызванного перечным спреем. Кроме того, женщина-надзирательница попала в больницу с сотрясением мозга, ей пришлось наложить несколько швов на раны головы. Двое полицейских, атакованные на дорожном посту, отделались незначительными ссадинами и ушибами».

Ребята сидели на пляжной скамейке и читали газету. Вскоре у обочины остановился лимузин, заказанный Кертисом за отцовский счет. Поездка по шоссе до делового квартала Пасадины, расположенного на восточной окраине города, заняла около часа.

Черный «мерседес» въехал на стоянку возле офисного здания в форме куба, отделанного черным зеркальным стеклом. На табличке над автоматической дверью был изображен реактивный истребитель и значилось название корпорации: «Этьенн. Военные консультации». Охранник у дверей сильно удивился, глядя, как трое оборванных ребят вошли в вестибюль и решительно направились к стойке. Он был крепко сложен и скорее походил на вышибалу из ночного клуба, чем на тех худощавых мужчин средних лет, какие обычно сидят у входа в офисные здания.

Кертис поставил локти на высокую стойку.

— Позвоните по добавочному 553 и скажите мистеру Этьенну, что к нему идет Кертис.

Кертис направился было к лифту, но охранник остановил его.

— Ни шагу дальше, мальчик, — сурово предупредил охранник, взял со стола телефон и набрал номер 553.

Состоялся короткий разговор.

— Кажется, тебя ждут, — сказал охранник, могучей рукой направляя ребят к дверям лифта.

Охранник провел пропуском по лифтовой панели управления и выскочил из кабины, пока двери не закрылись. Ребята поднялись на шестой этаж, вышли в большую приемную, где их приветствовала дама средних лет в сером деловом костюме.

Дама встретила Кертиса с распростертыми объятиями. Он улыбнулся ей:

— Здравствуйте, Маргарет.

— Ты вырос, — сказала ему Маргарет. — Когда я в последний раз тебя видела, тебе было лет девять или десять… К сожалению, твой отец на конференции в Бостоне, но он видел новости по телевизору и сообщил мне, что ты, скорее всего, придешь сюда.

Джеймс осмотрелся. Под потолком горели шикарные галогеновые лампы, стены были увешаны картинами абстракционистов. Он понятия не имел, что такое военные консультации, но, раз владельцем этой компании является отец Кертиса, она наверняка каким-то образом связана с Джейн Оксфорд.

— Мне нужно время, чтобы организовать вам документы и переправить самолетом куда-нибудь в безопасное место. А пока идите в апартаменты мистера Эгьенна, примите душ и переоденьтесь. Если вы голодны, я закажу обед.

Наверное, мистер Этьенн, если бы захотел, мог бы жить в своем офисе. Помимо рабочего помещения с массивным письменным столом и дисплеями на стене, отображавшими все изменения в мире финансов, там имелись ванная комната, зона отдыха с широкими диванами и даже боковая комнатка, где стояли кровать и гардероб с костюмами.

Пока ребята по очереди принимали душ, Маргарет принесла меню из ближайших ресторанов. Ребята решили заказать обед в дорогой закусочной.

Джеймс уплел сандвич с бифштексом и гарниром из луковых колец и шоколадный десерт. Лорин сказала, что наелась, и он охотно справился со второй порцией десерта. В «Херувиме» Джеймса заставляли поддерживать хорошую физическую форму, и он редко позволял себе наедаться до отвала, но после недели на тюремных харчах он решил, что имеет право себя побаловать.

Кертис включил телевизор в комнате отдыха и настроил его на канал местных новостей. О побеге упомянули всего двумя словами в самом конце получасового выпуска. Лорин в чистой футболке и шортах свернулась калачиком возле Джеймса и крепко заснула.

До сих пор нервное напряжение было слишком сильным, и Джеймс не чувствовал усталости, но сейчас, когда живот был набит, он расслабился и вдруг понял, что за последние пятьдесят часов почти не спал. Он закрыл глаза и мигом отключился.

27. ГЛУШЬ

Пока ребята спали, Маргарет сходила в местный торговый центр и купила им новую одежду к предстоящему путешествию. Мера была разумная, потому что полицейские, расследующие побег, наверняка уже выяснили, какую одежду взяли с собой беглецы.

Джеймс и Кертис получили спортивные костюмы и кроссовки, а для Лорин были приобретены белое платье, розовые матерчатые туфли и серебристая лента для волос. Ее свирепый взгляд мог бы прожечь стальную броню. В последний раз Лорин надевала платье, когда ей было семь лет и ее назначили подружкой невесты; она нарочно протащила его по грязи, чтобы побыстрее снять.

— Какая же ты миленькая, — взвыл от хохота Джеймс, как только Маргарет и Кертис вышли в другую комнату.

— А ну, повтори! — Лорин сердито погрозила ему кулаком. — Скажи еще хоть слово, и я с тобой разделаюсь!

— Ну прямо маленькая принцесса!

— Погоди-ка, — вдруг воскликнула Лорин, тревожно озираясь. — Где мои грязные шорты?

Джеймс пожал плечами:

— Наверное, Маргарет забрала, пока мы спали.

— Черт, — скривилась Лорин. — У меня в кармане лежал телефон. Надо было спрятать его под диванную подушку.

Джеймс осмотрел комнату — может, телефон выпал из кармана?

— Простись с ним, — сказал Джеймс сестре. — Можешь, конечно, прикинуться дурочкой и попросить его у Маргарет обратно, но сдается мне, она здесь гораздо больше, чем просто секретарша Этьенна. Она знает, что с помощью телефона нас можно выследить, и вряд ли отдаст его.

*

Весь день Джон Джонс и Марвин Теллер сидели в отделении ФБР в лос-анджелесском аэропорту. Рейсовым самолетом из Финикса только что прибыли Тео Монро и Скотт Уоррен — уже под своим настоящим именем Уоррен Рейз.

Как только Уоррен вошел в убогий кабинет, Джон встал и пожал ему руку:

— Ну как, дружище, воскресли из мертвых? Нос у вас неважный. Сломан?

Уоррен кивнул:

— Хоть Джеймсу всего тринадцать лет, таких мощных ударов я никогда в жизни не получал.

— Вот так мы их тренируем, — усмехнулся Джон. — Когда я пришел устраиваться на работу в «Херувим», мне показали зал, где они упражняются в боевых искусствах. Вы не поверите — эти восьми-девятилетние дети с черными поясами выполняют самые сложные приемы… Честное слово, не хотел бы встретиться в бою с кем-нибудь из них.

Марвин кивнул:

— Да, ваше воспитание дает впечатляющие результаты. В тот день, когда я был с Лорин, мне всё время приходилось напоминать себе, что передо мной десятилетняя девочка.

— У детей мозги как губки, — пояснил Джон. — Они способны на гораздо большее, чем полагают взрослые. Когда я работал в МИ-5, мы посылали агентов на шестимесячные курсы иностранных языков. В «Херувиме» сообразительного одиннадцатилетнего ребенка могут выучить до того же уровня за два месяца… Вы проверяли перед отлетом из Аризоны, как там Дэйв?

Тео кивнул и повесил куртку на крючок.

— Я купил Дэйву книги, чтобы он мог читать в больнице. Физически он чувствует себя неплохо, но до сих пор удручен из-за того, что не смог участвовать в побеге. Сегодня рано утром его допрашивала аризонская полиция. Как мы и договаривались, он направил их по ложному следу.

— А врач не заявит, что Дэйв готов вернуться в «Аризону Макс»? — спросил Джон.

— Не беспокойтесь, — заверил его Тео. — Врач в курсе дела, а больнице безразлично, сколько времени лежит пациент: главное, чтобы плата за лечение поступала своевременно.

— Я бы хотел поскорее отправить Дэйва в Англию, — сказал Джон. — Но за много лет у Джейн Оксфорд выработалось такое чутье на тайные операции, что мы не можем прямо сейчас забрать Дэйва из аризонской тюрьмы — она мгновенно прознает об этом и почувствует, что дело нечисто.

— А как дела у других двоих агентов? — спросил Уоррен.

— Они провели весь день в штаб-квартире компании «Этьенн. Военные консультации», — сказал Марвин. — Возле здания целый день дежурили два наших местных агента. Полчаса назад ребят увезли в лимузине. Компания, предоставляющая лимузины в аренду, использует незакодированный радиоканал, и, судя по их сигналам, в эту минуту автомобиль едет в аэропорт округа Орандж.

— У нас есть что-нибудь об Этьенне? — спросил Тео.

— Нет, — ответил Марвин. — В ФБР не заведено дело ни на Жана Этьенна, ни на его компанию. В Пасадине насчитываются сотни небольших высокотехнологических компаний, подобных ЭВК: Калифорнийский технологический институт притягивает их как магнит. Этьенн специализируется на разработке военного программного обеспечения. Они консультируют многих крупнейших производителей оружия. Самого современного: беспилотных самолетов, реактивной защитной брони, электро-импульсного оружия.

— Так что Джейн Оксфорд есть где развернуться?

— Слишком рано делать выводы, Тео. Мы не можем прямо сейчас начать расследование деятельности Этьенна, потому что это вызовет подозрения и поставит под угрозу Джеймса и Лорин. Но рано или поздно мы ими займемся, и, если бы я был азартным человеком, то поставил бы кучу долларов на то, что Оксфорд и Этьенн находятся в сговоре.

ео улыбнулся:

— За три года, что я работаю в этой команде, мы в первый раз получили такую крепкую ниточку

— ЭВК — лакомый кусок, — кивнул Марвин. — Но эта компания никуда от нас не уйдет. Сейчас надо заняться нашими «херувимами» — они прямиком направляются в логово нашей главной добычи.

Зазвонил телефон. Уоррен снял трубку и коротко поговорил.

— Это ФБР округа Орандж, — сказал он. — Говорят, сегодня вечером из аэропорта должны вылететь семнадцать рейсов. Три рейса — чартерные, думаю, именно на них нам и надо обратить внимание. Согласно плану полетов, один из них направляется в Чикаго, другой — в Филадельфию, третий в Твин-Элкс, штат Айдахо.

— А регулярные пассажирские рейсы? — спросил Джон.

Уоррен покачал головой:

— Взлет больших реактивных самолетов после семи часов вечера в аэропорту Орандж запрещен. Регистрация на последний рейс закончилась пятнадцать минут назад.

— Лорин не звонила со своего мобильного? — спросил Тео. — Я перевел сюда свой финиксовский номер.

Джон покачал головой:

— Последний звонок, который мы получили, был от взрослой женщины. Она, видимо, нажала на повтор последнего набранного номера, чтобы посмотреть, куда она попадет.

— Она что-нибудь подозревает? — спросил Тео.

— Не думаю. Я выдал себя за Лориного дядю. Когда дети уехали, полицейский сказал, что Лорин была в белом платье. Я провел с ней пару недель и могу сказать — это совершенно не в ее стиле.

— Перемена одежды — разумный поступок, — кивнул Тео. — Видимо, о них начал заботиться человек, который знает правила игры.

— Хорошо, — сказал Марвин и сцепил руки. — Мы не можем допустить, чтобы эти дети пропали из нашего поля зрения. Я позвоню в аэропорт и прикажу, чтобы подготовили и заправили самолет ФБР. Как только мы узнаем, каким рейсом летят дети, мы вылетим за ними.

— Сумеем их нагнать? — спросил Джон.

Марвин кивнул:

— Конечно. Я велю диспетчерской службе в Орандже задержать их разрешение на вылет, чтобы мы прибыли на место раньше их.

*

Полет до Айдахо, штата, расположенного на северо-западе США, занял три с половиной часа. Небольшой турбопропеллерный самолет знавал лучшие времена: логотип предыдущего владельца был грубо закрашен, шесть пассажирских кресел изорваны. Поролон под их обшивкой затвердел и, если его потереть, рассыпался в пыль. Трое подростков были одни, если не считать сигаретного дыма, выползавшего из кабины пилота в щель над дверью.

Когда они приземлились на аэродроме Твин-Элкс, уже стемнело. Аэропорт был крошечный, предназначенный в первую очередь для любительских полетов. Джеймс и Кертис, не обращая внимания на морозный воздух, кинулись к краю взлетной полосы помочиться. Лорин уныло озиралась и наконец заметила возле диспетчерской вышки грубо сколоченную будку туалета. Присев над унитазом, она вдруг услышала, как в соседней кабинке звонит телефон.

Он прозвонил три раза и замолчал. Лорин встала и заглянула в соседнюю кабинку. На пластиковой крышке бачка лежал забытый кем-то раскладной телефон. Она взяла его и на дисплее прочитала:

«1 пропущенный звонок

Перезвонить?»

Лорин выглянула наружу, убедилась, что поблизости никого нет, и нажала кнопку повторного вызова.

— Привет, — послышался голос Джона Джонса.

— Быстро же вы добрались сюда, — сказала Лорин.

— Наш реактивный самолет летел быстрей, чем ваш турбопропеллерный. Правда, здесь, в глуши, совершается так мало рейсов, что мы сочли за лучшее приземлиться в другом аэропорту. Потом взяли машину и примчались сюда.

— Как вы узнали, что я пойду в туалет?

Джон рассмеялся:

— А куда еще можно направиться после трех часов в самолете без всяких удобств? Я нахожусь в лесу в тридцати метрах от тебя. Теперь слушай внимательно, у нас всего минута. Следить за тобой по сигналу телефона будет слишком рискованно. Один телефон они уже отобрали, и если у тебя появится новый, это будет подозрительно. К тому же здесь, в глухомани, наверняка нет устойчивой связи. Под крышкой бачка я прикрепил несколько следящих устройств короткого радиуса действия. Они приклеиваются на тело, как пластырь. Когда будешь переезжать с места на место, надень одно из них и, сильно нажав, подержи секунды три, чтобы активировать. Оно будет посылать сигналы через каждые тридцать секунд, пока батарейка не сядет. Осторожнее, к тебе кто-то приближается.

Лорин быстро заперла дверь кабинки на защелку. Снаружи загудел голос незнакомого мужчины:

— Лорин, милочка, мы ждем тебя в машине. Надо как можно скорее отправляться в путь. Местный шериф любит совать нос к тем, кто приземляется здесь среди ночи.

— Ой, гм… мне надо по-большому, — выкрутилась Лорин, зардевшись от смущения. — Погодите минутку.

Она дождалась, пока шаги мужчины стихли вдалеке, потом приподняла крышку бачка, взяла маленький пластиковый пакет и сунула в карман. Торопливо ополоснув руки, Лорин вышла. Ее встретил бородатый мужчина в джинсах и клетчатой рубашке.

— Меня звать Воган Литтл, — представился бородач, шагая к черной полноприводной «тойоте», где на заднем сиденье ее уже поджидали Джеймс и Кертис.

*

Они целый час ехали по дремучему лесу, петляя, поднимались по склонам холмов. В лунном свете вырисовывались громадные силуэты могучих деревьев. Джеймс приоткрыл окно возле себя и наслаждался потоком свежего воздуха, особенно приятным после удушающей жары в «Аризоне Макс».

— Вас, ребята, опять показывают по Си-эн-эн, — сказал Воган слащавым голосом. Казалось, он вот-вот затянет песнь о своей одинокой коровке. — Когда в вашей камере услышали, что вы дали деру, они слетели с катушек. Материальный ущерб на полмиллиона долларов. Специальная команда усмиряла бунтовщиков целых шесть часов.

— Надеюсь, прибили кого-нибудь из пауков, — ухмыльнулся Кертис.

— Есть раненые? — спросил Джеймс.

— Кого-то сильно избили, — ответил Воган. — Но убитых нет.

Джеймс легко мог себе представить, как подействовала весть об их побеге на воспаленные умы сокамерников. Ситуация, и без того напряженная, разразилась полномасштабным бунтом. Он надеялся, что тихони вроде Эйба и Марка не пострадали. Но, с другой стороны, не мог отделаться от мысли, что благодаря бунту Джейн Оксфорд легче поверит в то, что побег не подстроен.

— Вы получали известия от моей мамы? — спросил Кертис.

Воган медленно кивнул:

— Поживете несколько недель у меня в горах. Сейчас она находится за границей и хочет, чтобы шум утих немного. Потом встретится с тобой.

— Что она сказала о Джеймсе и Лорин?

— Сказала, что пристроит их в хорошую семью. Сделает фальшивые удостоверения личности. Может быть, переправит в Канаду.

— Хорошо, — улыбнулся Кертис. — Джеймс, ты бывал в Канаде?

— Не-а.

— Там здорово, — вздохнул Кертис. — Чисто, безопасно… Тебе понравится. Можно мне сегодня вечером позвонить маме?

— Ты же знаешь, какова она. Даже не поздоровается, пока не будет уверена, что ее телефон глушится с пяти разных спутников.

Машина подъехала к дому, и Воган послал Кертиса открыть металлические ворота. В столбе света, падающем на крыльцо через раскрытую дверь, появились две женщины. Машина покатила по земляной тропинке к ним навстречу. Одной из них была жена Вогана, Лайза, другой — четырнадцатилетняя дочь Бекки. Когда гости выбрались из машины, Лайза ступила босиком на мерзлый гравий и сердечно обняла Кертиса.

— Как я рада тебя видеть! — воскликнула Лайза, откидывая с лица широкую прядь волос. — Ты помнишь Бекки, правда? Когда мы жили в старом доме, под горой, вы очень здорово играли вместе. У меня до сих пор хранится несколько альбомов твоих рисунков.

— Помню, — неопределенно ответил Кертис, как будто, наоборот, мечтал поскорее об этом забыть.

Джеймс подошел к дому. На крыльце босиком, в одних носках, стояла симпатичная девчонка. Она, как и родители, была одета в джинсы и клетчатую рубашку.

— Привет, — ласково пропела Бекки. — Ты, наверное, Джеймс?

Бекки повела Джеймса и Лорин в кухню, откуда тянуло каким-то вкусным запахом.

— Хотите горячего супа? — спросила Бекки, доставая из шкафа тарелки. — Мы его сами сварили. А если хотите согреться, в кувшине есть кофе.

Ощутив теплый запах овощного супа, Джеймс и Лорин поняли, что страшно проголодались. Они придвинули стулья и сели за обеденный стол.

28. УВЛЕЧЕНИЯ

ЧЕРЕЗ ДВЕ НЕДЕЛИ

Преступления, как считается среди добропорядочных людей, не должны приносить дохода, но Лайза и Воган Литтлы неплохо зарабатывали на них. В семидесятых годах Воган Литтл был крупномасштабным контрабандистом оружия. Он отсидел шесть лет в тюрьме Нью-Мексико. Выйдя на свободу, он переехал в Айдахо, купил небольшое ранчо и произвел на свет четырех дочерей. Сейчас в родном доме жила только младшая, Бекки.

Лайза разводила арабских лошадей, а Воган зарабатывал неплохие деньги, ремонтируя и усовершенствуя мотоциклы, но эти занятия были скорее хобби. Комфортабельная жизнь семейства Литтл обеспечивалась за счет удачного вложения доходов от тридцатилетней торговли оружием.

Повседневная жизнь шла своим чередом. Лорин ходила по пятам за Лайзой, училась ездить верхом и ухаживать за лошадьми. До сих пор она не проявляла никакого интереса к верховой езде, но внезапно загорелась симпатией к животным и еще большей — к Лайзе.

Кертис почти каждый день надолго уходил гулять с блокнотом по окрестным лесам. Иногда он, возвращаясь, приносил наброски какого-нибудь интересного листика или ржавого автомобиля, иногда зарисовывал целый пейзаж. Рисовал он тысячами невероятно крохотных карандашных штрихов. Его работы были не просто детскими рисункам; такого мастерства не постыдился бы и профессиональный художник. Когда шел дождь, Кертис лежал на ковре, смотрел по телевизору канал «Дискавери» и хмурился.

Джеймс проводил целые дни вместе с Воганом, и казалось, каждый из них всю свою жизнь ждал этой встречи. Воган всегда мечтал о сыне, а Джеймс не отказался бы иметь такого отца. У Вогана в запасе были тысячи историй, и рассказывал он их так, что Джеймс не мог удержаться от улыбки. Истории были обо всем — о том, как он подрался с директором школы, о невероятных подвигах тех времен, когда он входил в байкерскую банду «Разбойники», о тайной торговле оружием, о жизни в тюрьме.

Воган брал Джеймса с собой, когда шел выполнять мелкую работу на ранчо — чинить сломанные заборы, прочищать сточные канавы. Пару часов после обеда они обычно занимались мотоциклами, и Воган терпеливо объяснял Джеймсу, как устроен мотоцикл и как работают отдельные его части.

Обычно, когда взрослый просит ребенка помочь, это сводится к тому, что ты будешь три часа стоять навытяжку и держать гаечный ключ. Однако Воган поручал Джеймсу настоящие дела и даже иногда разрешал прокатиться по глинистым дорогам вокруг ранчо на маленьком «Кавасаки», хотя оставался глухим к мольбам мальчика доверить ему мощный «Харлей-Дэвидсон».

Джеймс и Лорин спали в комнате для гостей, на двуспальной кровати. Они делали вид, будто общая постель была для них самым страшным наказанием, хотя оба втайне радовались этому. Вечером Джеймс вернулся в спальню и обнаружил, что Лорин крепко спит уже целый час, целиком натянув на себя громадное пуховое одеяло.

Джеймс неслышно разделся и почистил зубы, подтянул к себе край одеяла и тихонько скользнул под него, стараясь не разбудить сестру. Его окутало приятное тепло. Он потянулся, глядя на длинные волосы Лорин, рассыпанные по подушке, и прислушиваясь к ее дыханию.

Пока мама была жива, Джеймс ни на миг не задумывался о тот, как сильно он любит сестру. Но с тех пор ему не давала покоя мысль, что с ней может что-нибудь случиться. Вдруг она попадет под машину, или заболеет раком, или пострадает на задании. Да мало ли что… Пару раз Джеймс плакал от этих мыслей, хотя никогда никому не признавался в этом, даже своей наставнице, с которой изредка встречался в лагере.

Джеймс закрыл глаза и вспомнил крутой японский мотоцикл, о котором прочитал в одном из журналов Вогана. За долгие часы, проведенные в мастерской Вогана, после тысяч услышанных от него байкерских историй Джеймс окончательно убедился, что больше всего на свете хочет иметь настоящий собственный мотоцикл.

Джеймс не знал, с какого возраста в Великобритании разрешается ездить на мотоцикле. Если с семнадцати лет, как на машине, то он сможет купить мотоцикл через три с половиной года. Можно взять на это часть денег, оставшихся после маминой смерти; а чтобы оплатить страховку и покупку бензина, он устроится на работу…

Мысленно Джеймс мчался на мотоцикле по шоссе, делая сотню километров в час, а сзади, обняв его, сидела красивая девушка… Но тут Лорин ткнула его под ребра.

— Ты не спишь? — язвительно спросила она.

— Почти сплю, — отозвался Джеймс, открыл глаза и зевнул.

— Как поживает Бекки? — спросила Лорин.

— Хорошо. А что?

— Я сегодня заглянула к ней в спальню, чтобы сказать спокойной ночи, а там…

— Ах да, — обеспокоенно воскликнул Джеймс. — Понимаешь, мы заболтались, одно к другому… ну, ты понимаешь, как это бывает. К тому же закон не запрещает целоваться. Мне почти четырнадцать, в моем возрасте ребята делают гораздо более серьезные вещи.

— Интересно, что скажет Керри, когда узнает, что ты ее обманываешь?

— Да до нее десять тысяч километров, — сказал Джеймс.

— Ты целовался с ней в первый раз?

— Да, — соврал Джеймс, понимая, что точнее будет сказать — восьмой или девятый. — А один поцелуй — это еще не обман.

— Вряд ли Керри согласится с тобой, — огрызнулась Лорин. — Дай слово, что ты порвешь с Бекки, и тогда я ничего не скажу. Но я не собираюсь сидеть сложа руки и молча смотреть, как ты обманываешь Керри. Она и моя подруга тоже.

— Ладно, ладно, даю, — сказал Джеймс, подпустив в голос побольше искренности.

— Поклянись маминой могилой, — велела Лорин.

— Маминой… нет! — воскликнул Джеймс. — И вообще, оставь меня в покое! Тебе всего десять лет. Ты еще маленькая и многого не понимаешь.

— Может, я еще и не влюбляюсь в мальчишек, зато хорошо знаю, что Керри будет огорчена.

— Придержи язык и не суй нос не в свои дела!

Лорин отвернулась и зарылась лицом в одеяло.

— Ну и свинья же ты, Джеймс. Спокойной ночи!

29. СЛЕЗЫ

Совесть терзала Джеймса половину ночи, не давая спать, а за завтраком он не мог укрыться от сердитого взгляда Лорин. Лайза поинтересовалась, что случилось, но оба сказали — ничего особенного.

Джеймс понимал, что нехорошо обманывать Керри, но он не виделся с ней уже несколько месяцев, а Бекки ему нравилась до чертиков. Он был уверен, что от легкого флирта не будет никакого вреда, однако вмешательство Лорин сильно осложнило ситуацию.

Когда Бекки вернулась из школы, Джеймс поспешил к ней в комнату.

— Лорин всё знает, — сказал он. — Она нас вчера видела.

Бекки пожала плечами:

— Ну и что?

Не мог же Джеймс сообщить Бекки, что он тайный агент и что дома его ждет подружка! Он полдня размышлял над тем, как объяснить ей, почему Лорин не должна ничего знать.

— Лорин многое пережила, — начал он. — Во-первых, умер наш отец. Мы с Дэйвом попали в тюрьму, а мой дядя стал измываться над ней. Неудивительно, что она хочет удержать меня рядом с собой.

— Значит, ты никогда в жизни не заведешь себе подружки, чтобы твоя сестра, не дай бог, не стала ревновать? — спросила Бекки, проведя по волосам измазанными в чернилах пальцами. — Пора бы ей уже немножко повзрослеть.

— Я просто подумал, что нам надо со всем этим заканчивать, — сказал Джеймс. — Всё равно я через несколько дней уеду в Канаду или еще куда-нибудь…

— Джеймс, ты симпатичный парень. Я понимаю, что наш роман не навсегда, но все-таки это веселее, чем каждый вечер торчать внизу в гостиной.

Джеймс не ожидал, что его расценивают всего лишь как неплохую замену телевизору, но Бекки уловила его обиженный взгляд и залечила рану, поцеловав его в щеку.

— Знаешь, Джеймс, в чем твоя беда? — улыбнулась Бекки. — Ты слишком много думаешь.

Джеймс склонился и поцеловал Бекки в ответ, стараясь не думать о том, сколько сердитых вопросов задаст ему Керри, если узнает.

На ужин Лайза приготовила спагетти с фрикадельками. Семья Литтл всегда собиралась за обеденным столом, потом брала тарелки с десертом и перемещалась в гостиную к телевизору.

Джеймс сложил тарелки в посудомоечную машину, а Воган с Бекки растопили дровяную печь. Под вторую часть мини-сериала все принялись за ореховый пирог, и вдруг в коридоре зазвонил телефон.

— Кертис! — крикнул Воган.

Все тревожно переглянулись, зная, что на свете есть только один человек, который может звонить Кертису.

— Мама? — расплылся в улыбке Кертис, взяв трубку. — Что случилось? Неужели ты не можешь мне сказать, куда я полечу?.. Ладно, но уж там-то мы встретимся?.. Отлично, до завтра! Да, Джеймс здесь, сейчас я его позову… Джеймс, мама хочет поговорить с тобой!

Сердце у Джеймса заколотилось, едва не заглушая тихие слова, доносившиеся из трубки.

— Миссис Оксфорд, здравствуйте.

— Здравствуй, — отозвалась Джейн. — Мой сын рассказал о тебе, Джеймс, много хорошего. Я думаю, мы с тобой разговариваем без опаски в первый и последний раз, но хочу лично поблагодарить тебя за то, что ты сделал для моего сына.

Джеймс не мог удержаться от улыбки.

— Не беспокойтесь. Что будет со мной и с Лорин?

— Я достану вам новые удостоверения личности. На сегодня вам забронирован номер в отеле в Бойсе, а завтра рано утром вы вылетаете в Канаду. Там я пристрою тебя и твою сестру в хорошую семью. Финансовые вопросы улажены, так что у вас будут деньги. Если не будете нарушать закон, с вами ничего не случится.

— Замечательно, — сказал Джеймс. — Спасибо.

— Мои четыре минуты истекают. Скажи Вогану — «Комфорт-Лодж».

Телефон щелкнул. Джеймс повесил трубку на привинченный к стене аппарат и вытер потную ладонь об штанину.

— Она не любит долгих прощаний, — пояснил Воган. — Чем короче разговор, тем меньше вероятность, что ФБР отследит его.

— Бойсе — это далеко? — спросил Джеймс, еще не оправившись после короткого разговора с одной из самых разыскиваемых в мире преступниц.

— Три часа езды.

— Когда мы выезжаем?

— Как только вы соберете вещи.

Лорин печально посмотрела на Лайзу:

— Можно мне попрощаться с лошадьми?

— Я могу упаковать твои вещи, — вызвался Джеймс. — У нас почти ничего нет — только немного одежды да всякая мелочь.

Лайза похлопала Лорин по спине и сказала:

— Только скорее. И куртку надень.

Джеймс взбежал по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, и на ходу лихорадочно соображал. Если он и Лорин улетят в Канаду, а Кертис отправится на встречу с мамой неизвестно куда, то шансы увидеться с Джейн Оксфорд лицом к лицу близились к нулю. Оставалось только одно: попытаться выяснить, куда поедет Кертис, чтобы команда ФБР перехватила его во время встречи с матерью.

Джеймс вошел в комнату и стал складывать вещи в рюкзак. Сзади подошла Бекки.

— Пора прощаться, — сказал Джеймс, ощущая непонятную смесь печали и облегчения.

На кровать перед ним упал пистолет и пара обойм с патронами.

— Тебе пригодится, — сказала Бекки.

Джеймс был потрясен.

— Это что, твоего папы? Тебе попадет.

— Не доверяй Джейн Оксфорд. Я слышала немало разговоров о том, что она натворила, и поверь, эта штуковина сослужит тебе службу.

— Она сказала, что подыскала для меня и Лорин семью, — сказал Джеймс, нерешительно глядя на оружие.

Бекки взяла пистолет с кровати и сунула обойму в рукоятку.

— Как вы договорились с Кертисом? Ты выводишь его из тюрьмы, он помогает тебе начать новую жизнь.

Джеймс кивнул:

— Ну вот ты уже и вывел Кертиса из тюрьмы. Зачем ты теперь нужен Джейн Оксфорд? От тебя одни хлопоты и лишние расходы.

Эта мысль не раз приходила Джеймсу в голову, хотя в материалах к операции утверждалось, что Джейн всегда признательна тем, кто ей помог.

Бекки подняла пистолет и показала Джеймсу:

— Оттяни рукоятку, чтобы зарядить первый патрон, вот так… Вот этот рычажок — предохранитель. Это автоматический пистолет «глок». В каждом магазине по двадцать пять патронов, он может стрелять очередями, как автомат. Надо только перевести переключатель.

— Ты правда считаешь, что ей нельзя доверять?

Бекки пожала плечами, оттянула резинку спортивных штанов Джеймса и сунула пистолет ему за пояс.

— Не знаю. Но лучше подготовиться, чем потом жалеть.

Когда Джеймс в прошлый раз взял в руки пистолет, дело кончилось убийством. Ему не хотелось опять попадать в такое же положение. Ни о чем другом он думать не мог и вдруг почувствовал на щеке прощальный поцелуй Бекки.

— Будь здоров, Джеймс Роуз, — печально сказала Бекки. — Надень джемпер с капюшоном, чтобы никто не увидел пистолет. И береги себя.

Джеймс еле заметно улыбнулся:

— Постараюсь.

В дверях, столкнувшись с Бекки, появилась убитая горем Лорин.

— Что-то ты быстро обернулась, — заметил Джеймс.

— У меня не хватило сил с ними встретиться, — всхлипнула Лорин. — Я вернулась домой.

Джеймса удивило, как сильно Лорин привязалась к лошадям. Он обнял сестру.

— На, надень. — Он протянул сестре один из следящих пластырей. — А то вдруг нам придется разделиться.

Лорин расстегнула джинсы и прилепила передатчик, с виду неотличимый от обычного пластыря, к верхней части бедра, где его никто не мог увидеть. В тот же миг из комнаты Кертиса донесся грохот.

Джеймс метнулся по коридору и угодил в облако рваной бумаги. Кертис изорвал в клочки десятки своих рисунков, потом сорвал с петель дверцу шкафа, а сам забился в узкую щель между кроватью и стеной.

— Что случилось? — ахнул Джеймс.

— Мне здесь нравится, — прорыдал Кертис. — Мама разозлится на меня за то, что я убил людей. И мы опять ударимся в бега. Ей нравится жить среди опасностей, а мне страшно, и от этого у меня крыша едет. Я хочу жить на одном месте, рисовать, ходить в школу…

Джеймс не знал, что сказать. Тут в комнату вошел Воган.

— Вы что, подрались? — сердито спросил он. — Всю комнату разгромили.

— Кертису очень плохо, — неуверенно произнес Джеймс. — Ему нужна помощь.

Джеймс смотрел на Кертиса, жалобно плачущего у стены, и пожалел, что ничего не может для него сделать.

— Не хочу возвращаться в тюрьму, — рыдал Кертис. — И не хочу больше жить в бегах. Лучше б я умер, но у меня не хватает духу даже покончить с собой. Кому я нужен…

Джеймс сел на край кровати и тронул Кертиса за руку.

— Ты же знаешь, плохое настроение всегда проходит, — сказал Джеймс. — Вот вернешься к маме, поговоришь с ней по душам — и всё будет хорошо.

— Она никогда меня не слушает, — всхлипнул Кертис.

— Вы оба должны быть готовы к отъезду через пять минут, — сурово приказал Воган. — Джеймс, принеси Кертису платок, чтобы вытереть лицо. Впереди долгий путь. Он должен взять себя в руки.

30. ЗВОНКИ.

За все две недели, что Джеймс и Лорин прожили на ранчо в лесной глуши, Джон Джонс и три человека из ФБР не смогли с ними связаться. Чтобы как-то исправить ситуацию с отсутствием связи, они с безопасного расстояния следили за всеми, кто приходит в дом и уходит, установили на деревьях лазерные микрофоны, улавливающие вибрацию оконных стекол, и с помощью портативного компьютера превращали ее в приглушенную речь.

Тео принял шестичасовую смену и уселся среди деревьев в пятидесяти метрах от главных ворот ранчо. Тут он услышал, что ребята собираются в путь. Он снял лыжную перчатку, взял радиопередатчик и позвонил Марвину.

Джон, Уоррен и Марвин находились в пятнадцати километрах оттуда, ужинали в пиццерии неподалеку от мотеля. Пока Марвин разговаривал с Тео по рации, у него в кармане зазвонил мобильный телефон. Он достал его и передал Уоррену. Звонили из местного отделения ФБР: отдел отслеживания телефонных разговоров подтверждал, что недавно они полностью прослушали беседу Джейн Оксфорд с обитателями ранчо.

— Хорошо, — сказал Марвин, сунул в рот последний кусок пиццы и встал. — Мне нужно позвонить и узнать, сколько народу мы сможем оперативно набрать в окрестностях Бойсе. Потом посажу человека следить за «Комфорт-Лодж» и поеду вперед. Движения здесь мало, и если мы сядем им на хвост, они нас в три секунды заметят. Джон, вы с Уорреном возьмите вторую машину и постарайтесь отследить сигнал от ребят, но держитесь на расстоянии. Тео будет ждать на месте, пока они не уедут с ранчо, а потом догонит нас.

*

В большой «тойоте» Вогана было три ряда кресел. Лорин одна заняла целый ряд, и они в темноте покатили к Бойсе. Девочка закрыла глаза и старалась не расплакаться опять.

На заданиях агентам «Херувима» часто приходилось испытывать чувства привязанности, заводить более менее близкие душевные отношения, которым вскоре суждено было порваться. Это очень тяжело, особенно для начинающих агентов. Лорин знала, что Джеймс будет смеяться над ней за то, что она распустила нюни из-за каких-то лошадей, но, думая о них, она не могла сдержать слез. Ей вспомнилось первое утро на ранчо, когда Лайза усадила ее в седло и разрешила на привязи проехаться по небольшому загону. Лорин очень боялась упасть, но со временем страх выветрился, и осталась только радость.

Кертис совсем пал духом и обмяк на сиденье, даже не пристегнув ремень. В лучах фар от встречных машин блестели мокрые полосы у него на щеках. До операции Джеймс знал о Кертисе только то, что было написано в полицейских рапортах об убийствах, да слышал рассказы Уоррена об обстановке в «Аризоне Макс». Теперь, узнав Кертиса поближе, Джеймс задавался вопросом: неужели этот мальчик с чувствительной душой превратился бы в убийцу, если бы вырос в нормальной семье, а не в бесконечных бегах рядом с матерью — искательницей приключений?

Джеймс сидел впереди, рядом с Воганом. Поездка была скучная, но он от возбуждения не мог ничего делать, только смотрел вперед, на дорогу, да чувствовал, как в живот упирается рукоятка «глока». Миновав указатель «Бойсе: 15 километров», Воган дал Джеймсу мобильный телефон.

— Позвони в справочную, узнай телефон «Комфорт-Лодж».

Прижав телефон плечом к уху, Джеймс нацарапал цифры на краешке дорожной карты. Набрал номер, дождался ответа и протянул мобильник Вогану.

— Это «Комфорт-Лодж»? — сказал Воган в телефонную трубку. — Меня зовут Германн. Я забронировал у вас номер на сегодня, но сначала мне нужно встретиться со знакомым. Он должен был оставить для меня сообщение и сказать, где именно он будет меня ждать на ужин. Будьте добры, прочитайте мне его сообщение.

С минуту Воган молча держал телефон. Женщина на другом конце провода достала с полки листок бумаги и продиктовала.

— Значит, в «Стар-Плаза», — кивнул Воган. — Вы, случайно, не знаете, где это? Нет, не волнуйтесь, милочка. Я попрошу своего спутника посмотреть по карте.

Воган отключился и положил телефон на приборную панель.

— С кем мы должны встретиться? — спросил Джеймс, разворачивая карту города Бойсе.

— Ни с кем. Это мера предосторожности, на случай, если телефон Джейн прослушивался. Она велит ехать в один отель, потом оставляет там записку на вымышленное имя. В записке указывается название другого отеля на противоположном конце города. Вот там-то мы и должны остановиться.

Джеймс надеялся, что к их приезду ФБР уже займет номер в «Комфорт-Лодж». Но теперь оставалось надеяться только на пластыри, приклеенные к нему и к Лорин, а эти крохотные штуковины казались до крайности хлипкими.

— Как вы думаете, неужели ФБР до сих пор идет за нами по пятам? — спросил Джеймс.

Воган пожал плечами:

— Сомневаюсь, но мамаша Кертиса вынуждена проявлять крайнюю осторожность. Она внесена в список самых разыскиваемых преступников. Видишь этот сотовый телефон?

Джеймс кивнул.

— Он пришел ко мне в посылке через «Федекс» два дня назад, с указанием даже не включать его, пока мы не тронемся в путь. Может быть, Джейн и перегибает палку, но, с другой стороны, тюрьмы переполнены бедолагами, которым не хватило осторожности.

*

«Стар-Плаза» оказалась весьма заурядным отелем для деловых людей в нескольких минутах езды от аэропорта Бойсе, с обычным мраморным полом и фальшиво антикварной мебелью в вестибюле. Воган с взволнованным видом прошел мимо регистрационной стойки, за ним цепочкой тянулись ребята. Он приблизился к двоим старикам, сидевшим в креслах за одним из столиков. Они были одеты в дешевого вида костюмы, а длинные белые бороды наводили на мысль, что в молодые годы они были байкерами.

— Билл, Юджин, привет, — сказал Воган, настороженно кивнув. — Не ожидал увидеть вас в нашей глуши.

— Наверняка еще как ожидал, — проворчал Билл, хмуря бровь, как будто его возмущало уже то, что Воган существует на свете.

Воган повел рукой:

— Это Джеймс, Кертис и Лорин.

— Сами догадались, — проскрипел старик. — Леди говорит, ты получишь деньги через несколько дней. Мы отведем пацанят в номер. А тебе нечего тут болтаться.

Билл тяжело встал, и Джеймс уловил запах помады для волос. У Юджина, второго старика, в ухе был слуховой аппарат.

— Ладно, я пошел, — сказал Воган и ласково посмотрел на Джеймса. — Пройдет несколько лет, и будешь разъезжать по Канаде на «Харлей-Дэвидсоне».

— Да, — улыбнулся Джеймс. — Надеюсь.

— Но слава богу, моя дочка спасена от тебя.

Джеймс пропустил удар, и Воган расхохотался:

— Думаешь, мы с Лайзой не замечали, что между вами происходит?

— Да, гм… В общем… — испуганно промямлил Джеймс, поймав на себе ледяной взгляд Лорин.

— Когда у моей старшей дочки появился приятель, я был готов его убить. Но когда парни начинают подбивать клинья под четвертую, поневоле научишься держать себя в руках.

Джеймс усмехнулся. Воган крепко обнял его и похлопал по спине. Потом точно так же обнял Лорин и Кертиса.

— Хватит сюсюкать, — прорычал Билл, делая шаг к лифту. — На нас все кругом пялятся.

Джеймсу стало грустно. Он бросил прощальный взгляд на Вогана — тот выходил в темноту через вращающиеся двери. Пусть он хоть десять раз контрабандист оружия, но Воган Литтл был одним из самых хороших людей, которые когда-либо встречались Джеймсу.

Они заняли два смежных номера на шестом этаже отеля. В каждом стояло по две двуспальные кровати. В одном из номеров Юджин и Билл уже раскидали свои стариковские пожитки: флаконы с таблетками, набедренные фляжки, майки и жутко старомодные кроссовки, да еще и засунули внутрь скомканные серые носки. Дверь, соединяющая номера, была приоткрыта; Юджин включил телевизор на такую громкость, что его наверняка можно было бы услышать на Марсе.

Ребята обследовали комнату и растянулись на кроватях. Через некоторое время вошел Билл.

— Можно нам сходить в бассейн? — спросил Джеймс. Ему позарез было нужно выйти из номера и связаться с ФБР — на случай, если они не заметили, что место назначения изменилось.

— Нет, — отрезал Билл и почесал под мышкой, мельком продемонстрировав под курткой кобуру. — Уже одиннадцатый час. Про вас, мальчишки, твердили во всех новостях, так что не высовывайте носа. Если хотите есть, закажите ужин в номер, потом ложитесь спать. Юджин лег вздремнуть. Если он проснется, скажите ему, что я пошел в бар пропустить стаканчик на ночь.

Как только Билл вышел за дверь, Кертис вскочил с кровати и достал из холодильника банку пива и охапку маленьких бутылочек спиртного.

— Пора подкрепиться, — ухмыльнулся Кертис, бросил Джеймсу бутылку «Джека Дэниелса» и опрокинул точно такую же себе в рот.

Джеймс насторожился: когда Кертис напился в прошлый раз, дело кончилось тем, что он был приговорен к пожизненному заключению. С другой стороны, если Юджин спит, Билл околачивается в баре, а Кертис решил надраться, он получает великолепную возможность связаться с Марвином. Пользоваться телефоном в номере слишком рискованно, потому что звонок будет указан в счете, но в вестибюле он видел будки таксофонов.

— Знаете что? — взволнованно предложила Лорин. — Давайте попробуем узнать, куда нас завтра повезут!

— Хорошая мысль! — воскликнул Джеймс. Все-таки его сестра временами бывает на редкость сообразительна! Он сосредоточил все мысли на том, чтобы сообщить ФБР, куда их привезли, и совсем забыл про главную цель — выяснить, где Кертис встретится с матерью.

— Где ты думаешь искать? — спросил Кертис.

Джеймс пожал плечами, но Лорин решительно нырнула в соседнюю комнату, где на кровати крепко спал Юджин, и схватила шикарный кожаный бумажник, который заранее приметила.

— Наверняка документы здесь, — сказала Лорин.

Джеймс понял ход ее мыслей: броская вещица не вписывалась по стилю в нехитрые пожитки стариков. Наверняка его им кто-то передал.

Лорин села на кровать и расстегнула бумажник. В нем лежал коричневый конверт с пачкой американских и канадских долларов и тремя фальшивыми паспортами. Один из них был бразильский, на имя Эдуардо Сантоса, и в него была вклеена фотография Кертиса. Внутри лежала компьютерная распечатка, описывающая подробности перелетов из Бойсе в Даллас и далее в Рио-де-Жанейро.

— Эдуардо Сантос! — воскликнул Кертис, безуспешно пытаясь изобразить испанский акцент. — Классно звучит, да, hombres?

Он опрокинул в рот небольшую бутылочку джина, а Лорин извлекла два канадских паспорта.

— Полегче с выпивкой, — сказал Джеймс. У него в руке всё еще была нераспечатанная бутылка «Джека Дэниелса». — И куда же мы едем?

Лорин и Джеймсу предстояло стать Скоттом и Эллен Парксами из Торонто. Джеймс плохо разбирался в фальшивых документах, но паспорта на первый взгляд казались вполне достоверными. Подделка такого качества наверняка стоит не одну тысячу долларов.

— Хорошо, — сказал Джеймс. — Положи бумажник туда, где ты его нашла, пока Билл не вернулся.

Кертис плюхнулся на кровать и раскрыл пакет орехов кешью. Джеймс и Лорин вместе вышли в соседнюю комнату. Убедившись, что Юджин крепко спит, они под шум телевизора шепотом перебросились несколькими словами.

— Отвлеки Кертиса, — сказал ей Джеймс. — Ну, затей драку подушками или еще что-нибудь. А я сбегаю позвонить.

— А если Кертис спросит, где ты? Или Билл вернется?

— Мы же дети, — пожал плечами Джеймс. — Мы всегда шляемся там, где не надо. Люди к этому привыкли. Скажи, что я пошел за льдом, или еще что-нибудь.

Джеймс открыл дверь, а Лорин вразвалочку направилась к Кертису. Джеймс выглянул в коридор, не обнаружил там ничего, кроме нескольких оставленных горничными тележек. Их номер располагался в конце длинного коридора возле пожарного выхода. Джеймс вышел в пожарную дверь и по бетонной лестнице спустился на один этаж. Здесь ему не грозило столкнуться с Биллом.

Джеймс собирался позвонить из таксофона в вестибюле, но тут заметил на стене возле шкафа уборщиков старомодный телефон с дисковым номеронабирателем. Он был предназначен для внутреннего использования персоналом, однако Джеймс знал, что почти со всех коммутаторов разрешаются бесплатные звонки на номера аварийных служб. Он снял трубку и набрал 911.

— Служба спасения слушает!

Джеймс радостно улыбнулся:

— Соедините меня с ФБР. Стационарный номер три-два-четыре-шесть, код доступа Т.

В считанные секунды оператор соединил его с ФБР, оттуда звонок был переведен через офис в Финиксе на мобильный телефон Марвина Теллера.

«Извините, телефон вызываемого абонента занят. Перезвоните позже или оставьте свое сообщение после сигнала».

Джеймс вполголоса выругался.

— Марвин, это я. Я в отеле «Стар-Плаза», номер пятьсот тридцать четыре. Кертис вылетает в Даллас рейсом ноль девять-тридцать «Америкэн Эйрлайнз». Он летит в Рио по паспорту на имя Эдуардо Сантоса…

31. БРАЗИЛИЯ

Джеймс вернулся так быстро и тихо, что ни Билл, ни Юджин, ни Кертис не заметили его отсутствия. Он не сомневался, что Марвин услышит его сообщение, но всё равно оно без конца прокручивалось у него в голове. Он лежал в темной комнате, рядом спали Лорин и Кертис, а из-за двери доносился раскатистый храп Юджина.

В половине шестого Джеймс продолжал лежать в полудреме и вдруг услышал, как Билл на цыпочках подкрался к постели Кертиса и потряс его за плечо. Тот сел на кровати. Видимо, мальчик сильно страдал от последствий вчерашнего набега на мини-бар.

— Я думал, самолет позже, — простонал Кертис, протирая глаза.

— Замолчи, — прошептал Билл. — Я только что, как договаривались, позвонил твоей матери. Вся эта история ее сильно тревожит. Она опять изменила планы, и мы не хотим, чтобы двое твоих приятелей знали об этом.

— Мама всю жизнь только и делает, что меняет планы, — вздохнул Кертис. — Мне что, и попрощаться с Джеймсом и Лорин нельзя?

— Пусть спят. Ты же сам знаешь, чем меньше люди знают, когда ты уедешь и куда направишься, тем лучше.

У Джеймса зачесалась шея, но он не смел шелохнуться: вдруг старик догадается, что он не спит?

Кертис встал с кровати и поплелся в ванную и запер за собой дверь. Джеймс услышал, как журчит струйка, потом раздался утробный звук: Кертиса выворачивало в унитаз. Джеймс подавился смехом. Билл подошел к запертой двери и постучал:

— Малыш, ты там живой?

Из ванной послышался шум: это Кертис приводил себя в порядок и полоскал рот.

— Боже мой, — простонал Кертис. — Наверно, я съел что-нибудь не то. Надеюсь, меня не стошнит в самолете.

— Вернее сказать, ты здорово перебрал, — проворчал Билл. — От тебя разит за версту.

Кертис проплелся через комнату и стал собирать вещи.

— Брось этот хлам, — велел Билл. — Надень штаны и ботинки, мы выезжаем.

Джеймс напрягал мозги, не зная, следовать ему за Биллом и Кертисом или нет. Если Марвин не получил сообщения или если они еще спят в расчете на то, что Кертис полетит более поздним рейсом, то след Джейн Оксфорд навсегда исчезнет из поля зрения. С другой стороны, если Джеймс будет за ними следить и попадется, то выдаст себя с головой.

— Готов? — спросил Билл. Кертис сунул ноги в кроссовки и встал.

— Вроде да, — неуверенно произнес Кертис, подошел к соседней кровати и посмотрел на Джеймса. — Живи счастливо, приятель, — тихо прошептал он.

Кертис вслед за Биллом скрылся в соседнем номере, и оттуда они вышли в коридор. Как только закрылась дверь, Джеймс вскочил как ошпаренный. Выглянул в соседнюю комнату, убедился, что Юджин крепко натянул штаны и кроссовки, схватил со стола карточку-ключ от номера.

Он выглянул в коридор и увидел, как Билл и Кертис исчезли за углом, направляясь к лифту. Джеймс помчался к задней лестнице, намереваясь догнать их в вестибюле. Но, к несчастью, на первом этаже не было жилых номеров. Джеймс очутился у заднего выхода из конференц-зала. Путь преграждала глухая серая пожарная дверь, отпиравшаяся только с другой стороны.

Боясь навсегда потерять Кертиса, Джеймс распахнул пожарный выход и выскочил на гостиничную автостоянку. Солнце едва показалось из-за горизонта, и легкая футболка не защищала от холодного ветра, гулявшего над асфальтированной площадкой.

Джеймс быстро огляделся и, никого не увидев, побежал между припаркованными машинами к входу в отель. Приблизившись, он заметил небольшую очередь, выстроившуюся к автобусу с табличкой «Экспресс «Стар-Плаза» — аэропорт». В этой очереди стояли Кертис и Билл.

Джеймс спрятался между двумя машинами. Ему не терпелось войти в вестибюль и позвонить в ФБР, узнать у них, что делать, но, пока автобус не уедет, он не сможет покинуть свое укрытие.

Наконец вошел последний пассажир, с шипением закрылась гидравлическая дверь. Автобус тронулся, и тут в закрытую дверь умоляюще застучал какой-то опоздавший пассажир. Шофер нажал на тормоз, чтобы его впустить. Это был рослый чернокожий человек в ковбойской шляпе, в костюме цвета красного вина. Джеймс облегченно улыбнулся. Сомнений не оставалось: Марвин Теллер получил его послание.

Лорин проснулась в ужасе. На полсекунды перед ней разверзлась беззубая стариковская пасть, потом мир погрузился в черноту. Юджин прижал к ее лицу подушку и навалился так сильно, что в затылок девочки врезались пружины матраца. Лорин выгнула спину, пытаясь вырваться, но Юджин встал коленом ей на бедра и прижал к кровати.

В легких не осталось воздуха, и Лорин не могла закричать. Она старалась втянуть в себя хоть немного воздуха, но подушка плотно зажимала лицо. Это было всё равно что всасывать мокрый бетон через соломинку. Лорин была знакома с подводным плаванием и знала, чего ей ждать: удушение наступает через пять минут, но всего три минуты кислородной недостаточности вызывают необратимое повреждение мозга.

Где же Джеймс?

«Жив ли еще мой брат?» — подумала Лорин и вдруг почувствовала, что ее правая рука может двигаться. Блеснула надежда. Она вслепую пошарила по тумбочке, ища хоть какое-нибудь оружие. Под руку попалась какая-то палочка — Лорин сразу узнала шариковую ручку с логотипом «Стар-Плаза». Она крепко сжала ее, большим пальцем скинула колпачок. Не так уж много, но все-таки хоть какое-то оружие.

На миг сознание Лорин затуманилось: первый признак того, что скоро она отключится. Она прикусила язык, чтобы сосредоточиться, и наугад ткнула ручкой. Острие попало Юджину в плечо, вызвав только легкое неудовольствие да оставив синий след на рукаве рубашки. Рассердившись на то, что придется отстирывать пятно, Юджин слегка пошевелился и свободной рукой схватил ручку.

Как только с бедер свалилась тяжесть, Лорин изо всех сил ударила коленями старику в зад. Юджин покачнулся, на миг выпустил подушку, и Лорин, улучив момент, повернула голову вбок и набрала полную грудь воздуха. Юджин тотчас же опять навалился на Лорин всей тяжестью, больно упершись коленом ей в живот.

Лорин старалась не допускать, чтобы жестокая боль в животе отвлекала ее от попыток спастись. Между подушкой и простыней мелькнула полоска света, потом в нее просунулись пальцы Юджина — он старался повернуть ее голову лицом вверх и опять прижать подушку.

— А ты у нас задиристая, — проворчал Юджин, не воспринимая всерьез жалкие трепыхания десятилетней девчонки.

Лорин чуть-чуть передвинула голову и, когда почувствовала, что палец Юджина прижался к губам, изо всех сил впилась в него зубами. Старик судорожно скорчился от боли, колено соскользнуло с живота Лорин.

На время забыв об убийстве, Юджин отшвырнул подушку. Лорин, не разжимая зубов, вдохнула носом. Теперь она видела, что делает, и нацелилась острым концом шариковой ручки в мягкую кожу Юджинова горла. С хлюпаньем, похожим на звук прочищаемого водостока, металлический конец проткнул сморщенную плоть.

Только теперь Лорин разомкнула челюсти и выпустила палец Юджина. Старик, взвыв от боли, тяжело повалился на кровать. Лорин выдернула из-под него ноги и приемом каратэ ударила обеими ногами в висок.

Трясясь от страха, держась за полураздавленный живот, Лорин скатилась с кровати и приподняла уголок матраца. Там лежал пистолет «глок» — Лорин видела, как вчера Джеймс засунул его туда. Она откинула предохранитель и торопливо заглянула в ванную, там она чуть не поперхнулась от ужаса: Юджин аккуратно разложил ножи и полиэтиленовые мешки, готовясь избавиться от ее тела, потом посмотрела на полу возле другой кровати. Лорин боялась увидеть где-нибудь бездыханное тело брата.

Сжимая пистолет обеими руками, она крадучись вошла в соседнюю комнату, опять посмотрела между кроватями.

Лорин всё еще не имела ни малейшего понятия, что случилось с Джеймсом. Может быть, Юджин пристукнул его во сне и вытащил в другую комнату, чтобы потом задушить. А может, Билл и Кертис позвали его в ресторан позавтракать. «Не волнуйся за Лорин, пусть поспит, она устала. Юджин за ней приглядит»…

На полу без сознания лежал Юджин, а судьба Джеймса была покрыта тайной. Девочке оставалось только одно — позвонить Марвину. Она сняла трубку и вдруг услышала, как в соседнюю комнату кто-то вошел.

Понимая, что на нее работает элемент неожиданности, Лорин крадучись прошла через межкомнатную дверь, но умудрилась зацепиться босым пальцем за ножку стола. Она тихонько вскрикнула — и фигура в соседней комнате тотчас же нырнула в темную щель за кроватью. Лорин даже не успела разглядеть, кто это.

— У меня пистолет, — крикнула Лорин, выглянула в дверь и нажала на спусковой крючок, чтобы дать предупредительный выстрел.

Лорин не знала, что «глок» способен стрелять очередями, и не заметила, что, сняв с предохранителя, она нечаянно перевела переключатель в положение автоматической стрельбы. У нее в руке словно очутился шланг с высоким давлением: отдача от полудюжины пуль отбросила ее назад. Пули впились в стену, разбили зеркало на передней дверце шкафа, выбили из потолка куски штукатурки. Лорин, не удержавшись на ногах, повалилась навзничь на кровать.

Из клубов пыли и осколков стекла в соседней комнате донесся приглушенный вскрик.

— Это я, — закашлялся Джеймс и вошел, подняв руки.

— Куда ты запропастился, даже не разбудив меня? Я чуть не погибла!

Джеймс вышел из пыльного облака и взял у сестры пистолет.

— Шальная пушка, верно? Такими пользуются воздушные десантники. Надо стоять, отставив одну ногу назад, чтобы тебя не опрокинуло.

— Где же Кертис?

— На пути в…

Джеймс не успел договорить: в обеих комнатах одновременно щелкнули замки. Джеймс развернулся, готовый стрелять.

— ФБР, — крикнул Уоррен, ворвавшись в комнату с пистолетом в руках.

— Всё в порядке, — хором закричали Джеймс и Лорин.

В соседний номер ворвались Джон и Тео. Через минуту оба смотрели на Джеймса через межкомнатную дверь.

— Мы слышали стрельбу. Что случилось? — спросил Джон.

— Вон тот тип без сознания, с шариковой ручкой в горле, пытался меня придушить, — небрежным тоном объяснила Лорин, как будто речь шла о самых обыденных вещах.

— Ничего не понимаю, — сказал Джеймс. — А как же канадские паспорта, которые мы вчера видели?

— Не веришь — посмотри сам, — оскорбленно заявила Лорин, указав на ванную комнату. — Ты думаешь, я просто для развлечения хожу и тыкаю людей в шею шариковыми ручками?

Джеймс, Джон, Уоррен и Тео осмотрели смертоносные орудия, разложенные в ванной. Джеймс представил, чем всё это могло кончиться, и его затошнило.

— Но ведь вы говорили, что Джейн Оксфорд благодарна тем, кто ей помогает? — с горечью спросил Джеймс.

— Мы, видимо, недооценили границы ее благодарности, — сказал Тео. — Но паспорта — это типичная уловка Джейн Оксфорд. Она всегда готовит три или четыре разных плана и только в последнюю минуту говорит людям, какой из них будет осуществлен. Возможно, Биллу дали паспорта, и он искренне считает, что вы поедете в Канаду, а Юджин получил указания прикончить вас.

— Разумная тактика, — добавил Уоррен. — Мы уже сталкивались с ней, когда однажды провалили одну из операций Джейн Оксфорд и арестовали многих ее приближенных. Тогда мы нашли множество улик, и все они указывали в разных направлениях. А когда дело дойдет до суда, ее адвокаты используют противоречия, чтобы отвести обвинения: «Если Джейн Оксфорд в самом доле намеревалась убить Джеймса и Лорин Роуз, то зачем она потратила десять тысяч долларов на их фальшивые паспорта, заказала билеты на самолет и договорилась устроить их в Канаде в семью к мистеру и миссис таким-то?» Вот так.

— Но почему она решила нас убить? — недоумевающе спросила Лорин. — Мы же не сделали ей ничего плохого.

— Наверное, она боялась, что, если вас опять арестуют, вы начнете болтать лишнее, — предположил Тео. — Вы слишком много знаете об Этьенне и семействе Литтл. Она, видимо, решила покончить с вами, как только Кертис уйдет подальше и не сможет этого увидеть.

— Бессердечная тварь, — покачал головой Джеймс. — Мы помогли ее сыну бежать из тюрьмы, а она вместо благодарности хотела нас убить.

— Так оно и есть, — подтвердил Уоррен. — Оксфорд не смогла бы двадцать лет скрываться от правосудия, если бы страдала излишней сентиментальностью.

— Когда всё закончится, будем рассуждать сколько захотим, — жестко оборвал их Джон. — А сейчас надо пораскинуть мозгами и решить, что делать дальше.

— Наверное, первым делом надо вызвать Юджину «скорую помощь», — предложил Тео. — А то что-то мы расчувствовались.

— А помимо этого, мы можем сделать только одно — не терять Кертиса из виду, — добавил Уоррен. — У нас стоят наготове агенты в аэропорту Далласа и в Бразилии. Надеюсь, Джейн в конце концов появится там, куда прилетит Кертис. Но, боюсь, она носа не высунет, если поймет, что дела здесь пошли кувырком.

У Тео зазвонил телефон. Он выхватил его из кармана и перекинулся парой слов с Марвином.

— Вы не поверите, — простонал Тео. — В автобусе по дороге в аэропорт Билл принял еще один телефонный звонок. Когда приехали на место, Марвин вышел из автобуса и стал дожидаться Билла и Кертиса, но Билл сказал шоферу, что забыл в отеле какие-то вещи и должен ехать обратно.

— Марвин всё еще следует за ними?

Тео покачал головой:

— Было бы слишком подозрительно, если бы он поехал обратно в том же автобусе. Кертис и Билл с минуты на минуту будут у входа в отель.

32. МОТЕЛЬ

Рейсовый автобус доехал от аэропорта до отеля за пятнадцать минут.

— Версия такая, — говорил Джон, соображая на ходу. — Юджин пытался убить Джеймса и Лорин, но встретил отпор. Брат и сестра поняли, что Джейн Оксфорд приказала покончить с ними, забрали деньги и ценные вещи и в спешке покинули отель.

Уоррен показал на Юджина, всё еще лежавшего без сознания на кровати:

— А с ним что делать? Ему нужен врач.

Джон пожал плечами:

— Он чуть не убил детей, так что, уж простите, я не питаю к нему сострадания.

Тео склонился над кроватью и осмотрел рану Юджина.

— Ручка прошла позади трахеи, он потерял не слишком много крови. Пока ручка торчит в ране, он, думаю, продержится еще несколько часов.

— Ладно, забираем ценности и мотаем отсюда, — сказал Джон.

Тео сунул в карман бумажник Юджина, Лорин схватила портфель с деньгами и паспортами. Они были уже в дверях, как вдруг зазвонил телефон.

Джон принял мгновенное решение.

— Джеймс, ответь.

— Алло. — Джеймс схватил трубку и повалился на кровать.

— Юджин? Это ты? — послышался голос Билла.

— Это Джеймс.

— Да? — удивленно переспросил Билл. — Не ожидал услышать тебя. Юджин там?

— Заперся в туалете и не выходит уже полчаса, — ответил Джеймс, стараясь говорить спокойно. — Понятия не имею, что он там делает.

Джон улыбнулся Джеймсу и в знак одобрения за смекалку поднял большой палец.

Билл рассердился.

— Передай Юджину, пусть быстрее шевелит своей дырявой задницей. Скажи, я зарегистрировал Кертиса на рейс, но возвращаюсь сюда. Мне велено найти одну машину. Сегодня вечером я встречусь с Юджином в мотеле.

— Ладно, передам, — отозвался Джеймс. — Кстати, спасибо, что помогаете нам.

Билл чуть не поперхнулся:

— Гм… Не за что, Джеймс, рад стараться.

Телефон замолчал.

— Что он сказал? — спросил Джон.

— Сказал, что возвращается и должен найти машину, но якобы высадил Кертиса в аэропорту.

Джон пожал плечами:

— Я думаю, он это сочинил только для тебя.

— Опять-таки классическая уловка Джейн Оксфорд, — сказал Тео. — Она покупает Биллу паспорт и билет на самолет. Но в последнюю минуту меняет план и отправляет его на машине.

— Но для чего ждать, пока он приедет в аэропорт, а оттуда отправлять его обратно сюда? — спросила Лорин. — Разве он не мог бы найти машину где-нибудь в другом месте?

— Думаю, Билл выехал слишком рано, — предположил Тео. — Наверное, Джейн считала, что он еще здесь.

— Судя по этому звонку, Билл и Кертис не вернутся в номер. Тем лучше для нас, — сказал Джон. — Надо спуститься во двор и не упустить их, когда они выйдут из автобуса и пойдут искать машину.

— Кому-то надо остаться здесь и разобраться с Юджином, — сказал Тео. — Нельзя допустить, чтобы его нашла несчастная горничная.

— Хорошо, Тео, — сказал Джон. — Останься здесь и займись им, но не звони в «скорую помогць», пока не увидишь, что мы уехали. Мы с Уорреном пойдем на стоянку, посмотрим, на какой машине уедут Билл и Кертис, и отправимся в погоню.

— А мы с Лорин? — спросил Джеймс.

Джон подумал мгновение и достал из кармана ключи от своей машины.

— Можешь прокладывать маршрут и слушать полицейскую волну. Черный «крайслер», стоит в ряду F. Садись, включи мотор, чтобы машина была готова тронуться с места, как только я приду, потом перейди на пассажирское сиденье и пристегнись.

Уоррен отдал свои ключи Лорин.

— Синий «вольво», стоит рядом с машиной Джона. Если увидишь Билла или Кертиса, спрячься.

Джеймс и Лорин бегом спустились по черной лестнице на пять этажей, выскочили на стоянку через пожарный выход и нашли ряд F. Когда они садились в машины, к вестибюлю подкатил автобус из аэропорта. Из полицейского радио на приборной доске доносился треск помех. Джеймс включил мотор и перебрался на правое сиденье.

Кертис и Билл скрылись в вестибюле. Джеймс переглянулся с Лорин, сидевшей в соседней машине, и пожал плечами, надеясь, что они не переменили планы еще раз.

Из динамика послышался голос Уоррена:

— Я в вестибюле, кажется, всё в порядке. Оба пошли в туалет. У Кертиса вид малость зеленоватый.

Через пару минут Билл и Кертис вышли через вращающуюся дверь. Ребята вжались в сиденья, чтобы не попасться на глаза. Билл пошел вдоль ряда машин и остановился возле потрепанного желтого «ниссана», похожего на вышедшее в отставку такси. Отступил на шаг, прочитал номер, потом покопался над передним колесом и нашел ключ от зажигания.

Нервы у Джеймса были натянуты до предела. Когда Джон открыл дверь с водительской стороны, он чуть не подскочил от неожиданности.

— Загляни в бардачок, — велел Джон, захлопнув дверь и пристегнувшись ремнем. — Найди самую хорошую карту. Старайся следить, где мы находимся, запоминай названия магазинов и прочих приметных мест, которые мы проезжаем. При погоне важно уметь в точности рассказать другим машинам о своем местонахождении.

Из радиоприемника послышался голос Тео:

— Я смотрю из гостиничного окна. Направо выехал желтый «ниссан». Прием.

Джон показал на микрофон.

— Джеймс, веди переговоры по радио.

Джеймс взял пластиковый микрофон и молчал, не зная, что сказать.

— Просто скажи, что мы едем за ними, — велел Джон.

К тому времени как Марвин пробежал через весь аэропорт Бойсе к стоянке такси и прибыл в «Стар-Плаза», на сцене уже появилась вызванная к Юджину бригада «скорой помощи». Марвин сунул таксисту деньги и умчался, не получив сдачи. Выводя свою машину со стоянки, Марвин попросил по рации указать ему местонахождение Кертиса и Билла.

— Говорит машина F. Мы идем на восемь километров впереди вас, по трассе номер шестнадцать, направляемся на юго-запад, — ответил Джеймс.

Билл, видимо, не хотел, чтобы его остановили за превышение скорости, и вел желтый «ниссан» строго на разрешенном пределе. Это помогло Марвину догнать Джона и Уоррена.

Марвин и Уоррен обучались искусству вести погоню по разные стороны Атлантики, однако основные принципы везде одни и те же. Ведущий автомобиль должен не выпускать желтый «ниссан» из виду. Вторая машина отстает от первой примерно на половину или на четверть километра и готова в любой момент продолжить погоню, если преследуемый совершит неожиданный маневр и перехитрит шофера первого автомобиля. Третья машина следует еще в километре позади. Чтобы отвести подозрения, каждые пятнадцать — двадцать минут машины меняются местами.

Через полтора часа после выезда из Бойсе они пересекли границу штата Орегон и по оживленному шоссе направлялись на северо-запад, к городу Бейкер.

Из ведущей машины по радио донесся голос Лорин. Она говорила так профессионально, что Джеймс был сражен наповал.

— Желтый «ниссан» остановился у мотеля «Раудж-Корт». Повторяю: «Раудж-Корт». Мы проскочили вход, но если надо, можем вернуться.

— Не надо, — ответил Марвин. — Продвиньтесь еще на несколько километров вперед и остановитесь с включенным мотором. Ваша помощь может понадобиться позже. Я поеду за ними. Джон, мне нужна поддержка. Остановитесь недалеко от меня и прикройте сбоку.

Когда надо кого-нибудь догнать, то кажется, что полтора километра — очень большое расстояние. Однако на скорости в семьдесят километров в час Джон доехал до Раудж-Корта за одну минуту. Рядом с мотелем располагались буфет с гамбургерами, столовая и заправочная станция. Джон остановился напротив столовой. Они выскочили из машины и спрятались за кустами возле автостоянки мотеля. На Джеймсе была только футболка, и он сунул руки под мышки, чтобы согреться.

— «Глок» всё еще при тебе? — спросил Джон.

Джеймс кивнул и вытащил пистолет из-под резинки спортивных штанов. Джон забрал его и отдал вместо него револьвер.

— Мне может понадобиться огнестрельное оружие помощнее.

Билл стоял перед запертой стеклянной дверью и трезвонил в звонок, но ему никто не открывал. Марвин не выходил из машины — Билл мог опознать его, он видел чернокожего агента в автобусе до аэропорта. Кертис сидел на переднем сиденье желтого «ниссана», высунув локоть в открытое окно.

Джеймс услышал, как захлопнулась дверь одного из номеров в мотеле. Оттуда вышла женщина в розовой футболке и больших очках, с полотенцем на голове, как будто она только что приняла ванну. Ее домашние тапочки шаркали по мостовой.

Она почти поравнялась с желтым «ниссаном», и тут Джеймс узнал ее очки — он видел их на фотографии в гостевой комнате «Аризоны Макс».

— Это она, — прошептал Джеймс и в волнении толкнул Джона локтем. — Джейн Оксфорд!

— Вряд ли, — покачал головой Джон.

Но едва он договорил, как Кертис выскочил из машины и радостно обнял женщину.

— Разрази меня гром, — проворчал Джон, выхватив из кармана переносную рацию. — Уоррен, Марвин, я своими глазами вижу Джейн Оксфорд. Идите сюда.

За спиной у Джеймса и Джона послышался крик:

— Эй, вы чего там прячетесь?

Это из столовой вышел повар, замызганный человечек в еще более замызганном фартуке. Кертис и Джейн обернулись на крик. Джону пришлось действовать молниеносно.

— Следи за дверью в ее номер, — велел он Джеймсу. — Может быть, ее там кто-нибудь прикрывает.

Джеймс щелкнул предохранителем револьвера. Джон выскочил из-за кустов и всадил пулю в желтый «ниссан», чтобы показать, что не собирается шутить.

— Всем стоять! ФБР!

Джон медленно наступал на Джейн и Кертиса, нервно поглядывая по сторонам и обеими руками сжимая пистолет.

Его услышали и Марвин, и Билл. Билл выхватил из кобуры пистолет и прицелился из-за угла, спасая Джейн, но не заметил, что у него за спиной из машины выходит второй агент ФБР. Джеймс всегда считал, что Марвин не из тех, кто любит шутить, и сейчас рослый агент подтвердил это мнение: он выхватил пистолет и дважды выстрелил Биллу в спину, даже не предупредив его криком.

Потом Марвин перешагнул через окровавленное тело, поднял пистолет Билла и направился к желтому «ниссану».

— Неплохая утренняя зарядка, — усмехнулся Марвин, приблизившись к Джейн, и отстегнул от пояса наручники.

Джеймс не сводил настороженного взгляда с двери в номер, из которого вышла Джейн, а другим глазом смотрел на Кертиса, пытаясь прочитать что-нибудь у него на лице. Человек в здравом рассудке не кинется бежать, когда в него в упор целятся из двух пистолетов, однако с Кертисом могли сыграть злую шутку его наклонности к самоубийству.

Марвин велел Джейн поднять руки и надел ей наручники. Джон прикрывал его, ни на миг не отпуская пистолета.

— Только полюбуйтесь, — самодовольно произнес Марвин, защелкнув браслеты. — Сидят как влитые.

Джейн мотнула головой и плюнула Марвину на лацкан пиджака. Марвин в ярости поднял Джейн в воздух и швырнул на капот «ниссана». Крепко держа ее одной рукой, он достал из-за пояса баллончик с перечным спреем и прицелился ей в лицо.

— Желаешь отведать? — сурово спросил Марвин.

Внезапно Кертис рассердился за подобное обращение с матерью и бросился на Джона. У Джеймса душа ушла в пятки: он понимал, что стоит только Джону нажать на спусковой крючок, и пуля разнесет Кертиса в клочки. Но Джон не собирался стрелять в четырнадцатилетнего мальчишку Он схватил Кертиса за пояс и повалил на влажный асфальт. Парень упал плашмя и громко застонал, а Джон застегнул у него на запястьях пластиковые наручники.

Когда во двор въехал Уоррен, Джейн и Кертис уже сидели в наручниках на заднем сиденье в машине Марвина. Пока Уоррен, склонившись над Биллом, вызывал «скорую помощь», Джеймс выбрался из-за кустов и сел в «вольво» позади сестры.

Лорин оглянулась через плечо:

— По-моему, Джейн плачет.

— Так ей и надо, — проворчал Джеймс. — Она же хотела нас убить. Чтоб ей гореть в аду.

— А мне все-таки жалко Кертиса.

— Тебе не кажется, что у бедного малого не все дома? — сказал Джеймс. — Помнишь рисунки, которые он изорвал? Просто фантастика.

Лорин перелезла через подлокотники между двумя передними сиденьями, села сзади рядом с Джеймсом и положила голову ему на плечо. Он обнял сестру.

После всего, что довелось пережить Джеймсу и Лорин, сцена по дворе казалась чуть ли не идиллической: тихая автостоянка, трое полицейских, два подозреваемых скованы наручниками, на земле без сознания лежит человек. Из отеля выскочил управляющий, огляделся вокруг и покорно вздохнул, как будто уже не раз видел подобные картины.

— Ты цела? — спросил Джеймс, крепче прижав к себе взгрустнувшую сестренку.

— У меня после вчерашней схватки живот до сих пор побаливает, — сказала Лорин. — И вообще всё это почему-то разочаровывает.

Джеймс недоуменно посмотрел на нее:

— Мы же поймали Джейн Оксфорд, что тебе еще надо?

— Не знаю… Наверно, я ожидала большой перестрелки или чего-то подобного.

— Кровь ручьем, кишки наружу? — улыбнулся Джеймс. — Над дорогой летят вертолеты, стреляют из пулеметов, бегают наемники с сигарами в зубах и патронташами на шее?

— Вроде того, — хихикнула Лорин. — И после этого мы ворвемся в тайное убежище Джейн Оксфорд высоко в горах, найдем там целые горы краденого оружия и взорвем их. И убежим с дороги за миг до того, как из жерла пещеры вырвется громадный сноп пламени.

Джеймс кивнул:

— И я спасу целую команду юных болельщиц, которых Джейн держала в заложницах. И две самые красивые девчонки дадут мне номера своих сотовых телефонов…

— Вот и верь тебе после этого, — укоризненно покачала головой Лорин. — А у меня, конечно же, с головы не упадет ни один волосок.

— Жаль, что наша жизнь — не кино, — вздохнул Джеймс, и его улыбка испарилась. — А если серьезно, самое главное — то, что мы схватили Джейн и никто из наших не пострадал.

Лорин кивнула.

— Как ты думаешь, поймав ее, они найдут ракеты?

— Будем надеяться, — пожал плечами Джеймс. — Мы свое дело сделали. Мне не терпится поскорее вернуться домой и отдохнуть. Керри, наверное, уже приехала.

— Ты расскажешь ей о Бекки?

— Нет. Не хотелось бы. Ты же знаешь ее норов, она мне все ноги переломает.

— Угу, — подтвердила Лорин.

Джеймса охватила тревога.

— Ты ведь меня не выдашь?

— Пожалуй, нет — вздохнула Лорин. — Ты же все-таки мой брат. Но всё равно я считаю, что ты мерзавец. Ты не заслуживаешь такой хорошей девчонки, как Керри.

33. ЛАГЕРЬ

Проведя двадцать часов в машинах, самолетах, залах ожидания, в поезде до города и микроавтобусе до лагеря, Джеймс почувствовал себя полной развалиной. Болели суставы; казалось, из тела выкачали всю жидкость до последней капли и заменили ее тягучей жевательной резинкой. Слипались глаза.

Лорин же, как всегда, заснула мгновенно и без всяких усилий, а Джеймс ворочался в кресле эконом-класса и со страшными муками просмотрел две кошмарные романтические комедии.

Когда они прибыли в лагерь, уже миновал полдень. Джеймс пропустил мимо ушей отчаянные мольбы Лорин помочь распаковать коробки, уже почти месяц сложенные в ее новой комнате, пошел к себе, разделся, залез под одеяло и через две минуты уже крепко спал.

*

Проснулся Джеймс через четыре часа оттого, что его по щеке гладили холодные мокрые пальцы.

— Я все-таки решила разбудить тебя, — тихо проговорила Керри, присев на край его кровати. — Если проспишь слишком долго, к ночи не успеешь устать и завтра будешь ходить как сонная муха.

Джеймс зевнул и сел на кровати.

— Сколько времени?

— Без четверти пять. У меня только что закончилась тренировка по футболу.

Джеймс протер глаза и не удержался от улыбки: он впервые за три месяца видел свою подругу. Керри подросла и даже в защитных наголенниках, с потеками грязи на ногах показалась Джеймсу очень красивой. Чуть подавшись вперед, он поцеловал ее.

— От меня пахнет потом, — сказала Керри, наконец отстранившись от Джеймса.

— А мне всё равно, — ответил Джеймс и потянулся, чтобы еще раз поцеловать ее. — Мне нравится твой запах.

— А мне твой — не очень, — отозвалась Керри с едва уловимой резкостью. — Ты пахнешь тем жутким освежителем воздуха, каким брызгают в самолетах.

— Правда? — Джеймс понюхал у себя под мышками. — И в самом деле отвратительно.

— Ты здорово справился, Джеймс, — улыбнулась Керри, вставая. — Да, кстати… Ты и не заметил, — добавила она, одергивая футболку.

Джеймс посмотрел на слегка выпирающие под футболкой груди Керри.

— Конечно, заметил, они стали гораздо больше, чем раньше.

Керри шлепнула его по плечу.

— Вы, мальчишки, только об этом и думаете.

Джеймс виновато улыбнулся:

— Да, бывает.

— А моя футболка? — оскорбленно воскликнула Керри. — Ты хоть заметил, какого она цвета?

— Да, верно! — ахнул Джеймс. — Она же темно-синяя! Поздравляю!

— Спасибо, — расплылась в улыбке Керри, направляясь к двери. — Пойду приму душ. Увидимся внизу за ужином.

*

Джеймс спустился вниз. В столовой было полным-полно народу. Он прошел мимо Лорин и Бетани, сидевших в окружении других малолеток в серых футболках, встал в очередь, взял себе спагетти болонезе, салат и шоколадный бисквит, потом направился к столу, за которым обычно сидели его друзья.

Сейчас там были только Габриэль и Керри. Джеймс сел напротив них.

— Где остальные?

— Каллум, Коннор и Шакиль еще не вернулись с вербовочного задания, — объяснила Габриэль. — Брюс на операции в Норфолке, а Кайл — на задворках лагеря, по пояс в грязи.

— А у меня к тебе серьезный разговор, — сказала Керри, скрестив руки на груди.

Джеймс улыбнулся и намотал на вилку спагетти.

— Это меняет дело.

— Я слышала, что, пока меня не было, ты меня обманывал.

Джеймс чуть не подавился охапкой спагетти. Неужели Лорин, пообещав молчать, все-таки наябедничала?

— Послушай… — закашлялся Джеймс. — Не знаю, чего она тебе наболтала, но только всё это неправда.

Керри медленно покачала головой. Джеймс сплюнул на салфетку изжеванные спагетти.

— Не ври мне, Джеймс. Брюс и еще полдюжины парней видели всё как есть.

Теперь уже Джеймс пришел в замешательство.

— Брюс?

— Я не вижу в этом ничего плохого, — продолжала Керри. — Знаешь, если тебе хочется попробовать, каково это — быть голубым…

— Каким-каким? — Джеймс опять чуть не поперхнулся. — Ты о чем?

— Послушай, — хихикнула Керри. — Я только хотела сказать, что, если тебе еще когда-нибудь захочется поцеловать Кайла, я не буду сердиться.

У Джеймса с плеч свалилась гора весом в пять миллионов тонн. Значит, Бекки тут ни при чем. Керри дразнила его, напоминая о том, как он в шутку поцеловал Кайла в раздевалке после тренировки.

— Ах да, мы с Кайлом… — простонал Джеймс, лихорадочно пытаясь вспомнить, не выдал ли он себя, сболтнув лишнего. Видимо, спагетти его спасли. Страшно подумать, чего он успел бы наговорить, если бы не поперхнулся. — В самом деле смешно… Кстати, ты сказала, что Кайл в наказание опять чистит канавы?

Габриэль кивнула.

— Ну и болван же он.

— Что он натворил на этот раз? — усмехнулся Джеймс.

— Помнишь, как он наладил производство DVD-дисков?

Джеймс кивнул с набитым ртом.

— Преподаватели были готовы закрыть глаза, пока он время от времени сбывал по фильму-другому своим товарищам, — пояснила Габриэль. — Но он вошел во вкус.

— Как это? — не понял Джеймс.

— Кайл стал получать так много заказов, что не мог выполнить их сам. Поэтому он нанял Джейка Паркера, чтобы тот помогал ему нажигать диски и наклеивать этикетки.

Джеймс кивнул:

— Я знаю Джейка, он младший брат Бетани.

— Джейк решил позабавиться — он стал нарочно путать этикетки.

Джеймс расплылся в улыбке.

— Нехорошо.

— Что уж тут хорошего, — подтвердила Габриэль. — Кончилось тем, что компания шестилеток решила перед сном посмотреть «Гарри Поттера», а им попалась «Техасская резня бинзопилой».

— Классика! — взвыл Джеймс, грохнул кулаками по столу и покатился от хохота.

Керри под столом лягнула его.

— Ничего смешного. Одна бедная малышка описалась в постель.

— Верно, в самом деле ничего смешного, — простонал Джеймс и опять забился в истерике.

Керри и сама с трудом удерживалась от смеха. Она склонилась над столом и посмотрела Джеймсу в глаза. Джеймс вытер с губ соус болонезе и поцеловал Керри. Как хорошо, что она вернулась!

ЭПИЛОГ.

Джейн Оксфорд не пошла на сотрудничество с ФБР. Она отказывалась отвечать на вопросы, только признала свое имя. Ей предъявили обвинения в убийстве, вымогательстве, контрабанде оружия, и, видимо, она проведет остаток жизни в тюрьме. Тяжесть обвинений, выдвинутых против нее, означает, что суд состоится не раньше чем через несколько лет. Тем временем она содержится под следствием в федеральной тюрьме особо строгого режима во Флоренсе, штат Колорадо.

После ареста Джейн ФБР использовало имевшуюся у нее на то время информацию для того, чтобы раскрыть адреса и имущество, находившиеся в ее распоряжении по всему миру. По мере накопления сведений стало ясно, что Джейн Оксфорд переместила центр тяжести своих операций с простого воровства оружия на похищение технологий, используемых для его создания. Потом через подставные фирмы, подобные «Этьенн. Военные консультации», она продавала их другим производителям оружия.

Поскольку мировой оборот торговли оружием составляет более полумиллиарда долларов в год, Джейн нашла новый бизнес гораздо более прибыльным, чем продажа оружия террористическим группировкам и нищим правительствам третьего мира. ФБР уже раскрыло принадлежащие Джейн Оксфорд активы на сумму более 1,4 миллиарда долларов. Эта цифра не только намного превышает те объемы, которые ФБР рассчитывало найти, но и во многом превосходит потребности Джейн, ведущей сравнительно скромный образ жизни. Видимо, как и утверждается в ее психологическом портрете, Джейн Оксфорд занималась криминальной деятельностью только ради удовольствия, получая наслаждение от постоянных опасностей.

До сих пор не удалось получить никакой информации о ракетах ЗПРТН «Бадди». ФБР полагает, что ракеты были украдены по заказу конкурирующего производителя оружия. Однако в этом не будет уверенности, пока не обнаружатся достоверные улики. Остается вероятность того, что оружие попало в руки террористов или что Джейн Оксфорд вообще непричастна к его похищению.

КЕРТИС ОКСФОРД был признан склонным к побегу и после сорока восьми часов в карцере возвращен в одиночную камеру «Аризоны Макс».

Через несколько месяцев так называемые «дядья» Кертиса из Лас-Вегаса обнаружили, что психиатр, рекомендовавший послать мальчика в аризонское военное училище, находится под следствием за получение взяток. Дирекция военного училища платила ему за то, что он направлял к ним своих пациентов. Они велели адвокатам подать апелляцию по делу Кертиса на основе того, что убийства совершены им в результате неправильного лечения у коррумпированного психиатра.

На апелляционном слушании судья согласился с аргументами адвокатов Кертиса и постановил: «Кертис Оксфорд долгое время страдает душевным расстройством. Кертис должен понести ответственность за трагические последствия своих действий, однако представленные улики доказывают, что его нельзя судить и приговаривать к заключению на тех же условиях, что и взрослого».

Первоначальные обвинения против Кертиса в убийстве первой степени были признаны недействительными. Обвинения в смерти Скотта Уоррена и последующем побеге также были сняты. Через три недели Аризонский суд по делам несовершеннолетних признал Кертиса виновным по четырем пунктам более мягкого обвинения в непредумышленном убийстве. После тщательной психиатрической экспертизы он был приговорен к семи годам тюремного заключения и будет отбывать их в исправительном учреждении общего режима для несовершеннолетних правонарушителей. Семьи трех человек, убитых Кертисом, выступали по местному телевидению и выразили возмущение столь мягким приговором.

Выяснилось также, что Джейн Оксфорд учредила в пользу сына доверительный фонд на сумму более 30 миллионов долларов. Эти деньги были тщательно отмыты через международную банковскую систему, и в источниках ФБР полагают, что не представится возможным доказать связь этих капиталов с преступной деятельностью Джейн. Выйдя на свободу в 2012 году, Кертис Оксфорд будет весьма состоятельным молодым человеком.

Вскоре после побега ЭЛВУД и КИРШ по достижении восемнадцатилетнего возраста были вместе с другими заключенными переведены во взрослое отделение «Аризоны Макс».

Братья СТЭНЛИ и РЕЙМОНД ДАФФ полностью выздоровели после травм и вернулись в камеру Т4, как только та была отремонтирована после бунта.

В Аризонском полицейском управлении много лет существует традиция называть тюремные корпуса в честь офицеров, погибших при исполнении служебных обязанностей. Скоро в новом тюремном комплексе недалеко от Финикса откроется мемориальный корпус имени Скотта Уоррена. В ходе расследования побега был выдвинут ряд рекомендаций по усилению безопасности в «Аризоне Макс». Среди них — замена чрезмерно чувствительных дверей и снабжение всего персонала личными сигнализаторами нападения, которые срабатывают автоматически, если его владелец сбит с ног. Но из-за недостатка средств эти рекомендации, скорее всего, никогда не будут выполнены.

УОРРЕН РЕИЗ (он же Скотт Уоррен) оставил работу специального агента ФБР, чтобы уделять больше времени жене и троим маленьким детям. ТЕОДОР МОНРО и МАРВИН ТЕЛЛЕР остались в отделе ФБР, занимающемся расследованием преступной деятельности Джейн Оксфорд.

ПОЛА ПАРТРИДЖ была допрошена полицией в Калифорнии и в Аризоне. Они не нашли оснований не поверить ее рассказу о том, что малолетние преступники взяли ее в заложницы. Впоследствии она получила компенсационную выплату от полицейского управления Аризоны и 7000 долларов от агентства новостей за интервью о «чудовищных муках, которые она вытерпела от рук юных убийц». Эта статья была напечатана более чем в сотне газет и журналов как в США, так и по всему миру. На эти деньги Пола смогла переселиться с автостоянки и приобрела в рассрочку небольшой дом. Кроме того, она съездила со своей дочкой ХОЛЛИ ПАРТРИДЖ на два дня в Диснейленд.

ФБР обыскало ранчо ВОГАНА ЛИТТЛА и нашло там значительный запас нелегально приобретенного оружия, в том числе автоматические пистолеты «глок», снаряды для минометов и снайперские винтовки. Вогану и его жене ЛАЙЗЕ ЛИТТЛ было предъявлено обвинение в укрывательстве беглеца и нелицензированном владении огнестрельным оружием с целью перепродажи. Воган был приговорен к тюремному заключению сроком на восемь лет, Лайза получила четыре года. Ранчо и арабские лошади будут проданы в погашение судебных издержек, а РЕБЕККА ЛИТТЛ (Бекки) переехала к своей старшей сестре в Калифорнию.

ЮДЖИН ДРИСКОЛЛ полностью поправился после ранения шариковой ручкой в шею. УИЛЬЯМ БЕНТЛИ (Билл) тоже выздоровел после огнестрельных ранений от Марвина Теллера. Полицейские проверки показали, что эти два человека вместе работали наемными убийцами более сорока лет. Они числились в розыске за тридцать убийств в одиннадцати штатах США и двух канадских провинциях.

ДЭЙВ МОСС был без лишнего шума вывезен из охраняемой палаты в тюремной больнице и вернулся в лагерь через несколько дней после Джеймса и Лорин. Вскоре после возвращения он приступил к легким физическим тренировкам и через два месяца был признан полностью здоровым. Ультразвуковое сканирование показало, что сгусток крови у него в груди полностью рассосался.

По каждой операции «Херувима» составляется подробный отчет. В отчете о побеге из тюрьмы руководство поздравляло всех участников с успешным завершением операции. Однако ДЖЕЙМС АДАМС был подвергнут серьезной критике за то, что в порыве безрассудного лихачества разбил «тойоту», а Дэйв Мосс — за то, что уснул в камере, и из-за этого Джеймс чуть не погиб от ножа Стэнли Даффа.

Только ЛОРИН АДАМС избежала нареканий. В отчете были отмечены ее «мужество, ясность мышления, способность работать в команде», и ее назвали «юным агентом с огромным потенциалом на будущее». Прочитав этот отчет, доктор Мак-Афферти наградил Лорин темно-синей футболкой. Она стала самым юным агентом, удостоенным столь высокой почести.

Хотя персонал «Херувима» и высказал несколько нелицеприятных замечаний в адрес юных агентов, по другую сторону Атлантического океана ЦРУ и ФБР праздновали поимку Джейн Оксфорд. Через четыре недели после возвращения Джеймса в лагерь доктор Мак-Афферти получил из штаб-квартиры ЦРУ посылку. В ней лежали три коробочки из лакированного черного дерева — для Джеймса, Дэйва и Лорин.

Вернувшись к себе в комнату после уроков и заметив на подушке коробочку, Джеймс заинтересовался, что это такое. Он раскрыл тугой пружинный механизм и увидел внутри золотую медаль с головой американского орла, окруженной пятью звездами. Надпись гласила:

«Звезда Разведки. Эта медаль вручается правительством Соединенных Штатов Америки за мужественные поступки, добровольно совершенные в рискованных обстоятельствах, а также за выдающиеся достижения и отлично выполненную службу в условиях смертельной опасности».

Джеймс перевернул медаль, увидел на обратной стороне свое имя и не мог удержаться от радостной улыбки.

Content

Маркмор Роберт Максимальная безопасность