Маркмор Роберт

Тайна старого компьютера

Что такое «Херувим»?

«Херувим» — это подразделение британской разведки. Его агентами являются дети в возрасте от десяти до семнадцати лет. Все «херувимы» — сироты, взятые из детских домов и обученные подпольной работе. Они живут в лагере «Херувим», скрытом в необжитых местах английской глубинки.

Какая польза от детей?

Очень большая. Никто не подозревает, что дети выполняют секретные задания, а это значит, что люди закрывают глаза на многие их проделки, которые не сошли бы с рук взрослым.

Кто они такие?

В лагере «Херувим» живет около трехсот детей. Наш герой — тринадцатилетний Джеймс Адамс. Он — опытный и авторитетный агент, за его плечами два успешно выполненных задания. Однако он, бывает, впутывается в неприглядные истории. У него есть младшая сестра Лорин, она заканчивает курс базового обучения в «Херувиме». Если она благополучно пройдет его, то получит право выполнять секретные задания. Керри Чан из Гонконга — признанная чемпионка по каратэ, подруга Джеймса. У Джеймса в лагере есть хорошие друзья Брюс Норрис, Габриэль О’Брайен и близнецы Каллум и Коннор Рейли. А самый лучший друг — Кайл Блумен, ему пятнадцать лет.

А что у них за футболки?

Цвет футболок, обязательных для ношения в лагере, соответствует положению «херувимов». Оранжевые футболки предназначены для посетителей. Дети, живущие в лагере «Херувим», но еще не достигшие возраста агентов, носят красные футболки. Голубые предназначены для ребят, проходящих тяжелый стодневный базовый курс обучения. После этого они получают серую футболку означающую, что ты стал полноправным агентом и можешь выполнять задания. Темно-синяя футболка, которую носит Джеймс, — это награда за выдающиеся успехи в операциях. Если твои дела идут хорошо, то к концу своей карьеры в «Херувиме» ты сможешь надеть черную футболку — знак наивысшего признания твоих заслуг. Повзрослев и покинув лагерь, «херувим» на прощание получает белую футболку; такие же белые футболки носят взрослые работники лагеря.

АВГУСТ 2004

На улице болтались без дела две тринадцатилетние девчонки в нейлоновых шортах, майках без рукавов и в шлепанцах. Джейн подпирала бетонную стену многоквартирного дома, в котором она жила, и периодически, лениво смахивала с потного лица прилипшие пряди волос. Ханна растянулась на каменном крыльце в паре метров нее.

— Не знаю, — буркнула Джейн.

Эти слова не имели никакого смысла, но Ханна их поняла. Летние каникулы были в разгаре, стоял безумно жаркий день. Две подруги маялись от скуки, изнывали от зноя и смертельно надоели друг другу.

— На них посмотришь — и то жарко делается, — сказала Ханна, глядя на стайку маленьких мальчишек, которые гоняли мяч на асфальтированной площадке метрах в двадцати от них.

— Да мы и сами не так уж давно тут бегали, — сказала Джейн. — Правда, в футбол не играли. Больше на велосипедах катались.

Мысли Ханны унеслись в прошлое, на губах выступила блуждающая улыбка.

— Гран-при на велосипедах «Барби», — мечтательно вздохнула она, вспомнив себя на маленьком розовом велосипедике. Она мчалась по мостовой, подскакивая на щелях между плитками, и белые спицы сливались в мутноватый круг. Бабушка Джейн неизменно сидела в шезлонге, не спускала с внучки глаз.

— Мы с тобой всегда требовали, чтобы у нас все игрушки были одинаковые, — поддакнула Джейн.

Но плавание по волнам воспоминаний было грубо прервано футбольным мячом. Он прошелестел по волосам Ханны и врезался в стену у нее за спиной, едва не зацепив Джейн.

— Ах, вы… — вскрикнула Ханна.

Она метнулась вперед и поймала мяч, запрыгавший вниз по ступенькам. Снизу к лестнице подбежал мальчуган лет девяти. Футболка с эмблемой «Челси» была повязана у него вокруг пояса, и при каждом вдохе можно было пересчитать выпирающие ребра.

— Отдай, — пропыхтел мальчишка и протянул руки, чтобы поймать мяч.

— Ты мне чуть в лицо не заехал! — разъяренно заорала на него Ханна. — Хоть бы извинился.

— Мы нечаянно.

К крыльцу стянулись остальные футболисты, рассерженные нежданным перерывом в игре. Ханна поняла, что удар был нанесен не нарочно, и собиралась уже отдать мяч, но тут один из мальчишек, он был самый крупный в своей компании, лет десяти, с коротко подстриженными рыжими волосами, нагло выкрикнул:

— Эй ты, жирная корова, отдай мяч!

Ханна раздвинула потные ряды футболистов и встала лицом к лицу с рыжим, крепко стиснув мяч в ладонях.

— А ну, Рыжик, повтори!

Ханна была на три года старше обидчика, гораздо выше и тяжелее. Рыжий только стоял, тупо глядя на свои кроссовки, а его товарищи ждали, не выдаст ли он чего- нибудь умного.

— Что, язык проглотил? — осведомилась Ханна, наслаждаясь мучениями Рыжика.

— Отдай наш мяч, — промямлил тот.

— Иди и возьми.

Ханна выпустила мяч из рук и наподдала его ногой. Всё вышло бы хорошо, будь на ней кроссовки; мяч стрелой полетел к воротам на противоположном конце площадки, и вслед за ним в небо воспарила сандалия.

Рыжий шустро подскочил и поймал сандалию в воздухе. Радуясь новообретенной власти, он ухмыльнулся, поднес сандалию к носу и принюхался:

— Фу, воняет! Ты когда-нибудь ноги моешь?

Юные футболисты засияли. Ханна хотела выхватить сандалию, но рыжий отскочил и ловко из-под руки швырнул обувку приятелям. Ханна заковыляла к мучителям, в ногу ей впивались острые камушки. Она чувствовала себя круглой дурой. Надо же — позволила шайке мелюзги издеваться над собой!

— Отдай, а то отлуплю! — прорычала она.

Сандалия переходила из рук в руки. На помощь подруге пришла Джейн.

Чем больше сердились девчонки, тем громче хохотали ребята. Они рассыпались по площадке, радуясь неожиданной игре в собачки, и вдруг Джейн заметила, как лица мальчишек вытянулись.

Ханна тоже почувствовала неладное. Она резко обернуласъ, краем глаза заметила, как что-то промелькнуло в воздухе и упало на землю у крыльца – как раз туда, где она сидела всего несколько минут назад.

Хрустнули металлические перила. Ханна в ужасе оцепенела. Пока ее мозг набирал обороты, перепуганные футболисты бросили сандалию и рассыпались в разные стороны. Невидящий взгляд Ханны остановился на поношенной подошве мальчишеской кроссовки. Из покореженного металла и пыли торчали ноги, обтянутые джинсами. Взгляд скользнул дальше, и Ханна узнала изувеченное тело, в кровь выплеснулся адреналин, она завижзала во весь голос:

- Уилл! Нет!

Он лежал как мертвый. Нет, не может быть! Она закрыла лицо руками и завопила так громко, что казалось, миндалины в горле запрыгали. Она внушала себе, что видит это во сне. Такие вещи не происходят на самом деле. Через минуту она проснется, и все будет по-прежнему.

1. УНИФОРМА

«В последние три года Джордж Стейн преподавал экономику в элитной школе «Тринити- Дэй» близ Кембриджа. Недавно была получена информация о том, что Стейн, возможно, связан с экологической террористической группировкой Поможем Земле!»

Выдержка из описания задания для агентов «Херувима» Каллума Рейли и Шакиля Даджани

Июнь 2005 года

Стоял чудесный день. В этом районе Кембриджа, куда ни глянь, все говорило о больших деньгах. Зеленые газоны были безупречно выстрижены профессиональными садовниками. Джеймс облизывался, глядя на роскошные немецкие тачки у ворот. Рядом с ним шел Шакиль. Оба мальчишки чувствовали себя в летних формах школы «Тринити» как корова под седлом. Форма была с претензиями: белая рубашка, галстук, серые брюки с оранжевыми лампасами, оранжевый с серым пиджак и фетровая шляпа той же расцветки.

— Вот наказание, — стонал Джеймс. — Даже если очень постараться, трудно придумать, как придать этой форме еще более дурацкий вид.

— Может, воткнуть в шляпу фазаньи перья? — предложил Шакиль.

— А эти брюки были сшиты на тощую задницу Каллума. Они мне всё между ног раздавят.

Шак не мог не посмеяться над жалобами Джеймса.

— Нельзя винить Каллума за то, что он в последнюю минуту отказался от задания. Это расстройство желудка гуляет по всему лагерю.

Джеймс покачал головой:

— У меня у самого было на прошлой неделе. Два дня с толчка не слезал.

Шак в тысячный раз посмотрел на часы.

— Надо прибавить шагу.

— А в чем загвоздка? — спросил Джеймс.

— Это тебе не лондонская средняя школа, где кишмя кишат юные болельщики «Арсенала» вроде тебя, — пояснил Шак. — «Тринити» — одна из лучших платных школ в стране, и ученикам не разрешают шляться по коридорам когда им только заблагорассудится. Мы должны прийти точно в перерыв между четвертым и пятым уроками, когда по школе ходят сотни ребят.

— Понятно, — кивнул Джеймс.

Шак в тысяча первый раз посмотрел на часы. Ребята побрели по узенькому мощеному переулку, где, пожалуй, могла бы проехать только одна машина.

— Джеймс, поживей.

— Стараюсь, — отозвался Джеймс. — Но если по¬шевелюсь неосторожно, брюки лопнут на заднице.

Они миновали два больших дома, и переулок закончился. Дальше тянулся запущенный парк с травой по колено и покосившимися качелями. Налево от ребят высилась ограда из проволочной сетки, увенчанная колючей проволокой, а за ней начиналась территория «Тринити- Дэй». В учебное время за главными воротами велось тщательное наблюдение, так что проникнуть внутрь они могли только здесь.

Шак побрел к ограде по высокой траве, стараясь не наступить на мусор или собачий помет. Он искал вход, подготовленный накануне ночью оперативной группой из МИ-5. За стволом могучего дерева он обнаружил дыру, прорезанную в проволочной сетке. Шак приподнял болтавшийся край, снял шляпу и заговорил, подражая надменно-вежливому тону богачей:

— Только после вас, дорогой мой Джеймс.

Джеймс засунул в дыру рюкзак и шляпу, потом скользнул сам. На другой стороне он прислонился к дереву и стал отряхивать форму. Вскоре к нему присоединился Шак.

— Нормально? — спросил Джеймс и закинул рюкзак за плечо. Он весил целую тонну, а внутри клацало оборудование.

— Шляпу надень, — напомнил ему Шак.

Охнув, Джеймс нагнулся и поднял с земли шляпу. В паре сотен метров от них в школьном здании задребезжал звонок, возвещая о перемене.

— Пошли, — сказал Шак.

Мальчишки вышли из-за дерева и через площадку для регби побежали к дверям. Вдруг они заметили школьного сторожа: он целеустремленно шагал к ним с противоположного конца поля.

— Эй, вы! — взревел сторож.

Так как Джеймса отправили на операцию вместо Каллума буквально в последнюю минуту, он не успел толком прочитать задание, а только пробежал его глазами. Он вопросительно взглянул на Шака, ища разъяснений.

— Не бойся, — шепнул Шак. — Я тебя прикрою.

Сторож перехватил мальчишек возле ворот для регби.

Это был дюжий малый с редеющими седыми волосами, одетый в рабочие ботинки и грязный комбинезон.

— И какая же нелегкая вас сюда принесла? — торжественно вопросил сторож.

— Я в обеденный перерыв решил почитать вон там, под деревом, — пояснил Шак, указывая пальцем через плечо. — Там моя шляпа осталась.

— Разве тебе не известны школьные правила?

Шак и Джеймс смутились.

— Не валяйте со мной дурака, вам они прекрасно известны. При отсутствии уроков, матчей или официальных мероприятий вам запрещено находиться на спортивных площадках во избежание их ненужного вытаптывания.

— Верно, — кивнул Шак. — Простите, сэр. Я не хотел ничего плохого, просто спешил на урок.

— Простите, — поддакнул Джеймс. — Но ведь площадки совсем не грязные. И мы ничуточки их не вытопчем.

Сторож воспринял замечание Джеймса как угрозу своему авторитету. Он склонился и заговорил, обрызгивая Джеймса слюной:

— Молодой человек, здесь я устанавливаю правила. А вы не имеете права решать, когда можно ступать на мои площадки, а когда нельзя. Понятно?

— Да, сэр, — отозвался Джеймс.

— Ваши имена и факультет?

— Джозеф Мейл, факультет Короля Генриха, — соврал Джеймс, вспомнив один из немногих обрывков легенды, который он успел усвоить при чтении задания.

— Фейзал Асмал, тот же факультет, — ответил Шак.

— Хорошо, — сказал сторож, с самодовольным видом раскачиваясь с пятки на носок и обратно.— Я сообщу о вac декану вашего факультета и надеюсь, что ваша наглость принесет вам заслуженное наказание. А теперь идите на следующий урок.

Мальчишки поспешили к заднему выходу из школы.

— Ну почему ты начал оговариваться? — раздраженно спросил Шак.

— Знаю, я не прав, — ответил Джеймс, защищаясь. — Но слишком уж он был надутый!

Через двустворчатую дверь они вошли в главное школьное здание, потом поднялись по небольшой лестнице и попали в оживленный коридор, тянувшийся во всю длину первого этажа. Шум стоял довольно громкий, однако школьники из «Тринити» чинно вышагивали к классу, а входя, вежливо кивали учителям, стоявшим у дверей.

— Сборище придурков, — шепнул Джеймс. — По-моему, эти уроды даже никогда не пукают.

Поднимаясь на третий этаж, Шак объяснил Джеймсу, в чем дело:

— Чтобы попасть в «Тринити», надо сдать специальные экзамены и пройти собеседование.

Очередь из кандидатов всегда очень велика, поэтому школа может позволить себе отчислить любого, кто не удовлетворяет их требованиям.

— Я бы тут надолго не задержался, — усмехнулся Джеймс.

Когда они дошли до третьего этажа, почти все ребята уже разбрелись по классам, и учителя закрывали двери. Шак достал из кармана пиджака автоматическую отмычку и остановился у кабинета с табличкой: «Доктор Джордж Стейн, бакалавр, доктор философии, руководитель сектора экономики и политики».

Шак сунул кончик отмычки в замочную скважину. Джеймс подошел ближе, загораживая его от ребят, столпившихся у двери класса метрах в пятнадцати от них.

Замок был простой, однорычажный, а значит, Шаку достаточно было только разок шевельнуть отмычкой и нажать на защелку, чтобы дверь открылась. Ребята торопливо вошли в кабинет и заперлись на задвижку, чтобы снаружи никто не мог попасть сюда, даже с ключом.

— Стейн ведет уроки двумя этажами выше, — сказал Шак. — До следующей перемены тридцать шесть минут; давай браться за работу.

2. ТЕХНИКА

Шак зашел за письменный стол Стейна и закрыл жалюзи, а Джеймс тем временем осмотрел кабинет. Там не было ничего особенного: обычный стол и кресла, два шкафа для бумаг и вешалка. Пустив в ход отмычку, Шак отпер металлический шкаф, стал быстро просматривать папки. Он искал документы, относящиеся к личной жизни Джорджа Стейна, особенно те, которые указывали бы на его связь с экологическими группировками.

Джеймс сел за стол и включил компьютер Стейна. Пока машина загружалась, он достал из рюкзака миниатюрный ноутбук JVC и соединил оба компьютера сетевым проводом. Аппарат Стейна затребовал пароль, но Джеймс, ничуть не смутившись, запустил на своем ноутбуке пакет программ для взлома и с их помощью провел системную диагностику машины.

Как только программы вывели на экран основную информацию о жестком диске и операционной системе Стейна, Джеймс открыл еще один модуль хакерского пакета, позволявший просмотреть все файлы преподавательского компьютера.

— Проще пареной репы, — удовлетворенно хмыкнул Джеймс. Увидев файлы, Джеймс нажал на значок «Копировать», и ноутбук стал послушно переписывать на свой жесткий диск всю информацию из компьютера Стейна.

— Много у него данных? — спросил Шак, вытаскивая из шкафа второй ящик.

— Восемь и две десятых гигабайта. Судя по индикатору выполнения, копирование займет шесть минут.

Пока компьютеры занимались своим делом, Джеймс отодвинул бумаги и встал на стол. Потянувшись, он снял металлический каркас-решетку, прикрывающий встроенные в потолок лампочки. Ноздри защекотало взметнувшееся облако пыли. Над головой по потолку тянулись флуоресцентные трубки.

— Шак, отключи их.

Шак щелкнул выключателем. Джеймс забрался в клубок проводов, вытащил из одной флуоресцентной трубки контактный штепсель и спрыгнул со стола. Покопавшись в рюкзаке, извлек точно такую же на вид пластиковую штуковину. Но если контактный блок, который Джеймс извлек из лампы, стоил меньше фунта, то заменяющее его приспособление обошлось в три тысячи. Это было подслушивающее устройство, состоящее из микрофона величиной с булавочную головку, передатчика и чипа, способного хранить запись звука длительностью больше пяти часов.

Осветительные приборы — идеальное место для размещения подслушивающих устройств. Во-первых, потому, что они расположены высоко на открытом пространстве, где легко улавливать любые звуки. Во-вторых, потому, что там устройство легко подключить к сети электропитания.

Джеймс вытянулся во весь рост, чтобы поставить решетку на место, и вдруг услышал предательский треск, которого в ужасе ожидал всё утро. Брюки лопнули по шву, выставив на всеобщее обозрение яркие боксерские трусы.

Включив свет, Шак не удержался от улыбки.

— Симпатичные у тебя шортики.

— Боже мой, как же хорошо стало, я уж думал, что эти брюки мне всё там раздавят, — с облегчением вздохнул Джеймс. — Что дальше?

— Ключи, — напомнил Шак.

— Если, конечно, он оставляет их здесь, — добавил Джеймс и подошел к пиджаку, висевшему у двери.

Он выудил из кармана Стейна связку ключей, потом достал из рюкзака пачку восковых таблеток. Тем временем Шак нашел в одном из шкафов какие-то интересные документы и переснимал страницы ручным сканером.

Восковые таблетки разделились на два куска величиной с печенье. Джеймс вкладывал между таблетками каждый из ключей Стейна, создавая отпечаток, на основе которого можно будет сделать копию. Когда Джеймс окончил со всей связкой, ноутбук звякнул, давая понять, что копирование закончено.

Джеймс опять сел перед ноутбуком и с помощью хакерского пакета установил на компьютер Стейна программы-шпионы. Эти программы будут регистрировать все нажатия Стейном клавиш и втайне передавать информацию о них на наблюдательную станцию МИ-5 в Кейвершеме.

Шак закончил поиски в шкафах с документами и достал из рюкзака металлическую коробочку. Она скреплялась кусочками изоляционной ленты и походила на творение чокнутого профессора. Ее предназначением было улавливать и воспроизводить радиосигналы от пейджера, включавшего сигнализацию на автомобиле Стейна.

Шак включил устройство, приклеив проволочку к верхушке пальчиковой батарейки. Потом перевел переключатель на передней стенке коробочки в положение «прием» и попросил Джеймса нажать кнопку на ключах от машины Стейна. Через пару попыток зеленая лампочка на коробке мигнула, показывая, что сигнал был успешно записан.

— Всё? — спросил Джеймс.

Шак кивнул и посмотрел на часы:

— У нас еще шесть минут в запасе.

Напоследок Джеймс и Шак собрали свое оборудование и разложили все вещи на столе в точности так, как они были. Как только зазвенел звонок на перемену, мальчишки выскочили в коридор и направились на первый этаж. Джеймс болезненно ощущал, как увеличивается дыра на брюках, но никто из учеников «Тринити» не обращал на него никакого внимания.

Выйдя из главного подъезда школы, ребята свернули налево и спустились по пологому пандусу к недавно построенному спортивному комплексу. За ним располагалась учительская автостоянка.

Проходя мимо входа в раздевалку, мальчишки уловили запах пота, там десятиклассники готовились к уроку физкультуры. Джеймс и Шак пошли по коридору, украшенному старинными фотографиями команды «Тринити» по регби. Дойдя до двери, ведущей на учительскую стоянку, Джеймс внимательно осмотрелся по сторонам. Потом они прошли под табличкой «Служебный выход» и спустились по бетонным ступеням. Всё вокруг было новеньким, даже на желтых полосках, разделявших места на стоянке, почти не замечалось черных отметин от шин.

Ребята сразу же увидели серебристую машину Стейна. Шак достал из кармана металлическую коробочку и перевел переключатель в положение «передача». Джеймс вставил в скважину на передней дверце «торговый» ключ. Этот ключ мог открывать все машины такой модели, но не имел встроенного микрочипа, отключающего сигнализацию.

— Готов? — спросил Джеймс. Шак кивнул. — Раз, два, три — начали!

В тот миг, когда Джеймс повернул ключ, сигнализация коротко пискнула, но Шак тотчас же заглушил ее своим устройством. Джеймс сел на водительское место и по¬тянул за грибовидную рукоятку на пассажирской двери. Шак скользнул внутрь. Джеймс снял прозрачную крышку с верхнего светильника и вывинтил крохотную лампочку вместе с серебристым пластиковым держателем. Шак установил в освободившееся гнездо подслушивающее устройство. Раздался щелчок, патрон встал на место. Джеймс ввинтил лампочку и прикрепил наружную крышку.

Шак торопливо порылся в «бардачке», тщательно просматривая старые квитанции да обрывки бумаги — не найдется ли среди них чего-нибудь интересного. Разложил пару листков на приборной панели и скопировал ручным сканером. Джеймс пошарил на заднем сиденье и вокруг водительского кресла, но нашел только дорожный атлас и груду смятых бумажных стаканчиков.

— Готов? — спросил Джеймс.

Шак кивнул.

— Теперь надо смываться, пока нас не засекли.

Джеймс открыл дверь, но, выходя, заметил на крыльце хрупкую женскую фигурку.

— Черт возьми, — прошептал Джеймс и неслышно закрыл дверь машины.

Шак бросил взгляд на худышку. Та закурила сигарету, жадно втягивая дым. Мальчишкам оставалось только одно: вжаться в сиденья и ждать, пока она уйдет обратно в школу.

Они выждали еще пару минут, вышли из машины и последовали за ней. План операции предписывал ребятам спрятаться в безлюдном закутке позади спортивного центра и провести там полчаса, остававшиеся до конца школьного дня, а потом выйти из ворот вместе с настоящими учениками.

Проходя мимо раздевалок, Джеймс увидел, что учитель физкультуры не запер дверь. Его мучительно манили серые с оранжевым форменные брюки — по раздевалке их было раскидано не меньше дюжины пар.

— Посторожи меня, — сказал Джеймс. — Пойду позаимствую штаны.

Шаку не нравилась затея Джеймса — она навлекала на них ненужный риск. Однако он понимал, что на месте Джеймса тоже не захотел бы проделать обратный путь до лагеря с громадной дырой на заднице.

Первые несколько пар Джеймс отложил. Он был до¬вольно высок для своих тринадцати лет, но десятиклассники всё же были намного крупнее. Наконец Джеймс отыскал подходящую пару. Он снял ботинки и быстро натянул брюки. Сообразив, что у него нет времени перекладывать содержимое карманов, он просто скатал свои рваные штаны и сунул их в рюкзак поверх всего остального.

Джеймс вышел из раздевалки и пошел обратно тем же путем, каким они сюда попали.

— Погоди, — остановил его Шак.

Джеймс обернулся:

— Что?

— Ничего. Просто, пока ты переодевался, я выглянул в окно и увидел, что позади вот этой двери есть более короткий путь. Мы можем не топать обратно вокруг всего здания, а пробежать здесь.

Джеймс прошел через коридор и выглянул через матовое стекло. Дверь напрямик вела к задней части Алания.

Джеймс пожал плечами:

— Давай попробуем.

Он нажал на ручку и толкнул дверь плечом. В тот миг из пластиковой коробки над головой донесся громкий звон. Мальчишки испуганно переглянулись, а из гимнастического зала уже несся разъяренный учитель.

— Какого черта вы тут шляетесь?

— Бежим! — воскликнул Джеймс.

Шак не ответил. Джеймс услышал только, как скрипнули полу кожаные подошвы ботинок — его друг уже во весь опор мчался к выходу.

3. волосы

Младшая сестра Джеймса, Лорин, с шестилетнего возраста мечтала покрасить волосы в черный цвет, но, как она ни хныкала, мама не разрешала. После же маминой смерти девочку останавливало только одно — ей казалось, что это будет неуважением к маминой памяти.

Но в конце концов верх взяла ее лучшая подруга Бетани Паркер. Она долго уговаривала Лорин, утверждая, что купила черную краску по ошибке. Лорин не могла понять, каким образом можно нечаянно купить краску для волос, и не поверила Бетани ни на грош; однако краска была прямо перед ней, на полочке в ванной, и искушение оказалось слишком велико.

Результат вполне удовлетворил Лорин, особенно когда она надела черную футболку «Линкин Парк» с рваными джинсами и с помощью геля уложила волосы под панка. Но всё же она не испытывала полной уверенности и на ходу невольно гляделась во все отражающие поверхности, как будто тысячный взгляд мог открыть ей нечто такое, что оставалось в тайне после предыдущих девятисот девяноста девяти.

Она шагала по коридору к классу, где проходили инструктажи перед тренировками, и была в прескверном настроении, потому что сегодня днем к ней подсели четверо ребят и весь последний урок насмехались над ее прической. Они не задели ее чувств, потому что относились к той породе идиотов, которые смеялись над всем, что она делает, но они битый час маячили у нее перед глазами и надоели до смерти. Но тяжелее всего было сидеть, плотно сжав губы в суровой полуулыбке, и с каменным лицом выслушивать их колкости, потому что малейший признак того, что они ее достали, только подбодрил бы насмешников.

Войдя в класс, Лорин посмотрела на часы и направилась к длинному столу, на котором стояла табличка «Команда D». За другими столами, галдя, собрались команды от А до С, по пять человек в каждой. Команду С возглавляли подруга Джеймса, Керри, и ее приятельница Габриэль, а во главе команды А стоял лучший друг Джеймса — Кайл.

Лорин села рядом с Бетани Паркер. Напротив сидел младший брат Бетани, Джейк, и Дана Смит по прозвищу Вонючка. Они отодвинулись как можно дальше друг от друга.

Джейку было девять лет. Он не мог приступить к базовому курсу, пока ему не исполнится десять, но активно готовился в «херувимы» и быстро набирался нужных знаний. Помимо обычных уроков, Джейк ходил на ежедневные тренировки по каратэ и дзюдо и почти свободно говорил на испанском и французском. Теперь ему предстояло вкусить все прелести повседневных «херувимских» тренировок на открытом воздухе в качестве младшего члена команды D.

Четырнадцатилетняя Дана больше походила на мальчишку-сорванца. Ее взяли в «Херувим» из австралийского детского дома. Она сидела, вытянув ноги и скрестив руки на груди, затянутой в грязную боевую куртку Дана уже четыре года была квалифицированным агентом «Херувима» и благодаря своей прекрасной физической форме брала все призы по каратэ, а также три раза выиграла ежегодные соревнования «Херувима» по троеборью. Однако в операциях она ничем особенным себя не проявила и до сих пор носила серую футболку.

Лорин едва заметно улыбнулась и отодвинула стул.

— Привет, Дана.

— Привет, шеф, — ухмыльнулась Дана с австралийским акцентом, всем своим видом показывая: «Никто меня не любит, а мне всё равно». Это выражение не покидало ее ни на миг.

Лорин успела обнаружить, что быть самым юным агентом в темно-синей футболке — сомнительная честь. С одной стороны, это, конечно, круто, но превосходить в ранге ребят на несколько лет старше бывает очень неловко.

— Где твой старший братец? — спросила Дана, когда Лорин придвинула стул к столу.

— Джеймс не придет на инструктаж, — сказала Лорин. — Я передам ему записи. Он вернется к восьми часам.

Тут в разговор вступил Джейк:

— Ну и смешные у тебя волосы.

Лорин погрозила ему кулаком.

— Через минуту твое лицо будет еще смешнее.

Джейк презрительно прищелкнул языком:

— Ой, испугался.

Лорин посмотрела на Бетани и покачала головой:

— Ну и дураки же эти мальчишки.

— Сама знаю, — отозвалась Бетани, испепеляя брата свирепым взглядом.

Тут класс притих: в дверях появился самый жестокий из инструкторов, мистер Лардж. За ним следовали помощники — мистер Пайк и мистер Гривз. Эти двое в точности соответствовали стандартному образу инструктора из «Херувима»: без малого тридцати лет, высокие, накачанные, с телосложением боксеров-тяжеловесов. Гривз и Пайк раньше были агентами «Херувима», а потом, достигнув совершеннолетия, пошли на службу в элитные войска.

Мистера Ларджа боялись все, но Лорин — сильнее всего. Мистер Лардж до сих пор имел на нее чудовищный зуб за то, что она огрела его лопатой и скинула в яму.

— А ну, молчать, поросята! — завопил мистер Лардж, хлопнув дверью.

Бетани склонилась к Лорин и шепнула ей на ухо:

— У него усы выросли еще длинней. Как будто он приклеил на губу хомяка.

Лорин представила себе, как мистер Лардж скотчем прилаживает себе на лицо живого грызуна, и, не удержавшись, хихикнула. Мистер Лардж тотчас же с воплями накинулся на нее:

— Что тебя так насмешило, юная леди?

— Ничего, сэр, — пролепетала Лорин и стиснула зубы: нет ничего хуже, чем привлекать к себе внимание мистера Ларджа.

— Так почему же ты смеешься ни над чем? В чем дело? Ты сошла с ума? Встань, глупая девчонка! Стоять смирно, когда со мной разговариваешь!

Лорин покорно вскочила.

— Вижу, ты уже заработала синюю футболку, — брызгал слюной мистер Лардж. — А черные волосы подходят к твоему черному сердцу. Я каждое утро вспоминаю о тебе, Лорин Адамс, потому что просыпаюсь от боли. У меня болит спина в том месте, где ты ударила меня. Сейчас я должен находиться в Норвегии с мистером Спиксом и мисс Смоук, вести базовый курс обучения. Но из-за больной спины я застрял здесь и вынужден смотреть в твое противное толстое лицо. Ты дрянь, Адамс. Кто ты такая?

— Дрянь, сэр, — отозвалась Лорин, вскипая от воспоминания о бесконечных пытках, которые мистер Лардж изобретал для нее в ходе базового курса. Возможно, она бы и мучилась угрызениями совести, если бы покалечила кого-нибудь другого, а не его.

— Иди к доске. Поможешь мне провести небольшую демонстрацию.

Лорин угрюмо поплелась к доске. Мистер Лардж обвел глазами класс:

— Все присутствуют?

Через мгновение он сам ответил на свой вопрос:

— Где старший брат Дряни?

— Сегодня утром его отправили на задание, — объяснила Бетани. — Он вернется к восьми часам.

— Отлично, — пропыхтел мистер Лардж, свирепо глядя на Лорин, как будто в этом тоже виновата она.

Лорин встала у доски. Габриэль и Керри сочувственно посмотрели на нее и пожали плечами, как будто говорили: «Смирись, ты всё равно ничего не можешь поделать».

— Итак, мои маленькие пончики, — начал мистер Лардж, — эта тренировка даст вам бесценный опыт действий единой командой в предельно суровых условиях.

Для некоторых из вас это будет первым опытом подготовительных тренировок, а более старшие агенты встанут во главе команд и проверят свои организационные навыки. Основные правила таковы. Вас четыре команды по пять человек. Каждую команду возглавляет опытный агент в синей футболке или выше. Их сопровождают трое квалифицированных агентов в серых или синих футболках. И, наконец, в каждую команду входит девятилетний малыш в красной футболке, который впервые попадает на усложненную «херувимскую» тренировку. Каждому члену команды будет выдано по шесть яиц с его именем, написанным на скорлупе, то есть по тридцать яиц на команду. Вы должны постоянно носить эти яйца при себе. Сегодня вас отвезут в тренировочный центр воздушно-десантных войск и ровно в восемь часов вечера выпустят в учебный сектор для отработки боевых действий в городских условиях. Победителем будет считаться та команда, которая через двенадцать часов, то есть к восьми часам завтрашнего утра, сохранит больше всего целых яиц. Чтобы вам легче было напрягать свои крошечные мозги, та команда, которая финиширует с наименьшим количеством неразбитых яиц, примет длительный холодный душ и сразу же по окончании тренировки будет сопровождать меня в кроссе с полной выкладкой. Вожаки команд должны выработать стратегию. Можете быть пассивными и скрываться. Или вести себя агрессивно, охотиться на бойцов из других команд и разбивать их яйца. По тренировочной зоне будет разбросано весьма полезное снаряжение. Единственное правило заключается в том, что вы должны немедленно отпустить пленника, если он передает вам свои яйца.

Помимо этого, вы не имеете права снимать с других защитную одежду, применять физические пытки, стрелять из оружия в цель, находящуюся менее чем в трех метрах от вас. Да, и еще нельзя бить мальчишек в пах.

Девчонки застонали.

— На вас будут надеты следящие устройства с кнопками аварийного вызова. Таким образом, я буду всегда знать, где вы находитесь, и смогу прийти в сектор, если кто-нибудь из вас нарушит правила или будет ранен. Кроме этого, по всему сектору установлены наблюдательные видеокамеры. Сирена подаст сигнал об окончании тренировки или о перерыве, если нам потребуется оказать кому-либо неотложную помощь. Вы будете вооружены по последнему слову имитационной технологии. Эта система синтетических боеприпасов была разработана для тренировок военно-морского флота Соединенных Штатов. Чтобы продемонстрировать разницу между этими системами и обычным пейнтболом, я попрошу мою отнюдь не очаровательную ассистентку мисс Дрянь помочь мне.

Мистер Лардж вручил Лорин деревянную дощечку в длину сантиметров тридцать, а в толщину сантиметра два.

— Держи ее перед грудью и отойди к противоположному концу комнаты.

Когда Лорин встала на место, мистер Лардж взял со стола ружье для пейнтбола и выстрелил. Пуля с громким треском ударилась в дерево и забрызгала руки Лорин сиреневой краской.

— Почти никакой силы удара, короткая дальность стрельбы и ограниченная точность, — пояснил мистер Лардж, с презрением отбросив ружье. — А теперь испытаем вот эту игрушку.

И взял со стола штурмовую винтовку.

— Вот это — настоящее оружие. АКМ венгерского производства. За последние пятьдесят лет не было ни одной войны, в которой солдаты одной или обеих сторон не стреляли бы из какого-либо варианта «Калашникова». Потому что они компактные, легкие и чрезвычайно надежные.

Мистер Лардж взял со стола магазин, изогнутый, как банан, присоединил его к нижней части ружья и установил на стрельбу одиночными выстрелами.

— Хоть у меня и чешутся руки испытать на Дряни настоящее оружие, этот автомат Калашникова заряжен учебными патронами. Эти боеприпасы предназначены для того, чтобы на учениях создавать условия, максимально приближенные к реальным; они разве что не стреляют и людей настоящими пулями.

Мистер Лардж прицелился в деревянный квадрат. Шум был такой же, что и от пейнтбольного ружья, но, когда пуля попала в цель и брызнула краска, Лорин отшатнулась, и из дощечки вылетел целый веер мелких щенок. Придя в себя, Лорин обнаружила, что пуля оставила is середине дощечки глубокую выбоину.

— Учебные заряды имеют огромную силу, поэтому вы должны всё время носить шлемы и полные защитные доспехи, — пояснил мистер Лардж. — Снимайте их только в случае крайней необходимости. Воду вам выдадут в специальных флягах с соломинками, которые проникают под забрало. Если надо помочиться, займите безопасную позицию и постарайтесь, чтобы вас прикрывал кто-либо из команды. Существует серьезный риск ослепнуть, поэтому ни в коем случае не снимайте шлемы и забрала.

Керри подняла руку.

— Да, радость моя.

— Сэр, а каковы правила на случай, если в нас попадут? Надо лежать как мертвые десять минут или что-нибудь другое?

Хомяк ощетинился — мистер Лардж выдавил зловещую улыбку.

— Основной принцип этих новых учебных боеприпасов очень прост: если курсанты боятся болезненных ударов при попадании, они будут вести себя так, как будто оказались в зоне настоящих боевых действий. Никакая хитроумная электроника не сообщит вам, что в вас попали, не существует никаких правил о том, долго ли вы должны лежать на земле. Главное правило очень простое: если в вас попадут, будет очень, очень больно.

4. БЕГСТВО

Джеймс и Шак выскочили на бетонный пандус, учитель физкультуры — за ними. До главных ворот школы оставалось меньше пятидесяти метров, но замок управлялся изнутри через интерком, а перелезть через ограду они не успеют — учитель непременно схватит их. Оставалось только одно: улизнуть сквозь дыру в проволочной изгороди, ту самую, через которую они попали сюда. Но она находилась на противоположной стороне школьного двора.

Они повернули обратно к школьному зданию. Джеймс бросил взгляд через плечо. Учитель физкультуры был выше двух метров и телосложением напоминал игрока в регби; он быстро нагонял их. В довершение всех бед плоские подошвы на ботинках мальчишек предательски скользили по лакированному полу.

Когда Джеймс и Шак добежали до лестницы, ведущей на спортплощадку, учитель физкультуры был от них почти что в метре. Мальчишкам удалось немного оторваться от него, съехав с лестницы по металлическим перилам, но этот фокус едва не вышел им боком.

Джеймс развил такую скорость, что не сумел вовремя остановиться и с грохотом вылетел через дверь.

Прошло мгновение, пока глаза Джеймса привыкли к яркому полуденному солнцу. Он огляделся и совсем пал духом: обе спортплощадки кишели ребятами из одиннадцатого класса. Они играли в футбол, и Джеймс подозревал, что если он вклинится в их игру, да еще и приведет за собой разъяренного учителя физкультуры, ему не поздоровится.

Пока Джеймс раздумывал, Шак рванул вперед, продемонстрировав завидное проворство. Джеймс кинулся за ним, но далеко не ушел: учитель физкультуры налетел со спины и обхватил его волосатыми ручищами.

— Эй, вы, поймайте-ка мне второго, — крикнул учитель школьникам, указывая на Шака; его губы почти касались Джеймсова уха.

Обхватив Джеймса поперек груди, учитель торжествовал победу. Однако он считал, что имеет дело с простым учеником школы «Тринити-Дэй»; он не знал, что ему противостоит закаленный боец «Херувима», владеющий боевыми искусствами. Джеймс пригнулся и провел простой бросок дзюдо: воспользовавшись своей инерцией, опрокинул гораздо более увесистого противника на спину. Тот как подкошенный рухнул на разогретую солнцем траву.

Не исключено, что этот бросок травмировал учителя, но Джеймс счел, что такому громиле ничего не сделается. Разве что разозлится сильнее. Джеймс не стал ждать, пока учитель поднимется и бросится вдогонку: он размахнулся и заехал великану кулаком в переносицу.

Пока учитель корчился на земле, закрывая лицо руками и вопя от боли, Джеймс поднял глаза и мгновенно оценил свои шансы на побег. Шак уже почти добежал до конца поля. За ним гналась вся футбольная команда, но он, по-видимому, успевал домчаться до дыры и смыться из школы. Загвоздка была в том, что, юркнув в спасительную дыру, Шак тем самым откроет ее местонахождение всем и каждому; ребята, преследующие его, мигом преградят дорогу Джеймсу. Оставался единственный путь: через забор, увенчанный колючей проволокой.

Ближайший отрезок изгороди выходил в сады чьих-то домов. До него было меньше пятидесяти метров, но путь преграждали трое футболистов. Джеймс нацелился на самого мелкого — который всё же был крупнее его — и ринулся в атаку. Мальчишка кинулся ему под ноги. Джеймс сделал финт, в последнее мгновение свернул вправо и обогнул препятствие. Пробежав еще пару шагов,он столкнулся с другим мальчишкой; тот повалил его на траву. Используя приемы каратэ, Джеймс перекувырнулся и проворно вскочил на ноги. Теперь путь к забору был свободен.

В идеале Джеймс успел бы накинуть на колючую проволоку сверху изгороди свой пиджак, но за плечами висел тяжелый рюкзак, и быстро раздеться было просто невозможно. Он на полном ходу врезался в ограду. Ячейки проволочной сетки были слишком узки, чтобы поставить ногу, и пришлось карабкаться на четыре метра в высоту, подтягиваясь только на руках. Когда он наконец добрался до верха, плечи болели, а пальцы, казалось, вот-вот выскочат из суставов.

Джеймс закинул ногу на верхушку бетонного столба, еле увернувшись от руки футболиста, пытавшегося поймать его за щиколотку. Его рука нашаривала на колючей проволоке сравнительно безопасное место, а в голове мелькнула мысль о том, что по ту сторону ограды его ждет четырехметровая “пропасть”. Однако попасть в лапы разъяренных шестнадцатилетних парней было еще хуже.

Пока Джеймс устраивался половчее на вершине ограды, готовясь к прыжку, преследователи оставили попытки его схватить, придумав новую тактику. Они стали изо всех сил раскачивать проволочную сетку, чтобы стряхнуть его.

Джеймс болтался взад-вперед на верхушке изгороди, с трудом сохраняя равновесие, а тем временем учитель, который вел занятие по футболу, метался по площадке, злобно выкрикивая:

— А ну, мальчик, сейчас же спустись! Тебя за это исключат из школы! — Он до сих пор верил, что перед ним настоящие ученики «Тринити-Дэй».

Одна из колючек на проволоке вонзилась Джеймсу в бедро. Он вскрикнул от боли, перевел дыхание и неуклюже перевалился через забор. Он надеялся перелететь через кусты, окаймлявшие сад, и приземлиться плечом вперед, как парашютист, на газоне, однако изгородь раскачивалась так сильно, что рассчитать прыжок было невозможно. В итоге он очутился на земле лежа на боку, ногами в кусте гортензии. Только набитый рюкзак спас его от увечий.

Поднявшись на ноги, Джеймс не удержался и победоносно помахал мальчишкам из «Тринити».

Низко пригибаясь, он побежал через газон к дому. В гостиной был включен телевизор, вокруг него резвилась малышня. К счастью, деревянная калитка возле дома запиралась на простую щеколду.

Под ногами захрустел гравий. Джеймс пробирался по узкой дорожке между двумя домами. Он остановился перевести дыхание, и в ноздри ударил запах мусора из переполненных полиэтиленовых мешков. Джеймс вышел на мостовую, прислонился к невысокой стене и достал из кармана на рюкзаке мобильный телефон, стараясь не думать о пятне крови, расползавшемся по брюкам.

Он откинул крышку телефона и торопливо набрал номер контролера операции.

— Эварт, — пропыхтел Джеймс в трубку. — Я у дома тридцать четыре по Поллак-стрит. Мы влипли. Забери меня отсюда, скорее.

— Я еду забирать Шака, — отозвался Эварт. — Встречу тебя у почтового ящика в конце улицы.

Тут вдалеке послышался рев полицейской сирены. У Джеймса душа ушла в пятки.

— Поскорее, — выдохнул он и бросился бежать, превозмогая боль в раненом бедре.

*

Эварт Аскер вдавил тормозную педаль черного «мерседеса». Шак, не дожидаясь, пока машина остановится, распахнул заднюю дверь, потом передвинулся на другой конец сиденья, освобождая место для Джеймса. Тот вскочил в машину.

Эварт отъехал от обочины. Джеймс посмотрел на Шака:

— Далеко они за тобой гнались?

— Сквозь изгородь полезли только двое, — ответил I Пак. — Одного я шарахнул по голове садовым гномиком, и другой сам отвязался.

Джеймс улыбнулся, вытер пот рукавом и полной грудью вдохнул прохладный воздух внутри машины.

— Что у вас случилось? — сурово спросил Эварт.

Джеймса волновало, как отнесется к их промашке Эварт. Мешковатые штаны, гвоздик в языке и выбеленные волосы придавали ему вид свойского парня, однако Эварт в «Херувиме» имел репутацию одного из самых суровых контролеров.

— Мы прошли через пожарный выход, ведущий к задней части спортивного зала, и этим нечаянно включили сигнализацию, — пояснил Джеймс.

— Это ты ее включил, — уточнил Шак, развязал галстук и стал расстегивать рубашку.

— Да, — раздраженно отозвался Джеймс, вывинчиваясь из пиджака. — А ты выглянул в окно и сказал, что надо идти тем путем.

Мальчишки обменялись сердитыми взглядами. Отъехав на пару кварталов от школы «Тринити», Эварт сбавил скорость и влился в поток транспорта.

— Пожарные двери часто подключены к сигнализации, — сказал Эварт. — Разве вы не помните об этом из курса проникновения и слежки?

— Да, теперь, когда вы напомнили… — промямлил Джеймс.

— Это, скорее всего, моя вина, — признался Шак.

— Виноватых будем искать потом, — перебил его Эварт и резко повернул на главную дорогу. — А сейчас я должен во всех подробностях узнать, что произошло, и понять, много ли вы напортачили. Вы поставили все «жучки» на места?

Джеймс кивнул:

— Да, оба. Эта часть плана выполнена нормально.

— Вас никто не видел в кабинете или в машине Стейна?

— Никто, — ответил Шак. — Нас перехватили, только когда мы шли наверх от автостоянки.

— И вы не обронили ничего из оборудования?

Мальчишки покачали головами.

— Ничего.

— Хорошо, — сказал Эварт. — Значит, «жучки» стоят на месте, и ничто не наводит на мысль о вашей связи со Стейном.

— Но все-таки нас видели, — сказал Шак.

— Напряги мозги, — откликнулся Эварт. — Они видели двоих ребят в униформе «Тринити». Решат, что вы — местные мальчишки, которые решили попроказничать, а может, стащить что-нибудь.

— Нас видели около раздевалки, — добавил Джеймс. — И в кармане штанов, которые я стащил, лежит бумажник.

— Тебе в награду, — одобрительно кивнул Эварт. — В таком случае, они решат, что вы — двое воришек, которые решили почистить раздевалку.

— А как же наша форма «Тринити»? — спросил I Пак.

Эварт пожал плечами:

— Может, вы ее купили на местной распродаже… На самом деле я думаю, что она и вправду куплена в каком-нибудь городском благотворительном магазине. Кроме того, пара ребятишек, проникших в школу, это не такая уж сногсшибательная новость. Придут полицейские, поищут отпечатки пальцев, покажут тем, кто их видел, пару фотографий здешней шпаны. Но если школа не поднимет большого шума, то они вряд ли пойдут на это.

— Значит, операция в целом увенчалась успехом? — спросил Шак.

Джеймс заметил в зеркальце хмурую ухмылку Эварта.

— Несмотря на ошибку с пожарным выходом, думаю, в целом вы, ребята, справились нормально.

Джеймс был очень рад, что Эварт не собирается спускать на них собак. Он приподнялся на сиденье и расстегнул окровавленные штаны.

— Здесь есть аптечка? — спросил он.

Эварт кивнул:

— Под передним сиденьем.

— Больно? — полюбопытствовал Шак, глядя, как Джеймс достает из-под кресла зеленую пластиковую коробку

— Еще бы, — откликнулся Джеймс, вскрыл пакет с антисептической ватой и вытер кровь. Обнаружилась небольшая колотая ранка, которая уже начала затягиваться корочкой.

— Ерунда, — бросил Шак, презрительно взглянув на травму.

— Знаешь, какая глубокая, — парировал Джеймс, защищаясь. — Наверно, почти до кости.

— Да брось ты, — хихикнул Шак. — Порезы от бумаги и то бывают сильнее.

— Уй, как больно, — простонал Джеймс. — С такой раной я, наверно, сегодня вечером не смогу пойти на тренировку. Эварт, напишете мне записку?

Эварт покачал головой:

— Джеймс, ты же знаешь правила. Если считаешь, что твое ранение серьезно, пойди к лагерной медсестре, и она даст тебе освобождение.

— Ну, Эварт, пожалуйста, — клянчил Джеймс. — Я же выручил вас сегодня утром, подменив Каллума, застрявшего в туалете.

— Перестань, — усмехнулся Эварт. — Ты меня полчаса уговаривал взять тебя. Ведь благодаря этой операции ты прогулял контрольную по физике. Насколько я знаю, сегодня тебе предстоит ночная тренировка, и ты пойдешь на нее, если не найдется законной причины для пропуска.

Джеймс пнул спинку переднего пассажирского сиденья.

— Черт побери, — проворчал он, но негромко — так, чтобы Эварт не услышал.

5. ЯЙЦА

Джеймс вернулся в лагерь незадолго до семи часов, и у него еще остался час на то, чтобы переодеться, помыться и перекусить. После операции он был выжат как лимон, и хоть и знал, что всплеск адреналина поможет ему продержаться всю ночную тренировку, всё же отсутствие ночного сна могло серьезно выбить его из колеи на предстоящие выходные.

Когда Джеймс вошел в столовую, Керри уже несла свой поднос на мойку. Она поужинала с Габриэль и остальной своей командой, и они явно обсуждали стратегию тренировки. Проходя мимо Джеймса, она чмокнула его в щеку.

— Удачи тебе нынешней ночью, — сказала она с саркастической усмешкой. — Будет печально, если твоя команда придет к финишу без единого яйца и в наказание будет бежать кросс.

— Какой еще кросс? — не понял Джеймс.

— Десятикилометровый, с полной выкладкой. Весело, правда?

— Да неужели? — ахнул Джеймс. — Боже мой, я же ничего об этом не знаю. Хотел поговорить с Лорин, но ее нет в комнате, а мобильный выключен.

— Ты хочешь сказать… — хихикнула Керри, покачав головой. — Джеймс, ты что, вообще не встречался со своей командой?

Керри оглянулась на Габриэль и остальных троих ребят из своей команды. Они с подносами в руках выстроились у нее за спиной. Все многозначительно переглянулись и покачали головами.

— Напрасно задираете нос, — парировал Джеймс, стараясь не выказать досады. — На обратном пути Эварт рассказал мне о сегодняшней яичной битве и дал несколько ценных советов.

Керри с командой удалилась, и Джеймс понял, что надо как можно скорее найти Лорин. Если они выйдут на тренировку, не изучив карты и не выработав план, их сметут с лица земли. Он взял гамбургер и жареной картошки, сел за ближайший стол и набил рот.

— Привет, братец.

Взглянув через плечо, Джеймс с радостью обнаружил Лорин, Бетани и Джейка. Они направлялись к нему. Однако едва он увидел Лорин, как все мысли о тренировке мылетели у него из головы.

— Боже мой! Что у тебя с волосами?

Лорин расплылась в улыбке:

— Нравится?

— Но они же… черные. Мама перевернется в гробу.

Замечание Джеймса уязвило Лорин.

— Думаешь, она и правда огорчилась бы?

Джеймс понял, что наступил на больную мозоль, и решил изменить тактику:

— Нет, не переживай. Я думаю, мама удивилась бы, как у тебя хватило сил ждать так долго. Ты же ее сто тысяч раз просила. Только, пожалуйста, не вставляй в нос кольцо.

Лорин покачала головой:

— До шестнадцати лет нам не разрешается ничего прокалывать, кроме ушей. Ну а все-таки, нравится?

— Не так уж плохо, — пожал плечами Джеймс. — Но мальчишки, ты же знаешь, предпочитают блондинок.

Лорин посмотрела на Бетани.

— Это самая веская причина выкраситься в черный цвет.

Джеймс усмехнулся:

— Жду не дождусь, когда у тебя появится приятель. Вот уж задразню!

— Жди-подожди, — фыркнула Лорин.

— А где же Дана? — спросил Джеймс.

Бетани пожала плечами:

— Вонючка ушла к себе в комнату

— Почему ее прозвали Вонючкой? — спросил Джейк.

— Потому что она никогда не моется, — ухмыльнулась Бетани.

Джеймс снисходительно улыбнулся.

— Просто она мало похожа на других девчонок и ни с кем не дружит, вот над ней и смеются. Да, она носит грязную форму, но я пару раз дрался с ней в додзё, и она пахнет ничуть не сильнее, чем все остальные.

— Джеймс в нее влюбился, — хихикнула Бетани.

Временами Бетани сильно действовала Джеймсу на нервы, и сейчас был именно такой случай. Он метнул на нее яростный взгляд.

— Боже мой, Бетани, когда же ты повзрослеешь?

— Ты ее победил? — спросил Джейк.

Лорин рассмеялась:

— Куда уж ему победить Дану? Его даже Бетани положила на обе лопатки, а ей всего десять лет.

Джейк кивнул:

— Да, Джеймс. Ты сильный, но уж больно медлительный.

— Бетани никогда не клала меня на обе лопатки, это я просто поскользнулся, — пропыхтел Джеймс. Ему не терпелось увести разговор подальше от досадных воспоминаний о том, как его поборола десятилетняя девчонка. — И вообще, у нас осталось меньше пятнадцати минут, чтобы выработать стратегию.

Бетани развернула карту тренировочного сектора. Лорин и Джеймс придержали ее за углы. Джеймс проглотил последние куски картошки и вытер соленые пальцы о брюки. Он попытался заговорить как подобает вожаку.

— Итак, что мы имеем… — начал Джеймс, водя пальцем по карте. — Вот… здесь наша точка высадки, и как только начнется тренировка, мы направимся вот на эту высоту. Выставим часовых вот здесь и вот здесь и будем перехватывать всякого, кто приблизится к нам.

— Хороший план, — одобрила Лорин. — Есть только одна маааленькая загвоздка.

— Какая?

— Эта твоя высота расположена как раз посреди озера.

— Правда? — ахнул Джеймс.

Лорин медленно кивнула.

— Как правило, на картах голубым цветом обозначают воду.

— Верно подмечено, — криво усмехнулся Джеймс. — Ты прошла мою проверку.

Джейк потер лоб.

— Ну почему я вечно попадаю в самую бестолковую команду?

*

«Херувимы» собрались на дороге возле главного здания и обнаружили позади армейского грузовика два десятка увесистых комплектов снаряжения. Каждому курсанту полагались бронированный защитный костюм, оружие и рюкзак. Солнце уже садилось, но было еще тепло.

— Грузовик отъезжает через восемь минут, — сообщил мистер Лардж. — Шевелитесь, пончики.

Джеймс уселся на асфальт, снял ботинки и натянул громоздкий комбинезон, подбитый кевларом. Потом надел тяжелые перчатки, водрузил на голову шлем и опустил забрало. В доспехах было невыносимо жарко.

Джейк изо всех сил старался зарядить ружье, не снимая перчаток. Джеймс подошел помочь ему.

— Осталось пять минут, — проорал мистер Лардж. — Пятьдесят кругов всякому, кто опоздает на грузовик!

Джеймс зарядил свое ружье, потом обернулся к Джейку:

— Ты как, ничего? На тебе лица нет.

Джейк слабо усмехнулся.

— Как ты думаешь, когда в тебя попадает эта пуля, очень больно?

— В общем, да, но не бойся, нас четверо, мы за тобой присмотрим.

Джеймс протянул Джейку заряженное ружье, но малыш попятился и хмуро уставился в землю.

— Не хочу я идти, — пробормотал он и стал отстегивать от шлема подбородочный ремень. — Я передумал.

Джеймс обреченно застонал. Пока Джейку не исполнится десять лет и он не станет полноправным агентом «Херувима», он имеет право отказываться от любых тренировок; но Джеймс понимал, что, если член его команды пойдет на попятный за пять минут до начала тренировки, мистер Лардж от него, вожака, мокрого места не оставит.

Джеймс лихорадочно придумывал, как уговорить Джейка остаться.

— Знаешь, тебе повезло, что ты попал в «Херувим», когда тебе еще не исполнилось десяти. У меня было всего три недели, и меня сразу отправили на базовый курс. А я был совсем не в форме, даже плавать почти не умел.

— Прости, Джеймс, — всхлипнул Джейк. — Я устал. Хочу спать.

— Не уходи. Ты же сильный мальчик.

— В чем проблема? — осведомилась Дана. — Пора садиться в грузовик.

Джеймс беспомощно пожал плечами:

— Джейк не хочет ехать.

— Да неужели? — усмехнулась Дана, откинула забрало шлема и могучими руками схватила Джейка за плечи. — Что стряслось, салажонок? Кишка тонка?

— Ничуть, — обиженно отозвался Джейк.

— А ты знаешь, как твои приятели будут смеяться, когда узнают, что ты сдрейфил?

Джеймс не сумел найти ответа.

— Ты и правда хочешь вернуться к себе в детский корпус? — настаивала Дана. — Да как только ты войдешь к комнату отдыха, все тотчас же от смеха полопаются!

— Я только… — пролепетал Джейк.

— Никаких «только»! — скомандовала Дана. — Возьми у Джеймса свое ружье и надевай шлем. Ты пойдешь туда и покажешь всем, из какого ты теста. А я тебя прикрою. Идет?

Джейк побаивался Даны, но мысль о том, что эта внушительная девица будет его прикрывать, успокоила малыша. Он покорно кивнул и взял у Джеймса ружье.

— Вольно, солдат, — ухмыльнулась Джейку Дана и дружески похлопала по спине. — Бери вещи и полезай в грузовик.

Глядя, как Джейк направляется к грузовику, Джеймс восхищенно улыбнулся Дане:

— Спасибо.

Дана окинула его презрительным взглядом и опустила на лицо забрало шлема.

— Надо было внимательнее изучать способы мотивации, — сурово ответила она. — Ни один малыш не захочет, чтобы приятели над ним смеялись.

Джеймс кивнул.

— Послушай, Дана. Мне очень неудобно, что меня назначили главным, хотя ты старше и опытнее.

— Мало сказать — неудобно, Джеймс, это полный идиотизм. Так что избавь меня от своего жалкого лепета. Пора браться за дело.

6. ЖЕЛТОК

Городской военно-учебный сектор имел форму прямоугольника со сторонами — километр на полтора Он был предназначен для того, чтобы обучать солдат приемам нападения и защиты в местах городской массовой застройки. Команды А, В и С уже высадились на своих стартовых позициях. Мистер Лардж резко остановил затянутый брезентом грузовик, а мистер Пайк, сидевший в кузове вместе с ребятами, потянул задвижку, и задний борт грузовика откинулся.

— Команда D! — крикнул мистер Пайк. — Чего ждете?

Перед высадкой мистер Пайк вручил каждому из ребят коробку с шестью неразбитыми яйцами. Первым спрыгнул Джеймс, за ним — Джейк, Лорин, Бетани и Дана.

Грузовик уехал. Джеймс огляделся по сторонам, Бетани развернула карту. У искусственного города был сюрреалистический вид. На улицах стояли проржавевшие машины, окна из них были вынуты, чтобы ребята не поранились осколками стекла. Коробки из голого бетона имитировали постройки различного назначения: магазины, жилые дома, офисы, склады. Некоторые здания достигали четырех этажей в высоту.

Повсюду виднелись следы тысяч минувших баталий: черные подпалины на стенах, металлические гильзы в водостоках, пятна яркой краски. Машины не двигались, а население состояло всего лишь из двадцати ребят, поэтому в секторе стояла неестественная, зловещая тишина. Джеймс слышал только шаги своих товарищей да собственное учащенное дыхание под забралом шлема.

— Есть идеи? — осведомился Джеймс

Лорин указала на здание в нескольких сотнях метров от них.

— Оно мне нравится, — заявила она. — Задней стороной примыкает к углу сектора, а это значит, что нам придется защищать всего две стороны. А еще оно высокое, так что можно будет устроить наблюдательный пункт на крыше.

Дана прищелкнула языком

— Да, микроцефалка, но при этом каждый дурак догадается, что мы засели там

Лорин взвилась на дыбы:

— Ты кого назвала микроцефалкой, ты, Вонючка?

— Еще раз назовешь меня Вонючкой, — завизжала Дана, надвигаясь на Лорин, — и я тебе голову оторву и собакам выброшу!

Джеймс встал между разъяренными девчонками.

— А ну, успокойтесь и прекратите орать. Нам положено убивать противника, а не друг друга.

— А если за нами кто-нибудь придет? — процедила Дана. — Всем известно, что нас высадили в этой зоне, и тут нас станут искать в первую очередь.

— И всё равно я думаю, что нам надо туда, — упрямо, как невменяемая, повторила Лорин.

— Ладно, хватит, — велел Джеймс, чувствуя, до чего же нелегко быть главным. — Давайте поместим снайпера на крышу того дома, о котором говорит Лорин, потом забаррикадируем дверь, чтобы все думали, что мы спрятались там. Но на самом деле мы вчетвером, кроме снайпера, скроемся вон в том невысоком здании напротив.

— Неплохо, — кивнула Дана. — Если кто-нибудь придет и захочет взять штурмом здание, в котором засел снайпер, вы выскочите из засады и неожиданно нападете на них со спины.

Джеймс поглядел на Дану:

— Ты хочешь засесть наверху снайпером? А ты хорошо стреляешь?

— Получше вас всех, — отозвалась Дана. — Хотя скоро стемнеет, а у нас нет приборов ночного видения.

— Если что-нибудь услышишь, сразу стреляй. Пусть подумают, что мы все здесь.

— А если это будет кто-нибудь из вас? — спросила Дана.

Джеймс приуныл.

— Надо придумать условный сигнал, — предложила Бетани. — Например, мяукнуть. Тогда ты будешь знать, что это мы.

Джеймс кивнул.

— Но если услышишь мяуканье, в ответ гавкни по-собачьи. Тогда мы будем точно знать, что под нас никто не подделывается. И помните — когда стемнеет, нас проще всего выследить по звуку. Разговаривайте только в случае крайней необходимости.

— Ладно, — сказала Дана, направляясь к высокому зданию. — Постарайтесь ничего не напортить. До встречи, бедолаги.

Лорин дождалась, пока Дана отойдет подальше, и только тогда ответила:

— Ну, попадешься ты мне, Вонючка… И спасибо Джеймс, за то, что встал на ее сторону.

Джеймс укоризненно покачал головой:

— Дело не в том, Лорин, на чьей я стороне. Посмотри на всё трезво, и поймешь, что Дана права.

— Этот план очень хорош, если ты хочешь заманить противника в большое здание, — парировала Лорин. — Но если они нас раскусят?

— Да заткнись же, дай подумать, — отмахнулся Джеймс. — Надо найти укрытие. Команду Керри высадили всего в нескольких сотнях метров от нас. Они могут появиться с минуты на минуту.

Джеймс повел Лорин, Бетани и Джейка к одноэтажному строению с навесом, напоминавшем закусочную быстрого питания. Раскрыл алюминиевую дверь, вошел и удивился — как же там было захламлено!

— Бетани и Лорин, прекратите болтать и следите из окон. А мы с Джейком прикроем черный ход.

— Тут под столом тряпочный мешок, — воскликнула Бетани, присев у заднего окна.

Джеймс обернулся к ней.

— Лардж сказал, в учебном секторе разложено снаряжение, чтобы мы его нашли.

Команда собралась вокруг находки. Бетани развязала мешок и обнаружила внутри пять пар очков ночного видения. Они идеально пристегивались к их шлемам. Отлично, — усмехнулся Джеймс. — Когда стемнеет, у нас будет большое преимущество.

— Не спеши, — осадила его Лорин. — Мы зашли в первое попавшееся здание и сразу же отыскали нечто необходимое. Можно предположить, что полезное снаряжение спрятано во всех домах.

Бетани закончила за нее:

— А если мы будем торчать здесь, пока остальные команды разыскивают ценные подарки, то в конце концов будем вооружены хуже всех.

Джеймс, Лорин и Бетани переглянулись.

— Лорин, — сказал Джеймс. — Останься здесь с Джейком, а если кто-нибудь атакует здание Даны, стреляй. А мы с Бетани выйдем на улицу. Проверим остальные дома, может, найдем что-нибудь еще.

— А я буду караулить целую закусочную в одиночку? — возмутилась Лорин. — Я тебе кто, осьминог?

— Уж постарайся как-нибудь, — сурово осадил ее Джеймс. — К тому же с тобой будет Джейк.

— Ну да, краснофутболочник, — фыркнула Лорин. — На что он способен?

— Я не хочу с ней оставаться, — вскинулся Джейк. — Джеймс, можно мне с тобой?

— Джеймс, — сказала Лорин. — Это не стратегия, а полный разгром. Минуту назад мы все собирались сидеть здесь в засаде. А теперь ты хочешь, чтобы мы разделились. Если сюда кто-нибудь придет, нас укокошат по одному, как кроликов.

— Чего ты от меня хочешь? — сердито прошептал Джеймс. — Командир здесь — я. А если ты моя сестра, это не дает тебе права затевать спор по поводу любого моего решения. Понимаю, мой план не идеален, но нельзя же допустить, чтобы другие команды расхватали всё снаряжение!

— Тогда давай я останусь здесь с Бетани, а ты пойдешь на улицу с Джейком!

— Ладно уж, — сердито вздохнул Джеймс. — Я пойду с Джейком, а вы, малышки, оставайтесь тут и играйте в куклы.

Сквозь забрало шлема было трудно прочитать выражение на лице Лорин, но Джеймс не сомневался, что она испепеляет его взглядом. Он повернулся на каблуках и выскочил в алюминиевую дверь. Джеймс слишком поздно понял, что нельзя поднимать так много шума: послышался громкий треск, и в его шлем сбоку врезалась пуля. Он отшатнулся, и в тот же миг вторая пуля больно впилась ему в ребра. По боку потекла желтая краска: это значило, что на него напала команда Кайла.

Джеймс много раз играл в пейнтбол. Приятного было мало, но боль проходила минут через десять. А эти учебные боеприпасы действовали совсем иначе. Хватая воздух ртом, Джеймс привалился к стене здания. К счастью, третий выстрел просвистел мимо плеча и лязгнул о металлическую дверь у него за спиной.

Задыхаясь, Джеймс заметил одиннадцатилетних девчонок-двойняшек из команды Кайла. Они спрятались за машиной. Джеймс потянулся за ружьем, но боль в груди не давала двигаться.

— Не вздумай сопротивляться! — пропели девчонки, выходя из-за укрытия и нацелив ружья на Джеймса. — Брось оружие и швырни нам коробку с яйцами!

Джеймс не хотел расставаться с коробкой, но девчонки стояли на разрешенном трехметровом расстоянии, а он уже успел узнать, как больно бьют эти учебные патроны даже с большего расстояния.

Пока Джеймс расстегивал рюкзак, в бедро одной из двойняшек ударился красный патрон. Девочка упала. Джеймс решил, что это, наверное, Дана стреляет с крыши. Мгновение спустя Бетани ногой распахнула дверь позади него и выстрелила во вторую близняшку. Пуля пролетела мимо, но девчонка пригнулась, увертываясь; Джеймс воспользовался случаем, схватил свое ружье и прицелился. Ему доставило кучу удовольствия пальнуть в девчонку, которая мгновение назад стреляла в него. Она рухнула навзничь, и Джеймс еще дважды всадил ей пулю в спину с минимально разрешенного расстояния.

Удача переменилась молниеносно. Две близняшки корчились на земле, а Джеймс, Дана и Бетани держали их под прицелом.

— Отдайте нам ружья, — распорядился Джеймс — Не делайте резких движений.

Выполнение команды растянулось надолго, потому что девчонкам было очень больно. Как только они смогли оттолкнуть от себя ружья, Джеймс подхватил их, отстегнул магазины, откинул приклады и вытащил спусковые пружины. Без этих деталей ружья были неработоспособны.

— Отдайте нам рюкзаки, — приказал Джеймс, угрожающе целясь в девчонок.

Жгучая боль в груди и страх перед новым попаданием отбросили Джеймса к самым примитивным инстинктам выживания. Ему было плевать на чувства девчонок, корчившихся у его ног.

— Нельзя стрелять с такого близкого расстояния, — в отчаянии воскликнула одна из них, когда он склонился, чтобы взять ее рюкзак.

— А ты подай на меня в суд, — посоветовал Джеймс, ткнул ее ружьем в ребра и снял с ее плеч рюкзак. — Напиши в ООН.

Один рюкзак Джеймс швырнул Бетани, а другой вскрыл сам. Бросил на землю полистироловую коробку с яйцами и с наслаждением раздавил ее каблуком. Бетани последовала его примеру. Как приятно было уничтожить третью часть яиц команды А всего через двадцать минут двенадцатичасовой тренировки!

— Что будем с ними делать? — спросила Бетани, брезгливо вытирая испачканный в яйце сапог о костюм своей жертвы. — Они знают, где мы находимся, а пленников брать запрещено. Придется отсюда сматываться.

Пока Бетани говорила, из-под одной из машин у обочины выкатился пластиковый шар. Джеймс тотчас же узнал в нем парализующую гранату, но прикрыться не успел. В лицо ему ударила ослепительная вспышка бело-голубого пламени. Джеймс отшатнулся, ничего не видя перед собой; горло опалил едкий запах дыма.

До него донесся голос Кайла:

— Ну что, Адамс, понравилась моя игрушка?

Взорвалась еще одна парализующая граната. Ее выбросили из заднего окна продуктовой палатки. Лорин, выходившая из алюминиевой двери, завизжала и споткнулась. Рядом с ней шел Джейк.

Тут сверху в Кайла выстрелила Дана. Он взвыл от боли. Даже сквозь дым она идеально прицелилась и поразила Кайла в слабо защищенную полосу, где шлем соединяется с бронированным костюмом. Джеймс возликовал, но его радость длилась недолго: мгновение спустя поясницу пронзила жгучая боль. Он заметил на рукаве брызги синей краски, оглянулся через плечо и увидел, как на него, выстроившись клином, надвигается в полном составе команда Керри.

Джеймс уже получил три болезненных удара новыми боеприпасами и понимал, что больше не выдержит. А на него с двух сторон наступали команды Керри и Кайла. Все мысли о команде и о том, что он вожак, вылетели у него из головы; Джеймс вскочил и со всех ног метнулся в переулок.

Он пробежал несколько сот метров, почти до противоположной границы тренировочного сектора. Там он увидел подходящий дом и на всякий случай пару раз выстрелил внутрь. Не получив ответных выстрелов, запрыгнул в окно без стекол и рухнул на бетонный пол.

Издалека доносились голубые вспышки парализующих гранат и непрерывная стрельба из учебных ружей. Битва между тремя командами была в разгаре. Небо окрасилось янтарным цветом. Значит, через полчаса стемнеет.

В Джеймса попали три раза. Первая пуля срикошетила от шлема, не причинив вреда, от второй в животе осталась тупая боль, но третий выстрел, в поясницу, был убийственным. Джеймс мешком свалился на пол, и ногу огнем обожгла мучительная судорога. Радуясь, что вовремя смылся с поля боя, он переводил дыхание, но вскоре понял, что он, как старший агент, должен вернуться и собрать свою команду, пока не наступила темнота.

Но прежде чем вернуться, он все-таки нарушил правила: отвернулся к стене, откинул забрало со шлема и вытер пот, ручьями струившийся по лицу.

Подняв глаза, Джеймс заметил в углу серую коробку. В ней обнаружилась дюжина обойм с боеприпасами. Джеймс пришел в восторг. Перед началом игры каждому выдавались две обоймы по двадцать восемь патронов в каждой. Джеймс уже расстрелял почти полную обойму и понимал, что к исходу ночи патроны станут весьма ценным достоянием.

Джеймс пристегнул к ружью полную обойму, а остальные запихнул в рюкзак, хотя каждая обойма весила больше килограмма.

Он на цыпочках вернулся к окну и прислушался. Битва разделилась на многочисленные мелкие схватки. То оттуда, то отсюда с довольно большой территории доносились короткие перестрелки. Джеймс понял, что он сильно рискует на обратном пути угодить под огонь.

Он вышел из здания в узкий переулок и, прячась за вереницей припаркованных машин, двинулся вдоль шлакобетонной стены, заляпанной пятнами краски. В конце концов он выбрался на главную улицу и, держа палец на спусковом крючке, бегом пересек ее.

— Мяу.

Джеймс остановился как вкопанный, стараясь понять, откуда исходит звук.

— Гав, — осторожно отозвался он.

Из машины, стоявшей в переулке, выглянули две головы. В забралах отражалось оранжевое закатное солнце, и Джеймс не сразу узнал Дану и Джейка.

— Садись скорее, бестолочь, — прошептала Дана. — В трех домах отсюда прячется целая куча ребят из команды А.

Джеймс бесшумно открыл дверцу машины и уселся на заднее сиденье, украшенное разноцветными пятнами, стараясь не поднимать голову выше края окна. Потом он заметил на костюме Даны не меньше двух десятков красочных пятен.

— Ну и досталось же тебе, — ахнул Джеймс. — Больно?

— Не очень, почти все выстрелы были с большого расстояния, — с горечью ответила Дана. — Завтра утром вся покроюсь синяками. И все яйца в коробке разбиты.

— Кто до тебя добрался? — спросил Джеймс.

— Никто, они просто разбились, пока я каталась по полу, увертываясь от выстрелов.

— А у меня в коробке осталось только одно целое, — сообщил Джеймс. — Как тебя занесло так далеко от укрытия?

— Попыталась бежать за тобой, когда ты наложил в штаны и дал деру, — пояснила Дана — Выскочила из окна с первого этажа и по дороге прихватила Джейка.

— Я не наложил в штаны, — оскорбленно отозвался Джеймс — Я принял тактическое решение отступить под ураганным огнем противника.

— Можно выразиться и так, — рассмеялась Дана.

Джеймс решил не развивать тему: определение Даны было до обидного близко к правде.

Он посмотрел на Джейка и сказал ободрительно:

—А ты как справляешься?

— Хорошо, — просиял Джейк. — Застрелил уже несколько человек.

— Малыш держится молодцом, — сказала Дана, улыбнувшись, что случалось с ней нечасто. — Я видела, как он выходил из того дома, в котором вы прятались. Сначала застыл на месте, но потом залез под прикрытие и сделал неcколько хороших выстрелов.

Джеймс восторженно оглядел маленького товарища по команде.

— В тебя попали?

Джейк повернулся боком и гордо продемонстрировал громадное пятно лиловой краски на бедре.

— Очень больно, но я не обращаю внимания. Это в пятьдесят раз интереснее, чем любая компьютерная игра!

Джеймс восхищался стойкостью, с какой Джейк пережил трудности. Некоторые люди в экстремальных ситуациях легко теряются, но, видимо, «херувимский» процесс отбора кандидатов приносит свои плоды: в отряд был принят мальчишка, который, если понадобится, сумеет взять себя в руки.

— Всё еще хочешь уйти? — спросил Джеймс

— Ни за что, — отозвался Джейк. — Хочу схватить кого-нибудь и разбить ему яйца.

Джеймс рассмеялся.

— А где наши девчонки? Вы их видели?

— По-моему, Лорин и Бетани куда-то пошли вместе, — сказал Джейк.

— Как вы думаете, может, поищем их?

Дана на секунду призадумалась:

— Слишком рискованно. Вокруг бродят еще пятнадцать человек, и только двое из них — наши девчонки. Лорин и Бетани сами за себя постоят. Если наткнемся на них — будет хорошо, но если пойдем искать, нас, скорее всего, застрелят.

— По-моему, ты права, — кивнул Джеймс

— И что мы будем делать? — спросил Джейк.

Джеймс задумался.

— У меня в рюкзаке целая куча патронов и три прибора ночного видения. В этой машине опасно; если кто-нибудь подойдет ближе и заметит нас, мы никуда не спрячемся. Предлагаю скрыться в одном из этих домов и подождать, пока совсем стемнеет. Потом я достану приборы ночного видения, и отправимся на яичную охоту.

Дана нехотя кивнула:

— Бывают планы и похуже.

7. ПОДСЧЕТЫ

К полуночи сгустилась кромешная тьма. Луны не было, и единственным источником света было желтоватое мерцание огней на шоссе, проходившем за десятиметровой стеной с одной стороны тренировочного сектора.

Дана, Джеймс и Джейк надели приборы ночного видения и пристегнули их к специальным защелкам на шлемах. Но в полной темноте очки не работали: они только усиливали слабый свет, превращая мир в причудливую мешанину из темноты, прочерченной яркими зелеными контурами. А программное обеспечение, встроенное в приборы, обрабатывало поступившую информацию и передавало картинку с задержкой на долю секунды. От этого запаздывания у Джеймса кружилась голова.

Выбравшись из укрытия, они рассчитывали неожиданно напасть на здание, где сорок минут назад Дана и Джейк заметили команду А, но те уже куда-то ушли. От них осталась только пустая коробка из-под боеприпасов и дурно пахнущая лужа в углу, там, где помочились мальчишки.

— Что дальше? — прошептал Джейк, и тут где-то вдалеке взорвалась парализующая граната. Картина в очках ночного видения покрылась яркой белой пеленой.

Джеймс был разочарован действием очков, но всё равно верил в свою ночную стратегию.

— Продолжаем охоту, — сказал он.

Они осторожно продвигались по сектору: шли медленно, пригибаясь к земле, старались не разговаривать без крайней нужды. Если их заметят на открытом пространстве, то они станут легкой добычей, поэтому ребята старались держаться переулков, выходя на главные проспекты только для того, чтобы пересечь их.

Проходя мимо одного из окон, Джеймс заметил внутри здания зеленый силуэт, но не сказал ни слова, пока они не дошли до конца улицы и не спрятались между двумя домами.

— В двух домах отсюда кто-то есть, — прошептал Джеймс — По крайней мере один человек уж точно.

Дана была, как всегда, исполнена презрения.

— А ты уверен, что это не кошка?

— Нет, силуэт большой, явно человеческий. Я возьму его спереди, а ты, Дана, перелезь через садовую стену и зайди сзади. Погоди, пока не услышишь, что я добрался, и будь готова перехватить их, если вздумают убежать. Джейк, жди здесь. Поставь ружье на стрельбу очередями и будь готов прикрыть нас, если дело не заладится.

— Есть, сэр, — просиял Джейк.

— Не шуми, дурачок, — шикнула на него Дана

Джеймс медленно развернулся и крадучись пошел к зданию, туда, где заметил силуэты. Добравшись до окна, осторожно заглянул через подоконник. Он старался двигаться как можно медленнее, чтобы не звякнули обоими в рюкзаке.

Очки ночного видения показали очертания двух фигур, сидевших у стены. Они были немножко помельче Джеймса, и, хотя по искусственному изображению было трудно судить, ему показалось, что фигурки девичьи.

Джеймс подумал, что это могут быть Лорин и Бетани. Он пригнулся и издал условный сигнал:

— Мяу.

Он понимал, что теряет элемент неожиданности, но ему не улыбалось вступать в перестрелку со своими же товарищами по команде. Две фигурки внутри потянулись за ружьями, и одна из них отозвалась:

— Мяу.

Ответ был неверный. Услышав его, Джеймс вскочил на подоконник и выстрелил. Одна из девчонок вскрикнула, Джеймс опять пригнулся. Вторая, не глядя, выстрелила в темноту. Когда пальба окончилась, Джеймс выпрямился и дважды стрельнул довольно метко, поразив пулями обеих девчонок.

Тем временем Дана вошла в здание через заднюю дверь, пробежала по короткому коридору и ворвалась в комнату. Джеймс предпочел бы еще разок-другой воспользоваться преимуществами ночного видения, чтобы свести девчонок с ума, но, раз уж Дана очутилась здесь, значит, пора выходить на сцену.

— Немедленно отдайте нам яйца и спусковые пружины от ружей, — потребовал Джеймс, вскакивая в окна

— С превеликой радостью, — послышался голос

Джеймс и Дана едва успели отскочить; по комнате заметались бесчисленные пули. Мотом ружье Керри гулко щелкнула

— Ох, какой нехороший звук, — злорадно ухмыльнулся Джеймс.

— У меня есть еще, — ответила Керри.

— Тогда почему же ты сидишь и не заряжаешь? — спросил Джеймс.

— А ты нас видишь? — спросила Керри.

— Каждый твои жест, — рассмеялся Джеймс. — У нас есть очки ночного видения.

Тут послышался разъяренный голос Габриэль.

— Джемми, ах ты гад…

— О, Габриэль, привет, — воскликнул Джеймс — Я и не знал, что это ты. Надеюсь, тебе не

очень больно.

— Да уж не больнее, чем я засадила тебе в задницу, — ощетинилась Габриэль.

— Джеймс, — воззвала к нему Дана с другого конца комнаты. — Мы только что одержали грандиозную победу. Кончай свою галантную болтовню, и давай сматываться.

Керри рассмеялась:

— А, Дана, это ты. Я так и думала, что за этой операцией стоит человек с мозгами.

— Да, Джеймс, — подтвердила Габриэль. — Я своими глазами видела, как ты заботишься о своей команде. Бежал от них так, что пятки сверкали.

Джеймсу надоело их слушать.

— У меня ружье нацелено прямо на вас, — предупредил он — Заткнитесь, бросьте рюкзаки и отдайте оружие.

— Подойди и возьми, — осклабилась Керри.

Джеймс сделал предупредительный выстрел в стену в нескольких сантиметрах над головой Керри.

— Эта обойма полным-полна патронов. Я вижу каждое твое движение и могу застрелить тебя в любой момент. Считаю до трех, и если ваши рюкзаки и ружья не приземлятся у моих ног, то вам обеим будет очень больна Раз, два…

Гордость Керри и Габриэль спасовала перед страхом попасть еще под один выстрел. Джеймс не успел досчитать — они отдали ему свои пожитки. Он нагнулся и достал из рюкзака Керри коробку с яйцами. В темноте было плохо видно, а сквозь защитные перчатки он ничего не мог прощупать, однако было похоже, что яйца в коробке Керри все до одного целые

— Шесть целых яиц, о мисс Совершенство, — ухмыльнулся Джеймс и раздавил коробку сапогом.

— Мы еще с тобой посчитаемся, — ощетинилась Керри. — Теперь ты должен нас отпустить, а мы продолжим охоту на тебя.

— Думаю, теперь мы квиты, — ответил Джеймс — Помнишь, прошлым летом в гостинице ты в упор выстрелила в меня и Брюса пейнтбольными шариками?

Керри не успела ответить. Снаружи послышались тихие голоса.

— Сюда по улице идут четверо, — сообщил Джейк — Пошли отсюда, пока не разразилась третья мировая война.

— Я уже раздавила яйца Габриэль, — сказала Дана. — Смываемся.

Джеймс понял, что в кромешной темноте не успеет извлечь из ружья Керри спусковую пружину, а забрать его с собой — слишком хлопотно, поэтому он просто взял ружье за ствол и что есть силы шарахнул о стену. В этот миг Керри бросилась на него. Дана выстрелила, но помаралась целиться осторожно, чтобы не попасть в Джеймса, и в итоге промахнулась в обоих.

Керри с разбегу налетела на Джеймса. Она была мельче и легче своего друга, но в боевых искусствах намного превосходила его, а за пять лет «херувимских» тренировок набралась такой силы, какой просто не бывает у тринадцатилетних девчонок. Джеймс рухнул на землю, и Керри оказалась поверх его. Но тут внутри одного из зданий чуть дальше по дороге взорвалась парализующая граната.

Сдерживая натиск Керри, Джеймс сумел улучить мгновение и крикнул Дане:

— Забирай Джейка и сматывайся!

Логика Джеймса была проста: в конечном счете в этой игре имеют значение только количество сохраненных яиц. У него осталось всего одно, а у Джейка были целы все шесть. Поэтому малыш не должен ввязываться в назревающую схватку, а бежать что есть духу, пусть даже Джеймсу придется самому разбираться с девчонками.

Керри коленями прижала плечи Джеймса к земле, а Габриэль вырвала у него ружье. Зато Дана с Джейком выскочили в окно и убежали. Керри стукнула шлем Джеймса о бетонный пол, вдребезги расколотив прибор ночного видения. На улице гремели выстрелы, а разбитые очки на забрале погрузили Джеймса в полную темноту.

— Думал, ты умнее всех? — нежно пропела Керри. — Помнишь занятия по боевым искусствам?

Сколько раз я тебе говорила — никогда не отворачивайся от противника и ни на миг не теряй бдительности!

Габриэль раздавила коробку с последним оставшимся целым яйцом, а Керри заломила Джеймсу руку за спину.

— Сломать тебе плечо? —- спросила она.

— Керри, — простонал Джеймс. — Хватит. Ты уничтожила коробку, теперь должна отпустить.

— А ты напиши в ООН, — с ухмылкой посоветовала Керри, выпустила его руку и с силой ударила локтем в раненую поясницу.

Пока Джеймс стонал от боли, Габриэль торжествующе воскликнула:

— Да у него полный рюкзак патронов!

— Отлично! — отозвалась Керри, схватила с пола ружье Габриэль и зарядила. — Пошли через черный ход, попробуем догнать тех двоих.

Джеймс остался лежать лицом вниз на голом бетоне. Локоть Керри пришелся в то самое место, куда попала недавняя пуля, и боль была чудовищная. А уходя, Габриэль окончательно смешала его с грязью, дважды выстрелив ему в бедро из его же собственного ружья.

*

Джеймс очнулся от призрачного забытья. С края забрала свисала ниточка слюны, во рту стоял горький привкус дыма. Солнце уже взошло, хотя поначалу он видел только паутинку трещин вокруг краев разбитого прибора ночного видения, всё еще пристегнутого к шлему.

Он шевельнулся — и спина тотчас же напомнила ему о соприкосновении с острым локтем Керри. Джеймс осторожно перевернулся на бок и попытался отстегнуть очки, но пластиковая защелка, удерживавшая их, сломалась от удара об пол и никак не отстегивалась от шлема. Джеймс долго крутил очки, но под конец был вынужден прибегнуть к грубой силе. Очки отскочили от шлема, осыпав комнату дождем пластиковых осколков.

Когда глаза привыкли к дневному свету, Джеймс подмял манжету бронированного костюма и посмотрел на часы. Без четверти шесть. Значит, он провел без сознания около четырех часов, а до конца тренировки остается еще больше двух часов. Джеймс плохо помнил случившееся; видимо, от боли, смешанной с неимоверной усталостью, он потерял сознание. Вряд ли человеку удастся добровольно заснуть в разгар тренировки, когда по жилам струится чистый адреналин, а сердце делает сто восемьдесят ударов в минуту.

Не имея понятия, безопасно ли его нынешнее местоположение, Джеймс пополз по бетонному полу к ближайшей стене и сел, прислонившись к ней. На миг он отвлекся, разглядывая разноцветные пятна от попавших в него пуль.

Немного кружилась голова, страшно хотелось пить. Однако фляжка с водой осталась в рюкзаке с патронами, а его отобрала Керри. Он осторожно выглянул в окно, долго разглядывал следы ночного побоища. Свежие пятна краски резко отличались от более старых, оставшихся от предыдущих боев и наполовину смытых дождем.

Джеймс хотел было пойти на поиски остальных бойцов из своей команды, но при этом он рисковал опять попасть под выстрелы. К тому же без оружия и боеприпасов от него всё равно мало толку.

Он решил, что наилучшей стратегией будет оставаться там, где он есть, считать минуты до конца тренировки и надеяться, что никто на него не наткнется. Джеймс опять посмотрел на часы. Все прочие мысли вытеснились мечтами о стакане холодной воды, до которого он доберется через сто тридцать две минуты.

8. ОСВОБОЖДЕНИЕ

В последние часы тренировки не происходило ничего похожего на крупномасштабные битвы вчерашнего вечера. Джеймс подозревал, что у всех команд иссякли боеприпасы. Патроны, работоспособные ружья и яйца быстро исчерпывались и не возобновлялись; мало того, истощалась и энергия, необходимая для боев. Утреннее пение птиц лишь время от времени прерывалось вялыми перестрелками.

Чтобы скоротать время, Джеймс возился с ружьем Керри. Хоть он и шарахнул его о стену, отколов кусок деревянного приклада, всё же ему удалось довольно легко привести его в боеспособное состояние. Для этого потребовалось лишь слегка почистить запальный механизм и отрегулировать прилагаемым многофункциональным инструментом. Но главной проблемой оставалось отсутствие патронов.

Он потянулся, растер ноющую поясницу, помочился в коридоре, но через час скука окончательно одолела его, и он пошел на разведку. Для начала осмотрел весь дом. Нашел пару пустых обойм из-под патронов. Иногда люди, идущие в бой, выбрасывают обойму, где осталось несколько патронов, и заряжают в ружье полную, но его находки были совершенно пусты.

За домом располагался небольшой сад. Джеймс крадучись выбрался за дверь, чтобы перелезть через невысокую, всего по пояс, стену в соседний двор. Но едва он поднял ногу, как вдруг голова закружилась, и его чуть не стошнило. Джеймс повалился на траву и на пару сантиметров приподнял забрало, чтобы вдохнуть свежего воздуха.

Джеймс слегка забеспокоился. По «херувимским» меркам, эта тренировка была не слишком тяжелой. Почему же он так ослабел?

В половине восьмого он заметил Лорин и Бетани. Они пробирались по переулку, прячась за садовой стеной. Они были первыми, кого Джеймс увидел за целый час, поэтому он решил, что не будет слишком опасно выдать свое местоположение осторожным «мяу».

— Гав, — откликнулась Лорин.

Джеймс был рад видеть их, хоть ему и было стыдно предстать перед девчонками без единого патрона и с уничтоженной коробкой яиц. Пока Лорин и Бетани перелезали через стену, Джеймс пересчитал пятна на их формах. Каждой из них досталось по шесть или семь попаданий — примерно столько же, сколько и ему.

— Что с тобой стряслось? — спросила Лорин. — На тебе лица нет.

— Я был уставшим еще до начала тренировки. Потом меня зверски подстрелили в поясницу, а Керри еще и врезала туда локтем. Знаешь, как больно!

Бетани рассмеялась:

— Милые бранятся — только тешатся.

Джеймс пропустил издевку мимо ушей.

— Я потерял фляжку, — сказал он, — у вас остался хоть глоток воды?

Лорин сняла рюкзак и достала металлическую фляжку с длинной пластиковой трубочкой.

— В одном из домов мы нашли водяную колонку и пополнили свои запасы.

Джеймс схватил фляжку, просунул соломинку под забрало шлема и жадно присосался к воде.

— Смотри всё не выпей, жадина. — Лорин выхватила у него флягу.

— У вас осталось хоть сколько-то яиц в коробках? — спросил Джеймс

Лорин кивнула:

— У меня два, у Бетани четыре. А у тебя?

Джеймс грустно покачал головой.

— Вы видели Дану и Джейка?

— Мы встретили их часа в четыре утра, — сказала Лорин. — Они сказали, что за ними гонятся Керри и Габриэль.

— Как они, справляются?

— Дана, как всегда, дуется на весь белый свет, — сказала Бетани. — А мой чокнутый братец очень доволен собой.

Джеймс покачал головой:

— Если бы это был пейнтбол или перестрелка на лазерных ружьях, было бы гораздо веселее, но эти учебные патроны бьют как черти.

— Наверное, в этом и есть главная цель тренировки, — сказала Лорин. — Мы учимся действовать в условиях предельной усталости и перенапряжения, а не просто играем «в войнушку».

Джеймс был согласен с ней.

— Надеюсь только, нам не придется бежать десять километров за то, что мы окажемся хуже всех. Я под этим скафандром мокрый как мышь, так что не отказался бы от холодного душа.

*

Как только взвыла сирена, Джеймс, Лорин и Бетани скинули шлемы и с наслаждением полной грудью вдохнули свежий воздух. Направляясь к площади посреди учебного сектора, где им было предписано собраться после окончания тренировки, они расстегнули комбинезоны и вытащили руки из рукавов, так что верхняя часть бронированного костюма осталась висеть сзади за поясом

Джеймс почувствовал себя немного лучше, а сорокаминутная болтовня с девчонками помогла ему отвлечься от мучительной боли. Однако питьевая вода давно кончилась.

Бетани на ходу почесала живот. Мокрая от пота серая «херувимская» футболка прилипла к телу.

— Боже мой, как же хочется пить, — простонала она.

— Еще бы, — подтвердил Джеймс, стягивая футболку.

— Тебе-то что, — пропыхтела Лорин. — Вылакал почти всю мою воду.

Утреннее солнце ласково прогревало Джеймсу спину, а мокрая футболка казалась тяжелой, как камень.

— Знаете что? — задорно воскликнул он. — Я так измучился от жажды, что готов выпить собственный пот!

Он поднял футболку над головой, выкрутил ее и высунул язык. По лицу в рот покатились соленые капли. Бетани в ужасе выпучила глаза.

Лорин взвизгнула и толкнула брата.

— Прекрати! Гадость какая!

— Хочешь капельку? — хихикнул Джеймс и бросил мокрую футболку в сестру.

Лорин увернулась, и футболка плюхнулась на мостовую. Однако Лорин всё же подскочила к брату и лягнула его в лодыжку.

— Ну и мерзавец же ты, — бушевала она. — Да если бы мы гуляли возле сточной канавы, ты и оттуда смог бы отпить.

Джеймс со смехом подобрал футболку.

— Какой страшный у тебя синяк на спине, Джеймс, — сочувственно сказала Бетани.

Джеймс попытался заглянуть себе через плечо, но без зеркала разглядеть было невозможно.

— Наверно, у нас у всех такие найдутся, — сказал он.

Они повернули за угол, вышли на площадь и увидели там семерых ребят из разных команд Те столпились вокруг раскладного стола, уставленного бутылками с минеральной водой. Джеймс протиснулся между малышами и схватил две бутылки. Залпом выпил половину одной из них, а остатки вылил на голову и тут заметил Керри. Она уже сняла сапоги, носки и комбинезон. Длинные черные волосы намокли от пота, по лицу стекали крупные капли.

Джеймс и Керри неловко переглянулись, не зная, как себя вести друг с другом после того, что произошло между ними ночью.

Керри еле заметно улыбнулась:

— Без обид?

Джеймс улыбнулся в ответ и поцеловал ее в щеку.

— Конечно.

— Слыхал о Кайле? — спросила Керри.

— Нет. А что?

— Ему попали в шею. Пришлось везти его в больницу.

— Ну и пакость же эти учебные патроны, — покачал головой Джеймс. — Посмотри, что у меня на спине.

— У меня то же самое. — Керри задрала футболку и показала багровый кровоподтек около пупка.

— Тебе еще и по ногам попало, — сочувственно заметил Джеймс.

— Ну, — перебила его Лорин, глядя на Керри. — Сколько яиц осталось у вашей команды?

Голос Керри стал печальным. Она всегда очень серьезно относилась к соревнованиям, а тут еще над ней висела малоприятная перспектива бежать десять километров в наказание.

— Вся моя команда уже вернулась, — убитым голосом произнесла она. — На всех только пять целых яиц.

Лорин ухмыльнулась, поглядев на Джеймса.

— У меня два, у Бетани четыре, а Дана и Джейк еще не вернулись.

Керри самодовольно ухмыльнулась:

— На них не рассчитывайте. Мы с Габриэль все-таки догнали их.

Джеймс не удержался от улыбки.

— Ну и что? У нас всё равно больше яиц, чем у тебя. Ты лучше надейся, что у Кайла или у

команды В останется меньше пяти яиц.

— Часть команды Кайла уже вернулась, — заметила Лорин. — Кайл вышел из строя, но всё равно у них по меньшей мере восемь яиц

Керри сильно забеспокоилась.

— Я-то запросто пробегу десять километров, но как я могу обрекать на это моего малыша в красной футболке?..

— Мне очень жаль, — печально произнес Джеймс

Керри, кажется, не поверила ему.

— Кто бы говорил, — презрительно бросила она, развернулась на босых пятках и направилась к Габриэль на экстренное совещание.

— Я не виноват, — крикнул ей вслед Джеймс, хотя и прекрасно знал, что сам же раздавил ее коробку с яйцами.

Лорин обернулась к Джеймсу.

— Не переживай, ты же знаешь, как у нее настроения меняются.

— Да, — кивнул Джеймс и расплылся в довольной улыбке, постаравшись, чтобы ее не заметила Керри. — Пусть она мне несколько дней не дает себя поцеловать, зато нам не придется бежать десять километров.

К столу с водой прибыли еще несколько ребят, в том числе Дана и Джейк. Однако всех всколыхнуло возвращение команды В. Все бойцы приползали по одному, по двое, оборванные, заляпанные краской, а команда В явилась в полном составе. На защитных костюмах не было ни пятнышка; они держали шлемы под мышкой, как астронавты НАСА, поднимающиеся на борт космического корабля.

— Мы всю ночь сражались, — ахнул Джеймс, — а эти даже не вспотели.

Лорин почесала в затылке.

— Что-то я не помню, чтобы я кого-нибудь из них видела. Наверно, спрятались где-то и отсиживались, пока мы убивали друг друга.

— Паразиты самодовольные, — проворчал Джеймс — Наверняка у них в коробках нет ни одного треснутого яйца.

*

И действительно, команда В не потеряла почти ни одного яйца. Инструктора — мистер Лардж и его помощники Пайк и Гривз — прибыли на площадь в трех открытых «лендроверах», гудя во всю мочь. Ребята кинулись врассыпную. Лардж выстроил команды и тщательно осмотрел каждое яйцо, выискивая микроскопические трещины.

Хоть Кайл и отсутствовал, у команды А оказалось восемь яиц. Но, проверив запасы команды В, мистер Лардж не удержался от довольной улыбки.

— Всего одна маленькая трещина. Значит, остались целы двадцать девять яиц из тридцати. Не часто вам, щенкам, удается меня поразить, но ваш результат впечатляет.

Команду В возглавляла пятнадцатилетняя девчонка по имени Клара Уорд. Джеймс встречался с ней на уроках естествознания и терпеть ее не мог, потому что она всегда вела себя благовоспитанно, сдавала домашние работы вовремя и получала только отличные оценки.

— Большое спасибо, сэр, — ответила Клара и разозлила Джеймса еще больше, потому что улыбнулась мистеру Ларджу и отдала честь.

Джеймс хрюкнул, потом прошептал Лорин на ухо:

— Вот подлиза. «Херувимы» не отдают честь.

— Знаю, — шепнула в ответ Лорин. — Что ей здесь, армия?

— Как же вам это удалось? — поинтересовался мистер Лардж

Клара улыбнулась:

— Сэр, пару дней назад я съездила сюда на велосипеде и осмотрела учебный сектор. На северо-западной стороне, у озера, нашла два здания, которые легко защищать, так как к ним можно подойти только по узкому переулку. Как только тренировка началась, мы побежали туда и укрепили наши позиции, передвинув несколько машин на улице. Мы встретили сопротивление всего один раз — с нами вступили в короткую перестрелку бойцы из команды D.

— Молодцы, — бодро похвалил мистер Лардж и перешел к команде С.

— Ай-ай-ай-ай-ай, — проговорил мистер Лардж, глядя, как Керри протягивает ему полистироловую коробку, в которой лежали всего пять яиц. Он осторожно достал каждое яйцо и внимательно осмотрел. — Пять яиц, — торжественно провозгласил мистер Лардж. — Очень плохо. Даже если какая-нибудь команда завершила тренировку хуже, чем вы, что маловероятно, я всё равно напишу отрицательный отзыв о твоих лидерских качествах.

Керри понурилась. Мистер Лардж в сопровождении двоих помощников прошел дальше. Джеймс попытался утешить подругу сочувственной улыбкой, но никак не мог встретиться с ней взглядом.

— Итак, команда D под предводительством семейки Адамс, — провозгласил мистер Лардж и сухо засмеялся над собственной шуткой.

— Шесть яиц, сэр, — сказал Джеймс, протягивая полную коробку.

Всего пару минут назад Джеймс тщательно осмотрел все яйца, но его сердце всё равно отчаянно заколотилось, когда за инспекцию принялся мистер Лардж.

— Все яйца целы — настороженно произнес Джеймс

Мистер Лардж достал одно из двух яиц Лорин.

— Чьи это яйца? — вопросил он.

Лорин, дрожа от ужаса, вышла вперед.

— Мои, сэр, — пролепетала она.

— На них написано «Лорин Адамс», — хмыкнул мистер Лардж.

— Это мое имя, — еле слышно проговорила Лорин, от ужаса растеряв всю свою язвительность.

— Нет, не твое, — ухмыльнулся мистер Лардж. — Твое имя — Дрянь. Эти яйца я не засчитываю, потому что на них не указано твое настоящее имя. Команда D — четыре яйца. Вы закончили хуже всех.

Джеймс, Дана, Бетани и Лорин были хорошо знакомы с ощущением черной безысходности, которое охватывало каждого ученика, когда мистер Лардж начинал возить его по асфальту исключительно ради садистского удовольствия. Но Джейк еще не прошел базового курса и не знал, что отвечать на издевки — себе дороже: мистер Лардж только еще больше разозлится.

Малыш в ярости швырнул шлем на землю.

— Никуда я не побегу, — заявил Джейк. — Это нечестно.

Мистер Лардж склонился над Джейком, схватил его за майку на груди, смяв в кулаке, и одной рукой поднял над землей. Потом заорал мальчишке в лицо:

— ХОЧЕШЬ ПОССОРИТЬСЯ СО МНОЙ, ДЖЕЙК ПАРКЕР?

Джейк так перепугался, что Джеймс подумал — сейчас пацан или упадет в обморок, или описается.

— Когда у тебя начнется базовый курс? — прорычал Лардж.

—- На следующий год в мае, сэр.

— Значит, тебе осталось десять месяцев. Не самое подходящее время ссориться со мной, верно?

— Верно, сэр, — пропищал Джейк.

— Правила здесь устанавливаю я! — заорал мистер Лардж и уронил Джейка с двухметровой высоты. — Не забывай этого.

Джейк шлепнулся на землю и изо всех сил старался не расплакаться. Бетани склонилась над младшим братом и помогла ему встать.

— Команда D — четыре целых яйца, — повторил мистер Лардж. — Команда D будет бежать десятикилометровый кросс.

Джеймс посмотрел на горестные лица Джейка и Лорин и постарался сдержать гнев. Но тут на сцену выступил мистер Пайк.

— Прекратите, Норман, — тихо произнес мистер Пайк. — Нельзя ожидать, что эти ребята будут бороться изо всех сил и сохранять волю к победе, если вы уже заранее выбрали проигравшего.

Джеймс был потрясен. Он пару раз был на тренировках у Пайка. В отличие от мистера Ларджа, тот всегда вел честную игру. Однако Джеймс впервые увидел, как младший инструктор оспаривает авторитет мистера Ларджа.

Лардж в бешенстве обернулся к коллеге.

— Мистер Пайк, когда станете старшим инструктором, сможете оценивать работу команд по-своему.

Вмешательство Пайка придало Джеймсу храбрости.

— Он прав, — сказал Джеймс, дивясь сам себе — как зто у него хватило смелости пререкаться с мистером Ларджем. — Я не побегу никакой кросс, пока не поговорю об этом с директором. Нельзя без конца срывать злость на Лорин. Она уже понесла наказание за то, что ударила вас.

— Я отдал прямой приказ, — завопил мистер Лардж.

— А я подчинюсь вашему прямому приказу, когда его подтвердит директор, — завопил в ответ Джеймс

— Я с тобой, Джеймс, — сказала Дана и встала рядом с ним. — Пойдем к директору вместе. Подадим официальную жалобу на то, что Лорин вынуждена терпеть постоянные нападки.

Лорин и Бетани согласно закивали головами, в других командах тоже поднялся гвалт.

— Если вы пойдете к директору, я не засчитаю вам эту тренировку, — заорал Лардж.

Джеймс пожал плечами:

— Ну и что? Это всего лишь тренировка. Мы уже прошли базовый курс, и вы не имеете права отстранять нас от операций.

— Перестаньте, Норман, — сказал мистер Пайк. — Вам их не одолеть.

Мистер Лардж обернулся к Керри.

— Хорошо, — вздохнул он. — Команда С — десять километров. Надевайте рюкзаки.

Джеймс благодарно взглянул на Дану:

— Спасибо, что поддержала меня.

— Я и правда пойду к директору, — сказала Дана. — Понимаю, тренировкам положено быть

тяжелыми, но нельзя же так издеваться над Лорин! Это уже ни в какие ворота не лезет.

Лорин посмотрела на Дану и виновато улыбнулась:

— Прости, что называла тебя Вонючкой.

9. МЫЛО

На следующий день Джеймс проснулся только часа в два и решил проведать Керри. У двери он остановилс, прислушался — не спит ли она, но услышал, что работает телевизор.

— Привет. — Джеймс весело заглянул в дверь. — Как шел кросс?

Керри сидела на кровати, накинув халат. Увидев Джеймса, она остановила DVD-плеер и пожала плечами.

— Очень весело. Догадываешься, в каком настроении мистер Лардж после того, как разругался с вами.

— Мы с Даной сходили к директору и рассказали, как издевается над Лорин. Он сказал, что поговорит о случившемся с мистером Пайком и мистером Ларджем.

Керри улыбнулась:

— Я слышала, что теперь мистеру Ларджу придется следить за собой. Он уже получал пару письменных предубеждений о своих поступках.

— Представляешь, если его уволят, — ухмыльнулся Джеймс, сунул руку в карман и достал листок голубоватой бумаги. — Вот будет здорово!

Керри рассмеялась:

— Да. Он, наверно, пойдет работать охранником или швейцаром в ночной клуб.

— Мне плевать, куда он пойдет работать, — сказал Джеймс, глупо ухмыляясь и помахивая запиской перед лицом. — Лишь бы только скрылся с моих глаз.

— Намек понят, — вздохнула Керри. — Что у тебя за бумажка?

Джеймс отдал ей листок и театрально повалился на ее кровать.

— Я страшно больной, несчастный малыш, — простонал он.

Керри шлепнула его.

— Убери ботинки с кровати, — сурово велела она. — Сколько раз говорила?

Джеймс стал стаскивать ботинки, а Керри тем временем вслух прочитала записку.

— «Джеймс Адамс на десять дней освобожден от физических нагрузок по причине обезвоживания и переутомления»… Где ты раздобыл эту писульку?

— Это не писулька. Я пошел в медицинское отделение, чтобы мне обработали рану на спине. Медсестра потрогала мне лоб и сказала, что я горячий и мокрый. Я рассказал ей, как мне стало плохо во время тренировки. Она решила, что у меня обезвоживание, к тому же я еще не совсем поправился после расстройства желудка на прошлой неделе.

Керри покачала головой:

— Я всё равно считаю, что ты симулянт.

— А еще сестра сказала, что мне надо как можно больше целоваться — это ускорит выздоровление.

— Ну да, конечно. Так я тебе и поверила. Пока ты горячий и мокрый, я к тебе и близко не подойду. Не хватало мне еще заразиться.

Джеймс лежал на двуспальной кровати, а Керри сидела перед телевизором. Джеймс немного придвинулся и поцеловал Керри в запястье.

— Какие у тебя красивые руки — тонкие, маленькие, — сказал Джеймс.

Керри улыбнулась и погладила Джеймса по щеке.

— Чего ты добиваешься, Адамс?

— Ничего, просто думаю. Сегодня такой чудесный день. Давай сделаем сандвичей и пойдем на озеро. В солнечную погоду там негде яблоку упасть, но сегодня все ребята на уроках. И мы будем там одни. Отдохнем, искупаемся, позагораем.

— Да, денек неплохой, но я смотрю «Жителей восточной окраины».

Джеймс хмуро уставился на экран.

— Опять твои дурацкие мыльные оперы. Виолетта страдает из-за варикозных вен, Сэмми украл в клубе рождественские деньги, чтобы заплатить за операцию по перемене пола. И как ты можешь каждый день смотреть эту чушь?

— А мне, представь себе, нравится, — отрезала Керри. — Так что или посиди тихонько, пока не закончится, или проваливай ко всем чертям.

— А потом пойдем на пикник?

Керри покачала головой:

— После этого я буду смотреть «Соседей».

Джеймс с досадой прищелкнул языком.

— Боже мой, Керри, до чего же с тобой иногда скучно.

— А не у тебя ли на столе лежат пятьдесят домашних заданий? — язвительно спросила Керри. — Может, ты для разнообразия займешься ими, вместо того чтобы списывать у меня и у Кайла?

— Ну что ж, если не хочешь, чтобы я остался, то я пошел, — вздохнул Джеймс. — Я просто подумал — как здорово было бы сходить на пикник.

— Давай смотреть правде в глаза, — сказала Керри. — Тебе не нужен никакой пикник. Ты хочешь только искупаться поскорее, а потом весь день сидеть и целоваться.

— Ну, ты же вроде как моя подружка. Я тебя шесть месяцев ждал, пока ты была в Японии. А ты вернулась и вообще ничего не хочешь. Не знаю, зачем тебе вообще понадобился приятель.

Керри вскочила с кровати и посмотрела на него с наигранным изумлением.

— Знаешь что, Джеймс? — сердито воскликнула она. — Это самая умная вещь, какую ты сказал за весь день. Зачем мне вообще нужен приятель? Ты только и делаешь, что жалуешься на школу Мне осточертело одалживать тебе деньги, выручать тебя с домашней работой, которую ты вечно откладываешь на последнюю минуту. Я не могу как следует отдохнуть, пойти куда хочу с девчонками, потому что ты вечно околачиваешься рядом. И вообще, — закончила Керри. — Ты мне до смерти надоел.

— Ты меня бросаешь? — тупо спросил Джеймс.

— Да, — кивнула Керри. — Считай, что я тебя бросила. А теперь будь добр, освободи мою комнату.

— Но…

Керри прошла мимо него и открыла дверь.

— Прочь.

— Керри, погоди. Может, ты преувеличиваешь?

— Вон отсюда! — завопила она.

Джеймс поспешно повиновался, потому что взгляд Керри недвусмысленно говорил: «Я тебе все руки-ноги переломаю». Он вышел из комнаты, и дверь у него за спиной захлопнулась с такой силой, что по волосам пробежал сквозняк.

В длинном коридоре, кроме него, был всего один человек — новобранец по имени Энди Лэйган. Одиннадцатилетний мальчишка в голубой футболке, еще не прошедший базового обучения.

Джеймс посмотрел на него и пожал плечами:

— Знаешь, малыш, девчонки — круглые дуры.

Замечание Джеймса озадачило Энди. Керри опять открыла дверь и завопила:

— И забери свои вонючие ботинки!

Первый ботинок ударился в стену, но второй угодил Джеймсу прямо в затылок. Джеймс обернулся, чтобы дать сдачи, но не успел: дверь захлопнулась прямо перед его носом.

Джеймс заколотил в дверь.

— Да мне же без тебя лучше! Глупая корова…

Тут Джеймс заметил, что Энди ухмыляется. Он надвинулся на малыша.

— Тебе это кажется смешным?

— Нет, — отозвался Энди, старательно стягивая губы, чтобы не засмеяться.

Джеймс схватил Энди за плечи и прижал к стене.

— Будешь еще смеяться надо мной? — зарычал он.

— Прости, — покорно хныкнул малыш, глядя на гораздо более крупного противника. — Не удержался. Уж больно смешно она попала ботинком тебе в голову.

Но извинения не утешили Джеймса: он страшно разозлился из-за Керри и не мог снести, чтобы над ним смеялись. Он размахнулся и ударил Энди по лицу, а потом толкнул его. Малыш налетел на стену и повалился на пол.

Джеймс стоял над ним, сжимая кулаки.

— Всё еще считаешь это смешным? А ну, посмейся еще раз, и получишь.

Энди, всхлипывая, пополз прочь по ковру.

— Оставь меня в покое, — заплакал он.

Джеймс смотрел, как по лицу Энди скатывается слеза. Потом оглянулся — нет ли кого-нибудь за спиной — и протянул руку, чтобы помочь мальчишке встать.

— Прости, мне очень жаль, — бормотал он, чувствуя как гнев испаряется. — Не понимаю, что на меня нашло. Меня подружка бросила, и я словно взбесился…

— Не подходи, придурок! — завопил Энди, отшатываясь от него.

В другом конце коридора располагался кабинет Мерил Спенсер, наставницы Джеймса. Она вышла посмотреть, что за шум, В ту же минуту из своей комнаты вышла Керри, отодвинула Джеймса с дороги и склонилась над Энди, вытирая ему лицо чистым платком. Потом она встала и метнула на Джеймса свирепый взгляд.

— Джеймс! Что на тебя нашло?

10. ОТВЕРЖЕННЫЙ

Битый час Мерил орала на Джеймса, а тот битый час диву давался — как могло получиться, что мимолетная вспышка гнева ввергла его в такие беды? Выбравшись наконец из кабинета Мерил, он направился в столовую.

Стоя в очереди, он не мог отделаться от жутковатого ощущения — ему казалось, что у него за спиной все перешептываются. Когда он поставил поднос на стол, его компания старательно отводила глаза.

Приятели Джеймса, как всегда, расселись за двумя сдвинутыми столами. Там были Шак, Коннор, Габриэль, Керри и Кайл. Отсутствовали только Брюс, который был на задании, и Каллум, до сих пор восседавший в туалете. Джеймс постарался сесть как можно дальше от Керри, напротив Кайла, у которого на шее был надет ортопедический воротник.

Джеймс понимал, что его никто не погладит по головке за то, что он отлупил одиннадцатилетнего мальчишку. Но он решил, что будет достаточно, если он извинится в своем проступке и в ярких красках распишет, какое суровое наказание ему назначили.

— Этим летом меня не отпустят на каникулы на море, — печально поведал он. — Я отстранен от операций на месяц, и три месяца буду каждый вечер убираться в подготовительном корпусе… Да, и еoе должен ходить к психологу на занятия по обузданию гнева.

Кайл и остальные продолжали жевать, не говоря ни слова. Джеймс сделал еще одну попытку начать разговор:

— Я и вправду свалял дурака… Да, я знаю, что поступил очень плохо… Что это недопустимо… Но…

Тишину нарушил сердитый голос Габриэль:

— Джеймс, никому за столом это неинтересно. Будь добр, сядь где-нибудь в другом месте.

Джеймс не ожидал теплого приема, но грубость Габриэль потрясла его.

— Вы же знаете, я иногда слетаю с катушек, — промямлил он, оглядывая лица приятелей в поисках поддержки.

Тут сурово заговорил Кайл:

— Если ты не пересядешь, уйдем мы все. Ты знаешь, что пережил Энди за последние месяцы?

Мерил рассказала Джеймсу историю Энди, но это не спасло его от жестокого напоминания.

— У него бабушка погибла, сгорев заживо, — сказал Шак. — Полиция установила, что это был поджог, и обвинила Энди в убийстве. Бедняга просидел шесть месяцев в тюрьме, пока не поймали преступника, который на самом деле поджег их дом.

Кайл кивнул:

— Перед тем как попасть в лагерь, он хотел покончить с собой. Он прошел вступительные испытания, но не может приступить к базовому курсу, потому что еще не оправился от пережитого.

— А ты еще и избил его, — укоризненно сказал Коннор. — Ты негодяй.

— Да бросьте вы, — в отчаянии воскликнул Джеймс. — Я его не избивал, только дал пощечину и толкнул. Я извинюсь перед ним и в виде компенсации подарю пару игр для Playstation. Договорились?

Габриэль и Кайл медленно покачали головой. Джеймс понял, что он никого не убедил.

— Ладно же, — сказал Джеймс, вскочил из-за стола и взял поднос. Хотел добавить: «У меня и без вас найдутся друзья», но в горле застрял комок.

Он оглянулся, ища, где присесть. Хотел подойти к Лорин и Бетани, но сидеть с малышами было бы унизительно, к тому же Джеймс сомневался, что встретит там теплый прием. Он заметил и другие знакомые лица: одних ребят он знал по тренировкам, с другими сталкивался на уроках. Но все они сидели небольшими группками, а вклиниваться в чужую компанию было не принято.

В конце концов он одиноко пристроился в дальнем углу столовой. Никто обычно там не сидел, если оставались другие места, потому что там воняло застывшими объедками, которые сгребали в мусорные баки.

*

Пообедав, Джеймс плюхнулся к себе на кровать и погрузился в мрачные мысли. Четыре часа назад он собирался с Керри на пикник, радовался десятидневному освобождению от тренировок и перспективе в конце месяца отправиться на пять недель в «херувимскую» гостиницу на море. А теперь вся его жизнь пошла коту под хвост: Керри его бросила, друзья отвернулись, каникулы накрылись, а со стола ему издевательски ухмылялась груда тетрадок с домашними заданиями.

В дверь постучали условным стуком. Это была Лорин.

— Да, — без энтузиазма отозвался Джеймс.

Он и сам не знал, рад он или нет ее приходу. С одной стороны, ему вроде бы хотелось повидаться с сестрой, но, с другой стороны, придется выслушивать нотацию, а это будет невыносимо, хоть он и прекрасно знал, что ее заслуживает. Он сел на кровати.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Лорин. — Похоже, ты плакал.

— Ничего подобного, — сердито отозвался он, потом пожал плечами. — Да, немножко.

— Кайл разрешил мне поговорить с тобой, потому что я твоя сестра.

Джеймс разинул рот.

— С каких это пор ты спрашиваешь у него разрешения поговорить со мной?

Лорин погрозила ему пальцем.

— Не нападай на Кайла. Он с Габриэль спас тебя от гибели.

— Что за чушь? — возмутился Джеймс. — Ты же видела их за обедом. Они возглавили общую травлю.

— А вот и нет, — покачала головой Лорин. — За Энди присматривают два здоровенных шестнадцатилетних парня. Когда они узнали, что произошло, то собрались оторвать тебе голову. Кайл был одним из тех, кто отговорил их. Он сказал, что бойкот будет более действенным наказанием.

— Уж лучше бы отлупили. Поболело бы и перестало… Лорин, уж очень это несоразмерно. Я его всего один раз ударил. Даже не ударил, а так, пощечину дал.

— Ты так и не понял, в чем дело? — спросила Лорин, раздраженно потирая лоб.

— Чего не понял?

— Джеймс, это происходит уже не в первый раз. Ты теряешь терпение и кидаешься на людей.

— Когда это было?

— Когда ты учился в пятом классе и избил малыша, поломал ему все кисточки для рисования. А в шестом классе ты вывихнул парню ногу и чуть не сломал лодыжку. В день, когда умерла мама, ты побил Саманту Дженнингс. В «Небраска-Хаусе» ты тоже влип в историю. На базовом курсе ты потерял голову и наступил Керри на руку. Вдумайся, ты даже меня пару раз отлупил.

— Лорин, мы в детстве всегда дрались. Все дети дерутся.

Лорин покачала головой:

— В тот раз ты поставил мне фингал. Мы сказали маме, что я ударилась нечаянно, но ведь это было неправдой. Ты сорвался с цепи, потому что я откусила кусочек твоего пасхального яйца.

— Брось, Лорин. Мне тогда было десять лет. А ты делаешь из меня психопата с пеной у рта.

— Может, ты и не психопат, но нехорошая черта в тебе есть. Надеюсь, Джеймс, в конце концов ты из-за этого растеряешь всех друзей. Надеюсь, ты никогда не помиришься с Керри. Может, после этого ты перестанешь наезжать на тех, кто слабее тебя, и избивать всех на своем пути.

После такого выговора у Джеймса закружилась голова.

— Большое спасибо, — всхлипнул он. — Только твоих поучений мне и не хватало.

— И нечего хныкать, — пожала плечами Лорин. — Я думала, ты рано или поздно перерастешь эту блажь.

— Керри меня бросила, — пожаловался Джеймс. — Ни с того ни с сего.

Лорин поняла, что ее брат ищет сочувствия, и не отреагировала.

— А если не перерастешь, Джеймс, знаешь, чем это кончится? В один прекрасный день ты изобьешь свою жену и детей.

Джеймс разинул рот.

— Лорин, не говори глупостей. Этого никогда не случится.

Лорин сказала, передразнивая Джеймса:

— «Ты же знаешь, у меня плохой характер, я ничего не могу с собой поделать». Так если не можешь ничего поделать, откуда ты знаешь, что этого не произойдет?

— Лорин, клянусь богом, я никогда пальцем не трону жену и детей.

— Вот тебе другая клятва. — Лорин помахала пальцем у него перед носом. — Мне до смерти надоели твои выходки. Клянусь маминой могилой: если такое случится еще раз, я никогда больше не буду с тобой разговаривать.

Лорин встала и направилась к двери.

— Лорин! — в отчаянии крикнул ей вслед Джеймс.

Она остановилась.

— Что?

Джеймс пожал плечами:

— Не знаю… Побудь со мной немного, посмотри телевизор. Не хочется оставаться одному.

Лорин покачала головой:

— У меня на этаже сегодня день рождения. Не хочу пропускать веселье. А если ты сидишь тут один и глотаешь слезы, то кто в этом виноват?

Лорин вышла, хлопнув дверью.

Джеймс рухнул на кровать. Лорин не то что прикоснулась к больному месту, она прошлась по обнаженным нервам теркой для сыра. Сдерживая слезы, Джеймс вдруг сообразил: каждый раз, когда он выходит из себя, сильнее всего страдает он сам. Надо научиться сдерживать гнев.

11 ОБЕЩАНИЕ

«Херувим»

Договор о хорошем поведении

Я, Джеймс Роберт Адамс, обещаю выполнять следующие условия:

1. Я буду уважать всех своих товарищей и сотрудников Херувима.

2. Я не буду ни к кому проявлять агрессии, ни словесной, ни физической.

3. Я буду регулярно посещать занятия с психологом.

4. Если я почувствую злость, то пущу в ход методику, усвоенную с психологом, чтобы обуздать свой гнев. Я не дам воли своим рукам.

5. Я принесу письменные извинения Энди Лейгану.

6.Я наверстаю своё отставание по домашней работе. Я не буду списывать задания у своих одноклассников и понимаю, что не буду отпущен из лагеря, пока не восполню все пропуски.

7. Я согласен убираться в корпусе подготовки операций с 5 до 7 часов вечера каждый день в течение трёх месяцев или пока меня не пошлют на операцию.

8. Я буду отстранён от операций на один месяц. Если за это время я не выполню всей пропущенной домашней работы, этот срок будет увеличен до трёх месяцев.

9. Я согласен с тем, что из-за моего проступка меня в этом году не отпустят на летние каникулы в гостиницу Херувим.

10. Я согласен не жаловаться моей наставнице Мерил Спенсер и не просить ее изменить содержание этого договора после того, как подпишу его.

Я понимаю, что через 3 месяца этот договор будет пересмотрен. Если я не выполню все 10 условий, я буду подвергнут суровому наказанию, вплоть до исключения меня из «Херувима».

Подписано: Дж. Р. Адамс

Подпись наставника: М. Спенсер

Засвидетельствовано: Л. З. Адамс.

12. УБОРКА

МЕСЯЦ СПУСТЯ

Первые одиннадцать лет своей жизни Джеймс вёл такое же неприметное существование, что и большинство его ровесников: вставал, шёл в школу, возвращался домой к маме, раз в год уезжал на каникулы, а если везло, то и дважды. Но с тех пор, как умерла мама, Джеймс испытал множество поворотов судьбы: попал в детский дом, обучался в Херувиме, жил в коммуне среди хиппи, работал помощником у торговца наркотиками и даже побывал в аризонской тюрьме.

Но больше всего Джеймс любил повседневную жизнь в лагере. Комната у него была уютная, а каждая трапеза в столовой перерастала в обмен сплетнями о том, кого и за что заставили нарезать круги на стадионе, кто кого пригласил на свидание и с каким успехом, или же ребята подтрунивали друг над другом, обсуждая результаты последнего футбольного матча. Но интереснее всего было просто слоняться по лагерю. То и дело где-нибудь вспыхивала водяная перестрелка, верхний этаж объявил войну нижнему и закидывал его мучными бомбами.

Школьная учёба и тренировки были тяжёлыми, но в целом Джеймс считал жизнь в лагере Херувима очень прикольной штукой.

Но теперь Джеймсу объявили бойкот, и он не находил себе места. Бродить по лагерю, когда не можешь ни с кем поговорить, было слишком нелепо, поэтому он почти всё своё свободное время сидел в комнате. Наверстав домашнюю работу, он читал журналы о мотоциклах или играл в Playstation. До чего же тягостно было сидеть в душной комнате и слушать, как остальные развлекаются вовсю: гоняются друг за другом, кричат, хлопают дверьми, а время от времени, подравшись, ударяются в рёв . Но хуже всего было сознавать, что он сам же, дурак, во всём виноват.

*

«Херувимов» могут в любой момент послать на длительную операцию, и по возвращении они должны наверстать все пропуски в школьной программе. Из-за этого каждый «херувим» учится по индивидуальному расписанию, и уроки идут круглый год, с понедельника по субботу. Единственное исключение — государственные праздники и дни от Рождества до Нового года. И пока все остальные «херувимы» по очереди уезжали на пять недель в приморскую гостиницу, Джеймс ежедневно ходил на уроки.

Он считал личным достижением, если успевал сделать домашнюю работу за час, остававшийся между последним уроком и уборкой в подготовительном корпусе. В ту среду ему это удалось, поэтому Джеймс вышел из комнаты в неплохом настроении, однако вскоре оно развеялось.

В коридоре стоял Брюс. На нем были плавательные шорты на три размера меньше, чем нужно. Шак смотрел на Брюса и хохотал.

— Придется тебе до отъезда смотаться в город и купить новые, — смеялся Шак. — Ума не приложу, как ты вообще в них влез?

Брюс поглядел на свои ноги.

— В прошлом году они мне были в самый раз. Но я уже потратил все деньги, выданные на одежду. Ты не мог бы одолжить мне свои синие?

Шак стоял посреди коридора, загораживая Джеймсу дорогу к лифту.

— Простите, — сказал Джеймс.

Шак недовольно поморщился и прижался к стене, а Брюс окинул Джеймса взглядом, полным презрения. Ожидая лифта, Джеймс подумал, что месяц назад и сам охотно посмеялся бы вместе с приятелями, а потом, скорее всего, сел бы с ними в автобус и поехал в город. Они походили бы по магазинам, а потом весело завалились бы в «Бургер Кинг».

Когда двери лифта раскрылись, ему стало еще тоскливее: внутри, едва не касаясь головой пластикового потолка, стоял Норман Лардж. Джеймс встретился с Ларджем в первый раз после того, как сходил вместе с Даной к директору. Этот визит положил начало цепочке событий, которая закончилась тем, что мистера Ларджа низвели до уровня обычного инструктора. А вместо него во главе «херувимского» тренировочного сектора встал его бывший заместитель, мистер Спике.

Они старались не встречаться взглядами, а Джеймс упорно гнал из головы мысли о том, что этот великан может раздавить его одним пальцем. Лифт медленно тащился к первому этажу.

Дойдя до подготовительного корпуса, Джеймс должен был заглянуть в объектив на двери. Красный луч лазера считывал рисунок с сетчатки его глаза, сравнивал с образцом, заложенным в память, затем на принтере печатался цветной пропуск-ярлычок, и дверь, щелкнув, открывалась. Джеймс каждый день получал точно такие же свеженапечатанные ярлычки со своим именем и фотографией, поэтому, не глядя, сунул его в карман футболки.

Работа уже стала для Джеймса привычной. Сначала он выкатывал из кладовки уборочную тележку — гигантское сооружение с мусорным баком высотой ему до подбородка на одном конце. К бокам были пристегнуты швабра, ведро и пылесос, полки уставлены моющими средствами. Коридор в подготовительном корпусе был изогнут, как банан, и тянулся на всю длину здания, по бокам располагалось двадцать кабинетов и комнат со специальным снаряжением, а в противоположных концах — два кабинета старших контролеров заданий, Зары Аскер и Дэнниса Кинга.

Джеймс начал с кабинета Кинга, потому что тот к пяти часам всегда уходил из корпуса. Распорядок в каждой комнате был одинаковый: вытряхнуть мусорные корзины, собрать всю грязную посуду, протереть ничем не заставленные поверхности, пропылесосить пол и под конец брызнуть освежителем воздуха. Работа была не то чтобы слишком тяжелая, однако нудная, если заниматься ею каждый вечер. Плюс к тому приходилось поторапливаться, чтобы убрать двадцать кабинетов, вычистить четыре туалета,пропылесосить коридор и вымыть всю посуду за два часа.

Даже работая без передышки, Джеймс еще ни разу не управился быстрее, чем за два часа с четвертью.

Через полтора часа уборки у Джеймса заныли ноги. Он закончил с последним из туалетов — эту работу он сильно ненавидел. Мало того, что с ним не разговаривают друзья и он лишился летних каникул, так еще и приходится вычищать унитазы, забитые дерьмом и мокрой бумагой.

Выбросив одноразовые перчатки и мокрое тряпье в корзину на своей тележке, Джеймс выпрямился и вдруг услышал тихий смешок. Он знал, что это Джошуа, полуторагодовалый сын Зары Аскер, но тот не собирался сдаваться без боя.

— Ву-у! — Джошуа с криком выскочил из-за тележки.

Джеймс театрально отскочил к стене:

— Ой, напугал! Страшно! Ах ты, маленькое чудище!

Джошуа хихикнул и обнял Джеймса за ногу.

— Джошуа — чудище. — Р-р-р-р-р!

—Ты опять убежал из маминого кабинета?

И подхватил малыша на руки. Джошуа просиял. Его белобрысая челка свисала на глаза, полосатые штанишки были испещрены коричневыми пятнами.

— Всю шоколадку на себя вымазал, да? — сказал Джеймс, отнес малыша к Зариному кабинету и постучал.

Среди лагерного персонала было не так уж много людей, которые нравились Джеймсу, и самой любимой из них была Зара. Она всегда работала допоздна и за тот месяц, что Джеймс был занят уборкой, завела привычку заваривать ему чай. Он выпивал его в Зарином кабинете, и они успевали поболтать.

Джеймс вошел и поставил Джошуа на ковер. Но огорчился, увидев, что Зара не одна.

— Ну, я пойду, — сказал Джеймс, шагнув к двери.

— Погоди, Джеймс. У тебя найдется минутка? — спросила Зара.

Джеймс пригляделся к женщине, сидевшей за столом напротив Зары. Лет тридцати с небольшим, длинные темные волосы, стройная фигура.

— Милли, познакомься, это Джеймс, я тебе о нем рассказывала. Джеймс, это Милли Кентнер, одна из твоих предшественниц в «Херувиме».

Джеймс пожал ей руку, но Джошуа потребовал вернуть ему внимание, постучав по ноге игрушечной машинкой.

— Смотри, — продемонстрировал Джошуа.

Джеймс улыбнулся ему.

— У тебя новая машинка?

Пока Джошуа, сияя, хвастался, Зара пояснила Милли:

— Эварт приносит Джошуа сюда, перед тем, как искупать и уложить малыша. Ему положено проводить с мамой полчаса перед тем, как лечь спать, но его любимец — Джеймс.

Милли ответила Джеймсу улыбкой, достойной рекламы зубной пасты.

— Джеймс, это правда?

— Надо думать, — пожал плечами Джеймс и устроил маленькому «ламборгини» тест-драйв на ковре.

Зара кивнула:

— Едва Джошуа проснется, от него только и слышно: Джеймс, Джеймс, Джеймс. Если спросить Джошуа, что он собирается делать, он такого навыдумывает! Вчера заявил мне, что пойдет с Джеймсом ловить рыбу. Наверно, видел это по телевизору, потому что Эварт никогда не брал его на рыбалку.

— Ну, Джеймс, — ухмыльнулась Милли и прикрыла рот ладонью, как будто не хотела, чтобы ее слышала Зара. — Скажи мне как «херувим» «херувиму»: как тебя угораздило попасть в уборщики?

— Подрался, — потупил глаза Джеймс.

Зара улыбнулась.

— Не совсем так, да, Джеймс?

— А что тут не так?

— Представляешь, — улыбнулась Зара, указывая на Джеймса, — этого дурачка бросила его подружка. Он выскочил за дверь и отлупил первого, кто попался под руку: несчастного одиннадцатилетнего малыша.

Милли прижала ладони к губам.

— Ох боже мой, — воскликнула она. — Джеймс, как ты мог? А ведь ты так мил с Джошуа.

Джеймсу стало неловко, хоть он и понимал, что Милли старается сохранять вежливость.

— В общем, как я уже сказала, — перебила ее Зара, — юный Джеймс обладает неплохим опытом работы на заданиях, однако сейчас у него в жизни черная полоса. Друзья с ним не разговаривают, он лишился летних каникул, и единственный для него способ покончить с уборкой — это если я отправлю его на задание.

Милли кивнула:

— Кто есть, того и возьму. Считай, ему повезло. С жильем я всё устрою, и думаю, это не затянется больше чем на месяц.

Зара объяснила Джеймсу:

— Выйдя из «Херувима», Милли стала работать в Лондонской полиции. Она служит в отделении Восточного Лондона и не может справиться на своем участке с одним из преступников. Классическая «херувимская» задача: надо вместе с другим агентом поселиться по соседству, подружиться с детьми этого преступника, постараться попасть к нему в дом, войти в курс дел и так далее, и тому подобное. Я напечатаю полное описание задания и получу разрешение комитета по этике. Полагаю, тебя это заинтересует?

Джеймс с энтузиазмом кивнул:

— Не важно, что за операция, главное, мне больше не надо будет ковыряться в унитазах!

Зара улыбнулась:

— Я так и знала, что ты это скажешь.

13. ЗАДАНИЕ

«Совершенно секретно

Описание задания для Джеймса Адамса

Этот документ защищен радиочастотным идентификационным знаком. Любые попытки вынести его из подготовительного корпуса автоматически включат сигнал тревоги.

Не снимать фотокопий, не делать записей.

Милли Кентнер

Милли Кентнер родилась в 1971 году. С 1981 по 1988 годы служила агентом в «Херувиме», вышла в отставку с черной футболкой после одиннадцати успешных операций. Ее роль в шахтерской забастовке 1985 года была названа «одним из самых замечательных примеров деятельности агента за всю историю существования «Херувима».

Милли поступила в Сассексский университет, где изучала юриспруденцию. В 1992 году она пришла на службу в Лондонскую полицию. Через четыре года получила звание инспектора. Вскоре после этого повышения Милли перешла из отдела по раскрытию тяжких преступлений в районное управление полиции. Контролируемый ею район расположен в восточной части Кондона и включает в себя квартал Палм-Хилл.

В квартале Палм-Хилл еще не угасло эхо мятежей, прокатившихся здесь в 1981 году, однако в настоящее время среди местных жителей насчитывается немало состоятельных людей, и преступность здесь ниже, чем в среднем по Кондону. Большой вклад в эти перемены внесла деятельность Милли Кентнер за последние девять лет. В 2002 году она отказалась от повышения по службе до звания старшего инспектора и от предложения возглавить городской отряд особого назначения, призванный бороться с преступностью в самых криминальных районах Кондона. Ей хотелось продолжать работу в Палм-Хилле.

Братья Тарасовы

Леон и Николай Тарасовы родились в России в начале 1950-х годов. Николай, как полагают, на год старше брата, однако их точный возраст неизвестен. После службы в Российском флоте оба молодых человека пошли работать рыбаками.

В августе 1975 года на их траулере, промышлявшем ловлей трески в Северном море, отказали два двигателя. Получив сигнал бедствия, британское спасательное судно при помощи норвежского флота эвакуировало всю команду из сорока двух человек. Оказавшись в Великобритании, Леон и Николай вместе с шестью другими членами команды попросили политического убежища. Все попытки правительственных чиновников уговорить моряков вернуться домой и не создавать дипломатических трений с Советским Союзом окончились неудачей, и британское правительство с большой неохотой удовлетворило их прошения об убежище.

Не сумев найти работу в британском рыболовецком флоте, Леон и Николай потянулись к небольшому русскому сообществу, сконцентрированному в районе Боу на востоке Кондона. Братья перебивались на самых непристижных работах: водителями такси, поварами в отелях, санитарами в больницах. По-видимому, они всё больше втягивались в криминальную деятельность. В 1979 году Николай был обвинен в хищении более чем 2000 фунтов стерлингов наличными из офиса таксомоторного парка, где он работал предыдущим летом. Его приговорили к трем месяцам тюрьмы.

Мятежи в Палм-Хилле

После освобождения Николай объявил себя бездомным и лишившимся средств к существованию. Ему была предоставлена двухкомнатная квартира в одном из самых обветшалых домов квартала Палм-Хилл. Леон поселился вместе с ним, и братья зажили как прежде, добывая себе пропитание низкооплачиваемой работой, хитроумными аферами и мелкими преступлениями. Но после мятежей в Палм-Хилле их финансовое положение изменилось навсегда.

Беспорядки в Палм-Хилле начались вечером 13 июля 1981 года, когда полиция задержала молодого человека, выходившего из угнанной машины. Свидетели утверждают, что полицейские, производившие арест, ударили юношу, закованного в наручники, в тот момент, когда сажали его в полицейскую машину. Собралась разъяренная толпа, несомненно спровоцированная волной беспорядков, прокатившихся по многим городам страны после мятежей в Брикстонё, случившихся тремя месяцами раньше. Толпа окружила полицейский автомобиль, забросала его кирпичами и бутылками. Полицейских вытащили из машины и избили, прежде чем они успели передать по радио просьбу о помощи.

После наступления темноты на улицах и в переулках квартала Палм-Хилл вспыхнули бои между молодежью и полицией. Было разграблено более двадцати магазинов, разбиты сотни окон, сожжено множество машин и комплекс из шестидесяти гаражей в задней части квартала. Лишь через восемь часов полиции удалось восстановить порядок.

Правительственные субсидии

После беспорядков правительство разработало схему компенсационных выплат, потому что мятежи не входят в число страховых случаев. На восстановление Палм-Хилла стали выделяться немалые деньги.

Леон и Николай Тарасовы увидели для себя благоприятную возможность поживиться. Братья торговали подержанными автомобилями, и в сгоревшем гаражном комплексе у них погибло пять машин. Правительство выплатило братьям щедрую компенсацию - по некоторым оценкам, они получили в четыре раза больше, чем стоили эти машины.

Не в силах поверить своему счастью, Леон и Николай на компенсационные деньги взяли в аренду заброшенный паб с прилегающим к нему участком земли на краю квартала Палм-Хилл. Пустив в дело правительственные субсидии и займы на реконструкцию, они отремонтировали паб, а на участке земли организовали магазин подержанных автомобилей.

Мелкое воровство

Хотя ни одно из предприятий не приносило больших прибылей, всё же правительственные деньги позволили братьям одеться в приличные костюмы. Выступая перед тележурналистами, время от времени приезжавшими в Палм-Хилл, чтобы сделать репортаж о жизни после мятежей, они гордо представлялись местными бизнесменами.

В последующие годы братья Тарасовы вели свои дела без соблюдения каких-либо законов. Их привлекали к суду за неуплату налогов и за то, что у них на стоянке часто находили детали краденых машин. При обыске у них обнаружили партию фальшивых наклеек на лобовое стекло об уплате дорожного налога. Леон и Николай заявили, что наклейки остались после уволенного работника, и жюри присяжных в окружном суде Боу признало их невиновными.

Их паб под названием «Русский царь» быстро превратился в хорошо известное место, где собираются мелкие преступники и где можно легко купить наркотики или краденые вещи, выпить после закрытия или просидеть всю ночь за нелегальной партией в покер.

Династия Тарасовых

До недавнего времени жизнь братьев Тарасовых протекала на удивление параллельно. Оба женились в 1985 году, и у них родилось по сыну и дочери. Леон женился на Саше Аркадьевой. В 1989 году родилась Соня (сейчас шестнадцать лет) и Максим, он же Макс (сейчас тринадцать лет). Николай женился на Поле Рэндалл. Их дети — Петр, он же Пит (родился в 1988 году, сейчас восемнадцать лет) и Лайза (родилась в 1990 году, сейчас четырнадцать).

В 2000 году Пола Тарасова ушла от Николая, оставив с ним детей, и вскоре снова вышла замуж. После продолжительной болезни Николай скончался в декабре 2003 года. Опеку над детьми взял на себя Леон, со стороны матери не последовало никаких возражений.

В настоящее время Леон и Саша занимают две соседние квартиры в квартале Палм-Хилл. С ними живут сын, дочь, племянник и племянница.

Деньги

После смерти брата Леон Тарасов опустился. Он стал сильно пить. Паб и автомагазин стали убыточным бизнесом, Леон Тарасов наделал много долгов. Кроме этого, появился слух, что Леон проиграл в азартные игры крупную сумму некоей «серьезной» фигуре криминального мира. Многие считали, что скоро Леон потеряет свой бизнес.

Полиция Палм-Хилла была среди тех, кто с нетерпением ожидал неминуемого краха Леона Тарасова. Тарасов давно стал костью в горле у местных органов охраны порядка, как из-за собственной нелегальной деятельности, так и из-за того, что его паб стал местом сборищ для преступников. В полицейском досье Леон Тарасов характеризуется так: «Человек, который любит изображать из себя главу местного сообщества. Однако преступная деятельность Тарасова, словно злокачественная опухоль, разъедает все добрые поступки, какие совершаются в округе. Считается, что Леон тесно связан с бандами угонщиков автомобилей и занимается перепродажей краденого. Подозревают, что он несколько лет занимался рэкетом местных лавочников. В недавнее время он был втянут в жестокую войну за передел сфер влияния с соседней цыганской группировкой».

Но к концу 2004 года жизнь Тарасова сильно изменилась к лучшему. Он расплатился с долгами по всем займам, купил новую машину и взял в аренду паб на северном конце квартала Палм-Хилл. Он потратил значительную сумму на ремонт этого заведения и переименовал его в «Русскую царицу».

В прошлом году по Палм-Хиллу ходила шутка: дескать, Леон Тарасов либо выиграл в лотерею, либо ограбил банк. Выяснив, что Леон не выигрывал ни в какую лотерею, полиция решила найти истинный источник неожиданного богатства Тарасова.

Задача «Херувима»

За более чем тридцать лет сомнительной деятельности Леон Тарасов сумел отделываться лишь небольшими штрафами. Он никому не раскрывает своих дел, и все попытки использовать полицейских информаторов, как и другие подпольные операции, окончились неудачей.

Тысячи часов, затраченных на разоблачение Леона Тарасова, не дали никаких плодов, и полиция Палм-Хилла не желает прилагать новых усилий для его поимки. Милли Кентнер, разозленная отсутствием энтузиазма в коллегах, спросила, не смогут ли старые друзья из «Херувима» помочь ей.

Два опытных агента «Херувима» поселятся в пустой квартире на одной лестничной площадке с семьей Тарасовых. Младший агент — Джеймс Адамс, тринадцати лет — будет разрабатывать Макса и Лайзу. Старший агент — Дэйв Мосс, семнадцати лет — будет разрабатывать Соню и Пита.

Согласно легенде, Дэйва зовут Дэйв Холмс, он недавно ушел из приемной семьи. Джеймс будет выдавать себя за младшего брата Дэйва, который еще остается под опекой, но ему разрешено жить со старшим братом. Организует операцию старший контролер Зара Аскер, а Милли Кентнер будет изо дня в день следить за ее ходом.

Задачи операции

1. Проникнуть в семью Тарасовых и попытаться добыть как можно больше улик, подтверждающих их преступную деятельность.

2. Просочиться в бизнес Леона Тарасова, особенно в его торговлю подержанными машинами, которая, как полагают, стала средоточием его преступной деятельности.

3. Главная цель — установить источник неожиданною финансового благосостояния Леона Тарасова.

Комитет «Херувима» по этике принял это описание задания без каких-либо замечаний.

Степень опасности данной операции оценивается как низкая. Опытные агенты получат право действовать без постоянного надзора со стороны контролера операции».

14. ДОМ

Джеймс и Дэйв прибыли в Палм-Хилл на потрепанном «форде мондео». Стояло субботнее утро, задние сиденья машины были подняты, и весь салон до самой крыши был забит пожитками. Кондиционер был выключен, поэтому ребята боролись с жарой тем, что открыли окна, и поток встречного ветра на автостраде взбил им на головах экзотические прически.

Джеймс уже во второй раз встречался на операции с Дэйвом. Семнадцатилетний парень сидел за рулем; довольно длинные светлые волосы, большие голубые глаза и симпатичное лицо — он казался моложе своих лет, но если взглянуть на его мощную, атлетическую фигуру, то она соответствовала, пожалуй, и большему возрасту. Джеймс был коренастый, нос слегка приплюснутый, однако не требовалось напрягать фантазию, чтобы принять этих двух мальчишек за родных братьев.

Дэйв любил старый рок, и путешествие проходило под «Лед Зеппелин» вперемешку с «Блэк Саббат» и «Ху». Джеймс предпочитал музыку поновее, но, когда компакт-диск заиграл в третий раз, стал размахивать руками на пассажирском сиденье, изображая знаменитого гитариста.

Они прибыли в Палм-Хилл вскоре после полудня. Двор был уставлен в основном потертыми семейными автомобилями, среди которых попадались и более экзотические штучки, например «БМВ» и «ауди», принадлежавшие амбициозным молодым профессионалам, которые с недавних пор начали покупать квартиры в лучшей части квартала. Со всех сторон двор окружали четырехэтажные жилые дома, недавно отремонтированные: кирпичная кладка была вычищена, окна покрашены, на каждом подъезде установлены надежные стальные двери.

Джеймс вышел из машины и прошелся, разминая нош, затекшие после трехчасовой поездки. Он заглянул и просвет между двумя зданиями и увидел задний двор паба «Русский царь», уставленный ящиками с пустыми бутылками.

Джеймс и Дэйв взяли из машины сумки и пошли к подъезду. Поднимаясь по лестнице, Джеймс ощущал волнение и тревогу, обычные в начале каждой операции, но сейчас к ним примешивалась еще и радость оттого, что удалось смыться из лагеря. Ему не хотелось болтаться там, когда Лорин, Керри и все остальные вернутся с моря, покрытые золотистым загаром, и начнут взахлеб рассказывать, как им было весело.

Они вышли на балкон второго этажа. Их квартира располагалась метрах в двадцати от лестницы, а через четыре двери от нее находились две квартиры, занятые семьей Тарасовых. Помещение давно не проветривалось, лапах стоял затхлый. О первоначальном цвете ковров можно было только догадываться, а аляповатые узорчатые обои и пластмассовые люстры выдавали чудовищный вкус прежних хозяев.

— Мебели негусто, — заметил Джеймс, заглянув в гостиную. Там стояли только одинокий диван да кофейный столик с треснувшим стеклом.

Дэйв кивнул:

— Ты же читал задание. Детям, отпущенным из приемных семей, выдается субсидия на мебель в триста фунтов. На неделе съездим в ИКЕА, купим подушек и еще чего-нибудь, только без роскоши.

Джеймс продолжил осмотр. Кухня и ванная были вполне терпимыми, однако в большой спальне стояли только металлическая вешалка для одежды и новенькая кровать. Ковер и тисненые обои были розовые, как фламинго.

— Боже мой, — простонал Джеймс.

Вслед за ним вошел Дэйв.

— Другая спальня — белая. Выбирай.

Джеймс пожал плечами:

— Ладно.

— Круто, — восхитился Дэйв, плюхнувшись на двухспальную кровать.

Комната Джеймса была меньше, с односпальной кроватью и всем походила на девчачью. Ему стало грустно, потому что она напомнила ему детскую, в которой он обитал, когда мама была жива. Он уселся на матрац — тот был еще запакован в пластиковую пленку с приклеенным ценником — и представил себе, как стучит в стенку Лорин и ее подружкам, чтобы те не слишком шумели по вечерам, а из-за другой стенки доносится раскатистый мамин храп.

*

Совершив десять походов по лестнице за вещами и обратно, Джеймс взмок от пота, принял душ, надел чистые шорты и одну из футболок «Арсенал». Из лагеря ребята прихватили несколько банок кока-колы и чипсы, но им нужно было молоко и что-нибудь из еды. По дороге сюда они заметили неподалеку «Сейнсбери»*, и пока Дэйв мылся, Джеймс отправился в магазин.

Он взял хлеба, молока, хлопьев на завтрак, какое-то китайское лакомство для микроволновки, несколько тарелок с макаронами и пару карри для Дэйва. Возвращаясь, он впервые заметил одного из Тарасовых: тринадцатилетний Макс с двумя приятелями гоняли по двору на велосипедах. Джеймс подошел к запертой двери подъезда и обнаружил, что, переодеваясь, он забыл положить ключи к карман чистых шорт. Он нажал на домофоне кнопку своей квартиры и стал ждать. Через пару минут позвонил еще раз и сердито закричал в микрофон:

— Дэйв, впусти!

Прождав еще полминуты, Джеймс потерял терпение. Он посмотрел на часы, решил, что пора бы уже Дэйву выйти из душа, нажал на кнопку раз десять и заорал:

— Дэйв, болван, открой дверь! Ты что, оглох?

Тут с лестничной площадки второго этажа, прямо у Джеймса над головой, послышался девичий голос:

— Застрял, да?

Джеймс отступил назад и разглядел собеседницу. Девчонка примерно на год его старше.

— Мой брат меня не впускает. Или оглох, или нарочно издевается.

Девчонка улыбнулась:

— Я тебе открою.

Она спустилась по лестнице. Джеймс смотрел на нее через стеклянное окошко в двери. Сначала на верхней ступеньке появились шлепанцы и ноготки, выкрашенные фиолетовым лаком. Потом — загорелые ноги и короткая джинсовая юбочка. Девчонка широко улыбнулась Джеймсу через окошко и, откинув с лица длинные волосы, открыла защелку на внутренней стороне двери.

__________________________________________________________________________

Сейнсбери (Sainsbury), третья по величине сеть супермаркетов в Великобритании

— Спасибо, — улыбнулся в ответ Джеймс.

— Я тебя сегодня видела, ты с каким-то парнем таскал вещи. Меня зовут Ханна. Я живу через одну квартиру отсюда.

— А меня зовут Джеймс, — представился он, с магазинными пакетами в руках поднимаясь за девчонкой. — А тот парень — мой брат Дэйв.

— Я видела только вас двоих. Где ваши родители?

— В шести футах под землей, — сказал Джеймс, завернул за угол и вышел из полумрака лестницы на балкон.

— Ох… прости.

Джеймс понял, что преподнес информацию слишком небрежным тоном и напугал Ханну.

— Мне было четыре года, — пожал плечами он. — Я их почти не помню.

— Как же вам удалось поселиться одним?

— Мы жили в приемных семьях, потом Дэйву исполнилось семнадцать, и он получил квартиру. Мне разрешено жить с ним на испытательных условиях, но к нам по нескольку раз в неделю заходит социальный работник.

Ханна хихикнула:

— Чтобы вы не слишком буянили.

— Да, к сожалению, не разгуляешься, — вздохнул Джеймс, остановился у дверей своей квартиры и нажил на звонок. Изнутри доносилась громкая музыка.

— Рада познакомиться с тобой, Джеймс. Надеюсь, скоро увидимся.

Джеймс улыбнулся:

— Ты не очень занята? Хочешь зайти поздороваться с моим братом?

— Почему бы и нет? — пожала плечами Ханна.

Дэйв в одних шортах открыл дверь, и в лицо Джеймсу ударила оглушительная музыка — «Бейби О’Райли» в исполнении «Ху».

— Где твои ключи? — осведомился Дэйв.

— А ты как думаешь? — раздраженно отозвался Джеймс. — Забыл я их. А если бы ты не оглашал своей музыкой всю округу, то услышал бы, как я звоню по домофону.

Дэйв нырнул в гостиную и приглушил музыку, чтобы можно было поговорить. Пожал руку Ханне, и она расплылась в улыбке:

— Рада познакомиться, Дэйв.

У Джеймса уже было три подружки, и он не раз знакомился с девчонками на вечеринках и в других местах. Он считал, что для тринадцати лет это неплохо, но всё же завидовал Дэйву. При виде Дэйва девчонки заливались румянцем и смеялись над любыми его шутками. Он менял красивых девчонок как перчатки и, как говорили в лагере, чуть ли не вытирал об них ноги.

— Откуда у тебя шрам на груди? — поинтересовалась Ханна и показала на отметину, но остановила палец в паре сантиметров от груди Дэйва, как будто его тело было прекрасной вазой, которую она не смела тронуть.

— Несколько месяцев назад у меня на стенке грудной клетки образовался сгусток крови, — пояснил Дэйв. — Пришлось вставить трубку и его откачивать.

Ханна отпрянула:

— Фу.

— Плакали мои надежды на карьеру в модельном бизнесе, — пошутил Дэйв.

— Пойду положу покупки в холодильник, пока не испортились, — сказал Джеймс.

— Правильно, — одобрил Дэйв. — Заодно уж завари нам чаю.

Если бы рядом не было Ханны, Дэйв схлопотал бы за наглость, но сейчас Джеймс покорно побрел на кухню и поставил чайник. Раскладывая продукты, он выглянул из-за дверцы холодильника и увидел Ханну в дверях.

— Я не могу остаться, — сказала Ханна. — Мне надо до вечера закончить уроки.

— Куда торопишься? — ухмыльнулся Джеймс. — На свидание?

Ханна покачала головой:

— За кварталом есть большое водохранилище. В хорошую погоду там собираются здешние ребята. Можешь прийти и ты. Купим чего-нибудь выпить, я тебя кое с кем познакомлю.

Джеймс кивнул:

— С удовольствием. При галстуках или как?

— «Арсенальную» футболку лучше сними, — сказала Ханна и сунула два пальца в рот, как будто ее тошнило. — Иначе ты серьезно подмочишь мою репутацию.

15. ПРОГУЛКА

Усевшись перед телевизором с помятой комнатной антенной, мальчишки поужинали разогретой в микроволновке лазаньей. Дэйв выглянул в окно и заметил во дворе Соню Тарасову. Он выскочил из комнаты, споткнувшись об ноги Джеймса, бегом спустился по лестнице и выбежал во двор. Нагнав Соню, он похлопал ее по плечу.

— Привет, Мелани, — с жаром воскликнул Дэйв. Соня обернулась. Она была неприметная, как мышка, чуть полноватая, с круглым лицом.

— Я не Мелани, — раздраженно ответила Соня. Дэйв схватился за голову и сделал вид, будто страшно смущен.

— Прости, — охнул он. — Я не хотел тебя напугать. Просто… Ты как две капли воды похожа на девчонку, с которой я раньше встречался.

Джеймс на цыпочках вышел в коридор и, уплетая лазанью, стал слушать. Соня наконец поняла, что к ней не пристает маньяк, заметила симпатичную физиономию Дэйва и расплылась в улыбке.

— Не переживай, — хихикнула Соня. — Я и сама нередко обознаюсь.

— Надо было сразу догадаться, что такого везения не бывает, — сказал Дэйв. — Понимаешь, я только что переехал и никого тут не знаю.

— Ты будешь жить здесь?

Дэйв кивнул и показал на парадную дверь:

— Да, в шестнадцатой квартире. С младшим братом.

Соня улыбалась, но никак не могла найти, что сказать.

— И много здесь развлечений субботними вечерами?

Соня указала в просвет между домами:

— Вот там — «Русский царь», но в нем собирается публика постарше. А если пройти подальше, а другой конец квартала, то увидишь «Русскую царицу». Там народ повеселее, а по субботам играет живой оркестр. Иногда, когда народу много, я там подрабатываю.

— Здорово, — одобрил Дэйв. — Я как-нибудь загляну. Разрешишь мне угостить тебя?

Соня кокетливо положила пальчик в рот и улыбнулась.

— Конечно. Может быть, я даже угощу тебя в ответ.

— Кстати, меня зовут Дэйв, — сказал он и протянул руку.

— Соня, — ответила девушка.

Дэйв осторожно пожал ей руку.

— Рад познакомиться, Соня. Мне пора. Пойду готовить ужин младшему братишке.

Дэйв вернулся в квартиру и захлопнул за собой дверь победоносным пинком.

У Джеймса отвисла челюсть.

— Глазам не верю, — ахнул он.

— Что? — с невинным видом спросил Дэйв.

— Да ты ей практически свидание назначил. И при том, что ты видишь ее впервые в жизни.

— Это не так уж трудно, — сказал Дэйв. — В твоем возрасте я тоже боялся, но, знаешь, цыпочки — не болотные твари с планеты Зог. Просто подойди и заведи разговор. Либо тебе повезет, либо нет.

— И всё равно, — проговорил Джеймс, качая головой. — Просто так подойти к незнакомой девчонке и познакомиться — это надо уметь.

— А как же, — самодовольно ухмыльнулся Дэйв и взял с кофейного столика свою лазанью. — Приятно, когда женщины находят тебя неотразимым.

Он проглотил кусок лазаньи и громко рыгнул.

— А обязательно надо было выставлять меня пятилетним малышом? — спросил Джеймс, усаживаясь на диван рядом с Дэйвом.

— Ты о чем? — озадаченно спросил Дэйв.

— «Пойду готовить ужин младшему братишке», — процитировал Джеймс. — Я бы не возражал, но не кто иной, как я, достал лазанью из коробки и проткнул пленку.

*

Вечером Ханна зашла за Джеймсом, приведя с собой пару подружек. В одной из них Джеймс узнал Лайзу Тарасову — он видел ее пухлое личико на полицейских фотографиях, которые показывала ему Милли Кентнер. Другую девчонку звали Джейн.

— Джейн раньше жила в твоей квартире, — сказала Ханна, пока Джеймс запирал дверь. — Она переехала на первый этаж в соседнем доме, потому что ее бабушке было тяжело подниматься по лестнице.

До водохранилища было минут десять ходьбы вверх но холму. Берега искусственного озера заросли травой и кустарником. По тропинкам бегали трусцой и выгуливали собак местные жители, малыши под присмотром родителей играли в футбол или в салки. Но три девчонки повели Джеймса подальше от цивилизации, в заросший уголок возле тихой дороги. Единственной приятной для глаза деталью захламленного пейзажа был быстрый ручеек, впадающий в водохранилище, но и то его берега были усыпаны пустыми банками из-под пива и старыми шинами, а русло почти перегорожено ржавой кухонной техникой.

Джеймс изучал историю Палм-Хилла и знал, что после мятежей в квартале был построен молодежный центр, обошедшийся в три миллиона фунтов стерлингов, а также оборудованы прогулочные зоны, где подростки могли собираться, не беспокоя своим шумом обитателей квартала. Однако за время, проведенное на заданиях, Джеймс успел заметить, что ребята его возраста редко ходят туда, куда им положено, предпочитая непривлекательные укромные уголки, где они спокойно могут заниматься вещами, которые снятся их родителям в ночных кошмарах.

На берегу собралось человек тридцать ребят лет двенадцати—пятнадцати. Они «тусовались» группками по четыре-пять человек. Атмосфера была спокойная, несколько мальчишек поменьше с гиканьем гоняли на велосипедах, но большей частью ребята сидели в высокой траве и болтали. Вскоре солнце скрылось за высокими домами на другой стороне поля.

Главной задачей Джеймса было сблизиться с Лайзой и Максом, но от этого его сильно отвлекала Ханна. Она под страшным секретом рассказала Джеймсу, что у нее нет приятеля, и они с большим удовольствием поболтали обо всем на свете — от футбольных матчей премьер-лиги до того, кто как отлынивает от домашних заданий.

Потом Лайза с группкой девчонок куда-то исчезла. Джеймс и Ханна остались с банкой «Хейнекена», которую она отобрала у парня постарше, явно неравнодушного к ней, и Джейн, почувствовав себя лишней, заявила, что пойдет домой пораньше — проведает бабушку.

Ребята, проходившие мимо, останавливались поговорить с Ханной, и она знакомила их с Джеймсом. Когда наконец рядом нарисовался Макс Тарасов и протянул Джеймсу руку для рукопожатия, было уже восемь часов вечера, и Джеймс понимал, что не может упустить случая сдружиться со своим главным подопечным, даже если это сводит к нулю шансы поцеловаться с Ханной.

— Ты мой сосед по балкону, — сказал Джеймсу Макс. — Как хорошо иметь поблизости еще одного болельщика «Арсенала».

Джеймс усмехнулся, глядя на свою футболку:

— Похоже, в этих местах мы с тобой редкие пташки.

— Это верно, — ухмыльнулся Макс. — Тут больше в чести «Уэстхем» и «Челси».

Джеймс воодушевился. В «Херувиме», разрабатывая операцию, сделали так, чтобы у него было как можно больше шансов подружиться с Максом, но раз они оказались еще и болельщиками одной команды, это сильно облегчало задачу.

— Мы с ребятами идем в магазин за пивом, — сообщил Макс. — Хочешь прогуляться с нами?

— Деньги у меня есть, — ответил Джеймс, — Но вряд ли мне можно дать восемнадцать лет.

— Мы тут знаем одно местечко. Владелец даже нервно-паралитический газ продаст шестилетнему малышу, если сможет выгадать на этом хоть пару фунтов.

Джеймс ухмыльнулся:

— А что, газы у него под прилавком тоже есть?

— А ты спроси. Попытка не пытка.

Джеймс встал, поглядел на Ханну и увидел у нее и глазах обиду.

— Пойду схожу за пивом. Не возражаешь?

— А чего мне возражать? — пожала плечами Ханна.

Однако она поджала губы и съежилась. Джеймс понял, что она очень даже возражает.

— Я тебе что-нибудь принесу, — сказал Джеймс, изо всех сил пытаясь увязать задачи операции с симпатичной девчонкой, сидевшей на траве. — Шоколадку, хлопьев — чего хочешь.

Ханна сменила гнев на милость.

— Принеси мне кока-колы, не банку, а пол-литра, и маленькую бутылочку водки, чтобы сделать коктейль.

Джеймс понял, что этот заказ встанет ему почти в десятку, однако в кармане лежали деньги, выданные Зарой на еду, и он решил потратить их.

Двое мальчишек чуть постарше повели их к магазину. Джеймс и Макс шли в нескольких шагах позади.

— Ну, Джеймс, ты даешь, — сказал Макс. — В первый же вечер назначил свидание Ханне!

Джеймс постарался говорить так же снисходительно, как и Дэйв пару часов назад.

— Понимаешь, друг, главное — быть уверенным к себе, — пожал плечами он. — Цыпочки — не инопла нетянки с планеты Зог. Надо просто заговорить с ними.

— Легко сказать… — У Макса заплетался язык. Джеймс, выпивший пополам с Ханной одну банку легкого пива, понял, что его новый друг успел опорожнить гораздо больше.

— Но, знаешь, с тех пор как в прошлом году с ее двоюродным братом случилась трагедия, Ханна стала какой-то странной, — продолжал Макс.

— Какая трагедия? — спросил Джеймс.

— Двоюродный брат Ханны, Уилл. Ему было восемнадцать. Чудной малый, задохлик, хиппи, наркоман. Свалился с крыши за нашим домом. Говорят, он так обкурился, что не понимал, где находится.

Джеймс не помнил, чтобы в описании задания указывалось нечто подобное, но это, скорее всего, объяснялось тем, что трагедия не имела никакого отношения к делу Тарасова.

— Ханна была с ним очень дружна? — спросил Джеймс.

— Не то чтобы очень, — пожал плечами Макс. — Но Ханна и Джейн стояли в пяти метрах от того места, куда он упал.

— Не может быть, — ахнул Джеймс.

— Еще как может, — ухмыльнулся Макс. — Места в переднем ряду. Полюбуйся, как твой двоюродный брат превращается в котлету. Неудивительно, что у нее после этого крыша поехала.

16. МАКС

До магазина надо было идти минут двадцать, но хозяин оказался именно таким, как его описывали: он не моргнув глазом отпустил Джеймсу водку для Ханны и шесть банок пива. Он даже не стал приглашать к кассе двоих старших ребят, которым было по пятнадцать.

Когда они вышли из магазина, уже почти стемнело, поэтому обратно пришлось идти более длинным путем, по дороге, а не по неосвещенным тропинкам на берегу водохранилища. На ходу Джеймс помахивал сумкой, в которой лежала упаковка из шести банок пива. Макс разговаривал мало, но Джеймс знал, что лучше уж малоразговорчивый приятель, чем болтун, который рта не закрывает.

Чтобы попасть на поле, им пришлось перелезть через стену высотой по плечо. Они сразу заметили — ребят стало гораздо меньше и атмосфера была какая-то напряженная.

— Черт возьми, — проворчал Макс. — А этим-то что здесь понадобилось?

Джеймс тотчас же заметил новоприбывших — четверых ребят лет по шестнадцать—семнадцать, довольно с массивными фигурами. Они были одеты в джинсы и сапоги, с ними были две девчонки самого разбойничьего вида.

— Это здешние? — спросил Джеймс.

Макс кивнул:

— Из квартала Гроувнор, на том берегу водохранилища. Обычно они сюда не заглядывают.

Тут Джеймс увидел Ханну — она стояла метрах в пятидесяти. К ней подошли Лайза и еще пара девчонок, они сбились в кучку. Джеймс быстрым шагом направился к ним, Макс старался не отставать.

— Привет, — сказал Джеймс. — С вами ничего не случилось?

Ханна сердито посмотрела на него.

— Мы только ждали, пока вы вернетесь, чтобы сразу уйти отсюда. Сами знаете эту компанию. Они что-то затевают.

— Может, пойдем в молодежный центр? — предложила Лайза.

Худенькая девочка по имени Джорджия покачала головой:

— Там такая тоска. Десятилетние малыши орут как резаные и бегают с ракетками для пинг-понга. Давайте лучше погуляем по кварталу.

— Да, — согласился Макс. — Ребята из Гроувнора к нашему кварталу и близко не подойдут.

— Почему? — спросил Джеймс.

Макс хихикнул:

— Потому что им наваляют по шее.

— А ты, Джеймс, куда хочешь пойти? — спросила Ханна.

Джеймс пожал плечами:

— Понятия не имею. Куда вы, туда и я. Я же тут ничего не знаю.

— А чего тут знать? — фыркнула Лайза. — Субботние вечера — тоска зеленая! Скорей бы мне вырасти! Буду тогда ходить по клубам, развлекаться.

— И встречаться с красивыми парнями, — хихикнула Джорджия.

И все три девчонки покатились от хохота.

— Куда уж вам, — сказала Ханна. — У меня хоть есть Джеймс, он такой симпатяшка.

Джеймс обнял Ханну за талию, радуясь, что она на него не сердится.

— Развлекаетесь? — вдруг пробасил низкий голос у них за спиной.

Джеймс обернулся и увидел двоих громил из соседнего квартала. У того, что повыше, курчавилась жидкая юношеская бородка. Оба были широкоплечие и мускулистые, и весь их вид говорил о том, что с ними лучше не связываться.

— Знаете что? Я подыхаю от жажды, — прохрипел бородатый, для пущей выразительности потирая горло. — Заметил у вас банки с пивом и решил: может, вы поделитесь?

— Всего только парочку, — добавил его приятель.

Макс окинул их сердитым взглядом.

— Пойдите и купите себе. Нечего попрошайничать.

Бородатый посмотрел на приятеля и покачал головой:

— Ох, какие невежливые ребята! Обзывают нас попрошайками.

— Я уязвлен, — ухмыльнулся приятель и указал на Макса. — Ты его узнаешь? Его папаша — тот пузырь, которому принадлежит «Русский царь».

— Полный паб выпивки, а ему жалко для нас бутылочки пивка! А ну, гони!

Тот, что пониже, потянулся за сумкой Макса. Но тот успел отскочить.

— Проваливайте отсюда! — дрожащим голосом произнес Макс. В его голосе явственно слышался страх.

— Вот это храбрец! — хихикнул бородатый.

Ханна потянула Джеймса за руку и прошептала на ухо:

— Они сильнее нас. Нечего ввязываться в драку из-за пары банок пива.

В прошлый раз один-единственный удар кулаком испортил Джеймсу жизнь. Он был уже готов переступить через свою гордость, потянулся к сумке и достал из пластиковой упаковки две банки пива.

— Нате, — проворчал Джеймс. — От меня.

— А как насчет всей шестерки? — без тени благодарности осклабился рослый. — Я умираю от жажды и обиделся на то, что вы, мерзавцы, обозвали меня попрошайкой.

— А может, он в глаз хочет? — поинтересовался невысокий и шагнул вперед, так что нос Джеймса чуть не уперся ему в грудь.

— Джеймс, прекрати, — в отчаянии воскликнула Ханна, попятившись.

Но резкая перемена в требованиях навела Джеймса на горькую мысль о том, что хулиганам нужно не пиво. Макс оскорбил их, и негодяи хотят унизить обидчиков на глазах у девчонок.

Если он предложит им всё пиво, они потребуют чего-нибудь еще, например денег. И как только он им уступит, то за свои труды непременно получит по шее. Джеймс понял, что рано или поздно ему придется постоять за себя, и лучше начать это раньше, чем позже.

— Знаете что? — сказал Джеймс, стараясь держаться хладнокровно. — Я предлагал вам мир, но вы продолжаете нарываться.

Хулиган, стоявший перед Джеймсом, отступил на шаг и замахнулся кулаком, но прежде, чем он успел нанести удар, Джеймс обеими руками схватил его за футболку, дернул на себя и ударил головой. Бандит покачнулся, потом рухнул ничком в траву, зажимая руками разбитый нос.

Бородатый ринулся в бой и попытался ухватить Джеймса за пояс. Джеймс перехватил его руку и крепко сжал ее около локтя.

Джеймс не знал, вступят ли в драку остальные ребята из квартала Гроувнор. Нельзя было допускать, чтобы на него навалились вчетвером против одного, поэтому он должен был вывести хоть одного из игры. Он дернул нападавшего за руку, потом резко ударил по задней стороне локтя, разорвав сухожилия и сломав кость.

На тренировках Джеймс отрабатывал этот прием много раз, но их проводят бесконтактно; сейчас же он впервые почувствовал, как хрустнула настоящая плоть и кость.

Бородатый парень закричал от боли, и на Джеймса нахлынуло странное чувство: тошнота, к которой примешивалась гордость за свою силу, набранную ценой изнурительных многочасовых тренировок. Десять месяцев назад он стрелял в человека и убил его, но на это был способен каждый. А сейчас, голыми руками сломав человеку руку, он почувствовал настоящий страх, хотя последствия были далеко не такими губительными.

На Джеймса надвигались остальные двое громил, сзади их подстрекали подруги. Джеймсу не хотелось драться с ними, и он решил, что лучшей стратегией для отпугивания будет чудовищная, наглая самоуверенность.

Он указал на парня, корчившегося в траве, и ухмыльнулся:

— Кто хочет поваляться рядом с ним? Подходи, осчастливлю!

Все остальные ребята на поле смотрели на Джеймса, пытаясь при лунном свете разглядеть, что же происходит. Хулиганы остановились в нескольких шагах от Джеймса, и у него гора свалилась с плеч. Одна из девчонок склонилась над парнем со сломанной рукой.

— Вызови ему «скорую помощь», — сказал ей Джеймс, подпустив в дерзкий тон нотку сочувствия.

При напоминании о взрослых настроение на поле резко изменилось: толпу из двадцати с лишним ребят охватила паника. А если вместе со «скорой помощью» появятся копы? А если хулиганы вернутся и приведут своих приятелей? И каждая цепочка мыслей приводила к одному и тому же решению: сматываться отсюда скорее!

Публика начала рассеиваться. Ханна потянула Джеймса за руку.

— Пошли, — взмолилась она.

Макс, Джеймс и три девчонки пустились бежать. Впереди маячили тени других ребят. Все направлялись к воротам, ведущим от водохранилища к Палм-Хиллу. Ханна дала Джеймсу платок, чтобы вытереть лицо, а Макс внезапно обрел дар речи и возглавил восторженный хор почитателей Джеймса:

— Джеймс, где ты этому научился? Ух, круто, прямо… прямо как в «Терминаторе»! А как рука хрустнула! Вот это да! Прямо как вытаскиваешь цыпленка из духовки и отламываешь ему ножку!

Джеймсу не хотелось слушать напоминания о содеянном, к тому же его раздражало, что новые приятели бегают так медленно. «Херувимские» тренировки вместе с многочисленными кругами по стадиону, отбеганными в наказание, придали Джеймсу столько сил, что он мог пробежать пять километров даже не запыхавшись. А его спутники задыхались, одолев едва ли десятую часть этого расстояния.

— Джеймс, где ты так научился? — повторил Макс, благоговейно распахнув глаза.

— Один из моих приемных родителей был инструктором по каратэ, — соврал Джеймс.

— Можешь показать приемы?

— Чтобы их освоить, надо много месяцев, — раздраженно отмахнулся Джеймс, оглядываясь на девчонок, замешкавшихся далеко позади.

Первая сирена никого не встревожила: все решили, что это «скорая помощь». Но симфония, разразившаяся через полминуты, не предвещала ничего хорошего. Кареты «скорой помощи» всегда ездят поодиночке, а значит, остальные четыре или пять сирен принадлежат полицейским машинам.

Когда компания ребят, бежавших в двухстах метрах впереди, добралась до ворот, Джеймс заметил луч фонарика.

— Полиция, — встревоженно произнесла Лайза.

Джеймса охватил страх. Лучше всего было бы спрятаться среди деревьев или пригнуться за стеной, но он совсем не знал окрестностей и потому решил действовать напролом.

— Прекратите бежать, — велел он. — Ведите себя обыкновенно.

Макс встревоженно посмотрел на Джеймса:

— Давай лучше бросим выпивку.

Джеймс со вздохом закинул в кусты сумку, в которой лежали водка и пиво на двенадцать фунтов стерлингов, и оглянулся на девчонок.

— Есть тут другие места, где собираются ребята?

Джорджия кивнула:

— Игровая площадка.

— Хорошо, — сказал Джеймс. — Если копы спросят — мы были на игровой площадке.

Ханна подошла к Джеймсу.

— Дай-ка посмотреть на твое лицо.

Джеймс на секунду остановился. Ханна лизнула носовой платок и стерла со лба Джеймса последние следы крови. Ребята пошли навстречу полицейским. Джеймсу было не по себе, но предыдущую компанию пропустили, побеседовав всего с минуту.

Им навстречу вышла женщина-полицейский с фонариком в руках.

— Здравствуйте, — вежливо приветствовала она ребят. — Ответьте, пожалуйста, на мои вопросы.

Ребята дружно умолкли.

— Что-нибудь случилось? — с невинным видом спросила Ханна.

Вперед вышел второй полисмен, азиатской внешности. Макс тотчас же узнал его.

— Здравствуйте, сержант Патель.

— Привет, Макс, — равнодушно кивнул полицейский. — Надеюсь, ты больше ни во что не впутался. Много окон разбил?

— Ни одного, — виновато ухмыльнулся Макс.

— Ребята, где вы были? — спросила женщина.

— На игровой площадке, — хором ответили Джорджия и Лайза.

— А не наверху, у ручья?

Девочки дружно покачали головами.

— К нам поступило сообщение о том, что ребята из квартала Гроувнор подверглись нападению и были жестоко избиты. У одного из них сломана рука. Если будете лгать мне, вам не поздоровится, так что даю вам еще один шанс. Вы в самом деле не были у ручья?

— Нет, мисс, — хором ответили девчонки.

Джеймс вздохнул с облегчением.

— Как я уже сказала, происшествие очень серьезное. Поэтому я запишу все ваши имена и адреса, чтобы связаться позже.

Ханна, последняя в шеренге, послушно назвала женщине свое имя и адрес. Следующим был Джеймс.

— Джеймс Роберт Холмс. Палм-Хилл, дом шесть, квартира шестнадцать.

Полицейская улыбнулась:

— А почтовый индекс?

Джеймс замялся:

— Е… дальше не помню.

Полицейская явно решила, что вывела Джеймса на чистую воду.

— Ты не знаешь свой почтовый индекс? Давно ты тут живешь?

— Мы переехали только сегодня утром.

— В самом деле? — с подозрением переспросила женщина.

— Да, — подтвердил Макс. — Он живет в четырех дверях от меня. Я могу за него поручиться.

— Какой твой домашний телефон?

— Нам еще не поставили, — ответил Джеймс.

— А где же твои родители? У них есть мобильные телефоны? Я позвоню им и поговорю.

— Мои родители умерли, — пояснил Джеймс. — За мной присматривает старший брат, но его, наверное, нет дома.

— Итак, ты переехал только сегодня, живешь с братом, которого по чистой случайности нет дома, — недоверчиво произнесла женщина. — Сколько лет твоему брату?

— Ему семнадцать, формально я еще нахожусь под опекой, но мне разрешили жить с Дэйвом…

Полицейская явно сочла рассказ Джеймса чистой выдумкой. Она посветила фонариком ему в лицо, и через минуту ее сомнения подтвердились.

— Что у тебя на подбородке?

— Где? — спросил Джеймс.

Он коснулся подбородка и почувствовал кончиком пальца липкую жидкость — скорее всего, капельку крови.

— Как она туда попала?

Джеймс понял, что влип, но тут Ханна забила последний гвоздь в крышку его гроба.

— Мисс, Джеймс не виноват! — заверещала она. — Мы на них не нападали. Они первые начали!

— Да, — подтвердила Джорджия. — Они во сто раз крупнее его!

— Тише, тише, по одному, — закричала женщина полицейский, с трудом сдерживая улыбку. Потом оглянулась на второго полисмена. — Майкл, надень на этого Джеймса наручники и вызови еще одну машину. Отвезем эту компанию в участок на допрос.

— Маловат он как будто, — заметил Патель.

Джеймс злился на себя за то, что попался. Надо было помнить такую простую вещь, как собственный почтовый индекс. К тому же — ему только сейчас пришло в голову — мгновение назад Ханна назвала свой индекс, а они, скорее всего, одинаковы.

— Иди сюда, — устало велел Патель, доставая из-за пояса наручники. — И только попробуй вякнуть хоть слово. Я сегодня не в духе.

Джеймс сделал шаг вперед и протянул руки. Патель застегнул наручники и монотонным голосом зачитал Джеймсу его права. Они пошли к полицейской машине, стоявшей у двойной желтой линии за воротами.

— Вы имеете право не отвечать на вопросы, однако всё, что вы скажете, будет записано и может быть обращено против вас…

Джеймса однажды уже арестовывали, и он знал эти слова наизусть, однако на этот раз чтение закончилось неожиданно. Когда он пригнулся, чтобы сесть в машину, Патель схватил его за голову и сильно приложил к краю крыши.

У Джеймса искры из глаз посыпались, он рухнул на заднее сиденье.

— Мы с тобой разберемся, — прорычал Патель, захлопывая дверь. — Если бы ты знал, как я устал от вас!

17. КОПЫ

Джеймс проснулся на голом виниловом матраце и в одних носках побрел в туалет. Стоя возле унитаза, он ощупал голову — там, где его вчера ударил сержант Патель, остался небольшой порез.

Застегнув молнию, Джеймс подошел к двери и позвонил. Через минуту глазок распахнулся, в камеру заглянул дежурный.

— Смойте мне, пожалуйста, в туалете, — сказал Джеймс

Тощий полисмен с желтыми зубами и лохматой рыжей шевелюрой был в благодушном настроении.

— Сынок, не хочешь ли позавтракать?

Джеймса немного подташнивало, и он сомневался, станет ли ему лучше после еды.

— А что у вас есть?

— Полноценный английский завтрак — бекон или колбаса, яйца в любом виде, поджаренный зерновой хлеб с джемом из свежих фруктов и взбитым сливочным маслом.

В такую рань Джеймс спросонья еще не пришел в себя. Он не сразу понял, что над ним просто подшучивают.

— Да, я, кажется, немного проголодался.

— Мы получаем еду, запакованную в целлофан, и она очень питательна. Так хочешь или нет?

Джеймс пожал плечами:

— Пожалуй, да.

Полицейский вскоре вернулся и просунул в глазок серый пластиковый поднос, а вслед за ним — кружку чая с молоком.

— Вы не знаете, что со мной будет? — спросил Джеймс. — Я тут проторчал всю ночь.

— Ты несовершеннолетний, поэтому мы не можем ни допросить тебя, ни отпустить, пока не придут твои родители или опекун, — пояснил офицер.

Сразу после ареста Джеймс рассказал про Зару, назвал ее своим социальным работником и дал номер телефона, который автоматически переадресовывал звонок на наблюдательный пункт в «Херувиме». В лагере убедились, что Джеймсу не грозит никакая опасность, и, видимо, успокоились. Никто не собирался ни свет ни заря воскресным утром вскакивать с постели и мчаться ему на выручку.

Джеймс съел кашу, поковырял тягучую штуковину, похожую на вафлю, с кубиками розовых и оранжевых фруктов посередине. В голову упрямо лезли мысли о том, что скажет Лорин, когда узнает, что он опять ввязался в драку. Он старался держаться подальше от неприятностей, но, когда ты на задании, это бывает нелегко.

Как только он допил чай, в замочной скважине заскрежетал ключ.

— Похоже, ты идешь домой, — сказал дежурный сержант, распахивая дверь, и бросил Джеймсу на кровать коробку с его вещами.

— Разве меня не будут допрашивать? — спросил Джеймс, натягивая кроссовки и раскладывая по карманам ключи, мобильный телефон и прочие мелочи.

— Как я понял, допросили твоих приятелей, — пояснил сержант. — Но у них свои счеты друг с другом. Те два парня в больнице отказались предъявлять обвинение. Так что перед законом ты чист.

— Слава богу, — вздохнул Джеймс.

— Рано радуешься, — предупредил коп, выводя Джеймса из камеры. — Не хотел бы я быть на твоем месте, когда ты опять повстречаешься с той компанией.

Освободил Джеймса не кто иной, как Джон Джонс. Ради этого он выехал из «Херувима» в воскресенье в пять часов утра. Джон раньше работал в полиции, потом — в МИ-5, а около года назад перешел в «Херувим» контролером заданий. Он уже побывал с Джеймсом на двух крупных операциях.

Джон показал сержанту фальшивое удостоверение личности, гласящее: «Лондон, округ Тауэр, социальная служба».

— Как вы здесь очутились? — спросил Джеймс, выходя из полицейского участка. Воскресное утро встретило его мелким дождичком.

— У Зары двое детей, — пояснил Джон. — Она и так с ними почти не видится, и было бы жестоко заставлять ее среди ночи делать фальшивое удостоверение и ехать за тобой в Лондон. Кроме того, она старший контролер, а эта операция не такая уж сложная.

— Значит, теперь моим контролером будете вы? — спросил Джеймс.

Джон кивнул.

— За мои грехи.

— Простите, что среди ночи вытащил вас из постели.

— Я переживу, — отозвался Джон. — Я работал в разведке еще до того, как ты, Джеймс, появился на свет. Мне не в первый раз приходится не спать ночью, и готов спорить, не в последний.

Джон взял одну из машин в гараже «Херувима», черную «воксхолл омега». Садясь на переднее сиденье, Джеймс заметил сзади Милли Кентнер.

— Доброе утро, — поздоровался Джеймс.

Милли посмотрела на Джона:

— Поехали скорее, пока кто-нибудь из участка меня не узнал.

От полицейского участка до квартала Палм-Хилл было всего несколько минут езды. Джон остановился на боковой улице, и они завели разговор под шум дождя, стучавшего по крыше.

— Джеймс, что случилось? — сурово спросила Милли.

Джеймс оглянулся, подивившись ее тону.

— На нас наехали два психа. Я старался, как мог, от них отвязаться, но они нарывались на драку и схлопотали ее.

Милли укоризненно покачала головой:

— У меня и так хватает хлопот со здешним хулиганьем, а тут еще ты пытаешься развязать третью мировую войну между Палм-Хиллом и Гроувнором.

— Ничего я не развязываю, — сердито отозвался Джеймс. — Вы же были «херувимом», сами знаете, как это получается. Невозможно подружиться с преступниками, если будешь сидеть дома и изображать паиньку.

— Замечание принято, — согласилась Милли. — Но, пожалуйста, не забывай: ты здесь для того, чтобы помочь мне избавиться от Тарасова и сделать воздух в Палм-Хилле хоть немного чище.

Джеймс вздохнул:

— А кто тот азиат, что арестовывал меня?

— Майкл Патель, — сказала Милли. — А что?

— Чокнутый он, вот что, — ответил Джеймс. — Стукнул меня головой об машину, когда я садился. До сих пор голова раскалывается.

Милли недоверчиво посмотрела на него.

— Наверно, это произошло нечаянно.

— Вот, полюбуйтесь. — Джеймс раздвинул волосы, демонстрируя порез, вокруг которого был большой синяк.

Джон озабоченно покачал головой:

— Ушиб сильный. Может, тебе показаться врачу?

— Бывало и хуже, — отказался Джеймс.

— Ну, как хочешь, — сказал Джон и обернулся к Милли. — Этот Патель когда-нибудь был замечен в избиении арестантов?

— Нет, конечно, — воскликнула Милли. — Майкл — мой заместитель в отделении. Он наш единственный азиатский офицер. Азиатское землячество тут большое, и за четыре года, что Майкл у нас работает, он сумел навести там порядок. Это просто фантастика.

Джеймс не верил своим ушам.

— Меня не волнует, что он делает в азиатском землячестве! — закричал он. — Он чуть не раскроил мне голову!

— Джеймс, я знаю Майкла Пателя. Это произошло ненамеренно.

Джеймс в ярости встряхнул головой.

— Милли, может, двадцать лет назад вы и были «херувимом», но сейчас вы насквозь коп и всеми силами выгораживаете своих. С какой стати я буду лгать, бестолковая корова?

— Ах ты!.. — взвилась Милли. — Следи за своим языком, молодой человек!

— Джеймс, — сурово перебил Джон. — Перестань говорить в таком тоне.

— Вот именно, — воскликнул Джеймс. — Еще один коп, и тоже на ее стороне.

— Я ни на чьей стороне, — яростно заорал Джон. Это было так не похоже на него, что Милли и Джеймс вжались в сиденья. — Если мы не научимся работать вместе, эта операция провалится! Джеймс, я понимаю, это нелегко, но постарайся не забывать того, что сказала Милли, и не впутывайся в неприятности. Милли, если вы хотите работать с «Херувимом», то должны прислушиваться к словам юных агентов. Иначе нет смысла их использовать.

— Майк — один из лучших офицеров в нашем отделении, — сердито возразила Милли.

— Тогда, я уверен, вам не составит труда заглянуть в его личное дело и посмотреть, не бывало ли в прошлом подобных инцидентов.

Милли воздела руки.

— Ну хорошо, загляну, если вас это успокоит. Но я знаю своих офицеров. Раз уж на то пошло, я крестная мать дочери Майкла.

Джон улыбнулся:

— Может, он просто не выспался. Работа полицейского полна стрессов.

— И что дальше? — спросил Джеймс. Он почувствовал, что Джон хотя бы отчасти на его стороне, и ему стало легче.

— Найдешь отсюда дорогу домой? — спросил Джон.

— Более или менее, — кивнул Джеймс.

— Хорошо, тогда иди пешком. Всё идет по плану; постарайся сдружиться с Тарасовыми. А я отвезу Милли домой, потом вернусь в лагерь.

Джеймс вышел из машины. Милли посмотрела ему вслед и улыбнулась, как будто очень хотела помириться, но не знала как.

— Мальчики, сегодня вечером я вам позвоню на мобильные, — сказала Милли. — Проведем короткое совещание и посмотрим, чего добились вы с Дэйвом.

— Отлично, — кислым голосом сказал Джеймс, захлопнул дверь и под дождем поплелся домой.

*

— Дэйв, ты дома? — с порога закричал Джеймс, входя в квартиру. С кухни слышалось радио. — Эта Милли настоящая…

Джеймс начал было жаловаться, проходя на кухню, и вдруг осекся, наткнувшись на Соню Тарасову.

— Ты, должно быть, Джеймс, — с улыбкой встретила его Соня.

— Гм… да, — запнулся Джеймс. — А где Дэйв?

— В ванной, выйдет через минуту. Хочешь чаю или кофе?

Джеймс сел за стол, а Соня приготовила ему чашку чаю.

— Я слыхала, ты с моим братишкой Максом угодил в полицию.

Джеймс кивнул.

— Целую кучу ребят задержали для допроса.

Тут из коридора появился Дэйв.

— Привет, арестант, — ухмыльнулся Дэйв, обнял Соню и звучно чмокнул в щеку.

Такое проявление нежности смутило Джеймса, и Дэйв это понимал.

— В чем дело, братишка? — спросил Дэйв, убирая руку с плеч Сони, и включил чайник.

Джеймс уставился в кружку и неловко сцепил руки. Отчасти он просто завидовал, он до сих пор толком еще и не целовался.

— Пойду помоюсь, — сказал Джеймс и встал. — От меня воняет тюремной камерой.

Но, как только он вышел в коридор, зазвонил звонок. Сквозь матовое стекло в двери Джеймс узнал Макса Тарасова.

— Привет, — сказал Джеймс. — Как вы с Лайзой смылись от полицейских?

— Они вызывали нас по одному и расспрашивали, что произошло. Мы все дружно заявили, что виноваты те, другие, что они первые начали.

— Этот псих Патель чуть не расшиб мне голову о крышу машины.

Макс сочувственно кивнул:

— Он жуткий придурок. Однажды я его видел по телевизору, у него брали интервью, так он был тише воды ниже травы. А ребята про него чего только не рассказывают!

— Например? — спросил Джеймс.

Макс пожал плечами:

— Говорят, лупит всех подряд. Ничего серьезного, но уж очень любит руки распускать.

— А от отца как? Влетело? — спросил Джеймс.

— Не то чтобы очень, — ответил Макс. — Он жутко разозлился, что пришлось уйти из паба и тащиться за нами в полицию, но он и сам не раз сталкивался с гроув-норскими ребятами и терпеть их не может.

18. ОБЕД

На футбольном поле Джеймс показал себя не с худшей стороны и даже по счастливой случайности забил гол со средней линии. Когда шестеро ребят совсем выбились из сил, трое из них пошли в магазин за водой, и на поле остались только Джеймс, Макс да чернокожий мальчишка по имени Чарли. Они сидели на остатках разбитой деревянной скамейки и вели разговор, обычный между тринадцатилетними ребятами: о футболе, о красивых девчонках, рассказывали забавные случаи, произошедшие с ними.

Чарли оказался лихим рассказчиком из тех, чьи истории всегда оказываются самыми интересными. Правда, Джеймс подозревал, что он немного присочиняет или хотя бы преувеличивает. Ну и пусть. Для беседы годится любая тема, лишь бы она позволяла не приближаться к его вымышленному прошлому. Даже при самой проработанной легенде остаются мелочи, которые приходится домысливать на ходу, и чем больше сочиняешь, тем легче потом забыть собственные слова и запутаться.

Когда пришло время обеда, Макс пригласил Джеймса и Чарли в гости.

— А твоя старушка не будет возражать?

— Моя мамаша — просто чокнутая, — пояснил Макс. — Обожает готовить.

Планировка квартиры Тарасовых была такая же, как у Джеймса и Дэйва, только узкая лестница в коридоре вела к дополнительным комнатам на верхнем этаже.

Макс повел ребят в кухню.

— Мам, у нас к обеду двое гостей, можно?

Жарко натопленная кухня была сверху донизу заполнена несусветным количеством всякой всячины. Джеймс не верил своим глазам. Полки были уставлены большими и маленькими банками разнообразных солений. С перекладины над обеденным столом свисали кастрюли и сковородки, на полу громоздились мешки овощей. Саша Тарасова была бледная, круглолицая, ее обширная талия была перетянута фартуком с Гарфилдом.

— Твой брат, по-моему, наверху, с Леоном, — сказала Саша, дружелюбно улыбаясь Джеймсу. Потом устремила взгляд на Макса и перешла на более суровый тон, который родители обычно приберегают для своих отпрысков. — Дай мальчикам попить, потом принеси замороженного жаркого. И всем разуться!

Макс налил три стакана кока-колы, мальчишки взяли их, в коридоре сняли кроссовки и пошли наверх. Узорчатые обои, ковры с зигзагами и цветистые картины с дикими зверями словно состязались в слепящей красочности. Вдоль стен лежали стопки выглаженного белья и коробки с электрическим приборами.

Хотя вся меблировка была кричаще безвкусной, общее впечатление у Джеймса сложилось вполне приятное. Этот дом был полон людей, запахов, шума; среди чуть потрепанной обстановки тебе почему-то сразу делалось тепло и уютно.

— Вот потому я и говорю, что моя мамаша чокнутая, — усмехнулся Макс, вводя Джеймса и Чарли в тесную каморку на верхнем этаже.

Это был кабинет Леона Тарасова. В нем стояли письменный стол, заваленный бумагами, вращающееся кресло в античном стиле, а также самый большой морозильник сундук, какой Джеймс видывал за пределами секций с замороженными продуктами в магазинах. Макс поднял крышку — внутри обнаружились половинки бараньих туш, свиные окорока и куча продуктов домашнего приготовления в пластиковых пакетах. Каждый пакет был подписан от руки по-русски, и Джеймс был приятно удивлен, обнаружив, что обрывочные знания, полученные и «Херувиме», позволяют ему понять большую часть надписей.

— Да тут можно целый год питаться, не выходя из дома, — ахнул Чарли. — А у меня дома в морозильнике только кусочки цыпленка да мороженое.

— У тебя хоть морозильник есть, — сказал Джеймс.

— Знаешь что, Джеймс, — сказал Макс. — Когда вы с братом проголодаетесь, приходите к моей маме. Они обожает угощать; только мойте тарелки перед тем, как вернуть.

Макс покопался в замороженных глыбах еды и нашел круглую стеклянную тарелку, наполненную тушеным мясом.

— Вы пока идите в гостиную, — сказал он приятелям, — а я отнесу это маме.

Все Тарасовы ночевали в соседней квартире, а две спальни на верхнем этаже объединили, сделав просторную гостиную. Ноги Джеймса потонули в толстом бирюзовом ковре.

Дэйв был здесь, сидел на подлокотнике дивана рядом с восемнадцатилетним Питом. На противоположном конце комнаты Соня изо всех сил делала вид, будто незнакома с Дэйвом, а Лайза свернулась на ковре перед телевизором. Кажется, Лайза была рада видеть Чарли. Тот уселся рядом с ней, скрестив ноги, как законный член семьи.

— Ты, должно быть, Джеймс, — сказал Леон Тарасов, протягивая волосатую ручищу. Выговор у него был как у жителя Восточного Лондона, с едва заметным намеком на русское происхождение.

Леон был толстый великан с лысой головой и с массивными золотыми цепями на шее. Чтобы пожать ему руку, Джеймсу пришлось обогнуть откинутую спинку кресла и потянуться через гигантский живот.

Леон сунул руку в карман и достал двадцатифунтовую банкноту:

— На.

— За что это? — удивленно спросил Джеймс.

— Премия, — ответил Леон. — По десятке за каждого побитого тобой гроувнорского придурка. Будь моя воля, я бы пошел туда с бейсбольной битой и разобрался бы с этой шайкой-лейкой.

— Боже мой, папа! — раздраженно воскликнула Соня. — Да ты настоящий фашист.

Леон бросил на дочь сердитый взгляд:

— Поплыла бы ты лучше на шлюпке со всякими хиппи спасать китов.

Он нажал на кнопку в подлокотнике, и умная электроника быстро вознесла его тушу в вертикальное положение.

— Пит и Леон — настоящие мастера своего дела, — с жаром воскликнул Дэйв. — Сегодня утром я никак не мог завести машину, и Пит зашел посмотреть. Леон сказал, что знает торговца металлоломом, который сможет достать мне компрессор для кондиционера и еще пару штучек, чтобы привести машину в порядок.

— Но мы же на мели, — напомнил ему Джеймс. — Отложенные деньги нужны нам на еду и мебель.

— Об этом не волнуйся, — сказал Леон. — Я знаю этого торговца уже не первый год. Он поверит мне в долг на пару монет. Детали я достану, а заниматься починкой можете на моей стоянке. А в виде благодарности Дэйн выполнит для меня пару поручений. Я разрываюсь между автомагазином и двумя пабами, и мне нужен помощник на несколько часов. Можешь работать, когда есть свободное время, по пятерке за час.

Дэйв кивнул:

— Я очень благодарен вам, мистер Тарасов. Честное слово, я буду работать изо всех сил.

— Как ты умудрился застраховать свою машину? — спросил Леон. — Семнадцатилетний парень разъезжает на двухлитровом «мондео». Должно быть, это обошлось тебе недешево.

Дэйв изобразил смущение.

— Ну что вы, я только хотел застраховать, но с меня запросили больше тысячи фунтов. Мне столько не вы платить.

Леон покачал головой:

— Тогда будь осторожнее. Если какой-нибудь парнь, из среднего класса попадает в аварию, на него накладывают штраф. Магистрат ищет простых людей вроде тебя или меня, которые ездят без страховки, и наказывает на полную катушку. Особенно если ты раньше уже попадался.

— Дэйв, ты раньше попадался? — спросил Пит.

— Было пару раз, по мелочам, — с сокрушенным видом отозвался Дэйв.

В «Херувиме» тщательно проработали легенды Джеймса и Дэйва, учитывая все мельчайшие детали, которые давали бы максимальное количество вариантов сближения с семьей Леона Тарасова. Поломка в машине — предлог обратиться за советом, а криминальное прошлое вместе с нехваткой денег превращали Джеймса и Дэйва в юнцов того сорта, какими очень любят воспользоваться опытные мошенники вроде Тарасова.

— Пару лет назад меня поймали за рулем угнанной тачки, — пояснил Дэйв. — Я уж думал, вышибут из школы, но меня только направили на специальную программу, где учат чинить машины.

Джеймс с трудом подавил усмешку, заметив в глазах у Леона кровожадный блеск. Просто диву даешься, глядя, насколько легко позволяют манипулировать людьми операции, тщательно разработанные в «Херувиме».

— Знаешь, Дэвид, — сказал Леон, переплетя толстые, как сосиски, пальцы. — Мы с моим покойным братом прибыли в эту страну тридцать лет назад. И были у нас только резиновые сапоги да плащи, перемазанные рыбьими потрохами. Поэтому, когда я вижу ребят вроде тебя и Джеймса, у меня сердце заходится. Я представляю, каково вам живется, и подумаю, чем вам можно помочь.

Дэйв и Джеймс заулыбались.

— Спасибо, мистер Тарасов, — сказал Дэйв. — Мы вам очень признательны.

*

Джеймс вернулся домой и сел смотреть телевизор, положив ноги на кофейный столик. После обеда прошло уже пять часов, а его желудок всё еще был полон Сашиными яствами. Неудивительно, что все Тарасовы не склонны к худобе. Пришел Дэйв и сунул в микроволновку карри с картошкой по-бомбейски.

— И как ты можешь еще есть после такого угощения?

Дэйв сел рядом с Джеймсом и продемонстрировал технологию.

— Накалываешь кусочек на вилку, поднимаешь с тарелки, кладешь в рот. Хочешь попробовать?

Дэйв сунул Джеймсу под нос кусок цыпленка в карри. Джеймс оттолкнул его руку.

— Перестань, — сердито отмахнулся он. — Если от твоего вонючего карри меня стошнит, то я поверну голову в твою сторону.

— А кто виноват, кроме тебя? — сказал Дэйв. — Ты уплел громадную миску жаркого, потом свиную отбивную с жареной картошкой, целую тарелку овощей и три куска пирога. Ты сожрал не меньше Леона, а он весит добрых сто двадцать кило.

Джеймс с тоской подумал о Сашином морковном пироге. У него в голове не укладывалось — как это пирог, такой вкусный, когда его ешь, сейчас причиняет невыносимые страдания при одной мысли о нем.

— Всё еще тошнит? — ухмыльнулся Дэйв, отправляя в рот картошку по-бомбейски. — Чего бы тебе сейчас меньше всего хотелось съесть? Яйцо всмятку? А как насчет мокрого бисквита со взбитыми сливками? Или толстого бифштекса, сырого в серединке, так что надкусываешь — и чувствуешь, как кровь струится по подбородку?

— Дэйв, не смешно, — проворчал Джеймс. — Заткнись и дай посмотреть.

Дэйв расхохотался:

— Ты что, на полном серьезе смотришь «Хвалебную песнь»? Вот уж не замечал за тобой интереса к религии.

Джеймс пожал плечами:

— Я смотрел передачу о гиппопотамах. Когда она закончилась, хотел переключить канал, но пульт провалился куда-то между подушками, а я так объелся, что лень вставать.

Дэйв захохотал еще громче, и Джеймс тоже улыбнулся: он не мог не понять, до чего смешно прозвучало его признание.

— Хватит издеваться, — простонал он, потирая живот. — Без тебя тошно.

— Знаешь что, — сказал Дэйв, на минутку обретая серьезность. — Я думаю, тебе надо выпить то лекарство от несварения желудка, которое нам дала Зара. Оно в зеленой аптечке. Я положил ее на полку в ванной.

— Верно! — воскликнул Джеймс и поднялся с дивана. — Это как раз то, что мне нужно.

19. ПРИГЛАШЕНИЕ

Лекарство помогло, и к половине десятого Джеймсу стало легче. Он лег спать. На следующее утро, в понедельник, его в восемь часов разбудил звонок в дверь. Он выскочил в коридор и увидел Дэйва. Тот открыл дверь; на пороге стоял Леон Тарасов.

— Здравствуйте, мистер Тарасов, — удивленно сказал Дэйв, в одних трусах встречая гостя.

— Дэйв, я тебе не школьный учитель. Зови меня Леон.

— Если не ошибаюсь, мы договорились, что я приду к вам на автостоянку, — сказал Дэйв.

— У меня к тебе небольшое предложение, — начал Тарасов. — Работа легкая. Можно мне войти?

Дэйв сделал вид, что еще не проснулся.

— Гм, да… Конечно… — И провел Леона в гостиную. Глядя на гигантский живот Леона, проплывающий по коридору, Джеймс вдруг вспомнил, как на уроке географии смотрел видеофильм о супертанкере, идущем по Панамскому каналу. Леон плюхнулся на диван, а Джеймс вышел в коридор и встал за спиной у Дэйва.

— Как я понимаю, у вас обоих были трения с законом, — сказал Леон. — Значит, вы понимаете старинную поговорку «слово — серебро, молчание — золото».

— Я не стукач, — заявил Дэйв.

— Тут дело не в стукачестве, — сказал Леон и зашевелил пальцами, как будто его руки разговаривают друг с другом. — А в простой болтовне. Слово нечаянно слетит с губ — и не поймаешь.

— Слово — серебро, молчание — золото, — с улыбкой подтвердил Дэйв, и Джеймс тоже кивнул.

— Как я понимаю, все деньги, какие у вас, ребята, есть, поступают от социальных служб. Вчера вечером я лежал в кровати и думал. И решил предложить вам дело, которое положит хорошее начало вашим сбережениям. За следующий месяц, возможно, заработаете пару тысяч фунтов. Любопытно?

Джеймс и Дэйв переглянулись с напускным интересом и заулыбались, как и положено всем мальчишкам из самых низов общества, у которых перед носом вдруг замаячило четырехзначное число.

— Еще как любопытно, — просиял Дэйв.

— Вот и хорошо, — сказал Леон. — Схема, конечно, противозаконная, зато действенная. Я знаю кое-кого из людей, работающих в самых крупных агентствах по домашней уборке. Их клиенты — в основном состоятельные люди, которые не хотят брать на себя хлопоты с постоянной домработницей. Вместо этого они звонят в «Биг Клин», «Брайт Хаус», «Супер-Мейд» или подобную контору. Пока они на работе, приходит барышня с тряпкой и убирается, а им остается, не пачкая рук, только оплачивать счета. Дальше начинается самое интересное: летом почти все эти денежные мешки уезжают в отпуск и прерывают отношения с уборочными службами. И мои деловые партнеры остаются на две или три недели с комплектом ключей от дома и со списком кодов, отключающих сигнализацию. А тем временем в гараже простаивают без дела шикарные авто.

— Дайте-ка подумать, — ухмыльнулся Дэйв. — А когда они возвращаются домой, машин в гараже и след про стыл.

— Верно, — улыбнулся Леон, прищелкнув языком. — Нас интересуют только почти новые машины, которые можно продать в Восточную Европу или разобрать на запчасти. Раздобыв ключи от дома и коды на сигнализацию, я засылаю разведчика, у которого есть масса времени, чтобы обшарить дом и найти ключи от машины. На следующий день другой мой помощник проникает в дом. Сигнализация срабатывает, но это уже не имеет значения, потому что мой разведчик оставляет ключи в дверце машины. Вы смываетесь прежде, чем копы почуют неладное.

— А почему нельзя, угоняя, открыть двери в дом ключами? — спросил Джеймс.

Дэйв окинул Джеймса презрительным взглядом.

— Потому что тогда станет ясно, что работал человек, имеющий доступ в дом.

— А-а… — Джеймс понял, что дал маху. — Ясно.

— А полиция не заподозрит уборочное агентство? -спросил Дэйв.

— Может заподозрить, — ответил Леон. — Если угнать сразу десять машин за короткое время и все пострадавшие будут иметь контакты с одним и тем же агентством, то полиция может вычислить связь. Но мы действуем рассредоточенно — в разных районах, с разными агентствами — и держим количество угонов в разумных пределах.

Поэтому в преддверии летнего сезона мне будут нужны ловкие помощники, которые будут проникать в дом и укатывать в хозяйской машине.

— Сколько мы за это получим? — осведомился Дэйв.

— По двести пятьдесят фунтов за операцию, — сказал Леон.

— Каждому? — уточнил Джеймс.

— С этой работой справится и один человек, — сказал Леон. — Можете идти и вдвоем, но лишнего платить я не буду.

Дэйв понимал, что это предложение поможет им глубоко проникнуть в преступный мир Леона, однако будет подозрительно, если он согласится без размышлений.

— Дело в том, Леон, что у меня уже были конфликты с законом. Если меня опять поймают в угнанной машине, то мне светит два года за решеткой.

— Как хочешь, — пожал плечами Леон. — Если откажетесь — обижаться не буду. Просто я вам, ребята, делаю выгодное предложение. Сходите на дело раз пять или шесть за месяц — и заработаете столько, что приведете свою машину в порядок и обставите квартирку поприличнее.

— Двести пятьдесят — это не так уж и много, — продолжал Дэйв. — Вы же сами говорили, что за каждую машину получите по двадцать или тридцать тысяч.

— Но я несу расходы, — сказал Леон. — Разведчик, уборочное агентство. И человек, который будет перегонять машину за границу, берет ее номера не из справочника подержанных автомобилей. Мне повезет, если я выручу пять тысяч за «мерседес», который был только что куплен в салоне за тридцать.

— Леон, мне нравится ваше предложение, — сказал Дэйв. — Но я рискую двумя годами жизни, а за это надо дать хотя бы четыре сотни.

— Лето близится, и сейчас у меня машин больше, чем угонщиков, — улыбнулся Леон. — Поэтому поднимаю ставку до трехсот фунтов, но на большее не рассчитывайте.

— Триста двадцать пять, — сказал Дэйв.

Леон неуверенно покачал головой, потом протянул Дэйву руку.

— И вот еще что, — добавил Леон, скрепляя сделку рукопожатием. — Все эти годы я спасался от встреч с полицией только потому, что был очень осторожен. Мы с вами заключили договор и больше никогда об этом говорить не будем. Вам позвонят мои люди. Деньги вам опустят в почтовый ящик. Если вы спросите меня о чем-нибудь напрямик, я в душе очень огорчусь и сделаю вид, будто ничего не понимаю.

— А если будут сбои? Например, я не получу плату?

— Вам дадут телефонный номер, — сказал Леон и начал медленно подниматься с дивана. Потом обернулся к Джеймсу. — Я не впутываю семью в грязные дела. И если будешь общаться с Максом или Лайзой, держи язык за зубами. Понятно?

— Не беспокойтесь, — отозвался Джеймс, плюхнулся на диван и стал смотреть, как исполинская туша плывет к входной двери.

Джеймс растянулся на диване и ухмыльнулся во весь рот, радуясь быстрому продвижению операции, и вдруг подскочил на полметра: его плеча осторожно коснулся чей-то палец.

— Мой отец ушел? — шепотом спросила Соня Тарасова.

— Боже мой, — ахнул Джеймс, обернулся и увидел шестнадцатилетнюю девицу, сидящую на ковре за диваном. — Ну и напугала же ты меня! Ты что, всё это время была там?

— Джеймс, веди себя прилично, — сурово заявил Дэйв, входя в комнату. — Я привел твоего отца сюда, потому что думал, что ты всё еще в кухне.

— И опять заползла под раковину? — сердито спросила Соня. — У меня после вчерашнего до сих пор спина болит.

Соня проворно уселась на диван.

— Дэйв, прошу тебя, не делай грязную работу для моего отца.

Дэйв пожал плечами и натянул футболку.

— Соня, он предлагает мне отличный шанс для начала. Посмотри, в какой халупе мы живем. Мне нужны деньги, чтобы обставить ее, а с теми грошами, что будут платить в супермаркете или кафе, я заработаю нужную сумму только лет через пятьсот.

— Но если тебя поймают? Ты наверняка попадешь в тюрьму и потянешь за собой Джеймса, или же его опять отдадут в приемную семью.

— Значит, надо вести себя так, чтобы меня не поймали, — сказал Дэйв.

Он подошел к Соне, чтобы успокоить ее поцелуем, но она увернулась.

— Напрасно мой отец втягивает вас в это, — бушевала Соня. — Ему самому это больше не надо, у него и так два успешных паба да в придачу автомагазин. Дэйв, он использует тебя. Если бы он вправду хотел помочь, то предложил бы честную работу.

— Соня, ты со мной знакома всего два дня, — отрезал Дэйв. — Ты мне очень нравишься, но не пытайся вмешиваться в мою жизнь.

— Ладно, не обращай на меня внимания, — пожала плечами Соня. — Но я тебя предупреждаю: мой отец думает только о себе, а я тебя в тюрьме навещать не буду.

— Послушай, Соня, — сказал Дэйв. — Я понимаю, ты желаешь мне только добра. Но пойми: мне нужны эти деньги.

— Мой отец всегда выходит сухим из воды. Знаешь, что он сделал в прошлом году? Провернул самое крупное дело за всю свою жизнь. Бедная мама до смерти боялась, что нагрянет полиция, но отец даже глазом не моргнул.

— А что он сделал? — с невинным видом поинтересовался Джеймс.

— Он нам никогда не рассказывал, но все считают, что он совершил какое-то колоссальное ограбление, — ответила Соня. Тут ее взгляд упал на стенные часы, и в глазах мелькнул испуг. — Ох, черт! Уже полдевятого, а я еще не одета! В школу опоздаю!

20. ПОДСЧЕТЫ

Дэйв с Питом Тарасовым ушел на свалку металлолома, а Джеймс без дела шатался по квартире, не зная, чем себя занять. Записываться в местную школу не было смысла, потому что до летних каникул оставалось всего два дня.

Пока Макс, Лайза и остальные местные ребята были в школе, Джеймс ничего не мог делать для успеха операции. К несчастью, Зара это предусмотрела и попросила учителей нагрузить Джеймса домашними заданиями.

Когда Дэйв ушел, Джеймс сел за Playstation играть в FIFA 2005. У него была сохраненная игра, где «Арсенал» возглавлял премьер-лигу, опережая соперников на пять очков, и Джеймс, разгромив «Челси», увеличил этот отрыв до восьми очков. Джеймс понимал, что пора браться за уроки, но голы сыпались один за другим, и когда он смел с дороги «Ливерпуль», «Чарлтон» и «Астон Виллу», был уже полдень. Под конец в игре против «Тоттенхэма» он потерял хватку, и компьютер при ничейном счете 2:2 в дополнительное время присудил себе пенальти.

— Счас тебе, пенальти! — взревел Джеймс, пнул кофейный столик, отшвырнул джойстик и в ярости выключил приставку. — Дурацкая игрушка! Наверняка ее программировали болельщики «Сперса».

Успокоившись, Джеймс понял, что проголодался. Намазал на хлеб ореховой пасты и сдобрил каждый кусок взбитыми сливками. К часу дня он наконец взялся за учебники.

Джеймс лег на кровать и задумался. Мировая история полным-полна великими битвами, катастрофами, тайнами цивилизации, почему же из всего этого многообразия учитель выбрал ему для реферата на 1500 слов, как минимум с тремя иллюстрациями, необычайно увлекательную тему об очистке воды в викторианскую эпоху? Джеймс терпеть не мог долгую писанину, отчасти из-за того, что мистер Бреннан всегда возмущался его почерком, говорил, что Джеймс пишет как курица лапой, и заставлял переписывать целые страницы.

И тогда Джеймс принялся за единственный предмет, в котором был силен. Ребята начинали готовиться к выпускным экзаменам за курс средней школы, только когда им исполнялось четырнадцать, но Джеймс еще в ноябре прошлого года сдал экзамен по этому предмету на высшую оценку и давно уже углубился в высшую математику. Он поудобнее устроился на кровати, положил на колени блокнот и пухлый учебник и с карандашом в руках уверенно пробирался к концу параграфа 14F: «Правило трапеции для приближенного интегрирования».

Отличные оценки по математике — это не та фишка, от которой девчонки приходят в восторг. Но, уверенно расправляясь с задачками, Джеймс был втайне горд собой. Приятно было хоть по одному предмету всегда получать, только высшие отметки и видеть, как учитель улыбается, встретив тебя в коридоре, а не оттаскивает в сторону с расспросами, почему ты опять не сдал вовремя домашнюю работу.

Джеймс взялся за параграф 14G и всерьез увлекся, как вдруг в дверь позвонили. Он вышел из комнаты и с удивлением увидел через матовое стекло синюю полицейскую форму.

Он открыл дверь — на пороге стояла Милли.

— Привет, — улыбнулась она. — Ты дома? Я тебе звонила на мобильный.

Джеймс сунул руку в карман спортивной куртки, висевшей у двери, и достал телефон.

— Наверняка аккумулятор сел. Вечно забываю подзарядить.

Милли вошла.

— Я решила разок заглянуть. Если кто-нибудь из местных спросит, зачем я заходила, скажи, что это связано с твоим недавним арестом.

Джеймс подумал, что Милли неплохо выглядит, даже в унылых туфлях и бронежилете, скрывающем очертания ее хорошей фигуры. Она села на диван, расстегнула небольшой рюкзак и достала бумажный пакет.

— Я принесла сандвичей и пирожных, — сказала она. — Ты уже пообедал?

— Только бутербродов поел, — сказал Джеймс и раскрыл пакет. — Можно мне взять сандвич с копченой лососиной? На втором слишком много майонеза, а я его плохо перевариваю.

Милли смущенно улыбнулась:

— Бери что хочешь. А я буду питаться сухими корочками.

— Что-что?

— Сухими корочками. Потому что ничего другого не заслуживаю, — повторила Милли и достала из рюкзака несколько ксерокопированных листков. Все они представляли собой экземпляры одного и того же заявления: «Форма 289В. Официальное уведомление полицейскому о недопустимом поведении в ходе расследования», и на всех в верхнем углу значилось имя Майкла Пателя. — Если человек подает жалобу на полицейского, то один экземпляр такого уведомления выдается самому полисмену, а второй помещается в его личное дело. У каждого оперативника есть по нескольку таких жалоб. Я и сама дважды попадала под прицел; оба раза выяснялось, что арестованные хотели отомстить, возведя ложное обвинение.

Джеймс пересчитал листки:

— Восемь жалоб.

Милли кивнула:

— Это больше среднего, но ни одна из этих жалоб не была поддержана. Кроме того, на полицейских из национальных меньшинств обычно жалуются чаще, чем на белых.

Джеймс понимающе кивнул:

— Расисты?

— Совершенно верно. Но дело вот в чем. Посмотри на две последние жалобы, которые я пометила маркером. Прочитай пункт семь.

Джеймс взял нужные листки.

— «Пункт семь. Первоначальное обвинение, — прочитал он вслух. — Избиение несовершеннолетнего в камере предварительного заключения в полицейском участке Холлоуэй». — Потом прочитал второй листок: — «Пятнадцатилетняя девочка была избита полицейским в тот момент, когда он сажал ее в машину. Жертва пострадала от сотрясения мозга и резаной раны на голове, на которую потребовалось наложить три шва».

— Ни одному из обвинений не был дан ход, потому что не было твердых улик, то есть дело сводилось к показаниям Майкла против показаний жалобщика. Обе жалобы лежат уже пять лет, но всё равно… — проговорила Милли.

Джеймс откусил сандвич.

— Этот второй случай точь-в-точь как мой.

— Понимаю, — тихо произнесла Милли. — Когда я увидела эту жалобу, у меня челюсть отвисла. Знаешь, до чего же мне стало паршиво! Я чуть было не назвала тебя вруном прямо перед твоим контролером задания. Мне очень, очень жаль.

— Все мы делаем ошибки, — пожал плечами Джеймс. — Спросите того одиннадцатилетнего пацана, которого я отлупил.

— И еще твое замечание о том, что я выгораживаю Майка, потому что он коп, — продолжала Милли. — Ты и сам не догадываешься, до чего же ты попал в точку. Полицию не любит никто. Мошенники — по понятным причинам, а с обычными людьми мы сталкиваемся только в стрессовых ситуациях, например, когда они разбили машину или если их обокрали. И они не понимают, почему мы не посылаем весь отряд особого назначения на поиски их украденного телевизора. Нас вечно в чем-нибудь обвиняют, и постепенно привыкаешь всегда держать сторону своих коллег, потому что они — единственные люди, кто в случае чего заступятся за тебя.

— Вот доем этот сандвич и шоколадное пирожное — и сразу забуду, — пообещал Джеймс.

— Ты очень любезен, Джеймс, — улыбнулась Милли. — Я еще ничего не рассказывала Джону и, честно говоря, не горю желанием признать, что поступила как последняя дура. Я оставлю тебе эти заявления, покажи их Дэйву, когда он вернется, только не оставляй их на виду.

— Хотите чаю? — предложил Джеймс.

Милли посмотрела на часы и запихнула в рот кусок сандвича, совершенно недостойный истинной леди.

— Пожалуй, нет, через полчаса у меня встреча в полицейском участке. Но я тебе принесла кое-что еще.

Милли достала из рюкзака еще один листок.

— Сегодня утром Дэйв позвонил мне и рассказал, что, по словам Сони, ее отец добыл деньги в ограблении. Это список нераскрытых крупных ограблений, произошедших с марта по июль прошлого года. Всего здесь восемьдесят шесть пунктов, но, по нашим оценкам, Леону нужно было не меньше двухсот тысяч фунтов, чтобы расплатиться с долгами и купить второй паб. А это оставляет нам всего четыре случая.

— Значит, Леон — вероятный подозреваемый в любом из них?

Милли покачала головой:

— Мы так не думаем. В трех из этих четырех ограблений отдел по раскрытию тяжких преступлений уже нашел подозреваемых, но пока не имеет достаточных улик, чтобы арестовать их. А в последнем случае был ограблен охраняемый грузовик, похищено три миллиона в старых банкнотах Английского банка, которые везли на уничтожение. Но ограбление проведено на высоком техническом уровне и наверняка организовано кем-то из своих.

— Да, такие фокусы Леону Тарасову не по зубам, — сказал Джеймс.

— Верно, — кивнула Милли. — Среди местных преступников шло много разговоров об ограблении, но, чует мое сердце, это всего лишь дымовая завеса, пущенная Леоном. Лично я вижу только один способ, которым мелкая сошка вроде Леона Тарасова может легко отхватить двести тысяч.

— Торговля наркотиками, — закончил Джеймс за Милли.

— Ты читаешь мои мысли.

*

Вернувшись к урокам, Джеймс подумал, что было бы неплохо наконец-то приступить к реферату про викторианскую очистку воды. Для начала он прочитал соответствующий параграф в учебнике, потом взял ручку и написал в тетради свое полное имя и название сочинения, что дало ему одиннадцать слов.

Потом Джеймс взялся за первый абзац:

«В викторианскую эпоху по улицам Лондона текли бурные ручьи грязной сточной воды. От этого люди заболевали и страдали болезнями, о которых мы сейчас не имеем понятия, такими, как малярия, чума, рахит и тиф. Со временем дела стали лучше, потому что в викторианскую эпоху люди строили стали строить очистные сооружения и делали воду чище».

Джеймс насчитал шестьдесят пять слов, включая имя, заголовок и те слова, которые он вычеркнул. Потом вычеркнул чуму и написал «черная смерть», потому что это давало два лишних слова. Оставалось еще тысяча четыреста тридцать три слова, а Джеймса преследовало жуткое чувство, что он уже написал о викторианской санитарии всё, что знал.

Наилучшим выходом было бы скачать что-нибудь из Интернета. Он полез под кровать за ноутбуком, как вдруг в дверь позвонили.

На пороге стояла Ханна. На ней были белые колготки, длинная серая юбка, бледно-зеленая блузка и полосатый галстук.

— Впусти меня скорее! — пискнула Ханна, оттолкнула Джеймса с дороги и захлопнула дверь.

— Что за паника? — поинтересовался Джеймс.

Ханна не ответила.

— У тебя ведь нет подружки, да, Джеймс?

Джеймс покачал головой.

— А что…

Но закончить он не успел. Ханна обняла его за шею, встала на цыпочки и принялась целовать. Отстранилась она лишь спустя полминуты.

— Что с тобой? И что это за нелепая форма?

— Терпеть ее не могу, — торопливо заговорила Ханна. — После того, как умер Уилл, меня выгнали из старой школы, и родители устроили меня в частную. Какой у тебя номер мобильного?

Джеймс назвал, и Ханна записала номер на запястье.

— Сегодня в школе я целый день думала о тебе, Джеймс. Как ты защитил нас в прошлую субботу! Потрясающе! Но отец, когда забрал меня из полиции, страшно разозлился и запретил мне гулять. Он терпеть не может, когда я гуляю с окрестными ребятами, и, наверно, мне теперь целую неделю не удастся выйти из дому. Но я позвоню тебе попозже, поболтаем, ладно?

Джеймс улыбнулся:

— Да, конечно.

Ханна еще раз поцеловала Джеймса.

— Если отец нас застукает, можешь переломать ему руки.

Она подняла с пола рюкзак, повернулась, взметнув подол плиссированной юбки, и направилась по балкону к своей квартире.

*

После школы Джеймс пошел погонять мяч с Максом и Чарли и получил приглашение на ужин к Тарасовым. После предыдущего знакомства с русской трапезой из четырех блюд Джеймс решительно пресекал попытки Саши положить ему добавки.

Когда он вернулся домой, Дэйв и Соня смотрели телевизор в гостиной. Джеймс прошел к себе и заметил на телефоне сообщение:

«НЕ СТРАДАЕШЬ ГОЛОВОКРУЖЕНИЕМ»? ХАННА

— Какое странное письмо, — подумал Джеймс и написал ответ:

«НЕТ, А ЧТО?»

Ханна сидела у себя в комнате с телефоном, поэтому ответила сразу:

«ХОЧЕШЬ ПОИГРАТЬ?»

Джеймс был заинтригован.

«ДА.»

Ответ от Ханны пришел не сразу.

«ВЫХОДИ НА 2 ЭТАЖ НАЛЕВО. ПРОЙДИ ДО КОНЦА БАЛКОНА. ОТТУДА НАПИШИ.»

Джеймс понятия не имел, что затеяла Ханна, но хотел продолжить игру. Он взял ключи от двери, телефон, вышел через входную дверь и поднялся по бетонной лестнице на верхний этаж.

«Я ТУТ», — написал Джеймс, подойдя к бетонной стене в торце балкона. Через несколько секунд зазвонил телефон.

— Ханна? — улыбнулся Джеймс. — Что всё это значит?

— Видишь пожарный выход?

— Да.

— Выйди в дверь.

— Ханна, что за дьявольщину ты затеяла?

Она хихикнула:

— Выйди в дверь — и поймешь.

Прижимая телефон к уху, Джеймс вышел через разрисованную дверь на бетонную лестничную клетку.

— Фу! — воскликнул Джеймс. — Воняет, как в туалете!

— Поднимись по лестнице и выйди через люк.

Джеймс поглядел на алюминиевую лестницу, привинченную к стене. Над ней в потолке виднелся люк.

— Ханна, на нем висит громадный ржавый замок.

— Вскарабкайся и толкни посильнее, — велела Ханна. — Мне пора, деньги скоро кончатся.

Разговор оборвался. Джеймс сунул телефон в карман и полез по лестнице. Он не знал, как справиться с висячим замком, но сделал, как было велено, и увидел пробившийся сквозь щель лучик солнечного света. Джеймс понял, что шурупы на петлях напротив замка были давно вывинчены. Он распахнул люк, подтянулся и вылез на плоскую крышу здания. Солнце било прямо в глаза, но, сфокусировавшись, он разглядел силуэт Ханны. Она шла к нему по гудроновому покрытию.

— Совершила побег, — с улыбкой сказала Ханна, обняв Джеймса. — В моей квартире есть еще один люк. Он как раз около моей комнаты, а старик сидел внизу и смотрел телевизор.

Она уже переоделась в футболку и леггинсы.

— Классно выглядишь, — сказал Джеймс, внезапно осознав, что у него самого волосы растрепаны и после футбола от него воняет потом.

— Спасибо, — ответила Ханна. — Слыхал про Уилла?

Джеймс замялся:

— Макс как-то упоминал. Если не ошибаюсь, он был твой двоюродный брат?

— Дурачок он был, — горько вздохнула Ханна. — Пойди сюда, покажу.

Ханна взяла Джеймса за руку и подвела к краю крыши. Встала так, что носки кроссовок свешивались за край.

— Осторожнее, — сказал Джеймс, остановившись на полшага сзади. — Какой красивый вид! Отсюда виден весь центр Лондона. Наверно, тут высоко!

Ханна еле заметно улыбнулась.

— Не зря же этот квартал называют Палм-Хиллом.

Джеймс понял, что сморозил глупость.

— Да, верно.

— Посмотри лучше вниз, — сказала Ханна. — И встань на самом краю, чтобы хорошенько понять.

Джеймс шагнул вперед и посмотрел вдоль фасада здания. По сравнению с самой высокой точкой тренировочной полосы препятствий в лагере здесь было не так уж страшно. По крайней мере, до той минуты, как Джеймс заметил возле крыльца вдребезги разломанные перила.

— Это и есть то самое место? — сказал Джеймс.

— Даже не удосужились починить перила, — отозвалась Ханна, отходя от края. Вид у нее был грустный. — Каждый раз, как прохожу мимо, снова вижу Уилла со сломанной спиной, из уха течет кровь.

— Вы были друзьями?

— Когда я была маленькая, то любила с ним играть, — ответила Ханна. — А потом мы отдалились друг от друга. Уилл был чудной, не от мира сего. Только о компьютерах и думал. Друзей у него не было, но он был парень клевый и очень-очень умный. А под конец он совсем зачах. Наверное, впал в депрессию.

Джеймс не знал, что сказать.

— Он покончил с собой?

— Может быть, — пожала плечами Ханна. — Но никакой записки не оставил. Люди считают, что он совсем потерял разум, не понимал, где находится, и нечаянно упал.

— Бедняга, — печально вздохнул Джеймс, в последний раз посмотрел вниз и отошел от края крыши.

Ханна прислонилась головой к плечу Джеймса и нервно хихикнула:

— Ты, наверно, думаешь, что я совсем рехнулась, раз позвала тебя сюда. Я целый день ломала голову, как встретиться с тобой, раз меня не выпускают из дома, вот и придумала… Да, у тебя это, наверно, самое худшее в жизни свидание.

Джеймс обнял Ханну.

— Нет, очень здорово, — улыбнулся он, подбадривая ее. — Вид отсюда классный. Наверно, когда стемнеет, все городские огни как на ладони.

Джеймс коротко чмокнул Ханну в губы, но она всё еще была грустна, и Джеймс понял, что выбрал не самое лучшее время для поцелуев. Под конец они уселись на теплый гудрон. Он прислонился спиной к вентиляционной трубе, а Ханна опустила голову ему на колени. Они долго болтали о всякой всячине, глядя на заходящее солнце.

Ханна Джеймсу очень нравилась. Было в ней какое-то спокойствие, смешанное с мрачным чувством юмора. Он хотел бы познакомиться с ней в других обстоятельствах. Тогда он смог бы рассказать ей о Лорин, о маме, о том, кто он такой на самом деле, а не цепляться за свою дурацкую легенду.

21. «КАЙЕНН»

Дэйв сидел за обеденным столом и читал «Дейли стар». Тут в кухню торжественным шагом вошел Джеймс и сунул ему под нос стопку помятых листков.

— Та-дам! — пропел Джеймс. — Неплохо для одного утра. Тысяча пятьсот одиннадцать слов о викторианской очистке воды! Три цветные схемы, и всё самым лучшим почерком!

Дэйв с усмешкой поднял глаза.

— Целых одиннадцать слов лишних! Ты не надорвался, а? А это что за пятно?

— Пролил кока-колу, но, слава богу, чернила не расплылись.

— Джеймс, ты бы лучше переписал эту страницу. Сам знаешь, какой шум поднимет мистер Бреннан. Увидит пятно — заставит переписать весь реферат.

Джеймс понимал, что Дэйв прав, но перспектива лишней работы мгновенно испортила ему настроение.

— Черт возьми… Ладно, перепишу завтра, в конце концов, всего одна страница. А тебе-то как удалось не получить никакого домашнего задания?

— Я жду результатов экзаменов, — пояснил Дэйв. — Мой наставник говорит, что я выгляжу достаточно молодо и могу остаться в «Херувиме» еще на год, а потом поступать в университет, но я бы лучше отправился путешествовать. Хочу посмотреть Таиланд, Австралию, другие страны.

— Круто, — усмехнулся Джеймс.

Дэйв перевернул страницу газеты и ахнул:

— Ты посмотри, какая красотка! Представляешь, как здорово было бы проснуться в такой компании!

Джеймс обошел вокруг стола и заглянул в газету. На фотографии юная модель сидела на футбольном мяче.

— Ноги худоваты, — заметил Джеймс.

Дэйв бросил взгляд на часы:

— Ой, уже без четверти двенадцать. Рауль сказал, что машина должна быть доставлена до восьми вечера…

— Кто такой Рауль? — перебил Джеймс.

— Один парень, который работает на Леона. Он позвонил мне и дал задание. Я не хочу попасть в пробку, поэтому давай поедем куда-нибудь в приличное место и пообедаем. Потом надо будет ехать в метро до Пиннера.

— Это далеко?

Дэйв кивнул:

— Северо-запад Лондона, на Столичной линии. Надо будет сделать пересадку на Бейкер-стрит. От метро до дома четверть часа пешком. Потом надо будет отогнать машину в гараж недалеко от Боу-роуд.

— Ты рассказал об этом Милли?

— Конечно, — ответил Дэйв. — Она не видит в этом угрозы для операции и предупредит отдел по раскрытию угонов автомобилей.

— Может, они даже благодаря этому смогут прижать Леона.

— Да, но только если сумеют найти достаточно веские доказательства, связывающие Леона с кражами автомобилей. А это под большим сомнением. Ты же сам видел, как ловко он прикрывает спину.

*

Дом оказался дальше от метро, чем рассчитывали ребята. Оба низко натянули на лица бейсболки с козырьками, а свернув на Монтгомери-Гроув, Дэйв еще и надел зеркальные солнечные очки. Улица была роскошная, с обеих сторон тянулись шикарные особняки.

Дэйв достал из кармана листок бумаги и еще раз прочитал инструкцию. Он сделал это скорее от волнения, потому что давно запомнил указания наизусть.

Они прошли мимо пары ребят с велосипедами; отойдя от них подальше Дэйв обернулся к Джеймсу.

— Сигнализация выключится через тридцать секунд после того, как мы войдем. Так что не мешкай.

— Ладно, — проворчал Джеймс.

— Машина стоит в гараже, разведчик оставил ключи в водительской двери. Возьмем каждый по одному номерному знаку.

— А что за машина? — поинтересовался Джеймс.

— «Порше кайенн турбо».

— Круто, — восхитился Джеймс. — Полноприводник! Можно мне сесть за руль? Я, правда, разбираюсь в мотоциклах лучше, чем в машинах, но «кайенн», хоть он и тяжелый, может делать двести километров в час!

— Замечательная мысль, — одобрил Дэйв. — Тринадцатилетний мальчишка средь бела дня ведет по улицам Лондона машину стоимостью в шестьдесят тысяч. Никто не обратит ни малейшего внимания.

Джеймс усмехнулся:

— И все-таки я считаю, надо было заняться этим вчера ночью.

— Тут много соображений, — пояснил Дэйв. — Темнота дает преимущество, если надо по-настоящему ограбить дом, однако ночью машин на улицах гораздо меньше, поэтому на обратном пути труднее смешаться с потоком транспорта.

Джеймс остановился возле одного из домов и позвал Дэйва.

— Номер тридцать шесть. Нам сюда.

Ребята пошли по дорожке, надевая резиновые перчатки.

— Волнуешься? — спросил Дэйв.

— Совсем чуть-чуть, — улыбнулся Джеймс.

— Помни, Джеймс, мы не собираемся рисковать жизнью ради Леона Тарасова. Если дела пойдут худо, сдаемся.

— Хорошо, — кивнул Джеймс, подошел к парадной двери и позвонил.

Дэйв пробрался в задний сад и достал из рюкзака лом. Джеймс выждал полминуты, чтобы убедиться, что дома никого нет, потом вслед за Дэйвом обогнул дом и кивнул напарнику.

Дэйв засунул лом между створками рамы стеклянной двери в оранжерее. Пару раз нажал на металлический рычаг — и замок сломался. Потом Дэйв ударил в дверь плечом, пнул ногой — и выломал внутреннюю цепочку.

Держась за плечо и стиснув зубы от боли, Дэйв помчался через душную оранжерею в дом. Джеймс не отставал от него, только испуганно вздрогнул, услышав вой сигнализации; но через тридцать секунд сирена умолкла.

Они прошли через роскошно обставленную гостиную. Над камином висела большая фотография супружеской пары и их двоих сыновей. Джеймс открыл узкую дверь, ведущую в гараж на две машины. Там стояли черный «БМВ» и громадный «порше».

— Вот это да! — ухмыльнулся Джеймс.

Дэйв протянул Джеймсу номерной знак:

— Прицепи-ка.

Рауль выдал Дэйву набор самоклеящихся номерных знаков. Фальшивый номер соответствовал другому «порше кайенн» того же самого цвета, так что если полиция заметит машину и проверит через компьютер, то всё окажется чисто.

— Чего ты валандаешься? — крикнул Дэйв Джеймсу сквозь рев сигнализации.

Наконец Джеймсу удалось отлепить клейкую табличку от основы. Едва он установил ее на место, как Дэйв включил мотор. Джеймс вскочил на переднее сиденье.

— Не могу найти пикалку, — крикнул Дэйв.

— Чего-чего?

— Кнопку на приборной доске или такую маленькую коробочку, которая открывает ворота гаража, — впопыхах объяснил Дэйв.

Джеймс тоже принялся искать. Распахнул бардачок — оттуда ему на колени посыпались дорожные карты и солнечные очки.

— Черт возьми.

— Выйди нажми выключатель, — крикнул Дэйв, показывая на зеленую кнопку на стене.

Джеймс уже открыл дверь, но тут заметил брелок с кнопкой — он висел на рулевой колонке.

— Вон он, балда, на брелке с ключами, — заорал Джеймс.

Дэйв лихорадочно схватил брелок и нажал на кнопку. Двустворчатые ворота гаража заскрежетали и мучительно медленно поехали к потолку. Когда они открылись наполовину, под них поднырнула пожилая дама в соломенной шляпе и садовых перчатках. Она кинулась к машине и в ярости распахнула дверь рядом с Джеймсом.

— А ну, выходите из машины, молодой человек, — скомандовала старушка. — Мы не станем терпеть в этом доме хулиганье вроде вас.

И схватила Джеймса за футболку. Дэйв уже тронулся с места, но тут был вынужден притормозить. Правая рука у Джеймса была свободна, и он мог бы врезать противнице так, что она бы не очнулась до следующей недели, но у него рука не поднималась ударить старую женщину.

— Сбрось ее, — крикнул Дэйв.

Джеймс оттолкнул старушку, но она вцепилась в футболку ногтями, и воротник затрещал. Джеймс развернулся на кожаном сиденье и ногой отпихнул старушку с дороги, потом захлопнул дверь. Ворота гаража уже полностью раскрылись.

— Поехали, — крикнул Джеймс.

— Мы ей ноги не переедем? — осведомился Дэйв.

— Нет.

Джеймс запер дверь, и Дэйв осторожно тронулся с места.

— Не хочу на нее наехать, — сказал Дэйв. — Ты уверен, что у нее ноги не под колесами?

— Нет, точно, я посмотрел. Давай же, двигай скорее.

Громадный «порше» взревел и выехал из гаража. Навстречу им по дорожке ковылял старушкин муж в пиджаке с золотыми пуговицами. Старик был вооружен садовыми вилами.

— Ах вы, воришки! — заорал он.

На миг Джеймсу стало дурно: ему подумалось, что старик намерен прыгнуть на капот. Но вместо этого дряхлый рыцарь метнул вилы, будто копье, целясь в машину Джеймс инстинктивно пригнулся. Железные зубья с лязгом ударились в ветровое стекло и отскочили.

Вилы, не причинив вреда, упали на гравий. Дэйв опять нажал на тормоза, чтобы не наехать на мальчишку на велосипеде, мчавшегося по улице. Из дома напротив высыпала целая семья — посмотреть, отчего у соседей включилась сигнализация.

Убедившись, что дорога свободна, Дэйв прибавил ходу. На скорости в шестьдесят миль он резко притормозил, свернул направо, на шумную главную улицу

— Этим двум старым перечникам жизнь надоела, — в ярости заорал Дэйв. — Будь мы настоящими грабителями, у нас бы были пистолеты и ножи.

— Психи, — подтвердил Джеймс, разглядывая рваную футболку. — Олухи чокнутые.

Дэйв дал гудок, обогнул машину, остановившуюся у перекрестка, промчался на красный свет и нажал на акселератор. На скорости километров девяносто они промчались мимо станции метро.

— Нам крупно повезет, если мы успеем смыться прежде, чем хватятся копы, — сказал Дэйв. — И плевать мне на то, сколько предлагает Леон и важно ли это для успеха операции. Больше я в эти игры не играю.

— Правильно, — поддержал его Джеймс, в тревоге оглядываясь — не гонятся ли копы. — Овчинка выделки не стоит.

22. КОМПЬЮТЕР

В десятом часу утра ржавый «форд» Дэйва въехал к Леону на стоянку подержанных автомобилей. Пластиковые вывески над хозяйской будкой объявляли, что компания «Тарасов Престидж Моторе» специализируется на «самых лучших подержанных автомобилях “ягуар” и “мерседес”». На самом же деле на стоянке была представлена пестрая смесь из потрепанных малолитражек и небольших фургончиков.

Не так уж много народу приходит покупать машины в среду утром, поэтому Пит Тарасов не отказался помочь Дэйву установить новый компрессор для кондиционера и еще кое-какие мелочи, которые они накануне нашли на свалке металлолома. Когда ребята лежали под развинченным «мондео», из будки вышел Леон с двумя кружками в руках.

— Горячий чай на капоте, — крикнул он парням.

Дэйв выбрался из-под машины, и ему открылось причудливое зрелище — вид снизу на необъятный живот Леона.

— Рауль сказал, ты вчера ходил на дело в первый и последний раз, — усмехнулся Леон.

Дэйв не знал, можно ли ему говорить в присутствии Пита.

— Не бойся. Он знает расклад.

— Говорят, вас чуть не побила бабушка, — ухмыльнулся Пит, взяв кружку промасленными пальцами.

— Простите, Леон, — сказал Дэйв. — Я всю жизнь провел в приемных семьях и казенных заведениях. Я взялся за эту работу ради себя и Джеймса. Но не хочу рисковать.

— Понимаю, — кивнул Леон. — И не держу обиды. Видно, вам здорово не повезло. Не у всех хватает духу заниматься угонами машин.

— Знаете, дядя Леон, вот что я подумал, — начал Пит.

Леон усмехнулся:

— Почему-то всякий раз, когда ты пускаешь в ход мыслительные способности, я побаиваюсь за свой кошелек.

Пит улыбнулся:

— Серьезно, дядя Леон, через пару месяцев я уеду поступать в университет. Дэйв прекрасно заменит меня на стоянке. Он хорошо разбирается в машинах. Может починить всё, что угодно, устранить мелкие неисправности, когда с аукциона приходит новая машина. Будет поддерживать их в чистоте, даже, может быть, потихоньку включится в торговлю, особенно по субботам, когда покупателей много.

Леон пожал плечами.

— Мысль дельная. А как со школой?

— Я собираюсь в колледж, но на неполный день, — сказал Дэйв.

— В следующем месяце, пока я еще здесь, я могу ввести Дэйва в курс дела, — предложил Пит.

— Ладно, беру тебя с месячным испытательным сроком. Для начала шесть фунтов в час, а по ходу дела составим тебе расписание.

— Спасибо, Леон, — улыбнулся Дэйв. — Мы с Джеймсом вам очень признательны.

Дэйв поблагодарил Пита, а Леон поплелся обратно к будке.

— Не за что, — усмехнулся Пит. — Постарайся только не лежать под одной из машин, когда мой дядя узнает, что у тебя шашни с его дочкой.

*

Джеймс пришел в себя после удручающей ничьей с «Тоттенхэмом» в своем розыгрыше премьер-лиги FIFA 2005 и запросто снял пару скальпов. Закончил он с отрывом в десять очков; до конца чемпионата оставалось еще пять матчей, а это значило, что победа была почти у него в кармане. Тут на мобильный позвонила Ханна. Джеймс прервал игру.

— Разве ты не в школе? — спросил Джеймс.

— Еще чего, — хихикнула Ханна. — Я в автобусе, еду домой. Сегодня последний учебный день. Я подошла к школьным воротам и подумала: «Мне этого не вынести».

— Обычно в последний день все ходят на ушах, — ухмыльнулся Джеймс. — Бегают по коридорам, распахивают двери классов. В одной из школ, где я учился, мы за один день семь раз включали пожарную сигнализацию.

— В моей школе этим и не пахнет. Здесь самым праздничным моментом наверняка стало бы какое-нибудь соло на кларнете. Ну что, хочешь погулять?

— Хочу, — отозвался Джеймс. — Я тут просто сижу за компьютером и играю.

— У меня сегодня родители на работе, а у тебя в доме… гм… ты уж извини…

— Договаривай, — рассмеялся Джеймс. — Полная свалка. Я знаю. У тебя, конечно, было бы намного лучше, если тебе не влетит.

Ханна повесила трубку, Джеймс снял игру с паузы и закончил матч. Всего через несколько минут Ханна постучала кольцом в окно гостиной и отвела Джеймса к себе в квартиру — та была, как и у Тарасовых, двухэтажной. Обстановка била через край, как будто хозяева слишком часто смотрели телепередачи о том, как украсить квартиру, однако в комнате у Ханны было здорово. У нее была коллекция старинных пластинок, белая овечья шкура, на двери висел плакат с Остином Пауэрсом в натуральную величину.

— Ретро, — улыбнулся Джеймс, заметив старомодный проигрыватель со встроенным спереди динамиком.

— Мне нравится находить на рынках такие вот старые вещи, — пояснила Ханна. — В магазинах такая скучища, все покупают одно и то же.

Джеймс опустился на колени и осмотрел двухметровую шеренгу пластинок.

— Где ты их берешь?

— Отец их чуть не выбросил. А еще я покупаю их в магазинах подержанных вещей и на электронных аукционах. Ну, выбирай мелодию, посмотрим, какой у тебя вкус.

Почти все пластинки были в бумажных конвертах, так что приходилось вытаскивать их с полки и читать название через круглую дырку посередине. Пока Джеймс доставал одну пластинку за другой, пытаясь выудить хоть что-нибудь знакомое, Ханна скинула школьную юбку с блузкой и переоделась в футболку и хлопчатобумажные штаны. У Джеймса не хватило смелости смотреть в упор, однако подсмотренное краем глаза ему очень понравилось.

— Вот, — сказал Джеймс, достал пластинку из конверта и поднял крышку проигрывателя. И тут сообразил, что никогда раньше не ставил виниловую пластинку.

— Всё делается автоматически, — пояснила Ханна.

Она положила диск на подставку и нажала кнопку, которая медленно опустила звукосниматель на край пластинки. Сквозь трески и щелчки пробилась мелодия из «Обезьянок».

— Круто, — засмеялась Ханна. — Неплохой выбор.

— Я смотрел «Обезьянок» по спутниковому телевизору, когда был маленький, — с улыбкой пояснил Джеймс.

Ханна босиком стояла на ковре и пританцовывала в такт мелодии.

— Я тоже, — кивнула она.

*

Они сидели у Ханны на кровати больше часа — слушали старую музыку, болтали обо всем на свете. Ханна держалась весело, но под напускной бодростью Джеймс ощущал печаль. В своей роскошной школе она была как рыба, вытащенная из воды, сильно не ладила с отцом, а ее лучшая подруга теперь проводила почти всё свободное время, ухаживая за бабушкой.

Только они начали целоваться по-настоящему, как Ханна вдруг решила, что надо поесть.

Джеймс, поправляя сбившуюся одежду, поплелся за ней на кухню. Вид у него был такой разочарованный, что его можно было, наверное, различить даже из дальнего космоса.

— Ты чего такой кислый? — спросила Ханна, выкладывая на сковородку рыбные палочки.

— Да так, — уныло отозвался Джеймс, уселся за обеденный стол и подпер щеки ладонями. — Ничего.

Ханна обернулась и одарила Джеймса такой улыбкой, что он совсем потерял голову. В «херувимских» инструкциях целый параграф уделялся тому, что нельзя заводить близкие отношения с людьми, которых ты встречаешь на тайных операциях, но с этой особенностью шпионской жизни Джеймс не мог свыкнуться до сих пор. Когда эта операция закончится, симпатичная четырнадцатилетняя девчонка, которая сейчас улыбается и готовит ему обед, будет вычеркнута из его памяти, он опять вернется в лагерь и будет вести жизнь социального изгоя.

— Не думай об этом, — пробормотал Джеймс.

— Ты чего? — спросила Ханна.

Джеймс очнулся от глубокого раздумья и понял, что сболтнул то, что было на уме.

— Устал я, — резко ответил Джеймс, как будто объясняя свои странности. — Мы с Дэйвом до трех часов ночи резались в Playstation.

— До чего же, должно быть, здорово жить без родителей. Мои — круглые дураки.

Джеймс кивнул:

— Пожалуй, да, но у нас очень туго с деньгами. И два раза в неделю приходит социальный работник — посмотреть, как я живу.

— Знаешь, я подумала о твоей квартире. Надо бы тебе-купить краски и выкрасить ее поярче.

— Мы получили от попечительского совета субсидию на мебель. Когда Дэйв починит машину, мы с ним съездим в ИКЕА.

— В ИКЕА? — презрительно отозвалась Ханна. — Да там мебель — хуже не придумаешь!

—Да, но там можно купить очень дешевые вещи. А твои родители хоть и дураки, но всё же ты ходишь в красивых платьях, и в комнате у тебя полно всякой всячины, которую мы с Дэйвом не можем себе позволить.

— Понимаю, — вздохнула Ханна, сняла сковородку с плиты и стала быстро, чтобы не обжечь пальцы, переворачивать рыбные палочки. — Я, конечно, люблю своих родителей. Просто после того, что случилось с Уиллом, они стали такими строгими. Вечно боятся, что я свяжусь с местными ребятами, а они втянут меня во что-нибудь плохое.

— Родители Уилла до сих пор живут где-то в этих краях?

Ханна покачала головой:

— Мои тетя с дядей не вынесли горя. Они продали квартиру и переехали на побережье.

Ханна помолчала, потом ее лицо озарилось.

— Знаешь что, — сказала она, шевеля пальцами и улыбаясь как ненормальная.

— Что? — спросил Джеймс.

— У меня появилась идея. Когда тетя Шелли уезжала, она не захотела брать с собой ничего из того, что осталось после Уилла. Выбросила все его вещи. А я решила, что это слишком грустно. Пошла на помойку и кое-что спасла. У отца есть кладовка, там лежит кое-что из мебели, например стол и кресло Уилла. Стоят просто так и собирают пыль.

23. ВЕЩИ

Ханна отперла тяжелую дверь отцовской кладовки, и в ноздри Джеймсу ударил затхлый запах пыли. Ханна щелкнула выключателем, и зажглась лампочка под потолком. Кладовка была метра два в ширину, четыре в длину и нуждалась в хорошей уборке. От пола до потолка громоздились коробки с книгами, полупустые банки с краской, старые рулоны обоев, на потертом кресле стояла ржавая газонокосилка.

— Да ведь у вас даже сада нет, — улыбнулся Джеймс.

Вещи Уилла были сложены в одном углу: коробки с учебниками, офисное кресло, деревянный стол, испещ ренный наклейками «Экшн Мен» и «Пауэр Рейнджерс», тумбочка, настольная лампа на шарнирах и даже древний компьютер.

— Что скажешь? — спросила Ханна

Джеймс перешагнул через пару складных стульев, чтобы присмотреться поближе.

— Да, — кивнул Джеймс. — Кресло и стол мне при годились бы. Буду на них делать уроки.

— А еще можешь взять компьютер. Они очень быстро устаревают, а этот стоит тут без дела.

У Джеймса в квартире был навороченный ноутбук с беспроводным подключением к Интернету, но он вовремя сообразил, что его второе «я», Джеймс Холмс, был бы очень рад получить бесплатный компьютер.

— Здорово, — обрадовался Джеймс. — Но что скажут твои родители? Они не будут возражать, если ты отдашь эти вещи?

— Отец с самого начала не хотел, чтобы я держала у себя вещи Уилла. Сказал, что это отвратительно.

Джеймс чмокнул Ханну в щеку.

— Для меня это очень много значит, — улыбнулся он и достал из кармана мобильник. — Позвоню Дэйву. Он тут недалеко, на автостоянке, и поможет нам отнести вещи. ‘

*

Хотя Джеймсу и Дэйву предстояло прожить в этой квартире совсем недолго, всего несколько недель, но они должны были создать впечатление, что начинают новую жизнь и намерены поселиться в Палм-Хилле навсегда. Дэйв помог перенести вещи Уилла в квартиру, потом ребята поехали в ИКЕА, чтобы потратить часть из 325 фунтов, которые сообщник Леона положил им в почтовый ящик, пока мальчиков не было дома.

«Мондео» ехал плавно, а отремонтированный кондиционер исправно охлаждал воздух. К несчастью, на трассе М25 они попали в пробку и долго тащились в трехполосном потоке машин с пешеходной скоростью.

— Что ты думаешь об идее Милли? Может, Леон как-то связан с наркотиками? — спросил Джеймс.

Дэйв пожал плечами, продвинул машину на пару корпусов вперед и опять нажал на тормоза.

— Если не удастся связать Леона с ограблением, то другого объяснения не остается. У него нет опыта работы в наркобизнесе, но он из тех, кто пользуется любой подвернувшейся возможностью. Ты сам видел, как быстро работает у него голова, когда он втягивал нас в свою аферу с угоном машин. Если бы Леону выпал случай сделать крупную сумму на наркотиках, он бы его не упустил.

— И не забывай, тот список ограблений относится только к зоне ответственности столичной полиции. А насколько нам известно, оно могло произойти где угодно.

Пробка испортила Дэйву настроение.

— Знаешь что, — сердито сказал он. — Можно сколько угодно рассуждать о том, где Леон раздобыл свои деньги. А узнать настоящий ответ мы сможем только одним путем: приналечь на наше задание. Я буду обрабатывать Соню, Пита и Леона, а ты займись Максом и Лайзой.

— Знаю, — кивнул Джеймс, глядя на осу, ползшую по окну снаружи. — Теперь у Макса кончилась учеба, и я смогу чаще попадать к ним в дом. Как ты думаешь, не поставить ли там подслушивающие устройства?

Дэйв покачал головой:

— Если бы операция была крупной, мы бы могли ставить «жучков» где хотим, и записи прослушивала бы целая команда. Но здесь дело мелкое. И у нас есть только мы с тобой, Милли да кое-какой присмотр от Джона Джонса. Не надо идти на риск и ставить «жучков», пока мы не уверены, где и как может обломиться сочный кусок. Иначе мы получим сотни часов записей, которые никто никогда не станет слушать.

Джеймс согласился.

— Честно говоря, Джеймс, я не думаю, что ты со своей стороны что-нибудь выяснишь. Леон ведет свои дела из будки на автостоянке и не впутывает в них Сашу и младших детей. А я буду работать в его магазине и смогу что-нибудь услышать. Я подружился с Питом и рано или поздно улучу возможность пошарить в будке, когда Леон уедет на автомобильный аукцион или куда-нибудь еще.

— Пожалуй, ты прав, — с грустью согласился Джеймс.

Тут из соседнего переулка вывернула машина — прямо у них под носом, так близко, что Дэйв нажал на тормоза, выругался и просигналил.

— Что, домой торопишься?

Водитель подрезавшей машины высунул руку из окна и отмахнулся от Дэйва.

— И тебя туда же, — прорычал Дэйв, потом немного успокоился и продолжил разговор с Джеймсом: — Тебе, малыш, до сих пор очень везло на операциях. Ты пожинал славу в том деле с наркотиками и когда мы с тобой сидели в аризонской тюрьме. Но сейчас, я думаю, все лавры достанутся Дэйву Моссу.

Джеймс немного поразмыслил над этим и решил, что он не возражает.

— Ну и пусть, — хмыкнул он. — Всё равно мне за эту мелкую операцию черная футболка не светит. Так что лови свою славу. Пока держится хорошая погода, и я могу сколько угодно гулять с Ханной…

— Ну и молодежь пошла, — покачал головой Дэйв, изо всех сил стараясь сохранить серьезный вид. — Для него какая-то девчонка важнее операции!

Джеймс расхохотался:

— Да, Дэйв, уж ты бы никогда так не поступил.

Ребята вернулись в пять часов вечера. Они купили дешевые жалюзи для окон, ночники, стеллаж для гостиной, пару половиков, чтобы прикрыть самые потертые места на коврах в спальнях.

Ханна сидела взаперти, но Макс и Пит Тарасовы зашли в гости. Пит принес инструменты и стремянку, помог Дэйву повесить жалюзи, а Джеймс и Макс тем временем свинтили стеллаж. Покончив с мебелью, мальчишки пошли в комнату к Джеймсу, установили старый компьютер Уилла на поцарапанный стол и подключили. Машина работала неплохо, но на жестком диске не было ни игр, ни еще чего-нибудь интересного, поэтому ребята направились на футбольное поле — погонять мяч перед сном.

Школа окончилась, и подростковое население Палм-Хилла пребывало в праздничном настроении. Джеймс тоже был доволен собой. В «Херувиме» все были очень хорошо подготовлены физически, и там его отсутствие футбольных талантов сразу бросалось в глаза. Но среди обычных ребят его сила и хорошая спортивная форма позволяли Джеймсу быть равным на футбольном поле.

Игра затянулась. Оранжевый закат сменился голубоватым светом уличных фонарей. Однако часам к одиннадцати обе команды лишились многих игроков: Чарли ушел с Лайзой Тарасовой, рассерженные мамаши утащили пару ребят помоложе. Джеймс взял со скамейки рубашку и вытер ею пот с лица.

— Заходи ко мне завтра, — пригласил Макс, когда они поднимались по лестнице к своим квартирам. — У меня на Х-Вох четыре джойстика. Позовем еще пару ребят и поиграем в турнир FIFA.

— Неплохо бы, — согласился Джеймс, доставая из кармана ключи. — Давай завтра и договоримся. Ты ведь знаешь мой мобильный номер.

Джеймс никак не мог решить, принимать ему душ или нет. С одной стороны, он взмок как мышь, но с другой, у него от усталости подкашивались ноги, и он мечтал только об одном: поскорее рухнуть на кровать.

— Дэйв, ты не спишь? — спросил Джеймс, заглянув в гостиную.

Ответа он не получил, поэтому прошел в кухню, сунул голову под холодный кран и принялся жадно глотать воду. Напившись, он вытер рот рукавом, кинул футболку на кухонный стол и направился к себе в комнату.

Открыв дверь, Джеймс почувствовал сильный запах гари. С колотящимся сердцем он выскочил в коридор и завопил.

24. ДЫМ

— Пожар! — закричал Джеймс.

Дэйв распростерся на двуспальной кровати, выставив задницу на всеобщее обозрение. Одеяло обмоталось вокруг ног.

— Вставай! — закричал Джеймс, шлепая Дэйва по ногам. — Дэйв, проснись!

Джеймс перевернулся на спину и открыл глаза.

— Что случилось?

— У меня в комнате пожар!

Дэйв вскочил и зажег ночник из ИКЕА.

— Ты уверен? — спросил он, вставая с кровати и натягивая шорты.

— Позвоню пожарным. — Джеймс потянулся за мобильным телефоном.

— Ты видел пламя? — спросил Дэйв. — Может, дымом тянет откуда-то снаружи. Пойдем сначала проверим.

Джеймс опустил телефон. Дэйв подбежал к его комнате и приложил ладонь к двери.

— Не горячая. Когда ты открывал дверь, она была горячая?

Джеймс покачал головой:

— Нет, только сильно воняло гарью.

Дэйв приоткрыл дверь. Изнутри потянуло дымом, слышалось тихое жужжание. Убедившись, что пламени нет, Дэйв включил свет. Комната была окутана серой пеленой. Дэйв распахнул окно. Джеймс вошел следом и понял, что запах гари исходит из компьютера.

— Наверно, я оставил его включенным. — Джеймс сунул руку под стол и выдернул штепсель из розетки.

Ребята склонились над системным блоком, стоявшим на столе. Вентилятор замедлил ход, и из CD-дисковода стала просачиваться струя грязного воздуха.

Дэйв хотел развернуть компьютер, посмотреть сзади и найти источник дыма, но металлический корпус был слишком горячим — не дотронешься. Он схватил с пола грязную спортивную куртку и обмотал руку, как перчаткой.

— Ну и ну! — ахнул Дэйв, заглянув в щелку на задней стенке. — Вентилятор весь забит пылью. Ты что, не почистил его перед тем, как включить? Чему тебя учили на уроках компьютерного взлома? Разве не знаешь, что компьютеры при работе нагреваются?

— Я не подумал… — пролепетал Джеймс.

— Он не подумал! — Дэйв помахал рукой перед носом. — Всё забито маслом и пылью.

Джеймс разозлился.

— У меня постель и одежда провоняли насквозь, — проворчал он. — Завтра придется всё перестирать.

Дэйв выковырнул из промежутка между лопастей вентилятора жирную колбаску пыли и показал Джеймсу.

— Еще немного — и могло бы вспыхнуть.

Вдруг тон Дэйва сменился с обвинительного на любопытный:

— А это еще что? Сразу не заметил.

— Что там такое? — Джеймс присел возле Дэйва посмотреть.

— За вентилятором что-то есть. Вроде пластикового пакетика.

— Ага, — кивнул Джеймс. — Сейчас принесу инструменты.

Джеймс достал из спортивной сумки под кроватью универсальный складной инструмент. Дэйв отвинтил четыре шурупа, удерживавших компьютерный корпус. Металл был еще теплым, и Дэйв, прежде чем снять кожух, накинул на него спортивную куртку. Пакетик, который заметил Дэйв, был приклеен к корпусу изнутри. Пластик казался липким, как будто был готов вот-вот расплавиться. Дэйв развернул пакет. Внутри обнаружилась горстка зеленых стебельков, похожих на чайные листья.

— Марихуана, — усмехнулся Дэйв, понюхав содержимое. — Кажется, мы нашли неприкосновенный запас Уилла.

— Возможно, — согласился Джеймс. — Ханна говорит, Уилл часто ходил накуренный.

— А если бы родители затеяли обыск, они перевернули бы все ящики его стола и заглянули под матрац, но им бы и в голову не пришло вскрыть компьютер.

Джеймс вгляделся в компьютерные внутренности и обнаружил кое-что еще. Фиолетовый конверт, засунутый под жесткий диск. Он вскрыл его, извлек дешевую поздравительную открытку с фотографией футболиста.

На обратной стороне было написано: «Дорогой Уильям, сердечно поздравляем с восемнадцатилетием! Бабушка и папа».

Но в конверте лежало что-то еще. Брови Джеймса удивленно взметнулись. Он извлек на свет тонкую пачку пятидесятифунтовых банкнот и компакт-диск с надписью «РАТРаТ».

— Как в сказке — чем дальше, тем страшнее, — заявил Дэйв. — Сколько там?

— На, посчитай. — Джеймс передал деньги Дэйву. — А я пока посмотрю, что на этом диске.

Джеймс извлек из-под кровати ноутбук, положил его на стол и открыл крышку.

— Две тысячи двести фунтов звонкой монетой, — сообщил Дэйв, пока компьютер загружался. — Неплохой улов для безработного восемнадцатилетнего парня.

Джеймс сдул пыль с диска и сунул его в дисковод ноутбука. Через пару секунд на экране выскочило сообщение об ошибке:

Этот диск несовместим с Microsoft Windows. Хотите выйти из Windows и запустить эту программу в режиме MS-DOS?

ДА/ОТМЕНА

При изучении компьютерного взлома целый урок был посвящен MS-DOS, но Джеймс почти ничего не помнил.

— Дэйв, помоги!

Дэйв посмотрел на экран.

— Щелкни мышкой «ДА», -— велел он. — MS-DOS — это дисковая операционная система Microsoft. Она была в ходу, пока не появилась Windows.

Джеймс в растерянности смотрел на черный экран с единственной надписью:

С>:

— А ведь я должен это знать, — простонал Джеймс. — Что нужно сделать, чтобы вызвать список всех файлов на диске?

— Дай-ка сюда. — Дэйв взял ноутбук. — Надо напечатать команду DIR, сокращенное от directory, то есть «каталог».

Дэйв ввел команду и получил список из трехсот с лишним файлов. Они проплывали по экрану и исчезали вверху. Дэйв крутил список, пока не увидел файл под названием срх.ехе.

— Помнишь, что означает .ехе? — спросил Дэйв. — То же самое, что и в Windows.

— Это исполнимый файл, то есть программа, — ответил Джеймс.

— Верно, — кивнул Дэйв. — А следующая группа файлов с расширением .срх — это сохраненные файлы, созданные в этом приложении.

Дэйв наугад выбрал один из файлов .срх и ввел его имя. На экране замелькало грубое изображение рулетки, компьютер сыграл пару тактов из мелодии «Вива Лас-Вегас», и вспыхнул текст:

Добро пожаловать в СРХ — модуль казино для бухгалтерской системы «Нимбус»! Copyright Gambolic Corp 1987 Введите пароль >_

Дэйв догадался, что паролем было РАТРаТ. На экране вспыхнул список вариантов:

(1) Вложения

(2) Персонал

(3) Выплаты

(4) Кассовый счет

(5) Главная книга

(6) Другое

Дэйв был озадачен.

— Это, должно быть, записано на старом компьютере, но зачем Уиллу этот бред?

— Кто его знает, — пожал плечами Джеймс. — Может, это просто данные, которые он нашел на подержанном компьютере. Ханна говорила, что Уилл помешался на компьютерах. Он развинчивал компьютеры, чинил их, зарабатывал апгрейдом.

— Но это не объясняет, зачем он записал данные на компакт-диск и спрятал их внутри другого компьютера, — заметил Дэйв. — Тут дело нечисто.

— Давай откроем файлы. Попробуем узнать, какому казино это принадлежало, — предложил Джеймс.

Дэйв выбрал вариант номер 1, и на экране выскочил список данных.

— Казино «Голден сан», Октопус-Хаус, Лондон SE2, — вслух прочитал Джеймс и ахнул: — Елки зеленые!

— Что такое? — спросил Дэйв.

— Помнишь тот список, который дала Милли, я тебе его показывал? Там перечислены все ограбления. Он еще у тебя?

— Я выбросил его сразу после того, как посмотрел. Нельзя оставлять такие вещи в доме, когда к нам каждую минуту забегают то Макс, то Пит, то Соня.

— Ладно, проехали, — сказал Джеймс. — Выключи на минуту этот диск, и давай выйдем в Интернет. Поищи в новостях «Казино “Голден сан”». Посмотрим, что выйдет.

За пару минут ноутбук отключился, перезагрузился и вышел в Интернет. Быстрый поиск в Google подтвердил подозрения:

Ограбление казино «Голден сан».

Похищено более 90 ООО фунтов стерлингов.

ВВС, новости Лондона, 3 июня 2004 года.

ЛОНДОН. — При вооруженном нападении

на казино «Голден сан» был тяжело ранен

охранник. Налет произошел…

(Всего 8 сообщений).

Дэйв с ухмылкой посмотрел на Джеймса:

— У тебя хорошая память. Загвоздка только в том, что Леону нужно было гораздо больше девяноста тысяч фунтов, чтобы купить паб, тем более что пришлось еще делиться с партнерами.

— Но посмотри на дату статьи: июнь 2004 года. Это хорошо согласуется с нашими сведениями, — сказал Джеймс. — Естественно, тут кроется что-то еще. Но вдумайся: парень из этого квартала владеет информацией о казино, которое было ограблено как раз в те дни, когда Леон неожиданно разбогател. Ты скажешь, что это совпадение?

Дэйв согласился с ним.

— По-моему, Милли сегодня на дежурстве. Оставлю ей сообщение на автоответчик. А ты свяжись с круглосуточным отделом в лагере. Отправь им по электронной почте данные с этого диска, и пусть они их пошлют в МИ-5 на подробный анализ. И отправь копию сообщения Джону Джонсу, пусть он, выйдя утром на работу, будет в курсе дела.

25. РОСКОШЬ

После долгих трудов Джеймс наконец перевел информацию на диске в формат, который мог быть прочитан в Windows, и прикрепил его к электронному письму. Уже миновал час ночи. Он вытащил матрац и одеяло в гостиную, чтобы из них выветрился едкий запах жженой пыли.

Когда поутру Джеймс проснулся, Дэйв уже ушел работать на автостоянку. На телефоне Джеймса ждало сообщение из лагеря:

«Уехал на дело. Молодцы :) Поговорим позже. Джон».

Джеймс выключил телефон и свернулся калачиком. После ночных бдений хотелось подольше поваляться, но он понимал, что надо вставать с дивана и тащиться в прачечную, иначе он всю неделю будет вонять, как потухший костер.

*

С утра на стоянке было тихо. Пит с парой приятелей из колледжа ушел ловить рыбу. Дэйв возился с машинами, а Леон смотрел телевизор у себя в будке. Наконец появилась первая покупательница. Она хотела проверить, каков на ходу «воксхолл астра», у которого на лобовом стекле красовалась наклейка «Автомобиль недели».

— Скоро вернусь, — крикнул Леон, усаживаясь в машину вместе с покупательницей. — Будут проблемы — обратитесь к Джорджу, он в пабе. Если придут еще покупатели, ведите себя вежливо. Я приеду через полчаса и сполна вознагражу их за ожидание.

Как только Леон отъехал, Дэйв прошел в его кабинет. Склонился над столом Леона и воткнул в разъем USB на его компьютере флэш-память. Компьютер был включен и ничем не защищен, даже простейшим паролем. Дэйв просто-напросто щелкнул папку «Мой компьютер» и перетащил иконку жесткого диска в окошко, которое всплыло, как только он вставил миниатюрный носитель. Копирование всего содержимого растянулось на пять томительных минут.

Когда Леон вернулся, Дэйв уже снова возился с машинами, а в кармане у него лежала флэш-память с записанным на нее содержимым хозяйского компьютера. Леон выплостал из «астры» свою бочкообразную тушу и повел покупательницу в кабинет, чтобы уладить детали покупки. Через десять минут он появился оттуда, с жаром пожал ей руку, и клиентка уехала.

— Если бы каждый покупатель был так глуп, как она, я бы давно разъезжал в «роллс-ройсе», — ухмыльнулся Леон, неторопливо приближаясь к Дэйву. — Она могла бы купить такую же машину в супермаркете на шестьсот фунтов дешевле, чем заплатила мне. Да и сама она ничего.

Дэйв кивнул:

— Да, но, на мой вкус, многовато «миль на спидометре».

Леон усмехнулся шутке Дэйва и сказал:

— Давай запрем ворота и отметим сделку. Я угощаю.

Палм-хиллский гриль-бар располагался на углу в нескольких сотнях метров от автостоянки. Персонал и постоянная публика знали Леона. За соседним столиком сидели два старика. Остальные посетители были явно рабочие с ближайшей стройки, их одежда была запачкана краской или кирпичной пылью.

К столу подошла официантка.

— Бекон с фасолью, яичницу из двух яиц, тушеную капусту, поджаренный хлеб и кружку чая, — заказал Дэйв. Официантка была невысокая, пышная, с пухлыми губками и россыпью прыщей на лбу.

— Руками не трогать, — ухмыльнулся Леон. — Мой Пит за малышкой Лорной уже два года ухаживает.

Все в кафе разразились смехом, кроме Лорны, — она стыдливо вспыхнула. Дэйв понял, что настал удобный момент выяснить, были ли у Леона какие-либо контакты с Уиллом.

— Вы слышали о новом компьютере моего брата? — спросил Дэйв.

Леон покачал головой и отхлебнул чаю.

— Мой братец встречается с Ханной Кларк. Она пожалела его и отдала компьютер, а к нему еще кое-что из мебели.

— Хорошая девочка эта Ханна, — кивнул Леон. — Дружит с моей Лайзой, хотя теперь ее отослали в какую-то роскошную школу.

— Он раньше принадлежал двоюродному брату Ханны, Уиллу. Джеймс оставил его включенным, а чертова штуковина была забита пылью и перегрелась, чуть не спалила всю квартиру. Я опрыскал всю комнату освежителем воздуха, но там до сих пор воняет.

Их разговор услышал один из стариков за соседним столом.

— Уилл Кларк — это не тот малый, который свалился с крыши? — спросил он с густым ирландским акцентом.

— Да, — кивнул Дэйв.

Старик медленно покачал головой:

— Жаль беднягу.

— Настоящая трагедия, — подтвердил Леон. — Очень умный парень. Когда у меня появился первый компьютер, Уиллу было всего тринадцать лет, но мне говорили, что этот парень свое дело знает. Я пригласил его на пару дней, он настроил всю эту технику и меня кое-чему научил. А когда Макс захотел компьютер к себе в комнату, я купил подержанный у одного типа в пабе. Уилл пришел, привел его в порядок, поставил Windows и самые свежие игры. Если бы я покупал всё новое, это бы обошлось в несколько сотен фунтов.

Дэйв был удовлетворен. Он не стал продолжать расспросы, иначе это выглядело бы подозрительно; возможно, позже удастся выяснить что-нибудь еще.

Ирландец посмотрел на Дэйва. Его налитые кровью глаза выдавали человека, слишком падкого до выпивки.

— Как ты думаешь, почему малый покончил с собой?

— Откуда мне знать? — пожал плечами Дэйв. — Я сюда только что переехал и никогда его не встречал.

— Но ты тоже молодой, — пояснил ирландец. — Вот я и подумал — ты знаешь, отчего это случается.

— Всё дело в наркотиках, — перебил его Леон уверенным тоном человека, весящего больше ста килограммов. — Может, он упал, а может, нарочно бросился — всё равно наркотики виноваты. Эти они ему все мозги разрушили.

Оба старика с жаром закивали:

— Верно. Какую только гадость эта молодежь в себя не запихивает.

К ним, петляя между столиками, направлялся повар. Он нес Леону и Дэйву завтрак.

— Вот, ребята. Приятного аппетита.

— Спасибо, Джо. — Леон схватил солонку и щедро посолил весь поданный завтрак, в том числе двойную порцию колбасы, двойную яичницу и четыре ломтика поджаренного хлеба. — Умираю с голоду.

Повар насмешливо посмотрел на Дэйва.

— Знаешь, почему на самом деле Леон не любит, что ребята употребляют наркотики?

Дэйв покачал головой.

— Почему?

— Потому что он хочет, чтобы вы все ходили только в его паб, пили его пиво и курили его сигареты.

Дэйв ухмыльнулся, но два старых перечника за соседним столом покатились от хохота, как будто в жизни не слышали ничего смешнее. Один из них с такой силой стукнул кулаком по столу, что бутылка с соевым соусом опрокинулась и покатилась по полу.

— Вот уж что верно, то верно. Хочет, чтобы ходили к нему в паб… Ха-ха-ха!

Второй старик заливался смехом, дробным, как пулеметная очередь, прямо над ухом у Дэйва.

— Леоновы пиво и сигареты! — рыдал он. — Ай да Джо, ай да молодец!

*

В прачечной самообслуживания Джеймс запихнул свои вещи в стиральную машину и потратил двенадцать фунтов на то, чтобы отстирать запах дыма с одежды и постельного белья. Пока вещи крутились в машине, приемщица завела с ним скучную беседу

Она долго и нудно рассказывала о сыне, который пошел служить в армию. Поведала Джеймсу, что это очень хорошая карьера для привлекательного юноши вроде него. На первую пару вопросов Джеймс ответил с охоткой, но женщина, казалось, вознамерилась выпытать историю всей его жизни. Джеймсу стал тошно, он склонился к ней и, понизив голос, проговорил:

— Знаете, мне нельзя с вами говорить. На самом деле я тайный агент. Работаю на подпольную организацию под названием «Херувим», а если я сообщу вам больше, мне придется вас убить.

— И нечего ехидничать, — обиженно заявила приемщица, скрестив руки на груди, и в гневе удалилась. — Я всего только хотела поболтать с тобой, скоротать время.

Джеймс почувствовал себя мерзавцем. Он отпустил глупую шутку всего лишь от скуки, а женщина обиделась всерьез. Потом на одной из сушилок заклинило дверцу, и пришлось идти к ней за помощью. Приемщица, как и положено, выключила машину, но, отсчитывая сдачу, испепелила Джеймса свирепым взглядом.

Через два с половиной часа Джеймс вышел на главную улицу квартала Палм-Хилл с четырьмя громадными мешками чистого сухого белья и бросил их на заднее сиденье машины Дэйва, припаркованной на двойной желтой линии

— Какая муха тебя укусила? — спросил Дэйв, когда Джеймс уныло плюхнулся на сиденье рядом с ним.

— Лучше уж я просидел бы всё утро в школе, — проворчал Джеймс. — Представляешь теперь, до чего мне хреново?

Джеймс не проявил сочувствия.

— Да? Ну, а я всё утро мыл и пылесосил машины. Пришла какая-то дама поменять детали. Ее ребенок запихнул в пепельницу кусков пятьдесят жвачки, и мне пришлось их выковыривать.

— Ого, — ахнул Джеймс. — Да, это, пожалуй, похуже прачечной.

Дэйв улыбнулся:

— Я бы предпочел прыгать с парашютом, прокатиться на экзотические острова или спускаться с горы, когда за мной гонятся на снегоходах вооруженные бандиты в масках.

— Верно, — засмеялся Джеймс. — А что мы имеем вместо этого? Жеваную резинку и походы в прачечную.

— Теперь к делу. Наш председатель укатил в Уайтхолл на какое-то собрание, и Джон попросил, чтобы его подбросили сюда на вертолете. Так что мы едем к Милли на совещание. До ее дома пятнадцать километров по Ромфордской дороге. Достань-ка карту, она под сиденьем. Я знаю, как туда добраться, но надо будет сориентироваться в местных улочках.

*

Милли жила в доме, имеющем общую стену с соседями. У подъезда стояла «Тойота RAV4», выкрашенная в абсолютно девчачий цвет «пурпурный металлик». Хозяйка открыла гостям, те прошли по коридору и очутились в кухне. Джон Джонс сел за узловатый сосновый стол, посреди которого стояла тарелка с нарезанным пирогом.

Джеймс и Дэйв забежали в туалет, потом вернулись в кухню и принялись за пирог. Милли приготовила чаю.

— Сегодня утром я видел твою сестру, — сказал Джон Джонс, глядя, как Джеймс обкусывает орешки с верха марципана. — Она только что вернулась из гостиницы.

Джеймс с завистью вздохнул:

— Она что-нибудь сказала?

— Почти ничего. Очень загорела. Спросила, как ты. Я сказал, что ты позвонишь, как только сможешь.

— Хорошо, — кивнул Джеймс. — Позвоню, когда у нее уроки закончатся.

Милли поставила кружки на стол и села сама. Прежде чем сделать глоток, Джеймс прочитал надпись на чашке: «Лондонская полиция. Сквош-клуб», и над ней — две скрещенные ракетки.

Джон тихонько постучал ладонью по столу, чтобы привлечь внимание.

— Итак, — начал он, — прежде всего, ребята, хочу похвалить вас за вчерашнюю работу. Понимаю, что с этим открытием вам крупно повезло, но всё равно — победа эта заслуженная. Вы очень много сделали, чтобы подружиться с местным населением. Ваши данные о казино я передал в МИ-5. У них были проблемы с бухгалтерскими программами, но двадцать минут назад я получил от них отчет. И кроме того, я запросил всю документацию об ограблении казино «Голден сан». Она поступит из отдела по раскрытию тяжких преступлений района Эббй-Вуд через пару часов. В общей сложности у меня было всего несколько часов, но я вкратце расскажу вам обо всем, что мне удалось узнать. Прежде всего, существует значительное расхождение между суммой, которая неожиданно появилась у Леона, и суммой, которая была похищена из казино. Я поговорил с инспектором отдела тяжких преступлений Эбби-Вуд. У казино «Голден сан» была лицензия всего на пятнадцать игорных столов и тридцать игровых автоматов. Однако полиция подозревает, что в двух гостиничных номерах на втором этаже, не лицензированных для бизнеса, шла нелегальная игра в баккара на очень крупные ставки. Сумма, украденная из казино, вероятно, намного превышала те девяносто тысяч, о которых они заявили в полицию, потому что владельцы казино не могли признаться в том, что у них в заведении имелась столь немалая сумма наличными. Иначе они рисковали бы потерять лицензию. Кроме того, могу подтвердить, что ограбление совершил человек, имеющий прямое отношение к казино, возможно, и сотрудник. Воры знали код для отключения сигнализации и шифры двух сейфов. Во-вторых, данные, которые Джеймс отправил в лагерь, содержали полный список членов клуба «Голден сан». В этот клуб входили и Леон, и Саша Тарасовы. Судя по счету Леона, на тот момент, когда были похищены эти записи, то есть шестнадцатое мая прошлого года, он задолжал казино более шести тысяч фунтов. Его кратко допросили в ходе расследования ограбления.

— Почему копы ни в чем не заподозрили Леона? — спросил Джеймс.

Джон пожал плечами:

— В «Голден сан» больше трех тысяч членов клуба, семьдесят или восемьдесят человек персонала и несколько сотен бывших сотрудников. Чтобы отследить и проверить каждого подозреваемого, потребуется команда из дюжины офицеров, и она будет трудиться целый месяц. У полиции нет таких сил. Отдел по раскрытию тяжких преступлений района Эбби-Вуд насчитывает четыре или пять полицейских, и они расследуют по два-три происшествия в неделю. Они, возможно, и натыкались на криминальное досье Леона, но оно не содержит ничего значительного. И ничто не могло навести их на подозрения о том, что он замешан в крупном ограблении.

Джеймс улыбнулся:

— А по телевизору всегда показывают целую толпу полицейских, занимающихся одним-единственным делом.

Милли покачала головой:

— Да, Джеймс. Но в реальной жизни, если речь не идет о таких преступлениях, как убийство или похищение ребенка, то чаще бывает наоборот — один или двое полицейских расследуют сразу десятки дел. У нас в Палм-Хилле в штате не хватает двенадцати человек; даже машин — и то недостаточно. Приходится заказывать заранее, за неделю.

Джон продолжил рассказ:

— В-третьих, в МИ-5 всё еще ведут анализ информации, но уже выяснили, что два пароля на компакт-диске принадлежат двоим сотрудникам: Эрику Криспу — охраннику на полставки — и Патрисии Патель, она работает крупье.

Милли подняла на него ошарашенный взгляд:

— Джон, ты не шутишь?

Джон выпрямился в кресле и обиженно посмотрел на нее:

— Это еще что?

— Патрисия Патель — жена Майкла Пателя, того самого полицейского, который в субботу вечером ударил Джеймса. Майкл ласково называет ее Пат Пат. До сегодняшнего утра я никогда не слыхала о казино «Голден сан», но знаю, что она работала по вечерам где-то в казино. В прошлом году я пару раз сидела с их дочкой, когда мама Патрисии была больна. А еще у меня в подразделении был полицейский по имени Эрик Крисп. Пару лет назад он получил повышение, стал сержантом и переехал в Баттерси. Он был шафером у Майкла на свадьбе. Потом повредил спину и ушел из полиции по состоянию здоровья.

Собравшиеся за столом удивленно переглянулись.

— Вот это да-а, — протянул Джон. — А я как раз собирался сказать, что следующей задачей следствия будет выяснить, кто такие Патрисия Патель и Эрик Крисп, и установить их связь с Леоном Тарасовым; но, похоже, Милли восполнила все наши пробелы.

— А как насчет Уилла? — спросил Джеймс. — Какая связь между ним и ограблением?

— Те программы оказались столетней давности, — пояснил Дэйв. — Их скопировали и похитили, потому что в них содержалась секретная информация, необходимая грабителям: о штате, о службе безопасности, тому подобное. Я полагаю, что информацию скопировали Патрисия Патель или Эрик Крисп, это дело нетрудное. Но у них не хватило умения запустить эти программы на современном компьютере, поэтому они обратились за помощью к Уиллу.

— Примечательно, что Уилл спрятал информацию внутри компьютера, — заметила Милли. Судя по голосу, она еще не оправилась от неожиданного потрясения. — Надо очень сильно бояться кого-то или чего-то, чтобы спрятать данные, а не уничтожить их.

— Может быть, Леон, или кто там это устроил, не сказал Уиллу, для чего нужны эти данные, — предположил Джеймс. — По словам Ханны, Уилл был не от мира сего. Он, должно быть, здорово перетрусил, когда узнал из новостей об ограблении и понял, что его сделали сообщником в тяжелом преступлении.

Дэйв кивнул.

— Особенно если он покуривал марихуану. Я слыхал, от этой дряни развивается паранойя…

— Дело вот в чем, — добавил Джеймс. — Когда я говорил с Ханной, она только и твердила: «Уилл был безобидный чудак, он либо покончил с собой, либо накурился до потери чувств и свалился с крыши». Но если Уилл был замешан в крупном ограблении и Тарасов боялся, что он выдаст их полиции, то Леон вполне мог подослать кого-нибудь на крышу, чтобы тот подтолкнул парня.

Джон кивнул.

— Джеймс совершенно прав. Мы должны рассмотреть возможность того, что Уилл был убит человеком, связанным с ограблением банка.

— Не забывайте, — напомнил Дэйв. — Если он курил марихуану и боялся, что копы возьмут его за участие в ограблении, то с этими страхами вполне мог дойти до самоубийства.

— Еще одна весомая теория, — согласился Джон. — Я почитаю полицейские рапорта и все записи, касающиеся смерти Уилла. Придется расширить охват операции и выяснить всё, что удастся, о Майкле и Патрисии Патель, об Эрике Криспе и Уилле Кларке.

— У нас не хватает народу, — заметила Милли. — Мы и со слежкой за Леоном-то с трудом справляемся.

— Понимаю, — кивнул Джон. — Но теперь мы расследуем дело о бесчестных полицейских и возможном убийстве, а не просто пытаемся понять, откуда у местного мошенника взялось так много денег. Я уверена, Зара охотно предоставит нам всё, что потребуется.

Джеймс заметил у Милли на глазах слезы.

— Что с вами? — спросил он, протянул руку через стол и коснулся ее запястья. Ему казалось, она вот-вот заплачет, но Милли торопливо стряхнула слезы и гневно взорвалась.

— Ничего, — огрызнулась Милли, впившись ногтями в столешницу — Просто Майк и Эрик сотни раз выручали меня в трудную минуту. Я была их начальницей, писала им похвальные характеристики. Еще какие похвальные. Одолжила Майку денег, когда после рождения ребенка им было трудно, выдвинула Эрика на повышение в сержанты. А они вдвоем, должно быть, всё это время громко потешались у меня за спиной.

Джон попытался успокоить Милли:

— Мы все знаем, что полицейские часто сходят с прямого пути. Я работал в полиции и сам несколько раз занимался подобными случаями.

— Они поставили меня в дурацкое положение, — бушевала Милли. — Неудивительно, что Тарасов всегда выходит сухим из воды: ведь у него в кармане половина полиции Палм-Хилла.

Джон осторожно улыбнулся:

— Ну, двое полицейских — это еще не половина.

Милли встряхнула головой.

— Нам известно только о двоих, но их может быть и больше. Вы же знаете, Джон, как это бывает. Если в моем подразделении разразится громкий скандал, значит, на моей карьере можно поставить крест. Меня, конечно, не выгонят, но переведут от греха подальше в какую-нибудь дыру — в отдел транспорта или в архив.

На миг Милли застыла, потом разразилась слезами. Джон в ужасе смотрел на нее.

— За что мне такое наказание? — всхлипывала она. — Полиция была моей жизнью с тех пор, как я окончила университет… Я так много работала… Слишком много, черт побери!

26. УИЛЬЯМ

Тесная дружба Майкла Пателя с Эриком Криспом, то, что Леон был членом клуба казино и вскоре после ограбления выплатил долги, пароль Патрисии Патель на компакт-диске, найденном внутри компьютера Уилла, — всё указывало на то, что эти пять человек замешаны в ограблении казино «Голден сан». Но чтобы направить дело в суд, нужны доказательства более весомые, нежели цепочка, состоящая из случайных совпадений и обрывков информации. Надо было сложить фрагменты мозаики в связную картину и подтвердить ее солидными уликами.

Работа нашлась для каждого. Джон направился обратно в лагерь, чтобы посмотреть записи, касающиеся смерти Уилла, и попросить у Зары подкрепление. Дэйв продолжал вращаться вокруг Пита и Леона. Милли пришлось спрятать уязвленные чувства и работать, как обычно, бок о бок с Майклом Пателем, исполняя свой профессиональный долг и одновременно пытаться найти доказательства его преступлений.

Хоть Джеймсу и было жаль Милли, он возвращался с Дэйвом в Палм-Хилл в прекрасном настроении. Он радовался не только успехам операции, но и тому, что Джон велел ему ослабить внимание к Максу и Лайзе и вместо этого постараться побольше выяснить об Уилле. А значит, он будет часто встречаться с Ханной, и это его вполне устраивало. К возвращению в квартиру Джеймс уже успел договориться о ночной встрече.

*

В тот вечер Джеймса с треском вышибли из турнира FIFA. Они играли двое на двое: Джеймс с Максом за «Арсенал», Лайза и Чарли за «Челси». Лайза не очень увлекалась компьютерными играми. Она то и дело путала кнопки и играла только потому, что ей нравилось быть рядом с Чарли, а Чарли с лихвой справлялся и за себя, и за неумелую партнершу. Он идеально рассчитывал каждый пас, отвешивал фантастические подачи из-за пределов зоны пенальти, и к тому же удача была на его стороне.

Когда «Арсенал» во второй раз подряд проиграл на три очка, Макс закатил истерику, заявил, что Чарли пользуется обманными кодами, швырнул джойстик об стену и выскочил из комнаты.

— Капризуля избалованный, — устало покачала головой Лайза. — Макс всегда хочет настоять на своем, потому что он любимчик дяди Леона.

— Хотите поиграть двое против одного? — предложил Джеймс.

Лайза придвинулась к Чарли и улыбнулась ему.

— Мы, пожалуй, лучше пойдем к Лайзе, — ухмыльнулся Чарли и украдкой поцеловал девочку.

— Только не делай ничего, чего бы не сделал я, — напутствовал его Джеймс.

— Не посмею, — засмеялся Чарли. — А то Леон меня с землей сровняет.

Лайза отвесила Чарли ласковый подзатыльник и велела вести себя прилично, и они, не сводя глаз друг с друга, удалились в ее комнату. Джеймс был не очень-то рад оставаться с глазу на глаз с Максом. Он парень неплохой, но очень уж скучный и иногда ведет себя как десятилетний пацан.

Вскоре Макс вернулся, смущенно потупившись, и поставил на стол две банки кока-колы и большой пакет чипсов с пряностями. Он хотел продолжить матч, но Джеймс побоялся, что Макс, проиграв, опять закатит скандал, поэтому они весь вечер смотрели DVD, а потом Джеймс показал ему пару приемов самообороны.

Когда время приблизилось к полуночи, Макс подсадил Джеймса, и тот, подтянувшись, выбрался через люк над квартирой Тарасовых и попал на низенький чердак, где можно было ходить только пригнувшись. Там он перелез через какие-то рулоны фиберглассовой изоляции, открыл второй люк и вылез на крышу. Ханна уже ждала его там и, увидев, приветственно помахала.

— Ух ты… — протянул Джеймс, оглядевшись по сторонам.

Над головой сияли звезды, вдали горели россыпью огней небоскребы Канари-Варф. Потом Джеймс перевел взгляд на Ханну — на ней были надеты микроскопическая джинсовая юбочка и узкая желтая майка.

— Я сегодня крупно поругалась с отцом, — сказала Ханна, отступив на шаг. — Моя классная руководительница позвонила и настучала, что я вчера не была в школе. Теперь он хочет запереть меня на все летние каникулы.

— Болван, — сказал Джеймс.

— Я сказала отцу — размечтался. Он не может помешать мне ходить гулять среди недели, потому что и он, и мама каждый день на работе. А он говорит: «Если по надобится, повешу на твою комнату замок». Тогда я ему сказала, что убегу из дома и назло ему забеременею.

Джеймс засмеялся. Ему нравился извращенный юмор Ханны.

— Думаю, это подействовало.

— Знаешь, Джеймс, он такой идиот! А всё это — из-за того, что случилось с Уиллом. Он хочет держать меня и коробке под крышкой, как фарфоровую куклу. Но с Уиллом и вправду получилось очень грустно. Он постоянно ходил под кайфом, потому что ему было одиноко, потому что у него совсем не было друзей. Дело совсем не в том, что друзья плохо влияли на него. Я говорила папе — если он будет продолжать так и дальше, то я тоже стану одинокой и впаду в депрессию, как Уилл.

— Видно, твой отец — порядочное дерьмо. А мама? Что она говорит?

Ханна пожала плечами:

— Мама ничего, но она очень безответная. Когда я с ней говорю, она со мной соглашается, а когда рядом отец, она принимает его сторону. Я понимаю, Джеймс, у тебя трудно с деньгами, но всё равно тебе очень повезло, что у тебя нет родителей.

— Да ничего в этом особенного нет, — усмехнулся Джеймс, поддразнивая Ханну. — Просто я могу делать всё, что захочу.

— Всё равно, с сегодняшнего дня мне наплевать на то, что говорит отец. Буду развлекаться как хочу. Я уже договорилась — мы с Джейн завтра пойдем купаться.

— Здорово, — одобрил Джеймс. — Макс говорит, к развлекательном центре классные водяные горки. Можно мне с вами?

— Понимаешь, мы хотели пойти только девчоночьей компанией. Лайза тоже идет, и мы уже сказали ей не брать Чарли.

Джеймс посмотрел на часы:

— Во сколько тебе надо вернуться?

— Да можем гулять хоть всю ночь, — пожала плечами Ханна.

Она уже расстелила на крышу одеяло, положила пару подушек — это было гораздо удобнее, чем сидеть на голом колючем рубероиде. Они немного поцеловались, но больше просто разговаривали. Ханна была пятой девчонкой, с которой Джеймс встречался с тех пор, как шестнадцать месяцев назад впервые в жизни поцеловался. И из этих пяти Ханна имела с ним больше всего общего: она была светловолосая, симпатичная, с характером, терпеть не могла школу и вечно попадала в неприятные истории.

Они целый час болтали о всякой всячине, потом Джеймс вспомнил о своих обязанностях и перевел разговор на Уилла и ограбление. Дэйв уже подтвердил, что Уилл был знаком с Леоном, поэтому ему хотелось знать, что Ханна скажет о Майкле Пателе.

— Слыхала? У меня компьютер загорелся, — сказал Джеймс.

Ханна поцеловала его в шею.

— Мне очень жаль. Прости. Я должна была тебя предупредить, что он в кладовке сильно запылился.

— Ты не виновата. Я должен был сам догадаться. Знаешь, когда я принес вещи Уилла к себе в комнату, сразу стало не по себе. Они принадлежали человеку всего на несколько лет старше меня — а его нет в живых. Понимаешь?

Ханна медленно кивнула.

— Я очень много плакала, — сказала она. — После смерти Уилла я целую неделю не могла выкинуть это из головы. Как ни старалась, не могла думать ни о чем другом. Даже теперь я иногда просыпаюсь сама не своя. Лежу вся оцепеневшая, потная и думаю: «Это мне приснилось или было на самом деле?»

— А может, у него что-нибудь случилось? Как ты думаешь? — предположил Джеймс. — Какая-нибудь страшная тайна. Например, что-нибудь произошло с его девчонкой?

Ханна улыбнулась:

— Уилл — и девчонка? Нет, не может быть.

— А что, он был гей?

— Нет, насколько я знаю, не гей. Но у Уилла никогда в жизни не было девчонки.

— Когда ты в последний раз его видела? — спросил Джеймс.

— А почему тебе это так интересно?

Джеймс понял, что задает слишком много вопросов, будто полицейский.

— Не знаю, — ответил он, небрежно пожав плечами. — Наверно, у меня патологическое любопытство к мертвецам. Если тебе грустно, давай не будем об этом говорить.

Объяснение удовлетворило Ханну, она выдавила слабую улыбку.

— Нет, я не возражаю, — сказала она. — Прошло уже больше года, боль почти ушла. Когда я в последний раз видела Уилла? Столкнулась с ним на балконе, за пару дней до смерти. На нем лица не было. Если вдуматься, он всегда был такой, но в тот раз у него было хорошее настроение. Он только что заработал пару тысяч фунтов и говорил, что хочет устроить себе долгие каникулы и уехать в Таиланд.

Джеймс вспомнил, что среди книг Уилла в кладовке видел путеводитель по Таиланду.

— Интересно, откуда у него деньги? Наркотики продавал?

Ханна оскорбленно покачала головой:

— Нет, Джеймс, Уилл немного покуривал, но никогда не торговал. Он славился на всю округу тем, что чинил компьютеры и продавал их. А незадолго до того сделал какую-то работу для Леона Тарасова.

— Вот оно что, — сказал Джеймс, сделал себе мысленную пометку сказать об этом Джону и украдкой содрал себе коросту со ссадины на голове, чтобы потекла кровь.

— Ой! — громко воскликнул он.

Ханна вскочила, озабоченно глядя на него.

— Что случилось?

— Голову нечаянно расцарапал. До сих пор кровь идет там, где этот гад разбил мне голову о крышу машины.

Ханна посмотрела на окровавленный палец Джеймса

— Ах ты, бедняжка, — проговорила она с блуждающей улыбкой.

— Этот Патель настоящий псих, — сказал Джеймс. — Макс говорит, он тут еще несколько ребят избил.

— Я слышала, — подтвердила Ханна. — Но после смерти Уилла он очень хорошо обошелся со мной. Когда всё это случилось, он как раз был неподалеку, за углом. Сначала подошел к Уиллу, приподнял его, чтобы посмотреть, живой он или нет, потом подбежал ко мне и к Джейн. У меня была истерика. Он обнял меня, погладил по спине, чтобы успокоить… А знаешь что, Джеймс? Такой чудный теплый вечер, мы, кажется, пришли сюда, чтобы хорошо провести время.

— Прости, — сказал Джеймс. — О чем ты хочешь поговорить?

— Ни о чем, — сказала Ханна, придвинулась к Джеймсу, и они опять стали целоваться.

*

Джеймс проснулся в семь часов оттого, что страшно хотелось в туалет. В небе сияло только что взошедшее солнце, на онемевшей руке лежала голова Ханны. Он хотел осторожно переложить ее на подушку, чтобы не разбудить, но тут глаза девочки открылись.

— Ох, — простонала Ханна, зевая и потягиваясь. — Спина затекла.

Джеймс встал и прошелся, разминая ноги. Онемевшую руку кололо, будто иголками.

— Вот уж не думал, что на голом гудроне так тяжело спать, — усмехнулся он. — Как ты думаешь, твой отец заметил, что тебя нет дома?

Ханна пожала плечами:

— Если заметил, то наорет, а если не заметил, наорет из-за чего-нибудь еще. Так что какая разница?

— Мне надо в туалет. Если хочешь, пойдем ко мне, позавтракаем. Только в холодильнике почти ничего нет, только молоко для хлопьев… Да и хлопья, кажется, кончились.

— Тогда я лучше воздержусь, — улыбнулась Ханна, завернула подушки в одеяло, подхватила тюк за уголки и взвалила на плечо.

— Ну, до встречи, — попрощался Джеймс.

— Как ты думаешь, что сделает отец, когда я ему скажу, что мы всю ночь на крыше занимались любовью?

— Чего? — ахнул Джеймс. — Я был бы не против. Но мы ведь только целовались, а потом уснули.

— Ага, — хихикнула Ханна. — Но хочется посмотреть, могу ли я сразить отца наповал.

Джеймса разобрал смех.

— Ханна, ты чокнулась. Говори ему всё, что хочешь, только не приплетай моего имени. А то он ворвется ко мне с мачете в руках и изрубит в лапшу.

— Я бы на этот счет не беспокоилась. У моего отца ноги как спички и огромный толстый живот. После того как ты в субботу отлупил тех двух остолопов, я готова поспорить на все мои карманные деньги, что ты легко с ним справишься.

— Это если отец возместит тебе проигрыш, — усмехнулся Джеймс и поцеловал Ханну на прощание. — Я тебе позвоню, — крикнул он, вприпрыжку мчась к туалету. — Удачно поплавать!

27. ВЗЛОМ

Накануне вечером Дэйв сходил в продуктовый магазин. Когда вошел Джеймс, он сидел за столом и ел яичницу с поджаренным хлебом.

— Привет, — ухмыльнулся Дэйв. — Как прошла ночь на крыше?

Джеймс достал из холодильника молоко и отпил прямо из коробки.

— Неплохо, — сказал он.

— Поздравляю, — усмехнулся Дэйв.

— А Соня здесь?

Дэйв пожал плечами.

— Сначала вроде бы влюблена в меня по уши, а теперь без конца шлет эсэмэски и спрашивает, люблю ли я ее.

— А ты, конечно же, нет, — подытожил Джеймс, выхватывая у Дэйва с тарелки треугольный ломтик хлеба.

— Слушай, у меня целое утро ушло на то, чтобы приготовить себе завтрак, — дал резкий отпор Дэйв. — А мне через минуту идти на работу.

Джеймс заметил на кухонном столе коричневый бумажный пакет.

— Что это такое?

— Ах да, — спохватился Дэйв. — Это копия полицейского рапорта о смерти Уилла Кларка. Хлоя, помощница Джона, привезла его вчера ночью, вскоре после того, как ты ушел. Почитай, но если у тебя слабый желудок, подожди, пока я доем завтрак.

Джеймс раскрыл пакет и тут же наткнулся на фотографию изуродованного тела Уилла.

— Боже мой, — ахнул Джеймс. — Какой ужас…

Джеймс кивнул.

— Вот была встряска для твоей подружки.

При более внимательном взгляде на фотографию у Джеймса в голове шевельнулась неожиданная мысль.

— Погоди-ка, — сказал он, поднося снимок к лицу и разглядывая раны Уилла.

— Что?

— Вчера ночью Ханна говорила, что через минуту после того, как Уилл упал, на сцене появился Майкл Патель.

— Мы это знаем, — кивнул Дэйв. — Об этом написано в полицейском отчете.

— Верно, — подтвердил Джеймс. — Но еще Ханна сказала, что Майкл подошел к трупу и потрогал его. Она решила, что Патель проверяет, жив ли еще Уилл, но посмотри-ка на фотографию. Парню практически оторвало голову. Нет нужды ворочать Уилла с боку на бок, чтобы убедиться, что он отдал концы.

Дэйв поднял на него удивленный взгляд:

— Ханна точно говорила тебе, что Майкл трогал тело?

— Сто процентов. А чему нас учили на базовом курсе? На месте преступления нельзя ничего трогать, иначе можно уничтожить улики и помешать расследованию. Так с какои же стати опытный полицейскии разгуливает по месту возможного убийства?

Дэйв ненадолго задумался и ответил:

— Итак, Майкл появился на сцене вскоре после смерти Уилла и вел себя странно. Давай чисто теоретически предположим, что Майкл действительно столкнул Уилла с крыши, и попробуем понять, как это могло произойти,

— Давай, — сказал Джеймс. — Для начала, разве можно случайно повстречать человека на крыше? Майкл и Уилл, должно быть, назначили там встречу. Вероятно, она была связана с ограблением казино, но, честно говоря, я с трудом представляю, чтобы Майкл сознательно запланировал убить человека, сбросив его с крыши среди бела дня.

— Правильно, — согласился Дэйв. — Там даже не очень высоко. Уилл мог бы остаться в живых, если бы не ударился о перила. Наверно, между ними вспыхнула перебранка, и Майкл толкнул Уилла. Потом Майкл как можно быстрее спустился по лестнице и ушел. Его, наверно, волновало, не было ли свидетелей: вдруг кто-нибудь был в это время на земле или видел падение из окна.

— Понятно, — воскликнул Джеймс. Внезапно у него в голове сложилась единая картина. — Майкл, наверное, пытался замаскировать улики.

Дэйв в замешательстве посмотрел на него.

— Как это?

— После драки с Уиллом у Майкла на мундире могли остаться следы крови Уилла, волокна с одежды, ДНК. Верно?

Дэйв кивнул.

— Но он легко смог бы объяснить суду, откуда взялись эти улики, если бы люди видели, как он трогал мертвое тело Уилла на земле.

Дэйв расплылся в улыбке:

— Гениально! Джеймс, я понял, куда ты клонишь. Если Патель попадал бы под следствие за убийство, он смог бы объяснить, откуда на нем взялась ДНК Уилла: оттого, что он трогал тело парня, чтобы убедиться, что тот мертв. Улики стали бы бездоказательными, и дело свелось бы к показаниям Пателя против показаний свидетеля, стоявшего как минимум метрах в пятидесяти. В конце концов, как оказалось, Майкл напрасно беспокоился, потому что никто ничего не видел и все решили, что Уилл или нечаянно свалился, или бросился с крыши. Но в тот момент Патель этого не знал и хотел обезопасить себя на случай, если начнется полномасштабное расследование.

— Вот именно, — кивнул Джеймс. — А иначе какие могут быть причины тому, что опытный полицейский разрушает место преступления? Только одна — прикрыть свою задницу.

Дэйв пожал плечами:

— Да, больше ничего в голову не приходит.

— Итак, это только теория? Или ты всерьез считаешь, что Майкл Патель убил Уилла Кларка?

— В этом деле слишком много неизвестных, — сказал Дэйв. — Ничего нельзя сказать с уверенностью. Но твоя идея объясняет все факты. — Он посмотрел на часы и вскочил. — Ладно, Джеймс, сегодня у меня всего второй день на работе, так что лучше не опаздывать. Иди к себе, почитай рапорт, может, откопаешь еще что-нибудь. Потом позвони Джону. Расскажи ему всё, что узнал от Ханны, и выскажи свою теорию о том, почему Патель трогал мертвое тело.

— Хорошо, — кивнул Джеймс.

Дэйв добавил пустую кружку и тарелку к груде грязной посуды в раковине.

— В конце концов, может быть, и не важно, верна наша теория или нет. Вряд ли мы сможем что-нибудь доказать: с момента убийства прошло больше года, свидетелей не было, а тело Уилла давно кремировано.

— Тогда какой смысл продолжать? — уныло спросил Джеймс.

— Ограбление, — сказал Дэйв, направляясь к двери. — Из-за него в первую очередь мы сюда и приехали. Если мы найдем как можно больше нитей, связывающих Майкла и Леона с ограблением, то они получат приличный срок.

— Понятно, — сказал Джеймс, открыл холодильник и взял пару яиц. — Но до чего же будет несправедливо, если им сойдет с рук убийство!

*

Когда Джон выехал на окружную дорогу, у него зазвонил мобильник. Сзади сидели Лорин и Керри.

— Ответьте, пожалуйста, — сказал им Джон. — Здесь сложная дорога, я не могу отвлекаться.

Лорин взяла с подлокотника между передними сиденьями беспроводную гарнитуру и надела ее на уши.

— Привет, Джеймс, как дела?

Джеймс был приятно удивлен, услышав голос сестры.

— Привет, Лорин! Как отдохнула?

— Замечательно, — расплылась Лорин. — Мы так классно повеселились, даже лучше, чем в прошлом году!Нас с Бетани чуть не отправили домой за то, что мы спрятали одежду мальчишек, когда они голышом купались в озере. Кайлу сняли воротник, потом он поспорил, что перепрыгнет на скейте через две машины, и повредил лодыжку. Джейк с парой приятелей разворотил водные лыжи о камни. Каждый день такая потеха — с ума можно сойти!

— Здорово, — одобрил Джеймс, сожалея, что пропустил столько веселья. — А где Джон? Говорит по другому телефону? Что ты делаешь у него в кабинете?

— Звонок переведен к нему на мобильный. Мы с Керри едем с ним в машине. Джон попросил подкрепления, так что теперь мы с тобой участвуем в одной и той же операции.

Джеймс был удивлен.

— Правда? А что вы делаете?

— Проникновение со взломом, — сказала Лорин. — В дом к какому-то типу по имени Майкл Патель.

— Я его знаю, — подтвердил Джеймс.

— Джеймс, видел бы ты нас! Мы с Керри одеты как уличные хулиганки. На мне рваные белые кроссовки «Рибок», спортивный костюм, большие серьги и тонна косметики. Ну и видок! И будем заниматься твоим любимым делом.

— Да? — ахнул Джеймс. — Вам разрешили разгромить дом?

Лорин достала из кармана задание и прочитала Джеймсу несколько строк:

— «Агенты должны сделать копии финансовых документов, компьютерных данных и других личных бумаг, принадлежащих Майклу и Патрисии Патель. Чтобы свести к минимуму подозрения, агенты должны создать впечатление, будто в дом проникли дети-воришки: повредить имущество и похитить что-нибудь мелкое.»

— Везет же тебе, — вздохнул Джеймс. — Сколько лет прошло с тех пор, как я громил чьи-нибудь квартиры!

— Рядом со мной сидит Керри, хочешь поговорить с ней? Нет, погоди, она качает головой. Видно, она всё еще с тобой не разговаривает.

Джеймс был рад поболтать с сестрой, но огорчился, когда ему напомнили, что в лагере он до сих пор считается отверженным.

— Джон уже выехал на автостраду и может поговорить. Передаю ему гарнитуру.

Послышались щелчки и шорохи, и наконец из трубки донесся голос Джона:

— Доброе утро, молодой человек. Что ты хочешь мне сообщить?

*

Через час «воксхолл» Джона остановился в конце улицы, на которой жил Майкл Патель.

Джон посмотрел на девочек.

— Удачи вам. Я проверил через Милли — сегодня утром Майкл в самом деле на дежурстве. Патрисия должна быть в группе матери и ребенка, но на всякий случай позвоните в дверь. Если дело не заладится и вас поймают, держите рты на замке, а я вас как можно скорее вызволю.

— Не волнуйтесь, Джон, — сказала Керри, вышлп вслед за Лорин на тротуар и захлопнула дверь.

Стояло ясное утро. Керри и Лорин обменялись улыбками и пошли по улице. Дом Пателей, построенный в 1930-х годах, был сущей развалюхой. На разбитой дорожке не стояло ни одной машины; девочки позвонили в дверь и убедились, что дома никого нет.

Керри достала из рюкзака лом и ткнула им в узкую застекленную панель возле парадной двери. Раздался страшный звон, девочки испуганно осмотрелись по сторонам — не прибежит ли на шум кто-нибудь из соседей.

Потом они надели поверх тонких резиновых перчаток толстые садовые, осторожно вынули осколки стекла, торчащие из рамы, чтобы Лорин не порезалась, проникая внутрь.

— Здесь теснее, чем казалось на фотографии, — проворчала Лорин.

— Ничего, — улыбнулась Керри. — Ты худенькая.

Лорин просунула в оконную раму руки и плечи. Керри подхватила ее за лодыжки и осторожно помогла пролезть, отпустив только тогда, когда руки Лорин коснулись ковра.

Лорин встала, но чуть не упала опять, наступив на заводную машинку, и при этом подвернула ногу. Стены коридора были покрыты царапинами, отпечатками грязных пальцев, в воздухе витал застоялый сигаретный дым. Лорин хотела впустить Керри через парадную дверь, но та была заперта на врезной замок без ручки.

Лорин присела на корточки и крикнула через почтовый ящик:

— Некогда подбирать ключи. Пойдем, я тебя впущу через боковую дверь.

Лорин прошла в гостиную и раскрыла среднюю створку балконной двери.

— Спасибо, — сказала Керри, протискиваясь внутрь. — Милли говорит, когда она сидела с ребенком, компьютер стоял в дальней спальне. Ты пойди перепиши данные, а я буду искать бумажные документы.

— Есть, капитан, — козырнула Лорин и побежала вверх по лестнице.

Компьютер был изрисован карандашом, а клавиатура пестрела липкими оранжевыми пятнами — Лорин надеялась, что это сок. Ей пришло в голову, что такие неряхи, как семейство Патель, вряд ли будут хранить в компьютере домашнюю бухгалтерию или другие ценные сведения.

А Керри внизу обшарила гостиную и нашла в шкафу целую кучу не подшитых в папки бумаг. У нее в рюкзаке был высокоскоростной портативный сканер, но она понимала: чтобы переснять все эти бумаги, потребуется несколько часов. К тому же многие из документов лежали в своих конвертах вместе с рекламными листовками, предлагающими кредиты под низкие проценты или льготное страхование машин.

Лорин просмотрела меню «Программы» и не нашла ничего, кроме кучи игр для дошколят. Меньше чем за минуту она перекинула содержимое компьютера на флэш-память, потом выдернула провода из корпуса и скинула монитор со стола. Потом оторвала клавиатуру и, взмахнув ею, сбросила с полок книги и мелкие безделушки, а под конец ударила ею по бумажному абажуру настольной лампы.

Она обыскала ящики компьютерного стола, потом перешла в ванную. Схватила гель для душа, шампунь, зубную пасту, часть тюбиков выдавила на пол, а остальное размазала по стенам. Потом взяла губную помаду и написала на зеркале: «Прибиритесь за мной», а внизу пририсовала смеющуюся рожицу.

В спальне Майкла и Патрисии стояла шкатулка с драгоценностями. Лорин запихнула в карман коллекцию брошей и колец Патрисии, потом распахнула шкаф и сорвала одежду с вешалок. В тумбочке возле кровати Майкла нашла пару кредитных карточек и примерно сотню фунтов наличными. Пошарив еще, откопала небольшой пакетик с белым порошком — вероятно, кокаином.

— Ах ты, безобразник, — усмехнулась Лорин, вытащила ящик из пазов и раскидала его содержимое по комнате.

Потом она открыла гардероб Майкла. Там в пакетах из химчистки висело с дюжину полицейских мундиров. Лорин вытряхнула все носки и нижнее белье с полок, потом заметила небольшой сейф, привинченный к стене. На нем стояли три пары начищенных ботинок. Лорин не изучала взлом сейфов, у нее не было необходимых инструментов, но она знала, что в случае необходимости из «Херувима» пришлют человека заглянуть в него.

Она расчистила пространство вокруг приземистого металлического ящика, достала цифровой фотоаппарат и сделала два снимка: на первом был общий вид сейфа, на втором — крупным планом наклейка с названием изготовителя и серийным номером.

Торопливо обшарив комод, Лорин перебралась в последнюю комнату на верхнем этаже — спальню дочери Пателей, Шарлотты. Там она опрокинула несколько ящиков с игрушками, но у нее не хватило духу разбивать вещи трехлетней малышки, и она направилась вниз искать Керри. Та стояла на коленях посреди гостиной, окруженная грудами бумаг.

— Кажется, мы тут застряли надолго, — простонала Керри, быстро просканировала квитанцию к кредитной карте, свернула ее и сунула обратно в конверт. — Мы не успеем скопировать весь этот мусор, даже если Патели задержатся до полуночи.

Лорин опустилась на пол рядом с Керри.

— Помоги мне просмотреть это, — попросила Керри. — Нам нужны квитанции к кредитным карточкам, банковские балансы, счета за телефон, чеки на крупные суммы. Отбрасывай всякий мусор, типа членских карточек гимнастических залов и тому подобного.

Еще целый час девочки, как роботы, повторяли одни и те же движения, пока не заболели спины и плечи. Лорин просматривала документы, откладывала в стопку для Керри всё, что казалось интересным, а Керри копировала это ручным сканером. Остальные восемьдесят процентов бумаг были засунуты обратно в шкаф. Рассортированная стопка была в два раза выше неотсортированной, как вдруг из машины, стоявшей в конце улицы, позвонил Джон. Керри выхватила мобильник.

— Не знаю, милые дамы, чем вы там заняты, но на нашу улицу свернула миссис Патель.

— Поняли, Джон, смываемся.

Керри захлопнула телефон, вскочила и стала засовывать сканер в рюкзак. Лорин пинками расшвыряла бумаги по комнате, опрокинула кофейный столик и стащила пару DVD-дисков. Девочки хотели выйти через балконную дверь, как вдруг заметили на дорожке Патрисию в серебристом «БМВ».

— Черт, — выругалась Керри. — Придется смываться через черный ход.

Девочки метнулись в кухню. Керри подергала дверь за ручку, но выход был заперт на врезной замок, как и парадная дверь. Лорин протянула руку над шкафчиком, распахнула окно, и тут раздался вопль Патрисии Патель. Она кричала дочери:

— Нет, Шарлотта! Не трогай этого! Порежешься! Не трогай, дочка, это битое стекло!

Лорин перелезла через шкафчик, выскользнула в окно и упала на кочковатую лужайку на заднем дворе Пателей. Через пару секунд за ней последовала Керри. Сад был окружен разросшимися кустами и высоким деревянным забором, а это значит, что единственный путь к спасению проходил вдоль боковой стены дома.

На бегу девочки слышали крики Патрисии. Она рыдала в мобильный телефон:

— …Не знаю, милый. Я не осмелилась войти, вдруг они еще там. Отсюда видно, по гостиной разбросаны бумаги, и мне кажется, я слышу какой-то шум… Ладно, позвоню в полицию. Но ты идешь домой, да, Майкл?

Керри и Лорин выглянули из-за дома. Вид плачущей Патрисии и перепуганной малышки рядом с матерью был удручающим. Девочкам стало стыдно. Поговорив с мужем, Патрисия набрала 999. Керри прислонилась к стене и шепотом сказала Лорин:

— Вряд ли она за нами погонится. Она не сможет бросить ребенка.

Лорин кивнула:

— Давай. Побежали.

Две девчонки в спортивных костюмах выскочили из-за дома и пробежали в паре метров от Патрисии.

— Ох, боже мой, они здесь! — завизжала в трубку Патрисия. Лорин и Керри свернули влево и помчались к концу улицы. — Вы можете быстро прислать машину? Это две девочки с длинными черными волосами, они бегут к Тримейн-роуд!

Джон стоял за углом соседней улицы и ждал, раскрыв заднюю дверцу машины. Девочки проворно сели, и Джон сразу же нажал на газ.

— Бедная малышка, — печально проговорила Керри. — Я понимаю, это было необходимо, и понимаю, что набег будет выглядеть реалистичнее, если мы разгромим дом, но ее мама плакала, и девочка очень переживала!

— Нельзя приготовить омлет, не разбив яиц, — повторила Лорин фразу, заученную на базовом курсе в «Херувиме», однако ей самой было стыдно за то, что она здорово повеселилась, пачкая ванную.

— Ну, что вам удалось раздобыть? — спросил Джон. — Вы там пробыли довольно долго.

— В основном финансовые бумаги, — сказала Керри. — Около четырехсот страниц. Это и заняло практически всё время, потому что они ничего не раскладывают по папкам и даже не сортируют, а всё сваливают в одну кучу. Половина бумажек была еще в конвертах.

— А компьютер?

Лорин покачала головой:

— Я скопировала данные, но вряд ли они будут полезны. Разве только вам вдруг захочется поиграть в «Медвежонок Джимми учит азбуку».

28. ВЫВОДЫ

Теперь Джон занимался только делом Тарасова. Ему не улыбалось каждый день ездить из лагеря в Лондон и обратно, поэтому он снял двухкомнатный номер в отеле, выходящем окнами на Темзу.

Лорин и Керри были прикомандированы к нему; это значило, что они работают над заданием, но когда их помощь не требуется, уезжают обратно в лагерь. Джон взял на стойке администратора карточки-ключи, вошел в застекленный лифт и вместе с девочками в спортивных костюмах поднялся на семнадцатый этаж.

Вместе с ними в отель прибыл целый фургон бумаг и оборудования. Хлоя Блейк — недавняя выпускница «Херувима», ныне работавшая помощницей контролера операций — хлопотала весь день: раскладывала бумаги, устанавливала портативные компьютеры, налаживала спутниковую связь с лагерем. Керри и Лорин устроились в комнате с двумя двуспальными кроватями, распаковали нехитрые пожитки, потом приняли душ, переоделись в гостиничные халаты и заказали в номер карри по-тайски.

Когда вошел Джон, девочки лежали на кроватях и смотрели MTV.

— Пошевеливайтесь, дамы, — сурово заявил им Джон. — Вы здесь не на каникулах, а на задании. Керри, распечатай все документы, которые ты отсканировала, и постарайся в них разобраться. Лорин, отправь по электронной почте в лагерь все данные из компьютера Пателей.

— Есть, шеф, — фыркнула Керри.

— И нечего на меня так смотреть, — сердито добавил Джон. — Тут вам не отель.

— Тут как раз отель, — хихикнула Лорин.

Обычно Джон отличался мягкими манерами, но его явно возмутила наглость Лорин, и он не собирался ее поощрять. Джон вышел в гостиную, взял из папки фото графию мертвого тела Уилла Кларка и показал девочкам. Ни одна из них не видела этот снимок раньше; обе испуганно заморгали.

— Я стараюсь поймать преступников, которые сделали это, — сказал Джон. — Надеюсь, вам не меньше, чем мне, хочется отправить их за решетку.

— Простите, Джон, — сказала Керри, торопливо поднялась и достала из шкафа джинсы.

Лорин виновато глядела в ковер.

— Да, простите. Мы сейчас займемся делом.

*

В девять часов вечера Джон созвал общее совещание. Джеймс и Дэйв оставили машину на подземной автостоянке и вошли в лифт, двумя этажами выше к ним подсели Лорин и Керри. Обе девочки были в халатах и шл панцах, с мокрыми волосами.

— Кое-кто неплохо развлекается, — усмехнулся Дэйв. — Плавают в гостиничном бассейне, пока мы с Джеймсом прозябаем в трущобах.

— А Джеймсу нравится в трущобах, — ухмыльнулась Лорин. — Это его естественная среда обитания. И ставлю вас в известность, что четыре часа из последних пяти мы с Керри напрягали мозги, пытаясь разобраться в финансовых делах семьи Патель. Джон сказал, что мы можем сделать перерыв и искупаться в бассейне до собрания.

Лифт пошел вверх. Джеймс чувствовал запах хлорки на коже Керри. После знакомства с Ханной он не часто вспоминал о своей подруге, но сейчас вдруг заметил, как сильно она повзрослела с тех пор, как два года назад они были партнерами на базовом курсе обучения. Джеймсу подумалось, что она стала гораздо красивее, чем раньше, и он мысленно склонился к ней и поцеловал в мокрую щеку.

— Семнадцатый этаж, — сказал Дэйв, вышел в сумрачный коридор и направился к номеру.

В комнате их ждали Джон и его помощница Хлоя, а также бородатый адвокат по имени мистер Шотт. Он был одним из юридических консультантов «Херувима» и при этом входил в состав комитета по этике, куда поступала на рассмотрение каждая операция, проводимая «Херувимом». Последней появилась Милли в полицейском мундире. Она вошла в тот самый момент, когда из спальни выплыли Лорин и Керри в шортах и футболках.

Четверо «Херувимов» и четверо взрослых расположились в кружок в гостиной — кто на диванах, кто на креслах, кто на табуретке, а кто и на длинном кофейном столе.

— Итак, — начал Джон, — рад вас всех видеть. С тех пор как пару дней назад Джеймс и Дэйв сделали свою первую находку внутри компьютера, на нас из разных источников обрушилась лавина информации. Последние несколько часов мы с Хлоей пытались разобраться в ней - в этом нам активно помогали девочки. Теперь, когда все в сборе, я вкратце познакомлю вас с положением дел. Не стесняйтесь задавать вопросы или поправлять меня, если я что-нибудь упухцу. Во-первых, мы выяснили, что и Леон, и Майкл Патель были членами клуба «Голден сан» и задолжали казино значительные суммы денег. Правда, мы и до этого знали, что Леон по уши в долгах. Согласно бумагам, которые девочки скопировали в доме Пателей сегодня утром, Майкл и Патрисия на много месяцев задерживали выплаты по закладным на дом и задолжали более тридцати тысяч фунтов по кредитным карточкам и по двум автомобильным кредитам. Иными словами, обоим друзьям были отчаянно нужны деньги. Согласно полицейским рапортам об ограблении, шестнадцатого мая прошлого года один из сотрудников казино «Голден сан» вошел в компьютерный зал и выкрал резервную кассету, содержавшую всю информацию о казино. Мы не знаем, кто ее похитил, но впоследствии, когда копия была передана Уиллу Кларку, ее сопровождали пароли Эрика Криспа и Патрисии Патель. Через три недели, седьмого июня, примерно в пять часов вечера менеджер казино Рэй Ли позвонил инженеру и сообщил, что система внутреннего видеонаблюдения в казино работает неправильно. Но инженеры появились только после того, как ограбление было совершено. Они обнаружили, что некоторые провода были скручены и оборваны. Причиной этого могла быть только умышленная поломка оборудования. Через одиннадцать часов после этого единственным охранником в казино остался Эрик Крисп. Казино закрылось в четыре часа утра восьмого июня. Где-то между четырьмя и шестью часами через служебный вход в задней части казино «Голден сан» вошли двое неизвестных в масках. У них были ключи. Эрик заявил, что он спустился на шум, и эти двое одолели его силой. По его словам, они связали его и ударили дубинкой по голове. Разумеется, ничего из этих событий не было зафиксировано видеокамерами, потому что система внутреннего наблюдения была накануне выведена из строя. Полиция затребовала записи внешнего наблюдения с видеокамер на соседних домах. Эти записи у меня имеются, но, боюсь, от них мало толку. Полицейские в Эбби-Вуд уже пытались работать с ними.

— Как всегда, — с укором покачал головой Джеймс.

Джон продолжил излагать факты:

— Потом двое грабителей в масках, используя имеющиеся у них коды, вскрыли два сейфа и похитили наличность в сумме, составляющей, согласно заявлению казино, девяносто тысяч фунтов стерлингов, однако сейчас мы полагаем, что она была значительно выше, возможно, до шестисот тысяч фунтов. Эрик заявил, что пришел в сознание два часа спустя и тотчас же сообщил об ограблении в полицию. Позднее в больнице Криспу обработали небольшую рану на голове и ссадины от веревок на запястьях и лодыжках. Когда случается крупное ограбление, первым подозреваемым всегда оказывается охранник — точно так же, как при убийстве первое подозрение падает на супруга. Эрика долго допрашивали, однако он, как бывший полицейский, прекрасно знал, как себя вести, и твердо придерживался своего рассказа. В первые месяцы после ограбления поведение наших подозреваемых было именно таким, какого следует ожидать от людей, только что разжившихся крупной суммой денег. Эрик Крисп продал свой дом в Баттерси, бросил работу в казино и уехал за границу, куда — мы не знаем. Леон Тарасов выплатил все свои колоссальные долги и купил паб «Русская царица». Майкл Патель тоже рассчитался с долгами, повез жену в роскошный круиз по Карибскому морю, дал матери пятнадцать тысяч фунтов на покупку квартиры и — эта подробность мне нравится больше всего — приобрел «БМВ» за семнадцать тысяч фунтов в фирме Тарасова «Престиж Мотор».

Собравшиеся за столом с улыбкой переглянулись.

— Да, Джон, вы меня убедили, — усмехнулся Дэйв. — Но хватит ли этого, чтобы передать дело в суд?

Джон посмотрел на бородача, оседлавшего кофейный столик:

— Мистер Шотт, вы наш юридический гений, не могли бы вы ответить на этот вопрос?

Шотт подался вперед, набрал полную грудь воздуха и помахал рукой перед лицом.

— Явных улик, таких, как видеозапись или отпечатки пальцев, не имеется, однако косвенные доказательства очень сильны. Если мы передадим собранную информацию в отдел по раскрытию тяжких преступлений отделения Эбби-Вуд, они вызовут Тарасова, Криспа и Пателей на допрос. Потом получат ордера на обыск и обшарят их дома и рабочие места. Я думаю, нашей основной помощницей может стать Патрисия Патель. Майкл, Эрик и Леон прекрасно знают, как полицейские умеют раскалывать подозреваемых, и не пойдут на сотрудничество, но Патрисия никогда не получала даже предупреждений о превышении скорости. Если взять мать маленького ребенка, хорошенько припугнуть, а потом предложить сделку, которая поможет ей избежать тюрьмы и остаться с малышом, она, скорее всего, сломается.

— Хорошо, конечно, что у нас есть реальный шанс получить признания в ограблении, — сказал Джон. — Но беда в том, что у троих из четверых наших подозреваемых нет преступного прошлого, один из них раньше служил в полиции, и даже биография Тарасова запятнана всего лишь несколькими мелкими крапинками. Они не пустили в ход оружие, и единственный акт насилия состоял в том, что они оглушили Эрика Криспа, чтобы сделать вид, будто он не замешан в преступлении. Поэтому, хоть и похищена крупная сумма денег, никто из наших приятелей не попадет за решетку надолго. На мой взгляд — от четырех до шести лет. А в случае помилования или смягчения приговора они выйдут на свободу года через три.

Джеймс был потрясен.

— И всё?

— Может быть, Майкл Патель получит немного больше, потому что он состоит на службе в полиции, — ответил мистер Шотт. — А в остальном Джон совершенно прав.

— Это же несправедливо! — взвился Дэйв. — А как же Уилл? Бедняга мертв!

Джон улыбнулся:

— Мальчики, придержите гнев и дайте мне закончить. Я еще раз изучил фотографии разбившегося Уилла и не могу не согласиться с вашей теорией. В самом деле, то, что Майкл трогал явно мертвое тело, выглядит очень подозрительно. Он был вместе с Уиллом замешан в убийстве и находился неподалеку в момент гибели Уилла. Диск с информацией, спрятанный внутри компьютера, показывает, что Уилл на всякий случай хотел сохранить улики против своих сообщников. А может, он хотел шантажировать их, чтобы потребовать более крупную долю в добыче. Принимая это во внимание, я считаю весьма вероятным, что Майкл Патель убил Уилла Кларка. Все с этим согласны?

Джон обвел взглядом собравшихся. Лорин и Керри кивнули.

— Я на девяносто процентов уверен, что он его убил, — сказал Дэйв.

Джеймс покачал головой:

— Скорее, процентов восемьдесят.

Хлоя улыбнулась:

— Я не собираюсь рассчитывать в цифрах, но считаю, что это вполне возможно.

Мистер Шотт кивнул.

Наконец Джон посмотрел на Милли. На ней лица не было, и Джеймс испугался, что она сейчас опять ударится в слезы. Но она решительно прищурилась и заговорила:

— Я бы хотела упрятать Майкла за решетку на очень долгий срок.

— И мы все с этим согласны, — сказал Дэйв, глядя на мистера Шотта. — Но чтобы обвинить Майкла в убийстве, нужно убедить двенадцать присяжных так, чтобы у них не осталось никаких сомнений. А у нас для этого нет ни одной весомой улики. Так?

Мистер Шотт покачал головой:

— Ни единой. Все наши предположения строятся на том, что Патель трогал мертвое тело. Но толковый адвокат легко защитит Майкла, заявив, что тот вел себя необычно, потому что под воздействием увиденного находился в стрессовом состоянии. Даже если кто-то из присяжных подумает, что Патель виновен, это не поможет: они получают инструкцию признавать человека невиновным, если есть хоть малейшие сомнения в его виновности.

— У нас и у самих есть сомнения, — напомнила Хлоя.

— Значит, мы пролетаем? — спросила Лорин.

— Существует шанс раздобыть больше улик с помощью общепринятых методов расследования, — сказал Джон. — Мы должны получить признание.

— Вы шутите, — покачал головой Джеймс. — Тарасов и Патель никогда в жизни не признаются.

Джон улыбнулся:

— Джеймс, поверь, я тоже кое-что смыслю. Я не собираюсь тащить Тарасова и Пателя в полицейский участок Палм-Хилл, угощать их бокалом вина и уговаривать вести себя хорошо. Я говорю о провокации. Мы устроим им ловушку.

— Как? — спросил Джеймс.

— У меня есть кое-какие мысли, — сказал Джон. — Но на это потребуется время и долгая кропотливая подготовка.

— Насколько долгая? — спросил Дэйв.

— Может, дней десять, — пожал плечами Джон. — А может, недели две.

— А что мы будем делать до тех пор? — спросила Лорин.

— Джеймс и Дэйв останутся в Палм-Хилле, будут поддерживать контакт с Тарасовыми. Может быть, им удастся раскопать что-нибудь еще. А вы с Керри вернетесь в лагерь, вас вызовут за день или два до назначенного времени.

29. ПОЦЕЛУЙ

Подготовка плана заняла больше, чем предполагалось, но Джеймс ничего не имел против. Все девятнадцать дней после собрания, на котором Джон обнародовал свой план, он провёл, слоняясь по Палм-Хиллу с Максом и Чарли: играл в футбол, катался на велосипеде, бродил по магазинам, загорал у водохранилища, а когда родители Ханны теряли бдительность, встречался с ней. Здесь было не так весело, как в «херувимской» гостинице на море, но Джеймс вознамерился извлечь из неожиданного безделья как можно больше удовольствия, так как понимал, что других летних каникул у него не будет.

Вторник, 20.58

Операция, которая начиналась как банальная слежка, переросла в одно из самых технически сложных мероприятий. Для наблюдения за провокацией был снят номер, соседний с номером Джона Джонса.

Джеймс прошел через межкомнатную дверь, осторожно переступая через десятки перепутанных проводок. На балконе висели три спутниковые антенны. Кровати убрали в кладовку, вместо них поставили металлические стеллажи, битком набитые компьютерами, мониторами, магнитофонами, телефонами, резервными источниками питания, рациями. Единственный действующий экран показывал прогнозы погоды из Интернета — один от Би-би-си, другой от Си-эн-эн.

Хлоя с мотком проводов на плече ползала за стеллажами. Вид у нее был замученный. Джеймс склонился над одним из компьютеров и угрожающе прицелился пальцем в кнопку перезагрузки:

— Хлоя, а что будет, если я нажму вот эту кнопочку?

— Только посмей! — завопила Хлоя. — А то проведешь еще полгода не выезжая из лагеря!

Джеймс посмотрел на два прогноза погоды.

— Джон еще не дал сигнала начинать?

Из-за стеллажа донесся приглушенный голос Хлои: она тянулась к розетке в стене:

— Нет еще, но, кажется, всё идет хорошо. По Би-би-си говорили, что в начале дня будет дождь, но потом передумали.

— А почему погода так важна для нас? — спросил Джеймс.

— В некоторых из наших подслушивающих устройств установлены лазерные микрофоны, все передачи идут через спутниковый канал. Если будет сильный дождь, особенно с грозой, половина сигналов пропадет.

— Верно. Например, как будто смотришь футбол по «Скай» и картинка застывает как раз в тот миг, когда Гьерри Анри бежит к воротам.

— Вот именно, — подтвердила Хлоя.

— Никогда в жизни не видел столько проводов.

— Джеймс, мне надо сосредоточиться, — раздраженно бросила Хлоя. — У меня тут тридцать семь электрических устройств, которые надо подключить к розеткам в стене, а еще надо подсоединить больше пятидесяти кабелей и настроить сеть WiFi. Не хочу грубить, но будь добр, выйди в соседнюю комнату, посиди с Керри и сестрой.

— Прости. — Джеймс примирительно поднял руки. Если что-нибудь понадобится — крикни.

И направился к двери, соединяющей две комнаты Когда он вышел отсюда минуту назад, Керри и Лорин смотрели мультфильмы, но сейчас телевизор был выключен, девочки исчезли. Джеймс решил, что они отправились. в спальню, сел на диван, взял в руки пульт, пробежался но каналам и наткнулся на очередную серию «Футурамы».

Через полминуты свет погас. Чья-то рука схватила Джеймса за шиворот, и по его спине посыпалась лавина попкорна.

— А-а-ай! — завопил Джеймс, вскочив, и тут Керри зажгла свет.

Из-за дивана, ухмыляясь до ушей, выскочила Лорин Джеймс сорвал с себя футболку и стряхнул крошки попкорна, прилипшие к спине.

— Всё, Лорин, тебе конец.

Лорин презрительно фыркнула:

— Сначала поймай меня.

Джеймс приблизился к дивану. Лорин была проворна как кошка. Джеймс понимал — откуда бы он ни зашел, Лорин успеет улизнуть в другую сторону. Он решил действовать напрямик — толкнул диван, чтобы опрокинуть его. Лорин поняла, что ее вот-вот прижмут к стене, пере лезла через спинку дивана и рухнула на подушки. Джеймс оставил диван в покое и плюхнулся сестре на спину. Она хотела выбраться, но под тяжестью Джеймса еле шевелилась.

— Я сейчас задохнусь, — простонала полураздавленная Лорин.

Джеймс сгреб с дивана пригоршню рассыпанного попкорна и оттянул резинку Лориных шортов.

— Ай, нет! — завизжала Лорин. — Всё, Джеймс, тебе война! ПУСТИ!

21.06

Семнадцатью этажами ниже Джон сидел в уголке гостиничного бара, устроившись подальше от остальных посетителей. В двустворчатую дверь вошли два рослых здоровяка, и Джон отметил, что долгие годы работы в полиции и разведке не проходят даром: у него выработалось особое чутье, благодаря которому он за версту узнавал полицейских, переодетых в штатское. Джинсы, пивные животики, лыжные куртки. Даже в их манере говорить чувствовалась многолетняя выучка.

— Вы, должно быть, Джон Джонс, — сказал тот, что постарше, поставив на ковер спортивную сумку «Адидас».

Джон пожал им руки.

— А вы, полагаю, Грег Джексон и Рэй Маклэд. Присаживайтесь. Что будете пить?

Рэй и Грег работали в лондонской полиции, в отделе собственной безопасности. Служащие этого отдела — ОСБ — рассматривали случаи коррупции в полицейской среде и обвинения, выдвинутые против их коллег — стражей порядка.

Джон вернулся, поставил на стол три кружки пива и уселся за стол.

— Ваше электронное письмо заинтересовало нас, — сказал Грег. — По содержанию дело не то чтобы из ряда вон выходящее, но уж больно крупный масштаб — преступники среди полицейских, ограбление и убийство и одном флаконе. Расскажите подробнее.

— В общих чертах мой план состоит в том, чтобы стравить наших главных подозреваемых. Пусть они переругаются между собой и вцепятся друг другу в глотки. Если всё пойдет как надо, они в пылу ссоры начнут при поминать друг другу все смертные грехи. А мы их послушаем через микрофон.

Рэй кивнул:

— А в чем вы видите нашу роль? Обычно разведки любит прикарманивать всю славу себе.

— Я работаю с женщиной из местной полиции по имени Милли Кентнер, но остальные мои сотрудники немного необычны, — пояснил Джон. — Они не могут и открытую выступить в суде, потому что таким образом поставят под угрозу безопасность организации, которая официально не существует. Так что если мы раскроем это дело, то упакуем все улики так, чтобы выглядело, как будто всю работу проделали вы вдвоем и Милли. И тогда жетон старшего инспектора, считайте, у вас в кармане.

Оба полисмена сделали вид, что этот рассказ не произвел на них никакого впечатления, однако скрыли невольные улыбки за ободками стеклянных кружек.

— Кого вы имеете в виду под необычными агентами - информаторов? — спросил Грег.

— Гораздо экзотичнее, — усмехнулся Джон. — Один старый приятель рекомендовал мне вас, ребята, потому что вам и раньше доводилось работать с МИ-5, но се равно хочу вам напомнить: если вы когда-нибудь предадите гласности информацию об агентах, с которыми вам предстоит иметь дело в ближайшие пару дней, вы сорвете десятки подпольных операций во всех уголках земного шара и поставите под угрозу человеческие жизни. Если вы поставите нас в положение, при котором нам придется выбирать между вашей жизнью и безопасностью наших агентов, то я бы не желал оказаться на вашем месте.

Грег и Рэй переглянулись, как бы спрашивая друг друга: «Чего этот чудак так пыжится?» Джон не обратил на них внимания: он понимал, что, узнав правду, полицейские отнесутся к его угрозе более чем серьезно.

— Допивайте пиво, и пойдем наверх — знакомиться с «херувимами», — сказал Джон.

Рэй почесал нос.

— Что такое «херувимы» и с чем их едят?

21.11

Милли работала в этом обшарпанном кабинете с тех пор, как в 1996 году пришла в Палм-Хилл. Девять лет она всей душой отдавала себя работе. Брала суточные смены, за полночь засиживалась на районных собраниях, часто появлялась на службе в выходные дни, чтобы управиться с бумажными делами.

Обнаружив, что Майкл Патель замешан во многих преступлениях, Милли сильно расстроилась. Какой же из нее полицейский, если она не разглядела, что ее правая рука — драчун, вор да в придачу, возможно, убийца? Чем бы ни закончилась организованная Джоном провокация, Милли намеревалась после ее окончания покинуть полицию.

Сейчас ей надо было разобраться с грудой накопившихся бумаг, однако она уже битых полчаса сидела, закинув на стол ноги в черных чулках, и в глубоком раздумье глядела невидящим взглядом на дно пустой кофейной чашки. В верхнем кармане завибрировал мобильник. Это звонила из отеля Хлоя.

— Простите, что заставили ждать, — сказала Хлоя. — Но на завтра погода обещает быть подходящей. Я позвонила Джону, и он велел начинать.

— Поняла, — ответила Милли и впервые за много дней улыбнулась. — Надеюсь, у нас всё получится.

— Не переживайте, — успокоила ее Хлоя. — Джон знает свое дело. Он руководил такими операциями, еще когда мы с вами пешком под стол ходили.

Милли закончила разговор. Она понимала, что будет нелегко, однако была рада после почти трех недель подготовки наконец-то приступить к работе. Она надела туфли, подкатила кресло к столу и сняла трубку стационарного телефона. Пальцы сами собой набрали телефон, записанный в память, в ячейку семьдесят три — домашний номер Майкла Пателя.

— Шестьдесят — тридцать один, слушаю вас.

— Пат, это ты? Майкл дома?

— А, Милли, привет! — воскликнула Патрисия, окликнула мужа и снова поднесла трубку к губам. — Кстати, заходи как-нибудь на ужин.

— С удовольствием, — солгала Милли и услышала где-то вдалеке плач Шарлотты, трехлетней дочки Пате лей. — Похоже, ваша юная леди не желает ложиться спать? — добавила она.

— Весь день капризничает. Сначала не хотела идти купаться, теперь ее из ванны не вытащишь. — Патрисия опять крикнула Майклу: — Ты снимешь трубку или нет? Я не могу надолго бросить Шарлотту одну!

Патрисия отложила трубку и поспешила в ванную. Секунд через двадцать ответил Майкл:

— Прости, что заставил ждать. Что случилось?

За прошедшие недели Милли репетировала эту ложь много раз.

— Боюсь, принесла плохие вести, Майк. Помнишь мальчишку по имени Джеймс Холмс? Ты его арестовал у водохранилища как-то в субботу, несколько недель назад.

Майкл кивнул, не выпуская трубку:

— Да, задиристый оказался чертенок, уложил пару головорезов. А что с ним такое?

— Я слышала, что адвокат Холмса подал на тебя жалобу. Джеймс заявляет, что ты, сажая его в машину, разбил ему голову о край крыши. В ближайшее время ты получишь пару-тройку официальных извещений. Рано или поздно тебе придется зайти для беседы в отдел собственной безопасности, но я хотела сообщить тебе об этом заранее. Так что проверь, не записано ли у тебя в журнале чего-нибудь лишнего, и уладь все детали.

— Вас понял, шеф. Думаю, будет как обычно: мои показания против показаний Холмса, но всё равно это жуткая морока. В ОСБ потеряю полдня, а у меня и без них забот хватает.

Милли затянула винты потуже.

— Я узнала еще одну деталь: адвокат Джеймса утверждает, что у него имеется видеозапись инцидента, сделанная одной из видеокамер наблюдения.

— Боже мой, — испуганно воскликнул Майкл. Видимо, он встревожился не на шутку и не сразу совладал с собой. — Да пусть показывает какие угодно записи, шеф, потому что не произошло ничего особенного.

— Конечно, — сказала Милли. — Я знаю, Майк, что ты чист как стеклышко. Тебе не о чем беспокоиться: ты сам знаешь, что я всегда тебя поддержу. Просто я решила, что тебе будет полезно узнать об этом до того, как тебя вызовут.

21.17

Джон захлопнул мобильник и сунул его в карман, потом пошел по пустому коридору семнадцатого этажа. Грег и Рэй шли на шаг позади него.

— Хорошие новости? — спросил Грег.

Джон кивнул:

— Это звонила Милли. Она хороший полицейский, но уж слишком сильно корит себя за то, что случилось. Она только что поговорила с Пателем. Считает, что он проглотил наживку с адвокатской жалобой. С такой перспективой ему сегодня ночью будет не до сна.

— Сколько же лет этим «херувимам»?

— Дэйв — самый старший, ему семнадцать. Джеймсу и Керри по тринадцать, Лорин — десять лет. Не забывайте — они не обычные дети. Они умны, дисциплинированны и великолепно обучены. За год работы в «Херувиме» я видел, как они делали потрясающие вещи.

Джон провел карточкой по замку и открыл дверь. Его глазам предстала страшная картина. По всей комнате раскиданы диванные подушки, рассыпан попкорн, по ковру струится вода, на мебели поблескивают лужи.

Вдруг из ванной выскочил Джеймс с ведерком воды в руках и чуть не налетел на Джона.

— Ой… — замялся Джеймс под суровым взглядом руководителя.

А Джон метал громы и молнии.

— Джеймс, что здесь происходит?

— Мы просто пошалили, — сказал Джеймс, смущенно оглядывая поле битвы.

Тут из спальни выбежала Керри с пластиковой бутылкой воды и подушкой вместо щита.

— Ну, сейчас вы у меня промокнете… — воинственно вскричала она и мгновенно смолкла, заметив в дверях трех человек.

— Оба — туда! — заорал Джон, указывая на стену. — Где третья?

Из-за груды подушек в дальнем конце комнаты робко выглянула Лорин. У нее на футболке темнело громадное пятно от кока-колы, попкорна на одежде было гораздо больше, чем у Джеймса или Керри.

— Как вы себя ведете? — бушевал Джон. — Милли уже начала провокацию, соседняя комната битком набита электронным оборудованием на сумму в десятки тысяч фунтов стерлингов, а вы поливаетесь водой и бегаете, как пятилетние малыши! — Он указал на Лорин. — Сейчас же иди в душ. А вы двое наведите порядок в номере, вытрите все лужи и соберите с ковра весь попкорн до последней крошки. И пошевеливайтесь: если к возвращению Дэйва здесь не будет прибрано, я начну раздавать наказания.

Рэй и Грег с усмешкой переглянулись, пошли в гостиную и стали стряхивать попкорн с диванных подушек.

— Высокодисциплинированные агенты, — расхохотался Грег.

Ребята занялись уборкой, и Джон наконец позволил себе улыбнуться.

— Как их ни обучай, дети — они всегда дети.

21.32

Джеймс вернул пылесос в кладовку уборщицы в конце коридора. Прибравшись, он понял, что с ног до головы измазан сгущенкой и должен принять душ. Но под дверью в очереди уже стояла Керри, а Лорин всё еще была внутри.

Он постучал в дверь:

— Лорин, пошевеливайся. Нормальному человеку на душ нужно пять минут, а не двадцать.

— Пойди в душ в соседний номер! — крикнула ему Лорин.

— Нельзя, — ответила ей Керри. — Хлоя воткнула кабели в розетку для бритья. Дверь не закрывается, а от пара всё оборудование может испортиться.

— Ладно, — проворчала Лорин. — Через пару минут выйду.

Джеймс и Керри прислонились к стене у входа в комнату, глядя друг на друга. Джон и полицейские в соседней комнате проверяли наблюдательное оборудование. От долгой погони Керри разрумянилась. На ней были громадная футболка, доходившая почти до нижнего края шортов, и всего один лимонный носок. Другой потерялся в битве.

Джеймс полагал, что чувства Керри к нему начали смягчаться. Да, они колотили друг друга, кидались попкорном и подушками, но еще ни разу не успели поговорить по-человечески, если не считать обсуждения подробностей операции.

Джеймс поднял глаза и заметил, что Керри улыбается про себя. Он на пробу произнес одно-единственное слово:

— Что?

На миг взгляд Керри стал жестче, но через минуту она подняла глаза и улыбнулась ему.

— Какой же ты смешной с попкорном в волосах, — пробормотала она, как будто не знала, что сказать.

Джеймс ничего не сумел прочитать у нее на лице. Правда, примерно такой же взгляд бывал у нее перед тем, как они целовались. Или она злится?

Джеймс хорошо знал бурный норов Керри и знал: один неверный шаг — и он будет валяться на полу с заломленной рукой. Но она так нравилась ему, что он терял рассудок. Никогда в жизни ему так сильно не хотелось кого-то поцеловать, а в этот миг Керри стояла всего в метре от него, и рядом никого не было.

Джеймс сделал робкий шаг, и Керри очутилась прямо перед ним. Ее темно-карие глаза пристально смотрели на него, но не подавали никаких сигналов. Джеймс поцеловал ее в щеку, потом слегка отстранился — как будто ткнул змею острой палкой.

Улыбка Керри стала еще шире, и Джеймс с великим облегчением понял, что его смелость будет вознаграждена. Керри обняла Джеймса за пояс, подтолкнула его к стене, и они стали целоваться. Это длилось секунд двадцать, потом в ванной щелкнул дверной замок. Керри отстранилась, приняла невинный вид. На пороге появилась Лорин, за ней по полу волочился длинный взрослый халат.

— Я готова, — объявила она, шагая по ковру к спальне.

Как только Лорин скрылась из виду, Джеймс снова потянулся к Керри, чтобы поцеловать, но ее настроение резко переменилось. Она оттолкнула его.

— Я с тобой всё еще не разговариваю, — твердо заявила она, юркнула в ванную и захлопнула дверь у него перед носом.

30. ПОДМЕНА

23.07.

К дому Пателей подъехал серый фургон «фольксваген». Дэйв выключил огни и мотор, вышел из кабины и направился к Джеймсу и Керри, ехавшим сзади.

— Всё нормально? — спросил Дэйв.

Джеймс страшно смутился, но Дэйв спрашивал об операции, а не о его отношениях с Керри.

— Да, — ответил Джеймс. — Только уж очень жарко там, внутри.

В наблюдательных фургонах не ставят кондиционеров, потому что шум может их выдать. Внутри фургона стояли три офисных кресла, привинченных к полу, а перед ними — целая батарея мониторов и видеомагнитофонов. Они были подключены к скрытым камерам и микрофонам, установленным снаружи и на крыше фургона. Электронное оборудование испускало много тепла, и при отсутствии вентиляции теплым августовским вечером температура внутри перевалила градусов за сорок.

— Керри, ты уже подключила лазерный микрофон? — спросил Дэйв.

— Что-то он барахлит, — ответила Керри. Ее пальцы лихорадочно крутили шеренгу настроечных рукояток под небольшим телеэкраном.

Картинка медленно сменила цвет с белого на черный, а потом залилась ровной голубизной.

— Хорошо, — сказал Дэйв, вставив в магнитофон две цифровые аудиокассеты. — А теперь подключи его к дому. Поймай окно точно по центру, тогда будут записаны все вибрации от разговоров в комнатах.

Керри сердито отмахнулась от него:

— Дэйв, я знаю, что делаю. — С помощью джойстика она выровняла положение датчика на окне. — Джеймс, я готова.

Джеймс включил лазер. Невидимый луч уловил вибрации стекла и приблизительно воспроизвел шумы и звуки разговоров, происходящих в доме. Громкость выходного сигнала была установлена на максимум, и Джеймс едва успел прикрутить ее, чтобы не лопнули барабанные перепонки.

— «Израильское правительство старается снизить напряженность в регионе после…»

— Новости по телевизору, — сказал Джеймс.

Дэйв кивнул:

— Керри, переведи этот микрофон на какое-нибудь из других окон. Потом сохрани положение в памяти и переключай с одного на второе.

Дэйв достал из кармана переговорное радиоустройство. Его сигнал зашифровывался цифровым кодом, чтобы никто не мог его прослушать.

— База, говорит Дэйв внутри пункта один. Мы находимся на месте и имеем хороший звук, но Майкл еще смотрит телевизор.

— Вас поняла, — ответила Хлоя. — Джон находится на месте под железнодорожной аркой. Сообщите, когда будете готовы выступить.

*

Среда, 00.57

Они уже два часа потели в душном фургоне. Джеймс умудрился вздремнуть на полу, пока Керри и Дэйв по очереди отслеживали звуки внутри дома.

Телевизор выключился в 00.22. По звуку шагов они проследили, как Майкл Патель поднялся на второй этаж, почистил зубы и спустил воду в туалете. Когда муж лег в постель, Патрисия проснулась. В 00.30 Майкл сказал жене, что любит ее и что по дороге он посмотрел, спит ли дочка. В 00.37 микрофон уловил тихое похрапывание.

— Они спят уже двадцать минут, — сказала Керри через некоторое время. — Как вы думаете, этого достаточно?

Дэйв кивнул и достал из кармана рацию.

— База, я думаю, Патели спят. Мы выдвигаемся.

— Поняла тебя, Дэйв, — сказала Хлоя.

Дэйв зажал Джеймсу нос, чтобы разбудить. Джеймс разинул рот, набрал воздуха, открыл глаза и вскочил с пола.

— Джоанна, — простонал Джеймс.

— Кто такая Джоанна? — поинтересовался Дэйв, приподняв брови. Джеймс зевнул и потер лицо руками.

— Сон дурацкий приснился. Будто я сижу в палатке с девчонкой, с которой познакомился на первой операции. А в небе на воздушном шаре летают Клинт Иствуд и моя бабушка и кидаются в нас камнями.

— Да, такой сон, наверное, несет в себе глубокий скрытый смысл, — ухмыльнулся Дэйв.

Керри не удержалась и вставила:

— Смысл в том, что Джеймс — болван, а мы это и так давно знаем.

— Они уже уснули? — спросил Джеймс, зевнув.

Дэйв кивнул:

— Тебе пора идти.

Джеймс взял рюкзак, служивший ему вместо подушки, достал рацию и приладил наушник.

— Проверка, проверка, Джеймс проверяет аппаратуру.

В ухе зазвучал голос Хлои:

— Джеймс, слышу тебя хорошо.

Керри еще раз проверила радиосвязь, потом вместе с Джеймсом надела одноразовые резиновые перчатки и бейсболку. Потом Керри привинтила к автоматической отмычке нужную насадку и положила инструмент в передний карман шортов. Дэйв проверил все мониторы, убедился, что по улице никто не идет, потом выключил все огни. Джеймс и Керри, невидимые в темноте, выпрыгнули из задней двери фургона.

— Желаю удачи, — шепнул Дэйв. — Если микрофон уловит в доме какое-нибудь движение, я вам сразу сообщу по радио.

Керри повела Джеймса по дорожке к дому Пателей. У ворот стоял новенький «БМВ». Керри вставила отмычку во врезной замок и легко открыла его, потом сменила насадку и принялась за обычный замок.

Войдя в дверь, Джеймс прошептал в микрофон:

— Мы проникли.

Закрыв за собой дверь, они достали из рюкзаков небольшие цилиндры, похожие на миниатюрные огнетушители, и натянули на лицо резиновые противогазы. Керри проверила, плотно ли сидит противогаз на Джеймсе, он ответил ей тем же. Когда они были на полпути вверх по лестнице, в наушниках послышался голос Дэйва:

— Осторожнее, мы уловили в спальне какие-то шорохи.

Джеймс и Керри на цыпочках спустились обратно, и тут наверху в коридоре зажегся свет. Из спальни вышла Патрисия. Она заглянула к спящей дочери, потом направилась в ванную.

Керри прошептала в микрофон:

— Нам уйти?

— Нет, — ответил Дэйв. — Она, скорее всего, вернется в кровать. Оставайтесь в доме, если она не пойдет вниз по лестнице.

Как и ожидалось, Патрисия спустила воду в туалете и вернулась в постель.

Джеймс снял противогаз и сказал Керри:

— Придется подождать, пока она опять уснет.

01.16

Джеймс и Керри сидели у подножия лестницы, прислушиваясь к биению собственных сердец. Так прошло томительных пятнадцать минут. Когда Дэйв дал сигнал к действию, они опять надели и проверили противогазы, потом снова поднялись по лестнице.

На ночь Патели оставили дверь спальни открытой, на случай, если дочка проснется и заплачет. Джеймс и Керри сорвали защитные ободки с горлышек газовых баллонов, вошли в спальню и с двух сторон подкрались к большой кровати. Джеймс поднял три пальца и начал обратный отсчет. На счет «О» ребята приступили к делу.

Джеймс поднес белый раструб на конце баллона ко рту и носу Майкла, потом осторожно повернул винт и пустил газ. У Керри задача была потруднее, потому что Патрисия спала, зарывшись лицом в подушку. Держа баллоны, они считали вдохи своих жертв. Семь раз — теперь в организмы Пателей попало достаточно газа, они беспробудно проспят два с половиной часа.

Покончив с делом, они закрыли краны газовых баллонов и, пятясь, вышли из комнаты. Джеймс сорвал с себя противогаз, Керри — тоже, и они улыбнулись друг другу.

— Молодец, — похвалил ее Джеймс, потом нажал на микрофоне кнопку и заговорил: — Говорит Джеймс. Мы пустили усыпляющий газ.

— Понял, Джеймс, — отозвался в наушнике голос Дэйва. — Встречусь с вами на крыльце.

— Путь свободен, Джеймс, — добавил Джон. — И постарайся не разбудить малышку.

Джон изучил медицинские карты семейства Патель и обнаружил, что маленькая Шарлотта болеет астмой. Из-за этого применение усыпляющего газа было излишне рискованным, и Джон предложил идеальный выход: пусть Керри посидит с Шарлоттой. Будем надеяться, что малышка не проснется. Если же она откроет глаза, у Керри будет наготове бутылочка с соком, к которому подмешано мягкое успокоительное, и оно погрузит девочку обратно в сон. Если утром Шарлотта расскажет родителям о случившемся, те решат, что их маленькой дочке всё это просто приснилось.

Керри уселась на пуфик возле кроватки Шарлотты, а Джеймс отправился вниз. Он впустил Дэйва через парадную дверь, потом стал искать ключи от машины. У Дэйва с собой был полный рюкзак подслушивающих устройств, которыми он должен был обвесить весь дом, чтобы ни один обрывок разговора не ускользнул незамеченным.

Ключи нашлись в кармане Майклова кителя. Дэйв вскарабкался на кухонный стол, вывинтил лампочку, вставил на ее место другую — со встроенным «жучком». Джеймс направился к выходу.

— Я пошел, — сказал он. — Если малышка проснется, помоги Керри. Она совершенно не умеет обращаться с маленькими детьми.

— Ладно, помогу, — кивнул Дэйв. — Пока, Джеймс.

Джеймс вышел на подъездную дорожку и сел в машину Пателей. Ему уже доводилось сидеть за рулем, однако всё равно было приятно обвести взглядом вереницу переключателей на передней панели, зная, что на свете найдется не так уж много мальчишек его возраста, которым довелось вести по дороге двухтонный «БМВ». Он придвинул сиденье вперед, чтобы дотянуться до педалей, пристегнул ремень и повернул ключ зажигания.

Поездка оказалась приятной. Дороги были пусты, и машина катилась с ветерком. К несчастью, радость Джеймса длилась всего пять километров. Миновав мост, он свернул в переулок и медленно покатил по неосвещенной мостовой, вдоль которой тянулись арки железнодорожных пролетов. В основном под этими арками располагались склады, но один раз ему попался магазин водопроводных принадлежностей да еще парочка автомастерских. В последней мастерской из открытой двери пробивался свет.

Джеймс осторожно повернул и очутился в ярко освещенном гараже, доверху набитом принадлежностями для перекраски автомобилей.

Там его ждали Джон и Грег, Не успел Джеймс выйти, как они уже распахнули дверь с пассажирской стороны. Рядом стоял «БМВ 535 i», на вид точно такой же, как машина Пателей, вплоть до последних мелочей. Он был не только такой же модели и цвета; в нем повторялись те же номера, даже небольшая вмятинка на переднем бампере после аварии на парковке была тщательно воспроизведена, а если открыть капот и произвести тщательный осмотр, то обнаружились бы те же самые серийные номера на шасси и моторе. Единственным видимым различием между двумя машинами были личные вещи Пателей, и их-то и следовало переместить из старой машины в новую.

Джон взял из машины Пателей резиновые коврики и переложил их в дубликат. Грег углубился в содержимое бардачка, а Джеймс перебрался назад, снял детское сиденье и собрал разбросанные вокруг игрушки и книжки Шарлотты.

Пока Джеймс устанавливал детское креслице на заднем сиденье дубликата, Грег перенес из багажника в багажник детский стульчик на колесах и груду прочего барахла. Джон переместил даже конфетные фантики в пепельнице и апельсиновые корки на передней панели. Когда работа была закончена, Патели ни за что не отличили бы дубликат от своего собственного автомобиля.

— Можно мне повести обратно дубликат? — спросил Джеймс.

Джон покачал головой:

— Ни в коем случае. Чтобы вести эту шарманку, нужно много сил, она очень неповоротлива. Грег отвезет тебя обратно в Палм-Хилл. Выспись хорошенько, завтра предстоит безумный день.

02.17

Джон подъехал к дому Пателей и старательно припарковал машину на то же самое место, откуда сорок минут назад Джеймс увез оригинал. Это было нелегко, потому что рулевое управление было не отрегулировано, а колеса стояли вкривь и вкось.

Джон вышел из машины и поднял капот. Достал из кармана отвертку, подцепил ею пластиковую крышку в задней части моторного отсека, под которой скрывалась система регулировки двигателя. Она представляла собой небольшую синюю печатную плату с прикрепленными к ней микрочипами. Джон вытащил плату из гнезда и вставил вместо нее другую, точно такую же на вид, только накоротко замкнутую.

Потом Джон сел за руль и повернул ключ зажигания. Двигатель не запустился, машина отозвалась громким гудением, на панели управления, точно новогодние лампочки, бешено замигали разноцветные огни. Убедившись, что машина не тронется с места, Джон запер дверь и направился к дому.

Парадная дверь была закрыта на щеколду. Джон положил ключи от машины обратно в карман куртки Майкла, потом нашел Дэйва — тот сидел в гостиной и просматривал портативный компьютер «Палм Пайлот».

— Всё в порядке? — спросил Джон.

Дэйв кивнул:

— Провожу диагностику «жучков». Поставил пять штук — они должны охватить весь дом. Хлоя в отеле получает мощный сигнал. С машиной всё улажено?

— Вполне. Чтобы сдвинуть эту тачку с места, надо быть профессиональным борцом.

Дэйв усмехнулся:

— Неудивительно, учитывая обстоятельства.

— Если здесь всё готово, можешь ехать в Палм-Хилл, — сказал Джон. — Завтра тебе чуть свет на работу.

— А как быть с Керри?

— Ой, я про нее и забыл, — улыбнулся Джон. — Подбросишь ее в отель на обратном пути? Мне придется посидеть здесь еще пару часов. Нельзя допустить, чтобы Шарлотта проснулась и пошла бродить по дому, когда родители лежат без сознания.

— Не беспокойтесь, — сказал Дэйв.

Джон достал из кармана ключи от машины.

— Я заберу фургон, потому что он нам завтра с утра понадобится здесь же. А это ключи от маленького желтого «мицубиси», он стоит в конце улицы, метров сто влево.

— Спасибо, Джон. — Дэйв взял ключи и встал. — Пока что всё идет нормально, да?

— Постучи по дереву, — отозвался Джон и побарабанил пальцами по крышке кофейного столика. — Удачи тебе на обратном пути и завтра на стоянке у Леона.

31. РАЗМОЛВКА

07.59

Керри проснулась оттого, что ногу кололи крошки попкорна. Накануне ребята прибрались, но всё равно кукуруза попадалась везде, даже между простынями. Керри проспала меньше пяти часов, но ей не терпелось узнать, как продвигается операция.

Она взглянула на соседнюю кровать, увидела, что Лорин уже исчезла, потом натянула потертые джинсы и футболку, в которых была накануне, и помчалась в ванную. Быстро прополоскав рот, она заглянула в соседний номер и нашла там Лорин, Хлою и Джона — они сгрудились вокруг наблюдательного оборудования. На всех троих были наушники.

— Я многое пропустила?

— Доброе утро, Керри, — улыбнулся Джон. — Ничего грандиозного. Мы просто подслушиваем небольшую семейную размолвку.

Лорин сняла наушник с одного уха и протянула его Керри.

— Очень забавно, — пояснила она. — Майкл и Патрисия выясняют, кому из них везти Шарлотту в ясли. Шарлотта закатила истерику. Опрокинула тарелку с кашей и обозвала папу «балдой».

— Майкл упомянул, что Милли звонила и рассказала о жалобе, — добавила Хлоя. — Он ни в чем не признался, однако чувствуется, что эти мысли не идут у него из головы.

Керри пристроилась на краешке Лориного стула и прицепила к уху пенопластовый динамик. Из «жучка», который Дэйв установил в кухне, шел отличный звук: она слышала даже такие мелочи, как лепет Шарлотты и гул стиральной машины.

08.25

А в Палм-Хилле Джеймс и Дэйв сидели за столом и завтракали сандвичами с беконом. Джеймс заканчивал долгое объяснение о том, что произошло накануне вечером между ним и Керри. Дэйв был не в восторге.

— Знаешь, Дэйв, это было так здорово! — с энтузиазмом вещал Джеймс. — Не знаю, как я набрался храбрости, но это был самый лучший поцелуй в нашей жизни! Как будто электрический ток в миллион вольт. А теперь она опять со мной не разговаривает. Правда, она ведет себя так, как будто, понимаешь, ей это понравилось… Как ты думаешь, что мне делать?

Дэйв откинулся на спинку кресла и почесал грудь под логотипом «Тарасов Престидж Моторе» на рубашке.

— Сложно сказать, — отозвался Дэйв. — Она ведь тебя все-таки поцеловала, а это значит, ты ей до сих пор нравишься.

Джеймс кивнул:

— Я тоже так думаю.

— И у нее на горизонте нет другого приятеля?

— Насколько я знаю, нет.

— И она тебя бросила, швырнула тебе в голову ботинками, а потом разозлилась до чертиков из-за того, что ты отлупил бедного малыша Энди?

Джеймс опять кивнул.

— По-моему, с ней слишком много хлопот. А чем тебе не нравится Ханна?

— Ханна мне очень нравится, но через несколько дней мы расстанемся, поэтому я не хочу слишком сильно к ней привязываться.

— Разумно, — одобрил Дэйв. — Знаешь, чего я не понимаю? Ну чего ты так носишься с этой Керри? Она, конечно, симпатичная, но в ней нет ничего особенного.

Джеймс откусил корочку сандвича и пожал плечами:

— Не знаю. Просто Керри мне очень нравится. У тебя так было когда-нибудь — что девчонка тебе очень-очень, по настоящему, нравится и ты никак не можешь выкинуть ее из головы?

— Не-а, — ухмыльнулся Дэйв. — Могу припомнить пару девчонок, которые испытывали подобные чувства ко мне, но их легко понять.

— Может, это просто случайность, — вслух размышлял Джеймс. — Понимаешь? Она поцеловала меня под настроение, а на самом деле не хочет со мной встречаться. А может, наоборот, хочет, чтобы я вернулся, и теперь ждет, что я сделаю следующий шаг. Как ты думаешь, может, купить ей подарок? Или поговорить с ней? Или…

Дэйв подался вперед и поманил его пальцем. Джеймс навострил уши, ожидая, что старший друг поможет ему решить все проблемы.

— Понимаешь, в чем дело, — начал Дэйв и многозначительно замолчал, нагнетая напряжение. — По правде говоря, мне плевать с высокой колокольни на твои любовные приключения.

Джеймс в сердцах стукнул кулаком по столу.

— Спасибо, дружище. Я думал, ты со всеми твоими девчонками поможешь мне разобраться.

Дэйв расхохотался и запихнул в рот последний кусок сандвича.

— Я пошел на работу. У меня есть дела более серьезные, чем твоя многострадальная любовь к Керри.

08.27

Патрисия Патель с Шарлоттой на руках вышла из дому. Она не догадывалась, что в сером фургоне, стоявшем метрах в двадцати от нее, сидит полицейский и записываетi на видеокамеру каждое ее движение.

Она опустила малышку на землю возле серебристого «БМВ» и дала ей подержать коробку с завтраком, а сама села внутрь и поправила ремни детского сиденья. Вид у обеих был почему-то недовольный. Надежно пристегнув девочку к детскому креслу, Патрисия села за руль и повернула ключ зажигания.

Внутри машины-дубликата был установлен микрофон. так что в отеле слышали всё происходящее.

— Черт! — выругалась Патрисия, хлопнув ладонями по рулю.

— Мама, — укоризненно сказала Шарлотта, грозя пальчиком. — Это плохое слово. Его нельзя говорить.

Патрисия выскочила из машины и ринулась в дом.

— Майкл, выйди посмотри, что с машиной! Она не заводится.

На крыльце появился Майкл в трусах и шлепанцах.

— Папа, мама сказала плохое слово, — наябедничала Шарлотта, как только отец сел за руль.

— Знаешь, крошка, иногда взрослые, когда огорчены, говорят плохие слова. Я думаю, машина сломалась, и от этого мама рассердилась.

— Ты можешь починить?

— Шарлотта, я ничего не понимаю в машинах. Придется позвонить механику.

— Кто такой механик?

Майкл пропустил вопрос дочери мимо ушей, вышел из машины и лицом к лицу столкнулся с рассерженной женой.

— Позвоню в автоклуб, — пожал плечами Майкл. — Придется тебе их подождать.

— Почему мне? — с оскорбленным видом заявила Патрисия. — Я не могу их дожидаться. Мне надо отвезти Шарлотту на автобусе в ясли, а потом я иду в парикмахерскую.

— У тебя сегодня выходной день, — сказал Майкл. — А у меня, черт бы его побрал, в половине одиннадцатого собрание в районном общественном центре.

— Ты же говорил, что это всего лишь толпа пенсионеров, которым нечем заняться.

— Так-то оно так, — ответил Майкл, — но я полицейский этого квартала, это входит в мои обязанности.

— У тебя еще почти два часа. За это время механик приедет.

Внутри машины заскулила Шарлотта:

— Мамочка, я хочу выйти.

Майкл проворчал, сердито глядя на жену:

— Ладно. Подожду механика. У тебя сегодня выходной, но тебе непременно надо идти делать прическу. Надо думать, если ты не сходишь в парикмахерскую, весь мир полетит к чертям. Но в таком случае наша машина нам уже не понадобится.

— Выпусти меня, — завопила Шарлотта, пиная кроссовкой переднее сиденье.

— Оторви свой зад от дивана и хоть раз в жизни сделай что-то полезное, не помрешь, — завизжала Патрисия, нырнула в машину и отстегнула Шарлотте ремни.

08.51

Из серого фургона в отель долетел голос Рэя:

— База, докладываю. Майкл входит в дом.

Керри и Лорин всё еще сидели, втиснувшись в кресло, и через одну пару наушников слушали ссору Майкла с женой. Джон схватил микрофон.

— Понял, Рэй, спасибо. Хлоя переключит телефон на коммутаторе.

— Уже сделала, — сообщила Хлоя. — Теперь мы можем отвечать на любые звонки, какие делает Майкл.

— «Херувим» обладает высокими технологиями, — сказала Лорин низким голосом, подражая рекламным роликам фильмов.

Джон посмотрел на Керри и Лорин:

— Хватит болтать. Чтобы, когда поступит звонок, вас не было ни видно, ни слышно. Лорин, ты еще не одета, а у тебя, Керри, на голове не прическа, а воронье гнездо. Приведите себя в порядок, вы можете для чего-нибудь понадобиться. Потом спуститесь и позавтракайте, пока буфет не закрылся.

Лорин умоляюще посмотрела на Джона:

— А можно нам остаться и послушать этот разговор? Ну можно?

— Нет, — сурово заявил Джон. — Вам тут не развлекательная радиопередача. Это серьезная операция, и у каждого из нас есть свое задание. Так что катитесь.

Девчонки уныло покинули комнату и стали ссориться из-за того, кто первой пойдет в душ.

— Не шумите! — крикнул им Джон. — И не такие уж вы большие, можете помыться вместе. Сэкономите время.

— Но… — хотела возразить Керри.

— И воду тоже сэкономите, — рассмеялась Хлоя. — Принесете пользу окружающей среде.

Как только девчонки вышли, зазвонил телефон, подключенный к одному из компьютеров. После трех гудков Хлоя запустила программу обработки звонков, зачитывающую сообщение, которое она записала несколько дней назад.

— Здравствуйте, моя машина… — выпалил Майкл Патель, но потом понял, что говорит с автоответчиком.

— «Вы позвонили на горячую линию автомобильного клуба. Простите, но сейчас все операторы заняты. Ваш звонок очень важен для нас. Оставайтесь на связи, наш оператор при первой возможности ответит вам. Чтобы вам было удобнее, приготовьте, пожалуйста, ваш членский номер…»

— О господи! — взвыл Майкл, когда до него донеслись первые такты классической музыки. — Ну почему в наши дни никто не может нормально ответить по телефону?

08.59

Леон выдал Дэйву связку ключей от автостоянки. Отпирая висячий замок на воротах, Дэйв оглянулся через плечо на оранжевый фургон «мерседес», припаркованный на другой стороне улицы. Он знал, что оттуда за ним внимательно наблюдает агент ОСБ Грег Джексон.

Леон и Пит никогда не приходили на автостоянку раньше чем в четверть десятого, а это означало, что у Дэйва есть еще несколько минут на последнюю проверку. Он отпер кабинет Леона и поставил чайник. Потом достал из рюкзака «Палм Пайлот» и быстро провел диагностику пяти подслушивающих устройств, которые он установил в разных концах стоянки на прошлой неделе. Введя код доступа для первого «жучка», он обнаружил, что сигнал очень слабый. Дэйв пробежался по остальным четырем устройствам — они совсем не подавали признаков жизни.

На Дэйва нахлынула паника. Это место было самым важным во всей операции, и один-единственный слабенький сигнал из инструментальной кладовой не мог спасти положение. Он лихорадочно выглянул в окно, убедился, что к будке никто не идет, и выхватил из рюкзака рацию.

— Джон, Хлоя, у меня неполадки.

Их микрофона донесся хриплый голос Джона:

— Дэйв, что случилось?

— На «Палм Пайлот» не проходит на одного сигнала. Вы можете проверить у себя?

— Сейчас попробуем.

Через тридцать секунд послышался ответ Джона:

— Никаких звуков.

— Я получаю слабый сигнал всего с одного «жучка», — сказал Дэйв.

— Если не работает ни один «жучок», проблема, скорее всего, в усилительной антенне, которая передает сигнал на спутник. Где ты ее спрятал?

— На крыше будки, — ответил Дэйв.

— Леон еще не пришел?

Дэйв посмотрел на часы:

— Появится минут через восемь или десять.

— Как ты думаешь, успеешь подняться на крышу и починить?

— Попробую, — сказал Дэйв. — Но если он заявится раньше, надо будет объясняться.

— Если мы не запишем разговор Леона на пленку, вся операция пройдет напрасно. Придется тебе рискнуть.

Джеймс встревоженно посмотрел на часы и сунул «Палм Пайлот» и радиопередатчик в карман. Схватил мусорную урну, стоявшую у входа на стоянку, подтащил ее к будке, встал на крышку, подтянулся и влез на крышу, выстланную листами гофрированного металла.

Местечко было неуютное, но, пробираясь между клочьями мха и пятнами птичьего помета, Дэйв сумел выяснить, в чем причина перебоев. Какой-то пьяница зашвырнул на крышу пустую бутылку из-под водки, и она выбила из гнезда короткий штекер усилительной антенны. Джеймс вставил антенну на место, достал из кармана «Палм Пайлот» и быстро просканировал все пять передающих частот. Все сигналы слышались в полную силу.

Он пополз обратно к урне, чтобы спуститься, но тут заметил Пита — тот вышел из пассажирской двери дядюшкиного «ягуара» и стал открывать ворота. Теперь Дэйв никак не мог спуститься незамеченным.

09.07

Джон вздохнул с облегчением. Визуализированные столбики сигналов, поступающих с «жучков» на автостоянке Тарасова, снова окрасились в зеленый цвет.

— Кажется, он ее починил, — сказал Джон Хлое. — Молодец парень.

Майкл Патель оставался на линии уже девять минут. Система снова и снова повторяла одно и то же сообщение, и с каждым разом терпение Майкла приближалось к концу. Наконец Хлоя решила облегчить его страдания и взяла телефонную трубку, прикрепленную к компьютеру.

— Доброе утро, говорит Хлоя. Автоклуб извиняется за задержку с ответом. Можно узнать ваше имя и членский номер?

Пока Хлоя записывала неполадки в машине Пателя, Джон перешел в спальню. Он расстегнул рубашку, снял брюки и достал из шкафа желто-синюю униформу авто клуба.

32. ПЕРЕПАЛКА

09.11

Дэйв лежал на гофрированной крыше, почти что уткнувшись носом в свежий шлепок птичьего помета. Возле ворот, оглядывая улицу, стояли Леон и Пит.

— Наверно, Дэйв отпер, — сердито проворчал Леон. — Больше ни у кого ключей нет. Но куда же смылся этот болван?

Дэйв слышал эту беседу от начала до конца. Пит проследовал за дядюшкой в будку, и там разговор продолжился.

— Смотри, — сказал Леон. — Чайник-то горячий.

— В туалете его нет, я уже проверил, — сообщил Пит.

Дэйв не мог спуститься ногами на урну — его непременно заметили бы из окна будки. Он понял, что его единственный путь к спасению — спрыгнуть с заднего края крыши на заброшенный строительный двор по соседству. Он осторожно пополз, понимая, что его отделяют от Леона и Пита только сорок сантиметров пространства да тонкий лист металла, усиливающий любые шорохи.

Добравшись до заднего края, Дэйв спустил ноги с крыши и упал в гущу сорняков на газоне. Споткнувшись, он чуть не налетел на груду ржавых банок из-под краски. Тщательно отряхнув одежду, он направился к улице. Он шел на цыпочках, пригибаясь, чтобы Леон или Пит не заметили его сквозь проволочную ограду.

В деревянном заборе, ограждающем двор спереди, не хватало пары досок. Убедившись, что на улице никого нет, Дэйв примял жгучую крапиву, втянул живот и протиснулся на улицу. Тут он понял, что ему нужен предлог, объясняющий внезапную отлучку, поэтому не стал возвращаться сразу, а направился к газетному киоску. Там он встал в очередь, купил газету и пинту молока, а за это время успел перевести дыхание.

Через пару минут он не торопясь шагал по улице и невинными глазами воззрился на Леона, в ярости выскочившего из будки ему навстречу.

— Доброе утро, босс, — поздоровался Дэйв.

— Ах ты, идиот! — вместо приветствия взревел Леон. — А ну, иди сюда!

Дэйв с непонимающим видом вошел в будку.

— А что?

— Что? Ты еще спрашиваешь! Я приезжаю сюда и вижу, что ворота раскрыты нараспашку, а тебя и след простыл, вот что! Тут машин на сотню тысяч фунтов! Ты что, совсем с ума сошел?

Дэйв подбросил картонный пакет.

— Я подумал — вдруг у нас молока на целый день не хватит.

— Ты хочешь сказать, что молоко в холодильнике еще даже не кончилось? — задохнулся от ярости Леон. — Тебя что — мама в детстве головой уронила? А ну, отдай ключи, сейчас же!

— Да ладно, Леон. Я просто встретил у киоска мистера Сингха и заболтался, потерял счет времени. Меня не было всего минут пять, а все ключи от машин заперты у вас в сейфе.

— Ключи, — повторил Леон.

Дэйв достал связку из кармана и позвенел ею перед Леоном.

— Босс, я очень извиняюсь.

— Считай, тебе повезло, — проворчал Леон, выхватив связку. — Сделаешь еще одну подобную глупость — вылетишь с работы.

— Леон, вы были ко мне очень добры. Клянусь, этого больше не произойдет.

Леон отмахнулся от Дэйва:

— Катись отсюда и займись делом, пока у меня не лопнуло терпение. Займись вон тем «мини». Его владелец вчера днем пустил на заднее сиденье своих ребятишек. Теперь там всё окно заляпано.

09.49

Джон подъехал к дому Пателей на желто-синем ремонтном фургоне и громко погудел.

Из дома вышел Майкл.

— Здравствуйте, мистер Патель, — сказал Джон, вылезая из кабины. — Этот и есть тот самый автомобиль?

Майкл кивнул:

— Да, сегодня утром жена хотела отвезти дочку в ясли и не смогла завести машину. Стоит как вкопанная.

— А до сегодняшнего утра вы замечали какие-нибудь признаки неисправности — скрип, стук, высокое потребление масла?

Майкл покачал головой:

— Я езжу на этой машине уже больше полугода и впервые сталкиваюсь с неполадками.

Майкл протянул Джону ключи от машины. Джон одобрительно кивнул.

— Хорошие машины эти «БМВ». Другие новомодные штучки то и дело ломаются, а такие к нам в ремонт редко попадают.

Джон открыл капот, пару минут поковырялся внутри, покрутил указатель уровня масла, делая вид, будто что-то понимает в технике. Потом выпрямился и посмотрел на Майкла.

— Эта машина бывала в авариях? — спросил Джон.

Майкл покачал головой:

— Насколько мне известно, нет. Почему вы так подумали?

— Здесь внутри набрызгано много краски. Машину перекрашивали. Вы перед покупкой проходили техосмотр?

— Нет, я не видел в нем необходимости. Продавец, у которого я приобрел эту машину, мой давний друг.

Джон незаметно улыбнулся — он знал, что микрофоны только что записали признание Майкла в дружбе с Леоном Тарасовым.

— Этой машине был проделан крупный ремонт, — пояснил Джон. — Подойдите посмотрите. Видите болты на днище моторного отсека?

Майкл склонился над капотом.

— Видите, у них головки залиты краской? На фабрике такого никогда не бывает, потому что мотор привинчивают после того, как окрасят корпус. Это означает, что в какой-то момент большая площадь автомобиля была перекрашена.

Майкл потрясенно покачал головой.

— Насколько велики были повреждения?

— Трудно сказать наверняка, — ответил Джон. — Но я явно вижу признаки крупной аварии. Не возражаете, если я посмотрю сзади?

— Нет, конечно, — встревоженно сказал Майкл. — А что вы будете искать?

— Хочу посмотреть, есть ли следы перекраски и на том конце.

Джон раскрыл багажник и протянул:

— Ага. Мистер Патель, должен сказать, история этого автомобиля начинает всерьез тревожить меня.

Джон приподнял уголок резинового коврика на дне багажника и открыл взгляду пятна красной краски.

— Серебристая машина с пятнами красной краски на днище, — с подозрением проговорил Джон.

Майкл Патель работал в полиции достаточно долго и понимал, что это означает.

— Вы хотите сказать, что эта машина — сваренная?

— Что-то в этом роде, — подтвердил Джон, проводя пальцами по вздутию в том месте, где задняя стойка соединялась с полом багажника. — Эта сварка похожа скорее на кустарную работу местных умельцев в гараже, чем на шов, выполненный высокоточным роботом на заводе «БМВ».

Майкл Патель стал мрачнее тучи.

— Видимо, переднюю часть густо перекрасили в первоначальный серебристый цвет, а в задней половине имеются детали, ранее принадлежавшие другому автомобилю, красного цвета, — продолжал Джон. — Боюсь, перед нами — передняя и задняя половинки двух разных «БМВ», пострадавших в серьезных авариях. Сохранившиеся детали обеих машин были кое-как слеплены вместе.

— Я знаю, что такое сваренная машина, — с горечью сказал Майкл.

— Работа выполнена впечатляюще, — продолжал Джон. — Снаружи на корпусе нет никаких заметных стыков. Однако если осмотреть ее над ямой, наверняка снизу нашлись бы и другие следы. Эти ребята не слишком стараются, когда прихорашивают места, незаметные глазу.

— Такие машины — смертельные ловушки, — проговорил Майкл, качая головой. — И моя жена с дочкой разъезжали на этой колымаге…

— Совершенно верно, — подтвердил Джон. — Сваренные машины по прочности не идут ни в какое сравнение с оригинальными. Если бы вы попали в аварию, ваша тачка вполне могла бы развалиться пополам. Вы помните, где купили ее?

— Квитанция у меня в доме. Но, как я уже сказал, я купил эту машину у человека, которому, как я полагал, можно доверять. Не верится, что он так поступил со мной.

— Я поставлю в известность полицию, — сказал Джон. — Я, возможно, и могу починить эту тачку, чтобы она опять ездила, но не хочу этого делать. Таким машинам не место на дороге.

При этих словах Майкл перепугался не на шутку, и Джон пришел в восторг. Весь план основывался на допущении о том, что Майкл не захочет, чтобы между ним и Леоном Тарасовым вставала полиция.

— Нет, нет, — торопливо сказал Майкл, взмахнув руками. — Не надо звонить в полицию.

— Боюсь, придется, — вздохнул Джон. — Я уверен, вы, мистер Патель, честный человек, но иногда случается, что люди, попавшиеся на ту же удочку, что и вы, стараются уменьшить потери, наспех починив подобную машину и перепродав ее по объявлению другому ничего не подозревающему покупателю. Политика автоклуба предполагает обязательно ставить в известность полицию обо всех обнаруженных нами потенциально опасных автомобилях.

— Нет, — с отчаянием в голосе воскликнул Майкл. — Понимаете, я сам работаю в полиции. Сейчас принесу удостоверение.

Майкл сбегал в дом и достал из кармана формы удостоверение и жетон. На обратном пути он успел придумать хороший предлог.

— Видите ли, — заговорил Майкл, пока Джон осматривал значок. — Ваша информация непременно попадет в автодорожный отдел моего полицейского участка. И меня выставят на посмешище. Но у меня есть приятель, который занимается машинами. И он поможет мне спасти лицо.

Джон поскреб подбородок, как будто размышлял.

— Хорошо, мистер Патель, в мои обязанности входит сообщить в полицию, а вы, по-видимому, и есть полиция.

— Совершенно верно, — с облегчением подхватил Майкл. — И я уверен, у вас при таком раскладе тоже хлопот поубавится.

— Да, отчасти, — усмехнулся Джон.

— Вот и отлично, — подытожил Майкл.

— Полагаю, мне здесь больше делать нечего, — сказал Джон.

Майкл пожал Джону руку. Джон направился к своему ремонтному фургончику. Отъехав немного, он достал из-под пассажирского кресла рацию.

— Хлоя, вы всё записали? — радостно спросил Джон. — Как вы думаете, у меня получилось?

Хлоя покатывалась от хохота:

— Да, Джон, великолепный блеф. Держу пари, через пять минут мистер Патель приставит к виску Леона Тарасова пистолет.

10.11

Лорин и Керри вышли из лифта в коридор семнадцатого этажа. Лорин держалась за живот.

— Слишком плотно позавтракала, — простонали она. — Когда же я, наконец, пойму, что за шведским столом не обязательно съедать всё, что видишь!

Пересмеиваясь, девочки подошли к номеру. Керри достала из кошелька ключ и укоризненно покачала головой, вытряхнув изнутри крошки попкорна.

— Как он туда попал? Это всё Джеймс и его дурацкая кукурузная битва!

— Мы первые начали, — напомнила ей Лорин. Керри с ухмылкой толкнула тяжелую дверь. Притихнув, они осторожно заглянули в соседнюю комнату — на случай, если вдруг Хлоя говорит по телефону.

— Привет, девочки. Ну как, умылись и подкрепились? — спросила Хлоя.

— Еще как подкрепились, — вздохнула Лорин. — Мы ничего не упустили? Джон еще не уехал?

— Он уже возвращается.

Керри посмотрела на часы.

— Как он быстро. Патель купился на выдумку со сваренной машиной?

— Поверил всей душой, — улыбнулась Хлоя. — Машина-дубликат говорила сама за себя. Я только что записала разговор Майкла и Патрисии по мобильным телефонам. Она была в парикмахерской, поэтому не могла давать волю чувствам, но можно себе представить, в каком она бешенстве. Она орала на Майкла, требовала, чтобы он поговорил с Леоном и забрал обратно их семнадцать тысяч. Послушай-ка.

Хлоя передвинула бегунок регулятора громкости на экране компьютера так, чтобы из громкоговорителей шли звуки, раздающиеся в доме Пателей.

— Прямая трансляция, — пояснила Хлоя.

Майкл расхаживал по дому, сердито пыхтел и время от времени на что-то натыкался.

— Почему же он не позвонит Леону, не пойдет к нему? — спросила Лорин.

Хлоя пожала плечами:

— Наверно, придумывает, что сказать.

Тут на экране компьютера выскочило красное предупреждающее окошко: «Перехватывающее устройство номер шесть: поступил звонок». На экране одна за другой вспыхивали цифры, которые набирал Майкл Патель. Как только он набрал зональный код и первые две цифры, стало ясно, что он звонит Тарасову.

Керри переглянулась с Лорин.

— Готовься к фейерверку.

33. ИСКРЫ

10.15

С аукциона пришла партия подержанных машин, и Дэйв взялся пылесосить салоны. Тут из будки выглянул Пит с телефоном в руке.

— Не видал Леона?

Дэйв указал в сторону кирпичного туалета. Пит подошел к ней и сунул телефон под дверь. Леон отложил газету и взял аппарат с пола.

— Леон Тарасов слушает.

— Скажи спасибо, что я тебя не убил! — послышался из трубки разъяренный крик Майкла. — Ко мне только что приходил механик из автоклуба, смотрел мой «БМВ» и сказал, что машина сваренная!

В голосе Майкла слышалось столько гнева, что Леон даже не узнал его.

— Успокойтесь, приятель, и начните с самого начала. С кем я говорю?

— Леон, это я, и в гневе я страшен!

— Майк, это ты, что ли? Какого дьявола?

— Как будто не понимаешь! Тот «БМВ», который ты мне загнал, полная труха. Механик поднял коврик в багажнике и увидел, что там полным-полно красной краски. И сварные швы заляпаны кое-как.

— Майк, ты что думаешь, у меня хватит глупости продать копу сваренную машину? Наверно, твой механик из автоклуба — жалкий ученик. Я приобрел эту машину у официального дилера «БМВ», у которого скопилось слишком много товара. Корпоративный собственник, полный комплекс обслуживания. Я не купил его для своей жены только потому, что знал: ты ищешь именно пятьсот тридцать пятую модель.

— Не ври мне, Леон! Я видел своими глазами. Верни мне мои семнадцать тысяч.

— Ты что, Майк, опять увяз в долгах? Если ты придумал это для того, чтобы порастрясти меня, катись ко всем чертям. Меня не проведешь.

— Не пудри мне мозги! Ты прекрасно знаешь, что взял с меня семнадцать тысяч за груду металлолома!

Леон никак не мог взять в толк, чего от него хочет старый друг. Он сидел, спустив штаны и подпирая голову рукой.

— Послушай, Майк, я никак не пойму, о чем идет речь! Успокойся и расскажи всё как есть.

— Я тебе уже два раза повторил! Механик из автоклуба открыл моторный отсек, поднял коврик и показал мне пятна красной краски!

— Майк, уж не знаю, что ты там видел, но клянусь тебе моими детьми: я не продавал тебе сваренную машину. А теперь успокойся, и давай разберемся. Как давно у тебя эта машина?

— Чуть меньше семи месяцев.

— Ты уже проходил техобслуживание?

— Давно пора, но всё никак руки не доходили.

— Правильно, — сказал Леон, с трудом сдерживаясь. — Технически срок гарантии уже кончился, но, поскольку ты мне друг, я попробую разобраться. Я знаю одного парня, который работает у главного дилера. Пришлю его, он посмотрит твою машину. Я оплачу даже работу и буксировку, возьму с тебя только за запчасти.

— Леон, ты слышал хоть одно мое слово? Хватит меня дурить! Ты продал мне два сваренных вместе куска металлолома! Ездить на такой машине смертельно опасно! Мои жена и ребенок могли погибнуть! Если бы речь шла не о тебе, я бы давно напустил на твой магазин полицию! Сегодня утром у меня собрание в районном общественном центре. А оттуда я поеду прямо к тебе. Верни мои семнадцать тысяч, и больше я никогда не буду иметь с тобой дел. И в будущем не жди никакой помощи ни от меня, ни от других полицейских в Палм-Хилле.

— Майк, я серьезно, у тебя что, крыша поехала? — завопил Леон, окончательно потеряв терпение. — Ты же полицейский, у тебя жена и дочь, а ты ведешь себя как последний осел. Мне казалось, после того дела в казино ты намеревался встать на путь истинный.

— К моему приходу приготовь деньги, Леон, а не то я за себя не отвечаю!

10.54

Джеймсу полагалось быть наготове на случай, если произойдет что-нибудь неожиданное, но родители Ханны были на работе, и, когда она со свеженакрашенными ногтями на ногах и в черной обтягивающей футболке появилась на пороге, он не сумел найти предлога, чтобы ее выгнать. Ханна хотела пойти искупаться, но Джеймс сказал, что ждет звонка, и в конце концов они сели на кровать, Дэйва и стали целоваться.

Вдруг у Джеймса зазвонил мобильник.

— Не отвечай, — взмолилась Ханна.

— Надо, — отозвался Джеймс, высвобождаясь из ее объятий. — Это, наверно, мой социальный работник. После ареста на прошлой неделе я нахожусь на волосок от того, чтобы опять загреметь в детский дом.

Джеймс взял звонящий телефон и вышел в коридор.

— Джон, — прошептал он. — Как идут дела?

— Хорошо, — с восторгом отозвался Джон. — Патель позвонил Тарасову. Они готовы вцепиться друг другу в глотки, уже упоминали о казино и фактически признались в коррупции. Мы всё это записали. Майк сказал, что пойдет на автостоянку и устроит Леону разгром сразу после какого-то собрания в районном общественном центре. За пару часов красный туман перед глазами может развеяться, а этого нам хочется меньше всего. Хлоя предлагает усилить давление на Тарасова. А ты съезди в этот общественный центр и поднакачай Пателя.

— Как?

Джон объяснил. Выслушав его, Джеймс ухмыльнулся:

— Какая гадость.

Он выключил мобильник и вернулся в комнату.

— Что тут смешного? — спросила Ханна.

— Ничего, — ощетинился Джеймс.

— Мне казалось, твоего социального работника зовут Зара.

— Так оно и есть.

— Но ты разговаривал с человеком по имени Джон. И почему надо было выходить из комнаты?

— Потому что из-за музыки было ничего не слышно, — ответил Джеймс.

— Расскажи мне, что происходит. Ты встречаешься с кем-то еще?

— Не говори глупостей. — Джеймс жалел, что не выставил Ханну с самого начала.

— Ты врешь мне, Джеймс, и мне это не нравится.

Джеймс рассердился.

— А мне не нравится, что ты за мной шпионишь. К твоему сведению, это звонил давний приятель, с которым я познакомился в детском доме. Я договорился встретиться с ним в Вест-Энде.

Ханна с разобиженным видом сунула ноги в сандалии и направилась к двери.

— Джеймс, прекрати обращаться со мной как с дурой.

Джеймс не хотел расстраивать Ханну, но надо было избавиться от нее как можно скорее.

— Послушай, сейчас у меня нет времени. Я тебе позвоню попозже.

Ханна на миг остановилась.

— Не беспокойся.

И гневно прошествовала дальше.

Как только за ней хлопнула парадная дверь, Джеймс выскочил в кухню и отыскал пару пакетов из «Сэйнсбериз». Схватил ключи, мобильник и рацию и вышел на балкон. Мельком заметил Ханну — та сердито возилась с ключами возле своей двери и через минуту исчезла в квартире.

Джеймс бегом спустился на первый этаж, размышляя, не перегнул ли палку в отношениях с Ханной Кларк. Двумя днями раньше его бы это опечалило, но поцелуй Керри многое изменил.

11.21

А в гостиничном номере Хлою переодевали в полицейского. Мундира у них не было, и если бы даже Милли успела привезти один из своих, всё равно не хватило бы времени перешить его на Хлою, которая была гораздо ниже ростом. Сделать удостоверение оказалось намного легче. У Джона была целая коробка жетонов и корочек, которые при желании могли превратить человека в кого угодно — от аварийного водопроводчика до капитана военно-морского флота.

Лорин сфотографировала Хлою цифровой камерой, а Керри напечатала на бланке удостоверения ее фамилию и номер. Через пять минут, когда Хлоя в простой синей юбке и туфлях без каблуков появилась из своей комнаты, Джон уже распечатал, обрезал и заламинировал ее полицейское удостоверение и положил его в пластиковую обложку с эмблемой лондонской полиции.

Никто не ввел Дэйва в курс дела, поэтому он немало удивился, когда увидел, как Хлоя въезжает к Леону на автостоянку в желтом «мицубиси», том самом, в котором он накануне отвез Керри домой. Леон вышел из будки ей навстречу, нацепив на лицо радушную улыбку, какой встречал каждого потенциального клиента.

— Доброе утро, рад вас видеть, — заговорил Леон, когда Хлоя вышла из машины. — Чем могу быть полезен? Если вы ищете что-нибудь покрупнее «кольта», уверен, могу предложить вам великолепный товар.

Хлоя поставила сумочку на крышу машины и, чувствуя себя дура дурой, принялась искать служебное удостоверение. Настоящие полицейские так себя не ведут.

— Сержант Меган Хэндлер, — представилась Хлоя, раскрыв удостоверение. — Транспортная инспекция, Боу-роуд.

Лицо Леона вытянулось.

— Чем могу служить, сержант?

— До меня дошли слухи, что некоторые из машин, которыми вы торгуете, никуда не годятся, — пояснила Хлоя.

— Вот оно что. — Леон понимающе покачал головой. — Интересно, кто распространяет такие слухи.

Услышав этот разговор, Дэйв улыбнулся про себя. Это не входило в первоначальный план, но он догадался, что начальство придумало великолепный способ еще сильнее разозлить Пателя и Тарасова.

— Не возражаете, если я посмотрю ваш товар? — спросила Хлоя.

— У вас есть ордер на обыск?

— Нет, но если вы заставите меня его получить, я приду с тремя полицейскими в форме, и после того, как они будут полдня тут возиться, вы, уверена, не продадите больше ни одной машины.

Леон отступил на шаг и распростер руки.

— Вот что я вам скажу, милочка: идите, ищите сколько душе угодно. Вы ничего плохого не обнаружите.

— Спасибо, мистер Тарасов, — сказала Хлоя. — Я благодарна вам за сотрудничество.

Растянув губы в фальшивой улыбке, Леон прошагал обратно в будку. Едва закрыв за собой дверь, он с грохотом плюхнулся за стол и сверкнул глазами на Пита, сверявшего счета на компьютере.

— Всё это подстроил Патель, — сказал Леон. — Эта пигалица — из полиции. Говорит, до нее дошли слухи.

Пит оторвал взгляд от экрана.

— Дядя, с тем «БМВ» не было ничего криминального. Он поступил от дилера без единой царапинки. Не понимаю, что за аферу затеял Патель.

Леон с горечью пожал плечами:

— Добро пожаловать в наш клуб, племянничек. В клуб проходимцев.

11.24

Джеймс поспешил к общественному центру и по дороге нашел сточную канаву. Возле заднего колеса строительного фургончика он заметил то, что искал. Надев на левую руку оба полиэтиленовых пакета, он оглядел улицу и, убедившись, что поблизости никого нет, постарался не думать о предстоящей работе.

Он ступил одной кроссовкой в канаву и присел на корточки. Ему навстречу взмыло с десяток больших синих мух. Он зачерпнул обтянутой пакетами рукой большую кучу собачьего дерьма. Оно тошнотворно хлюпнуло между пальцами. Другой рукой Джеймс вывернул пакеты наизнанку, так, чтобы подарочек оказался на дне.

34. ВОНЬ

12.08

Пока Хлоя проверяла машины в «Тарасов Престидж Моторс», Джон в отеле приводил себя в порядок после успешного выступления. Он на пару минут оставил Лорин и Керри ответственными за компьютеры, а сам воспользовался минутной передышкой, пошел в спальню и снял яркую униформу автоклуба.

Как только Джон закрыл за собой дверь спальни, на экране перед Лорин вспыхнуло красное предупредителъное окно: «Мобильный телефон 3 — входящий вызов».

Лорин запаниковала:

— Позвонить Джону?

— Пусть переоденется, — спокойно сказала Керри. — Только проверь все каналы связи, чтобы сообщение записалось.

Лорин щелкнула правой кнопкой мышки, и на экране развернулся список параметров. Керри указала на один из них.

— Вот, разговор автоматически записывается на устройстве номер пять. Тебе остается только отметить в журнале время начала разговора и подробности.

— Когда этим занималась Хлоя, всё казалось очень просто, — проговорила Лорин, шаря по столу в поисках карандаша.

12.09

В актовом зале районного общественного центра Палм-Хилла стояло около пятидесяти кресел, но занято было меньше дюжины. Милли села в первый ряд возле Майкла Пателя, а кто-то из совета стоял на сцене и произносил речь о «грандиозной инициативе» — улучшить уличное освещение в Палм-Хилле.

У Майкла в кармане завибрировал телефон. Он достал его и увидел, что звонит его жена.

— Прошу прощения, Милли, — шепнул он. — Мне надо ответить.

Прижимая телефон к уху, Майкл торопливо вышел через двустворчатую дверь в задней части зала и очутился в коридоре, где пахло мастикой для полов.

— Привет, Патрисия.

— Ну как? Что сказал Леон? — встревоженно спросила Патрисия.

— Вешал мне на уши какую-то лапшу о том, что он пришлет механика.

— Пусть вернет нам все деньги до копейки.

— После собрания поеду к нему. Скажу, чтобы вернул всю сумму

— Майк, сделай так, чтобы он от тебя не отвертелся. Мы достаточно много знаем об этом мерзавце, чтобы упрятать его за решетку на много лет.

— Понятное дело, — сказал Майкл. — Но это палка о двух концах. Надо действовать аккуратнее.

— В этой колымаге Шарлотта могла погибнуть! — завизжала Патрисия. — Подумать только — наш ребенок разъезжал в машине, которая в любой момент могла развалиться надвое! Попадись мне сейчас Тарасов — я бы его зарезала на месте!

— Знаешь, Пат, я чувствую то же, что и ты, — сказал Майкл. — Но такой разговор ни к чему хорошему не приведет.

— И когда кончится твое собрание? Когда ты пойдешь к Тарасову?

— Что-то оно затянулось. Еще и половины вопросов не прошли.

— Ты не можешь уйти под каким-нибудь предлогом?

Майкл задумался:

— Да… Пожалуй. Могу.

— Иди скорее к Леону и разберись с ним.

Майкл кивнул:

— Знаешь что, Пат? Ты права. Всё равно мне никакие мысли в голову не лезут. Скажу Милли, будто ты позвонила и сказала, что Шарлотта заболела и я должен забрать ее из яслей.

12.13

Керри ворвалась в комнату Джона.

— Майкл Патель хочет уйти с собрания и прямо сейчас ехать к Леону.

— Черт, — ахнул Джон и босиком, в расстегнутой рубашке кинулся в соседнюю комнату. — Лорин, вызови брата по радио и скажи, что пора действовать. Керри, позвони Дэйву на мобильный. А я позвоню Хлое и скажу, чтобы немедленно смывалась из магазина, потом свяжусь с полицейскими в фургонах.

12.14

Джеймс был в туалете общественного центра, когда Лорин позвонила и сказала, что Майкл уходит с собрания. Он торопливо высушил руки и вышел в коридор. В этот миг Майкл проскочил мимо, не узнав его. Джеймс пошел за ним, потом чуть поотстал и вышел на автостоянку.

Майкл достал из кармана ключи от полицейской «астры» и отпер дверь. Взялся за ручку — и тут его пальцы погрузились во что-то мягкое. Он резко отдернул руку, потом, учуяв запах, застыл как вкопанный. До него медленно дошло, что он правой рукой вляпался в собачье дерьмо, размазанное по ручке двери.

Джеймс наблюдал эту картину через стеклянную дверь. Майкл колотил кулаками по машине и вопил не своим голосом. Джеймс ощутил сладость возмездия за то, что Майкл приложил его головой об машину. Он распахнул дверь и вышел на солнечный свет.

— Что случилось, полисмен? — поинтересовался Джеймс, держась на почтительном расстоянии.

— Ах, это ты? — прорычал Патель, сверкнув глазами на Майкла. — Твоя работа?

— Я? — с невинным видом отозвался Джеймс. — Не понимаю, о чем вы говорите.

— Ну, погоди у меня, — заорал Майкл. — Сейчас мне некогда с тобой цацкаться, у меня есть дела поважнее. Но однажды вечером, когда ты будешь возвращаться из школы, мои ребята бросят тебя в фургон. И тогда я сотру улыбку с твоей пакостной физиономии. Попомни мои слова, Джеймс Холмс.

Джеймс с трудом удерживался от смеха.

— На этот раз постарайтесь, чтобы ваш подвиг не был записан на видеокамеру. Мой адвокат говорит, что, когда он покажет суду кассету с записью о том, как вы разбили мне голову, вас вышвырнут из полиции. А еще я стребую с вас несколько тысяч фунтов компенсации.

— Думаешь, ты хитер? — вскипел Патель. У него на шее набухли вены, глаза вылезли на лоб.

— Может, и не хитер, — пожал плечами Джеймс. — Но зато не измазан в собачьем дерьме.

12.33

Майкл заскочил в туалет общественного центра и вылил на руки чуть ли не полфлакона жидкого мыла, но всё равно ощущение грязи преследовало его. Он сел в машину и рванул со стоянки к магазину, развив недопустимую скорость. Вид новенького XJ8 Леона подействовал на него как красная тряпка на быка. Он сбавил ход и на небольшой скорости толкнул «ягуар» на кирпичную стену туалета, разбив передний подфарник.

Майкл вышел из машины, и навстречу ему из будки выскочил разъяренный Леон.

— Ах ты, болван! — заорал Леон. — Что ты натворил?

— Ты принес мои деньги? — зарычал Майкл. — Чеком или наличными — мне всё равно, только отдай их сейчас же!

— Какие деньги, Майкл? Я продал тебе хорошую машину, а ты мне впариваешь какую-то чушь. Требуешь деньги и натравливаешь на меня автоинспекцию.

— Никого я на тебя не натравливал.

— Что? И ты думаешь, я поверю, будто та полисменша явилась сегодня утром проверять мои машины по случайному совпадению?

— Леон, я тут ни при чем. Отдай мои семнадцать тысяч, и расстанемся навсегда.

Леон указал на ворота:

— Проваливай с моей стоянки, Патель. Не знаю, что за игру ты затеял. Будь ты хоть сто раз коп, ты меня на семнадцать тысяч не разведешь. Ты не получишь и семнадцати пенсов.

— Моя семья могла погибнуть в этом драндулете! — завопил Майкл, взмахнул кулаком. Но удар увяз в толстых слоях жира, не причинив большого вреда. Леон схватил Майкла за грудки, толкнул спиной на полицейскую машину и гигантским кулаком припечатал в лицо.

Майкл обмяк. Леон держал оглушенного полисмена за шиворот и беспокойно озирался. Пит ушел на обед, так что единственным свидетелем происходившего был Дэйв. Но стоянка располагалась на оживленной улице, и Леону очень повезло, что в этот миг никто не проходил мимо и не видел его подвига.

Леон дотащил Майкла от машины до будки. Дэйв смотрел на него, в ужасе распахнув глаза.

— Помоги поднять его по ступенькам, — крикнул Леон.

— Леон, что ты натворил! — ахнул Дэйв.

— Пошевеливайся же, не стой столбом!

Дэйв подхватил Майкла за лодыжки.

— Ко мне за стол, — распорядился Леон, сгибаясь под тяжестью полисмена.

Леон усадил Майкла во вращающееся кресло и заговорил с Дэйвом:

— Исчезни, сынок.

— Вы его не убьете? — встревоженно спросил Дэйв, пятясь к выходу.

— Уж кто-кто здесь убийца, только не я, — буркнул Леон. — Мы только поговорим. А ты устрой себе перерыв на обед и запри за собой ворота, чтобы тут не шлялись покупатели.

Веки Майкла дрогнули, он приоткрыл глаза и вдруг бросился на Леона. Великан толкнул его обратно в кресло. Дэйв поспешил скрыться.

— Твой норов тебя погубит, — проворчал Леон, достал из кармана носовой платок и швырнул через стол.

Майкл взял платок и вытер кровь, струившуюся из носа.

— Семнадцать тысяч, Леон.

Леон улыбнулся:

— Помнишь «холодную войну», Майк? Знаешь, что такое «полное взаимоуничтожение»?

Майкл озадаченно взглянул на него и сплюнул в платок кровь.

— Русские и американцы накопили столько ядерно го оружия, что ни те, ни другие не осмеливались его применить. Если бы янки нанесли удар по русским, русские в ответ тоже разбомбили бы их. У нас с тобой, Майкл, то же самое. Мы слишком много знаем друг о друге. Если мы начнем мутить воду и грозить друг другу законом, то рано или поздно оба загремим за решетку. Так что не знаю, что за аферу ты задумал с этой машиной, но предлагаю тебе прекратить ее.

— Шарлотта могла погибнуть, — завопил Майкл. — Ей всего три года!

— Не начинай опять, — заорал на него Леон, схватившись за голову. — Не понимаю, Майкл, с чего ты так взбесился из-за этой машины. Но что бы тут ни крылось, возьми себя в руки. Когда ты в прошлый раз вот так же потерял голову, дело кончилось тем, что ты сбросил Уилла Кларка с крыши. Не знаю, как у тебя хватает наглости после этого шантажировать меня. Если бы Фалько не подчистил показания свидетелей, ты бы получил пожизненное заключение.

Майк презрительно отмахнулся от него.

— Фалко — не твой личный агент. Этот старый перечник за свою жизнь получил столько взяток, что нам с тобой и не снилось.

— От тебя он бы ничего не стал брать, — возразил Леон. — Фалко тебя терпеть не мог.

— То, что случилось с Уиллом Кларком, не имеет никакого отношения к машине, — заявил Майкл. — Ты меня обобрал до нитки.

Леон поднес кулак к лицу Майкла.

— Еще одно слово о машине — и я тебе все зубы по-вышибаю. Тот «БМВ» был чист как стеклышко, а сейчас гарантия на него уже кончилась. Проваливай, Майкл. Садись в свою полицейскую колымагу и больше носа сюда не показывай. А если еще раз пришлешь мне своих дружков из полиции, попомни мои слова: вмешаешь закон — первым попадешь под раздачу.

35. ФАЛЬКО

12.46

— Перемотай назад. Хочу прослушать этот кусок еще раз, — велел Джон.

Лорин передвинула регулятор, встроенный в клавиатуру, и из динамиков опять донесся голос Леона Тарасова.

— «…себя вруки. Когда ты в прошлый раз вот так же потерял голову, дело кончилось тем, что ты сбросил Уилла Кларка с крыши. Не знаю, как у тебя хватает наглости после этого шантажировать меня. Если бы Фалько не подчистил показания свидетелей, ты бы получил пожизненное заключение.

— Фалько — не твой личный агент. Этот старый перечник за свою жизнь получил столько взяток, что нам с тобой и не снилось.

— От тебя он бы ничего не стал братъ. Фалько тебя терпеть не мог.

— То, что случилось с Уиллом Кларком, не имеет никакого отношения к машине. Ты меня обобрал до нитки».

Лорин нажала на кнопку, останавливая запись.

— Лучше бы он признался в убийстве, а не начинал опять разговор о машине.

Джон улыбнулся:

— Лорин, когда проработаешь в полиции с мое, перестанешь надеяться на простые и легкие решения. Обвинение Леона — достаточно весомое доказательство, и Майкл не стал его отрицать.

— Имя Фалько мне смутно знакомо, — сказала Керри. — Я его видела на каком-то из документов.

Джон пожал плечами:

— Если сможешь что-нибудь припомнить, то посмотри в записях. А я позвоню Милли, спрошу у нее.

Джон взял телефон, а Керри вышла в соседнюю комнату — покопаться в документах.

— Милли, — сказал Джон, услышав ее ответ. — Тебе что-нибудь говорит имя Фалько?

— Погоди, я еще в общественном центре, — сказала Милли, выходя из актового зала в коридор. — Алан Фалько работал в отделе по раскрытию серьезных преступлений в Палм-Хилле. Не самый великий полисмен на свете, но парень славный. Вышел в отставку перед Рождеством.

Тут к Джону подбежала Керри с раскрытой папкой. Джон слегка отстранил телефон, заглядывая в листки:

— Что?

— Вот, смотрите, — сказала Керри. — Алан Фалько — это, должно быть, второй полицейский, который пришел на место преступления вскоре после Майкла Пателя. Он взял свидетельские показания у девочки по имени Джейн Каннингэм и еще у пары человек, которые в тот момент находились в своих квартирах и могли что-то видеть из окон.

— По словам Леона, он заплатил Фалько за то, чтобы тот поработал над свидетельскими показаниями, — напомнила Лорин.

— Может, он их изменил, — сказал Джон. — Или просто изъял страницы, которые содержали нежелательную информацию.

Джон опять поднес телефон к губам.

— Спасибо, Милли. Мне пора идти. Мы, кажется, что-то нащупали. Буду держать тебя в курсе.

— Смотрите, смотрите! — воскликнула Керри, показывая папку. — В показаниях Джейн говорится, что несколько мальчишек стащили сандалию Ханны Кларк и стали ею перебрасываться.

— Ну и что? — спросила Лорин.

— А где же тогда их показания?

Лорин заглянула через плечо Керри и указала на следующий параграф:

— Здесь говорится, что мальчишки убежали, как только тело ударилось о землю.

— Да, — сказала Керри. — Но это местные мальчишки, и они наверняка видели происходящее лучше всех. Неужели никому не пришло в голову их найти и расспросить?

Джон кивнул:

— Я понял твою мысль, Керри. Надо выяснить, кто были эти мальчишки и что они видели.

14.21

Пожилая дама заперла дверь на цепочку и только после этого открыла женщине из полиции.

— Миссис Каннингэм? — спросила Милли, показывая свое удостоверение. — Я ищу вашу внучку Джейн. Она дома?

Миссис Каннингэм побледнела, у нее задрожали руки.

— Джейн вышла в магазин, — прошелестела она. — Должна скоро вернуться. Не желаете ли войти и подождать?

— Да, — сказала Милли.

— С ней не случилось ничего худого?

Милли покачала головой и с ободрительной улыбкой вошла в коридор.

— Я хочу задать ей несколько вопросов о происшествии, случившемся в августе прошлого года.

— О мальчике, который упал с крыши? — спросила миссис Каннингэм.

Милли кивнула и вошла в гостиную. Старушка уселась в кресло. Рядом с ней стоял кислородный баллон, на столике выстроилась целая батарея флаконов с таблетками.

— Можете приготовить себе чаю, мисс. От меня, к сожалению, мало толку. Особенно в такую жару.

— Ваша внучка за вами ухаживает?

Старушка улыбнулась:

— Не знаю, что бы я без нее делала.

Через несколько минут пришла Джейн. Она, отдуваясь, несла три магазинных пакета. Надо было сразу положить продукты в холодильник, поэтому Милли беседовала с девочкой в кухне, пока та распаковывала сумки.

— Вот показания, которые ты дала год назад, — сказала Милли и положила на стол ксерокопию. — Ты упомянула, что там была компания мальчишек, они играли в футбол. Сколько примерно их было?

Джейн пожала плечами:

— Человек семь или восемь.

— Ты сказала, что они убежали. Ты не видела, кто-нибудь из них впоследствии давал показания?

— Наверно, все давали, — сказала Джейн. — Один из них — такой маленький, тощий — упал на бегу и расквасил нос. Остальные замешкались возле него. Потом, скорее всего, они давали показания полицейскому.

— Майклу Пателю?

Джейн покачала головой:

— Патель остался с моей подругой Ханной. Уилл был ее двоюродным братом, и она билась в истерике. А почему вы опять расспрашиваете? Это же было год назад.

Милли знала, с какой быстротой распространяются слухи, и не стала говорить правду.

— Обычная проверка. Мы хотим расставить все точки над «и», прежде чем сдать дело в архив. Я никак не могла понять, почему у мальчиков не взяли показания. По твоим словам выходит, что показания были взяты и потом потеряны. Ты, случайно, не знаешь, как звали кого-нибудь из тех мальчишек?

Джейн пожала плечами:

— Простите. Обыкновенные ребята, которые всегда околачиваются в этой части квартала. Я их толком и не знаю.

— А ты не знаешь хоть примерно, где они живут?

— Погодите-ка, вспомнила. — Губы Джейн растянулись в улыбке. — Один из них — Кевин Миллиган. Он жил в шестом корпусе, над нашей старой квартирой. Доводил мою бабушку до белого каления — наполнял воздушные шарики водой и кидал их к нам на балкон.

14.50

— О господи! — воскликнула мама Кевина Миллигана, открыв дверь. — Что он натворил на этот раз? Кевин, а ну иди сюда!

— Он ничего не натворил, — ответила Милли. Из комнаты испуганно выглянул десятилетний мальчишка в футболке с эмблемой английской команды по регби. — Здравствуй, Кевин, — улыбнулась ему Милли и вошла в коридор. — Я хочу задать тебе несколько вопросов о том, что произошло прошлым летом. Ты видел, как Уилл Кларк упал с крыши? Ну как, поговорим? Тебя эта тема не пугает?

— Нет, — ответил Кевин, с презрением отвергая мысль, что он может сдрейфить.

Тут из спальни высунул голову еще один мальчишка.

— Это Адриан, его товарищ по преступлениям, — улыбнулась миссис Миллиган и закрыла входную дверь. — Он тоже там был.

— Вот и отлично, — сказала Милли. — Я спрошу у вас обоих. Это ненадолго.

Кевин проводил Милли в свою комнату. По кровати были разбросаны чипсы, на полу разложена игрушечная железная дорога. Милли села на край одеяла, миссис Миллиган встала в дверях.

— В полиции потеряли показания, которые вы давали в прошлом году, — пояснила Милли. — Пожалуйста, постарайтесь припомнить всё, что вы видели.

— Я ничего не видел, только как тот парень упал с крыши, — ответил Кевин. — Я сразу бросился бежать, а тот полицейский выскочил из-за угла, я налетел на него и упал.

— Что за полицейский?

— Да азиат какой-то.

— Сержант Патель?

Кевин кивнул:

— Да, он выскочил из подъезда.

Милли поняла, что это очень важное показание: Майкл всегда утверждал, что в момент гибели Уилла он только что прибыл в квартал и выходил из машины, когда услышал крик Ханны.

— А ты, Адриан? Ты что-нибудь видел?

— Я видел, как тот парень падает. Потом поднял голову, и мне показалось, что там еще кто-то есть.

— В самом деле?

Миссис Миллиган озадаченно покачала головой:

— Малыш, ты уверен, что кого-то видел? Во всех газетах писали, что это был несчастный случай.

— Ну, я не совсем уверен, я видел только мельком. Но мне показалось, что там, наверху, стоит человек.

— А твои друзья? — спросила Милли. — Они тоже что-то видели? Или ты один?

Адриан покачал головой:

— Нет, мисс. Не один. Роберт тоже видел. Мы с ним оба заметили.

15.18

Джеймс спросил разрешения приехать в отель, чтобы быть в курсе происходящего. Но Джон велел ему оставаться в Палм-Хилле и быть наготове на случай, если дело примет неожиданный оборот.

Джеймс плюхнулся на кровать и стал прослушивать сообщения, проходившие по рациям туда и обратно. Пару раз он позвонил Лорин, чтобы узнать, как идут дела. Она рассказала ему о том, как Алан Фалько изъял показания мальчишек, и сообщила, что Джон и Рэй Маклэд поехали к нему домой.

Джеймсу было скучно торчать без дела, когда события раскручиваются с невероятной скоростью. Он понял, что операция идет к концу, и задумался: неужели, когда он вернется в лагерь, Кайл и все остальные по-прежнему не будут с ним разговаривать?

Потом он вспомнил о Ханне и послал ей сообщение, извинившись за то, что вчера прогнал ее. Она не ответила.

15.52

После выхода в отставку Алан с женой переехали в Саут-энд — городок на Уэссекском побережье. Поездка туда из Лондона заняла у Джона и Рэя сорок минут.

— Симпатичный домик, — сказал Джон, поднимаясь по крыльцу к парадной двери.

Рэй указал на наклейку на заднем стекле машины Фалько: «Еще один довольный покупатель “Тарасов Престиж Моторе”».

На звонок в дверь никто не отозвался. Джон на цыпочках обогнул дом и заглянул в сад на заднем дворе. Вдруг из-за забора послышался голос соседа. Джон вздрогнул от неожиданности.

— Старик немного глуховат. Он вон там, в парнике.

— Спасибо, — улыбнулся Джон.

Он открыл деревянную калитку и вошел в сад. Рэй проследовал за ним по аккуратно подстриженному газону в большую теплицу, полную цветов.

— Мистер Фалько? — окликнул Джон.

Алану Фалько было лет под шестьдесят, но выглядел он старше. Седая борода, рубашка с расстегнутым воротом и подтяжки вполне согласовывались с определением Милли «славный парень».

— Какие красивые растения, — похвалил Джон. Должно быть, с ними полным-полно работы.

Фалько улыбнулся.

— У меня времени навалом, мистер?..

Рэй вышел вперед и показал удостоверение.

— Я инспектор Маклэд, из ОСБ. А это мой коллега мистер Джонс.

— ОСБ, — понимающе усмехнулся Фалько. — Я что-нибудь натворил?

— Вам знакомы свидетельские показания по делу о смерти Уилла Кларка? — спросил Маклэд, сразу переходя к делу. — Вы помните, как брали их?

— И помните, как получили от Леона Тарасова взятку за то, чтобы их потерять?

Лицо старика посуровело. Джон достал из кармана магнитофон и нажал кнопку.

— «Не понимаю, Майкл, с чего ты так взбесился из-за этой машины. Но что бы тут ни крылось, возьми себя в руки. Когда ты в прошлый раз вот так же потерял голову, дело кончилось тем, что ты сбросил Уилла Кларка с крыши. Не знаю, как у тебя хватает наглости после этого шантажировать меня. Если бы Фалько не подчистил показания свидетелей, ты бы получил пожизненное заключение».

Фалько не знал, куда спрятать глаза.

Рэй скривил губы в злорадной ухмылке, как человек, который знает, что прижал своего противника к стене.

— Мистер Фалько, у нас есть надежные свидетельства того, что Майкл Патель убил Уилла Кларка. Их достаточно, чтобы вынести приговор. Но если вы выступите в суде и признаете, что брали деньги от Леона Тарасова за то, чтобы выгородить Майкла Пателя, наше дело будет железобетонным.

Фалько понял, что ему предлагают сделку, которая спасет его от незавидной доли провести остаток дней за решеткой. Он ответил, тщательно выбирая слова, на случай, если Джон или Рэй втайне записывают разговор.

— Гипотетически, если бы нашелся способ, каким я, джентльмены, мог бы вам помочь, я бы хотел в обмен на это получить полную защиту от судебного преследования. Не только по этому делу, но и по всем другим, какие могут возникнуть в ходе судебных разбирательств ОСБ по поводу коррупции в полицейском участке Палм-Хилл.

16.18

Милли Кентнер и Грег Джексон ехали в полицейский участок Палм-Хилла. Они были в прекрасном настроении, потому что собрали все необходимые доказательства:

1) Два мальчика заявили, что видели на крыше человека.

2) Еще один мальчик столкнулся с Майклом Пателем, выходящим из подъезда.

3) Майкл неизвестно зачем трогал мертвое тело Уилла.

4) Запись беседы, где Майкл и Леон открыто говорили об убийстве.

5) И самое главное, Алан Фалько обещал подтвердить, что Леон заплатил ему за уничтожение показаний мальчиков, взятых после гибели Уилла

Они направились в районный отдел полиции на третьем этаже и застали там Майкла, стоявшего у ксерокса.

— Майкл, — окликнула его Милли с дружелюбной улыбкой. — Будь добр, зайди ко мне на минутку! Со мной Грег Джексон из ОСБ.

— Сначала Джеймс Холмс, а теперь еще и ОСБ, — простонал Майкл. — Ну и денек выдался!

— Что у тебя с носом? — спросила Милли, когда сержант вошел к ней в кабинет.

— Ударился о дверь.

Милли села в кресло, Грег достал из-за пояса наручники и заговорил:

— Майкл Патель, я арестовываю вас по подозрению в убийстве Уилла Кларка. Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть обращено против вас…

Майкл в ужасе поднял глаза на Милли. Та невозмутимо смотрела на часы. В эту минуту в Палм-Хилле двое полицейских едут в автомагазин арестовывать Леона Тарасова.

36. СЕРДЦЕ

20.30

Вещи Джеймса и Дэйва перевезли в «Херувим» в сером наблюдательном фургоне. Джон помогал Джеймсу выносить чемоданы, и в этот миг на балкон выскочила Лайза Тарасова.

— Джеймс, что случилось?

Джеймс нес портативный телевизор.

— Одновременно с Леоном и Питом полицейские арестовали Дэйва, так что меня возвращают обратно в детский дом.

— Насовсем?

— Наверное, — печально кивнул Джеймс. — Мой социальный работник закусил удила. Мне было разрешено жить с Питом, только если мы оба будем вести себя хорошо, но не прошло и месяца, а мы оба попали под арест. Ведь Дэйв был выпущен на поруки, поэтому он выйдет не скоро, а мне одному жить не разрешается.

— Как жалко, — с сочувствием воскликнула Лайза. — С вами было веселее.

Телевизор оттягивал Джеймсу руки, и он поставил его на пол.

— Мне кажется, сегодня утром я обидел Ханну. Я послал ей эсэмэску, но она не ответила.

Лайза кивнула:

— Ханна звонила мне и всё рассказала. Не надо было ее обманывать. Она и так многое пережила за последний год.

Джеймс пожал плечами:

— Ей будет лучше, если я уйду из ее жизни.

— А я думаю, ты ей до сих пор нравишься.

— Да, но я всё равно переезжаю в детский дом. Через несколько недель меня отправят в приемную семью, а это может быть где угодно. Пусть будет, как есть: теплые воспоминания и всё такое.

Из квартиры вышел Джон. В руках у него была спортивная сумка с одеждой Дэйва.

— Пошли, Джеймс. Поможешь мне.

Джеймс посмотрел на Лайзу, и ему стало грустно.

— Мне пора идти. Передай Ханне, что я всегда буду помнить ее.

Лайза кивнула:

— Передам.

Джеймс поднял с пола телевизор.

— Макс дома? — спросил он. — Как ты думаешь, может, заглянуть, попрощаться с ним?

— Не советую, — сказала Лайза. — Там сумасшедший дом. Макс рыдает в голос о дяде Леоне и Пите. Тетя Саша тоже вся в слезах, а чертовка Соня подняла скандал и обвиняет дядю Леона во всех смертных грехах.

Джеймс еле заметно улыбнулся.

— Теперь понятно, почему ты здесь. Очень жаль твоего дядю.

— Соня права в одном, — пожала плечами Лайза. — Дядя Леон всегда выходит сухим из воды. Небось через несколько часов вернется домой.

— Надеюсь, — соврал Джеймс. — Ладно, понесу эту бандуру вниз, пока руки не отвалились.

— Ладно, Джеймс, пока, — сказала Лайза, глядя, как он ковыляет к лестнице с телевизором в охапке.

Вторник, 00.02

Джеймс ехал в фургоне по трассе M11, как вдруг у него в кармане зазвонил мобильный телефон. На дисплее высветилось: звонит Ханна. Он поглядел на аппарат, представил себе Ханну на кровати, в свете настольной лампы, с оранжевыми ногтями на ногах. Ему стало интересно, в каком она настроении и что хочет ему сказать, но он все-таки не ответил. Когда телефон смолк, Джеймс вытащил аккумулятор, достал сим-карту и разломил ее надвое.

— Вот и еще один телефонный номер, который мне не нужно помнить, — сказал Джеймс Джону, улыбнувшись, хотя на душе у него скребли кошки.

Джон кивнул, не сводя глаз с темной дороги. Глаза у него опухли — видимо, он давно уже не высыпался.

Джеймс достал из заднего кармана нейлоновый бумажник и расстегнул «липучку». Вытащил из маленького кармашка сим-карту, которой пользовался в лагере, вставил в телефон. Включил и, глядя на приветствие — вместо него Лорин давно уже ввела короткое слово «дурак», — пролистал сохраненные номера. Картина его потрясла: Брюс, Каллум, Коннор, Габриэль, Керри, Кайл, Лорин, Мо, Шакиль.

Если не считать Лорин, ни один из этих людей с ним не разговаривает. Он дошел до номера Керри и решил послать ей эсэмэску. Тот поцелуй два дня назад помог наладить отношения, поэтому он решил рискнуть. Но что написать?

Сначала он напечатал: «Прости», потом стер, потом опять ввел. Стер еще раз, дошел до середины слов «Я извиняюсь», потом решил, что это звучит чересчур напыщенно. Ему хотелось рассказать Керри, как много она значит для него. Пусть она не самая красивая девчонка на свете, но ему всё равно хочется быть с ней, а не с какой-нибудь другой девчонкой.

Тут Джеймс понял, что он должен ей сказать, и напечатал: «Керри, я тебя люблю».

Он просидел целую минуту, занеся палец над клавишей посыла, и только потом набрался храбрости ее нажать.

00.18

У Джеймса зазвонил телефон. На экране вспыхнул конвертик: «Получено сообщение от Керри».

«Надо поговорить :)

Увидимся за завтраком. К.».

ЭПИЛОГ

ПОЛИЦЕЙСКИЕ

Участие РЭЯ МАКЛЭДА и ГРЕГА ДЖЕКСОНА из отдела собственной безопасности (ОСБ) в расследовании дела Леона Тарасова началось с того самого момента, когда закончилась операция «Херувима».

После шестимесячного следствия команда ОСБ собрала улики против пятнадцати коррумпированных полицейских, процветавших в отделении Палм-Хилла в течение двадцати лет.

Пятерых полисменов из этих пятнадцати принудительно отправили в отставку. Девять были арестованы, им предъявили тяжелые обвинения в коррупции, такие, как взяточничество, подмена свидетельских показаний и рэкет в сговоре с Леоном Тарасовым. Один их этих полицейских был оправдан по всем пунктам обвинения. Остальные восемь предстали перед судом и были приговорены к различным срокам тюремного заключения — от двух до девяти лет.

Последнему из коррумпированных полицейских, АЛАНУ ФАЛЬКО, не были предъявлены никакие обвинения. Он дал важные показания, использованные в судебном рассмотрении дел его бывших коллег. После большого количества анонимных угроз, попытки поджога его автомобиля (а однажды утром он проснулся и обнаружил на парнике написанное краской слово «стукач») ему пришлось продать дом в Саутэнде и переехать.

МИЛЛИ КЕНТНЕР, разочаровавшись в полицейской службе, взяла отпуск на два месяца. Она рассмотрела все возможные варианты дальнейшей карьеры — в том числе предложение стать наставницей в «Херувиме» — и решила продолжить работу в лондонской полиции. Она подала заявление на перевод в ОСБ и теперь работает в секретном отделе, специализирующемся на разоблачении коррумпированных полицейских.

ГРАБИТЕЛИ

ЛЕОН ТАРАСОВ и МАЙКЛ ПАТЕЛЬ предстали перед судом по обвинению в ограблении казино «Голден сан» и последующем убийстве УИЛЛА КЛАРКА.

Незадолго до начала суда под тяжестью неопровержимых улик Леон Тарасов признал себя виновным по всем пунктам обвинения в ограблении и еще по трем пунктам, связанным с убийством Уилла Кларка. Он был приговорен к двенадцати годам тюремного заключения.

Майкл Патель настаивал на своей невиновности. После трехнедельного следствия суд присяжных Олд-Бейли признал его виновным и в ограблении казино, и в убийстве. Судья назвала убийство Уилла «самым отвратительным поступком, какой когда-либо совершался действующим служителем полиции». Она рекомендовала не рассматривать прошения Майкла о помиловании, пока он не отбудет хотя бы восемнадцать лет из отпущенного ему пожизненного заключения.

Записи, сделанные в ходе провокационной операции «Херувима», были использованы в ходе расследования, однако их представили как улики, собранные Милли Кентнер и командой ОСБ. Истинная роль «Херувима» в операции так и не была предана гласности. Леон и Майкл догадывались, что в день ареста ими кто-то манипулировал, но не смогли ничего доказать.

Следователи подозревали, но так и не сумели доказать, что ПАТРИСИЯ ПАТЕЛЬ была сообщницей в ограблении казино «Голден сан». Ей было предъявлено обвинение в отмывании суммы в 220 000 фунтов стерлингов наличными — доли ее мужа, составляющей третью часть награбленного. В связи с тем, что у Патрисии есть маленькая дочь и она в прошлом не была замешана ни в каких преступлениях, ее приговорили к двум годам лишения свободы условно.

Пока полиция допрашивала Патрисию и ее мужа, их «БМВ» чудесным образом вернул себе работоспособное состояние.

ПЕТР ТАРАСОВ (ПИТ) был коротко допрошен об ограблении и освобожден из-под стражи без предъявления обвинения. Он решил не поступать в университет и теперь вместе с тетей Сашей занимается семейным бизнесом Тарасовых.

Третьего соучастника, подозреваемого в ограблении, ЭРИКА КРИСПА, так и не удалось разыскать. Полиция выписала ордер на его арест и надеется рано или поздно его поймать.

ОСТАЛЬНЫЕ

Подслушивающие устройства, установленные Джеймсом Адамсом и Шакилем Даджани и машине и кабинете ДЖОРДЖА СТЕИНА, помогли выявить его связь с террористической организацией под названием «Поможем Земле!». Эти записи внесли свой пусть и небольшой вклад в крупную следственную операцию, проводимую разведывательными службами многих государств в разных частях земного шара.

Возвращение ДЖЕЙМСА АДАМСА в лагерь положило начало потеплению его отношений с друзьями. Первыми сломали лед Кайл и Брюс, которым и самим нередко доводилось попадать в нелицеприятные истории. В последующие несколько недель остальные тоже постепенно начали разговаривать с ним.

КЕРРИ ЧАН помирилась с Джеймсом, но пока что не хочет видеть его своим близким другом — до поры до времени.

«Херувим»: история (1941-1996)

1941 г. — В разгар Второй мировой войны Чарльз Хендерсон, агент британской разведки, работавший в оккупированной Франции, послал рапорт своему начальству в Лондон. Рапорт содержал хвалебные отзывы о детях, участвовавших во французском движении Сопротивления. Дети выуживали информацию из немецких солдат.

1942 г. — Хендерсон сформировал небольшой подпольный отряд из детей под патронажем британской военной разведки. Мальчикам Хендерсона, в основном беженцам из Франции, было по тринадцать-четырнадцать лет. Их обучали основам шпионской работы, а потом десантировали на парашютах в оккупированные районы Франции. Мальчики собирали жизненно важную информацию, которая была использована при подготовке к открытию второго фронта в 1944 году.

1946 г. — С окончанием войны отряд «мальчиков Хендерсона» был распущен. Почти все они вернулись на родину. Существование отряда никогда официально не признавалось.

Чарльз Хендерсон полагал, что дети могут принести большую пользу разведке и в мирное время. В мае 1946 года он получил разрешение на создание «Херувима». Отряд был размещен в заброшенной сельской школе. Первые двадцать воспитанников «Херувима», только мальчики, жили в деревянных хижинах позади спортивной площадки.

1951 г.— В первые пять лет своего существования «Херувим» испытывал серьезные материальные трудности. Положение изменилось после первого крупного успеха: двое агентов выявили сеть советских шпионов, собиравших информацию о британской программе по созданию ядерного оружия. Правительство было в восторге. «Херувиму» выделили средства на расширение. Были построены удобные жилые помещения, число агентов увеличилось с двадцати до шестидесяти.

1954 г. — В ходе тайной операции в Восточной Германии были убиты два агента «Херувима» — Джейсон Леннокс и Иоганн Урмински. Никто не знает, как погибли мальчики.

Расследование смерти мальчиков привело к введению следующих мер по повышению безопасности:

1) Был создан комитет по этике. С этих пор каждая операция должна была получить одобрение комитета, состоявшего из трех человек.

2) Джейсону Ленноксу было всего девять лет. Был установлен минимальный возраст, с которого дети допускались к заданиям, — десять лет и четыре месяца

3) Был введен более строгий подход к обучению Началась разработка обязательного 100-дневного курка базового обучения.

1956 г.— Многие полагали, что девочки непригодны к разведывательной работе, но «Херувим» в виде эксперимента принял пять девочек. Они добились огромных успехов.

В следующем году число девочек в «Херувиме» было увеличено до двадцати. Через десять лет количество мальчиков и девочек сравнялось.

1957 г.— В «Херувиме» введена система цветных футболок.

1960 г.— После нескольких успешных операций «Херувиму» было разрешено расшириться до 130 человек. Фермы, окружавшие штаб отряда, были выкуплены и обнесены забором Эта территория составляла примерно третью часть современного лагеря «Херувим».

1967 г. — Третьим агентом «Херувима», погибшим в ходе задания, стала Кэтрин Филд Во время операции в Индии девочку укусила ядовитая змея. Она была доставлена в больницу через полчаса, но, к несчастью, врачи ошиблись при определении вида змеи и ввели Кэтрин неверное противоядие.

1973 г. — За годы своего существования лагерь «Херувим» превратился в хаотическое нагромождение разнородных построек. Началось возведение нового девятиэтажного корпуса

1977 г. — Все агенты «Херувима» либо сироты, либо покинуты своими семьями. Одним из первых агентов «Херувима» был Макс Уивер. Он разбогател на строительстве офисных зданий в Лондоне и Нью-Йорке. Он умер в 1977 году в возрасте сорока одного года, не имея ни жены, ни детей. Всё свое состояние Макс Уивер завещал в пользу детей «Херувима». «Фонд Макса Уивера» оплатил строительство многих зданий лагеря «Херувим», в том числе закрытого легкоатлетического комплекса и библиотеки. Сейчас активы фонда превышают один миллиард фунтов стерлингов.

1982 г. — Томас Уэбб подорвался на противопехотной мине на Фолклендских островах. Он стал четвертым агентом «Херувима», погибшим при выполнении задания. Томас был одним из девяти агентов, использовавшихся в разных ролях в ходе Фолклендского конфликта*.

1986 г.— Правительство дало «Херувиму» разрешение увеличить число воспитанников до четырехсот. Однако этот уровень так и не был достигнут. «Херувим» принимает к себе умных, физически крепких ребят, не связанных семейными узами. Детей, удовлетворяющих этим требованиям, найти чрезвычайно трудно.

1990 г. — «Херувим» приобрел дополнительные земельные площади, увеличив размеры лагеря. На всех картах Великобритании территория лагеря обозначена как армейский артиллерийский полигон. Окружающие дороги проложены так, что только одна из них ведет в лагерь. Ограду лагеря нельзя увидеть с близлежащих дорог. В зону лагеря не допускаются вертолеты, а самолетам предписано не опускаться ниже десяти тысяч метров. Согласно Закону о государственной тайне любой, кто самовольно проникнет на территорию «Херувима», подвергается пожизненному тюремному заключению.

1996 г. — В честь пятидесятилетия «Херувима» в лагере были открыты новый плавательный бассейн и стрелковый полигон. На празднование юбилея были приглашены все вышедшие в отставку агенты «Херувима». Никаких гостей со стороны не допустили. Собралось более девятисот человек со всех концов света. Агентами «Херувима» в детстве являлись бывший премьер-министр одной страны и рок-гитарист, продавший 80 миллионов своих альбомов.

После праздничного фейерверка гости разбили палатки и заночевали в лагере. А на следующее утро, перед тем как уехать, все собрались вокруг часовни и почтили память четверых детей, отдавших «Херувиму» свою жизнь.

_________________________________________________________________________

*Фолклендский конфликт — военный конфликт между Аргентиной и Великобританией в апреле-июне 1982 года. Причиной войны стали длительные споры о государственной принадлежности Фолклендских (Мальвинских) островов, расположенных в Южной Атлантике в 600 км от побережья Аргентины и 12 тысячах километрах от Великобритании. (Примеч. ред.)

— Доброе утро, рад вас видеть, — заговорил Леон, когда Хлоя вышла из машины. — Чем могу быть полезен? Если вы ищете что-нибудь покрупнее «кольта», уверен, могу предложить вам великолепный товар.

Хлоя поставила сумочку на крышу машины и, чувствуя себя дура дурой, принялась искать служебное удостоверение. Настоящие полицейские так себя не ведут.

Content

Маркмор Роберт Тайна старого компьютера