Игорь Рабинер

Дик Адвокат и Гус Хиддинк. Невероятные приключения голландцев в России

Глава I

Такие разные и такие похожие

Звонок на мобильном раздался около восьми вечера. Я уже стоял в дубленке на выходе из «Спорт-Экспресса», морально готовясь мерзнуть на февральском матче плей-офф Лиги Европы 2012 года «Локомотив» – «Атлетик» (Бильбао). Восемь градусов мороза, а деваться некуда: редакция поручила отчет писать.

«Ты сейчас где?» – без лишних предисловий спросил Герман Ткаченко, известный футбольный менеджер и мой давний знакомый.

«На выходе с работы в Лужники. Уже через час игра, надо бежать».

«А можешь не бежать и вообще туда не ехать? Есть кое-что поинтереснее».

Мне сразу стало ясно: с главным тренером «Анжи» что-то проклюнулось. Именно Ткаченко от имени клуба из Махачкалы в последние дни вел переговоры с потенциальными звездными кандидатами. Хорошо зная мой недурной английский, любовь к глубоким обстоятельным беседам и вопросы «на уровне», он помножил на все это авторитет «Спорт-Экспресса» – и был заинтересован в том, чтобы именно автор этих строк сделал первое серьезное интервью с мистером Икс.

Вот только срываться с места, когда на тебе висит отчет об уже почти начинающемся матче, было никак нельзя. Понятно, что в эксклюзиве газета заинтересована куда больше, чем в рядовом отчете – но времени для замены-то уже нет! Что я и объяснил Ткаченко, спросив, нет ли какого-то иного выхода. Он задумался и ответил: «Ладно, завтра утром в аэропорту. Подробности напишу попозже».

Прежде чем он, всегда стремительный, успел положить трубку, я успел задать главный для себя вопрос:

«Гус?»

Он секунду помедлил: «Нет. Фабио».

Внутри всё опустилось. Нет, не потому что мне так не нравился великий тренер Фабио Капелло. Как раз с ним-то познакомиться давно хотелось, как и с любым футбольным человеком такого масштаба. Хотя, по-моему, флюиды холодности и какой-то фанаберии, что исходят от итальянца, любви на расстоянии к нему не вызывают.

Но нет, не поэтому.

Просто мне безумно хотелось, чтобы Хиддинк вернулся. За два года, которые мы только переписывались эсэмэсками и ни разу не виделись, я по нему страшно соскучился.

Так скучают только по родным людям…

Разговаривал я чуть больше года назад для книги «Спартаковские исповеди» с Романом Павлюченко. И он признался, что в своей жизни играл персонально для двух тренеров. Владимира Федотова и Гуса Хиддинка. Когда тренировал кто-то другой – старался профессионально выполнять свои обязанности. А ради них – вкладывал не только умение, но и всю душу без остатка…

Я относился – и отношусь – к Хиддинку так же. Потому так и ждал его, услышав, что он может вернуться в Россию. Но прозвучало: «Фабио».

Отбарабанив отчет из Лужников, вскоре получил сообщение от Ткаченко: «В 12.45, Внуково-3». Подсчитал: пока доеду с футбола до дома, пока прогляжу профайл по Капелло, плюс выехать на всякий случай надо часа за два с половиной – на сон всего часа четыре. Ладно, не привыкать.

Люблю я эту штуку – подготовку к интервью с новыми для себя людьми. Кропотливую, въедливую, в какой-то мере монотонную – зато вы не представляете себе кайф, когда случайно найдешь какую-то ссылочку на неизвестное интервью с ним, а там – моря разливанные информации! Такой, какую очень мало кто о нем знает! А значит – повод еще для пары-тройки небанальных тем для разговора.

Глубокой ночью список вопросов для Капелло был готов. Его хотелось погладить – так я им был доволен. Правда, длилось это желание пару секунд – а затем я снова подумал: «Господи, ну почему же все-таки не Гус?!»

Да, я профессионально увлекся работой над вопросами к Фабио, завелся как надо, – но по отношению к собственной душе это был самый что ни на есть самообман…

До бизнес-аэропорта Внуково-3 на редакционной машине домчались с ветерком – оставался еще час в запасе. Бросилось в глаза, что неподалеку маячит микроавтобус Первого канала. Таких совпадений не бывает – значит, тут буду не я один. Ну, с телевидением мы не конкуренты, так что именно это – не страшно.

«Я на месте», – на всякий случай написал я Ткаченко: а вдруг уже и он с «клиентом» подъехал, и нечего расслабляться в машине?

И получил странный ответ.

«Мы будем к 12.45, небольшой эксклюзив для Первого, потом ты. Но могут быть сюрпризы».

Что это значит? Какие сюрпризы? Капелло закапризничает и от хорошего интервью откажется, ограничившись пятью минутами? Или…

Для «или» – какое-то даже не шестое, а двадцать шестое чувство подсказывало, что ничего в этой жизни исключать нельзя, – у меня было заготовлено пару листочков для других вопросов. И, еще не веря в реальность чего-то подобного, я на них что-то мало-помалу начал помечать.

Потом кто-то дал команду, и машину впустили на закрытую территорию аэропорта. Вошел в здание, затем в отдельную комнату – там уже расположилась камера Первого канала.

«Кто будет-то?» – спрашиваю. Они и сами не знают. То ли Хиддинк, то ли Капелло.

Тут же сходимся с корреспондентом Первого в том, что ничего подобного в наших журналистских карьерах еще не бывало. Вот это конспирация! Едешь на задание – и не знаешь, с кем тебе предстоит говорить…

«Я, – говорит, – с президентом Медведевым в командировках был и не знал, куда наш чартер летит, – такое бывало. Но чтобы не знал, с кем сейчас эксклюзив делать будешь…»

Но вот в комнату входит некий человек в светлом пиджаке, явно «в теме». И говорит:

«Хиддинк! Точно!»

Правда, добавляет, что по сию минуту неизвестно, подписал он контракт с «Анжи» или нет.

Фу ты, мама дорогая…

Конечно, со стороны Ткаченко в частности и «Анжи» в целом было бы еще эффектнее довести дезинформацию до логической суперкульминации: чтобы мы с коллегами вышли здороваться с итальянцем, а увидели перед собой голландца. Но это был бы уже перебор. Хоть минимум времени на подготовку вопросов именно Хиддинку все-таки был нужен!

Я стал стремительно строчить вопросы в блокноте. Глядя искоса на уже сиротливо лежащий листочек со списком для Капелло. Но не жалея о перемене ни на секунду – невзирая часа на три потерянного сна, за которые, кстати, Ткаченко передо мной вскоре извинится…

Тем не менее после таких, как любил выражаться президент Ельцин, «загогулин» я до последнего был готов уже к чему угодно – вплоть до появления во Внукове-3 кого-то третьего. Жозе Моуринью, например, который через три дня должен был прилететь в Москву. Правда, в качестве главного тренера не «Анжи», а мадридского «Реала» – играть Лигу чемпионов с ЦСКА…

И вот подъехал черный «мерс».

Человек, который, как я уже знал, сейчас выйдет из него (хотя в чем тут можно быть уверенным, если «возможны сюрпризы»?), знаком мне с 2006 года очень-очень хорошо. Но сердце заколотилось от ожидания – будто вот-вот выпрыгнет. Двери аэропортика открылись…

Увидев Гуса – ничуть не постаревшего со времен сборной России, бодрого, улыбающегося, – я испытал удивительное чувство, которое можно выразить двумя словами:

«Папа вернулся».

Уверен, еще более сильные эмоции после прилета Хиддинка на сбор «Анжи» в Турцию ощутили бронзовые призеры Euro-2008 Юрий Жирков с Владимиром Габуловым, в различных интервью заявлявшие, что когда-нибудь с удовольствием поработали бы с Гусом еще. Остальным же игрокам махачкалинского клуба только предстояло по достоинству оценить этого тренера и, что не менее важно, человека.

Но это должно было произойти чуть позже. А сейчас Хиддинк, увидев в здании аэропорта автора этой книги, по-актерски накрыл голову пиджаком: нет, мол, это не я!

Чтобы не обниматься на глазах у посторонних, хлопнули друг друга ладонями. «Подписали?» – тут же спросил я, глубоко вдохнув.

Он кивнул.

Я не удержался – сжал кулак, согнул левую руку в локте и резко двинул ею взад-вперед. Что на языке мимики и жестов, едином для всего мира, означает: «Yes-s-s!» – «Да!!!»

Он вернулся. И я буду болеть за него вне зависимости от того, как называется команда, которую Хиддинк возглавляет. Так же, как болел в минувшем отборочном цикле, помимо российской сборной, за команду Турции…

…Потом мы, как когда-то десятки раз, заказываем по чашечке капучино и начинаем беседу. И я тут же вспоминаю свои старые ощущения, что, разговаривая на неродном для обоих английском, мы с этим 65-летним голландцем понимаем друг друга лучше, чем со многими нашими тренерами, да и вообще соотечественниками.

Вспоминаю и фразу, сказанную мне пресс-атташе сборной России Ильей Казаковым буквально несколькими днями раньше. Когда мы беседовали для этой книги, еще не зная, что Хиддинк вернется. Казаков говорил:

– Актер Михаил Ефремов недавно сказал, что на личном опыте знает: Гуса можно прикладывать, как лекарство, к больным местам, он вливает в человека какую-то живительную энергию. В чем секрет? В том, мне кажется, что он людей любит. И руководствуется исключительно этим.

На опыте своего общения с Гусом я мог это только подтвердить. И снабдить парой примеров…

А Капелло… Капелло подождет. Если будет суждено – обязательно встретимся.

* * *

Весной 2010-го, когда сборную России вместо Хиддинка возглавил его соотечественник Дик Адвокат, я никак не мог предполагать, что однажды мы с внешне сухим и грозным Маленьким Генералом заключим друг друга в объятия. Тем более что первое время в его разговорах с нашими общими знакомыми я проходил у Адвоката под прозвищем Друг Хиддинка…

Однако все меняется в этой жизни. Ничуть не изменив отношения к Гусу, я открыл для себя и Дика. Одновременно – не знаю, как это возможно, но это так! – совершенно другого и очень похожего. И это открытие у нас с Адвокатом (благо в «Спорт-Экспрессе» я продолжил «отвечать» за англоязычного главного тренера национальной команды) оказалось взаимным.

В результате октябрьским днем 2011 года, в словацкой Братиславе, когда сборная России, выиграв у хозяев со счетом 1:0, обеспечила себе первое место и прямой выход из группы на чемпионат Европы-2012, мы с Диком столкнулись у входа в зал для пресс-конференций. И я даже не успел произнести слова поздравлений, а только лишь счастливо улыбнулся, – а он уже раскрыл объятия.

Оказавшись человеком, который в минуту успеха не показывает всем свысока: «Вот, мол, смотрите, как я крут!», а желает разделить этот успех с теми, кто был рядом все это время. Кому с ним было интересно – и с кем было интересно ему самому.

И вовсе не обязательно это «интересно» должно было воплощаться в тотальной похвальбе и лизоблюдстве. Как я успел заметить, классные западные тренеры (уж голландские-то точно) в этом не нуждаются. И не истерично-визгливую, конечно, но трезвую, разумную и доброжелательную критику признают безоговорочно.

О том, как это в 2006-м было проверено на Хиддинке, расскажу позже. А по Адвокату многие, даже позитивно настроенные к сборной журналисты, и ваш автор в том числе, посчитали нужным здорово «пройтись» в период с ноября 2010-го по апрель 2011 года. Когда в трех непонятно зачем организованных (и не без его участия, понятное дело) товарищеских матчах с Бельгией, Ираном и Катаром команда набрала одно жалкое очко, что повлекло за собой вылет из первой корзины при жеребьевке отборочного турнира ЧМ-2014. Да и в гостях с Арменией в этот же период была достигнута лишь нулевая ничья. Кто знал, что к осени армяне превратятся в грозу группы, станут самой результативной ее командой – и едва из нее не выйдут?..

Да и сам Дик в этот период вел себя нервно, на репортерские вопросы реагировал резковато – и все это вкупе с результатами и списком вызываемых игроков (не менявшимся из раза в раз) достаточно круто качнуло общественное мнение в нежелательную для Адвоката сторону.

Я в это время, скажем так, адвокатом Адвоката также не являлся.

Что – и это, не скрою, меня до некоторой степени удивило – никак не мешало нашему интересному и продолжительному индивидуальному общению.

Оказалось, что этот человек, при всей своей внешней (для недостаточно близких к нему людей) хмурости, признает право других на собственное мнение. И он гораздо добрее и душевнее, чем может показаться на первый взгляд…

Уже упомянутый мною Илья Казаков, работавший в сборной с Хиддинком и работающий там же с Адвокатом, рассказывает:

– Если брать модель семьи, то Гус всегда был больше похож на классического доброго дедушку. А Адвокат напоминает строгого отца. Но со временем понимаешь, что Дик делает для людей, которые рядом с ним, может быть, даже и больше. Например, этой зимой Адвокат собрал за специальным рождественским столом весь штаб сборной. Включая массажистов, физиотерапевтов – в общем, всех. И это был за семь моих лет в сборной первый такой жест.

Ни один тренер не делал этого. Дик и в работе бьется за интересы каждого. С другой стороны, тот же Гус, придя в сборную, поработав какое-то время с Александром Бородюком, а потом узнав, какая у него зарплата, пришел к руководству РФС и заявил: «Мой помощник в сборной не может получать такие деньги!» И к нему прислушались.

Когда в начале декабря 2011-го в кафе на втором этаже московской гостинице «Балчуг-Кемпински» мы пару часов душевно проговорим с Диком о его прошлом и о других незлободневных темах, за несколько минут до окончания разговора нас вдруг посетит президент РФС Сергей Фурсенко. Перед отъездом Адвоката в аэропорт Сергею Александровичу потребуется о чем-то с тренером потолковать.

«Он меня не любит, – пожалуется Фурсенко Адвокату, указав на автора этой книги. – Он только тебя любит».

Адвокат усмехнется.

«Ага, – скажет он президенту федерации, – ты не представляешь, как он зимой и весной меня “долбал”!»

И весело засмеется. И мы крепко пожмем друг другу руки. Уже гораздо раньше осознав, что прямой и откровенный стиль наших взаимоотношений уже выстроен. И принят.

Кому-то из уважаемых читателей, вероятно, резануло глаз «яканье» автора. Извиняюсь, но поясняю. Эта книга – именно о моих Хиддинке и Адвокате. Кому-то другому голландские тренеры, возможно, кажутся совсем иными. Но как человек, сделавший с обоими десятки больших интервью и видевший их в разных ситуациях, полагаю, имею право на собственный взгляд и наблюдения. Без них книга оказалась бы сухо объективистской, лишенной индивидуальности и личного начала.

А значит – неинтересной. Так что простите уж великодушно за обилие местоимения в первом лице. Постараюсь все-таки, чтобы оно встречалось пореже.

А почаще – имена и фамилии уважаемых и теперь уже любимых автором героев.

* * *

На самом деле у них очень много общего. Я бы даже сказал – мистически много.

Оба, понятное дело, голландцы.

Оба родились вскоре после Второй мировой с разницей в девять месяцев.

Оба стали футболистами крепкого, выше среднего (все-таки высший нидерландский дивизион – мягко говоря, не самый слабый турнир на планете), однако все-таки не звездного уровня.

Оба на завершающих стадиях своих игровых карьер подались в США: и мир посмотреть, и себя показать.

Оба стали заметными на мировой арене тренерами. Правда, к Гусу международный успех пришел сразу: аж в 1988-м он, еще совсем молодой специалист, со своим эйндховенским ПСВ сенсационно выиграл Кубок европейских чемпионов – турнир-предшественник Лиги чемпионов. Адвокат свой евротурнир, Кубок УЕФА, выиграет лишь двадцать лет спустя. С «Зенитом»…

Обоим, несмотря на абсолютно разные агентско-менеджерские команды, судьба все время подбрасывала работу в одних и тех же клубах и сборных. ПСВ, сборные Голландии, Кореи и теперь России. Даже до Австралии, где работал Хиддинк, дело и у Адвоката уже практически дошло, но он в середине 2007-го, подписав контракт с федерацией Зеленого континента, вдруг передумал…

Везде у Гуса получалось чуть лучше. И когда Дик добьется триумфа в Санкт-Петербурге, быстро родится шутка: «Это произошло потому, что до Адвоката в “Зените” не работал Хиддинк…»

И в России у них судьбы долгое время складывались с какой-то мистической синхронностью.

Оба прибыли в нашу страну летом 2006-го.

У обоих начало сложилось с большим скрипом, и к лету 2007-го, год спустя, настороженность в футбольном сообществе явно превалировала над восторгами.

Для обоих переломной (и очень трудно переломной!) стала осень-2007. Хиддинк со сборной обыграл в Лужниках Англию, а потом при огромной улыбке удачи, проиграв Израилю и получив нежданную помощь от хорватов на «Уэмбли», прорвался на чемпионат Европы. Адвокат еще за пять туров до конца уступал в борьбе за российское золото «Спартаку», но обошел красно-белых, можно сказать, на последнем повороте. И, победив в жесточайшей борьбе в последнем туре «Сатурн», впервые в российский период сделал «Зенит» чемпионом.

2008-й стал для обоих годом европейских триумфов. Сначала Адвокат выиграл Кубок УЕФА. Затем сборная, в немалой степени состоявшая из недавних победителей, поехала с Хиддинком на Euro в Австрию и Швейцарию – и произвела там фурор, сначала выйдя в четвертьфинал, а потом уверенно обыграв там голландцев. С учетом того, что за 20 предыдущих лет сборные СССР и России ни разу даже из группы на больших турнирах выйти не могли, бронза первенства Европы стала выдающимся достижением. Которое жители страны отметили, высыпав сотнями тысяч после финального свистка на улицы многих городов… А еще спустя полтора месяца «Зенит» шокировал Европу победой в матче за Суперкубок над самим «Манчестер Юнайтед».

2009-й для обоих стал годом разбитых надежд. У золотого состава «Зенита», пресытившегося победами и необновлявшегося, «села батарейка», главные фигуры начали разъезжаться по заграницам – и летом Адвоката, застрявшего в середине таблицы, уволили. Он тут же возглавил сборную Бельгии. В сборной у Хиддинка долгое время все было намного лучше – вот только завершился год кошмаром в Мариборе. Да еще и сменой руководства РФС: для прежнего Гус был безоговорочным авторитетом, для нового – отнюдь. И пусть отставка Гуса формально состоялась уже в 2010-м, уже после известия о приходе Фурсенко все по большому счету было предрешено…

Казалось, одновременно Хиддинк с Адвокатом в России больше не будут работать никогда. Все-таки и возраст уже, и приключение экзотическое, многие думали, им уже приелось… Но, как говорится, когда кажется – креститься надо.

В том самом интервью с Гусом в аэропорту Внуково-3, с которого эта книга началась, я спросил его:

– Скучали по России, работая со сборной Турции?

Ответ оказался не просто неформальным и глубоким, но и – неожиданно для меня, признаюсь – связанным с Адвокатом.

– Люблю свою работу, где бы ни находился, но к России испытываю особые чувства, – сказал Хиддинк. – Лично мне обычно бывает непросто принять решение вернуться туда, где уже трудился. Но мне в России очень нравилось, поэтому это решение не назову для себя сложным.

И то же самое касается Адвоката. Он работал в «Зените», потом у него был период вне России, – но когда последовало предложение возглавить сборную, принял его без особых колебаний. Потому что Россия – особая страна. Когда ты в ней никогда не работал, то сомневаешься, принимать ли предложение отсюда. Но когда уже испытал, что это такое, – относишься совершенно по-другому. Несравнимо лучше. Вернуться в Россию – здорово!

– А в чем заключается эта «особость»?

– В эмоциональности и искренности людей. За границей почему-то считают, что в России все держат свои чувства под контролем и не особо выставляют их наружу. Но это не так! Страсть здесь – что надо! И придать ей верное направление – это то, что требуется!

Тему Адвоката я решил развить:

– Собираетесь позвонить Дику, поделиться впечатлениями?

– Да, обязательно позвоню ему в ближайшие дни.

Эти слова прозвучали, поверьте, очень тепло. И в ответе на предыдущий вопрос говорить об Адвокате коллегу никто не заставлял и даже об этом не намекал.

Мне кажется, у них, никогда не являвшихся друзьями, со временем – и с таким вот почти волшебным сходством судеб – произошло какое-то душевное сближение. Которому я, узнав получше еще и Адвоката, признаться, был только рад.

Ведь мы и в декабре 2011-го, разговаривая с Диком, здорово затронули тему Гуса. И точно так же, как Хиддинк об Адвокате, Адвокат о Хиддинке тоже говорил очень охотно. Подмечая вещи, которые никак не укладываются в расхожие штампы о простоватом и толстокожем Адвокате.

Не удивлюсь, если когда-нибудь, в старости, они будут встречаться и попивать на природе любимый обоими капучино, мирно и дружно вспоминая Россию…

– Хиддинк на Новый год всегда ездит в Африку, каждый раз выбирает новые маршруты. А вы? – так, издалека, начал я разговор на эту тему.

– Мне нравится спокойно проводить время с семьей. Надо учесть, что мы с Гусом росли в абсолютно разных местах. Я – в большом, как мне казалось, городе (Гааге. – Примеч. И. Р.). Гус же – в сельской местности, где вокруг не было ни-че-го. Поэтому ему нравилось придумывать себе развлечения – кататься на мотоцикле, например. Да что угодно! Поездки в Африку – именно от этого.

Насколько я знаю, у него и сейчас есть мотоцикл, – продолжил Адвокат. – Когда ты рождаешься там, где жизнь размеренная, то ищешь любой способ что-то придумать. А в большом городе с детства борешься за существование. Там жизнь куда жестче, и нет времени на фантазии.

Насчет хиддинковского мотоцикла Дик был абсолютно прав. В 2008-м я спросил Гуса:

– Когда-то вы любили с ветерком прокатиться на своем «Харлей-Дэвидсоне». Делаете это в родных краях по сей день?

– Иногда. Но для этого асфальт должен быть сухим. Не несусь на огромной скорости, а просто получаю удовольствие. Порой снимаю шлем, что не разрешено правилами, чтобы понаслаждаться неповторимым ревом мотоцикла. Это здорово – ехать вдоль моря или по лесу. Хочу и буду это делать. Равно как и кататься на велосипеде, что мне удается несколько чаще.

Обожает Хиддинк не только скорость, но и путешествия.

– Гус рассказывал, что США сделали его «гражданином мира». А вас? – спрашиваю Адвоката.

– Мне всегда нравилось путешествовать. По сей день с удовольствием открываю для себя новые стадионы, города. Но все это – в первую очередь оттого, что по-прежнему люблю футбол. Гус же стал гражданином мира не только из-за него, но и из-за учебы, образования.

Безграничную любовь Адвоката к футболу в одной из наших бесед мне довелось даже практически… понюхать. Так колоритно он описал мне свое первое, детское, соприкосновение с игрой, которая станет делом его жизни.

– Я с детства был очень близок со старшим братом. Когда мне было 10, ему – 17, и он уже начал играть за АДО «Ден Хаг» в первой команде. Я ему подражал. Видел, как он растирался. Вдыхал аромат мази, которую ему давали в клубе. Для меня это был волшебный запах.

В 11 я уже убирал раздевалку первой команды «Ден Хаг» – и это было счастьем. Так что иного выбора, кроме футбола, у меня не было.

– В чем-то вы с Хиддинком схожи? – возвращаюсь к основной теме этой книги.

– Мы вышли из одной игровой школы, играли друг против друга. Возраст у нас примерно одинаковый. Оба – тренеры. Но, конечно, его послужной список удивителен: это просто невероятно, сколько он всего выиграл. Почти все трофеи в мире!

Это, кстати, был уже не первый случай, когда Адвокат, пусть впрямую и не говоря о превосходстве Хиддинка над ним по числу трофеев, воздал должное коллеге. Могу представить, как с честолюбием Дика непросто было так поступить. А может, с годами честолюбия меньше не становится, зато темпы прироста мудрости оказываются гораздо более впечатляющими?

Впервые в этом плане Адвокат поразил меня на своей первой пресс-конференции в должности главного тренера сборной России на шестом этаже здания РФС. Там он без обиняков заявил: «Хиддинк – лучший тренер в мире!» У журналистов, наслышанных о якобы напряженных отношениях между двумя голландцами, челюсти поотваливались.

И хотя многие отнесли это высказывание на счет корпоративного этикета, но сама по себе формулировка впечатлила всех без исключения. Ведь никто от него ничего подобного не ждал: многие думали, напротив, что первыми своими шагами Дик противопоставит себя Гусу. Тот же, напротив, своим нежеланием что-либо менять подтвердил верность курсу предшественника. А значит, и признание его правильности – если уж не во всех частностях, так в целом точно.

Кстати, и Хиддинк в 2009-м так ответил на мой вопрос: «Предстоящий отъезд Адвоката в сборную Бельгии – большая потеря для „Зенита“ и российского футбола в целом?»

– За годы, проведенные в «Зените», Дик проделал прекрасную работу. Какое бы решение он ни принял, нужно уважать его за то, что он сделал. Я никогда не работал вместе с ним, но знаю, что этот человек всегда трудится с максимальной отдачей. Каждой своей команде Адвокат отдавал все, что у него есть. И добивался результата.

Поговаривают, что в голландской футбольной культуре – в отличие от той же российской или украинской – заложен категорический запрет на публичную критику в адрес коллег-соотечественников. Есть, дескать, мощная корпоративная солидарность, даже врагам не позволяющая кому-либо на стороне дать понять, что они – враги. Но на самом деле…

Потому-то и ходили по России все годы их работы разговоры о неприязненных отношениях. Но у меня нет ни единого тому доказательства. Нет, они не друзья – но точно и не враги. И желают друг другу добра, причем с каждым годом, кажется, все больше. Понимая, что как-то так распоряжается судьба, что они все время оказываются в одной лодке…

Бывший спортивный директор «Зенита» и РФС Константин Сарсания, очень близкий к Адвокату человек, в беседе для этой книги рассказывает:

– Дик к Гусу с уважением относится. С серьезным уважением. Точно это знаю, мы много раз об этом говорили. И люди, которые говорят, что они друг друга не любят, не правы. Возможно, в их отношениях есть элемент конкуренции, но абсолютно здоровой.

Я бы назвал их отношения нормальными, деловыми. Дик мне все время говорил, что в России у тренеров отношения какие-то непонятные. Критикуют друг друга через прессу все время – а надо, наоборот, поддержку взаимную оказывать. Говорить добрые слова. И того же Гуса он в любом интервью поддержит, плохого слова не скажет!

Пресс-атташе сборной России Илья Казаков в нашем разговоре для этой книги развил тему:

– Что отличает западноевропейскую школу тренеров от российской, почему они так востребованы, в отличие от наших? Не только из-за знания языков. Человек там может другого ненавидеть, на дух не переносить – но никогда публично не скажет, что этот тренер непрофессионален, убог, не отвечает каким-то спортивным или человеческим нормам. Потому что он понимает: если он так выскажется, есть риск, что этого специалиста больше никогда не возьмут на хорошую работу. А это понизит престиж национальной тренерской школы. Это и по югославам видно: за глаза они говорят друг о друге страшные вещи, но на публике – только хорошее. У нас же – обратная ситуация.

– Но как у Гуса-то с Диком?

– Мы не знаем, какие у них отношения на самом деле. Какие тайные мысли и эмоции. Но факт, что несколько раз я видел их в общении между собой, спокойном и доброжелательном. Были и запечатленные фотографами объятия во время сборов в Турции, и разговор за одним столиком в Варшаве на жеребьевке отборочного турнира Euro-2012, когда Адвокат еще в сборной Бельгии работал. Был кофе-брейк, я стоял с российской делегацией – и с нами там стояли Гус с Диком. Это не было что-то глубоко задушевное, я бы сказал – «цеховой треп», но факт, что, имея возможность разговаривать с огромным количеством людей, они в тот момент выбрали именно друг друга. Наверное, о чем-то это говорит.

А теперь вернемся к словам Адвоката о Хиддинке в нашей декабрьской беседе 2011 года:

– А главное различие между нами вот в чем. Гус дает другим людям ощущение, что от них зависит очень многое. Своим ассистентам, например. Я же люблю все делать сам. Хиддинк предпочитает наблюдать за процессом чуть со стороны, а мне всегда кажется, если займусь этим сам, получится лучше. Хотя понимаю, что зачастую делаю неправильно…

Тут Адвокат широко улыбнулся. А я не первый уже раз за время того разговора удивился, какая за его внешней маской, оказывается, скрывается самоирония.

И все-таки они очень разные. Хиддинк, например, в 1998 году перед розыгрышем Межконтинентального кубка (он в тот момент тренировал мадридский «Реал») пообещал игрокам в случае победы прямо в раздевалке… сбрить усы. Он умел и любил развлекать футболистов, понимая, что им, устающим от постоянных тренировок и матчей, требуется не только что-то профессиональное, но и веселое, житейское.

В 2008-м, после легендарной уже победы над голландцами, мы начали разговор с Хиддинком в кафе на третьем этаже отеля Ramada Inn в Базеле с обсуждения… новой короткой стрижки Александра Бородюка, второго тренера, пообещавшего Константину Зырянову в случае выхода в полуфинал незамедлительно отправиться к парикмахеру. И сделавшего это, вызвав бурное одобрение игроков.

Идея, сильно подозреваю, шла именно от Хиддинка – известного по этой части массовика-затейника. Тогда-то я и узнал у него про усы в Токио. Спросив перед этим:

– А вам, Гус, приходилось вот так, на спор, менять детали своей внешности?

Хиддинк, казалось, только и ждал этого вопроса.

– Да, причем дважды. В первый раз – в 1988-м, когда мы с ПС В выиграли Кубок чемпионов. Тогда я побрился почти наголо – длина волос составила всего один сантиметр. Причем произошло это на публике. Мы с командой отмечали победу, был вызван парикмахер – и процесс стрижки происходил прилюдно. Видели бы вы реакцию футболистов!

Второй раз это произошло в декабре 1998-го, когда мадридский «Реал» в Токио выиграл Межконтинентальный кубок у бразильского «Васку да Гама». Тогда перед игрой лидеры «Королевского клуба» – Йерро, Санчис, Редондо и другие – предложили Гусу в случае победы сбрить усы, которые он в ту пору носил. Что и было сделано.

Тут, рассказывая об этом, Хиддинк выдержал небольшую паузу и произнес, словно читая репортерские мысли:

– Догадываюсь, каким будет следующий вопрос.

– Каким же?

– Не собираюсь ли я повторить то же самое теперь. Так вот: подобные вещи можно делать только один раз в жизни. Повторяться нельзя, потому что это будет уже искусственно…

Нет, Гус – далеко не только футбольный тренер! Он – настоящий артист, шоумен. Голливуд в его лице, думаю, многое потерял…

А вот Адвоката спрашиваю-провоцирую:

– Что можете пообещать в случае победы России в Euro-2012?

Только что шутивший, Дик вдруг отрезает:

– Ничего. Потому что верю: когда команда едет на такой турнир, она и без всяких обещаний хочет его выиграть. А значит, нет необходимости спорить на то, что побреюсь наголо или что-то подобное.

Или вот еще. На вопрос, наряжался ли он когда-нибудь в Санта-Клауса и вообще занимался ли какими-то перевоплощениями, Адвокат ответил мне отрицательно. Зато Гус…

– Санта-Клаусом не был ни разу, а наряжался – однажды. В Голландии проводится ежегодный карнавал. Однажды друзья уговорили меня поучаствовать в нем, и я надел маску абсолютно лысого человека вроде Фантомаса. Сейчас многие молодые носят такую «прическу», но это было давно. В родном районе я знал всех и каждого. Сидел в кафе, расхаживал по улицам, никто меня не узнавал, а сам я молчал как рыба, потому что иначе меня вычислили бы. Было очень забавно, как мои добрые знакомые в кафе спрашивали друг друга: «Кто это? Кто это?» Так и не «раскололи». Это был мой единственный опыт перевоплощения, и он мне очень понравился.

Гус всегда был горазд на свежие идеи, даже авантюры. Стоит ли после этой истории удивляться рассказу о гонках на мотоцикле, сбритых после Межконтинентального кубка усах или ежегодных поездках в дикую Африку?

Удивляться-то не приходилось, но хотелось понять – откуда все это. Как и работа в местах, куда западного тренера чаще всего на аркане не затянешь. И во время нашего «рождественского» разговора с Хиддинком в декабре 2008-го я поинтересовался:

– Вас все время тянет на экзотику – и в работе, и в отдыхе. Откуда в вас этот дух путешественника?

Гус не был бы Гусом, если бы ответил банальностью. Последовал целый рассказ, начатый с философского обобщения:

– Действительно, люблю оказываться в новых ситуациях и местах. Чтобы люди из традиционно ведущих, футбольных стран спрашивали: «Зачем ты туда поехал? Там же невозможно ничего достичь!» А меня это, наоборот, подстегивает. Для меня стимул – в любопытстве. Поехать в незнакомый регион, открыть для себя новую культуру, посмотреть, как живут и работают люди, сделать возможным то, что считается невозможным… Предпочитаю сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть. При этом ни разу еще не разочаровался, что куда-то поехал. Хотя трудности возникают, испытываешь сопротивление. Но преодолевать его – еще одна вещь, которую люблю.

А откуда все это взялось… Будучи ребенком, я жил в маленьком местечке и все время хотел посмотреть и узнать что-то еще. Видя это, мой дедушка говорил: «Завтра не иди в школу. Мы с тобой куда-нибудь отправимся. Охотиться – или еще что-то придумаем». Я с огромным нетерпением этого ждал, для меня такие прогулки с дедом были открытием целого мира. Отец знал о наших с дедом затеях, но ничего не говорил и не предпринимал, чтобы их нейтрализовать. А ведь был директором школы, в которой я учился!

Мои нынешние поездки в разные страны, будь то по работе или для отдыха, – это, по сути, то же самое, только в гораздо большем масштабе.

Дедушка Хиддинка – вот благодаря кому, оказывается, приехал к нам такой Гус. И за два года до самого тренера мне это подтвердил и его брат Ханс, джазовый музыкант.

– Скорее всего, на него оказал большое влияние наш дедушка, – сказал он в конце 2006-го. – Он был кузнецом, а также большим любителем охоты. Когда Гусу было 10 или 11 лет, он проводил очень много времени с дедом, они вместе тренировали охотничьих собак. Именно четвероногие стали для Гуса первым объектом тренерской работы. И у него очень хорошо получалось!

Последнюю информацию, показавшуюся мне типичной для творческого человека гиперболой, я решил проверить у самого Хиддинка.

– Да, это правда, – удивил меня он. – В 1950-60-е к охоте относились проще, чем сейчас. Я всегда сопровождал деда на охоте, и однажды он сказал: пора тебе тоже учиться стрелять. В качестве тренировки подбросил высоко вверх шапку, и я в нее попал. А потом настало время настоящего дела, и мне удалось подстрелить зайца. Но этот выстрел так и остался для меня единственным в жизни, потому что вид убитого мною животного мне очень не понравился. Сразу решил, что больше никогда этого делать не буду.

Гусу найдется, чем заняться в жизни – и сделать это очень хорошо…

* * *

А вот детство Адвоката было совсем другим. Это достаточно понять из его ответа на мой вопрос о самом запомнившемся Рождестве или Новом годе. Я уже привык, что Дик – мужик прямой, но тут он удивил так удивил. С хохотом рассказав:

– Это было еще в детстве. Когда мы с друзьями воровали рождественские елки.

– В смысле?!

– У нас было принято в новогоднюю ночь разводить костры из елок. А поскольку на нашей улице их не хватало, мы рыскали по соседним, чтобы таскать елки оттуда. Мне было тогда лет девять.

– Читал о вас фразу: «Он вырос на улице». Кажется, теперь понимаю, что имелось в виду…

– В послевоенное время, когда я рос, взрослым приходилось очень много работать, чтобы было на что жить. В голландских семьях тогда чаще всего трудились и отец, и мать. Кстати, сейчас, в период экономического кризиса, это время возвращается.

Так вот, моя мама работала в больнице, убирала операционные. Чтобы к приходу врачей они были стерильно чистыми, она должна была появиться в госпитале уже к шести утра. Самое удивительное – ей нравилось то, что она делала.

– И это – при пяти детях!

– Вот и думайте, почему я был так близок к маме и называю ее главной женщиной в моей жизни. А перед сестрой преклоняюсь за то, что, когда мама заболела, она очень терпеливо ухаживала за ней, хотя сама работала. Никогда этого не забуду. Сестра в любой момент может прийти ко мне, и я сделаю для нее все. То же касается старшего брата, которому уже 70…

Адвокат подтвердил подлинность легенды, что, когда возглавил «Глазго Рейнджерс», полгода не говорил об этом маме.

– Ей было около 70. Я боялся сказать ей, что уехал в Шотландию, потому что она начала бы изводить себя мыслями, что будет меня редко видеть. Звонил ей каждый день, создавал ощущение постоянного присутствия. Но в какой-то момент пришлось сказать.

– Вернемся к разговору о влиянии улицы, Дик.

– Ах, да. Папа и мама работали, а мы, мальчишки, из-за этого были во многом предоставлены самим себе – разве что у меня была обязанность ходить за хлебом. В то время было не так много машин: в начале 1950-х, когда мне было четыре-пять лет, на нашей улице в Гааге вообще ни у кого не было своего автомобиля, и никто по ней не ездил. Поэтому мы могли играть на воздухе, и за нас не беспокоились. А двери в квартирах были тогда открыты. Всегда. Их не запирали, но никто без спроса не заходил. Это изменилось, не правда ли?

В общем, мы росли на улице, с друзьями. Впоследствии у родителей появилась возможность уделять детям больше внимания. Влияли и педагоги в футбольных школах, в первую из которых я пошел в девять лет. Но во многом мы познавали жизнь сами.

И вот еще вспомнил – по поводу булочной. Представляете, нередко хлеб мне давали без денег, а платила мама в выходные за всю прошедшую неделю. И все в округе так делали. Люди знали друг друга – и доверяли. Прекрасные времена! А не подрабатывал я, наверное, только первые четыре класса. А потом…

– Землянику, слышал, летом на фермах собирали?

– И помидоры тоже.

– А правда, что еще и бутылки на конвейер ставили?

– (Смеется.) Очень недолго. Занимался этим с моим лучшим другом – будущим игроком сборной Голландии Харри Восом, которого, увы, год назад не стало. Бутылки те были с хлоридом, и руки у нас после этого были жутко грязными. Но надо же было как-то заработать на велосипед или мопед!

В период земляники с помидорами ему было всего 14, он играл тогда в юношеской команде АДО «Ден Хаг». В 16 получил там первый юношеский контракт, но это были крохотные деньги. Поэтому без подработки обойтись все равно не могло.

Работа с детства и уличное воспитание сделали Адвоката человеком сверхпрямым. Порой даже кажется – прагматичным до цинизма. Но это тот цинизм, который, мне кажется, стоит оценить по достоинству. Взять хотя бы такой колоритнейший отрывок из нашего разговора:

– Когда вы были игроком, часто меняли клубы. Почему?

– Из-за денег. Всегда, переходя в другой клуб, получаешь больше. И как тренер – тоже (смеется).

Понял он это рано. И сам. Вот он, результат воспитания улицы. И той же улице, по словам Дика, он был обязан своим футбольным темпераментом. За пределами поля был хорошим парнем. Но на поле!.. Там все время спорил – с соперниками, партнерами, судьями. Игроку другой команды запросто мог сказать: «Не подходи слишком близко, иначе огребешь!»

Гус, мне кажется, таких вещей о себе – особенно по поводу отношения к деньгам – никогда вслух не скажет. Хотя, вполне возможно, не единожды размышлял так же. Но – внутри себя.

И в этом тоже разница между ними. Не собираюсь рассуждать, в чью пользу. Просто наблюдаю, спрашиваю – и со все возрастающим интересом подмечаю контрасты.

Философ Хиддинк, например, рассуждает:

– Материальные вещи – денежные бонусы, машина, дом – являются мотивацией внешней и способны на каком-то этапе подтолкнуть некоторых людей. Но надолго ее не хватит. Настоящая же мотивация – внутренняя: футболист, как и представитель любой другой профессии, должен любить то, чем занимается. Большим спортсменом и творцом становится тот, у кого все идет из сердца, а не от мыслей о бонусе. Над этим, надо признаться (тут Хиддинк явно имел в виду сборную России, причем сразу после самого успешного в ее истории года. – Примеч. И. Р.) еще предстоит поработать.

Забегая вперед, скажу, что к полному и окончательному успеху эта работа, увы, не приведет…

– Хотя многое зависит от того, в каком обществе человек играет в футбол, – продолжал Гус. – Вспоминаю одного игрока турецкого «Фенербахче», где я когда-то работал. Это был рядовой футболист, и для его уровня у него была очень хорошая зарплата. Однажды он пришел ко мне с просьбой: «Вы не могли бы попросить совет директоров, чтобы мне подняли оклад?» Я оторопел: «Но у тебя он и так высокий, ты должен быть им доволен!» И услышал: «Мистер Хиддинк, вы поймите, это не только для меня. Став профессиональным футболистом, я обязан кормить еще 30–40 человек, которые находятся вокруг. Знаете, сколько у меня родственников, которые живут очень бедно!» Такую мотивацию я тоже хорошо понимаю.

Зато в чем они еще схожи – так это в своем… атеизме. И, более того, нежеланием скрывать и камуфлировать отсутствие веры в Бога перед публикой. Типично голландское это, что ли?

Хиддинку говорю:

– Рождество – праздник религиозный, Новый год – светский. Вы можете назвать себя верующим?

– Нет. Верю в ответственность и силу человека. И Рождество как религиозный праздник не воспринимаю.

– Вы изначально были нерелигиозны или это пришло с годами?

– Изначально. Наша семья всегда уважала право людей на верования, но не принимала их насильного, искусственного насаждения в жизнь других людей. Институтом церкви было сделано много как положительного, так и негативного. На мой взгляд, чтобы быть хорошим человеком и делать добро, верить в Бога совсем не обязательно.

Тут наши с Гусом мнения, как и во многих других вещах, полностью сходятся. Может, еще и поэтому я так к нему проникся?..

Откровения Хиддинка на тему веры и добра я вспомнил спустя год с лишним, когда перед вылетом российской делегации на зимнюю Олимпиаду в Ванкувер ее в полном составе – вне зависимости от вероисповедания того или иного спортсмена – затащили на православное богослужение. Наверное, в надежде на будущие победы. Но так не бывает – и провал в Ванкувере стал карой откуда-то сверху за эту типичную для современной России псевдопатриотическую показуху.

– В храмы хоть изредка заходите? – продолжаю разговор с Хиддинком.

– Когда работал в Испании, мы иногда приезжали на выездные матчи за два дня до игры. И утром, когда у меня было пару свободных часов, я в Сарагосе, Бильбао, Севилье и других городах заходил в храмы и любовался ими как архитектурными шедеврами. В России я пока внутри церквей не бывал, но внешне некоторые из них потрясающей красоты.

Зачастую футболисты и тренеры бывают суеверными людьми, но Хиддинк, как выяснилось, и к приметам абсолютно равнодушен. И иронизирует:

– Да, многие игроки суеверны, кое-кто после выигрышей, знаю, даже не стирает нижнее белье. И если победная серия длится много недель, то его жене приходится непросто (смеется). Но если ты, тренер, думаешь таким же образом, то становишься уязвим, поскольку веришь не в себя и свою команду, а во что-то постороннее.

– Если черная кошка перед игрой перебежит дорогу перед вами или вашей машиной…

Гус вдруг воскликнул:

– Я обожаю это!

– То есть не развернетесь и не выберете другую дорогу?

– Ни в коем случае!

Тезисы Адвоката на сей счет от хиддинковских практически не отличаются.

Еще одна общая черта – то, что до достаточно солидного по футбольным меркам возраста оба были полупрофессионалами, то есть вынуждены были совмещать тренировки и игры с каким-то другим источником заработка. Такова в 1960-е годы была реальность даже в высшем дивизионе голландского футбола. Мне кажется, подобные вещи дали Хиддинку и Адвокату шанс узнать истинную цену деньгам, которые им в ту пору доставались совсем не легко.

И здорово учили жизни.

– Был администратором в одной фирме, а еще… продавал натяжные потолки, – рассказал мне о том периоде Дик. – До 24 лет. Только потом стал профессионалом.

– Потолками-то успешно торговали?

– К тому времени меня в Гааге уже знали как футболиста. И это здорово помогало в бизнесе (улыбается). Много лет спустя владелец «Рейнджерс» Дэвид Мюррей говорил: «Если бы ты не стал тренером, то мог бы стать хорошим бизнесменом».

На вопрос: «Почему?» Адвокат отвечает, что, видимо, у него была к этому склонность. И добавляет, что абсолютно на все встречи и переговоры, касающиеся его контрактов и всего, что с ними связано, он всегда ходит сам. Ему это просто нравится! Так же Дик поступал, когда торговал потолками. Деловые переговоры – это его конек, его стихия. У него и агента никогда не было – только юрист, который внимательно проверяет пункты контракта. Но все переговоры – только сам.

История трудового совместительства Адвоката все-таки не отдает драматизмом. Любопытно – не более того. А вот Хиддинк на исходе 2009-го поведал мне нечто прямо-таки душераздирающее. Еще играя, а потом начав тренировать, он 12 лет одновременно работал учителем физкультуры в школе для трудных и умственно отсталых подростков.

– Когда играешь в футбол, причем на серьезном уровне, то отрываешься от обычного мира и начинаешь жить жизнью, я бы сказал, эксклюзивной. Я всегда напоминаю игрокам об этом – и о том, что они должны чувствовать свою ответственность.

Правда, у самого Хиддинка, особенно во времена игры за «Де Графсхап», была несколько иная ситуация. Живя в своем городке и каждый день общаясь с теми, кто знал его с детства, он ни на сутки не терял контакта с простыми людьми, которым приходится проводить все время в борьбе за существование. Это заставляло жить реальностью и не заноситься. А уж когда начал работать в этой школе… Это, говорит, ему очень помогло.

– Чем? – уточняю у Гуса. Из любого многообещающего тезиса собеседника нужно пытаться выжать максимум…

– Каждый из моих учеников прошел через трудные обстоятельства, бедность, нередко – криминал. Суметь дать им какие-то перспективы в жизни – это было здорово, пусть и очень сложно. И не менее сложно было сделать так, чтобы они оказались на твоей стороне. Если тебе это удается, то очень помогает в дальнейшей жизни, в том числе в карьере футбольного тренера.

Вот она корнями откуда, эта любовь Павлюченко, Аршавина, Жиркова и К°!..

– Какие самые сложные эпизоды у вас там приключались? – спрашиваю Гуса.

– Одни ребята были сверхэмоциональны, другие всё держали в себе и были очень пугливы. Некоторые носили с собой ножи, которые доставали, когда чувствовали по отношению к себе какую-то несправедливость. Могли прямо в классе угрожать ножом.

Угрожали и своим одноклассникам, и Хиддинку – когда решали, что тот был слишком суров по отношению к ним. В этих случаях он поступал, по собственному выражению, согласно главному принципу дзюдо. Заключается он в том, что, когда против тебя направлена какая-то сила, ты должен не противопоставить ей свою, а обернуть силу оппонента в его же сторону. В этом случае опасность атаки сойдет на нет.

Однажды один из учеников проколол шины автомобиля Хиддинка, причем… по его же просьбе. Было это, как рассказал мне Гус, так. Парень достал нож, покраснел, его трясло: «Я сейчас… Я сейчас… Я сейчас порежу ваши шины!» Ситуация была опасной для других ребят, и Хиддинк сказал: «Тогда что ты делаешь здесь? Выйди за дверь, пройди 200 метров – и увидишь мою машину. Вперед!» И он пошел.

Гус рассчитывал на то, что мальчишка – пока он будет бежать эти 200 метров – успокоится. Во-первых, потому что вниманию подростков свойственно отвлекаться, а во-вторых, потому что у него будет возможность хотя бы немного подумать и оценить то, что он собирается сделать. Учитель сказал себе: «Ладно, пусть лучше он проколет шины моего автомобиля, чем ранит кого-то из одноклассников. В конце концов, шины – не более чем резина».

Шины он проколол – но вернулся уже успокоившимся. Повторял: «Извините… Извините…» Гус впустил его обратно в класс и сказал: «Посиди, подумай, что ты сделал. Может, научишься себя контролировать». После этого эпизода с ним уже можно было разговаривать.

А спустя годы они встретились с тем же парнем!

– Он уже закончил школу, ему был 21 год, и его взяли на работу, – рассказывает Хиддинк. – Однажды, когда я сидел дома, совершенно неожиданно раздался звонок в дверь. «Мистер, захотел к вам прийти и выпить с вами по рюмке». Было приятно. Иногда и сейчас вижу тех ребят – ведь они живут в том же районе, где и мои родители (теперь уже покойные. – Примеч. И. Р.). У них нормальная жизнь, нормальная работа – может, не какая-то очень уж высокооплачиваемая, но это и не важно. Куда важнее, что они живут своей жизнью и счастливы.

* * *

Родители Гуса, с которыми мне и самому удалось коротко познакомиться (расскажу об этом ниже), прожили долгую и счастливую совместную жизнь. Вот только времена были такие, что счастливой это жизнь могла быть только внутренне, а вот снаружи им пришлось застать страшные вещи. Вторую мировую, гитлеровскую оккупацию Нидерландов.

И в этой ситуации Геррит Хиддинк, отец Гуса, проявил себя настоящим героем. Главный тренер сборной России в нашем разговоре как-то обмолвился, что за подвиги во Второй мировой отцу досталась даже награда от генерала Эйзенхауэра. Когда мне посчастливилось оказаться на презентации автобиографии Гуса в его родных местах и познакомиться со всем большим семейством, я спросил его брата музыканта Ханса:

– Гус рассказывал, что ваш отец получил награду от генерала Эйзенхауэра за подвиги во Второй мировой войне. Что конкретно он сделал?

– Папа участвовал в движении Сопротивления нацистам. Раненых пилотов антигитлеровской коалиции, которых фашисты сбивали над нашим городом, транспортировали по сверхсекретной «дороге жизни» на юг, в сторону Франции и Испании. Мой отец был постоянно вовлечен в этот процесс, за что и был награжден Эйзенхауэром. Мы отцом очень гордимся.

– Говорят, он и евреям во время войны помогал, за что был особо отмечен Израилем?

– Да, да! Поскольку шла война и школы не работали, у отца не было возможности служить по специальности. Его взяли в городскую управу и назначили менеджером по распределению талонов на питание. Однажды отец вместе со своим племянником инсценировал ограбление офиса и сообщил нацистам, что все талоны украли. На самом деле он передал их евреям и другим нелегалам, проживавшим в нашем районе. Без этого людям было бы просто нечего есть. Отец – очень смелый человек!

В общем, Гусу было с кого брать пример.

Отец Адвоката, в отличие от Геррита Хиддинка, прожил мало.

– Его не стало, когда мне было 17 лет, – сказал мне Дик. – Знаете, я не верю в Бога. Но каждый немножко верит в то, что над ним кто-то есть. Помню, когда начал играть за первую команду АДО, смотрел вверх и мысленно просил отца: «Папа, помоги мне сыграть хорошо! Я очень хочу здесь остаться!» И каждый раз, когда думал об этом, начинал плакать.

Ходили даже легенды, что много позже, когда Адвокат впервые возглавил сборную Голландии, во время исполнения национального гимна на его глаза наворачивались слезы. Из жалости о том, что его отец не видит, чего сын достиг в жизни.

Правда, сам Адвокат эту историю мне не подтвердил. Зато признал свою сентиментальность – и не только по известной истории, как он расплакался, увидев тысячи болельщиков «Зенита», провожающих его в аэропорту Пулково после отставки…

– О да, я сентиментален, – говорит Дик. – Смотрю кино – и иногда пробирает. А пару лет назад давал телеинтервью в одной из гостиниц Гааги. Журналист заговорил о моих родителях, и я вдруг расплакался. Прямо перед камерой! Странная вещь – когда люди увидели это по ТВ, им это понравилось. Видимо, обнаружили, что я такой же человек, как они.

Терпеливый, улыбчивый, дипломатичный Хиддинк (а каким он еще мог быть после более чем десятка лет работы с трудными подростками?) – и колючий, прямолинейный, не признающий никаких обходных маневров Адвокат.

Нация и возраст одни и те же, а разница в характерах и темпераментах – громадная. Упорство Адвоката, доходящее до упрямства, как выяснилось из нашей беседы, у него еще со времен игроцкой карьеры. Впрочем, могло ли быть иначе?..

– Верно ли, что вы всегда, в любой мороз, играли в футболке с короткими рукавами? – спросил я Дика.

– Да. Люблю холодную погоду! А еще всегда играл в спущенных гетрах. Когда впервые так вышел, то почему-то просто летал по полю. Может, потому что в ту пору щитки были тяжеленными и без них было намного легче? В общем, решил: так будет и дальше.

Однажды чешский тренер Вацлав Ежек сказал ему: «Ты должен играть в натянутых гетрах, иначе буду тебя штрафовать!» Адвокат ответил: «Можете штрафовать, я ничего не поменяю». Дисциплина у Ежека стояла на первом месте, и сам Дик, как признается, многому у него научился. Но тут не отступил ни на йоту.

– Оштрафовал вас Ежек? – уточняю у Адвоката.

Тот удовлетворенно отвечает:

– Нет. Понял, что я буду платить и мне наплевать. Потому что с натянутыми гетрами испытывал дискомфорт, и никакими деньгами меня не заставить было отступиться. В итоге сдался тренер.

– Вы выиграли эту битву!

– Я выиграл много битв, – смеясь, завершил репризу Дик.

Одну из этих мини-битв Адвокат посмел навязать не кому-нибудь, а главной легенде тренерского цеха Голландии – маэстро тотального футбола Ринусу Михелсу. Учителю Дика.

– Каково ваше самое яркое воспоминание о Михелсе? – интересуюсь у Адвоката.

– Наш первый разговор.

– Извините, что перебиваю. Но слышал, будто во время его первого звонка вы бросили трубку, поскольку решили, что вас разыгрывает друг, умевший подражать голосу Михелса.

– Почти так и было. Мой друг – актер, и Михелса он пародировал просто мастерски. Ну скажите, что может подумать начинающий тренер безо всяких достижений, когда в 9.30 утра в полусонном состоянии слышит в телефонной трубке слова: «Это Михелс. Вы хотите мне помогать?»

Надо, кстати, отметить: бас знаменитого тренера Адвокат изображал весьма забавно. Актерский дар у него тоже есть!

Дик в ответ пробормотал что-то невнятное, будучи уверенным, что это розыгрыш. Услышал: «Ладно, спите дальше». Во второй раз повторилось то же самое, только Михелс дал ему свой номер телефона, и Адвокат его записал. Вскоре, не веря, перезвонил. И попал действительно на Генерала! Еще не зная, что ему, Дику, верному оруженосцу Михелса и его наследнику во главе сборной Голландии, доведется в связи с этим быть переименованным в Маленького Генерала…

– Понравилось прозвище?

– А кто меня спрашивал? Журналисты увидели, что у меня принципы те же, что у Михелса, – и придумали. Мне оставалось это только принять.

Он улыбнулся – а по поводу своего прихода к маэстро Михелсу рассказал нечто такое, что лишний раз сказало о важности «фарта». Того, чтобы оказаться в нужное время в нужном месте. Стольким людям в этом смысле всю жизнь не везет…

– А мне повезло, – говорит Адвокат, – ведь вначале Михелс хотел видеть на этом посту Вима Янсена. Но знаменитый в прошлом игрок успел подписать контракт с «Фейеноордом» как глава юношеского департамента, а вторым номером в списке шел я. Михелсу нужен был человек с темпераментом, а им я обделен не был…

А вот каким получился их первый разговор. Адвокат должен был идти в офис к Михелсу, и его трясло. Они не были лично знакомы, и на дистанции молодой тренер матерым просто восхищался. Разговаривали они три часа, и в конце Михелс сказал: «Так, уже пять, время идти домой. Это была хорошая встреча. В течение двух-трех недель дам тебе знать о своем решении».

И что же, вы думаете, Адвокат? Кивнул, сказал «спасибо» – и на носочках вышел из кабинета мэтра?

Как бы не так.

Дик рассказал мне:

– И тут я осмелился заявить: «Не хочу ждать три недели. Вы знаете меня как футболиста, вам теперь известны мои характер и взгляды на футбол». – «Но я должен поговорить еще кое с какими людьми». – «Ну, тогда с ними и говорите. Если вы сейчас не определились, что я – тот человек, который вам нужен, значит, через три недели тем более не будете в этом уверены». Мне было 36 лет, и я позволил себе такую наглость! А ведь он был весьма авторитарным человеком.

Михелс поднял брови: «Так ты думаешь, мой мальчик, что сможешь делать эту работу?» Адвокат тут же ответил: «Знаю, что смогу!»

Следующие две минуты Михелс молчал. Просто молчал. Это были, как считает Адвокат, едва ли не главные минуты в его – не Ринуса, конечно, а Дика – жизни. А потом сказал: «Если знаешь, что сможешь, – ты мой человек». Хотя потом ни разу не объяснил ему, почему так решил…

– Позже многие удивлялись моему поведению, – говорит Адвокат. – Но такой я человек. У меня не было времени подумать, как реагировать, это была спонтанная реакция, которая соответствовала моей натуре. И вот теперь я сижу перед вами, и я – тренер. А было бы все это в моей жизни, если бы Вим Янсен согласился помогать Михелсу? Все это так странно…

Не всем Адвокат нравился, но Михелс в нем что-то увидел. Поначалу бросил на 17—18-летних, рассчитывая, что недавний опорник-«бультерьер» передаст им свою неуемность. Но уже через два месяца, увидев прогресс, передвинул его на роль своего помощника в первую сборную.

– У вас ведь тогда и соответствующей тренерской лицензии не было?

– Да, и по этому поводу возник шум. Но Михелс, как позже и я сам, порой любил идти против авторитетов. Впрочем, годом позже я в любом случае вынужден был пойти на курсы.

Если самая яркая история об Адвокате-игроке, полностью иллюстрирующая его характер, – о спущенных гетрах, то Хиддинк отличился вот чем.

– Читал о вас потрясающую историю. Как из родного «Де Графсхап» вас выкупил ПСВ, но после сезона в Эйндховене болельщики «Де Графсхап» собрали 40 тысяч гульденов, чтобы вас вернуть – при том, что у клуба не было на это денег.

– Это правда, – ответил Гус. – «Де Графсхап» был бедным клубом. Его руководители хотели вернуть меня, потому что была поставлена задача выйти в высший дивизион. Но денег меня выкупить не было. Наш район – фермерский. И болельщики сделали вот что. Расставили пустые бидоны из-под молока по периметру стадиона, а также в нескольких оживленных местах города. И каждый, кто хотел поучаствовать в выплате трансферной суммы ПСВ, должен был бросить в бидон 10 гульденов – была такая синяя купюра. И набрали нужную сумму. Я часто повторяю игрокам, что футбол создан для людей с улиц и что мы не должны об этом забывать. И всегда вспоминаю эту историю.

Когда деньги были собраны и Хиддинк вновь стал игроком «Де Графсхап», чувства он испытывал двойственные. С одной стороны, чувствовать себя таким востребованным, нужным – потрясающе. Но какая ответственность! Небогатые люди заплатили за него свои кровные деньги. А когда он играл плохо, они, встречая его на улице, восклицали: «Отдай мои десять гульденов!»

Сейчас такой кровной взаимосвязи между игроками и болельщиками близко нет – мне и Евгений Ловчев на это сетовал, и многие другие…

А Гус, оказавшись в такой ситуации, все время себя накачивал: «Ты обязан показывать максимум!» И на следующий год «Де Графсхап» вышел в высшую лигу.

Хиддинк, по крайней мере, отыграл сезон в ПСВ. Адвокат до клубов высшего голландского полета так и не дотянулся. Я спросил его об этом – мог ли он оказаться в «Аяксе», «Фейеноорде» или ПСВ?

– Михелс и сам говорил мне, и потом написал в книге, что выбирал для «Аякса» между Нескенсом и мной. Принял решение в пользу Нескенса, поскольку он был на три года моложе. Признаться честно, я не был игроком топ-уровня. Пониже.

Хиддинк тоже не говорит о себе как о большом и недооцененном мастере. Понятное дело: они, серьезные тренеры, не живут былыми нереализованными игроцкими амбициями, как многие ветераны, не нашедшие себя в послефутбольной жизни. Гусу и Дику есть о чем думать и к чему стремиться.

А история с ним и молочными бидонами показывает, что уже в бытность футболистом Хиддинк – не будучи звездой! – способен был вызывать массовую любовь болельщиков. Такие вещи не связаны напрямую с результатами и успехами. А вот с обаянием личности – напрямую.

Хиддинк никогда не был поборником палочной дисциплины. И привел мне по этому поводу пример из собственного детства. Пообщавшись с Хансом, братом Гуса, профессиональным джазовым музыкантом, я поинтересовался у тренера, учили ли его в детстве играть на музыкальных инструментах.

– Да, по инициативе родителей учился играть на кларнете, – сказал он. – Но мне не хватало терпения. С футбольным мячом было куда интереснее! Тут, кстати, тоже есть поучительный момент. Нужно делать так, чтобы учеба музыке для ребенка была игрой! Не заниматься жестким инструктажем, не заставлять учить нудную теорию, а придумать такой метод, чтобы ребенок полюбил этот инструмент!

Вот вам прямая аналогия с детским футболом. Ребятам нужно предлагать упражнения, благодаря которым они сами что-то для себя открывают. Детям нельзя что-либо слишком навязывать, поскольку это их оттолкнет. Если ты глупый инструктор, то заставляешь зубрить – А, В, С. Если умный учитель – ребенок начинает любить то, чему ты учишь. А это самое главное. Да и во взрослом футболе, на мой взгляд, игра всегда должна оставаться игрой. Той, которую эти парни когда-то полюбили отнюдь не как тяжелую работу.

В этой вот философии любви и наслаждения – мне кажется, один из корней успеха Хиддинка.

А еще – в тщательном изучении стран, где он работает. В поиске потаенных рычагов воздействия на их людей – тех рычагов, которые работают именно в этой стране и атмосфере. Гус едет в Корею, Австралию, Россию не для того, чтобы приходить со своим уставом в чужой монастырь. А для того, чтобы, зная и чувствуя правила игры в этом монастыре, исподволь, ненавязчиво, с идеальной вежливостью и улыбкой на лице вызывать массовую любовь и на фоне этой любви менять эти правила.

Порой – менять до изумления. Менять то, что изменить, казалось бы, невозможно. Одна из самых потрясающих историй, которые рассказал мне Хиддинк, – о Корее. О том самом триумфальном домашнем чемпионате мира – 2002, где сборная Страны утренней свежести дошла до полуфинала. Подобные вещи как урок великой человеческой мудрости запоминаешь на всю жизнь.

– В Корее вы столкнулись со множеством удивительных традиций. Можете рассказать об этом? – спрашиваю Гуса, еще не догадываясь, что мне чуть позже предстоит услышать.

– Там почти военная дисциплина. До такой степени, что не корейцы управляют временем, а время – ими. Однажды у нас затянулась утренняя тренировка. С корейцами можно работать два, три часа, они слова не скажут, не пожалуются, поскольку для них все, что говорит тренер, – закон. И вот занятие заканчивается в 12.15, и мои местные ассистенты подбегают ко мне в ужасе. «Что такое?» – спрашиваю. «Так ведь у нас уже через 15 минут – ланч, а игрокам еще в душ надо». – «И что? Перенесем ланч на час дня». – «Но так же нельзя! В расписании написано – 12.30!» Они были в настоящей панике, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы вывести их из этого состояния.

А еще высокое руководство, видимо, категорически запретило тем же самым ассистентам курить в присутствии Хиддинка. На первых порах, завидев его, они лихорадочно пытались спрятать сигареты, зажигалки. Гус говорил им: «Да курите, сколько хотите!» Долго не верили, боялись, что он заманивает их в ловушку, чтобы потом вывести на чистую воду и сурово наказать.

Рассказывая об этом, Гус рассмеялся, а его помощник в сборной России Игорь Корнеев, участвовавший в части той нашей беседы, попросил: «Гус, расскажи, как ты игроков сборной Кореи от армии освободил!»

Я, естественно, за такой поворот темы ухватился изо всех сил. Да и Хиддинк секретничать не собирался.

– Все граждане Кореи, включая футболистов, должны пройти, кажется, трехлетнюю службу в армии, – начал он историю. – Никаких исключений нет. Служат игроки на общих основаниях – а значит, ломаются их футбольные карьеры. В 20 лет провести три года без футбола, – катастрофа.

Вскоре после ЧМ-2002 в Корее должны были состояться выборы. И после первой же победы над Польшей вокруг сборной стали крутиться политики, которым хотелось попасть в лучи славы. А когда мы обыграли португальцев, начался уже настоящий ажиотаж. Не могу сказать, что это очень помогало команде, но на домашнем чемпионате мира совсем закрыть ее было невозможно. И тогда я решил попробовать обернуть это нам на пользу. Как всей команде, так и каждому игроку.

Что же сделал Хиддинк? Когда сборная Кореи вышла из группы, он обратился к политикам: «Вы хотите принести пользу команде? Тогда предложите высшим руководителям страны: если мы победим Италию, пусть все 23 игрока сборной будут навсегда освобождены от службы в армии!»

Гус был почти уверен, что ничего из этой затеи не выйдет. Но за день до матча, прямо во время тренировки, на его мобильнике раздался звонок. Вообще-то во время работы трубку он никогда не берет, но тут что-то заставило его ответить – хоть и с намерением после первых же фраз прекратить разговор.

Но на связи был секретарь президента Кореи.

«Можете сообщить игрокам, – сказал он, – если команда обыграет итальянцев, то в армии никто из них служить не будет».

Хиддинк остановил тренировку и передал футболистам эти слова.

– Нужно было видеть их лица! – восклицает он. – И слышать какой-то дружный стон, который в эту секунду они издали! Все собрались в кружок, обняли друг друга за плечи и о чем-то несколько минут говорили. Я стоял метрах в десяти от игроков. И почувствовал, что ради этой цели они готовы горы свернуть.

На следующий день Италия была обыграна. А потом (правда, не без помощи арбитров) и Испания.

И власти выполнили обещание. Сделав попутно Гуса почетным гражданином Кореи в целом, а также всех крупнейших городов – Сеула, Пусана и т. д.

Правда, Хиддинк, рассказывая эту историю, забывает упомянуть об одном. Как в матче с Италией, проигрывая в счете, он пошел на дикий риск, выпустил третьего нападающего и оставил свою команду с одним (!) номинальным защитником. Пан или пропал. И это сработало. Так что не в одном настрое корейцев было дело…

А идея с армией пришла Гусу в голову, поскольку, по его словам, он был озабочен дальнейшей карьерой игроков: это же живые люди! И он подумал: можно отлично сыграть на чемпионате мира, а потом все для них закончится. Почти целое поколение футболистов сойдет на нет, а с ним – и развитие футбола в стране. Нельзя ведь думать только о сегодняшнем результате…

– Но откуда вы знали обо всех этих нюансах с армией? – интересуюсь у Хиддинка.

– Как и перед поездкой в Москву, мы с моей подругой Элизабет много читали о стране, куда предстояло ехать.

В этот момент в разговор вновь включился Корнеев: «Представляешь, еще только приехав в Россию, Гус уже знал, кто такой Павлик Морозов!»

После всего услышанного я этому уже не удивился. Как не удивлялся очередным новостям, что Хиддинк прочитал книгу о Петре I, Пушкине, Сталине…

По-моему, в какой-то момент он знал о нас уже больше, чем мы сами.

Да и история с корейским подарком удивления не вызвала. Опять же – Хиддинк знал, как реагировать на него именно в данной конкретной стране! А не знал бы – могли посмотреть косо. Но на то он и Гус, чтобы четко знать, как себя вести в любой точке земного шара и в любой ситуации…

– Правда, что в Корее вам вручили 20-метровый лимузин Hyundai?

– Ну, 20-метровый – это преувеличение. Но длинный-длинный, с телевизором, баром – чем захочешь! Этот презент я получил после ЧМ-2002. В Японии и Корее на таких машинах ездят главы крупных компаний. Но это не мой стиль.

Однако Хиддинк от презента не отказался. Потому что не поленился спросить умных людей, и они вовремя объяснили, что в Азии тем, кто делает такие подарки, нельзя говорить «нет». Это для них оскорбление, как бы ты отказ ни объяснил.

В итоге этот лимузин по морю перевезли из Ульсана, города на юге Кореи, в бухту Роттердама. А уже там Гус спросил национального дилера Hyundai в Голландии, можно ли поменять этот лимузин на джип той же марки. Что и было сделано.

А вот Адвокат, сильно подозреваю, уклонился бы от подобного подарка, если бы тот пришелся ему не по душе.

Такие они. Очень разные, но одинаково интересные.

Если бы Хиддинк не чтил корейских традиций, то вряд ли по сей день у него существовал бы в этой стране благотворительный фонд. При том что уехал Гус из Кореи уже десять лет назад!

– Каждый год мы открываем одно-два искусственных поля либо для инвалидов, либо для умственно отсталых, либо для детей из необеспеченных семей, сирот и т. д., – рассказывал он мне в 2008-м. – Сотрудники фонда работают там постоянно, а я приезжаю один-два раза в год.

– В России подобный фонд учредить не собираетесь?

– Я всегда открыт для таких идей. Но мне не под силу заниматься этим в одиночку. Нужна чья-то помощь, в первую очередь – властей.

В этот момент мне все стало ясно. Ибо российские власти XXI века, за редчайшим исключением, кому-то помогают лишь в тех случаях, когда четко знают, что получат взамен. Причем не для страны, а лично для себя.

И все-таки еще чуть-чуть о Корее. Беседовал я как-то с прекрасным тренером Валерием Непомнящим, также там работавшим, – и заметил, что по страсти к познанию стран и континентов он напоминает Хиддинка. В ответ Валерий Кузьмич рассказал занимательную историю про Корею и Гуса:

– В Корее мне говорили: «Валерий-кондоги, Хиддинк и Адвокат – два совсем разных человека. Вы намного ближе к Хиддинку». А ведь был момент, когда Гуса из Кореи чуть не убрали. Там обращают повышенное внимание на моменты, связанные с нравственным началом. А Хиддинк тогда только начал встречаться со своей нынешней подругой Элизабет при наличии официальной жены. Чем корейская пресса и начала возмущаться.

Как раз в это время, в марте 2002 года, я давал там пресс-конференцию и на вопрос на эту тему ответил вопросом: «Какое отношение все это имеет к работе?» – «Нет, в Корее принято блюсти нравственность». – «Смотрите, не сделайте глупость». И все же над Хиддинком занесли топор. Но потом президент федерации футбола, очень мощная фигура, взял Гуса под защиту. Эта история только подтвердила, насколько хрупка тренерская судьба.

Хрупкость тренерской судьбы подтвердила и недолгая, не продлившаяся и сезона, история пребывания Хиддинка в мадридском «Реале». Он пришел туда на гребне своего успеха на ЧМ-98 со сборной Голландии, которую при яркой игре довел до полуфинала – а там «оранжевые» лишь в серии пенальти уступили Бразилии. В «Королевском клубе» Гус выиграл Межконтинентальный кубок – но дела в чемпионате шли не ахти, и, не поладив со своенравным президентом клуба Лоренсо Сансом, он сам ушел в отставку.

В 2011 году я беседовал с автором победного гола «Реала» в Лиге чемпионов – 97/98 Предрагом Миятовичем, и он сказал:

– Хиддинк – великолепный тренер. С ним мы успели выиграть у бразильского «Васку да Гама» Межконтинентальный кубок, который тоже вошел в славную историю клуба. Почему он ушел? Может, из-за того, что результаты хромали. А возможно, дело в том, что внутри больших клубов все очень сложно, и Гус сам не захотел с этими сложностями мириться. Президентом был Лоренсо Санс, и точно на этот вопрос ответят только два человека – он и Хиддинк. Но, чтобы вы понимали, Санс – тот президент, который своим решением спустя несколько дней после исторической победы в Лиге чемпионов уволил Юппа Хайнкеса. Единственного тренера за 32 года, который выиграл с «Реалом» Лигу.

Другая звезда того Мадрида, Роберто Карлос, на мой вопрос, почему, на его взгляд, Хиддинк вынужден был досрочно распрощаться с «Королевским клубом», ответил так: «Только потому, что он сам принял решение уйти из “Реала”. Дав понять, что «мягкой игрушкой» Гус никогда не являлся, и если принципы руководства клуба не стыковались с его чувством собственного достоинства – способен был добровольно уйти даже из такого суперклуба.

А что же по поводу работы в «Реале» говорит он сам? В 2009-м, после четырехмесячного отрезка, который Гус успешно провел во главе «Челси», я спросил его:

– Прежде вы работали только в одном суперклубе – «Реале». Много общего с «Челси»?

– Нет, разница огромна. «Челси» идеально организован, все, что нужно, у клуба есть. В Мадриде с тех пор, как я там работал, многое изменилось – скажем, «Реал», как и «Челси», переехал на новую тренировочную базу. Но тогда, 10 лет назад, при всем величии клуба и гигантских масштабах внимания к нему у «Реала» не было ни песеты, чтобы приобрести новых игроков на нужные команде позиции!

Единственный игрок, которого мы тогда купили, – хорват Ярни, ставший дублером Роберто Карлоса на месте левого защитника. Ни на что большее денег не было. Можете себе представить такое в «Реале» сейчас? И вообще уровень организации клуба оставлял желать лучшего. Та же база, медицинское обеспечение. С тех пор футбол сильно модернизировался во всех компонентах.

А вот какой пример Хиддинк привел на съезде Объединения отечественных тренеров, предложение выступить на котором принял с удовольствием:

– Однажды в Испании мой «Реал» в отличном матче победил «Атлетико» – 4:2. В раздевалку пришло руководство клуба с комплиментами: как, мол, здорово готова команда. Неделю спустя мы проиграли. И те же самые люди заявили: «Команда абсолютно не подготовлена, физическое состояние ужасающее!» Профессиональные тренеры тоже полны эмоций, но о работе коллег такого никогда не скажут. И когда они вместе, это очень хорошо. Да, мы конкуренты, но в глобальном смысле – единомышленники.

Об отношении Хиддинка – при всей его дипломатичности – к президенту Сансу эта цитата, по-моему, говорит исчерпывающе.

В 2007 году на одном из матчей «Локомотива» его болельщики скандировали требования об отставке главного тренера Анатолия Бышовца. Вот я и спросил Гуса:

– Оказывались ли сами в такой ситуации?

– Скандирований подобного рода в мой адрес не было никогда. Но, признаюсь, было другое. Я тренировал мадридский «Реал» – а значит, сталкивался с давлением, которое выше, чем в нашей, российской, лиге. Если ты, работая в этой роли, проигрываешь дома – на следующий матч болельщики приходят с белыми платками и начинают ими размахивать. Это относится и к игрокам, однако в первую очередь – к тренеру. Один раз такое произошло и со мной – но только один. Постоянных требований фанатов о моей отставке, к счастью, не было.

Тем не менее не нужно представлять себе Гуса этаким баловнем судьбы, которого всегда и везде любили. Недаром Руд Гуллит (с ним мне довелось побеседовать в его недолгую бытность главным тренером «Терека»), размышляя о своей не задавшейся пока тренерской карьере, вспоминал:

– Как-то разговаривал с Гусом Хиддинком, и речь зашла о тренерской профессии. Гус сказал: «Поскольку я успешен, люди сейчас помнят только о том, как я выигрывал. Но сам я хорошо помню, что у меня бывали и плохие времена!» Услышав это, я сказал себе: «Что ж, и с тобой, Руд, не произошло ничего страшного. Все нормально, и твое время еще придет».

Как видим, даже такие люди, как Гуллит, способны, выражаясь языком Михаила Ефремова, «прикладывать Гуса к больным местам» – и психологически чувствовать себя лучше. Правда, Руду в его карьере это пока так и не помогло, но сам по себе посыл – поговорил с этим человеком, и стало легче жить, – для воздействия Хиддинка на людей очень характерен.

К моменту приезда в Россию Гус действительно через многое прошел. Пресс-атташе сборной Илья Казаков вспоминает:

– Гус, когда пришел, был тертый калач. Такие истории рассказывал про себя! Как в Испании весь стадион махал ему белыми платочками. Или как в Турции (во времена работы в «Фенербахче». – Примеч. И. Р.) журналистка пришла к нему домой за интервью, он открыл дверь – и вдруг она, скинув одежду, прыгнула к нему, и все начали это фотографировать. А он еще, как неопытный человек, инстинктивно закрыл лицо руками, и в итоге из ничего получилась «бомба», которой все и хотели. Как в той же Турции в него камни кидали с трибун…

Удивительно, как после всех этих историй Гус решится поехать в Турцию повторно. Казаков найдет этому объяснение в одном слове – «бизнес»…

А если брать другие трудные моменты, то мне вспоминается разгром его «Валенсии» немецким «Карлсруэ» в Кубке УЕФА – 93/94 с кошмарным счетом 0:7.

– Да, то был действительно тяжелый удар – недаром вы о нем помните, – отреагировал Гус на это напоминание. – Один из самых тяжелых в моей карьере. Вообще в «Валенсии» я работал с удовольствием. Мы боролись за высокие места, играли в еврокубках. Но в тот раз… Это был шок! В первой игре мы вели, кажется, 4:0 и пропустили лишь в самом конце, подарив немцам слабенькую надежду. (На деле первая игра закончилась со счетом 3:1. – Примеч. И. Р.). А в Карлсруэ на первых минутах пару раз попали в штангу – забей хотя бы раз, и все было бы кончено. Но вместо этого сами пропустили два гола – и тут началось… Чего мне потом только не довелось выслушать от болельщиков и близких к клубу людей! Это была боль, с которой пришлось некоторое время жить. Нечто похожее испытал и в Турции. Там тоже от любви до ненависти к тренеру – один шаг.

Надо понимать: не бывает только выигрывающих тренеров. В карьере абсолютно у каждого бывают и неудачи, и катастрофы. Но сильный отличается тем, что, упав, способен встать, отряхнуться и пойти дальше. Для посторонних – как ни в чем не бывало. А для себя – переварив, проанализировав, сделав выводы. И не начав рефлексировать.

Если же возвращаться к «Реалу», однажды я поинтересовался:

– Как восприняли новость о том, что «Реал» уволил Фабио Капелло, несмотря на завоеванное итальянцем звание чемпиона Испании?

Гус улыбнулся:

– Я немного знаю «Реал» и изнутри могу судить, насколько это непростой клуб. Капелло стоял на грани увольнения еще в январе – феврале, когда у него в клубе был ряд инцидентов. Поэтому для меня не стало большим откровением, когда, несмотря на чемпионский титул, они решили идти дальше без него.

Мог ли Хиддинк в тот момент предполагать, что четыре года спустя именно они с Капелло сойдутся на финишной прямой в борьбе за пост главного тренера «Анжи»? Да и знал ли вообще о клубе из Махачкалы, прозябавшем тогда во втором по счету российском дивизионе?..

Адвокат в «Реале» не работал, зато он, как и Хиддинк, трудился со сборной Кореи. И тут, сами понимаете, возникает повод для сравнения.

Корейскую историю Дика на ЧМ-2006 нельзя назвать ни провальной, ни триумфальной. Победа над сборной Того (первая на чемпионатах мира за пределами Кореи) – успех, которого от полуфиналиста ЧМ-2002, бесспорно, ждали. Ничья с французами – бонус, который превзошел все ожидания. Но в решающий момент корейцев поджидало поражение от швейцарцев – и из группы они не вышли. Таким богом, как Хиддинк, Адвокат в Стране утренней свежести не стал, но провожали его оттуда не улюлюканьем, а сдержанными аплодисментами.

О корейском периоде двух голландских тренеров я поговорил с футбольным агентом фирмы «Совинтерспорт» Владимиром Абрамовым, который часто бывает на полуострове.

– У Хиддинка и Адвоката в Корее получились совершенно разные истории, – начал он. – Гус уезжал оттуда на гребне огромной популярности и народной любви, хотя начало у него выдалось сложным. У корейцев очень строгое общество, там чрезвычайно ценятся дисциплина, безупречное поведение, семейные ценности. И особенно это касается знаменитых людей, которых всегда селят на первом этаже – что является высшим знаком уважения. Хиддинк – человек достаточно свободных взглядов, из-за чего на первых порах вистов себе не прибавил (речь о том же, о чем уже говорил Непомнящий. – Примеч. И. Р.). Да и результаты долгое время хромали – даже в товарищеских матчах незадолго до чемпионата мира команда проигрывала. Но за последние три недели перед началом первенства он совершил какое-то чудо, и на ЧМ-2002 вышел совершенно иной коллектив.

«Как все это знакомо», – подумал я, услышав эти слова: на Euro-2008 со сборной России получилось-то во многом то же самое. И продолжил слушать.

– Адвокат же в Корее сразу понравился. Именно в силу приверженности жесткой дисциплине, что там хорошо понимают. Я слышал о нем множество добрых слов. Людям нравилось, что он вовремя ложится, вовремя встает, ни в какие сомнительные места не заходит, вредных привычек не имеет. И в Корее, и в России Дик думал только о футболе, не был замечен в чтении книг, изучении культуры страны – в отличие от того же Гуса. Зато всё у Адвоката было как по часам – секунда в секунду, и корейцы это приветствовали.

По словам Абрамова, после невыхода из группы на ЧМ-2006 обо всем этом Корея не забыла. В стране понимали, что в Европе добиться таких же результатов, как дома, будет сложно. Но на выход из группы, конечно, надеялись.

– Зарплата Адвоката там составляла полтора миллиона долларов – так же, как и у Хиддинка, – говорит Абрамов. – Ситуация была аналогична российской: федерация платить ему не могла, и делал это президент компании Hyundai, он же вице-президент ФИФА. По поводу зарплаты Адвокат, кстати, не торговался. В этом смысле они с Хиддинком отличаются. У последнего – улыбка, обаяние и добродушие, и в то же время он очень продвинуто и скрупулезно рассчитывает каждый свой шаг. Дик ко всему этому подходит гораздо проще.

А поражение от швейцарцев объяснялось тем, что корейцы, вдохновленные ничьей с Францией, пошли вперед и забыли об осторожности. За исключением ЧМ-2002 с Хиддинком, корейцам все время в последний момент чего-то не хватало.

Конечно, такой всеобщей любви и поклонения, как к Гусу, по отношению к Адвокату в Корее нет. Хиддинк умеет нравиться людям, к тому же у него там благотворительный фонд. Дик же ведет себя более сдержанно. Зато прямо.

Абрамов удивил меня тем, что за восемь месяцев работы со сборной Кореи Адвокат быстро и жестко обновил ее состав, введя много молодых футболистов, некоторых – даже из клубных дублей! Например, того же Ли Хо, позже игравшего у Дика в «Зените». В Питере-то Адвоката напропалую обвиняли как раз в том, что он не заботится о будущем, возведя между основным и молодежным составами команды «Берлинскую стену»…

* * *

Илья Казаков говорит:

– Нет, Дик вовсе не ограниченный человек. Ему просто футбол нравится больше, чем что бы то ни было в этой жизни. Он и на сборах такой же, в отеле. Закончится обед или собрание – и он бежит к себе в номер матчи смотреть. Не знаю, сколько вообще может нормальный человек футбола «переварить», но, мне кажется, Адвокат ближе к потолку этой нормы.

Но, полагаю, не стоит все-таки противопоставлять Гуса и Дика во всем, думая, например, будто Адвокат целиком и полностью зациклен на футболе и больше ничего в своей жизни знать не желает.

Возможно, Дику даже в чем-то выгодно культивировать тему своего футбольного фанатизма. Он действительно часами, днями смотрит видеозаписи матчей – но, поверьте, этим не ограничивается. И примитивным человеком отнюдь не является.

– Так все-таки были вы в Эрмитаже или нет? – спрашиваю Адвоката в декабре 2011-го. – А то противоречивая информация на сей счет поступает.

Информации этой, заметим, и сам Дик потворствовал, иногда заявляя, если память не изменяет, что занятость футболом не позволяет ему бывать ни в каких музеях.

– Конечно, был – два или три раза. Однажды даже удостоился чести пить чай с директором Эрмитажа! Все-таки я почетный гражданин Санкт-Петербурга. А почетному гражданину негоже не побывать в главном музее города.

Почетным гражданином родной Гааги Адвокат, кстати, не является. Как и чего-либо еще, объясняя это так: «Я не сделал для Гааги того, что сделал для Санкт-Петербурга, который появился на футбольной карте Европы. Не сделал и для других городов».

– То есть Питер – первый город, где вы – почетный гражданин? – уточняю.

– И, наверное, последний.

Адвокат смеется – и я лишний раз убеждаюсь, что с самоиронией у него полный порядок. Кто вообще придумал, что Дик сам не шутит и другим не дает? Даже журналисты имели возможность в этом убедиться. Когда на последние матчи отборочного цикла Euro-2012 против Словакии и Андорры он наконец-то вызвал требуемого многими журналистами и экспертами Александра Самедова из «Динамо», на пресс-конференции прозвучал вопрос на эту тему. Сделав скорбное лицо, Дик мрачно проронил: «Это решение господина Фурсенко».

Пресса повыпадала в осадок. Главный тренер во всеуслышание заявляет, что игрока в сборную пригласил не он, а президент федерации – выходит, вопреки его, тренерской воле! Но едва в головах самых наивных репортеров начала рождаться мегасенсация, как Адвокат рассмеялся, сказал: «Шутка» и продолжил уже всерьез…

По-моему, это была первоклассная реприза.

А насчет его нефутбольных интересов – они связаны с музыкой. Он не поет и не играет на музыкальных инструментах, но любит смотреть концерты – и на DVD, и вживую. Предпочитает старое – вроде «Би Джиз» или Майкла Болтона. «Я видел его в Сеуле. 85 миллионов дисков человек продал! – восхищается тренер. – Больше люблю не рок, а что-нибудь легкое. Но и заводные вещи тоже. Например, мою любимую «Simply The Best» Тины Тёрнер…

С этой песней у голландца особые «отношения». Периодически она звучала на «Петровском» перед началом домашних матчей «Зенита». А когда я вычитал в программке дублинского матча Ирландия – Россия, что эта композиция вообще является фирменной для всех адвокатовских команд, не мог не спросить наутро после победы на «Авива Стэдиум»:

– Дик, ирландцы пишут, что во многих своих командах вы в раздевалке в качестве настроя включали эту песню Тёрнер. Правда?

– Не в раздевалке, но включал. Тем самым хотел внушить команде, что она – «просто лучшая» (перевод названия песни. – Примеч. И. Р.). А звучала эта мелодия из стадионных динамиков в тот самый момент, когда мои парни выходили из тоннеля на поле. Использовал этот прием в сборной Кореи, «Рейнджерс», ПСВ, периодически в «Зените». Но – пока не в сборной России. Поверьте, игроки и даже тренер испытывают классные ощущения, настоящий моральный подъем, когда слышат эту песню!

– Когда вы придумали это делать?

– Если честно – не я. Когда возглавил ПСВ, эта песня перед играми уже звучала, рассматривалась как неофициальный гимн клуба. Но мне идея очень понравилась, и я стал использовать ее там, где работал.

– Когда же она зазвучит на матчах нашей сборной?

– С того момента, как мы выйдем в финальную часть чемпионата Европы.

Обратите внимание: он не сказал «если». Он сказал – «как». На протяжении всего отборочного турнира Euro-2012, невзирая даже на домашнее поражение в стартовом туре от Словакии, уверенность Адвоката в выходе на турнир в Польше и Украине была непоколебимой. И – оправданной…

Музыке Адвокат вообще уделяет больше внимания, чем принято у футбольных тренеров. Даже в профессиональном аспекте! Константин Зырянов однажды рассказывал, что по дороге на матч в автобусе поставил альбом с песнями Владимира Высоцкого – но Дик… запретил. Назвав музыку Владимира Семеновича – депрессивной. Да, взгляд с Запада – совсем, совсем другой…

– Да, было, – подтверждает мне Адвокат. – Сказал Косте: «Ты можешь слушать эти песни в своем плейере, но это не для всех». Более легкую или динамичную музыку – пожалуйста.

Кто-то из читателей, несомненно, всей этой историей возмутится и расценит ее как неуважение к культуре страны и посягательство на святое. Но, во-первых, игроки по внутрикомандной иерархии подчиняются тренеру, а тот имеет полное право на свое видение подготовки команды к игре. А во-вторых, все определяет результат – и ни Зырянов, ни кто-либо другой этому «зачехлению» Высоцкого не возмутились, а некоторое время спустя тот же полузащитник, до Адвоката – рядовой игрок «Торпедо», сначала стал лучшим игроком России 2007 года, затем – автором гола в финале Кубка УЕФА и, наконец, вошел в символическую сборную Euro-2008…

Если Адвокат слушает музыку, то Хиддинк – еще и поет.

– Да, – подтвердил мне Гус эту информацию, – и у меня есть караоке-система. Первый раз я познакомился с этой штукой в Корее, и после успеха на чемпионате мира мы пели всей командой, как птицы. Не хорошие птицы – плохие, безголосые, – но пели. Я не могу сказать, что пою. Люблю петь – так будет вернее.

– Вы всегда были поклонником рок-музыки – Led Zeppelin, Pink Floyd, Dire Straits. Теперь и к классике пристрастились? – спросил я его, узнав о теплом знакомстве с российским пианистом Денисом Мацуевым и дирижером Валерием Гергиевым.

– Не могу сказать, что люблю очень уж сложную классическую музыку. Чтобы мне понравилось, в ней должна быть мощь, энергетика. Люблю и джаз. Но однажды довелось увидеть, как Гергиев работает. Он дирижировал знаменитым голландским оркестром, и за день или два до выступления я попал на репетицию. Там он был в рабочей одежде, ругался. И требовал совершенства от музыкантов точно так же, как мы, тренеры, от игроков. Это стремление извлечь все лучшее из команды было очень похоже на сугубо спортивную ситуацию. И произвело на меня большое впечатление.

– Что касается пения, слышал, больше всего вы любите исполнять «My Way» («Мой путь») Фрэнка Синатры?

– Она слишком простая, не находите?

Любят они, эти голландцы, подтрунивать над собой. Каким бы Хиддинк ни был светским, а Адвокат – футбольным.

А вот выпивать любят не особо. Дик – тот вообще вроде бы не по этой части. Гуса можно увидеть с бокалом-другим красного вина, но чтобы он употреблял что-то более крепкое – с таким никто из его российских знакомых не сталкивался.

А ведь в России без этого – сложновато. Формулирует свои впечатления на сей счет Гус по-хорошему потешно. Право, интересно посмотреть на себя глазами зарубежного человека…

– Какие-нибудь традиции у нас поразили вас так же, как корейские? – спросил я однажды Хиддинка.

– По сравнению с Кореей у российского общества нет строгих принципов, которые сильно отличались бы от западноевропейских. Шока, когда я воскликнул бы: «Господи, как к этому привыкнуть!» – не испытал ни разу. Но здесь очень любят делать подарки. Вручают бутылки с какими-нибудь необычными напитками, угощают фирменной едой… Гостеприимство русских людей не раз меня изумляло. Есть еще одна типичная черта – когда ты находишься за столом в компании, каждый хочет произнести не просто тост, а небольшую речь. Причем едва успел закончить один и все выпили, как начинает другой. Тосты произносятся очень часто, и нужно говорить себе: «Будь осторожен».

– Вам когда-нибудь доводилось выпить много водки?

– Ни разу. Потому что я не пью, а лишь пригубляю. До России вообще никогда не пробовал водки, да и в принципе любителем спиртного не являюсь. Иногда выпью бокал красного вина – и хватит. А когда нахожусь в компании, не чувствую себя обязанным выпивать, как все. Право личности – сказать «нет». Не хочу ни сам на следующее утро чувствовать себя больным, ни чтобы из-за меня кто-то другой так себя ощущал.

У Адвоката – по крайней мере по его собственным словам – эта дилемма решается еще проще. В декабре 2011-го я спросил его:

– Бокальчик шампанского в новогоднюю ночь перед вами стоять будет?

– Только в порядке шоу (смеется). Но рядом будет ginger ale (безалкогольный имбирный эль. – Примеч. И. Р.). И вот его я вправду буду пить! Благо по цвету он выглядит как раз как шампанское.

– Вы совсем не выпиваете?

– Совсем. Мне не нравится вкус алкоголя! Уж лучше кока-колу.

– И даже после выигрыша Кубка УЕФА себе не позволили?

– Ну ладно, там я выпил бокал шампанского в раздевалке.

– А разведка донесла, что пару раз вы даже водку пробовали: на Крайнем Севере, куда летали еще во времена «Зенита» на газпромовские месторождения, и вместе со штабом клуба после победы в Кубке УЕФА.

– Неправда.

А вот та самая «разведка» – друг Адвоката, бывший спортивный директор «Зенита» и РФС Константин Сарсания, – говорит обратное.

– Дик действительно вообще не употребляет? – спрашиваю его в разговоре для этой книги.

– Ну почему? Мы с ним за полярный круг летали, водку пили. Даже фотографии есть – в касках и со стопками. Там холодно было, деваться некуда. В целом – да, он пытается не пить. Но может.

– Были еще случаи?

– Когда чемпионат России выиграли в 2007-м – выпили, конечно. Это я помню точно. Когда Кубок УЕФА взяли – тоже. Прямо там, в Манчестере.

– Так он же очень рано спать ушел!

– В общей «тусовке» – да, не участвовал, но в нашем узком кругу собрались, шлепнули водочки. Правда, чаще он бокальчик красного вина выпивает. От водки почти всегда отказывается – только причина очень серьезная нужна.

Тут Сарсания приоткрыл еще одну маленькую и, по-моему, вполне невинную тайну Адвоката.

– После игр он, как сам выражается, «нарушает режим». То есть – наворачивает бифштекс или стейк с картошкой фри и кока-колой. Для него это – «нарушение». В обычные дни он следит за режимом питания, чтобы не поправляться. Но после игры до полуночи позволяет себе таким образом расслабиться, компенсируя нервные затраты. А наутро уже думает о следующей игре и обо всяких послаблениях забывает.

Хиддинку в свое время была свойственна другая вредная привычка – курение. Да и кофе он глушил в немыслимых количествах.

– Вся Россия знает о вашем пристрастии к капучино. Когда это началось? – спрашиваю Гуса.

– В Испании. Там, правда, не капучино, а особый вид кофе – кортадо. Маленькая чашечка с несколькими каплями молока. И в «Валенсии» я его пил постоянно, и в «Реале», и в «Бетисе». Мог 20–25 чашек в день выпить.

– Разве это не вредно для здоровья?

– Каждые полтора года провожу полное медицинское обследование. Никаких проблем нет. Правда, Элизабет? (Тут спутница жизни Хиддинка утвердительно кивнула. – Примеч. И. Р.) Справедливости ради отмечу, что сейчас пью лишь пару чашек капучино в день.

Это я знаю. Как знаю, впрочем, и то, что Адвокат, присаживаясь в холле отеля для очередного нашего часового интервью, тоже всегда заказывает капучино – и порой не один…

Сигары Хиддинк начал курить примерно в то же время, когда приехал работать в Россию. Одна сигара за вечер, по его мнению, дает ощущение покоя и расслабления. Тем более что курит он не взатяжку.

Когда был игроком, совсем не курил и не пил. Но в последние полгода игровой карьеры Гусу понравилось выкуривать сигарету после игры. Начав тренировать, стал делать это чаще. В Голландии любят делать самокрутки – не избежал этого увлечения и он.

А потом перенес серьезную операцию на кишечнике. Взял сигареты с собой в больницу, думая, что после операции сразу захочет курить. Но даже желания такого у него не возникло – подозревает, что в организм было введено слишком много наркоза. Так с тех пор ни одной сигареты и не выкурил.

В общем, что на сегодня явно объединяет двух голландских тренеров – забота о собственном здоровье. Многие их российские коллеги, особенно поколения Хиддинка – Адвоката и старше, берегли себя в гораздо меньшей степени. Голландцы же, мне кажется, создали новую модель поведения и отношения к самим себе.

Чему в плане тренерского здоровья, думаю, можно только порадоваться.

Считается, что из них двоих больше склонен к авантюрам и приключениям Хиддинк, тогда как Адвокат все тщательно просчитывает, прежде чем принять какое-то важное решение. И это опять же стереотип! История, как Дик отправился покорять Соединенные Штаты, говорит об этом лучше чего бы то ни было. Вот это – настоящий авантюризм!

Адвокат рассказал мне:

– В 18 лет я в составе «Ден Хаг» провел два месяца в Сан-Франциско: мы там пропагандировали соккер. И был просто потрясен: и город, и атмосфера произвели неизгладимое впечатление. Люди сидели в кофейнях, болтали, всем было наплевать, кто во что одет, – и мне это так нравилось, что я сказал себе: обязательно сюда вернусь. Тем более что в каждом номере отеля был большой телевизор, а на всей нашей улице в Гааге был только один (смеется). Немного преувеличиваю, но в целом было именно так.

И в 29 лет он почувствовал, что настало время ехать. Сказал в клубе «ВВВ Венло», где выступал тогда: «Сыграю за вас десять месяцев, а потом на три поеду в Америку». В «Чикаго Стинг» работал английский тренер, и Дик попросил знакомого с ним журналиста позвонить и рассказать о его желании.

Тренер передал: «Пусть приезжает». И Адвокат полетел в Чикаго. Без контракта и даже личного разговора с тренером или президентом – так хотелось в Штаты!

Прилетел в Чикаго – и увидел, что в разгар весны снега там чуть не по пояс. Эта невероятная картина до сих пор стоит перед его глазами. Переночевал в гостинице за свой счет – и с утра пошел на главную улицу, Мичиган-авеню, засмотрелся на небоскребы, забыл обо всем на свете…

А вы говорите – не романтик.

– Английский тренер оказался несколько заносчивым, – продолжает Адвокат. – Слава Богу, я привез с собой фотоальбом, поскольку понимал, что в Америке никто меня как игрока не знает. В альбоме были мои фотографии на поле с Кройфом, ван Ханегемом – чтобы люди увидели, что я тот, за кого себя выдаю. К счастью, второй тренер оказался немцем, который обо мне слышал. Благодаря ему меня и взяли. А через неделю англичанина уволили, немца назначили на его место. И я провел в Чикаго три отличных месяца – и потом приезжал туда еще два сезона.

Прежнее отношение к Штатам Адвокат сохранил по сей день. И когда на Euro-2004 вовсю конфликтовал с журналистами, хоть его сборная Голландии и добралась до полуфинала, – начал подумывать о том, чтобы и вправду переехать в США. Но потом жизнь пошла своим чередом – и тема «замылилась».

Хиддинк, напротив, ехал в Америку без подобных приключений. А когда менял первый свой клуб за океаном, «Вашингтон», на второй, «Сан-Хосе», в калифорнийский аэропорт за ним прислали громаднейший лимузин – похожий на тот, что потом ему подарят в Корее. Гус отреагирует на это в свойственном ему стиле: «В Голландии подумали бы, что я сутенер».

Напоминаю Хиддинку эту историю, и он хохочет:

– В те времена огромная машина в Голландии означала именно это. Там в ходу были автомобильчики с четырьмя цилиндрами. А в Америке, напротив, был культ большущих машин, с 12-ю цилиндрами. Если вы сейчас окажетесь на Кубе, то убедитесь в этом: там многие по-прежнему ездят на здоровенных американских автомобилях 1950-60-х годов с горделиво вздернутыми «носами», на которых изображена какая-нибудь птица или животное. У меня было такое авто в Калифорнии. Сан-Франциско – город холмистый, и когда я взбирался на очередной холм, ничего впереди не видел. Капот загораживал! Из-за этого можно было попасть в аварию. Но мне нравилось, потому что это были необычные ощущения.

Последнее предложение – как вы, вероятно, уже поняли – объясняет очень многое в хиддинковской судьбе.

– Из США вы и белые бутсы в Голландию привезли – первые в вашей родной стране, – говорю Гусу.

– За что, играя потом в НЕК, подвергался нещадной критике после неудачных матчей. У всех игроков они иногда случаются, а у меня их вообще была масса. Всех критиковали только за игру, а мне вспоминали еще и белые бутсы. Но мне было наплевать, потому что эти бутсы были как перчатки – так идеально облегали стопу. В США я в них просто влюбился.

Как вам теперь уже хиддинковская самоирония: у всех игроков, мол, неудачные матчи случаются, а у него их вообще была масса?..

Еще не зная адвокатовской истории про спущенные гетры (услышу ее тремя годами позже), поинтересовался у Хиддинка о том же:

– Эти белые бутсы были для вас еще и символом внутренней свободы и независимости?

– Нет, все проще. Когда я выступал за «Вашингтон Дипломатс», команда играла во всем белом – футболках, шортах, гетрах и бутсах. Только представьте себе, какая это красота! Так что не буду бросаться красивыми лозунгами и признаю: для меня это был не символ свободы, а просто часть очень красивой формы. Где-то, кстати, они у меня должны храниться, я их не выбрасывал и никому не дарил.

Выше я уже приводил слова Хиддинка, что именно Америка сделала его «гражданином мира». Но, по-моему, это все же преувеличение. Все произошло гораздо раньше. Когда дедушка в голландской деревне придумывал ему все новые и новые приключения и маленький Гус ждал их в тысячу раз больше, чем занятий в школе.

Хиддинк просто таким родился…

Обходительный, улыбчивый, Гус всегда был любимцем журналистов. Об Адвокате этого сказать, мягко говоря, нельзя. И пошло это, как оказалось, от… наличия кумира. В лице великого Михелса.

– Строгая дисциплина – допустим, на обед приходить всем вместе, в одной форме вплоть до носков, – от Михелса? – спрашиваю Дика.

– Да. Как и дистанция, которая должна быть между тренером и игроками.

– Подобно раннему Алексу Фергюсону, вы могли бы сразиться с футболистами в картишки в автобусе по дороге на игру?

– Никогда! Вот Эрнст Хаппель, у которого я играл совсем молодым в АДО, с ветеранами мог сгонять партейку. Но Михелс – никогда. И я соответственно тоже.

От него мне передалась и некоторая закрытость по отношению к журналистам. Он всегда учил меня: «Не говори прессе слишком много. Они потом используют каждое сказанное тобой слово. Не забудут ни одного!» Я был молод, Михелс был моим Учителем – и я четко следовал всему, что он говорил. Но в какой-то момент изменилось и это. Я стал более открыт. И менее суров. А ведь в прошлом у меня было немало проблем с журналистами.

На одном из таких случаев, во время чемпионата Европы 2004 года, мы с ним остановились подробнее. С более жесткой критикой, чем после замены Роббена на Босвелта при счете 2:1 в матче с Чехией, в итоге проигранном – 2:3, мало какому тренеру в футбольной истории доводилось сталкиваться. Причем не только от журналистов, но и от болельщиков.

Вот отрывок из книги Мартена Мейера об Адвокате: «Огорченные голландцы даже начали собирать деньги для Адвоката на билет на самолет из Португалии в один конец. Но не в Голландию, а в Брюссель. Это типично голландское оскорбление, так как про „южных соседей“ по всем Нидерландам ходит множество анекдотов, и их считают людьми невысокого ума. В итоге деньги были собраны в считаные минуты, и „благотворители“ приобрели билет на ближайший рейс из Фару.

СМИ были ненамного добрее. На послематчевой пресс-конференции израильский журналист задал вопрос Карелу Брюкнеру, тренеру сборной Чехии, сколько бы он взял денег с Адвоката за уроки тренерского мастерства… Голландские журналисты пришли к выводу, что Адвокат сам себе навредил, постоянно осуждая прессу.

Адвоката объявили реакционером. Делались неслыханные заявления. Один телерепортер даже предложил линчевать тренера. Некоторые и вовсе предлагали передать его в руки Усамы бен Ладена. Один из сайтов назывался «худшая замена за всю историю». За два дня на него зашло двести тысяч посетителей… Дошло до того, что премьер-министр Ян-Петер Балкененде пришел ему (Дику) на помощь. Он написал письмо редактору одной из крупных голландских газет, в котором заметил, что в своих атаках на Адвоката пресса зашла слишком далеко».

Схожим образом теперь мыслят и сами голландские журналисты. Валентайн Дриссен из De Telegraaf в нашем разговоре в 2010 году подчеркнул:

– Похоже, все уже забыли, что сборная Голландии на том турнире в конечном счете вышла в полуфинал, а это – очень хороший результат. Поразительно: все помнят только о замене Роббена на Босвелта и говорят исключительно о ней, а не о полуфинале!

– У вас есть этому какое-то объяснение?

– Только одно. Адвокат тогда не был таким открытым, как сейчас – и его поведение вызывало обратную реакцию, в том числе и со стороны журналистов. Когда он вернулся из России, возглавив сборную Бельгии и АЗ, мы его не узнали! До работы в вашей стране он видел врагов, образно говоря, за каждым деревом. Теперь Дик стал раскованнее, и с той же прессой идет на контакт гораздо более часто и доброжелательно. Более того, в интервью он прямо и сказал, что его так изменила Россия. В какой-то момент Адвокат понял, что не способен изменить всех – и решил измениться сам.

Мне удалось восстановить полную картину той знаменитой замены, пообщавшись с обоими ее главными действующими лицами – Роббеном и Адвокатом.

У нынешнего вингера «Баварии» мне довелось взять большое интервью в его бытность игроком «Челси». В начале 2006 года на базе «синих» под Лондоном я спросил Роббена:

– Вы до сих пор злы на Дика Адвоката за…

Роббен, даже не дослушав вопрос, сразу начал отвечать:

– Замену в матче сборных Голландии и Чехии? Нет, не зол. Да, в тот момент это было не очень правильное решение, по поводу которого я сильно удивился. Но надо прощать людей, даже если они делают ошибки. Забыл об этом уже на следующий день, потому что понимал: турнир продолжается, и мы должны идти вперед.

– Ходят слухи, что Адвокат – кандидат на пост главного тренера сборной России (который в итоге три месяца спустя займет Хиддинк. – Примеч. И. Р.). Вы его нам порекомендуете?

– Да. Считаю его хорошим тренером с богатым опытом. Мне нравилось с ним работать.

Обсуждение болезненной темы с самим Адвокатом мы начали с его напряженных отношений с голландскими журналистами.

– Неверно считать, что все началось в момент той замены. Это произошло раньше. Я не был легким персонажем для прессы. Говорил очень кратко, был строг – как и с игроками. К тому же журналисты тесно общались с поколением победителей Euro-88 и хотели, чтобы кто-то из них – Куман, Райкард, ван Бастен – возглавил сборную.

Со временем понял, что тогда, в 2004-м, дистанция между прессой и мной была слишком велика. В результате репортеры придумывали истории на ровном месте. Хотя в тот момент я не думал, что делаю что-то неправильно.

– А как же та замена?

– До сих пор помню слова Жозе Моуринью: «Замена Адвоката была правильной. Я сделал то же самое в “Порту”. Но тогда Бог обнял меня за плечи, а у Адвоката он отошел куда-то в сторону». Все пошло наперекосяк после той замены, начиная с удаления нашего игрока! А у Жозе – сработало.

Роббен не был физически готов. Он перенес две травмы. Во время сезона я ему обещал, что даже без игровой практики возьму его на чемпионат. Но в июне во время подготовки его состояние становилось все лучше. В результате я его выпустил в составе, и начал Арьен здорово. Однако затем недостаток подготовки сказался. Убрал его и чтобы не усугубить повреждение. Что в этом неправильного?

Дик по-прежнему убежден, что поступил в интересах дела. Тем не менее понял же он «на выходе», что дистанция между прессой и ним в тот момент была слишком велика! И сделал выводы. Так что далеко не такой он твердолобый упрямец, каким многие его малюют.

В 2005 году Хиддинк был в родной Голландии на вершине популярности. В очередной раз выиграл с ПСВ чемпионат страны, более того, – дошел до полуфинала Лиги чемпионов, где в фантастически красивой и равной борьбе уступил «Милану».

Для Гуса футбольное солнце в этот момент светило ослепительно ярко и безо всяких облаков.

А Адвокат, как ему самому казалось, был близок к окончанию тренерской карьеры.

Сначала не сложилось в «Боруссии» из Менхенгладбаха, где он проработал менее сезона и оказался не понят. В 2008-м он запальчиво говорил мне:

– Тот отрезок продолжался, если учитывать новогодний перерыв в чемпионате Германии, всего четыре месяца – с ноября по апрель. Что серьезного можно успеть за такое время? В моем распоряжении не было игроков, с которыми реально было бы чего-то достичь.

И вот в 2005 году Дик принимает сборную Объединенных Арабских Эмиратов. По этому выбору казалось: он «идет с базара». Кабы знать, что главные достижения в тренерской карьере ему только предстоят…

В феврале 2011-го мы сидим с ним в холле гостиницы в Абу-Даби, где на следующий день сборная России должна провести товарищеский матч, и он вспоминает:

– Да, это была интересная история. К тому моменту накопилась психологическая усталость. После того как расстался с немецким клубом, как раз и получил предложение из ОАЭ. Мне было 57 лет. Рассматривал этот вариант, признаться, как хорошо оплаченные каникулы. Ипланировал, что на этом завершу тренерскую карьеру. Это был июль, здесь было страшно жарко. И я был совершенно расслаблен. События 2004 года повлияли на меня так, что я сказал себе: «После того что случилось, буду делать только то, что мне приятно».

В моем контракте было прописано, что в случае моего увольнения федерация футбола ОАЭ не должна будет мне никаких отступных. Услышав это, я ответил: «В Европе так не принято, но давайте тогда я поставлю ответное условие». Они с ним согласились: если я получу более выгодное предложение, то, со своей стороны, тоже смогу уйти бесплатно. И, представляете, не успел я проработать в Эмиратах и четырех недель, как получил предложение возглавить сборную Кореи и принять с ней участие в ЧМ-2006!

Дик сделал это – и за девять месяцев в Корее к нему вернулся, как он выражается, «профессиональный голод». И все началось сначала. А последующая работа в «Зените» еще больше разожгла футбольный аппетит, так что больше об уходе на покой он не задумывался.

В Эмиратах, по словам Адвоката, на него не обиделись. Поскольку понимали, что сами сделали ошибку, прописав – причем по собственной инициативе – такие условия контракта. Возразить им было нечего еще и с учетом того, что они сразу выплатили ему зарплату за два месяца – и он ее вернул, чего в принципе мог не делать. Словом, никаких обид не осталось. Вскоре Дик со сборной Кореи приезжал на матч с командой ОАЭ, да и «Зенит» позже тренировался там каждый год.

– Все это, по-моему, исчерпывающе говорит о том, что никаким конфликтом мой отъезд не сопровождался, – сказал Адвокат. – Сами руководители, с которыми мы остались друзьями, говорили: мол, Адвокат – хороший тренер, и мы сами сделали ошибку.

Подписанный контракт для него никогда не был сдерживающим фактором, чтобы поменять работу, и приход в сборную России станет тому очередным доказательством.

А эмиратско-корейский поворот в жизни Дика лишний раз учит нас всех: никогда в жизни нельзя всего предугадать и запланировать заранее. Тем она, жизнь, и прекрасна.

Прекрасна она и сюжетными переплетениями, которые не под силу придумать ни одному писателю. «Узоры судьбы», как называл их Владимир Набоков.

В 1994 году Хиддинк унаследовал у Адвоката пост во главе голландской национальной команды. Причем по инициативе самого Дика, которому предложили выгодный контракт в ПСВ. В одном из интервью Адвокат рассказывал: «Очень хорошо, что Гус оказался свободен. Я позвонил ему одному из первых. И он проявил живой интерес к моей бывшей должности. Если бы не Хиддинк, то Королевская футбольная ассоциация Нидерландов не разрешила бы мне расторгнуть контракт раньше срока. Я сам предложил пригласить его в качестве моей замены».

А 16 лет спустя, в 2010-м, теперь уже Адвокат придет на смену Хиддинку во главе сборной России…

Но этот «узор судьбы» выглядит еще более лихим и закрученным, когда узнаешь, что в 2006-м в российскую национальную команду мог приехать вовсе не Хиддинк, а… Адвокат.

Впрочем, об этом – уже в следующей главе.

Глава II

2006-й. Время перемен

Мы сидим с пресс-атташе сборной России, телекомментатором канала «Россия-2» Ильей Казаковым в московском кафе «Сан-Ремо», что на Таганке, в считаных шагах от Дома футбола. И разговариваем для этой книги о Гусе и Дике. Интересуюсь:

– Как ты думаешь, почему нам так подошли голландцы? И как вообще так вышло, что все они – открытые люди, знающие по нескольку языков?

И слышу от Казакова не просто ответ, а ответ-образ, ответ-символ:

– Маленькая страна, в сердцевине Европы, испытывавшая вечные проблемы и регулярно кем-то оккупировавшаяся… Естественно, им надо было знать и немецкий, и французский, и позже английский… У них даже и штор нет.

– В смысле?

– После многолетней оккупации страны Испанией вы ни в одном, за редчайшим исключением, доме в Голландии не найдете штор. Потому что испанцами это было запрещено. Когда они контролировали Нидерланды, то считали: если шторы задернуты, значит, там собрались заговорщики. И могли ворваться в квартиру, нанеся ей и ее хозяевам серьезный урон. С тех пор, мне кажется, в Голландии и шторы открыты, и люди открыты.

Ну, люди там порой тоже, конечно, бывают своеобразные – взять того же Луи ван Гала. Возглавив «Баварию», тот продемонстрировал футболистам открытость в шокирующе прямом смысле слова. А именно – на одном из первых собраний снял портки, остался в чем мать родила и заявил: «Это – чтобы вы поняли, что к вам пришел тренер с яйцами!»

В целом же действительно трудно было найти в Европе кого-то более готового для принятия непростых и весьма специфических российских реалий, чем голландцы. Порой кажется, что они способны прижиться где угодно – а у нас еще, признаем, далеко не худший вариант. Тем более для именитых иностранцев, которых в России исстари привыкли принимать с помпой, создавая волшебные условия и пуская пыль в глаза. Не знаю, станем ли мы, как убежден президент РФС Сергей Фурсенко, чемпионами мира 2018 года, – но по созданию «потемкинских деревень» в глазах дорогих зарубежных гостей мы бессменные победители первенства планеты…

Иногда, впрочем, это приносит ощутимую пользу и для самой России. Как и произошло в данном случае. Вернее – случаях.

Заманить в Россию известного западного тренера не так-то просто. Тем более если тот работает со сборной далекой Кореи и готовит ее к чемпионату мира. Но разве «Газпром» может что-то остановить?

Впрочем – может. «Показания» всех без исключения сторон сходятся в одном: еще до Хиддинка новый (по состоянию на конец 2005 года) президент РФС Виталий Мутко вел переговоры с Адвокатом. С целью, чтобы тот возглавил вовсе не «Зенит», а сборную России.

Когда отборочный цикл ЧМ-2006 закончился для сборной России неудачей, Мутко первоначально предложил заключить новый контракт Юрию Семину, минимально повинному в невыходе на мировое первенство: команду он принял лишь в середине турнира, не проиграл ни одного матча, но и на чудо не сподобился. Однако Семин, чувствовавший комфорт только в каждодневной, клубной работе, отказался. Тем более что у него была причина: очень выгодное предложение сделало московское «Динамо».

Учитывая, что все ведущие российские тренеры на тот момент через сборную (и с примерно одинаковым эффектом – где-то чуть лучше, где-то чуть хуже, но по большому счету все равно безрадостно) уже прошли, Мутко согласился с уже созревшим общественным мнением и решил: нужен именитый иностранец.

Футбольный агент Владимир Абрамов рассказал мне:

– Мы с Константином Сарсания стали первыми, кто встретился с Адвокатом в Корее и поговорили о возможной работе в России. С того разговора, во многом случайного, все и началось.

Это было в конце ноября 2005 года. Адвоката тогда едва назначили в сборную Кореи, и Сарсания об этом даже не знал. Мы (с нами был еще Анатолий Давыдов) летели с целью подобрать опорного полузащитника для «Зенита». Пришли на стадион смотреть игроков. Нас провели в ложу VIP и посадили на очень хорошие места. Но в конце первого тайма вдруг началась суета, и перед нами стали извиняться: мол, не могли бы пересесть, эти места предназначены для главного тренера сборной и его помощников.

Я сказал Сарсании: «А ты знаешь, кто главный тренер сборной? Дик Адвокат». Он страшно обрадовался, поскольку находился в добрых отношениях с Адвокатом еще с Голландии, но не виделся с ним пять лет. И только он задал вопрос: «Как бы с ним встретиться?» – как Адвокат появился собственной персоной. Увидев Костю, он тут же заключил его в объятия, и этот кадр показали на огромном табло стадиона. Дик тут же дал Сарсании свою визитку, предупредил, что на следующий день в обед улетает, но сказал, что утром готов пообщаться.

Матерый футбольный волк Сарсания, правда, несколько обидную для него версию о незнании, кто является главным тренером сборной Кореи, опровергает: «Нет, все я знал. И ехал в том числе для того, чтобы с Адвокатом поговорить».

Где здесь истина – уже не проверишь. Да и важно ли это? Факт, что встреча в итоге состоялась. По рассказу Абрамова, проснулись они из-за акклиматизации в семь утра, но еще полтора часа Сарсания звонить не решался: рано. Потом решил, что надо хотя бы из вежливости попрощаться. И вдруг услышал: «У меня еще чуть больше часа до отъезда в аэропорт. От вашего отеля до моего Park Hyatt – полчаса. Приезжайте!» Они даже пальто не надели, хотя было холодно, около нуля, – прямо в пиджаках и рванули.

– Он уже нас ждал, – вспоминает Абрамов. – И мы за 45 минут успели обсудить все! В отличие от того же Анатолия Бышовца, который очень иносказательно выражает свои мысли, Дик отвечал на все мгновенно. «Хотите работать в России?» – «Хочу». – «В сборной?» – «Хочу». – «В клубе?» – «Хочу». Не набивал себе цену, не говорил, что надо подумать, обсудим, мол, позже… Меня это очаровало. С нашими тренерами гораздо сложнее – переговоры с теми же Игнатьевым, Гаджиевым, Бышовцем занимали раз в десять больше времени. Какое положение команды, какие цели ставятся… Здесь же Адвокат четко объяснил, на каких условиях будет работать. Назвал пять-шесть пунктов, не юлил, все было ясно от и до. Единственное – попросил, чтобы этот разговор мы не афишировали, поскольку до чемпионата мира оставалось еще более полугода. А потом Сарсания встречался с ним уже в Голландии.

Сарсания был знаком с Адвокатом аж с 1994 года, когда в роли футбольного агента привез к нему в ПСВ защитника Сергея Темрюкова. Двумя годами позже Адвокат и Сарсания в Москве провели переговоры о переходе в ПСВ с Владиславом Радимовым. Тогда – талантливейшим полузащитником ЦСКА. Клубы не сошлись по деньгам, и вскоре Радимов уехал в испанскую «Сарагосу». Потрясающие пируэты порой выдает судьба: спустя 10 лет троица собралась вновь. Чтобы вместе работать в «Зените» – в качестве главного тренера, спортивного директора и капитана…

Радимов рассказывал мне в конце 2006-го:

– Представляете, Адвокат сразу вспомнил не только о той встрече, но и что я тогда опоздал! Он тогда не поленился лично прилететь за мной в Москву. Но сделка не состоялась из-за более высокой трансферной цены, которую предложила армейцам «Сарагоса».

Все эти годы Сарсания поддерживал контакт с Адвокатом. Информацию Абрамова про пять лет, которые они якобы до Кореи не общались, не подтверждает. И рассказывает:

– Началось с того, что Виталий Мутко попросил меня подобрать для сборной иностранного тренера – так же, как в свое время я нашел для «Зенита» Властимила Петржелу. И я полетел в Корею, чтобы убить сразу двух зайцев: во-первых, там работал Адвокат, во-вторых, мне нужно было просмотреть двух игроков, которых в итоге купил «Зенит» – Ким Дон Чжина и Ли Хо. Там-то я и встретился с Диком, задав ему вопрос – как бы он отнесся к тому, чтобы возглавить после чемпионата мира – 2006 сборную России. Он ответил, что очень положительно, и готов к переговорам. О чем я и сообщил Виталию Леонтьевичу. Мы вместе полетели в Голландию, встретились там с Диком и хорошо, предметно пообщались.

Слухи о том, что переговоры с Адвокатом идут полным ходом, пошли по всея Руси. Не могли не пойти: никогда прежде главным тренером нашей сборной не был иностранный тренер! Вполне логично, что тренеры отечественные отнеслись к такой перспективе весьма ревниво. Бышовец на имя «Дик Адвокат», например, отреагировал так: «Иногда мне кажется, что нашей сборной нужен не дикий Адвокат, а дикий прокурор».

Это было хотя бы остроумно, а не зло. Многое было куда яростнее…

Мнения ветеранов футбола в России разделились. Как рассказывал мне Мутко, он общался со знаменитыми в прошлом футболистами, которым РФС выплачивал стипендии. И если Валентин Бубукин был категорически против назначения иностранца, то его тезка Иванов сказал: «Пусть придет свежий человек и оценит, где мы находимся».

Вспоминая обо всем этом, больно думать, что ни Бубукина, ни Иванова, ни многих других легендарных футболистов вроде Владимира Маслаченко и Геннадия Логофета больше нет в живых. Сколько их ушло от нас за шесть с лишним лет…

В начале декабря 2005-го я брал то самое интервью у Мутко, и факт переговоров с Адвокатом он подтвердил уже официально. Правда, не только с ним.

– Дик Адвокат – лидер «гонки»? – прямо спросил я президента РФС.

– Не хотел бы заострять внимание на конкретных фамилиях. Разговор идет и с Адвокатом, и с другими специалистами. Семь-восемь тренеров отказались сразу. Так, немец Оттмар Хитцфельд заявил, что в ближайшие годы (позже он возглавил сборную Швейцарии. – Примеч. И. Р.) работать со сборными не намерен. Арсену Венгеру мое предложение показалось интересным, но недавно он продлил контракт с «Арсеналом». И с учетом строительства нового стадиона Emirates и вытекающего отсюда роста бюджета «канониров» ему уезжать из Лондона смысла нет.

Как рассказал Мутко, в процессе выбора он пользуется рекомендациями уважаемых в футбольном мире людей – например, Мишеля Платини. Упоминание таких вариантов, как Бора Милутинович и Дидье Дешам, энтузиазма у Виталия Леонтьевича не вызвало, зато Поля Ле Гуэна он включил в тот же список, что и Адвоката.

Вице-президент РФС, глава Национальной академии футбола (фонда, принадлежащего Роману Абрамовичу) Сергей Капков, в те же дни признавал: «С Адвокатом общался в Западной Европе Виталий Мутко, и они друг другу очень понравились».

Но – не срослось. Причем по инициативе российской, а не голландской стороны.

Сарсания:

– Дальше ситуация сложилась так, что в то же время Роман Абрамович с Сергеем Капковым предложили на должность главного тренера сборной Гуса Хиддинка. Виталий Леонтьевич спросил меня, кто из них сильнее. Я ответил: «Оба очень сильны, и решение должно быть за вами: все равно неизвестно, у кого из них получится лучше». В итоге при прочих равных финансовый вопрос предопределил решение в пользу Хиддинка: коль скоро Абрамович его предложил, то и бремя оплаты его контракта взял на себя.

Правда ли, что Адвокат обиделся на Мутко? Если это немножко и было, то не потому, что ему отказали, а из-за формы: ему сказали, что перезвонят в определенный срок, но этого не произошло…

Так все и было. Поняв, что Адвоката в сборной не будет, Мутко тут же потерял к нему интерес. В футбольных кругах Питера вскоре получила хождение такая история. После разговора с президентом РФС Адвокат долго ждал e-mail с контрактом. Три дня, неделю, три недели… Наконец дождался. Только не контракта, а звонка, и не от Мутко, а от начальника международного отдела РФС, якобы передавшей от шефа только одно: «Господин Адвокат, мы в ваших услугах не нуждаемся».

Когда сборную уже возглавил Хиддинк, она осенью приехала проводить домашний матч с Эстонией в Санкт-Петербург. И вот на стадионе Мутко издали увидел Адвоката. Вознамерился пожать ему руку и, возможно, даже заключить в крепкие объятия. Но Адвокат, который так и не простил Мутко сообщения об отказе от его услуг через третьи руки с трехнедельной отсрочкой, продемонстрировал недюжинные скоростные качества. Фальшиво общаться с Мутко и тем более жать ему руку в планы голландца не входило…

И потом, когда Мутко приезжал в Санкт-Петербург и появлялся на «Петровском», Дик намеренно делал всё, чтобы их пути на стадионе не имели шансы пересечься. Да и уже в бытность главным тренером сборной, во время наших бесед, Адвокат пару раз упоминал о высказываниях теперь уже министра спорта, туризма и молодежной политики России не без раздражения.

В первые дни февраля 2006 года у Гуса Хиддинка зазвонил мобильный телефон. Звонил друг и помощник Романа Абрамовича – Евгений Тененбаум. Он поинтересовался возможностью личной беседы своего босса с Хиддинком.

Поговорить Гус согласился. Хотя ни о какой работе со сборной России в тот момент и не помышлял.

Вскоре Абрамович на личном самолете прилетел в амстердамский аэропорт Схипхол. Там, в переговорной комнате отеля «Шератон», и состоялась их первая встреча.

Владелец «Челси» привык выигрывать всегда и везде. И раз он связался с российским футболом – тут же захотел изменить положение дел. Можно представить, каково было Роману Аркадьевичу в июне 2004-го в Португалии, куда он приехал поддержать сборную России на чемпионате Европы! Олигарх даже заехал в «Русский дом» в курортной Виламоуре, чтобы, подобно обычным болельщикам, получить футболку с надписью «Россия» на груди и текстом гимна на спине.

В этой майке он на стадионах болел за команду, которая, как обычно, проиграла два первых матча и покинула турнир несолоно хлебавши. Контраст с его ощущениями на «Стэмфорд Бридж», где проводит домашние матчи «Челси», был столь велик, что, подозреваю, на португальских стадионах Абрамович и решил: без крутых перемен в сборной не обойтись.

В книге «Хиддинк: это мой мир» тренер описал свои впечатления от общения с олигархом:

«Я уже однажды встречался с Абрамовичем в его клубе. Тогда мы вместе с Питом де Фиссером (главный селекционер «ПСВ» и личный советник Абрамовича. – Примеч. И. Р.) были даже у него дома, где-то в Лондоне. Приятное впечатление. Очень спокойный человек, даже скромный. Никакой бравады или намека на свой статус. Конечно, такое сразу отмечаешь. Ведь у нас есть стереотипы в отношении тех, кто смог так быстро разбогатеть. Вы сразу вешаете ярлык: подлый, отрицательный. Но ничего подобного. Никаких перстней или дорогих часов. Просто джинсы и обычные часы. Даже слишком простенькие.

Встреча в Схипхоле была короткой. Всего около сорока пяти минут. Это был скорее обмен первыми мыслями. Роман сказал: «Тебе это уже пару раз удавалось, поэтому мы будем очень признательны, если ты еще раз сделаешь то же самое для нас». Не могу сказать, что в тот момент меня сильно заинтересовало их предложение. Это было прощупывание, изучение друг друга».

Абрамович и его люди продолжали «обрабатывать» Хиддинка и дальше. Но тут в конкуренцию с ними вступила ни много ни мало английская Футбольная ассоциация.

Если в прежние времена одна мысль, что тренер с мировым именем Англии предпочтет Россию, показалась бы бредом, то теперь…

В автобиографии тренер вспоминал:

«Абрамович продолжал настаивать, он все еще очень хотел получить мое согласие. В это же время дала о себе знать английская Футбольная ассоциация (ФА). Дэвид Дин, член правления „Арсенала“, входящий также в комиссию ФА, спросил меня, не найду ли я время для „интервью“. Так он это назвал. У них была на примете группа из трех человек, и я был одним из кандидатов. Думаю, двумя остальными были Стив Макларен и Мартин О’Нил. Но я отклонил предложение: мы уже довольно далеко продвинулись с русскими, кроме того, англичанам нужно было время на то, чтобы проверить кандидатов, и еще на какие-то формальности.

Кроме того, в Англии пресса – очень важный фактор. Так везде, но там особенно. Я в целом не боюсь внимания прессы. Сначала думаю: ну, хорошо, пусть один раз придут. Но стоит вам их допустить к себе, они хотят идти дальше и переворошить все, добравшись даже до ваших родителей. Конечно, условия работы в Англии одни из лучших и выгодных в мире, но мне это уже неинтересно. Самое смешное, что после меня в Англию поехал на переговоры Луиз Фелипе Сколари и через полтора дня захотел скорее оттуда уехать. Всю его жизнь вывернули наизнанку. А мои планы с Россией стали слишком конкретными, чтобы возвращаться к предложению англичан».

В сентябре 2007-го, накануне отборочного матча Euro-2008 против англичан, я спрошу Хиддинка:

– В английской прессе нередко доводилось читать, что конкретного предложения возглавить сборную Англии вам не сделали только по одной причине: вы – иностранец. А после Эрикссона у Футбольной ассоциации не было желания вновь видеть во главе сборной тренера-легионера. Разделяете такую точку зрения?

– Чего не знаю, того не знаю. Но в любом случае все это в прошлом. Работа главного тренера сборной Англии очень почетна и трудна, однако я предпочел работу в России. Если даю слово, то обратно его никогда не беру. И ни на минуту об этом решении не пожалел.

Очевидно во всей этой истории одно – Хиддинка, прекрасно знавшего себе цену, покоробил подход англичан в сравнении с российским. Для британцев он был «одним из», человеком, с которым проведут собеседование наряду с другими кандидатами, тогда как Россия, с ее столь же щедрыми финансовыми возможностями, гоняется за ним гораздо более усердно.

Гус едва ли знал, что другой клан в руководстве российского футбола в то же самое время жаждал Адвоката.

Мутко с Адвокатом успел даже обговорить все условия контракта. И пообещал в ближайшие три дня выслать ему текст соглашения по электронной почте.

Ошибка президента РФС заключалась в том, что все эти шаги он предпринял, по имеющимся сведениям, без «визы» Абрамовича. Когда миллиардера поставили о них в известность, он якобы высказался очень просто: зарплату Адвокату он платить не будет. А Хиддинку – будет. При том что сам РФС к соответствующим тратам готов не был, Адвокату был дан от ворот поворот.

Так Хиддинк стал главным тренером сборной России. Причем Мутко успел поучаствовать в завершающей стадии переговоров и с ним – все-таки негоже, когда глава национальной федерации не принимает никакого участия в подобных вещах. Причем, судя по высказыванию голландца в его книге, Виталий Леонтьевич ничего не испортил, скорее даже наоборот:

«Я несколько раз откладывал свое решение, в частности из-за приближения начала голландского чемпионата». Наконец состоялась еще одна встреча в Лондоне. Виталий Мутко, президент Российского футбольного союза, присутствовал на ней вместе со своей секретаршей Катей (Федышиной, начальником международного отдела РФС. – Примеч. И. Р.). Он настойчиво повторял, как будет хорошо, если я приеду. Мутко произвел на меня хорошее впечатление, он совсем не был похож на замкнутого русского, и это меня привлекло в нем».

Своей энергетикой Виталий Леонтьевич действительно готов поразить каждого. И уж точно к словосочетанию «замкнутый русский» не имеет отношения человек, который может произнести знаменитую речь на английском «Let me speak from my heart. In English» на финальной презентации гонки за ЧМ-2018, практически не зная языка. И с душой произнести!

Словом, весной 2006-го Хиддинк подписал двухлетний контракт с Российским футбольным союзом, который начинал действовать в июле. До того тренеру предстояло съездить во главе сборной Австралии в Германию, на финальную часть чемпионата мира, куда голландец вывел команду Зеленого континента впервые за 32 года.

Выплату зарплаты Хиддинку, повторюсь, взял на себя не сам РФС, а Абрамович – точнее, его фонд «Национальная академия футбола».

– Работодателем выступает РФС, мы же по договору только платим зарплату – в качестве спонсорской помощи, – пояснил «Спорт-Экспрессу» президент фонда, правая рука Абрамовича Сергей Капков. – Зарплата Хиддинка составляет 2 миллиона евро в год без учета налогов. Плюс НАФ оплачивает поездки, жилье в Москве, а также налоги, в которых сам черт ногу сломит – если не верите, спросите у Хиддинка. Грубо говоря, в России платится 30-процентный налог (для иностранцев), а когда наш главный тренер уезжает на родину, то сам доплачивает там еще 22 процента.

– Россиянину не положили бы такую зарплату, как Хиддинку?

– Полагаю, что нет. За плечами Хиддинка большой послужной список предыдущей успешной работы со сборными, поэтому инвестиции, связанные с его приглашением, менее рискованны, хотя в футболе гарантий достижения результата быть не может. С другой стороны, я почти уверен, что футбольное сообщество восприняло бы назначение отечественного специалиста еще более настороженно, чем иностранного.

– С прежними тренерами сборной вы разговаривали?

– Только с Газзаевым. Но у него были другие планы.

– Между тем создается впечатление, что он хотел бы вновь возглавить национальную команду.

– Думаю, что хотел бы. Но его не отпустил бы ЦСКА, а совмещение исключалось.

– Кому принадлежит идея пригласить в Россию именно Хиддинка?

– Роману Абрамовичу.

При всей обиде Адвоката на Мутко бытует легенда, что Адвоката «Зениту» порекомендовал руководителям клуба именно Виталий Леонтьевич. В 2012-м, когда мы будем беседовать с Сарсанией для этой книги, он мне это подтвердит:

– Да, именно Мутко порекомендовал Сергею Фурсенко Дика в «Зенит». А Фурсенко меня попросил организовать им встречу.

А весной 2009-го я поинтересовался подробностями той истории у сменщика Мутко в роли президента РФС – Фурсенко. Вопрос этот, уточню, был задан еще в тот момент, когда он был без должности – уже не глава «Зенита», но еще не руководитель футбольного союза. Этот зазор явно делал Сергея Александровича более живым, человечным и разговорчивым: будучи «при должности», он тут же застегивается на все пуговицы. В итоге я услышал такой рассказ:

– В разгар весны у нас было заседание премьер-лиги. Когда оно закончилось, участники пошли пообедать в ресторан недалеко от Московского зоопарка.

Я спросил Мутко, как дела с тренером сборной. Он ответил: «Выбрали Хиддинка». – «А что с Адвокатом?» Виталий сказал, что не знает, и посоветовал поговорить с Сарсанией. Поэтому утверждать, будто Виталий настоятельно порекомендовал мне Адвоката – некоторое преувеличение. Так получилось в силу обстоятельств.

К предложению Мутко я прислушался и обратился к Сарсания. Он нас с Диком и познакомил. Мы встретились в аэропорту Амстердама, где он был пролетом – так как в это время тренировал сборную Кореи. Во время той встречи мне удалось убедить его, что ему нужно ехать в Россию. А потом я привез его в Санкт-Петербург, прокатил по городу на машине, из нее же показал Дику базу.

Прав Фурсенко: решающее значение порой имеет любая мелочь. Если бы он тогда показал Адвокату базу в Удельной не из машины, а привел его туда лично, боюсь, «Зенит» не получил бы тренера, с которым потом выиграл Кубок УЕФА. При ближайшем рассмотрении база произведет на голландца такое впечатление, что команда там будет только тренироваться. А предматчевый сбор проводить в пятизвездном отеле «Мойка Кемпински», что в считаных шагах от Дворцовой площади.

Сарсания:

– Думаю, Мутко все равно переживал за «Зенит», хоть уже давно и не был его президентом. Дело, скорее всего, не в том, что он чувствовал какую-то неловкость перед Адвокатом, а в том, что хотел помочь родному клубу. Да, сборной Дик не пригодился, но для клуба – просто супер! И когда Фурсенко сказал, что собирается искать тренера, Мутко предложил ему поговорить со мной по поводу Адвоката. И уже тогда мне позвонил Сергей Александрович…

Рассказы Фурсенко и Сарсания в некоторых деталях разнятся, но в целом ясно: не прямое, но косвенное отношение к «брачному контракту» Адвоката и «Зенита» Мутко имел. На уровне, скажем так, консалтинга.

Сейчас бы Мутко, мягко говоря, с раздражением относящийся к Фурсенко и всему, что тот делает в футболе, такой благотворительностью заниматься явно бы не стал…

В январе 2007-го я брал интервью у президента ФИФА, первого по статусу человека в мировом футболе швейцарца Йозефа Блаттера. И, разумеется, не упустил возможности спросить его:

– Ваше мнение о появлении Гуса Хиддинка во главе сборной России?

– Это хорошая идея. Весь опыт российских тренеров во главе национальной команды говорил о том, что ожидаемых результатов они не дают. Особенно с тех пор, как Советский Союз развалился и Россия стала самостоятельным государством с отдельной федерацией футбола. Такой титулованный зарубежный тренер, как Хиддинк, безусловно, привнесет какие-то новые идеи, «свежую кровь». К нему, возможно, будет даже больше уважения, чем к большим тренерам и игрокам времен Советского Союза. Вот, скажем, есть у вас Никита Симонян – настоящая легенда. Но жить одними легендами невозможно. Жить надо современными реалиями. И тогда результаты придут.

Ситуация в нашем футболе, когда пришел Хиддинк, была удручающей, почти депрессивной. Поздней осенью 2005-го ее очень точно охарактеризовал ныне покойный поэт Михаил Танич: «Когда-то у нас не было материальных условий и возможностей просматривать лучшие мировые образцы, но мы играли в мировой футбол. А сейчас, когда такие возможности у нас есть, мы играем в какую-то другую игру. У нас отсталая футбольная страна».

Неудивительно, что многие ее «аборигены» приняли Хиддинка не просто недружелюбно, а агрессивно. Во время финальной части ЧМ-2006, когда голландец тренировал сборную Австралии, это проявилось особенно отчетливо.

Вот что, например, сказал Валерий Газзаев: «Лично я категорически против того, чтобы национальной сборной руководил иностранец. Нельзя этого допускать… Во главе команды должен стоять патриот, досконально понимающий национальный колорит, характер, традиции. Для этого нужно родиться и жить в той стране, которую ты тренируешь».

Вторил ему и Олег Романцев. В стартовом матче первенства мира австралийцы Хиддинка обыграли Японию – 3:1, но бывший тренер сборной России отреагировал на это с подчеркнутым пренебрежением: «Игра австралийцев была какой-то примитивной». Почему-то Олег Иванович не упомянул, что в 2002 году его собственная сборная с «творческой» игрой безвольно проиграла Японии, тогда как бравые парни из Австралии в последние десять минут, проигрывая 0:1, на 35-градусной жаре умудрились забить три мяча. Что же до ставки Хиддинка на силовой футбол, то голландец попросту исходил из того подбора, который у него был.

Газзаев и Романцев были далеко не одиноки. Очень многие их коллеги в России усмотрели в появлении именитого чужака опасность для собственных насиженных мест. Потому что плодотворная работа иностранца доказала бы их собственную несостоятельность.

Первый раз мне довелось пообщаться с Хиддинком и понаблюдать за его работой 16 июня 2006 года в захолустном немецком местечке Фридрихсруэ между Штутгартом и Кайзерслаутерном, где австралийцы разбили свой лагерь во время мирового первенства.

Первое, что поразило, – крайне неформальные отношения между тренером и футболистами. В один из моментов полузащитник Марко Брешиано угодил мячом в Хиддинка. В ответ голландец отвесил полузащитнику «Пармы»… увесистый пинок под зад. Брешиано, не видевший, кто над ним поглумился, резко принял боксерскую стойку – но, обернувшись и обнаружив за спиной улыбающегося главного тренера, расхохотался.

Точно так же через какое-то время будут смеяться на тренировках и футболисты сборной России, которые к такому совсем не привыкли. И при Романцеве, и при Газзаеве, и при Ярцеве они находились в состоянии постоянного нервного напряжения, боясь неосторожным словом или действием вывести главного тренера из себя. А потом эта внутренняя скованность переходила и на игры…

При этом ни о какой разболтанности игроков во время тренировки сборной Австралии не было и речи – совсем даже наоборот. Хиддинк гонял их по жаре, как сидоровых коз. А уж что творилось последние недели перед ЧМ-2006… «Перед чемпионатом мы три недели вкалывали как проклятые», – говорил мне защитник «Блэкберна» и австралийской сборной Бретт Эмертон. Соотечественник Хиддинка, главный тренер «Тоттенхэма» Мартин Йол, в английской прессе писал: «Как и хиддинковская Корея четыре года назад, Австралия выглядит потрясающе готовой физически. В результате команда, на которую не ставил никто, имеет хорошие шансы на выход из группы».

Тогда, в июне 2006-го, я пообщался с ведущими игроками австралийцев. «Мои поздравления – у вашей сборной будет прекрасный тренер, – сказал лидер австралийцев Харри Кьюэлл. – Хиддинк умеет потрясающе сплачивать команду и заряжать ее победным духом. Он чрезвычайно профессионален во всем – и в тактических приготовлениях к конкретным матчам, и в физподготовке, и в организации работы, и в настрое. Поверьте, это великолепный тренер. Как вы знаете, мне есть с кем сравнивать», – заключил полузащитник «Ливерпуля», уже несколько лет работавший с победителем Лиги чемпионов – 2005 Рафаэлем Бенитесом. И ведь это было сказано еще до начала чемпионата. А после выхода из группы капитан «соккеруз» Марк Видука высказался еще более ясно: «Этот человек – гений!»

Что же касается репортеров, то во время обстоятельных ответов Хиддинка на каждый вопрос мне вспомнились слова коллеги из австралийской газеты The Sunday Times Давида Давутовича: «Он всегда спокоен. Никто и никогда не видел, чтобы Хиддинк вышел из себя, потерял самоконтроль. Даже когда на пресс-конференциях ему задают глупые вопросы, он всегда находит в них рациональное зерно и старается максимально подробно и вежливо ответить. В Австралии его уважают все без исключения. Не знаю людей, которые относились бы к нему плохо».

Встречаться с журналистами главный тренер сборной Австралии в тот день вообще-то не планировал – просто проводил открытую для прессы тренировку. Но когда я, приехав на базу австралийцев, на всякий случай «закинул удочки» насчет интервью, пресс-атташе Стюарт Ходж дал понять, что у меня есть шанс.

После почти двухчасовой изнурительной тренировки Хиддинк под солнцепеком последовательно дал интервью четырем телекомпаниям, а затем, уже вроде бы совершенно измотанный, подошел к небольшой группе пишущих журналистов – трем голландцам, одному бразильцу и вашему покорному слуге. Вопросы о России перед матчем Австралия – Бразилия, разумеется, удалось задать в ограниченном количестве, но и на том спасибо.

– Какие качества вашей австралийской сборной вы хотели бы видеть и у российской команды?

– Чтобы уверенно говорить о том, какой будет игра сборной России, мне надо сначала приехать в вашу страну и лично познакомиться с игроками. Я уже знаю многих русских футболистов, но заочно – видел их и на стадионе, и на DVD. Не хочу заранее делать какие-либо заявления. Скажу лишь о том, что больше всего люблю в австралийской команде. При не самом звездном уровне игроков они очень амбициозны. Мне хочется, чтобы и сборная России была такой. – Почему все-таки вы предпочли работу в России более престижной работе со сборной Англии?

– Потому что из России мне последовало конкретное предложение. А из Англии – нет.

– Олег Романцев после матча Австралия – Япония заявил в прессе, что австралийцы играли примитивно. Готовы ли вы к холодному приему со стороны российских тренеров?

– Я знаю, знаю об этом… Но не понаслышке знаю и о том, что такое гостеприимство. Меня радушно встречали во всех без исключения странах, где я работал. Так почему же не ждать такого же приема в России? Не сомневаюсь в том, что российские клубные тренеры делают и хотят делать все возможное для того, чтобы и национальная команда выступала на высшем уровне. Если это так, то вокруг сборной мы должны сплотиться. Все должны быть вместе, не выступать один против другого.

– Хотите встретиться с клубными тренерами?

– Надеюсь на такую встречу. Если коллеги захотят со мной поговорить, я буду им за это очень благодарен и обязательно пойду на контакт. Если не захотят – это их право.

Позитивный настрой, нежелание искать реальных и мнимых врагов, которые будут мешать работать, – вот что в словах и интонации Хиддинка обратило на себя внимание сразу. Как и призыв к единству с клубными тренерами, убежденность, что успеха можно добиться только совместными усилиями.

На ЧМ-2006 австралийцы с Хиддинком сумели выйти из группы! Могли бы пройти и дальше: лишь безжалостность испанского арбитра Медины Канталехо, назначившего в ворота австралийцев очень спорный пенальти на последней минуте матча 1/8 финала против Италии, выбила гордую команду Хиддинка из турнира. Будущие чемпионы мира итальянцы висели на волоске…

…Когда два года спустя, после триумфального четвертьфинала сборной России против Голландии на Euro-2008, мы будем обсуждать с Гусом достойнейший пример появления главного тренера соперника Марко ван Бастена в нашей раздевалке с поздравлениями, я спрошу Гуса:

– Вы когда-нибудь поступали схожим образом?

– Было. Дайте вспомнить… На ЧМ-2006 я зашел в раздевалку к итальянцам после того, как моя сборная Австралии проиграла им в 1/8 финала.

Если скажу, что в этот момент у меня челюсть отвалилась – не погрешу против истины.

– Как, Гус?! И это после того, как Медина Канталехо «убил» вашу команду «левым» пенальти на последней минуте?

– Да. В конечном счете они победили. Я знаком со многими итальянскими футболистами – в частности, Гаттузо, Пирло. И посчитал нужным поздравить их с победой. Не люблю, когда люди, проигрывая, начинают визжать, махать руками, впадать в истерику – какие бы обстоятельства поражению ни сопутствовали. Если игроки отдали все силы, им не в чем себя упрекнуть. А махать кулаками после драки – этим я никогда не занимался и заниматься не буду. Точно так же, кстати, после матча Голландия – Россия меня поздравили игроки голландской сборной. В коридоре возле раздевалки они признали, что все закончилось справедливо…

Мне кажется, эта история не нуждается в дополнительных комментариях. Разве что ее можно внести очередным пунктом в реестр ответов на вопрос: «За что любят Хиддинка?»

На пресс-конференции после матча Австралия – Италия голландец шокировал меня… своей честностью. Я спросил: «Вы уверены, что с Россией вам удастся сделать то же самое, что с Кореей и Австралией?»

Хиддинк ответил:

– Пока такой уверенности у меня нет.

Отношение к новому тренеру сборной со стороны российского тренерского корпуса было тогда настолько негативным, что мы с коллегой из «Советского спорта» Олегом Соколом (других российских журналистов на том матче не было) договорились в своих газетах эту цитату не приводить. Являясь убежденными сторонниками Хиддинка, мы оба понимали: эти его слова могут вызвать истерию. Уже потом, когда он победил Англию, вывел нашу команду на Euro-2008 и взял там бронзу, этот маленький секрет можно было раскрыть…

– Сочувствую вам, парни. Но не убивайтесь – вам все равно есть чем гордиться. Мы мечтали бы оказаться на вашем месте!

Эти слова я после матча с Италией адресовал группе невеселых молодых австралийцев, около полуночи выстроившихся в очереди в кафе быстрого питания на вокзале Кайзерслаутерна. Парни в желтых футболках взглянули на мою аккредитацию. И незамедлительно воскликнули: «О, Россия! Гус Хиддинк! Поздравляем! Если мы, австралийцы, которые 32 года не были на чемпионатах мира, почти вышли с ним в четвертьфинал, то вы будете чемпионами мира!» Да еще запели: «Хиддинк едет в Россию, чтобы победить!» Приятно стало, черт возьми…

И уж совсем я разомлел в день полуфинала Португалия – Франция, проходившего в Мюнхене. За несколько часов до игры зашел в знаменитую пивную «Хоффбройхаус», заказал литровую кружку ячменного напитка. И увидел за столом напротив молодого австралийского болельщика в желтой майке с портретом Хиддинка и надписью: «In Guus We Trust» – «Мы верим в Гуса».

На американских долларах надпись точно такая же – только вместо «Guus» там написано «God». То есть – Бог…

Вот до каких высот поднялась на Зеленом континенте репутация голландского тренера! И мой новый приятель Кен даже не подумал списать футболку в утиль после того, как «соккеруз» уступили итальянцам.

– Ты из России? Давай выпьем. Теперь мы будем за вас болеть! – провозгласил австралиец. Как я мог отказаться?..

Главной ценностью, которую привнесла на чемпионат мира Австралия, был сумасшедший драйв. Можно его назвать куражом, натиском, самоотречением – как угодно. Все это, конечно, зиждилось на блестящей физической подготовке – но это тема для специалистов. Зрители же видели, как на последних минутах и с Японией, и с Хорватией «соккеруз» сминали соперников вихрем своей веры в то, что они обязательно победят. Именно драйвом, не сравнимым ни с кем из других участников ЧМ-2006, австралийцы компенсировали средненькое мастерство и добились своих успехов.

В любом случае Абрамовичу и Мутко удалось зазвать к себе тренера, который навел шороху на третьем кряду мировом первенстве. И установил рекорд, который вряд ли покорится кому-то в ближайшем будущем: вышел в плей-офф на трех чемпионатах мира подряд с тремя разными сборными. Странное дело: вроде и не было нашей команды в Германии, а традиционного ощущения – «мы чужие на этом празднике жизни» – не было тоже.

Появилась надежда.

По Адвокату вопросов в России было намного больше. Принимают-то у нас, что называется, по одежке – то есть, применительно к футболу, во-первых, по результатам, а во-вторых, по обаянию. А Дик, в отличие от Гуса, не обладает (да и не хочет обладать) способностью мигом в себя влюблять…

Да и неоднозначных отзывов о его прежней деятельности хватало. Причем от людей, в российском футболе весьма авторитетных. Например, один из самых успешных легионеров в нашей истории Андрей Канчельскис (четыре сезона в «основе» «Манчестер Юнайтед» чего стоят!) в своей книге «Моя география» рассказал об опыте работы с Адвокатом в «Рейнджерс» из Глазго:

«Я так и не смог понять его солдафонских методов, которые, думаю, нашли бы лучшее применение в детской команде. Адвокат сажал на входе в столовую одного из своих помощников с секундомером в руках. Штрафовал и за то, что ты появился на собрании команды в носках или майке не того цвета, что у остальных… Никогда с нами не здоровался, никогда не смеялся и даже не улыбался. Во время приема пищи никто не имел права прикоснуться к своей порции до того, пока тренер не пожелает всем приятного аппетита».

Многие – и я в том числе – пытались представить себе, как воспримут подобные методы свободолюбивые лидеры «Зенита» – Радимов, Аршавин, Кержаков. И казалось нам, что конфликт команды и тренера окажется неизбежным. Да и вообще, есть ли смысл огород городить, если с демократом (даже излишне) Петржелой и без скамейки запасных «Зенит» весной того 2006-го дошел до четвертьфинала Кубка УЕФА и обладает внятной игрой?

Мы не знали многого. Во-первых, что Дик в России со временем станет совсем другим. А во-вторых, что амбициям нового руководства «Зенита» четвертьфинал Кубка УЕФА не будет соответствовать категорически…

Спустя пять с лишним лет, когда мы будем беседовать с Адвокатом «за жизнь» в кафе московской гостиницы «Балчуг-Кемпински», я поинтересуюсь:

– А с каких пор, Дик, вы стали менее суровы?

Он задумается. И вдруг улыбнется:

– Да с «Зенита», пожалуй! Все-таки со времен уроков Михелса много воды утекло. Когда игроки начали говорить мне: «Почему мы должны ждать, пока все поедят, чтобы уйти с обеда?» – я задумался. И понял, что не прав: в отличие от игроков прошлого, сейчас у этих ребят есть столько вещей чем заняться!

– Говорить такое, по-моему, в характере Андрея Аршавина.

– Кто сказал – не помню. Но решение было мое.

Пресс-атташе сборной России Илья Казаков имеет на этот счет свою версию:

– Может быть, это изменение в подходах Адвоката с возрастом связано. Многие психологи уверяют, что у мужчины есть так называемый 20-летний цикл, и его подход ко многим вопросам, да и вообще жизненная философия меняются на пороге 20-летия, 40-летия, 60-летия. Если бы Дик приехал сюда 50-летним, то, может, из России он уезжал бы в прежнем, более агрессивном состоянии.

Кстати, в какой-то мере это и Гуса касается: мои голландские друзья говорили, что он тоже из России другим приехал. Наша страна повлияла на обоих, хотя на Дика, конечно, больше. Можно много говорить про загадочную русскую душу. Но мне кажется, что здесь есть какой-то удивительный феномен, когда иностранец либо отторгает Россию, либо пропускает ее через себя – и меняется сам.

В книге «Хиддинк: это мой мир» соавтор тренера Франс ван ден Ньювенхоф описывает его ощущения от первых дней в России:

«Через две недели после окончания ЧМ-2006 Хиддинк приехал на новое место работы. Он остановился в самых дорогих апартаментах в стране – на десятом этаже отеля Ararat Hyatt у него четыре просторные комнаты. Из номера 1015 открывается прекрасная панорама города. Справа – Большой театр, слева – золотые купола церквей и базилик, окружающих Красную площадь. Кремль и Дума, российский парламент находятся всего в десяти минутах ходьбы от отеля.

Хиддинк оказывается в стране с богатой историей. «Эта страна, конечно, очень неспокойная. Поразительно, сколько здесь всего происходило на протяжении веков. То, что я делаю, не идет ни в какое сравнение с великой российской историей, но это прекрасно – внести свой вклад и посодействовать обновлению страны. Спорт очень важен для России, я чувствую себя здесь как бы ориентиром, проводником на мировую арену. Это высокая оценка моей прошлой работы в клубах и сборных».

Для начала задача у Хиддинка, кажется, довольно простая. «Я просто сформирую команду. Посмотрю, где можно отвоевать потерянную территорию. Квалификация на ЧЕ-2008 в такой серьезной компании, как Англия, Хорватия и Израиль, кажется фантастикой, но задача эта все же выполнимая. Если удастся, получится и многое другое, быстрее пойдет развитие всего российского футбола».

За номер в отеле Хиддинку самому платить не надо. Счет (1590 евро за ночь) оплачивает футбольный союз. Из этого мира Хиддинку сложно вырваться. Абрамович хочет для своего тренера самого лучшего, а в Москве жизнь диктуют новые русские. Словосочетание стало расхожим в бывшем коммунистическом бастионе: «новыерусские». Это беззаботные успешные двадцатилетние и тридцатилетние, которым удалось подняться вслед за нефтяными миллиардерами, магнатами, бизнесменами. В Москве субкультура существует там, где вращаются большие деньги.

Москва после Лондона – город с самым большим числом миллиардеров в мире. «Да и Лондон на первом месте только потому, что там живет много русских», – говорят в Москве. Доходы этих людей превосходят все возможные предположения. У Абрамовича шестнадцать миллиардов евро, и ежегодно он платит ренту минимум полмиллиарда. Иначе говоря – полтора миллиона в день! Новые русские могут спокойно пригласить в Москву Майкла Джексона, чтобы тот дал частный концерт.

Этот мир также соприкоснулся с футболом. Нововведения чувствуются повсюду, они заметны. Они подарили новую надежду, подъем, но одновременно и неуверенность. Страна разрывается между своим прошлым и будущим. На переходном этапе происходит столкновение «вчера» и «завтра».

Во время встречи с Хиддинком в редакции «Спорт-Экспресса» зимой 2007-го мы спросим:

– Раньше следили за российским футболом, чемпионатом России?

– Покривлю душой, если скажу, что внимательно наблюдал за ним – все-таки трансляций поединков российского первенства в Европе нет. Но еще с советских времен отношусь к вашему футболу с большим уважением. Могу даже показать место на стадионе, где сидел во время финала чемпионата Европы 1988 года между командами Голландии и СССР. Находился как раз напротив ворот Дасаева и помню, как он провожал мяч взглядом после невероятного удара ван Бастена.

А из игроков более поздних поколений с огромным уважением относился к Мостовому и Карпину, когда те играли за «Сельту». Я в то время работал в «Валенсии» и как соперников их очень опасался. Игроком с изюминкой был и мой помощник в сборной России Корнеев.

Хиддинк пришел в сборную, где не было ни одного футболиста, близкого по уровню к Мостовому и Карпину. Недаром на тренировках сборной нынешние ее игроки завороженно смотрят, как обращаются с мячом и бьют по воротам ассистенты Хиддинка – Корнеев и Бородюк. А ведь даже тому поколению в национальной команде не удалось добиться, по большому счету, ничего.

«Куда тебя несет?» – плакат такого содержания повесил рядом с фотографией Хиддинка над своим рабочим столом в «СЭ» один из журналистов, страстный поклонник всего голландского.

«Я не кудесник и не волшебник», – подчеркнул голландец на первой же своей пресс-конференции в России. Но болельщики верили в противоположное.

Окажется – не зря…

С первых же дней в России Хиддинк проявил контактность и доброжелательность. Пример тому – инициированная им встреча с Валерием Газзаевым в Санкт-Петербурге после матча «Зенит» – ЦСКА. И это при том, что голландец отлично знал о негативном отношении главного тренера армейцев к назначению в сборную России иностранного специалиста. Кстати, на пресс-конференции в Бору Хиддинк заговорил об этом сам – и подчеркнул, что такую позицию, тем более высказанную открыто, он воспринимает с уважением.

С Газзаевым они пообщались весьма тепло, и тот обещал ему со своей стороны поддержку. Когда тренер с таким именем сам идет на контакт и первым предлагает общаться, растопить можно самый крепкий лед. Сказать, что Газзаев проникся к голландцу братской любовью, нельзя, и критиковал Хиддинка он не раз, – но открытого саботажа с его стороны не было, что, по российским меркам, уже неплохо.

С годами отношения потеплеют до степени, казавшейся в 2006 году невероятной. В 2009-м Газзаев пригласит Хиддинка на празднование своего 55-летнего юбилея – и голландец примет приглашение…

А тремя годами раньше Франс ван ден Ньювенхоф пишет:

«На стадионе он узнает Семина, своего предшественника. Хиддинк идет прямо к нему и жмет ему руку. Это его способ пресечь скепсис и, возможно, враждебный настрой по отношению к себе. “Я так же поступил, когда встретил Газзаева, тренера ЦСКА. Он был очень критически настроен в отношении моего назначения. Это нормально. Но как только вы начинаете общаться с таким человеком, все становится на свои места. И его слова в ваш адрес в газетах уже не так резки. Кроме того, я получил полное содействие со стороны ЦСКА. Как и от всех остальных клубов, впрочем”».

Спустя некоторое время Семин приедет посмотреть на открытую тренировку сборной перед домашним матчем с Хорватией. И скажет:

– Хиддинк – хороший человек. Когда видимся в ложах стадионов, всегда общаемся. Дай бог ему удачи. И как можно меньше травм.

Не владея русским, голландский тренер не сторонился футбольных людей. Показательна история, рассказанная в книге о нем:

«После матча Хиддинка тепло встретило руководство “Сатурна”. Знакомство проходило в очень непринужденной обстановке. В скромном зале для приемов – тридцать блюд с фантастически вкусной едой. Сырая рыба, мясо – любимые блюда. А также икра, вино, виски, водка – выпить придется по-любому. Хиддинк отмечает значение таких встреч. “То, чего я хочу добиться, должно сочетаться с российским менталитетом. Иначе не будет никакой несущей поверхности для обновления”».

Любопытные детали о Хиддинке мне на базе в Бору – кто знал, что слово «база» применительно к сборной России мы слышим едва ли не в последний раз? – рассказал его соавтор Франс ван ден Ньювенхоф.

По его словам, игроки должны знать, что он не потерпит симуляций на поле. Этот «несовременный» для нынешних футбольных времен подход Хиддинк жестко применял в ПСВ по отношению к молодой звезде Арьену Роббену, еще не перешедшему тогда в «Челси».

Хиддинк не боится признавать своих ошибок. Так, в Бору он упомянул о том, что во времена работы со сборной Голландии напрасно заставлял игроков работать с полной выкладкой на следующий же день после тура национального чемпионата.

– Как мне кажется, один из главных побудительных мотивов для Гуса – стремление оставить свое имя в памяти стран и континентов, где люди не избалованы успехами в футболе, – сказал мне ван ден Ньювенхоф. – После работы в Корее его любят в Азии, после ЧМ-2006 – в Австралии. Россия – огромная страна с великой историей, и Гус испытывает гордость оттого, что у него появилась возможность помочь этой стране. Хиддинк очень хочет, чтобы после работы с вашей сборной о нем с благодарностью вспоминали и в России.

Сразу расположил к себе голландец и журналистов. И не только подробными ответами на каждый вопрос. В один из моментов на его первой пресс-конференции он вдруг поднял чей-то диктофон и спросил: «Ребята, у кого тут пленка закончилась?»

«Ребята» оторопели. Они, привыкшие к тому, что многие отечественные тренеры не считают их за людей, вдруг столкнулись с нормальным человеческим отношением к себе и своей работе.

И стали поддерживать Хиддинка. Вовсе не потому, что кто-то их об этом настоятельно попросил. А потому что им было просто приятно иметь дело с воспитанным, уравновешенным, умным и порядочным человеком.

Первый товарищеский матч при Гусе сборная со скрипом выиграла дома у Латвии – 1:0, причем гол Павел Погребняк (первый раз, кстати, вызванный в сборную – вот оно, начало хиддинковской революции!) забил в самой концовке.

Любопытство, как-то пойдет у знаменитого тренера в матчах официальных, к сентябрю 2006-го было разожжено до предела. А «Зенит» Адвоката тем временем уже вовсю «пылил» на российских футбольных просторах.

* * *

– У Аршавина есть шанс стать игроком мирового класса?

– Есть.

– Что ему для этого нужно делать?

– Слушать меня.

Эта небольшая часть нашего первого 20-минутного интервью с Адвокатом, состоявшегося осенью 2006 года в столовой базы в Удельной, великолепно передала характер Маленького Генерала.

Адвокат может испытывать сомнения где-то глубоко внутри себя – но никогда не демонстрирует их на публике. Среди людей, а особенно во время матчей он и осанкой, и выражением лица, и безграничной уверенностью в себе похож на Наполеона (как позже выяснилось из нашего разговора, к подобным сравнениям с историческими фигурами абсолютно равнодушен). Не знаю, правда, свистел ли французский полководец во время битв, вложив в рот пальцы обеих рук. Адвокат, привлекая таким образом внимание игроков и пытаясь им что-то объяснить, – свистит. Показывая тем самым, что он – живой и непосредственный человек, а не памятник самому себе.

Мне достаточно было увидеть Адвоката во время тренировки в Удельной, чтобы понять: этот человек приехал в Санкт-Петербург работать, а не «срубать бабло». В репортаже в «Спорт-Экспрессе» я описал впечатления от этой тренировки так:

«Он произвел на меня впечатление человека невероятной степени энергетики и одержимости. За одно мгновение он успевал сделать столько жестов и произнести столько слов, что казалось: это делают сразу несколько человек одновременно. Тренер с мировой известностью приехал в Россию не прохлаждаться, а работать и добиваться результата.

– Я принял “Зенит”, чтобы стать с этим клубом чемпионом России, – первым же тезисом в нашем разговоре Адвокат не оставил себе пути для отступления. И объяснил причину своего выбора: «Главная причина – наличие такого владельца, как “Газпром”. Это не только российская компания, а мировой игрок».

«Трудяга», – вскоре точно охарактеризовал голландца музыкант и поэт Александр Розенбаум – человек, знающий цену этому слову. И добавил:

– Я вообще уважаю голландцев. Они очень работящие люди, не пафосные. Кроме того, в отличие от многих других европейских наций они не шовинисты, максимально открыты миру. В том числе поэтому и в России у них получается. А еще, наверное, из-за одинаково непростого климата…

К моменту прихода в «Зенит» одним из элитных европейских тренеров Адвоката называть было трудно. Очень известным, добившимся успехов – безусловно. Выигрыш чемпионатов Голландии и Шотландии, полуфинал Euro и четвертьфинал ЧМ с мощными голландцами – достижения хорошие, но не выдающиеся. Скажем, еврокубков он не выигрывал никогда. Это к нему придет именно в «Зените». В 60 лет…

Словом, в момент его прихода поводы для опасений – в отличие от Хиддинка, чей авторитет не подвергался сомнениям, – были. Оттого хотя бы, что национальные первенства до «Зенита» Дик выигрывал в двух странах – Голландии и Шотландии. Первая – дом родной, где не нужно подстраиваться под окружающую действительность, чемпионат же второй не относится к числу ведущих в Европе. По сути дела, там две сильные команды – «Рейнджерс» и «Селтик». Какая-то одна из них всегда выигрывает. Что делало шансы Адвоката на триумф как минимум 50-процентными.

Ко всему прочему, последний из трех выигранных им чемпионатов приходился на 2000-й год – то есть за шесть лет до появления в Санкт-Петербурге. Срок немалый, а возглавил голландец «Зенит» в 58. Незадолго до того ЦСКА и «Спартак» обожглись на титулованных, но уже стареющих и потерявших былой драйв тренерах того же поколения – португальце Артуре Жорже и итальянце Невио Скале. Даже в Питере было немало людей, подозревавших, что Адвоката ждет та же судьба.

И вот на той самой первой, увиденной мною тренировке «Зенита» под руководством Адвоката я четко осознал то, в чем сильно сомневался, когда узнал о переговорах с ним Фурсенко и Сарсании: голландец голоден до побед. Зверски голоден. Масштаб его амбиций не соответствует перечню его достижений. Получится ли у него – неизвестно пока никому, но пахать он будет. Сто процентов.

Что касается уже упомянутого мною выше, феноменального свиста а-ля Соловей-разбойник, то уже годы спустя, в конце 2011-го, я спрошу Дика:

– Где вы научились так здорово свистеть – вложив в рот четыре пальца?

Он рассмеется:

– Дочь научила. Она владеет этим мастерством в совершенстве. А у меня не получалось. Вставал перед зеркалом, но вначале разве что шипение раздавалось. Но в итоге научился – буквально за несколько часов напряженной работы. Порой таким свистом до игрока можно достучаться быстрее, чем любыми словами.

Здорово помогло Адвокату и то, что быстро и безболезненно был найден контакт с президентом клуба Сергеем Фурсенко. У них сложилась весьма шутливая манера взаимоотношений: отлично зная английский, президент порой позволял себе разыграть тренера. Несколько примеров мне привел Сарсания:

– Однажды Дик попросил Фурсенко, чтобы тот убрал телохранителя, который его все время сопровождал. Адвокат удивлялся: «Зачем мне охранник, тем более что он совсем не говорит по-английски?» Сергей Саныч нашелся быстро: «Да при чем тут вы? Посмотрите, на какой машине вас возят! Он ее охраняет, а не вас». Адвокат юмор оценил. А как грибы Дик пробовал, знаешь?

– Нет.

– Саныч повез Дика с женой на яхте на прогулку. Фурсенко и его супруга уже поели, а Адвокат был голодный. Президент предложил сесть за стол. Дик начал уплетать, а они стоят и смотрят. «Вы-то почему не едите?» – спрашивает. Фурсенко усмехается: «А мы сейчас посмотрим: если вы от этих грибов не помрете, тогда и мы присоединимся».

Игроки со временем тоже поймут, что шутить над Адвокатом – вовсе не с огнем играть. Удивительное дело: если вспомнить цитату из книги Канчельскиса о том, что Дик в Шотландии сам не смеялся и другим не дозволял. А тут…

А тут Андрей Аршавин весной 2008-го рассказывал мне:

– Шучу над Адвокатом порой довольно жестко. Перед домашним четвертьфиналом Кубка УЕФА с «Байером» из Леверкузена, когда он возвращался на скамейку после трехматчевой дисквалификации, сказал ему: «Лучше вам до конца Кубка УЕФА посидеть на трибуне, без вас выигрываем!» Он отреагировал нормально. Адвокат понимает: юмор – это юмор, а дело – это дело.

Впрочем, на первых порах он в качестве шутника с игроками себя не проявлял. Пять с лишним лет спустя он признается мне:

– В начале работы в «Зените» я был далеко не самым приятным человеком. Это была единственная тактика, с помощью которой можно было поставить футболистов на правильный путь. И он сработал. Как срабатывал и в прежних моих командах. Нельзя начинать с добродушия и панибратства: «О’кей, друзья, делайте что хотите». Но постепенно и незаметно надо ослаблять вожжи.

Для Адвоката никогда не существовало авторитетов. В ПСВ он однажды в важнейший момент посадил на скамейку самого Роналдо. Бразилец пять месяцев был травмирован и вернулся в строй прямо перед финалом Кубка Голландии. Но играть не был готов, ПСВ вышел на поле без него и уверенно победил.

К следующему матчу Феномен решил, что уже набрал форму, и теперь-то уж точно Адвокат его на матч поставит. Однако тренер так не считал. «Ух, как он был зол на меня, – улыбается Дик. – Мне же интересы команды были важнее».

Однажды Роналдо сказал ему: «Хочу уехать». Адвокат ответил: «Раз хочешь – езжай. Тогда дальше мы пойдем с кем-нибудь другим». Он всегда придерживался убеждения, что невозможно насильно удержать игрока, который желает покинуть клуб. Надо думать о том, кто его заменит.

– Какова была судьба ПСВ после ухода Роналдо? – спрашиваю Дика.

– В следующем сезоне мы стали чемпионами.

В какой-то момент не сложились у Адвоката и отношения с Рудом Гуллитом. Мартен Мейер в биографии тренера свидетельствует: «Когда Гуллит подверг критике тренерский метод Адвоката, то игрок немедленно лишился капитанской повязки… В 1994-м году Адвокат отправился со сборной Голландии на чемпионат мира в США, но без Гуллита».

Впрочем, авторитетный журналист De Telegraaf Валентайн Дриссен эту историю в нашей беседе развенчал:

– Руд решил не ехать в Америку сам. Недавно он дал в Голландии интервью, в котором сказал, что то решение было его самой большой ошибкой в карьере. Гуллит даже назвал собственный поступок глупостью. Адвокат как раз хотел видеть его в сборной.

– Но разве он не лишил Гуллита капитанской повязки?

– Нет. Это раздутая история. Действительно, в одном из матчей, причем товарищеском, Адвокат заменил Гуллита – и соответственно капитанская повязка перешла к другому игроку. Руд ту замену воспринял болезненно, он хотел провести на поле все 90 минут. Но Адвокат был непреклонен, поскольку боялся перегрузить своего ведущего игрока. Из-за той мелочи пошли разговоры якобы о конфликте, которого на самом деле не было. И капитаном после этого Руд быть не перестал.

Гуллит, с которым мне довелось побеседовать в бытность его главным тренером «Терека» из Грозного, подтвердил слова Дриссена:

– Не ехать в Америку было моим решением, а не Адвоката!

– Более того, в каком-то интервью вы даже назвали это самой большой ошибкой в своей карьере.

– Вот это я действительно говорил и считаю так по сей день. Кстати, капитанскую повязку Адвокат у меня не отбирал.

Сам же Адвокат изложил мне третью версию: Гуллит все-таки был лишен капитанской повязки, но при других обстоятельствах, чем те, что описал Мейер. Версия эта также весьма колоритна – и демонстрирует, что даже в тренерской молодости Дик был абсолютно бескомпромиссен – и «великих» для него не существовало.

– Я принял сборную Голландии после Ринуса Михелса в 1992 году после Euro в Швеции. Первый товарищеский матч мы проводили дома против Италии. Гуллит был капитаном, а команда была практически та же, что и на европейском первенстве. Поэтому я решил не менять модель – зачем это делать, когда с командой работаешь всего три дня? Рассудил, что уже после этого матча будем обсуждать, стоит ли сохранять эту схему. Мы вели – 2:0, но проиграли – 2:3.

И Гуллит, с которым мы сейчас хорошие друзья, обрушился в прессе с критикой на эту самую схему! Что было неприемлемо. Потому что до игры мы говорили с ним как раз об этом, и он сказал: о’кей, сейчас сыграем так, а через два месяца обсудим, как быть дальше. И вдруг он начинает задним числом заявлять, что мы проиграли из-за неправильной модели!

Прочитав это, я позвонил Гуллиту и сказал, что он больше не капитан сборной. Руд ответил: «Хорошо, тогда я не приеду в команду». – «Не приезжай». Все было очень просто. Позже он передумал, но какое-то время уже я, в свою очередь, его не вызывал. И лишь когда увидел, что он действительно хочет играть за сборную, а не просто приезжать в нее, – пригласил.

В общем, в любом случае было ясно: в «Зенит» приехал человек, который ни под каких местных звезд «прогибаться» не собирается. Коль скоро не позволил собою помыкать даже мировым.

В нашем первом же разговоре с Адвокатом, осенью 2006-го, голландец не делал вид, будто попал в рай на земле. Он констатировал:

– Нам многое предстоит сделать, чтобы клуб стал профессиональным. Это требует времени. Порой мне кажется, что перемены идут слишком медленно, но потом я себя поправляю: невозможно изменить всё за один день. Что именно – говорить не буду. Но думаю, что при поддержке «Газпрома» здесь за пару лет будет выстроен очень сильный клуб.

Что именно – сказали другие. Известно, к примеру, что после первого же выезда он распорядился поменять старенький газпромовский «Ту-134» на новый «Боинг». Добил его в старом чартере грязный туалет. Да и вообще, нормальный западный человек смотрит на старую советскую авиационную рухлядь, как на совершеннейшую дичь. А уж после трагедии с хоккейным ярославским «Локомотивом», чем бы власти ни объясняли авиакатастрофу, – тем более…

На первом же гостевом матче против «Москвы» случилась организационная накладка: «Зенит» никто не встретил, поскольку хозяева направили автобус в другой столичный аэропорт. Адвокат тут же заявил: больше от принимающей стороны зависеть не будем, организация транспорта в Москве и других городах становится нашей собственной проблемой.

Тогдашний капитан «Зенита» Владислав Радимов вспоминал в нашей беседе:

– То, что было в «Зените» до Адвоката, еще достаточно неплохо. Если бы Дик попал в ЦСКА 1994 года, когда мы летали на военных самолетах с деревянными скамейками вместо кресел, мылись в грязных душевых, жили в гостиницах с клопами, «Зенит» показался бы для него раем.

Ну а если серьезно, то при Адвокате все стало настолько отлажено, что даже придраться не к чему. Садимся в Удельной в автобус, выезжаем в аэропорт с машиной сопровождения, в Пулково без промедления проходим через депутатский зал, самолет уже разогрет. В Москве автобус тебя встречает прямо на взлетном поле. Селимся в лучших отелях, на стойке регистрации нас уже ждут ключи от одноместных номеров. Мы пару раз так слетали и сказали администраторам команды: «Вот даже “напихать” вам не за что!»

Мы с Шавой (Аршавиным. – Примеч. И. Р.) пару раз даже ловили себя на чувстве ностальгии по тем же рейсовым самолетам. Да, у нас комфортнее, зато там интереснее. Садились в эконом-классе, с людьми общались…

В том-то и заключается главное отличие отношения к зарубежным и отечественным тренерам, что организационные просьбы иностранцев клубы выполняют с гораздо большим рвением. И это – далеко не последняя причина их успехов.

Радимов:

– Сейчас (в 2008 году. – Примеч. И. Р.) даже представить невозможно, что гетры у нас были такие, что в них и тренироваться-то не всегда было можно, не то что играть. Другие проблемы с экипировкой имелись… Но Дик – человек с именем, и любая его просьба воспринималась руководством правильно.

Сарсания добавляет:

– Помню, Дика на базе поражало, что мы разметку на поле всё еще кисточкой делаем, тогда как в Европе везде давно машины используют. Он любил нам с Фурсенко показывать, как из ведра песочком поле в Удельной посыпают. И смеялся: «Как-как вы говорите – клуб европейского уровня?»

Но мало-помалу дело двигалось. Осенью 2006-го Фурсенко, Адвокат и Сарсания были приглашены к председателю правления «Газпрома» Алексею Миллеру, у которого собрался весь совет директоров. Рассказывали, что пять часов (!), которые уделил гостям глава компании, вызвали у Адвоката изумление. Он понял, что на «Зенит» делается серьезная ставка.

Еще одним важнейшим решением Адвоката стало то, что все футболисты «Зенита», внесенные в заявку на матч – как стартовый состав, так и запасные, – должны получать одинаковые премиальные. Для клуба это накладно, для обстановки же в коллективе – идеально. Сарсания объясняет это так:

– Когда Адвокат просил Фурсенко уравнять премиальные, он говорил: «Нельзя допустить, чтобы в команде люди на лавке не радовались голу своей команды». Фурсенко подумал – и согласился.

– Одинаковые премиальные были идеей Дика? – спросил я Фурсенко.

– Да, он настаивал на этом. При одинаковых премиальных ему было проще управлять процессом. Легко ли я на это пошел? Тяжело! Каждое решение давалось тяжело – потому что очень непросто задавать новые стандарты, к которым люди не привыкли. Это и в профессиональном смысле сложно, и по-человечески. И мы общались и спорили постоянно. У нас с Диком и Костей Сарсания сложились прямые и открытые отношения. Мы многое друг другу прощали, но в еще большем шли друг другу навстречу.

По словам Фурсенко, «очень здоровый триумвират», который сложился у них с Адвокатом и Сарсания – каждое решение принималось и обсуждалось сообща – повлек за собой создание отличной атмосферы в команде.

– Скажем, мы давали возможность Дику самому озвучить игрокам какие-то важные решения вроде повышения окладов или премиальных, – вспоминал Фурсенко. – Он-то общается с ними каждый день, и мы посчитали, что для тренера доносить хорошие новости до футболистов важнее, чем для президента. Так было и с тем решением по равным премиальным для всех в заявке.

Аршавин, лучший игрок «Зенита», то решение Адвоката поддержал безоговорочно. Хотя лично его, всегда попадавшего в стартовый состав, это решение напрямую не касалось, он понимал, насколько оно важно для команды в целом. В нашей беседе в апреле 2008-го он скажет мне:

– Адвокат сделал очень важный шаг, настояв на одинаковых премиальных для всех, кто вошел в заявку. Это началось с первого же его матча, и, уверен, только Адвокату могли разрешить такое. Премиальные по сравнению с контрактами – на самом деле всего лишь заработок на повседневную жизнь, зато у футболистов нет чувства, что их разделили на черную и белую кость. Нет совдеповского менталитета, когда считалось: разница в деньгах между основой и запасом приводит к тому, что ты будешь стремиться заработать больше денег, а значит, у тебя будет больше желания играть в футбол.

На фоне такого решения, вызвавшего моментальное уважение со стороны футболистов, Адвокату уже было легче закручивать гайки по части дисциплины. Аршавин подтвердил, что многих игроков, которые пользовались уважением в «Зените», Дик принялся штрафовать без тени смущения. И вот что интересно – все это нормально восприняли. Поскольку видели, что Адвокат ко всем относится одинаково – что, кстати, и в истории с премиальными выразилось.

– Европейские тренеры – нормальные люди, они разделяют поле и жизнь, – таким был первый вывод Аршавина. От которого он уже не отойдет…

Тем не менее рассказывают, что того же Аршавина тренеру пришлось, что называется, ставить на место. Однажды он получил сверхлимитную желтую карточку, игру в Москве должен был пропустить из-за дисквалификации и остался в Питере. «Можно я не приду в день матча на тренировку?» – спросил Андрей. – «Придешь и будешь с тренером, остающимся в Санкт-Петербурге, заниматься», – ответил Дик.

«Я с женой хотел за город поехать, там сам побегаю», – якобы сказал Аршавин, привыкший за годы к режиму наибольшего благоприятствования. В голосе Адвоката, если верить этой истории, появились нотки металла, и он произнес: «Ты столько денег получаешь, завтра придешь и будешь работать!» Большинство других тренеров предпочло бы пойти на поводу у главной своей звезды. Но не Дик…

Сарсания говорит:

– Дик сказал ребятам одну простую вещь: «Ребята, если вы будете на тренировках и в играх выполнять то, что я от вас требую, я буду для вас самый добрый человек на свете. Но если нет – вы увидите перед собой монстра».

Адвокату, невзирая на поддержку Фурсенко и Сарсании, которых он называет друзьями, легко не было. И ломать ему пришлось многое, о чем он уже более откровенно сказал мне пару лет спустя, в апреле 2008-го:

– Когда я приехал, клуб спал. Не скрою: мы сделали многое, чтобы создать в нем правильную атмосферу. Футбольную атмосферу. Вначале я был просто в шоке. На тренировках никто не аплодировал после удачного удара. Никто никому ничего не говорил во время упражнений. Люди работали механически, словно роботы. Это было невероятно!

Одним из средств улучшения атмосферы и стало уравнивание премиальных. То ли это, то ли общий настрой на спокойствие, воцарившийся в «Зените» после разброда и шатаний времен позднего Петржелы, привели к тому, что после прихода Адвоката команда выдала 13-матчевую беспроигрышную серию. И с июльского 9-го места к середине осени ворвалась в тройку призеров – хотя такой задачи в той половине сезона перед ней никто не ставил. А голландский новичок команды Фернандо Риксен (в итоге больше отметившийся путешествиями по ночным клубам Петербурга, нежели игрой) так и вовсе отважился на заявление: «Я не думаю, что мы можем в этом году стать чемпионами. Я знаю это!»

И все же в 2006-м еще было рано. Причем прервалась беспроигрышная суперсерия Адвоката как-то слишком уж литературно. На третьей компенсированной минуте в матче «Спартак» – «Зенит» при счете 0:0 победный мяч в ворота питерцев забил их бывший игрок Владимир Быстров…

Потом «Зенит» проиграл в Казани. Но все точки над i в том сезоне были расставлены после скандального поражения со счетом 0:1 от ЦСКА, когда два чистых гола Аршавина были отменены из-за офсайдов, выдуманных арбитрами на линии Вадимом Бращиным и Владиславом Хупавко. Поразительно, но на важнейший матч футбольные власти назначили двух судей на линии не национальной, а региональной категории, вдобавок проигнорировав просьбу «Зенита» о назначении иностранной судейской бригады – что в том году происходило в чемпионате России сплошь и рядом.

После матча «Зенит» кипел: так, помощник Адвоката, тоже голландец Корнелиус Пот, входя в автобус, повернулся к журналистам и воскликнул: «Вы видите, что творится в российском футболе! Об этом надо писать!»

Закончилось все это, во-первых, пожизненным изгнанием из судейского корпуса обоих лайнсменов (главного арбитра Владимира Петтая, в 2011 году разбившегося в авиакатастрофе, дисквалифицировали на год). Во-вторых, Фурсенко демонстративно заплатил футболистам «Зенита» премиальные, словно они не проиграли, а выиграли. В-третьих, произошли «разборки» на высоком политическом уровне: ведь задеты были интересы «Газпрома», за которым стоял не кто иной, как Владимир Путин.

Сначала депутаты законодательного собрания Санкт-Петербурга выступили с обращением к генеральному прокурору России Юрию Чайке, призвав того начать антикоррупционное расследование в российской премьер-лиге. Учитывая, что инициатором стал Виктор Евтухов – член фракции «Единой России», то есть партии власти, кое-какие намеки на будущее это уже давало.

Ни к каким прокурорским проверкам обращение депутатов не привело – зато той же зимой в РФПЛ сменилась власть. Президент ЦСКА Евгений Гинер, совмещавший свою должность с постом президента лиги, самоустранился от новых выборов. Причем он до последнего считался фаворитом в борьбе с коллегой из «Сатурна» Михаилом Воронцовым – и вдруг спустя полчаса после начала общего собрания руководителей клубов снял свою кандидатуру.

Все были изумлены. Если Гинер, по его словам, решил «сконцентрироваться на клубе и строительстве стадиона, уделить внимание семье и детям», то неужели эта мысль озарила столь цельного и не склонного к рефлексии человека лишь прямо на заседании? Все это было по меньшей мере странно.

Об истинной причине никто не заявлял официально, но все (включая кое-кого из руководителей) говорили «не для печати». А заключалась она в том, что судейство бригады Петтая в ноябрьском матче ЦСКА – «Зенит» вызвало острое недовольство высокопоставленных поклонников клуба из Санкт-Петербурга. Вопрос о главе РФПЛ на сезон-2007 в связи с этим решался в очень высоких инстанциях, и допустить иной исход «выборов» было невозможно. С другой стороны, видимость настоящей борьбы нужно было изображать до конца – оттого, дескать, и не мог объявить Гинер об отказе от участия в выборах почти до их начала.

Политическая поляна для пути «Зенита» на вершину тем самым была расчищена. Уж не знаю, понимал ли это Адвокат, приехавший к нам из несколько иных реалий.

Но факт, что все околофутбольные условия для того, чтобы 4-е место «Зенита» в 2006-м превратилось во что-то гораздо более ценное годом позже, были созданы. Оставалось главное: чтобы Адвокат, наладив в свои первые полгода в Питере организацию дела, далее сумел поставить игру.

А тем временем Хиддинк в сборной тоже многое, очень многое принялся менять. В конце концов, не только же для того он пришел, чтобы быть популярным! И Гус, которому хотелось многое изменить, быстро начал показывать зубы. Правда, в отличие от Дика, – с широкой улыбкой на лице.

Для начала резкое недовольство нового тренера вызвала база национальной команды в Бору.

В книге «Хиддинк: это мой мир» говорится:

«Хотя в Москве восемь магистралей, поездка на машине на тренировочную базу в Бору занимает почти полтора часа. „Шикарные“ постройки не производят особого впечатления на голландского гостя. Хиддинк занимает номер 77, в котором часто останавливался бывший президент России Борис Ельцин. Игроки размещаются в небольших комнатах. Из крана течет ржавая вода, кровати скрипят, все в Бору старое. Но при этом вокруг чувствуется какое-то величие. Хиддинк раздражен…

Абрамович уже пообещал Хиддинку, что, если Бор ему не понравится, будет построен новый спортивный центр. Похоже, так оно и есть. Возможности для тренировок ограничены одним полем. Единственное, что русские находят в Бору, – это покой.

Во время пресс-конференции Хиддинк ясно дает понять: «Достижение поставленных перед нами целей требует определенных условий. Качество человеческих ресурсов и инвентаря определяет то, сможем ли мы удовлетворить наши амбиции. Если условия не будут созданы, я прекращаю работать в тот же день».

Рассказывают, что Бор потряс Хиддинка до глубины души. Ржавая вода, о которой упоминается в книге, потекла на привыкшего к комфорту тренера даже не из крана, а из душа. Едва голландец успокоился, как на него в комнате свалилась гардина…

И было принято революционное решение. Сборная перед матчами отныне собиралась не на загородной базе, а в фешенебельных пятизвездных московских отелях. Тренировки стали проводиться на центральных столичных стадионах.

Попроси о чем-либо подобном предшественники Хиддинка, в РФС над ними в лучшем случае посмеялись бы. Требование же голландца выполнили. Бор был списан в утиль.

– В чем уникальность Хиддинка? – спросил журналист Александр Лукьянов полузащитника Ивана Саенко в книге «Гус Всемогущий».

– Гус сделал то, на что не решился бы ни один российский тренер, – дал игрокам свободу. Немногие замечают, потому что не находятся внутри команды, но Хиддинк нас не напрягает. В том числе и своим присутствием. Перед матчем с Англией в Москве объявил субботу выходным днем. Журналисты должны анализировать подобные вещи: что значит дать молодым ребятам, обеспеченным людям, в Москве, в субботу выходной? При другом наставнике мы сидели бы в Бору. Там все классно: еда, спокойствие, но… ты сходишь с ума. Мы же не хотим подводить Хиддинка. Не поедем куда-нибудь гулять, а лучше спокойно посидим в ресторане, поужинаем. Гус нам доверяет, и мы отвечаем ему тем же.

Судьба Саенко, с таким вроде бы знанием дела рассуждавшего о профессионализме, сложится оригинально. Из Германии, где он и сделал себе имя, Иван перейдет в «Спартак» – и ошалеет от московского образа жизни. Причем до такой степени, что красно-белые расторгнут с ним контракт, и он задолго до 30 лет просто… завяжет с футболом. Уедет в родной Воронеж, прибавит энное количество килограммов – и вовсе исчезнет с горизонта.

Хиддинк к этому моменту в России уже не работал. Может, спас бы?..

Чего ждал сам Гус от футболистов? Накануне отборочного матча в Македонии он сказал об этом нам с коллегой Евгением Дзичковским:

– Играя за сборную, ты должен как бы вернуться в те времена, когда тебе было 7 или 10 лет. В те времена, начиная играть в футбол, ты воспринимал игру за сборную как величайшую мечту. Реализовать ее дано единицам. И те, кому дано, должны понимать, что им доверено, и сохранять в себе такое же отношение к выступлениям за национальную команду, как в детстве. Все эти мысли я и стараюсь внедрить в сознание игроков. Теперь – в сборной России.

Не сразу, но – сможет.

…Отказ от Бора был только началом процесса самоутверждения голландца на российской земле.

Не всегда Хиддинк сразу верно разбирался, что к чему – но если и ошибался, то потом обязательно приносил личные извинения. Причем так, чтобы искренность этих извинений не вызывала сомнений. Такая история, например, произошла с Никитой Симоняном.

Илья Казаков в статье для газеты «Спорт день за днем» рассказал о том, как во время одного из обедов перед товарищеским матчем Голландия – Россия Хиддинк не позволил выдающемуся в прошлом футболисту, а ныне первому вице-президенту РФС сесть за стол тренерского штаба, попросив расположиться вместе с обслуживающим персоналом команды.

«А потом, на тренировке, передал через технического директора Йопа Алберду, что с командой не должно быть посторонних, – написал Казаков. – Пусть, дескать, Симонян ест в отеле, где хочет, а счета собирает – их потом оплатит федерация. Даже если и есть желание обособить сборную, подобные вещи лучше говорить в лицо. Симонян был оскорблен до глубины души. Равно как и другие члены сборной. Невозможно представить, чтобы Хиддинк так поступил с Эйсебио или Беккенбауэром. А с нами это “покатит”…»

Но прошло немного времени, и пресс-атташе, узнавший Хиддинка получше, высказался совсем по-другому. В интервью для «российской» главы книги Мартина Мейера «Гус Всемогущий» Казаков сказал:

– По прошествии времени мы стали лучше понимать Хиддинка, его решения и намерения. Бурчание вокруг Гуса сошло на нет. Он стремится оградить сборную от различных политиков и чиновников. Такое понятие, как «раздевалка команды», для него священно. И та же ситуация с Симоняном, произошедшая в феврале, стала восприниматься совсем по-другому. Тем более что позже и сам Хиддинк понял свою ошибку, извинился перед Никитой Павловичем.

Мне Казаков пояснил:

– Когда перед товарищеским матчем с Голландией Гус отсадил Симоняна за стол персонала, того это просто взбесило. Выяснилось, что таково правило Хиддинка: он требует, чтобы в столовой была только команда – и никого больше. Но это было сделано не совсем корректно. После колонки, которую я об этом написал, думал, меня уволят с должности пресс-атташе. Тем более что в РФС, естественно, нашлись люди, которые это тут же распечатали, бегали и во все кабинеты носили.

Но Гус сказал мне: «Нет проблем. Ты сказал это публично, я твою позицию понял. Ты вступился за национальную футбольную школу, за ветеранов – и я это уважаю». И спустя месяц после случившегося Гус нашел в себе силы подойти к Симоняну и извиниться – за то, что донес свое правило в форме, которая была таким вот образом воспринята. Они объяснились, и недоразумения были сняты.

А стремление Хиддинка «оградить сборную от различных политиков и чиновников» было более чем обоснованным. Но об этом – позже.

Россия остается Россией. А потому в канун первого отборочного матча Euro-2008 с хорватами возникла проблема, которая могла появиться только в нашей удивительной стране.

В Москве и области в те дни проходил женский молодежный чемпионат мира по футболу. Зрительский интерес к нему был таков, что вполне хватало и второстепенных стадиончиков тысяч на три-пять мест. Тем не менее матч за третье место и финал проводились на самом современном стадионе страны – «Локомотиве».

И все бы ничего, но, во-первых, две эти игры проходили одна за другой, что создало чрезмерную нагрузку на газон. Во-вторых, весь тот день лил проливной дождь. А в-третьих, через три дня Россия должна была принимать Хорватию именно на этой арене…

Мутко в нашем разговоре пытался спихнуть вину на работников «Локомотива»:

– Если бы кто-то из администрации арены за несколько дней подошел и сказал: «Господин президент, газон не выдержит», мы бы нашли возможность один из матчей провести на другом стадионе. Но мне говорили – никаких проблем. Что же я мог сделать? К тому же это был форс-мажор. Я такого дождя вообще не видел. Видимо, все, что «выгоняли» из Москвы в День города, вернулось и вылилось как раз в воскресенье.

Звучало неубедительно. Такое впечатление, что мы живем в Марбелье или Калифорнии, где в начале сентября ливень так же вероятен, как и снег. Ну а если для президента федерации не ясно, что два матча кряду на одном стадионе априори рискованны для газона, – это за гранью понимания. Равно как и ссылки того же Мутко на оргкомитет женского чемпионата мира, якобы и повелевший провести оба поединка в Черкизове. Раз президент РФС сказал, что при желании один матч можно было перенести – значит, никакой оргкомитет помехой тому не стал бы.

Голкипер сборной Игорь Акинфеев сказал:

– Нельзя проводить два матча подряд на одном стадионе. Тем более – женского чемпионата мира, на которые ходило по десять человек. Ладно бы еще Россия играла в финале, такое решение можно было бы понять. Но ее не было…

В итоге Россия и Хорватия вышли играть в грязи. Гол на таком поле забить куда труднее, чем на нормальном газоне. А дома в матче с прямым конкурентом надо забивать и выигрывать…

…Спустя два часа после окончания тяжкого зрелища под названием Россия – Хорватия автор этих строк вошел в оснащенное большим экраном кафе около «Локомотива», чтобы отведать футбольного деликатеса – матча Франции и Италии. И уже спустя десять минут после стартового свистка у меня развеялись последние слабенькие иллюзии о… сборной России. Боже мой, подумал я, какая же между нами и ними бездонная пропасть!

Скажи мне кто-нибудь в тот момент, что меньше чем через два года Россия пройдет на Euro-2008 дальше и французов, и итальянцев, – я бы покрутил пальцем у виска. Да и не тысячи даже, а сотни тысяч других – тоже…

В Черкизове поначалу, по крайней мере со стороны торсиды, был энтузиазм. Фамилии каждого из игроков и Хиддинка Черкизово проревело на зависть любой Франции. Гимн был исполнен настолько слаженно, мощно и впечатляюще с точки зрения «видеоряда» (публика синхронно подняла белые, синие и красные листки бумаги, а одна из трибун почти целиком накрылась гигантским триколором), что сидевший поблизости, обычно ворчливый экс-футболист «Спартака» и «Динамо» Александр Бубнов заметил: «По гимну – уже 1:0 в нашу пользу».

А минуте на 20-й коллега в ложе прессы повернулся ко мне с недоуменным вопросом: «Ты понимаешь, что происходит?» Никто не понимал. Мяч у команды не держался вообще. Все стояли, никто не двигался. Хиддинк потом признается, что его особенно удручило: в начале матча, как только срывалась наша атака, футболисты вместо того, чтобы атаковать соперника на его половине поля, опрометью бежали к своим воротам. Прессинг – основа основ философии голландского тренера, здесь же его установка выполнялась с точностью до наоборот.

В середине первого тайма по ложе прессы и окружающим секторам распространился приторный запах попкорна. Сложилось впечатление, что мы находимся в американском кинотеатре и смотрим какую-то лабуду, которую, не работая челюстями, воспринимать невозможно. Серьезные фильмы в подобном допинге не нуждаются. А тут попкорн шел на ура.

Качество поля соответствовало качеству игры. И даже во многом его определяло. Наша сборная проводила первый официальный матч при знаменитом иностранном тренере. Фактически она была невестой на свадьбе. И вот представьте, что приходит эта невеста в запачканном в десяти местах платье, в сбитой набок фате, со сломанным каблуком. Хорошо она будет себя чувствовать под взглядами почти 30 тысяч гостей? Так вот и ощущала себя на таком поле наша сборная.

Ближе к концу первого тайма, во время очередного пустопорожнего перекатывания мяча по своей половине поля, трибуны наконец не выдержали. И пронзительно засвистели. Они были стопроцентно правы, потому что это издевательство вытерпеть было невозможно.

После товарищеского матча с Латвией покойный ныне актер Александр Абдулов заметил: «Наших футболистов пока нельзя показывать за деньги». Как выяснилось в среду из предматчевого интервью нового капитана сборной Евгения Алдонина, игроков эти слова задели. Но они ничем-то их не опровергли.

К концу первого тайма внимательно наблюдать за матчем расхотелось. В ложе прессы начали травить анекдоты, рассказывать байки, кто-то вставил в уши наушники от плеера. Надо же было людям себя хоть как-то оградить от скуки.

Во втором тайме ситуация изменилась. Правда, всего минут на десять – сразу после выхода на замену Погребняка. Мощный форвард «Томи», а позже – «Зенита», «Штутгарта» и «Фулхэма» начал выигрывать все единоборства и распихивать защитников, ожил Аршавин, у которого с Погребняком наметилось толковое взаимодействие… Но все это закончилось так же быстро, как и началось.

Я ждал, что во втором тайме скажется физподготовка, заложенная Хиддинком на тренировках за неделю. После выхода на замену Погребняка показалось, что так оно и происходит. Но потом теория разрушилась.

А разрушилась она потому, что на ногах футболистов российской сборной по-прежнему висели тяжеленные психологические гири. «Уменя с раскрепощенностью проблем нет», – говорил в смешанной зоне Динияр Билялетдинов, и, по-моему, лукавил. И его, и почти всех его партнеров ответственность за результат сковывала по рукам и ногам, они начинали всего бояться. Чуть что – пас назад. Или удар в небеса с позиции, откуда и забить-то невозможно. Все это было наследием 18 лет без единого выхода в плей-офф финальных стадий чемпионатов мира и Европы. Наследие нашего российского футбольного лузерства.

Его, это лузерство, как раз и пришел выбивать из нас Хиддинк.

«Хорошо, что приехал», – как спела бы группа «Уматурман». Подумалось, что его по крайней мере не будут втаптывать в черкизовскую грязь – хотя бы из уважения к заслугам. Будь во главе сборной российский тренер, его бы за такую игру попросту «съели». Но тут все разумные люди понимали, что команда – в самом начале пути. И с голландцами, и с корейцами Хиддинк тоже начинал со скрипом. Зато потом разгонялся так, что остановить было невозможно.

Хиддинк тысячу раз на всех уровнях и во всех странах доказал, что умеет делать команду и результат. Ждать чудесного преображения в одночасье было наивно. Может, при определенной удаче мы и могли выиграть матч у Хорватии, но с большей степенью вероятности мог победить соперник. И вот это была бы настоящая катастрофа. 0:0 – далеко не худший вариант.

«Я не пессимист, – с грустным лицом говорил Хиддинк после матча. – Конечно, работать надо много, но я знаю, что эта команда будет конкурентоспособной».

Тренеру хотелось поверить. С другой стороны, разве мог он сказать что-нибудь другое? Врать, что все в порядке, Хиддинк бы не стал – не тот человек. А публично лишать людей надежды, даже если в глубине души сам так думает, он ни за что не будет. Голландец умеет держать эмоции под контролем. Недаром после финального свистка вышел к бровке и несколько раз хлопнул в ладоши: ничего, мол, ребята, прорвемся!

Для него самого сделать что-то путное из этой команды, возможно, стало сложнейшим профессиональным вызовом в карьере.

«Россия – не Австралия», – с заметной долей высокомерия говорили футболисты нашей сборной, объясняя перед чемпионатом мира, почему они не собираются наблюдать за матчами «соккеруз». Действительно, не Австралия. У нас не было полутора десятков футболистов английской премьер-лиги и нескольких игроков из высших дивизионов Италии и Испании. Мы не привыкли к высочайшему накалу и темпу матчей каждую неделю. Нам нужно подождать еще несколько лет, пока созреют юные футболисты, которые занимались в спортшколах уже не во времена безнадеги и безденежья, у настоящих детских тренеров, а не у торговцев живым товаром.

Через месяц предстояла домашняя игра с Израилем. Эта команда в предыдущем отборочном цикле не то что не проигрывала со счетом 1:7, а не уступила вообще ни в одной встрече, играя в одной группе с Францией, Швейцарией и Ирландией. Да и вообще последний ее проигрыш в официальном матче датировался 2003 годом. Побеждать же после домашней ничьей с Хорватией надо было обязательно.

Но стало еще хуже. С Израилем тоже сыграли вничью – 1:1. У наших на сей раз было весомое преимущество, Аршавин с паса Погребняка быстро открыл счет, но в конце матча единственный момент у израильтян завершился голом.

Все желающие обрушились на Хиддинка с превеликим удовольствием. И не всегда, надо признать, эти претензии были необоснованными. Казалось, что в возможностях вверенных ему игроков голландец разбирается медленнее, чем хотелось бы…

«Хиддинка стали ругать за то, что он нечасто приезжает в страну, на которую работает, редко воочию наблюдает матчи национального чемпионата, не хочет полностью погружаться в наш мир и становиться его частью, – размышлял на страницах книги «Гус Всемогущий» Александр Лукьянов. – Потеря четырех очков в поединках с Хорватией и Израилем мало кому позволяла смотреть вглубь, пытаться понять тот процесс, который начал происходить с командой, принять очевидные изменения, предложенные Хиддинком».

Популярный телекомментатор, а в прошлом замечательный вратарь Владимир Маслаченко говорил:

– Гус испытал на себе особенности русского менталитета. У нас ведь – что у журналистов, что у болельщиков – как принято: либо об асфальт лицо бьем, либо радуемся до поросячьего визга. Объективной оценки происходящего, спокойствия нам не хватает.

В ту пору, когда оптимизмом не пахло ни у кого, я спросил Хиддинка:

– Вы до сих пор верите, что сборная России способна играть в атакующий футбол?

– Верю. И мы стремимся к этому. В том числе потому что, на мой взгляд, характер русского человека – не «оборонительный». Этот характер – сильный, инициативный, нацеленный на то, чтобы идти вперед и брать все своими руками.

Бог с ней, с критикой со стороны болельщиков и отдельных журналистов. Гораздо хуже, что Хиддинк начал испытывать давление оттуда, где его должны были поддерживать, – из РФС.

По футбольным кругам мигом разнеслась фраза, которую раздосадованный Мутко адресовал голландцу после матча с Израилем. Невозможно поверить, что ее на полном серьезе произнес профессиональный фубольный функционер.

«А вы, Гус, не волшебник, как я думал», – сказал Хиддинку Мутко.

Вот это было уже серьезно. Тем более что немало ходило разговоров о столкновениях главного тренера сборной с президентом РФС и на другие темы.

В общем, назрело серьезное интервью с Хиддинком. Оно было опубликовано в «Спорт-Экспрессе» 27 октября 2006 года.

Признаться, на эту беседу я шел не без опасений. Острых вопросов главному тренеру сборной России было подготовлено столько, что иной российский специалист оборвал бы разговор после первого же. Пугало и возможное желание сгладить углы – большинство иностранных тренеров, работающих в нашей стране, отличаются дипломатичностью. Получится ли искренняя, откровенная беседа – это волновало меня больше всего.

Хиддинк превзошел все ожидания. Ни на один из нелицеприятных вопросов, касавшихся его собственной работы, он не отреагировал нервно – всякий раз давал подробные разъяснения, разжевывая логику своих поступков. Не готов сказать, что согласился с каждым из этих разъяснений, но, во-первых, Хиддинк давно доказал свой высокий профессионализм, во-вторых, вызывает уважение тем, что не руководствуется тезисом «я всегда прав», а умеет признавать собственные ошибки. Он начисто лишен высокомерия и действительно не считает себя мессией.

Поразила и степень его откровенности по ряду вопросов, в первую очередь касавшихся контакта с РФС и взаимоотношений с Виталием Мутко. После этого стало очевидным, что Хиддинка, дорожащего своей репутацией, по-настоящему волнует начатое им в России дело. Именно поэтому он не стал оставлять под ковром реально существующие проблемы и дал на мои вопросы честные ответы. Не скрою: во время нашей беседы, состоявшейся в в холле отеля «Арарат Хайятт», я стал относиться к Хиддинку с еще большим уважением, чем прежде.

Вот самые острые отрывки из той беседы.

– Мне стало известно, что перед матчем с Эстонией президент Мутко произнес перед игроками столь долгую речь в раздевалке, что вы вынуждены были вежливо попросить его удалиться.

– Да, это правда. Президент РФС полон энтузиазма. В международном футболе принято, что за полтора часа до игры президент говорит игрокам: «Удачи!» – после чего выходит из раздевалки, и футболисты могут сконцентрироваться на игре. У мистера Мутко же энтузиазма столько, что он возвращается и возвращается в раздевалку. И конечно, в какой-то момент мне приходится вежливо просить его покинуть ее, позволить игрокам готовиться к матчу. Они и так знают, что должны делать.

– А насколько верна информация, что вскоре после матча с Израилем Мутко укоризненно сказал вам: «А вы, Гус, не волшебник, как я думал!»?

– И это правда. Не знаю, каким образом вы узнали об этом, поскольку предпочитаю, чтобы подобные вещи не выходили наружу. Но я честный человек, не хочу лгать, и раз вы спросили, то отвечаю, что такое действительно было. Никогда не говорил и не считал, что я волшебник. Говорил только о том, что мы должны упорно работать, чтобы подняться из тех низов, где оказались.

Я приехал в Россию с огромной энергией и рассчитывал, что мы все будем делать вместе. И когда услышал от президента РФС такую реакцию на ничью, она мне не понравилась. Я счел, что ко мне было проявлено неуважение. Да, не был достигнут желаемый результат, но в российском футболе сейчас начинается новая эра, и я хочу сделать все, чтобы она получилась как можно более успешной. Меня очень разочаровывает, когда люди воспринимают мое присутствие иначе и говорят вещи, подобные этим.

– Ваши отношения с Мутко стали иными, чем в начале пребывания в России?

– Жаль, что такие недоразумения происходят. Но у меня достаточно энергии, чтобы не опускать руки и продолжать работать. Надо только понять одно: самое главное – не обвинять друг друга, а трудиться вместе, быть рядом и в дни побед, и в дни поражений. Только так можно добиться чего-то существенного.

– Почему вы не отпустили Александра Бородюка на ответный матч молодежных сборных Португалии и России?

– Во время подписания моего контракта с РФС я предупредил: Алекс – моя правая рука, мой первый помощник. Да, ранее ему также поручили отвечать и за олимпийскую сборную, но я сразу сказал президенту РФС Виталию Мутко: «Подождите. Матчи двух сборных каждый раз совпадают по срокам, так что одновременная работа человека в двух командах невозможна. Пожалуйста, найдите для молодежной сборной другого тренера». Мистер Мутко согласился и обещал найти. Эта договоренность была достигнута в самом начале моей работы в России, а напомнил я о ней во время матчей молодежки против Финляндии и Венгрии. В беседе с президентом РФС я подчеркнул, что Бородюк в дни матчей с Португалией должен быть с первой сборной, и воля мистера Мутко – искать нового тренера для молодежной сборной или обходиться услугами помощников Алекса. Договоренность была однозначной.

– И тем не менее, по моей информации, на одной из недавних летучек в РФС Мутко обвинил Бородюка в том, что тот не полетел в Португалию.

– Да, я тоже знаю об этом. Такое обвинение крайне несправедливо. Вдвойне неприятно, что оно сделано задним числом. Была четкая договоренность между мною, Алексом и президентом, и мне не понравилось, что г-н Мутко позволил себе о ней забыть. Если я или мои ассистенты бывают в чем-то недовольны друг другом, мы собираемся и прямо об этом говорим. Отношения должны быть честными. Мы все плывем в одной лодке, должны помогать друг другу или даже конструктивно критиковать друг друга – но мы не имеем права бросать обвинения людям, с которыми были достигнуты четкие договоренности.

– Сама по себе ситуация, когда у молодежной команды, претендующей на попадание в Пекин, нет постоянного главного тренера, абсурдна, не так ли?

– Об этом мы с президентом говорили не раз. Алекс прекрасно работает с первой сборной, он нужен ей. И точка! Уверен, что Бородюк станет очень сильным главным тренером, после того как я уеду из России. Федерация должна была адаптироваться к новым обстоятельствам и принять решение, что сделано не было. Не стоит искать козла отпущения в ситуации, которую допустили сами.

Любой российский тренер после подобного интервью был бы уволен на следующий же день. Критика в адрес человека, формально являющегося его боссом, была сколь справедливой, столь и беспрецедентной.

Но Хиддинк, понимая, что никто уволить его не посмеет, а контракт его финансирует (важнейший фактор, согласитесь!) вовсе не Мутко, а Абрамович, решил рубануть правду-матку. Никогда не забуду его жеста после окончания нашей беседы, когда он выходил из отеля. Он повернулся ко мне, рубанул кулаком воздух и провозгласил: «We will fight!»

«Мы будем бороться!»

* * *

Впоследствии Мутко неоднократно давал сердитые комментарии по поводу и этого интервью вообще, и пассажа про президентские речи в раздевалке в частности. Но, главное, в раздевалке-то перед играми он в прежних количествах «тусоваться» действительно перестал!

Хиддинка нужно было брать в сборную хотя бы для того, чтобы он мог публично рассказать такие вещи – на что никогда не пошел бы отечественный специалист, которому здесь еще жить.

Это ведь все и на игроков влияет, и на их ощущение защищенности и отношение к тренеру.

Спрашиваю Казакова в беседе для этой книги:

– С какого момента игроки поняли и полюбили Хиддинка? Такие вещи же сразу не могут происходить, тем более что он иностранец.

– А мне кажется – сразу. Просто они привыкли, что при российских тренерах атмосфера к команде какая-то более зажатая. И многих, конечно, удручало, что тренер не может поставить себя как бог и царь перед сильными мира сего. Но здесь все изменилось – известна не одна история, когда Гус политиков из раздевалки убирал. Или когда снаружи по двери раздевалки барабанили – и не могли минут 20 войти. Это было в первый год, когда он, только придя, сразу начал показывать всем, что он в команде – хозяин.

– Так он не только Мутко из раздевалки выдворял?

– Там разные люди заходили, в том числе политические тяжеловесы. Он не то чтобы выгонял, но давал понять: мол, у вас есть еще чуть-чуть времени. И те, понимая масштаб его личности, не вели себя так, как могли бы повести при другом тренере. Хиддинк никогда не испытывал пиетета к таким фигурам. Если он голландских политиков, включая премьер-министра, у себя на блоге в газете De Telegraaf запросто «замочить» может, то что уж говорить о российских политиках…

Футболисты все это видели и оценивали. Тем более что он приехал с таким именем, таким авторитетом! Для них изначально ведь это был шок. Даже когда сейчас Спаллетти приезжает, это тоже шок – но итальянец уже идет по дороге, которую проторили Гус и Дик. Это сейчас всем привычно, что большой европейский тренер приезжает на хороший контракт в сборную или клуб с серьезными возможностями. А в 2006-м все это было в новинку, дико, непривычно. Думали, какой он – жесткий, нет? А увидев и поняв – доверились полностью и полюбили.

В нашей футбольной среде рассказывали разные истории. Каким вроде бы суровым, даже злым Гус, еще усатый, приезжал в Москву играть со своим «Реалом» против «Спартака» в 1998-м. Как нервно вел себя на послематчевой пресс-конференции. А тут появился другой человек – веселый, успокоившийся, сглаженный, что ли, временем. Но – не равнодушный и в главных вопросах принципиальный. Это именно то, что нужно было игрокам.

Его шутки, подколки сначала воспринимались ими робко, а потом стали взаимными. Тот же Торбинский мог на него в ответ на тренировке огрызнуться. Гус на «Европе» начал прессинговать его за то, что тот слишком жестко пару раз в ноги бросился. Дима что-то в ответ горячо говорил – а Гус улыбался: «Люблю таких волчков, которые скалят зубы в ответ!»

Мог и подзатыльник дать игроку, и под задницу. Я такой манеры общения с игроками больше ни у одного тренера не видел. И все это было не обидно. Мог на секунду остановить тренировку, чтобы подшутить над кем-то. Но там не было насмешки над человеком – он над действием смеялся! И футболисты не могли на него злиться.

В начале декабря 2007-го в швейцарском Люцерне мы будем беседовать с Хиддинком после окончания жеребьевки финальной части Euro-2008. И я спрошу:

– Как сейчас оцените ваши отношения с президентом РФС? Год назад были шероховатости, позже они вроде бы исчезли…

– Сейчас каждый из нас четко знает, за что отвечает. Мы не вмешиваемся в дела друг друга, хотя общаемся и обсуждаем многое. Те недоразумения, которые были прежде, ни в коем случае не были связаны с дурными намерениями руководителя федерации. Они шли только от энтузиазма – порой чрезмерного. Но когда люди готовы вести взрослый разговор и слушать друг друга, рано или поздно все становится на свои места. Это у нас с господином Мутко и произошло. Сейчас он, на мой взгляд, делает для команды все то, что и должен делать. И делает отлично. В том числе в те моменты, когда команда собирается вместе перед игрой. Несколько подбадривающих слов – и все! Прекрасно!

Надо отдать должное и Мутко, и Сергею Капкову. Еще до того, как итоги отборочного турнира стали ясны, они сказали мне: «Мы довольны нашей совместной работой и предлагаем вам продолжить сотрудничество». Такой стратегический подход нельзя не уважать!

Слова Хиддинка говорят об одном: октябрьское интервью 2006 года сработало правильно. Пути было два. Мутко мог ввязаться в конфликт, который только посеял бы разрушение, но, к счастью, усмирил гордыню и подчинился тем требованиям, которые предъявил голландец. Возможно – не по своей воле. Но это уже не важно.

Трудно также представить себе меру благодарности Бородюка своему шефу по тренерскому штабу. В момент, когда президент РФС попытался найти в его лице козла отпущения за неудачу молодежной сборной, Хиддинк встал на пути Мутко неприступной крепостью, рассказав болельщикам, как все было на самом деле. Это было особенно важно потому, что, в отличие от Хиддинка и Корнеева, Бородюк получал зарплату не от «Национальной академии футбола», а от РФС, и зависел от Мутко в гораздо большей степени, чем его коллеги (вспомним и слова Казакова, что именно Гус возмутился низкой зарплате Бородюка и «пробил» серьезное ее повышение).

Этими поступками голландец вновь явил окружающим свои высокие нравственные качества. Находясь в России, он никогда не «сдавал» ни помощников, ни игроков, ни обслуживающий персонал – и во многом благодаря этому вокруг него сформировалась команда, в которой один за всех и все за одного. Может, она еще далека от совершенства по мастерству, но в первые же месяцы Гусу удалось покончить внутри коллектива с интригами и равнодушием.

За границей сборную России не воспринимали всерьез. Я понял это, побывав в Лондоне и взяв интервью для «Спорт-Экспресса» у основного левого защитника сборной Англии и «Челси» Эшли Коула.

– Англия и Россия попали в одну отборочную группу Euro-2008. Вам известен кто-нибудь из ваших российских соперников? – спросил я футболиста.

– (Думает.) Честно говоря, нет. Не могу сказать, что смотрю много футбола помимо того, в котором участвую сам. Поэтому не могу сказать, что знаю что-то конкретное о вашей сборной. В мире столько стран, за всеми не уследишь!

– А кто тренирует сборную России, знаете?

(Смущенно мотает головой.)

– Гус Хиддинк.

– Да? Неужели?! Так у вас – великий тренер. Он прекрасно работал и с ПСВ, и с целым рядом сборных. С таким тренером команда не может быть слабой и даже средней.

Последняя фраза не должна вводить в заблуждение: она – не более чем дань уважения Хиддинку. Раз английский игрок через несколько месяцев после начала отборочного турнира еще не знал, кто тренирует сборную России, – значит, о серьезном отношении к нам со стороны британцев не могло быть и речи.

Жизнь накажет их за легкомыслие.

А вот Хиддинк, сказавший после двух стартовых ничьих: «На мой взгляд, в нашей группе все решится поздней осенью следующего года» окажется стопроцентно прав.

В начале ноября из редакционного факса «Спорт-Экспресса» выполз текст следующего содержания: «Сообщаем вам, что в период с 10.11.2006 г. по 13.11.2006 г. в санатории „Зеленая роща“ (бывшая здравница ЦК КПСС и место, на территории которой находится дача И. В. Сталина) на учебно-тренировочных сборах будет находиться сборная России по футболу – главный тренер Хиддинк Г.».

Как мы тогда решили, стилизация под суровое прошлое, когда одна только мысль о приглашении Хиддинка Г. в футбольную сборную тянула лет на десять особого режима, получилась у составителей письма отличная. Вот только когда в «Зеленую рощу» приедет сам Хиддинк Г., выяснится, что вовсе это и не стилизация…

Не бойтесь: в лапы НКВД голландский тренер во время подготовки к матчу в Македонии не угодил. Но окружающая обстановка показалась ему невыносимо советской.

«Зеленую рощу» во время визита в Сочи подобрал для сборной технический директор Йоп Алберда – голландец, приехавший в Россию вместе с Хиддинком. На Олимпийских играх 1996 года в Атланте Алберда был… главным тренером сборной Нидерландов по волейболу, завоевавшей золотые медали! Но с тех пор сменил род деятельности, и в 2006-м принял предожение Хиддинка поработать с ним в России.

Прокол с «Зеленой рощей» Алберде не простят. Круг его обязанностей и так-то вызывал у многих сомнения и ропот, но после скандала в Сочи его судьба была предрешена. В 2007-м его сначала отодвинули от дел, а потом и вовсе уволили. Хиддинк понимал, что это справедливо, и противодействовать не стал.

Игрокам в санатории не понравилось ни питание (вместо спагетти, к примеру, принесли вермишель), ни кровати в номерах. Вскоре после приезда голландец даже не попросил РФС, а поставил его перед фактом: команда должна переехать в отель «Рэдиссон-Лазурная». В считаные часы!

Могу себе представить, как бы на это отреагировали, возглавляй сборную любой российский специалист. Но тут – прислушались.

Когда мы с Хиддинком обсуждали сочинскую тему уже в Македонии, он был весьма дипломатичен.

– Хочу, чтобы игроки находились в идеальных условиях для подготовки к матчу. Из нескольких вариантов, которые у нас были, мы поначалу выбрали санаторий. Он оказался «о’кей», но не более. В связи с этим возникло ощущение, что в команде началось брожение. Мне не нужны условия категории «люкс», но все должно способствовать тому, чтобы командный дух был на высоте. В ином случае нужно принимать меры. Потому и переехали в «Рэдиссон». Это решение, кстати, мы принимали совместно с мистером Мутко.

Словом, голландец принял жесткое и оперативное решение, в связи с чем стал пользоваться еще большим авторитетом в команде.

Рассказывают, что добили Хиддинка в «Зеленой роще» два эпизода. Один произошел в баре. Увидев тренера, какой-то пьяный посетитель якобы попытался его обнять, налил себе полный стакан водки и предложил: «Гусяра, давай тяпнем!» «И немедленно выпил», – как писал Венедикт Ерофеев. У эстета Хиддинка эта типично российская ситуация вызвала приступ омерзения.

По поводу второго эпизода не знаю даже, смеяться или плакать. Это и есть – наша Russia. В туалете голландцу понадобилась туалетная бумага. Но она висела на таком расстоянии, что дотянуться до нее не представлялось возможным…

После мытарств в Сочи сборная отправилась в Македонию. Опасения были велики: незадолго до того команда из бывшей Югославии умудрилась сыграть вничью в Англии. А после двух ничьих на своем поле разбрасываться очками больше нельзя было ни в коем случае.

К тому времени уже стало понятно: проанализировав положение дел, Хиддинк настроился на резкое омоложение сборной. И пусть даже авансом, но взял поработать в Сочи и Скопье сразу пять совсем молодых, мало чем проявивших себя даже в чемпионате страны футболистов.

Он говорил:

– В необходимости подобных приглашений у меня нет ни малейших сомнений, это опробовано на опыте других стран. Процесс постепенного обновления рядов сборной должен быть каждодневным. У нас сложная группа, и выход из нее будет отличным достижением. Вот только нельзя замыкаться на этом результате. При худшем сценарии мы не попадем на Euro-2008 – но команда-то не должна останавливаться в развитии!

Надеюсь, еще до чемпионата Европы в число основных игроков вольется пара-тройка молодых и к началу отборочной кампании ЧМ-2010 они уже будут чувствовать себя уверенно. Для строительства сборной к чемпионату в Южной Африке это окажется очень полезно.

Один из тех пятерых, Дмитрий Торбинский, уже в 2007-м станет весьма важным звеном в национальной команде. И пусть кому-то другому прогресса осуществить не удалось, молодежи был дан шанс повариться в атмосфере первой сборной и выйти на новый уровень.

Тренеру, который думает только о сегодняшнем дне, такое и в голову не придет.

В Скопье средний возраст стартового состава сборной России составит 24 года. Такого не было уже много лет.

В то же время число ветеранов в команде с каждым матчем уменьшалось. Хиддинк не афишировал своего желания сделать не частичную, а полномасштабную ставку на новое поколение – но на деле это происходило. Особенно неожиданным стало отсутствие интереса к недавнему капитану сборной Алексею Смертину.

Год с лишним спустя, в декабре 2007-го, после жеребьевки финальной стадии Euro-2008 в Люцерне мы с Хиддинком затронем эту тему. И тренер раскроет секрет, о котором до той поры ничего известно не было. Вначале, правда, подведя под омоложение сборной теоретическую базу.

– Времена меняются. Футболисты, которых вы упомянули (Смертина и Егора Титова. – Примеч. И. Р.), – очень честные люди. И если вы, глядя в глаза, зададите им прямой вопрос, они скажут: «Хорошо, что эти изменения произошли». Некоторые ветераны сами говорили мне, что команда должна стать моложе и быстрее. Другие откровенно признавались: «У меня больше нет достаточной мотивации для игры за сборную». А если такой мотивации нет, то при всем уважении к этим людям я выберу более амбициозных.

– У Смертина вы тоже увидели отсутствие мотивации? Многие сейчас рассуждают, что у сборной нет классического опорника, а это при схеме игры в три защитника вдвойне опасно.

– Я вижу резервы и у Семшова, и у Зырянова, и у других. Со Смертиным же у нас состоялся очень хороший и откровенный разговор, как раз-таки доказавший амбиции игрока. Тем не менее каждый футболист должен понимать, что в некоторых матчах он может выходить в стартовом составе, а в некоторых – оставаться на скамейке. Правила игры для всех должны быть общими. Даже если ты, допустим, ван Нистелрой. У Алексея были с этим некоторые проблемы.

– То есть он сказал: «Если вы меня вызываете, то я должен выходить в стартовом составе»?

– Да. Мне понравилась открытость Смертина, в том числе и по этому вопросу. Но в команде все равны.

Эта история подчеркнула один из главных принципов Хиддинка: место в составе сборной не забронировано вообще никому. Не на словах, а на деле. До голландца такого в сборной России не было никогда…

Гус смотрел вперед. Когда он принимал сборную, Смертин с Титовым «на старых дрожжах» еще считались ведущими футболистами страны. А пару лет спустя оба завершат свои карьеры.

А, пожалуй, главнейшую из своих задач в сборной в книге «Хиддинк: это мой мир» сформулировал так:

«То, что раньше было достоинством российского футболиста, теперь стало его главным врагом. Современный игрок-миллионер может щадить себя, не идти на большие жертвы. В старые времена советский футболист ценился как несгибаемый, атлетически развитый и неподатливый игрок. Сегодня российский футболист технически в меру способен и ментально неустойчив».

«Ментальная жесткость» – такой термин ввел Хиддинк в этой книге. И выразил мнение, что ее-то россиянам для больших побед и не хватает…

* * *

Помимо раздрая вокруг сталинской дачи в Сочи, были перед Македонией у Хиддинка и другие проблемы. Казаков рассказывает:

– Мы должны были вылететь из Сочи в Скопье – и вдруг выяснилось, что у Дика… ой, Гуса (это у меня постоянная оговорка, причем в обе стороны!) нет DVD с записью последнего матча Македонии. Это было что-то невероятное, невозможное! Просьбы передавались, диск был сделан, был у меня в руках, я его отдал по назначению… Но, когда он понадобился, его не оказалось.

– Хиддинк мог его где-то потерять?!

– Ему была свойственна некоторая рассеянность – но в вопросах, не связанных с рабочим процессом. Помню, он забыл куртку в холле гостиницы в Таллине, ушел, потом вспомнил, вернулся – а куртку уже кто-то из болельщиков упер на сувениры (смеется). Это нормальная история, которая может произойти с любым человеком, сосредоточенным в какой-то момент на чем-то одном, главном для себя. Он шутил: мол, старость не радость – хотя какой он, Господи, старый…

Гус был вообще взбудоражен обстановкой на том сборе, да еще и предстоявшим ему зимой в Голландии судом по налоговой истории… А тут еще и записи нет! Это было вечером накануне вылета в Македонию. Он решил посмотреть игру – и выяснилось, что диска нет.

А, вспомнил! Я отдал этот диск тогдашнему генеральному менеджеру Йопу Алберде. А Йоп со свойственной ему мечтательностью, наверное, где-то его и забыл. Но Гусу, естественно, сказал, что никто ему ничего не отдавал.

Надо было сделать невозможное. И я позвонил Вите Гусеву (ведущему футбольному телекомментатору Первого канала. – Примеч. И. Р.), который должен был лететь вместе с нами. Рано утром он вылетал из Москвы в Сочи – и сразу же в гостиницу, к журналистам, которые потом чартером вылетали вместе с командой. И я слезно попросил его, учитывая все эти сложности, найти этот диск и привезти его.

И Витя привез. Когда команда подъехала к самолету, журналистов еще не было. Мы сели на борт чартера, и где-то минут через 5—10 начала появляться пресса, которая с нами летела. Гусев, идя по проходу, увидел меня и отдал диск. Я его от всей души поблагодарил, подошел к Гусу и вручил: «Вот диск, который вы хотели увидеть». Хиддинк прямо растаял, очень эмоционально воскликнул: «Super professional!» И я увидел, что с этого момента он очень ко мне потеплел.

– А Алберду, помнится, после тех сочинских приключений как раз от сборной и «отцепили». Хиддинк тогда в бешенстве был?

– Да, была у него минута бешенства – не знаю уж, настоящего или чуть показного, – когда выяснилось, что диска нет. Холодным бешенством можно назвать его реакцию на сочинскую дачу Сталина. Он не ожидал, доверился Йопу, который должен был накануне приехать ее посмотреть – а прилетел уже вместе с нами. Гус был шокирован, что команде предложили такие условия. После этого они как-то и разошлись.

Не знаю, повлияло ли так на Хиддинка увиденное на привезенном Виктором Гусевым диске, но во время установки на игру в Скопье Гус поразил всех.

Голландец выставил не просто атакующий – сверхатакующий состав. Из десяти полевых игроков сразу семерых (!) можно было отнести к группе атаки. Этот выбор даже не говорил, а кричал о том, что Хиддинк приехал в Скопье выигрывать. А побеждать, не рискуя, невозможно.

И игра голландца ва-банк сработала на все сто! В первые же полчаса мощнейший выстрел под перекладину Быстрова и роскошный сольный проход Аршавина убили интригу матча, который стал в 2006 году для сборной России безоговорочно лучшим.

– Вам не хотелось бы через три дня сыграть против Англии? – спросил я Хиддинка после игры.

– Вы просто читаете мои мысли! Это было первое, о чем я подумал после финального свистка. И чтобы этот матч состоялся в Лондоне.

…До Лондона оставалось еще целых десять месяцев. Но Скопье, в котором Хиддинк явил абсолютно не свойственную российским тренерам смелость и бесшабашность, дало понять, что жизнь налаживается.

…Перед вылетом в Москву в амстердамском аэропорту Схипхол автора этой книги и его коллегу по «Спорт-Экспрессу» Евгения Дзичковского досматривала фрау с внешностью домохозяйки.

– Расстегните боковой отдел сумки, покажите, что там.

– Там книга. Про одного вашего соотечественника.

– Любопытно. – Голландка взглянула на врученную нам накануне книгу с фотографией главного тренера сборной России на всю обложку. – О, Гус Хиддинк! Вы случайно не были у него на родине в Варссевелде? По-моему, там такая скука!..

Наши брови поползли вверх. Поездка на презентацию книги «Хиддинк: это мой мир» укрепила нас в мысли, что в маленькой Голландии очень любят своих футбольных героев вообще и Гуса в частности. Но знание таких деталей его биографии мирной служащей все-таки ошарашило. Варссевелд – крохотный городок, каких десятки тысяч. Откуда аэропортовской мадам знать, что он вообще есть на свете, не говоря уж про царящую там скучищу?

Но она знала. Как знал когда-то весь Советский Союз про Валерия Чкалова и Пашу Ангелину. Причина проста: быть голландцем и не знать хоть что-нибудь о Хиддинке просто нереально.

Напроситься к Хиддинку в гости мы решили в середине ноября, в Македонии. Момент был выбран психологически верно: тренер только что «угостил» нас шикарным, разыгранным в лицах, 45-минутным интервью, взамен обещанного 15-минутного, и пребывал в отличном расположении духа. И он предложил приехать на презентацию, заглянув перед тем еще на одно занятное мероприятие.

«Капитан Зеппос» – так называется ресторан в университетском квартале Амстердама. Там должна была состояться церемония вручения какой-то журналистской премии, в которой планировалось участие Гуса Хиддинка.

Его появление не разметало народ по стенкам, не развернуло лицами к знаменитости, не вызвало аплодисментов. Кое-кто вежливо улыбнулся. Хиддинк взял шампанского и отправился в круиз между островками журналистов в свитерах и мятых рубашках. Беседовать. Выглядел он в этот момент настоящим Юрием Палычем. Представить в аналогичной роли на аналогичном мероприятии другого российского тренера мы при всем желании не смогли.

Через полчаса настал черед перемещаться из фуршетного зальчика хитро спланированного Kapitein Zeppos в банкетный. Гус с бокалом в руке стал помогать Элизабет надеть пальто. С серьезным лицом протянул шампанское автору этой книги:

– Подержи бокал. Но не пей! Я понимаю, что ты из России, и все равно не пей!

А потом чокнулся со звоном, провозгласив по-нашему: «Водка! На здоровье!»

Наконец-то мы поняли, куда попали. В Голландии существует литературно-футбольный журнал Hard Gras, «Жесткая трава». Каждый год он вручает премию одному из голландских журналистов за какой-то конкретный материал. Сам журнал претендует на элитарность, а его премия считается престижной. Перед оглашением победителя на крошечную сценку вышел Хиддинк, которого на сей раз встретили громкими аплодисментами. Речь его была остроумной и какой-то… совсем не тренерской.

– Вы видели, сколько во всем этом вечере было иронии и самоиронии? – спросил он нас в конце вечеринки. – Это и есть та самая демократичная голландская атмосфера. Здесь все открыто, поэтому я очень люблю бывать в таких компаниях. Вы, как мне кажется, такие же – вот почему вы здесь.

И закурил сигару. Последнюю фразу Хиддинка мы решили оставить без комментариев. Но не упомянуть о ней, раз уж она была сказана, было бы, пожалуй, чересчур скромно.

А на следующий день мы уже были в двухстах километрах от Амстердама, в окрестностях Детинхема, города неподалеку от границы с Германией. Презентация книги, приуроченной к 60-летнему юбилею Гуса, должна была состояться в населенном пункте Ворден, который мы на карте не нашли. Зато указатель на Варссевелд, замеченный с трассы, вызвал смутные ассоциации. Где-то что-то было в Интернете… Ба, да это же именно та деревня, в которой родился Хиддинк!

Ясно, что спросить дорогу мы свернули в Варссевелд. Оставили машину в центре, прошли метров триста – ни души. Заглянули в магазин. Продавщица позвала откуда-то из подсобки усатого немолодого мужика. Узнав о цели визита, он вдруг сказал: «Оппа, а отец-то Хиддинка был у меня учителем в здешней школе! И дом, где Гус родился, – вот он, через дорогу».

Мы приблизились к двухэтажному кирпичному кубику, типично голландскому, одному из многих на улице. Черепичная крыша, дорожки из щебня, стриженый самшит в палисаднике. Прямо перед окнами – скромная табличка, отмеченная корейским (!) флагом. На ней черно-белое фото: молодцеватый Хиддинк-папа гордо держит на коленке малыша Гуса. И надпись на четырех языках, включая корейский: «В этом доме родился и жил до 12 лет (с 1946 по 1958 год) Гус Хиддинк, третий из шести сыновей. Он любил играть в футбол в садике».

Не успели мы сфотографировать объект, как обнаружили, что нас самих кто-то снимает. Оказалось, голландское телевидение приехало делать сюжет о Хиддинке. Узнав, что мы из России, голландцы затребовали экспресс-интервью, важное, как они сказали, «для городка и страны».

Телевизионщики рассказали историю появления корейского флага на табличке перед домом Хиддинка. Выяснилось, что корейцы после ЧМ-2002 протоптали в Голландию широкую экскурсионную дорогу. В Амстердаме есть специальное бюро, предоставляющее для «Хиддинк-тура» гидов и автобусы. «Места боевой славы» сформированы в треугольник Амстердам – Эйндховен – Варссевелд, по которому корейцы с благоговением и катаются. В самом доме сейчас живут другие люди. И в городке чуть раньше функционировал небольшой музей, именуемый в народе Guuseum.

А человек, удостоенный таких почестей, тренировал тем временем нашу с вами национальную сборную. Стоя перед домом, где он жил в детстве, слушая рассказы про корейское паломничество и отвечая на уважительные вопросы про российское настоящее Хиддинка, мы вдруг поймали себя на ощущении, что российский футбол принял из голландских, корейских и австралийских рук некое почетное переходящее знамя. И те же голландцы, показалось, нам по этому поводу немного завидовали.

Ворден – копия Варссевелда, за исключением того, что есть здесь тишайший отель Bakker («Булочник»), в котором и состоялась церемония. Ни охраны, ни оркестра, ни суетливых организаторов, ни других признаков презентаций, как их принято проводить в России: все спокойно, патриархально, своим чередом.

Гус вошел в зал с отцом Герритом и матерью Йо. Ему было 90, ей 86, но жизнелюбия и задора в родителях Хиддинка ощущалось – через край.

– Я горжусь сыном Гусом, – сказал нам Хиддинк-старший. – Не только его достижениями, но и тем, что он нормальный мальчик. Я был школьным учителем и знал, как воспитывать своих детей. Они все – хорошие люди. И футболом стали заниматься потому, что я тоже в свое время играл за городскую команду.

– Говорят, когда-то генерал Эйзенхауэр наградил вас медалью?

– Да, это так. Она у меня дома висит.

– Поддержали ли вы решение Гуса поехать в Россию?

– Без раздумий. Потому что привык уважать выбор своих сыновей.

Старый Геррит положил начало череде наших ворденских знакомств, очень похожей на временное помутнение рассудка. Именно он стал первым, кто протянул нам руку и сказал без затей: «Хиддинк». Вслед за ним точно так же представились братья Гуса Ханс, Рене, Арнольд и Карел. Старший Вим задерживался из-за болезни жены.

В общем, нас окружили Хиддинки. Никакого дискомфорта мы от этого не испытали, скорее наоборот. Однако, чтобы впитать и переварить сам факт столь множественного «клонирования» нашего эксклюзивного тренера, понадобилось время. В России над головой Гуса – своеобразный нимб. А в Вордене его называли мальчиком, хлопали по плечу и просто окружали очень похожие на него люди.

Среди братьев Гуса есть скаут футбольного клуба, школьный учитель английского, преподаватель физкультуры, финансовый менеджер. Пятеро так или иначе имели когда-то отношение к футболу. А вот у шестого – Ханса совсем неспортивная профессия. Он джазовый музыкант.

– Я – главное исключение в семье, – сообщил Ханс Хиддинк. – Потому что не играю в футбол. Вообще.

– Мы были сегодня у дома, где вы жили.

– Видели табличку? Мы подготовили ее для корейских поклонников Гуса. Я знаю толк в пиаре и рекламном бизнесе: одной такой табличкой можно произвести большой эффект.

– Почему на ней изображен только лишь корейский флаг?

– Если бы вы видели, сколько корейцев приезжало к нашему дому несколько лет назад, у вас не возникло бы подобных вопросов.

– Ваше самое яркое детское воспоминание о Гусе?

– Именно из-за него я перестал играть в футбол. Я на три года старше. Когда тебе десять, а брату семь, чувствуешь себя намного опытнее. Но вы не представляете, как он надо мной издевался на поле! Когда это произошло в очередной раз, я сказал себе: «Достаточно. Пора завязывать». После чего взглянул на мир другими глазами и стал джазовым музыкантом. Играю на гитаре и банджо. Моя группа записала песню о Гусе специально для австралийцев. Следующая версия, видимо, будет русской!

– Семью удивило решение Гуса поехать в Россию?

– Не могу так сказать. Мой брат принадлежит всему миру, какие уж тут сюрпризы!

– Гус – «семейный» человек?

– Он очень предан семье и никогда не забывает о ней. Всегда приезжает на дни рождения отца и матери, где мы непременно видимся.

…Прошло два года, и в декабре 2008-го я спросил Гуса:

– Когда вы последний раз плакали?

– Недавно – когда умерла моя мама, – ответил Хиддинк. – Неделей ранее мы виделись, и я пригласил ее в наш новый дом. Но она не успела… Она прожила прекрасную жизнь, 88 лет. И вот однажды упала, оказалась в коме – и больше не пришла в сознание. Конечно, мне было очень тяжело, потому что закончилась целая эра. Но еще тяжелее было наблюдать за печалью отца, которому 92. Он понимал, что происходит. Но поначалу верил, что маме сделают операцию и она вернется к жизни. А в какой-то момент осознал, что ее уже не вернуть. И когда я увидел их двоих… Маму в коме и отца, державшего ее руку… Это был очень, очень эмоциональный миг.

Спустя полгода после жены умрет и Геррит. Конечно, становиться сиротой в 62 года – это не в 15 и не в 20. Но, зная Гуса и его любовь к родителям, представляю, как ему было тяжело. И не исключаю, что последовавшая вскоре после кончины отца неудача в Словении, не лучшие кадровые и тактические решения, которые Хиддинк там принимал, – в том числе и отзвук тех переживаний. Ничто не проходит бесследно.

А в Вордене, перед вручением своей книги отцу, Хиддинк кратко выступил с трибуны. Мы же адресовали вопросы его соавтору Франсу ван ден Ньювенхофу.

– Как вы охарактеризовали бы впечатления Хиддинка о России? Комфортно ли ему у нас? И какова вообще основная мысль «русской главы»?

– Главное, на мой взгляд, то, что тренеры в России воспитаны в советские времена, а для игроков политический строй поменялся в 10– 12-летнем возрасте. Очень трудно свести воедино два разных взгляда на действительность, два поколения с неодинаковым мировоззрением. Так вот Гус обращает внимание больше на образ мышления игроков, нежели старается подстроиться под взгляды представителей прошлого.

Гус очень стремится к успеху в России, хочет приложить руку к развитию футбола в стране. Правда, для него еще важнее, чего люди в России хотят сами. Он готов дать им идеи, но не желает заставлять их становиться другими. Его цель – «вытащить» из футболистов то лучшее, что в них уже есть. Гус в этом смысле отнюдь не мессия, который один из всех знает, что надо делать.

Побеседовали мы и с Элизабет, подругой Хиддинка.

– Каков Гус в семье?

– Очень добрый. Никогда не злится.

– Не диктатор?

– Кто, он? Никогда! В нашей семье диктатор – это я (смеется). У Гуса – отличное чувство юмора, он обожает улыбаться. Кажется, он всегда и всем доволен.

– В одном из интервью он говорил, что вы поначалу были против его поездки в Россию…

– Главной причиной, по которой я не хотела ехать в Россию, было обилие негативной информации в прессе о вашей стране. Меня это пугало, и я сказала Гусу: «А вдруг они не дадут тебе того, что обещают? Вдруг обманут?» Он ответил: «Успокойся, ничего такого не будет, я уверен». И сейчас я очень счастлива, что мы сказали «да». Люди, которых мы там встретили, – замечательные. Они добры ко мне и к мужу, увлекательно рассказывают о своей стране. Здесь, в Голландии, и вообще в Европе, вы можете узнать почему-то только негативные вещи о России. Но когда туда приезжаешь, сразу становится очевидно – это не так! Возвращаясь домой, я стараюсь рассказывать правду. «В России совсем не так плохо, как кажется отсюда!» – говорю я знакомым.

– Что стало для вас самым большим откровением?

– Тепло и доброта людей. Европейцы думают, что русские холодные, но первое впечатление обманчиво.

– Какие личные качества делают Гуса успешным?

– Очень важно то, как Гус общается с людьми и относится к ним. К каждому человеку он подходит индивидуально. Муж всегда говорит, что нельзя воспринимать всех одинаково, как оловянных солдатиков. Нужно изучить каждого, узнать о его проблемах, о его взглядах на жизнь, привычках.

– Мы слышали, что до приезда в Россию Гус прочитал книгу о России. Что это была за книга?

– Называлась она – «Наследство Путина». Автор – одна голландская писательница. Там и о прошлом России, и о ее настоящем. Из этой книги Гус многое узнал о менталитете россиян.

– Мы хотели, чтобы он показал нам свои любимые места в Амстердаме. Это возможно?

– О, тогда нужно, чтобы он взял в аренду велосипед и покатался с вами по улицам. Гус это очень любит!

Илья Казаков говорит:

– В своей любви к людям Элизабет, Лиза, очень похожа на Гуса – и, может, поэтому им так комфортно вместе. Она такая же оптимистичная, и, мне кажется, они вдвоем ищут для общения таких же людей. И подзаряжаются этим оптимизмом. Легенды ходят о том, какие праздники Гус устраивает у себя на родине, в деревне, как ходит к школьным друзьям и соседям на какие-то события.

У меня была сравнительно небольшая свадьба – человек на 35. Когда я пригласил Хиддинка, он тут же сказал: «Никаких вопросов, с удовольствием приду». При том что на следующий день начинался последний сбор перед чемпионатом Европы! И пришел, два часа раскованно со всеми пообщался – после чего уехал на финал Кубка России. Спокойно фотографировался с гостями, официантами и т. д. Он в России тогда был только на подходе к зениту славы, и все равно ему ни разу не пришло в голову отказать кому-то в автографе или фото.

Гус – простой человек. Я не могу представить, чтобы тот же Фабио Капелло так себя вел. Потому что от него, как и от многих других знаменитых тренеров, и не только, исходит какая-то стена отчуждения: вот я, и ко мне не подойдешь. А голландцы – другие. Не только Гус, кстати, но и Дик, о котором многие составляют мнение, абсолютно его не зная. А в прямом общении он раскрывается с совершенно другой стороны…

Слушать Казакова вдвойне интересно, поскольку он, будучи человеком творческим, в рабочей обстановке на протяжении нескольких лет постоянно сталкивался и с Хиддинком, и с Адвокатом. Сработался с обоими – и это не кажется мне случайным, поскольку не так уж кардинальны различия между двумя тренерами из Нидерландов, как может показаться со стороны. Верхний «слой» – да, сильно различается, но некий внутренний стержень, честность в отношениях и поступках, солидность и, я бы сказал, человеческая правильность – все это есть у обоих.

Может, потому и мне легко и с одним, и с другим.

* * *

Но вот вам из тех внешних различий: Элизабет за время работы Гуса в России, можно сказать, стала настоящей «селебрити», а вот как выглядит жена Дика, у нас в стране не знает никто. Более того, нигде даже не встречалось упоминаний о том, как ее зовут, да и любых других подробностей. Даже в декабре 2011-го, когда, как вы убедились, Адвокат готов был разговаривать со мной о чем угодно и упомянул, что свистеть в четыре пальца научился от дочери, на семейную тему было фактически наложено табу.

– Вы знаете историю своей фамилии? Может быть, ваши предки были адвокатами?

– Насколько знаю, они занимались земледелием. Впрочем, я не особо живу прошлым.

– Слышал, вы уже дедушка?

– Да.

– Расскажете о своей семье?

– Нет. Мой принцип – не говорить в прессе о личной жизни.

– Тем не менее слышал, что вашу жену в «Зените» считали символом удачи. Когда она приезжала, питерский клуб всегда выигрывал.

Дик хмыкнул:

– Да? Если честно, она там бывала не так часто.

И всё.

Но друг и единомышленник Дика, Константин Сарсания, и на эту тему оказался готов говорить. К счастью для читателей этой книги.

– Дик – закрытый в этом смысле от публики человек, семья для него – своя территория. Но могу вам сказать: я знаком с его женой Дюкой, это очень интересная женщина, с прекрасным чувством юмора. Энергичная – и в этом похожа на Дика. У них свой круг общения. Раз в неделю собираются с друзьями, играют в бридж.

Она к этому кругу и к стилю жизни привыкла, и сначала ей трудно было смириться с тем, что Дик работает в России и проводит там безвылазно целые месяцы. Но она – житейски мудрый человек, и все поняла.

– А не было варианта, чтобы она во времена работы Адвоката в «Зените» переехала в Питер на постоянной основе? Как, к примеру, позже поступила супруга Лучано Спаллетти?

– У каждого свои привычки. Было время, когда примерно из каждого месяца она неделю проводила в Питере, а три недели – дома. Так было и в 2006-м, и в 2007-м, а дальше уже не знаю, поскольку спортивным директором «Зенита» быть перестал. Обычный наш диалог был таким. «Дюка приехала». – «Завтра пойдет на стадион?» – «Да». – «Значит, мы точно выиграем». Мы с ней ни разу не проиграли, она «фартовая»!

Дик привык думать о футболе и не любит по дому что-то делать. Помню, рассказывал: приезжаю, мол, домой, а жена говорит: «Иди разбирайся в гараже, что-то там сломалось». Дик расстроился: елки-палки, ты для этого специально моего приезда ждала, не могла разобраться, пока меня нет?..

Вот вроде бы ничего сверхъестественного нет в этом эпизоде – а как-то трогает. Показывает Адвоката обычным человеком, с такими эмоциями и слабостями, как у других. Ближе к простым людям делает, что ли…

– В семье лидер – Дюка, однозначно, – говорит Сарсания. – Во всем, что касается дома, Дик участия не принимает. В лучшем случае делает то, что ему говорят (смеется). Не могу сказать, что она какая-то очень уж властная, но дом – на ней.

Европейцы ценят семью. Особенно в возрасте, как у Дика, когда он уже почтенный отец и дед дружного семейства. У них с Дюкой есть квартира в Испании, они туда в отпуск ездят. Много лет живут вместе, и дай им Бог столько же прожить. Для футболиста и тренера очень важно, чтобы был хороший тыл. У Дика он есть – и это, думаю, один из залогов его успешной карьеры.

Необъяснимый парадокс жизни: карьера эта стала еще более успешной, когда Адвокат оказался оторван от домашнего уюта…

* * *

А теперь – о столь любимых Гусом книгах, упомянутых Элизабет. Их о России Хиддинк прочитал, полагаю, не менее десятка. И за общественной жизнью страны следил настолько внимательно, насколько мог при незнании русского языка. Сколько раз бывало, что заканчивалось очередное интервью, выключался диктофон – и Гус, наполненный впечатлениями от только что прочитанного, увиденного, услышанного, начинал обсуждать со мной какие-то детали российской истории, менталитета, политики… Не сомневаюсь, что его эрудиция и интерес к окружающей жизни здорово ему помогли. И не только в России, но и в Корее, и в Австралии – где угодно.

Это ведь тоже урок для нас всех. Еще Козьма Прутков говорил, что «узкий специалист подобен флюсу».

Не удивлюсь, кстати, если Хиддинк и о Пруткове знает.

Казаков рассказывает:

– Хиддинк и Солженицына читал. Ему было очень интересно побольше узнать об ужасах ГУЛАГа, и когда он сказал, что собирается приступить, я только сказал: «Гус, оттуда ты поймешь, что произошло, но не поймешь, как это могло произойти». И спустя какое-то время он сказал, что это очень тяжелое чтение. Но это была единственная фраза, разговор тогда, помню, не развился. Еще, помню, на сборе в Турции я посоветовал ему Мединского почитать. Он выслушивал какие-то анекдоты, которые мы ему все время про себя рассказывали, и поначалу излишне хохотал над вещами, которые нашему менталитету на самом деле не совсем свойственны. А у Мединского достаточно интересные исследования насчет русского пьянства, лени, отношения к работе и т. д. И Гуса это заинтересовало.

Хиддинк был открыт для общения. Иногда доходило до смешного. В гостиницу сборной приезжали иностранцы, не договорившись заранее об интервью. Поначалу он говорил «нет». Но я уже знал, что это – не категорическое «нет». Он все равно не откажет в интервью, потому что ему просто общаться с людьми – в удовольствие!

Я им говорил: «Приходите в 10». И сам в это время нарочно уходил. Руководствуясь, сам будучи журналистом, тем принципом, что разрешено всё, что не запрещено. Шут с ним, что нет договоренности – но если человек проехал на машине 120 километров, чтобы взять интервью, по крайней мере, он имеет право на попытку. И если репортер попросит меня, то Гус, скорее всего, откажет, поскольку через третьи руки говорить «нет» легче. А вот если подойдет напрямую – отказать будет куда сложнее, тем более для такого контактного человека, как Хиддинк. И, помню, немцы в Дортмунде были просто в восторге и оттого, что он в принципе согласился побеседовать, и от результата того разговора.

Он просил меня рассказывать про конкретных журналистов, которые пишут о сборной, про то или иное издание. Ему было интересно понять каждого отдельного человека, будь то игрок, президент, журналист, массажист… О тебе, к примеру, я говорил ему, что никакой ангажированности нет, а если и могут быть какие-то перекосы, то только вызванные эмоционально-личностным отношением…

Тут с Ильей не поспорить. И спасибо ему за такую характеристику, которая, возможно, помогла Гусу лучше меня понять. Хотя убежден в том, что ключевым моментом в наших с отношениях с тренером было то самое интервью о Мутко. Гладить власть (пусть и футбольную, но очень близкую к высшей политической) против шерстки в России решится не каждый – и, когда Хиддинку перевели, что абсолютно все, сказанное им в той беседе, в неискаженном виде вышло в «Спорт-Экспрессе», он понял, что мне можно доверять.

И мы стали бороться за его футбольные и человеческие идеалы вместе. «We will fight!» – этот его призыв со вскинутым вверх кулаком был мною услышан…

Перед отъездом из Вордена мы с коллегой Дзичковским вручили Хиддинку номер «Спорт-Экспресса» с большим материалом о нем. Он неожиданно сказал:

– Смотрите, они смеются, – и указал на большое фото братьев Березуцких во время тренировки в Бору. – Это очень важно. Здесь, в Голландии, вы сами видели, раскованная атмосфера. Хочу, чтобы и в России была такая. Не собираюсь никому ничего навязывать, просто постараюсь сделать так, чтобы вы сами к этому пришли. Вот смотрите, на фотографии все смеются. Это здорово! И для голландских болельщиков в том числе, поскольку они видят, что россияне – такие же люди, как они. Одно такое фото способно изменить отношение к России, как к мрачной стране, где люди не улыбаются. И пользы от него больше, чем от многих серьезных речей. А еще существует дурацкое представление, что если человек во время тренировки смеется, значит, он несерьезно ко всему относится. Ерунда! Я радуюсь, когда люди ведут себя раскрепощенно!

Заслуга Гуса в России заключается далеко не только в том, что он привел сборную к бронзе чемпионата Европы.

Он сделал футболистов российской сборной свободными людьми.

И они никогда этого не забудут. И его философия, надеюсь, даст всходы еще и тогда, когда эти парни сами станут тренерами.

…У Хиддинка не получилось с экскурсией по Амстердаму. Он сам перезвонил нам на следующее утро и сказал, что ему предстоят переговоры о строительстве маленьких полей для слепых детей, которые хотели бы играть в футбол. Мы сочли бы уважительной и любую другую причину.

Эту – тем более.

Закончился 2006-й, всего лишь половину которого Хиддинк, а также Адвокат проработали в России. Для них это были сложнейшие полгода, когда очень многое пришлось ломать, перестраивать, со многими вступать в конфликты.

Пойди они на компромисс, погрязни в окружающем болоте, рассуди, что им платят большую зарплату, а остальное – побоку… Тогда ни за что не расчистилась бы «стройплощадка», на которой впоследствии два голландских тренера возведут свои Триумфальные арки.

Глава III

2007-й. Время мучительных успехов

Когда Хиддинк почувствовал себя в России комфортно?

Сам-то он, еще придя в январе 2007-го в редакцию «Спорт-Экспресса» на встречу с журналистами нашей газеты, заявил: «В России иностранцем себя уже не ощущаю». Даже заголовок из этой фразы мы к тому громадному интервью сделали.

Кстати, среди репортеров (и не только отдела футбола, разумеется), набивших конференц-зал «СЭ», как селедки бочку, Гус снискал бешеный успех. Я как ведущий той встречи, а главное, человек, давно уже попавший в сладкие сети хиддинковского магнетизма, был этому несказанно рад – хоть внешне и не подавал виду…

Впрочем, как можно было удивляться впечатлению, которое Хиддинк произвел на журналистов, если его игроки в российской сборной захотели даже подражать манере тренера… одеваться?!

Причем речь не о каких-нибудь ультрамодных приталенных пальто а-ля Моуринью. Никогда прежде в России футбольный тренер не появлялся на людях, к примеру, в красных (!) штанах. А веселый раскованный Гус – появился. И в результате в конце 2006-го Павел Погребняк, давая интервью, признался, что половина сборной собирается купить красные штаны наподобие тех, в которых он приехал в Россию!

– Ожидали, что будете диктовать в России не только футбольную моду? – спросили Хиддинка журналисты «СЭ».

Гус аж руками замахал:

– О нет! Никак не могу назвать себя модником! Если говорить откровенно, то должен признать, что, приехав в этих брюках, я допустил ошибку. Даже представить себе не мог, что люди у вас столь чувствительны и примут это так близко к сердцу.

Но даже мимика выдавала то, насколько ему приятно…

Впрочем, начало 2007-го все равно было для него очень напряженным и тревожным. Потому что в феврале в Голландии рассматривалось дело, затеянное против него (а скорее, его финансового консультанта) местными налоговыми службами – и теоретически грозившее даже тюремным сроком. Нидерланды – не Россия, суды там от государства абсолютно независимы, «национальной необходимостью» им там не попеняешь. Удивляюсь даже, как при таких обстоятельствах, меньше чем за месяц до приговора, у Гуса еще хватило самообладания прийти к нам в газету и пару часов живо и обаятельно отвечать на самые разнообразные вопросы…

27 февраля в голландском городке Ден Бош приговор был вынесен: неправильное заполнение налоговой декларации в 2004 году обошлось Хиддинку в шесть месяцев лишения свободы условно плюс денежный штраф в 45 тысяч евро. У выхода из суда стояла толпа журналистов не только из Голландии и России, но и из Германии и Англии, Бельгии и Японии. Учитывая, что обвинение требовало десять месяцев реального срока, а большинство его претензий касалось 2003 года (в котором, по решению суда, Гус оказался абсолютно «чист»), можно сказать, что главный тренер сборной России процесс выиграл.

Но хорошее настроение тренера объяснялось не только тем, что удалось избежать много худшего.

А еще и тем, полагаю, что в России, стране его работы на момент судебного процесса, практически никто злословить по этому поводу не стал. Даже его оппоненты по сугубо футбольным вопросам, злые и непримиримые, не стали воздевать руки к небу в гневе: как, мол, великая держава Россия допускает дорогостоящее трудоустройство налоговых правонарушителей?!

Это был один из тех немногих моментов, когда за страну было не стыдно. Потому что если бы в России, где слово «офшор» среди людей с деньгами или при чинах является одним из самых употребимых, кто-то начал возмущаться подобными вещами – большего цинизма и придумать было бы невозможно.

Разумеется, тема налогового разбирательства вокруг Хиддинка получила достаточно места на страницах прессы, но тональность по отношению к Гусу была сочувственно-поддерживающей. И это не могло не отразиться на отношении тренера к стране, поскольку именно в такие моменты становится понятно, кто чего стоит.

Илья Казаков вспоминает:

– Когда после решения по налоговой истории Хиддинк приехал в марте 2007-го на следующий сбор, мы просто ахнули. Мы увидели, как он «оттаял». Чуть меньше года ему потребовалось для того, чтобы войти в нашу действительность, почувствовать, что он – среди своих.

И превратиться из мистера Хиддинка в Гуса. Даже февральское поражение со счетом 1:4 в товарищеском матче с Голландией на это его настроение по большому счету не повлияло…

По словам Казакова, никакого тщательного изучения российских СМИ Хиддинк, человек самодостаточный и независимый от влияния кого бы то ни было, никогда не проводил, дайджестов прессы делать не просил. Но все равно ведь даже устные расспросы да рассказы Игоря Корнеева (тот, как говорит пресс-атташе, очень внимательно отслеживал все, что пишут) должны были сформировать у Гуса определенную реакцию. Ведь пресса – так, по крайней мере, должно быть в нормальной стране, – это зеркало того, что думают обычные люди. Если, конечно, она целиком не управляется государством. Но у нас подобная тенденция дошла пока только до федеральных телеканалов…

Предательства, удара в спину в трудный момент Хиддинк не ощутил. И это было главным.

* * *

Еще он чувствовал себя все более уютно, поскольку не ошибся с помощниками, с тренерским штабом. А ведь многие удивились, когда Гус не включил туда ни одно свое «доверенное лицо», то есть соотечественника-голландца (генменеджер Алберда все же выполнял иные, технические функции, и то недолго). Рискнул, приехав в чужую страну с двумя ассистентами-россиянами – Александром Бородюком и Игорем Корнеевым. Причем «пиарил» их всегда и везде, как только мог.

С обоими он мог общаться без услуг переводчика. Бородюк много лет играл и жил в Германии, Корнеев еще дольше – в Голландии. Соответственно, советуясь с ними в узком кругу, можно было избежать лишних «переводческих» ушей, даже теоретически способных вынести информацию за пределы штаба.

Причем роль их была отнюдь не номинальной. В разговоре с Ильей Казаковым привожу слова Адвоката, что сам он предпочитает решать все сам, тогда как Хиддинк больший акцент делает на помощников. И слышу от пресс-атташе:

– Не могу сказать, что Дик не доверяет помощникам. Ему просто важно самому знать все мелочи, которые даже напрямую к его профессиональной работе не относятся, и учитывать каждый нюанс. У него всегда изначально есть свое мнение по каждому вопросу, и вряд ли кто-то способен на него всерьез повлиять. А Гус любил, чтобы сначала высказались все члены штаба – а потом уже последнее слово брал он. Вот такой у него был метод. И я даже не знаю, бывала ли у него сразу уже сформированная позиция, или, выслушивая всех, он выбирал самое убедительную из них и склонялся к ней.

Казаков рассказывает, что в штабе Хиддинка тоже мог оказаться голландец, причем знаменитый – Йохан Неескенс. Но тот предпочел помогать Франку Райкарду в «Барселоне». Тем временем, проверяя тех же Бородюка и Корнеева, наблюдая за ними в кризисных ситуациях (а порой их и сам исподволь создавая, чтобы посмотреть на реакцию), он пришел к окончательному выводу: это те люди, которые ему нужны. И без голландцев вполне можно обойтись.

Одной из немногих ошибок Гуса российских времен пресс-атташе назвал недооценку в 2006 году ситуации с Бородюком и молодежной сборной. А именно то, что, возглавив первую команду, Хиддинк не настоял на том, чтобы Бородюка от обязанностей по молодежке освободили. Один раз сказал об этом, думая, что все сразу будет сделано – но руководство РФС не пошевелилось, а он это из внимания выпустил. А в итоге в дни матчей с Португалией это ударило по обеим командам.

Зато потом, когда Гус жестко встал на защиту Бородюка в нашем интервью, да еще и контракт ему более высокий пробил, – все это, надо думать, лишь укрепило отношения внутри штаба. Иногда кризисные моменты приводят не к краху, а, наоборот, к прорыву…

Рассказывая мне в конце 2008 года о своем первом помощнике, Бородюке, Гус устроил такое мини-шоу, что я лишился дара речи.

– Когда я приехал сюда и впервые увидел Алекса (Бородюка. – Примеч. И. Р.), то он, если честно, был настроен несколько пессимистично, – вспоминал Хиддинк. – «Нет, Гус, это невозможно, это здесь не сработает», – не раз говорил он. И нередко рассчитывал на… как звучит это русское слово… Авош?

– Что-что?

– Подожди, я записал его в свой ежедневник.

Тут Хиддинк, пролистав несколько страниц ежедневника (привычка вести дневник появилась у него еще в 1980-е годы, с начала тренерской карьеры), одну из них показал мне. Там кириллицей, крупными печатными буквами было выведено: «АВОСЬ!»

Признаюсь, на несколько секунд я осоловело уткнулся в этот листок, не в силах произнести ни слова. А Гус, довольный произведенным эффектом, тем временем принялся объяснять Элизабет, периодически присоединявшейся к нашей беседе, суть этого непереводимого русского слова:

– Представь себе: идешь ты по взлетной полосе аэродрома и видишь самолет. Он старенький, одно крыло у него висит не совсем под тем углом, что второе. Пилот слегка пьян, при взлете все трясется и гудит, как будто самолету сто лет. Сверху на пассажиров что-то капает. Тут-то они с тяжелым вздохом и говорят: «Авось долетим».

Я, будучи уже в полном шоке от степени понимания Хиддинком нашей натуры, спросил его:

– А зачем вам записывать такие слова?

– Я должен знать их. Это важно для меня, потому что любая традиция, любое словечко страны, где ты оказался, могут сыграть какую-то роль в твоей работе. Потому что такие слова кое-что говорят о духе людей. Кстати, Алекс сейчас совсем другой. Имеет по каждому вопросу свое мнение, бьется за него, думает, кипит энергией. И мне это очень нравится.

Они с Игорем мудрые люди. От Саши я услышал множество историй и анекдотов о русской жизни. Мне в России очень нравится то, что люди охотно рассказывают о себе, своих привычках и не упускают возможности посмеяться над собой. Это очень хорошее качество.

История с «авосем», будучи опубликованной мною в «Спорт-Экспрессе», вскоре получила продолжение. Спустя несколько месяцев мне позвонили люди из объединения художников-фарфористов при Московском институте стали и сплавов. Скульптор Виктор Ропов, прочитав газету, вдохновился настолько, что материализовал сущность «авось» в виде забавной, характерно «раздолбайской», растрепанной, с розовыми щеками и рассеянной улыбкой, фигурки из фарфора. Творец передал ее мне, а я – с большим удовольствием – самому Гусу.

Его удивлению не было предела. Знаю, что Хиддинк потом не раз рассказывал своим многочисленным друзьям и знакомым об удивительном подарке из России. Спасибо скульптору Ропову за тот кусочек теплоты, который наверняка сохранился в большом Гусовом сердце.

А Бородюк – тот обладает удивительной способностью быть востребованным в качестве ассистента при абсолютно разных, во многом полярных по своим качествам главных тренерах сборной: Газзаеве, Ярцеве, Семине, Хиддинке, Адвокате… Не может же такого быть только ввиду блестящего чувства юмора Александра Генриховича!

В чем тут секрет, я спросил Казакова.

– Бородюк – идеальный второй, – ответил он. – Во-первых, он в хорошем смысле советский человек по менталитету. Прилагательное «советский» я беру не в том кондово-ругательном смысле, в каком оно стало применяться в последние пару десятилетий. А применительно к фильмам Сергея Бондарчука, к эпохе довоенной, военной и послевоенной, когда люди действительно жили общими интересами, а не личными.

Так и для Бородюка, может быть, в этом смысле не очень следующего моде, но чрезвычайно полезного тем, что для него командный результат превыше всего, и он никогда не выпячивает свое «я». Кроме того, когда-то, отвечая на этот же вопрос – почему у всех был вторым, – он сказал: «Я человек, при котором можно говорить все что угодно». Имея в виду, что это никогда и нигде не вылезет наружу.

Но хотелось мне, беседуя с пресс-атташе сборной, понять еще один феномен Бородюка. Я никогда и нигде не встречал человека, который при включенном диктофоне и без него был настолько разным. Сергей Довлатов написал про одного своего персонажа, что он трезвый и пьяный – это два человека, не знакомые друг с другом. Так вот, Бородюк в обычном общении и в интервью – тоже.

Разговариваешь с ним «за жизнь» – хохочешь буквально каждую секунду. Не было еще ни одного случая, чтобы Бородюк, увидев меня, не рассказал новый и очень остроумный анекдот. Или не вспомнил какую-нибудь роскошную историю из своего футбольного прошлого. Но в беседах для печати все это куда-то исчезает напрочь…

– Ответ на этот вопрос, мне кажется, в предыдущем пункте, – сказал Казаков (судя по всему, он имел в виду словосочетание «советский человек». – Примеч. И. Р.). – Он видел, как предавали, он вырос как личность в не самое простое время. А главное – это произошло в строгой динамовской системе.

Дело не только в Бородюке. Если мы посмотрим на любого настоящего динамовца – они все такие! Будь то Газзаев, Силкин, Долматов, Колыванов… Люди, которые привыкли думать, молчать и тщательно взвешивать, прежде чем что-то сказать. Может быть, поэтому – странная вещь! – динамовцы в футболе более востребованы после окончания карьеры игроков, нежели представители всех остальных клубов. В самых разных ролях.

Тут можно, следуя начатой Казаковым тропинке мысли, и намного дальше пойти. В современной России «динамовцы» – точнее, извечные кураторы этого клуба, – востребованы более кого-либо другого даже на высших государственных должностях… И с той же системой ценностей: дисциплина, субординация, понимание и следование «вертикали власти».

Все это, впрочем, не имеет никакого отношения к тому, что человек и профессионал Бородюк действительно очень хороший. Иначе не оказался бы он таким востребованным у иностранцев Хиддинка и Адвоката. Причем не одного, а обоих…

Сарсания, человек из команды Адвоката, о Бородюке говорит охотно:

– Саню знаю еще с тех пор, когда я молодым пришел в «Динамо», а он там уже много лет играл. Игрок был прекрасный, парень хороший.

Не склочный, интриги никогда не плетет. Игроки к нему хорошо относятся.

Последний фактор в плане формирования коллектива сборной тоже окажется очень важным. Как, кстати, и его понимание игры. Мало кто помнит, что в момент, когда Гус первый раз пригласил в национальную команду на матч в Македонии Дмитрия Торбинского, тот не проходил в основной состав «Спартака», числясь там крайним полузащитником. Но в молодежке у Бородюка играл в центре поля – и именно в этом качестве Александр Генрихович, он же Алекс, он же Sasha, рекомендовал боссу попробовать его в главной команде. В агрессивную, прессинговую модель игры Хиддинка Торбинский (не выдающийся в целом игрок) впишется идеально, выходя на замены, будет блестяще подпитывать команду своей неуемной энергетикой – и станет автором победного, второго гола сборной в четвертьфинале Euro-2008…

Еще когда Бородюк встретил Хиддинка в самый первый приезд Гуса в Россию, они сели в машину и поехали по идеально расчищенной для них дороге в Дом фубола на церемонию подписания контракта. Гус, глядя на пустую дорогу и все сразу поняв, поинтересовался: «Саша, я новый тренер или новый президент страны?» Бородюк за словом в карман не полез: «Пока ты не проигрываешь, к тебе будут относиться как к президенту. Но потом…»

Гус оценил.

Так же быстро у Бородюка сложился контакт и с Адвокатом. Чуть ли не при первом знакомстве Дик спросил у него: «Гус мне рассказывал, что у тебя сумасшедшее чувство юмора. Можешь пошутить?»

Не каждый человек, даже завзятый кавээнщик, в такой ситуации не впадет в ступор. Я вот, не сомневаюсь, впал бы. А Бородюк, по словам Казакова, с ходу изобрел что-то такое, от чего Адвокат расхохотался. И теперь нередко, когда чувствует, что ситуация в команде излишне напряжена, просит помощника какой-нибудь шуткой ее разрядить…

Кстати, деталь о том, что Дик говорил с Гусом о Бородюке, тоже ведь подчеркивает уровень отношений двух голландцев, не правда ли?..

А вот с Корнеевым у Адвоката не сложится, причем еще в «Зените», где в 2009 году они окажутся вместе. Впрочем, не будем забегать вперед. У Хиддинка-то с ним все было в полном порядке!

Когда мы первый раз подробно беседовали с Игорем в роли тренера сборной, меня поразила степень оторванности от России и ее футбола, с которой Корнеев вернулся из Голландии. На вопрос: «Когда вы из спартаковского дублера превратились в игрока ЦСКА, болельщики этих двух клубов ведь еще не являлись такими врагами, как сейчас?» последовал удивленный ответ: «А что, сейчас они являются врагами? Честно говоря, первый раз об этом слышу!»

Как видите, полтора десятка лет Корнеев жил в другой реальности – и на тот момент для свежести, незамыленности его взгляда на наш футбол это было хорошо. Как и изумление, с которым игроки сборной 2000-х смотрели на то, как лучший футболист СССР 1991 года на тренировках обращается с мячом. Им, игрокам, многое говорил уже тот факт, что Корнеев – единственный игрок в российской истории, который выступал в «Барселоне». Да еще и времен Йохана Кройфа…

– Кройф и его соотечественник Хиддинк в чем-то похожи? – спросил я Корнеева в конце 2006-го.

– Ни в чем, кроме того, что оба – классные тренеры. Но вот, например, Хиддинк уделяет массу времени тому, чтобы создать в своей команде хороший микроклимат, создать обстановку доверия к себе и друг к другу. Тонко чувствует все вибрации в коллективе, все время что-то придумывает для сплочения игроков, считает это очень важным. Кройф не делал никаких попыток заниматься атмосферой в коллективе. Может, в таком клубе, как «Барселона», с ее подбором игроков, в этом и не было необходимости. Скажем, получил травму Смертин – Хиддинк сразу ему позвонил. Он заботится о людях, интересуется ими не только в пределах поля. Кройфа интересовал только футбол.

– С Хиддинком вы познакомились, еще когда играли в Испании, а он там тренировал?

– Да, когда он возглавлял «Валенсию». Но настоящим знакомством это назвать нельзя. В ресторанах не сидели, в общих компаниях не оказывались. До предложения работать в сборной России более тесного общения у нас не было.

– Ожидали, что он предложит вам работать вместе?

– До того как Хиддинк мне позвонил, меня затерзали вопросами на эту тему газетчики и телевизионщики. Я недоуменно пожимал плечами: о чем вы? А потом тренер позвонил мне на мобильный телефон. Содержание нашего 15-минутного разговора помню вплоть до последнего слова, но оставлю его между нами.

– Сомнения, ехать ли в сборную России, были?

– Решение принял практически сразу Потому что знал и чувствовал, какую личность представляет собой Хиддинк. Возможность работать с ним несколько лет – это бесценная учеба для человека, который хочет стать главным тренером. А я хочу.

– Верно ли мне говорили голландские журналисты, что на родине у Хиддинка нет врагов?

– Да, его в Голландии уважают все. И знаете почему? Потому что он сам уважает других, не относится ни к кому с высокомерием или пренебрежением. И требования у него очень ясные, он не юлит и себе не противоречит. Но при этом Хиддинка нельзя назвать мягким человеком – уважая других, он требует ответного уважения и к себе.

– Журналисты были потрясены, когда на первой пресс-конференции в Бору он поднял чей-то диктофон со словами: «Ребята, у кого тут пленка закончилась?»

– Это лишний раз говорит о его человеческих качествах. Хиддинк поставил себя на место того журналиста, у которого возникли бы проблемы, если бы пресс-конференция не была записана. И это еще одно свидетельство, что от его взгляда не ускользает ни одна мельчайшая деталь. Так же строится и его общение с футболистами, и с нами, помощниками.

– О России и русских Хиддинк вас часто спрашивает?

– Постоянно. Мы говорим с ним о самых разных вещах, связанных с нашей страной. Он старается вникнуть во все. Да и тот факт, что сейчас он в Голландии нанял преподавателя русского языка и берет уроки, говорит о многом.

– Что, по-вашему, привело Хиддинка в Россию? Вызов судьбы – работать с командой, которая тысячу лет ничего не добивалась? Деньги? Перспектива дальнейшей работы с Романом Абрамовичем в «Челси»?

– Насчет последнего ничего не знаю. Слухам на этот счет верить не стал бы. Одно знаю точно: в Россию Хиддинк приехал точно не из-за денег. Он за свою тренерскую карьеру и так уже заработал более чем достаточно. Для него это действительно вызов. Но вызов, основанный на вере в потенциал России: это огромная страна с тысячами талантов, и тренер почувствовал, что своими знаниями может ей помочь.

– Видите в сборной игрока, который по стилю напоминает вам самого себя?

– В какой-то степени – Аршавин. У него, на мой взгляд, огромный потенциал. И если он будет в клубе так же целенаправленно работать над собой, как в сборной, то может стать очень заметной фигурой даже в международном масштабе. Да и вообще, убежден, вся сборная способна заиграть по-другому.

Однако это не может произойти по мановению волшебной палочки. Хиддинк – не старик Хоттабыч. Но он очень сильный тренер, и если игроки будут работать на совесть и выполнять его требования, голландец выведет команду на другой уровень. Я и сам не пришел бы сюда, если бы не верил в это.

Как видим, все прогнозы Корнеева сбылись – и об Аршавине, и о сборной России в целом. Игорь был одним из тех людей, кого Гус смог заразить своими идеями – и кто поверил в них сразу же и безоглядно. Чем, при прочих положительных обстоятельствах, тоже наверняка пленил Хиддинка.

После многих лет жизни в Роттердаме Корнеев перебрался на пмж обратно в Москву. Чтобы видеть российский футбол в каждодневном режиме и вместе с Бородюком доводить до Хиддинка весь объем информации. Нередко бывало, что в дни туров чемпионата России один из них направлялся на один матч, второй – на другой. И их экспертным оценкам Гус доверял от и до.

Но у многих по-прежнему вызывало вопросы, почему сам Хиддинк при такой зарплате постоянно не живет в России, а ездит туда-обратно. Причем «туда» – даже почаще… В 2009-м – после поражения от Словении, естественно, – дойдут до того, что начнут высчитывать конкретное количество дней, проведенных Гусом в тот год в России. Почему-то годом ранее, в триумфальном 2008-м, такая «креативная» идея никому в голову не приходила…

По этому поводу, как всегда, образно и метафорично высказался в нашем разговоре для этой книги Илья Казаков:

– Есть легендарная история. Однажды на заре отечественного кинематографа, еще до революции, снимался фильм «Вечера на хуторе близ Диканьки». И в одном из эпизодов надо было заставить свинью подбежать к подоконнику и съесть грамоту. Всей съемочной группой бились, но ничего не могли сделать. Не хотела свинья бежать – и всё. А обойтись без этого эпизода не могли – на нем все было завязано.

Бились-бились, и в конце концов говорят: «Черт возьми, надо звать Дурова». Легендарного дрессировщика. Ему отбили телеграмму, он отвечает: «Сторублей». По тем временам – сумма неслыханная. Делать нечего, дают.

Приезжает Дуров, дает указание перед приездом – два дня свинью не кормить. Она визжит, голодная. Приехал, спрашивает: «Откуда она должна бежать? Где подоконник?» Ему всё показывают, он берет грамоту, намазывает ее медом, дает свинье понюхать. Потом кладет на подоконник. «Мотор!» Свинья унюхала мед, вырывается, визжит. Подлетает, сжирает грамоту мгновенно. Еще дубль? Пожалуйста. Намазали второй раз. Свинья подбежала, уже с меньшей активностью, – но съела. А в третий раз бежать уже не захотела, наелась.

Дуров забрал деньги и уходит. Ему говорят: «Э, постой. Сто рублей – за десять минут работы?!» Он: «Ну и что? Я за десять минут решил проблему, которую много дней никто не мог решить до меня». Мне кажется, эта история абсолютно точно иллюстрирует то, что было с Гусом. Какая разница, сколько дней он в России проводит? Есть еще шикарный афоризм, что, если вы танцуете на дискотеке с девушкой семь раз за вечер, а какой-то незнакомый человек – всего один, то это вовсе не означает, что домой ее пойдете провожать именно вы.

Давайте посмотрим на этот вопрос с другой стороны. К сожалению, мы никогда не знаем сути контрактов тренеров сборной – а, наверное, должны. Нет, не сумму зарплаты или премиальных, а сколько дней человек должен проводить в России, сколько матчей посмотреть и т. д. А если все это в контракте не прописано, тогда какие претензии?..

Казаков поставил вопрос очень точно. Если мы четко знаем контракт – и то, что его определенные пункты тренером не выполняются, – это одно. Если детали нам неизвестны – совсем другое. В этом случае, как чаще всего и случается в нашей стране, дается воля волюнтаризму, и количество проведенного тренером времени трактуется строго в зависимости от того, выиграл он или проиграл.

Что этим самым временем объяснить можно далеко не всегда…

Время ключевых матчей отборочного цикла Euro-2008 должно было наступить лишь летом: в июне российской сборной предстоял важнейший выезд в Хорватию.

А вот у Адвоката времени на раскачку не было. «Зениту» была поставлена на сезон четкая задача – золотые медали. Благо, уже упомянутая мною выше смена руководства премьер-лиги отняла значительную часть сферы влияния у ЦСКА. Когда в апреле 2008-го я спрошу Аршавина, что принес «Газпром» в «Зенит», звезда ответит максимально откровенно: «Считаю, что в прошлом году “Газпром” наступил на горло ЦСКА, и это хорошо. Административный ресурс был съеден денежным ресурсом».

И мощнейшая трансферная кампания, проведенная зимой 2007-го, высокой цели полностью соответствовала.

Одного из ведущих игроков «Зенит», правда, потерял – едва ли не лучший форвард в истории клуба Александр Кержаков перешел в «Севилью». Причем обставлен тот переход был не лучшим образом – стороны разошлись очень не мирно.

Канва событий внешне выглядела очень просто. Летом 2006-го форварду поступило предложение от «Севильи» – на тот момент действующего обладателя Кубка УЕФА. Игрок, мечтавший попробовать свои силы в европейском топ-чемпионате, уже спал и видел себя на Пиренеях, но высшее руководство «Газпрома» наложило вето на трансфер.

Для нового тренера, Адвоката, прежние заслуги Кержакова не имели значения – он жил здесь и сейчас. И рассудил, что в таком настроении и состоянии нападающего на большее, чем скамейка запасных, он не тянет. Играть стал купленный в Турции за большие деньги форвард Фатих Текке, на своей презентации пообещавший превратить свой номер на футболке – 61-й – в число забитых им за «Зенит» голов. Но обещания своего за четыре сезона в клубе не выполнивший и наполовину…

В октябре 2006-го я беседовал с Кержаковым на базе в Удельной. Его боль и обида во время разговора ощущались почти физически. У него даже дрожал голос, когда он говорил:

– Я не полгода играю в этой команде. И думаю, что заслужил нормальное отношение к себе. Это мой родной клуб, родной город, я никогда не делал им плохо. И карьеру хочу закончить именно в «Зените» (он действительно вернется туда четыре года спустя. – Примеч. И. Р.). Но, по моему мнению, в клубах хорошего европейского уровня так не поступают.

– Адвоката спросили, ведутся ли переговоры с Кержаковым о новом контракте. Он ответил, что был бы рад видеть вас в «Зените», но для этого нужно желание обеих сторон.

– Летом этот вопрос поднимался, но я отказался.

– А сейчас?

– Пока предложения не было. Но думаю, что свою точку зрения не изменю. В прошлом (2005-м. – Примеч. И. Р.) году я понял: деньги для меня в футболе отныне не на первом месте. На первый план вышло стремление попробовать то, что мы видим по телевизору. Можно было бы сейчас подписать контракт с «Зенитом» на десять лет и получить приличную сумму. Но я хочу за рубеж.

– Вас не отпустило высшее руководство «Газпрома»?

– Да, говорят, что высшее руководство.

Тогда же стало известно, что на уже упомянутой мною выше пятичасовой встрече с Миллером Адвокат заявил, в частности, что считает отказ от продажи Кержакова ошибкой.

– Вы действительно были за то, чтобы удовлетворить просьбу Кержакова? – спросил я Дика в октябре 2006-го.

– Да, это так. Он хороший нападающий, и я вовсе не хотел от него избавиться. Но понимаю чувства игрока, когда у него появляется шанс уехать в классную команду за границу. Удержать его здесь – значит, получить неудовлетворенного футболиста, что и произошло.

В итоге зимой Кержаков все-таки уедет с зенитовской скамейки в «Севилью», проявившую похвальную настойчивость. И скажет мне уже в 2009-м, будучи на тот момент игроком московского «Динамо»:

– К Адвокату у меня нет никаких претензий. Может, ему всё расписали так, что он до сих пор считает меня сложным человеком. Но не отпускал меня из «Зенита» не он. Дик как раз говорил, что понимает меня как футболиста в моем желании расти. Мне ведь в «Зените» предлагали увеличить контракт в два раза – только оставайся!

То, что я якобы опустил руки, и поэтому Адвокат меня не ставил… Сложный вопрос. Я не очень часто потом играл, чтобы так говорили. Если бы выходил на поле и валял там дурака – один вопрос, но мне и шанса-то практически не давали! На тренировках, в двусторонних играх Адвокат все время ставил меня за второй состав, с дублерами. Как-то себя проявить, что-то забить при таких раскладах очень сложно. Все прекрасно понимают психологическое состояние человека, которого не отпустили.

Никогда в жизни я не говорил Адвокату, что, дескать, забил за эту команду больше ста голов и поэтому должен играть. Это очередная легенда, созданная с целью, чтобы убедить общественное мнение в моей неправоте. Еще одна – напрочь испорченные в 2006 году отношения с ребятами.

Наконец, к Фурсенко у меня сложное отношение. Он нормальный человек, но кое-что мне пообещал и не выполнил. После того как летом 2006-го на самом верху было принято решение не отпускать меня в «Севилью», у нас с Сергеем Александровичем состоялся разговор. Он пообещал поднять мне зарплату. А на следующий день вместо этого предложил переподписать контракт – да, с новыми финансовыми условиями, но и с новым сроком окончания. То есть оклад мне поднимали только в том случае, если я привязывал себя к «Зениту» еще на несколько лет. Разницу чувствуете? Тогда я понял, что слова у этих людей расходятся с делом. При всех этих обстоятельствах переход, наверное, и не мог получиться гладким…

Фурсенко придерживался иной точки зрения:

– Если бы Кержаков остался в «Зените» и год поработал под руководством Адвоката, то уехал бы в Испанию не только за другие деньги, но и в совершенно иных кондициях и с четким пониманием, чего от него в Европе будут требовать. И тогда бы, уверен, Саша там заиграл. Но новый стандарт он не воспринял и к стабильным выступлениям в чемпионате Испании оказался не готов.

Когда шли переговоры о том, чтобы Адвокат возглавил «Зенит», мы отправили Дику диски с игрой команды. И одним из первых и главных его условий было то, что Аршавин и Кержаков останутся в «Зените». Так что продажа Саши была бы как минимум нарушением изначальных договоренностей с Диком. Как вы думаете – очень мне хотелось начинать совместную работу с тренером подобными действиями?

В словах Адвоката и Фурсенко обнаруживаются явные противоречия. Тренер говорит, что посчитал ошибкой непродажу Кержакова летом 2006-го, президент утверждает, что как раз продажа стала бы нарушением договоренности с Диком. Но ведь пришел Адвокат в июле, а вопрос с переходом в «Севилью» остро встал уже к концу августа! Так что лукавит, мне кажется, тут Сергей Александрович…

– После этого Саша начал откровенно валять дурака, – продолжил Фурсенко в нашем разговоре весной 2009-го. – Одна из главных вещей в футболе – это климат в команде. Рассматривая возможный приход любого нового футболиста, нужно смотреть, как он впишется в коллектив. Поэтому возвращение Кержакова при Адвокате и при тех игроках, которые еще остаются с того времени, кажется мне очень маловероятным. Все помнят, что, когда ему нужно было играть, Саша занимался собой.

Эти жесткие слова очень любопытно читать спустя несколько лет, когда Фурсенко – президент РФС, Адвокат – главный тренер сборной, а Кержаков (вернувшийся в «Зенит» ко многим игрокам, с кем выступал в 2006-м!) – ее основной форвард. Многие действительно ожидали, что новые обстоятельства «отцепят» Александра от сборной. Но Адвокат оказался достаточно мудрым человеком, чтобы забыть старую историю и начать отношения с чистого листа.

А вот то, что в какой-то момент отношение тренера к нападающему оставляло желать много лучшего, – правда. Я получил этому подтверждение, когда беседовал с Адвокатом в апреле 2008-го. В тот момент встал вопрос теперь уже об отъезде Аршавина, и я спросил Дика:

– Во всех своих интервью Андрей подчеркивает, что хочет играть за границей. Точно так же два года назад был настроен Кержаков…

В ответ услышал:

– Это два совсем разных типа игрока. Могу вас заверить, что Аршавин – настоящий профессионал. Он всегда тренируется с полной выкладкой. Он никогда не травмирован. Все те, кто сомневается в его отношении к делу, не правы – говорю вам однозначно.

О Кержакове он говорить не стал. Но все было понятно и так.

Сарсания в 2009-м вспоминал:

– Осенью 2006-го Саша вообще перестал думать о футболе и закономерно сел на скамейку. Дик говорил ему простую вещь: «Саша, ты хороший игрок, многое сделал для клуба, забил сто мячей. Но когда я пришел, ты не дал мне шанса! Докажи, что ты лучший!» Он возразил: мол, он все уже доказал. Адвокат ответил, что доказывать нужно не вчера, а сегодня. И попросил Кержакова, чтобы тот помог команде и самому себе. Дик сказал: «Тогда у нас будет возможность после сезона попросить совет директоров, и ты уйдешь красиво, через парадный вход. А ты пытаешься уйти через заднюю дверь». Но Керж его так и не понял и в итоге ушел через заднюю дверь…

Весной 2009-го, при работе над книгой «Правда о „Зените“, я спросил директора школы „Зенит“ (которую закончил Кержаков) Евгения Шейнина, поддерживающего с форвардом приятельские отношения:

– Кержаков может вернуться в «Зенит»?

– При Адвокате – точно нет. Это даже не обсуждается. Он и слышать о Саше не хочет. Мне кажется, голландец даже обвиняет его в том, чего не было.

В чем Шейнин окажется прав – так это в том, что при Адвокате Кержаков, вернувшись из «Севильи», будет выступать за «Динамо», а в «Зенит» вернется уже к Спаллетти…

Восстанавливая в памяти все эти истории, понимаешь две вещи. Во-первых, то, что Адвокату с первых же месяцев в «Зените» отнюдь не медом было намазано. А во-вторых, какие же они с Кержаковым все-таки молодцы, что все былые разногласия преодолели и вполне мирно уживаются сейчас в сборной России.

Но осенью 2006-го передряги вокруг Кержакова стали, думаю, не последней причиной того, что в нашей самой первой, октябрьской беседе, Дик безо всякого восторга отзывался о футбольной части того, с чем столкнулся – в отличие от, скажем так, «кураторской». Звучало это весьма познавательно и колоритно. Заодно и тему Гуса успели тогда поднять…

– В чем российским футболистам нужно менять свой менталитет? – спросил я Адвоката.

– У меня есть мнение на этот счет, но с моей стороны будет неумно излагать его в газете. Не многие русские игроки успешны в Европе.

– Почему?

– Они должны быть профессионалами.

– Сейчас они – непрофессионалы?

– Я этого не говорил.

– Правда, что Аршавин советовал вам, кого выпускать на поле?

– Со мной у игроков нет на это ни единого шанса.

– Вам легко было найти с русскими общий язык?

– Вначале была дистанция. Они не знали, чего от меня ждать. Но ситуация улучшается.

– Они вас больше не боятся?

– Иногда боятся. И это хорошо.

– Ваше одновременное появление в России с Хиддинком – закономерность?

– Совпадение. Хотя у нас с Хиддинком очень хорошие отношения. Играли друг против друга в Голландии и США, а потом сменяли друг друга в ПСВ, сборных Голландии и Кореи. Он классный профессионал.

– Как у вас складывается контакт с президентом Фурсенко?

– Очень хорошо. Прекрасно, что президент прислушивается к тем, кто его окружает. В частности, ко мне и Константину (Сарсания. – Примеч. И. Р.). Мистер Фурсенко и «Газпром» делают все, чтобы команда становилась лучше. Не скрою, у меня были сомнения, ехать ли в Россию, я не знал, чего ждать. Но пока всё идет в правильном направлении.

Зимой 2007-го потерю Кержакова «мистер Фурсенко и „Газпром“ компенсировали с лихвой.

Лишь четвертое место, которое занял «Зенит» в 2006-м, по мнению Фурсенко, стало для клуба… благом. И вот почему:

– Быстрые результаты никогда не приходят надолго, – размышлял в нашем разговоре экс-президент «Зенита». – И если бы вдруг всё сложилось так, что уже в 2006-м мы взяли бы золото или серебро, может, и на приобретение того же Тимощука денег мы бы не получили. А так, после четвертого места, на всех уровнях возникло понимание, что селекцией придется заняться по-настоящему.

Занялись – да как! Украинец Тимощук, россияне Погребняк, Зырянов – три ключевых фигуры будущих побед «Зенита» пополнили состав именно в то межсезонье. Как и аргентинец Домингес, который, пусть до конца и не приживется, зато сыграет главную роль в решающий миг чемпионата России – 2007. Кроме того, было заключено новое соглашение с Аршавиным – на четыре года, за которые, по неофициальной информации, футболист должен был заработать 12 миллионов долларов.

Как о новом контракте Аршавина, так и о беспрецедентной на тот момент покупке капитана донецкого «Шахтера» Анатолия Тимощука за 20 миллионов долларов говорила вся страна. Даже в Питере рекордная в истории российского футбола сумма вызвала море споров, – а о Москве, где к «питерской» государственной власти особое отношение, и говорить нечего. В публикации по итогам того межсезонья я назвал команду с берегов Невы в ее новом обличье – “Челси” из Питера». Не в осуждение, а просто в порядке констатации. Той зимой «Зенит» потратил даже больше, чем клуб Романа Абрамовича!

Покупка Тимощука стала, убежден, главным кадровым шагом на пути «Зенита» к большим победам. Он ведь не только ценнейшим игроком для команды стал, но и ее капитаном. Причем уже пару месяцев спустя…

Когда я спросил Аршавина: «Есть ли какие-то качества у Тимощука как капитана, которых нет у вас?» – ответ оказался умным и тонким:

– Он проще находит контакт с людьми. Тимощук может разговаривать со всеми, кого любит или нет, если это нужно для дела. Я таким умением не обладаю.

Тимощук стал стержнем «Зенита» и в раздевалке, и на поле. В апреле 2008-го, накануне полуфинала Кубка УЕФА с «Баварией», я спрошу Адвоката:

– Не думаете, что появление Тимощука в роли капитана команды стало одним из ключевых факторов в формировании чемпионского «Зенита»?

Он ответил:

– Тимощук, как и Аршавин, – фанатик как тренировок, так и игры. Они совершенно разные игроки, но к футболу относятся с одинаковой страстью. Тимощук до «Зенита» уже был капитаном в «Шахтере», он четко знает, что надо делать в этой роли. В качестве игрока, контролирующего общекомандные действия, Тимощук – лучший в мире.

– В мире?!

– В этой роли – да. На Тимощуке – баланс всей команды. Проблема «Зенита» в том, что его игроки слишком много хотят быть впереди и слишком мало – сзади. Тимощук этот перекос нейтрализует.

– Вы никогда не задавались вопросом, а что он, собственно, делает в чемпионате России? Почему не играет за мировые топ-клубы?

– Не задавался, потому что мы быстрее всех заплатили ту цену, которую выставлял за него «Шахтер». И он доказал, что стоит того. Капитан «Зенита», капитан сборной Украины… Надеюсь, он пробудет у нас еще долго.

Пробыл – чуть больше года. И уехал-таки в мировой суперклуб – «Баварию». Где, долго не пользуясь расположением главного тренера Луи ван Гала (тот даже 44-й номер попытался запретить игроку носить, но Тимощук оказался таким же упрямцем, как Адвокат со своими спущенными гетрами, и отспорил свое право на номер!), в итоге продержался в клубе дольше голландского специалиста. И после его ухода стал основным опорником «Баварии»…

Капитаном «Зенита», однако, Тимощук стал не сразу. В команде, где играло немало опытных футболистов, такого и не могло быть. Майскому воцарению украинца предшествовала невероятная капитанская чехарда, которая отразила передел сфер влияния, да и вообще крайне неспокойную обстановку в команде Адвоката на старте сезона-2007.

Началось с того, что на предсезонном сборе прямо во время контрольного матча, снимавшегося на телекамеры, подрались Радимов и Риксен. Точнее, голландец накинулся на Радимова: тогдашний капитан «Зенита» жестко выговаривал защитнику Шкртелу за ошибку в игровом эпизоде, когда Риксен решил вступиться за товарища и у всех на глазах ударил одноклубника по лицу. Радимов, понимая, что это происходит на публике, ввязываться в откровенную драку не стал, но инцидент все равно получил широкую огласку. Известно было, что Риксен в свое время страдал алкоголизмом, а потом «зашился», что нередко влечет за собой проблемы с нервами. Но чтобы до такой степени…

Незамедлительно отреагировал и Адвокат. В тот же день он вызвал обоих игроков и объявил, что Радимов отныне не капитан. И, более того, что оба отчислены из команды. Но вскоре к тренеру пришла вся команда просить за наказанных футболистов, и выгонять их голландец не стал. Но повязку Радимову так и не вернул, вручив ее Аршавину.

Радимов:

– Думаю, выгонять нас Адвокат не собирался, а то, что объявил об этом, было своего рода позой. Мне кажется, он ждал как раз того, чтобы футболисты пришли к нему и попросили за нас. Это была своего рода проверка коллектива. Это подтверждает тот факт, что ни меня, ни Риксена по итогам того случая даже не оштрафовали!

Вообще же, если честно, это была не единственная стычка в нашей команде именно в тот момент. Просто она произошла там, где были телекамеры. А на тренировках было еще много всего. И дело было не в том, что новички конфликтовали со старожилами, а в том, что сбор был очень длинным: заканчивалась третья неделя. Вот нервы у всех и были на пределе. Недаром считается, что сбор должен продолжаться максимум 10–12 дней. Больше выдержать невозможно.

У Аршавина, всегда отличавшегося особым взглядом на вещи, свое видение той реакции Адвоката. Весной 2008-го он говорил мне:

– Тренера можно понять: был конфликт, и ему нужно было принимать какие-то решения. Но, возможно, Адвокат уже тогда думал, что Радимов вряд ли будет играть в новом составе. И этот эпизод стал возможностью убить сразу двух зайцев.

Радимов:

– Никому не говорил об этом, но у меня в последние годы были очень серьезные проблемы с ахилловым сухожилием. Из-за постоянной боли не мог играть, как прежде, потому в 2007-м и выпал из состава. Но операцию делать не хотел и жаловаться смысла не видел.

– Аршавин предположил, что лишение вас капитанской повязки после драки с Риксеном было связано с тем, что Адвокат уже не видел для вас места в стартовом составе и с помощью смены капитана убил сразу двух зайцев.

– Возможно, так и было. Тем не менее после этого в первом круге сезона-2007 я регулярно выходил на поле, и во втором тоже провел немало игр – пусть уже и не будучи капитаном. Так что никакой интриги там не было. А вот боль в ахилле, не позволявшая играть на прежнем уровне, – была.

Кое-кто выдвигал и совсем жесткую версию – будто Адвокат сам спровоцировал своего соотечественника Риксена на драку, чтобы возник повод лишить Радимова капитанской повязки – сшитой, кстати, его женой Татьяной Булановой. Но в «Зените» с таким подозрением не согласен никто, в том числе и сам Владислав. А его друг шоумен Михаил Шац говорит:

– Не верю в это, потому что Адвокат всеми своими поступками производит впечатление адекватного и очень чистоплотного человека. А вообще не отреагировать на ту ситуацию он не мог. Каждый тренер должен как-то утверждаться в коллективе, и это был идеальный момент для того, чтобы показать, кто в доме хозяин. К сожалению, так сложились обстоятельства.

Весной 2008-го я спросил Адвоката:

– Тяжело ли далось решение о переводе в запас Радимова, равно как и о лишении его капитанской повязки?

– Порой необходимо принимать серьезные решения, чтобы сделать команду лучше. В начале сезона я пытался совместить на поле Тимощука и Радимова – но это не сработало. В какой-то момент я понял: нужно принимать решение. Да, оно было сложным, но ты, как тренер, должен делать так, как в твоих глазах будет лучше для команды. И я выбрал Тимощука.

– Для вас стало приятным сюрпризом, как на это отреагировал Радимов? Ни намека на недовольство, которое могло бы повлиять на настроение в коллективе!

– Все эти вопросы мы с Влади обсуждали. Более того, убежден, что после окончания карьеры Радимов должен играть в клубе большую роль. «Зениту» нельзя терять личность, обладающую таким статусом, авторитетом, человеческими и профессиональными качествами.

Слова главного тренера обернулись делом. Закончив карьеру игрока, Владислав остался в «Зените» в должности начальника команды. Сейчас он перешел на тренерскую работу и помогает Анатолию Давыдову в молодежном составе питерцев.

В апреле 2008-го Радимов объяснял мне причины своего покладистого поведения так:

– Я готовил себя к такому повороту, и проблем не было. Рано или поздно твое футбольное время все равно уходит. А на Адвоката мне обижаться не на что – он по отношению ко мне ведет себя честно. Будь на его месте кто-нибудь другой, у меня с ним могла бы произойти такая же история, как у Лоськова с Бышовцем в «Локомотиве» или у Аленичева со Старковым в «Спартаке». Но такого не случилось, и заслуга Дика в этом велика. Между прочим, именно по инициативе Адвоката летом 2007 года я продлил контракт с «Зенитом». Мы оба прекрасно понимали, что он будет строить новую команду, и я спросил Сарсания: «Нужно или нет, чтобы я оставался?» Он ответил, что на их встрече с Фурсенко и Адвокатом сомнений в том, нужен ли Радимов, не возникло.

Уважительное отношение к ветеранам, многое сделавшим для команды, стало одной из причин успеха «Зенита». Из «Спартака» и «Локомотива» всех «стариков» повыгоняли – и обе совсем не бедные команды, враз лишившиеся хребта, прозябают с тех пор среди середняков…

Радимов говорил:

– Приятно удивило меня и то, что главный тренер советуется со мной и другими ветеранами, несмотря на то, что не ставит нас в состав. Все ведь не от языка и национальности зависит, а от человека. Адвокат футболистам доверяет. К примеру, Александр Тарханов каждый день устраивал взвешивание вплоть до грамма, мерил давление, всматривался в глаза, задавал вопросы: где вчера был, что пил, почему до 11 вечера играл на бильярде. Здесь такого нет. И игроки отплачивают тренеру той же монетой.

А с человеком, который унаследовал у него повязку, сшитую Булановой, – Тимощуком, они остались близкими друзьями. И когда по ходу матча против «Локомотива» за Суперкубок России – 2008 Радимова удалили со скамейки запасных за обмен «любезностями» с Дмитрием Торбинским, Тимощук и Погребняк после финального свистка совершили забег в раздевалку – за бывшим капитаном. Потому что не хотели, чтобы чествование по случаю завоевания очередного трофея проходило без него…

Из слов Радимова вы уже поняли, что такие отношения между двумя капитанами, более того, людьми, один из которых пришел на место другого, – далеко не в последнюю очередь заслуга главного тренера…

* * *

После Радимова капитаном стал Аршавин. Но ненадолго. В одном из первых туров чемпионата «Зенит» принимал «Спартак». Федотов вновь оказался не по зубам Адвокату – 1:3. А на следующий день грянул гром: Аршавин, Денисов и Анюков за грубое нарушение дисциплины перед игрой против «Спартака» были переведены в дублирующий состав.

Потом говорили, что нарушителей «поймала» камера наружного наблюдения отеля «Кемпински», в котором проходил предматчевый сбор «Зенита». Дело якобы было чуть ли не под утро – при том что матч начинался в два часа дня.

Позже, правда, выяснилось, что под око видеокамеры попал только загулявший более других Анюков. Двое же его «подельников», остановившиеся намного раньше, признались в содеянном сами – чтобы не оставлять друга в беде. И что вроде как этому поспособствовал их тогдашний общий агент Павел Андреев, рассудивший: раз отдыхали вместе, нельзя всю вину сваливать на одного.

Аршавин в нашей беседе для книги эту версию лаконично подтвердил:

– Агент сказал: раз были втроем, значит, все должны понести наказание.

Следующую игру, на Кубок против того же «Спартака», «Зенит» дома опять проиграл – 1:2. Теперь уже без Аршавина, Денисова и Анюкова. На послематчевой пресс-конференции Адвокат начисто исключил возможность возвращения трех нарушителей из дубля в основной состав. Но в очередном матче в Перми амнистия состоялась.

Правда, для главного «героя» – Анюкова – последствия оказались более серьезными. Следующие полтора месяца он не попадал в стартовый состав, и пошли упорные разговоры о том, что летом его продадут в другой клуб – благо желающих было море.

Спасет Анюкова… Хиддинк. В важнейшем отборочном матче Euro-2008 в Загребе с Хорватией главный тренер сборной неожиданно поставит не имевшего игровой практики защитника в стартовый состав, и тот отыграет отлично. После этого вернул его в «основу» клуба и Адвокат. Сейчас это один из самых незаменимых игроков как «Зенита», так и сборной.

А в клубе после ухода Тимощука в «Баварию» летом 2009-го Анюков вообще станет капитаном – причем при… Адвокате! И продержится на этом посту на данный момент уже без малого три года.

Насчет спасения Хиддинком – это вовсе не ради красного словца сказано. Когда мы беседовали с крайне лаконичным Анюковым весной 2011-го, я решил прояснить этот момент. И спросил, действительно ли Гус в тот момент спас его карьеру в «Зените». Ответ был короток, но ясен: «Да».

Возникает другой вопрос: почему та ситуация вообще стала достоянием общественности?

Готовя эту книгу, я спросил Аршавина:

– Не обижены на Адвоката, что история с «самоволкой» из «Кемпински» вышла в люди?

– Думаю, что не он был инициатором этого выноса.

– А кто, по-вашему?

– Не буду говорить.

Впрочем, чтобы понять, кого он в этом подозревает, мне достаточно было вспомнить фразу Андрея из нашего апрельского разговора 2008 года:

– При Константине Сарсания мне вообще не стоило брать капитанскую повязку.

Аршавин, долгое время работавший с агентом Андреевым, по отношению к Сарсания, конкуренту Андреева, всегда был настроен крайне критически.

Во время нашей беседы об истории в «Кемпински» с Адвокатом главный тренер расставил все точки над i:

– Давайте будем откровенны: подобные вещи случаются абсолютно в каждом клубе. Такое происходило 40–50 лет назад, происходит и сейчас. Все зависит от того, как тренер справляется с этой ситуацией. Мы из нее, полагаю, вышли достойно.

– Для меня не сама история перед «Спартаком» оказалась сюрпризом, а то, что о ней стало известно публике.

– Заметьте: никто так и не знает, что на самом деле произошло. Слухи – да, ходят, но я так нигде и не услышал, и не прочитал, что там было в действительности. Все это навсегда останется между игроками и мной.

– Но разве нельзя было сделать так, чтобы из клуба не просочилось вообще ничего?

– Игроки были переведены во вторую команду, и это сразу породило волну слухов. Я мог оштрафовать их, и тогда никто ни о чем не узнал бы. Но для меня было чрезвычайно важно, чтобы в дальнейшем ничего подобного не повторилось. А это, думаю, был единственный действенный способ.

Адвокат говорит уверенно, ничем не выдавая растерянности, которую в тот момент не мог не испытать. Тем не менее можно представить, что тогда голландец ощутил. Хотя бы оттого, что его подвел капитан команды, которого он лишь парой месяцев ранее назначил. А также два его партнера по основному составу «Зенита». Трудно было не задаться грустным вопросом: если такое происходит накануне важнейшего матча, значит, в том числе и его, тренера, люди ни в грош не ставят?

Но, видимо, такого рода рефлексия этому человеку не свойственна. Наказав нарушителей не только рублем, но и оглаской, Адвокат к этому вопросу больше никогда не возвращался – что многие отечественные тренеры сделали бы наверняка. Более того, о профессионализме каждого из этой троицы голландец впоследствии говорил только в превосходных тонах.

Но и сами футболисты повода вернуться к той истории больше не давали. Похоже, ее огласка стала для них неожиданным и серьезным уроком. Таким образом, клубу удалось обернуть скандал в плюс команде.

Насколько мне известно, вначале рассматривалась идея наказания одного Анюкова. Но Адвокат настоял на том, чтобы получили свое и два «миноритарных» нарушителя. В интересах команды.

Радимов считает:

– Тогда я, конечно, был против того, что причина наказания была озвучена на публике. Матчи шли один за другим, и накалять таким образом обстановку казалось мне далеко не лучшим решением. Теперь же считаю, что решение было абсолютно верным. С тех пор все поняли, что дисциплина и контроль в «Зените» настолько серьезные, что подобными вещами лучше не заниматься. Для любых развлечений нужно знать время и место.

Эхом той истории стало то, что в «черный список» Адвоката на предмет возможного возвращения в «Зенит», помимо Кержакова, попал еще и… спартаковец Владимир Быстров. Забив в момент ссылки троих питерцев в дубль гол на «Петровском», он подбежал к скамейке «Зенита», поднял футболку – и показал Адвокату майку со словами защиты в адрес своих попавших в опалу друзей. В итоге Быстров (как и Кержаков) вернется в «Зенит» только после отставки оттуда Дика. Правда, на сборной это опять же не скажется…

После скандала перед «Спартаком» Аршавин был лишен капитанской повязки. Со словами Адвоката, что при нем Андрей капитаном больше никогда не будет. Но это все-таки произойдет – правда, уже в сборной…

А пока тренер позволит самим игрокам провести выборы капитана, и легионеры «продавят» кандидатуру… не говорившего по-русски норвежца Эрика Хагена. Но через пару матчей защитник сам почувствует себя в этой роли неуютно и откажется от повязки. Тогда уже Адвокат личным решением назначит капитаном Тимощука. Страна, смеявшаяся над «Зенитом» – четыре капитана за четыре месяца! – еще не знала, что теперь в Питере попали в «десятку»…

А что же Хиддинк? В начале июня Гус и его команда отправились в Хорватию. К лидерам группы, обыгравшим англичан и обеспечившим себе хороший задел, чтобы занять в ней первое место. Так, кстати, и произойдет – на наше счастье, досрочно…

К тому моменту и Гусу пришлось поменять капитана. Они «пели» с Диком практически в унисон, с небольшим отставанием главного тренера сборной: в «Зените» при одном голландце за год сменилось четыре капитана, в сборной при другом – три.

Что произошло? Сбор перед весенним отборочным матчем на выезде с Эстонией начался с неприятного сюрприза. Егор Титов, выполнявший обязанности капитана команды в Македонии, попросил тренера освободить его от участия в сборе и игре по семейным обстоятельствам. А именно – из-за беременности жены Вероники, которая к тому времени была отнюдь не на девятом или седьмом, а на пятом месяце. Поэтому многие засомневались в искренности аргументации Титова.

Но Егор не лукавил. Игроки «Спартака» давно уже рассказывали в неформальных беседах, что для Титова семья куда важнее футбола, и с более молодыми игроками красно-белых он компании не водит. А уж когда жена ждет второго ребенка, уделить ей внимание сам Бог велел.

Все это вполне нормально – и те бескомпромиссные болельщики, кто считает, будто при вызове в сборную игрок обязан забывать обо всем и думать только о национальной команде, заблуждаются. Каждый решает для себя этот вопрос сам, и слова «обязан» в сегодняшнем, давно уже не социалистическом, обществе больше нет.

Но как игрок решает для себя подобные вопросы сам, точно так же и тренер делает из этого определенные выводы.

Титов в сборную больше не приглашался.

В декабре 2007-го, когда мы с Хиддинком подводили итоги отборочного цикла, я не мог не задать ему несколько вопросов о капитане «Спартака».

– Да, Титов – очень умный игрок, – сказал тренер. – И мне было жаль, когда перед началом сбора накануне матча с Эстонией он сказал, что хочет остаться дома по причинам личного характера. Когда ты сам принимаешь решение не быть в национальной команде, что я могу сделать? Я уважаю твое решение и буду подбирать на это место молодых.

– Если сам Титов изъявит желание вернуться в сборную, он поедет на чемпионат Европы?

– Если я верну его в состав, то вынужден буду убрать кого-то из молодых одаренных игроков, которым по 23–24 года и которые представляют собой будущее российского футбола.

– То есть – нет?

– Мы должны смотреть в будущее. Игроки, которые сейчас выступают в команде, способны к дальнейшему росту. Что же касается тех опытных мастеров, которые сами не демонстрируют рвения играть за сборную, то я к их позиции отношусь с уважением, но рассчитывать на них не могу. При этом готов продолжать поддерживать с ними очень теплые отношения.

Что ж, история с Титовым была только к лучшему – поскольку подтолкнула Гуса к еще более решительному омоложению сборной.

В результате у нее появился уже третий капитан. Алдонина, осевшего в запасе ЦСКА, в команду не вызывали (причем – «с концами»), Титов сам сделал свой выбор… И Хиддинк передал капитанскую повязку лидеру атаки – Аршавину.

Казаков говорит:

– Не знаю, ошибкой была та чехарда с капитанами или нет – но за четыре года работы Гуса со сборной в ней было шесть капитанов. Не все понимали эту текучку, даже сами ребята. Но Гус объяснял, что в Голландии есть такая традиция, что капитанов в команде должно быть несколько. И, давая человеку повязку, он таким образом хочет раскрыть игрока, заставить его почувствовать уверенность.

В Эстонии россияне выиграли – 2:0, доказав, что с Хиддинком научились не терять очков в матчах с середняками и аутсайдерами. Но поездка в Хорватию представлялась экзаменом высшей категории сложности.

0:0. И это было очень хорошо. Не по игре, но хотя бы по результату. А еще потому, что весной тяжелейшую травму – разрыв крестообразной связки колена – получил Акинфеев, и на все оставшиеся матчи отборочного цикла Россия осталась без своего основного вратаря. Но в Хорватии зенитовец Вячеслав Малафеев заменил его вполне уверенно.

За свою 13-летнюю бурную жизнь, включившую бронзу ЧМ-98, сборная Хорватии до того дня провела на своем поле 32 отборочных матча чемпионатов мира и Европы, из которых 23 выиграла и девять свела вничью. К тому моменту она никогда не проигрывала дома! Ни-ког-да! С какой стати героем-покорителем неприступного бастиона должно было стать скромное по состоянию на лето-2007 российское воинство?

Перед матчем в Загребе я беседовал с главным тренером «Шинника» Сергеем Юраном, который в будущем даже не мечтает, а ставит перед собой цель возглавить национальную команду. И один из лучших наших форвардов 1990-х высказал парадоксальную мысль: «Хиддинк – Специалист с большой буквы, но, мне кажется, в Россию он пришел не вовремя. Нынешний подбор футболистов, полагаю, не соответствует такому тренеру, а вот лет через 4–5, когда подрастет поколение, воспитывавшееся в более благополучное время для детского футбола, приглашать специалиста уровня Хиддинка будет куда эффективнее».

Матч в Загребе действительно подчеркнул, что с кудесниками мяча у нас туговато. Да, ничью выцарапали, вот только гордости и удовольствия от игры команды и отдельных футболистов не испытали. Это были 90 минут дрожи, напряжения и страха – вот только не радости, которую должны дарить большие мастера. Но что тут скажешь, если «других писателей у товарища Сталина для вас нет». Хиддинк до игры рассуждал: «В Загребе поймем, насколько далеко вперед мы продвинулись». Матч показал: продвинулись, но не так далеко, как сами себя пытались убедить.

На стадионе «Максимир» нам не удалось войти в историю, зато удалось в нее не вляпаться. А в данном случае это было гораздо важнее. Хорватия действительно выглядела солиднее России и в Загребе, и девять месяцев назад в Москве – и я как ярый враг принципа «игра забывается, результат остается» ни в коем случае не закрывал на это глаза. Но бывают матчи-исключения, когда ради «мусорных» 0:0 можно забыть о попранном эстетическом чувстве. В Загребе было именно так.

Проиграй мы – и в двух осенних матчах с Англией непременно надо было бы брать больше трех очков. Теперь же определенное стратегическое преимущество перед родоначальниками футбола, успевшими проиграть Хорватии и сыграть вничью с Македонией, у нас появилось. Если бы и мы, и британцы выиграли все оставшиеся встречи, а в очных поединках очки разделили, – то Россия оказывалась выше. Иными словами, 12 сентября на «Уэмбли» даже и поражение не становилось для нас фатальным.

…7 августа, сразу после Кубка РЖД, на который вместе с ПСВ из Эйндховена в Москву приезжала большая группа журналистов из Нидерландов, сразу в нескольких голландских СМИ появилась информация: РФС предложил Гусу Хиддинку продолжить работу со сборной России до 2010 года.

В тот же день я дозвонился Хиддинку.

– На прошлой неделе у меня была встреча с Виталием Мутко, – сказал тренер. – Во время нее президент сказал, что РФС будет рад продолжить сотрудничество со мной и в период после Euro-2008. Более того, он подчеркнул, что это желание РФС не зависит от результатов нынешнего отборочного цикла. Вместе с тем речь не шла непосредственно о новом контракте – скорее это была декларация о намерениях.

– Что вы ответили?

– Безусловно, мне приятно, что в РФС уже сейчас думают о будущем. Буду делать максимум для того, чтобы пройти квалификацию европейского первенства. Но четко выраженное желание федерации продолжить нашу совместную работу для меня очень важно.

– Вы примете предложение РФС?

– Мне очень нравится работать в России. Это относится и к работникам федерации, и к клубам, и вообще к людям. Вижу, как шаг за шагом развивается и реформируется российский футбол, строятся и обновляются стадионы и базы.

Рад быть частью этого процесса. И в отношении своего будущего в России настроен позитивно. Но пусть события развиваются постепенно, шаг за шагом. Первый шаг РФС сделал, но ко второму мы еще не переходили. У нас не «пожарная» ситуация, когда мы за 3–4 дня должны подписать контракт. Поэтому торопиться смысла нет. Главное, что работа в России доставляет мне удовольствие.

РФС и Мутко заслужили аплодисменты за то, что не стали тянуть с демонстрацией заинтересованности в Хиддинке. Именно в этот момент, когда исход отборочного цикла находился в тумане, он этот шаг не мог не оценить.

И он оценил. Во время нашей декабрьской беседы после жеребьевки финальной стадии Euro-2008 я предположил:

– Мне показалось, что именно сроки предложения о новом контракте произвели на вас особое впечатление.

Главный тренер сборной ответил мгновенно:

– Так и есть.

22 августа у сборной была последняя проверка перед решающими матчами – товарищеская игра в Москве с Польшей.

За сутки до нее грянул гром. С опозданием прибыл на сбор в отель ключевой защитник Сергей Игнашевич – и был немедля отправлен Хиддинком восвояси. Выяснилось, что он звонил, предупреждал о возможной задержке, но ему уже тогда было сказано: это недопустимо.

Если у кого-то из игроков сборной России в канун нынешнего сбора и присутствовало благодушие – матч-то с Польшей предстоит товарищеский, – то история с отчислением Игнашевича дала понять каждому: время беспечности истекло. Слишком многое стояло на кону в ближайшие месяцы, чтобы тренер не обращал внимания даже на несущественные, казалось бы, детали.

Мог ли Хиддинк закрыть глаза на опоздание Игнашевича? Да запросто! Особенно с учетом той стержневой роли, которую играет защитник ЦСКА в организации не только обороны, но и игры сборной вообще. Но правила у голландца оказались одни для всех, и нет разницы, официальный предстоял матч или товарищеский. Пожалуй, впервые за время пребывания в России и команда, и публика увидели в руках Хиддинка кнут. А заодно убедились в его неравнодушии: тренер, который плывет по воле волн и работает ради зарплаты, никогда не пойдет на столкновение с одним из лидеров сборной.

Тем самым главный тренер ясно дал понять всем: мелочей в футболе нет, и он потерпит все что угодно, но только не пренебрежение законами жизни команды. И это – несмотря на всю свою доброту и веселье! В этот момент Хиддинк явился сборной в несколько ином лике, чем футболисты уже успели привыкнуть. Кто знает – может, такого холодного душа им и не хватит два года спустя в словенском Мариборе…

Кто-то возразит: так ведь можно всеми звездами сборной разбросаться! Однако, во-первых, стоило согласиться с Диком Адвокатом, утверждавшим, что в России нет звезд, а есть хорошие футболисты. Во-вторых, крест-то на Игнашевиче никто ставить не собирался, что будущее и доказало. Трезвомыслящий Хиддинк прекрасно помнил, какую роль сыграл капитан ЦСКА в Загребе на «Максимире». Но знал он и другой футбольный закон: ты не имеешь права ждать, что за вчерашние успехи тебя сегодня ждут поблажки, иначе это развратит весь коллектив.

Накануне матча с Англией на «Уэмбли» я спрошу Хиддинка:

– Игнашевич правильно отреагировал на отлучение от сборной за опоздание перед матчем с Польшей?

– Очень! Отреагировал как мужчина. В ситуации, возникшей в связи с этим небольшим инцидентом, он доказал свое неравнодушие к сборной.

Спрашиваю Казакова:

– История с Игнашевичем повлияла на игроков, дисциплинировала их?

– Мне кажется, к тому моменту характер взаимоотношений команды и Гуса уже был сформирован, и вряд ли что-то могло на него принципиально повлиять. Мне кажется, игроки боялись его не разозлить, а обидеть! Помню, на каком-то сборе за границей в отеле стоял теннисный стол. Команда увлеклась, заигралась до отбоя – и даже после него.

В какой-то момент Павлюченко посмотрел на часы, увидел, что четверть двенадцатого, и сказал: «Ой!» Их там было человек 5–6. А Гус, естественно, сидел в лобби, не показывая никоим образом, что уже позже одиннадцати. Хотя, как всегда, всё прекрасно видел. И вот они идут мимо него с такими лицами, как у школьников, которые любимую учительницу случайно обидели. Говорят ему: «Sorry, sorry!» А он кивает: мол, отработаете. Эту минимальную провинность ему как тренеру потом комфортно было использовать.

Любой отель, где мы селились, было ощущение, тут же превращался в эдакий царский двор. Причем царь – не из тех, кого до смерти боятся, а кого любят и чтут. Гус, мудрый, хитрый, спокойный, сидит в своем углу, зыркает налево, направо, при этом даже не поворачивая головы. При этом всё видит! И общается, общается, общается. Ему было безумно интересно знакомиться со всевозможными людьми, из самых разных областей жизни. Он все время норовил услышать что-то такое, что могло обогатить его жизненный опыт. Даже в свои 60 Хиддинк продолжал учиться! И меня это потрясало.

Как и его шутки. Однажды мы сидели на сборе в Швейцарии, на границе с Лихтенштейном. И к нам, услышав русскую речь, подошла какая-то барышня. Представилась главой культурного общества россиян, переехавших в Лихтенштейн. Выяснилось, что там всего из России человек восемь или десять, а сколько из них в «обществе» – неизвестно. Она очень, очень долго рассказывала про себя. На русском. Слушать это на каком-то этапе стало уже довольно сложно.

А Гус, хоть по-русски и не говорил, но, казалось, по интонации понимал суть разговора. И были примеры, когда становилось ясно: действительно понимал. И вот он молчал, молчал – но в какой-то момент вдруг говорит этой женщине то ли на английском, то ли на немецком: «У тебя, наверное, дома попугай есть». Она: «Да! А откуда вы знаете?!» – «А я понимаю. Вижу, что, когда муж на работу уходит, ты с попугаем разговариваешь!»

И таких подколок, шуток на моем с ним веку совместной работы было неимоверное количество. Какие прозвища он давал – шутейные и точные! Одного из товарищей метко прозвал Шреком. Одного журналиста – Кенгуру, за то, что всегда был одет во что-то с огромным количеством карманов. Еще одного репортера нарек по имени героя одного сериала про мафию, полицейского – поскольку тот в конце пресс-конференций или интервью обязательно говорил: «Самый последний вопрос!»…

Но когда считал, что надо дисциплину включить – делал это тут же. Щелк – и словно другой человек. У нас с ним одна ситуация была. Мы под Мюнхеном готовились к Euro-2008, оставалась уже неделя до отъезда в Австрию, солнце безумно пекло. И я, сидя где-то сбоку на лавочке, снял футболку и остался в одних штанах.

Гус, как только это увидел, остановил тренировку. Ребята по кругу бегали уже, а он сказал: «Эй, у нас здесь тренировка, а не пляж. Если хочешь отдыхать, то выбирай, можешь уехать!» Потом я подошел к нему, извинился. Хиддинк сказал: «Все нормально». То есть он понимал, что, если что-то сделано по недомыслию, первый раз, то он эти истории прощал. Так же, думаю, он отнесся и к случаю с Игнашевичем.

Поздним вечером после ничьей – 2:2 – в домашнем товарищеском матче с Польшей мы с коллегами по «СЭ» Евгением Дзичковским и Борисом Левиным отправились из Черкизова в Останкино, где проходила запись передачи «Наш футбол на НТВ». Посвящена она была прошедшему матчу, а поскольку обсуждение проходило по горячим следам, то от накала страстей, казалось, вот-вот вспыхнет телецентр.

Правда, назвать происходившее обсуждением было сложно. Скорее – «часом ненависти», почти как у Джорджа Оруэлла. Двое из трех уважаемых гостей передачи, бывший главный тренер сборной Борис Игнатьев и экс-форвард «Спартака», а на тот момент радио-и газетный обозреватель Юрий Севидов, весь час записи на чем свет стоит ругали Хиддинка. Третий, еще один экс-спартаковец Евгений Ловчев, периодически вносил элемент позитива, но скорее из-за своей спорщицкой натуры: раз Севидов с Игнатьевым высказались первыми и выступили единым антиголландским фронтом, – должен же кто-то интереса ради сказать им что-то в противовес!

Смотреть на гостей передачи, не скрою, было страшновато. С каждым из них мне неоднократно доводилось проводить интереснейшие беседы, они многое повидали и готовы с удовольствием делиться опытом и воспоминаниями. Но вдруг, объединившись, превратились в какой-то комок тотального, разрушительного негатива. Никто не сомневался, что проблемы у сборной существуют. Но ярость, с которой о них говорилось, не имела ничего общего с их реальным масштабом. С каждым словом складывалось все большее впечатление, что Хиддинк – их личный, кровный враг.

Да простят мне заслуженные люди нашего футбола (а покойный Севидов, увы, простить уже не сможет), но смотрелись они как расстрельная «тройка» сталинских времен. Для полноты картины не хватало только Хиддинка в арестантской робе. Вклиниться в их обличительный хор с какой-либо репликой было почти невозможно. А если кто-то и пытался – реакция была явно неадекватной и сопровождалась фразой: мы, мол, в футбол играли, а вы-то что в нем смыслите? Хотя профессиональных претензий, на какие ни были бы способны журналисты, Хиддинку не предъявлялось. Почти все – на сугубо эмоциональном, почти болельщицком уровне.

Слушая приговор «тройки», я сильнее, чем когда-либо прежде, ощутил концентрацию неприязни и даже агрессии, которую испытывала по отношению к тренеру-чужаку значительная часть старшего поколения отечественных футбольных специалистов. Что это было – искреннее радение за интересы нашего футбола? А может, банальные зависть и ревность? При этом, несмотря на диковатое впечатление от того ночного эфира, не потерял ни капли уважения к Севидову, Игнатьеву и Ловчеву. Они для меня, как и раньше, остались неравнодушными, искренне преданными футболу людьми. Которые потому и горячатся, что им не все равно.

Вот только термин «футбольные люди» в отечественной его трактовке несет двоякий смысл. Он, безусловно, означает преданность игре и заслуги перед нею. Но также – определенный образ мышления, увы, не всегда подразумевающий широту восприятия окружающего мира. И происходящих в нем изменений.

Хиддинк среди «футбольных людей» России оставался инопланетянином. От атмосферы враждебности со стороны немалой части российской футбольной «семьи» ему было не уйти, и выражения вроде «наша лига», «наша сборная», которые регулярно употреблял голландец, тут помочь были не в состоянии. Впрочем, вряд ли в той же Корее поначалу было иначе. Зато потом – предложение гражданства, пожизненные бесплатные полеты самолетами Korean Air и экскурсии на корейском к дому на востоке Голландии, где родился Хиддинк…

Лично я в тот вечер испытывал своего рода облегчение от того, что Хиддинк до сих пор не выучил русский. Лучше, думал я, пусть он его и не знает – чтобы спокойно работать.

Тем не менее сам градус дискуссии не говорил даже – кричал о том, что сборная стала интересна всем. В Черкизово, кстати, пришло 15 тысяч зрителей, что для товарищеского матча в Москве, да еще и не против соперника из числа великих, – показатель хороший. И отличный индикатор внимания, которое с момента прихода Хиддинка стала вызывать национальная команда.

Ни один отечественный тренер за полтора десятка лет не доказал, что может принести сборной России реальную пользу (был, кстати, прекрасный шанс и у Игнатьева). При том что перепробовали всех лучших. Можно было допустить, что через какое-то время новому тренерскому поколению, открытому для мира, удастся выдвинуть достойного представителя для сборной.

Однако пока его не было. И как ни разыгрывай в телевизионных студиях патриотическую карту, тренеров мирового уровня у нас от этого не прибавится. Это совсем не означало, что Хиддинк не ошибался. Ничего подобного. Но когда тренер с мировым именем честно пытался обновить сборную и поставить ей игру, когда вектор этого обновления был виден, почему нельзя дать ему такую возможность?!

У нас же сбились на привычный крик: «А король-то – голый!» И уже от одних только этих криков хотелось, чтобы все у Хиддинка получилось.

И у Адвоката во второй половине лета 2007-го наступил критический момент. Более того, едва не была пройдена точка невозврата.

В матчах с аутсайдерами и середняками «Зенит», с его блестящим составом, очки собирал бесперебойно. Недоброжелатели говорили, что победы эти не всегда одерживаются стерильными методами. Примерно то же самое звучало несколькими годами ранее о ЦСКА. На все вопросы по этому поводу зенитовцы и тогда, и потом отвечали, что сильнейшим всегда завидуют. Так же во время бесед для этой книги говорили на сей счет и мне. И лишь одна фраза, сказанная Аршавиным в апреле 2008 года, заставляет задуматься. Причем спрашивал я его совсем о другом:

– Как сейчас складываются ваши отношения с Сарсания, к которому вы прежде находились в жесткой оппозиции?

Аршавин ответил:

– Его методы мне не нравятся. Но в российском футболе они приносят результат.

Реакция спортивного директора была предсказуема:

– Не знаю, что Андрей имеет в виду.

Задал я тогда же Андрею, еще игроку «Зенита», вопрос в лоб:

– Как вы реагировали на ходившие даже в питерской прессе разговоры о том, будто «Зенит» решал вопросы с рядом провинциальных клубов за пределами поля?

– Я играл в футбол. Если даже это и было, я ни о чем не знал. А то, что российский футбол далеко не белый лист бумаги, думаю, всем известно.

Так или иначе, с более или менее сильными соперниками «Зенит» в ту пору регулярно сбоил. Что-то в смысле качества игры у Адвоката всерьез застопорилось.

Спустя год в нашей беседе он, говоря об этом, сделал акцент не на формировании коллектива, а на проблемах в постановке самой игры:

– Этому есть весьма простое объяснение. В состав влились сразу несколько новых футболистов, которым требовалось вписаться в нашу игру. А ждали от них многого и сразу. И вдруг Текке получает травму, Домингес – тоже, некоторые другие новички находятся не в лучших кондициях… Из-за всего этого потребовались месяцы, чтобы понять: тот же Домингес не способен выполнять многие оборонительные действия. Понять это можно только по ходу игр!

У тебя в голове складывается изначальный образ командной игры, которую ты хотел бы видеть. Но, поскольку не было возможности наигрывать ее с самого начала, потребовалось много времени, чтобы понять все особенности футболистов и определить схему, которая бы им оптимально соответствовала. Свет в конце тоннеля увидел где-то в июле, в начале второй половины сезона.

Аршавин конкретизирует:

– Думаю, если бы мы играли по схеме 4–3—3 со старта сезона, многое начало бы получаться гораздо раньше. По этой модели мы играли при Адвокате в 2006-м. Но после того как купили Домингеса, начали искать ему место на поле. И долго ставили его «под нападающими», где он играть, на мой взгляд, не может. Из-за этого страдала схема, страдал он сам, страдали все футболисты. Когда же мы вернулись к 4–3—3, все наладилось.

Критический момент наступил 4 августа. В тот день «Зенит» вчистую уступил в Москве «Динамо» – 2:4. В последних трех матчах – на выезде со «Спартаком» и «Динамо», а также дома с «Амкаром» – было заработано всего очко с общей разностью мячей 3–7. После 19-го тура питерцы отставали от лидера, «Спартака», на пять очков и не показывали даже намека на осмысленную игру.

Весной 2008-го Сарсания в нашей беседе вспоминал:

– Это был самый тяжелый момент. Не могу рассказать всего, но ситуация была по-настоящему кризисной. Я прилетел в Питер – и понял, что у ребят назрел серьезный разговор с Адвокатом, на который они в качестве своего представителя готовы делегировать капитана. Мы с Тимощуком пошли к Дику. Был долгий обмен мнениями.

С одной стороны, Толя откровенно высказал вопросы, которые накопились у футболистов. О том, например, что физические нагрузки на тренировках кажутся им недостаточными. Или что не до конца объясняются тактические детали действий в обороне. Но в то же время Тимощук дал понять: команда хочет работать с Адвокатом. И будет выполнять все его требования. Это была откровенная и по своей сути очень хорошая беседа. После нее Дик сам почувствовал, что ребята ему доверяют.

Когда Толя ушел, мы остались с главным тренером обсудить происходящее, и я нутром ощутил: этот разговор все в его сознании перевернул. Спало напряжение – причем с обеих сторон. И спустя два дня в кубковом матче было разгромлено со счетом 9:3 «Динамо»…

То, что разгром «Динамо» на «Петровском» стал поворотным моментом в сезоне, подтвердил мне и Тимощук:

– Было тяжело. Каждый знал цель – чемпионство, но мало кто верил, что «Зениту», несмотря ни на какие трансферы, это удастся. Мы показывали невыразительную игру, но все равно чаще добивались результата. А 9:3, пожалуй, стали первым плодом того, над чем мы работали на тренировках. Этот результат, безусловно, придал нам уверенности в своих силах.

Августовский кризис в «Зените» пытались разрешить на всех уровнях. Радимов в апреле 2008-го рассказывал:

– В один из дней пообедали втроем – Фурсенко, Тимощук и я. Звали еще Аршавина, но он по каким-то причинам не смог. Тогда были серьезные проблемы, на команду и тренера вылилось много критики. Договорились забыть все обиды и подчинить себя одному делу – победе в чемпионате. И поддержать Адвоката, которому эта поддержка тогда была очень нужна.

– Дик знал о той встрече? – спросил я Радимова позже.

– Насколько я понимаю, нет. Но целью того разговора была именно его поддержка. Сергей Александрович собрал нас именно для этого. И для того, чтобы объяснить: какие бы результаты мы ни показывали, до конца сезона должны быть единой командой. Был ведь потом еще случай с Текке, который отказался выходить на замену за три минуты до конца матча со «Стандардом». Адвокат хотел его выгнать, но многие футболисты пошли к нему и убедили, что этот человек пригодится в концовке сезона. И Фурсенко тогда очень повлиял на тренера, чтобы Текке оставили в команде. Турок извинился перед ребятами, и его извинения были приняты. А потом он сделал решающий голевой пас в матче с «Москвой», который многое предрешил…

В том «Зените» не сразу, по кирпичикам, но все-таки сложилась уникальная для России система взаимоотношений. Адвокат привнес западный подход, и в конце концов он сработал: не будучи близкими друзьями в жизни, футболисты на поле бились по-мушкетерски – один за всех и все за одного. От отношений, допустим, в садыринском «Зените»-84 эта модель отличается очень сильно. Но оказывается, к большим успехам может привести и она.

Весной 2008-го я спросил Аршавина:

– Анюков в интервью «Спорт-Экспрессу» в особой любви Адвокату не объяснялся. Похоже, отношения между ним и командой можно назвать сугубо профессиональными.

– Да. И между футболистами – тоже. С одной стороны, Адвокат может пойти навстречу по какому-то вопросу: скажем, мне нужно было забирать жену с дочкой из роддома, и он разрешил пропустить тренировку. Но во многом и отказывает. Он человек упрямый и иногда, как мне кажется, даже понимая, что не прав, не отступается от своего решения. Допустим, сидим на сборе, в 20.45 показывают матч Лиги чемпионов, а Дик точно на это время назначает ужин. Все просят его перенести ужин хотя бы четверть часа – бесползено.

Наша задача – выходить и играть, а отношения за пределами поля его не волнуют. Файзулин в интервью говорил, что для него отношения в «Зените» стали откровением. Он привык, что в Нальчике все всегда вместе ходят, а здесь такого нет. Но при этом каждый выходит на поле и профессионально делает свою работу. Думаю, это хорошее определение того, что сейчас представляет собой «Зенит».

В своих рассуждениях Аршавин вышел на объяснение феномена победителей Кубка УЕФА. «Зенит», пройдя сквозь тернии, стал европейской командой. Менталитет несентиментального, но прямого и справедливого голландского тренера передался футболистам.

Спрашиваю Тимощука:

– В рестораны всей командой часто ходите?

– Подобных традиций здесь нет. Не было их, кстати, и в «Шахтере». Иногда по каким-то поводам – вроде рождения ребенка либо дня рождения – собираемся, но не сказать, что на регулярной основе.

Адвокат подтверждает то, о чем говорят игроки:

– Я отношусь к ним, как к футболистам. Ни один не входит в число моих друзей – со всеми без исключения я соблюдаю дистанцию.

При том, что у Хиддинка стиль взаимоотношений с командой был совсем иным, Аршавин в нашей беседе 2008 года подметит нечто корневое, «сермяжное»:

– Что отличает как Адвоката, так и Хиддинка от большинства российских тренеров – у голландцев в команде все вместе. В быту нет разделения на основных и запасных. Каждый резервист может обратиться к тренеру с какой-то житейской просьбой, и к нему отнесутся точно так же, как к ведущему игроку. Поэтому все без исключения ощущают себя полноценными членами команды. Так же и у Хиддинка.

Это еще одна причина, почему сейчас в сборную все хотят ехать и с радостью откликаются на приглашения.

Сколько раз мне уже доводилось убеждаться, что мысли и формулировки Аршавина, его интеллект в целом – много выше по уровню, чем практически у всей футбольной среды! Очень интересно, чем этот человек займется и каких успехов достигнет после окончания карьеры игрока. Лет через 10–15 на этот вопрос уже можно будет ответить с большей или меньшей определенностью…

Тем не менее был момент, когда Адвокат и «Зенит» находились даже не в шаге, а в миллиметрах от расставания. Отчаявшись что-либо изменить, голландец подписал контакт, согласно которому сразу после окончания чемпионата России – 2007 должен был возглавить сборную Австралии.

Сарсания рассказывает:

– Адвокат – нормальный человек, который всегда может поддержать, когда тяжело, и в то же время «напихать», когда нужно. Мне он нравится тем, что у него нет двойного дна и двойных стандартов. Единственный раз, когда он сделал что-то, не предупредив, – подписал контракт с австралийцами. И то мучился, мучился и наконец сказал мне: «Ты знаешь, я вот такое совершил…» А так всегда говорит, что думает и как есть.

Чем они его заманили? Просто момент у нас был очень тяжелый летом 2007 года. Вроде бы «Зенит» и шел в лидирующей группе, но все время подвергался мощнейшей критике. Шли поиски своей игры, не все футболисты еще понимали требования. И самое обидное для Дика было, что питерские СМИ неистовствовали гораздо больше, чем московские. Ему все это переводили, и он очень болезненно воспринимал.

Это потом он уже, возглавив сборную, скажет Илье Казакову, что не нужно переводить ему никакие статьи: «Яне хочу всего этого знать. Мне не нужна отрицательная энергия, которая от определенных публикаций идет. Лучше работать, не зная об этом». В «Зените» было по-другому…

Тут и поступило предложение от Австралии. Плюс, наверное, и супруга сказала: «Если ты не чувствуешь себя там нормально, давай, будешь больше времени дома проводить. В Австралию тебе все равно не придется часто ездить». И тогда он дал слабинку. А потом понял, что был не прав, и пришлось ситуацию переворачивать.

Контракт с Австралией, как ни странно, воздействовал на тренера успокаивающе. По крайней мере, согласно версии ведущего игрока команды. Аршавин в нашем разговоре вспоминал:

– Мне кажется, Адвокат немножко изменился, когда подписал контракт с австралийцами. И после этого мы почему-то стали лучше играть. Не то чтобы это было ярко заметно, но тренер как-то сбросил с себя груз ответственности, стал спокойнее. И команде это передалось. Нет, на самотек ничего пущено не было – но исчезло напряжение.

Тогда, конечно, мы еще не знали, что он в августе подписал этот контракт. Но на одной из тренировок я обратил внимание, что в ситуации, когда бы месяц назад Дик взвился, он повел себя спокойно. С того момента все стало лучше. Все знали, что делать – и на поле, и в быту. Практически сошли на нет конфликтные ситуации. И мы стали просто хорошей командой, в которой приятно играть.

В то время как команда заиграла в хороший футбол, боссы клуба с тяжелым сердцем принялись подыскивать Адвокату замену, руководствуясь тезисом Фурсенко: «Последующий тренер не должен быть хуже предыдущего».

Сарсания:

– Мы уже начали играть хорошо, когда, кажется, ближе к концу августа Дик сказал мне: «После сезона я ухожу, контракт с Австралией уже подписан». Вместе сообщили об этом Фурсенко – и Адвокат сам сказал, чтобы искали нового тренера. Теперь уже можно сказать, что мы встречались, к примеру, с французом Жераром Улье и итальянцем Альберто Дзаккерони.

Фурсенко:

– К Улье мы ездили в Париж. Сначала посмотрели друг на друга в кафе, потом, видимо, контакт сложился, и он сказал: «Поехали ко мне домой!» Очень хорошо побеседовали, обговорили практически все вопросы. Адвокат об этом знал, у нас от него не было секретов. Но когда выяснилось, что Дик остается, я связался с агентом Улье и, поблагодарив за уделенное нам время, сообщил, что события повернулись таким вот образом.

Сарсания:

– Также мы отправили Жерару благодарственное письмо. К моменту переговоров с нами он отверг предложение киевского «Динамо», претендовал на него и «Локомотив». Должны были пригласить его с ответным визитом – француз сказал, что работа техническим директором Федерации футбола Франции ему не помешает. Когда у нас ситуация изменилась, мы постарались проинформировать его об этом в максимально корректной форме. Осадка у него, думаю, не осталось.

Дзаккерони же приезжал в Санкт-Петербург, но он помимо очень высокой зарплаты поставил условие – трехлетний контракт, плюс с ним должны приехать помощник, тренеры вратарей и по физподготовке. Учитывая, что взгляды итальянца на футбол в корне расходятся с теми, что исповедует Адвокат, ему всё пришлось бы начинать заново, и не факт, что это привело бы к успеху. А когда увольняют не одного специалиста, а сразу четверых, можно представить, какими суммами неустоек это могло бы обернуться. Куда разумнее уговорить прежнего тренера продолжить работу и двигаться в уже разработанном направлении.

Фурсенко:

– Еще одной проблемой было то, что Дзаккерони не владеет английским. А значит, у него не было бы прямого контакта со мной и многими футболистами, которые хоть как-то, но говорят по-английски. В общении с Адвокатом тот же Аршавин очень повысил свой уровень английского. С итальянцем в этом смысле все было бы намного сложнее, хотя у него был плюс в том, что он моложе. Но я уже видел, что Дик развивает людей, с которыми работает, они приобретают не только игровые, но и человеческие качества.

И они уговорили.

Сарсания:

– Команда играла все лучше, и в наших каждодневных разговорах Адвокат говорил: «Я сам стал испытывать удовлетворение от работы. Чувствую ее качество на тренировках. Для тренера очень важно ощущать, что он работает не напрасно. И деньги тут – важный, но только дополнительный фактор.

Говорили и с самим Диком, и с его женой. Они уже было настроились на окончание карьеры клубного тренера, на то, что в основном будут жить дома, поскольку почти все игроки сборной Австралии выступают в Европе. Но чем лучше играла команда, тем больше Адвокату хотелось остаться. Он говорил: «Единственное – я не хочу, чтобы мое имя полоскали. Мне уже 60 лет, у меня хорошая репутация, и скандалы мне не нужны». А когда уже выиграли чемпионат, он на радостях махнул рукой – пусть судятся! Попросил только у клуба, чтобы его оградили от участия во всяких слушаниях.

Весной 2008-го я спросил Адвоката:

– Теперь вы как ценитель футбола получаете радость от того, что делает на поле «Зенит»?

– Конечно! Это одна из главных причин, по которой я решил остаться после окончания прошлого сезона. В какой-то момент уже было определися: уезжаю в Австралию. И тут команда стала играть в гораздо более яркой, атакующей и содержательной манере, забивать голы – и в конце концов стала чемпионом. В том, что команда растет, я убеждался не только в матчах, но и на тренировках. Если бы такого ощущения не было, я бы не остался.

– Трудно далось вам решение отказаться от сборной Австралии? Оно ведь было уже фактически принято.

– Не фактически, а принято: я подписал там контракт. Но уже после этого у меня появилось чувство, что все в «Зените» начало двигаться в том направлении, которого я добивался, и теперь кому-то другому выпадет повести команду вперед.

Эти слова Адвоката свидетельствуют: в нашей практичной жизни еще остается место творчеству. И именно оно, творчество, подвигает людей на выбор – уйти или остаться.

Когда Фурсенко сказал мне, что они с Адвокатом многое друг другу прощали, я поинтересовался:

– Что вы ему простили?

– То, что Дик подписал предварительный договор со сборной Австралии, не поставив никого об этом в известность. Я с пониманием к этому отнесся. И стал предпринимать самые активные действия для того, чтобы не дать ему вступить в силу. Что в конечном счете и получилось. Это был очень тяжелый разговор. Я видел, что как игрокам, так и Дику чемпионский сезон давался очень сложно, и в какой-то момент он подстраховался. Непросто было найти в себе силы не разозлиться, а направить и его мысли, и собственные в конструктивное русло. Но раз он остался, значит, это удалось.

Как убедил? Путем последовательных переговоров. Надо не канючить – ну пожалуйста, мол, оставайся, как мы без тебя?! – а четко выяснять ряд вопросов. При каких условиях человек может остаться? Каким он видит дальнейшее взаимодействие с советом директоров и представителями собственника? Главным всегда является соотношение «цена – качество». Мы пришли к оптимальному варианту. И улучшать условия пришлось не слишком. Хотя с главным футболистом Австралии (имеется в виду президент Австралийской футбольной ассоциации. – Примеч. И. Р.) я отношения испортил напрочь.

В общем, и в случае с Австралией кривая судьбы Адвоката имела все шансы совпасть с хиддинковской. Но не совпала. На счастье «Зенита»…

Начиная с кубковых 9:3 над сильным «Динамо», на поле стал вдруг выходить совсем другой «Зенит». Если бы Адвокат в какой-то момент не понял это, то явно не передумал бы уезжать.

…Перед матчем дома против Македонии Хиддинк провел на запасном поле стадиона имени Стрельцова тщательное тестирование функционального состояния футболистов. Причем его результаты, как объяснил тренер, важны будут не только сейчас, но и в 2008-м: чтобы в канун большого турнира обладать информацией об особенностях организма каждого из игроков сборной.

Не сомневаюсь, что это был еще и психологический ход: этим заявлением голландец косвенно дал понять игрокам, что уверен в выполнении задачи – выходе на Euro-2008.

Еще одним психологическим ходом Хиддинка стала беспрецедентная открытость. Для сборной России, привыкшей к «осадному положению» в Бору, несколько дней тренировок, на которых могли присутствовать все желающие, – это было что-то невероятное.

На этих тренировках запросто могли присутствовать разведчики македонцев и англичан, и Хиддинк не настолько наивен, чтобы этого не предвидеть. А значит, таким образом он отправил «весточку» и своим, и чужим: да смотрите, сколько хотите! Подобная демонстрация уверенности в себе сопровождалась, с одной стороны, приличными тренировочными нагрузками, с другой – отличным настроением: смех во время занятий на Восточной улице и в Петровском парке не умолкал.

Разумеется, огромное – я бы даже сказал, подавляющее – количество вопросов Хиддинку было вовсе не о Македонии, а об Англии, с которой россиянам предстояло встретиться четырьмя днями позже на «Уэмбли». И, представьте, голландец демонстративно на них не отвечал! Он подчеркивал: сейчас все мысли – о Македонии, черед британцев настанет позже. И это тоже была форма воздействия в первую очередь на наших игроков, которых могла ввести в заблуждение легкость победы в Скопье предыдущей осенью.

Македонцев с приключениями, но обыграли – 3:0. Героем матча стал резервный голкипер Вячеслав Малафеев, при счете 1:0 вышедший на замену после удаления основного вратаря Владимира Габулова и тут же отразивший пенальти. Наша команда, вдохновленная подвигом стража ворот, в меньшинстве рванула в атаку и забила еще два мяча…

А вот что предшествовало тому подвигу. За пару дней до игры с Македонией в интервью «Спорт-Экспрессу» Малафеев подчеркнул, что невызов на товарищеский матч с Польшей (вратарю «Зенита» тогда не хватало игровой практики) ничуть его не обидел. Гораздо важнее для питерского голкипера оказалось то, что об этом невызове и его причинах Хиддинк сообщил Малафееву лично – и до того, как список приглашенных был опубликован в прессе. «Это показало, что штаб сборной во мне по-настоящему заинтересован», – так высказался голкипер. Поступи тогда Хиддинк как типичный российский тренер, поленись набрать номер Малафеева – и не увидели бы мы в субботу чудесного спасения и вернувшейся к жизни сборной.

Спустя несколько дней я в разговоре с Хиддинком скажу:

– Малафеев, по его словам, благодарен вам за то, что о невключении в число приглашенньх на матч с Польшей узнал от вас лично и до объявления списка в прессе.

– Это часть нашей стратегии общения с игроками. Если футболист владеет иностранными языками, стараюсь говорить с ним сам, в других случаях прошу сделать это Сашу или Игоря. У меня есть четкое правило: даже когда игрок не вызван на сбор, мы всегда ему звоним и объясняем, почему это произошло. Через некоторое время после матчей тоже обязательно созваниваемся с футболистами, чтобы обсудить с ними игру.

Считаю, это нормальный процесс общения, который многое определяет для взаимоотношений в коллективе. Мы все – вместе, и игроки имеют право знать, что мы о них думаем. Даже если мы хотим сказать что-то нелицеприятное, это надо делать напрямую. Так справедливо. Только так игроки никогда не пожалуются на то, что мы ведем себя по отношению к ним нечестно.

Следующий матч сборная Россия проводила в Англии. На легендарном стадионе «Уэмбли» – точнее, совершенно новой 90-тысячной арене, построенной на месте арены, где англичане завоевали титул чемпионов мира 1966 года. Новый «Уэмбли» открылся за считаные месяцы до приезда россиян.

Главным героем английской прессы накануне матча был, естественно, Хиддинк. Специально подсчитал: в одной только Sunday Times фамилия тренера была повторена 26 (!) раз. Голландца здесь по-настоящему боялись.

В той же Sunday Times Хиддинк был назван «знаменитым алхимиком простых металлов международного футбола». «Если он только захочет, – писала газета, – он получит любую работу в футболе любой страны как минимум в ближайшие десять лет».

Independent цитировала Романа Павлюченко: «Хиддинк – великолепный тренер, который знает, как сплотить команду. Он дает игрокам уверенность в себе. Он уже проделал фантастическую работу, и я ожидаю еще большего успеха в будущем. Мы можем попасть на чемпионат Европы. Если честно, я хочу чтобы из группы вышли Россия и Хорватия».

Знали бы англичане, во что воплотится это желание форварда нашей сборной…

За два дня до матча я общался с Хиддинком в отеле Sopwell House в получасе езды от Лондона. И спросил:

– В России многие надеются, что ваш более богатый опыт и тактическое превосходство над Маклареном окажут решающее влияние на исход противостояния.

– Мы не должны переоценивать роль тренера, возводить ее в абсолют. У тренера в руках нет джойстика, с помощью которого он может по собственной воле поменять ход игры. Наша задача – верно выбрать игроков и дать им те задания, с которыми они смогут справиться.

– Верно ли утверждение, что по-настоящему футболист раскрывается именно в таких матчах, какой ждет сборную России в среду?

– Да, это правда. Конечно, о его мастерстве можно судить и по другим встречам, но именно в таких, наисложнейших, проверяется характер. По таким играм можно отличить мужчин от мальчиков, выяснить, кто настоящий боец, а кто, как говорят в Голландии, ягненок.

– 90-тысячная аудитория «Уэмбли» не может «раздавить» нашу сборную?

– Нет, все должно быть наоборот! Футбол ведь создан для зрителей, и игрок может только мечтать о выступлении перед такой аудиторией! Я обязательно скажу нашим игрокам: «Выйдите и покажите себя!»

За день до матча на загородной базе англичан в Лондон Колни я провел небольшой эксперимент. Задав капитану Джону Терри и главному тренеру Стиву Макларену один и тот же вопрос: «Кто из игроков в сборной России вам представляется наиболее опасным?»

Как только Терри начал рассуждать, что опасна-де у россиян вся команда, стало очевидно: фамилии игроков для капитана англичан остаются загадкой. Так он ни одной и не произнес. Даже не попытался. А когда Макларен начал с того же – организации игры российской сборной в целом – я едва не упал со стула: «Неужели и тренер не знает?!»

Тренер знал. В конце концов, он все-таки произнес «Аршавин» и «Кержаков». Но ощущения, что кто-то, кроме него, наших футболистов в Англии реально идентифицирует, все равно не возникло. И подумалось: когда у нас еще будет возможность заставить англичан навсегда запомнить ваши имена, парни?!

К моменту матча на «Уэмбли» мы могли опережать в таблице «Трех львов» на очко – но к нам здесь все равно пока относились с пренебрежением. Тренер-разведчик Николай Худиев в гостинице сборной рассказывал характерные подробности своего визита на матч Англия – Израиль. У нас к представителям других сборных относятся с радушием, сажают на лучшие места, водят в пафосные рестораны. Здесь же Худиева встретил не представитель федерации, а… нанятый Футбольной ассоциацией на пару часов таксист, который знал только то, в какой отель следует отвезти клиента. По поводу билета на игру, невзирая на предварительные договоренности, никто ему не звонил до тех пор, пока тренер не забил тревогу. На территорию стадиона его в сопровождении очередного таксиста впустили только после того, как он вручил полицейскому вымпел сборной России. Наконец, билет Худиеву выделили на верхний ярус за воротами.

Вспомнилась по этому поводу и еще одна история. Весной, на предварительном этапе юношеского чемпионата Европы, сборная Равиля Сабитова оказалась в одной группе с теми же англичанами, голландцами и чехами. Жили все в одной гостинице. Тинейджеры с туманного Альбиона в первые дни во время завтраков и ужинов в общем ресторане с россиянами даже не здоровались. Кто, мол, вы такие? Зато несколькими днями позже, когда россияне вышли в финальный турнир, а англичане остались с носом, они же просили наших мальчишек обменяться с ними футболками.

Увы, повторить достижение юношей взрослым россиянам не удалось. Они были разгромлены со счетом 0:3. И от просмотра видеоповторов того, как при счете 1:0 в пользу британцев шведский судья Ханссон ошибочно не засчитывает чистый гол Зырянова, легче не становилось…

«Конечно, чтобы побеждать Англию, в целом ряде компонентов игры нам нужно прибавлять. Но и вся команда, и я – мы все разочарованы “кражей” того, что было нами честно заработано на поле. Полчаса назад я уже говорил с игроками, и они жаждут реванша в октябре. Они сами сказали: “В Москве англичанам придется тяжело”», – скажет мне Хиддинк спустя несколько часов по телефону. И ведь действительно – придется…

На первый взгляд, 0:3 были весомым поводом для гнева и возмущения. Но не обнаружилось у меня почему-то этих чувств, и стыдно тоже не было. Несмотря на счет, наш футбол не казался серым и безнадежным. Мы не стояли покорно на коленях, у нас была контригра. Которая, к сожалению, ни во что осязаемое не вылилась.

Назвать это поражение позором, исхлестать наших игроков колючими эпитетами у меня язык не повернулся. Сторонники философии, основанной на принципе «главное в футболе – счет на табло», наверняка следующим моим пассажем возмутятся, но игра российской сборной в Лондоне мне понравилась несравнимо больше, чем в Загребе – пусть там было 0:0, а здесь 0:3. Но если хорватская игра – именно игра! – породила большие сомнения в перспективе этой команды, то лондонская дала понять, что сборная России – живой организм. Далекий от совершенства, но живой, а не окаменевший. А где теплится жизнь – там остается место для веры.

После финального свистка Хиддинк встречал каждого игрока у выхода с поля и пожимал ему руку. Было видно: он не отвернется от этих парней, которым не удалось заставить Англию выучить свои имена. Но у них еще оставалась возможность сделать это – чуть больше, чем через месяц. 17 октября в «Лужниках».

Звонить людям по ночам вообще-то неприлично. Но главный тренер сборной, уезжая с «Уэмбли» в загородную гостиницу сразу же после пресс-конференции и обязательных мини-интервью английскому ТВ, в ответ на мою просьбу о разговоре сам предложил перезвонить ему попозже. Поэтому хотя в момент звонка и был час ночи по Гринвичу, а по Москве – все четыре, моя совесть была чиста.

Хиддинк сдержал обещание: его московский мобильный работал, и он снял трубку.

– Вы очень разочарованы?

– Завтра мы посмотрим и проанализируем игру, обсудим ее с Сашей и Игорем (Бородюком и Корнеевым), спокойно сделаем выводы. Но по горячим следам, конечно, эмоции бьют ключом. Как можно не быть разочарованным, когда значительные отрезки матча наша команда контролировала игру – и при этом уступила со счетом 0:3?

– Несмотря на все минусы, качество игры сборной мне понравилось куда больше, чем в Загребе, где команда только отбивалась. А вам?

– Да, в Лондоне мы сыграли агрессивнее и современнее. Проблема в том, что для успешной игры с таким соперником игроки должны находиться на вершине функционального состояния. Те же нападающие смогут выигрывать борьбу у отличных английских защитников и забивать только в том случае, если у них будет сила в ногах – какая была у того же Оуэна. Наши же форварды были этакими «приятными ребятами», не могли вгрызаться в мяч и завершать то, что создавалось до штрафной.

– После матча я беседовал с форвардом сборной Англии 1980-х Джоном Барнсом, и тот выразил мнение: даже в лучших отрезках россияне по-настоящему не верили, что могут забить англичанам и быть им ровней.

– В какой-то мере соглашусь с ним. В чужой штрафной мы вдруг превращались в детей, наивных и податливых. Сказалось то, что футболисты английской сборной раз, а то и два в неделю проводят в клубах тяжелейшие игры, испытывают ожесточенное сопротивление высококлассных защитников. Наши футболисты этим похвастать не могут. Поэтому, к примеру, у англичан было преимущество наверху. Они умеют бороться, им на уровне автоматизма присущ бойцовский менталитет.

– Скажите честно: после «Уэмбли» вы верите, что мы сможем обыграть англичан?

– Мы выйдем на поле и сделаем все, чтобы это произошло. Для этого команда должна будет показать характер. И я верю, что она его покажет.

Разумеется, сразу после игры чувство было тяжелое. Отъезжая на метро от станции Wembley Park, я смотрел на подсвеченную гигантскую арку стадиона – и она казалась мне петлей, затягивающейся на шее нашей сборной. А когда стоял у выхода из VIP-лож в ожидании футбольных знаменитостей, представлял: вот появится сейчас Гари Линекер – и преобразует свою легендарную фразу: «В футбол играют 22 человека, а побеждают всегда немцы», – в другую: «В футбол играют 22 человека, а проигрывают всегда россияне».

Но это все были чистые эмоции, вызванные результатом. Без них настоящего восприятия футбола быть не может – однако давать им себя подмять тоже неправильно. Как неправильны, считаю, обвинения игрокам на болельщицких гостевых: мол, только и умеют они что деньги считать, а как доходит дело до настоящей схватки – сразу в кусты.

В данном случае это обвинение было несправедливо. Кроме того, все по-прежнему зависело только от нас самих. Побеждаем Англию в Москве, и Израиль – в Тель-Авиве – едем на Euro-2008. И смеемся над самоуверенной фразой диктора по «Уэмбли», который сразу после финального свистка провозгласил: «Билеты в Австрию уже почти у нас в кармане!»

Что же до судьи Ханссона, то ни на секунду не сомневаюсь: если бы фамилия Зырянова была, к примеру, Джеррард и такой гол не засчитали бы в финальной стадии чемпионата мира или Европы, вой поднялся бы вселенский. И компьютерных диаграмм, доказывающих, что мяч все-таки коснулся руки, никто бы не строил. Таблоиды – те и домашний адрес рефери не постеснялись бы раскопать и опубликовать, и флаг британский втихаря у дома разложить. Все это уже было.

Но мы должны понимать: матч проходил на гигантском «Уэмбли» в присутствии, по данным сайта FA, 86 106 зрителей. А Россия для мирового футбола – пока не чета Англии. Нам еще надо было работать и работать, прежде чем нас в Англии начнут судить без малейших симпатий к хозяевам. Это право сильных. Какими мы очень хотели стать, почему и пригласили одного из лучших тренеров мира.

Радовались англичане этой победе очень бурно. Прямо передо мной к метро по синусоиде брел бритоголовый субъект, зачем-то державший в руках свои джинсы. Был он при этом в одних трусах – и, словно заклинание, бормотал: «Мы победили Россию! Мы едем в Австрию!»

«Еще не едете, – писал я в “Спорт-Экспрессе”. – Не верю, не хочу верить, что 17 октября в Лужниках все окажется банально и предсказуемо. У Хиддинка такого просто не может быть. Вспомните, как отчаянно сражались в прошлом году в Германии его австралийцы.

Так что надо проделать работу над ошибками – и победить Англию в Москве. С любым счетом.

Ничего заоблачного ни в английской сборной, ни в такой задаче нет. Тем, кто будет ее решать, надо только поверить в то, что это – возможно».

Перед домашним матчем с англичанами сборная России собиралась в московском отеле «Золотое кольцо».

Казалось, после инцидента с Игнашевичем перед товарищеским матчем с Польшей опоздания исключены. Ан нет. Роман Павлюченко приехал в гостиницу на 19 минут позже назначенного срока.

Начиная с половины восьмого, администраторы сборной поддерживали с застрявшим где-то в районе проспекта Мира футболистом телефонную связь, поэтому тренерский штаб сборной знал, что Роман может не успеть.

Когда Павлюченко появился наконец в гостинице, журналисты, естественно, налетели на него с расспросами.

– Выехал за полтора часа. По всем расчетам должен был добраться вовремя. Но из-за пробок опоздал, – объяснил форвард.

– А почему на метро не пересели, как, к примеру, Торбинский?

– А я на метро не езжу.

Объяснение, надо заметить, просто феноменальное по своей убедительности…

Сразу отправлять Павлюченко домой, подобно Игнашевичу, Хиддинк не стал. Поздно вечером я дозвонился тренеру и спросил, как он отреагировал на случившееся.

– Не скрою, я был разочарован, – ответил голландец. – Многие игроки сборной могли бы пожаловаться на московский трафик. Более того, ряд футболистов и некоторые члены штаба сборной бросили машины и добирались на метро. Павлюченко же, фигурально выражаясь, проспал, чем меня весьма разозлил. Мы хотим, чтобы каждый игрок был предан сборной и демонстрировал эту преданность каждым своим поступком.

– Почему в этом случае вы решили его не отчислять?

– Мы думаем. Пусть форвард покажет свою амбициозность в работе.

В тот же день произошло еще одно примечательное событие: на пресс-конференции в Лужниках Хиддинк официально объявил, что достиг договоренности с РФС о продлении контракта до 2010 года. То, что это произошло за несколько дней до главного матча отборочного цикла, должно было дополнительно мотивировать игроков.

Что творилось в Москве накануне домашнего матча с англичанами, невозможно описать словами.

Когда я увидел в «СЭ» фото безразмерной очереди за билетами в Лужники, когда прочитал пробирающий насквозь репортаж моего коллеги Александра Мартанова о людях, которые мокли под ледяным октябрьским дождем ночь напролет, – мне стало ясно, что 17 октября нам есть на что надеяться. Да, британцы на бумаге сильнее нас, да, 3:0 на «Уэмбли» не вычеркнешь из памяти. Как, кстати, не вычеркнешь и первую мысль, когда нас, группу российских репортеров, одели в специальные жилетки и выпустили к бровке поля во время тренировки нашей команды на перестроенном лондонском стадионе.

Мы поднимали головы – и неба не было видно. 90-тысячные алые трибуны едва ли не вертикально уходили куда-то в космос. Уже было известно, что назавтра они заполнятся до отказа. И как было не появиться предательскому ощущению:

«Как здесь можно выиграть?!» Конечно, мы постарались его тут же отогнать, но гол Оуэна в самом начале матча показал, что это до конца не удалось и самой сборной…

Заявок от организаций на билеты в Лужники поступило 750 тысяч. Со времен матча восьмилетней давности 1999-го года против украинцев Россия до такой степени не жила футболом. Как выяснилось, и рекордный по размерам флаг к поединку с Англией поклонники нашей сборной готовили. Это было здорово и полностью соответствовало уровню предстоящего события. Но было еще важнее, чтобы размер сердца нашей сборной 17 октября в Лужниках соответствовал масштабу этого полотнища.

За несколько дней до матча в отеле «Золотое кольцо» я побеседовал с Хиддинком.

– Вам не кажется чрезмерным ажиотаж вокруг предстоящего матча? Отборочный матч, пусть и решающий, пусть и против англичан, воспринимается в нашей стране едва ли не как финал чемпионата мира.

– На мой взгляд, слово «излишний» к ажиотажу вокруг футбольного матча неприменимо. То, что происходит сейчас в России, означает лишь то, что футбол жив – будь то соревнования на уровне сборных или клубов. Когда та или иная игра вызывает такое внимание, это прекрасно! В конце концов, футболисты играют не для себя, а для обычных людей с улицы. Мы всегда должны помнить о том, для кого создана эта игра.

– Но не может ли весь этот шум отрицательно подействовать на сборную, которая к подобному не привыкла?

– Исход этого тяжелейшего матча в любом случае зависит не от шума, который его окружает, а от того, что будет происходить на поле. У нас должен быть очень хороший день плюс немного удачи. У англичан должен быть обычный день. Сочетание этих факторов даст нам хороший шанс на победу.

– Вы не боитесь, что 0:3 на «Уэмбли» ударит по и без того хрупкой уверенности игроков в себе?

– Исходя из впечатлений на тренировках в последнюю неделю, я не заметил никакого страха из-за результата на «Уэмбли». Мы анализировали тот поединок вместе с командой, просматривали его в целом и по частям. И лишний раз убедились в том, что в его ключевых моментах нам не хватило в первую очередь концентрации.

Уверенности нам добавила еще одна деталь. Мы четко увидели: гол Зырянова при счете 0:1 был абсолютно чистым. Мяч попал в середину его груди! Даже не в плечо, а в середину груди! Когда команда видит такое, то, естественно, испытывает злость, раздражение. И ощущение, что ее ограбили. И когда ты, тренер, разбираешь этот эпизод с игроками, они реагируют на него однозначно: хей, ребята, мы забили честный гол, счет стал бы равным, и никто не знает, как бы Англия отреагировала! И это ощущение тоже придает футболистам уверенности. При этом вовсе не собираюсь утверждать, что проиграли из-за арбитра.

– После первого матча с Англией я спросил вас, какие ошибки на «Уэмбли» сделали лично вы. Вы сказали: нужно проанализировать игру, и лишь потом ответ станет возможен. Теперь он у вас есть?

– Да. Могу себя упрекнуть в одной важной недоработке. Вспомните первый гол, который был забит не непосредственно после углового удара, а после повторного навеса с того же правого фланга соперника. При первой подаче организация нашей обороны в точности соответствовала тому, что мы отрабатывали на тренировках. И вратарь, и защитники, и другие игроки находились именно там, где должны были. Затем мяч отскочил обратно к тому же игроку, который подавал корнер, – Бэрри.

И вот в этот-то момент от нашей организации обороны не осталось ничего. Возможно, мы, тренеры, должны были на занятиях в большей степени обратить внимание игроков на такие ситуации. Нам требовалось сказать: «Ребята, если дело после углового доходит до повторного навеса, мы должны делать то же самое, что в первый раз, – и так до тех пор, пока эпизод не исчерпан и мяч не находится далеко от наших ворот!» И не просто сказать, а отработать, смоделировать подобные ситуации во время тренировок. Этого мы не сделали, что должен признать.

От российского тренера практически никогда невозможно услышать слова о собственной вине в поражении. Но даже если он и говорит: «Беру вину на себя», – то никогда не конкретизирует, в чем именно. И возникает подозрение, что такое самобичевание – не более чем игра на публику. Хиддинк же публично разъяснил, в чем именно он ошибся! Я слушал его – и понимал, что с таким подходом нам есть на что надеяться 17 октября.

Отдельно мы поговорили о Романе Павлюченко. Человеке, которому суждено было стать героем матча. Но тогда (интервью было опубликовано в день матча) разговор о нем велся отнюдь не в радужных тонах…

– Как Павлюченко отреагировал на инцидент с опозданием на сбор?

– Это был локальный инцидент. Павлюченко – хороший игрок и человек. Но, по моему мнению, он все еще не до конца понимает, насколько высок потолок его возможностей. Он способен делать гораздо больше, чтобы соответствовать тому таланту, которым наделила его природа. На днях я посмотрел запись матча «Спартак» Нальчик – «Спартак» Москва. И искал на поле Павлюченко. Считал, сколько касаний мяча он сделал во втором тайме. Насчитал два! (Последнее слово для пущего эффекта Хиддинк произнес по-русски. – Примеч. И. Р.) Можно, конечно, говорить, что в этом виновата и команда. Но ты должен говорить себе: «Я лучший снайпер чемпионата России! Я должен работать так, чтобы у партнеров не было возможности меня не заметить!» Поймите: я люблю этого парня. Но иногда он превращается в спящего гиганта.

– Можно ли говорить о том, что его менталитет не соответствует его таланту?

– Подобные высказывания доводится слышать нередко. Это неправда. Он хороший парень и любит футбол. Но во время матчей Павло может быть куда более требовательным к себе игроком, которого чужие защитники будут бояться гораздо больше. Сейчас – по крайней мере если говорить о больших командах – Павло наводит далеко не такой страх, как может. Он способен каждым своим действием в чужой штрафной говорить: «Это моя территория. Здесь я – босс».

Прозвучавшее в этом интервью словосочетание Спящий Гигант тут же превратится в прозвище Павлюченко – и не отлепится от него ни после триумфального матча с Англией, ни долгое время спустя…

А такое происходит только в случае, когда сочинен настоящий афоризм.

Затронули мы с Хиддинком и более глобальные, нежели отдельно взятый матч, темы.

– Многие журналисты и болельщики сравнивают вас с Дэвидом Блаттом – израильским тренером баскетбольной сборной России, превратившим посредственную команду в чемпионов Европы. Вы слышали о нем?

– Признаться честно, нет. Будучи человеком амбициозным, смотрю и на наши перспективы в футболе с энтузиазмом. Но в то же время мы не должны забывать, что путь нам предстоит еще очень долгий. Мы можем войти в десятку лучших команд Европы, но для этого нужно еще много усилий.

– Но возможно ли однажды такое же чудо – континентальное чемпионство России в футболе?

– Однажды – да. Но для этого нужно немало лет работы над улучшением инфраструктуры. В той же Голландии, где населения всего 16 миллионов человек, каждый год появляются таланты, потому что система работы в клубах и федерации отлажена. В России – 140 миллионов жителей. Потенциал – огромный. Но столь же огромной должна быть и работа, чтобы его реализовать. Один из ключевых моментов – образование детских тренеров.

– В частности, отбивание у них охоты брать взятки у родителей за «преференции» своему чаду.

– И это тоже. Каждый мальчишка мечтает об одном – играть. И мы должны дать ему лучших учителей. Чистых на руку учителей.

– Мутко объявил, что за выход в финальный турнир Euro-2008 каждый игрок получит по 100 тысяч долларов. В то же время англичане играют за свою сборную бесплатно, передавая все гонорары в благотворительный фонд. Какой подход вам ближе?

– Деньги, на мой взгляд, не могут быть настоящей мотивацией. Честно говоря, когда слышу, хоть и не имею тому подтверждения, суммы бонусов в России за победы в некоторых играх и завоевание некоторых титулов, мне кажется, что это перебор. Таково мое личное мнение. Премии должны быть хорошими и адекватными – но не заоблачными.

Мы не должны забывать о том, что истинными хозяевами футбола и владельцами клубов являются люди с улицы. Болельщики. Нам нужно думать о них. И чем больше мы говорим об огромных деньгах, которые крутятся в игре, тем болезненнее это для них. Нет, футболисты должны хорошо зарабатывать, это свободный рынок. Но задирать финансовую планку чрезмерно высоко, считаю, нельзя. До добра это не доведет.

У меня отличная зарплата, очень ею доволен. Но большой самообман искать мотивацию во внешних факторах. В деньгах, машинах, других проявлениях красивой жизни. Может быть, я по образу мышления простой человек, но для меня не это является причиной, по которой люди играют в футбол. Причина эта – любовь к самой игре, к ее процессу. Эта внутренняя мотивация, убежден, гораздо сильнее внешней! Унекоторых игроков она может быть сильнее – примеры мы уже приводили. Внутренняя мотивация, а вовсе не внешние бонусы, приводит к тому, что ты отдаешь себя игре на все сто процентов. Если ее нет, твои успехи не продлятся долго. Ты не заметишь, как окажешься вне футбола высших достижений.

– Сами вы чувствуете повышенную нервозность перед игрой в Лужниках?

– Нет. Зато у меня есть хороший заряд, желание сражаться. А в среду вечером настанет время игроков. Интерес к матчу российской публики огромен, Лужники будут заполнены до отказа – и мы должны будем отблагодарить публику запредельной самоотдачей. Это – обязанность каждого футболиста нашей сборной перед болельщиками. Перед людьми с улицы. Мы обязаны подарить им фантастический вечер!

– Признайтесь честно: вы верите в победу над Англией?

– Мы начнем эту игру с огромной энергией и верой. Мне не нужно напоминать, где находимся в рейтинге ФИФА мы, а где – они. Но если мы с первых же минут покажем футбол страстный и умный, то вкупе с великолепной поддержкой наших болельщиков и элементом удачи этот вечер для нас может стать особенным.

– Дай вам Бог удачи!

«С ума сойти!» – такой была шапка на первой полосе «Спорт-Экспресса» 18 октября 2007 года. А под ней – комментарий «с колес» автора этой книги, в котором не хочу менять ни буквы. Чтобы вы пропитались фантастическими эмоциями, которые я испытал там, на трибунах Лужников. Откуда, собственно говоря, эти строки и писались…

«Это – та самая Россия, умом которую не понять.

Вот объясните – как можно после двух третей матча пребывать в состоянии кромешной безнадеги, а потом за четыре минуты перевернуть все с ног на голову?

И еще объясните, как может роковой удар, с которым не справился Робинсон, нанести Алексей Березуцкий – защитник, который ногами отродясь по чужим воротам не попадал?

И как можно не отчаяться, когда на “Уэмбли” не засчитали твой чистейший гол, и быть среди лучших на поле в Москве, и заработать переломный пенальти, как Зырянов?

И как можно в первом своем полном матче за сборную победить Англию, как Габулов?

И еще объясните – как Россия в решающем матче может победить Англию?!

Все эти вопросы в такой день можно продолжать бесконечно. Потому что случившееся вчера вечером в Лужниках – иррационально. Необъяснимо. Чудесно. Мы не верили, что такое чудо может произойти с нами. Но оно произошло.

Когда перед началом матча всю трибуну С накрыло гигантским полотном с чудищем-медведем и надписью “Вперед, Россия!”, когда вся трибуна В окрасилась в цвета российского триколора, мне захотелось самому выскочить на поле и порвать англичан в клочья. Жаль, сборная наша во время исполнения гимна стояла к этому полотну спиной. Потому что мы должны, обязаны были на поле превратиться в таких же зверей. В хорошем смысле, конечно.

Но началась игра, и тут же создалось впечатление, что мы уперлись в глухую стену и никогда ее не проломим. Оттого что не верим. Я читал анкету игроков в “СЭ” и поражался: никто не знал, когда мы последний раз побеждали “Трех львов”. А ведь это было на Euro-88 – всего 19 лет назад!

Англичане позволяли нам владеть мячом, сколько влезет. Но мы не знали, что с этим мячом делать. А тут еще и первая за матч их атака. С голом Руни и необъяснимым проигрышем Игнашевичем верховой борьбы Оуэну, который ниже на 13 сантиметров. Не верю, что в этот миг вы не сказали себе: “Это всё”.

После перерыва продолжалось то же самое, и уже казалось, что действительно нет у нас ни капли надежды. Но…

Вчера в “СЭ”Гус Хиддинк заявил, что Павлюченко часто превращается в “спящего гиганта”. Голландец посвятил форварду “Спартака” пронзительный монолог. “Павло наводит на чужих защитников далеко не такой страх, как может. Он должен каждым своим действием в чужой штрафной говорить: “Это моя территория! Здесь я – босс!”

Павлюченко говорит, что этого интервью не читал. Но вышел на замену и стал боссом. Как он разметал трех соперников, стремясь на добивание, – вы видели. Как видели и гениальный пас Аршавина на Зырянова, которого сбил в своей штрафной – какой же это, черт побери, сюжет! – автор английского гола Руни.

Мне безумно хотелось, чтобы за свою спесь англичане понесли наказание. И когда на послематчевой пресс-конференции Макларен, потеряв лицо, демонстративно отказался отвечать на вопросы российских журналистов, я убедился, что был в этом чувстве прав.

Получите, джентльмены, за нагло потушенный свет во время разминки россиян перед началом поединка на “Уэмбли” – и включенный сразу после выхода на поле англичан.

Получите за отправку нашего тренера Худиева, приехавшего просматривать ваш матч с Израилем, на верхний ярус за ворота.

Получите за отказ дать нашей сборной машину сопровождения в Лондоне. И за незасчитанный гол Зырянова – тоже получите.

Получите за крик перед началом вторничной тренировки в адрес работников стадиона: “Быстро ушли все с поля! Мы на час его купили, и здесь не должно быть никого, кроме нас!” И за реакцию знаменитого форварда Иана Райта на звонок нашего корреспондента Росса Уильямса с просьбой дать предматчевый комментарий: “Fuck off” – получите еще.

Получите за то, что фотографов гнали в шею за выполнение своей работы. И за то, что не удостоили внимания четырех московских школьников, героически ждавших ваших автографов в полночь у гостиницы SwissHotel, – получите тоже.

Умом Россию не понять. Мы не могли и не должны были выиграть этот матч, но мы его выиграли. И несколько дней имеем полное право по этому поводу сходить с ума.

Но потом настанет время вспомнить, что в ноябре нас ждет матч с Израилем. Не выиграть его после такого будет… тоже по-русски. Один раз мы это уже проходили. Когда в 1999-м после триумфа на “Сен-Дени” пропустили гол на исходе матча с Украиной.

Может, для того у нас теперь и работает европейский тренер, чтобы тот ужас больше не повторился?..»

Наутро после игры мне позвонили с поздравлениями из Лас-Вегаса. На другом конце света, в волшебном оазисе посреди пустынной Невады, наш человек, артист цирка и страстный футбольный болельщик Антон Куникеев, едва ли не плакал от счастья. Если бы спустя минуту раздался звонок откуда-нибудь из Австралии или Антарктиды – ничуть бы не удивился.

В перерыве матча Хиддинк сказал игрокам фразу, которую потом цитировали все: «Вот увидите, парни, в этом матче настанет минута, когда вы сможете перевернуть игру. Не упустите своего шанса».

Они не упустили.

На последних минутах мы, журналисты, сидели в ложе прессы, вцепившись в столы и забыв о ноутбуках, и до конца не верили, что наши не пропустят. Но истекла третья добавленная минута, Торбинский в падении выиграл борьбу у Даунинга, мяч отскочил к Джеррарду и…

Раздался свисток, которого ни в Лужниках, ни даже по телевизору не было слышно – потому как потонул он в рёве нечеловеческой силы. Рёве 80 тысяч ошалевших людей, которые пришли на стадион в порыве последней безоглядной надежды, а получили – победу. Мой одноклассник, живущий неподалеку, рассказал, что Лужники издавали грохот упавшего метеорита. И одновременно истошно кричали десятки людей практически в каждом окне окрестных домов!

В среду Россия на полтора часа превратилась в Италию, Бразилию или ту же Англию. О матче в Лужниках знала вся страна. Может, до матча это и было из-за соперника. А после – уже из-за нас. Из-за наших игроков и нашего голландского тренера. Без которого футболисты в течение многих лет ничего подобного сделать со страной не могли.

И очень хотелось спросить: у кого-то из вас еще остались вопросы к Гусу Хиддинку, господа квасные патриоты? Или вы опять назовете его везунчиком и завистливо сморщитесь: мол, «от нашего толку было бы не меньше»?

Нет, придется ура-патриотам скромно помолчать. Как и после победы на чемпионате Европы баскетболистов сборной России во главе с израильским тренером Дэвидом Блаттом и натурализованным американским темнокожим разыгрывающим Джоном Робертом Холденом. А потому эта победа стала еще и триумфом широкого, свободного взгляда на мир над узколобостью и мракобесием. Тем, что проявил тренер Макларен, запретивший переводить свои ответы на русский.

Об этой заносчивости англичан несколько месяцев спустя я поговорил с Дмитрием Сычевым.

– Правда ли, что после матча с англичанами на «Уэмбли» на предложение наших игроков обменяться футболками соперники отдали свои, а ваши брать отказались, чем оскорбили до глубины души?

– Не совсем так. Свои футболки они тоже не отдавали. Просто сказали троим нашим ребятам, что меняться не будут. А то, что тем самым они нас разозлили, – правда. Такое высокомерие редко встречается.

– То, что во время разминки сборной России на «Уэмбли» не был включен свет, тоже взяли на заметку?

– Да. Хотя в первый момент я подумал, что это у англичан такая «фишка»: пока зрители не заняли места, должно быть темно. Но когда на поле вышли хозяева и все сразу зажглось, стало ясно: это к нам такое отношение. Почему-то я думал, что на уровне европейских сборных такое немыслимо, что понятие нормального человеческого отношения – для них не пустой звук.

– В Лужниках уязвленное самолюбие дало о себе знать?

– Мы очень сильно хотели победить. Не могу сказать, что все давалось легко – игра то шла, то не шла, команда какое-то время ее нащупывала. Зато после пенальти, реализованного Павлюченко, как будто прорвало. Англичане не знали, куда бежать и что делать, наши закрутили такую карусель, что у тех головы закружились! У англичан паники никогда не бывает, а тут Россия заставила их паниковать, задавила и в конце концов забила второй гол! А если бы чуть больше повезло, забила бы и третий.

Хиддинк на мой рассказ об английском высокомерии и реакции на него российских футболистов отреагировал так:

– Очень хорошо, что футболисты так реагируют на высокомерие. Это действительно лишний повод наказать соперника. Но я бы хотел, чтобы для наших игроков мотивация исходила не только от оппонентов, но и от самих себя.

Через несколько секунд после второго гола России телекамера выхватила крупным планом лицо Оуэна. И невозможно было не заметить потухшие глаза. С его партнерами случилось то же самое. Пропустив второй гол всего лишь на 73-й минуте, Англия за оставшуюся 20-минутку (с учетом добавленного времени) не создала ни одного, даже полуголевого момента. Командовала парадом в концовке встречи Россия, и не случайно бывший главный тренер «Трех львов» Грэм Тэйлор (интересное пересечение: его сборная Англии не вышла в финальную стадию ЧМ-94, уступив Голландии Адвоката!) в интервью «Спорт-Экспрессу» скажет: «Россияне использовали единственный имеющийся в их распоряжении козырь: они просто оказались сильнее духом».

Вдумайся, читатель: мы оказались сильнее духом, чем Стивен Джеррард, который в мае 2005-го в финале Лиги чемпионов против «Милана» при счете 0:3 поднял свой «Ливерпуль» на один из самых нереальных подвигов в истории мирового футбола! В октябре 2007 года, когда Россия еще не помышляла о бронзе Euro-2008, это казалось чудом.

И даже Макларен сквозь зубы признал: «К тому, что произошло, искусственное поле не имеет никакого отношения».

Поле было искусственным. А преодоление, на которое оказались способны русские, – самым что ни на есть настоящим.

Не работай Хиддинк все эти месяцы над изменением психологии нашей команды – не бывать бы тому преодолению.

В книге «Гус Всемогущий» приведена цитата Кержакова:

«От него (Хиддинка) требуется нечто такое, что очень сложно передать на словах: ему нужно вселить в команду веру. Понимаю, что звучит это как-то религиозно – внушать веру, как будто он обходит номера, как священник, и взывает к потусторонним силам. Это не так, конечно, но вот когда смотришь на главного тренера за несколько часов до начала того же матча с Англией, а он ни ногти не грызет, ни старается походить на мрачную тучу, а с кем-то шутит, на какие-то вопросы журналистов отвечает, подмигивает футболистам, то понимаешь, что тренер может вести себя так раскованно только тогда, когда уверен в своей команде».

А насчет Макларена… Вся Англия над ним буквально измывалась. Четыре года спустя я буду брать интервью у выдающегося английского вратаря Питера Шилтона и спрошу:

– Англия играла с Россией в отборе к Euro-2008. В России считают, что частью нашего успеха стал тогдашний тренер британцев Стив Макларен…

– Порой мы выбираем не лучших менеджеров (так в Англии называют главного тренера. – Примеч. И. Р.) для сборной. Примеры – Кевин Киган, Глен Ходдл, Стив Макларен. Все они что-то выигрывали на определенном уровне. Но туда должны приходить люди, бравшие трофеи на высшем уровне. Вроде Капелло.

Макларен – хороший тренер. Но тренировать и руководить – разные вещи. В команде уровня сборной Англии нужно быть именно руководителем, менеджером. Может, дело в отсутствии опыта работы на таком уровне, а может – в том, что он для нее не подходил. Помните, как в Москве, проигрывая, – и не только в Москве! – он выходил к бровке с зонтиком? Как менеджер он не имел права этого делать! Нельзя стоять у бровки с зонтом! Это вроде бы деталь, но вся страна обращает на нее внимание. А английская пресса способна быть очень жесткой и злой по отношению к тренерам сборной, если они не только проигрывают, но и допускают подобные вещи.

У них был Макларен, которого с того времени в Англии прозвали «wally with the brolly». «Болван с зонтиком».

А у нас – Хиддинк.

И даже, несмотря на казавшуюся очевидной разницу в классе в пользу «золотого поколения» англичан (так, правда, ничего и не выигравшего), это многое предрешило…

* * *

Футбол неистощим на сюжеты. А футбол грандиозный, если не по качеству, то уж по эмоциям точно, – на сюжетища.

Когда Павлюченко непостижимо опередил трех защитников сборной Англии заодно с голкипером Робинсоном и проткнул в ее ворота свой второй мяч, о чем вы подумали? Я – о том, что Павлюченко на 19 минут опоздал на сбор национальной команды и был на грани выдворения из нее. Хиддинк в конце концов простил форварда – но был на него крепко зол. И прежде чем амнистировать, провел с Павлюченко жесткую «оздоровительную» беседу.

И кто знает – случились бы два гола в ворота англичан, не прояви восемью днями ранее Павлюченко вопиющее легкомыслие? Администраторы сборной за полчаса до «дедлайна» звонили ему и умоляли: Рома, спускайся в метро, ты не успеешь! Рома беспечно отвечал, что на метро не ездит. Тренер Бородюк тем временем бросил машину и добирался подземкой. Футболист Торбинский – тоже.

Как за восемь дней ветер в голове игрока мог превратиться в смерч, который смел с пути родоначальников футбола? Как?!! А вот так. По-русски. Опоздание, непростой разговор с Хиддинком, колючие тренерские интервью, наконец, невключение в стартовый состав – все это, убежден, разбудило «спящего гиганта». Будь он все эти дни одним из многих, не фокусируйся на нем особое внимание – может, так и растворился бы Павлюченко в среду на родном лужниковском поле, как порой это случается с лучшим снайпером чемпионата России, когда он встает не с той ноги. Всем было известно, что он человек настроения. Тот эмоциональный вулкан, в кратере которого нападающий пребывал последние дни, вывел его из летаргического сна. А бодрствующий Павлюченко – это страшный Павлюченко. И иногда – даже героический.

Обычно это мы сетуем на неумение достигать результата в главных поединках. А тут из уст Грэма Тэйлора услышали нечто изумительное: «Англия просто не умеет играть решающие матчи». Вторил ему и Дэвид Платт: «Именно в подобных поединках сборная Англии своей лучшей игры не показывает».

Один из футболистов «Трех львов» после матча отправил своему российскому приятелю sms-сообщение с текстом исчерпывающего содержания: «Каким же мы сегодня были дерьмом…»

Тут игрок, конечно, перегнул палку. Первый тайм в исполнении англичан был вполне качественным, да и начало второго – сносным. Но факт, что адекватного ответа взрыву россиян Англия не нашла. Штурмуй она после второго гола Павлюченко ворота Габулова, создавай момент за моментом – британцы вправе были бы сетовать на несправедливость. Но при счете 2:1 у них сгорел предохранитель под названием «характер».

А у нас в Лужниках он, напротив, прорезался.

Здорово было, что этот матч, по словам председателя Счетной палаты России Сергея Степашина, смотрели 60 процентов жителей России. Такого не было еще никогда.

И странно было осознавать, что после такой победы мы еще не на чемпионате Европы. Что еще надо поехать в Израиль и выиграть там.

11 ноября 2007 года, в последнем туре чемпионата России, все для «Зенита» решалось в Раменском. Победа над местным «Сатурном» делала питерцев чемпионами, в случае же ничьей золото доставалось «Спартаку». В том, естественно, случае, если и красно-белые не оступились бы в поединке с земляками-динамовцами.

«Спартак», еще за четыре тура до конца занимавший, выражаясь языком «Формулы-1», «поулпозишн», 28 октября уступил ее «Зениту» после нулевой ничьей там же, в Раменском. И поскольку более вероятным перед последним туром представлялось все же чемпионство Питера, президент РФС Виталий Мутко к финальному свистку оказался с чемпионским кубком на стадионе «Сатурн». Говорят, больше часа он простоял на полпути между двумя аренами – но ближе к концу матча, при счете 1:0 в пользу «Зенита», принял-таки решение ехать в Раменское. Болельщики «Спартака», разумеется, придадут этому сделанному заранее выбору особенный, подковерный смысл…

Однако в тот конкретный день не было такого смысла. Как же наша действительность научила всех искать черную кошку в темной комнате, даже если ее там нет! По ходу первого тайма на трибунах «Сатурна» то и дело кто-то начинал вещать: «Договорняк!»

Но вот на 67-й минуте форвард «Зенита» Алехандро Домингес падает на газон и начинает симулировать травму. Тимощук выбивает мяч в аут. Аргентинец как ни в чем не бывало встает с газона. Тимощук требует, чтобы соперники подчинились принципу fair play и тоже отправили мяч за пределы поля. Но неистовый Вадим Евсеев, видя, что Домингес травму не получал, отправляет Тимощука туда же, куда весь Уэльс в своей знаменитой фразе осени 2003 года. И не возвращает мяч «Зениту».

Какой тут, к чертовой матери, договорняк!

А окончательно даже самые недоверчивые зрители убеждаются в честности этого матча на последней минуте. Форвард «Сатурна» Баффур Гьян после подачи углового наносит неотразимый удар головой в левую «девятку». И у мяча, кажется, нет шансов не влететь в сетку ворот «Зенита». И чемпионство, которое было уже в руках, уйдет к «Спартаку». Все тренеры и игроки которого издадут дружный стон, когда увидят повтор этого момента в записи.

Я содрогаюсь от одной только мысли о том, какая страшная тишина в те мгновения, пока мяч летел в ворота Малафеева, воцарилась на «Петровском». Где собрались полные трибуны, чтобы наблюдать за решающим выездным матчем на стадионном табло.

Но в эту секунду в воздух с линии ворот взмыл маленький Домингес. Тот самый Домингес, который, по признанию Адвоката, не умеет играть в обороне. Тот самый Домингес, который, по словам Аршавина, сломал команде всю схему, и она долго не могла найти свою игру. Тот самый Домингес, который злил всех своих одноклубников хроническими опозданиями после отпусков в родной Аргентине – и в конце концов именно из-за очередного такого срыва зимой 2009-го будет продан обратно в «Рубин».

Домингесу стоило переходить в «Зенит» только ради этого мига. Когда он прыгнул так, как не делал этого ни разу в жизни. И, уверен, не сделает. Траектория его прыжка пересеклась с траекторией полета мяча.

«Все висело на голове у Домингеса», – скажет мне полтора года спустя Сергей Фурсенко. Чьи чувства в те секунды тоже жутко себе представить. О чем говорить, если лицо Радимова, рассуждающего о том прыжке более чем год спустя, вдруг искажает гримаса ужаса: «Мне стало страшно. Там же все могло рухнуть!!!»

Но Домингес выбивает мяч головой с линии ворот – и спустя секунды звучит финальный свисток Юрия Баскакова. «Зенит», ведомый Адвокатом, впервые в своей истории чемпион России!

Минут через двадцать от сетки ворот, которую до перерыва защищал голкипер «Сатурна» Кински, осталась только левая половина. Осатаневшие от радости фанаты «Зенита», прорвавшись на поле, рвали сетку на части, которые не продадут ни за какие деньги.

Но самый что ни на есть золотой кусочек – тот самый, что всколыхнулся после золотого удара Радека Ширла и рикошета, – добыть не удалось никому. И, наверное, это справедливо, потому что не для кого-то одного, а для всех изголодавшихся за 23 года по золоту питерцев он – бесценен. Кто-то этого мига так и не дождался. Когда всё закончилось, стало безумно жаль, что всего несколько месяцев не дожил до этого дня один из самых преданных поклонников «Зенита» великий актер Кирилл Лавров…

Полгода спустя я спрошу Аршавина:

– В Питере есть люди, для которых Кубок при Давыдове, бронза при Морозове, серебро при Петржеле дороже золота-2007. Потому что догазпромовский «Зенит» по своим возможностям был как все, а зачастую и ниже. Этот же – намного выше своих соперников. Вы понимаете таких людей?

– Я уважаю их мнение, – ответит мастер. – Они имеют право так думать. Но если бы я не стал чемпионом, мне было бы обидно. А сейчас этот титул у меня уже никто не отнимет. Сколько денег было у этого «Зенита», через двадцать лет никто не вспомнит. Будут говорить только о том, что «Зенит» был чемпионом в 1984-м и в 2007-м.

У Радимова, оставшегося во время золотого матча в запасе, то же мнение:

– Все равно золото – это золото. Единственная разница – в том, что в командах, которые вы перечислили, большинство составляли питерские мальчишки. А в основном составе чемпионской петербуржцев был минимум.

Тому, как «Зенит» встречали в родном городе, изумилась вся страна. Многие только в этот день поняли, каков градус питерской любви к футболу и своему клубу. И подумали, даже если болеют за другие клубы: такое обожание заслуживает того, чтобы быть вознагражденным.

Радимов:

– Такого сумасшествия мы не ожидали. Оказывается, нас показывали по телевизору всю дорогу – и от «Сатурна» в аэропорт, и из «Пулкова» в Питер. Ребята из Москвы, которые становились чемпионами с другими клубами, звонили и завидовали: у них такого и близко не было!

Люди стояли на всем нашем пути из аэропорта до Дворцовой площади. Меня потрясла одна семья – отец, мать и две дочки, лет по десять, одинаково одетые. Отец нес пионерский горн и вовсю дудел в него. Только к этому горну было прикреплено не знамя с дедушкой Лениным, а синий флаг «Зенита». Я не поверил собственным глазам. Он все дудел, а девочки махали. И такое – весь путь до центра Питера!

А потом мы приехали на «Петровский». И вот тут-то до нас дошло. С момента окончания игры прошло уже несколько часов. Поздняя осень, холод. Пока мы закончили играть, пока отпраздновали золото в раздевалке, пока доехали до аэропорта, пока долетели, пока доехали от «Пулкова» до стадиона… А «Петровский», на котором, собственно, в этот день никто не играл, все еще был полный! Причем не было не только ни одного свободного кресла, а забиты людьми были все проходы! Когда мы увидели всех этих людей… Это было… вообще!

Прекрасно говорящий Радимов в эту секунду не находит слов. Да, думаю, никто бы на его месте не нашел.

Под колеса автобуса, который вез команду из аэропорта в город, то и дело летели цветы. На обочинах стояли пожарные машины. На их крышах – питерские борцы с огнем, которые по такому случаю выкатили свой служебный транспорт из депо, чтобы станцевать с сине-бело-голубыми знаменами на глазах у ошеломленной команды. Адвокат смотрел на всё это с выражением такого изумления, какого у голландца не видели никогда.

– Вас поразил прием, который устроил «Зениту» Петербург после возвращения из Раменского с чемпионским кубком? – спросил я Адвоката полгода спустя, накануне полуфинала Кубка УЕФА против «Баварии».

– Да, это было великолепно. Что мне очень нравится в Санкт-Петербурге – здесь просто потрясающие болельщики. Они путешествуют с нами везде. В Германии они перекричали «БайАрену». В прошлом году я изумился, когда увидел их даже во Владивостоке! Команда никогда не должна забывать об уважении к таким болельщикам. Сколько денег и времени им стоят такие поездки!

На следующий день после золота я писал в «Спорт-Экспрессе»:

«Говорят, что бюджет “Зенита”превышает 100 миллионов долларов. Конечно, это неслыханные деньги, которые невозможно сравнить ни с чем другим в нашей футбольной истории. И в определении “русский “Челси””нет никакого преувеличения. Но тот, кто скажет, что “Зенит” был, выражаясь языком книги о Валерии Газзаеве, “приговорен к победе”, погрешит против истины…

“Зенит” набирал ход с огромным трудом. Четырежды менял капитанов за половину сезона, проходил через жуткий скандал с “загулом” Анюкова, Аршавина и Денисова в ночь как раз перед весенним матчем с красно-белыми. Но к осени зенитовцы, изрядно помучившись, превратились в толковую, симпатичную, играющую команду. Не отдать за это должное Дику Адвокату – невозможно…

…Уважение к тренерской профессии – непременный атрибут чемпионских команд. Вы помните, чтобы Алексей Миллер или Сергей Фурсенко где-то публично оценивали своих футболистов или вообще рассуждали на специфические футбольные темы? Я – нет. Кроме Адвоката, о самом футболе в “Зените” не вправе говорить никто. Зато владелец “Спартака” Леонид Федун регулярно выносит игрокам и тренерам категоричные оценки. О Федотове, к примеру, говорит, что “в футболе нельзя быть дамой, приятной во всех отношениях”.

Пока так будет продолжаться – “Спартак” останется в лучшем случае вторым. И административный ресурс, несмотря на обилие высоких чинов на вчерашнем матче в Раменском, тут ни при чем.

В этом году не было команды, которая по игре больше других заслужила чемпионского звания. “Зенит” опередил на финише “Спартак” – а значит, заслужил право называться командой номер один. Если бы вчера в Раменском я видел профанацию решающего матча – поверьте, высказался бы иначе.

«Зенит» – чемпион. И сходит с ума, и рвет в клочья сетку раменских ворот Питер, который не видел золота с 1984 года…»

Когда я думаю, почему в остальной России, кроме Питера и окрестностей, это чемпионство было воспринято достаточно сдержанно, конечно, тут же напрашивается версия неприязненного отношения к любым большим деньгам и их обладателю. А в данном случае – еще и к власти, с которой «Зенит» у всех твердо ассоциировался.

Но – не только. Сработала тут, полагаю, еще и одна особенность национального менталитета.

В том-то и разгадка суховатого отношения непитерской публики к чемпионству «Зенита» – 2007, что столь любимый нашим народом авось, о котором с таким упоением говорил Хиддинк, в нем напрочь отсутствовал. Это золото было добыто как-то по-немецки.

Но в Питере никому не было дела до чужих оценок, и, наверное, это правильно. Одно из больших человеческих достоинств – умение радоваться. Так, как на берегах Невы, это мало где умеют. Что полный «Петровский», дождавшийся своих возвращавшихся из Раменского чемпионов в промозглую ноябрьскую погоду, лишний раз и доказал.

* * *

…Два бритоголовых человека в наколках тяжело поднялись со своих мест в тель-авивском кафе и направились в центр зала – чтобы видели все. Мутно посмотрев на окружающих, они стали изображать какое-то подобие танцевальных телодвижений – хотя не то что танцевать, а стоять на ногах могли с трудом. Потом попытались спеть. Слова разобрать было невозможно, да и сами «певцы», по-моему, их забыли – зато мотив угадывался легко. Этот любимый мотив британских фанатов я не раз слышал на матчах сборной Англии. На чемпионатах мира во Франции, Японии и Корее, Германии, на первенствах Европы в Голландии и Бельгии, в Португалии…

Я с тоской подумал: услышим и в Австрии со Швейцарией. Вместо «Катюши», которую во время матча распевали российские болельщики. Вместо гимна Александрова, который великолепно – до мурашек по телу – вживую исполнил на «Рамат-Гане» израильский певец с российскими корнями.

Английские фанаты, десятками, если не сотнями специально приехавшие в Израиль на подмогу хозяевам в тщетной, казалось, надежде не пустить Россию на чемпионат Европы, имели полное право пьяно веселиться. Наши болельщики, расположившиеся за соседним столиком, затравленно смотрели на них.

В Тель-Авиве Россия проиграла. 1:2.

В те минуты я ни на секунду не сомневался, что сказка окончена. Как рассчитывать, что в среду в Лондоне немотивированные хорваты совершат чудо и обыграют англичан? Правда, Мэтт Скотт, журналист Guardian, убеждал меня: «Ничего еще не закончилось. Парни, вы недооцениваете Макларена. Он способен в такой ситуации проиграть Хорватии. И совсем не удивлюсь, если такое произойдет».

Когда все сбудется, эти пророческие слова я вспомню в первую очередь.

Но тогда, в Тель-Авиве, без смеха их слушать было невозможно.

И не случайно знаменитый израильский тренер Шломо Шарф отвесил словесную оплеуху следующей характеристикой нашей сборной: «Я даже поверить не мог, что увижу такую плохую команду, какой сегодня предстала Россия. Так скажу: вам же лучше, что эта команда не прошла квалификацию. С такой игрой надо сидеть дома, а не ехать на чемпионат Европы!»

Зато, если бы в концовке, еще при 1:1, Сычев ударил чуть правее от штанги и все-таки забил, сколько народу бы понимающе усмехнулось: глядите, мол, какой сценарий завернули! Но мы-то все знаем, нас не проведешь!

Вот это нас во многом и сгубило.

К тому моменту, когда 17 октября на Россию снизошло чудо победы над Англией, наш чемпионат был совсем другим. Настоящим. Мы удивлялись, глядя на то, как раз за разом посрамляются прогнозы в тех матчах, где, казалось, все очевидно. Футболисты рубились, высекали искры, были честны перед собой и болельщиками. Порой создавалось впечатление, что это и не российский чемпионат вовсе.

За эту честность футбольный бог и наградил нас Англией. Тогда до финиша первенства оставалось четыре тура.

А закончилось все так, как принято в России. За три последних тура – ни единой сенсации. Ни одного случая, когда выигрывала команда, которой это меньше надо, чем оппоненту. Сценарии были разные, итог – один. На контрасте с правдой фальшь чувствовалась особенно явственно.

За тот месяц у игроков на подсознательном уровне исчезла привычка к полной выкладке на поле. И в сборной, как бы футболисты ни пытались заставить себя включиться на полные обороты, удалось это отчасти только во втором тайме.

В исходе поединка с Израилем мне виделась такая же логика развития футбольной ситуации внутри страны, как и в результате матча с Англией. Ничто не рождается из ничего.

Работники сборной уже после матча рассказывали мне, что еще на последней предматчевой тренировке в Тель-Авиве у них начали закрадываться сомнения в благополучном исходе. Уж больно вальяжными и вялыми выглядели игроки, уж больно отчетливо недорабатывали эпизоды до конца и были как-то размагничены. На заключительной тренировке перед лужниковским матчем с Англией, по словам тех же людей, картина была прямо противоположной: с каждого метра поля искры летели.

Необходимого духа игры под девизом «Сейчас или никогда!» наша сборная на стадионе «Рамат-Ган» не показала. Константин Зырянов прямо в телекамеры сформулировал это емко и жестко: «Обосрались».

Если же возвращаться к обстановке предсказуемости, я вам больше скажу. То, что творилось в нашем чемпионате в конце октября и ноябре, подействовало и на нас, репортеров. Клянусь: я не видел ни одного, кто накануне матча в Израиле не был уверен в нашей победе, ни одного! При том, что израильтяне, да еще и на своем поле, – мягко говоря, не подарок. Почему бы не предположить, что сборная относилась к предстоящей игре точно так же, как и репортеры? Дескать, нам надо, им нет – так за чем же дело стало?

Слухи, которые роились вокруг матча в Израиле, до игроков не дойти не могли.

Теперь-то мы знаем, что все эти слухи – полный бред. Но были же они, эти слухи! Множество людей, будем откровенны, шептались: «Ну не мог Роман Аркадьевич такую игру не купить!» Отказываюсь верить, что хотя бы одному российскому болельщику ни один человек за предшествовавшую игре неделю такую фразу не произнес. И далеко не каждый, кто был убежден именно в такой версии происходящего, говорил об этом с осуждением. Игроки – они ведь тоже не в безвоздушном пространстве живут. И им десятки знакомых в течение этой недели говорили: «Да ладно, бросьте, все уже давно решено».

Вот и внутрь сознания футболистов червь сомнения не мог не закрасться. И все это – опять же из-за общей атмосферы нашего футбола, в котором привыкли к коррупции, засилью денег, подковерным играм и не представляют, что может быть иначе. Хиддинк мог как угодно настраивать их на игру но если даже на самом донышке души притаилась мысль: «А может, все-таки?..» – на человеческое сознание это действует разрушительно.

Даже после матча нашлись люди, которые уверяли меня, что Ават намеренно пропускал мяч, когда Сычев пробил в штангу!

К слову, в интереснейшей книге известного английского журналиста Джонатана Уилсона «Анатомия Англии» приведен пикантный факт: Стив Макларен, не в силах смотреть своими глазами концовку этого матча, в котором, как он думал, решалась судьба его команды, на последние десять минут заперся в туалете…

Казаков вспоминает:

– Тогда и Мутко сказал в интервью до игры: «С Израилем все будет хорошо, не сомневайтесь». Он-то говорил исключительно о спортивной уверенности, возникшей после победы над Англией, – но истолковать это могли как угодно. Плюс куча разного народу тогда в Тель-Авив подтянулась. Был, к примеру, один очень известный сейчас олигарх в компании группы красивых девушек на трибуне. Приехал, словом, весь политический и финансовый бомонд. И это тоже всех расслабило.

На следующий день после матча с Андоррой в редакцию «Спорт-Экспресса» пришел владелец «Спартака» Леонид Федун. И очень подробно и откровенно высказался на эту тему.

– В отеле David Intercontinental постоянно шли липкие разговоры о том, что все решено. Нормально, мол, ребята, не волнуйтесь! Никогда не забуду улыбающегося Рому (Павлюченко. – Примеч. И. Р.), когда он вышел, совершенно счастливый, на поле, и таких же остальных игроков. И совершенно ошарашенный стадион, и команду, которая не понимала, что происходит, а после первого гола и вовсе впала в шок.

При этом, как человек, который прожил полвека, я понимал, что все это полный бред. Да в Израиле президента страны за взятку в тысячу шекелей (250 долларов. – Примеч. И. Р.) посадят в тюрьму! Никогда не может израильская команда прельститься на такое! У них настолько жесткое антикоррупционное законодательство, что это попросту не могло быть правдой. Но кое-кому в душе очень этого хотелось – потому что мы привыкли жить в стране, где коррупция является повседневностью. Где мы платим школе, платим в больнице, не говоря уже о гаишниках.

– А израильским «гаишникам» даже предлагать деньги нельзя – в кутузку попадешь мгновенно.

– Совершенно верно! Но аура, которая возникла, упала на благоприятную почву. Потому что в нашем чемпионате купля-продажа матчей является повседневной практикой. В преферансе смысл игры заключается в том, чтобы набрать как можно больше очков. Но иногда складывается ситуация, когда очки надо отдавать, она называется – «распасы». В футболе та же история: кто-то набирает много очков, а потом начинает их раздавать. Г-н Мутко недавно сказал на заседании РФПЛ, что две трети чемпионата прошли в честной спортивной борьбе и Бог вознаградил нас за это победой над Англией. А потом, как только определились аутсайдеры и стало понятно, кого можно отправить – в частности «Кубань» – в первый дивизион, тут же образовался пул игры в «распасы». И последняя четверть чемпионата, пять-шесть туров, прошла, к сожалению, как обычно. И это не могло не сказаться в Израиле. В результате во все эти слухи, несмотря на постоянное их опровержение со стороны Мутко и Хиддинка, игроки поверили. Это было очевидно.

* * *

Роман Абрамович вместе с Сергеем Капковым заходили в раздевалку после матча. По свидетельству очевидцев, олигарх выглядел еще более убитым, чем футболисты. Свидетелей поразило, что Абрамович в тот вечер уходил со стадиона без охраны. Журналисты, глядя ему вслед, даже спрашивали: он? Не он? Потому что не верили во всамделишность этой картины. А ему, вложившему в ту сборную не только много денег, но и всю душу, было уже ни до чего…

Никому из игроков в отеле David Intercontinental даже в голову не пришло спускаться с этажа в холл. Игроки (из которых только Аршавин и Зырянов после финального свистка потрудились поднять руки, чтобы поаплодировать за поддержку) наверняка знали, что там обсуждают матч наши болельщики, у которых нашлось бы к ним немало вопросов.

Сказать, что в промежутке между матчами против Израиля и Андорры футболистам сборной России пришлось несладко, – значит не сказать ничего. Александр Лукьянов в книге «Гус Всемогущий» пишет: «Когда сборная улетала из Тель-Авива в Барселону готовиться к заключительному матчу отборочного цикла против Андорры, российские болельщики, находившиеся в аэропорту, кричали все, что думали, игрокам: и про то, что они лишь в лапту умеют играть, и про их человеческие качества, и про то, что деньги на не самую дешевую поездку в Израиль оказались потрачены впустую».

О том, что переживали в те дни футболисты, мы спустя несколько месяцев говорили с Дмитрием Сычевым.

– Поражение в Израиле стало для вас серьезным уроком?

– Да. В те дни очень многое пришлось переосмыслить.

– Когда уже все счастливо завершилось, вы признались в интервью «СЭ»: «После матча в Израиле мы чувствовали себя полным дерьмом. Причем очень вонючим». Немногие отважатся на такие заявления.

– Но ведь так и было! Чувства, испытанные в те дни, самые неприятные в жизни. Никогда у меня не было таких разочарований – даже слезы в Японии в сравнение не идут. Да еще наложились тягостные эмоции от сезона в «Локомотиве». В общем, это было что-то из ряда вон. Я понял, как люди надолго уходят в депрессию.

– Неужели были к этому близки?

– Да. В голове роились черные мысли.

– Не жалели, что в разговоре с журналистами вырвалось слово «дерьмо»?

– Нет. У нас привыкли выражаться красиво, сглаживать углы, пытаться себя выгородить. Ну и цензура иногда срабатывает. Редко услышишь, чтобы в прессе кто-то называл вещи своими именами. А нужно говорить как есть, даже если это режет чей-то слух. Люди – они же неглупые, все видят. И когда потом читают что-то совсем другое, их возмущение можно понять. Обманывать некрасиво. Нужно быть честным.

– Вот и Зырянов после матча в Израиле прямо в телекамеры сказал: «Обосрались».

– Уважаю его за это. И отдаю должное за то, что он смог остановиться и произнести такое сразу после матча в смешанной зоне. Я сил для этого в себе не нашел. Было полное опустошение, для меня в тот момент вообще ничего не существовало – ни внутри, ни вокруг. И шел в автобус, и ехал в нем, и потом еще долго находился словно в каком-то тумане.

– Чем теперь объясняете то, что произошло в Израиле?

– Готовились серьезно, настраивались на настоящую борьбу. И Хиддинк предупреждал нас, чтобы ни с чьей стороны поблажек не ждали. Но вокруг того матча был очень специфический ажиотаж, в том числе со стороны прессы. На каждом углу твердили и твердили, что все куплено. И даже если мы не верили, на уровне подсознания это сыграло роль. Что, конечно, ничуть не снимает с нас ответственности. Когда все в наших руках, мы должны такого соперника, как Израиль, рвать. Но у нас пока такой менталитет, что не научились абстрагироваться от посторонних разговоров, выходить и четко, как роботы, делать свое дело.

Там, в Тель-Авиве, Хиддинк не стал добивать игроков, как поступили бы на его месте многие российские тренеры. Еле слышно из-за тяжелой простуды, извинившись перед журналистами за свой почти отсутствующий голос, он сказал на пресс-конференции: «В любом случае это поражение не затмит для меня того, что сделано. И хоть сегодня мы чрезвычайно расстроены, в будущем сборной России у меня сомнений нет».

Нет сомнений, что игроки это оценили. А может, и на «Уэмбли» три дня спустя нам воздалось именно за эти его слова?

– Чего ожидаете от поединка Англия – Хорватия? – скорее для проформы спросили Хиддинка.

– Того, что хорваты продемонстрируют прекрасную самоотдачу. Такую же, как Израиль, который больше оборонялся, но боролся, боролся, боролся. Только так можно отстаивать честь своей страны. Ничего невозможного в победе хорватов не вижу. Уровень их команды вполне это допускает.

В уже упомянутой книге «Анатомия Англии» я нашел слова полузащитника хорватов Нико Кранчара, произнесенные в промежутке между матчами Израиль – Россия и Англия – Хорватия: «Израильтяне показали, что они – честные и гордые люди. Мы должны повести себя так же».

Я не читал тогда этих слов – но даже если бы и прочитал, воспринял бы их просто как фигуру речи…

Накануне двух параллельных трансляций – Андорра – Россия и Англия – Хорватия – я написал в «Спорт-Экспрессе»: «И все же давайте в среду вечером пересилим себя и включим трансляцию матча Англия – Хорватия. Россия же всегда жила по принципу: “А вдруг?..” А что нам остается?»

Спустя четыре дня после позора в Израиле сборная России вышла на чемпионат Европы-2008.

До конца поверить в это я еще долго не мог – уж больно нереальным было случившееся в Лондоне в ту ночь. Требовалось время, чтобы убедить себя: это не сон. Впрочем, сорванный к чертовой матери голос после решающего удара Младена Петрича, после которого счет на «Уэмбли» стал 3:2 в пользу хорватов, убеждал лучше всяких слов.

Но самое странное, что радовались мы все не столько за себя. И восклицательные знаки приберегали для тех, кто их по-настоящему заслужил.

Хорватия!

Прочь глупые разговоры о «мерседесах» (кстати, так хорватами и не принятых) от Леонида Федуна как побудительном мотиве для вдохновения! За «мерседесы» ТАК в футбол не играют. Так играют – за свою собственную честь, за имя своей страны, за тренера, друг за друга, за гордость любимых женщин, родителей и детей. Вот они – единственные, настоящие стимулы, о которых мы в нашем обезумевшем от купюр мире напрочь позабыли.

Хорваты должны были победить Англию даже не ради нас – ради футбола. Убогая сборная Макларена заслужила вместе со своим нелепым тренером увесистого пинка под зад, а не чемпионата Европы. Остатки английской легенды были беспощадно развенчаны, высокомерие и зазнайство – растоптаны. Интересно, с хорватами британцы тоже побрезговали обмениваться футболками, как это было на «Уэмбли» с россиянами?

Как написала Guardian в комментарии с красноречивым заголовком «Безнадежные. Неудачливые. Беспомощные», хорваты отлично слышали, как английская публика освистывала их гимн – и это добавило в их кровь адреналина. Ведь эти парни свой гимн пели. В отличие от большинства наших…

Как же, право, грустно на фоне англо-хорватского ристалища было наблюдать за терзаниями сборной России в Андорре. За тем хотя бы, как хорваты в Лондоне до последних секунд пытались забить еще, – а наши при счете 1:0 трусовато топтались с мячом у чужого углового флажка, убивая время…

А потом была безумная, зашкаливавшая за все пределы радость.

Игроки качали Хиддинка. Они-то, наверное, уже поняли, что этот человек действительно обладает (по крайней мере на тот момент казалось, что это так) сверхъестественным даром притягивать к себе удачу. Потому что ничем иным счастливый для России конец отборочного цикла объяснить было невозможно.

Хиддинк взлетал в воздух – и на его лице читалось скорее смущение, чем ликование.

– Вы не были шокированы, когда игроки начали качать вас после победы над Андоррой? – спросил я его в Швейцарии после жеребьевки финальной части Euro.

– Я почувствовал, что эта команда – единое целое. Да, мы можем очень сильно критиковать себя внутри коллектива, на тренировках и собраниях. Но главное – мы уважаем друг друга. Никто в этой команде друг друга не обманывает и не говорит ни о ком ничего плохого за спиной. Наш с Александром Бородюком и Игорем Корнеевым тренерский штаб не дурачит игроков, а они – нас. Есть взаимное уважение. И этот всплеск эмоций был выражением единства, которое установилось в коллективе.

– Во время полета в андоррском небе телекамера показала ваше лицо. И у меня возникло ощущение, что вам немного неудобно взлетать в воздух после такой более чем посредственной игры…

– Это правда. Очень хорошо, что вы это заметили. По-настоящему счастлив я был после матча с англичанами в Лужниках. Там мы все сделали сами – при потрясающей поддержке публики. Здесь же добились желаемого, получив помощь со стороны. Да, мы радовались, достигнув большой цели, но удовлетворения было бы больше, добейся ее команда исключительно собственными силами. Слишком бурное празднование при таких обстоятельствах не казалось мне таким уж правильным. В нем был элемент перебора.

– Какой раз в жизни вас так качали?

– Второй. Первый был в Корее на ЧМ-2002.

В начале 2008 года я спросил Сычева:

– Когда после матча с Андоррой игроки, зная результат встречи Англия – Хорватия, начали качать Хиддинка, многих это покоробило, учитывая обстоятельства двух последних поединков.

– Многих – это кого?

– И болельщиков, и журналистов.

– Нам было не до этого. У нас было одно счастье на всех, и в тот момент мы меньше всего думали о том, что будут потом на эту тему говорить. Не понимаю, как можно упрекать людей за радость. Почему мы должны себя сдерживать, если счастливы и хотим это счастье выплеснуть наружу? Мы такие, какие есть! Вот и праздновали, и качали Хиддинка, и не жалеем об этом.

– Несмотря на близкое к депрессии состояние, именно вы во встрече с Андоррой забили единственный гол, который вывел Россию в финальный турнир.

– Нужно же было кому-то забить! Повезло мне.

– Вас не раздражают высказывания, что после таких игр, как с Израилем и Андоррой, на Euro России вообще не стоит ехать?

– Не просто раздражают, а бесят. Так говорят дилетанты, для которых смысл игры в том, чтобы употребить за 90 минут побольше алкогольных напитков. В случае победы покричать: «Молодцы!» – а при неудаче – нечто с точностью до наоборот, причем без стеснения в выражениях.

– Ваши друзья из программы «Комеди клаб» сокрушаются, что теперь шутки по поводу сборной на полгода придется отменить.

– Как отменить? Когда, приехав в Москву из Андорры, пошел на запись «Комеди клаб», там минут сорок «травили» нашу сборную. Я хохотал больше всех. Нужно уметь смеяться над собой. Например, такой шутке: после матча игрок команды Андорры переоделся, сел в автобус и… повез сборную России в гостиницу.

По поводу высказываний о том, что России-де в Австрию и Швейцарию вообще не стоит ехать, я с Сычевым был полностью согласен, о чем тут же и написал.

Чепуха это.

С такой игрой, как против Израиля и Андорры, – да, не стоило. Но коньком Хиддинка всегда как раз и считалась классная подготовка к финальным турнирам. Вспомнить хотя бы, как неутомимы и крепки духом были его корейцы и австралийцы. Больше всего после матча в Израиле мне было жалко именно того, что по крайней мере в этот раз мы не увидим, что такое сборная России в финальном турнире после особенного хиддинковского тренинга.

Вскоре оказалось, что все-таки увидим.

И будем потрясены.

Глава IV

2008-й. Время сказок наяву

…Когда я, едва не сходя с ума после финального свистка в матче Англия – Хорватия, переключил телевизор на концовку поединка Андорра – Россия, то сначала не понял, что происходит. Капитан команды и главная ее звезда Андрей Аршавин, опустив лицо, уходил с поля.

При повторе выяснилось: на последних минутах игры, уже с билетом на чемпионат Европы в кармане, он поддался на провокацию соперника и заработал прямую красную карточку. А значит, и дисквалификацию на первые матчи первенства континента.

В этом бессмысленном поступке угадывалась квинтэссенция чего-то загадочного и непостижимого, чего никак не мог понять в российском менталитете Хиддинк.

Во время беседы после жеребьевки финальной стадии в Люцерне голландец высказался по этому поводу жестко.

– Чем вы объясняете срыв Аршавина в конце матча с Андоррой?

– Нехваткой самоконтроля и дисциплины. Мы ведь говорили обо всем этом перед игрой! Мы знали, что андоррцы порой любят провоцировать соперников – столкнулись с этим, в частности, во время домашнего матча в Санкт-Петербурге. Более того, еще раз призвали футболистов не поддаваться на провокации в перерыве матча! «Мистер, ноу проблем, мы сможем себя контролировать». Если бы! Да, Аршавина спровоцировали – но он ответил.

Согласен: это была неприятная, тяжелая игра на своеобразном поле. Но и в таких случаях нужно терпеть и выигрывать. А еще – после очередного удара соперника исподтишка говорить себе: «Хей, я хочу сыграть в Австрии и Швейцарии следующим летом!» И сдерживаться. Но футболист совершил глупый поступок.

– Повлиял ли он на ваше видение Аршавина как капитана сборной?

– Да. Каждый, в том числе и я, совершает ошибки и должен уметь признавать их. И капитан на них имеет право. Но – не на такие. Меня это очень разочаровало. Он хотя и достаточно молод, но обладает более чем солидным опытом, чтобы уметь себя контролировать.

– Кто взамен Аршавина получит капитанскую повязку? Первую-то игру он в любом случае пропустит.

– Мне предстоит еще немало подумать на эту тему. Пока говорить рано. В целом игроки нашей команды слишком тихи, они стесняются вести себя как настоящие лидеры, люди, которые своим поведением могут впрыснуть в партнеров свежую кровь. Нам надо над этим еще крепко поработать.

Сам Аршавин претензии тренера в интервью «Спорт-Экспрессу» прокомментировал исчерпывающе: «Хиддинк прав». И как должное принял решение голландца лишить его капитанской повязки – забегая вперед, не только на те два матча, которые он пропустит.

Но вот что интересно. Тот самый загадочный русский менталитет – штука такая парадоксальная, что мне кажется: «преступление и наказание» пошли Аршавину во благо. Почувствовав вину, он очень разозлился на себя – и эффект этой злости мы увидели на Euro-2008, в матчах против Швеции и Голландии.

А решение Хиддинка, убежден, Андрея к тому здорово подтолкнуло. Оставь он его капитаном, надень игрок привычную уже повязку перед встречей со скандинавами – и кто знает, увидели ли бы мы его во всей эпической ярости?

Как играть первые два матча чемпионата Европы без единственного футболиста в стране, который может соорудить гол в одиночку? На то, чтобы решить эту шараду, Хиддинку давалось полгода.

– По-вашему, Россия действительно заслужила выход на Euro-2008? Или ей просто сопутствовала фантастическая удача? – спросил я Гуса в Люцерне.

– В конце турнира, не спорю, была удача. Но нельзя не учитывать, что в нынешнем отборочном цикле сборная России пережила большие перемены. Изменились стиль и тактика, были призваны новые игроки, и ушел ряд старых, другие футболисты сменили позиции на поле…

Не закрываю глаза на ряд слабых матчей, но обратите внимание: мы взяли все без исключения очки у команд, которые не претендовали на выход из группы, но которых очень непросто обыграть. Например, Македонию, которая в обоих матчах попортила кровь как Англии, так и Хорватии – мы же в Скопье одержали над ней легкую победу. Это доставило творческое удовлетворение, как и значительные отрезки домашней победы над теми же македонцами, как и второй тайм матча в Лужниках против англичан…

Словом, право поехать в Австрию и Швейцарию команда заслужила. Но поражение англичан на «Уэмбли»… Тут нам действительно повезло.

– Славен Биличрассказал обэсэмэске, которую вы послали ему после матча Англия – Хорватия: «Я горжусь, что знаком с тобой!» Нечасто тренер вашего калибра и возраста адресует молодому специалисту подобные слова.

– А почему нет? Да, я уже немолод. Но у меня нет ни капли зависти к молодым. Наоборот, я очень люблю видеть, как они растут и начинают осознавать, каково это – тренировать и руководить. И если у кого-то получается здорово, если он вкладывает в работу все сердце, душу, ум и добивается успеха, почему я не должен его поздравить?

– Одно из ваших общепринятых тренерских качеств – умение функционально подготовить команду к финальному турниру. Корейцы, австралийцы – все бежали без устали!

– У меня в компьютере есть схемы подобной подготовки. И все подробности того, как мы работали и с корейцами, и с австралийцами. Как тем, так и другим пришлось перенести достаточно большие физические нагрузки. Футболисты были способны находиться в постоянном движении без большого числа пауз, интервалов.

– Значит, и россияне смогут так побежать?

– Да. Но время, которое у нас будет на подготовку, не назовешь неограниченным – в отличие от той же Кореи. А значит, очень нужно, чтобы футболисты хорошо подготовились к сезону в своих клубах и к маю, когда мы соберемся для окончательной подготовки к Euro-2008, подошли уже готовыми. А мы в свою очередь уже продумываем все детали этой работы.

– Способна ли, по-вашему, сборная России повторить греческое чудо 2004 года?

– Будем говорить честно: нас рассматривают как аутсайдера. Наше дело – каждую минуту каждого матча демонстрировать гордость тем, что нам выпала честь играть на таком соревновании. А там посмотрим, кто кого.

– Вся Россия называет вас невероятным везунчиком. Как относитесь к такому определению?

– Я по натуре – позитивный человек, который ищет удачу. Ее надо искать! Есть пессимисты, которые воспринимают жизнь в черных тонах, постоянно на нее жалуются. Я же, будучи оптимистом, стараюсь вложить всю свою энергию в поиск путей, способных привести к победе.

– Так будем надеяться, что с вашим профессионализмом и умением приманивать удачу все у России на Euro-2008 сложится хорошо!

– Мы можем сделать это только все вместе.

Смогут. И вот там уже – безо всякого намека на везение.

Но до этого предстояло пережить еще немало минут тяжких сомнений.

…Помните ли вы, уважаемые читатели, чем завершается бессмертный «Золотой теленок» Ильфа и Петрова? Остапа Бендера, стремившегося в город своей мечты Рио-де-Жанейро, обирают румынские пограничники. «Сигуранца проклятая!» – рвет на себе волосы Великий комбинатор, которому в итоге ничего не остается, кроме как переквалифицироваться в управдомы.

Вечером 27 марта 2008 года после товарищеского матча в Румынии многие россияне испытали схожие чувства. Все, что происходило на стадионе «Стяуа», вернуло нас на грешную землю. Андорра, Израиль, 0:3 на «Уэмбли» – все это ведь было не в палеозойскую эру, а не далее как предыдущей осенью. Факт выхода в финальную стадию Euro-2008 от этой дурной цепочки событий нас на некоторое время отвлек. Бухарест – напомнил. Опять – 0:3. С нулем ударов в створ чужих ворот.

Ясно было, что в подготовительный период к Euro Хиддинк, как и в случаях с Кореей и Австралией, уделит максимум внимания физподготовке – для чего, собственно, и был нанят новый тренер этого профиля голландец Раймонд Верхейен. Но в случае с Россией одного этого могло и не хватить. Нашему человеку нужна готовность к подвигу. В Бухаресте таковой не обнаружилось.

Румыния была командой класса Греции и Швеции, наших соперников по группе. Оттого этот поединок, помимо само собой разумеющегося самоутверждения, должен был стать еще и объективным мерилом нашего уровня.

Матч показал, что Хиддинку много с чем предстоит бороться. И с импотенцией в атаке без Аршавина. И с регулярными провалами в обороне. И с отсутствием в команде настоящего вожака (назначение капитаном на один матч Алексея Березуцкого проблему не решило). И с бесхарактерностью, которая в Бухаресте сразила всю команду при не безнадежном счете 0:1. Для 72 дней до Euro – казалось, многовато.

Очень важно было, как команда отнесется к румынской неудаче. Легче всего «переквалифицироваться в управдомы»: размагнититься, впасть в депрессию, в глубине души согласившись с Горьким: «Рожденный ползать летать не может».

А можно – перебороть панику и спокойно, умно провести работу над ошибками. Опыт Хиддинка давал шанс на второй вариант развития событий. Подчеркиваю: не гарантировал, а лишь давал шанс. В случае с нашей сборной, уже 20 лет не выходившей из группы ни на одном турнире, никаких гарантий быть не могло.

Один из моих коллег неформально пообщался с Диком Адвокатом. Дело было как раз после Румынии, и речь зашла о сборной. Соотечественник и коллега Хиддинка посоветовал не обращать никакого внимания на результаты и состав команды Гуса в товарищеских матчах. Дескать, Хиддинк – большой хитрец, и он запросто может всеми этими уловками вводить соперников в заблуждение. Зато потом, проведя ударную трехнедельную подготовку, выпустить на первый матч большого турнира такую команду, которую никто не узнает.

Я сказал об этом Гусу, не упомянув фамилии Адвоката (коль скоро коллега, рассказавший мне о том разговоре, указал на его конфиденциальность). Хиддинк усмехнулся:

– Хороший комментарий, верный анализ моей работы. Для меня поединок в Румынии был не более чем тренировочным. Но он принес немало пользы. Такие ошибки, какие мы совершали в той игре, на высоком уровне делать нельзя. Хорошо, что они произошли в контрольном матче, а значит, можно их проанализировать и исправить. Вот только учиться надо очень быстро. Важно понимать, что эти ошибки были невынужденными. Мы не подвергались давлению и допускали оплошности сами. Когда соперник заставляет ошибаться – одно дело. Но в Румынии был другой случай, и он многому нас научил.

Говорили мы в самом начале сбора перед Euro, в середине мая. И я спросил:

– На данный момент физическое состояние игроков сборной России аналогично, хуже или лучше корейского или австралийского на тот же период времени до турнира?

– Не могу сказать, что мы на том же уровне, что корейцы или австралийцы. Но есть еще время улучшить ситуацию. В моем распоряжении есть конкретные цифры, свидетельствующие о функциональном состоянии всех сборных, работавших под моим руководством. О голландской в том числе. Словом, в ближайшие десять дней нам предстоит очень серьезно потрудиться.

«Потрудиться» – это было еще мягко сказано. Точнее Хиддинк выразился в другом фрагменте того же нашего разговора. Произнеся слово «страдать». А представляя игрокам тренера по физподготовке Верхейена, добавил: «Скоро вы будете его ненавидеть».

– Вы используете абсолютно те же методы подготовки к чемпионату, как в сборных Кореи и Австралии? – спросил я Гуса.

– Да. Корейские футболисты чрезвычайно трудолюбивы, в их менталитете заложена готовность к страданиям во имя большой цели. И это дало эффект на ЧМ-2002. Российские игроки тоже должны учиться страдать, и мы говорим с ними об этом. Мы хотим вести активный, наступательный футбол, а это возможно только при идеальном уровне физподготовки. Тогда и результаты придут автоматически. Вижу, что игроки начали понимать: дабы многого добиться, надо много и вложить. Наши требования, не скрою, весьма высоки. Я очень люблю этих парней, но и требую с них. Ни о какой жалости, стремлении облегчить их участь не может быть и речи. Работа есть и будет очень тяжелой. Только за день-два до официальных матчей первенства нагрузки будут снижены.

Из Москвы команда переедет на сбор в немецкий Роттах-Эггерн под Мюнхеном, где их будут ждать адские нагрузки. Оттуда уже переберутся в Австрию, на место постоянной дислокации. В милейший Леоганг, посередине между Зальцбургом и Инсбруком. Там команде устроят торжественную встречу, а Хиддинку с Семаком преподнесут по рюмке местного шнапса, которые наш тренер и капитан под одобрительные возгласы игроков лихо опорожнят. А дальше…

Но того, что будет дальше, могло бы и не произойти, если бы футболисты одного российского клуба не подошли к Австрии и Швейцарии уже совсем другими людьми, чем они были еще в день матча с Румынией.

Зенитовцы Дика Адвоката.

* * *

…Чемпионское счастье схлынуло – и, чтобы не подпортить впечатление о сезоне, «Зениту» оставалось еще выйти из группы в Кубке УЕФА. Но питерцы довели дело до того, что в последнем туре все зависело не от них, а от матча голландского АЗ и английского «Эвертона». Для британцев, которые обеспечили себе место в кубковой стадии заранее, матч не имел турнирного значения, АЗ со знаменитым тренером (и другом Адвоката) Луи ван Галом же в случае победы опережал «Зенит» и оставлял его за бортом.

Всегда, когда от российских клубов и сборных уже ничего не зависело, они проигрывали. Но волшебной осенью 2007-го что-то произошло. Наверное, сочетание российских команд и голландских тренеров дает какую-то фантастическую химическую реакцию. Сразу дважды – и сборной Хиддинка, и «Зениту» Адвоката, – когда сами они помочь себе уже не могли, была оказана благотворительная помощь со стороны. Если бы не было той сборной Хорватии и того «Эвертона», национальная команда следующим летом не стала бы бронзовым призером Euro-2008, а «Зенит» не взял Кубок УЕФА…

Начало кубкового пути было труднейшим. В феврале 2008-го после домашних 1:0 у сильного испанского «Вильярреала» и гола Ломбертса в дебюте ответного поединка ближе к концу игры начал вовсю чудить австрийский судья-новичок Месснер, в своей карьере не обслуживавший ни одного матча Лиги чемпионов. Удаления с поля Ширла и новичка Широкова, изгнание Адвоката со скамейки запасных, тяжелая травма того же Ломбертса, два гола испанцев – и в концовке все висело на волоске. Будь у Месснера хотя бы малейшая возможность назначить в ворота «Зенита» пенальти – он, не сомневаюсь, сделал бы это. После матча РФС, несмотря на успешный исход, направил в УЕФА жалобу на арбитраж представителя альпийской страны.

В Марселе было еще намного хуже, чем в Вильярреале. Владислав Радимов вспоминал, как в 1992-м году на том же стадионе «Велодром» его ЦСКА проиграл в Лиге чемпионов – 0:6, и еженедельник «Футбол» оглоушил всех заголовком: «И провезли их мордой по асфальту». И теперь все шло к тому же, пока сам Радимов, выйдя на замену, не отдаст свой последний голевой пас в карьере, а Аршавин, его получивший, не отправится в головокружительный сольный проход. Завершившийся не менее блистательным ударом с острого угла.

А состоялся бы он, проход этот, если бы не было предыдущей осенью Андорры, так задевшей Андрея за живое? Недаром же создано столько теорий о взаимосвязи всех событий в этой жизни…

После финального свистка в той игре нужно было видеть ошарашенный взгляд лучшего форварда французов Джибриля Сиссе. Только что, казалось, его команда уже была в четвертьфинале – а теперь уже не 3:0, а 3:1, и в стылом Петербурге, черт возьми, еще нужно постараться.

Позже Адвокат скажет мне:

– Аршавин – очень хороший игрок, который способен создать гол из ничего. Таким даром наделены считанные футболисты. Одно из его удивительных качеств заключается в том, что он способен забить, когда этого вообще никто не ждет. Что ему в Марселе и удалось.

Как должен себя вести тренер после такого неоднозначного сюжета, как в Марселе, – когда твоя команда едва ли не в секунду последнего хрипа выскочила из петли?

По свидетельству Аршавина, на следующий день после матча Адвокат, чтобы ободрить игроков, вдруг категорично заявил: «Марсель» меня не впечатлил». И этот психологический трюк сработал!

То, что это были «игры разума», фактически подтвердил мне сам Дик. Я спросил:

– Что вы сказали игрокам после 1:3 в Марселе?

– На утреннем собрании в день ответной встречи я повел себя несколько иначе, чем обычно. Сказал так: «“Марсель”дома играл так хорошо только потому, что мы сами не сделали того, что обсуждали утром в день того матча. Если сегодня реализуем наш план, то имеем большой шанс победить. Наш уровень позволяет это сделать». Надо было придать игрокам позитива. Я сам верил в то, что все у нас получится, и должен был передать эту веру игрокам. И мы сыграли один из лучших наших матчей.

Два безответных гола Погребняка, который станет лучшим бомбардиром Кубка УЕФА, принесли питерцам победу с нужным им счетом – 2:0. Причем оба мяча были не выцарапаны, а забиты после красивейших комбинаций с пижонскими пасами пяткой. «Зенит» уже ловил кайф от своего футбола!

Первый четвертьфинал в немецком Леверкузене против местного «Байера» принес «Зениту» сенсационную победу – 4:1. Гениальный матч выдал Аршавин, у которого в тот день родилась дочь Яна. Когда Андрей в дебюте матча открыл счет, люльку с воображаемым ребенком качал он один. Когда он потрясающим проходом и пасом организовал Погребняку гол номер два – люльку качала уже вся команда.

После этого «Байер» был попросту сметен со своей родной «Бай-Арены». После финального свистка немецкий голкипер Адлер сел на траву, прямо во вратарской площадке снял бутсы и швырнул оземь перчатки – словно с досады решил здесь и сейчас закончить карьеру. Казалось, он вот-вот заплачет.

Когда коллега по «Спорт-Экспрессу» Александр Мартанов, вместе с которым мы в редакции смотрели игру, показал запись болельщика на своем блоге, на глаза навернулись слезы: «Друзья, именно в таких матчах рождается патриотизм (не наносной, а простой)! Объясню. Сын сегодня первый раз спросил: пап, а почему ты за „Зенит“, ведь мы же за ЦСКА?!Ровно 15 минут перерыва объяснял ему, что такое Россия и все такое. В конце матча моя малявка кричала: „Зенит“ и „Молодцы!“

Право, каждый из тех, кому посвящены такие строки, может считать, что не зря играл в футбол.

Спустя три недели я спрошу Адвоката:

– Как ценитель футбола, вы получаете радость от того, что делает на поле «Зенит»?

И, невзирая на всю сдержанность тренера, предпочитающего не перехваливать своих футболистов, получу ответ. А вдогонку – еще и разгадку «австралийского» сюжета предыдущего года.

– Конечно! Это одна из главных причин, по которой я решил остаться после окончания прошлого сезона. В какой-то момент уже было определился: уезжаю в Австралию. И тут команда стала играть в гораздо более яркой, атакующей и содержательной манере, забивать голы и в конце концов стала чемпионом. В том, что команда растет, я убеждался не только в матчах, но и на тренировках. Если бы такого ощущения не было, я бы не остался. Тем более что контракт с австралийцами уже был подписан…

* * *

И все же, казалось, предел возможностей питерцев уже наступил, и выше не прыгнешь. Потому что в полуфинале им противостоял главный фаворит Кубка УЕФА – могучая мюнхенская «Бавария».

За несколько дней Адвокат всячески пытался убедить себя и других, что «Зенит» отнюдь не обречен. Верилось ему с трудом. Я спросил тренера:

– Как вы намереваетесь донести до сознания игроков, что в «Баварии» нет ничего страшного?

– «Бавария» относится к числу лучших команд в мире. Потратить от 70 до 80 миллионов евро прошлым летом на доукомплектование – немногие на такое способны. Мюнхенцы вообще имеют возможность тратить, сколько пожелают. И конечно, они в нашем противостоянии фавориты.

Но у нас есть шанс. «Бавария» любит играть сама, но дает играть и сопернику. Считаю, что оборонительный, «рабочий» стиль игры «Хетафе» (испанской команды, с трудом обыгранной «Баварией». – Примеч. И. Р.) был бы более неудобен для нас, чем баварский. К тому же нам нечего терять – это от «Баварии» все ожидают победы! Мы сможем играть свободно.

То интервью для «Спорт-Экспресса» называлось так: «То, что мы сейчас делаем, – чудо».

– Парадокс: команда вышла в полуфинал, не сделав зимой ни одного дорогостоящего приобретения.

– Более того – некоторые игроки ушли. Мы приобрели двух футболистов (Романа Широкова и Виктора Файзулина. – Примеч. И. Р.) в дополнение к уже имеющимся, чтобы сделать коллектив более разноплановым. Но вместо этого они играют все матчи! То, что мы делаем сейчас, – чудо. Имею в виду – с той командой, которая есть на сегодня.

– Осенью 2006 года вы сказали мне, что приехали в «Зенит», чтобы сделать его чемпионом России. Но ожидали ли в то время, что доберетесь до полуфинала Кубка УЕФА?

– Нет. Более того, не ожидал такого и в этом году, когда мы начали зимнюю еврокубковую фазу без новичков высокого европейского уровня. Я говорил совету директоров: «Даже став чемпионом, „Зенит“ должен усиливать состав. Конкуренция за место в нем должна расти. Если так не произойдет, это ударит по команде».

Обычно я даю отдельным футболистам передохнуть. Но сейчас сделать это не могу, поскольку отсутствие любого ослабит команду. Надеюсь, люди из «Газпрома» поймут, что 15 игроками невозможно играть и выигрывать на нескольких фронтах.

Не слишком радужное интервью для тренера команды, которая впервые в истории вышла в полуфинал еврокубка, не так ли? Так потихоньку начали накапливаться противоречия, которые спустя год с лишним и приведут к отставке Адвоката из «Зенита».

Критики из его уст в той нашей беседе прозвучало вообще много. В частности, по поводу строительства нового стадиона в Санкт-Петербурге.

– Это продолжается дольше, чем планировалось, – хмурился Дик. – Когда я приехал, мне обещали, что к моменту, когда мы с вами беседуем, новый стадион уже появится. Его, однако, нет. Я же свое обещание выполнил – команда стала чемпионом.

Думаю, в тот момент у Адвоката глаза бы на лоб полезли, узнай он, что зимой 2012 года, когда я пишу эту книгу, воз и ныне там. Что смета будущей арены превысила уже миллиард (!) долларов, но времени ввода стадиона в строй не просматривается даже на горизонте. А ведь, как выясняется, он должен был радовать болельщиков «Зенита» еще в 2008 году.

Одно слово – Россия.

…Перед полуфиналом Кубка УЕФА я связался с новым президентом «Зенита» Александром Дюковым (его предшественник, друг Адвоката Сергей Фурсенко, возглавил крупный медиа-холдинг). И, в частности, спросил:

– Верите ли вы в победу «Зенита» в Кубке УЕФА вообще и над «Баварией» в частности?

– Верю! И в бизнес-плане клуба на 2008 год победа в Кубке УЕФА – одна из задач. Шансы же с «Баварией» оцениваю как 50 на 50.

Куда более пессимистичным было мнение Аршавина, не оперировавшего категориями вроде «бизнес-плана»:

– Думаю, «Бавария» фаворит – где-то 70 на 30. Адвокат, наверное, скажет, как всегда: «Не важно, как играет соперник, главное, как играем мы». Но я бы хотел играть с «Хетафе». Это, конечно, неприятная команда, напоминающая наш «Рубин». Но «Бавария» – суперклуб, где все футболисты очень высокого уровня. В нашей команде таких нет.

– А вы, а Тимощук?

– Считаю так, как ответил.

…Человек, который хоть раз побывал на мюнхенской «Алльянц-Арене», не забудет испытанных там чувств никогда. Снаружи это – фантастическая летающая тарелка. Изнутри – кратер вулкана.

Выйти за центр поля, да что там – отдать пару точных пасов подряд «Зенит» не мог долго. В защите, правда, не паниковал – но все-таки пропустил. Порвалось там, где было тонко – на правом фланге обороны, где травмированного Анюкова заменил Риксен. Пенальти. Гол.

Честно говоря, очень боялся, что в этот момент «Зенит» развалится. «Бавария», как мало кто другой, обладает «инстинктом убийцы», умеет ловить слабину. Несколько минут нашей команде пришлось очень тяжко. Но во главе с «политруком» Тимощуком, чья футболка превратилась в кроваво-черную, – из «окружения» выбрались. И к концу тайма наконец-то освоились. Распрямили плечи. Стряхнули оцепенение от «Алльянц-Арены».

А после перерыва – лучше и лучше. Но в то, что «Зенит» забьет, все равно не верилось. Предательская мысль, что 0:1 в Мюнхене – недурно, не желала покидать. Однако совсем не о том думала и вся команда, и самый молодой ее игрок – 22-летний Виктор Файзулин. Сыграв в «стенку» с Ширлом, он что есть силы прострелил вдоль ворот. И опытнейший Лусиу срезал мяч в свои ворота – 1:1! Пусть в автоголе всегда есть элемент нелепости, логике игры зенитовский успех соответствовал. Достойная ничья с хорошими перспективами на ответный матч.

В мае, накануне финала, я спрошу Аршавина:

– Перед «Баварией» Адвокат нашел какие-то особые слова, чтобы команда поверила, казалось бы, в невозможное?

– Очень важные слова были произнесены им перед первой игрой на «Алльянц-Арене». Он сказал: «“Бавария” думает, что она уже в финале. А до него два шага осталось нам».

Рядом с «Петровским» немолодой человек с бородкой-«эспаньолкой» лихо наяривал на баяне. Из баяна торчал флажок «Зенита». Мимо сплошной толпой валил народ, при виде музыканта не останавливаясь и лишь радостно улыбаясь.

И тут баянист сбросил с себя шутовскую маску и торжественно заиграл «Город над вольной Невой». Люди остановились. Сняли сине-бело-голубые шарфы. Подняли над головами – точно так же синхронно, как вскоре сделают это под звуки той же песни на стадионе. А оттуда, с «Петровского», задолго до начала игры уже неслись могучие распевы…

Люди шли на праздник. Но даже не предполагали, что их там ждет.

Наутро, проснувшись в поезде Санкт-Петербург – Москва (который, как я заметил при выходе, оказался зенитовской раскраски), первым делом перепроверил: аккредитацию на вчерашний матч не «посеял»? А итоговый протокол?

Подумал даже: жаль, железнодорожные билеты придется отдавать в редакционную бухгалтерию. Тоже ведь – реликвия.

Обидно было и то, что немного этого матча я все-таки «недоел». Потому что сразу же со стадиона вынужден был ехать на вокзал. На участие в празднествах на Дворцовой и Невском не оставалось ни минуты. А ведь так хотелось порадоваться на всю катушку…

За всех тех, на чью долю выпало это счастье – увидеть, как в полуфинале еврокубка наши парни делают отбивную из самой «Баварии» – 4:0. 1 мая, заметьте, а не 1 апреля!

За футболистов, которые теперь поверили, что способны на нечто гораздо большее, чем они сами думали о себе раньше.

За город, который исступленной любовью вдохнул в «Зенит» веру в возможность невозможного.

За Адвоката, который вместе с Хиддинком расставил все точки над i в вопросе о необходимости классных иностранных тренеров нашему футболу. Двух лет голландскому дирижеру оказалось достаточно для создания классного футбольного оркестра – причем в большинстве своем из вполне обычного материала.

За сборную России, наконец. Восемь россиян, выходивших в стартовом составе в Мюнхене и Питере, познали, что это такое – еврокубковый полуфинал и победа над суперклубом. В отличие от ЦСКА-2005, футболисты с российским паспортом не только таскали рояль, но и играли на нем. Пусть без украинца Тимощука этот процесс наверняка и был бы намного более затруднительным.

Конечно, для закрепления пройденного еще оставалось выиграть финал Кубка УЕФА у «Рейнджерс». И не стоило питать иллюзий, что раз пройдена «Бавария», то шотландцы уступят дорогу по умолчанию. В финалах такого не бывает.

Но у этой команды появилось то, что не могло не пригодиться потом сборной на чемпионате Европы. У нее был снят порог страха, который ранее не позволял российским футболистам даже думать, что они могут обыграть – не говоря уже о разгроме – «Баварию» или кого-то ей подобного. А главное – играть в свой футбол, невзирая на имя и титулы соперника.

По этому поводу потрясающее признание сделает Аршавин, когда мы беседовали с ним в Манчестере перед финалом. Я спрошу:

– Наверняка по косточкам разбирали, как справиться с тем же Лукой Тони?

– У нас никто ничего не разбирает. Мы никогда не просматриваем соперников. Играем в свой футбол, и считаю это правильным. Можно десять раз посмотреть каждый из 30 голов Тони в этом сезоне – а потом выйти и получить от него еще. А можно ничего не смотреть – и справиться с ним. Что команда и сделала. Законы современного футбола на самом деле едины и понятны. Вопрос в том, как ты их исполняешь. Хватает ли тебе скорости и ума реализовывать эти законы во время игры.

«Мы никогда не просматриваем соперников», – такие слова за много лет не доводилось слышать ни от одного футболиста. То же самое – о фактическом отсутствии общекомандных теоретических занятий в «Зените» Адвоката – говорил мне позже и Тимощук.

По логике вещей это плохо. Хотя как можно критиковать методику тренера, если она приносит успех? Известно же, какое нечеловеческое количество дисков с записями матчей смотрит каждый день Дик. Значит, сам он все о сопернике знает. А то, что не находит нужным показывать игрокам, – так это его дело. Ибо нет в тренерской профессии универсального победного рецепта.

Каждый большой тренер идет к успеху своим путем. А то, что Дик – тренер большой, к апрелю 2008 года уже не вызывало в сильно сомневавшемся в нем прежде Петербурге никаких сомнений. Переломным моментом, конечно, тут стало чемпионство. И когда перед ответной «Баварией» я спросил Адвоката, почему, по его мнению, болельщики «Зенита» признали его далеко не сразу и что изменилось с тех пор, он ответил:

– Когда команда выигрывает, отношение рано или поздно меняется. Я же, в отличие от некоторых других тренеров (явный намек на Петржелу, постоянно ходившего в зенитовском шарфе. – Примеч. И. Р.), нахожусь здесь не для того, чтобы быть популярным. Я здесь, чтобы сделать хорошую команду. Моя философия проста: при победах я буду популярным, при поражениях – нет. Но специально об этом не думаю: популярен – хорошо, непопулярен – тоже.

Вот оно, одно из главных адвокатовских отличий от Хиддинка. И обе позиции имеют полное право на существование.

– Не верю, – сказал я Дику, – что вы не испытали удовлетворения, когда недружелюбно поначалу настроенные к вам трибуны начали скандировать: «Адвокат!»

– Это так. Но я достаточно реалистично настроенный человек, чтобы не помнить, что было вначале.

А уж как они, эти трибуны, будут его провожать…

Спустя три с половиной года я поинтересуюсь у Дика:

– Какой матч вы считаете лучшим в своей тренерской карьере?

– Тренеры говорят не о матчах, а о периодах, – ответит он. – «Зенит» здорово играл в первой половине 2008-го – в атакующем ключе, с морем движения, сменой мест, распасовкой. Я нарадоваться не мог. Странная вещь: из-за того, что я играл центральным полузащитником оборонительного плана, в первые года моего тренерства многие навесили на меня клеймо сторонника игры от обороны. Это не так и никогда не было так! Я всегда смотрел в сторону чужих ворот! И поэтому мне было так приятно видеть то, что удалось сделать в «Зените».

Помню, после первой игры с «Баварией» приезжаю в Мюнхен посмотреть их очередной матч. И оказываюсь на ряд выше легендарного Пауля Брайтнера. «Дик, что ты тут делаешь?» – спрашивает. – «Надо посмотреть вашу игру вживую, а не по телевизору». – «Зачем? У вас же нет ни шанса!» – «Подожди немного».

Тот ответный матч, наверное, и можно назвать лучшим в моей тренерской карьере, если уж вы просите выбрать. Хорошо знаю Марка ван Боммела. Когда Погребняк со штрафного забил первый мяч, я увидел, как он жестикуляцией рук успокаивает партнеров: «Расслабьтесь, все будет нормально». Забиваем второй – ван Боммел опять: «Успокойтесь». После третьего уже не успокаивал.

– Аршавин недавно признался, что на тренировках перед тем матчем вы впервые хотели поменять схему со своей любимой 4–3—3 на 4–4—2. Правда?

– Допускаю. Андрей был дисквалифицирован, и, вероятно, я собирался это сделать. Но на тренировках стало ясно, что новая модель не работает, и сам Андрей или кто-то другой подошли ко мне и сказали: «Давайте вернемся к 4–3—3!» После чего я и поставил Файзулина. До конца не уверен, что все было именно так, но – возможно.

И еще одна деталь о том матче. В пресс-центре «Петровского» местные журналисты встретили Адвоката даже не овацией – самым натуральным ревом. А знаменитый телережиссер Эрнест Серебренников подарил ему раритетный значок с изображением флага Победы, который советские воины Егоров и Кантария в 1945-м водрузили над рейхстагом.

А еще несколькими днями ранее я спросил Адвоката:

– Можно ли говорить о том, что «Зенит» подал очень хороший пример сборной России, которой скоро предстоит сыграть на Euro-2008?

Дик поддержал тему с энтузиазмом:

– Как раз сегодня мистер Хиддинк написал об этом в голландской газете De Telegraaf. Главный тренер сборной России отметил, что ему теперь будет легче, потому что целая группа игроков «Зенита» получила богатый международный опыт, столь необходимый для достижения результата. Его статья по отношению к нам была очень позитивной.

Добавлю: и пророческой.

…Первый раз я осознал, что мне предстоит увидеть, за сутки до матча на предыгровой тренировке «Зенита». Поднял голову, обвел глазами синие трибуны красавца-стадиона City of Manchester – и душа затрепетала от мысли, что завтра наша команда сыграет в финале Кубка УЕФА, что она – фаворит, и мне выпало счастье на этом матче быть.

Тогда-то я и понял, что сокрушением «Баварии» жить больше нельзя.

За день до матча на пресс-конференции Адвоката спросили:

– Вас не беспокоит, что в Манчестер по прогнозам должно приехать до 150 тысяч шотландцев, и «Рейнджерс» фактически будет играть на своем поле?

Услышав этот вопрос, всегда серьезный тренер, который, как мне кажется, своей «генералистостью» специально эпатирует публику, вдруг улыбнулся. Хитро подмигнул забитому до отказа пресс-залу. И выдал:

– Зато нас поддерживают 150 миллионов россиян!

Журналисты оценили экспромт. Я слушал Адвоката и вспоминал слова Кержакова о другом голландце, Хиддинке. Нынешний форвард «Динамо», тогда еще игравший в сборной, рассуждал:

«Когда смотришь на тренера за несколько часов до начала домашнего матча с Англией, а он ни ногти не грызет, ни на мрачную тучу походить не собирается, зато с кем-то шутит, на какие-то вопросы журналистов отвечает, футболистам подмигивает, то понимаешь, что тренер может вести себя так раскованно, только когда уверен в своей команде».

Адвокат вел себя точно так же.

Свое счастье «Зенит» выгрызал зубами. Впрочем, могло ли быть по-другому против скалоподобных шотландцев? Для них это было гораздо большее, чем очередной матч. Чтобы понять это, достаточно было видеть после финального свистка страшное от горя, с застывшими, казалось, навсегда глазами лицо капитана «рейнджеров» Барри Фергюсона.

«Это ваш шанс. Это ваше время. Станьте легендой». Баннер, от содержания которого пробирало насквозь, вывесили на своей трибуне фанаты «Рейнджерс». Шотландия до такой же степени не привыкла видеть своих кумиров в еврокубковых финалах, как и Россия. И, заполонив собою Манчестер, откуда до Глазго не более трех часов езды на поезде, несла и несла на центральные площади к большим экранам сотни надувных Кубков УЕФА.

Легендой можно становиться по-разному. Горцы решили это сделать, встав вдевятером в своей штрафной. И не стоило их за это корить. Каждый идет к большой победе своей дорогой, и та вязкая, неасфальтированная трасса, которую избрал «Рейнджерс», довела этот клуб до финала.

Эта тактика долго срабатывала. «Зенит» вяз в практицизме Уолтера Смита, как в болотах, на которых когда-то был построен Питер. И не было этому видно конца и края. А тут еще и шведский судья не поставил на исходе первого тайма пенальти в ворота шотландцев после игры рукой.

После перерыва стало еще тяжелее: «Рейнджерс» вдруг стал опасно огрызаться. И тоже мог получить право на пенальти, когда мяч попал в предплечье Денисова. Вот как она поворачивается, судьба – сначала из-за человека могли назначить 11-метровый в наши ворота, а потом он же с фантастического паса Аршавина забил главный гол своей жизни.

А гол Зырянова на последней добавленной минуте был словно окончательной визой футбольного бога на протоколе матча. Эта команда не могла выиграть финал с минимальным счетом!

Накануне финала Адвокат сделал важное признание моему тогдашнему коллеге по «Спорт-Экспрессу» Максиму Ляпину: «Для меня это пик карьеры».

Такие люди, как Дик, не склонные к пафосу, подобными признаниями не бросаются.

Тем более – не после победы, а до того, как матч начался.

И вот, передав спустя полчаса после матча оперативный комментарий в газету, я поспешил в смешанную зону. И увидел, что прямо навстречу, направляясь на пресс-конференцию, идет Адвокат.

Такой совершенно детской улыбки на лице Маленького Генерала я не видел никогда. В эти минуты он сбросил с себя к чертовой бабушке весь свой «генеральский» имидж, всю свою фирменную суровость, к которой мы так привыкли во время игр «Зенита».

Адвокат был просто по-мальчишески счастлив. Вдумайтесь: человек на седьмом десятке лет завоевал свой первый клубный европейский трофей. Наверное, он покрутил бы пальцем у виска, если бы 5—10 годами ранее ему сказали, что он сделает это с командой из России.

Столкнувшись с тренером в коридоре стадиона, я не стал ни о чем его на ходу спрашивать. Просто сказал ему то, что чувствовал в тот момент: «Это было потрясающе!» Он подмигнул: а вы, мол, как хотели?

Порой наш любитель футбола заставляет себя (а иногда даже и не заставляет) переживать в Европе за команды только по факту того, что они представляют Россию. За «Зенит» же, мне кажется, болелось легко и естественно. Потому что он – играл в футбол. Да, были и фантастическое терпение, и заоблачная самоотдача, и каторжный труд. И все же на безоговорочном первом месте было удовольствие, которое команда Адвоката получала от своей игры сама и дарила его трибунам. В этом и заключается соль этой победы.

– Наверное, никогда не забуду, как я кубок поцеловал во время награждения. Кайфанул!

Произнеся это не самое идеальное с точки зрения русского языка, зато такое понятное и передающее эмоции слово, молодой Файзулин вспомнил все еще раз и счастливо засмеялся. Да все, кто видел эту зимне-весеннюю кампанию «Зенита» на стадионах и телеэкранах, «кайфанули» не меньше вашего, Виктор!

И «кайфанули» не только от результата, но, убежден, в первую очередь от осознания одной невероятной еще недавно вещи. Адвокату надо поставить прижизненный памятник на Дворцовой площади хотя бы за то, что он избавил не только «Зенит», но во многом и весь российский футбол от комплекса неполноценности. До весны 2008-го мы были твердо уверены, что россияне нынешнего поколения в Европе не могут одновременно побеждать и играть вдохновенно. Отдельные люди вроде Аршавина – да, могут, и то в зависимости от того, с какой ноги встали. Но чтобы целые команды!..

Теперь же все шесть голов «Зенита» в ответном полуфинале с «Баварией» и финале с «Рейнджерс» забили российские футболисты: по два раза – Погребняк и Зырянов, по одному – Файзулин и Денисов. А суперпас, во многом решивший исход финала, оказался на счету Аршавина.

После финала Кубка УЕФА возникло чувство, которого в российском футболе не было давным-давно: мы – можем! И возможно, без него, этого чувства, и бронза чемпионата Европы оказалась бы невозможной.

Уже ночью в отеле Marriott общительный второй тренер «Зенита» Кор Пот рассказал мне, что вскоре после пресс-конференции с поздравлениями Адвокату позвонил не кто иной, как Владимир Путин. На следующее утро сам Адвокат подтвердил этот факт моему коллеге Максиму Ляпину, тогда как вечером после финала эта информация никуда не распространилась. Что лишний раз говорит о нелюбви Адвоката к саморекламе.

Тренер остался верен себе. Когда бригада журналистов «Спорт-Экспресса» около двух часов ночи с неимоверными усилиями (дорожное движение в Манчестере было практически парализовано) все же добралась до отеля в Уорсли, у игроков веселье было в самом разгаре, а Адвокат… ушел спать.

В 2008 году слово «Зенит» узнали все в мире, кто неравнодушен к футболу. И тысячу раз прав Адвокат, сказавший по поводу присвоенного ему позже титула почетного жителя Санкт-Петербурга, что с его помощью город на берегах Невы оказался внесен на футбольную карту Европы.

* * *

Подготовка к Euro началась с мини-скандала. К уже обнародованному в день финала Кубка УЕФА списку 25 кандидатов на поездку в Австрию и Швейцарию штаб сборной вознамерился добавить Игоря Денисова – автора победного гола «Зенита» в ворота «Рейнджерс». Но на звонок Бородюка, совершенный в присутствии и по инициативе Хиддинка, молодой полузащитник ответил чем-то весьма резким. Видимо, будучи обиженным на то, что его фамилии не значилось в первоначальном списке…

Потом Денисов одумается, приедет в Москву и принесет штабу сборной извинения. Это откроет ему дорогу в сборную после европейского первенства. Но уже – не до него. Когда мы будем разговаривать с Хиддинком через несколько дней, то поднимем эту тему.

– Вам не кажется, что обе стороны не обошлись в этой истории без ошибок?

– Нет. Очень хорошо, что Денисов позвонил и проявил желание встретиться с нами. Но никаких ошибок, считаю, мы не сделали. Единственной причиной поговорить с нами футболист назвал сожаление о принятом ранее решении.

Каждый человек волен принимать решение, которое может мне не нравиться, но на которое он имеет полное право. Однако если ты озвучил решение, а затем пожалел о нем, сказав самому себе: «Господи, что я наделал!» – ты позвонишь спустя полдня или по крайней мере день. Он позвонил через пять дней. В таких обстоятельствах я не могу поменять стратегию отбора заявки на чемпионат, которую уже принял. Поэтому я рассудил: последняя реакция Денисова на случившееся пусть хороша, но запоздала, чтобы он мог принять участие в Euro. Я уже не мог сделать шаг назад.

Мне рассказали, что критикуют в связи с этой историей Александра Бородюка. Но он сделал то, что и должен был. У него состоялся короткий разговор с Денисовым. Мой помощник поздравил игрока с победой в Кубке УЕФА и пригласил в сборную. Ответ был таким: «Нет, спасибо». Когда Бородюк поинтересовался: почему, футболист сказал: «Не хочу», – и положил трубку. Так что тренера винить не за что.

– То есть слухи о фразе Бородюка: «Да ты вообще должен быть счастлив, что тебя позвали в сборную!» – неверны?

– Неверны. Рядом с Бородюком находились люди, которые слышали разговор. Они были удивлены, что беседа получилась такой короткой. Тем не менее важно, что спустя пять дней Денисов все-таки сам проявил инициативу пообщаться с нами. Уже в ближайшем будущем этот футболист, несомненно резко прибавляющий, команде пригодится.

– Имело ли смысл объявлять «список 25» в день финала Кубка УЕФА? Почему нельзя было сделать это, скажем, на сутки позже?

– Пресса ждала список еще в понедельник. А команда собиралась уже в воскресенье. Тянуть дальше было никак нельзя.

– Мог бы нынешний Денисов ответить по телефону тренеру сборной Александру Бородюку так, как в мае 2008 года? – спросил Игоря в его редчайшем интервью журналист «Спорт-Экспресса» Борис Левин в январе 2012 года.

– В целом могу сказать, что эмоции у меня тогда перехлестнули и вести себя надо было сдержаннее. Вы наверняка помните, как я потом специально приезжал в Москву поговорить с Гусом Хиддинком и подтвердить, что за сборную России выступать мечтал всегда и никогда от этой мечты не откажусь. В тот момент поезд, естественно, уже ушел, и на чемпионат Европы я не попал, но по сути, а не по форме о своем поступке не жалею – обстоятельства сложились таким образом, что поступил так, как считал правильным.

Будь на месте Хиддинка кто-то более злопамятный – путь Денисову в сборную при нем был бы заказан. Но футболист будет приглашен в команду после Euro-2008 – и, более того, сразу попадет в стартовый состав. Что лишний раз говорит о человеческих качествах голландца. У него вообще железно работает формула «никогда не говори “никогда”»: так, Кержаков и Погребняк, при неоднозначных обстоятельствах «проехавшие» мимо чемпионата Европы, без каких-либо проблем согласятся вернуться к Хиддинку по первому зову.

* * *

Три контрольных матча на заключительном этапе подготовки к турниру сборная России выиграла у Казахстана, Сербии и Литвы с общим счетом 12:2. Но хмурый Хиддинк бросал в телекамеры и диктофоны: «Мне не понравилось, что допускали много ошибок. Более классные команды нас бы за них обязательно наказали». Уровень требований к самим себе у команды за считаные недели возрос невероятно.

Экс-капитан сборной России, а в Австрии руководитель нашей делегации на Euro Виктор Онопко, по два раза участвовавший в чемпионатах мира и Европы, утверждал: «Таких нагрузок, такого акцента на “физику” в сборной я не припоминаю со времен Лобановского».

Тут нелишним будет заметить, что именно при Лобановском у тогда еще советской сборной был последний весомый успех – серебро Euro-88. С тех пор «физика» перед большими турнирами шла прицепом к другим компонентам игры – и сборная ни разу не вышла из группы. Разумеется, это не означает, что всякий тренер, строящий подготовку к соревнованию на функциональной готовности, обречен на успех, а те, что упирают на тактику и технику, – на неудачу. Тем не менее у нас все было именно так.

После матча с Литвой Роман Павлюченко признался: «Еще неделю назад буквально ползал на тренировках, сейчас – бегаю». Это было заметно и по его игре, да и не только по его. Выходит, программа Хиддинка и Раймонда Верхейена срабатывала.

Вопрос по этой части оставался один. Мощная программа по выведению команды на пик физической формы к определенному моменту – работа сверхтонкая, ручная. Малейшая ошибка в расчетах – и все может пойти прахом. Классикой в этом смысле является деятельность Лобановского, но ведь и у него были не только достижения – ЧМ-86, Euro-88, но и провал на чемпионате мира —90.

«Насколько знаю, тогда ошиблись буквально на день-два», – говорил Сергей Юран.

Сборная России никогда не любила и не хотела много бегать. А в современном футболе без этого – никак. Пока у Хиддинка игроки в этом компоненте на глазах прибавляли. Но, не будучи специалистами в этой области, мы до последнего опасались: а не оставят ли силы команду в самый важный момент, не произойдет ли такой же сбой, как в 1990-м?

Не менее важна для Хиддинка и психология. Лидер сборной Австралии Харри Кьюэлл в нашем разговоре в Германии-2006 отмечал: «Хиддинк умеет потрясающе сплачивать команду и заражать ее победным духом». Наши тренеры, оказываясь в условиях максимального нервного напряжения, всегда сопряженного с такими турнирами, не выдерживали его, срывались, паниковали – и это мгновенно передавалось игрокам. Слова же «Хиддинк» и «паника», как я уяснил за два года, несовместимы категорически. А если даже в таких ситуациях, как 0:3 в Бухаресте, не трясся и не метался тренер, то почему это должны были делать футболисты?

Хиддинк сам очень непосредствен в своем поведении – он мог и игрока под зад легонько пнуть, и во время пресс-конференции взять корреспондентский мобильник, исполняющий роль диктофона, но некстати зазвонивший, – и начать по нему говорить. Футболистов он призывал к тому же – чтобы они были свободными и незажатыми. Потому что незакомплексованность эта из тренировок обязательно перетечет в игры.

Голландец не раз говорил, что больше всего не переносит у своих футболистов страха. А у россиян, более того, он еще и противоречит их натуре: «На мой взгляд, характер русского человека – не „оборонительный“. Этот характер – сильный, инициативный, нацеленный на то, чтобы идти вперед и брать все своими руками».

Эта цитата – ключ к пониманию того, почему Хиддинк, вопреки ожиданиям, принялся ставить сборной России атакующий, агрессивный футбол. В чем до Euro, казалось, был еще далек от совершенства, но само такое желание заслуживало безусловной похвалы. Легче всего ведь было рассудить, что с посредственным по европейским меркам составом можно добиться большого успеха только греческим путем – от глухой обороны. Хиддинк же пошел по пути наибольшего сопротивления, который скорее люб для болельщиков, а не для прожженных циничных специалистов. И оттого вдвойне хотелось, чтобы он привел к успеху.

Если с «физикой» и психологией голландцу вполне могло хватить прежних наработок, дававших результат всегда и везде, то построение собственно игры команды – процесс уникальный, эксклюзивный. Одинаковых игроков-то в разных сборных нет.

После Румынии стало окончательно ясно: чтобы не оказаться на Euro посмешищем, нужно что-то делать. И вот за считанные недели до чемпионата Хиддинк устроил форменную революцию. Пошел на немалый риск, которого, убежден, избежал бы любой отечественный тренер – как это произошло в 2002-м и 2004-м. Ни Олегу Романцеву, ни Георгию Ярцеву не удалось в год чемпионата выиграть ни одного контрольного матча – но они побоялись что-либо всерьез менять. Хиддинк же рассудил: терять нечего, нас считают аутсайдерами, бьют в контрольных матчах с крупным счетом – так какой же это риск?

Важнейшим этапом революции Хиддинка стало неожиданное привлечение в сборную ветерана Сергея Семака. Который тут же занял две ниши, по большому счету свободные до того – основного опорного полузащитника сборной и ее капитана.

– На мой взгляд, это очень сильный ход, разумный и правильный, – одобрил это решение Юран. – Да, Хиддинк не привлекал Семака к матчам отборочного цикла, однако сейчас, увидев, как тот играет за «Рубин», взял его в сборную и не побоялся вручить капитанскую повязку. Тренер-догматик решил бы: раз не брал, а мы вышли в финальную часть, значит, и дальше не буду брать. Но Хиддинк показал всем трезвый подход, умение быстро реагировать на сегодняшние реалии.

Любое другое решение капитанского вопроса было бы в той или иной степени искусственным. И все же выход был найден, а беспрекословный авторитет Семака в российском футболе исключил несогласие с вручением ему повязки со стороны как игроков, так и общественности.

Ну и, наконец, самой важной частью революции стала перестройка обороны. Весь отборочный цикл она, составленная в основном из игроков ЦСКА, играла по армейской же модели – с тремя центральными защитниками. А перед самым Euro перестроилась на схему 4–5—1.

Четыре защитника вышли в составе сборной России уже в Румынии. Ни к чему хорошему все это не привело. Тогда, видимо, голландец и решил, будучи уверенным в правильности самой модели, что нужно поменять исполнителей. В результате в контрольных матчах с Казахстаном и Сербией налево в оборону был переведен из полузащиты Жирков. Сенсационное это решение бурно обсуждалось и большинством специалистов осуждалось. Но сам Жирков сменил позицию без малейших признаков недовольства, что лишний раз говорило и о хорошей атмосфере в команде, и о том, что она управляема тренерами. Значит, Хиддинк, Бородюк и Корнеев находят понимание у футболистов, штаб может объяснить им, что, меняя позиции, ими не затыкают дыры, а делают это в интересах команды.

Жирков на позиции левого защитника станет там одним из главных открытий и попадет в символическую сборную турнира…

Накануне начала первенства я поговорил с болельщиками из числа творческой интеллигенции. С такими людьми в преддверии больших событий разговаривать интереснее всего: образное мышление и прекрасно поставленная речь позволяют им сочно формулировать то, о чем думают, на что надеются и чего боятся миллионы. Одним из основных был вопрос о главном тренере.

– Как вы отнеслись к приходу Хиддинка, и изменилось ли ваше отношение к нему за те два года, что он руководит сборной?

Михаил Ефремов, актер:

– Хиддинк – хороший дядька, поэтому, конечно, отнесся положительно. Отношение же никак не изменилось, потому что каким он был в момент прихода в сборную, таким и остался. За это время он не проявил какие-то неожиданно противные или, наоборот, сверхгениальные качества. Он абсолютно реальный человек, и в этом его сила!

Появление Семака не стало для меня неожиданностью, хотя я, если честно, ожидал Титова (смеется). Давно шли разговоры, что нам нужен «дядька». Это признал и Хиддинк, показав тем самым, что он реалист. Когда он говорит, что не читает газет – уверен, лукавит. Все он слышит, все знает и понимает. Думаю, от него мы дождемся еще много подарков. Он свободный, веселый человек! А футбол – это игра. Хиддинк – по сути своей мальчишка. Это же клево!

Сергей Мигицко, актер:

– У меня к Гусу двоякое отношение. В первую очередь, конечно, позитивное. Я видел все его команды, и они, включая Австралию, показывали хорошую игру. Кроме того, Хиддинк – очень обаятельный, позитивный дядька. Он не надутый, за ним стоит какой-то оптимизм человеческий. И мне это качество в людях всегда нравилось. Мы не слишком хорошо знакомы – пару раз пожимали друг другу руки. Но интуитивно чувствую, что этот позитив, который исходит от него, может помочь сборной.

Что же смущает? То, что за два года сборная не очень сильно прибавила в игре. Тем не менее знаю одно: мы должны уметь ждать. С годами – в спорте ли, в искусстве ли – я все больше понимаю, что скоропалительного результата не бывает нигде. Нужно потерпеть!

Александр Розенбаум, музыкант, поэт:

– У меня нет персонального отношения к Хиддинку, потому что я не вижу никаких кардинальных изменений. Сегодня во всех клубах в мире много иностранных игроков и тренеров, так что мы пытаемся играть по международным правилам. Поэтому сам факт прихода иностранного тренера в сборную России меня совершенно не расстраивает: без разницы, откуда он – главное, чтобы работал хорошо. И вот, посмотрев на Адвоката (а до того – на Петржелу в начальной стадии его деятельности), я увидел явный прогресс «Зенита». В игре сборной не вижу ничего резко отличающегося от прошлого. Единственное – моральное состояние, которое у нынешней сборной гораздо лучше. Но это обеспечил не Хиддинк, а Россия. Адвокат живет командой, работает с ней каждый день. Хиддинк же в России бывает наездами.

Его успехи в прежних командах – Кореи, Австралии, – конечно, вызывают уважение. Но на Euro-2008 мы вышли только благодаря Господу Богу. Что будет на самом первенстве? Надежда – опять же на Господа Бога и его избранника Хиддинка. Потому что ничего конкретного и сильного в профессиональном плане я пока у него не увидел.

Александр Шаганов, поэт:

– У меня к нему ровное отношение. Его появление хорошо с той точки зрения, что в сборной должны работать специалисты, которые по-настоящему проявили себя на международном уровне. Еще Петр I учился у голландских и немецких мастеров. В концовке отборочного цикла Хиддинк доказал, что ему действительно везет, и надеюсь, что на Euro-2008 это везение голландцу не откажет. А не забей хорваты третий мяч, может, он бы уже со сборной и не работал. Хотелось бы, чтобы задел прочности был у него более основательный. Хотя зависит это не только от него, но и от игроков.

Человеческий позитив, профессиональная настороженность – так можно было суммировать эти оценки. Спустя три недели от этой настороженности не останется и следа.

* * *

В канун матча с Испанией на стадионе «Тиволи» в Инсбруке была назначена пресс-конференция Хиддинка и Семака. Перед тем как главный тренер и капитан на нее поехали, у выхода из отеля произошел показательный для Хиддинка эпизод. Момент выхода нашего дуэта из гостиницы начал снимать фотокор Александр Федоров, но это отчего-то вызвало нервную реакцию охраны, начавшей закрывать объектив ладонью. И тут Хиддинк, хорошо знающий Федорова, счел своим долгом вмешаться, жестко заявив охранникам: «Что вы делаете! Человек работает, не мешайте ему!» Более того, потом не направился сразу к машине, которая должна была отвезти его на пресс-конференцию, а подошел к главному секьюрити, приставленному к сборной от австрийской стороны, и сделал ему внушение на тот же счет.

Уважение к собственному труду начинается с уважения к труду других людей, и голландец это отлично знал. И пусть до матча с испанцами к тому моменту оставалось чуть больше суток, тренер посчитал нужным обратить внимание на такую, казалось бы, мелочь.

И не только на нее. Появившись в зале для пресс-конференции и заняв свое место, Хиддинк пожаловался организаторам: «Здесь темно, я не вижу людей. А мне всегда нужно видеть лица людей, на вопросы которых отвечаю».

Большей частью голландец отвечал на вопросы серьезно. Но однажды проявил чувство юмора, лишний раз доказав, что ни о какой нервозности в его поведении и речи быть не может. Произошло это после того, как Семак в ответ на вопрос о том, как ему работается с Хиддинком, сказал:

– Надо отдать должное Гусу Хиддинку за тот микроклимат, который царит в команде. Он не зависит ни от каких источников извне, мы не испытываем прессинга, никто со стороны на нас не давит.

Тут тренер под хохот заполненного зала вставил ремарку:

– Хорошо говорит. Завтра будет играть.

Еще об одной характерной для Гуса веселой истории рассказал мне руководитель российской делегации, а в прошлом – капитан сборной Виктор Онопко.

– Как-то я стоял в спортивных трусах на сборе в Германии, и Хиддинк заметил: «О, какие у тебя ноги мощные!» А нашему менеджеру Николаю Игумнову, наоборот, сказал, что у того ноги худые. Николай Михайлович за словом в карман не полез: мол, худые-то худые, но человек я выносливый и пробегу тысячу метров за три минуты. Гус не поверил, они поспорили. И Игумнов пробежал.

– На что спорили-то?

– На бутылку – то ли шампанского, то ли красного вина. Журналисты это видели, кто-то даже на камеру снимал.

Когда надо – Хиддинк смеется сам и вызывает смех у других. Когда надо – становится сверхсерьезен и «впрягается» за людей, им уважаемых и честно делающих свою работу. Таким он был всегда – таким остался и на чемпионате Европы. Где нередко нервозность и ответственность накрывает людей с головой.

…Признаюсь честно: такого волнения, как перед этой беседой, состоявшейся в баре отеля Der Krallerhof в Леоганге перед самым стартом турнира, не испытывал давно. Вроде бы откуда ему, волнению этому, взяться – интервью у известных людей в мире спорта регулярно брал уже почти 20 лет, с Хиддинком постоянно общался два последних года. Контакт искать не надо, навык, казалось бы, доведен до автоматизма.

Но о каком автоматизме может идти речь, когда отсчет времени до первого матча сборной России на Euro-2008 шел уже на часы? Вот она, природа этого удивительного волнения перед интервью – предвкушение самого турнира, первого за многие годы, на котором у нас были основания на что-то надеяться. А потому и разговор обязан был получиться живым, неформальным, настоящим! Но способен ли на него человек, который уже погрузился в супертурнир с его безумным давлением? Не выйдет ли подделки, суррогата – вот что беспокоило меня больше всего.

Хиддинк удовлетворил интерес сполна. Представьте только: беседа меньше чем за сутки до старта Euro-2008 и за четыре дня до первого матча российской сборной, начавшаяся в 23.00, продолжалась 1 час 37 минут! Не было ни одной темы, от которой голландец ушел – или же нервно на нее отреагировал. Диалог его увлек, и, выкурив за время разговора две сигары и выпив две чашки капучино, он сделал целый ряд признаний, которых от него слышать прежде не доводилось.

Главное мое впечатление – нашего главного тренера в отличие от предшественников ни капли не трясло. При этом в помине не было и синдрома усталого мэтра. С одной стороны, Хиддинк был спокоен и уверен в себе. С другой – заряжен эмоциями и готов к большой драке. И уверен, что к ней готова его команда. Наша команда.

Эта беседа оказалась первым из трех разговоров подобного масштаба, которые мы провели с Хиддинком в Австрии и Швейцарии. Для меня эти три интервью и стали квинтэссенцией чемпионата-2008. Надеюсь, станут и для вас. В конце концов, кто в книге о Гусе может высказаться лучше самого Гуса?..

– В турнире такого уровня огромную роль играет каждая мелочь. Все ли вас устраивает в том, как организована жизнь сборной в Леоганге?

– Да, условия – идеальные. Во время подготовительного периода самое большое значение всегда имеет качество тренировочного газона, и здешние люди проделали очень толковую работу: поле великолепно. То же самое могу сказать и о раздевалке. Хорош и отель. Так что в Леоганге для нас создано все, что необходимо.

– Можете сказать, что сборная России полностью готова к чемпионату так, как вы планировали, – физически и морально?

– Я бы еще добавил – тактически. С точки зрения «физики» мы очень напряженно поработали последние 15 дней. Если сравнивать показатели тестов, которые были проведены в начале подготовки и совсем недавно, футболисты совершили впечатляющий прогресс. Каждый из них потерял от двух до четырех килограммов и теперь двигается лучше, чем раньше. И, что важно, восстанавливается быстрее прежнего. Когда команда находится на турнире такого уровня, она обязана быть на вершине своего функциональной готовности, в противном случае у нее не будет никаких шансов. И теперь я могу сказать, что физически сборная России к Euro-2008 готова. Как и морально. Игроки горят желанием сыграть на большом турнире, который для многих из них – первый.

– Статистика красноречива: в Австрии и Швейцарии российская команда – самая молодая по возрасту и самая неопытная по суммарному количеству игр за сборную.

– Знаю это. И для молодых парней сыграть здесь будет колоссальным опытом. Поэтому мы должны быть довольны уже тем, что оказались здесь. У ребят есть возможность показать себя и доказать всем, что они – очень хорошие, талантливые российские футболисты. Конечно, в отсутствии опыта есть и минус – в некоторых игровых моментах можно показать определенную «невинность» в понимании законов международного футбола, и такую опасность мы должны всегда осознавать. А ведь многие соперники обладают также богатым опытом игры в ведущих клубных лигах мира. Но, несмотря на все это, наши парни очень хотят сыграть здесь. И они просто любят играть. Это очень важно.

– Вы можете что-то пообещать миллионам российских болельщиков?

– Не могу пообещать или гарантировать победу в турнире или какой-то другой результат: это зависит и от игры твоей команды, и от действий соперника, и немного – от удачи. Но что могу пообещать – эта команда не будет действовать на поле трусливо. Хочу, чтобы она играла инициативно и смело. Да, как я уже сказал, есть опасность демонстрации «невинности», но могу гарантировать, что игроки вложат себя в игру полностью и не будут бояться играть в футбол. А когда ты пытаешься действовать именно так, результат обычно приходит.

«Эта команда не будет играть трусливо».

Прозвучало как манифест!

* * *

– Скажете ли вы игрокам, что цель сборной – завоевать золотые медали, или же достичь полуфинала, или выйти из группы? Говорили ли вы что-то подобное перед началом турнира корейцам и австралийцам? – продолжил я беседу с Хиддинком.

– Нет, ни в коем случае. Не говорил и не буду говорить. Корейцы в то время были в районе 40-го места в мировой табели о рангах. Австралийцы и россияне – в четвертом десятке. Затем они значительно поднялись. Так вот, тем же игрокам сборной Австралии я сказал: «Люди в вашей стране хотят, чтобы на поле вы бились». А это была бескомпромиссная, бьющаяся до последнего мгновения команда. «Если вы будете такими, то люди примут тот результат, который будет, – потому что вам предстоит соревноваться с очень сильными соперниками». Так же как и с Кореей, мы шли шаг за шагом, не вели речь о финале или полуфинале. Мы говорили о первой игре. Потом – о второй. Потом – о третьей. И так далее.

– Австралийцы, чтобы получить признание своих поклонников, должны были биться. А что вы скажете россиянам?

– То же самое! Когда люди видят, что команда отдается игре и борьбе целиком, они признают ее. Чтобы выигрывать, нужно рисковать и воевать! Нельзя ждать, что удача свалится к тебе в руки сама. Такую команду и я буду защищать до конца.

– Лично вы какой результат на Еиго-2008 сочтете удовлетворительным и хорошим?

– Если выйдем во второй раунд, это будет очень, очень хороший результат. Изумительный. Об этом можно судить хотя бы по статистике. На этом турнире нет слабых команд – даже по сравнению с чемпионатом мира. Там ряд сборных существенно хуже, чем на Euro.

Euro – это совсем другой, более качественный турнир. Если тут нам удастся выйти из группы, это будет великолепный результат. А о том, что дальше, будем говорить после выполнения этой задачи. Повторяю: step by step. Шаг за шагом.

– Кажется ли вам, что с тех пор, как вы приехали работать в Россию, менталитет ее футболистов поменялся?

– Не имею права сравнивать, потому что не работал здесь раньше. Но чего хочу и на что обращаю внимание – не только на способности, но и на стремление отдавать всего себя команде. Этот фактор я анализирую одним из первых – насколько игрок командный или эгоистичный. К примеру, негативно отношусь к тому, что во время игр футболист позволяет себе плохие жесты в адрес партнеров, – допустим, если у тех случается неудачное действие. В своем итоговом выборе такие моменты я, безусловно, учитываю. (Многие расценили этот пассаж как намек на «отцепленного» Кержакова, который позволил себе такой жест в адрес Семшова во время одного из матчей. – Примеч. И. Р.)

– Можете ли вы сказать, что после подготовительного периода настроены более оптимистично, чем до него?

– Я доволен командой, потому что получил немало положительных сигналов от игроков. Работа, которую мы проделали, была тяжелой, и большинство игроков вначале страдало. Не на словах, но где-то внутри себя они в то время готовы были меня распять. И все равно вкладывали в этот труд себя целиком. Поэтому и стал возможным серьезный прогресс в их состоянии, в интенсивности занятий.

– Вы ожидали именно такой реакции с их стороны?

– Нет, думал, что будет хуже. Полагал, они не смогут отреагировать на предложенные нагрузки так, как на самом деле отреагировали. Это был серьезный вызов, который, впрочем, абсолютно нормален для подготовки к большому турниру.

– Говорят, впервые вы дали игрокам понять, что их ждет, на ужине в Андорре, после выхода в финальную часть Euro?

– Да. А что я там сказал, знаете?

– Поскольку не присутствовал – цитировать не возьмусь. Однако слышал, что ваша речь была с улыбкой на устах, но жесткой по сути.

– В первую очередь мы были довольны, что вышли в финальную часть после очень хорошего матча хорватов в Англии. Чувства же по отношению к собственной игре были противоречивыми: от домашней игры с Англией – удовлетворение, от выездного поединка с Израилем – разочарование. В выступлениях команды присутствовала нестабильность. И там, в Андорре, я сказал: если вы хотите быть готовыми к чемпионату Европы физически, морально и тактически, нам не обойтись без тяжелой, интенсивной работы при подготовке к нему. Да, мы праздновали успех – но, чтобы не быть на большом турнире просто участниками, мы должны принести кое-что в жертву. Для профессиональных игроков с хорошими контрактами это нормально. Но некоторых пришлось будить. И они проснулись.

– Больше двух недель назад в Москве вы сказали мне, что на тот момент россияне были хуже готовы физически, чем корейцы и австралийцы в аналогичный период. Можно ли говорить, что сейчас – нагнали?

– Корейцев – еще нет. Они были исключительны. И обладали к тому же таким менталитетом, что скорее умрут, чем сдадутся. Это был потрясающий опыт и для меня самого. Но все тесты, все тренировки доказывают, что сейчас мы достигли приемлемого, хорошего уровня. Когда ты проводишь на занятиях интенсивные упражнения, главный показатель – время, требуемое для восстановления. Если сравнить длину такого рода интервалов в Москве и сейчас, все без исключения игроки прибавили чрезвычайно.

– С Австралией был тот же случай?

– Когда начал работу с австралийцами, они не были уверены в себе, а оттого не вкладывали себя целиком. У них был пессимистический подход, который мне не нравился: «Да мы не попадали на чемпионат мира 37 лет! Вы – тренер с большим именем в Европе, зачем вам это нужно?!» – такой вопрос они мне задавали. Я ответил: «Потому что хочу быть с вами в финальной стадии чемпионата мира». Они все были профессионалами в Европе, но большинство из них играли в Англии и не были хорошо натренированными.

Я отменил контрольные матчи и серьезно нагрузил команду физически на тренировках. И сказал кое-кому: хей, ты, ты, ты и ты должны приехать через четыре недели к следующему подготовительному этапу сбросившими несколько килограммов по сравнению с тем, сколько вы весите сейчас. Марк Видука, один из этих парней, сказал: «Мистер, с нами вы можете потерять имя!» Я ответил: «Мне наплевать на потерю имени. Меня интересуют преданные своему делу молодые люди, которые хотят чего-то достичь. И ты – первый из них. Если вернешься похудевшим на три-четыре килограмма, то докажешь мне свою амбициозность».

Так к следующему сбору он сбросил три с половиной килограмма! И тогда я сказал: вот теперь мы можем начинать по-настоящему готовиться к стыковым матчам с Уругваем. Из которых и вышли победителями.

– По словам Дика Адвоката, в российском тренерском корпусе гораздо меньше единства и сотрудничества, чем в голландском. В последнем проводятся регулярные семинары, обмен опытом, о чем в России остается только мечтать.

– Это было бы здорово, если бы российские тренеры премьер-лиги и первого дивизиона могли периодически встречаться, помогать друг другу, учиться друг у друга. И я бы на таких встречах мог учиться у них. Такое есть во Франции, в Голландии, где тренеры собираются и открыто говорят о своей профессии. Конечно, на следующей неделе вы можете быть соперниками, но вы занимаетесь этим делом для того, чтобы приносить пользу российскому футболу, делать его лучше, разве не так?

– Может, вы предложите РФС, чтобы он организовывал такие встречи?

– Почему бы и нет? Мне свойствен позитивный подход. Восприятие тренеров других клубов исключительно как конкурентов – это один уровень. Отношение к ним как к коллегам, с которыми необходимо взаимодействовать, – уже другой. И не важно, 30 лет тренеру или 61. Сейчас я – старый человек…

– Да из тренеров – участников Euro вы по старшинству только на шестом месте, уступая лидерам, двум соперникам по группе Луису Арагонесу и Отто Рехагелю восемь лет!

– Да, но, по меркам российским тренеров, может быть, я стар. Но буду рад чему-то научиться у тех коллег, которым 30. Пусть ты работал во многих странах и выигрывал титулы – это не важно. Все должны стараться помогать друг другу, потому что это способствует общему подъему.

– Массовые переносы матчей «Зенита» – это, по-вашему, нормально? При всей нашей радости от победы питерского клуба в Кубке УЕФА – по-моему, не очень.

– Если сравнивать с Европой, то ненормально. Все большие клубы играют за неделю, а то и за считаные дни до финала и полуфинала. Но Россия обладает властью для того, чтобы давать клубам – в данном случае «Зениту» – возможность готовиться в комфортных условиях. Поступая так, руководители демонстрируют, что думают о национальных интересах. Конечно, в еврокубковой победе был заинтересован сам «Зенит» – но общероссийский интерес в ней тоже был!

– Потому что зенитовские игроки сборной в канун Euro получили большой заряд уверенности в себе?

– Они многому за время этого Кубка УЕФА научились, и невозможно этому не радоваться.

– В начале сбора перед Euro вы сказали игрокам, что те скоро начнут ненавидеть тренера по физподготовке Раймонда Верхейена. Но кого сейчас ни спросишь, все отзываются о нем с уважением, а о его работе – с пониманием.

– Когда игроки не привыкли вкладывать так много в обретение физических кондиций, им приходится тяжело. Их преследует боль – в мышцах и, что еще важнее, в мозгах. Но потом наступает вторая стадия: игроки осознают, что теперь способны выполнять объем работы, необходимый для того, чтобы быть конкурентоспособными на Euro. И это уже дается легко, и игроки думают: да, а ведь эти нагрузки помогли мне! А фраза о Верхейене, конечно же, больше была шуткой.

– Игорь Корнеев сказал мне, что гордится реакцией игроков на нагрузки.

– Я – тоже. Причем речь – обо всех футболистах. Без исключения.

– После матча с Литвой Павлюченко сказал, что неделю назад ползал, а теперь бегает.

– Да. Павло прибавил не только физически, но и ментально, и тактически – ведь параллельно с «физикой» мы занимаемся с игроками и тактикой. Теперь он понимает, чего я от него требую. Сейчас он работает, двигается гораздо больше, чем раньше. Павло больше не зритель на поле, каковым прежде, по моему мнению, при всем его таланте, периодически становился.

У игроков – хорошая жизнь, серьезные контракты. Но это означает и то, что от них можно больше требовать. При всем уважении, при всех прямых и честных отношениях, которые у нас есть с футболистами, я говорю им: вы можете делать даже не на шаг, а на два шага больше, чем привыкли!

– Вы говорите о Павлюченко: «Теперь он понимает, чего я от него требую». Означает ли это, что даже во времена матча с Англией он ваших требований до конца не понимал?

– Да, в той или иной степени это так. В современном футболе после потери командой мяча нападающий должен преследовать центральных защитников соперника, не давать им спокойно дышать и начинать атаки. Павло теперь понимает, что недостаточно просто находиться впереди, ожидая возможности забить, а нужно еще и заставлять оппонентов ошибаться.

– Павлюченко, слышал, по части снижения веса отличился больше всех?

– Я не проверяю вес каждый день. Но он сам пришел к нам и сказал: «Горжусь тем, что сбросил четыре килограмма!»

– Как часто вы ставите игроков на весы?

– Когда начали сбор в Москве… Когда приехали в Роттах… Теперь, в начале занятий в Леоганге… Мне этого достаточно.

– Многие российские тренеры проверяют вес каждый день и штрафуют игроков за лишние полкило. А также каждое утро измеряют футболистам давление, чтобы проверить, не выпивали ли те накануне вечером.

– Не знаю, можно ли это определить по давлению… Понимаете, мы проводим комплексные тренировки, которые все показывают гораздо лучше, чем ежедневные измерения веса или давления. Готовим игроков одновременно физически, технически и тактически, не отделяя одно от другого. А поскольку много требуем от них, автоматически включается и ментальная работа. Потому что без преодоления себя они не выполнят этого! Тут нет ничего сверхъестественного. Это обычный международный стандарт, к которому просто надо привыкнуть.

– Каким образом вам удалось разбудить Павлюченко после полугода сна, в который он погрузился после двух голов Англии?

– Я бросил ему вызов. И с ним, и с остальными игроками у нас добрые, прямые отношения. Я не люблю орать на игроков, оскорблять их. Но пытаюсь открывать им глаза. Спрашиваю: «Вы достигли потолка своих возможностей?» Многие отвечают: «Да, мы делаем то, что можем». Но большинство людей – не только в футболе, но и в других профессиях – на самом деле занижают планку своих возможностей! Они способны на большее – и иногда ты должен помочь им понять это. Это важнее, чем один или два забитых гола!

– В вашем представлении единственный форвард обязательно должен быть рослым?

– Не обязательно. Но он должен постоянно идти в борьбу с защитниками и выигрывать ее, биться, ассистировать и многое другое. Нам нужно было делать выбор – ведь в нашем распоряжении были Павлюченко, Погребняк и другие.

– Один из ваших незыблемых принципов – вы никогда ни на что не жалуетесь. Не было желания сделать это даже после травмы Погребняка, оставившей и без того не такую звездную команду еще и без лучшего снайпера Кубка УЕФА?

– Бесспорно, это удар. Но я не из тех людей, которые ищут поводы для пессимизма и оправдания, если что-то пойдет не так. Что бы ни случилось, мы с командой должны идти дальше! Один игрок травмировался – другой должен его заменить. Если парадная дверь заперта, ты должен найти черный ход. И не впадать в уныние.

– У вас еще есть надежда, что Погребняк может выздороветь в нужные сроки (разговор проходил, когда до объявления об отзаявке нападающего оставалось 17 часов. – Примеч. И. Р.)?

– Все зависит от него. Он дважды получил заключения уважаемых докторов в Мюнхене, которые также оперировали Акинфеева. И мы видели отчет нашего врача, в котором со ссылкой на этих специалистов было сказано: непреодолимых преград для того, чтобы Погребняк играл, нет. Он может играть – но все зависит от него самого. Это его тело, и только сам игрок вправе принимать решение.

С одной стороны, от врачей мы получили зеленый свет. С другой, меня смущало, что нам необходимо подталкивать игрока бороться за свое участие в Euro. Я никогда не давлю на футболистов и не заставляю их принимать решения, которые потом даже теоретически могут принести их карьере ущерб. В то же время доверяю докторам – а потому, если врач дает добро на участие игрока в турнире, сам ни за что не скажу ему: нет, тебе нужно себя поберечь, ложиться на операцию и т. д. Коль скоро медицинские работники не возражают, окончательное решение остается за игроком.

– В последние три недели вы, на мой взгляд, произвели в сборной революцию. Перестроились со схемы в три защитника на четыре. У команды появился новый капитан, который в отборочном турнире не провел за нее ни одного матча. Жирков превратился в левого защитника, Сычев – в правого полузащитника. Сделали ли вы это все по той причине, что поняли: вам нечего терять?

– Да, нам нечего терять. Мы находимся в ситуации, когда необходимо модернизировать манеру игры. Да, какое-то время ты вынужден адаптировать систему под возможности и уровень квалификации игроков, которые есть в твоем распоряжении. Но если хочешь расти, нельзя из года в год придерживаться одной и той же модели.

– То, что без кардинальных изменений не обойтись, вам стало окончательно ясно после Румынии?

– (Пауза.) Да. Но это зависело еще от тех футболистов, которые должны были влиться в состав. Тех, кто совсем недавно играл в маленьких клубах и возможности которых мало кто себе представлял. При всем уважении к российской лиге, наиболее реальный путь в сборную для таких игроков – переходить в большие клубы и там доводить себя до уровня национальной команды.

– Намек на Широкова более чем прозрачен.

– Да, к примеру, речь о нем. Ему и сейчас не хватает опыта. Но этот опыт может появиться, только когда ты играешь на таком уровне, а не только смотришь, как это делают другие. Лишь выходя на поле против команд международного класса, ты можешь ответить на вопрос: «Способен ли я делать так же?»

Тут же следует сказать и о Жиркове. Многие, в том числе игроки, спрашивают: почему вы используете его в защите? Но в современном футболе все обязаны защищаться. Юрия по стилю игры можно сравнить с Эвра из «МЮ» и Эшли Коулом из «Челси». Такая игра – требование сегодняшнего футбола.

– То есть вы не считаете, что позиция Жиркова может ударить по атакующему потенциалу сборной?

– Ни в коем случае. Она атаке только поможет.

– Поговорим о Семаке. Парадокс, что вы используете его не атакующим хавбеком, как в «Рубине», а опорником, каким он был в «Москве», когда вы его в сборную не вызывали!

– Ты, как тренер, всегда ищешь баланс в команде. Я внимательно следил за Семаком последние полгода. Едва придя в новую команду, он на глазах превратился в ее лидера. В моем распоряжении есть Семшов, Зырянов, Билялетдинов – но нужен был еще один человек, который бы сбалансировал, соединил их с линией зашиты. Семак стал идеальной фигурой для этой роли. Поймите: обойма игроков сборной не может быть раз и навсегда зафиксированной. Селекция должна быть гибкой.

– То есть в ней нет места догматизму: мол, раз одни люди вышли из отборочного турнира – значит, им и играть в финальном?

– Надеюсь, в предстоящие два года мы увидим еще не одного российского игрока, который окажется полезен сборной. Может, это молодые ребята, сейчас находящиеся в своих клубах на скамейке или выходящие на замену. Или не обязательно молодые. Футболисты должны понимать: путь, который прошел тот же Широков, реален.

Догматизм при выборе действительно недопустим. Но надо понимать, что средний возраст этой сборной весьма невысок. А значит, чтобы появилась полная сыгранность, игрокам надо провести несколько лет вместе.

– Семак – ветеран. Прежним впечатлениям, что вы осознанно омолаживаете сборную, его привлечение противоречит.

– Мы омолаживаем сборную не для того, чтобы просто ее омолодить. Когда опытные игроки приносят пользу команде, возраста не существует. Но для этого они должны целиком отдаваться игре, быть подкованными тактически и хорошо подготовленными физически.

Когда я пришел в ПСВ и начал строить команду, которая, по нашему уговору с руководством клуба, должна была стать конкурентоспособной в Лиге чемпионов, то подписал Филлипа Коку из «Барселоны». Ему тогда был, кажется, 31 год. И он провел четыре классных сезона, во время которых ПСВ отлично выступал в Лиге и дошел до полуфинала. Я никогда не следую бессмысленной моде на омоложение, вне зависимости от того, кто есть в моем распоряжении.

Нужно осознавать, что футбол далеко не так подвластен влиянию тренеров, как другие виды спорта – волейбол, хоккей, баскетбол. Пять-шесть игроков, возможность действовать руками – все это, при всем уважении к названным видам спорта, делает их менее сложными, а значит, более тренируемыми. В хороший хоккей, бесспорно, играть очень непросто, в чем я убедился, глядя на недавний чемпионат мира.

Но у тренера в нем есть гораздо большие возможности для перестроения игры. Он может сделать это во время остановки матча, перетасовать звенья, взять тайм-аут. В футболе, как только начинается игра, тренер может на нее повлиять в гораздо меньшей степени. 11 игроков, 11 соперников, огромное поле, всего три замены…

Поэтому я не преувеличиваю степень влияния тренера на ход матча. Когда он кричит все 90 минут, по моему мнению, это не помогает команде. Она должна заранее знать план – в разных игровых ситуациях, при выигрышном и проигрышном счете, в обороне и атаке. Мои игроки – знают, мы говорим об этом и на собраниях, и на тренировках. Идея моих занятий в том, что мы всегда моделируем игру. Только на следующий день после матча просто получаем удовольствие, и я сам не отказываю себе в удовольствии поиграть. Но потом говорю себе: «О, Хиддинк, пожалуйста, остановись!»

Однако в основном, повторяю, мы моделируем игру. Так вот: мне очень нужны в вертикальной оси, в «позвоночнике» команды такие игроки, как Семак. Те, кто является тренером на поле. Кто обладает игровым интеллектом, кто видит общекомандную картину и может корректировать ее по ходу – потому что игроку это сделать легче, чем тренеру. Таким же в ПСВ был Коку.

– До недавних пор все чувствовали отсутствие натурального капитана в сборной России. Можно ли сказать, что теперь проблема решена?

– По-прежнему не могу сказать, что удовлетворен на все сто процентов. В больших командах на поле есть боссы. Мы же иногда слишком стеснительны, боимся подать голос и «командовать парадом». А это надо.

– Нужен своего рода Рой Кин?

– Да. Или Фердинанд, или Терри. Причем далеко не всегда они высказывают все партнерам в приятных выражениях. Иногда – в требовательных, иногда – даже в несколько провокационных. Когда игра заканчивается, можно извиниться за резкость, выпить по рюмке – и забыть все разногласия. Но на поле мне хотелось бы видеть больше людей, не боящихся показать себя как личности.

– Приглашая Семака, не боялись внедрять нового человека в уже сложившийся коллектив?

– Это зависит от человека. Семак пришел в команду не как большой начальник, пришел без всякого высокомерия от того, что ему больше 30 и его партнеры младше. Он сразу показал себя нормальным человеком и с первого дня рьяно взялся за работу. Не было ни одного эпизода, когда кто-либо спросил бы: что он здесь делает? Он предан команде.

– Наутро после приезда в Леоганг, во время церемонии приветствия сборной жителями города, ему, как и вам, преподнесли рюмку шнапса – и он запросто ее выпил. Показалось, что вы этому слегка удивились.

– Я пригласил его быть вместе со мной на церемонии. Он – капитан, представитель команды. И люди приветствовали нас очень тепло. Я сам и произнес тост – за здоровье и удачу всех присутствующих. А по российской традиции не выпить за это нельзя (улыбается)…

– Чья идея была назначить Семака капитаном – ваша или кого-то из помощников?

– Я смотрел на игроков – как они себя ведут, как работают, какую меру ответственности чувствуют. И решил, что он – наилучшая кандидатура для этой роли.

– Вернемся к переходу с системы в три защитника на четыре.

– Внесу поправку – с пяти на четыре!

– Поправка принята. Повлияло ли на ваше решение то, что сейчас почти все ведущие клубы и сборные мира действуют с четырьмя игроками обороны?

– Да, и уже много-много лет. Разве что ряд клубов с юго-востока Европы, из Балканского региона продолжают играть с пятью защитниками и двумя опорниками оборонительного плана.

– Торбинского нет в стартовом составе, потому что он способен усилить игру команды, выйдя со скамейки?

– Да. Он как раз один из тех, кто может резко повысить агрессивность команды, если она проигрывает. Мне Торбинский очень нравится, потому что по своей природе он современный игрок. Быстрый, работящий. Ему еще предстоит вырасти в тактическом подходе к игре. Сейчас это своего рода «молодая собака», которая хочет успеть за всеми. Но мне нравится работать с ним, я вижу, как он растет. (Прозорливость Хиддинка в действии: «молодая собака» действительно будет играть ключевую роль, выходя на замену, и забьет победный мяч Голландии. – Примеч. И. Р.)

* * *

– РФС на днях объявил, что команда получит 500 тысяч евро за каждую победу и 250 тысяч – за ничью.

– Сколько? 500 тысяч? Точно не знаю, но, по-моему, все-таки меньше. У меня есть контакт с другими федерациями, тренерами, и, насколько я знаю, наши суммы примерно равны тем, что платят другие страны, никто тут особо не выделяется. Но в любом случае не думаю, что мы должны много говорить о деньгах. Это второстепенный вопрос.

– Хочу спросить о другом. Как будут распределяться премиальные – всем игрокам поровну или в зависимости от проведенного на поле времени?

– Мы говорили с ними об этом некоторое время назад. Игроки, в том числе ключевые, внесли предложение, чтобы премиальные делились поровну между всеми футболистами сборной, потому что каждый внес свою лепту в жизнь команды. Это предложение было принято. Игроки акцентировали внимание и на том, чтобы обслуживающий персонал сборной также не был обделен. Эти люди не выходят на авансцену, не раздают интервью, но много работают, и в команде это ценят. Потому игроки и выступили с такой инициативой, что мне чрезвычайно понравилось. Хотя бы по этим признакам можно судить о том, что нынешняя сборная – это единая группа людей.

– Насколько мне известно, вы жестко отделили команду от всех посторонних. Пищу она принимает отдельно, в автобусе лишних людей тоже нет. Это так важно?

– Речь не только об игроках и тренерах, но и о докторе, массажистах, администраторах. Да, это замкнутый круг людей, которых ничто не должно отвлекать от главной цели – выступления на чемпионате Европы. Никакого вмешательства с чьей-либо стороны!

– Получила известность история, когда однажды вы попросили даже легенду советского футбола Никиту Симоняна пересесть в другое место во время обеда сборной. Якобы он сильно обиделся, и вы потом перед ним извинились.

– В первое время можно было наблюдать немало случаев вмешательства в жизнь команды со стороны людей, которые не имеют прямого отношения к ее выступлению, и это влияло на футболистов. Но в той ситуации все было сделано с максимальным уважением к заслуженному человеку. Я глубоко уважаю Симоняна и знаю многое о его вкладе в историю футбола. Но мне хотелось и хочется, чтобы наши игроки шаг за шагом все больше фокусировались на своей профессии. Надеюсь, он понял, что подобные просьбы диктуются только заботой о команде и ее игре.

В то же время наша команда открыта – к примеру, для прессы. Игроки – может, не все, но многие – готовы давать интервью, рассказывать о том, что происходит в сборной. Не было и нет никаких запретов и ограничений.

– Приятно удивило, что после тренировок некоторые даже под сильным дождем останавливаются, чтобы поговорить с журналистами.

– Они понимают свою ответственность. Конечно, вокруг крутится и немало желтой прессы, которая хочет нас каким-то образом спровоцировать. Но мы не обращаем на это внимания. Серьезная же пресса имеет постоянный доступ к команде. Единственное, это должно происходить в организованных формах. Ходить по номерам игроков – это все-таки слишком. В остальном же мы открыты для общения.

– Существует ли какой-то жесткий режим на Euro-2008 – послеобеденный сон, четкое время отбоя?

– В этом смысле все не так строго. У каждого игрока – свои привычки. Но в последние две недели, когда приходилось напряженно работать в режиме двухразовых тренировок, мы настоятельно просили футболистов после обеда отдыхать в своих номерах.

– По вечерам никто, как в СССР, не ходит по номерам проверять, все ли легли спать?

– Конечно, в 23.30 я никогда в дверь не постучу. Но если они не будут серьезно относиться к своей профессии, то их накажет сама жизнь.

Конечно, они молодые люди. Я сам был молодым – и знаю, что в таком возрасте порой случается. Но когда вы играете за свою страну на таком турнире, надо понимать, что это означает и для страны, и для вас самих. Если вы отдадите игре все, что у вас есть, никто не упрекнет вас в отсутствии страсти и самоотдачи даже в случае негативного результата. Но очень не хочется услышать обвинения, что игроки не были хорошо подготовлены, что они неправильно себя вели, жили в эти дни не так, как полагается игрокам на таком соревновании. На чемпионате Европы они должны жить серьезно. Так они и живут.

* * *

– Что вас сейчас больше всего беспокоит?

– Чтобы команда осталась на достигнутом уровне физической готовности и чтобы ее не преследовали новые травмы.

– Достаточно ли футболисты сборной России раскованны и расслаблены, чтобы элементарно не испугаться испанцев?

– «Расслаблены» – неверное слово. Они должны быть очень сконцентрированы. Но если игроки получают удовольствие от результатов проделанной работы, как они об этом говорят, значит, эта концентрация уже есть! Не верю, что негативный подход, муштра способны дать результат. Люди должны чувствовать себя комфортно – тогда и выступят гораздо лучше, потому что по-настоящему, а не из-под палки преданы своему делу. Только когда у людей есть ощущение внутренней гармонии, от них можно ждать, что они сделают больше, чем сами думают.

Если игроков пугает внимание со стороны публики, прессы, страны, они должны работать над тем, чтобы избавиться от этого. Отсутствие такого страха – одно из ментальных качеств, которые отличают профессионалов высокого класса. Конечно, мы можем делать ошибки. Но мне очень не хочется увидеть испуганных людей, которые из-за внимания к ним выступают ниже своих возможностей.

– Мнения в России разделились: одни считают, что от первой игры с Испанией зависит настроение на весь турнир, другие полагают, что от нее почти ничего не зависит, а все решат поединки с греками и шведами. К какой позиции вы ближе?

– Если мы достигнем хорошего результата с испанцами, это будет идеально. Но даже если этого не произойдет (что я сейчас, конечно, принять не готов), надо помнить, что групповой турнир состоит из трех матчей. Лишь считаные команды наберут девять очков, выйти из группы можно с пятью или даже четырьмя очками. Поэтому нельзя воспринимать один матч как нечто единственное и окончательное.

– У вас огромный опыт участия в финальных турнирах чемпионатов мира и Европы. Вы сейчас нервничаете? Ваши чувства такие же, как 12 лет назад, когда с голландцами дебютировали на Euro?

– Конечно, при таком опыте ощущения иные, чем тогда. Но и я, и команда – мы по-спортивному возбуждены. Очень хочу, чтобы футболисты здорово сыграли для России, для самих себя и для всего мира. Но нервозности, которая может лишить меня энергии, не чувствую.

Первый матч в Инсбруке был разгромно проигран испанцам – 1:4. Теперь, зная, с каким блеском «Красная фурия» выиграет то Euro, а за ним – и ЧМ-2010, легко говорить, что россияне были заранее обречены, и в их крупном поражении не было ничего сверхъестественного. Но тогда страну охватила паника.

«Опять все тот же сон!» С этими словами в холодном поту изо дня в день просыпался один из персонажей «Золотого теленка» по фамилии Хворобьев. Как бы ни хотелось ему избавиться от навязчивых сновидений – ничего не выходило.

Вот и 10 июня на стадионе «Тиволи-Ной» мы окунулись все в тот же 20-летний кошмарный сон, за время которого наша сборная забыла, что такое плей-офф больших турниров. Не помогли ни один из самых титулованных тренеров мира, ни портреты ветеранов – победителей первого Euro 1960 года, трогательно вывешенные болельщиками на трибуне перед началом игры. Хуже того, с крупного поражения наша сборная, будь то СССР, СНГ или Россия, финальные стадии чемпионатов мира и Европы не начинала никогда.

И у сборной, и у нас было два пути. Один – заламывать руки, кричать «караул» и включать похоронный марш. Второй – без истерик разбираться, что произошло. Не задаваться самым любимым национальным вопросом: «Кто виноват?» – а определяться с другим – «Что делать?».

Хиддинк пошел по второму пути. В чем, собственно, не было ни малейших сомнений. Логика его спокойствия полностью соответствовала, допустим, судьбе сборной Украины двухлетней давности, которая на ЧМ-2006 начала с еще более жуткого разгрома от той же Испании – 0:4, зато потом стала четвертьфиналистом мирового первенства и прошла на нем даже дальше тех же испанцев. Да и тут ясно было, что первый матч против явного фаворита группы ничего, по большому счету, не решает.

– От первого матча многое зависит? – спросили за три дня до игры Романа Широкова.

– Ничего от него не зависит, – ответил защитник. – Можно один матч проиграть, потом два выиграть – и выйти из группы.

Будущий правдоруб номер один российского футбола окажется абсолютно прав.

Вранья же в такие дни, увы, хватает. Через час после матча мне позвонил друг из Москвы и сказал, что сразу на нескольких российских интернет-сайтах появилась фраза, приписываемая Гусу Хиддинку: «Мы поплатились за недооценку соперника». Логично, что друг негодовал: «Он вообще в своем уме?!»

Этот человек вообще-то внимательно следит за работой Хиддинка, уважает его – а потому мои заверения, что ни единого подобного слова голландец не произнес, его не сразу, но устроили. Спустя два часа, когда бригада «Спорт-Экспресса» добралась до отеля в Леоганге, от этих «цитат» уже и след простыл. Но, как в том анекдоте, осадок остался…

Эта история показывала: в дни, оставшиеся до матча с греками, сборную ждет много шелухи. И теперь мастерство Хиддинка должно было выразиться не только в том, насколько он угадает с изменениями в составе, но и как воздействует на умы футболистов. Которые в свою очередь должны были делом подтвердить многократно произнесенные слова о великолепном, небывалом микроклимате в команде. Лучшей – хотя и нежелательной – проверкой этих слов как раз и является такое вот поражение на старте.

На послематчевой пресс-конференции Гус говорил, что опыт таких игр для самой молодой команды турнира – бесценен. «Я бы гораздо больше расстроился, если бы за матчами Euro-2008 мы наблюдали по телевизору», – сказал тренер.

В день матча с Грецией в лагере российской сборной происходило нечто экстраординарное – об этом теперь можно говорить с полной уверенностью. Первым делом ошарашил журналистов Роман Павлюченко, признанный УЕФА лучшим игроком поединка. В коротеньком флэш-интервью перед тем, как пойти на допинг-контроль, он сказал: «…присутствовали даже нецензурные слова, которые, наверное, задели ребят. Мы хотели показать, что можем, что все-таки у русских есть характер». Начало фразы в эфир вывести не успели, но по контексту было ясно, что речь шла о тренерском штабе сборной.

Дальнейшие беседы это подтвердили. Главный тренер юношеской сборной России Андрей Талалаев, по совместительству комментирующий матчи национальной команды на канале «Россия», подтвердил мне: «Насколько мне известно, на установке Хиддинк матом ругался, чтобы завести футболистов. И это подействовало».

Сам Хиддинк, давая флэш-интервью, не стал отрицать: «Не всегда в последние дни я был с командой вежлив и обходителен, порой даже шел на определенные провокации. Знал, что игроки должны на них среагировать, и ждал этого. Теперь знаю, что российский игрок может завестись, когда это необходимо».

Кто-то из склонных к морализаторству читателей поморщится: мол, чему вы, журналисты, и Хиддинк заодно, учите молодежь? Неужели нельзя было найти литературных слов, чтобы привести футболистов в нужное психологическое состояние?

Давайте не будем ханжами. Мы живем в реальном мире, где далеко не всегда на людей можно подействовать одними только джентльменскими методами. В тренерской работе неизбежны случаи, когда интеллигентно уговаривать бесполезно – нужно наорать.

В первые дни после проигрыша Испании многие наблюдатели замечали, что футболистам не хватает эмоций. Видимо, удар первого тура они, так позитивно настроенные в начале того матча, перенесли очень болезненно, потому что не ожидали его. То есть факт поражения от Испании, может, их и не шокировал, но разгром – причем при неплохой созидательной игре – запросто мог подкосить их неустойчивый еще менталитет.

В этот момент нужно было проявить незаурядные педагогические способности, чтобы вернуть команде веру в себя. И если судить по той ярости и отваге, которую демонстрировали на «Вальс-Зиценхайме» все без исключения наши футболисты, то Хиддинку это, безусловно, удалось. Недаром он со свойственным ему образным мышлением назвал нашу сборную в тот зальцбургский день – «воюющей машиной».

И лично мне наплевать, какими выражениями он пользовался, чтобы завести у этой машины мотор. Во-первых, в эфире на всю страну он их не произносил, а во-вторых, наши футболисты тоже отнюдь не выпускники института благородных девиц. Простые ребята, они нередко более восприимчивы к таким выражениям, чем к образцам изящной словесности. Которыми, поверьте мне, умный и образованный голландец владеет в совершенстве.

Быть может, «матотерапия» послужит для кого-то из скептиков доказательством того, что Хиддинк – не высокомерный барин, который свысока посматривает на этих «диких русских», а тренер, который готов вложить в результат всего себя – даже порой идя в противоречие с собственной натурой, которой ругань несвойственна. Важно и то, что главный тренер не оскорблял, не унижал, а мо– (или ма-?) тивировал. Жесткие слова не относились к кому-то конкретно.

Позже, правда, выяснилось, что жесткую лексику использовал – причем к месту – не Хиддинк, в какой-то момент оставивший игроков наедине со своими помощниками, а Бородюк…

«Оживлял» Хиддинк игроков, как выяснилось, не только лексикой, но и действиями. Об этом после матча рассказал Игорь Акинфеев:

– В день игры он нас начал злить с самого утра. Сделал в 9.45 завтрак, не дал поспать. Это разозлило игроков, а он таким образом нас настраивал.

Занятный метод, не правда ли? И ведь сработал! Ранним подъемом он по-футбольному разбудил даже тех игроков, в чьей спортивной злости традиционно возникают сомнения у всех. К примеру, Павлюченко. Да, он не забил, хотя мог сделать это не раз. Но настрой и энергетика центрфорварда были запредельными, он 90 минут дышал огнем, как дракон, и был готов зажарить на этом огне всех греков. 8 ударов, три из которых – в створ, тому доказательство. Как и титул игрока матча по версии УЕФА.

– Я преследую этого парня каждый день! – заявил Хиддинк. – Это происходит, разумеется, на базе уважения, которое к нему испытываю. Но постоянно требую от него многого, потому что футболист с таким потенциалом способен на большее.

Павлюченко заслуживал уважение еще и за то, что сыграл таким образом, несмотря на мучившую его травму. А что тогда говорить о старшем игроке сборной, Семаке, который в безнадежной ситуации совершил рывок к лицевой линии и отдал сумасшедший пас через себя, который оказался голевым? Рывок ветерана, в свою очередь, стал возможным из-за великолепной физической готовности всей сборной Гуса…

В предматчевые дни, думаю, каждый болельщик в России не удержался от соблазна побыть немножко Хиддинком. На бумаге все убирали старых игроков и выставляли новых, меняли тактическую схему… Это и есть – сборная огромной страны и ажиотаж, который вокруг нее творится. Когда у каждого из миллиона – свое мнение, а решение принимать одному тренеру.

В критической ситуации Гус показал, что не склонен к шараханьям – а значит, к демонстрации несостоятельности того, что он делал до сих пор. Голландцу удалось соблюсти нужную меру: если бы он вообще выпустил на поле тех же 11 игроков, что и против Испании, это было бы всеми расценено как косность и упрямство, а если бы перетасовал весь состав – как паника и страх (как это произошло, к примеру, с главным тренером сборной Италии Роберто Донадони, поменявшим больше чем полкоманды). Хиддинк же, сделав всего две перестановки, послал игрокам «месседж»: ни в ком я не разуверился, никуда не мечусь, все мы в целом делаем правильно. Нужна лишь корректировка отдельных деталей. Но не механизма и тем более не всей модели. И обе перемены – Игнашевич вместо Широкова и Торбинский вместо Сычева – сработали на все сто!

Тем временем испанцы, забившие нам четыре мяча, выиграли у шведов во многом случайно – могли даже и проиграть. Когда Вилья на последней минуте забил победный мяч, мне подумалось: наконец-то чары Хиддинка начали работать и на Euro-2008.

Сработали они и в моменте, когда сердце каждого болельщика сборной России, казалось, готово вылететь за пределы стадиона – на 87-й минуте. Когда Харистеас забил, но итальянский лайнсмен мгновением раньше поднял флажок. На повторе видно: маленький офсайд действительно был. Но окажись помощник рефери хотя бы в чуть-чуть неправильной позиции, и он вполне мог этого не увидеть!

Между матчами с Грецией и Швецией я подробно пообщался с капитаном сборной Семаком. И задал ряд вопросов, касавшихся работы главного тренера.

– Игроки говорят, что на установке перед матчем с Грецией Хиддинк матерился. Правда?

– Матерился – это громко сказано. Я бы сказал так – он высказался в том тоне, который в тот момент нам и нужен был. Не всегда тренеру нужно говорить интеллигентно, вежливо. В разных ситуациях срабатывают разные методы. Хиддинк, как педагог, учитывает разные факторы.

– Не прошу прямых цитат, но в чем был смысл его жестких высказываний?

– Главная идея – в том, что русские сами себе привыкли создавать трудности, а потом пытаться из них выкарабкаться. И полностью отдаваться в борьбе уже в ситуации, когда отступать некуда. Ему об этом говорили друзья, и жизнь полностью это подтвердила. Вывод был сделан такой: отступать некуда уже сегодня, и нужно только выигрывать.

– Выходит, нашел Хиддинк нужную тональность и правильные слова?

– Думаю, да. И он нашел, и все ребята поняли: у каждого есть имя в футболе, которое он зарабатывает долгие годы. И нужно не уронить это имя, не упасть в глазах родных, близких, да и вообще болельщиков в стране.

– После неудачи на старте были опасения, что по нашей старой недоброй традиции начнутся поиски виноватого, и в коллективе наступит раздрай. Вы, как капитан, приняли какие-то превентивные шаги, чтобы этого не произошло?

– Их и не нужно было предпринимать. Тренер – не сторонник шараханий из стороны в сторону. У него есть план, тактическая модель, от которой он не хочет отступать. Конечно, после каждого матча возможны изменения в составе. Но какая-то резкая смена курса, склонность к срочной замене целой линии или вообще половины команды – у Хиддинка это невозможно. И это, на мой взгляд, один из факторов, который в матче с Грецией дал свои плоды.

– Как проходила процедура вручения вам капитанских полномочий? Хиддинк объявил о своем решении перед командой?

– На установке перед игрой с Казахстаном было сказано: выходит такой-то состав, капитан – Семак. И так происходит перед каждым матчем. Вероятность, конечно, большая, что повязка останется у того же человека, но гарантий нет.

– То есть никакого объявления команде перед началом Euro не делалось?

– Нет.

– Не удивляет? Я ни о чем подобном ни разу не слышал.

– Исхожу из того, что еще нужно было заслужить место в стартовом составе. Тренер, наверное, сам думал, справлюсь ли я, заслужу ли это место. Потому что капитан должен быть лидером команды, который постоянно выходил бы в стартовом составе. А учитывая, что он перед заключительным сбором меня еще не знал и даже не видел на тренировках, я его прекрасно понимаю.

– Хиддинк постоянно подчеркивает: он хочет видеть в опытных игроках своего рода тренеров на поле, которые не должны бояться управлять процессом прямо в процессе игры.

– Он и нам много об этом говорит. И не только мне. Также это вратарь, поскольку ему видна вся ситуация на поле, и центральные защитники, и игроки средней линии. Их обязанность – подсказывать фланговым футболистам и форвардам, у которых нет возможности увидеть всю картину игры. Эти требования абсолютно справедливы. Чем больше такого рабочего «подсказа» на поле, тем проще любому человеку на поле.

– Индивидуальные беседы с Хиддинком у вас как капитана часто бывают?

– Нет. Периодически он подходит на поле, пытается что-то объяснить или в обычной жизни интересуется, как дела и самочувствие. Длинных бесед у нас не было.

– Как у вас с ним вообще сложился контакт? Много ли нового вы, работая с ним, узнали о футболе?

– О футболе – вряд ли. Мне было очень интересно, что он за человек, – я же с ним до вызова в сборную не был знаком. По интервью или впечатлениям, которые могли создаться у меня как у болельщика, конечно, невозможно было создать объективное мнение о нем как о личности и специалисте. Сейчас, немножко поработав с ним, могу сказать, что в человеческом плане Хиддинк удивил. Это очень веселый, жизнерадостный, общительный человек, который в нужную минуту может поддержать, но иногда и высказать свою точку зрения построже. Чаще же это происходит мягко, в шутливом тоне.

Он видит и чувствует всю ситуацию, которая складывается в коллективе, и может повлиять на микроклимат в нужную сторону. Могу назвать его хорошим психологом, который не является приверженцем закручивания гаек. У него ребята должны выкладываться на тренировках и в играх, а свободным временем каждый может распоряжаться как угодно. В этом он никак не ущемляет права игроков. Как не ограничивает их каким-то жестким режимом. Есть основные мероприятия, на которых ты обязан быть – тут дисциплина строгая. Но в остальном мы вольны проводить время так, как пожелаем. И команда такое отношение ценит.

– Хиддинк не раз говорил, что любит, когда игроки на тренировках ведут себя раскованно, смеются. Так и происходит?

– В упражнениях и играх, которые он дает, сам тренер тоже постоянно принимает участие, и происходит это с большим количеством шуток. Но смеяться можно на восстановительных тренировках, а есть такие, когда остается время только на работу. На них смех игроков вряд ли был бы адекватен тем нагрузкам, которые они получают. Если бы после них все смеялись, Хиддинк бы этого не понял.

– Когда вы залпом выпили рюмку шнапса на церемонии встречи сборной в Леоганге, Хиддинк сильно удивился?

– Да нет. Он же потихонечку узнает русские традиции.

Тут Семак улыбнулся. А я подумал о том, что хорошо бы Гусу так и не узнать извечную русскую футбольную традицию – не выходить из группы на большом турнире.

* * *

Сразу же после прибытия в Инсбрук Хиддинк отправился на стадион «Тиволи-Ной», где состоялась его предматчевая пресс-конференция. Любопытно, что, в отличие от поединков с Испанией и Грецией, где компанию голландцу составляли сначала Семак, а затем Акинфеев, на сей раз Хиддинк вышел к журналистам один. Причина официально не афишировалась (в противном случае могло бы последовать наказание), но для российских журналистов она быстро стала секретом Полишинеля: тренер видел, что игроку на пресс-конференции задают для проформы один-два вопроса, а потому счел неправильным ради очевидной формальности отвлекать кого-либо из своих футболистов от подготовки к матчу.

Швеция – фаворит. Возвращающемуся после дисквалификации Аршавину не гарантировано место в стартовом составе. Прекрасно, что у России нет «запасного аэродрома» в виде возможности сыграть вничью, поскольку россиянам подходят только мысли о победе. Такими были главные тезисы Гуса.

Уже минуте к 20-й стало ясно: эта сборная вышла на поле стадиона «Тиволи-Ной» не на трясущихся ногах. Эта сборная вышла рвать соперника на части. Каждый игрок был готов вырвать из груди сердце и положить его на алтарь победы.

А потом был гол. Головокружительный, забитый в результате потрясающей комбинации Анюков – Аршавин – Зырянов – Анюков – Павлюченко. Перечисляю каждого, потому что хотелось всем этим парням поклониться в ноги. И остальным – тоже. Как рулил серединой поля Семак! Была ли точка на поле, куда не успевал семижильный Жирков? Как разлетались в стороны соперники от Игнашевича! И какая дьявольская у них была подстраховка, когда кого-то соперникам все-таки удавалось пройти!

Последние пять минут первого тайма получились для нас худшими: это был единственный фрагмент, когда мы отошли от своей игры. Той, в которую Хиддинк научил играть сборную России. Игры-вихря, игры-радости, игры-куража. Но невозможно же молодой и неопытной команде быть неуязвимой все 90 минут!

Период нашего недолгого страха, что все это – чудесный сон, прекратил Аршавин. А с ним – и Жирков, разыгравший с зенитовцем точно такую же классную, как при первом голе, атаку с ходу. Но и при 2:0 глубоко окопавшийся в нас червь сомнений заставлял сомневаться.

Но ничего не случилось. Напротив – сборная России могла и должна была забить третий мяч. И это в гораздо большей степени отражало бы соотношение сил в матче. Лучшем на тот момент (до следующей игры!) в 17-летней истории нашей национальной команды. И даже победы во Франции 1999-го и над Англией 2007-го не шли с ней в сравнение – потому что то была квалификация, а это – решающий матч группового турнира финальной части Euro. Где вопрос стоял ребром: победа или смерть.

Теперь нас ждала Голландия. Могучая, сделавшая отбивную из итальянцев с французами и вторым составом не оставившая шанса крепким румынам (кто уже помнил весенний Бухарест?). Несмотря на выход из группы, по классу мы были объективно слабее ее.

Но сборная России 18 июня не имела ничего общего со сборной России даже недельной давности – когда она играла с Испанией. Эта команда поверила, что нет в этой жизни недостижимых вещей. Эти игроки поняли, что все – в их руках, точнее, ногах. А главное, головах.

И самое важное. Думаю, все до единого в России наконец-то поняли, что в футболе означают два простых слова. Великий тренер. Все оценили, на какое сказочное преображение еще недавно аморфной, ленивой, неуверенной в себе команды он способен.

Всем нашим болельщикам, кто был на стадионе, хотелось подойти к одному немолодому голландцу и сказать: «Спасибо вам, Гус Хиддинк. Вы сделали то, во что не верил практически никто. Вы воскресили футбольную Россию».

И теперь вполне всерьез воспринимались слова капитана шведов Юнгберга, который на вопрос: «Есть ли у России шансы против Голландии?» – тут же ответил: «Безусловно». А когда я спросил ветерана сборной Швеции Ларссона, чего Россия может достичь на Euro-2008, то услышал в ответ: «Теперь это зависит от нее самой».

И оставалось с нетерпением ждать, что будет дальше. Потому что верилось: эта сборная больше никого не испугается. Она может проиграть, но она никогда не сдастся. Тем более – стране, которая родила человека, подарившего нам волшебный вечер матча со шведами.

* * *

О том, как сборная на наших глазах меняла свое лицо, поздно вечером в канун отъезда в Базель мне в течение почти двух часов рассказывал Хиддинк. Беседу за капучино в баре отеля Der Krallerhof мы начали вскоре после финального свистка в матче Португалия – Германия, а завершили ее далеко за полночь по местному времени. Невозможно было не отдать должное тренеру, у которого в этот день были встречи с десятками журналистов – голландских, немецких и т. д., – но понимавшему, насколько жгуч интерес в России к своей сборной и ее волшебному преображению.

– Перед матчем со Швецией у вас были хорошие предчувствия?

– Были. В день игры смотришь в глаза игроков, наблюдаешь за поведением – и многое понимаешь. Здесь они начисто отключились от всего постороннего. А когда футболисты ведут себя слишком расслабленно, балагурят, приходится приводить их в чувство, как я сделал это перед игрой с Грецией. Перед Швецией в этом необходимости не было – концентрация была видна сразу. Это был хороший знак.

Теперь можно рассказать об одной вещи. Я вывесил в отеле расписание жизни команды на неделю. На следующий день после матча со Швецией в 16.00 значилась восстановительная тренировка, а на утро 20 июня – отъезд в Базель. Они были запланированы. Мы были уверены, что это будет наша игра.

– Понимали, что такое расписание подействует на подсознание игроков?

– Да. Отъезд в Базель значился уже на следующей странице, а на той, что видели игроки – восстановительное занятие в четверг. Это означало, что мы не уезжаем домой, а остаемся на турнире. В день матча я был уверен, что так и произойдет, и заострил внимание игроков на этом графике.

– Победа над шведами принесла вам большое творческое удовлетворение?

– Безусловно. Тактически игроки выполнили все то, о чем мы говорили не только на тренировках, но и на теоретическом занятии. Вот примеры. Оба их центральных защитника – Ханссон и Мельберг – любят играть против двух мощных форвардов, которых они могли бы обезвредить с помощью единоборств. Что мы сделали? Павлюченко располагался не по центру, а между левым защитником Нильссоном и левым центральным – Ханссоном. Последний не любит, когда не может понять – где этот парень, откуда он берется? Роман выполнил все от и до. И это не раз сбивало защиту шведов с толку.

Далее. Между двумя центральными защитниками сборной Швеции и двумя центральными хавбеками – Андерссоном и Свенссоном – всегда существует большой зазор. Поэтому я не хотел, чтобы Аршавин играл на передней линии. Я хотел, чтобы он маневрировал в этом зазоре, посередине между полузащитой и защитой соперника. Там они с Семаком, Зыряновым, Семшовым, Билялетдиновым могли играть в короткий пас. Что и было сделано.

– Как вам удалось обезвредить Ибрагимовича?

– Нашей целью было заставить его отходить от наших ворот как можно дальше – метров на 30–40. Игнашевич с Колодиным сработали отлично – они начинали бороться с ним не у нашей штрафной, а у центрального круга.

– Можно ли говорить о том, что главная задача сборной России на Euro-2008 выполнена?

– С одной стороны, да. Но далее следует не точка, а запятая. Утверждая, что одно дело сделано, я продолжаю фразу и говорю: «А теперь надо перейти на новый уровень, на следующую ступень». Не хочу, чтобы наша команда, добившись первой цели, затормозила и расслабилась. Теперь перед нами стоит новая цель. Команда должна биться за каждый свой шанс в игре с Голландией. Хотя, безусловно, если бы до того, как мы начали отборочный турнир в группе с Хорватией, Англией, Израилем, Македонией и другими, кто-то сказал: «Парни, я могу видеть будущее. Вы будете в четвертьфинале Euro-2008!» – иными словами, попадете в число восьми сильнейших команд Европы – я бы согласился на это в ту же секунду.

Мы этого добились. И в командном плане, и в индивидуальном, и в физическом, и в тактическом, а также в стратегическом – то есть в осознании как собственных достоинств и недостатков, так и сильных и слабых сторон соперников. Все это позволяет перейти на новый уровень.

– Признаюсь честно: никогда не мог подумать, что российская сборная способна действовать в такой атакующей, зрелищной, агрессивной манере. Играть в футбол с позиции силы и в то же время с таким удовольствием. Мне кажется, что и сами игроки раньше в это не верили.

– У многих людей уверенность в себе не дотягивает до реального уровня их возможностей. Виной тому – пессимистические черты характера, от которых нужно избавляться. Не хочу произносить словосочетание «пессимистическая натура», потому что человек с нею не рождается! Но, возможно, какие-то жизненные обстоятельства, о которых вы, как россиянин, можете судить в десять раз лучше меня, заставляют людей воспринимать себя хуже, чем они есть на самом деле. Возможности человека всегда как минимум на 10, а то и на 20 процентов больше, чем он об этом думает. Над реализацией этих возможностей мы и работаем.

– Полагаете ли вы, что возможности этой команды даже выше, чем показал матч со Швецией?

– Каждую игру надо рассматривать в отдельности. В матче могут произойти любые вещи, многое зависит не только от тебя, но и от соперника. Поэтому прогнозировать, как все сложится, невозможно – это не наука, не математика. Но рост возможен всегда. И индивидуально, и по линиям, и в игре в целом.

– Не кажется ли вам, что психологическая ситуация перед игрой с Голландией та же, что у «Зенита» – перед полуфиналом Кубка УЕФА с «Баварией»? Нам терять нечего, основная задача выполнена, в то время как фавориту сложнее – от него непременно ждут победы.

– Тяжело сравнивать клуб и сборную. Я с огромным уважением отношусь к тому, чего достиг «Зенит». Это хорошо не только для него, но и для имиджа российского футбола в Европе. Но первенство континента – это все же другой уровень. Он даже выше, чем Лига чемпионов. И надо понимать, что в сравнении с Голландией мы по-прежнему аутсайдеры.

– Весь чемпионат вы называете свою команду аутсайдером, а чужие – фаворитами. В этом видится явная психологическая игра, рассчитанная на то, чтобы разозлить футболистов.

– Если игроки реагируют на это именно так – это великолепно! Но не ставлю себе такую задачу специально. У нас с футболистами очень прямые отношения. На самом деле мои слова о фаворитах и аутсайдерах в каждом отдельном случае реалистичны. Если же они служат дополнительной мотивацией – тем лучше. Если посмотреть на игроков других сборных, то они каждый год играют в Лиге чемпионов, в больших европейских чемпионатах. Мы всем этим похвастать можем далеко не в такой степени. Поэтому я и называю нас аутсайдерами. Но это не значит, что у аутсайдеров нет шансов.

– В какой момент у вас появилась настоящая вера, что эта команда может достигнуть четвертьфинала?

– В игре с Грецией, когда команда начала биться не на жизнь, а на смерть. Степень желания победить была такой, что мы поверили: эта команда способна на гораздо большее.

А до начала чемпионата на оптимистический лад настроили отрезки контрольного матча с Сербией. Это была наиболее серьезная подготовительная игра, и мы сказали себе: хей, если мы сможем эти намечающиеся достоинства развить и сделать подобные отрезки длиннее, команда заиграет.

– Это был поворотный момент?

– Да.

– Йохан Кройф даже после матча с Испанией наговорил в адрес сборной России комплиментов.

– Он сделал это, потому что мы играли в хороший футбол. А проиграли потому, что сами вручили свой «кошелек» оппоненту. Испанцы даже не ограбили нас, мы вытащили его из кармана и подарили им. И это, конечно, мне не понравилось.

– Об отношениях между командой и болельщиками. В начале чемпионата произошла ситуация, оставившая ряд поклонников сборной России недовольными. После матча с Испанией прошла открытая тренировка, по завершении которой лишь Сергей Семак остановился, чтобы дать автографы. В дальнейшем это не повторилось, но как вы вообще относитесь к подобному поведению игроков?

– Нельзя не учитывать, что игроки были расстроены поражением, а с трибуны трое или четверо фанатов выкрикивали в их адрес грубости. Мне это не нравится. Убежден: нельзя адресовать оскорбительные слова конкретным игрокам. Мы всегда рады гостям, они имеют право быть недовольны игрой, но у них должно срабатывать чувство меры. Все это повлияло на реакцию футболистов после той тренировки. Что касается Семака, то он – капитан команды, ее лицо.

Чему наши игроки пока только учатся – это пониманию своей ответственности перед очень многими людьми. Они должны понимать, что являются образцами для подражания в своей стране. Игра в сборной – это не только сам футбол, она накладывает обязанности, в число которых входит уважение к болельщикам, а также к прессе. Думаю, никто не сможет пожаловаться, как сборная в последние три недели развивалась и в этом направлении. Игроки открыты для общения.

– Вы верите, что эта команда способна обыграть Голландию и даже выиграть чемпионат Европы? После того, как всего неделю назад все говорили, что мы и «оранжевые» – это разные планеты?

– Нет, это не разные планеты. Мне довелось работать с рядом игроков сборной Голландии, и я знаю, что они такие же живые люди, как и мы. И мы должны играть с той же степенью уверенности, как в двух предыдущих матчах. Конечно, эту команду трудно обыграть, но я хочу увидеть на поле мужественную и смелую сборную России. Это главное.

– С кем из голландцев вы работали?

– Дебют ван дер Сара в сборной состоялся при мне – в 1995-м или 1996-м против Белоруссии. Ван Бронкхорста я взял на чемпионат мира – 1998 во Франции. Оэйер был у меня в ПСВ и в национальной команде. Также в ПСВ – Баума, Роббен. Хорошо знаком и с ван дер Вартом, и со Снейдером, и с другими.

– С кем-то из футболистов сборной Голландии регулярно общаетесь?

– Иногда беседуем по мобильному телефону с Оэйером. Афеллай иногда звонит и посылает сообщения. Ван Бастен поздравил меня с обеими победами. Равно как и менеджер сборной, который уже 10 лет обеспечивает команде прекрасную организацию всей ее жизни. Ей не нужно заботиться о билетах, гостиницах и прочем – все на высшем уровне. Остается думать только о футболе. Нам в этом отношении еще нужно прибавлять.

– Говорят, вы были недовольны отелем Hilton в Инсбруке, в котором наша сборная жила перед поединком со Швецией.

– Все наши базовые отели – будь то в Германии или в Леоганге – были великолепными, все ответственные за это люди сделали свою работу на «отлично». Прекрасным было и тренировочное поле. Гостиницы же перед матчами рекомендованы УЕФА, поэтому тут никаких претензий к российской стороне быть не может. Не собираюсь жаловаться, тем более что игроки восприняли это очень профессионально, – просто расскажу, как это было. Честно говоря, не понимаю, чем руководствовалась УЕФА, выбирая гостиницу с таким расположением.

Мы приехали в отель, расположенный в центре Инсбрука, около полудня. С часа дня и до часа ночи на площади рядом с гостиницей проводился поп– и рок-марафон! Стоял непрекращающийся шум и грохот, который было прекрасно слышно в отеле. У игроков не было никакой возможности хорошо отдохнуть. А когда в час ночи концерт закончился, прямо перед входом в отель началась «тусовка» болельщиков, где шведы и русские братались и хорошо проводили время. Проблема была в том, что все это было слишком громко. И продолжалось до четырех-пяти утра в день игры. Лично я не мог нормально спать, и игроки тоже.

Но и этим все не закончилось. Я веду подробный дневник, куда записываю все вплоть до минуты, чем мы занимались на чемпионате. Так вот: в день игры, ровно в 13.00, начался очередной поп-концерт, который продолжался вплоть до нашего отъезда на матч. В общем, подготовку нашей команды к игре попросту игнорировали.

– Сам матч показал, что для русских чем хуже, тем лучше.

– Спасибо игрокам за то, что так отреагировали на эту ситуацию. Но нормой это все равно считаться не может.

– На пресс-конференции после матча со Швецией вы сказали, что у голландцев – на пять дней отдыха больше, чем у россиян. Но не может ли 8-дневный простой стартового состава «оранжевых» привести к потере ими игрового тонуса?

– Не думаю. Если вы вспомните «Зенит», то руководство российского футбола отменило ему четыре или пять игр, чтобы он мог спокойно подготовиться к финалу Кубка УЕФА. Был только контрольный матч против АЗ. И с «Рейнджерс» команда сыграла отлично. То есть отсутствие игровой практики на протяжении такого периода совершенно необязательно приводит к тому, что команда становится хуже.

* * *

– Ключевым моментом для нашей сборной на этом турнире, мне кажется, были дни между испанским и греческим матчами. В российской сборной с 1990-х годов сформировалась дурная традиция – после первого же поражения начинался поиск крайних, раздрай между тренерами и футболистами, разногласия внутри коллектива. Как вам удалось добиться того, чтобы после стартовых 1:4 не началось ничего подобного?

– Во-первых, 1:4 – это был перебор, потому что последний гол был забит из офсайда. Впрочем, не в этом дело. Страха, что то, о чем вы сказали, произойдет сейчас, у меня не было никакого. Одним из главных критериев подбора команды был сильный менталитет каждого игрока. Я, в свою очередь, очень не люблю политики обвинений и поисков крайних, свойственной некоторым тренерам. Это не означает, что мы не можем критиковать отдельных игроков и самих себя. Критика есть. Но в первую очередь есть уважение.

Мы не ищем игроков, которых нужно казнить. Те тренеры, которые так поступают, таким образом обеляют самих себя. Легче всего обвинить в неудаче кого-то другого, представив себя «чистеньким». Критика должна быть конструктивной. Обвинять буду только того, кто не отдается игре без остатка. Таким с нами не по пути.

– В сборной России такие есть?

– Нет. Ни одного. Даже парни, которые не провели на поле ни одной минуты, – а это очень тяжело. Все до единого вносят огромный вклад в командную атмосферу, поддерживая тех, кто выходит в стартовом составе. Это для меня чрезвычайно важно.

– На пресс-конференции после матча с греками вы обмолвились, что пошли на ряд «провокаций», чтобы вернуть команде эмоции после поражения от Испании. Можете конкретизировать?

– «Провокации» – неправильное слово. Но мы действительно бросили игрокам вызов, чтобы они в матче с Грецией шагнули на ступень вверх. Причем это касается не только меня, но и моих помощников – Саши и Игоря (Бородюка и Корнеева. – Примеч. И. Р.). Они сыграли в этом процессе большую роль. Мы обсуждали, как привести команду в боевое эмоциональное состояние, я сказал им: если вы чувствуете, что надо что-то сказать или сделать, – говорите и делайте. Что и произошло, причем каждый использовал свои подходы к игрокам. Настроение команды после матча с испанцами оставляло желать лучшего, и надо было предпринимать какие-то меры.

– Павлюченко сказал, что на установке тренерский штаб даже использовал нецензурную лексику…

– Таких слов на русском языке я не знаю. Точнее, кое-что знаю, но не употребляю. Мы никогда не орем на игроков, не оскорбляем их. Однако мы делаем все, чтобы они играли не только умом, но и сердцем.

– Акинфеев также рассказал…

– А они много вам рассказывают! (Смеется.)

– …что вы несколько разозлили игроков, рано разбудив их в день матча с Грецией и устроив коллективный завтрак в 9.45.

– Для нормального рабочего дня это довольно поздно. И завтракают обычные люди гораздо раньше. Но, конечно, я не сравниваю. На самом деле главной причиной этого было то, что игроки должны стать профессионалами и по части питания. Если тебе нужно сегодня отыграть трудный матч, твой организм должен быть к этому готов. Он должен быть «заправлен» правильной едой, которая дает тебе энергию.

Поэтому в день игры у нас проводятся совместный завтрак, обед, а также предыгровой прием пищи. «Танк» должен быть полностью готов к битве. Когда я приехал в Россию два года назад и просмотрел несколько матчей, то обратил внимание на важнейшую деталь. Команда играла 55–60 минут – потом же резко «сдувалась». Естественно, это вызвало вопросы.

И я узнал, почему это происходит. К примеру, игра начинается в 8 вечера. Пообедала команда в час дня. А потом – к моему огромному удивлению – она ничего не ела! Может, пару бисквитов – и все.

Через три часа после обеда ты можешь сыграть очень хорошо. Но если проходит больше времени, энергия начинает тебя покидать. К семи-восьми часам она оказывалась на низком уровне. Они не привыкли есть за три – три с половиной часа до начала матча. К примеру, очень помогают спагетти, насыщенные большим количеством углеводов. Если же подойти к игре голодным, то никакая физподготовка не поможет. Это важнейшая часть понятия «профессионализм»!

– Что игрокам нельзя есть и пить во время Euro?

– Никаких алкогольных напитков. Никакого мороженого. Поменьше сладкого. Никакой бесполезной с точки зрения химического состава еды! К примеру, чипсов или шоколада. Особенно в день матча.

– Игроки могут себе позволить кружку пива или бокал вина после матча?

– Во время турнира – нет. Может быть, небольшой бокал вина. Но не более.

* * *

– На мой взгляд, число изменений после первого матча – два – было оптимальным. Оставьте вы «испанский» вариант, вас заподозрили бы в упрямстве, а сделай множество изменений – в панике. Получилась же золотая середина.

– Вы правы. Я и хотел внести новый импульс с помощью одного-двух игроков, не более.

– Почему вы не выпустили Игнашевича с первого же матча?

– Спору нет: Игнашевич провел против Греции (как и против Швеции) очень хороший поединок. Но в заключительной части российских соревнований оборона ЦСКА пропустила немало голов и испытывала большие трудности. Достаточно вспомнить матч чемпионата с «Химками» (4:3) и финал Кубка с «Амкаром» (2:2). Игроки должны давать нам уверенность в том, что у них все в порядке.

Кроме того, тот же Колодин в «Динамо» играет по схеме с двумя центральными защитниками, а Игнашевич в ЦСКА – с тремя, и ему нужно было время, чтобы перестроиться. Но тем большее уважение вызывает то, как Игнашевич влился в чемпионат Европы и адаптировался к новой модели.

Колодин два последних матча тоже провел очень хорошо. И не надо забывать о Широкове. Он еще в прошлом году играл в «Химках» – и, попав оттуда в сборную, оказался затем в «Зените». Игрок совершил огромный скачок в своей карьере. Но первенство Европы – еще на ступень выше. В каких-то аспектах такое для него в новинку, но он очень быстро учится. У него в любом случае яркое будущее.

– Следующий вопрос может показаться бестактным, но его часто задают болельщики. Вы действительно считаете, что Адамов сильнее Кержакова?

– Их сложно сравнивать. Адамов – игрок, который отдает всего себя игре на команду. Он ошибается, но он бьется. Кержаков провел несколько хороших матчей в отборочном цикле. Хет-трик Андорре, безусловно, важен. Третий гол Македонии – тоже. Но твой настоящий уровень выявляется в больших матчах.

– Как с Англией?

– И в других. Если брать его игру в Испании, то начал он хорошо, но потом долгое время не выступал. И мы сказали ему: «Парень, начинай где-нибудь играть!» Он перешел в «Динамо». Мы видели почти каждый матч этой команды, и, будем откровенны, он не мог быть доволен собственной игрой в этом сезоне. Он старался, но в этих 11 матчах по-настоящему себя не проявил.

Мы должны были принимать какое-то решение. Ведь существовала немалая конкуренция. Павлюченко, Сычев, Погребняк, Адамов… Мы не можем брать пять игроков на одну позицию.

– И все же обидно, когда футболист ради чемпионата Европы переезжает из Испании в Россию, а в результате не попадает в заявку.

– Это спорт высшего уровня. Если ты находишься в отличной форме и делаешь все, что должен делать центрфорвард, – это одно. Но мы смотрели на его голы, передачи, тактические действия, жажду борьбы. И вынуждены были принять трудное решение. Если бы мы взяли пять форвардов, это внесло бы дисбаланс в команду.

– После предыгровой тренировки перед Швецией пошли активные слухи, что вы оставите Аршавина на скамейке запасных. Вы действительно рассматривали такую возможность?

– Нет. Это была всего лишь небольшая дурацкая тренерская манипуляция, какие иногда случаются перед играми (улыбается).

– Хотели таким образом дезориентировать соперников?

– Да. Мы взяли Аршавина, потому что все знают, что он – игрок, который может сделать что-то особое. «Зенит» отлично провел Кубок УЕФА, но всегда не обойтись без доли удачи. И Аршавин, по моему мнению, забил один из самых важных голов питерского клуба, когда он проигрывал со счетом 0:3 в Марселе. Совершив сольный проход и забив на 87-й минуте, он внес тот самый перелом, без которого «Зениту» было бы невозможно пройти дальше. Мы внесли его в заявку в надежде, что к матчу со шведами у нас по-прежнему будет шанс выйти из группы. И не прогадали. Когда же я говорил, что не знаю, будет ли он в стартовом составе, – конечно, это была игра.

– Соответствует ли истине информация, что во время закрытой предматчевой тренировки в двустороннем матче Аршавин…

– Знаю, о чем вы хотите спросить (речь о том, что он якобы вышел во втором составе. – Примеч. И. Р.). Да, это правда. Игру мы начали несколько в другом составе.

– Вас удивило, насколько хорош оказался Аршавин, несмотря на месячное отсутствие игровой практики?

– Мне очень нравится его характер. У него есть чувство ответственности не только за себя, но и за всю команду. Когда он был дисквалифицирован, то очень поддерживал других. Я наблюдал за ним на тренировках, в играх и в быту, и он оказал очень позитивное воздействие на партнеров. Когда он проведет несколько матчей, то будет играть еще сильнее, но пока я очень доволен тем, как он вошел в игру сборной.

– Довольны ли Семаком?

– Да. Во-первых, он тактически силен. Во-вторых, не люблю, когда на этой позиции играет чистый разрушитель. Мне не нравится деструктивный футбол.

– То есть игрок вроде Клода Макелеле – не ваш типаж?

– Нет. Макелеле хорош в оборонительной работе, но созидание не относится к числу его достоинств. Семак в этом смысле – более умный игрок.

* * *

– Какова ситуация с вашим новым контрактом? Спрашиваю потому, что несколько дней назад в одном из журналов было опубликовано интервью главы «Национальной академии футбола» Сергея Капкова со следующими словами: «После матча против Швеции НАФ примет решение о новом контракте Хиддинка. Хочется посмотреть на итоговый результат. По двум играм я не увидел сильной сборной России. Игра наивная, волнообразная… То есть нет пока какого-то объективного показателя работы Хиддинка».

– Думаю, главная цель существования НАФ – развитие футбольной инфраструктуры страны. Там должны быть больше озабочены улучшением работы детских тренеров в стране, чем результатами матчей с Грецией и Швецией, к которым не имеют прямого отношения. Каждый должен заниматься своим делом. И демонстрировать стратегическое, системное мышление. Когда же люди начинают мыслить иными категориями и обсуждать, достаточно ли убедительно мы выиграли у Греции, это не помогает развитию молодых российских игроков и тренеров. Если наши позиции на этот счет расходятся – что ж, они могут избавиться от меня.

– Что изменилось в ваших отношениях со структурой, образованной Романом Абрамовичем – который, собственно, и приглашал вас в Россию?

– Отношения нормальные, одно из поздравительных sms-сообщений я получил как раз от Романа. Речь о другом. Первая сборная – это краткосрочное развитие футбола в стране. НАФ отвечает за развитие долгосрочное. В которое я тоже готов вкладывать весь свой опыт и знания. И ездить в другие города, как я ездил в этом году в Самару и Ярославль. С 3 июля в детской академии «Шинника» приступает к работе рекомендованный мною специалист очень высокого уровня, который поможет им поставить работу с детьми на современные рельсы. Более того, я написал план на 3–4 страницы, как улучшить детский футбол в России, и передал его в РФС и НАФ. На мой взгляд, реализовать его можно достаточно быстро.

Я свободный человек, могу работать в той стране мира, в которой пожелаю. Но хочу остаться в России! Мне нравится здесь, потому что, несмотря на различные политические и бюрократические препоны, я вижу у футбола и людей этой страны огромный потенциал. Президент РФС (Мутко. – Примеч. И. Р.) гарантировал, что мы продолжим нашу совместную работу, и никаких контрактных проблем не будет. Отвечает за футбол в России именно он, поэтому для меня подписание нового контракта сегодня не является животрепещущей темой. Не ощущаю себя в России иностранцем, считаю себя человеком, полноценно интегрировавшимся в ее футбол. И надеюсь, что за два ближайших года еще успею помочь ему своими знаниями.

* * *

…Было пять утра. За окном только что прекратили галдеть несчастные голландцы, коих в этот день в небольшой Базель набилась добрая сотня тысяч. Они кричали и плакали. А когда видели людей с российской символикой – аплодировали им. Потому что в Голландии знают цену классному футболу. А наши, растрогавшись, хлопали в ответ. И начиналось братание. Для «оранжевых» – горестное. Для нас – пьянящее.

Но больше всего меня проняло, когда несколько фанов из Страны тюльпанов нетвердыми голосами запели. Вы знаете, что они пели? «You’ll never walk alone». Ее самую, ливерпульскую. С диким голландским акцентом и не лучшими вокальными данными. Но с таким надрывом, что не узнать ее было невозможно.

Их преданностью своей сборной можно было только восхищаться. Но еще большего восхищения заслуживали четыре (а то и меньше) тысячи болельщиков сборной России, которые сумели почти полностью голландский стадион перекричать.

За окном – один из центральных районов Базеля. В пяти минутах ходьбы – отель Ramada, в котором живет сборная России. А напротив него, через брошенную голландцами, усеянную слоями газет и битых бутылок площадь – Swissotel, откуда уже, понурив головы, съехали орлы Марко ван Бастена – великого человека, который после субботнего поражения нашел в себе силы прийти в раздевалку сборной России, поздравить ее с заслуженной победой и пожелать дальнейших успехов. Этим красавцам-орлам после разгромов Италии и Франции на старте Euro-2008 с общим счетом 7:1 все предрекали золото. Но мы подрезали им крылья.

И впервые в истории российского футбола обеспечили себе как минимум бронзовые медали чемпионата Европы, поскольку матча за третье место на Euro не существует.

Но не только в том было дело, что мы в четвертьфинале чемпионата Европы обыграли эту великолепную Голландию со счетом 3:1. А главное в том, что мы сделали это не по-гречески образца 2004 года, а по-российски образца 2008-го. То есть – с позиции силы.

На «Санкт-Якоб Парке» мы лучше, красивее и вдохновеннее Голландии сыграли в футбол. Что после матча признал абсолютно каждый из наших субботних соперников.

Так не бывает. Все мы словно вернулись в детство и очутились в телепрограмме «В гостях у сказки».

Кто он, этот Хиддинк, вприпрыжку поскакавший вместе с Игорем Корнеевым на поле после финального свистка? Чародей, о котором Аршавин после игры сказал: «Один хороший тренер обыграл 11 талантливых голландцев»? Как такое возможно – за месяц буквально с нуля создать команду, способную в четвертьфиналах крушить европейских грандов? Что он такое сделал с этими парнями, на которых у нас уже бог знает сколько лет как наклеили ярлык безнадежных? Откуда в них все это проснулось и где раньше не дремало даже, а спало мертвым сном?

Старушка Европа вгляделась в сборную России округлившимися глазами. В европейской прессе Аршавина теперь называли «маленьким царем». На газетной полосе рядом были помещены фотографии улыбающихся до ушей Павлюченко и актрисы Кэмерон Диаз – по той причине, что репортеры обнаружили у них схожие черты лица. У автора этих строк брала обширное интервью о сборной России английская версия телеканала Eurosport, а моего коллегу Бориса Левина, как одного из редчайших журналистов, имеющих постоянный контакт с Аршавиным, осаждали представители десятков европейских изданий с просьбой поделиться цитатами.

А уж о том, что творилось вокруг Хиддинка, и говорить не приходится. Журналистов даже на предматчевые пресс-конференции главного тренера сборной России набивалось, как сельдей в бочке, и голландцу то и дело приходилось перескакивать с языка на язык – английский, немецкий, испанский, родной голландский…

После матча Гус говорил, что по всем параметрам – тактически, физически, технически – сборная России оказалась сильнее сборной Голландии. И все с ним соглашались – в том числе собственно голландские журналисты. Фантастика. Сюрреализм.

Чуть меньше двух лет назад, после домашних ничьих с Хорватией и Израилем, мы не верили, что они выйдут из отборочной группы. После победы в «Лужниках» над Англией было поверили – но получили такой ледяной душ в Израиле, что многим захотелось отменить в нашей стране футбол как таковой. И когда хорваты за уши – что там скрывать, об этом и Хиддинк теперь прямо говорил – втащили нас на Euro-2008, куча нашего же народу воротила нос и говорила: да что нам там делать, только лишили чемпионат английских звезд.

А после матча с Голландией около отеля Ramada я встретил наших болельщиков, которые возвращались с матча в центр Базеля вместе с англичанами. И те лишь руками разводили: да, ребята, теперь нам не жалко, что вы нас с Euro с помощью хорватских «бодигардов» вытолкали.

Хорваты-то с чемпионата уже вылетели, а мы – в полуфинале. Такова жизнь.

Мы же еще долго продолжали не верить. После Израиля с Андоррой, а потом еще и Румынии не ставили и ломаного гроша, что эта сборная на Euro выйдет из группы. Потом, после контрольного матча с Сербией, появилась какая-то надежда.

Но после 1:4 от Испании она рухнула. Ну, была игра – и, казалось, ну и что? В 1996-м, в стартовом матче с Италией, она тоже была. Но у нас Цымбаларь забил один мяч, а у «скуадры адзурры» Казираги – два. И тут же начались склоки, скандалы, поиск врагов, после чего чемпионат для той команды был закончен. Казалось, что и теперь результат первого матча уложит в гроб даже тех, кто из него, казалось, привстал.

Не уложил. Есть такой человек, фамилия – Хиддинк. Благодаря ему мы за считаные недели вдребезги разнесли десятки собственных комплексов и стереотипов. После победы над Грецией мы по инерции продолжали не верить вплоть до Швеции. Нет, в самого Гуса-то многие верили все эти два года, но на поле-то выходит не Гус!

Но это не так. Хиддинк выходил на каждый матч в душах своих игроков. Хиддинк превратился в синоним свободы и бесстрашия.

И после блестящего матча со Швецией мы наконец поверили. Вместе с самой сборной. И перед Голландией уже не было ни малейшего страха, что эта команда потеряет едва обретенное лицо.

А еще Хиддинк – это сплоченность. Он никогда не искал внутренних врагов – как, впрочем, и внешних. Он управлял, не разделяя и властвуя, а объединяя.

После окончания основного времени к Игнашевичу – который на мгновение выпустил из-под своего контроля ван Нистелроя, и тот забил ответный гол – подошел Широков. Обнял его и о чем-то поговорил. И это при том, что именно его Игнашевич вытеснил из состава.

Это и был коллектив-монолит, который выпестовал Хиддинк. И который решал в этих успехах не меньше, чем блистательная физподготовка и тактическая выучка.

За день до матча с Россией один из лучших игроков сборной Голландии полузащитник «Реала» Уэсли Снайдер сказал:

– Мы не можем позволить себе недооценить русских хотя бы из-за «фактора Хиддинка». Матч со Швецией показал, какой длинный путь они с ним проделали. У них есть великолепные форварды и неутомимые вингеры, которые покрывают все пространство поля. Играть с еще одним оппонентом топ-класса после Италии и Франции – это здорово. Это серьезнейший вызов, а я такие вещи люблю.

Хиддинк делает что-то удивительное со всеми клубами и сборными, за которые берется. Без исключения. Он знает, как выжимать все лучшее из своих игроков. Я не понимаю, как у него каждый раз это получается. Рад за Гуса, у него с Россией уже столько получилось! Как и ван Бастен у нас, он сделал там полностью новую команду. Если они будут играть, как со Швецией, нам для победы потребуется быть на вершине своей игры. Думаю, это будет прекрасный матч!

А СМИ всей Европы после матча Голландия – Россия не жалели эпитетов для характеристики игры нашей сборной.

Магса, Испания: «В безусловно лучшем на сегодня матче чемпионата великолепная российская команда полностью превзошла голландцев, которые после группового этапа считались главными претендентами на золото. За короткий срок Хиддинк превратил сборную России в одну из самых зрелищных на континенте. Лучший ее игрок, Аршавин, демонстрирует феноменальный футбол и наверняка представляет желанную добычу для сильнейших клубов Европы».

The Times, Великобритания: «Невероятно энергичная и мотивированная команда Гуса Хиддинка послала голландцев в глубокий нокаут. Берегитесь, Италия и Испания: русские идут».

The Independent, Великобритания: «Сборную Хиддинка часто сравнивают со сборной Голландии времен Михелса. В матче с „Оранжевыми“ она скорее напоминала великую сборную СССР времен Лобановского. Те самые голландцы, которые на групповом этапе разгромили обоих финалистов прошедшего чемпионата мира, были полностью переиграны русскими. Сборная России провела фантастический матч, о котором будут вспоминать последующие поколения».

Het Parool, Германия: «Молодая, дерзкая, сенсационная команда Хиддинка, царя среди тренеров, господствовала на поле в течение всех 120 минут матча».

После поражения «Оранжевых» от России можно было ожидать, что голландская пресса обрушится с критикой на свою сборную, как было после неудачи на ЧМ-2006. Но вместо этого Страна тюльпанов восхитилась игрой подопечных Гуса Хиддинка. Болельщики, как ни странно, тоже не обрушились с критикой на свою сборную. На самом популярном интернет-портале Нидерландов после игры довелось прочитать такие, например, комментарии.

«Мы недооценили соперника, за что и поплатились. Перед игрой комментатор Nederland говорил о легкой победе, однако русские заставили его молчать на протяжении почти всего матча. Команда Гуса на сто процентов заслуженно прошла дальше».

«Невероятно. Будь россияне чуть поточнее, мы могли проиграть и с более крупным счетом. Гус, возвращайся домой!!!»

* * *

…Третий этаж базельского отеля Ramada, вечер 23 июня. Мы с главным тренером сборной России выходим из лифта – и тут же видим Андрея Аршавина, с которым фотографируются зарубежные болельщики и болельщицы. Шутник Хиддинк, ни секунды не раздумывая, с неповторимым выражением лица просовывает голову между лидером нашей сборной и одной из болельщиц. Та вначале недовольно оглядывается: кто это тут нам мешает? Но увидев – кто, взвизгивает от восторга и умоляет голландца присоединиться к процессу. Но Хиддинк, улыбнувшись, мотает головой и кивает на Аршавина: вот, мол, с кем надо фотографироваться, это их чемпионат и их звездный час…

Спустя несколько месяцев, зная любовь Гуса к музыке, я спрошу его:

– Что вы слушали после победы над Голландией, когда остались в своем номере один?

– Я не слушал музыку. После матча, а потом и после встречи с друзьями и родными я люблю несколько часов сидеть на балконе своего номера в полной тишине. В такие минуты мне нравится закурить сигару, взять бокал вина и смотреть на горы, на звезды, на Луну. В голове в эти минуты прокручиваются фрагменты недавних матчей. Так было и после Швеции, и после Голландии…

По-моему, это готовый кадр для фильма о Хиддинке, который когда-нибудь – и чем раньше, тем лучше! – обязательно будет создан.

А еще до того, как Гус отправился на свой балкон, мы на два часа сели со всем тренерским штабом сборной в баре отеля. И я спросил:

– Скажите, не кривя душой, Гус: когда вы только начинали работать со сборной России – верили, что такой матч, как против Голландии, окажется возможен?

– Всегда стараюсь отвечать честно, поэтому признаюсь: нет. Я не верил, что мы сможем сыграть так, как в четвертьфинале Euro-2008. В предыдущем матче со шведами – тоже, а тут, против одной из сильнейших команд мира, – в особенности. То, что у нас будут подобные фрагменты, представить себе мог, но чтобы контролировать почти всю игру, доминировать в ней, играть так, чтобы постоянно доставлять удовольствие и самим себе, и болельщикам…

Тренеры могут говорить что угодно – но если игроки не могут это реализовать либо если они не принимают концепцию, которую вы им предлагаете, ничего не выйдет. Просто потрясающе, насколько восприимчивой и гибкой в этом смысле оказалась вся молодая российская команда.

– Футбол, который показывает сборная России, оказался полнейшей неожиданностью и для болельщиков, и для журналистов – да для всех в стране! За последние 20 лет люди постепенно стали воспринимать наших игроков как хронических неудачников, или, как теперь модно выражаться, лузеров. И вдруг – такое.

– Теперь, думаю, всем очевидно, что никакими неудачниками они не являются. А значит, необходимо задаться вопросом: почему вы их так воспринимали? Это очень интересная тема. Но я не работал в России до 2006 года, и у меня ответа на этот вопрос нет. Знаю одно: когда что-то складывается неудачно, мы больше всего любим обвинять. Навешивать ярлыки. И это не тот подход, который может привести к успеху.

– По-вашему, существует ли взаимосвязь между выступлениями футбольной сборной и общественной жизнью страны? Поэт и музыкант Александр Розенбаум сформулировал эту мысль так: «У россиян появляется сильная родина, и возникает желание за нее сражаться!» Именно этим он и многие другие объясняют последние успехи России в хоккее, баскетболе, теннисе и других видах спорта. Согласны или нет?

– Футбол и общество, безусловно, очень взаимосвязаны, причем влияние идет как в одну, так и в другую сторону. Однажды еще в те времена, когда Пеле был действующим игроком, в Нигерии шла жестокая гражданская война. И сборную Бразилии пригласили туда сыграть товарищеский матч. Бразильцы поставили условие: на четыре дня прекратить все боевые действия. И что вы думаете – это произошло! Все воюющие стороны пошли на футбол! Вот что такое влияние этой игры на людей.

Что же касается желания сражаться за сильную страну, то одной из причин успеха можно назвать и это. Когда ты оказываешься в составе сборной, ты должен гордиться этим. Но в первую очередь, считаю, игроки все равно бьются за свою собственную честь. И не только бьются, а, что очень важно, получают удовольствие. Удовольствие от того, чем занимаешься – непременная составляющая успеха. Ты приходишь в футбол, потому что тебе нравится сам процесс игры. Без этого ощущения радости никакого результата добиться невозможно.

– Вы не любите произносить громкие слова, но на пресс-конференции после матча с Голландией заявили, что случившееся – «почти чудо». С чудом понятно. Но почему – «почти»?

– Потому что чудес не бывает (улыбается). А бывает тяжелая, напряженная работа. Что и доказала эта история. То, что произошло, не имеет никакого отношения к везению. Мы не выигрывали матчи потому, что мяч пролетел на метр правее или левее штанги. Без элемента удачи, конечно, не обойтись, но это лишь надстройка над фундаментом – той подготовкой, которая у нас была. Да еще и в такой короткий период времени! Не нужно забывать, что мы играем с лучшими командами мира. Чемпионат Европы – с точки зрения качества самый качественный турнир на планете.

– По-моему, больше никто в России не упирает на вашу везучесть, что до Euro-2008 случалось сплошь и рядом.

– Удачу надо заставлять повернуться к нам лицом. Все той же работой. Все тем же убеждением игроков, что эта концепция – правильная, и в нее надо поверить. То, что произошло, – результат не стечения обстоятельств, а нормального, хотя и тяжелого труда.

– Знаете, что творится в России? После победы над Голландией 500 тысяч москвичей вышли на улицы, перекрыв весь центр столицы, на памятник Пушкину повесили шарф сборной. В других городах – то же самое.

– Да, мои коллеги (кивает на Бородюка и Корнеева. – Примеч. И. Р.) кое-что об этом мне рассказали. Мне очень радостно за людей, для которых это стало таким праздником. Я и моя подруга Элизабет разговаривали по телефону с нашими друзьями в Москве прямо той ночью, когда шли гуляния. Они взахлеб рассказывали о том, что происходит. Но лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать: по возвращении в Россию я бы с удовольствием посмотрел фотографии и видеозапись этого празднования.

– Вы хоть понимаете, что сделали со страной? Она парализована, никто не может работать!

– Хочу попросить прощения у тех, кому это нанесло ущерб (смеется). Но такая реакция лишний раз говорит о степени влияния футбола на умы людей. Еще до чемпионата я сказал: если команда сыграет, отдавая себя целиком, публика это обязательно оценит. И если гарантировать результат и даже хорошую игру я тогда не мог, то был уверен в одном: сражаться эта сборная будет до конца. И люди в России почувствовали это, оценивая таким образом не только качество игры, но и то, что каждый футболист играет сердцем.

– Вы представляли, что Россия – настолько футбольная страна? Даже нам такое в голову не могло прийти!

– С таким невероятным потенциалом, какой есть у России, нельзя зацикливаться на том, кто является главным тренером сборной. Надо иметь четкую политику и стратегию, какой должна быть вертикаль футбола в этой стране. И, как я уже говорил, я передал такой план и в РФС, и в НАФ.

Знаете, что замедляет развитие футбола в России? Когда выходишь с какими-то реальными предложениями, начинаются сомнения. «Не знаем, возможно ли», «Мы не способны»… Почему не способны? Если во что-то не верить, думать, что нам это не под силу, – ничего и не сбудется.

– Сегодня я разговаривал с главой НАФ Сергеем Капковым, и он объявил, что его фонд готов финансировать новый контракт с вами. Причем речь пойдет не только о первой сборной, но и о более глобальных проектах реорганизации всего российского футбола и наделении вас дополнительными полномочиями.

– Одно «но». Это никак не должно зависеть от побед над Грецией, Швецией, Голландией… Хотя прекрасно понимаю: в нашем современном мире сложно мыслить такой категорией, как «вне зависимости от результата». С удовольствием помогу в развитии инфраструктуры, потому что сейчас для этого настал идеальный момент. Национальная сборная играет великолепно, и это создает почву для обновления и модернизации всего футбольного хозяйства. Если это окажется в рамках моих полномочий, я привезу сюда людей, которые смогут многое сделать.

* * *

– А кто из российских тренеров и руководителей клубов адресовал вам теплые слова?

– Многие. Кто-то отправил sms-сообщение лично мне, кто-то – Саше и Игорю. Президент ЦСКА Евгений Гинер, президент «Сатурна» Борис Жиганов, спортивный директор «Амкара» Хасан Биджиев – очень толковый и хороший парень. Главные тренеры «Крыльев Советов» и «Спартака» Леонид Слуцкий и Станислав Черчесов. Бывший президент «Москвы» Юрий Белоус. Председатель совета директоров «Локомотива» Сергей Липатов.

– Вы не упомянули чемпионов России и обладателей Кубка УЕФА – «Зенит».

– Со стороны тренеров «Зенита» пока не было никакой реакции.

– Даже от вашего соотечественника Дика Адвоката?

– Ни от него, ни от кого-то другого. Когда «Зенит» завоевал Кубок УЕФА, мы отправили поздравление – как это, на мой взгляд, и должно быть, когда команда твоей страны достигает большого успеха. Впрочем, если в клубе придерживаются иного мнения – это их право.

* * *

– Президент Медведев выражал готовность предоставить вам российское гражданство. Как вам такая перспектива?

– Насколько мне известно, таким образом он ответил на вопрос, что делать Хиддинку, если после победы над сборной Голландии, то есть удара по мечтам и надеждам голландского народа, его не пустят на родину. Президент ответил: «Он может остаться в России!» Что, считаю, весьма почетно.

– Но вы действительно не боитесь лететь в Голландию? Ее сборная провела групповой турнир настолько блистательно, что субботнее разочарование кажется самым большим для голландцев за многие годы.

– Да, таким оно и является на самом деле. В первые дни люди действительно были крайне разочарованы, кричали и ругались. Но когда первые эмоции спали, для 97 процентов из них, по-прежнему сильно расстроенных, все повернулось в сторону глубокого уважения к российской сборной. Все нормальные голландцы говорят теперь: сборная России просто оказалась класснее нашей, наши современные футболисты не смогли справиться с еще более современной игрой, которую показали россияне. Без всяких сомнений скажу: российская команда получила признание в одной из самых серьезных футбольных стран мира.

– Уму непостижимо: Россия не просто выиграла у Голландии, а переиграла ее в футбол! Вы могли себе такое представить?

– Если честно, нет. Я очень хорошо знаю голландскую сборную, в курсе и ее силы, и некоторых слабостей. Но переиграть команду, в которой каждый игрок технически, тактически и стратегически с юного возраста идеально образован… Это стало для меня большим и приятным сюрпризом.

– А приход в раздевалку сборной России Марко ван Бастена оказался для вас неожиданностью?

– Не сказал бы. Ты должен знать, как выигрывать – но в то же время необходимо уметь проигрывать. Реагировать на поражения с честью способен не каждый. Ван Бастен – смог. Я в это время был на пресс-конференции, но, кажется, Саша с Игорем были в раздевалке и переводили то, что он сказал. По всеобщему мнению, ван Бастен вел себя очень достойно. И его появление было очень тепло встречено нашей командой.

– Что он говорил?

Бородюк:

– Он зашел и спросил меня: «Можно ли с командой поговорить?» Я ответил положительно. Он сделал игрокам комплимент: «Вы – отличная, классная команда, которая играет в современный футбол. Поздравляю вас с заслуженной победой и желаю дальнейших успехов».

– Гус, стал ли матч Голландия – Россия одним из лучших в вашей тренерской карьере?

– Да, равно как и несколько других: стыковой матч ЧМ-2006 Австралия – Уругвай в Сиднее, поединки сборной Голландии против Аргентины и Бразилии на ЧМ-98, полуфинальные матчи Лиги чемпионов ПСВ – «Милан».

– Лично для меня ценность игры сборной России на Euro-2008 вообще и в матче с Голландией в частности не ограничивается только результатом. По-моему, еще важнее, что команда добилась его не греческим путем, а зрелищной атакующей игрой.

– Согласен с вами. У греков был свой путь – крепкая оборона, хороший розыгрыш стандартных положений. Но давайте признаемся, что все мы любим получать от футбола удовольствие. Всегда считал, что если ты ставишь цель показать привлекательную игру, то и результат пусть не автоматически, но придет.

– Вам удалось разрушить незыблемые стереотипы. Мы были убеждены, к примеру, что российские игроки настолько слабо обучены, что просто не могут позволить себе играть в атакующий футбол. А потому ваши попытки поставить такой футбол многие считали обреченными на провал.

– Для того и существует такое понятие, как «селекция», чтобы ты смог подобрать тех игроков, которые подходят под твою концепцию. Ты, как тренер, должен быть уверен в них. И не бояться провала.

– К комплиментам таких фигур, как Зидан, Кройф или ван Бастен, наши футболисты не привыкли. Не боитесь, что они задерут нос и посчитают себя главными фаворитами чемпионата Европы?

– Фавориты номер один? Не-ет. Это – завышенная оценка. Нам предстоит еще пара игр, и если сравнивать нас с командами, чьи игроки уже имеют богатый опыт выступлений в самых различных турнирах высочайшего уровня, от Лиги чемпионов до сильнейших национальных первенств, то именно эти сборные могут считаться главными фаворитами.

Не думаю, что наши игроки могут посчитать себя главными фаворитами. Они просто любят играть в футбол. А теперь они полюбили еще и играть в футбол хорошо организованный, и отдаваться на поле без остатка. Если мы будем продолжать это, конечный результат может оказаться хорошим. Но мы не думаем о высоких материях. Если будем играть в свою игру и побеждать, они придут к нам сами собой.

* * *

– Как вам удалось вернуть команду к жизни после ответного гола ван Нистелроя на исходе основного времени? Это же был огромный удар – такой же, какой Турция нанесла Хорватии на 120-й минуте, выиграв затем и серию пенальти!

– Да, это был удар. Причем для всех – игроков, тренеров… Вся опасность, которая возникала у голландцев, создавалась только посредством штрафных и отчасти угловых ударов. Один из них и привел к голу.

В паузе, которая была перед началом овертайма, я и мои коллеги говорили с командой. Что делать? Можно отойти назад и играть осторожно, чтобы сохранить ничью и дотянуть до серии пенальти – к которой мы на случай необходимости тоже готовились.

Однако мы сказали: «Парни, мы контролировали игру, если не считать этого ответного гола. Нужно продолжать в том же духе! Вы видите, что голландцы устают все больше. Так что если вы сможете прийти в себя и в течение первых 10 минут овертайма вернуть себе преимущество, то последние 20 минут будут целиком наши». А потом добавил: «Сейчас, парни, выяснится, кто из вас настоящие мужики». И их реакция была великолепна.

– После окончания основного времени Широков – вроде бы прямой его конкурент по позиции – обнял Игнашевича и явно успокаивал его после гола ван Нистелроя.

– Это еще одно свидетельство нашего командного духа! Конечно, мы профессионалы, но в то же время и живые люди. Когда мы живем в одном коллективе 24 часа в день, это нормально, когда возникают какие-то трения. Кто-то играет, кто-то нет – а хотят-то все. Поэтому мы очень много говорим о тех, кто занимает с 12-й по 23-ю позиции. От них требуется проявить особый профессионализм. И они делают это, поддерживая моральный дух команды. Ни одного конфликта между игроками пока не было!

Я очень внимательно наблюдаю за тем, чтобы никто не проявил, что называется нелояльность к коллективу. Что это такое? Плохие жесты по отношению к партнерам – если, допустим, кто-то отдал неточный пас, и другой игрок на скамейке зло махнул в его адрес рукой. Впрочем, за нашу команду я в этом отношении уже не боюсь. Они все доказали.

– Можете рассказать о вашем плане нейтрализации грозной голландской атаки?

– Мы тщательно анализировали сильные и слабые стороны сборной Голландии. Сильная – обилие игроков-созидателей. Тот же ван Бронкхорст – созидатель, который большую часть карьеры, в той же «Барселоне», провел на позиции левого полузащитника. Теперь он превратился, подобно Жиркову, в атакующего левого защитника. И если вам удастся заблокировать доставку им мяча Снайдеру, ван Нистелрою, ван дер Варту, если вы загружаете его оборонительной работой – значит, вы уже выиграли часть битвы.

Поэтому мы уделили особое внимание давлению на этом фланге. Ведь на противоположном у голландцев расположились игроки менее созидательные. Булахруз – очень хороший защитник, но не слишком аккуратный в работе с мячом и передачах. Нужно было заставить голландцев начинать атаки через Булахруза, а не через ван Бронкхорста.

– Огромное преимущество россиян в овертайме – результат той дьявольской физподготовки, которую вы с Раймондом Верхейеном проводили перед турниром?

– На самом деле это преимущество – что-то невероятное. У нас же было всего два дня на восстановление после решающего матча в группе со Швецией! После того матча, помню, мы, приехав в Леоганг, ужинали в 2.30—3 часа утра (по свидетельству Раймонда Верхейена, это было сделано, чтобы игроки получили необходимую порцию углеводов. – Примеч. И. Р.). А уже через два дня нужно было играть. Обычно после столь сложного поединка, как со шведами, команда нуждается как минимум в трехдневном восстановлении. У нас было на сутки меньше. Тем большего восхищения заслуживают игроки, которые смогли сыграть в таком темпе после 90 минут. Меня, не скрою, это потрясло.

Вы видели в эти минуты голландцев? Их игроки стали беспомощно смотреть на скамейку. «Коуч, помоги нам, мы не знаем, что делать, потому что они бегут и здесь, и здесь, и здесь!» Атакующие игроки сборной Голландии любят, чтобы защитники соперников исключительно оборонялись – потому что в этом случае те дают им делать свое дело. Но когда вы включаете в дело дополнительные, не ожидаемые ими орудия, они теряются. Тому же Снайдеру порой приходилось играть на месте правого защитника, ему приходилось дважды бороться у своей штрафной с Жирковым! И ему это не нравилось. На экране можно было увидеть его реакцию. Он смотрел на скамейку, не понимая, почему должен всем этим заниматься.

– Испанцы провели против Италии 120 минут по жаре. Это пойдет нам на пользу?

– У них есть время для восстановления. И они привыкли проводить трудные матчи. Так что рассчитывать на этот фактор не приходится.

– Скажите честно, после Андорры у вас были мысли не брать на Euro Аршавина?

– Нет. Я сразу сказал своим помощникам, что Аршавин поедет на Euro. Потому что к матчу со Швецией мы должны были остаться в гонке за выход из группы. Кроме того, в отборочном турнире он был героем сразу нескольких ключевых эпизодов. Например, после сольного прохода забил важнейший гол в Македонии. Тем самым он доказал, что может внести в игру изюминку и решить исход эпизода – а возможно, и матча. Поэтому я не испытывал ни секунды сомнений, брать ли Аршавина на Euro.

– В какой-то момент матча с Голландией показалось, что Аршавин очень устал. Но вы не стали его менять – и в овертайме получили от него результативный пас и гол. Интуиция подсказала?

– У меня даже мысли не было его менять. После некоторых эпизодов взрывной работы пульс у него повышается до 180–190 ударов, и тогда ему требуется некоторое время для восстановления. Поэтому я не считаю, что ему нужно пробегать слишком много метров, работая в обороне. Он способен к быстрому восстановлению даже на поздних стадиях матча, и это бесценно для команды.

– Как прокомментируете решения Любоша Михела в двух эпизодах – во-первых, неназначенном пенальти на Жиркове в овертайме и, во-вторых, показанной и отмененной красной карточке Колодину в конце основного времени?

– Хайтинга зацепил Жиркова за левую ногу, и это было видно сразу. Просмотр по DVD это подтвердил, но судья-то должен принимать решения сразу. К сожалению, он момента нарушения не увидел.

– Но никакой сверхэмоциональной реакции на этот эпизод вы не явили.

– А что я могу сделать, если эпизод уже закончился? Во втором случае я моментально увидел, как лайнсмен на дальней бровке поднял флаг, показывая, что мяч вышел за пределы поля. Значит, удаления быть не должно! Я тут же подбежал к другому лайнсмену, указал ему на коллегу и сказал: «У вас же есть бип-система, укажите арбитру, что поднят флажок!» Второй лайнсмен меня послушал, и это было смелым и оперативным решением.

– Торбинский забил победный гол, но не сможет сыграть в полуфинале из-за дисквалификации.

– Торбинский – это маленький гоночный автомобильчик, который может появляться то здесь, то там, где соперник его меньше всего ждет. Но ему необходимо задуматься, почему он вынужден будет пропустить полуфинал. С голландцами он получил одну желтую карточку, был близок к другой. Он совершает ненужные фолы, что в матчах с соперниками уровня Голландии особенно чревато. Надеюсь, с опытом он научится избегать этих нарушений. А пока для нас большой вопрос, что делать, когда обе команды «подсели» и нужен какой-то прилив энергии.

– Происходило ли что-нибудь необычное в раздевалке после матча с Голландией?

– Я праздновал с командой всего минут пять, а потом меня отдали на растерзание телевидению. Несколько российских компаний, немецкая, итальянская, испанская… Но в раздевалке была буря эмоций – их я успел застать. Назвал бы это прекрасным хаосом.

– Что вы говорили команде в начале тренировки в понедельник – первой после блестящей победы?

– Сказал, что они многое доказали самим себе и получили большое удовольствие. «Теперь вы знаете, что такое быть национальной командой, – сказал я им. – Вы знаете, какое уважение можно получить в своей стране и во всем мире, выиграв важнейший матч за сборную. Теперь вы поняли, что играть за сборную – это привилегия, которая дается далеко не каждому. Вы вправе гордиться собой, и мы гордимся вами».

– Вы уверены, что игроки не отметили эту победу по-русски?

– Тренерский штаб отметил, выпив по бокалу вина. А еще у нас недавно день рождения отмечали братья Березуцкие, а после них – Адамов. Я им сказал: «Раз день рождения – значит, покупайте бутылку шампанского!» Они купили, за день до матча откупорили ее за обедом, разлили по бокалам, но сами пить не пожелали: «Завтра игра!» Это мне понравилось. Мы, тренеры, выпили по полбокала за здоровье наших игроков и этим ограничились. Но не игроки!

– Как вам кажется, 1:4 от испанцев в стартовом матче является для наших игроков дополнительным стимулом?

– Это естественно. Команда, которая проиграла с таким счетом, каждый игрок, который был тогда на поле – все они очень хотят взять реванш. Но никаких гарантий, естественно, это не дает.

– В России никто не ожидал выхода в полуфинал. Что вы скажете игрокам – «Выходите на поле и получайте удовольствие, поскольку никто теперь в любом случае не бросит в вас камень» или «Теперь наша цель – выход в финал!»?

– Не буду скрывать: мы достигли большего, чем сами ожидали. Полуфинал – это уже спортивный бонус. Но я не собираюсь говорить: «Все, можно расслабиться». Нет. Сначала потолком для этой команды казался выход в финальную стадию. Потом – выход из группы. Все это означает одно: эта команда может гораздо больше, чем от нее ожидают! Потолок возможностей можно все время приподнимать. Так ведь не только в спорте – в бизнесе, музыке, других сферах. Достиг чего-то – поставил новую планку.

– Может, этот вопрос покажется вам каверзным, но не задать его не могу. Вы дважды – с Голландией и Кореей – играли в полуфиналах чемпионатов мира, но ни разу этот барьер не преодолели. Означает ли это, что нынешний полуфинал имеет для вас огромное значение?

– Нет. Давайте разберемся в каждой конкретной ситуации. Сборная Голландии в полуфинале уступила Бразилии в серии пенальти. Команда была способна дойти до финала, но в серии 11-метровых ей не повезло. Корея была 56-й в рейтинге ФИФА – и добралась до полуфинала. Если Бразилия или Германия не попадает в финал – да, это большое разочарование. В этих же случаях ситуация была другая.

Сейчас Германия и Испания – те страны, для которых в силу их опыта и веса в футболе выход в финал является «обязательной программой». В нашем случае слово «обязаны» – неуместно. Но мы однозначно будем за это сражаться.

– Можете попросить футболистов в этом матче сыграть за вас – человека, который открыл им глаза на их истинные возможности?

– Нет, я такими вещами не занимаюсь. Они не должны играть за меня. Они должны играть за себя как личностей. За команду. А также, конечно, за страну. Но не за меня.

– У вас такой богатый тренерский опыт, что кажется: вас невозможно чем-то по-настоящему удивить. Есть ли что-то новое, о чем вы узнали за время работы со сборной России?

– Я получил еще одно подтверждение, что если люди очень хотят раздвинуть границы своих возможностей, то они сделают это. Российским парням удалось это за очень короткое время.

– Не бывает такого, чтобы вы закрывали глаза – и видели Кубок Европы в своих руках?

– Нет. Я знаю только то, что завтра у нас переезд в Вену, затем тренировка, а в четверг – матч с Испанией. Потому что, желая перепрыгнуть сразу через две большие ступени, можно поскользнуться и растянуться на шпагате. И уже не встать.

Перечитываю строки этой нашей беседы уже почти четырехлетней давности – и дух захватывает. Как же это было здорово, какое же было ощущение нереальности происходящего!

И как же мы быстро все забываем…

* * *

На следующий день мне позвонил приятель из Нижнего Новогорода. И рассказал, что днем ранее в одном из нижегородских роддомов был зарегистрирован новый маленький человек, которого зовут Гус Гамирович Валеев. Он родился в день матча Голландия – Россия, и по поводу имени на тот момент ясности еще не было. Но когда прозвучал финальный свисток Любоша Михела, отец новорожденного, яростный футбольный болельщик, все для себя решил.

Сообщения о том, что детей нарекли необычным для русского уха голландским именем, поступили также из Екатеринбурга, Новосибирска. Из уст в уста стала передаваться байка, что еще один молодой отец, пропьянствовав два дня, обнаружил: его жена (!) назвала ребенка Гусом и ни при каких обстоятельствах не соглашается на какое-либо другое имя. Появились также инициаторы изъятия из названия города Гусь-Хрустальный первого мягкого знака.

За несколько дней мы узнали, до какой степени Россия, оказывается, способна сходить с ума от футбола.

По телефону мы пообщались с Александром Розенбаумом, который наблюдал за чемпионатом в Санкт-Петербурге. Культовый музыкант и поэт, присутствовавший на финале Кубка УЕФА в Манчестере и вскоре написавший песню о европейской победе «Зенита», не скрывал своих чувств:

– Ни у СССР, ни тем более у России я никогда не видел сборной, которая бы так играла! Никогда не видел, чтобы наша сборная при победном счете продолжала атаковать и дожимать соперника. Поведя в счете 1:0 или 2:1, мы вечно отходили в защиту, старались отбиться – и обязательно пропускали. Игра, которая видна у этой сборной, – это, безусловно, заслуга Хиддинка. Которого теперь называть везунчиком уже просто неприлично.

– А ведь до чемпионата вы относились к его работе довольно скептически.

– Одно из самых важных качеств для мужчины – умение признавать свои ошибки. Так вот, я с огромным удовольствием признаю сразу несколько ошибок в своих высказываниях перед Euro. Очень тяжело преодолевать определенные теории и стереотипы, накрепко засевшие в голове. О том, например, что тренер должен постоянно находиться в стране, неустанно наблюдать за игроками. Хиддинк доказал, что это не так. Ему хватило месяца.

Рассуждал я и о том, что, видимо, генетически футбол – не наша игра. И этот посыл Хиддинк со своей командой опровергли, за что я им только благодарен. Тут, конечно, сказалась и победа «Зенита» в Кубке УЕФА. Представьте себе артиста художественной самодеятельности из глухой провинции, приехавшего выступать в Кремлевский дворец. Хорошего артиста. Но пока он пройдет по кремлевскому коридору, ему на глаза попадутся 25 народных артистов, 38 продюсеров – и он растеряется. А вот когда уже походил, пообтерся, почувствовал себя своим – степень уверенности в себе уже совершенно другая. Они уже никого не боятся! Разгромив «Баварию» и выиграв Кубок УЕФА, наши зенитовские ребята подошли к чемпионату Европы в совершенно другом психологическом состоянии.

Прежде чем рассказать о пресс-конференции Хиддинка, сделаю одну ремарку. В опубликованном выше интервью главный тренер рассказал, что не получил поздравлений с выходом в полуфинал из штаба «Зенита». Но уже после интервью Гусу позвонил и Адвокат, о чем мне на следующий день рассказал сам главный тренер сборной: «Сегодня Дик оставил сообщение на моем мобильном телефоне, в котором поздравил команду с большим достижением, сказал, что все в „Зените“ рады победам сборной и желают ей дальнейших успехов. Еще раньше с нами связывался Кор Пот. Спасибо им!»

Так что, ко всеобщему удовлетворению, повода для обид и недоразумений ни у кого больше не было. И слава богу!

Сказать, что на пресс-конференции Хиддинка в пресс-центре стадиона «Эрнст Хаппель» яблоку негде было упасть, – значит не сказать ничего. Люди буквально стояли друг у друга на головах, и голландец не преминул этот факт отметить.

– Такое число журналистов на этой пресс-конференции – лишний повод для гордости за команду, – сказал Хиддинк. – И для вывода, что российский футбол ожил. Сначала «Зенит» в отличном стиле выиграл Кубок УЕФА, победив сильных соперников из Германии и Испании, а теперь и национальная команда успешно играет на Euro.

Вспоминая стартовый матч с Испанией, нельзя не напомнить, что для многих футболистов та игра была вообще первой на больших турнирах. Но огромный прогресс, который потом совершила команда, стал неожиданностью даже для меня. В отборочном цикле мы выступали нестабильно, и я, будучи реалистом, об этом не забываю. А потому вдвойне горд тем большим путем, который прошла команда. Теперь остается сохранить этот уровень.

– Вы превзошли все ожидания. Означает ли это, что против испанцев будете играть без психологического пресса?

– Не стоит думать, что мы выйдем на игру довольными тем, что уже достигли, и ни на что большее не рассчитывающими. Это не тот дух, с которым надо подходить к таким матчам. Испания заслуживает всяческого уважения, к тому же она испытала большое облегчение, спустя много лет выйдя в полуфинал большого турнира. Встретятся две команды, каждая из которых любит играть в футбол. Результат такой схватки предсказать невозможно.

– Сейчас вы можете представить, что если бы не победа немотивированных хорватов на «Уэмбли», то не было бы на Euro никакой сборной России?

– Вот поэтому-то я и говорю, что не забываю о прошлом. Мы всегда должны помнить, откуда пришли.

В полуфинале против команды Арагонеса сборная Хиддинка выжила один тайм. Но нулевая ничья до перерыва продолжилась тремя пропущенными мячами после. И Аршавин на сей раз был не тот. Что ж, сказка не могла продолжаться вечно, а на том турнире, как выяснилось, была Испания – и были все остальные. Если бы самой молодой и неопытной команде Euro-2008 удалось еще больше, это была бы уже даже не сказка. Это был бы уже чистый Голливуд.

После 0:3 от Испании наши игроки шли через смешанную зону венской арены с таким видом, словно не вышли из группы. По словам одного из коллег, Сергей Семак сказал ему, что этот матч испортил все впечатление от турнира.

Это были эмоции, не более. Уже через час, в отеле, во время награждения первыми в истории России медалями, у всех было уже совсем другое настроение. Но такая первая реакция команды на неудачу в полуфинале говорила о том, что эти парни становятся максималистами.

Когда в Австрии на прощальном ужине Мутко вознамерился вручить Гусу медаль первым, тренер сказал: «Сначала – капитан и другие игроки». И добавил, что если в конце какая-нибудь медалька останется, то он с удовольствием возьмет ее себе. Но главные фигуры – они, футболисты.

В итоге медали на тренера хватило. И он хранит ее в своем доме в Амстердаме.

Наша небольшая – по сравнению с предыдущими – беседа с главным тренером сборной России состоялась сразу после церемонии награждения команды бронзовыми медалями.

– Какие чувства у вас сейчас преобладают – радость в связи с завоеванными медалями или горький осадок из-за крупного поражения в полуфинале?

– Осадка нет. Есть, безусловно, разочарование, поскольку я хочу выигрывать каждый матч. Даже если знаю, что оппонент очень силен, все равно стремлюсь победить. Как и наши парни. Мы справлялись со своей задачей на протяжении часа, показывали достойный футбол. Испанцы также действовали хорошо. Встречались две команды высокого уровня.

Тем не менее трудно играть против настолько классных команд. Испанцы, как всегда, прекрасно действовали в одно касание и таким образом измотали нас. В этом и заключался их план. Ты вынужден перестраивать свои оборонительные ряды каждый раз, когда соперник атакует, поскольку он постоянно делает это по-разному, и это очень сложно. Испании тем не менее далеко не сразу удалось сделать с нами то, что мы сами сделали с Голландией. Более тайма игра против одной из лучших, если не лучшей, команд турнира шла на равных, но от первого гола нам оправиться так и не удалось. В дальнейшем соперник великолепно использовал свои моменты.

Но при всем разочаровании от отдельно взятого результата это не меняет общего эффекта: сборная России на этом чемпионате произвела сильнейшее впечатление на весь мир. Даже не из-за очень хорошего и неожиданного результата, а из-за игры. Команда показала, что российские игроки способны показывать по-настоящему современный футбол. Брать инициативу, творить, биться, работать на совесть. Горжусь этими парнями – вот мое главное чувство. И надеюсь, что они произвели большое впечатление на российских детей и юношей, да и на всех людей в России. Мы хотим видеть как можно больше юных талантов, завоевывающих места в наших клубах.

– Перед матчем интуиция не подсказывала вам, что все сложится не так, как хотелось бы?

– Когда играешь с Испанией, прекрасно знаешь, с какими трудностями столкнешься, если счет откроешь не ты, а соперник.

– С Италией пришлось бы легче?

– Думаю, легче – в связи с тем, что эта команда играет в очень оборонительный футбол. Фактически ты все время играешь на их половине поля, и для нас это подходящий вариант. Но не имею права жаловаться. Испания выиграла по пенальти – и нам пришлось противостоять ей. Этот матч стал для нас хорошим уроком.

– Далеко не лучшую игру провел Аршавин.

– Это правда. Но одна из причин заключается в соперниках, которые разобрались, как его нейтрализовать.

– Неудачная игра Аршавина не связана с шумихой вокруг его покупки, которую подняла европейская пресса?

– Ни в коем случае. Футболисты хотят играть на команду и делают это. Можно быть разочарованным последним получасом этого матча, но в целом этой командой я, повторяю, горжусь.

– Если бы у вас была возможность начать этот матч заново, что бы вы поменяли?

– У нас не было особого выбора. Не собираюсь жаловаться на это. Просто мы нуждаемся в игроках, которые могли бы безболезненно заменить основных футболистов. Это нужно и для ближайшего будущего – конкуренция за место в заявке сборной должна стать более широкой.

– Что вы сказали команде во время награждения ее бронзой и еще до того – в раздевалке после игры?

– То же самое, что говорю и вам. Есть разочарование от последней игры – но преобладает, конечно же, гордость за эту команду. В России могут этого и не знать, но она произвела мощнейшее впечатление по всему миру.

– Россия может стать чемпионом мира 2010 года?

– Давайте не делать громких заявлений, а работать с командой. Надеюсь, что молодые игроки будут продолжать заявлять о себе регулярными яркими выступлениями. Мы следим за всеми. Но для того, чтобы стать стабильной силой в мировом футболе, нужно воспользоваться моментом и начать обновлять стадионы, методы, инфраструктуру и многое другое.

– Когда вы подпишете новый контракт?

– Свое обещание продолжить работу со сборной России я скрепил рукопожатиями. Мне не нужны бумаги. Я – человек слова.

– На награждении, помимо президента РФС Виталия Мутко, присутствовал и Роман Абрамович, который вас в свое время в Россию и пригласил. Ваши отношения в последнее время вызывали вопросы.

– С Романом у меня очень хорошие отношения. Его вклад в национальную сборную, осуществляемый, в частности, через НАФ, очень весом для российского футбола. И еще могу назвать его… настоящим спортсменом. Потому что Абрамович всегда с командой. Он был с нами в раздевалке, когда мы выиграли у Англии, но также он страдал вместе с нами в раздевалке после поражения от Израиля. И никто ни на кого не кричал, все приняли неудачу достойно. Он со сборной и в хорошие, и в сложные времена, и это вызывает у меня глубокое уважение.

– В раздевалке сегодня кто-нибудь плакал?

– Нет. Было разочарование, которое через какое-то время все равно уступило место гордости. Достаточно вспомнить, какую реакцию победы сборной произвели на Россию! Мы смотрели телепрограммы, видели фотографии, читали прессу. И очень благодарны людям, проявившим в нашей поддержке огромный энтузиазм. Огромное спасибо всем нашим болельщикам!

…А тем временем Павлюченко, второй снайпер Euro-2008, держал на ладони бронзовую медаль и не мог ею налюбоваться. Только что сборной вручили эти награды, и они явно подняли игрокам настроение после крупного проигрыша в полуфинале.

После матча с греками Рома публично пообещал пообщаться с журналистами после полуфинала. Многие репортеры усмехнулись – какой, мол, полуфинал, вы и из группы-то не выйдете! Но хорошо смеется тот, кто смеется последним. Прошло время, и мы общались с ним спустя пару часов после встречи с испанцами.

– Что для вас значит эта бронза?

– Никто в нас по большому счету не верил. Все говорили, что мы даже из группы не выйдем, а мы не только вышли, но и голландцев обыграли. Прыгнули выше головы, наверное. Почему? Потому что на этом турнире были одной большой семьей. Больше месяца были вместе, очень много работали. Была – команда.

– Сегодня Гус Хиддинк разрешил нарушить режим?

– По бокалу пива разрешил выпить. А завтра утром подъем – и домой. Спать будем!

– Что он говорил?

– В раздевалке поздравил всех с прекрасным турниром. Сказал, что мы – молодцы.

– Хиддинк говорил, что одна из его целей – доказать людям, что они способны на большее, чем сами о том думают. Удалось?

– Думаю, удалось. Потому что он сам сказал, что не верил, что мы так можем играть. Все-таки можем! Почему раньше не играли? Наверное, чего-то боялись. А когда это боязнь ушла, поняли, что способны! Думаю, теперь нас будут бояться. Причем все!

– Можно сказать, что именно здесь, на Euro, вы почувствовали…

– …Что такое футбол? (Смеется.) Что такое поля, стадионы? И так можно сказать.

– А еще – что такое команда. Настоящая сборная России.

– Повторюсь: мы стали как настоящая семья. Друг за друга так переживали! Когда сегодня ехали назад со стадиона, разговаривали: как мы теперь расстанемся? Пока мне это трудно себе представить. Но придется.

Прав был Павлюченко, простой и искренний парень: жаль, что такие турниры однажды заканчиваются. Так хочется, чтобы они продолжались вечно…

* * *

…29 августа в Монако наблюдалась совсем иная картина, чем в майском Манчестере. На финале Кубка УЕФА весь английский город заполонили шотландцы – теперь же на Лазурный берег пожаловали в основном наши соотечественники. Пресыщенные титулами болельщики «МЮ» особого рвения не проявили: Суперкубок для них не шел ни в какое сравнение с финалом Лиги чемпионов.

Владислав Радимов вспоминал:

– Мне запомнилось, что диктор по стадиону «Луи II» объявил: первыми со стадиона выходят болельщики «Манчестера». И из 25 тысяч ушло три или четыре. Остальные остались и запели «Город над вольной Невой». И было полное ощущение, что мы на «Петровском» – тем более что стадионы чем-то похожи. И что выйдем сейчас за пределы арены – и увидим не знаменитое казино Монако, а Дворцовую площадь.

Тем не менее в то, что «Зенит» сможет обыграть «МЮ» – пусть только начинающий сезон, – верили единицы. Одно дело – «Рейнджерс», и другое – настоящий суперклуб, который знает, как играть в больших финалах. То, что перспектива взять Суперкубок никого из великих не трогала, опровергалось одним фактом: в XXI веке до «Зенита» этот трофей выигрывали только представители трех футбольных супердержав – Англии, Испании и Италии. Вот список: «Ливерпуль» (дважды), «Реал», «Милан» (дважды), «Валенсия», «Севилья».

Константин Сарсания уверял:

– Недооценки со стороны «Манчестера», думаю, не было. Просто он был в начале чемпионата Англии и, соответственно, не в лучшем состоянии. «Зенит» на тот момент был объективно сильнее.

Радимов в нашем разговоре произнес поразительную фразу. Она исчерпывающе говорит о том, какое чувство куража испытывали футболисты после успехов клуба и сборной в предыдущие месяцы: «А никто и не сомневался в том, что мы выиграем. Была какая-то уверенность».

Если бы кто-то из россиян перед матчем с «МЮ» произнес такую фразу еще годами тремя-четырьмя ранее, его тут же отправили бы в психбольницу.

В январе 2009-го я спросил президента УЕФА, а в прошлом – великолепного футболиста Мишеля Платини:

– Не считаете, что в матче за Суперкубок «МЮ» не воспринял «Зенит» всерьез – либо сам поединок не имел для великого английского клуба сверхзначения?

– Не считаю. Уверен, что «МЮ» воспринял «Зенит» всерьез и по-настоящему хотел выиграть. Как бывший игрок, могу утверждать: всегда, выходя на поле, ты стремишься победить. Тем более когда на кону – зримый европейский трофей, который в случае победы (пусть даже не по итогам длительного соревнования, а всего в одном матче) пополнит коллекцию в клубном музее.

Словом, говорить: мол, «Манчестеру» был безразличен результат – глупость. Тем более что в декабре английская команда докажет обратное, уверенно выиграв чемпионат мира среди клубов – турнир, в котором встречаются победители главных клубных соревнований каждого континента. При громком названии суть не сильно отличается от Суперкубка Европы. Но, приехав в Японию, «МЮ» был заряжен на успех и добился его.

Хиддинк в начале сентября скажет мне:

– Скажу честно: когда стало известно, что «Зениту» предстоит играть матч за Суперкубок против «МЮ», я сравнивал составы, достижения, стабильность показателей в течение многих лет и думал, что питерский клуб ждут большие проблемы. Но «Зенит», преподнеся сюрприз не только мне, но, думаю, большинству людей, показал себя взрослой по всем высшим меркам командой. Он был полностью уверен в себе, грамотно действовал тактически.

Заметьте: главный тренер сборной России не произнес ни слова о недооценке или непринципиальности Суперкубка для «МЮ». А уж кому, как не одному из лучших специалистов в мире, об этом судить.

На поле британская команда вышла основным составом. Голкипер ван дер Сар, защитники Видич, Фердинанд и Эвра, форвард Руни – все эти стержневые игроки были на месте. Если бы сэр Алекс Фергюсон смотрел на Суперкубок как на ничего не значащее шоу, дал бы шанс резервистам – благо, таких у него хватает.

Разница в мотивации у двух команд в то же время, безусловно, была. «МЮ» приехал просто играть, «Зенит» – выворачиваться наизнанку. Питерцы понимали, что в следующий раз по такому случаю они выйдут на поле, скорее всего, еще очень нескоро. Помогло питерцам и то, что из-за травмы не смог играть лидер соперников Криштиану Роналду.

Радимов:

– Мы перед игрой смеялись, Анюкову говорили: «Сейчас против тебя Криштиану Роналду выйдет!» Подходим к нашей раздевалке – а он, травмированный, там стоит и ждет своего соотечественника Данни, чтобы поболтать.

Переход Данни, состоявшийся за несколько дней до Суперкубка, наделал в России, да и в Европе немало шума. Неудивительно: если Тимощук обошелся «Зениту» в 20 миллионов долларов, и его трансфер вызвал острые дискуссии, то 30 миллионов евро, уплаченные московскому «Динамо» за португальца, – это было вообще нечто. Сумма объяснялась пунктом в контракте Данни с московским клубом: уплатив «Динамо» отступные именно в таком размере, любой клуб (естественно, при согласии самого игрока) автоматически получал право забрать его себе. Что «Зенит», а точнее – «Газпром» и сделал. А сверкающая на запястье Данни динамовская татуировка, свести которую не представлялось возможным, лишний раз подчеркивала роль денег в сегодняшней жизни…

В Монако Данни впервые вышел на поле в форме «Зенита». И сыграл с блеском. Его роскошный сольный проход с левого края, по ходу которого он финтом убрал с дороги Фердинанда, ворвался в штрафную и не оставил шансов ван дер Сару, привел ко второму голу питерцев. До того, перед самым перерывом, счет ударом головой после подачи углового Домингесом и скидки Денисова открыл Погребняк. «Зенит» забил англичанам, мастерам игры головой, именно «со второго этажа»!

«Голодные и жадные обыграли сытых и довольных», – напишет наутро «Спорт-Экспресс». Кстати, насчет действительно голодных (к коим футболисты «Зенита», объективно говоря, не относятся): Данни, проведший детство в Венесуэле, рассказал, что в столице этой бедной страны Каракасе три тысячи человек смотрели Суперкубок на большом экране, болея за земляка и заучивая это новое для них слово – «Зенит»…

А по поводу значимости трофея коротко и ясно высказался Аршавин:

– Теперь в 2018 году нам придется собираться дважды – в мае и в августе.

В 2018 году, если кто не понял, будет десятилетие зенитовских европобед…

* * *

Если бы не было 2005 года и победы в Кубке УЕФА ЦСКА Валерия Газзаева, Адвоката в России вообще вознесли бы на гигантский пьедестал. Но хотя дорога к трофею уже была проторена, подобные успехи в нашей не избалованной европейскими наградами стране по-прежнему не воспринимались как нечто само собой разумеющееся. Тем более когда в полуфинале со счетом 4:0 была обыграна «Бавария».

Ну а в Монако Дик и вовсе стал первопроходцем – ведь Суперкубок в России не завоевывал никто и никогда, а в СССР это лишь один раз, в 1975 году, удалось киевскому «Динамо» Лобановского. Работа Адвоката обратила на себя внимание всей Европы, и даже Жозе Моуринью во время нашего разговора в феврале 2009-го на базе «Интера» произнес о голландце весьма уважительные слова: «Адвокат – опытный и грамотный тренер. Он знает, что делает. Чувствуется его положительное влияние на команду. В целом вполне допускаю, что футбольная Россия, развиваясь такими темпами, может достичь больших успехов и через несколько лет занять одну из ведущих позиций в европейском футболе».

Неудивительно, что после победоносного возвращения «Зенита» в Россию команду принял в Кремле новый президент страны Дмитрий Медведев. Как, кстати, и сборную после возвращения с Euro.

Аршавин:

– Из разговора я почувствовал, что Медведев любит футбол. И с чувством юмора у него все нормально. Помню, после окончания встречи он собирался уезжать на «мерседесе», а у меня как раз ключи от своего «мерса» были. Я достал их и говорю: «Ладно, Дмитрий Анатольевич, сегодня вы за рулем!» Президент шутку оценил.

Не остался в стороне от европейского триумфа «Зенита» и премьер-министр Владимир Путин. Сразу же после матча, как я уже рассказывал, он позвонил с поздравлениями Адвокату, с которым до того никогда не общался. Но гораздо больший сюрприз поджидал Дика осенью. В день матча «Локомотив» – «Зенит» тренеру питерцев исполнялся 61 год, и прямо с завтрака в отеле его пригласили в машину, на которой повезли в загородную резиденцию Путина в Ново-Огарево. Первым делом ошарашенный Адвокат извинился, что прибыл на встречу без галстука…

Подарив тренеру огромный альбом с видами Петербурга, Путин проявил осведомленность о карьере именинника. В прессе потом цитировались фрагменты их диалога:

Путин:

– Вы в 1999–2000 годах, насколько я понял, были признаны лучшим тренером Шотландии (в период работы в «Рейнджерс». – Примеч. И. Р.). Но таких результатов, как в России, все-таки вы до сих пор не добивались – это выигрыш чемпионата страны, Кубка УЕФА, Суперкубка УЕФА. Работа с клубом – это очень тяжелая работа, постоянно вместе с коллективом ездить по стране, жить в отрыве от семьи, от привычного окружения, образа жизни. Как вам это все удается?

Адвокат:

– Это тяжело, но прежде всего я хотел бы сказать, что восхищаюсь вами. Когда я был мальчиком, мне говорили, что я не добьюсь успехов в жизни, потому что их добиваются люди высокого роста. И вот, только приехав в Россию, я понял, что успехов добиваются и люди невысокого роста.

У меня есть один недостаток, я почти не знаю русского языка, только несколько слов. Но люди понимают меня по выражению лица. Да, мне сложно вдали от родных. Но я живу в России, работаю семь дней в неделю. В этом наши судьбы с вами схожи. И вы, и я радеем за наше дело, хотим добиться лучших результатов. Для нас эта работа как болезнь.

Путин:

– Мне это тоже знакомо. Вас очень любят в России, особенно в Петербурге. Я знаю, что зенитовские болельщики расклеивают ваши фотографии в российской генеральской форме. Как вы к этому относитесь?

Адвокат:

– Я в Голландии работал у Ринуса Михелса ассистентом. Его называли Генералом. А меня – Маленьким Генералом. Очень хорошо к этому отношусь. У меня даже есть три генеральские фуражки.

Напоследок премьер попросил голландца рассказать о его дальнейших планах. Вопрос был явно продиктован тем, что парой недель ранее тренер сообщил, что подумывает в конце сезона-2008 уехать домой.

Адвокат погрустнел:

– Это сложный вопрос. Я должен принять решение, серьезное решение, поскольку мои родные хотят, чтобы я вернулся домой. Конечно, я еще преисполнен планов и амбиций, но, к сожалению, я уже немолод, мне приходится серьезно думать над тем, каким образом больше времени посвящать своему дому и семье.

Путин:

– Но если вы будете жить и работать в Голландии, вы все равно будете редко видеть родных (в этот момент журналист «Коммерсанта» Андрей Колесников, по его собственному признанию в газете, «понял: не видать пока голландцу Голландии. Не отпустит». – Примеч. И. Р.).

Адвокат:

– Да, наши профессии предполагают одиночество.

Спустя несколько часов «Зенит» сделал тренеру подарок, разгромив «Локомотив» – 3:0. А питерские болельщики в честь дня рождения тренера запустили в небо сотни воздушных шариков оранжевого, голландского, цвета.

На пресс-конференции после той игры Адвоката спрашивали о Путине. Он отвечал:

– Мистер Путин неплохо разбирается в футболе, но при этом сохраняет нейтралитет как болельщик. Для него все клубы равны.

– Были ли более памятные дни рождения в вашей жизни?

– Нет, этот, пожалуй, самый значимый. Представьте себе, утром я сидел и спокойно завтракал. И вдруг мне дали телефон и попросили выйти на улицу к машине. Сказали, что со мной хочет встретиться Владимир Путин. Для меня огромная честь познакомиться с ним лично. Нам надо чаще встречаться, ведь это принесло нам удачу.

На вопрос же, не уговаривал ли его премьер-министр остаться в «Зените» и на следующий сезон, тренер отрезал:

– Не буду это комментировать.

Спустя пару месяцев, когда Адвокат объявит о решении остаться в «Зените» еще на год, он не станет скрывать: приглашение к Путину сыграло в этом очень большую роль. В интервью «Советскому спорту» голландец скажет:

– У нас был очень интересный, содержательный разговор, который дал мне большой моральный толчок.

– То есть до встречи с премьер-министром вы были полны решимости покинуть «Зенит»?

– Господин Путин спросил меня, каковы мои ближайшие планы. Я ответил, что мне очень жаль это делать, но, по всей видимости, я покину клуб. Объяснил, что на то есть воля моей семьи. Потом разговор поменял тему, но в конце премьер-министр сказал: «Какое бы решение вы ни приняли, знайте, что я его уважаю». И тогда во мне что-то щелкнуло – если человек такого калибра говорит вам подобные вещи, это что-то да значит!

Мнения о том, как относиться к приглашению тренера одного футбольного клуба к главе правительства, среди моих собеседников разделились.

Аршавин:

– Не вижу в этом ничего плохого.

Бывший генеральный директор «Зенита» (при Петржеле) Илья Черкасов:

– Меня это удивило. И не меньше удивило, что господина Адвоката в нарушение всех и всяческих законов сделали почетным гражданином Санкт-Петербурга. Считаю, что ничего выдающегося Адвокат не добился. Вернее, если бы он этого не добился, его, извините, надо было бы бить палками. При том ресурсе – и административном, и управленческом, и бытовом, и, естественно, трансферном, который ему был дан, – он просто нормально отработал.

Вот скажите: что сделал Адвокат такого, чего не сделал Газзаев? Но Газзаев – не почетный гражданин Москвы, Путин его на день рождения не приглашает. А для нашего футбола в целом и для отдельного клуба в частности Валерий Георгиевич сделал куда больше при значительно более скудном ресурсе. Нисколько не пытаюсь умалять заслуг Адвоката и не являюсь поклонником Газзаева. Жени Гинера – да, а Газзаева – нет. Но ведь так и было!

Может, Владимиру Владимировичу рассказали, какой Адвокат замечательный. Все-таки, при всем уважении к личностным качествам председателя правительства, закон всех времен един: короля играет свита. Адвокат к этой свите как бы имеет отношение, а Газзаев – нет.

Актер Сергей Мигицко:

– Считаю, Адвокат достоин приглашения к Путину. Жаль, кстати, что Владимир Владимирович, еще будучи президентом, не слышал, как мы с Боярским пели куплеты про футбольных судей. Там были такие шуточные строки:

И еще сегодня говорить мы будем:

Судят нас порой, друзья, плохие судьи.

Ну а если будут еще прецеденты —

Мы напишем прямо в Кремль президенту!

Телеведущий Михаил Шац:

– В мировой практике ни с чем подобным я не встречался. Представить себе, что немца Бернда Шустера в пору его работы в «Реале» в день рождения пригласил бы к себе премьер-министр Испании, согласитесь, тяжело. Но такова примета времени. Как и то, к примеру, что в Монако на матч за Суперкубок с «Манчестером» поехала, знаю, куча людей, не имеющих никакого отношения к футболу и представления о нем. Они просто поехали, потому что поехали все, и, значит, надо там быть. Статусная поездка! Но все это, думаю, пройдет.

Как я отношусь к таким приглашениям, какого удостоился Адвокат? Не так чтобы мне это нравилось. Думаю, что при любом удобном случае болельщики всех остальных команд нам это припомнят. При этом не сомневаюсь, что на решение Адвоката остаться в «Зените» приглашение к Путину повлияло. Подумайте, что бы вы сами испытали на его месте.

На этой ноте и завершу главу о самом успешном сезоне в истории российского футбола. Потому что на фоне празднований, приглашений, вручений и прочей раздачи слонов всеми подзабылось, что год заканчивается не в июле, когда сборная взяла бронзу Euro, и не в августе, когда «Зенит» выиграл Суперкубок Европы. За четыре месяца – с мая по август – было достигнуто столько, что осенью в футбол игралось уже как-то по инерции. Наступило время эйфории, которую никакой опыт голландских тренеров остановить не мог. Это был обычный синдром страны, которая не привыкла к большим успехам в футболе. И должна была за эти успехи расплачиваться.

То, что произошло после лета-2008, скорее вписывается в грустную логику следующей главы.

Глава V

2009-й. Время похмелья

«В Южную Африку надо сначала попасть, что при системе с прямым выходом только одной команды из группы (и Германией в качестве „матки“) не так-то просто».

Перечитываю эти слова из собственного комментария, присланного в редакцию «Спорт-Экспресса» сразу после окончания Euro-2008 из Вены – и понимаю, как трудно мне было их из себя выдавить. В те дни я был счастлив, как мальчишка, и в глубине души – как бы показно ни хмурил брови на страницах газеты – в кошмарном сне не мог себе представить, что мы не поедем в ЮАР. Нежданная бронза в Австрии и Швейцарии после двадцати лет нескончаемого футбольного позора главной команды страны казалась началом Большого Взлета. Сотни тысяч людей, вышедшие в ночь после победы над Голландией на улицы всех без исключения российских городов, думали так же.

Россия – она же во всем страна крайностей: или все, или ничего. Что, кстати, итог отборочного цикла ЧМ-2010 и докажет…

Конечно, к лету 2008-го из памяти еще не выветрилась история соседей с Украины. Команда Олега Блохина, новичок чемпионатов мира, в Германии-2006 оглушила всех выходом в четвертьфинал, но спустя два года от попадания на Euro оказалась так же далека, как «Луч» из Владивостока от «Барселоны». А бронзовые призеры ЧМ-2002 турки, не попавшие на чемпионат Европы-2004? А победители Euro-2004 греки, не доехавшие до мирового первнества-2006? Каждый раз со странами-выскочками, неожиданно занявшими место на футбольном пьедестале, происходит нечто подобное. Вот только считать себя выскочками после окончания турнира в Австрии и Швейцарии было решительно невозможно. Для этого нужно быть человеком не только с холодной головой – что, бесспорно, благо, – но и с холодным сердцем.

Ну и к тому же из подкорки у людей вылезло то, что можно называть сверхдержавным высокомерием, можно – квасным патриотизмом. Давным-давно подмечено, что футбол – срез жизни. В то время как гимн России изобилует терминами «священная», «великая», «могучая», средняя продолжительность жизни у российских мужчин лет на 20 ниже, чем в любой более или менее цивилизованной и далеко не такой пафосной стране. А об уровне демократии, масштабе коррупции и беззащитности людей перед терактами и говорить не приходится. Зато – священная, великая и могучая.

То же самое – и в футболе. Взять хотя бы успехи на чемпионатах мира. Высшее достижение сборной СССР/России – 4-е место на мировом первенстве в Англии 1966 года. Между тем в тройку лучших за 19 чемпионатов планеты входило именно столько, девятнадцать, команд – но только не наша. Смешно даже сравнивать ее с такими монстрами, как Бразилия (5 золотых, 2 серебряных, 2 бронзовые медали), Италия (4+2+1) или Германия (3+4+4). Но даже у Чили, Австрии, Турции, Хорватии, Португалии есть по одному попаданию в тройку, у уругвайцев, венгров, чехов, поляков – по два, а у шведов с голландцами – аж три. При том что все эти страны, за исключением Голландии, Уругвая и Португалии, к элите современного мирового футбола отношения не имеют. Мы же и участвовали-то в меньшем количестве чемпионатов, чем Германия попадала в их тройку сильнейших – девять против 11! Такая вот, извините за выражение, сверхдержава.

А потому каждый наш международный футбольный успех – историческое событие, повод для гордости и подробнейших рассказов. Конечно, не нужно заходить за грань разумного и канонизировать их героев. Но делать презрительную гримасу – мол, что для нас, великой России, бронза на Euro-2008? – мягко говоря, неуместно. А у нас сразу после Австрии и Швейцарии нос задрали и решили, что команда теперь обязана рвать всех без исключения в клочья…

Кое-что, в общем, намекало, что дальше придется сложно. В первую очередь – психологически. Переварить и здраво оценить случившееся практически никому было не под силу. Например, обилие претензий (и достаточно резко сформулированных) в стране по поводу проигрыша испанцам в полуфинале. Это говорило о том, что эйфория в России потихоньку перерастает в настоящий «звездняк». Убежденность, что мы не просто можем, а должны – нет, обязаны! – обыгрывать всех и вся. А ведь еще совсем недавно любимым высказыванием половины нашего населения о футболе была мнимая цитата Пеле (сам он категорически опровергает, что когда-либо говорил такое): мол, Россия выиграет первенство мира по футболу тогда же, когда Бразилия – чемпионат мира по хоккею.

«Но пораженье от победы ты сам не должен отличать», – писал когда-то Борис Пастернак, призывая к одинаково умеренному, трезвому внутреннему восприятию как успехов, так и неудач. Но это – не про Россию. У нас все с точностью до наоборот. Своего пика этот «звездняк» достигнет в октябре 2009-го, перед домашней встречей с Германией.

Удивительно, что при такой атмосфере в обществе саму команду эта звездная болезнь долго не накрывала.

И еще. Актеру Михаилу Ефремову, например, понравилось, что при Хиддинке сборная переехала с загородной базы в Бору в отель «Гранд Марриотт» на Тверскую улицу. Когда команда выигрывала, многие наблюдатели оценивали этот шаг положительно: мол, это была одна из мер, которые раскрепостили команду (хотя на самом деле причина была в отсутствии базы с необходимыми условиями). Зато что начнется после Словении…

Как же много в полярной порой оценке одного и того же факта – причем порой одними и теми же людьми – зависит от единственного фактора. Результата.

Верить в плохое, однако, невозможно было и потому, что Хиддинк, главный творец еврочуда, остался еще на два года. Удержать одного из ведущих тренеров планеты на два двухлетних цикла в России еще в 2006-м казалось нереальным. И когда иные обыватели говорят, что деньги способны творить чудеса, мне становится смешно. Хиддинк – богатый человек и супервостребованный тренер, у которого в любой момент есть предложения такого же финансового калибра: недаром моментально после отъезда из России у него появилось супервыгодное предложение из Турции. В России же, не сомневаюсь, его задержали в первую очередь не 7 миллионов евро чистыми в год (эти цифры всплыли после Словении из интервью журналистов с тогдашним гендиректором РФС Алексеем Сорокиным), а интерес к работе, ощущение перспективы и некое миссионерское чувство. Гус не раз говорил мне, что по странам и континентам его ведет желание, чтобы о нем в самых разных частях света оставалась добрая память. И она остается.

Сразу после чемпионата Европы глава фонда «Национальная академия футбола» Сергей Капков, ближайший помощник Романа Абрамовича – главного финансового гаранта контракта Хиддинка, – сказал мне:

– НАФ будет ходатайствовать перед РФС о наделении Хиддинка дополнительными полномочиями – чтобы он имел возможность требовать не только с игроков первой сборной России… Это будет другой контракт, чем в предыдущие два года, касающийся не только национальной сборной. Речь пойдет о более амбициозных проектах в России. Главное – воздействовать на всю нашу футбольную пирамиду.

Намерениям НАФ суждено было сбыться только отчасти: в 2008 году Гус объездил немало российских городов, взглянул на их инфраструктуру, дал полезные рекомендации и посоветовал нужных людей. Но в 2009-м ситуация изменилась, и не по вине Хиддинка.

Да и никаких дополнительных полномочий Хиддинк не получил. Если не считать четырехмесячного отрезка в роли главного тренера… «Челси». Вынужденного, замечу, отрезка – с целью не выставить на посмешище тогдашнее руководство РФС, не способное выполнять обещания.

А летом 2008-го все представлялось в радужном свете. И многих проблем, которые возникнут позже, не предвидели. Ладно болельщики – но даже такие искушенные в политике (и далеко не только футбольной) люди, как министр спорта Виталий Мутко. Мы беседовали с ним в июле 2008-го на матче «Спартак» – ЦСКА, и я спросил:

– После медалей на Euro вопрос о правомерности вашего совмещения постов президента РФС и министра закрыт?

– А он и не был так уж актуален. Не вижу в этом совмещении больших проблем.

Напрасно Виталий Леонтьевич посчитал вопрос с совмещением постов закрытым. Политика – штука зыбкая. Подуют невидимые нам внутрикремлевские ветры в ином направлении – и спокойствие за свое кресло с того или иного чиновника как ветром сдует. Так и здесь: в один прекрасный день президент России Дмитрий Медведев распорядится, что федерации по видам спорта должны будут возглавить профессионалы, уделяющие своему делу 24 часа в сутки. А министр спорта этого себе позволить явно не сможет.

Но чуть более чем годом ранее Мутко, как мы видим, подобной развязки и близко не предполагал. И фразы себе позволял весьма вальяжные. «Не вижу в этом совмещении больших проблем», – морщился министр. Зато президент увидел. И это самым прямым образом срикошетило на российскую судьбу Хиддинка.

Как любопытно порой бывает восстановить в памяти совсем недавние цитаты и сравнить их с тем, что происходит сегодня! Дабы понять, насколько переменчива жизнь. Особенно – политическая жизнь.

В августе 2008-го я освещал Олимпиаду в Пекине. Врезались в память размышления главного тренера женской гандбольной сборной России Евгения Трефилова, чья команда дошла до финала:

– Когда слышу: «У нас все хорошо» – у меня холодеет спина. Не может такого быть. Это означает застой.

Конечно, стиль управления у Трефилова совсем иной, чем у того же Хиддинка. Можно даже сказать – противоположный. Абсолютно, стерильно, незамутненно российский. Откровенный человек, Трефилов взял на себя вину за поражение в финале от норвежек, и объяснил это так:

– Грешу на то, что провел предыгровое собрание не в своем стиле. Оно было демократическим, без криков и воплей. Не знаю, почему, – но не хотел сегодня ни с кем ругаться. И это мое добродушие могло аукнуться. Девочки увидели, что я сегодня – добрый дядя. Они привыкли ко мне, а значит, иногда к хорошему пинку.

Слушаешь – и думаешь: неужели наши спортсмены, в чьем генном коде заложен тренерский диктат, понимают только такой язык (а в смысле лексики тот же Трефилов не церемонится)? Неужели иначе как кнутом тех же футболистов не проймешь? И по-цивилизованному, по-хиддинковски, не получится?

И ведь вроде бы уже получилось – на Euro. Да и после, по ходу отборочного цикла, – тоже. Никто из тренеров не ходил по комнатам после отбоя в поисках потенциальных пьяниц, никого не делали козлами отпущения, не изучали с лупой каждое интервью зарубежному изданию в поисках крамолы…

А они, как показала Словения, не поняли. Не оценили. Они уже стали воспринимать отношение Хиддинка как должное. И более того, единственно возможное. Это не означает, что они стали куролесить и злоупотреблять доверием тренера на бытовом уровне. Не верю. А означает, что им не хватило профессионализма ответить на это доверие благодарным самоистязанием на тренировках и предельной выкладкой в матчах.

А если возвращаться к Трефилову, то все-таки типично российским его не назовешь. Потому что в футболе это понятие ассоциируется, в частности, со стремлением найти крайнего – в ком-то из своих игроков, судье, плохом поле, словом, в чем угодно, кроме себя самого. Трефилов же после проигранного финала восклицал:

– Серебряная медаль – это здорово, но я должен был показать игру!

Заметьте: не предательское «они должны были» и даже не нейтральное «мы». А именно он, главный тренер. Эта фраза говорит больше, чем любые декларации.

Занесите ее в свой блокнот, футбольные тренеры России. Полезно будет.

– Впервые за 16 лет у нас медали в женском гандболе. Мы гордимся вами, Евгений Васильевич! – уже почти кричали коллеги.

А он все о своем:

– Да что вы меня потчуете все время результатом?!Да, он есть. Но сегодня мы «попали», и как «попали»! Получается, все по пояс сами понимаете в чем, а я в белом фраке?!

Год спустя в белых фраках была вся его команда. Победительница чемпионата мира… А Хиддинка после Словении, кстати, Трефилов поддержал. В отличие от многих российских тренеров по разным видам спорта – тех самых «скованных одной цепью», о которых когда-то пел Вячеслав Бутусов.

Потому что они оба, хоть и очень-очень разные в силу разного воспитания и менталитета, но – настоящие.

* * *

В третий раз за восемь лет я проходил через психологическое испытание – возвращение с летних Олимпийских игр в реалии отечественного футбола. В отличие от 2000 и 2004 годов, возвращаться к футбольным реалиям было приятно – вот только усталость от того меньше не становилась. Прошу прощения за факт не из футбольной, а из моей личной биографии: за предыдущие полгода мне довелось потрудиться на чемпионате Европы и Олимпийских играх, а также написать три книги. После Пекина чувствовал себя настолько разбитым, что думать о журналистике, мягко говоря, не хотелось. В какой-то момент я жутко испугался мысли, что писать мне не захочется уже никогда. Такое со мной случилось впервые в жизни.

Тут-то и произошло удивительное. «Спорт-Экспресс» отправил меня в «Гранд Марриотт» беседовать с Хиддинком. Как обычно, за чашкой капучино мы проговорили часа полтора. И в районе полуночи я выходил из отеля с ощущением, словно вчера… вернулся из отпуска!

Хотелось не просто работать, писать – а горы сворачивать. Тут-то я окончательно и понял, что такое Хиддинк. Думаю, не только я, но и все, кому доводилось близко общаться с ним, подпадали под его невероятно оптимистичную энергетику. Более того, в тот вечер у меня возникло удивительное ощущение, что Гус обладает экстрасенсорными способностями. Иначе вернуть меня к жизни за полтора часа, уверен, было невозможно…

– Слышали, что после победы над Голландией сразу несколько молодых отцов в российских городах назвали своих новорожденных сыновей Гусами? – спросил я Хиддинка.

– Да, знаю об этом. Надеюсь, кстати, что так решили не только отцы, но и матери. (Улыбается.) Конечно, для меня такие новости – повод для большой радости и гордости. Они означают, что меня, иностранца, приняло много людей в России. Узнавать, что детей называют твоим именем, – это, поверьте, очень, очень особенное чувство.

– В какой-нибудь другой стране мира с вами происходило что-то подобное?

– Нет. Может, конечно, я чего-то не знаю, но в той же Корее такая информация до меня не доходила. А в Австралии этого не было точно. Хотел бы выразить большую признательность людям, которые пошли на это.

– Когда приехали в Россию, могли предполагать, что она может быть до такой степени футбольной страной, где в честь тренера-иностранца здесь могут называть детей?

– Знаете, я давно приучил себя ехать на новое место работы, в незнакомое мне общество без каких-либо четких представлений о том, с чем столкнусь. К сожалению, не такому уж малому числу людей в любой стране мира свойственна предвзятость мышления об образе жизни, который им неизвестен. У меня таковой не было.

С каждым новым днем события Euro обрастали новыми подробностями, и некоторые из них, пусть и задним числом, захотелось у главного тренера прояснить.

– Колодин рассказал мне о том, как после стартового разгрома от испанцев резервный арбитр в грубой форме пытался забрать Торбинского на допинг-контроль, но вы очень жестко этого человека осадили.

– Спорт – такая вещь, где команда может выиграть или проиграть. Но это моя команда, и я всегда буду защищать своих игроков. Я и сам далеко не всегда общаюсь с ними ласково, требую от них отдавать игре все силы. Однако если кто-то со стороны проявляет откровенное неуважение к моему футболисту, грубит ему, я буду за этого футболиста сражаться, как в той ситуации.

– Что именно сделал тот резервный судья?

– Схватил игрока руками и начал кричать. Это меня возмутило, и я сказал: «Не делай этого, иначе тебе придется драться со мной».

– По словам Колодина, такое поведение тренера после 1:4 произвело на игроков неизгладимое впечатление.

– Не знал, что они это вообще заметили. По-моему, нормальная реакция на грубость и неуважение.

Кое-какие вещи рассказывали и футболисты.

– Был ли эпизод на Euro, когда Хиддинк вас потряс или по крайней мере очень удивил? – спросил я Зырянова.

– В день матча с греками он оставил нас наедине с Бородюком и Корнеевым. И Бородюк неожиданно провел эмоциональное собрание – словно из старого советского прошлого! На меня по крайней мере его слова сильно подействовали. Вряд ли Хиддинк смог бы так же выступить, по-советски. Он, мне кажется, так и не умеет – потому и дал возможность помощникам с нами поговорить.

– Какой главный урок вы извлекли из Euro?

– Нужно было сильнее хотеть победить на чемпионате Европы. А мы и бронзовой медали уже были рады. Думаю, это нас в полуфинале и сгубило – в большей степени, чем физическая усталость. После первого пропущенного гола, мне кажется, в подсознании сидела мысль: все равно бронза уже в кармане. Будь по-другому, могли бы Испанию и победить.

Вот какое неожиданное, оказалось, было мнение. Весьма самокритичное. Мне все-таки кажется, что ту Испанию, возможно, лучшую сборную за многие-многие годы, обыграть было – невозможно. Даже с огромным желанием и уверенностью в себе.

Хотелось, конечно, узнать и о том, как Хиддинка после базельского триумфа встретили на родине, от этого самого триумфа пострадавшей. Выяснились неожиданные и не самые приятные детали. Хотя вначале Гус рассмеялся:

– Вот поэтому-то я после чемпионата Европы и провел несколько лишних дней в Москве… Вся Голландия была очень разочарована. И признаюсь, нашлась пара-тройка сумасшедших, которые по отношению ко мне повели себя глупо и агрессивно. Угрожали по почте и так далее. Но хочу подчеркнуть, что таких были единицы – 1–2 процента. А 98–99 процентов, несмотря на все разочарование, оценили тот стиль, в котором была побеждена их команда. И прониклись глубоким уважением к сборной России, к российскому футболу и ко мне как части этой команды.

Обсуждали мы в той беседе с Хиддинком еще многое. Уже состоявшееся возвращение в сборную Погребняка и возможное – Кержакова. Его поездки в Тольятти и Екатеринбург, Нижний Новгород и Набережные Челны (где тренер изучал в том числе и ситуацию с детским футболом), а также идею Гуса с проведением чемпионата России среди 18—19-летних – поскольку в первенстве дублеров участвуют ребята на два-три года старше, и «молодняку», только выпустившемуся из спортшкол, попросту негде играть…

Он кипел проектами, и вроде бы фонд Абрамовича готов был их финансировать… Но РФС окажется слишком инерционным механизмом, и реализованы они так и не будут. И база для сборной, подобная французскому Клерфонтэну, о строительстве которой шла речь с первых дней пребывания голландца в России, так и останется по сей день только в теории. Словом, шанс использовать бронзу чемпионата Европы, чтобы поднять российскую футбольную инфраструктуру, реализован не будет.

То интервью я завершил следующим вопросом:

– Греция, выиграв Euro-2004, не вышла на следующий чемпионат мира. Турция, завоевав бронзу ЧМ-2002, пропустила два очередных турнира высшей категории. Как нам не стать третьими в этом ряду?

– Такая опасность существует. В спорте не бывает гарантий от проигрыша. Но сейчас у нас появилась возможность, наоборот, вырасти до уровня ведущих команд, которые знают свою реальную силу и всегда ей соответствуют. Наша задача – добиться, чтобы такой менталитет возник у сборной России всерьез и надолго.

Интервью в целом и последние его слова в частности, на мой взгляд, четко показывают: у самого Хиддинка к началу нового отборочного цикла не было никакой эйфории. Одно то, что он побывал в таком количестве российских городов и ознакомился с их футбольными реалиями, говорило: он успел спуститься с небес на землю. Потому что наша периферия и тамошние условия – далеко не рай.

Когда потом Хиддинка начали упрекать в малом количестве времени, проводимом в России, обо всех этих екатеринбуржско-тольяттинских поездках как-то сразу забыли. А вот совмещение 2009 года с «Челси» – помнили прекрасно.

Коротка память человеческая, когда наступает миг поражений…

Иного тренера успех, подобный бронзе Euro (не в абсолютном, а в относительном, российском измерении, разумеется), вознес бы на недостижимый пьедестал. Нормально общаться с ним стало бы невозможно даже ближайшему окружению.

Но это не про Хиддинка. Илья Казаков рассказал мне такую историю. В мае 2009 года из подмосковного «Сатурна» был уволен немец Юрген Ребер, и на его место в качестве и.о. главного тренера был назначен совсем молодой 34-летний Андрей Гордеев. С Казаковым они дружат – и Гордеев в разговорах сетовал на то, что при знании методики ему не хватает опыта, чтобы понять, как вести себя с опытными игроками, с руководством клуба. Пресс-атташе сборной спросил Хиддинка, может ли тот уделить ему чуть-чуть времени, и тот незамедлительно ответил согласием.

Казаков рассказывает:

– Гордеев приехал, и они, наверное, минут 40 проговорили. Гус был вспотевший, после тренировки, и все равно сидели, пили кофе и болтали. Андрей расспрашивал его о вещах, которым нигде не научишься, и можно только почерпнуть их из удачного жизненного опыта. И Хиддинк объяснял ему, что его дверь на базе должна быть открыта для всех – и в то же время он не должен подходить к игроку и объяснять, почему не поставил его в состав или выставил на трансфер…

Вот казалось бы – кто такой был в тот момент Гордеев для подобных, да еще и бесплатных, и довольно длительных по времени консультаций? Но Хиддинк никогда не делил людей на белую и черную кость.

Три года спустя так приключится, что Гус возглавит «Анжи», где Гордеев к тому моменту будет членом тренерского штаба. И, конечно, останется таковым. Причудливо порой поворачиваются человеческие судьбы.

Тем, кто утверждает, будто Хиддинк мало общался со своими российскими коллегами, приведу в ответ не только эту историю с Гордеевым. Был еще и эпизод на презентации книги Казакова «Настоящая сборная». Перед ее началом у Гуса состоялась достаточно длительная встреча с большой группой тренеров, где они откровенно обсуждали ситуацию в российском футболе и многие другие вопросы. Там были помощники Хиддинка Александр Бородюк и Игорь Корнеев, а также Леонид Слуцкий, Валерий Непомнящий, Юрий Красножан, Игорь Колыванов, Игорь Симутенков, Станислав Черчесов, Валерий Петраков, Мирослав Ромащенко, Александр Тарханов…

Позже Хиддинк выступит на съезде Объединения отечественных тренеров – и будет говорить не прописными истинами, как, допустим, помощник Адвоката Берт ван Линген, а живым, насыщенным примерами и иллюстрациями языком.

Словом, если кому-то из специалистов в годы работы Гуса в России не хватало общения с ним – то это была скорее организационная проблема РФС, не устраивавшего подобные встречи, а не самого Хиддинка, который был открыт для любых предложений.

Продолжал он с удовольствием общаться и с неспортивными, но любящими спорт людьми. Тот же Казаков перед отборочным матчем с Финляндией познакомил его с блестящим классическим пианистом, лауреатом международного конкурса имени Чайковского, страстным болельщиком «Спартака» Денисом Мацуевым.

– Мацуев приехал к нам в отель, мы выпили по чашечке кофе, – рассказывал мне потом Гус. – А потом мы организовали все так, чтобы на стадионе он мог находиться вместе с фотографами, стоять за воротами. Я сказал: «Мацу (так Хиддинк в своем стиле назвал пианиста. – Примеч. И. Р.), тебе это понравится!» Попросил его: «Расскажи мне после матча о том, что увидел. Это ведь очень большая разница – сидеть высоко на трибунах или совсем близко к игрокам». Он был потрясен, восхищен. В красках описывал, что творилось в штрафной при угловых…

Мацу, оказалось, играет в хоккей. Я посоветовал ему быть аккуратным с руками. Он в ответ рассказал, что когда-то даже палец сломал. Денис знает, где я живу в Амстердаме. Звонил мне со словами поддержки перед игрой с финнами и знаменитый дирижер Валерий Гергиев… Летом с ним обязательно встретимся.

Ну как не любить человека, который так любит жизнь во всех ее проявлениях! И видели бы вы, как заобожал Гуса Мацуев. И с какой страстью потом поддерживал, когда после Словении сразу нашлась куча желающих впиться тренеру в глотку…

Под чары Хиддинка в свое время попал даже такой крайне недоверчивый человек, как Диего Марадона. Как они познакомились?

– Я был в Буэнос-Айресе, мы с австралийской сборной готовились к стыковому матчу ЧМ-2006 с Уругваем, – рассказывал мне Гус. – А Марадона работал в системе клуба «Бока Хуниорс». Мы с другом из Аргентины, который помог мне организовать тот сбор, сидели в отеле, и вдруг он протянул свой мобильный: «Кое-кто хочет с тобой поговорить». И я услышал по-испански: «Мистер! Мистер! Это Диего!» В мире много разных Диего, и я сначала подумал, что меня кто-то дурачит. Но приятель закивал: это настоящий Марадона. Поговорили, он сказал, что очень уважает мою работу.

С каких пор – не знаю. Может, с 1998-го, когда сборная Голландии под моим руководством играла с Аргентиной, и матч вышел замечательным… А позвонив, он пригласил меня на матч «Боки» с «Ривер Плейт». Это дерби номер один в мире! Рев такой, что можно сойти с ума!

У Марадоны есть маленькая открытая ложа на стадионе «Боки», куда он меня и пригласил. Мы очень хорошо пообщались и каждую секунду находились под прицелом множества камер. Остаемся на связи и теперь. Твердо знаю: если соберусь в Аргентину, меня там примут со всей теплотой.

Диего – парень с улицы, прошедший как через хорошее, так и через плохое. Но он всегда находил в себе силы вернуться. Потому что он – боец. Я знаю жизненные обстоятельства в странах, где кругом – бедность, а футбол – это все. И испытываю огромную симпатию к людям, которые, пройдя через очень непростые времена, становятся примером для миллионов других, которым сейчас очень плохо. Те смотрят и думают: ведь этот человек что пережил – и выпутался! Борись, и у тебя тоже все получится!

Благодаря дружеским отношениям, сложившимся между Хиддинком и Марадоной, сборная Аргентины во главе с Диего приехала в августе 2009 года на товарищеский матч в Москву. И за то, что мне удалось пожать руку лучшему футболисту, которого я видел в своей жизни, – тоже Гусу по гроб жизни благодарен…

* * *

Гус остался прежним – и все-таки команду его демократизм, скажем так, подрасслабил. Перед матчем с Уэльсом один из «желтых» сайтов сделал видеозапись, как несколько футболистов сборной веселятся в ночном клубе.

– Правда ли, что, посмотрев ту запись, вы нашли в себе силы подшутить над Быстровым: мол, как ты танцуешь, ближе надо девушку к себе прижимать? – спросил я Хиддинка.

– Да, было такое. Эти танцы на самом деле были вполне невинными, любительскими! Вот я и сказал: «Если взялся, делай правильно!» (Улыбается.) Но шутки шутками, а потом я четко дал понять, что так поступать больше не следует. Там не было ничего особо серьезного. Но они должны понимать, что виноваты сами. Сегодня, когда желтая пресса готова идти на любые трюки, чтобы подловить известных людей на чем-то подобном, давать ей такие поводы нельзя.

А вот – история, случившаяся в день важнейшего отборочного матча ЧМ-2010 – в Дортмунде против фаворитов группы, немцев. Говорит, впрочем, эта история многое и о человеческих качествах Хиддинка…

Если у Адвоката в команде всегда существовали строгие законы – в частности, со сборной никто из посторонних, в том числе журналистов, в чартере не летает, и присутствие прессы в отеле команды не приветствуется, – то у Хиддинка с этим было проще. Но однажды это обернулось неприятнейшей утечкой.

Казаков рассказывает:

– Один из журналистов получил состав на выездной матч с Германией от своего приятеля-игрока – и просто по недомыслию опубликовал его на своем сайте. Была середина дня, естественно, информация тут же распространилась, и немцы предвосхитили замысел Гуса со сдвоенным флангом Жирков – Янбаев. Идея «не сыграла», после первого тайма при 0:2 Янбаева пришлось менять. И когда стала известна канва событий, Гус был просто в шоке и потом на собрании команды сказал, что такие вещи просто немыслимы.

– «Выплыло», кто конкретно из игроков это сделал?

– Не «выплыло», хотя все мы знали. Это легко просчитывалось – я-то сразу понял по источнику. Всегда же знаешь, кто из журналистов с кем из игроков дружит. И когда я репортеру сказал: дурачок, что ж ты сделал, ты же делу навредил, – у человека была и растерянность, и неловкость. Он совершенно об этом не думал. Как и я не думал на тренировке во время подготовки к Euro, сняв майку, что веду себя некорректно.

– А на дальнейшей судьбе игрока в сборной это сказалось?

– Нет, он в сборной играл, и часто – в «основе». И журналист со сборной работать продолжил… Гус не искал виновных. Он понял, что это произошло, едва увидел состав немцев – но докапываться не стал. А мы, конечно, не говорили – зачем человека «сдавать»? Хиддинку не нужна была казнь, ему нужно было соблюдение принципов. Недоволен был Гус и в другой раз, когда в самолете из-за перепада давления, кажется, у Семака из носа пошла кровь, и летевшие с нами журналисты обэтом написали. Но летать после этого не перестали…

История эта напоминает мне отношение к свободе слова… Бориса Ельцина. Первого президента России «долбали» по телевизору и в газетах так, что его преемнику и не снилось. Однако никогда Ельцин не произнес ни слова о том, что то или иное СМИ надо закрыть, «прессануть», поменять руководство. Для него возможность людей свободно излагать информацию и высказывать идеи была святой. В том числе и поэтому я, журналист, три с половиной часа стоял в очереди на панихиду по Ельцину в храм Христа Спасителя. Пропустив ради того, чтобы попрощаться с незнакомым мне лично человеком, казалось бы, обязательный для просмотра с профессиональной точки зрения полуфинал Лиги чемпионов…

Тот матч в Дортмунде мы проиграли – 1:2. В достойной и красивой борьбе, вчистую проиграв первый тайм и почти так же убедительно выиграв второй. А если бы еще и новичок сборной Алан Дзагоев на исходе матча попал не в штангу, а в ворота…

К тому моменту наметилась какая-то полуприятная-полупечальная тенденция. Создавалось ощущение: скоро нам не будет равных в умении красиво проигрывать. «Ювентус» – «Зенит», «Зенит» – «Реал», Германия – Россия… Трижды за календарный месяц после матча раздавались ахи и охи на одну тему: как же здорово мы сыграли и как же несправедливо, что при такой игре уступили.

Но известно ведь: когда что-то происходит один раз – это еще может быть случайностью. Два – тенденция, а три – уже закономерность. Так что самое время было задуматься, отчего с нами постоянно случается одна и та же история. Не самая дурная, конечно, – в серости и безволии нашу сборную и ведущий клуб уж точно никто не обвинит. Но своими успехами Гус Хиддинк и Дик Адвокат разбудили в нас зверский аппетит до красивых побед. А не до красивых поражений.

Нам еще было невдомек, что те дортмундские 1:2 – достойнейший результат по сравнению с тем, во что на нейтральном поле в Южной Африке-2010 немцы превратят сначала в 1/8 финала Англию (4:1), а потом в четвертьфинале и Аргентину (4:0). На «Вестфал-ленштадионе» играли две достойнейшие команды, два призера чемпионата Европы, каждая из которых в «своем» тайме подтвердила правомочность своего статуса.

И ни о каком головокружении от успехов речи еще не было и в помине. Что доказал и блестящий домашний матч с еще одним претендентом на выход на ЧМ-2010 – Финляндией, до того дома сыгравшей 3:3 с немцами. Команда Хиддинка в Черкизове финнов разгромила – 3:0, а супергол Аршавина после сольного прохода, тут же прозванный «вишенкой на торте», на исходе встречи заставил зайтись трибуны в экстазе.

Все у сборной казалось безоблачным. Но как там у Высоцкого?

«Я признаюсь вам, как на духу,

Такова вся спортивная жизнь:

Лишь мгновение ты наверху —

И стремительно падаешь вниз».

До черной среды, 18 ноября 2009 года, когда произошло это стремительное падение, оставалось чуть меньше года.

А вот у «Зенита» постепенно намечались проблемы. И чем дальше – тем серьезнее. Правда, поначалу на сладком фоне предыдущих успехов никто их таковыми не воспринимал.

Началось с Аршавина, которого летом «Газпром» не отпустил в «Барселону» – клуб, за который Андрей болел с детства. Но официальное предложение, которое каталонцы сделали «Зениту», его владельцы сочли недостаточным. Футболист был оскорблен в лучших чувствах.

– Когда у вас был пик настроения в этом году? – спросил его осенью 2008-го журналист.

– На Euro, конечно.

– А низшая точка?

– 2 сентября, когда окончательно захлопнулось трансферное окно.

– Если нарисовать диаграмму между этими двумя значениями, где будет находиться нынешнее расположение духа?

– Я бы без всяких графиков сказал, что оно где-то в заднице.

Как может играть команда, лидер которой находится в таком состоянии, – предсказать нетрудно.

– В глубине души надеялись, что к вам отнесутся совсем иначе? – спросил я Аршавина пару месяцев спустя.

– Конечно. Люблю этот город, люблю эту команду. Благодарен ей за то, что мне дали возможность здесь играть – и неплохо, думаю, играть. Хотел, чтобы клуб оценил все те годы, которые я провел в «Зените», и пошел мне навстречу. И думал, что будет так. Но…

Тренер его понимал хорошо. Андрей рассказывал:

– Честно говорил Адвокату: до сборной (матчей с Германией и Финляндией. – Примеч. И. Р.) в любом случае буду играть по максимуму, потому что вызов туда и форма, в которой приеду в национальную команду, для меня очень важны. А потом – не уверен, что найду в себе стимулы. Но Дик меня успокоил и сказал: выходи на поле и просто играй, как получается, считая, что это твои последние игры за «Зенит». Я так и считаю. Выхожу, выполняю свою работу. Но если зимой не отпустят, играть уже просто не смогу. И честно об этом говорю. Когда тебя гонят на поле из-под палки, отрешиться от этого невозможно.

Адвокат, узнав об этом фактически ультиматуме, и глазом не моргнул:

– Мы живем в свободном мире, где каждый волен говорить все, что считает нужным. Пока человек по полной программе выкладывается на тренировках, я не буду его осуждать за слова.

Сарсания, с которым у Аршавина отношения далеко не всегда складывались радужно, демарш игрока тоже не осудил:

– Мы с Диком никак не отреагировали, понимая, что для Андрея это крик души. То, чем человек живет. Поэтому наша позиция была однозначная: отпустите его!

Не отпустили. И вообще, отношения Адвоката с верхушкой «Зенита» и теми, кто над «Зенитом», с каждым месяцем становились все холоднее. Собственно, этот процесс потихонечку пошел еще с тех пор, когда весной 2008-го Фурсенко на посту президента был заменен Александром Дюковым, человеком весьма занятым (на нем была и остается такая серьезная компания, как «Газпромнефть») и не имевшим возможности уделять «Зениту» очень уж много внимания, в особенности – оперативного и каждодневного. Дик привык, что в случае чего с Фурсенко и Сарсанией любой актуальный вопрос можно решить в два счета, а тут надо было ждать, ждать, ждать…

А тогда еще после выигрыша Кубка УЕФА и спрос на игроков «Зенита» в Европе появился. Позиция Адвоката по Аршавину разошлась с клубной. «Бавария» положила глаз на Тимощука. Мало того – не видя отклика со стороны руководства, заявления по поводу своих новых контрактов через… прессу стали делать и Погребняк, и Малафеев. Ситуация в клубе стала явно выходить из-под чьего-либо контроля.

Голкипер, выступающий за «Зенит» уже второй десяток лет, в конце концов подписал новое пятилетнее соглашение. Форвард же, чей контракт истекал в декабре, вскоре перешел в немецкий «Штутгарт».

В интервью «Спорт-Экспрессу» Погребняк, еще будучи игроком «Зенита», говорил:

– Разговоры на эту тему (нового контракта) начались еще при Фурсенко. Затем на посту президента «Зенита» его сменил Дюков – и все стихло. Сейчас эти переговоры вновь движутся. Но очень тяжело. Если честно, так и не понял: хочет ли «Зенит», чтобы я остался? Особенно после странной фразы гендиректора Митрофанова: мол, будем убеждать Погребняка перейти в «Блэкберн».

За пару дней до закрытия в Европе трансферного окна прочитал его слова в газете. Посмеялся. Я мечтаю играть в Англии, но «Блэкберн», который одной ногой стоит на вылет, мне не интересен.

Что было в конце прошлого года? Не скажу, что коллектив раздробился. Просто каждый решал свои задачи. Некоторым было не до футбола. Сам на этом обжегся. Бесконечные слухи мешали сосредоточиться на игре. То ли предложат новый контракт, то ли продадут. Мозги закипали. Мне кажется, это и не позволило «Зениту» выйти из группы в Лиге чемпионов.

Сарсания рассказывает:

– Отношение Дика к человеку не зависит от того, какое положение он сейчас занимает или от сложившейся вокруг него конъюнктуры. Вот, скажем, тренирую я сейчас воронежский «Факел», который идет внизу таблицы не премьер-лиги, а первого дивизиона. Какое, казалось бы, Адвокату до него дело? Но порой позвонит, поддержит, пожелает удачи в предстоящем матче с таким-то соперником. Не устаю удивляться: откуда знает, с кем мы играем?

Или вот история. Это было лето 2009 года. Я работал главным тренером «Химок». Приезжаем в перерыве между кругами на сбор в Голландию – и на границе нас не хотят пускать в страну. Выясняется, что начальник команды Игорь Торубаров оформил коллективную польскую визу. Это тоже Евросоюз, но голландцы отчего-то прицепились: сначала, мол, в Польшу летите, а потом уже сюда. А у нас из-за этого все срывается! Позвонил Дику. Тот моментально «включился» в ситуацию, с кем-то поговорил – и нас пустили. Так помог!

Так же он всегда и к игрокам своим относился. Нельзя сказать, что Адвокат общается с ними очень уж тесно, – но если футболист, который сделал для него много, испытывает какие-то проблемы, Дик всегда поддержит его. Даже если это идет вразрез с мнением руководства клуба. Помню, был момент, когда Паша Погребняк долго переподписывал контракт с «Зенитом», и парень был немножко растерян. Когда незнаешь свою судьбу – всегда нервничаешь. Уходить, оставаться? Дик говорил: «Я его при прочих равных все равно поставлю, пусть он чувствует, что нужен». И ему самому он говорил то же самое. Аршавина, когда он хотел уйти, но не отпускали, Дик тоже поддерживал. И руководству говорил, что, если человек хочет, его надо отпустить.

Говорить-то говорил – однако слушали его новые руководители уже далеко не так внимательно, как прежние…

Все это наложилось на то, что уставшим после Euro игрокам «Зенита» надо было в жестком режиме играть пропущенные из-за подготовки к полуфиналу и финалу Кубка УЕФА матчи. А потом – и Лигу чемпионов, где вначале при действительно хорошем футболе команде Адвоката не повезло в Турине и дома с «Реалом». После нуля очков в двух классных по зрелищу и качеству матчах – от такого у любой команды руки опустятся. И «Зенит», создав огромное количество моментов, ухитрился дома не обыграть в Лиге чемпионов скромнейший белорусский БАТЭ!

Изгалялись тогда над питерцами все, кому не лень. Поучаствовал в этом и «Спорт-Экспресс»: над моим комментарием на первой полосе значилась уничижительная «шапка»: «Газпром» – БАТЭ – 1:1». Годами позже Роман Широков расскажет мне, что лично он на такой сарказм сильно обиделся…

Итоги второй половины 2008 года получились для «Зенита» неутешительными. В чемпионате – скромное пятое место, то есть следующей осенью – не Лига чемпионов, а Кубок УЕФА. Третье место в группе Лиги чемпионов, то есть февральский переход в турнир рангом ниже. Дальше станет только хуже…

Впрочем, могло ли вообще с той командой Адвоката быть по-другому? В долгосрочной перспективе удержать людей, которых приглашают в «Баварию» или «Арсенал» (именно туда в последний день зимнего трансферного окна-2009 все-таки будет продан Аршавин), сегодня в России объективно невозможно. А значит…

Ничего это не значит. Если в клубе существует четкое, отлаженное взаимодействие между президентом, генеральным директором и главным тренером, если нити управления не выпускаются из рук, если месяцами не накапливаются отложенные важнейшие дела и обиды – вполне можно сделать так, что даже с огромным спросом на твоих игроков ничего катастрофического с клубом не происходит.

В первые без малого два года Адвоката в «Зените» там существовал руководящий триумвират: Фурсенко – Адвокат – Сарсания.

Втроем они обсуждали не только стратегические, но и текущие вопросы – и решения были общими, согласованными. Президент и спортивный директор не то чтобы навязывали главному тренеру свою волю – но постоянно общались с ним и давали пищу для размышлений. Получалось это у них, видимо, и корректно, и профессионально – коль скоро Адвокат и много позже продолжал называть их своими друзьями.

Что же произошло потом? Дюкову, руководившему клубом из Москвы, времени для оперативного управления «Зенитом» не хватало катастрофически. А «на хозяйстве» в Питере сидел гендиректор Максим Митрофанов, которому не было еще и 30. Это адекватный (во всяком случае, Аршавин относится к нему с уважением) и, вполне вероятно, способный человек – вот только примеров того, чтобы руководителями солидных западных клубов были столь же молодые люди, признаться, не знаю.

Логично предположить, что Адвокату было непросто на равных общаться с функционером, который вдвое моложе его и, более того, явно не свободен в принятии решений. Последнее, кстати, подтвердит и история с отставкой Дика из «Зенита». Интервью Митрофанова сразу после поражения дома от «Томи» подобный исход предусматривать не будет, а несколько часов спустя в московском офисе «Газпрома» все окажется решено…

Словом, прежний баланс нарушился, а Дик имел все основания после достигнутых успехов требовать к себе со стороны руководства больше внимания и уважения. А не видя его – высказывать недовольство.

Поговаривали, что не был он рад и зарплате, которую руководство клуба положило перешедшему из «Динамо» (как окажется, ровно на сезон) Игорю Семшову. Оклад полузащитнику сборной, говорили, положили едва ли не вдвое больший, чем его как минимум не менее ценным коллегам по национальной команде Зырянову и Анюкову. По Питеру ходило немало разговоров, что это нарушение баланса зарплат вызвало ропот в коллективе…

Впрочем, не все решения самого Адвоката тоже были бесспорными. Похоже, вакуум власти в клубе принес дискомфорт и самому тренеру, который оказался к нему не слишком готов.

К примеру, чемпионат России 2009 года выиграл «Рубин». Годом ранее команда из Казани тоже взяла золото первенства страны, но ее унылый, строго оборонительный футбол убеждал: больше года такое продлиться не может. Однако уже на следующий невозможно было предсказать, обрушится ли на тебя «Рубин» мощью и непредсказуемостью атак или выстроит сзади непроходимую стену. Более вариативной с точки зрения тактики команды, чем чемпион-2009, за два десятилетия российских первенств припомнить было сложно.

Так вот, «Зенит», и Адвокат в первую очередь, сделали «Рубин»-2009 именно таким собственными руками. Отдав туда Алехандро Домингеса.

Аргентинец взбесил голландского тренера очередным двухнедельным опозданием на предсезонный сбор. Тренер был непреклонен в своем нежелании видеть игрока в команде, и руководство клуба пошло ему навстречу. Несмотря на действующий контракт Чори. Его творчество, помноженное на отменную дисциплину и выучку остальных казанцев, позволит «Рубину» засверкать совершенно новыми красками.

Сарсания:

– Как игрок творческий, Домингес не любил делать на поле некоторые вещи. Дик кипятился: «Ему надо каждый раз объяснять, что это не товарищеская игра». Он мог легко потерять мяч в центре поля, и Адвоката это убивало. Потому что сам он играл опорного полузащитника, главной его задачей было отнимать мячи, а не терять их. С тех пор у него в подкорке было заложено: не позволяй терять мяч легко, тем более в определенных зонах!

Нельзя сказать, что Дик не нашел к Чори подход. Да, тот, может, не так ярко сыграл за «Зенит», но в Питере и игра была совсем другая, чем в Казани. У «Рубина» в атаке он был явным лидером, все шло через него. А в «Зените» – и Аршавин, и все полузащитники: через кого угодно игра могла идти. Лидером в такой компании тяжело было стать. А Домингесу надо быть лидером.

Кроме того, Домингес все время опаздывал в команду. Иногда из-за лени, потому что все южноамериканцы не любят из дома вовремя возвращаться. Иногда случались реально существовавшие проблемы с женой. Но, так или иначе, Дику тяжело было с этим мириться. Он считал, что игрок должен соответствовать клубу уровня «Зенита» и не имеет права создавать проблемы тренеру. Поэтому однажды его терпение и лопнуло, хотя сколько раз, помню, Чори подходил к Адвокату и говорил: «У меня проблемы с женой. Мне надо обязательно уехать». И Дик отпускал его то на неделю, то на две…

Но ведь можно было настоять на продаже Домингеса за рубеж – тем более что этого так хотела супруга футболиста! Однако ему позволили вернуться в «Рубин»: а Курбан Бердыев, с которым Чори работал несколько лет до «Зенита», знал его как свои пять пальцев.

С точки зрения интересов «Зенита» такое решение – отдать Домингеса прямому конкуренту – было форменным безумием. То, что Чори не мог полностью раскрыться в «Зените» и чувствовал себя там некомфортно, совершенно не означало, что он не является классным игроком. Можно было продать его в Испанию или Португалию, можно, на худой конец, отдать в аренду в российскую команду средней руки. Но резко усиливать и без того действующего чемпиона, да и отнюдь не за ту сумму, от которой невозможно отказаться (тем более не ниществующему «Газпрому»), – до этого додуматься надо было!

Впрочем, тут претензии должны адресоваться не только и даже не столько Адвокату. Он мог только попросить боссов избавить его от этого человека. Куда же ему идти – это уже была их забота. Они не понимали, что собственными руками рубят сук, на котором сидят. Нет, Домингес не был ключевым игроком в «Зените». Но мог и должен был им стать, потому что ушел Аршавин. Да и без всяких «потому что» – просто мог.

Бердыев в нашей беседе выражал убеждение, что совместить Домингеса, Аршавина и Данни на поле по подобию «Барселоны» было вполне реально. Тренер полагал, что Домингеса нельзя было загонять в схему, ограничивать. Это, мол, и вызвало недовольство игрока: Адвокат затолкал его во фланговый «желоб», поставил, образно говоря, на рельсы. То же самое, по мнению многих, произошло в «Зените» и с Данни.

Конечно, никто не мог предположить, что в мае 2009 года тяжелая травма отправит его в лазарет до конца сезона. И Адвокат к такому повороту событий оказался не готов. После того как выбыл португалец, в «Зените» не осталось ни одного футболиста, способного обыграть соперника «один в один» и вообще индивидуально соорудить что-то совершенно непредсказуемое. При том что еще предыдущей осенью таких игроков было три…

Одна из главных и сложнейших творческих задач Адвоката была очевидна еще с предыдущего лета, когда Аршавин объявил о своем желании уехать за рубеж. Создать такую модель игры «Зенита», которая была бы эффективна без его главной звезды. Кто знает – не «сломайся» Данни, возможно, она и была бы создана. А может, и нет – учитывая, что лучшим матчем португальца вплоть до его травмы был самый первый, за Суперкубок.

Ажурный комбинационный стиль, поставленный голландцем, сохранился. Но, враз лишившись солистов, «Зенит» стал походить на постаревшего ловеласа, не осознающего, что дамы уже никогда не будут «клевать» на него так, как раньше. Однако упрямо пытающегося применять те же приемы обольщения, которые срабатывали в молодости.

Команда при всей приятности глазу утратила выдумку. И если ухода Аршавина и травмы Данни было не избежать (к моменту этого повреждения, замечу, «Зенит» отнюдь не был флагманом таблицы), то Домингеса преподнесли конкуренту на блюдечке с голубой каемочкой. Чем тот не замедлил воспользоваться. А Данни заблистает всеми гранями своего таланта уже при Лучано Спаллетти, который даст ему практически полную свободу действий.

В феврале 2009-го «Зенит» в 1/16 финала Кубка УЕФА прошел «Штутгарт», показав свою фирменную игру. Но уже в марте вылетел от не выдающегося тогда «Удинезе». И старт чемпионата не задался. И в Санкт-Петербурге тут же стали припоминать, что за все время работы Дика в «Зените» не появилось ни одного нового местного игрока стартового состава. А с прежних времен остались только Малафеев с Денисовым.

В Питере – городе, где наличие в составе своих воспитанников ценится особо (еще со времен единственного в советской истории золота 1984 года, когда вся команда состояла из ленинградцев), – подобный подход восторга вызвать не мог. Известный питерский телекомментатор Геннадий Орлов в нашей беседе для книги «Правда о „Зените“ заявил: „За команду Адвоката будут болеть, только пока она на первом месте. А в «Зените“ 25-летней давности было то неповторимое патриотическое чувство, из-за которого люди ходят на стадион: «“Это моя команда!” Это была “команда с нашего двора”, и за нее болели вне зависимости от занятого места».

Адвокат по поводу молодежи говорил: мол, он-то и хотел бы, да в городе – выжженная земля…

– В чем видите главный минус своего характера? – спросил я Дика в декабре 2011-го.

– В том, что все замечаю. Это не всегда приятно для некоторых людей, которые предпочли бы, чтобы я чего-то не видел. Еще меня выводит из себя, когда все не идет так, как должно идти. Тогда со мной нелегко иметь дело. Но в целом нахожу общий язык и с игроками, и с руководителями.

В 2009-м как раз-таки наступил момент, когда с этим самым общим языком появились проблемы. И когда минус, подмеченный Адвокатом, действительно был минусом. Потому что, по его выражению, «все шло не так, как должно идти».

Осенью того года, когда у руля команды будет уже Анатолий Давыдов, мы поговорим с начальником команды, ее экс-капитаном Владиславом Радимовым. И я спрошу:

– Фатих Текке, который при Адвокате казался уже отрезанным ломтем, забил четыре гола в четырех последних матчах. Что с ним случилось?

Влад, с большим уважением относящийся к Адвокату, ответил:

– Его история – иллюстрация большой разницы в методах Адвоката и Давыдова. Первое, что сделал Давыдов, – по-человечески поговорил с Текке. Еще будучи футболистом, я чувствовал, что турку нужен именно такой психологический подход. У Дика такого не было никогда: футболисты должны были исполнять то, что он скажет. А к Текке нужно было подойти с душой, что Анатолий Викторович и сделал.

Вот пример. В матче с «Насионалом», в котором Текке забил гол, Давыдов его заменил. На следующий день игрок пришел недовольный и сказал, что у него болит спина. Давыдов к нему подошел и сказал: «Я тебя вчера заменил, но это издержки работы. Мне показалось, что ты устал. Но ты мне очень нужен в Химках, я на тебя рассчитываю». Адвокат бы с ним в такой ситуации наверняка не стал разговаривать, и больше чем уверен, что Текке, сославшись на боли, не полетел бы на матч в Химках. А после таких слов тренера Текке вышел на эту же тренировку, попросив, чтобы ему сделали обезболивающий укол. И забил мяч в Химках, да и вообще сыграл здорово.

Все это вовсе не говорило о том, что методы Давыдова более эффективны, чем методы Адвоката. Результаты, которых добился в своей карьере голландец, говорят как раз об обратном. Но вот как-то так сложилось именно в тот момент, что после ошеломляющего успеха 2008-го год спустя у Дика наступило какое-то опустошение.

Будь у «Зенита» в этот момент другие руководители – отношения бы еще могли наладиться. Но тут развязка с каждым месяцем казалась все более неизбежной.

А тем временем 10 февраля 2009 года грянула «бомба». Хиддинк на условиях совмещения со сборной до конца сезона 2008/09 возглавил «Челси».

…Весна 2005 года. Первые выступления Виталия Мутко в должности президента РФС. Он выдвигает кандидатуру Юрия Семина, призванного заменить Георгия Ярцева на посту главного тренера сборной. Разумеется, следуют вопросы о совмещении постов с «Локомотивом», в том числе и от самого Семина. Но в ответ – категорическое «нет» нового президента.

Этого слова – «совмещение» – Мутко не выносил с 1998 года, когда совмещение случилось в возглавляемом им клубе. Анатолий Бышовец возглавил сборную, не уйдя из «Зенита», в результате чего питерский клуб скатился с первого места в таблице на пятое, а национальная команда потерпела шесть поражений кряду. И если летом Бышовец сидел на двух креслах, то к зиме остался без обоих. Правда, и от ухода Семина из «Локо» не выиграл никто – ни сборная, ни клуб, ни сам специалист. Так что не может в таких вопросах быть никаких гарантий и математических формул.

Ирония судьбы – но, видимо, никуда и самому Мутко от совмещения было не деться. Для начала он сам был назначен министром спорта, но не захотел оставлять пост президента РФС (правда, в итоге пришлось). А теперь ему пришлось иметь дело и с тренером-совместителем. Причем наработанный за два с половиной года авторитет Гуса Хиддинка в России таков, что ни Мутко, ни кто-либо другой, каким бы влиянием этот человек ни обладал, попросту не посмел бы сказать голландцу: «Или сборная, или „Челси“!»

Невозможна такая постановка вопроса была и по финансовым соображениям. В 2008 году отношения между РФС и НАФ, финансировавшей контракт Хиддинка, резко осложнились. И Мутко, будучи на тот момент уверенным в автономных источниках заработка футбольного союза, махнул рукой: и без вас, мол, справимся. Но грянул кризис, и вдруг выяснилось, что платить голландцу – нечем.

Пришлось вновь идти на поклон к Абрамовичу. Но благотворительностью тот заниматься больше не собирался. А тут в его собственной епархии под названием «Челси» возникла проблема – бразилец Луиз Фелипе Сколари не нашел общего языка с командой, которая начала проигрывать и терять шансы даже на попадание в следующую Лигу чемпионов. Я присутствовал на матче «МЮ» – «Челси», выигранном хозяевами со счетом 3:0, и игра «синих» на «Олд Траффорд» представляла жалкое зрелище.

Абрамович понимал, что надо что-то делать. А лучше тренера, чем Хиддинк, посреди сезона найти было невозможно. В итоге стороны пришли к компромиссу. Голландец до конца весны тренирует не только сборную, но и «Челси», а олигарх берет на себя оплату контракта Хиддинка с РФС. Это спасло деловую репутацию Мутко, а в жертву пришлось временно принести внимание Гуса к проблемам российского футбола.

Первые комментарии официальных лиц были такими.

Виталий Мутко:

– После того как фонд «Национальная академия футбола» обратился к нам с просьбой разрешить «Челси» вести с Хиддинком переговоры по поводу совмещения постов главного тренера сборной России и главного тренера английского клуба, мы, взвесив все «за» и «против», решили, что у РФС принципиальных возражений нет. Тем более что просьба исходила от нашего партнера, сотрудничество с которым мы намерены в полном объеме вернуть в прежнее плодотворное русло.

Но в любом случае последнее слово останется за самим Гусом. После возвращения сборной в Москву я хочу встретиться с ним – и обсудить возможное совмещение. Если оно не будет мешать работе в сборной (а по графику матчей в те три с половиной месяца, о которых идет речь, не должно), то это только вопрос его сил и энергии. Готов взяться за два проекта одновременно – значит, так тому и быть. Естественно, задач, стоящих перед сборной России, никто при этом отменять не собирается, и понятно, что именно Хиддинк в первую голову несет ответственность за их выполнение.

Что касается развития событий летом, то сейчас об этом речь вообще не идет – просьба наших партнеров относится только к сроку до окончания чемпионата Англии. К лету же ситуация может поменяться в разные стороны, так что сегодня обсуждать ее просто бесполезно.

Сергей Капков, президент НАФ:

– Мы попросили РФС о разрешении на переговоры с Хиддинком только после того, как просчитали ситуацию и убедились, что его работа с «Челси» никоим образом не повредит российской сборной. НАФ и РФС остаются партнерами, поэтому, наверное, после встречи Виталия Мутко с Романом Абрамовичем РФС возражать против совмещения должностей Гусом и не стал.

Теперь Хиддинк должен обсудить условия личного контракта с «Челси». Думаю, что это произойдет в ближайшие два-три дня. Речь идет о заключении соглашения до конца текущего чемпионата Англии.

Уверен, что болельщикам российской национальной команды волноваться совершенно не о чем: Хиддинку будут созданы максимально комфортные условия для того, чтобы его работа с нашей сборной никак не пострадала.

Доза «успокоительного» от Мутко и Капкова, может, требовалась болельщикам, не убежденным, что из «Челси» можно добровольно уйти. Но не тем, кто знал истинное положение вещей – а также самого Хиддинка. Лично я был абсолютно уверен в том, что в конце английского сезона он с «Челси» расстанется. А когда фразу о том, что Гус точно ограничится работой до конца сезона, сказал мне вице-премьер правительства России Сергей Иванов, развеялись последние сомнения.

– Не хочу все раскрывать, но моя уверенность основывается на определенной информации, – сказал Иванов.

В футбольных – и не только – кругах сразу пошел разговор: Абрамович хотя бы в силу своей деловой заинтересованности в нормальных отношениях с высшей российской властью не решится полностью увести Хиддинка из сборной. Как и сделать совмещение постоянным.

Утверждать, что это вероятное назначение – приятная неожиданность, было, конечно, невозможно, но и ничего страшного в нем я не усмотрел. В конце концов, не место красит человека, а человек – место. И даже два места. Что сам Хиддинк, к примеру, и доказал осенью 2005-го – когда одной рукой уверенно вел ПСВ к очередному голландскому чемпионству, а в Лиге чемпионов вышел из трудной группы с «Миланом», «Шальке» и «Фенербахче», а другой впервые с 1974 года вывел сборную Австралии в финальную стадию чемпионата мира. Попутно успев провести мощный подготовительный сбор перед стыковыми матчами с Уругваем. Как мы знаем, и дальнейшая работа Хиддинка с ПСВ ничуть не повредила австралийским «соккеруз»: они в первый раз в истории вышли на чемпионате мира из группы, где лишь при помощи «левого» пенальти на последней минуте уступили будущему победителю турнира – «Скуадре адзурре».

И все это при том, что до осени 2005-го Хиддинк с австралийцами не работал и возможности игроков, по сути, узнавал на ходу! В случае же с Россией на разбег у голландца было два с лишним года, и к весне 2009-го он знал даже самых перспективных футболистов молодежного турнира первого и второго дивизионов «Надежда» (на котором побывал предыдущей осенью в Саранске), не говоря уже об игроках национальной сборной.

Двое из них, Аршавин и Павлюченко, кстати, теперь постоянно находились с Хиддинком в одном городе – Лондоне. И контактировать с ним при желании могли даже чаще, чем прежде. Что для футболистов, лишь осваивавшихся в новых для себя обстоятельствах, весьма полезно. А пугаться того, что соперничество, допустим, «Челси» и «Арсенала» способно обострить отношения между Хиддинком и Аршавиным, было просто смешно: речь о взрослых умных людях, которые глубоко уважают друг друга, где бы ни работали.

Кроме того, обе крупномасштабные российские победы в игровых видах спорта последних лет были достигнуты именно тренерами-совместителями: Дэвид Блатт выиграл чемпионат Европы по баскетболу, возглавляя турецкий «Эфес Пилсен», а Вячеслав Быков праздновал успех на мировых первенствах по хоккею в Канаде и Швейцарии, не уходя из ЦСКА. Вовсе не хочу тем самым утверждать, что совместительство полезно. Но и тотального вреда, если верить этим убедительным примерам, оно также не приносит.

До ухода в «Челси» Хиддинк успел провести в Турции февральский тренировочный сбор национальной команды, дав игрокам возможность вспомнить старые добрые связи и всласть пообщаться. Таким образом, некую психологическую базу на новый сезон сборная заложить успела. А до мартовско-апрельских матчей с Азербайджаном и Лихтенштейном она все равно больше не собралась бы. И значит, единственное, чего лишался Хиддинк, – личного просмотра поединка за Суперкубок России и матчей первых туров чемпионата-2009. Не думаю, что без этого он мог забыть, что такое сборная России и как ею нужно руководить. Для этого есть Бородюк с Корнеевым и, в конце концов, DVD.

Когда пройдут девять месяцев, и мы проиграем Словении, некоторые коллеги начнут искать корни неудачи в той самой весенней работе Хиддинка с «Челси». Мол, немолодой Гус в условиях жесткого английского режима утомился, потерял свежесть ощущений. Потому, мол, и ошибся со стартовым составом в Мариборе.

Уверен, что все это ерунда. Во-первых, работа в «Челси», как вы вскоре поймете, принесла Гусу только положительные эмоции, а они здоровье и энергию никак не съедают, а, наоборот, добавляют. Во-вторых, оба матча в пору руководства лондонским клубом, а также тот, с финнами, что состоялся сразу после ухода из «Челси», Хиддинк выиграл. А до неудачной осени утекло столько воды, что связывать это каким-то либо образом с «аристократами» могут только люди, которым позарез надо найти хоть какое-то объяснение словенскому кошмару. Да и, кроме всего прочего, в Мариборе он наступил на те же грабли, что и в Дортмунде. Но тогда-то никакого «Челси» у него и в проекте не было!

Убежден: работа Хидинка в «Челси» никакого отношения к последующему фиаско не имела. Нужно отделять зерна от плевел. Англия только подняла и без того высочайшую репутацию голландца в глазах болельщиков со всего мира.

Казаков соглашается:

– Мне кажется, на тренера может негативно повлиять одно – когда из него уходят эмоции. Когда он не может работать. А для меня однозначно, что кратковременная работа в «Челси» его эмоциями, наоборот, обогатила.

В феврале, уже после назначения Гуса, репортерская дорога занесла меня в Милан, куда отправилась делегация самарских «Крыльев Советов», чтобы подписать договор о сотрудничестве с «Интером». Благодаря этому у нас с журналистом «НТВ-плюс» Денисом Казанским появилась возможность взять интервью у главного тренера миланцев Жозе Моуринью – самого успешного в истории специалиста, работавшего с «Челси». В нашей беседе принял участие тогдашний главный тренер «Крыльев» Леонид Слуцкий. И так вышло, что вопросы о совмещении постов задавал португальцу именно он.

Слуцкий:

– Что думаете о совмещении Гусом Хиддинком работы в «Челси» и сборной России?

Моуринью:

– «Челси» – великая команда. И в случае с таким хорошим тренером с огромным опытом, как Хиддинк, меня ничуть не удивит, если он прекрасно справится с обеими работами.

Слуцкий:

– Но разве в работе с национальной и клубной командами нет огромной разницы?

Моуринью:

– Да, она есть. Но Хиддинк работал с клубами значительную часть своей тренерской карьеры. Поэтому не вижу тут ничего невозможного. Он может очень хорошо справиться с «Челси». Никаких проблем.

А вот фрагмент моего разговора с совладельцем туринского «Ювентуса», внуком легендарного Джованни Аньелли – Лапо Эльканном. С ним мы побеседовали перед началом матча 1/8 финала Лиги чемпионов «Ювентус» – «Челси».

– Говорят, в Турине сильно расстроились, когда незадолго до плей-офф Лиги владелец «Челси» Роман Абрамович решил поменять Луиза Фелипе Сколари на Гуса Хиддинка…

– Ничего об этом не слышал, – ответил Эльканн. – «Ювентус» в первую очередь думает о своих проблемах, а не волнуется о том, что происходит в стане соперников. Но не могу не признать, что Хиддинк работает в «Челси» очень хорошо. Он привнес в игру команды дисциплину, которой ей не хватало. Но оценку работы тренера можно дать только по итогам всего сезона.

– Как думаете, а после сезона останется он в «Челси»?

– Это вопрос не ко мне, а к синьору Абрамовичу.

– Спрашиваю вас не как акционера «Ювентуса», а как знатока и поклонника футбола.

– Тогда скажу так: если «Челси» продолжит в том же духе, я бы на месте владельца клуба сделал все, чтобы Хиддинк остался.

Может, синьор Абрамович этого и хотел бы – тем более что вплоть до сегодняшнего дня «Челси» так и не найдет себе тренера на годы.

Вот только портить отношения с синьором Путиным в его планы никак не входило…

На домашний матч с Азербайджаном Хиддинк приехал уже из «Челси». Понятное дело, что я пытался выведать у него все детали жизнедеятельности лондонского суперклуба. Гус, как всегда, интересно отвечал. Но, когда чувствовал, что тема сборной совсем уж ушла на дальний план, с лукавой улыбкой говорил: «Азербайждан! Азербайджан! Азербайджан!» Кстати, слово это выговаривать у него получалось даже лучше, чем некогда у президента СССР Михаила Горбачева.

Но имелись, конечно, и вопросы, объединявшие «Челси» и сборную.

– Какими были ваши первые эмоции, когда узнали о предложении «аристократов»?

– Вы лучше меня знаете о помощи, которую оказывает Роман Абрамович российскому футболу, причем не только его сегодняшнему дню, но и завтрашнему. Когда «Челси» решил не продолжать сотрудничество с предыдущим тренером (Сколари. – Примеч. И. Р.), ко мне обратились с вопросом, смогу ли я поработать с клубом до конца сезона. Первой мыслью было то, что сделать это будет сложно. Потому что я очень глубоко вовлечен в процессы, происходящие в российском футболе.

Но затем, начав рассматривать вопрос в практической плоскости, я посмотрел на весеннее расписание сборной. И понял, что в этот период совмещение вполне возможно. Как вы помните, предложение временно возглавить «Челси» последовало во время сбора национальной команды в Турции. Тогда мы на четыре дня собрали почти тот же состав, который приглашен в сборную сейчас. Дверь в команду открыта для всех, кто будет в нее стучать и доказывать свою необходимость ей как игрой, так и поведением, отношением к делу. Однако уже в феврале было понятно, что из-за небольшого числа матчей чемпионата России к моменту поединков против Азербайджана и Лихтенштейна (а значит, и невозможности делать выводы о стабильных выступлениях на высоком уровне тех или иных новых кандидатов в сборную) состав команды вряд ли претерпит изменения с момента турецкого сбора. Футболисты, входящие в сборную, прекрасно знают мои требования, им ничего не надо заново объяснять и тратить на это время – дней в рамках подготовки к этим двум поединкам вполне достаточно. А затем, вплоть до окончания английского сезона, у сборной России не будет ни одного матча. К выездной встрече с Финляндией, которая состоится в июне, игры у «Челси» уже закончатся.

Все эти мысли подтолкнули к выводу: да, на практике осуществить это совмещение вполне возможно! После этого анализа я, учитывая вклад в российский футбол, который вносит владелец «Челси», дал согласие. Его фонд «Национальная академия футбола» помогает федерации, и я рассудил, что должен сделать что-то и в обратном направлении.

– Имела ли для вас значение позиция игроков сборной?

– Для меня самым принципиальным моментом был календарь. Я не хотел, чтобы у российских игроков возникло чувство, что я их покинул или в чем-то обделяю. Расписание матчей составлено так, чтобы подобное ощущение у них не появилось.

– Если у вас были какие-то сомнения – ехать или нет, то в чем они заключались?

– Как только я понял, что моя работа в Лондоне не повредит сборной России, все сомнения отпали. «Челси» – очень большой клуб. И, как я теперь понимаю, прекрасно организованный.

– Предложи вам совмещение любой другой клуб, кроме «Челси»…

– …Ябы сказал «нет». Вежливо, но твердо.

– Многие полагают, что на ваше согласие повлияла неспособность РФС выполнять условия контракта с вами, в то время как Абрамович взял обязательства футбольного союза на себя.

– Это была не главная причина, но одна из них. Такой выход из положения устроил в том числе и РФС.

– В 2006-м, предпочтя сборную России национальной команде Англии, вы, по-моему, сделали это не в последнюю очередь из-за британских таблоидов, которые беспардонно лезут в частную жизнь тренеров и игроков. Но теперь это вас не остановило.

– Три года назад главной причиной было другое: то, что к моменту разговора с англичанами я уже дал слово Роману Абрамовичу и Виталию Мутко. Нет, я не подписывал никакого контракта, но слово для меня значит не меньше подписанной бумаги. Фактор желтой прессы существует, но есть такая и в России.

– Жозе Моуринью недавно сказал мне: «Яне люблю сборные. Люблю работать каждый день». Вы можете его понять?

– Могу. Он молодой тренер. И привык работать каждый день еще с тех времен, когда был помощником главного тренера в «Барселоне». В его возрасте возглавлять национальную команду, наверное, действительно рановато.

– То есть работа со сборными – дело специалистов старшей возрастной категории?

– Она другая. Если ты работаешь только со сборной, это, конечно, отнимает меньше времени, чем аналогичная деятельность в клубе. Но, поскольку люблю постоянно быть в процессе, я активно занимался реформированием юношеского футбола в России. Развитием академий, улучшением системы подготовки молодых тренеров. Работы только с первой командой мне было бы недостаточно, а когда есть такой второй слой – уже нормально.

– Прошлой осенью вы съездили, к примеру, в Саранск на турнир молодых игроков первого и второго дивизионов «Надежда». Работая в «Челси», подобной возможности вы не имеете.

– Да. Но с лета смогу делать это вновь. Мне нравится наблюдать не только за премьер-лигой, но и за другими дивизионами. Это дает понимание уровня футбола в стране, обстановки в разных регионах. Разговаривать с местными властями, президентами клубов, видеть их амбиции. А через год приезжать и смотреть, во что эти амбиции вылились, произошли ли какие-то позитивные изменения. Потому что всегда можно делать больше и лучше, чем ты делаешь сейчас.

Ну и о самой Англии я, конечно, не упустил возможности у Хиддинка спросить. Приведу пару самых занятных ответов.

– Что вас поразило в Англии?

– Одна традиция, о которой раньше я не знал и ни в одной стране с ней не встречался. Выяснилось, что после каждого матча тренеры команд-соперниц…

– …Жмут руки прямо у скамеек запасных?

– Не только. Чуть позже, через полчаса или час, они встречаются в комнате главного тренера принимающей команды, беседуют наедине и выпивают по бокалу вина или кружке пива. Это отличная идея, потому что помогает поддерживать здоровую атмосферу в английской лиге, не позволяет копиться вражде. Выиграл ты или проиграл – но на такую встречу прийти обязан. Я ничего об этом не знал и первое такое тренерское «свидание» пропустил.

– Кто из коллег на подобных встречах больше всех вас удивил?

– Стив Брюс из «Уигана». Это был как раз мой второй матч во главе «Челси». Его команда провела против нас хорошую, боевую игру на «Стэмфорд Бридж». Атмосфера игры была накаленной, пару раз мы прикрикнули друг на друга. После игры мой ассистент Рэй Уилкинс сказал: «Ты должен идти!» – «Куда?» – «На „дринк“ со Стивом». – «Каким Стивом?» – «Стивом Брюсом!» Тогда-то я и узнал об этой традиции, которая меня сначала сильно удивила, а потом так же обрадовала. Во время игры можно сколько угодно «собачиться», но все это только до финального свистка. А потом вы нормально общаетесь, и никакого напряжения между вами больше нет, все прекрасно. И это замечательно, поскольку не дает забыть об одном: футбол – это игра. И все проявления нашего темперамента нужно оставлять там, в игре. А тренеры – коллеги, которым всегда есть что обсудить. Мы должны уважать друг друга.

– Абрамович после матчей в раздевалку приходит?

– Да, я его приглашаю, как и на ужины с командой. И ему нравится проводить время с игроками. Он скромный человек, абсолютно не склонный к демонстрации своей персоны, хлопаньям дверью, повышению голоса. Глубоко уважаю такую манеру поведения и поэтому, когда Роман находится в команде, чувствую себя комфортно.

– «Напихать» игрокам после неудачного матча он может?

– Нет. Я вообще не видел, чтобы он произносил какие-то речи перед игроками. С его стороны исходит только поддержка.

– Игроки сборной России ценят вас среди прочего за тот контакт, который вы с ними установили. А Джон Терри в интервью сказал: «Хиддинк дал нам пинок под зад, который был необходим»…

– …Только не поймите это в буквальном смысле (смеется).

– Означает ли это, что в различных командах отношения с игроками вы выстраиваете по-разному?

– Да, к каждому коллективу нужен свой подход. Когда команда привыкла бороться за высшие цели в Англии и Европе, с ней нужно общаться иначе, чем с командой, которую предстоит строить.

– Правда ли, что Михаэль Баллак и Петр Чех через прессу попросили вас остаться в следующем сезоне в «Челси»?

– Да. По крайней мере так мне говорили. Но от них лично я никаких просьб не слышал. Им действительно нравится, как мы тренируемся – а делаем это весьма напряженно.

О том же после окончания сезона Хиддинка попросит уже весь «Челси» во главе с капитаном – Терри. Может, в глубине души у Гуса и будет желание остаться. Но обязательства перед Россией перевесят.

Работа с Хиддинком так западет в душу ведущим футболистам «Челси», что даже в начале 2012-го, когда у них не сложатся отношения с Андре Виллашем-Боашем, Терри, Лэмпард и Ко не станут скрывать своих желаний: «Нам бы Хиддинка»…

Но тогда уже Хиддинк выберет «Анжи».

На Азербайджан в Лужники придут 62 (!) тысячи зрителей. И пианист Денис Мацуев воскликнет:

– Это гениально! А живая «волна» на матче с таким соперником?! Могли мы такое представить лет 12–15 назад?

Без блеска, с общим счетом 3:0, Азербайджан и Лихтенштейн были обыграны. В таких, «проходных» матчах главное – результат. Хотя и от зрелища, понятное дело, никто бы не отказался…

Но черед зрелища пришел два с половиной месяца спустя. В Хельсинки. Там, где окончательно решался вопрос водораздела между вторым и третьим местами в группе – то есть между стыковыми матчами и дыркой от бублика. Учитывая, что даже немцы сыграли в Финляндии вничью, опасаться было чего.

Смущало возможное психологическое состояние Гуса после драмы на исходе полуфинала Лиги чемпионов «Челси» – «Барселона». Когда лондонцы (первый матч на «Ноу Камп» завершился нулевой ничьей), ведя 1:0, играя в большинстве и имея огромное преимущество, пропустили ответный мяч от Иньесты уже в добавленное время и своими руками отдали путевку в финал. И все это сопровождалось безобразным судейством норвежца Эвребе, не назначившего несколько явных пенальти в ворота «Барсы»…

Чтобы «Барселону» Пепа Гвардьолы так переигрывали – не было такого. Ни до, ни после. Гус опять сотворил чудо. Но его чудотворства – не хватило.

Той ночью я послал Хиддинку эсэмэску на английском со словами поддержки. Звучала она примерно так: «Гус, весь “Спорт-Экспресс” и лично я очень сопереживаем Вам. Вы полностью заслуживали того, чтобы поехать в Рим. Хочу, чтобы Вы знали, что в эти минуты мы – с Вами. Вы еще их всех сделаете!»

Похожее сообщение я отправлю Хиддинку и после Марибора. Конечно, это наивно, но мне хочется, чтобы в такие минуты этому замечательному человеку стало хоть чуточку легче.

Удар в дортмундскую штангу Алана Дзагоева, адски несправедливая ничья с «Барсой»… Хиддинк остался одним из лучших тренеров мира, но то везение, которое сопутствовало голландскому специалисту прежде, ушло.

Тогда мы не придали этому полумистическому фактору значения. Может, зря?..

И все-таки, несмотря на эту обиднейшую неудачу, Хиддинк вернулся в Россию победителем. 31 мая «Челси» выиграл старейший футбольный турнир на Земле – FA Cup. Кубок Англии. На легендарном «Уэмбли» был побежден «Эвертон».

В чемпионате Англии за то время, которое Гус провел с «синими», «Челси» набрал больше очков, чем любой другой клуб. Для титула, правда, этого не хватило – но победный дух в команду при голландце был заложен более чем основательный. И об этом, и о 104-дневной работе Хиддинка в Лондоне, и о многом другом мы говорили с Гусом накануне вылета команды в Хельсинки.

Но начали с предстоящего матча.

– Если Россия победит в Хельсинки – повысит шансы на первое место в группе. Если проиграет – у финнов появится возможность нас опередить. Что для вас будет главным в среду – выиграть или не проиграть?

– Думаю, эта сборная России попросту не может играть на ничью. Она всегда действует смело и открыто, стремится забивать и побеждать. Таков ее подход к футболу. Если матч заканчивается ничьей, это не означает, что мы держали ее в уме до игры. После встречи можно рассуждать, качественная была ничья или не очень, хорошей получилась победа или не совсем. Сейчас ситуация такова, что любая победа над Финляндией будет хороша.

– А хорошо ли, что эта сборная может играть только в такой футбол и не способна в случае необходимости сознательно «засушить» игру?

– На мой взгляд, хорошо. Потому что ее игра узнаваема, она отражает стиль страны и ее футбола. Кроме того, именно активный и по-хорошему агрессивный стиль чаще всего приводит к положительному результату. Мы выбираем футболистов с «приключенческим» началом, у которых нет страха перед игрой и соперниками. В средней линии и атаке у нас нет игроков, которые не думают о наступлении. Более того, даже среди игроков обороны преобладают люди, которых интересует не только защита ворот.

– После «парней из космоса», играющих за «Челси», не трудно вам было заново привыкать к сборной России?

– Ни в коем случае! Я был счастлив увидеть игроков сборной, поскольку обожаю с ними работать.

– Отличаются ли они менталитетом от лондонских коллег?

– Честно говоря, порой мне приходится делать какие-то вещи, чтобы «разогреть мотор» у некоторых игроков сборной. Образно говоря, выметать кое у кого пыль из мозгов. Было это и сейчас. Но такое происходит только в первый тренировочный день. Потом они вспоминают, что находятся в национальной команде, и все становится на свои места.

По технике работы с мячом игроки сборной России хороши даже на фоне «Челси». Это одни из самых техничных футболистов за всю мою тренерскую карьеру. Но вот жадности до успеха на мировом уровне у них меньше. И мы бьемся над тем, чтобы эта жадность у россиян появилась. Постоянно находиться на пике формы и демонстрировать максимум возможностей – над этим мы работаем.

– Какую пищу для размышлений дали вам 104 дня, проведенных в «Челси»?

– Сто четыре? Не знал. Поскольку за это время у меня было всего четыре дня отпуска, можно сказать, что с «Челси» я работал ровно сто дней.

Вообще-то я человек, не склонный к предубеждениям. Но тут предполагал, что мне не обойтись без битв со звездами мирового класса, у которых не редкость большое самомнение. Думал, придется доказывать им, что команда важнее их собственного «я». И оказался не прав. Ничего подобного! Уже со второй-третьей тренировки футболисты все поняли и начали выполнять абсолютно все мои требования, которые с первых же дней были очень высоки. Никаких войн не было и в помине.

– Не было ли у вас хотя бы минутного сожаления о том, что дали слово уйти из «Челси» после окончания сезона?

– Ни минутного, ни секундного. Еще когда Роман (Абрамович. – Примеч. И. Р.) попросил меня помочь, первой моей реакцией было: «А могу ли я сделать это с учетом обязательств перед сборной России, НАФ и т. д.?» Анализ графика игр сборной показал: четырехмесячная работа в «Челси» национальной команде не помешает. Но с самого начала и Абрамович, и я знали, что в конце мая мое сотрудничество с клубом завершится. Это могло бы случиться и на шесть дней раньше, если бы мы не вышли в финал Кубка Англии.

В «Челси» все сложилось хорошо, команда стала выдавать результат за результатом. Естественно, люди стали говорить: «Уверены, ты сожалеешь, что тебе приходится уйти!» Ничуть. Поскольку с первой же секунды знал, что это произойдет. У меня контракт с РФС до середины 2010 года, но дело даже не в нем: пересмотр любого контракта – вопрос переговоров. Гораздо больше для меня значат обязательства перед моим штабом и, конечно, игроками. В последние годы мы несколько изменили российскую модель игры в футбол и продолжаем этот процесс. Я не мог посреди отборочного цикла взять и сказать: «Ребята, очень сожалею, но я буду работать в “Челси”».

– Но ведь можно было продолжать практику совмещения. Или с осенним календарем сборной она несовместима?

– Именно так. В феврале я сказал Роману: «Да, до конца английского сезона мы можем сделать это» – сборной предстояли только мартовские встречи с Азербайджаном и Лихтенштейном. В сентябре же и октябре у нас несколько ключевых матчей, а в ноябре, возможно, и стыковые поединки.

– Абрамович не говорил вам в последний месяц: «Гус, может, все-таки попробуем совмещать?»

– Нет. Мы должны уважать вклад Романа в российский футбол. Помощь сборной, в том числе финансовая, многочисленные проекты НАФ – все это для него очень важно. Так что Абрамович не рассматривал такой вариант ни секунды. В «Челси», конечно, говорили: «Гус, оставайся!» – «Нет, ребята, – отвечал я им. – Я вкладываю в работу с вами все сердце и рад каждому дню, который с вами провожу. Но я дал слово – и сдержу его».

– А какие напутствия от игроков «синих» вы получили перед отъездом в сборную России? Она им хоть немного интересна?

– Терри, Эшли Коул, Лэмпард просили: «Босс, оставайтесь с нами!» – хотя прекрасно знали, что я не останусь. И когда окончательно поняли, что я ухожу, сказали: «О’кей, тогда мы должны с вами встретиться на чемпионате мира! В матче Англия – Россия!»

– Терри сказал в прессе, что 20 раз пытался уговорить вас остаться в «Челси». И только на 21-й понял, что это бесполезно.

– Мы говорили с ним много раз. Но я еще во время первого разговора объяснил, почему это невозможно при всем удовольствии, которое получаю от работы с «Челси». Джон меня понял, но понимать умом и чувствовать сердцем – порой очень разные вещи.

Терри – потрясающий человек и профессионал. На каждой тренировке отдается игре не на сто процентов, а больше. Иногда я его даже остужал: «Эй, Джон, сегодня можно поспокойнее». – «Нет, босс, я так не могу!» Такой характер. Идеальный капитан!

Скандал вокруг «идеального капитана» спустя три года станет причиной отставки Фабио Капелло из сборной Англии. Но Гус обладает удивительной способностью выжимать из людей не худшее, а лучшее, что в них есть.

И вообще, скажите: о какой выхолощенности Хиддинка после таких слов и эмоций можно говорить? А ведь вы их только читаете, а я еще видел его глаза. В которых было даже больше огня, чем обычно…

Жаль только, что матча такого – да и любого другого в Южной Африке для сборной России – мы так и не дождались.

– Юрий Семин, прощаясь с игроками киевского «Динамо», не сдержал слез. А вы, расставаясь с «Челси», не плакали? – продолжили мы разговор с Хиддинком.

– Слез не было. Но эмоции испытывал очень сильные. На ужине накануне финала Кубка игроки неожиданно вручили мне подарки. Терри и Дрогба произнесли речи, адресованные мне и моему помощнику Рэю Уилкинсу. А я ответил: «Не хочу ничего говорить перед финалом. Скажу все завтра, после игры. Надеюсь сделать это с кубком в руках».

После матча в раздевалке было много людей, не вовлеченных в каждодневную работу команды. Но мне нужно было пообщаться с игроками без чужих глаз. Мы зашли в соседнюю комнату – только футболисты, я и мой ассистент. Вот во время того разговора я и испытал сильнейшие эмоции. Мое восприятие этих людей не ограничивается словом «уважение». Наши отношения были построены на настоящей взаимной честности, которая позволила извлечь из каждого игрока максимум. Я поблагодарил их и за это, и за высочайший профессионализм.

– Каким словом охарактеризуете свои чувства после ответного матча с «Барселоной»?

– Ярость. Когда соперник тебя переиграл, превзошел в классе или подготовке к конкретному матчу – это одно дело. Но здесь у всех нас было ощущение чудовищной несправедливости, случившейся по вине арбитра. Наша злость не имела границ.

– В такие секунды, как после гола Иньесты на 90-й минуте, тренер не жалеет, что выбрал эту профессию?

– Да… (Задумывается.) Все-таки нет. Мы знаем, что в нашей профессии может произойти что угодно. И должны быть к этому готовы. Оттого таких сожалений не было.

– Извините, но вначале у вас все-таки вырвалось слово «да».

– Я думаю, размышляю… И прихожу к выводу, что такой вот мысли: «Зачем я выбрал эту профессию?» – у меня не было никогда. В первый момент после неудачи, особенно несправедливой, досада может быть колоссальной. На секунду можно о чем-то таком задуматься. Но не более. Когда ты остыл, ничего подобного тебе в голову уже не придет.

– За несколько минут до финального свистка, еще при счете 1:0, вы стояли в обнимку с Гвардьолой и что-то живо обсуждали.

– Мы хорошо знаем и очень уважаем друг друга. Насколько помню, я подошел к Гвардьоле именно после ситуации с Абидалем – сказать, что в удалении не было никакой нужды.

– В такой момент… Я просто поражаюсь.

– У меня среди коллег нет врагов.

– Выиграть Кубок Англии, самый старый футбольный турнир на земном шаре, – особое ощущение?

– Конечно. Помню, еще будучи юным игроком, потом – начинающим тренером, потом – опытным тренером, каждый год в одну из майских суббот обязательно садился к телевизору, чтобы посмотреть трансляцию финала Кубка Англии с «Уэмбли». Много-много лет подряд. И иногда в голову приходило: а вдруг когда-нибудь удастся в этом финале поучаствовать?

– Где храните часы с гравировкой и футболку с автографами и теплыми словами игроков «Челси», которые они вам подарили на прощание?

– Дома, в Амстердаме. Футболка уже висит на стене. Майка сборной России с Euro-2008 – тоже там. У меня коллекция футболок клубов и сборных, где работал, – от ПСВ и «Валенсии» до Австралии и России.

– В Лужники на матч с Азербайджаном пришло более 60 тысяч зрителей. Можете ли назвать это вашим главным не результатом, а именно достижением в работе со сборной России?

– Во многом – да. Конечно, ты должен давать результат – это несомненное мерило тренерской работы. Но результат не всегда обеспечивает признание. А когда на игру, которую раньше посетили бы 8– 10 тысяч зрителей, приходит столько тысяч болельщиков… Это был огромный и очень приятный сюрприз и для меня, и для всей команды. Хочу поблагодарить людей, которые его обеспечили.

Уверен, он оказался возможен не только из-за результата. А еще и потому, что между публикой и сборной установилась связь, которая и должна быть. Нечто подобное я увидел в «Челси». Отправляясь на последний домашний матч премьер-лиги против «Блэкберна», и близко не ожидал увидеть того, что было на «Стэмфорд Бридж». Я был тренером всего четыре месяца. Такие люди обычно выполняют свою работу и уходят. Точка. Но совершенно неожиданно на встрече с «Блэкберном» мы с Рэем Уилкинсом и всей командой получили мощную поддержку болельщиков. Мне это показалось похожим на атмосферу во время матча с Азербайджаном.

Любое сопоставление нашей аудитории с английской делает нам честь. Вот только та самая связь между публикой и сборной, что была справедливо отмечена Гусом, просуществует еще очень недолго. Хотя после матча с финнами – только укрепится.

В Финляндии Хиддинк осуществил «перезагрузку» своих отношений с Александром Кержаковым. Что лишний раз подтвердило как его собственную незашоренность, так и уважение к нему со стороны игрока, вроде бы обиднейшим образом «отцепленного» от чемпионата Европы.

Я спросил:

– Верно ли, что в Кержакове вам не нравилась привычка кричать на партнеров после неудачных передач?

– Да. И это была одна из тем, которые я затронул во время нашего с ним телефонного разговора. А позже – и мои помощники. Кержаков в матчах чемпионата России доказал право выступать за сборную. Но я должен был напомнить ему, что демонстративное недовольство партнерами – для меня вещь абсолютно неприемлемая и может меня сильно разозлить.

Теперь мы начали все с чистого листа. После нашего разговора я на тренировках вижу, что Александр прекрасно работает на команду. А его индивидуальные способности сомнению не подлежат.

Свои способности Кержаков в Хельсинки с блеском подтвердит, сделав дубль. Этому в немалой степени поспособствует его старый партнер по «Зениту» Аршавин, выдавший блестящий матч – причем с капитанской повязкой на рукаве после долгого перерыва. Учитывая, что Семак на этот раз остался в запасе, никому не пришло в голову, что повязка перекочевала к футболисту «Арсенала» на постоянной основе.

Но после матча Хиддинк скажет мне, что это именно так. И объяснит:

– Такая идея пришла ко мне еще до начала сбора, а по его ходу мое мнение только укрепилось. Настало время вернуть ему повязку. Все знают, почему он ее потерял (после удаления в матче с Андоррой. – Примеч. И. Р.), и Андрей отнесся к этому правильно. Очень важно и то, чтобы капитан сборной хорошо говорил по-английски. Порой это необходимо, чтобы быстро реагировать на какие-то решения арбитра и беседовать с ним. Люди, которые обладают такой способностью, приносят дополнительную пользу команде.

Насколько это решение окажется верным – вопрос. И не в Аршавине тут дело, а в том, что сборная со времен Euro привыкла: ее капитан – Семак. И не факт, что при всем тогдашнем блеске «канонира», чьи четыре мяча в выездном матче с «Ливерпулем» потрясли весь мир, стоило идти на искусственную ломку внутрикомандной иерархии. Пусть даже место хавбека «Рубина» в стартовом составе отныне не было стопроцентным…

Но в тот конкретный июньский день сборная с Аршавиным-капитаном выдала образцово-показательное представление.

А ее главный тренер преподал урок непредвзятости. Еще парой месяцев ранее едва ли кто-то мог подумать, что у Кержакова есть шанс вернуться в сборную. Но динамовец блестяще стартовал в сезоне-2009 – и голландец со своими помощниками проявили адекватность и справедливость, тут же вернув его в команду. И ответ получили достойнейший.

За 20 минут до финального свистка трибуна российских болельщиков запела «Катюшу». И тут же прямо перед ней Зырянов вбил третий гвоздь в финский гроб. Сборная России, второй раз в цикле разгромив недурных во всех остальных поединках финнов, показала футбол такого уровня, с которым можно было смело выходить в Лужниках против Германии. Глядя на такую игру, невозможно было не испытывать гордость.

«Эта команда способна играть в потрясающий футбол, не правда ли?» Такие слова, подозвав меня уже после нашего небольшого послематчевого интервью, произнес Хиддинк. Я охотно согласился. Настроение было – потрясающим.

В момент, когда Гус это произносил, у него было абсолютно счастливое лицо. Да что там говорить – всем нам после Хельсинки казалось, что над сборной – безоблачное небо.

И никто еще не ведал, что передачу капитанской повязки от Семака к Аршавину многие футбольные специалисты пять с половиной месяцев спустя назовут одним из тех ошибочных шагов, которые поспособствовали нашему непопаданию в ЮАР…

А пару недель спустя, 23 июня, произошло грустное событие, которое наверняка повлияло на психологическое состояние Хиддинка, хотя он никогда и никому на это не ссылался. В возрасте 92 лет на руках у Гуса умер его отец Геррит.

Мамы не стало в октябре 2008-го, папы – в июне 2009-го. Какими бы пожилыми ни были родители, они – самые родные люди, без которых, пока они живы, ты не мыслишь своей жизни. Быть готовым к их уходу невозможно.

В книге о Хиддинке, выпущенной в Голландии, Геррит так характеризовал своего сына: «Дар Гуса заключается в том, что он умеет работать с людьми. Он очень отзывчив. Иногда держит дистанцию, но стоит только отношениям установиться, как делается доступным. Еще в детстве Гус научился стоять с людьми плечом к плечу. И сейчас он по-прежнему умеет слушать людей, понимать их, различать человеческие характеры. Он поощряет творчество и предпочитает игроков с необычными талантами».

Более точной его оценки не читал нигде и никогда…

К моменту матча Финляндия – Россия Адвокат уже сделал свой выбор, заключив контракт с Королевским футбольным союзом Бельгии. И Хиддинк в нашей беседе подчеркнул, что для футбола российского это будет большая потеря.

Правда, тогда речь шла о том, что Адвокат доработает сезон в «Зените» до конца – и только с 1 января 2010 года возглавит бельгийцев. Вскоре жизнь внесет в этот план коррективы…

И в той или иной степени это окажется связано со сборной России.

Незадолго до встречи в Хельсинки «Зенит» сделал предложение одному из помощников Хиддинка, Игорю Корнееву, стать спортивным директором «Зенита». Этот пост некоторое время назад был освобожден Константином Сарсанией, мечтавшим о тренерской карьере и возглавлявшим в том сезоне «Химки». Да и в любом случае Сарсания пользовался доверием Фурсенко, тогда как новый президент Дюков относился к нему более настороженно. Вот и последовало предложение Корнееву.

Хиддинк на мою просьбу прокомментировать возможное соглашение ассистента с «Зенитом» отреагировал так:

– Сейчас мы все, в том числе и Игорь, сосредоточены на делах сборной. Но жизнь не стоит на месте. Решение о том, что будет дальше, зависит от него и от клуба. Если у Корнеева появилось предложение пойти иным путем либо совмещать два этих пути, мы не должны с порога отвергать такую возможность. Надо проанализировать, что будет лучше для него, для клуба и для сборной. Конечно, я был бы очень рад, если бы Игорь продолжил работу в национальной команде.

– То есть против совмещения им работы в «Зените» и сборной ничего не имеете?

– Это зависит и от клуба, и от него самого. Но лично я думаю, что пойти на это мы можем – такой выход из ситуации будет эффективен для всех.

Для всех, кроме Адвоката.

Очень скоро пока еще главный тренер «Зенита» – пусть уже и подписавший заранее контракт с бельгийцами – вступил в открытый конфликт с новым спортивным директором. Причем через прессу.

Сарсания:

– Как Дик мне объяснил, он не хотел, чтобы «Зенит» покупал итальянца Розину, говорил, что этот игрок ему не нужен. А Корнеев доложил Дюкову, что, мол, Адвокат не против. Они согласовали сделку. Уже потом, когда все было оформлено, президент клуба ему позвонил, и Дик возмутился: «Мне Розина не нужен!» – «Как не нужен?!»

Александр Валерьевич (Дюков. – Примеч. И. Р.) потом рассказывал, что спросил у Корнеева, как такое возможно. Тот ответил, что Дик сначала сказал «да», а потом – «нет». С трудом представляю, как такое возможно. Адвокату игрок или нравится, или нет, он никогда не мечется.

С Корнеевым у них не сложились отношения. Игорь был совсем неопытным спортивным директором, он даже не представлял, что на этой позиции нужно делать. Роль-то не тренерская, совсем другая. А теперь промежуточного звена не стало. Раньше я там все спорные ситуации разрешал. А так – Дюков с Диком из-за занятости почти не разговаривал, с Максом Митрофановым тесного контакта тоже не было. И с Корнеевым сложились такие вот отношения. Дик потерял какую-то опору, связь с клубом. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Так же Адвокат отреагировал и на другое приобретение – форварда Сергея Корниленко. Замечу, к слову, что последний в «Зенит» вообще не вписался, а от Розины как игрока серии А, хоть он до сих пор и в команде, ожидали много большего. Тогда как действительно ценные к тому времени для команды приобретения сделал именно штаб Адвоката: Тимощук и Погребняк, Зырянов и Ломбертс, Широков и Файзулин…

Была, впрочем, по поводу случившегося скандала и другая точка зрения. Сводилась она вот к чему: коль скоро Адвокат заключил контракт с бельгийцами, и ясно было, что чуть раньше или чуть позже он уйдет, то почему клуб не имеет права думать о своем будущем – причем не обязательно прислушиваясь при этом к мнению действующего тренера? И не является ли скандал, публично устроенный Диком по мотивам покупки Розины, не более чем свидетельством его эгоцентризма? Ибо соглашением с Бельгией он сам превратил себя, по сути, в отрезанный ломоть?

Более того, иные недоброжелатели Адвоката договорились до того, что «публичный» наезд на Корнеева был осуществлен умышленно – чтобы спровоцировать досрочное увольнение и выплату компенсации…

– Не думаю, что такая провокация имела место, – возражал по этому поводу тогдашний начальник команды Радимов. – Адвокат все-таки большой профессионал. Другое дело, что эти мысли наверняка отвлекали его от работы.

– Адвокат жаловался, что Розина и Корниленко куплены, что называется, через его голову. Но можно ли говорить о том, что, подписав контракт с бельгийцами, голландец сам поставил себя в условия, когда руководство не обязано было обговаривать с ним трансферы? Или, коль скоро он по-прежнему являлся главным тренером, – все-таки обязано?

– Это вопрос правомернее задать Корнееву и Митрофанову. А вот выносить все это на публику в любом случае не было правильным решением со стороны Дика. Наверное, весь этот конфликт в конце концов сыграл против Адвоката. И результаты пошли вниз, и сам он впервые за время работы в Питере начал думать не только о тренировочном процессе.

– Вы с Адвокатом попрощались?

– Да, на базе. Он пригласил меня на любой матч сборной Бельгии, пообещав сделать лучшие VIP-места. Я ответил: «Если только на скамейке с тобой – с правом сделать одну замену…»

В любом случае все эти скандалы Петербург переживал болезненно – все-таки после успехов 2008 года Дик стал для города родным человеком. И присвоение ему звания почетного жителя Санкт-Петербурга полностью соответствовало тому, что чувствовали по отношению к Адвокату питерские болельщики.

После конфликта Адвокат – Корнеев ситуация в клубе оказалась взорванной. Ясно было, что Рубикон перейден, и развязка может случиться когда угодно.

Она наступила 9 августа, когда «Зенит» принимал «Томь». Питерская команда играла против середняка абсолютно безвольно и уступила – 0:2. Бросилось в глаза, что, во-первых, всегда эмоциональный Адвокат всю игру сидел на лавке с безразличным видом, не выказывая интереса к происходящему. Во-вторых, проигрывая на своем поле, он демонстративно не сделал ни одной замены. Такое отношение не могло не передаться и игрокам.

Той же ночью совет директоров клуба принял решение об отставке Адвоката. К этому моменту «Зенит» после 17 туров чемпионата делил 7–8 места с «Тереком»…

Все надо делать вовремя – и, право, было бы гораздо красивее, если бы Адвокат и «Зенит» с почестями и реверансами распрощались после окончания предыдущего, триумфального сезона. Когда внутри клуба все уже понимали, что напряжение нарастает. Но как попрощаешься, если лично Владимир Владимирович попросил остаться? Ни «Газпром», ни клуб при таких обстоятельствах точно инициировать бы расставание не стали бы – а у Дика не нашлось сил. Похоже, сантименты в нем, вроде бы таком прожженном, взяли-таки верх…

Российские коллеги Адвоката поддержали. Причем некоторые – весьма неожиданно. Его заочные отношения с Курбаном Бердыевым во времена противостояния «Зенита» с «Рубином» складывались, казалось, напряженно – и вдруг после отставки голландец получил эсэмэску от Курбана Бекиевича с теплыми словами, которая произвела на Адвоката сильнейшее впечатление: друзья, как говорится, познаются в беде. И Газзаев сказал о нем немало хвалебных слов (кстати, помнится, и сам Дик в интервью поддержал Леонида Слуцкого после отставки из «Москвы»). Наши тренеры тем самым показали, что считают его своим. И это в роли босса сборной окажется очень важно – чтобы не было отторжения местных коллег.

Добрая память о Дике сохранилась не только в Питере и России, но и, например, в Ливерпуле – у защитника Мартина Шкртела, которого работа с Адвокатом превратила из неосновного защитника «Зенита» в оплот обороны «Ливерпуля». Мы общались в начале 2009-го в Англии, и я спросил экс-зенитовца:

– Работа с Адвокатом помогла вам адаптироваться в Британии?

– Думаю, да. Ведь Адвокат несколько лет работал с «Рейнджерс», а Глазго – почти та же Англия.

– Адвокат и Рафа Бенитес в чем-то похожи?

– Да. В чем-то даже очень. Оба, например, открытые люди. Откровенно говорят игрокам, что и как надо делать, чем – довольны, чем – нет.

– Когда ваш почти соотечественник Петржела покинул «Зенит», вы сильно расстроились?

– Вначале была тревога, поскольку именно Петржела привез меня в «Зенит». Но вышло так, что при Адвокате я начал играть больше. А потом уехал в «Ливерпуль». Получилось, что смена тренера пошла мне в плане карьеры даже на пользу…

Радимов в свою очередь говорил мне:

– Что касается профессиональных качеств Дика, то для меня очень важно, как игроки при нем прогрессируют. Лучший пример – Денисов. При Петржеле у Игоря были очень серьезные проблемы с пасом, и было непонятно, как их можно решить. А сейчас Денисов обладает хорошей, уверенно поставленной передачей! Все это было достигнуто через каждодневные тренировки, поскольку очень много упражнений у Дика построено именно на том, чтобы отдать идеально точный, выверенный до сантиметра пас партнеру под удобную ногу.

Сначала научил Денисова играть в пас, потом превратил его же в классного опорника… Прав экс-капитан: Адвокат оказался прекрасным режиссером-постановщиком футбольной игры. В отличие, скажем, от Микаэля Лаудрупа в «Спартаке», он быстро понял, что в России ему не обойтись без того, чтобы учить людей играть в футбол.

И – научил.

Прошло всего несколько дней после отставки – и все наносное уйдет, а весь Петербург будет помнить только о хорошем.

Развязка трехлетнего голландско-питерского сюжета получилась грустной: не так должен уходить тренер, который привел клуб к высшим достижениям в его истории. Но, к счастью, окончательно испортиться его отношения с «Зенитом» не успели.

Невзирая на жесткий разрыв клуба с голландцем, питерские болельщики не могли не сказать ему «спасибо». Пусть супер-«Зенит» образца первой половины 2008 года и не стал командой на годы, пусть его лидеры быстро разъехались, забыть тот коллектив было невозможно. Пройдут годы, и победы над «Баварией», «Рейнджерс» и МЮ станут легендами. Маленький Генерал подарил не только питерским, но и всем российским болельщикам много счастливых минут. Их жители города на Неве и запомнили. Пусть и утверждал Штирлиц, что запоминается последнее…

В аэропорт «Пулково» провожать Адвоката в Голландию приехали несколько тысяч (!) зенитовских болельщиков.

Увидев их и услышав их яростную поддержку, суровый и, как казалось всем, несентиментальный тренер расплакался. Потому что это было искренне. Это было невозможно подделать. Да и незачем.

Два с половиной года спустя, вспоминая в нашей беседе ту минуту, Дик скажет:

– Нужно быть очень сильным человеком, чтобы не расплакаться после того, что было в Санкт-Петербурге. Когда столько людей приезжают в аэропорт, скандируют твое имя, поют хором твою любимую песню Simply the Best… В этом смысле я – слабый человек. Хотя обычно такого о себе сказать не могу.

– Можете после этого сказать, что Петербург – ваш любимый город? Или все же какой-то другой?

– Сложный вопрос. Таких городов много. Все, где мне было комфортно. Санкт-Петербург – среди них.

Честный ответ. Адвокат не стал фальшиво льстить, выделять Питер из общего ряда – хотя что, казалось бы, ему стоило? Но это было бы не в его стиле. Даже несмотря на приезд тысяч людей в аэропорт «Пулково».

Тем Дик, помимо прочего, и ценен. Будь он другим – и не выигрывал бы наверняка…

…А клуб, увидев такое людское прощание, решил загладить вину за резкую отставку. И специально пригласил Адвоката на официальные проводы в Питер.

Вот только получилось это у «Зенита» – нелепее не придумаешь.

Какому человеку могло прийти в голову устроить то чудовищное шоу, которое состоялось на «Петровском» сразу после окончания матча квалификации Лиги Европы «Зенит» – «Насионал»? Да, Адвокат очень многое сделал для Питера, его надо было достойно проводить. Но, во-первых, это уже сделали болельщики в аэропорту «Пулково», и это было по-настоящему, а все остальное – уже вдогонку. А во-вторых, как можно было назначать парад, когда исход матча и противостояния был еще неясен?! Даже работник клуба Радимов тактично заметил: «На мой взгляд, это правильнее было сделать или до игры, или в перерыве».

За это футбольный бог «Зенит» и покарал. Питерцы никак не должны были уступать скромному «Насионалу» место в Лиге Европы. Но не случайно Семшов не мог реализовать момент за моментом, а Чонтофальски в решающий момент допустил фатальную ошибку. Адвокат, совершающий круг почета на кабриолете под проливным дождем после вылета «Зенита» из еврокубков, – эта картина стала апофеозом неизвестно кем придуманного абсурда.

И право, Дик такого не заслуживал…

3:0 и 3:1 – так сборная России выиграла сентябрьские матчи дома у Лихтенштейна и в гостях у Уэльса. Учитывая, что в предыдущей официальной встрече, в Хельсинки, в воротах соперников тоже побывала «трешка», с результативностью у команды Хиддинка дело, казалось, обстоит неплохо.

А забивать в следующем матче, если мы еще мечтали выйти из группы с первого места, надо было обязательно. И выигрывать. Дома. У Германии.

– У вас есть ощущение, что для Европы это – главный матч оставшихся матчей отборочного турнира во всех группах? – спросил я Хиддинка в аэропорту «Шереметьево», когда он прилетел из Амстердама для подготовки к матчу.

– Да, мне кажется именно так.

– Много общего видите в этой встрече и поединке с англичанами двухлетней давности?

– Да, они похожи. И я уверен в том, что поддерживать нас будут так же яростно, как против Англии. Конечно, нас ждет сложнейшая игра. Но это и есть настоящий футбол! Полный стадион, очная битва за первое место в группе… Разве это не здорово?!

В те дни по аналогии с той самой встречей против англичан двухлетней давности я вспомнил, что именно перед Англией Виталий Мутко сделал Хиддинку предложение о продлении контракта. И подготовил публикацию в «Спорт-Экспрессе», в которой опросил на эту тему все заинтересованные стороны. Почему бы загодя не заключить новое соглашение, коль скоро Аршавин (и многие его в этом поддержали) произносит короткую, но емкую фразу: «No Guus – no team»?

Не нашлось никого, будь то РФС, НАФ, игроки и, конечно, сам Гус, кто сказал бы «нет». Кто-то от прямого ответа ушел, но, к примеру, глава НАФ Сергей Капков четко заявил, что ничего невозможного в еще одном двухлетнем договоре с Хиддинком не видит. А позже выяснится, что Мутко в те самые дни все-таки сделал голландцу новое предложение: то есть мыслили мы в унисон! Все-таки я далек от мысли, что материал в газете мог так воздействовать на Виталия Леонтьевича…

Хиддинк взял паузу. Казаков говорит:

– Наверное, ошибкой Гуса было то, что он не подписал перед Германией новый контракт, который предлагал ему Мутко. Подписал бы – и даже смена руководства РФС не могла бы отменить заранее достигнутых договоренностей, поскольку они были бы в письменном виде. И расторжение, если бы его захотел новый президент футбольного союза, происходило бы уже совсем на других условиях. На которые РФС тогда вряд ли пошел бы…

Сам Гус, с которым я попробовал затронуть эту тему уже после его приезда в «Анжи», тему не поддержит:

– Честно говоря, не помню, чтобы такое предложение было. Тогда как раз менялось руководство РФС: Мутко ушел, а от Фурсенко после окончания отборочного цикла во время нашего разговора я не услышал никакой ясности, хочет ли он видеть меня в сборной. Не прозвучало ни «да», ни «нет». Я же люблю конкретику. Что ж, решили идти каждый своим путем.

То, что в финальной фазе переговоров так все и было, – не сомневаюсь. Но многие подтверждают, что предложение от Мутко все-таки было. И прозвучало оно еще до того, как процедура смены руководства РФС была запущена полным ходом…

С другой стороны, и в 2007-м Хиддинк с Мутко просто скрепили рукопожатием договоренность о продлении контракта, а бумаги оформлялись еще очень долго – ничего не было формально подписано еще даже во время Euro. Останься министр спорта в кресле главы РФС – договорились бы и теперь, не сомневаюсь. Но вскоре правила игры изменятся.

Пишу эти строки – и нахожу слова Гуса на эту тему, сказанные мне после матча с Германией:

– Бьми ли у вас в эти дни переговоры о продлении контракта с РФС еще на один цикл?

– Обо мне – нет. Мы действительно немного поговорили. Но поскольку все стороны, включая меня, довольны той ситуацией и теми отношениями, которые существуют на сегодняшний день, решили сперва сфокусироваться на матчах, которые нам предстоят.

– Но по крайней мере представители РФС изъявляли желание обсудить продолжение отношений с вами?

– Да, такое желание у них было. Однако решили отложить разговор до окончания стыковых поединков. Причем мне дали понять, что со стороны федерации предложение продлить контракт не будет зависеть от того, выйдем мы в финальный турнир или нет. Сейчас я хочу сконцентрироваться на двух ноябрьских поединках. А потом подумаю о том, что в дальнейшем будет лучше для федерации, российского футбола и лично для меня.

…Пока же на повестке дня все-таки была Германия. И мы с Гусом, по обыкновению, в один из вечеров перед матчем побеседовали в отеле «Гранд Марриотт».

– Правда ли, что вы сказали одному из немецких телеканалов: дескать, в случае победы над Германией выпью водки…?

– (Смеется.) …и запью ее пивом?

– Точно. Значит, сказали?

– Нет. Но эта история уже достаточно раздута, чтобы я мог о ней не знать. Я не так люблю выпивать: максимум, что могу себе позволить, – один бокал вина. Это очень хороший пример того, как из мухи можно вылепить слона. В одном из интервью журналист сказал мне о том, что Германия отмечает победы своим национальным напитком, то есть пивом. Я парировал, что в России национальный напиток – не пиво, а водка. В итоге история разрослась до того, что якобы я заявил, будто в случае победы водку запью пивом. Конечно, такого я произнести не мог.

– А верна ли другая ваша цитата: мол, кто из двух команд ни выиграл бы предстоящий матч, в Южной Африке-2010 будут играть обе?

– Не уверен, что произносил именно такие слова. Скорее речь шла о другом: для футбола было бы хорошо, чтобы обе эти команды участвовали в финальной стадии чемпионата мира. Сборная России представляет страну, совершающую весьма впечатляющий прогресс в том, что мы понимаем под современным футболом. И попадание в ЮАР очень важно для всей России, заболевшей футболом. То же самое можно сказать и о Германии. Попадание на ЧМ-2010 и России, и Германии очень важно как в футбольном, так и в экономическом смысле.

– Легче ли команде психологически от того, что второе место, гарантирующее стыковые поединки, уже в кармане?

– Да, легче. То, что уже за два тура до конца отборочного турнира второе место в группе обеспечено, – немалое достижение. Как и то, что целый ряд матчей выигран в хорошем стиле. Всего три потерянных очка после восьми матчей – это результат, который нельзя недооценивать. Но что мне очень нравится – команду это не удовлетворяет, она хочет большего. Прекрасный менталитет!

– Насколько слышал, сейчас вы читаете биографию Иосифа Сталина. Это так?

– Да, уже дочитал до середины. Мне всегда хочется знать больше об истории и культуре страны, где работаю и живу. Немало читал и о войне 1812 года, когда был побежден Наполеон. А особое внимание уделяю периоду с 1917 года. Ленин, Сталин, Хрущев, Брежнев, Андропов, Черненко… Впрочем, меня интересуют не только вожди, но и те, кто их окружал, – Киров, Берия, и судьбы инакомыслящих. Читая обо всем этом, ты чуть глубже понимаешь, как работали политические механизмы в стране, как вели себя люди при таком давлении власти. Все это познавательно и важно.

– Немцы уже забронировали отель в Южной Африке. Не хотите на этом сыграть, привести этот факт игрокам в качестве примера высокомерия соперника?

– Мне так не кажется. Хорошо организованная страна начинает готовиться к большим турнирам заранее. Это нормально и не имеет никакого отношения к высокомерию. Напротив, это качественный менеджмент. Мы тоже обладаем достаточным объемом информации о местах возможной дислокации на мировом первенстве. Опаздывать в таких вопросах нельзя.

– Вы способны раскритиковать или даже оштрафовать футболиста за интервью?

– Я читаю не так много периодики. Могу сказать игроку, что с его стороны было не очень мудро что-то сказать. Но забирать у футболистов деньги… Это они мне могут во время тренировки, смеясь, сказать: «Вы оштрафованы на 10 тысяч рублей!» Я не сторонник системы штрафов. Она означает, что игроки не преданны делу.

А мне в сборной не нужны люди с таким отношением к работе и к команде. В последние два года мне очень нравится, что игроки любят приезжать в сборную и отдаются тренировкам и играм за нее без остатка. Вы даже можете здесь видеть травмированных игроков, которые приезжают к здоровым ребятам поддержать их, – Саенко, Колодина, Габулова… Словом, время циничного отношения к сборной давно закончилось.

– Просили ли вы когда-нибудь своих пресс-атташе готовить для вас подборки высказываний журналистов или интервью своих игроков?

– Никогда. Во время турниров в отели доставляют газеты, и, конечно, ты читаешь, что пишут. Но я не из тех тренеров, которые будут все время оглядываться по сторонам и возмущаться: «Этот парень постоянно пишет обо мне плохо!» Даже если кто-то делает грязные вещи. Искать врагов, воевать с кем-то – все это отнимало бы у меня слишком много энергии, которая нужна для позитивных вещей.

– Когда-нибудь доводилось швырять бутсы в перерыве, как это делал, к примеру, сэр Алекс Фергюсон?

– Бывало. Но этого почти никогда не происходило, когда я работал в сборных. Национальные команды собираются на считаные дни, а во время больших турниров – на четыре-пять недель. В клубах, где работа идет каждый день и вы видитесь 340 дней в году, совершенно нормально, когда отношение к делу переживает периоды подъемов и спадов. Тогда-то и наступает время кричать и ругаться.

Бывали случаи, когда я выплескивал чашки чая в стену. В основном – во времена работы в ПСВ. Но делал это крайне редко. Если футболисты не привыкли к такой демонстрации эмоций и разочарования, она ни них действует сильно. А если это повторять каждые две-три недели, то игроки начнут разве что смеяться.

– За год, прошедший после Дортмунда, сборные России и Германии не потеряли ни очка. Можно ли говорить о том, что наша группа – сильнейшая в отборочном турнире?

– Думаю, да. Это и для Германии хорошее достижение, но они к такому привыкли. Тогда как для России не потерять ни очка в течение года – не самое привычное, а оттого вдвойне важное достижение. И оно дает основания для гордости. Но и парням, и мне этого недостаточно. Мы хотим идти дальше. Я чувствую у команды настоящий голод. И рад ему.

* * *

Во времена развитого социализма среди советских инакомыслящих была популярна «вражеская» радиостанция «Немецкая волна». Как ее ни глушили – тысячи людей за железным занавесом приникали к приемникам, чтобы узнать правду.

К счастью, те времена далеко позади. Неделю перед матчем вся Россия безо всяких радиостанций настроилась на «немецкую волну». Впервые после Euro-2008 наступил момент национального футбольного умопомрачения. И даже бабушки на скамеечках возле подъездов любопытствовали, восстановился ли после травмы Жирков и сможет ли он сыграть с Германией.

Государственное телевидение, как всегда, не знало меры и нагнетало ура-патриотическую волну. Вот только не нужно было думать, что победа над Германией находится от нас на расстоянии вытянутой руки. Правда новой «немецкой волны» заключалась в том, что для этой победы нашей сборной нужно было преодолеть расстояние в вечность. Именно столько прошло со времен предыдущего успеха в официальном матче с Германией.

Команду этой страны (если только не принимать в расчет сборную ГДР) в рамках финальных и отборочных матчей чемпионатов мира и Европы мы не обыгрывали никогда. Только задумайтесь: вообще никогда.

Немцы остановили нас в полуфинале ЧМ-66. Разгромили в финале Euro-72 и в групповом турнире Euro-96. И даже когда, казалось, нам фантастически везет, все-таки сравняли счет на последней минуте поединка чемпионата Европы-92.

Трижды в истории мы обыгрывали Италию, а еще раз с ней оказалось достаточно свести два отборочных матча вничью, чтобы не пустить «Скуадру адзурру» на Euro-92. Также трижды были нами биты Англия и Франция. Два раза – Голландия. По одному – Испания и Португалия. И только Германия, одна-единственная, в официальных матчах не покорилась ни разу.

А Хиддинк тем временем взахлеб читал о Сталине и Пушкине. Голландец, и так знающий российскую историю лучше большинства из нас, в каждом новом для себя факте и событии, вероятно, хотел найти для себя ответ на вопрос: где те потаенные ключики, которые выпускают на волю непредсказуемый и необузданный русский дух? Дважды, в лужниковском матче-2007 с Англией и на Euro, он этот ответ уже нашел. Но дверца-то поставлена хитрая, каждый раз к ней нужно подбирать новый код. А для этого – знать чуть больше, чем ты знал раньше.

И вот уже впервые в российской истории у нашей сборной появился шанс отыграть ровно год без единого потерянного очка в официальных матчах: в Дортмунде мы уступили 11 октября 2008-го. А с тех пор выиграли шесть матчей из шести с общим счетом 15:1.

В 2008 году нас кое-кто в Старом Свете еще считал выскочками. И ставил в один ряд с европейскими командами, которые добились неожиданных успехов на мировых и европейских первенствах, а на следующий турнир даже не отобрались.

Россия, как тогда казалось, выбрала другой путь. Достаточно было сравнить три потерянных ею очка в нынешнем отборочном цикле с 12 в квалификации к Euro-2008 и 13 – к ЧМ-2006. Не хотелось, чтобы эта впечатляющая статистика оказалась испорченной. Верно сказал Хиддинк: имея про запас «черный ход» в виде стыковых игр со статусом «посеянных», лучше войти на ЧМ-2010 через парадный.

Жизнь покажет, что рядом с черным установлен коварнейший капкан…

Часа через три после окончания матча я выходил из метро в столичном районе, не самом близком к Лужникам. И первое, что услышал на улице, – как скандируют: «Рос-си-я! Рос-си-я!» За десять минут пешей дороги домой возгласы эти повторялись не раз.

«Глас народа – глас божий», – любил повторять Николай Старостин. Если бы сборная России 10 октября провалилась, такого настроения на улицах наверняка не было бы. Можно сколько угодно говорить, что в 2002 году во время печальной памяти трансляции на Манежной площади матча Япония – Россия арматура и прочие орудия разрушения были подготовлены заранее, но покажи тогда российская команда достойный футбол – вполне возможно, что ничего бы и не случилось. Так, как не случилось в Москве вечером после игры с Германией. Если люди скандируют: «Россия!», когда эмоции объективно уже должны идти на спад, – значит, увиденное им понравилось.

А мне – нет. Точнее – не совсем. Покривлю душой, если скажу, что эти послематчевые народные гулянья меня не удивили. Мне казалось, что Euro-2008, да и отборочный цикл ЧМ-2010 создали у нашего болельщика такой уровень требовательности, при котором домашнее поражение (первое, к слову, с октября 1998 года, когда команда Анатолия Бышовца уступила французам – 2:3) в официальном матче, да еще ключевом, будет воспринято по крайней мере сдержанно, без восторга. То, что я увидел, не может называться реакцией болельщиков одной из ведущих футбольных стран мира. Они поражениям, пусть и достойным, не радуются.

Говорю я, однако, не только и не столько о счете. Да, уровень у нашей команды был виден, она играла совсем не «по-деревенски». Не было ни беспомощности в атаке, ни бессмыслицы в середине поля, ни паники в обороне. Очень неплох был второй тайм, а за неназначенный тысячепроцентный пенальти на Быстрове (аршавинский выглядел куда менее явным) судье Бузакке надо скинуться на очки с мощнейшими линзами.

Все это так. Но чтобы побеждать немцев, у которых мы не выигрывали никогда, сборная России должна выходить на игру – как на последнюю. Земля обязана гореть у нее под ногами.

А она – не горела.

Разве что у Быстрова. Идея Хиддинка с его переводом на левый фланг со следствием в виде красной карточки Боатенгу имела все шансы стать определяющей в матче. И стала бы, будь у нас в этом поединке по степени куража и самоотречения одиннадцать Быстровых. Ни к кому нельзя было предъявить претензий по самоотдаче. Но самоотдача и самоотречение – явления разного порядка.

Можно, конечно, говорить, что сборная Германии тоже не лыком шита. Что это одна из лучших команд мира, и с какой, мол, стати мы должны были рассчитывать, что Аршавину и К° дадут разбежаться? И это так. Однако чтобы такая махина, как немецкая сборная, дала слабину, ее надо было заставить это сделать. Ошеломить, обрушиться, прыгнуть за пределы возможностей. Как с Голландией в четвертьфинале Euro. Но этого не было. Наша команда, судя по академичному началу, решила выиграть у немцев на классе. А когда в перерыве поняла, что так быть не может, и во втором тайме взяла-таки быка за рога, оказалось уже поздно.

Россияне, конечно, не опустились ниже определенного и достаточно высокого уровня. И наиграли на ничью, которая была бы куда более справедливым результатом, чем поражение. Но ничья нас не спасала. А победы мы не заслужили.

Далее. Выиграть матч у соперника такого уровня можно лишь в том случае, если реализуешь голевые моменты. На дистанции в шесть минут Быстров свой момент упустил, а Клозе свой – реализовал.

В те дни цех российской спортивной журналистики отмечал 90-летие со дня рождения Льва Филатова. Утром в день матча Россия – Германия этому событию был посвящен футбольный турнир. И в связи с этим уже после матча мне вспомнились строки из книги мэтра «Наедине с футболом»: «Когда произносят фразу: „В футбол играют люди“, подразумевают, что не офсайдом и пасом он жив, что выражены в футбольных движениях движения человеческой души».

Полагаю, что к поединку Россия – Германия эти слова, написанные больше 30 лет назад, имели самое прямое отношение. Чтобы одержать первую в истории победу в официальном матче над немцами, движений душ игроков нашей сборной в Лужниках оказалось недостаточно.

Кстати, на матче с Германией в Лужниках было много, очень много политиков, вероятно предвкушавших громкий успех.

Был там и лично председатель правительства России Владимир Путин. Люди, находившиеся в VIP-ложе, рассказывали знакомым коллегам из другого издания, что якобы, уходя, он бросил фразу: «Когда будете выигрывать – тогда в следующий раз и приглашайте».

В итоге на домашний матч со Словенией из высших руководителей страны не придет никто, а в Марибор поедет президент Дмитрий Медведев. Можно представить, с какими чувствами он, первый человек самой большой по территории страны на планете, будет оттуда уезжать…

Увидев меня через день после субботнего матча с немцами в заранее оговоренное время в холле Grand Marriott, Гус Хиддинк вдруг начал задавать мне те вопросы, которые вообще-то обычно задают репортеры. Как настроение, как провел день после матча и даже – хорошо ли спалось…

Хиддинк никогда не спрашивает только из вежливости – и с интересом выслушал краткий рассказ о великолепном воскресном концерте Александра Розенбаума, страстного поклонника футбола. А потом выдумал за меня первый вопрос интервью, и я лишь повторил за Хиддинком:

– Вам-то как спалось после субботнего матча?

– Я даже после побед, даже самых ярких, засыпаю с большим трудом, – последовал ответ. – А после поражений – тем более. Проходит много часов, прежде чем удается сомкнуть глаза. После поединка с Германией, думаю, заснул где-то между четырьмя и пятью часами утра.

– А как провели выходной?

– Спал чуть ли не до пяти часов вечера. Затем какое-то время думал, писал, анализировал. Потом прекрасно поужинал – и на этом день завершился.

– По-вашему, сборная России заслуживала победы?

– «Заслужить победу» и «выиграть» – разные вещи. Мы – не выиграли. Победитель не определяется по таким критериям: «Кто был более изобретателен?», «Кто создал больше моментов?». Все эти показатели были в нашу пользу. Но немцы не мыслят такими категориями, как зрелищный футбол. Им просто надо выиграть. И они в своем прагматичном стиле справились со своей главной и единственной задачей.

– Как отреагировали на поражение футболисты?

– Когда я начинал работать в России, мне казалось, что футболисты не проявляют особой реакции ни на победы, ни на поражения национальной команды. Выиграли – о’кей, проиграли – с кем не бывает. Но теперь все иначе. После матча вся команда, без единого исключения, сидела в раздевалке, опустив головы и словно окаменев, на протяжении длительного времени. Полчаса, а то и больше, никто не шел в душ, почти ничего не говорил и даже не двигался. Они были по-спортивному разочарованы, страшно разочарованы. И мне это очень понравилось, потому что означало: эти люди не хотят испытывать такое разочарование часто.

– Можно ли сказать: кто бы ни был нашим соперником по стыковым матчам, мы должны его проходить? – спросил я Хиддинка под занавес разговора.

– То, что мы будем «посеяны», автоматически делает нас фаворитами. Это вовсе не означает, что нам придется легко. Но Баллак после игры подошел ко мне и сказал: «Как же сложно против вас играть! Мы каждую секунду чувствовали, что малейшая ошибка – и мы будем наказаны!» Михаэль посоветовал быть уверенными, что с такой игрой мы выйдем на чемпионат мира. Он прав: если мы сохраним в себе тот рабочий настрой, который у нас есть, это должно произойти.

* * *

Рабочий настрой, о котором говорил Гус, наверняка был бы, попадись нам в соперники Украина, которую не хотел никто (в том числе и украинцы во главе с Андреем Шевченко). Зато жеребьевка, подарившая нам Словению, была воспринята российскими журналистами как праздник жизни.

Аналогичным был настрой футболистов сборной России, которых опросил мой коллега по «СЭ» Борис Левин. Получить Украину наши игроки хотели меньше всего, причем с огромным отрывом (13 человек были против и только трое – за), тогда как самым желаемым оппонентом стала как раз Словения: 11 игроков – за, всего двое – против.

Тренерская жизнь такова, что отмечать 63-й день рождения Гусу Хиддинку 8 ноября пришлось на работе – просматривая, в частности, на московских стадионах матчи ЦСКА – «Рубин» и «Локомотив» – «Амкар».

Разговор я начал с анекдота, который, уверен, знают все читатели: про тренера, день его рождения и подаренный командой вместо победы галстук. Голландец от души посмеялся и заметил:

– Мне, честно говоря, все равно, в какой день играть: я в этом смысле совершенно не суеверен. Помню, правда, как в 1980-е, когда только начинал тренерскую карьеру, «ПСВ» в день моего рождения проиграл «МЮ» в Кубке чемпионов – 0:1, пропустив с пенальти. Таким образом судья поздравил и меня, и всю нашу команду…

За считаные дни до начала подготовки к Словении фантастически сыграли в Лиге чемпионов наши ведущие клубы – «Рубин» обыграл на «Ноу Камп» саму «Барселону» – 2:1, а ЦСКА свел вничью встречу с «МЮ» на «Олд Траффорд» – 3:3. Тем менее вероятными казались какие-либо проблемы против словенцев.

– Сборники из этих клубов увидели, что при условии дисциплины, концентрации и здоровой доли смелости можно иметь дело с любым соперником. Такие успехи, бесспорно, придают игрокам уверенности, – рассуждал Гус.

Уж кто-кто, а Хиддинк к Словении отнесся без недооценки. Достаточно услышать его ответ на первый из вопросов:

– Поговорим о сборной Словении. Сколько записей матчей будущего соперника вы уже посмотрели?

– О, у меня от просмотра DVD с матчами Словении уже голова квадратная – скоро примет форму телеэкрана!

– Знали, что в последний момент у нас оставался выбор между Словенией и Украиной?

– Знал.

– О чем думали в тот момент?

– Я в курсе тех чувств, которые вызывало в России возможное соперничество с Украиной. Но лично меня не беспокоил бы и такой жребий. Все вероятные соперники были сильны. Тот, кто занял второе место в отборочной группе, не может быть слабым.

– То есть у вас не было предпочтений?

– Не было. Все говорят: «Словения, Словения!» Ни в коем случае нельзя недооценивать Словению. Это очень сильная команда – и по результатам, и по игре.

– Не заставят ли результаты опроса игроков задуматься об опасности шапкозакидательских настроений?

– Не думаю. Когда ты, допустим, в августе проводишь товарищеский матч с соперником, занимающим 165-е место в рейтинге ФИФА, недооценка возможна. Здесь же каждый должен помнить, что стоит на кону. Попасть на чемпионат мира – большое достижение, необходимое для развития российского футбола. Уверен, все игроки – профессионалы и это понимают. Если же нет, мы вложим это им в головы.

– Аршавин сказал, что все время до стыковых матчей игроки сборной должны крутить записи Euro-2008, чтобы понять, что могут потерять.

– Так и есть! Иногда нужно возвращаться к тому, что мы в прошлом сделали неправильно. А порой – наоборот, пересматривать то, что сделали хорошо. И подпитываться уверенностью в себе. России нужно быть на чемпионате мира. В последние годы ее футбольный престиж поднялся – благодаря успехам клубов, национальной сборной. Нельзя не сказать и о планах провести здесь чемпионат мира. Если его удастся заполучить, это обеспечит колоссальный подъем российского футбола. Одна из наших обязанностей – радикально улучшить его инфраструктуру. И полагаю, что с нашим регулярным участием в крупнейших турнирах это тесно взаимосвязано.

– В последние недели пошла целая волна слухов о предложениях вам. Сборные Турции и ЮАР, ПСВ…

– А также, как все знают, я получил предложение продлить контракт с РФС. Но решил сначала сфокусироваться на стыковых матчах. Однако в том, что произошло, увидел очень хороший знак. А именно – принципиальную позицию Виталия Мутко и других людей на уровне правительства, занимающихся футболом.

У нас еще до матча с Германией был разговор о том, что меня хотели бы видеть главным тренером сборной России еще на два года. Это говорит о стабильности политики в области футбола. Речь не обо мне – на моем месте мог бы быть и другой тренер. Но я вижу, что федерация хочет расти, развивать инфраструктуру, институт тренеров. И важно, что об этом мне дали понять перед ключевым матчем с немцами.

– Как и перед играми с Англией два года назад.

– Так и есть. Во многих странах все зависит от того, по какую сторону штанги попадет мяч. В России ситуация иная, и это кажется мне проявлением мудрости. Причем, вновь подчеркну, дело вовсе не во мне. А другие страны на меня действительно выходили. Но я сказал всем: сейчас у меня важнейшие отборочные игры. А уже потом буду думать о будущем.

– Ваше мнение о ситуации с неизбежной, похоже, сменой руководства РФС?

– Заявление президента России Дмитрия Медведева о необходимости реорганизации в спортивных федерациях страны мне известно. Важно, чтобы со сменой руководителей осталась прежней стратегия. Так, презентация российской заявки на ЧМ-2018 и ЧМ-2022 оказалась очень хорошей. И надеюсь, что кадровые изменения не повлекут радикальных перемен в планах.

– Повлияет ли на ваше решение относительно дальнейшей работы со сборной то, кто именно будет президентом РФС?

– Нет. Главное, чтобы был сделан акцент на развитие инфраструктуры, подъем многих вещей – в частности юношеского футбола. Да, сейчас у нас хорошее поколение, но мы должны смотреть на несколько лет лет вперед. Если на этот счет будут правильные и продуманные идеи, они найдут мою полную поддержку.

Как же невовремя, черт возьми, последовало то заявление президента! Разумеется, Медведев, делая его, не думал конкретно о Хиддинке или РФС – но получилось так, что срикошетило все именно на них. Причем в момент наивысшей нервозности, когда и тренеру, и всем остальным больше всего хочется чувствовать себя спокойным и защищенным.

Неожиданность и парадокс всей этой ситуации заключались вот в чем. На протяжении нескольких предыдущих лет проводилась целенаправленная государственная политика как раз по «огосударствлению» спорта, в связи с чем в федерации на руководящие посты приходили высокие чиновники. Президент, правда, тогда был другой – тот, что теперь премьер. И вдруг – разворот на 180 градусов! Поскольку в тайны кремлевского двора я не посвящен, трудно говорить о причинах такой перемены. Но выглядела она, тем более с требованиями все поменять в столь короткие сроки, весьма занятно.

В итоге получилось, что Мутко делал предложение Хиддинку остаться еще на два года – но потом главу РФС «попросили», а его преемник, выходило, за слова предшественника отвечать будет не обязан. И все это – накануне матчей со Словенией. Мне трудно представить, чтобы голландец обо всем этом не размышлял – слишком умный он для этого человек. Не повлияла ли и эта неопределенность на то, что произошло в Мариборе?..

Спустя несколько секунд после того, как Билялетдинов на 52-й минуте отправил свой второй мяч в ворота Хандановича, я с облегчением откинулся в своем лужниковском пресс-кресле, повернулся к коллеге Дзичковскому, с которым нам предстояло поехать в Марибор, и спросил: «Не знаешь, Жень, пиво в Словении хорошее?»

Вспомнив после матча об этом моменте, я подумал: прежде чем ругать нашу сборную за пропущенный на 87-й минуте мяч, надо бы на себя посмотреть. И не только мне – всем нам, поскольку и кое-кто из телевизионных коллег, когда счет стал 2:0, прямо в эфире сказал: «Мы на чемпионате мира!»

Можно было начать копаться в технологических вопросах – кто виноват, почему проворонили, как добили. Но придавать этому вселенское значение (кроме самой сборной, где анализ был необходим) могли лишь те, кто, по выражению Сергея Довлатова, за деревьями не видит леса.

А «лес», то бишь человеческая суть ситуации, в том, что к этому моменту никто из них, игроков, и из нас, зрителей, уже не сомневался: мы на чемпионате мира.

«Мы слишком легко утратили владение мячом в последние 5—10 минут», – сказал на пресс-конференции Гус Хиддинк. Правильно сказал. Потому что ходом игры это абсолютно не диктовалось. А диктовалось исключительно психологией. Негативными особенностями нашего менталитета, вытравить которые до конца не способен даже великий голландец.

Ему-то, на мой взгляд, упрекнуть себя было особо не в чем. Если бы он сделал замены с явным креном на оборону, если бы дал понять, что все, о чем мечтает, это удержать 2:0, стоило бы предположить: тренерская осторожность передалась команде. Но Хиддинк выпустил Быстрова вместо Семака, что говорило об одном: он хочет забить еще. И Быстров, пусть и сыграл безынициативно, имел шанс. Как и Павлюченко. Как и Билялетдинов.

Вышло же так, что, желая сделать 3:0, Хиддинк оголил тылы – и получил 2:1…

Даже у великих тренеров карьера состоит не только из побед, но и из неудач. Которые порой логически объяснить – невозможно. Как в данном случае.

Моментов для третьего гола у нас хватало. Только вот команду уже пропитало ощущение: не забьем – не беда. Это постепенно возникавшее чувство стало первым шагом к прекращению того замечательного футбола, который наша команда демонстрировала во втором тайме. Этот футбол должен был «похоронить» Словению.

Поделом был этот пропущенный гол? Не знаю. Если бы команда бросила играть, как только на табло установились цифры 2:0, можно было бы без сомнений сказать: да. Но она играла! Однако где та струна в душах российских футболистов, тронув которую можно получить музыку вплоть до последней секунды, вот в чем вопрос. Только в двух играх с Финляндией им удавалось не создавать самим себе лишних проблем. Во всех остальных они возникали.

В матче Россия – Словения было забито больше мячей, чем во всех остальных европейских первых стыковых поединках, вместе взятых. С учетом репутации словенцев, пропустивших всего четыре мяча за весь отборочный цикл, это выглядело парадоксом. Но его на пресс-конференции очень верно, на мой взгляд, использовал Хиддинк. Он отметил, что сборная России доказала: забивать она способна всем и в каждом матче. И на поле арены в Мариборе, по его словам, команда будет выходить именно с этой мыслью.

Теперь главным в Мариборе, считал я, не отстаивать зыбкие 2:1. Хиддинк не раз публично признавал: «сушить» игру, действовать на удержание счета сборная России не умеет. Плохо ли это? Наверное, в идеале нужно уметь показывать самый разный футбол. Но давайте не забывать, что до прихода Хиддинка наша национальная команда не способна была играть ни в какой. За пару лет научилась атакующему – и ни в коем случае нельзя было ему изменять. Быть бдительными, не допускать авантюр, не бросаться на опасного соперника с шашками наголо – одно. Но трусить, оберегать скользкую победу в первом матче как зеницу ока, малодушно сдувать с нее пылинки – совсем другое. «Если наша команда сделает выбор в пользу игры на удержание, наблюдение за турниром в Южной Африке по телевизору ей обеспечено», – писал я в «Спорт-Экспрессе».

Не напрасно, как выяснится, писал. А обозреватель «Советского спорта», в прошлом известный футболист, бескомпромиссный и неистовый Юрий Севидов и вовсе сделал заявление, которое шокировало всех: мол, станет сенсацией, если Россия пройдет Словению.

Севидов, которого уже нет с нами, далеко не всегда высказывал общепринятую точку зрения, был заядлым полемистом, и, каким бы экстремальным и неверным порой ни казалось его мнение, узнавать его всегда было интересно. В те дни, когда я покупал «Советский спорт», начинал его читать именно с Севидова.

И в данном случае он окажется прав.

На следующий день после первого матча мы обсудили его итоги с Хиддинком.

– Большим разочарованием стал для вас пропущенный на последних минутах мяч? Ведь будем откровенны: по сути сборная России была в нескольких минутах от поездки в Южную Африку.

– Конечно, я буду не искренен, если скажу, что разочарования не было. Мало того что мы выигрывали со счетом 2:0, так еще и имели немало шансов забить третий мяч. 3:0 – и вопрос о том, кто поедет на ЧМ-2010, был бы закрыт. Да и запас в два безответных мяча перед поездкой в Марибор был бы очень хорош.

Ответный мяч для приезжей команды – всегда роскошь. Но не стоит бросаться и в другую крайность – драматизировать ситуацию. С какой стати мы должны паниковать, рвать волосы на голове, впадать в ступор? В конце концов, мы выиграли первый матч, а не уступили и даже не свели его вничью! А значит, надо исходить именно из этого факта. Непонятно, почему наша «армия» должна бросаться в бегство, а тем более капитулировать, если первая половина сражения осталась за нами.

Да, вторая будет очень сложной, с этим никто не спорит. Но мы в очередной раз доказали, что способны забивать любому сопернику. Вне зависимости от того, сколько он пропустил в отборочном цикле. Или насколько грозен этот соперник и вместителен его стадион – забила же наша команда прошлой осенью в Германии! Два гола в ворота одной из самых надежных с точки зрения обороны команд Европы должны придать нам уверенности в том, что мы сможем сделать то же самое и в Мариборе. У нас есть все основания полагаться на свою способность забивать.

– Какое настроение царило в раздевалке после матча? Какими словами вы приводили в себя команду, которая пропустила досаднейший гол в концовке благополучного поединка?

– Я напомнил игрокам о том, что Словения за весь отборочный цикл пропустила четыре гола, а мы за один-единственный матч выполнили половину этой нормы. И более того, вполне могли «закрыть» ее на три четверти, а то и целиком. Два гола, острая игра в атаке и достаточное количество голевых моментов – все это должно пропитать команду уверенностью в том, что неразрешимых задач у чужих ворот для нас нет. А забить в Мариборе для нас будет очень важно.

* * *

Если в день прилета в Марибор Хиддинк, по словам очевидцев, пребывал в не самом благоприятном расположении духа, то во вторник все было наоборот. Честно говоря, я даже не планировал подробного предматчевого интервью, но, когда чуть раньше полудня увидел главного тренера сборной и понял, что тот пребывает в отличном настроении, рискнул попросить его о такой возможности. И тут же получил добро.

– Вы ожидаете, что Словения на своем поле сыграет в атакующий футбол?

– Думаю, они обязаны так действовать! Родные стадион и публика, ситуация в двухматчевом противостоянии – все заставляет их сыграть в атакующем ключе.

– Что скажете о значении результата игры в Мариборе, во-первых, для российского футбола в целом, а во-вторых, для вашего решения – оставаться ли во главе сборной России?

– Вначале о втором. Мое решение больше зависит не от конкретного матча, а от направления развития российского футбола в будущем. Именно отсутствие зависимости от результата одного матча – это то, за что я уважаю людей в России, от которых зависят стратегические футбольные решения. Предложение продлить контракт на два года я получил перед важной игрой с Германией, не говоря уже о стыковых поединках. Сам момент, выбранный для такого предложения, означает: люди стремятся гнуть свою линию вне зависимости от того, выигран матч или проигран. Речь идет совсем о другом – о желании прогрессировать вместе.

Что же касается влияния этой игры на весь российский футбол – оно многостороннее. Во-первых, чемпионат мира – это прекрасный подиум для демонстрации своего мастерства всей планете. У игроков уже был похожий и замечательный опыт – на Euro-2008. Это было здорово и для престижа страны, и для индивидуального прогресса каждого отдельного футболиста. То же самое должно быть и в Южной Африке. У нас есть молодые многообещающие игроки, которые смогут получить там массу бесценного опыта. Что же касается ряда опытных мастеров, которым около 30, то они должны хотя бы раз в жизни почувствовать, что такое чемпионат мира.

Это – прямое влияние чемпионата мира на развитие футбола в стране. Но есть и косвенное. Россия хочет получить чемпионат мира 2018 или 2022 года, и ее амбиции растут. Нельзя сказать, что участие в первенствах напрямую влечет за собой то или иное решение по этому вопросу. Но дополнительную позитивную роль оно сыграть способно. Страна показывает миру свою футбольную силу – и тем самым создает позитивный имидж вокруг своего выдвижения.

Я уже много раз говорил, что мы должны проделать колоссальную работу по развитию футбольной инфраструктуры в стране, строительству стадионов, улучшению скаутской системы, совершенствованию и обновлению системы воспитания юных футболистов в спортшколах. Такие вещи, как заявка на проведение чемпионата мира, в этом должны очень помочь. А выход в финальную стадию ЧМ-2010 позволит сделать шансы на мировое первенство более реальными. Логическая взаимосвязь, на мой взгляд, налицо. Мы, как сборная, имеем возможность помочь всему нашему футболу стать лучше.

Взрослые игроки, оказываясь на чемпионатах мира и Европы и ярко себя там проявляя, становятся примером для юных игроков, и те еще больше хотят попасть на подобные соревнования. Еще один аргумент в пользу важности поездки на мировое первенство!

Мне очень повезло в жизни: я работал уже на трех чемпионатах мира. Это потрясающий опыт, который нельзя променять ни на что.

– Вы абсолютно уверены, что в среду все будет в порядке?

– Это спорт, непредсказуемая вещь, где такой уверенности быть не может. Но что у нас есть – так это уверенность в себе. Мы знаем, что не только при хорошем, но и при плохом сценарии у нас есть мощь, чтобы в любой момент матча восстановиться и ответить на неудачный поворот матча. Ответить своим голом.

После интервью Хиддинк, подмигнув, сказал: «Мы с моими помощниками сейчас собираемся попить капучино в баре на втором этаже. „Спорт-Экспресс“ может угостить тренерский штаб сборной?» «Без проблем», – ответил автор этих строк.

«Этот счет на пять чашек кофе (две Гус выпил сам, по одной – Александр Бородюк, Игорь Корнеев и ваш покорный слуга) я сохраню обязательно. И даже постараюсь взять на нем автограф Хиддинка. Дай бог нам только выиграть», – писал я в «Спорт-Экспрессе». И счет действительно сохранил – только без автографа. В каких-то мазохистских, наверное, целях.

Хорошее настроение было у Хиддинка и в тот момент, когда Виктор Гусев передал ему просьбу программы своего канала «С добрым утром» записать слова голландца на русском языке: «Болейте за Россию!» Тренер не просто согласился, а произнес эти слова (правда, последнее он не стал склонять) по-актерски, активно жестикулируя, раз десять. А когда съемка закончилась, обратился к окружающим с вопросом: «Надеюсь, я не сказал ничего такого, за что меня отправят в Сибирь?»

Примерно так же ощущали себя и игроки. Ни малейшего намека на нервозность в их поведении не чувствовалось.

«В словенском воздухе витали призрак агрессии, предощущение смертного боя, чувство нервозности и взвинченности». Наверное, такого описания атмосферы перед ответным матчем ждут от репортера читатели. Как, дескать, может быть иначе, когда пан или пропал и на кону – поездка на чемпионат мира?

Но ничего такого в Мариборе не было. Шестью годами ранее, когда мы играли ответный «стык» с Уэльсом в Кардиффе, все было совсем иначе. Местные журналисты (в Словении их рядом с нашей командой вообще не наблюдалось) отчаянно провоцировали наших игроков, из Вадима Евсеева был сделан едва ли не людоед, болельщики смотрели на любого россиянина исподлобья – словом, все говорило в пользу заголовка, который дала в день игры на «Миллениуме» наша газета: «На нас они смотрят волками». Здесь смотрели, нет, не ягнятами – нормальными людьми, для которых мир и ощущение собственной успешности в нем не ограничивались прямоугольником футбольного поля. Все говорило о том, что в Словении, в отличие от многих других стран, футбол – не жизнь, а лишь маленькая ее частичка.

В Уэльсе-2003 даже мы, репортеры, ощущали себя почти как на войне. Здесь же наливаться кровью от злости, сжимать кулаки не хотелось совершенно – не от чего было!

И вот думалось: хорошо или плохо, что нет у нас такой ответной агрессии, как в Уэльсе? Что лучше – адское давление, которое может раздавить, а может сплотить и мобилизовать (как, собственно, и произошло с командой Георгия Ярцева в Кардиффе), или такое вот спокойствие, реальное или мнимое? Всего за три часа до матча я сидел на веранде нашей гостиницы, смотрел на чудесно вписанный в горный ландшафт отель сборной, дышал целебным воздухом, читал книгу – и ощущал себя во всей этой идиллии словно пенсионер на покое, а не военный корреспондент перед решающим сражением.

Кровь закипать упорно не хотела. И возникало опасение, не передастся ли вся эта атмосфера, способствовавшая такому настрою, и нашим игрокам. И ровно за полтора часа до стартового свистка судьи Хауге, на семь минут раньше словенцев, российские футболисты прошагали в раздевалку. Устройство стадиона «Людски врт» таково, что шагали они мимо пресс-центра, и была возможность едва ли не в упор видеть их лица. Это были лица абсолютно отрешенных от чего-либо, кроме игры, людей. Они словно потеряли периферическое зрение, не видя и не замечая ничего вокруг. Шутками-прибаутками даже не пахло: настало время серьезного дела. Серьезнее не бывает.

С точно такими же лицами, сосредоточенными и напряженными, торопились на трибуны Абрамович и один из тогдашних главных претендентов на должность президента РФС Капков. Им ли не понимать, что значил этот матч для нашего футбола.

Не знаю, имелись ли у тревожного выражения лиц Абрамовича и Капкова какие-то объективные основания, но с первых же секунд на поле стало происходить что-то непонятное. Кошмар последних минут матча в Лужниках перенесся и на ответный матч. Под адский рев трибун «Людски врт» – вот, оказывается, для чего словенцы все эти дни копили энергию и вели себя так безмятежно в городе! – их любимцы с места в карьер устроили форменный смерч.

В двух эпизодах россиянам повезло, но хуже было другое – они, эпизоды эти, диктовались ходом игры. В центре поля у нас зияли жуткие дыры, футболисты играли очень неплотно, что позволяло словенцам раз за разом отдавать пасы вразрез. В компактном современном футболе такого просто не бывает!

Хиддинк стоял у границы технической зоны, заложив руки за спину. Казалось, он не понимает, что происходит. Куда делось наше умение контролировать мяч, определять темпоритм игры. В первые 20 минут на «Людски врт» целиком и полностью властвовала Словения, и то, что она не забила быстрый гол, было нашей большой удачей.

Футбольный бог, отведя пару первых угроз, словно дал нам шанс исправиться. Но мы оставались глухи к его «призывам». Команды – не было.

К концу тайма команда вроде бы наконец-то отвела игру от своих ворот. Пошли угловые, штрафные. Опасность миновала? Как бы не так. Случилась одна из самых страшных вещей, которые можно было ожидать в такой ситуации, – гол «в раздевалку». Как, почему Дедич сумел каким-то немыслимым образом, в прыжке опередить Василия Березуцкого и Анюкова, которые, казалось, были у мяча первыми? Понять это было трудно. А объяснить – только тем, что балканцы вышли на этот матч, как на последний в жизни. Чего, увы, нельзя было сказать о значительной части нашей команды, которая играла мягче и пассивнее, чем требовал статус игры.

Двойная замена Хиддинка в перерыве показала, что терпеть это дальше он не намерен. Голландец вернулся к модели игры в Лужниках, что вызвало вопрос – стоило ли от нее вообще отходить?

Удаление Кержакова при 0:1 казалось уже катастрофой. Концом. За эту красную карточку, по словам Бородюка, Хауге перед сборной России после просмотра видеозаписи извинится. Но более или менее трезвомыслящим людям и в голову не придет относить это поражение на судейский счет.

Команда осталась в меньшинстве – и тут вдруг словно сбросила с себя цепи. Начала прессинговать. На какой-то момент зажала словенцев у своей штрафной. Создала, наконец, свой первый голевой момент, когда Ханданович отразил выстрел ворвавшегося с угла в штрафную Жиркова. Ну почему, почему нельзя было играть так раньше? Почему мы ничему не учимся и устраиваем в Словении, зная и пройдя уже через все опасности, еще один Израиль?

Но вот что интересно. Пас на выход Жиркову – искусный, тонкий пас вразрез между защитниками – отдал Аршавин. Которого всю эту игру не было видно. Вот почему не менял его Хиддинк! Одним эпизодом этот футболист может решить все. А другие – не факт. И не среагируй Ханданович на удар Жиркова либо отбей на сантиметр левее или правее, куда шли на добивание сразу двое наших игроков, потом все бы говорили и о гении Аршавина, даже в плохой форме сумевшего отдать решающий суперпас, и о гении Хиддинка, вопреки всему не убравшего капитана с поля…

Но едва ли не все оценки в футболе, как мы видим, определяет результат.

– Почему вы не попросили замену сами? – спросит Аршавина спустя восемь дней мой коллега Борис Левин.

– В этом случае меня сейчас обвиняли бы в бегстве с тонущего корабля. Все сказали бы: Аршавин струсил. Гус все видел и, значит, верил, что я способен что-то сотворить. К сожалению, я этого доверия в тот вечер не оправдал.

Кратковременный всплеск ни во что не вылился – и, по всем футбольным законам, не должен был. Мы заслужили это поражение. Сборная России проиграла этот матч сама и только сама – пусть и заканчивала она этот матч даже не вдесятером, а вдевятером: уже в добавленное время вторую желтую карточку получил Жирков.

Проиграли ли мы этот матч на 87-й минуте первого поединка? Это не более чем штамп. По-настоящему сильная команда обязана справляться с такими не ударами даже – уколами судьбы. Наша – не справилась абсолютно. Выходит, таково ее объективное место в мировом футболе.

«Значит, Euro-2008 было случайностью? – писал я в «СЭ». – Если вы, господа футболисты, хотите доказать обратное, – сделайте это в два ближайших года. Хочется надеяться – под руководством Гуса Хиддинка. Но теперь это уже не вера, а только слабая надежда».

Самой большой глупостью, какую только можно придумать, была расхожая фраза «В ЮАР с такой игрой нам делать нечего». Потому что, выйди мы в Южную Африку, игра там после трехнедельной подготовки была бы совершенно другая. Хиддинк «отборочный» и Хиддинк «финальный» – о разнице можно судить хотя бы по Euro-2008. Оттого вдвойне жаль, что мы упустили нынешний шанс.

Хиддинк – живой человек, и он тоже может ошибаться. Полагаю, сомнительным было решение о смене тактической модели, которую повлекла за собой замена Семака на Янбаева. Центральных полузащитников стало не трое, а двое, и середина поля до перерыва была проиграна начисто. Оттуда словенцы отдавали огромное количество проникающих передач. Плотность, компактность – эта важнейшая составляющая игры с отправкой в резерв Семака ушла. В итоге после перерыва Семак вышел-таки – и в середине у нас все стало куда лучше. Вообще, при нем на поле Россия у Словении выиграла – 2:0. Без него – проиграла 0:2…

Так стоило ли экспериментировать, отступать от наигранной годами схемы? И нужно ли было передавать капитанскую повязку от Семака к Аршавину?

Наверняка можно найти в решениях Хиддинка и что-нибудь еще. И даже нужно: критический анализ должен быть всегда, и тому же голландцу пустая лесть куда более противна, чем даже не самый приятный, но дельный разговор с попыткой разобраться в происходящем. В конце концов, творчество – а тренерская профессия именно им и является – не предусматривает сплошных и гарантированных удач. Тот же Валерий Лобановский, о котором сейчас в Европе говорят с величайшим пиететом, прошел в своей карьере тренера сборной СССР и через невыход в финальный турнир Euro-84, и через неудачу на ЧМ-90.

Но брызгать слюной и призывать к отставке, лишь поскольку «Акела промахнулся», – значит, жить только сегодняшним днем и исключительно эмоциями. Такая неудача, как со словенцами, в случае неправильного кадрового решения способна отбросить наш футбол на годы назад. Туда, откуда он как раз после прихода Хиддинка и выбрался.

Кстати, о Лобановском и Хиддинке. Их в какой-то мере поразил один и тот же синдром. Синдром психологической зависимости от поколения игроков, с которыми тренеры многое выиграли. Лобановский взял постаревших вице-чемпионов Европы-88 на ЧМ-90 – и не вышел из группы. Хиддинк продолжил делать ставку на бронзовых призеров Euro-2008…

«Кажется иногда, что команда и Хиддинк сроднились за это время, как хозяин и домашние тапочки», – написал в «СЭ» мой коллега Евгений Дзичковский. Образная и меткая метафора.

Казаков рассуждает:

– Думаю, это чисто российская черта – уверовать в победу заранее. В первом матче мы ведь играли блистательно. И если бы не эта концовка – были бы на чемпионате мира. Но когда приехали в Марибор, это была уже совсем другая Словения. Почувствовавшая запах возможной победы и абсолютно на нее заточенная.

Они нас перехитрили – и даже не на поле, а в вопросах подготовки. Включая летающий с утра над гостиницей вертолет, из-за которого команда не выспалась. Вроде бы мелочь – но когда в один-единственный день определяется итог двухлетнего труда, любой нюанс может тебя вывести из очень хрупкого состояния равновесия.

А отель? Словения, небогатая, мягко говоря, республика, поселила перед матчем с Россией свою команду в «Ритце». За сумасшедшие деньги – давая понять игрокам, какая на них делается ставка. Что они – элита, и в них верят. А потом – маленький, компактный стадиончик, со сверхконцентрированной поддержкой, в условиях которой так тяжело играть…

В общем, все факторы сложились в тот день в роковой для нас пазл. Но и Казаков, и все остальные люди из сборной всячески избегают словосочетания «Хиддинк ошибся». Не потому, что Гус – не ошибся. А потому, что им просто невозможно произнести эти слова в адрес человека, который столько для них (и нас!) всех и каждого по отдельности сделал…

– Можете сказать по прошествии двух лет, что же на самом деле произошло в Словении? Почему сборная показала такой футбол? – спросил я Аршавина уже в ноябре 2011-го.

– Честно говоря, мне показалось, что этот стык мы проиграли дома. А в Мариборе, к сожалению, вышли на поле обороняться. По взгляду на скамейку запасных становилось понятно: счет 0:1 в пользу словенцев как бы подразумевался. Почти всех нападающих посадили на лавку – чтобы потом выпускать их оттуда по очереди и спасать ситуацию длинными передачами и борьбой. Может быть, мы и отыгрались бы, если бы Кержа не удалили.

– Получается, Хиддинк дал слабину?

– Не знаю, почему он выставил такой состав. Я там тоже весь первый тайм оборонялся. Как и все.

– Называя вещи своими именами, это был как раз тот редкий случай, когда Гус проявил трусость?

– Я уже говорил, что про Хиддинка никогда ничего плохого не скажу…

Гус не разочаровал игроков своей реакцией на случившееся. Известно ведь, что именно на фоне крупных неудач становится ясно, кем та или иная личность является на самом деле. Потому что в таком эмоциональном состоянии обнажаются все потаенные в обычное время струны души. В лучшем случае мы видим благородство и выдержку, в худшем – поиск крайних, истерику…

В самолете после матча вся команда подошла к Гусу с просьбой остаться во главе команды. Вот свидетельство очевидца – Тимура Журавеля:

«Вдруг все футболисты встали со своих мест и двинулись в начало салона, к Гусу. Это Игнашевич инициировал разговор с тренером.

– Мы просили его остаться, – хором сказала команда, возвращаясь обратно.

– И что он?

– Он пока не решил. Жалко будет, если он уйдет, мы очень хотим, чтобы Гус и дальше с нами работал».

По-моему, этот факт исчерпывающе говорит о том, как Хиддинк повел себя внутри коллектива после Марибора. Журналисты тоже услышали от него взвешенные оценки того, что произошло. Ничего вроде «надо бы и с футболистов спросить» или поношения судьи – не было. 63-летний тренер оказался способен держать удар и сохранять адекватность даже в такой ситуации.

Я писал в «Спорт-Экспрессе»: «У того факта, что команда попросила Хиддинка остаться, есть еще один подтекст. Это означает, что футболисты тем самым возьмут значительную часть ответственности за результат на себя. Если РФС сохранит голландца, в следующем отборочном цикле их будет подгонять в том числе и чувство вины. Не только перед болельщиками, но и перед ним – человеком, которого они обожают. И очень боятся потерять.

На этом фоне, если сборную возглавит кто-то другой, даже весьма достойный, – не факт, что игроки воспримут его назначение позитивно. А отрицательные эмоции, подсознательное чувство протеста – в сегодняшней крайне тревожной психологической ситуации вокруг национальной команды все это может иметь фатальные последствия. Та уверенность в себе, которую Хиддинк воспитывал и по кирпичикам строил, и так-то сильно пошатнулась, а без него и вовсе может рассыпаться. И тогда вскоре мы будем вспоминать времена, когда били Финляндию дважды по 3:0, как очень-очень благополучные.

Кое-кто после Словении, кажется, уже был готов забыть, сколько Хиддинк сделал для нашего футбола. Он принял команду на 37-м месте в рейтинге ФИФА и к середине осени 2009 года поднял ее на 6-е. Потом произошло падение на 12-е и, возможно, ниже – однако в следующем отборочном цикле Euro мы попали в первую корзину. И если с Хиддинком и с бившими ему челом игроками (а заодно и с их чувством вины) – это всяко будет лучше, чем с кем-то другим. Тем более что равновеликой ему кандидатуры пока не просматривается.

Не думаю, что вы, болельщики, забыли чувства, которые испытали во время Euro-2008. Игроки тоже тех эмоций не забыли и прекрасно отдают себе отчет в том, благодаря кому они взялись. И кто превратил наших футболистов из хронических неудачников, на которых не было никакого спроса в Европе, в уважаемых в той же английской премьер-лиге людей.

Плохо, что не удалось доказать неслучайность, неодноразовость того успеха. Но будет куда хуже, если Хиддинк уедет из России на фоне проигрыша словенцам. Гус не заслужил того, чтобы закончить свою карьеру в нашей стране на такой грустной ноте».

Через час после матча около автобуса нашей команды, в котором уже сидели футболисты, главный тренер сборной России побеседовал с российскими журналистами, в том числе автором этой книги.

Надо отдать должное голландцу: самообладание не покинуло его ни на секунду. Он подробно ответил на все вопросы, ни разу не повысив голос и не свалив вину за неудачу (как бы иные мои коллеги ни пытались его на это спровоцировать) на судей или конкретных игроков.

– Держитесь вы хорошо, а какие чувства сейчас у вас внутри?

– Конечно, я очень разочарован. Прекрасно понимаю, что непопадание на такой турнир, как чемпионат мира, – огромное разочарование для всех. И для самой команды, и вообще для всех людей, которых волнует российский футбол.

Как оказалось, гол словенцев в концовке матча в Москве нанес нам очень серьезный ущерб. Мы не смогли до конца преодолеть его последствий.

– Вы уходите со своего поста?

– Нет, не ухожу. Во-первых, у меня по-прежнему действует контракт с РФС до конца июня 2010 года. Во-вторых, мы должны уметь с достоинством воспринимать как победы, так и самые болезненные поражения. И не принимать скоропалительных решений, отталкиваясь лишь от эмоций, связанных с отдельно взятым матчем.

– Насколько затормозит развитие российского футбола то, что сборная страны не поедет в Южную Африку?

– То, что затормозит, – безусловно. Когда страна представлена на чемпионате мира, это автоматически добавляет престижа ей и ее футболу. В противном же случае – наоборот, тут надо быть честными с самими собой и понимать, что эту неудачу невозможно назвать рядовой.

Теперь, видимо, не поедут в ЮАР и многие россияне, у которых были такие планы. Но мы должны продолжать. Продолжать с большой частью этой команды. Пока рано говорить о будущем. Чтобы делать какие-то серьезные выводы, прошло еще совсем мало времени. Сейчас для таких выводов – слишком больно.

– Сами вы можете оказаться на ЧМ-2010 в роли главного тренера одной из команд – к примеру, хозяев чемпионата?

– Повторяю: мой контракт с РФС действует до конца июня следующего года. Поэтому все разговоры на эту тему неактуальны.

– Вы еще до ответного матча чувствовали, что с командой творится что-то не то?

– Не могу так сказать. С одной стороны, ответный гол в Москве ударил по команде, но футболисты должны от таких ударов быстро восстанавливаться. В Лужниках же мы в любом случае выиграли!

Напротив, команда на подобные вещи должна реагировать в позитивном ключе. С нашей же стороны в ответном поединке реакция началась слишком поздно. Да, у нас возникли один-два шанса, но в Мариборе мы не переигрывали Словению.

– Не находите, что многие игроки сборной России слишком рано возомнили себя мировыми звездами, каковыми на самом деле не являются?

– Нет, такого чувства по отношению к себе у наших футболистов нет.

– Игра Аршавина в двух матчах со Словенией не стала для вас разочарованием?

– Не хочу говорить о конкретных персоналиях. Когда команда проигрывает, той или иной степени критики заслуживает каждый из тех, кто в ней находился, будь то игрок, тренер и т. д. Но сейчас крайне несвоевременно переходить в этой критике на личности.

– Почему вы после первого матча пошли на перестановки в составе и схеме, последовавшие в связи с появлением Янбаева, и считаете ли вы это решение правильным? Ведь во втором тайме пришлось возвращаться к той же модели, что была в Лужниках.

– Мы хотели удивить соперника. И если вы посмотрите запись матча на DVD, то увидите, что в первые 20—25 минут было два-три эпизода, когда мы имели возможности с помощью одного паса вразрез вывести игрока один на один с вратарем. Но мы ими не воспользовались, поскольку с острым и своевременным последним пасом у нас не заладилось. А такая задача стояла. Нашей целью было «ужалить» словенцев в самом начале игры, не ждать, пока соперник начнет атаковать. Поэтому в состав и тактику и были внесены такие изменения. Мы должны были играть более активно.

– У оппонента из центра поля в атаку проходило множество легких пасов вразрез, что говорило об одном: сборная России играет очень некомпактно.

– Да, по первому тайму я полностью с этим утверждением согласен. Мы отошли слишком глубоко назад и действовали в обороне шире, чем было необходимо. Соперник этим пользовался.

– Что происходило в раздевалке после матча?

– Когда той или иной команде не удается добиться цели, кое-кто делает вывод о безразличии футболистов. Так вот, хочу подчеркнуть: этим ребятам не было все равно. Нам всем очень хотелось выиграть. И, может быть, пропущенный гол на исходе матча в Москве кого-то излишне разочаровал и подавил. Но еще раз повторяю: никакого равнодушия не было и в помине! Если бы вы побывали в раздевалке после игры и увидели меру разочарования, которое там царило, то убедились бы в этом.

Несколько лет назад, когда я начал работать со сборной, после матча невозможно было понять, выиграла она или проиграла. Эмоции были одинаковыми и после побед, и после поражений. Сейчас такого и близко нет.

– Считаете ли вы, что сами сделали какие-то ошибки – будь то в составе или тактике на игру?

– Конечно, мы анализируем и будем анализировать в том числе и нашу собственную роль. И что, возможно, мы сделали неправильно. Но футбол – не наука, в нем нельзя все разложить на молекулы и абсолютно все предусмотреть. Мы планировали удивить соперника. Раз это не удалось, вывод, что план не сработал, имеет право на жизнь.

…Железнодорожный маршрут Марибор – Любляна предусматривает пересадку на станции с футбольным названием Зидани мост. И видится мне в этом горькая усмешка судьбы. По ту сторону словенско-южноафриканского моста остались Зиданы – пусть сам месье Зинедин уже и завершил карьеру игрока, – а по другую отныне находимся мы. Со своим футболом, в одночасье превратившимся обратно из принцессы в Золушку…

Валом повалили слухи, касавшиеся в первую очередь игроков и их поведения. Первый залп дал «Советский спорт» в лице редактора отдела футбола Сергея Егорова.

«…Якобы именно из-за нехватки билетов для игроков отказался с недавних пор сниматься в рекламе спонсоров РФС лидер команды Аршавин, – писал он. – А когда его об этом настойчиво попросили, он вроде бы ответил так: «Если не нравится, вы просто меня не вызывайте в сборную». Зато посмотрите, в каком количестве акций, не имеющих ничего общего с Российским футбольным союзом, задействован наш капитан. Он ведет сборную на презентацию клипа Киркорова, он участвует в благотворительных акциях, он открывает турнир по покеру и приглашает его победителей в Лондон…

Мы уже неоднократно писали, что Аршавин на регулярной основе и по собственной инициативе стал давать установку на игры после Хиддинка. Вроде бы мелочь, но при ближайшем рассмотрении крайне важна – перед всеми (!) матчами Euro состав сборной становился достоянием журналистов задолго до стартового свистка и появлялся в Интернете. В Мариборе дошло до смешного: коллега Лисин узнал о замене Семака на Янбаева от… болельщика из окружения Романа Павлюченко.

Кстати, именно Павлюченко стал единственным из всей команды, кто воспротивился диктату Аршавина и перед одним из матчей со Словенией, по моей информации, велел Андрею замолчать.

Замечательный микроклимат в команде, о чем мы тоже много писали, – это правда, но, увы, не вся. Мало кто знает о происшествии перед матчами со словенцами. На один из завтраков знакомая уже всем по прошлым подвигам троица сборников, как рассказывают в кулуарах, явилась не в лучшем состоянии. Повторюсь, это происходило в день, когда требовалась полная концентрация на футболе. Одному из игроков вроде бы сделали замечание. Главарь тройки, по слухам, ответил в привычно хамской манере. Инцидент, правда, погасили. Да и Хиддинка, рассказывают, в этот момент в ресторане не было. Но о какой самоотдаче на поле можно говорить, о каком принципе «один за всех и все за одного», когда подобное происходит».

Всем, кто имеет отношение к сборной, прекрасно известно, что у команды Хиддинка не было практики обязательных завтраков. Игроки имели полное право туда вообще не являться. С рассказом о троице (под ее главарем явно подразумевался Аршавин) этот факт, мягко говоря, не стыкуется: если она была «не в лучшем состоянии», то на завтрак попросту бы не пришла, предпочтя отоспаться. Но если Россия проиграла Словении – значит, в команде, по логике авторов этих историй, не могло не происходить черт знает что. Тут что угодно вообразить можно!

Коллега Егорова по «Советскому спорту» Антон Лисин, выступая на «Радио Спорт», высказался еще хлеще своего шефа, заявив, к примеру, что упомянутый Егоровым «главарь» (то есть Аршавин) за тем самым мифическим завтраком грубо оборвал сделавшего ему замечание Александра Бородюка…

Сам Аршавин сказал моему коллеге Борису Левину:

– В этой сборной никто не может пить, а тем более напиваться перед играми. Никто. Если бы такое вдруг случилось, этот день стал бы последним для игрока в команде. Но, видимо, в сознании некоторых комментаторов трафареты заготовлены заранее.

– Тем не менее находятся «очевидцы», утверждающие, что вы не просто загуляли, но еще и утром послали на три буквы Александра Бородюка, который высказал вам претензии.

– За все то время, что я знаю Александра Генриховича, не сказал ему ни одного грубого слова. А чтобы посылать… Такого даже представить не могу. Почему, кстати, очевидцы не спросят самого Бородюка, было ли это? Видимо, тем, кто сочиняет все эти фантазии, подтверждений не нужно.

– В вину вам ставят и посещение презентации клипа Филиппа Киркорова в первый день московского сбора.

– Почему тогда не вспоминают, как перед Финляндией мы посетили «Золотой граммофон»? Сейчас всякое лыко, даже самое безобидное, притягивают в строку…

– Как вы относитесь к такому повороту в общественном сознании, когда вы из героя в один момент превратились едва ли не в исчадие ада?

– Мне не привыкать. Но нормальные люди должны помнить, что у меня есть семья, дети, друзья, которым приходится переживать всю эту свистопляску. Что же касается оголтелых, то им что-либо объяснять бесполезно – все равно не переубедишь.

– Чем выше поднялись, тем больнее падать?

– Я бы сформулировал иначе: чем дольше ждали, тем больнее бьют.

– Нормальные люди ждут объяснений: как вы, более опытные и мастеровитые, допустили, что вас заставили играть в выгодный словенцам футбол?

– Мы сразу уступили центр поля, где трое словенцев умело гасили наши атаки и организовывали свои. Нам просто не дали разбежаться, а свой шанс соперник реализовал. И заслужил победу по итогам двух матчей больше, чем мы.

– Это стало следствием ошибки Гуса со стартовым составом?

– Говорить о Хиддинке плохо я не хочу и никогда не буду.

– Почему не смогли воспротивиться навязанному словенцами футболу?

– Потому что играли недостаточно агрессивно, а в первом тайме – попросту осторожно. Что не позволило сразу же организовать необходимый прессинг и навязать сопернику свой футбол. Трудно сказать, откуда эта осторожность шла. Мы понимали, что удерживать 0:0 нам противопоказано, однако в первом тайме все выглядело так, что мы занимались именно этим.

Сугубо футбольные объяснения, однако, немногим в стране в тот момент были интересны. Зато слух, что Аршавин послал на три буквы Бородюка – совсем другое дело…

Месяц спустя я спросил Бородюка:

– Ваше имя в последнее время упоминалось в связи с Андреем Аршавиным. Якобы наутро после затянувшегося похода группы игроков сборной на презентацию клипа Филиппа Киркорова вы сделали ему замечание, а капитан сборной в резкой форме попросил вас замолчать.

– Все это чушь и бред. Во-первых, Гус Хиддинк уже озвучил в прессе, что сам отпустил их на эту презентацию, а я могу подтвердить, что вернулись футболисты оттуда без опозданий. Во-вторых, за все годы работы с Аршавиным он не сказал ни мне, ни кому-то другому из членов тренерского штаба сборной ни одного грубого слова. Главное качество этого человека – он не врет. И эта прямота кого-то против него настроила, и был найден момент ему элементарно отомстить.

Понятно, что самое удобное – найти кого-то виноватого из числа всей команды. Но это абсолютная ложь! Мне бы очень хотелось посмотреть в глаза так называемым «очевидцам», которые не называют своих имен. Пусть скажут это все нам с Андреем в лицо.

Мы проиграли – и полилась грязь. У нас всегда стремятся найти крайних и заклеймить их так, чтобы было уже не отмыться.

В конце ноября тот же Левин спросил Павлюченко, охарактеризовавшего случившееся в Мариборе как «профессиональная катастрофа»:

– Вы осознаете масштаб того, что потеряли?

– Конечно. Особенно досаждает, что для части ребят это была последняя возможность попасть на чемпионат мира. Хотя какой был шанс! С такой командой, которая для меня лично стала второй семьей, горы можно было своротить.

Больше всех жалко Гуса, который положил на нас столько сил. Я так понимаю, что шансов на продолжение его работы в России не очень много, и это убивает гораздо больше, чем сам факт непопадания в ЮАР.

– А что скажете по поводу того, что футболисты перестали слушаться Хиддинка? Мол, установки в последних играх давал Аршавин, а единственным, кто ему пытался противиться, были как раз вы?

– Бред! Гус, как и его помощники Александр Бородюк и Игорь Корнеев, были в команде непререкаемыми авторитетами. Представить, что кто-то может отодвинуть их в сторону и сказать: «Ты посиди, а говорить буду я» – не могу, даже подключив всю свою фантазию. Более того, когда кто-то из тренеров говорил, никто и рта не смел раскрыть.

Но это было еще не самое страшное.

Один из депутатов Госдумы, чье имя даже называть не хочется (ведь он-то как раз эту цель и преследовал!), договорился до того, что призвал начать расследование в адрес нескольких игроков, которые якобы проиграли специально, поскольку поставили в букмекерской конторе на такой результат. На мой взгляд, такие высказывания – это полное саморазоблачение. Ибо других людей этот депутат мерит по себе.

Даже Валерия Газзаева, не имевшего к этой сборной никакого отношения, подобное предположение взбесило.

– Это чушь! Полная ерунда! Этот депутат сам никогда на футбольное поле не выходил, поэтому и позволяет себе грязные намеки в адрес игроков сборной. Люди хотели выиграть, делали, что могли. Да, не получилось. Но поражение – не повод обливать их грязью.

Гнев Газзаева понятен. Господи, сколько же сразу нашлось желающих «пропиарить» себя, нагреть руки на горе всей страны! А во многих болельщиках еще бушевали эмоции, и они готовы были поверить любым наветам. Чем чудовищнее ложь, тем легче выдать ее за правду…

Но и это было еще не все. Главное только начиналось.

3 декабря вышел в эфир очередной выпуск телепрограммы Первого канала «Человек и закон». Один из сюжетов анонсировался на сайте программы громко: «Почему сборная России по футболу проиграла Словении в отборочном туре чемпионата мира? Редакция располагает сведениями, что главная причина – грубейшие нарушения спортивного режима со стороны ведущих игроков сборной. Это невольно подтвердили корреспондентам и кальянщик, который работает в ресторане на Тверской улице столицы, и сотрудник room-service отеля Marriot, которые постоянно обслуживают наших футбольных звезд».

На Западе, если уж берутся за такие расследования, то приводят неопровержимые доказательства: съемку гулянок футболистов скрытой камерой, записанные на видео, пусть и нелегальным образом, признания самих «фигурантов» каким-нибудь подосланным репортерам, скрывающимся под личиной случайных собутыльников… В Англии таблоид News of the World, желая вывести на чистую воду тогдашнего тренера сборной туманного Альбиона Свена-Ерана Эрикссона, даже подослал к нему фальшивого арабского шейха и организовал «переговоры» в роскошном отеле в Арабских Эмиратах. Грязновато, конечно, зато никаких сомнений в правдивости.

Здесь же все было откровенно притянуто за уши. Скрытая камера была – вот только снимали ею «откровения» столь важных персон, как кальянщик и сотрудник отеля. Причем программа даже не посчитала нужным защищить своих квазисвидетелей изменением голоса и полным закрытием лиц. В результате оба, по имеющейся информации, тут же были уволены со своих мест. За грубейшее нарушение профессиональной этики. Не говоря уже об обыкновенном вранье.

Это было попадание в «десятку». В том смысле, что именно такого жаждал российский плебс. Маргиналам, каких у нас, к сожалению, много, нужно было маргинальное, а не футбольное объяснение необъяснимому. И шитая белыми нитками версия бурно пошла в народ. Даже среди тех, кто не имеет никакого понятия о футболе, не было никого, кто об этом бы не слышал. Волна возмущения пошла по всей стране.

Спрашиваю Казакова:

– Что, по-вашему, стояло за той программой? Просто желание потрафить маргиналам? Или нечто заказное?

– Сложно сказать. Естественно, каждому человеку, живущему в России, знакома теория заговора. Кому-то – даже на личном опыте.

И кто-то увидел здесь стремление таким образом вмешаться в предвыборную кампанию за пост президента РФС, которая в тот момент активно велась. И всевозможных теорий – от нормальных до бредовых – ходило великое множество.

Что же касается самой истории… Мне кажется, здесь все надуманно. Все футболисты – взрослые люди. Никто нигде пьяный не валялся. Если почитать историю советского футбола и хоккея, когда в перерывах портвейн бутылками пили или водкой напивались так, что на поезд опаздывали… На фоне этих историй вся истерия, которая накручивалась вокруг пресловутого кальяна, – наивность и глупость. И претензии, которые им предъявляются, делаются людьми, которые не имеют представления, что такое жизнь на сборе. С увеличивающимся каждый день напряжением. Когда ты ощущаешь замкнутость в пространстве, от которой можно сойти с ума, только и делаешь, что ездишь по замкнутому кругу «отель – поле, отель – поле», – почему не выйти на два часа? И что плохого, даже если бокал вина выпьешь?

Интересно работает наше телевидение. Один и тот же канал в течение полутора месяцев выпускает, пока все в порядке, елейный фильм «Гус Иванович», зато после поражения демонстрирует «Человек и закон».

– Ваша оценка истерии, которая началась после неудачи в Мариборе, – в частности, передачи Первого канала «Человек и закон»? – спросил я в конце января тогда еще кандидата, а теперь нового президента РФС Сергея Фурсенко. Он ответил:

– Мне несимпатична ситуация, при которой команда проигрывает и начинается подобная кампания. С моей точки зрения, если подобные факты были известны и тому имелись доказательства, этот разговор надо было начинать до поражения в Мариборе, а не после.

Точная оценка. Вышел бы в эфир этот сюжет, если бы россияне в Мариборе не проиграли? Ответ, по-моему, очевиден для всех. Умение обливать грязью задним числом, в зависимости от результата – наше, типично российское качество.

А вот еще одна оценка человека, которого, что называется, допекло. Александр Бородюк, человек по натуре весьма осторожный, крайне редко делает в прессе жесткие заявления. Но истерия, развернувшаяся на телевидении и в прессе, не лезла уже ни в какие ворота, и в нашей беседе, состоявшейся в декабре, он не стеснялся в формулировках.

– Вас удивляет вакханалия на телевидении, где футболистов сборной обвиняют во всех смертных грехах? – спросил я Бородюка.

– Не надо обобщать: в этом были замешаны две-три программы, а многих их тон возмутил своей желтизной и цинизмом. Сейчас обнаружилась масса людей, желающих «пропиариться» на беспроигрышной теме, набрать вес в глазах общественности. Это манипуляция общественным мнением, и выглядит она низко. Могу заверить: все игроки абсолютно профессионально готовились к матчам. И тренерский штаб вообще ни в ком из них не разочаровался. Мы с футболистами единое целое – как в минуты больших побед, так и в минуты самых тяжелых поражений.

Люди, которые сейчас пустились во все тяжкие, не хотят понимать одной простой вещи. Этим ребятам сейчас по 25—26 лет. Им еще играть и играть за сборную, защищать честь страны. Чего можно добиться всей этой клеветой? Да, надо разобраться, что произошло на поле, но нельзя добивать их за его пределами. И убивать в них желание играть за национальную команду. Можно споткнуться и упасть, но нужно встать и идти дальше. Их же хотят добить. Это тяжелое испытание, которое нужно пережить достойно.

– К РФС у штаба сборной есть претензии?

– Я бы не назвал это претензиями, но вот о чем хотел бы сказать. Сейчас отовсюду слышим: дескать, команда не может серьезно готовиться к матчам в отеле в центре Москвы. Почему-то когда мы выиграли в отборочном турнире шесть матчей подряд, об этом никто не вспоминал. И когда обыграли два года назад англичан – тоже.

Но к чему вообще обсуждать эту тему, если Гус на протяжении всех трех лет твердил о необходимости построить базу для сборной, но при массе обещаний этого так и не произошло? Где нам было готовиться? В «Бору», от которого нужно полтора часа ехать на игру – что немыслимо ни в одной серьезной команде, – и где всего одно поле, которое поздней осенью и ранней весной непригодно для использования? Мы жили там, где это только и было возможно, не имея своего дома.

– Если так выйдет, что Хиддинк не продолжит работу со сборной, вы можете согласиться остаться помощником у кого-то еще?

– Надеюсь, что Хиддинк продолжит работу со сборной. Полагаю, нужно дождаться 3 февраля, когда будет избран новый президент РФС. Разговор между Гусом и новоизбранным главой футбольного союза, думаю, расставит все точки над i.

– Если Гус уйдет и вам предложат стать главным тренером сборной, как отреагируете?

– Пока у сборной есть главный тренер и его зовут Гус Хиддинк, отвечать на этот вопрос неэтично. Еще раз хочу подчеркнуть: мы с футболистами сборной всегда вместе – и при победах, и при поражениях. И всегда будем на этом стоять, потому что команда есть команда.

* * *

С Хиддинком мне удалось пообщаться лишь спустя три недели после Марибора. По телефону. Это было первое интервью с Гусом после 10-минутного выступления перед российскими журналистами у автобуса команды в Словении. Переживал он поражение очень тяжело, и в Россию в следующий раз собирался приехать (и приехал) лишь 3 февраля, в день выборов нового президента РФС…

– В Москву до конца года собираетесь?

– В этом нет никакого смысла. Во-первых, в ближайшие дни в России заканчивается футбольный сезон. Во-вторых, к концу декабря будут выдвинуты кандидатуры на пост президента РФС, в феврале он окажется избран. Знаю, что исполняющим обязанности президента футбольного союза является уважаемый Никита Симонян, но до избрания нового руководителя решать какие-либо глобальные вопросы некому.

В то же время есть оперативная работа. Я не забываю, что действие моего контракта с РФС продолжается, и, в частности, необходимо решать проблемы на ближайшие полгода. В начале марта нам предстоит товарищеский матч, соперник в котором еще не определен. Вместе с моим штабом занимаемся и этим, и другой, что называется, исполнительной работой и будем заниматься ею еще минимум полгода.

– Каковы шансы, что вы останетесь во главе сборной России и на ближайшие два года?

– До назначения нового президента РФС и общения с ним говорить на эту тему рано. Нужно понять, какова его стратегия развития футбола в стране, каким будет бюджет федерации, как будут решаться многие другие вопросы. При этом не могу сказать, что определяющим с моей стороны будет первый же разговор с новым президентом. Любому человеку нужно время, чтобы осмотреться, и это надо понимать.

– Был ли заключительный разговор с Виталием Мутко?

– Он был в раздевалке в Мариборе и вел себя очень доброжелательно и достойно. То же могу сказать о Романе Абрамовиче и Сергее Капкове, которые также пришли в раздевалку в столь трудный момент. Это было по-спортивному и по-джентльменски.

– Наблюдали ли за церемонией жеребьевки финальной стадии ЧМ-2010?

– Нет. Я был так расстроен непопаданием нашей команды в Южную Африку, что просмотр жеребьевки причинил бы мне сильную боль. Вообще все время, прошедшее после матча в Мариборе, я не мог делать практически ничего. Опустошение и разочарование были огромными.

– Александр Бородюк рассказал мне, что, когда после прилета из Словении в аэропорту вы присели в кафе, чтобы выпить по чашке кофе, он взглянул в ваши глаза и понял: вы по-прежнему не верили в реальность происшедшего.

– Так и было. Честно скажу, до конца не верю в это и сейчас.

– Правда ли, что вы заявили: в ЮАР во главе других сборных, будь то даже хозяева, не поедете, потому что это будет нечестно по отношению к игрокам сборной России?

– Да, так и есть. Во-первых, почти все команды, которые прошли отбор со своими тренерами, с ними же и поедут в Южную Африку. Но даже если та или иная федерация предложит мне возглавить сборную на чемпионате мира – откажусь. Это было бы возможно, только если бы я пробился туда с командой, которую возглавлял в отборочном цикле.

– Ездили ли куда-то после Словении, чтобы развеяться, или проводили время дома?

– Дома. Сейчас стало чуть-чуть легче, и в ближайшее время я собираюсь хотя бы выбраться на футбол – в Англии, Голландии, на матчи Лиги чемпионов. До сих пор не был ни на одной игре, потому что после происшедшего для меня это было невыносимо. Для меня это были страшные дни.

– Одни из худших в жизни?

– Уточню: в спортивной жизни.

– С чем вы можете сравнить эмоции от этого поражения?

– Только с двумя матчами. Во-первых, с полуфиналом ЧМ-98 Голландия – Бразилия, который мы проиграли в серии пенальти. Во-вторых, с недавним полуфиналом Лиги чемпионов «Челси» – «Барселона», где мы пропустили роковой гол в самом конце игры.

– Если бы вам дали возможность повторить все заново, что сделали бы по-другому?

– Не буду отвечать на этот вопрос только по одной причине. Потому что в этом случае разговор зайдет об отдельных игроках. А этого я не хочу делать ни в коем случае. Мы вместе радовались победам и вместе расстраиваемся поражениям.

– Позволю себе озвучить свои мариборские впечатления: в отличие от словенцев наша команда не играла под лозунгом «Победить или умереть».

– Я с вами согласен. В Москве мы должны были выиграть со счетом 2:0 или даже 3:0. В этом матче все были сконцентрированы до предела. В Мариборе, к сожалению, такого не было. Словенцы больше жаждали победы. Причем касается это как первого, так и второго тайма. Мы не представляли собой кулак, которым можно со всей силы ударить по сопернику.

– Но почему?

– Такое иногда случается. Для всей команды был плохой день. Многие игроки не смогли показать то, на что способны. Отдельные футболисты сами признались, что не могут демонстрировать свою привычную игру. А вот почему – до конца нам только предстоит разобраться.

– Проблема была в физподготовке или психологии?

– Одно неотделимо от другого. Команда проигрывала единоборства, играла слишком пассивно. И, повторюсь, во втором тайме по сравнению с первым мало что изменилось.

– Разве к поединку подобного масштаба футболисты не должны подходить совсем иначе?

– Это не так легко. Большие команды действительно в нужный момент способны показывать максимум. Значит, мы большой командой пока до конца стать еще не успели.

– Вы не нашли нужных слов, чтобы команда была максимально заведена или игроки должны настраивать себя на такие матчи сами?

– У меня нет ответа на этот вопрос. Мы старались, но что-то не сработало. А на личности игроков, как я уже сказал, переходить не хочу и не буду.

– Может, еще в первом матче не стоило менять Семака на Быстрова?

– Мы опять начинаем говорить об отдельных игроках…

– Не совсем. Скорее о том, что, возможно, стоило сохранить счет 2:0, а не рисковать, стремясь увеличить преимущество.

– При счете 2:0 после замены у нас были очень хорошие шансы. В том числе у того же Быстрова. Я не из тех тренеров, которые ориентированы на оборону, и сутью стиля российской команды, который и принес ей результаты, является атака. Опыт работы в футболе подсказывал мне, что, допустим, если мы выпустим еще одного защитника, а соперник усилит атаку, то нам придется играть очень глубоко, у собственной штрафной. А в этом случае в том или ином эпизоде, но наша защита даст сбой. Поэтому я абсолютно не жалею об этой замене.

Скажу одно: мы сыграли плохо. И ответственность за это несем все мы. Естественно, включая меня.

– Знаете ли вы о той грязи, которая льется на игроков сборной по телевидению, в прессе и даже в парламенте?

– Кое-что знаю. Насчет парламента – не знаю, его ли это дело судить о футболе. Первый канал, на мой взгляд, уважаем в России. Ему не пристало тиражировать неподтвержденные обвинения и слухи. Должны быть прямые доказательства. Повторяю: именно прямые. Заявления, будто футболисты сидели в ресторане в пять утра в день игры, весьма серьезны. Если бы я получил точные подтверждения, что такое было, каждый из этих игроков был бы отлучен от сборной до тех пор, пока я ею руковожу.

В свое время у нас в команде были минимальные инциденты, после которых я предупредил игроков: не делайте глупостей, иначе последствия будут серьезными. С тех пор все было в порядке. Никаких доказательств противного у меня не было и нет. Одно дело – предъявлять веские доказательства, другое – предъявлять ложные обвинения, которые ведут к созданию враждебной атмосферы вокруг сборной. Если этим занимаются «дешевые» СМИ – к их информации все соответствующим образом и относятся. Но когда речь идет о федеральном канале, который смотрит вся страна, нужна четкая и предметная аргументация. И я через «Спорт-Экспресс» хотел бы потребовать от Первого канала и его боссов такой аргументации. То, что прозвучало на данный момент, по моему мнению, таковой не является.

– Вы абсолютно убеждены, что ваши футболисты во время подготовки к игре вели себя как настоящие профессионалы?

– Естественно, я не сплю в комнатах футболистов. И не буду спать. Но факт, что во время матча в Москве наша команда выглядела отлично, в том числе и физически. Когда игроки пьют до пяти утра, они десять минут побегают – и больше не могут. Здесь же такого не было и в помине. То же касается и домашнего матча с Германией.

– Один парламентарий договорился до того, что россияне продали игру Словении при посредничестве букмекерских контор.

– Опять же – пусть назовет имена и предъявит доказательства! В противном случае я скажу, что единственная цель всех этих «больших ртов» – создать вокруг сборной плохую атмосферу. Понимаю, что все разочарованы поражением. Но это не повод бездоказательно обвинять игроков. Я, может быть, разочарован больше всех. Однако никогда не позволю себе опускаться до такого уровня и подобных подозрений.

– Обвинения в их адрес вы распространяете и на себя?

– Безусловно. Потому что я отвечаю за эту команду. И если футболистов обвиняют в нарушениях дисциплины – значит этому потворствовал я как главный тренер.

– Истерика, творящаяся сейчас в России, не разочаровала вас в стране как таковой?

– Нет. После таких болезненных неудач атмосфера разочарования царит всегда и везде. Но важно, чтобы это разочарование не выливалось в лживые обвинения в адрес тех, кто это не заслуживает.

– Со всех сторон сейчас доводится слышать, что нельзя сборной России готовиться к матчам в отеле, расположенном в центре Москвы. Нужна, мол, атмосфера загородного затворничества.

– Это психология 50-х годов XX века. Разве мы плохо сыграли домашний матч со Словенией? Разве мы провалили матч с Германией? Разве мы вышли неподготовленными на домашние поединки с Финляндией в этом цикле и с Англией – в предыдущем? А ведь ко всем этим матчам мы готовились именно в гостинице на Тверской улице. Так что не надо связывать вещи, которые не имеют между собой ничего общего.

– Тем более что жить вам негде – своей базы у сборной России нет.

– Это еще один вопрос. Все время работы со сборной России я просил о многих вещах. Во-первых, о тренировочном центре, где могла бы тренироваться не только первая команда страны, но и молодежная и юношеские команды. Во-вторых, об учреждении турниров, на первых порах хотя бы региональных, где бы могли постоянно играть 18—19 летние футболисты. Но все это так и не состоялось, и игроки этого возраста, не имея постоянной игровой практики, пропадают. В то же время хочу подчеркнуть, что все вышеназванное не имеет ничего общего с нашим поражением в Мариборе.

– Что, по-вашему, произошло с Аршавиным?

– Не знаю. Он был очень недоволен своим выступлением, отнесся к собственной игре крайне критично. В то же время это один из немногих в России игроков мирового уровня. Мы должны гордиться теми, кто рекламирует российский футбол за границей.

– Есть версия: мол, после чемпионата Европы Хиддинк слишком полюбил этот состав. И был ему настолько благодарен, что это переросло в психологическую зависимость. А также невозможность вносить резкие изменения.

– Если это было бы так – значит я больше не готов к серьезной работе.

– Правда ли, что после поражения у вас была возможность улететь на самолете Романа Абрамовича в Лондон, но вы решили лететь со сборной в Москву, чтобы показать, что вы с игроками заодно?

– Такая возможность действительно была. Но когда мне это еще до игры предложили, я сразу сказал, что полечу только с командой. Вне зависимости от результата. Отделять себя от нее было бы неправильно.

– Удивились, когда игроки в самолете подошли к вам с просьбой остаться в сборной?

– Я в тот момент был абсолютно «мертвый». Меня просто не было. И тут они всей командой подошли и обратились с такой просьбой… Это лишний раз доказывает, какая хорошая атмосфера в этой команде. Поражение ее не разделило.

– Эта просьба повлияет на ваше окончательное решение?

– Об этом говорить слишком рано. Хочу добавить, что некоторое время назад мы обратились в федерацию с серьезным бизнес-планом, который помог бы зарабатывать для российского футбола немалые деньги. Посмотрим, какова окажется его судьба. Волнует меня и проект с чемпионатом для 18-летних, и строительство базы для сборной, и многое другое.

– Как оцениваете судейство ответного поединка?

– Не думаю, что оно напрямую повлияло на результат.

– Если вы останетесь во главе сборной, то будете более мотивированы, чем в предыдущем цикле, чтобы доказать, что Марибор был случайностью?

– Гарантий, что мы больше никому и никогда не проиграем, дать не могу. В спорте так не бывает. Даже большие команды, с гораздо более серьезным победным опытом, чем у нас, порой проигрывают. Тем не менее амбиций у меня по-прежнему много. И энергии – тоже.

Говорить, что моя мотивация будет большей, чем раньше, неправильно. Она у меня всегда одна и та же. Я всегда хочу быть на вершине. И сейчас, поверьте, я разочарован даже больше, чем многие люди в России.

Тогда, в декабре, я продолжал надеяться, что Хиддинк останется. Рассчитывал при этом вот на что. Да, главный претендент на пост президента РФС Сергей Фурсенко, как было известно в футбольных кругах, к Гусу относится без особого восторга. Фурсенко как футбольный руководитель «взращен» в «Зените» Диком Адвокатом, чья философия несколько расходилась с Гусовой. Это два разных пути, каждый из которых, как показала жизнь, способен дать результат.

Но в то же время Фурсенко в своей предвыборной программе сделал очень смелое заявление, поставив цель ни много ни мало выиграть чемпионат мира 2018 года.

Для выполнения такой цели все должно быть на топ-уровне. В эфире «Радио Спорт» мы как-то спорили с редактором отдела футбола «Советского спорта» Сергеем Егоровым. Он утверждал, что сейчас все мы должны быть прагматиками, а прагматизм подсказывает: если тренер не выполнил свою задачу, он должен уйти. Я отвечал, что это оценка чисто эмоциональная, и уж если подходить к ситуации прагматично, то мы имеем в своем распоряжении одного из лучших тренеров мира, который подтвердил свою репутацию в том числе и в работе со сборной России. А кто придет вместо него – неизвестно. И если есть возможность сохранить такого тренера, уважаемого игроками (которые сами же и попросили его остаться) и подстегиваемого стремлением отыграться за Марибор, надо делать это во что бы то ни стало.

Словом, российская футбольная публика с нетерпением ждала февраля-2010, когда все должно было разрешиться.

* * *

3 февраля Сергей Фурсенко, в чем никто и не сомневался, был избран новым президентом РФС. В тот же день в Москву прилетел Хиддинк. На следующий день долгожданная «встреча на Эльбе» между главой футбольного союза и главным тренером сборной состоялась. Отзывы о ней с обеих сторон были нейтрально-уважительными, дипломатическими. Ясно было одно: к конкретным решениям стороны не пришли. Либо не спешат их оглашать.

7 февраля Хиддинк поучаствовал в жеребьевке отборочного турнира Euro-2012, в которой России – благодаря попаданию в первую корзину – не досталось ни одного соперника из категории «топ», а борьбу за попадание в Польшу и Украину она поведет с командами Ирландии и Словакии. Присутствие Гуса на жеребьевке в Варшаве давало надежду на то, что он захочет не только присутствовать при выборе соперников для нашей сборной, но и играть с ними.

Увы – только надежду.

Развязка наступила очень скоро.

«После очень доброжелательных переговоров с новым президентом РФС мы решили прекратить наши отношения 30 июня. Мы приняли решение сейчас, чтобы у РФС было время найти мне замену», – написал Хиддинк в своей колонке в голландской газете De Telegraaf.

Фурсенко, в свою очередь, сказал:

– О своем решении Гус сообщил мне два дня назад в телефонном разговоре. Он сказал, что не будет продлевать контракт, который истекает летом этого года. Это его решение, которое мы уважаем. Гус, в свою очередь, уважает контракт и доработает до его окончания. Он профессионал высочайшего уровня, который внес огромный вклад в развитие российского футбола.

РФС на своем официальном сайте оценил итоги работы голландца в России: «Руководство РФС выражает искреннюю благодарность Хиддинку за ту большую и качественную работу, которую он проделал на посту главного тренера сборной России. Также необходимо отметить значительный профессиональный вклад этого авторитетного тренера в поступательное движение российского футбола в целом.

Спортивные успехи, достигнутые Гусом Хиддинком на посту главного тренера сборной, значительны. Футбольная индустрия России за время его работы получила существенный импульс развития. Все это позволяет с уверенностью говорить о том, что заложен прочный фундамент в строительство достойного будущего российской сборной», – говорилось в официальном заявлении РФС.

Правда, там ничего не говорилось о том, что с 1 января 2010 года ему перестали платить зарплату, положенную по контракту…

Хиддинк тоже сделал благородный жест: 1 марта, встретившись с игроками сборной в отеле Marriott перед отъездом на последний свой товарищеский матч с российской командой против венгров, представил Фурсенко команде. Полагаю, далеко не каждый уходящий специалист пошел бы на такой шаг. Мол, моя хата с краю, я все равно ухожу, делать этого согласно контракту не обязан – и что, кто-нибудь смог бы его заставить? Не верю.

Иностранный тренер презентует российским футболистам нового президента федерации – такая картина еще несколько лет назад выглядела бы полным сюрреализмом. А сейчас она в порядке вещей. Потому что для всех уже аксиома, как относятся к Хиддинку игроки.

Так что весомее его рекомендации для них нет никакой.

Еще до информации о том, что Хиддинк уйдет, журналисты на протяжении двух с лишним месяцев активно расспрашивали футболистов сборной, опытных и молодых, кто, на их взгляд, должен возглавлять команду. И я не припомню ни одного не то чтобы отрицательного – даже нейтрального, уклончивого ответа.

Дошло до того, что даже молодой Александр Бухаров, при Хиддинке практически не игравший, сказал в интервью корреспонденту «Спорт-Экспресса» Андрею Анфиногентову:

– Не буду оригинален, если выскажусь в поддержку Хиддинка. Нет футболиста, который отзывался бы о голландце негативно. Все в сборной, насколько я владею информацией, хотят, чтобы Гус остался.

– Откуда такое единодушие, можете объяснить?

– Хиддинк создал эту команду, у нее были успехи, сложился коллектив, дружный и сплоченный. Я, попав в него ненадолго, мог оценить ситуацию, что называется, со стороны. Естественно, люди хотят сохранить все это.

Когда стало ясно, что Гус уходит, тональность высказываний игроков различным изданиям ничуть не изменилась. Не нашлось ни одного, кто бы плюнул в спину уходящему тренеру. Раньше такого в России я припомнить не могу.

Аршавин:

– Думаю, каждый из моих партнеров сожалеет сегодня о его уходе. Гус провел у нас немало времени, и все эти три с лишним года делал для футболистов все возможное. Именно ему все мы обязаны самым большим на сегодня достижением в карьере – «бронзой» чемпионата Европы. Говорю сейчас и буду говорить всегда: для меня работа под руководством Хиддинка стала счастливым эпизодом карьеры.

Суть атмосферы, которая сложилась при нем в сборной, – огромное желание каждого игрока быть в команде. Причем независимо от того, выходит он в основе или остается в запасе: в сборную с большим воодушевлением едут все.

С Хиддинком работалось очень легко и интересно. Мне лично он всегда давал играть и говорил, что я хороший футболист. Поэтому ощущения оставались самыми лучшими. К сожалению, в Мариборе мы сами испортили впечатление от четырех лет Хиддинка, не продлив тем самым и его пребывание в сборной. На мой взгляд, все было возможно.

Василий Березуцкий:

– Могу сказать Хиддинку огромное спасибо за те три с половиной года, что он с нами отработал. Это был первый европейский тренер столь высокого уровня, с которым столкнулась сборная России, и на нас, футболистов, он произвел неизгладимое впечатление профессионализмом, уверенностью в себе и умением добиваться больших целей, опираясь исключительно на собственные силы и мысли. Мы многое почерпнули у Гуса, сумев совершить с ним настоящий прорыв на Euro-2008. Но тренеры в командах меняются так же, как и футболисты – это закон жизни. Что же, будем двигаться дальше. Надеюсь, что только вперед.

Павлюченко:

– Мне кажется, уход Гуса – огромная потеря для российского футбола. По большому счету именно благодаря ему вся Европа следит сейчас за нашей сборной и ее игроками, а эти игроки, и я в том числе, получили возможность попробовать свои силы в ведущих европейских чемпионатах. У нас была прекрасная команда, отличительной чертой которой назвал бы великолепную атмосферу в коллективе. Думаю, такого уже не повторить. Теперь сборная наверняка станет иной – дай бог, чтобы не хуже, а только лучше. Для меня же лично все, что связано с Гусом, носило и будет носить исключительно положительную окраску. Он и тренер отличный, и человек очень хороший, а такое сочетание – большая редкость. Думаю, время работы с Хиддинком буду когда-нибудь вспоминать как лучшие моменты карьеры.

Цитаты подобного рода можно приводить еще долго. Роль Хиддинка отметили и многие прогрессивные тренеры – в частности, Леонид Слуцкий в «Спорт-Экспрессе»:

«Хиддинк проделал огромный объем работы, он поднял нашу команду на высокий уровень, и благодаря ему российская сборная теперь пользуется большим авторитетом в футбольном мире. Его работа в России заслуживает уважения и благодарности. Голландец не только дал спортивные результаты, но и смог изменить менталитет игроков, раскрепостить их».

Тренер юношеской сборной России Андрей Талалаев пошел еще дальше, заявив в интервью «Спорт-Уикэнду»:

«На сегодняшний день я не вижу тренера такого же уровня, который мог бы принести больше пользы для нашей команды. В моем понимании, этот человек сделал очень многое. В частности, изменил психологию футболистов, отношение к самим себе. Голландец – один из немногих, кто обратил внимание на скорость восстановления игроков, он привлек к работе со сборной России специалистов европейского уровня, которые показали, как можно достигать максимального прогресса при правильном планировании и подходе к работе. Кроме того, Хиддинк продемонстрировал, как нужно работать, находясь под давлением общественного мнения, СМИ, зависти многих людей. У нас не так много специалистов, которые в течение длительного промежутка времени способны давать такой же результат».

С будущим Хиддинка все стало ясно 17 февраля – спустя четыре дня после его объявления об уходе из сборной. Когда такой штучный «товар» оказывается свободен, долго он не залеживается.

В этот день Хиддинк подписал контракт с Турецкой федерацией футбола, согласно которому с 1 августа возглавит сборную этой страны на два года с возможностью продления еще на два. Слухи о настойчивом интересе турок ходили еще с декабря – и теперь они получили документальное подкрепление. Контракт был подписан в Амстердаме, куда специально отправились президент Турецкой федерации футбола Махмут Озгенер и вице-президент Лутфи Арибоган. Страна эта, кстати, для Гуса не нова: в сезоне-90/91 он возглавлял стамбульский «Фенербахче». И вот 20 лет спустя состоялось возвращение на берега Босфора.

Почему он все-таки не остался?

Решение Гус принимал уже после жеребьевки Euro-2012. То есть когда было известно, что в соперниках у России – Ирландия и Словакия, а у Турции – Германия, Бельгия (под руководством Дика Адвоката, кстати!) и Австрия. То есть шансы россиян попасть на турнир объективно выше, чем у турок. А второй кряду невыход на большое соревнование для тренера такого калибра – удар по репутации очень серьезный. И все же выбор оказался не в нашу пользу.

Сразу же заговорили: мол, дело в деньгах. Турки оказались сказочно щедры, тогда как новое руководство РФС столько, сколько раньше, платить Хиддинку не собиралось. Потому хотя бы, что структуры Романа Абрамовича плотными деловыми отношениями с футбольным союзом более не связаны.

Какую-то роль это, наверное, сыграло. Но чтобы решающую… Полноте! Хиддинк – богатый человек, и не только он сам, но и его дети будут обеспечены до конца дней. Он обладает такой роскошью, как возможность выбирать работу не по банальному принципу – кто больше заплатит, а по степени интереса. То-то и досадно, что турецкий вариант сейчас оказался для Гуса интереснее российского.

И вот тут я прихожу к неутешительному для нас выводу. Очевидно, что Марибор стал колоссальным психологическим ударом для Хиддинка. И то, что он мог тренера серьезно, до глубины души, в ком-то из своей команды разочаровать – тоже допускаю. Хотя и не знаю точно, потому что уж кто-кто, а Гус вслух о таком не скажет никогда.

Но еще более сильным ударом для него, полагаю, стали дурно пахнущие помои, которые полились на сборную. Причем оттуда же, откуда до того лился елей. С национального телевидения, которое влияет на умы с силой, которую мы даже не представляем.

Будь это просто эмоции, хлесткие определения – одно. Но сфабрикованные обвинения с четкой целью найти крайних и направить на них гнев общества – нечто совсем другое. Зная, что настоящей свободы слова, по крайней мере, на российском ТВ нет (а Гус с нашими реалиями, поверьте, знаком хорошо), он не мог не понять, что все эти вещи с кем-то согласовываются и кем-то инспирируются. Нормальный цивилизованный человек не может не испытывать к подобному чувство гадливости.

И нежелания продолжать.

Илья Казаков еще до прихода Хиддинка в «Анжи» говорил мне:

– Гуса шокировал Первый канал, конечно. С тех пор он «закрылся» для российских журналистов: общается с вами, со мной и еще с одним нашим коллегой. В 2009 году Алексей Васильев сделал очень хороший, теплый фильм «Гус Иваныч». Съемочную группу Первого он принимал даже у себя дома в Амстердаме. Давал снимать вещи, которые почти никому и никогда не дает, да и домой журналистов не пускает…

– Это я знаю. В Голландии мы с ним встречались – но не дома.

– А для того фильма – открыл двери. А потом – эта история с «Человеком и законом». Для него стало ударом, что на одном и том же канале может быть такое полярное отношение. Ведь для него выстрел по команде – это выстрел и по нему. К тому же сборная была партнером Первого канала, они в том цикле показывали все без исключения ее матчи. И вдруг такой удар ножом в спину. Для него это стало большим разочарованием – при том, что Гусу удалась невозможная вещь. Он не ушел из сборной оплеванным, с синдромом пошатнувшегося психического здоровья. Ему и Семину – им двоим как-то удалось, по крайней мере в глазах прессы, остаться людьми, которых любили и продолжили любить. И готовы были многое прощать.

– Многие упрекали его за то, что не ушел сразу после отборочного цикла, а торговался по условиям компенсации.

– Он же западный человек! А мы, к сожалению, не научились уважать контракты, которые являются видом частной собственности. Если там все прописано, почему он должен это рвать и уходить – пусть даже проиграв? Ведь и так тренер в футболе – самая незащищенная профессия.

– На ваш взгляд, история с «Человеком и законом» повлияла на то, что Гус решил уезжать?

– «Решил уезжать» – не совсем корректная фраза. Думаю, что не Гус решил уезжать, а Сергей Фурсенко просто выбрал другой вектор развития. И, как показало время, оказался прав. Не в том, что Гус не подходил, а в том, что Дик оказался абсолютно удачной кандидатурой.

Фурсенко с Хиддинком с глазу на глаз встретились в ресторане и поговорили. Президент РФС говорил изначально, что список кандидатов насчитывает несколько человек. И Бышовец – единственный, по-моему, из соискателей, – даже письменный план развития сборной представил. Но, мне кажется, той команде людей, которая пришла в РФС, комфортно было работать с Адвокатом. Они понимали, что он будет требовать, как себя вести. Они сразу видели Дика главной кандидатурой. Гус же все-таки принадлежал на тот момент другой, что ли, системе координат. А сам он… Сам он хотел остаться. Хотел продлить контракт. И матч со Словенией остался сидеть в нем занозой навсегда…

…А еще мне показалось, что Хиддинк в какой-то момент понял, что уперся в потолок. Потолок нездорового общества, составной частью которого является футбол. Общества, где слишком многое продается, покупается и разворовывается; где реальная работа и отношения с людьми – ничто, а пафос и «понты» – все; где количество голов, забитых в ворота соперника, становится неотъемлемой частью государственной идеологии, а до простых людей дела никому нет; где при огромных деньгах не строятся новые стадионы, а старые на матчах чемпионата оказываются полупустыми; где фанатские группировки становятся инструментом страха и шантажа в руках гораздо более серьезных сил и структур…

Не нужно думать, что Хиддинк существовал в каком-то отдельно взятом мире, где были только «арарат-Хайятты» и «марриотты», капучино и полеты в Амстердам. Хиддинк много читал, во всем разбирался, всем интересовался, знал всему цену. И когда это обернулось сначала коллективной недооценкой Словении (что это такое, если не понты?), а потом грязной вакханалией вокруг поражения, он не мог не задуматься, что четырех лет – достаточно.

Махину, как мы знаем и по результатам, и по высказываниям, он сдвинул, и значительно. Да одно то, что на домашний матч сборной с Азербайджаном стало ходить больше 60 тысяч человек, чего стоит! Раньше такое не могло присниться болельщикам в самом сладком сне. Тем более что на клубном уровне посещаемость как была посредственной, так и осталась.

Вот только превратить Россию в настоящую футбольную сверхдержаву один человек не способен. Даже Хиддинк. Потому что для этого Россия должна быть другой.

Сам Хиддинк в редакции «Спорт-Экспресса» разъяснил то, о чем имел возможность говорить вслух.

– Можете рассказать, когда и как было принято решение о прекращении работы с нашей сборной?

– Проще всего свалить неудачу на других. Но я предпочитаю анализировать просчеты как игроков, так и мои собственные. Я разделяю ответственность за то, что мы не достигли поставленной цели. Вместе с тем наступило время перемен в Российском футбольном союзе. К руководству пришли другие люди, у которых, возможно, есть новые идеи и собственное видение того, каким путем следовать дальше. Пусть у них будет возможность либо начать сначала, либо продолжать строить то, что было создано до сих пор.

– Решение было вашим, руководства РФС или обеих сторон?

– Оно было принято именно мною. Произошла смена власти, и я пришел к выводу, что следует открыть дорогу для осуществления планов нового президента.

– Господин Фурсенко не предлагал вам продолжить работу, как это сделал его предшественник Мутко?

– Мне не хотелось бы слишком углубляться в этот вопрос. Мы его с Фурсенко, собственно, и не обсуждали. Я исходил из того, что надо дать РФС возможность свободно выбирать новую стратегию.

– Чем продиктовано ваше решение поменять российскую сборную на турецкую? Турция показалась вам перспективнее?

– Первая причина заключается в том, что я отработал в России четыре года – надо было дать возможность показать себя другим. Я уже немолод и мог бы сказать «стоп», но пока все-таки чувствую в себе силы, чтобы продолжить. На данный момент готов поработать еще пару лет, поэтому на большее не согласился, а там видно будет. Если по истечении двухлетнего контракта у нас с турками возникнет обоюдное желание, можем продлить отношения еще на два года.

А вышли представители Турецкой федерации на меня и моего агента сразу же после того, как я объявил о решении завершить работу в России. Их предложение привлекло конкретикой, тем, как четко они сформулировали свои условия и задачи.

На фоне всех выдуманных скандалов, «человеков и законов» и тому подобной дребедени, Хиддинк подчеркнул (и, я уверен, не случайно), что футболисты за последние годы стали профессиональнее. Потому что почувствовали себя людьми.

Игроки сборной России еще обязательно вспомнят с благодарностью эти слова. И сильно пожалеют о том, что Гус больше не с ними. Они, даже несмотря на множество теплых слов, до конца пока не понимают, с кем работали и что этот человек для них и для нашего футбола сделал. Перевернул сознание и менталитет. Показал, как в России можно добиться многого, не будучи, как он выразился, «большой гориллой».

Футболисты будут вспоминать Хиддинка, улыбаться, а потом резко грустнеть. И мы тоже. Потому что и они, и мы вновь и вновь будем задавать себе вопрос: как такая сборная, с таким отношением к тренеру и между собой, могла проиграть Словении?

Великодержавный синдром, ошибки в выборе состава на ответный матч, плохая форма лидеров – все это, наверное, правильные составные части ответа. Всего было понемногу, и в этот день каждый небольшой вроде бы фактор сработал против нас. Бывают такие дни.

И все равно – непостижимо. И очень несправедливо. Поскольку тот же Хиддинк сделал столько, что не должен был завершить работу со сборной России на такой ноте. И игроки добились такого прогресса, что сам бог велел им поехать в Южную Африку и показать всему миру, чему они научились.

Но всего этого не случилось. Потому что футбол, как точно заметил Хиддинк, – не математика. Футбол – игра живых людей. Слепок с жизни. А в жизни невозможно ничего распланировать. В ней, как бы мы того ни хотели избежать, находится место мариборам.

Главное – уметь эти мариборы пережить. И идти дальше, не отчаявшись и не сдавшись, а став сильнее. Потому что известно – за одного битого двух небитых дают.

Вот только найдем ли когда-нибудь такого, как Гус? Человека, который может не владеть нашим языком, но игроки понимают и чувствуют его лучше, чем любого соотечественника, а потому и хотят становиться лучше? Человека, который однажды сказал мне такое:

«Хоть я и не самый юный человек и тренер, категорически не могу понять циничных людей. Иногда ты должен заставить самого себя перенестись на 30, 40 лет назад – и вспомнить, каким ты был тогда. И что думал о людях, которые тебя учили и воспитывали. Если это были циники, которые ни во что не верили сами, они не могли ничему хорошему тебя научить. У молодых людей есть энергия и амбиции, чтобы многого достичь в жизни. Так было сто лет назад и так будет еще через сто. И я не имею права убивать эти качества посредством цинизма. Наоборот, моя обязанность – плодить человеческие амбиции и надежды».

«Плодить человеческие амбиции и надежды». Удивительные слова, не правда ли?

С уходом из сборной Хиддинка футбольная жизнь остановиться не должна. Мы не имеем права следующие 20 лет (а именно два десятилетия безвременья прошло между 1988-м, когда Лобановский взял «серебро» Euro, и 2008-м, когда Гус добился «бронзы» того же турнира) только и делать, что вздыхать и вспоминать, как хорошо было при Хиддинке. Мы должны не потерять, а, наоборот, развить его бесценное наследие.

Но сделать это крайне сложно. Не только и не столько из-за футбола.

Из-за жизни.

Внутренняя свобода и непафосность Гуса в какой-то момент вошли в коренное противоречие с несвободой и пафосом современной России. Такой человек не мог чувствовать себя уютно и по-настоящему хорошо в стране с искалеченным сознанием. Сколько бы в ней ни зарабатывал. Ведь ему важен был не только футбол, но и все, что его окружает.

Потому и стала возможна Словения.

Потому он и не остался.

В 2006-м России с Хиддинком повезло – аж на четыре года.

Сколько десятилетий еще должно пройти, чтобы это было не везение, а то, чего мы по-настоящему заслуживаем?..

Глава VI

2010-й. Время смены караула

13 февраля я обычно жду совсем других звонков – на эту дату приходится мой день рождения. А тут звонки эти были вдвойне желанны – в Ванкувере, за десять тысяч верст и одиннадцать часовых поясов от Москвы, на олимпийском «фронте». Слова близких людей с другого континента в таких обстоятельствах особенно дороги.

Но тот утренний (а по московскому времени – уже почти ночной) звонок из редакции «Спорт-Экспресса» принес совсем другую весть. «Мы тебя поздравляем, но…» «Но» было, к счастью, не трагическим. А просто очень грустным.

Гус Хиддинк объявил о своем уходе с поста главного тренера сборной России.

Сказать, что настроение на весь день рождения было вконец испорчено, было бы все-таки преувеличением. Пафосной неправдой, которой так сторонился сам Гус. Такой исход в предыдущие пару месяцев, после прихода в кресло президента РФС Сергея Фурсенко, виделся вполне реальным, и эффекта какой-то оглушительной неожиданности в нем не было. И все же надежда оставалась. И было жаль, что она рухнула, когда полагалось праздновать.

Россию покинул человек, с которым за четыре года постоянного общения – формального или неформального, за чашкой капучино или бокалом (максимум – двумя) доброго красного вина – я практически сроднился. С которым мы ликовали и до конца не верили своим глазам после великой победы в Базеле над голландцами в четвертьфинале Euro-2008. С которым мы, с трудом выговаривая вопросы и ответы, смотрели друг на друга с невыразимой болью и тоской у автобуса сборной в злосчастном Мариборе.

Которому я, почти плача, изливал душу, когда в одночасье, в 60 лет, 21 марта 2009 года не стало основателя и главного редактора «Спорт-Экспресса» моего учителя Владимира Кучмия. Изливал, не боясь, что меня не поймут. В конце концов, именно Кучмий еще с 98-го года страстно и яростно, как умел только он, внушал обществу через «СЭ» идею приглашения в сборную России видного зарубежного тренера…

Внимательно выслушав меня, Гус счел необходимым обратиться к редакции и читателям нашей газеты со словами поддержки. При том, что не читал по-русски. Но все знал и понимал. Как всегда.

Я никогда не думал, что у меня могут сложиться такие отношения, выходящие далеко за рамки профессиональных, не просто с тренером, а с тренером-иностранцем. И не стремился к этому. Так вышло само собой.

Мое знание английского, конечно, имело к этому какое-то отношение, но очень косвенное. Английский, в конце концов, знают многие. Да и разве со многими тренерами, говорящими на родном русском, получается понимать друг друга вот так, телепатически, с полуслова? С единицами.

Просто Гус (не люблю этого приторно-подобострастного, неизвестно кем придуманного и подхваченного телевизионщиками «Гус Иваныч») – такой человек, к которому тянется всякий, кто узнает его получше. Оттого и игроки сборной России любили его – все без исключения. Притом что сам он грани, за которой начиналась фамильярность, в общении ни с ними, ни со мной не переходил. И мы не смели. Потому что иначе отношения, думаю, были бы нарушены.

Эту очень тонкую грань надо было чувствовать каждой клеткой организма. Ощущать нутром, где она – та дистанция, которую следует соблюдать. Никогда не видел, чтобы Гуса кто-нибудь разудало, по-русски, бил рукой по плечу или расцеловывал, дыша перегаром. Таких людей в России тренер чурался. Держал уровень.

Никто и никогда – по словам футболистов – не относился к ним так, как Гус. Я понимаю Андрея Аршавина, сказавшего, что в хиддинковскую сборную, в отличие от прежних, рвались все – даже заведомо запасные. Понимаю, потому что сам в нее рвался – не играть, так наблюдать и писать. Аура позитива и тепла – вот что в ней было.

Вот почему, а далеко не только из-за третьего места на чемпионате Европы, смотреть на сборную Хиддинка собирались полные Лужники. Причем не только на Англию и Германию, но и на Азербайджан. Когда я увидел это, то сразу понял – вот оно, главное достижение голландца. Возвращение нашим людям радости от футбола и желания на него ходить. Вне зависимости от соперника.

Я старался не беспокоить Гуса по пустякам. В редакции «Спорт-Экспресса» не без труда выторговал себе возможность не брать у Хиддинка мини-интервью по поводу только что состоявшихся матчей чемпионата России или еще чего-то подобного. Притом что редакция жаждала этих интервью в неограниченных количествах – ведь, как говаривало газетное начальство, «Хиддинка много не бывает».

Я знал, что он, воспитанный человек, ответит, но не хотел, чтобы меня в его жизни было слишком много. «Оперативку» с радостью взял на себя Максим Квятковский, Гуса также обожавший. И когда он ушел из «Спорт-Экспресса» на новый интернет-сайт, Хиддинк не просто не перестал с ним общаться (иной циничный тренер, понимая, что журналист лишился огромной аудитории, а его новому проекту ее обрести лишь предстоит, потерял бы к нему интерес), а еще и расспросил о сайте, перспективах, отношении семьи к происшедшим переменам. Так же он нередко расспрашивал и меня. Гусу по-настоящему интересны люди – вот один из его главных секретов.

Очень не хотел я и другого – чтобы он говорил мне ничего не значащие банальности. Иногда, особенно на массовых пресс-конференциях, где всегда хватает случайных персонажей и некомпетентных вопросов – лишь бы себя любимого показать, – Гус это чувствовал и включал «автопилот». А раскрывался только с журналистами, которых узнал хорошо и принял в свой круг. Этих журналистов можно было пересчитать по пальцам одной руки, и автору этой книги посчастливилось войти в их число.

Именно посчастливилось. Когда мы скромно, но душевно праздновали 63-й день рождения Гуса в «Гранд Марриотте», Герман Ткаченко произнес слова, под которыми я готов сто раз подписаться. «Я горжусь знакомством с вами», – сказал он.

Я тоже горжусь.

Может, сказалось то, что мы оба любим людей и жизнь. И самое страшное для нас – прослыть мизантропами, нытиками и ворчунами. Мы не ищем чьих-то козней и интриг, а исходим из того, что в основе человека заложена доброта. А злым его делают обстоятельства.

Мы не ищем неприятностей, чтобы начать потом на них жаловаться, а только по мере их возникновения начинаем с ними бороться: каждый на своем уровне. Но одинаково честно, открыто и не разочаровываясь в человеческой природе как таковой.

То, что Гус увидел во мне родственную душу, я понял из слов, которые он написал мне на обложке своей автобиографии. Приводить их не буду, потому что это – личное. Но такое, ради чего уже стоило идти в мою профессию.

Хиддинк стал для меня одним из тех очень немногих людей, по мнению которых я сверяю жизненные «часы». Потому что он зрит в корень. При этом – да, может ошибаться, как в том же Мариборе. Но одно дело – единичная ошибка, и совсем другое – данное единицам умение делать окружающих лучше.

Он сделал лучше, во многом обратил в свою веру даже такого эгоцентричного человека, как Виталий Мутко. Когда-то тот заходил перед матчами сборной в раздевалку, «толкал» длинные речи и очень злился, когда Хиддинк настоятельно просил его оставить команду наедине с собой. А потом именно Виталий Леонтьевич дважды предлагал Гусу переподписать контракт с РФС, причем делал это еще до решающих матчей с англичанами и немцами. Первый раз Хиддинк согласился, а во второй сам Мутко в силу политической конъюнктуры вынужден был сложить с себя полномочия главы футбольного союза. А на новую власть предложения прежней не распространялись. Прежний Мутко наверняка не зашел бы в раздевалку сборной после поражения в Мариборе. А тот, что хотя бы отчасти был воспитан Гусом, – зашел. Не чтобы обрушиться – таких и без него хватало. А чтобы поддержать.

* * *

Где-то раз в месяц мы усаживались в креслах холла либо Ararat Hyatt, либо Grand Marriott, а то и какого-нибудь другого отеля зарубежного города, где в этот момент играла сборная. И я был безумно счастлив просвещаться сам, выспрашивая мельчайшие детали того, о чем Хиддинк считал нужным рассказать, и нести просвещение Хиддинка, что называется, в массы. И нам только предстоит понять, какие семена посеял Гус в человеческих умах. Правда, только в том случае, если люди не были глухи и слепы.

Нередко бывает, что чем лучше узнаешь человека, тем хуже к нему относишься. С Гусом все было наоборот – отношение к нему только теплело. И никто мне не докажет, как бы ни злопыхательствовал «Советский спорт» по поводу 49 миллионов долларов, вроде как потраченных за эти четыре года на все связанные с Хиддинком расходы, что в Россию голландца привели и четыре года держали только деньги, – глупость все это.

Деньги были фактором, кто спорит. Но если далеко не ведущая футбольная держава планеты, да еще и с отвратительным климатом, не лучшей репутацией в мире и вдобавок полупустыми старыми стадионами, хочет заполучить одного из лучших тренеров мира, – придется здорово платить. Больше, чем в футбольных и теплых странах. Северную, извините, надбавку. Не стоит нам переоценивать себя и свою привлекательность для долговременного труда настоящих асов профессии.

То, что мы – самая большая страна в мире, аргумент сомнительный. Недаром тот же Хиддинк подчеркивал: его родная Голландия при 17 миллионах населения (по сути – одна Москва!) уже забыла, когда последний раз пропускала чемпионаты мира и Европы. А мы в промежутке между 1994-м и теперь уже 2014-м попадали на мировое первенство ровно один раз.

Многие, костеря Гуса за Марибор, обвиняя его в барстве, немотивированности и еще бог знает в чем, по-моему, уже забыли, что до Хиддинка сборная России по футболу была в стране притчей во языцех, всеобщим посмешищем. По ее поводу не упускали случая съязвить все без исключения юмористические телепрограммы. Ее игроков страна презирала как стаю высокооплачиваемых лузеров.

А к моменту отъезда Гуса из России эти же люди играли в «Арсенале» и «Челси», «Тоттенхэме» и «Эвертоне» – сплошь уважаемых европейских клубах. И пусть с тех пор почти все вернулись домой – они никогда не забудут, кто изменил раз и навсегда их судьбы и имидж, кто сумел убедить их, что они способны на гораздо большее, чем думали сами. Не забудут они и о том, кто чуть ли не первым стал относиться к ним как к самодостаточным личностям, у которых есть право слова, которых надо не унижать, а уважать. И тогда они покажут то, на что способны.

Пресс-атташе сборной России Илья Казаков как-то пересказал в журнале «Спорт день за днем» любимый анекдот голландских футбольных журналистов. Длинный, но очень колоритный и точный:

«Автобус с тренерами, направляющийся на семинар, организованный федерацией футбола Нидерландов, попадает в серьезную аварию. У пассажиров – травмы разной степени тяжести. Сильнее всех пострадали те, кто сидел на первых рядах: Дик Адвокат, Гус Хиддинк, Луи ван Гал. Одним словом, мэтры.

Вышеупомянутая троица оказывается в реанимации. Врачи делают все возможное, но пациенты находятся в крайне тяжелом состоянии.

Ночью все трое одновременно открывают глаза и видят, что находятся у дверей Рая. Апостол Петр, придерживая рукой могучую связку ключей, говорит:

– Господь решил поговорить с каждым из вас, чтобы понять – есть ли смысл в вашей дальнейшей земной жизни. Вам зададут один и тот же вопрос, и если ответ будет правильным, вас вернут на землю, и вы проживете еще двадцать лет. Если нет – останетесь здесь. А сейчас, пожалуйста, заходите к Нему по одному. Он ждет.

Первым входит Адвокат. Большая зала залита светом, в центре на белоснежном сияющем облаке на троне сидит Всевышний.

– Я знаю, кто ты. Ты знаешь, кто Я. У меня к тебе вопрос: что для тебя значит футбол?

Адвокат собран. Решителен. Отвечает не раздумывая.

– Я мужчина, а значит, боец. Для меня футбол – это битва. Это испытание. Вызов. Мне нравится побеждать, мне нравится, когда люди, переживающие за меня, за мою команду, чувствуют себя победителями – когда мы выигрываем. Их жизнь может быть невзрачной, неудавшейся, но победа в футболе дает им счастье в самом чистом его виде. Ипоэтому для меня футбол – это возможность побеждать день за днем.

– Хороший ответ, – говорит Господь. – Возвращайся и живи обещанный срок. И продолжай побеждать для людей.

Входит Хиддинк. Всевышний приветствует его.

– Я знаю, кто ты. Ты знаешь, кто Я. У меня к тебе вопрос: что для тебя значит футбол?

Гус не спешит. И не трусит.

– Я люблю жизнь и люблю людей, которые любят жизнь. И для меня футбол – это лучшая возможность наслаждаться жизнью. Мне нравится приезжать на стадион за полтора часа до матча. Слышать, как начинают потихонечку гудеть, заполняясь, трибуны. Видеть, как загораются прожектора в вечернем небе. Чувствовать, как уходят в себя игроки, настраиваясь на победу. Ощущать запах свежескошенной травы. А потом понимать – что все мы вместе, что человек – не обособленное существо, что он дышит в такт с сотнями, тысячами таких же, как он.

– Отлично сказано, – говорит Бог. – Возвращайся домой. Учи людей наслаждаться жизнью. И позови третьего.

Входит ван Гал.

– Я знаю, кто ты. Ты знаешь, кто Я. У меня к тебе вопрос: что для тебя значит футбол? – спрашивает Господь.

– Подожди! – говорит ван Гал. – Это у меня к тебе вопрос. Почему ты сидишь на моем месте?!»

На месте ван Гала мог быть и Моуринью, будь он голландцем. Но в любом случае все это – попадание в точку. Характер и взгляды на жизнь того же Хиддинка в этом анекдоте отражены блестяще. Исходящие из него жизнелюбие и позитив чувствуют все, кто с ним общается, – коллеги по штабу, обслуживающий персонал сборной, игроки, журналисты. Уверен, что и друзья у Гуса такие, что не предадут его никогда, поскольку и он сам не из тех, кто предает.

Его подруга Элизабет, с которой мне тоже не раз доводилось общаться, – такой же легкий, эрудированный и не замкнутый на чем-то одном (будь то футбол или что угодно другое) человек, как и сам Хиддинк. Мудрый и проницательный аристократ, который цедит жизнь по капле и тонко чувствует людей безотносительно их языка и национальной принадлежности.

Разговаривали мы как-то с Александром Анюковым, человеком крайне лаконичным. Каждое слово из него приходится вытягивать едва ли не клещами. Тем ценнее то, что он все-таки произносит. И вот мы заговорили о Хиддинке.

– Благодаря чему он добился со сборной «бронзы» Euro, чего с нашей национальной командой никому 20 лет не снилось? – спросил я. И услышал в ответ:

– Он человек хороший. А когда человек хороший – к нему и тянется все хорошее.

Более чем кратко и просто. Но разве можно объяснить лучше?

Зная нравы, царящие в нашем спорте по части политической «начинки» всех ключевых кадровых решений, я с надеждой воспринял слова тогдашнего президента России Дмитрия Медведева, произнесенные в конце декабря 2009-го:

«Что бы ни говорили после этого досадного поражения, которое мы потерпели, все-таки с приходом Гуса Хиддинка наша сборная заиграла по-другому. Это мое частное мнение, это не мнение, упаси бог, Президента Российской Федерации, это мое мнение как болельщика. Я думаю, что нам нужно успокоиться, сделать выводы из этого и продолжать так же болеть за нашу сборную, за наши клубы для того, чтобы они играли лучше.

Мы сейчас уже такие как минимум полугранды европейского футбола, а если говорить о клубном футболе, то вообще все прекрасно обстоит – Кубки УЕФА берем… Это, конечно, не заслуга Гуса Хиддинка, но это все-таки отражение нового качества российского футбола», – цитировало Медведева РИА «Новости».

Лично мне жаль, что отношение Медведева к Хиддинку действительно оказалось частным мнением болельщика, а не президента. В противном случае было бы сделано все, чтобы Гус остался. Если, конечно, премьер-министр Путин не считал иначе…

И все же 13 февраля 2010 года Гус объявил об уходе. Вскоре сказав в интервью «Советскому спорту» важнейшие слова: «В последние месяцы тренерский штаб сборной критиковали за непопадание на чемпионат мира. Но единственный, кого можно и нужно критиковать, – я.

Только я несу ответственность за результат. И спрос, соответственно, только с меня».

От наших тренеров, возглавлявших сборную, мы в основном слышали нечто другое: «Надо бы и с игроков спросить». Надо, конечно. Вот только главный тренер говорить журналистам такие слова не должен. Это тяжелейшая профессия, потому что означает страшную, пудовую степень ответственности. И нужно обладать немалой силой духа, чтобы после такого оглушительного фиаско, в котором нашу команду, наполовину состоявшую из видных футболистов английской премьер-лиги, растоптали скромняги из Словении, ни словом не покритиковать игроков и взять всю вину на себя.

Тогда, 13-го, я отправил ему полушуточную-полупечальную эсэмэску, написав, что худшего подарка на день рождения я не мог себе и представить. В ответ получил поздравления с очередным афоризмом от Гуса: «Нельзя огорчаться тому, что ты становишься старше, потому что каждый лишний год прибавляет человеку мудрости».

Прощание команды с Хиддинком после товарищеского матча 3 марта в Венгрии было совсем не пафосным – как сам Гус. Не произносились торжественные и выспренние речи, не лились всеобщие слезы для телекамер. Все было абсолютно камерно.

Понятно, что голландец, не обремененный комплексами, сам не стал бы просить о чем-то державно-парадном. Но скромность расставания превзошла все мыслимые и допустимые границы. Об этом на страницах «Спорт-Экспресса» рассказал его непосредственный свидетель, мой коллега Борис Левин. Вот отрывки из его материала.

«Развязка, как и положено, наступила ровно в полночь. Автобус со сборной России по футболу подкатил к будапештскому отелю «Кемпински», чтобы высадить там половину личного состава и проследовать дальше в аэропорт. В гостинице оставались ждать утренних рейсов легионеры и динамовцы, которым предстояло отправиться к своей команде в Испанию…

Но главное – там оставался Гус Хиддинк. Поэтому короткая остановка стала мигом прощания главного тренера с созданной им командой. Слез не было, да и слов произносилось не так много. Но иногда, как правильно заметил Сергей Семак, слова просто не нужны.

Видит Бог, Гус заслуживал другого прощания. Хотя бы такого, какого удостоился в Санкт-Петербурге его соотечественник Дик Адвокат. С речами, цветами, подарками. Но убыл в итоге вот так – среди темной будапештской ночи, лишь тепло, по-мужски, обнявшись с каждым игроком и членами своего штаба. Без свидетелей, если не считать нескольких журналистов, прилетевших в Венгрию с командой.

То, что эта сборная – сборная Хиддинка – уже списана со счетов, видно было хотя бы по такой детали, как экипировка игроков в нынешней поездке. За четыре года пребывания голландца в России я ни разу не видел, чтобы футболисты садились в самолет в разной форме. А уж тем более «в штатском», как это случилось сразу с несколькими игроками.

Причина была банальной: в будапештскую командировку команда получила только комплекты игровой и тренировочной формы без всей остальной положенной экипировки. Раньше Хиддинк такого точно не допустил бы. Теперь же он был «уходящей натурой». Что сказалось и на отношении к голландцу, и на его собственном желании тратить нервные клетки и энергию. В итоге команда выглядела какой-то бесхозной, отчего становилось еще грустнее».

– Как получилось, что на товарищеский матч в Венгрию сборная впервые отправилась без неигровой экипировки – скажем, в самолет каждый игрок заходил в собственной одежде? – спрошу я Фурсенко в апреле 2010-го. Ответ услышу невнятный:

– Мы сейчас «напрягли» технических спонсоров сборной, и думаю, что впредь ничего подобного не случится.

Хорошо хоть признал господин президент, что такое было, не назвав черное белым. Но объяснений не дал ровным счетом никаких. Еще один вопрос Сергею Александровичу:

– Нет ли планов устроить торжественные проводы Хиддинку, как это было в Санкт-Петербурге с Адвокатом?

– Он ушел уже достаточно давно. Но если сам Хиддинк захочет – пожалуйста, мы с удовольствием организуем подобные проводы. Это великий тренер, и находиться рядом с ним для нас было честью.

Про «великого тренера» и «честь» – этой мантрой, формальность произнесения которой Фурсенко, по-моему, не хотел даже скрывать, никого в заблуждение ввести было невозможно. А пожелание, чтобы Хиддинк сам захотел провести собственные (!) проводы, сильно напомнило мне ответ Владимира Путина перед президентскими выборами 2012 года, может ли в случае его избрания Михаил Ходорковский надеяться на помилование. Если подаст соответственное прошение – вот что сказал премьер, четко зная, что делать этого Ходорковский не будет…

Никакого бенефиса Хиддинка в России, разумеется, так и не состоится. Более того, несколько месяцев РФС будет делать все, чтобы не выплатить положенную ему за остававшиеся до конца контракта полгода зарплату. Дойдет до того, что 13 апреля Гус вынужден будет заявить через «Спорт-Экспресс»:

– Полагаю, что любой труд должен быть оплачен. По крайней мере я должен получить жалованье за те месяцы, которые отработал. Об этом и идет разговор. Вместе с тем здравомыслящие люди всегда могут договориться о том, как расстаться, и находят взаимоприемлемое решение.

Пианист Денис Мацуев говорил мне:

– Печально, что до сих пор не разрешены все вопросы с его контрактом, не выплачены деньги. Прощаться с людьми надо достойно, а тем более с такими, которые столько сделали. Это ведь большое искусство – красиво расставаться.

– Кое-кто считает, что со стороны Хиддинка это было тоже не совсем порядочно – получать деньги за полгода, которые он, по сути, со сборной не работал. Мол, он сам должен был уйти в отставку.

– Так эти вопросы должно было решить руководство РФС! Да, нельзя было терять время, и коль скоро уже решили назначить Адвоката – нельзя было доводить дело до того, что команда только на пару дней соберется с новым тренером в августе и начнет отборочный турнир, по сути, с чистого листа. Но я не люблю копаться в чужих деньгах – это плохо пахнет.

С творцом соглашался экс-капитан «Зенита» Владислав Радимов:

– Меня вот что удивляет. Когда готовили контракт с Хиддинком, кто-то же должен был предположить вариант на случай невыхода сборной на ЧМ-2010! Понятно, все мы думали, что команда в Южной Африке окажется. Но на то, чтобы, не руководствуясь эмоциями, предвидеть любой поворот событий, существуют юристы. Им и надлежало внести в соглашение соответствующий пункт. Ведь элементарно же было предвидеть, что в этой ситуации за последние полгода Хиддинк проведет только один товарищеский матч – с венграми. А платить ему, если верить прессе, за этот срок надо 3,5 миллиона евро. При этом сейчас Хиддинк абсолютно прав: уж коли не прописали такой пункт, надо платить.

Фурсенко отреагировал на мой вопрос, касающийся этой щекотливой темы, довольно нервно:

– Никаких проблем не существует. Этой цитатой сам Хиддинк и ответил на ваш вопрос. Не исключено, что контракт с ним будет расторгнут досрочно – это вопрос переговоров.

В ходе этих самых переговоров в конце концов сойдутся на зарплате за три месяца. То есть, собственно, до матча с Венгрией, который команда провела под руководством Гуса. Иными словами, он получил ровно за столько, сколько отработал – ни месяцем больше.

В следующий раз Гус, освободившись от обязанностей главного тренера сборной Турции, пожалует в нашу страну лишь в феврале 2012 года. Для того чтобы подписать контракт в качестве главного тренера «Анжи».

* * *

На кого падет выбор Фурсенко, предположить было несложно. Вот только до поры до времени никто не мог понять, как ему удастся вновь привезти Адвоката в Россию. Ведь голландец номер два, будучи уволенным из «Зенита», с октября 2009 года возглавил сборную Бельгии, подписав контракт с Королевским футбольным союзом этой страны до 2012 года включительно. Плюс к тому Адвокат, по его собственным словам, хотел проводить гораздо больше времени с семьей. Известная всем информация, что жить в России его жена никогда не жаждала, с его повторным приездом в нашу страну не слишком сочеталась. Бывший помощник Адвоката в «Зените» Корнелиус Пот как раз поэтому публично выразил большие сомнения, что Дик возглавит российскую сборную.

Как ему работалось в Бельгии? Тут надо учесть одно: до того, как Дик туда пришел, команда проиграла пять отборочных матчей подряд. Но едва пришел Адвокат – тут же сенсационно обыграла Турцию (еще дохиддинковскую), лишив ту возможности занять второе место в группе. Спустя четыре дня, правда, Бельгия уступила Эстонии. А еще два месяца спустя голландец стал совмещать работу в сборной с аналогичным постом в клубе «АЗ» (Алкмар), вызвав недовольство многих бельгийцев. Но руководство федерации это решение тренера «съело», поскольку их команду давно не возглавлял специалист такого уровня.

Тем не менее этот поворот уже показал, что к своей новой работе Адвокат начал заметно охладевать.

На первой пресс-конференции в Доме футбола на Таганке 18 мая Дик скажет:

– Я с сожалением покинул эту команду. У Бельгии – молодой талантливый состав. Но если я испытываю проблемы с организацией и условиями работы, предпочитаю уходить. Скажу честно: когда получил предложение из России, решение далось мне достаточно просто. Талант команды здесь гораздо выше.

Сарсания:

– Деньги для любого человека много значат, но у Дика есть чувство порядочности! Много раз я с ним в тот период разговаривал и могу вас заверить: дело было не только и не столько в том, что в Бельгии платили меньше денег, чем предложили в России. А в том, что он, поработав с этой командой, не увидел в ней никакой перспективы и интереса. А работать без целей он отвык. Поэтому, как только поступило российское предложение, тут же им заинтересовался. Адвокат переживал за то, чтобы был результат! Останься он в Бельгии, через какое-то время все равно пошли бы разговоры о деньгах, только в другом ракурсе: зарплату, мол, получает, а на остальное ему наплевать.

– Вы были уверены, что Дик вернется, когда пришел Фурсенко и инициировал его приглашение в сборную?

– Я с ним разговаривал. Первым.

– Он сразу сказал, что готов?

– Да.

Ранней весной 2010-го начали просачиваться слухи, что наивные бельгийцы сплоховали, прописав в контракте с Адвокатом мизерную для России сумму отступных в случае его досрочного расторжения, инициированного тренером, – около 350 тысяч евро (позже, правда, речь шла уже о 700–800 тысячах). А еще – что Адвокат, в первые месяцы работы с бельгийской командой довольный всем и вся, вдруг с какого-то момента в общении с руководителями федерации развернулся на 180 градусов.

Буквально за несколько часов до огласки решения Адвоката я пообщался с одним из ведущих игроков сборной Бельгии, защитником «Зенита» Николасом Ломбертсом.

– Насколько, по-вашему, вероятен такой исход?

– Думаю, шансы на этот переход большие. В бельгийских газетах пишут даже, что премьер-министр Путин сказал: хорошо бы вернуть Адвоката в Россию. Ну и о том, что тренер – большой друг нового президента РФС Фурсенко, и они в последнее время много общались, тоже пишут немало.

– Каков, по-вашему, резон для Адвоката, чтобы согласиться?

– В первую очередь деньги. В Бельгии они маленькие, а в России ему будут платить в десять раз больше. Кроме того, шанс пройти квалификацию чемпионата Европы с Россией, будем откровенны, гораздо выше (тут надо отдать должное Ломбертсу за непростую в его ситуации объективность. – Примеч. И. Р.). Конечно, не могу этого точно знать, но, возможно, этот фактор он тоже учел.

– Тяжелая для Бельгии и неплохая для России жеребьевка отборочного турнира Euro-2012, на ваш взгляд, сыграла свою роль?

– Адвокат и раньше знал, что нам выйти из группы будет очень тяжело, поскольку мы посеяны лишь в четвертой корзине.

– В «Зените» и сборной Бельгии Адвокат работал по-разному?

– Нет, так же. И на тренировках, и в быту. Он был полностью погружен в футбол. Кстати, в сборной Бельгии ему тоже приходилось прибегать к услугам переводчика, поскольку многие в национальной команде говорят на французском, которого тренер не знает.

– Как игроки приняли Адвоката?

– Они довольны. К нему и его достижениям все относятся с большим уважением. Отмечу, что с его приходом в команде стало больше дисциплины, чем раньше.

– Адвокат – жесткий человек?

– Не такой, каким кажется людям со стороны. Легко понять и выполнить то, что он требует. На тренировках этот тренер может казаться жестким, но за пределами поля он добрый.

– Почему у Адвоката везде получается чуть хуже, чем у Хиддинка?

– Трудно добиться тех же успехов, что и Гус, который и с Голландией, и с Кореей дошел до полуфинала чемпионата мира, а с ПСВ выиграл Кубок чемпионов. Но я считаю их тренерами одинаково высочайшей квалификации. Кубок УЕФА и полуфинал чемпионата Европы – тоже очень серьезные достижения.

– Как в Бельгии отнеслись к тому, что он стал совмещать должности в сборной и в «АЗ»?

– Страна разделилась на два лагеря. Но в самой команде до этого никому не было дела, поскольку заранее было известно: это ненадолго.

– У вас много хороших игроков – Вермален, ван Бюйтен, Компани, Феллаини, Эмиль Мпенза, вы… Правда, почти все – защитники. Тем не менее Адвокат мог бы сделать из такой компании серьезную команду.

– Он и нам говорил, что верит в нас. Я и перед товарищеским матчем с Хорватией в марте не заметил никаких изменений. И потом, когда состоялась жеребьевка, мы говорили о будущих матчах с Германией и Турцией. Он ждал их, и я был уверен, что он останется. Надеюсь на это, честно говоря, и сейчас. И с президентом нашей федерации у него, насколько могу судить, отношения хорошие. Так что, извините уж, но я все же очень хотел бы, чтобы Адвокат остался во главе бельгийской сборной. Но решать, конечно, ему…

Он и решил. 15 апреля неизбежное случилось. Официальный сайт Королевского футбольного союза Бельгии (КФСБ) под заголовком «Дик Адвокат больше не наш федеральный тренер» опубликовал следующее сообщение: «Президент Франсуа де Керсмакер сегодня, 15 апреля, в 14 часов 15 минут был проинформирован федеральным тренером Диком Адвокатом, что тот немедленно разрывает контракт, связывавший его с КФСБ. По этому поводу мы свяжемся со своими юристами. Дирекция КФСБ, оказавшаяся в недоумении после заявления тренера, воздерживается от каких бы то ни было комментариев. Тем не менее КФСБ намерен тщательно обдумать дальнейшие шаги, которые мы должны предпринять в сложившейся ситуации».

Несчастная западноевропейская страна, давно не добивавшаяся успехов в футболе и встречавшая голландца бурей восторга, оказалась в нокауте. Вообще-то отношения между соседями, бельгийцами и голландцами, традиционно непросты – в Нидерландах относятся к жителям Бельгии свысока, считают их недалекими и рассказывают о них анекдоты. Как будут относиться бельгийцы к голландцам после случившегося – оставалось только догадываться.

Пауза между уходом Адвоката из сборной Бельгии и его приходом в сборную России длилась чуть больше месяца. Якобы она была вызвана тем, что деньги бельгийцам за разрыв контракта наш футбольный союз платить не хотел, оставляя такую «честь» самому тренеру. Впрочем, сомнений, что соглашение в конце концов будет подписано, не было: для Фурсенко в тренерской профессии выше Адвоката авторитета не было и нет. А к уровню подготовки российских специалистов новый президент РФС относился достаточно скептически, хоть и объявил о решении с ними ежемесячно встречаться. Правда, не припомню, чтобы оно было воплощено в жизнь…

В начале июня я спрошу Адвоката:

– Сейчас у вас в разгаре финансовый спор с бельгийцами. Платить неустойку будете сами или ждете помощи от РФС?

– Нет, я должен буду платить сам.

– По вашим прогнозам – сколько?

– Сейчас идут переговоры между юристами. Надеюсь, разрешить эту проблему мы сумеем достаточно быстро.

В августе, после первого товарищеского матча под руководством Адвоката против болгар в Санкт-Петербурге, мы будем долго общаться в отеле «Кемпински», и я спрошу:

– На вопросы о своем небольшом бельгийском периоде ответить готовы? К примеру – было ли ошибкой с вашей стороны вообще идти туда?

– Нет, это не была ошибка. Должен сказать, что работал с игроками очень хорошо. Для них это был новый мир. Я поменял очень многие вещи, которые прежде, на мой взгляд, были выстроены по-любительски.

– В одном из наших разговоров вы упоминали о плохой организации дела в Бельгийской федерации…

– Да, это так. Оттуда ушли все спонсоры – Nike, KIA, – и никакие серьезные компании взамен они найти не могли. Я работал там за очень маленькие деньги. Два человека из числа руководителей, президент федерации и босс «Андерлехта» Филипп Коле – очень хорошие люди. Но те в офисе, кто занимался финансами и привлечением спонсоров, не делали свою работу профессионально. Они не понимают, каким должно быть отношение к национальной команде, какое внимание ей надо уделять.

Отмечу, что по просьбе федерации я пришел в сборную Бельгии раньше оговоренного времени, чтобы помочь им – должен был приступить к работе с января, но сделал это уже 1 октября. Мы одержали три победы, в том числе над Турцией в отборочном матче, и потерпели два поражения, последнего из которых, от Хорватии в товарищеском матче, совершенно не заслуживали.

– С какими чувствами вы восприняли ту волну едва ли не ненависти, с которой в Бельгии был воспринят ваш отъезд в Россию?

– С пониманием. Тот же самый Филипп Коле говорил: у нас в стране, мол, есть один футбольный человек топ-уровня – и это не игрок, а тренер. И когда этот человек ушел, мир для болельщиков во многом обрушился. Так что мне нетрудно понять их реакцию. Все потому, что им нравилась моя работа. (Улыбается.)

– Вас тут же принялись обвинять в меркантилизме.

– Это не было главной причиной моего отъезда в Россию. Основным вызовом были великолепные воспоминания о работе в стране, где я добился многого с «Зенитом». У меня появилась возможность сюда вернуться и спустя год попытаться выигрывать теперь уже с национальной командой. Я знал о последствиях и был готов к ним – в частности, к тому, что мне самому придется платить большую компенсацию за разрыв контракта. В Бельгийской федерации теперь могут сказать, что благодаря Дику Адвокату здорово разбогатели.

В апреле я спросил еще одного наряду с Адвокатом тренера – обладателя Кубка УЕФА во главе российского клуба – Валерия Газзаева:

– Как относитесь к вероятному назначению Адвоката главным тренером сборной России?

– Хорошо знаю Адвоката и отношусь к нему с большим уважением. Мы достаточно дружны, и я считаю его тренером высочайшего класса. Но всегда придерживался убеждения, что сборные – и не только нашу, а все – должен возглавлять отечественный специалист. Результаты сборной гораздо более объективно и всесторонне показывают истинный уровень развития футбола в стране, когда ее представляют не только игроки, но и тренер национальной команды.

На мой взгляд, самая правильная кандидатура на сегодня – Александр Бородюк. Он получил огромный опыт работы в сборной России, помогая не только Гусу Хиддинку, но и Юрию Семину, и Георгию Ярцеву, и мне. Этот бесценный опыт Бородюк смог бы аккумулировать, возглавив сборную, и это логичное решение обеспечило бы преемственность курса.

Но это моя личная точка зрения, а решение принимает новый президент РФС. И ответственность за него тоже несет он. Правильно ли уже понятное всем решение, покажет только время. Желаю Адвокату успеха в работе и еще раз подчеркну, что он импонирует мне и как тренер, и как человек.

– По-вашему, нормально ли сначала заключать контракт до 2012 года с Королевской федерацией футбола Бельгии, обещать бельгийцам доработать до конца соглашения, а потом уходить спустя семь месяцев?

– У человека могли быть личные мотивы, вторгаться в которые считаю некорректным. Полагаю, мы не имеем права сегодня его за это осуждать.

– Но вы можете представить себя поступившим так же?

– Нет, не могу. Если я подписал долгосрочный договор с тем же киевским «Динамо», то по собственной инициативе никогда не поставлю подпись под иным соглашением. Потому что я дал людям слово. И должен держать его не только как профессионал, но и как мужчина. Такова моя позиция, но не собираюсь утверждать, что она – единственно правильная. Такие вещи каждый решает для себя сам.

– Сергей Фурсенко пытался вести с вами переговоры – или по крайней мере прозондировать почву – на предмет работы во главе сборной России?

– Думаю, он давно, то есть с момента прихода на пост президента РФС, определился, что тренировать сборную будет Адвокат. А все остальные «тайные переговоры» были ширмой.

– И все же: лично к вам Фурсенко обращался?

– Без комментариев.

На самом деле, по имеющимся данным, обращался. И не только к Газзаеву. Соглашусь с Валерием Георгиевичем в том, что все эти обращения скорее всего носили формальный характер, поскольку Фурсенко все для себя решил с самого начала.

– Какие плюсы и минусы вы видите в возможном приходе Адвоката? – спросил я в конце апреля Андрея Аршавина.

– Очень большой плюс – у него хороший контакт с президентом РФС и Константином Сергеевичем (Сарсания, советником Фурсенко в РФС и бывшим спортивным директором «Зенита» его времен. – Примеч. И. Р.). Все что он скажет, они будут делать.

– А о своих отношениях с Адвокатом что скажете?

– У меня с ним проблем не было.

– На ваш взгляд, только иностранец сейчас может достойно возглавлять сборную?

– Пока не вижу ни одного российского тренера.

– Надеетесь остаться капитаном сборной при Адвокате?

– Быть капитаном сборной я хочу. Но если не буду – проблем нет.

– При Дике, по-вашему, будет такая же атмосфера в сборной, как при Гусе?

– Не знаю, увидим.

– По-вашему, он нормально поступил по отношению к бельгийцам?

– Без комментариев.

Это аршавинское «без комментариев» вполне ясно говорит о его истинном отношении к поступку Адвоката. Капитан сборной – человек предельно честный, и политкорректно врать, что воспринял шаг тренера как должное, никогда бы не стал. Но и впрямую критиковать его тоже не решился. Была выбрана та форма ответа, при которой вроде бы и отношения с тренером испорчены не будут, однако и акценты расставлены вполне четко. Как и в газзаевском «без комментариев» по поводу того, обращался ли к нему Фурсенко.

При всем своем добром отношении к Адвокату не знаю никого, кто бы на тему обстоятельств его ухода из сборной Бельгии махнул бы рукой и сказал: «Да ерунда!» Ощущение морального дискомфорта было у многих даже симпатизирующих ему людей. Например, Радимова:

– Ситуация, конечно, не из приятных. Для меня она не совсем нормальна. Давайте представим, что все получилось бы наоборот: Адвокат возглавляет сборную России, а потом в одностороннем порядке разрывает контракт – мол, работа в Бельгии более перспективна и выгодна в материальном плане. Что бы тогда говорилось в российском обществе и писалось в нашей прессе? Так что реакция бельгийцев вполне адекватна. А плюсом или минусом назначение Дика станет для нас, покажет только время. Отборочная группа по крайней мере попалась вполне проходимая.

– Не кажется ли вам некоторым фарсом подписание Адвокатом «Кодекса чести российского футбола» с учетом того, как он уехал из Бельгии?

– На этом фоне, конечно, выглядит не очень. Но человек нередко оказывается в цейтноте и должен принимать решение в считаные секунды. Как, допустим, получилось с Витей Онопко, от которого фанаты ЦСКА потребовали поцеловать шарф с эмблемой армейского клуба. На мой взгляд, нельзя осуждать человека, которому за мгновения надо решать, как себя вести. А если бы Адвокат сказал, что не будет подписывать, как это было бы воспринято?

Знаменитый пианист и болельщик Денис Мацуев в нашем разговоре высказался в том же духе:

– Безусловно, смущает. Тем более что это было у него не только с Бельгией, но и с Австралией. Я вообще как-то посмотрел распечатку его недолговечных отношений с разными командами – она впечатлила. Многие тренеры часто меняют команды, но здесь это очень уж бросается в глаза. Надеюсь, никакие арабы его через год у нас не перекупят.

Но все равно – теперь я за него. Адвокат уже назначен, надо воспринимать это как данность. У него много плюсов. Знакомство изнутри с российским футболом, поразительные результаты «Зенита». Будем держать кулаки за сборную. Замечательно, что остался Бородюк. Я этого очень хотел, потому что он сохранит связь новой сборной с временами Хиддинка.

Радует и то, что Адвокат оставил капитаном Аршавина, хоть он когда-то и убрал его из капитанов в «Зените». Это, как и продолжение сотрудничества с Бородюком, говорит о том, что новый тренер не пришел с настроем разрушить «весь мир до основания».

Мацуев поднял важнейшую тему: Дик действительно не станет производить в сборной России каких-либо революций. И это решение окажется трезвым и мудрым. Впрочем, о нем – ниже.

А о том, как восприняли случившееся в Бельгии, лучше всего говорят цитаты тамошних газет. В покинутой Адвокатом стране не стеснялись резких оценок и прямо писали, что «Адвокат не устоял перед денежным соблазном».

«Ситуация с неожиданным отъездом Дика Адвоката повторяется уже в который раз. И снова вместо себя тренер оставляет разбираться юристов, – писала газета Standaard. – В 1995 году он покинул пост главного тренера сборной Голландии ради работы в ПСВ. А уже через три года Маленький генерал променял Эйндховен на шотландский «Глазго Рейнджерс». В июле 2005 г. тренер подписывает однолетний контракт со сборной ОАЭ, однако спустя два месяца неожиданно уезжает тренировать сборную Южной Кореи – участницу чемпионата мира в Германии. В 2007 году Адвокат подписывает контракт уже со сборной Австралии. Однако российский «Зенит» не горел желанием отпускать Дика. Владимир Путин лично склонил специалиста остаться в России. Тренеру было присвоено звание почетного гражданина Санкт-Петербурга. Также благодаря «Газпрому» заработная плата тренера была увеличена до 7,5 миллиона долларов в год. Преждевременное сложение с себя полномочий Адвокат продемонстрировал и в августе 2009 года, когда покинул «Зенит», не дождавшись истечения срока контракта».

Брюссельская La Derniere Heure утверждала, что теперь РФС выкупит контракт за миллион евро (по нашим данным, за сумму в три раза меньше) и что в России тренер будет получать не 4–5 миллионов евро, как полагали ранее, а 12 миллионов евро «брутто», или 7 миллионов «чистыми». Это, мол, соответствует заработку Гуса Хиддинка. Правда, журналист голландского издания Эдвин Страйс, в свою очередь, нашел приведенные суммы завышенными, придерживаясь той точки зрения, что платить столько же, сколько Хиддинку, Адвокату все-таки не станут.

«Легко разыгрывать из себя пуритан и распинать этого продажного Адвоката, который уже трижды в своей карьере разрывал контракты (по сведениям из голландского источника, тяжба в связи с тем, что тренер остался в «Зените», игнорировав обязательства перед Австралией, до сих пор не закрыта), а теперь отказывается от своего слова за рубли. Можно выставлять на передний план вероломство человека, не моргнув глазом покидающего корабль, который он должен был спустить на воду. Вместе с тем надо признать: 95 процентов людей на его месте сделали бы аналогичный выбор, даже если они, как и Адвокат, недостатка в деньгах не испытывают», – признала La Derniere Heure.

«Но нечестность голландца, – продолжала газета, – простите, тошнотворна. Ведь он повторял, в том числе глядя в глаза руководителям федерации, что не покинет «Красных дьяволов». Не далее как три недели назад клялся: «Я заканчиваю в мае работу с АЗ, чтобы сосредоточиться на сборной. Можете мне доверять». Всего за два часа до того, как сообщить об уходе, Адвокат заявил корреспонденту газеты Het Nieuwsblad: «Не уверен, что останусь». Теперь, оправдываясь, он выдвинет массу причин: свое недоверие в целом к де Керсмакеру (глава бельгийской футбольной федерации), непрофессионализм, утечки в прессу (тренер уже жаловался голландским журналистам, что содержание его конфиденциальных разговоров в федерации становится достоянием гласности), несанкционированное использование его имени, безуспешные попытки навязать ему коммерческие обязательства. Нельзя сказать, что все это не так, но главное в другом: он выбрал деньги. Ранее Адвокат скрывал в течение нескольких недель факт своих переговоров с АЗ, вот и теперь давно все решил. Скатертью дорога! Мы были бы не против взять у него реванш во время стыковых матчей Euro-2012».

Бельгийские СМИ привели подборку прежних высказываний Адвоката. «Я выбрал сборную Бельгии, поскольку вижу у этой команды перспективы» (15 мая 2009 года); «Моя цель – вывести Бельгию на Euro-2012. Сложностей не боюсь, потому что в команде собраны качественные исполнители» (22 сентября 2009 года); «Опасения насчет совместительства с работой в клубе беспочвенны. Я не брошу „Дьяволов“. Сборная остается моим приоритетом, но в ближайшее время у нее немного матчей» (6 декабря 2009 года); «Если Франсуа де Керсмакер будет вынужден уйти, то, вполне возможно, я уйду тоже. Это не угроза, а сигнал, потому что у нас сложились добрые отношения» (7 февраля 2010 года); «Это нормально, что мое имя часто связывают с Россией, поскольку я прекрасно поработал в „Зените“, но я посвящу себя „Дьяволам“» (18 марта 2010 года).

Вратарь «Брюгге» Стейн Стейнен, отказавшийся в октябре выступать за сборную, пока ею руководит Адвокат, теперь выглядел тем самым, кто смеется последним:

– Думаю, многие упали со стула, узнав новость об уходе Адвоката, пусть некоторые такое и предвидели, – заявил он радиостанции Sporza. – Это позор – других слов у меня нет. Издевка над Бельгией и ее футболом! Мне не верили, потому что считали, что Адвокат – человек слова, хотя некоторые говорили, что время всех рассудит. Случившееся доказывает, что я был прав на сто процентов.

Сам Адвокат на специально созванной пресс-конференции сказал:

– Я нахожу сложившуюся ситуацию вполне приемлемой. Отношения работодателя с тренером могут заканчиваться тремя способами: либо завершается срок действия контракта, либо тренера увольняют и выплачивают ему неустойку, либо он уходит сам. В нашем случае имел место третий вариант, и теперь предстоят переговоры с федерацией.

Не буду отрицать, что денежная сторона вопроса для меня важна. Из России поступило колоссальное предложение, и я его принял, хотя еще ничего не подписал. У меня хорошая репутация в этой стране, я знаю ее народ, футбол и игроков, знаком с президентом Медведевым и премьер-министром Путиным, испытываю к ним большое уважение. В России уровень футбола выше, чем в Бельгии, – он тот, на котором я привык трудиться. Словом, мне предлагают очень интересную работу. Понимаю, что в Бельгии недовольны, но я, быстро приняв решение об уходе, оставил федерации этой страны пять месяцев на поиски замены.

А вот мнение президента бельгийской федерации футбола Франсуа де Керсмакера:

«Все сотрудники федерации разочарованы и огорчены поступком Дика Адвоката. Особенно после того, как Дик Адвокат и частным образом, и публично заверял, что по окончании этого сезона покинет пост главного тренера „АЗ Алкмара“ и полностью сосредоточится на работе с „Красными дьяволами“.

Мы считаем, что то, как с нами обошелся этот специалист, абсолютно неприемлемо ни с человеческой, ни с профессиональной точки зрения. Особенно для тренера уровня Адвоката. Мы считаем, что нас очень сильно подвели. Мы обязательно будем требовать компенсацию. Хуже всего, что поступок Адвоката нарушил наши планы подготовки к отборочному циклу Евро-2012».

* * *

Было бы преувеличением утверждать, что тренер клуба и тренер сборной – разные профессии. «Законы жанра» в обоих случаях те же, и невозможно талантливо делать одно и бездарно – другое. Но специфика, конечно, есть, а потому одним специалистам комфортнее работать с командой каждый день, а другим – выкладываться несколько недель в год. Жозе Моуринью, к примеру, говорит, что нуждается в ежедневном контакте с командой, а потому в сборной ему было бы неинтересно. Схожие мысли высказывал в свое время Юрий Семин, называвший себя клубным тренером и ушедший осенью 2005-го из сборной по этой самой причине.

А вот руководители «Челси», назначая Сколари, похоже, не учли, что тот шесть лет кряду руководил сборными Бразилии и Португалии и за это время привык к другому режиму работы. В результате – провал и скорая замена на Хиддинка. Карлос Алберту Паррейра, Бора Милутинович, Роже Лемерр – в истории известна масса специалистов именно по национальным командам. И главное для федераций, которые делают выбор, – не спутать успехи в одной тренерской ипостаси с другими. Потому что первые далеко не гарантируют вторые и наоборот.

Адвокат в этом смысле казался серединой. То, что он умеет работать как с клубами, так и со сборными, голландец доказывал не раз. Даже времени тому и другому в своей чуть более чем четвертьвековой тренерской карьере он к моменту прихода в сборную России уделил если не одинаково, то сопоставимо: 16 лет отдал клубам, почти 11 – сборным. А иногда – как это, собственно, происходило в период Бельгии и АЗ, – успевал сидеть на двух стульях.

И ни одно из них не выглядело для него, по любимому образу Георгия Ярцева, «раскаленной сковородой». В клубной карьере Адвокат стал чемпионом трех стран – Голландии, дважды Шотландии и России, взял с «Зенитом» Кубок УЕФА и Суперкубок Европы (многочисленные национальные Кубки даже в расчет не беру), тогда как с голландской сборной добрался до четвертьфинала ЧМ-94 и полуфинала Euro-2004. Конечно, последнее выглядело не так уж грандиозно на фоне достижений Хиддинка, добравшегося до полуфинала на мировых первенствах с Голландией и Кореей, но само по себе – вполне достойно.

Что важно – становясь тренером сборных, Адвокат не расслаблялся, оставался столь же скрупулезным и въедливым, как и в клубной работе. Еще в первом его отрезке в сборной Голландии (1992–1994 годы) всех поразила его педантичность: к примеру, Адвокат лично ездил инспектировать отели, в которых должна была поселиться его команда в дни выездных матчей, и сделал это даже в Сан-Марино! Перед решающим матчем с Польшей тренер уделил все внимание команде и не имел возможности отследить ситуацию с гостиницей, а когда команда туда заселилась, пришел в ужас. И за несколько часов (схожая история, как вы помните, произошла у Хиддинка в Сочи перед игрой в Македонии осенью 2006-го) решил вопрос с переселением. После чего, как и россияне в Скопье, игроки отблагодарили его важной победой.

При этом Адвокат отлично знал и видел разницу между работой в клубе и сборной. Еще в биографии тренера, написанной Мартеном Мейером, приведена его цитата: «Тренер сборной никогда не должен жаловаться на свою команду через прессу. Тренер клуба может общаться с футболистами после матча, а затем бросать им вызов через СМИ. Но как тренеру сборной Голландии мне приходилось ждать пять недель, прежде чем снова встретиться с игроками. При подобных обстоятельствах не следует жаловаться на того или иного футболиста в прессе. Это просто неприлично».

Знать неписаные правила футбольного, да и просто человеческого приличия, – это очень важно для человека, который призван управлять людьми. Причем не бессловесно-забитыми, а обладающими каждый своим «эго», требующими к себе внимания и уважения.

После первой товарищеской встречи во главе сборной я спрошу его:

– Чем объяснить, что во встрече с болгарами вы даже вели себя иначе, чем в «Зените»? Там вы не отходили от бровки, демонстрировали бурю эмоций – здесь же лишь пару раз привстали со скамейки…

– Согласен с вами. Это действительно странная вещь, но я всегда чувствую разницу даже в собственном поведении, когда работаю в клубах и сборных. У меня было, к примеру, два периода деятельности в сборной Голландии, и я тоже чувствовал, что веду там себя тише, чем во время клубных поединков! Стопроцентного объяснения сам найти не могу, но, думаю, причина вот в чем. Работая в клубе, управляя процессом каждодневно, ты четче знаешь, как далеко можешь зайти. В частности, по части давления на того или иного игрока. Тогда как сейчас я должен быть осторожнее, потому что не знаю, что футболист воспримет, что – нет. Но даже по мере узнавания игроков, с которыми я знаком меньше, повторяю: в сборных я на каком-то инстинктивном уровне веду себя спокойнее.

О том, как Адвокат работает в сборной, я буквально за день до объявления о его прощании с Бельгией поговорил с журналистом крупнейшей голландской газеты De Telegraaf Валентайном Дриссеном.

– Как вы оцениваете работу Дика в сборной Голландии, которая удостаивалась на родине неоднозначньх оценок?

– Хорошо. Давайте, к примеру, вспомним чемпионат мира – 1994 в Америке. После успеха Адвоката в трудно начинавшемся отборочном цикле (тогда Голландия, заняв второе место, «отцепила» от мирового первенства Англию, и после решающей победы в уже упоминавшемся матче в Варшаве «выездные» фанаты» устроили Дику феноменальный прием, долго скандируя: «Дики! Дики!». – Примеч. И. Р.) федерация все же решила назначить главным тренером на период самого ЧМ-94 Йохана Кройфа, и все шло к тому, что в США команду повезет именно он.

Адвокат готовился быть его помощником и пока Кройф руководил «Барселоной», выбирал в Америке отели и проделывал другую черновую работу сообразно пожеланиям Йохана. Но буквально в последний момент Кройф не смог договориться с федерацией и везти команду в Штаты отказался. Адвокат вновь возглавил ее в пожарном порядке и сработал хорошо. Нашу команду в четвертьфинале смогла выбить только Бразилия, и то лишь со счетом 3:2. И полуфинал Euro-2004 – тоже очень хорошее достижение. Результата Адвокат достигать умеет.

– Насколько реален, на ваш взгляд, повторный приезд Адвоката в Россию?

– Абсолютно реален. Да, у Дика контракт с бельгийской федерацией до 2012 года, и в нем прописана сумма отступных. Но по российским меркам, насколько нам известно, она сравнительно небольшая. И если РФС будет готов ее выплатить, Адвокат вернется к вам на сто процентов!

– Почему?

– Потому что работа с российской сборной гораздо более перспективна, чем с бельгийской. Россияне – бронзовые призеры Euro-2008, у вас готовая и боеспособная команда, в которую только нужно внести небольшие коррективы. А в Бельгии все нужно строить с нуля.

– Но ведь Кор Пот в одном из своих интервью сказал: мол, главной причиной отъезда Дика из России была позиция его жены, которая вряд ли с тех пор могла измениться.

– Полагаю, что это абсолютно не так. «Зенит» в тот момент не мог дать ему хороших игроков, которые заменили бы ушедших лидеров. И сохранить тех лидеров тоже не мог. В этом и заключалась главная причина его недовольства. Кроме того, Адвокат не ушел оттуда сам, его уволили.

– Могут ли повлиять на решение Адвоката результаты жеребьевки отборочного турнира Euro-2012, где Бельгии попались Германия и Турция с Хиддинком, а России – Словакия и Ирландия?

– Могут, но не это главное. Куда важнее то, что РФС возглавляет бывший президент «Зенита» (Фурсенко. – Примеч. И. Р.), с которым Дик очень близок. И в Голландии это известно всем. Думаю, что его второе появление в России получится очень успешным. Адвокату не нужно тратить время на изучение игроков, которых он и так прекрасно знает. Как и русскую культуру и менталитет. А его отличная работа в АЗ доказала всем, что как специалист он ни в чем не сдал.

– Есть ли доля истины в разговорах о неумении Адвоката находить общий язык со звездами? По крайней мере по сравнению с Хиддинком?

– История с Гуллитом (приведенная во второй главе этой книги. – Примеч. И. Р.) была, по сути, единственной. И с ван Бастеном, и с Райкардом тренер был близок, они относились к нему очень хорошо. Что же касается отношений со звездами, то тут есть доля истины. Но ведь, несмотря на проблемы, которые у Адвоката поначалу были с тем же Аршавиным, он смог выжать из него все лучшее!

В России Адвокат изменился и в том числе, как мне кажется, окончательно понял, что нельзя ко всем относиться абсолютно одинаково, нужно учитывать особенности характера и уровень таланта. Но Дику это далось при помощи опыта, и не всегда простого, а у Гуса шло откуда-то изнутри. Хиддинк всегда был тренером, которого обожали игроки, тогда как Адвокат делает упор на сугубо профессиональные моменты.

– Часто ли Адвокат в своих голландских интервью говорит о России?

– Да. И всегда очень эмоционально подчеркивает, что это лучший период в его тренерской карьере. Выигрыш Кубка УЕФА для него очень значим. Кроме того, в России у него была возможность работать так свободно, как нигде прежде. Это доверие Дик очень ценит, и потому наверняка захочет вернуться.

По-моему, исчерпывающая экспертная оценка. Оказавшаяся абсолютно точной, за исключением одной детали. Компенсацию бельгийцам выплатит не РФС, а сам Адвокат.

Зарубежные футболисты и тренеры, с которыми мне в ту пору довелось поговорить, смотрели на вероятный приход Дика в сборную весьма оптимистично. Я бы даже сказал: куда позитивнее, чем многие в России. Что весьма характерно для нашей страны.

Например, тогдашнего одноклубника Аршавина по «Арсеналу» Самира Насри, с которым мы поговорили на ужине в Лондоне, посвященном вручению Андрею приза «Звезда» (ежегодно вручаемого «Спорт-Экспрессом» лучшему футболисту стран бывшего СССР. – Примеч. И. Р.), я спросил:

– Сборную России в ближайшее время, видимо, возглавит Адвокат. С ним сборная России сможет играть в такой же футбол, как на Euro-2008 с Хиддинком?

– Думаю, да, – ответил француз. – Адвокат хорошо знает русский футбол, поскольку был главным тренером «Зенита» в пору, когда тот обыграл мой «Марсель», а потом завоевал Кубок УЕФА и Суперкубок Европы. Костяк той команды составляли как раз русские игроки, а это показывает умение Адвоката с ними работать. Так что голландец хороший тренер и подходит вашей сборной.

Схожей точки зрения придерживался и главный тренер «Зенита» Лучано Спаллетти, с которым мы пообщались на базе питерцев в Удельной:

– Хорошо ли, по-вашему, для игроков «Зенита» то, что сборную России скоро возглавит Адвокат?

– Мне кажется, это может быть преимуществом. Он прекрасно знает игроков.

– Адвокат, возглавив «Зенит», многое поменял в жизни клуба. Команда получила более удобный и современный самолет, одинаковые премиальные начали выплачивать всем, кто попал в заявку на матч, и т. д. А вы что-то поменяли?

– Нет, я просто воспользовался теми изменениями, которые сделал Адвокат. (Смеется.) Потому что это очень правильные изменения. Когда мы играем на выезде и проводим много времени в дороге, очень важен комфорт. Избежать пробок в аэропорту, быстро добраться до отеля – все это положительно сказывается на состоянии игроков.

Вот он, европейский менталитет. Редкий российский тренер сделает акцент не на себе, а на коллеге и его работе. Слова Спаллетти подчеркнули: работа Адвоката в «Зените» оценивается по достоинству и его преемниками.

Пару месяцев спустя на чемпионате мира в ЮАР я пообщаюсь с главным тренером амстердамского «Аякса», вторым тренером сборной Голландии Франком де Буром. И спрошу знаменитого в прошлом защитника «Барселоны»:

– Сборную России до недавних пор возглавлял Хиддинк, а теперь тренирует Адвокат. Кто из двух ваших соотечественников, по-вашему, сильнее как тренер? Ведь вы работали с обоими.

– Оба в прошлом не раз доказывали, что являются великими тренерами. У них совершенно разные стили работы. Но и тот и другой в последние 20 лет неоднократно подтверждали успехами право на существование собственной манеры.

– В чем, по-вашему, заключается различие их стилей?

– Хиддинк – в большей степени менеджер, которому важнее всего выстроить здоровые взаимоотношения в коллективе, наладить такой контакт с футболистами, который обеспечил бы их максимальное желание играть за сборную и побеждать с ней. Адвокат – тренер до мозга костей, для которого огромное значение имеет дисциплина. Я бы сказал – фанатик, в лучшем смысле этого слова, конечно. Хиддинк более раскован, раскрепощен.

Словом, они очень разные, но в том-то и заключается суть тренерской профессии, что успеха в ней можно добиться совершенно разными методами. И Хиддинку, и Адвокату это многократно удавалось.

– Есть ли у вас объяснение такому большому влиянию Голландии на российский футбол – как и на игру во многих других странах? И допускаете ли, что в будущем и вы с вашим братом-близнецом Роналдом приедете работать в нашу страну?

– О последнем что-то говорить рано – жизнь покажет. А за соотечественников и их вклад в ваш футбол очень рад. В то же время хочу подчеркнуть: российские игроки всегда отличались высокой техникой. Я не раз играл против них и могу об этом судить. Наши тренеры работают в этом же направлении. Уверен, что их опыт может помочь российскому футболу подняться на топ-уровень. Россия – огромная страна, и у нее большой человеческий ресурс. У вас просто не может не быть потенциально великих футболистов. Но таланты надо находить и развивать!

– Как вы думаете: почему голландские тренеры настолько востребованы во всем мире?

– Потому что у них очень «международный» менталитет. Они способны быстро впитывать в себя нравы той страны, куда приехали работать, и становиться там своими. Также у голландских тренеров глубокие познания в тактике, что тоже очень важно.

Де Бур видел матч в Словении – и так же, как мы все, сильно удивился его исходу. И тому, что россиян не будет в Южной Африке.

Это удивление футболиста и тренера с мировым именем – уже то чувство, ради которого стоило затевать в российском футболе «голландский эксперимент».

Еще один голландец, журналист издания Elf Football Арноут Верзил, в ответ на мою просьбу сравнить Хиддинка и Адвоката в контексте сборной России, на мой взгляд, очень интересно поразмышлял:

– Хиддинк – гражданин мира. Его можно называть «человеком чемпионатов мира», вспоминая то, что он выходил в полуфинал с Голландией и Кореей, вышел из группы с Австралией и лишь на последней минуте из-за сомнительного пенальти проиграл Италии. Да и полуфинал Euro-2008 с Россией говорит о том же. Он – потрясающий тренер, который сделал очень многое для вашей страны. И я уверен, что Дик Адвокат сделает то же.

– Популярен ли Хиддинк в Голландии сейчас?

– Очень. Самой большой фигурой в голландском футболе по-прежнему является Йохан Кройф. В каждой стране есть фигура наибольшего масштаба, у вас – Лев Яшин, у Бразилии – Пеле. Кройф – наш Пеле. Но Гус – практически на том же уровне. Потому что он нормальный и открытый человек для всех без исключения, у него – широкий взгляд на мир.

И он гораздо более позитивен, чем Кройф, которому всегда все не нравится. Этого нужно выгнать, тот должен уйти в отставку, этот недостаточно хорош… И это вызывает отторжение у многих. А Гуса я бы назвал народным тренером. Его все любят. И голландцы гордятся тем, что он сделал в Корее и России.

– А какова на сегодня репутация Адвоката?

– Не буду говорить. (Смеется.) Он – прекрасный специалист высшего класса. Один из лучших тренеров, которые когда-либо были в Голландии. А его репутация, с которой я не согласен, во многом заключается в том, что он зациклен на деньгах, которых всегда хочет слишком много.

Но я его знаю. Он познавал жизнь, что называется, на улице. Дик – парень из очень бедной семьи. И он – семейный человек, очень предан своим родным. То, что с самых низов он добрался до вершины, впечатляет. Он родился в Гааге, близко от моря. Там много бедноты, немалый уровень преступности – как у многих портовых городов. «Ден Хаг» – команда, в которой он начинал играть – тоже поддерживается в основном совсем небогатыми людьми.

В Голландии его как тренера оценивают очень высоко. В Бельгии после его отъезда в Россию считают, что для него важны только деньги. Но главное для него – не это. Он просто хочет добиться максимума. А тренируя Россию, можно добиться гораздо большего. Дик фанатичен в работе, подмечает малейшие детали.

У Адвоката масса связей в разных странах, и ему нетрудно раздобыть любую информацию. Не сомневаюсь, что под его руководством Россия выйдет на чемпионат Европы.

– Почему у него во всех командах получается чуть хуже, чем у Хиддинка?

– Потому что Гус – один из лучших тренеров мира. А Адвокат – Европы. Кстати, запомните: Дик читает абсолютно все, что о нем пишут. И знает все. Это тоже подчеркивает его внимательность к деталям.

Задача Адвоката представлялась, конечно, непростой – работа в национальной команде вообще из разряда высшего тренерского пилотажа, но и не запредельно сложной. Ему не надо было, что называется, рушить основы.

Об этом я подумал, когда на глаза попался отрывок из нашей беседы в августе 2006 года с Владиславом Радимовым.

– Для вас стало неожиданностью, что против Латвии вышли в стартовом составе?

– Если бы были здоровы Смертин или Титов, вряд ли у меня были бы шансы выйти с первых минут.

Чтобы вы поняли: речь шла о первом товарищеском матче сборной России под руководством Хиддинка. Для полноты картины добавлю: разговор шел на базе в Бору.

Пройдет год – и не будет уже в сборной ни Радимова, ни Смертина, ни Титова, ни этой самой базы…

Вот прочитал я те радимовские слова и задумался: четыре года – много или мало? Как те пять минут из легендарного советского фильма…

На помощь пришел… Альберт Эйнштейн. Все относительно! К примеру, для истории нашей страны четыре года времен брежневского застоя – ничто, поскольку жизнь стояла на месте. Зато четыре года с 1988-го по 1992-й – гигантский отрезок, ведь и страна стала называться по-другому, и все в ней перевернулось.

Так и в футболе. 1990-е и половина 2000-х годов для сборной отмечались только сменой тренеров – и ничем более. Все шло по замкнутому кругу и привело к 33-му месту в рейтинге ФИФА, на котором команду принял Хиддинк. К моменту его прихода мы 18 лет привыкали все меньше верить в сборную и сулили себе будущее Венгрии, которая давно уже вспоминает о временах Пушкаша, как о сказке.

Но с лета 2006-го началась новая жизнь. Не сразу, правда. Сборная играла по схеме с тремя защитниками, а ее капитаном был Алдонин (который, в отличие от трех вышеупомянутых ветеранов, в футбол еще играет, но о возвращении в сборную нет и речи). Президент РФС Мутко на глазах удивленного Хиддинка заходил до игры в раздевалку, чтобы в течение четверти часа «толкать» речь о патриотизме. И не зря великий актер Александр Абдулов после того товарищеского матча с Латвией заявлял: «Наших футболистов пока нельзя показывать за деньги»…

А вскоре ни Алдонина в сборной не оказалось, ни Титова, который был капитаном в Македонии. А стал им на Euro Семак, которого в команде в 2006-м и близко не было. Хиддинк показал свою гибкость и умение реагировать на реалии. Он ведь поначалу и на вопрос о возможности выступлений в Лужниках ответил: «Это тяжело. Пока мы не привыкли играть по-настоящему большие матчи на искусственных полях». Уже в октябре 2007-го большой матч – с Англией – будет выигран именно там.

Да, четыре года работы Хиддинка в России стали не отрезком, а эпохой. За это время голландский тренер не просто переместил нашу сборную из третьей «корзины» в первую. Не просто взял «бронзу» на чемпионате Европы. Он совершил революцию: в отношении страны к национальной команде, тренерам, игрокам, в устройстве всей жизни, окружающей ее. Она, эта жизнь, перестала быть советской, каковой оставалась 15 лет после распада СССР. Хотя ее отрыжки мы наблюдаем по сей день: «кальянная» история, моральное уничтожение футболистов после одного поражения – по духу именно оттуда.

Естественно, Адвокат пришел на несравнимо лучше удобренную почву, чем Хиддинк. Первому голландцу надо было менять едва ли не все. Второму – только штрихи. Но это тоже – тонкая работа. Когда-то большим специалистом по ней считался в советском футболе Никита Симонян. Рубить сплеча, ломать судьбы, выгонять людей и набирать новых он не любил, зато с «доводкой» уже существующего состава справлялся блистательно.

Первые генеральные тезисы двух голландцев во главе сборной были противоположны. Хиддинк заявил: «Моя цель в том, чтобы наша команда играла в доминирующий, атакующий футбол». Эти слова казались авантюрой, а оказались правдой. Лучшие матчи при Хиддинке мы провели, яростно прессингуя и атакуя.

Адвокат после товарищеского матча с Болгарией в нашей беседе скажет совсем иное: «Главный урок, который я вынес из этого поединка? То, что мы не можем играть слишком открыто». Напрашивался вывод: с Адвокатом сборная России будет играть куда рациональнее. И цифры 1:0 станут предпочтительнее, чем, допустим, 3:2.

Но вот что при этом интересно-парадоксально: стиль игры останется прежним. Как и многое другое – при всей внешней разнице между Хиддинком и Адвокатом. Тот же Радимов (еще в 2006-м!) точно подметит:

– Мне кажется, оба понимают, что мы в первую очередь люди, а не роботы. У каждого тренера должен быть контакт с игроками, и у обоих голландцев вроде бы с этим все в порядке.

– При Петржеле «Зенит» действовал более «безбашенно», – рассуждал тогдашний капитан питерцев. – У Адвоката же требуется стиль, я бы сказал, более солидный. Он не так авантюрен и зрелищен, но очков, уверен, со временем будет приносить больше.

Начал Адвокат с обороны. Зато год спустя вовсю занялся атакой – и плоды этих занятий мы увидели еврокубковой весной 2008-го. Ну вот такой он человек, что привык плясать от печки. Зато как видит, что с тылами все в порядке, приступает к главному. Ведь голландский менталитет не предусматривает сугубо оборонительных предпочтений.

Вот, к слову, наблюдение – пусть спорное. Чем тщательнее и детальнее тренер препарирует действия соперников, тем сильнее в его философии акцент на оборону. Сторонники же атакующего футбола в гораздо большей степени заботятся о своей игре. Йохан Кройф, например, Хиддинк, из наших – Олег Романцев.

Напомню читателям уже упомянутый мною разговор с Аршавиным в Манчестере за день до финала Кубка УЕФА. Спросил его о «Баварии»:

– По косточкам разбирали, как справиться с Тони?

– У нас никто ничего не разбирает. Мы никогда не просматриваем соперников. Играем в свой футбол, и я считаю это правильным.

Этот неожиданный ответ исключил то, что Адвокат – «оборонец». Так что и тут у них с Хиддинком много общего.

В сентябре 2010-го мне попадется на глаза подборка фотографий с тренировки сборной. И вот что порадует: улыбок до ушей – море! И у игроков, и у тренеров. Бегут Аршавин с Акинфеевым и что-то живо обсуждают. Хохочет по какому-то поводу Адвокат – как раньше Гус. Который, помню, в конце 2006 года указывал мне на фото смеющихся на тренировке Березуцких и восклицал: «Это здорово!

Так и должно быть! Люди должны получать удовольствие от того, что делают!»

Ну хоть убей, не увижу я, чтобы Адвокат считал по-другому. Чтобы возбранял улыбки, что водилось за иными отечественными тренерами. Серьезно относиться к делу – не значит быть мрачными и насупившимися.

Нет, не должна была сборная при Адвокате превратиться в концлагерь.

И не превратилась.

* * *

17 мая на конференции РФС в Ростове-на-Дону наконец-то было официально объявлено: главный тренер сборной – Адвокат. Конференция эта, кстати, прославилась тем, что Фурсенко, делая доклад о развитии российского футбола, споткнулся на аббревиатуре ДЮСШ – «детско-юношеская спортивная школа». Для тех, кто работает в футболе, азбучная истина, что оно как пишется, так и произносится – и вдруг, к своему изумлению, сотни делегатов услышали путаное: «Дэ-ю-эс-ша». По залу прошел сдавленный хохоток…

А ведь человек больше двух лет проработал президентом «Зенита» и детско-юношеским подразделением совсем не заниматься не мог!

В работе Фурсенко удивительным образом сочетается абсолютный дилетантизм в отношении дела (к которому он до 2006 года никакого отношения не имел) и в то же время хорошее чутье на людей. Лучший пример – тот же Адвокат.

Практически никто не сомневался, что в угоду, во-первых, своим представлениям о дисциплине, а во-вторых, соответственно настроенному после Марибора и «кальянной саги» общественному мнению Дик будет устраивать предматчевые сборы не в отеле в центре Москвы, а на загородной базе.

Те, кто так полагал, заблуждались. Среди них, что интересно, был и президент РФС Фурсенко, которого я по весне спрашивал:

– После Марибора с новой силой развернулись споры о том, как должна сборная готовиться к матчам – на базе или в отеле. Это будет решать новый тренер или вы выскажете ему свою точку зрения по этому вопросу?

– Если сбор проходит на протяжении недели, в течение которой надо регулярно тренироваться, то, как мне кажется, целесообразнее это делать на базе. Но – на очень хорошей базе. Если речь об одном-двух днях, то вполне возможен и отель.

– Приоритетный вариант – Новогорск, база «Динамо»?

– Из того, что я посмотрел – а был я почти на всех базах, – Новогорск, конечно, наиболее подготовлен для этого. И у нас есть договоренность с руководителями «Динамо», что на время сборов они могут предоставить национальной команде эту базу. Она блестяще сделана.

Перед тем как Адвокат возглавил сборную, я беседовал с Аршавиным:

– По словам Фурсенко, сборная теперь, видимо, будет останавливаться на базе в Новогорске. Считаете такую перемену необходимой?

– В гостинице условия, думаю, получше.

– Юрий Семин считает, что условия в отеле Marriott не позволяли хорошо восстановиться за три дня между матчами со Словенией. Ваше мнение?

– Мне – позволяли. Откуда Юрий Павлович это знает? Когда он был главным тренером, мы где останавливались?

– В Бору.

– И до чего мы там довосстанавливались?

Ровно о том же речь шла в наших разговорах с Радимовым и Мацуевым.

Радимов:

– Ничего криминального в проживании в отеле, хоть убей, не вижу. Такая позиция сейчас может выглядеть непопулярной, но, простите, где сборная жила перед знаменитой победой над Англией? В том же «Марриотте», что не помешало ей выиграть. И нет абсолютно ничего страшного, если футболисты выйдут поужинать в кафе напротив и к 11 вечера будут в отеле. Режим-то они при этом не нарушают. И, между прочим, в гостиницах подобного класса есть великолепные бассейны, SPA – словом, все, что помогает восстанавливаться в короткий промежуток между матчами. А уж ехать до стадиона из отеля точно ближе, чем с любой базы, что тоже имеет значение.

– Но вернемся к Марибору. Что же там произошло?

– Сочетание двух факторов: несчастного случая и недооценки соперника. Вон Шава (Аршавин. – Примеч. И. Р.), когда его спросили перед жеребьевкой, кого бы он хотел получить в соперники, сказал: «Словению». И многие другие тоже. Уверен: к Ирландии, например, футболисты отнеслись бы совсем иначе. А тут еще домашняя победа заставила подумать, что все ясно.

– Тем не менее после поражения в Мариборе это освещение приняло довольно странный характер – взять хотя бы «кальянную» историю.

– И с хоккейной сборной потом получилась похожая история, когда видеоролик с курением нескольких игроков попал на федеральный телеканал. Людям надо о чем-то говорить – и подобные вещи, не стоящие и выеденного яйца, раздуваются до немыслимых размеров. Уверен, что показанное не сыграло никакой роли в том, что произошло в Мариборе. Другое дело, что ребятам надо быть поаккуратнее, понимая, какое внимание к ним приковано. И если они решили поужинать в ресторане, в чем нет ничего дурного, делать это надо не настолько прилюдно: это могут истолковать извращенно, как и произошло.

Мацуев:

– Меня поражают уникальные колебания нашего общественного мнения в области спорта. Примеры – и Словения, и недавний чемпионат мира по хоккею. Не знаю, чем публике так не угодил Вячеслав Быков, но из него сейчас просто врага народа делают! То же было и с Гусом Хиддинком после Марибора. Мгновенно забывается, что эти люди сделали в предыдущие годы. Параллели между двумя этими вещами напрашиваются самые прямые. Обвиняют их, например, в излишнем демократизме.

Но когда те же тренеры, пользуясь теми же методами, выигрывали «бронзу» Euro или «золото» хоккейных чемпионатов мира, их работой все восхищались. Говорили, как здорово, что игроки футбольной сборной живут в «Марриотте», и их не загоняют «в тюрьму», на базы – вот они не только живут, но и играют так же свободно. А стоило проиграть, как сразу выяснилось, что это было в корне неправильно. Мне очень обидно за того же Гуса, которого я хорошо знаю. И за Бородюка. Я не раз во время матчей нашей сборной стоял у поля и чувствовал, какой этим людям удалось создать праздник на трибунах. А о хоккейной команде разве нельзя сказать то же самое?

Уверен: и Хиддинк, и Быков создали в своих командах гениальную атмосферу! Туда все по первому зову приезжали, никому и в голову не приходило отказываться. Внутри команды оба специалиста могли дать игрокам хорошего пинка в случае каких-то дисциплинарных проблем, но на публике их защищали, глотки готовы были за них перегрызть. И игроки это ценили.

А то, что проиграли… Это спорт, в котором все может быть. И нельзя закидывать тренеров – как, кстати, и игроков – помидорами, в один момент превращать их из героев в изгоев. Мы ведь исторически начинаем ценить профессионалов только после того, как они уходят из жизни. Тут-то и выясняется, какие они были замечательные и сколько сделали для нашего спорта. А пока они живы, с них три шкуры спускают. Может, хоть сейчас остановиться и не травить людей, которые столько сделали для нашей радости?

– А ведь еще была и пресловутая «кальянная» вакханалия, которой на федеральном канале решили объяснить народу неудачу в Словении.

– Это вдвойне удручает. Видел я тот сюжет. Высказывались в нем какие-то непонятные, сильно подозреваю – подкупленные люди, никаких доказательств не нашли… Ясно же, что если бы наши выиграли у Словении, ничего такого не появилось бы. Удивительная у нас все-таки страна. В зависимости от одного результата отношение людей меняется полярно – от восхищения до ненависти. Это очень расстраивает.

– Адвокат обещал проводить в России больше времени, чем Хиддинк. По-вашему, Гус был в стране не слишком мало?

– У каждого тренера, как и дирижера, свой подход. Когда дирижер становится художественным руководителем оркестра, он играет с ним 30–40 концертов за сезон, а не 200, как раньше. Так и в Берлинской филармонии, и в Венской, и во многих других местах. А все потому, что в коллективе все уже полностью отработано, нет нужды все контролировать каждый день. Но наш русский менталитет таков, что если со сборной работает иностранец, который получает огромные деньги, но приезжает на несколько дней в месяц, – значит он враг и халтурщик! Если Адвокат будет проводить в России больше времени, и это ему поможет, – дай бог. И если будет сидеть с командой на загородной базе, а не в гостинице в центре Москвы, – тоже.

Мне страшно жаль, что такое случилось именно со сборной хиддинковского образца. Это была лучшая наша команда за 20 лет. Не только по результату – ее игра душу грела. И не только на чемпионате Европы – вспомните хотя бы отборочные матчи с финнами. А то, что на Азербайджан пришло почти 70 тысяч – разве не показатель? Благодаря Хиддинку страну захлестнула футбольная эйфория, и у меня есть много знакомых, которые раньше вообще игрой не интересовались, а тут стали тактику обсуждать. Сам слышал: почему, мол, Венгер использует Аршавина в роли нападающего, это же не его позиция! А ведь это хорошее помешательство именно от Хиддинка пошло.

К счастью, здоровый прагматизм Адвоката побудит его сохранить практически все хорошее, что было при предыдущем «режиме».

2 июня я встречал Адвоката в Шереметьеве, куда новый главный тренер сборной прилетал из своей первой командировки – на контрольный (!) матч перед ЧМ-2010 будущего соперника по отборочному турниру Euro-2012, ирландцев, против Алжира. И по ходу разговора поинтересовался:

– Окончательно ли решено, что сборная перед матчами будет жить на базе в Новогорске?

– Где?

– На базе московского «Динамо».

– Нет, нет. Я съездил и посмотрел на нее. Она очень прилично выглядит, но, на мой взгляд, хороша именно для клуба. При этом я вовсе не уверен, что эта база подойдет для национальной команды.

– Почему?

– Она довольно далеко расположена. Мы должны понимать, что все игроки сборной выступают в топ-клубах, а у таких клубов всегда есть комфортабельные базы. И когда ты играешь в клубе, у тебя есть возможность каждый день возвращаться с этой базы домой. Мы же будем находиться там больше времени. Перед серьезными турнирами заезжать на подобную базу действительно хорошо. А вот перед матчами – не уверен.

– То есть вы рассматриваете вариант с гостиницей, который уже применялся во времена Хиддинка?

– Да.

Этим отелем, правда, окажется не «Гранд Марриотт» на Тверской, а «Балчуг-Кемпински» через мост от Красной площади. Но сути дела это не меняло. И показывало, что Дик не собирается в своих решениях популистски работать «в пику Гусу».

Спустя пару месяцев, общаясь за чашкой… капучино после товарищеского матча с Болгарией, Адвокат совершенно спокойно и даже охотно будет отвечать на мои вопросы о Хиддинке и делать сопоставления.

– Каков будет у вас баланс преемственности и перемен по сравнению с временами Хиддинка?

– Давайте расставим все точки над i. Я – иной, чем Гус. Глубоко его уважаю, но я – не Гус. Это не значит, что кто-то из нас хороший, а кто-то – нет. Я просто другой. Но я не могу менять все сразу, потому что это неправильно. Перемены в первую очередь не на самом поле, а вокруг него должны происходить медленно, эволюционно.

– Но мне кажется, что в вашем понимании футбола много общего. Вы оба – голландцы, и как его сборная, так и ваш «Зенит» играли в схожем ключе. У вас обоих прослеживается симпатия к комбинационной игре с акцентом на атаку.

– Атакующий футбол – понятие растяжимое. Атаковать можно очень по-разному. Вот комбинационный – это уже ближе, конкретнее. Да, я являюсь его сторонником. Но начнем с того, что далеко не каждый из игроков находится сегодня в своей лучшей игровой и физической форме, чтобы легко и изящно комбинировать. Пять игроков только начали сезон в Англии и Германии! А физические кондиции самым непосредственным образом влияют на качество комбинационной игры – у футболистов должна быть легкость в ногах.

– Однажды, когда после ничьей в товарищеском матче с Польшей на Хиддинка с разных сторон набросились с яростью голодных акул, я написал: «Как хорошо, что Гус не говорит по-русски!»

– Определенно! Я могу сказать о себе то же. Вспоминаю историю. Прошло где-то пять недель с тех пор, как я начал работать в «Зените», у нас была одна победа и четыре ничьи. Не помню, с кем мы играли на «Петровском», но после первого тайма была ничья – 0:0. И, уходя в подтрибунное помещение, я услышал акцентированный гул недовольства со стороны болельщиков. Спросил Кор Пота: «Ты слышал это?» Он ответил: «Нет, это не в наш адрес». «Как не в наш, именно в наш!»

И я провел маленький эксперимент. Специально сделал несколько шагов обратно, словно что-то забыл, а на самом деле чтобы публика меня вновь увидела. И гул начался вновь, сняв все вопросы и доказав Кор Поту, что это именно в наш адрес! Могу представить, что творилось тогда в той же прессе. Но я этого всего не знал и продолжал работать, как работал до этого. И вскоре все пошло по нарастающей – лучше и лучше.

– Проводы, устроенные болельщиками «Зенита», повлияли на ваше решение вернуться в Россию?

– Нет. Меня и без этого почему-то не покидало ощущение, что если по каким-то причинам Россия решит искать нового тренера для своей сборной, то обратятся ко мне. К тому же в принципе я мог оставаться в «Зените» еще два-три года – мне предлагали продлить контракт очень много раз. Но у меня больше не было возможности жертвовать интересами своей семьи. Надо было вернуться, чтобы проводить дома гораздо больше времени. Теперь в этом смысле все по-другому – в сборной все-таки иной режим работы, чем в клубе. Если бы не интересы и пожелания семьи, я не ушел бы из «Зенита». Это великий клуб с великими возможностями.

– Сейчас семья удовлетворена режимом вашей работы?

– (Качает головой.) Это по-прежнему непросто, но уже лучше, чем во времена «Зенита». Теперь по крайней мере, если я чувствую, что в какой-то момент обязательно надо оказаться дома, у меня есть возможность тут же взять билет и улететь, побыть там пару дней и вернуться. Когда ты работаешь в клубе, такое невозможно.

Это огромная разница, поверьте. Вот Гус. Да любой клуб мира мечтает о нем! И готов платить ему очень хорошие деньги. Но он выбрал сборную Турции, где, уверен, получает в разы меньше, чем мог бы иметь в клубах. И произошло это по той же причине, о которой я вам сказал. Более того, он сам говорил мне об этом.

– Ваши отношения с Хиддинком изменились с тех пор, как вы стали одновременно работать в России?

– Нет. Нас нельзя назвать друзьями. Но мы – добрые, уважающие друг друга коллеги.

– Удивительно, насколько часто судьба бросала вас с ним в одни и те же места – ПСВ, сборные Голландии, Кореи и теперь России…

– Да, это так странно! Но, скажу вам, первый раз в 1994-м именно я порекомендовал его федерации футбола Голландии на свое место главного тренера сборной. Если бы у меня не было хорошей кандидатуры на замену, федерация не разрешила бы мне при действующем контракте уйти в ПСВ. Я позвонил Гусу, объяснил ситуацию и спросил, хотел бы он возглавить сборную. Он ответил: «Да, конечно!» А потом уже я три раза принимал команды после него. Действительно странно…

Мы ведь, еще будучи действующими футболистами, играли друг против друга не только в Голландии, но даже в США, в лиге NASL. Знаем друг друга миллион лет! С 20-летнего возраста, наверное. Оба были хорошими игроками с очень известными в Голландии именами. Не топ-уровня, но достойного.

– Поддерживаете контакт?

– Есть очень мало тренеров, с которыми я перезванивался бы. Если видимся – по-товарищески общаемся. Но не созваниваемся.

К этому интервью можно присовокупить и пассаж Адвоката на первой его пресс-конференции как главного тренера сборной в московском Доме футбола. Дика спросили:

– Хиддинка – особенно после Марибора – критиковали за то, что он мало времени проводил в России. Вы здесь чаще будете присутствовать?

– Первые два года Хиддинк был лучшим тренером в мире. И он им остается, обладая всеми необходимыми для этого качествами. Просто когда ты выигрываешь – никого не интересует, как ты работаешь и где сколько времени проводишь. А вот когда терпишь поражение – все сразу обо всем вспоминают и начинают искать, кто виноват.

На самом деле все работают по-разному, и невозможно сказать, что один путь правильный, а другой – нет. Мне сложно судить, чья вина была в том, что произошло прошлой осенью. С другой стороны, могу точно сказать: времени в России буду проводить больше, чем мистер Хиддинк.

Последнее я бы критикой в адрес Гуса называть не стал. Так, маленькая шпилька. Но вот, к примеру, другое наблюдение Адвоката, озвученное на той пресс-конференции, имело гораздо больший удельный вес. Ответ на вопрос, какую схему собирается использовать Дик в национальной команде, начался так:

– Могу привести интересное воспоминание. Когда Гус Хиддинк приехал работать в Россию, самым мощным клубом здесь был ЦСКА, где выступали шесть игроков сборной. И ее новый тренер выбрал ту самую схему, которой придерживалась эта команда: 3–5—2. Это был очень умный шаг с учетом того количества сборников, которые играли за эту команду.

Спустя некоторое время на первые роли выдвинулся «Зенит», который успешно действовал по другой модели – 4–3—3 – и в котором тоже было много игроков сборной. И когда Россия вышла в финальную часть чемпионата Европы, в Австрии все вдруг увидели, что и она перешла на ту же схему! Как мы знаем – весьма результативно.

«Моя» схема – по-прежнему 4–3—3. Считаю, что подходящим подбором игроков для ее реализации мы обладаем. Эта модель одновременно и зрелищна, и способна приносить успех. А это в футболе по-прежнему главное.

В целом же, вопреки предположениям многих, Дик не просто не стал противопоставлять себя Хиддинку и его наследию, а дал понять (хотя открыто и не заявил): он будет развивать ту стратегию строительства сборной, которую «запустил» его предшественник. Лишь чуточку изменив отдельные детали.

Это уже вызвало уважение.

И не только это.

Казаков говорит:

– Адвокат – большой тренер. Которого просто изначально многие активно не любили. Во-первых, потому что он сам любви не искал. Во-вторых, из-за того, что, в отличие от Хиддинка, к моменту прихода в сборную имел в глазах болельщиков определенную клубную принадлежность. И городскую.

Тонкое замечание, кстати. Пусть Дик уже почти год как не работал в «Зените», но для поклонников «Спартака», ЦСКА и других команд сборную взял «питерский». Тогда как Гус был, выражаясь политической терминологией, равноудаленным…

Пресс-атташе продолжает:

– Фактически Адвокат оказался в том же положении, в каком в свое время были Романцев, Газзаев, Ярцев… Одна часть болельщиков была готова активно его поддерживать, но некоторые другие испытывали противоположные чувства, припоминали какие-то истории зенитовских времен. Которые у каждого крупного тренера, работавшего в клубе, при желании можно найти.

Мне кажется, Адвоката просто не знали. И относились к нему предвзято. Честно говоря, и я не думал, что останусь при нем пресс-атташе. Связываю это даже не с тем, что, на взгляд многих, был «человеком Хиддинка», хотя появился в сборной не при Гусе, а раньше, при Семине. Не будучи и «человеком Юрия Палыча», кстати…

А связывал я это с тем, что переводчик Адвоката в «Зените», Дима Севастьянов, однажды позвонил мне после матча питерцев в 2009 году, который я комментировал. В том репортаже я несколько раз выразил удивление, почему даже не рассматривается вариант выхода на замену Игоря Семшова. В ряде предыдущих матчей он играл просто отменно, а тут сидел на лавке. И Дима, позвонив, передал слова Адвоката: «Как ты смеешь вообще комментировать мои замены или их отсутствие? Ты что, тренер, чтобы у тебя было какое-то мнение?!»

В ответ я тоже сказал что-то жесткое. Пояснил, что не называю Адвоката плохим тренером, а просто ставлю под вопрос пребывание Семшова на лавке, размышляю об этом. И если он хочет что-то по этому поводу сказать, то в любой момент может сделать это в интервью. Как я понимаю, Дик в этот момент был рядом с Севастьяновым. Словом, очень эмоционально поговорили. Вот и думал, что ни о какой моей работе в команде с Адвокатом не может быть и речи. Но ошибался. И когда стали работать вместе, для меня открылся новый Адвокат.

– А когда общались первый раз, ту историю вспомнили, обсудили?

– Было только сказано, что это рабочая ситуация и не более того. И что у него нет ко мне претензий, поскольку свое мнение я высказал открыто и честно. Дик потом не раз говорил, что ему нравятся люди, которые не шепчутся за спиной, а уж если возникли какие-то претензии – высказывают их в открытую.

Свой тезис Адвокат в начале лета 2011 года подтвердит на деле – в истории с Романом Павлюченко, которая грозила перерасти в скандал, будь во главе национальной команды менее адекватный человек. Но об этом – позже.

Вот еще одно интересное свидетельство Казакова о том, как Адвокат относится к своим подчиненным:

– Он расспрашивает про семью постоянно. Был момент, когда играли товарищеский матч в Австрии с Камеруном. У меня жена вот-вот должна была родить, и я сильно волновался. Одно дело – предыдущая игра с Арменией в Питере, откуда можно примчаться мгновенно, и совсем другое – Австрия. И я попросил у него разрешения не ехать на этот матч. Дик согласился без промедления.

Как настоящий руководитель, он вступается за своих людей. Однажды была странная история, когда некоторые люди вдруг начали активно внушать мне мысль, что у меня с Диком стали плохие отношения, он мною, дескать, недоволен. Причем это были люди, которые с ним лично не общались, но вращались в футболе.

Чтобы сразу расставить все точки над i, я рассказал об этом Адвокату. Он был настолько этими слухами возмущен, так метал громы и молнии! Хотя мой статус все-таки не настолько высок, чтобы проявлять такие эмоции. Обычная история, интрига, не более. Но его это все страшно возмутило, он полез меня защищать. И не раз показывал как своим игрокам, так и членам штаба, что будет вступаться за нас всегда и во всем.

Такие отношения окончательно сформируются все-таки не сразу, а где-то к лету 2011-го. Впрочем, свои впечатления еще от первой адвокатовской пресс-конференции я выразил в коротком заголовке сообщения на блоге: «Дик Адекват».

Наблюдение насчет схем – и того, как их в зависимости от смены футбольной диспозиции в стране менял Хиддинк – разве не проявление адекватности?

А то, что Дик не стал скопом менять весь тренерский и административный штаб (другой бы на его месте решил, что там сидят «казачки Хиддинка», и перешерстил бы все от и до)? Футболисты сборной горячо одобрили, в частности, то, что остался Александр Бородюк – например, Павлюченко не стал скрывать своей радости по этому поводу в интервью «Спорт-Экспрессу». Для команды это стало показателем преемственности курса.

– Произошли только два изменения, – вспоминает Казаков. – Во-первых, в тренерском штабе вместо Игоря Корнеева появился Берт ван Линген, который работал с Диком в «Зените». И во-вторых, взамен массажиста Олега Соколова, человека в возрасте, которому уже были тяжелы такие нагрузки, пришел Сергей Колесников из «Зенита». Соколов, кстати, остался в системе РФС, за что спасибо Фурсенко, потому что таких людей даже в преклонных годах, как и Савелия Мышалова в «Локомотиве», увольнять нельзя ни в коем случае.

– Почему, по-вашему, из двух голландцев, с которыми Дик работал в «Зените» – сначала Корнелиуса Пота, потом Берта ван Лингена, – он выбрал для сборной именно последнего? – спрашиваю Сарсанию. – Из-за того, что на момент назначения Адвоката в сборную России Пот был главным тренером голландской «молодежки»?

– Лично мне Корнелиус как ассистент симпатичнее. Берта и в Голландии-то почти не знают, а улыбчивый и общительный Пот в какой-то мере компенсировал замкнутость Дика. И, честно говоря, я не совсем понял решение футбольного союза назначить ван Лингена не только помощником Адвоката, но еще и техническим директором РФС. Зачем? А на Пота, мне кажется, Дик на что-то обижен. Потому и не позвал назад, когда сборную возглавил.

После матча с болгарами мы поговорим с Адвокатом на тему штаба и персонала:

– Впервые штаб национальной команды при вас работал вместе. Довольны ли тем, как сложилось сотрудничество Бородюка, ван Лингена и Николая Писарева, а также работой персонала?

– О Писареве (руководителе спортивного департамента РФС и главном тренере молодежной сборной страны. – Примеч. И. Р.) нужно говорить отдельно, поскольку в круг его непосредственных обязанностей работа с национальной командой не входит. При всем уважении к нему, зона первоочередной ответственности Николая – юношеский департамент. Да, он пожелал присоединиться к нам, чтобы понаблюдать, как мы работаем и т. д., но только для себя. Всю ответственность за первую команду несем я, ван Линген и Саша (Бородюк. – Примеч. И. Р.).

Что же касается персонала, то я использовал эти три дня, чтобы посмотреть, что в его работе хорошо, а что – нет. Я не хотел ничего менять сразу, поскольку нужно посмотреть в действии, как люди трудятся. Но кое-какие перемены произойти должны. У меня уже есть множество наблюдений, и это хорошо. Всегда нужно видеть вещи, в которых необходимо прибавлять.

– Какими-то поделитесь?

– Нет. Нельзя говорить о чем-то для газеты, еще не сказав то же самое людям, которые непосредственно с этим связаны.

– Кого из ваших помощников можно назвать первым?

– Мы все – первые номера. Мы все равны.

– Некоторые игроки сказали, что очень рады сохранению Бородюка в штабе сборной, поскольку это говорит о некоей преемственности.

– Да, но тем не менее кое-что мы изменить должны. Если перемен не произойдет вообще, то это означает, что никаких выводов из неудачи в прошлом отборочном цикле сделано не было. Я с глубоким уважением отношусь к Гусу, он проделал великолепную работу со сборной России. Но если команда не выходит на чемпионат мира – значит, в чем-то надо прибавлять.

Что же касается Бородюка, то он прекрасно знает игроков и многое другое, связанное с жизнью сборной. Это отлично. И я изначально сказал Фурсенко, что желаю, чтобы он остался. Конечно, можно начинать работу и с абсолютно новым штабом. Но лучше, чтобы в нем был такой человек, как Саша.

Корнеев после конфликта с Адвокатом в «Зените», понятное дело, не мог остаться в сборной ни при каких обстоятельствах. Это тебе не критика непроведенной замены на Семшова, а нечто куда более серьезное. Что подтвердила реакция Дика, когда в интервью после матча с Болгарией я спросил его:

– Вы уладили свои разногласия с другим бывшим помощником Хиддинка – Корнеевым, с которым у вас были проблемы прошлым летом в «Зените»?

– Я по-прежнему не забыл то, что произошло. И при всем к нему уважении, ему повезло, что я больше не работаю в «Зените».

– Но ведь, помнится, вы пожали ему руку и пожелали удачи, когда прощались с «Зенитом»…

– Конечно, почему бы и нет? И если мы увидимся сейчас, то я пожму ему руку. Но это не означает, что прошлое вычеркнуто из памяти.

Лично мне гораздо интереснее разговаривать с человеком, который называет вещи своими именами, нежели с тем, кто изворотливо укрывается разного рода дипломатическим эвфемизмами.

Причем Адвокат таков в разговорах на любые темы. Едва он успел возглавить сборную, как в экспресс-интервью в аэропорту Шереметьево высказал резкое недовольство тем, что в первых числах июня, когда весь мир накануне ЧМ-2010 играет товарищеские матчи, сборная России простаивает. Равно как и тем, что еще неизвестен соперник по августовскому товарищескому матчу. А ведь это была фактически прямая критика в адрес работодателя – РФС и Фурсенко.

Впрочем, Сергей Александрович, настояв на кандидатуре Адвоката, знал, что «мягкой игрушкой» этот человек точно не будет. Зато есть у него достоинство, которое эту ершистость значительно перевешивает. Его в момент назначения Дика сформулировал в нашем разговоре футбольный агент Владимир Абрамов:

– Прекрасно понимаю, почему Сергею Фурсенко с Адвокатом просто. Для этого тренера «да» – это «да», а «нет» – нет. И в контексте работы Дика со сборной главное – абсолютное и взаимное доверие президента РФС и Адвоката. Порой президент говорит тренеру: «да-да», а внутри думает: «Какой же дурак!» Здесь будет единая команда. Не берусь говорить о футбольной специфике, но с точки зрения такого контакта все будет идеально. Адвокат – настоящий мужик, этакий работяга от футбольного станка, очень дисциплинированный, и его простота и прямота внушают симпатию.

Абрамов, который известен нелицеприятным отношением к Хиддинку, привел метафору, касающуюся разницы в их с Адвокатом подходах к команде. Мне как человеку, питающему глубочайшую симпатию к Гусу, цитировать ее неприятно (да и не согласен я с ней). Но точки зрения бывают разные, и если заниматься не пропагандой, а журналистикой, то приводить их надо во всем многообразии.

– У игроков, по-вашему, могут возникнуть проблемы с Адвокатом по части дисциплины? – спросил я Абрамова.

– Конечно, могут! История с Домингесом в «Зените» – тому свидетельство. Одно нарушение дисциплины – предупреждение, два – «красная карточка». И если, допустим, Аршавин, Быстров и их компания это не поймут, то им быстро все объяснят. Полной свободы, как при Хиддинке, не будет.

У каждого тренера – свои принципы. И принципы Адвоката гораздо больше напоминают традиционные российские – те, что были у тех же Романцева и Бышовца. Подходы двух голландцев можно образно сравнить с семьей. Бывают семьи, где отношения, скажем так, свободные – муж изменяет сам и закрывает глаза на измены жены и наоборот. Так вел себя по отношению к игрокам Хиддинк, который и сам не перенапрягался, и игрокам позволял делать то, что они хотят – за что они его и любили. В других семьях царит неравноправие: муж изменяет, но за верностью жены следит ревностно. А третий случай – когда муж верен и за супругой следит зорко. Вот это как раз случай Адвоката, не позволяющего вольности ни себе, ни футболистам. И если что случилось, строго за них наказывает.

– Но сборная – не клуб, выбор ограничен, игроками там не поразбрасываешься.

– Согласен. И Адвокат наверняка постарается найти общий язык с игроками и поначалу не будет конфликтовать с ними. Но футболисты тоже должны принять его правила игры, уважение к дисциплине и порядку.

Футболисты – примут. «Евангелие от Дика» окажется весьма простым для понимания, и те, кто его уже знают, растолкуют партнерам. В свою очередь, сам Адвокат лютовать окажется не настроен, а футболисты не дадут для этого серьезных поводов. И весьма точным окажется прогноз, который дал мне перед самым назначением Адвоката его бывший игрок Радимов:

– Дик – жесткий только внешне. Да, он приверженец строгой дисциплины, не допускает опозданий и других нарушений, но его никак нельзя назвать тираном. На мой взгляд, у него хорошо получается ладить с футболистами, к каждому из которых он находит свой подход. Это положительная черта.

В «Зените» времен Адвоката были нормальные профессиональные и человеческие отношения. Не думаю, что с этим будут какие-то проблемы. И уверен, что в случае какого-то недопонимания ему, взрослому человеку, не составит труда позвонить игроку и объясниться с ним. Не думаю, что атмосфера в команде будет чем-то всерьез отличаться от той, что была при Гусе. Школа у них общая, голландская, и мне не кажется, что в быту общение с игроками будет радикально отличаться.

– Насколько успешным вам вообще видится второе пришествие Адвоката в Россию?

– Футболистов он всех знает, причем не только зенитовских. Мне кажется, это очень хороший вариант.

Насчет звонка и объяснения с игроком – эти слова Радимова сбылись практически мгновенно. Еще перед тем, как обнародовать список футболистов, приглашенных на первый товарищеский матч с Болгарией, Дик не поленился набрать номер ветерана и экс-капитана Сергея Семака и лично сказать ему, что при всем к нему уважении сборную надо потихоньку обновлять, и к его услугам тренер готов прибегнуть только при форс-мажорных обстоятельствах. Семак такую прямоту оценил.

В интервью «Радио Зенит» он сказал:

– Адвокат позвонил перед объявлением списка приглашенных в сборную игроков, объяснил свою позицию, которую я прекрасно понимаю. Потому что через два года, когда команде надо будет играть финальный турнир, мне будет уже достаточно много лет, и тренеру сборной, конечно, лучше делать ставку на более молодых. Но он спросил, есть ли у меня желание приехать в сборную на тот или иной матч, когда моя форма будет его устраивать. Я ответил согласием. Замечательный прямой разговор. Такой разговор не может не нравиться. Для меня это шанс и стимул, для того чтобы играть лучше, тренироваться больше, для того чтобы играть не только в «Зените», но попасть еще и в сборную.

– Почему вы ему лично позвонили, чтобы объяснить причину неприглашения на первый сбор? – спрошу я как-то Дика.

– Потому что очень уважаю его как игрока и человека. Однако порой наступает время что-то менять. Возможно, в определенные моменты, когда мы будем в нем нуждаться, станем его приглашать, и я сказал это Сергею. Но не сейчас.

А возвращаясь к преемственности – оставил Адвокат в своей роли и прежнего капитана команды. Хотя уж сколько в период после Марибора говорилось о том, что Аршавин должен расстаться с повязкой…

К моменту первой пресс-конференции Дика его решение на сей счет еще не было известно, и я спросил:

– Останется ли капитаном сборной Аршавин, которого вы лишили повязки в «Зените» весной 2007 года? И рассматриваете ли вы на эту роль кого-то еще?

– Не думаю, что есть причины менять капитана. Андрей – хороший капитан, и коллектив его принимает. В начальный период моей работы в «Зените» была определенная причина, по которой произошла смена капитана, но сборная – совсем другая история. Я вижу, как он в ней выполняет эту работу, и на меня это производит очень позитивное впечатление.

В отличие от «Зенита», капитанская повязка при Дике «путешествовать» не будет…

Спросили Адвоката, конечно, и о Кержакове и Быстрове, возможность приглашения которых в сборную при новом тренере ввиду былых конфликтов многими ставилась под громадное сомнение. Дик ответил:

– Все, что было раньше, не имеет никакого значения. Как тот или иной футболист будет выступать – так мы и будем его оценивать. Это касается и Кержакова, и Быстрова, и всех остальных. Если игрок показывает уровень игры, соответствующий национальной сборной, он будет в нее приглашаться.

Так и окажется.

* * *

«Для меня было большой честью работать с такими талантливыми людьми, как вы». Эти слова Адвокат произнес утром 14 августа 2009 года, прощаясь с футболистами «Зенита». А спустя час, перед тем как уже в аэропорту «Пулково» неожиданно расплакаться от трогательных болельщицких проводов с фейерверками и скандированием, сообщил журналистам, что рад будет вернуться в Санкт-Петербург. Как гость.

Но не прошло и года, как возвращение к тем же и другим «талантливым людям» состоялось – в несколько ином статусе. Причем должно оно было случиться в Москве, но судьба, словно нарочно, перенаправила Адвоката в Питер…

То лето в России было аномально жарким. С середины июня по середину августа в средней полосе держалась минимум 30-градусная жара – и в конце июля в Подмосковье начали гореть торфяники. Экологическая ситуация в столице с каждым днем становилась все более жуткой, город окутал смог, дышать было невозможно. В этих обстоятельствах были пересены из Москвы матчи одного из туров чемпионата, и буквально за пять дней до игры Россия – Болгария РФС принял решение провести ее не в Белокаменной, а в Питере, где с погодой было полегче…

Как Адвоката и его команду приняли на «Петровском», вы, думаю, догадываетесь. А вот как бы это произошло в Москве и какие психологические последствия имело бы – кто знает…

– Насколько психологически важным было для вас то, что дебютный матч в сборной состоялся в Санкт-Петербурге? – спрошу я Дика вечером после матча.

– Ощущения были чуть-чуть странными – ровно год назад я провел здесь последнюю игру за «Зенит», а теперь начал вновь с «Петровского»… С учетом обстоятельств, которые в последний момент привели матч с Болгарией в Санкт-Петербург, возникло ощущение, что этому поспособствовало что-то свыше. Конечно, сыграть первый поединок сборной именно здесь и выиграть его было для меня чем-то особенным.

А за день до матча состоялось первое собрание команды при Адвокате. Которое он, по собственному признанию, начал такими словами: «Мы – самая большая страна в мире. Но нас не было в Африке. У некоторых игроков – последний шанс сыграть на большом турнире. И этот турнир будет на Украине, то есть он будет для нас почти домашним. Поэтому мы обязаны попасть туда».

Команда не останется к ним глуха.

Впрочем, в матче с Болгарией произошел инцидент, навеявший, мягко говоря, не радужные мысли о пути, которым может двинуться сборная.

В одном из игровых эпизодов одновременно пошли на мяч Игорь Акинфеев и Александр Анюков. Так вышло, что вратарь нанес травму собственному защитнику – и как-то очень уж демонстративно не принес ему извинений. Ни жестами, ни словами – ничем. Это моментально связали с накаленными отношениями между зенитовцами и армейцами, а также с перекосом в пользу первых, вроде как возникшим после прихода в национальную команду Адвоката…

Более того, после матча пошли слухи, что в перерыве Анюков попросил тренера заменить его, якобы сказав: «Коуч, не хочу я играть с этими „конями“…

Если маленький инцидент не потушить в зародыше, то из искры обязательно возгорится пламя. С этим надо было что-то делать, и мне было интересно, как отреагирует Адвокат на вопросы об этом. И тем же вечером я спросил:

– Что думаете о неприятной ситуации с участием Акинфеева и Анюкова, когда голкипер демонстративно не принес извинений нечаянно травмированному им партнеру?

– Уверен, что до старта отборочного турнира мы этот вопрос окончательно разрешим. Кстати, даже после травмы Саша (Анюков. – Примеч. И. Р.) действовал безупречно, то есть эта ситуация никак не отразилась на его психологическом состоянии. Нет нужды, чтобы все 11 выходящих на поле футболистов, как и 18 заявленных на матч, были друзьями. Но надо уважать друг друга. Мне нужно до конца разобраться, что же там случилось.

В наши дни все только и делают, что обсуждают подобные вещи, уделяют им особое внимание. Во времена, когда я сам был футболистом, такое – особенно на тренировках – происходило каждый день, и никто не делал из этого драмы. Не сомневаюсь: мы разберемся с этой ситуацией так, что никаких проблем для команды она не доставит. Нам нужны они оба!

– Заметьте, в этом мини-инциденте участвовали капитаны двух топ-клубов – «Зенита» и ЦСКА. Вы не связываете это с неким клубным противостоянием, срикошетившим на сборную?

– Давайте подождем, когда они скоро сыграют между собой, – и поглядим. Как, и эта игра перенесена?! (Изумленно качает головой.)

– Вас не удивило, что Аршавин, покидая поле, передал капитанскую повязку Семшову?

– Ничего особенного. Да, вице-капитаном теперь является голкипер, Акинфеев. Но до конца матча оставалось минут восемь, и уже не имело значения, у кого на оставшееся время окажется повязка. Игорь стоял прямо за Андреем – и тот передал повязку ему. Не стоит искать тут никакой подоплеки.

Внутренняя жизнь команды – то, чему Адвокат никогда не позволял выставляться напоказ. И больше инцидентов, связанных с межклубным противостоянием, в сборной не было. Сама собой ситуация «разрулиться» не могла – и тренерскому штабу удалось справиться с ней в максимально аккуратной и корректной манере.

А вот отношения со многими журналистами у нового главного тренера сложились не так хорошо, как у его предшественника.

Одна из причин заключалась в ограничениях, наложенных Адвокатом: с футболистами стало нельзя, как при Хиддинке, индивидуально поговорить в гостинице во время сбора. Только на официальной предматчевой пресс-конференции, куда тренер приходил с двумя игроками, и после тренировок. Либо за пределами отеля, куда игроки по доброй воле, сами понимаете, выходили с этой целью крайне редко. Почти никогда.

Бытовала версия, что подобная мера – отзвук словенских событий. В вольные времена Гуса в отеле крутилось слишком много не только репортеров, но и агентов, и других не входящих в сборную людей. Доводилось слышать, что одному молодому актеру, приехавшему «потусоваться» в «Марриотт», настолько не понравился отказ Аршавина выходить к нему из номера для досужей болтовни, что он обрушил на подвернувшуюся в холле жену капитана сборной России Юлию поток нецензурной брани. Если это так, то решение Адвоката ограничить «посещаемость» отеля сборной можно было понять. Но репортеры-то, делающие свою работу, тут при чем?

В нашей беседе Дик не стал уходить от разговора и на эту малоприятную тему.

– Одно нововведение, признаться, не порадовало журналистов. При Хиддинке нам можно было общаться с футболистами в отеле сборной, теперь – нет.

– Да, это так.

– Это одноразовое решение, связанное с тем, что ваша работа в сборной только началась?

– Нет. Мы однозначно должны менять некоторые вещи, и эта – одна из них. Я совершенно не стремлюсь к тому, чтобы футболисты не общались с прессой. Они должны общаться. Но я не могу допустить, чтобы в отеле сборной куча народу ходила туда-сюда. Это невозможно. Если это было раньше – о’кей, но я это не принимаю.

– Вам требуется больше порядка в отеле сборной?

– Я не хочу рассказывать всего. (Улыбается.)

Впрочем, обо «всем» стало известно очень быстро. Следующее ограничение по сравнению с временами Хиддинка было наложено на перелеты в чартере сборной. «Жертвами» стали в том числе и журналисты, что вполне объяснимо вызвало недовольство последних. С соответствующим освещением жизни команды. Но Адвокат, как и в вопросе интервью с игроками (да и с самим собой) в гостинице, остался непреклонен: закон, дескать, есть закон.

Вопрос, правда, в том, зачем он был введен. Правила ради дела – или правила ради правил?

Вспоминалось мое давнее, еще зенитовских времен, интервью с Аршавиным, который на вопрос о недостатках Адвоката ответил: «Он очень упрямый. Хотя порой это не недостаток, а достоинство»…

– Почему вокруг сборной Хиддинка была позитивная аура, а потом все изменилось? – спрошу я в конце 2011 года у Романа Широкова.

Он, человек в высшей степени прямой, ответит:

– Потому что многих журналистов перестали брать в самолеты, пускать в гостиницы, уделять должное внимание. Наверное, люди немного обиделись. А может, они продвигали другого тренера или желали, чтобы остался прежний. Другого объяснения у меня нет.

– То есть сама сборная и ее игра по сравнению с временами Гуса, по-вашему, не изменились и не дали повода к такой критике?

– Именно так.

Казаков говорит:

– Адвокат даже из РФС не берет на борт никого! Кроме президента, естественно. Ну и единственное исключение – президент РФПЛ Сергей Прядкин, поскольку Сергей Геннадиевич – ближайший соратник и помощник Фурсенко. А так даже представители футбольного союза – коммерческий департамент и другие – летают отдельно. Дик считает, что никакая информация из команды не должна уходить. По этой же причине и доступ прессы в гостиницу сборной ограничен.

Впрочем, тут надо сказать, что ревностное отношение Адвоката к этому вопросу в течение отборочного цикла претерпело некоторые изменения. К примеру, первое время, когда он видел рядом с игроками журналиста «Спорт-Экспресса» Бориса Левина, поддерживающего с ними очень близкие отношения, то менялся в лице и пару раз даже сильно повысил голос. Мол, я же говорил – нельзя! В особый гнев Дик пришел, увидев его в отеле сборной в Скопье, где на следующий день предстояла игра с Македонией. Но закавыка заключалась в том, что коллега в этой гостинице просто… поселился. И выдворить из отеля его законного постояльца никак не представлялось возможным.

Однако уже к осени 2011-го вид коллеги Левина перестал вызывать у тренера идиосинкразию. Напротив, он стал вежливо с ним здороваться. Видимо, поняв, что через этот канал никакая информация в открытые источники не уйдет, и не в последнюю очередь за это футболисты его и ценят.

Что ж, если тренер видит, что игрокам комфортно общаться с тем или иным человеком, и постепенно ослабляет вожжи, – это опровергает тезис об абсолютном упрямстве Адвоката. И его нежелании слушать кого бы то ни было, кроме себя.

Меня он, кстати, поначалу заочно называл «человеком Хиддинка». От него не могло укрыться, что все большие интервью с Гусом в «Спорт-Экспрессе» делал именно автор этой книги! Но это не помешало ему пойти на контакт, а потом убедиться, что с ним я общаюсь с не меньшим интересом и дотошностью, чем с голландцем, работавшим в сборной до него. Ну и, без ложной скромности, полагаю, что за этими нашими разговорами рассказывал ему «не для печати» кое-что, чего даже от друзей, Фурсенко и Адвоката, он не слышал. И это было ему очень интересно, поскольку расходилось с официальными версиями тех или иных футбольных событий…

* * *

Спустя непродолжительное время после прихода нового тренера в сборную острые на язык журналисты прозвали его Дик «У-нас-нет-времени-на-эксперименты» Адвокат. Подметив одну его выпуклую особенность – нелюбовь к ротации состава вообще, и к осуществлению слишком уж большого числа замен во время товарищеских игр в частности.

Это проявилось в первой же игре с Болгарией – и продолжилось дальше. Причем Дик даже не собирался скрывать своего консерватизма. Я спросил его:

– На поле против болгар не вышли не только травмированные Денисов с Быстровым, но и заявленные Алексей Березуцкий с Габуловым. Почему?

Ответ прозвучал как мини-манифест.

– Поймите такую вещь. Мы сыграли первый матч за много месяцев. Словакия – на десять (!) матчей впереди нас. С мая по сегодняшний день она провела десять встреч, мы – одну. Это большая разница. Поэтому я не был настроен делать большое количество замен. При этом некоторых футболистов пришлось заменить ввиду проблем – так, Жирков покинул поле из-за травмы. У Саши (Анюкова. – Примеч. И. Р.) была разбита голова. В целом же я не могу назвать себя тренером, который любит делать много перестановок.

– Да, я помню это еще по временам «Зенита», где вы порой вообще обходились без единой замены.

– Если вы имеете в виду мою последнюю игру с «Томью», то я поступил так умышленно. Тем самым я хотел показать клубу, что мне нужны игроки. В клубе хотели продолжать сотрудничество со мной, потому что я отлично умею работать с молодыми игроками, а я тут настаиваю на покупке футболистов! Мне рекомендовали больше использовать молодежь, и я был вынужден ответить таким способом.

Еще долго тренер будет пропускать мимо ушей все требования общественности об обновлении и омоложении сборной образца 2008 года. А требования такие будут раздаваться все чаще.

Впрочем, сказать, что Адвокат вообще не внес никаких перемен в состав Хиддинка, было бы преувеличением. Так, первый же гол его команды (и ставший победным в матче с болгарами) забил Роман Широков. У Хиддинка, перед и в первом матче Euro-2008, он играл центральным защитником, а после игры с испанцами вышел из доверия и после чемпионата Европы в сборную не вызывался. В том числе и потому, что в «Зените» у Адвоката с осени 2008-го перестал быть игроком стартового состава…

И вот парадокс – Спаллетти ему поверил, поставил на исконную позицию, в центр полузащиты, и Адвокат, оперативно на это отреагировав, вызвал его на первый же свой сбор. Более того, выставил на поле с первых минут – и в самом начале матча Широков забил.

– Рассматриваете это как благодарность игрока, давно в сборную не вызывавшегося? – спросил я Адвоката.

– Мне понравилось, как он играл и помимо гола. Вспоминаю работу с ним в «Зените». Из-за Широкова я не купил центрального защитника, о чем изначально шла речь. Зачем, подумал я, если у меня есть такой игрок? Но потом он начал делать ошибки, причем их было немало. Однако если Роман здорово сконцентрирован, он – хороший игрок.

«Хороший игрок» за последующие полтора года станет одним из лидеров сборной. И явным упрощением будет говорить, что Широков – это наследие Хиддинка в чистом виде. Да, Гус пригласил его в национальную команду еще из «Химок», затем продолжил уже из «Зенита». Но играл Роман при нем только в обороне – и стабильно важной фигурой не стал. Произойдет это уже при Дике…

Подчеркнул Адвокат и то, что знает, как с Широковым нужно общаться. «Потому что он очень гордый человек», – заметил тренер. Чем лишний раз доказал, что он варьирует стилистику общения с разными футболистами. Еще одно развенчание стереотипов о «всегда одинаковом» Адвокате…

– Радимов как-то сказал: «До Спаллетти Широков был фактически списан как игрок основного состава». Правда? – поинтересуюсь я у Романа осенью 2011-го.

– Да. Даже Дик последний год своей работы в «Зените» меня не особо жаловал. Ставил трех игроков в среднюю линию (это были Тимощук, Денисов, Зырянов. – Примеч. И. Р.) и никогда их не менял. Как бы я ни сыграл в то время, которое он мне отводил, Дик мог сказать: «Ты сыграл отлично», но на следующий матч никогда меня не выпускал. Это было его видение. Я не обижался.

– Могли себе представить, что Адвокат придет в сборную и сделает там вас незаменимым?

– Он в принципе всегда ко мне хорошо относился. Другое дело, что с середины 2008 года много игрового времени не давал. Думаю, то, что мы мало проводили ротацию, нас в конце того сезона и сгубило, на 5-е место отбросило. И в Лиге из группы мы тогда не вышли, хотя входили в нее после Кубка УЕФА и Суперкубка увереннее, чем сейчас…

– Дик мне рассказывал, что разглядел вас в матче «Химок» с «Зенитом».

– Хотя мы тогда 1:4 проиграли. Но у меня лично игра действительно шла.

– Адвокат произнес загадочную фразу: мол, он знает, почему Хиддинк вас не вызывал в отборочном цикле ЧМ-2010, но не скажет. Понимаете, о чем речь?

– Нет. Почему меня перестали вызывать сразу после Euro – не совсем понятно. Потом-то все ясно: я мало играл.

– Вы действительно сказали в интервью после первого матча с Испанией: «Мы планировали, что Вилья не выйдет в стартовом составе»?

– Мне это приписали. Не говорил и не мог такого сказать. На занятиях по теории мы смотрели матчи, где они с Торресом в атаке играли вдвоем.

– В чем схожесть и отличия Хиддинка и Адвоката?

– Они разные. Гус более приветлив, коммуникабелен, все время улыбается, на публику играет. Дик более сосредоточен на своей работе. На первом месте для Адвоката идет она, а потом уже – все остальное.

Еще одним новведением Дика станет появление в качестве стабильно основного игрока стартового состава армейца Алана Дзагоева (при Хиддинке, дебютировав в Дортмунде, он появлялся на поле фрагментарно). Ну а превращение Игоря Денисова в главного опорника команды началось еще при «позднем» Гусе.

Который, работая в Турции, не забывал о нашей стране. В один из осенних вечеров они с Элизабет, ужиная на берегу Босфора, тепло вспоминали Россию, говорили, как скучают по людям, ставшим для них за эти годы близкими. И такого чувства у Хиддинка не было по отношению ни к одной из стран, откуда он прежде уезжал. Как я об этом узнал – говорить не буду. Но узнал со стопроцентной гарантией точности…

* * *

Отборочный цикл команда Адвоката начала с победы – 2:0 – в Андорре и дубля Погребняка. Тогда казалось, что мощный светловолосый форвард «Штутгарта», двумя годами ранее ставший при Дике лучшим снайпером Кубка УЕФА, превратится в основного центрфорварда национальной команды. Жизнь повернется иначе.

– Вы выглядели крайне разочарованным, когда Погребняк упустил шанс на последней минуте первого тайма, – скажу я Адвокату после домашнего матча со Словакией.

– При всем уважении к Павлу, на таком уровне подобные шансы надо использовать. В том эпизоде сложнее было промахнуться, чем забить.

Нечто подобное тренер повторит после упущенного нападающим супершанса в Ирландии при 3:2 – добавив, что в этот момент едва не ударил ногой по скамейке. Такова она, жесткая действительность спорта: сегодня у тебя может быть все в порядке, но тебе дышат в спину. Одна-другая оплошность – и если ты не Марадона, то можешь быстро стать запасным.

Не только для отдельных игроков – для команд это тоже актуально. Что не далее как Марибор и доказал…

В новом же цикле нам стало худо не в конце, а в самом начале. Потому что домашнее поражение от одного из главных конкурентов за выход на Euro – это, конечно, еще не катастрофа. Но ее предвестье.

Россияне на «Локомотиве» проиграли Словакии – 0:1.

И не сказать ведь, чтобы плохо или тем более безнадежно играли. Неплохо атаковали. Создавали моменты – правда, использовать не смогли. Но одна ошибка, которую неожиданно совершил надежнейший Акинфеев, выбив мяч на соперника, – и гол. И резко снизившиеся шансы уж точно на выход на Euro-2012 напрямую с первого места. Когда уже через несколько дней после старта чувствуешь себя наполовину за бортом турнира, в котором твоя сборная выступает как действующий бронзовый призер, становится как-то не по себе…

Странное было состояние. После второго домашнего поражения в истории сборной России в отборочных циклах Euro (первое было при Анатолии Бышовце от французов – 2:3 в 1998-м) первое желание – разорвать команду в клочья, вывести всех на чистую воду, обличить, раскулачить и депортировать.

А потом эмоции чуть снижают градус – и понимаешь: не за что.

Вот Адвокат. Что он, хоть в чем-то неправильный состав выставил? Или замену хоть одну алогичную сделал? С кем я по ходу игры (именно по ходу, поскольку задним числом все мы судить мастера) состав и замены ни обсуждал – ни одной претензии к тренеру не услышал. Замены мы с коллегами даже предугадали, причем рассматривая каждую из них как суператакующий вариант. Каковой в той ситуации и требовался.

Более того, Маленький Генерал, которого многие считают консерватором и человеком весьма осторожным, в каждом из случаев пошел максимально далеко, при этом не потеряв голову.

Я страшно хотел, чтобы после двух отличных выходов на замену против Болгарии и Андорры он поставил в стартовый состав Дзагоева. И не верил в это – в силу того же стереотипа об адвокатском консерватизме. А он взял и поставил. И Дзагоев был в сборной лучшим – кто-то будет спорить?

Когда у бровки появился Быстров, мы с коллегами разом выдохнули – да, вовремя! Но до ужаса не хотелось, чтобы заменил он Дзагоева – по позиции. «Дик же едет по рельсам, – рассуждал нелюбитель Адвоката. – Он так и сделает». Не сделал: заменил Семшова, отодвинув Дзагоева в центр, а Быстрова отправив на фланг. Замена-мечта.

А выход Павлюченко вместо Погребняка разве не напрашивался? А появление Билялетдинова – причем уж что-что, а замена Игнашевича показалась радикальной даже апологетам суператакующего футбола? Причем тут-то Дик, было ощущение, как раз и переборщил – нарушился некий баланс, и недаром при недурной ткани игры в целом финиш получился скомканным.

К стартовому составу – тоже никаких претензий. Посмотрел бы я на тех, кто после матча утверждал, что надо было с первых минут ставить Павлюченко, а не Погребняка, окажись эти граждане на месте Адвоката. Игрок «Штутгарта» забил оба гола Андорре. На каком основании снимать его с пробега? Теперь только представьте: в составе выходит Павлюченко, у него не идет, команда проигрывает. Кого вы бы сами, господа критики, «съели» бы с потрохами? Адвоката – за то, что не поставил человека, заслужившего этого в предыдущем матче.

А к игрокам какие претензии? Есть такой штамп: болельщики, мол, могут простить команде все что угодно, кроме равнодушия и безволия. Вы эту заразу, этот «вирус безразличия», в Черкизове видели? Если да – значит, чего-то я в футболе не понимаю. А скорее – те, кто видел, исходят из результата, и только.

Нереализация моментов – это да. Но ведь моменты-то были, а их против такого тягучего соперника еще создать надо, хотя, конечно, остроты последнего паса или непредсказуемого действия немного и не хватало! Кстати, и у Аршавина продолжилась та голевая «невезуха», начало которой было положено еще в Андорре.

Но в целом я не видел никаких поводов набрасываться на Дика, что многие тут же и сделали. Особенно – фанаты «Спартака»: они на своих гостевых книгах в Интернете воспылали «любовью» к сборной, где не оказалось ни одного их любимца, а команда состояла из двух частей их самых принципиальных соперников – «Зенита» и ЦСКА.

Поклонники красно-белых, многие из которых на дух не переносили сборную Адвоката образца осени-2010, не сознавали одного. Десятью годами раньше, в пору работы во главе национальной команды Олега Романцева, стоило почитать ресурсы болельщиков тех же «Зенита» и ЦСКА…

Не умеем мы справляться с собственными клубными пристрастиями, хоть ты тресни. Впрочем, ничего сугубо российского в этом нет – достаточно было посмотреть на яростные споры Мадрида и Барселоны о том, кому принадлежит победа сборной Испании на ЧМ-2010.

Значит, это – человеческое естество. Но состоит оно, по-моему, еще и в том, чтобы поддерживать команду собственной страны, а не швыряться в нее яблоками и грязно охаивать, как это было сделано группой остолопов в Андорре.

Звучало там что-то и про кальян. Не знаю, икнулось ли в этот момент авторам телепередачи «Человек и закон», но мне подумалось: до какой же степени может отозваться любое произнесенное на широкой публике слово. Одна высосанная из пальца, зато подхваченная всеми маргиналами страны псевдосенсация – и вспоминать ее будут до скончания века.

Мы, журналисты и болельщики, конечно, можем винить сборную в нарушении гармонии еще недавно пропорционального треугольника «команда – болельщики – пресса». Но надо бы прежде и на себя посмотреть. На гадости, которые неслись из эфира и с трибун – и ведь только из-за одного лишь результата в Мариборе. Проигрыш стал сигналом не к дельному разбору – к размазыванию и изничтожению, к пляске на костях.

И после этих плясок вмиг разрушается то, что так долго строилось. 60 с лишним тысяч зрителей пришло на матч Россия – Азербайджан. А теперь мы играли с одним из главных конкурентов на «Локомотиве», поскольку боялись полупустых трибун в Лужниках. И ведь с момента той встречи с азербайджанцами всего полтора года прошло! Ломать – не строить…

– Стали ли для вас откровением проблемы во взаимоотношениях сборной с болельщиками и журналистами? Взять хотя бы метание яблок в Андорре, – спрошу Адвоката после Словакии.

– Это сильно удивило, поскольку никаких резонов для такого поведения не было! Если бы я получил яблоком по голове при счете 2:0 в нашу пользу, меня бы это, не скрою, сильно разозлило. Но и так было крайне неприятно. Это не настоящие болельщики.

Что касается взаимоотношений с прессой, то они постепенно меняются, упорядочиваются. Раньше все было в индивидуальном порядке, а теперь впервые за четыре года была проведена предматчевая пресс-конференция с участием не только главного тренера, но и двух игроков. При этом репортерам были предложены кофе и чай. Так и должно происходить. Помимо этого, в отеле журналистам находиться теперь нельзя. Мне вообще кое-что пришлось поменять – так, агенты игроков по гостинице свободно разгуливать теперь тоже не могут. – Вы едва ли не заставили некоторых игроков пообщаться с журналистами в смешанной зоне после тренировки.

– Сначала я заметил, что смешанные зоны слишком широки. Это позволяет игрокам проскакивать мимо репортеров по «дальней бровке». Перед второй тренировкой я распорядился сузить пространство, и теперь футболисты просто не могут миновать журналистов. Да, не каждый любит говорить, но такие проблемы были у меня и в «Зените», и я научился с ними справляться.

Тут тренер свои силы несколько переоценил – где-то на протяжении месяцев восьми после той нашей беседы отношения сборной с прессой будут только ухудшаться. После Ирландии Дика спросят:

– Всего три игрока сборной России остановились после пятничной победы в смешанной зоне, чтобы поговорить с журналистами. Что, по-вашему, происходит?

– Мне кажется, не стоит нагнетать обстановку. Во-первых, на этот раз они все подошли к трибуне с болельщиками. Что же касается репортеров, то, наверное, есть какая-то причина, по которой они избегают части прессы. С вами, к примеру, они разговаривают, а кто-то вызывает у них другую реакцию. Почему – мне неизвестно.

– Журналисты были неприятно удивлены, когда им не дали даже сфотографировать и заснять на видео момент выхода команды из автобуса перед отелем после прилета в Дублин. Зачем нужны такие строгие ограничения?

– Мы к этому не имеем никакого отношения. Так все было организовано ирландской стороной.

– Есть ощущение, что в «Зените» при вас у игроков было больше свободы в общении с прессой, чем в сборной.

– Свободы? Футболисты имеют право говорить все, что хотят. Но, во-первых, очень важно, чтобы игроки чувствовали себя в отеле раскованно. При всем уважении к прессе, футболисты в своем отеле не должны озираться по сторонам в опаске, что за ними кто-то подсматривает. То же касается и самолета. Поэтому считаю, что в гостинице вполне достаточно предматчевой пресс-конференции с участием главного тренера и двух футболистов. Гус, кстати, этого не делал. Я хорошо отношусь к журналистам, но еще лучше – к своим игрокам. И думаю больше об их интересах.

Очень хотелось, чтобы Дик все устроил так, чтобы интересы двух этих сторон как-то совмещались. Не настолько уж они и разнятся…

Надо отдать должное Адвокату – домашнее поражение не заставило его пересмотреть нашу предварительную договоренность о послематчевом интервью. Что точно привнесли в наш футбол известные иностранные тренеры, так это цивилизованность отношений, не зависящих от результата матча. Более того, изначально было обусловлено получасовое интервью, а общался Дик почти вдвое дольше.

И защищал свою команду как мог.

– У меня нет ни малейших жалоб на отношение всех без исключения футболистов к работе, – сам взял инициативу главный тренер сборной. – Да, некоторые не показали того, на что способны, но ни один не дал повода упрекнуть себя в недостатке самоотдачи. Они делали все с первой минуты матча и до последней, чтобы добиться хорошего результата. И, на мой взгляд, заслуживали даже не ничьей, а победы.

Порой на такие заявления хочется ехидным смехом отреагировать, но не в тот раз. Адвокат не то чтобы был стопроцентно прав, но имел основания так считать.

В том разговоре мы и тактику обсудили, и замены – всю, словом, игровую «начинку». Дик не уходил ни от одной темы, не изрекал с умным видом банальности, не гневался от репортерского желания выведать детали.

Хвалил Дзагоева, Зырянова и Широкова. Критика тоже присутствовала – в частности, в адрес Погребняка, что в первые 15 минут он ни разу не коснулся мяча.

Подмечал голландец и то, что за гол ответственность несет не только Акинфеев, но и защитники, которые без прессинга со стороны соперников немотивированно довели мяч до голкипера.

Признавал, что такого натурального лидера, как Тимощук, в сборной нет, и он должен вырасти внутри коллектива… Утверждал, что проиграли не из-за судьи, хотя пенальти на Анюкове и можно было поставить. Но отметал теорию заговора – в том смысле, что судил бельгиец де Блекере, который, может, мстил за свою обиженную Диком родину…

Для журналистов ведь что принципиально важно? Чтобы нас не держали за дураков. Чтобы не просто подтверждали факты, лежащие на поверхности, но и по каждому из них давали ответ на главный вопрос: «Почему?»

В тот непростой для тренера вечер я их услышал.

И острые углы Адвокат смягчать не стал. Что тоже говорило: он уважает и собеседника, и его читателей.

– Футболисты правильно реагируют на некоторое ужесточение дисциплины? – спросил я Дика.

– При Гусе все было несколько более расслабленно, при мне стало чуть жестче. Его путь приводит к нужным результатам – и мой тоже.

– Правда ли, что в Андорре вы запретили игрокам встречаться с родными до игры?

– В день товарищеской игры с Болгарией я неожиданно обнаружил членов семей игроков в отеле. И сказал, что отныне «семейный день» допускается только за сутки до игры, но не в день ее проведения. Раньше я вообще разрешал футболистам встречаться с родными не менее чем за двое суток до матча, но времена меняются. Игр очень много, игроки постоянно в отъезде и нуждаются в поддержке семей. Но не в момент, когда нужно полностью сконцентрироваться на игре.

– С годами становитесь мягче?

– Я – нет! Просто времена меняются.

– Чувствуете, что московскую публику, в отличие от питерской, вам еще только предстоит завоевать?

– В начале моего пребывания в «Зените» болельщики в Санкт-Петербурге были мною не слишком довольны. В конце все было уже совсем иначе. Надеюсь, в Москве все пройдет по тому же сценарию. Знаете ли, награды победителям вручаются после окончания соревнований, а не на их старте.

Хорошо смеется тот, кто смеется последним. Адвокат окажется абсолютно прав…

* * *

Но шло время, принимались решения – и я все больше переставал его понимать. Особенно по кадровой части. Дошло до того, что перед матчами с Ирландией и Македонией написал в «Спорт-Экспрессе» материал под названием «Дик, ты не прав!». Его, видимо, и имел в виду Адвокат, говоря в декабре 2011-го Фурсенко о том, что в начале цикла я его «здорово долбал». Что характерно, отлично зная о публикации (о чем он сам мне сказал), тренер не прекратил со мной общаться…

О чем она была?

О том, что фраза «Я не смог увидеть новых игроков. Где они?», произнесенная Диком еще накануне товарищеского матча с болгарами, стала для него рефреном. Что он не просто не видит потенциальных новичков сборной, а не хочет их видеть. Идет по накатанной, вырабатывает прежний ресурс.

О том, что такие футболисты на самом деле существуют – с последовавшим далее списком и разъяснениями по каждому. Щенникову и Паршивлюку, Мамаеву и Тарасову, Самедову и Глушакову, Файзулину и Орехову, Дмитрию Комбарову и Дзюбе. И даже с полновесным составом (и резервом) этакой «сборной на перспективу», причем по адвокатовской схеме 4–3—3.

О том, что Хиддинк привлекал на сборы перед матчами трехчетырех молодых игроков не для того, чтобы они играли, а чтобы попробовали сборную «на зуб», привыкли к атмосфере, не тушевались при общении с аксакалами. А Дик уперся в узкую обойму, и внутрь нее никого нового не пускает.

Причем я подчеркнул, что глаз-то на «свежих» игроков у Адвоката всегда был, и примеры тому – Зырянов и Широков, далеко не очевидные будущие звезды «Зенита», вытащенные им из «Торпедо» и «Химок». А раз глаз есть – значит нужно просто зорче присмотреться…

Вместо того чтобы ругаться и «закрываться», Дик только и скажет мне на эту тему после Ирландии:

– Знаю, что вы писали об этом и в «СЭ», – мне переводили. Но считаю, что не стоит преувеличивать проблемы с возрастом в сборной России. Да, Зырянов и Семшов перешли 30-летний рубеж, Широкову – 29. Но большинству игроков – от 25 до 28 лет. Это хороший возраст.

Прошло пару дней – и в «Спорт-Экспрессе» вышел уже текст за моей подписью под противоположным заголовком: «Дик, ты прав!». Потому что на игры в Дублин и Скопье были вызваны молодые Паршивлюк и Мамаев. Потому что впервые при Адвокате получил приглашение набравший великолепную форму Кержаков. Потому что не попали на сей раз в обойму Сычев с Торбинским, у которых в тот момент не клеилось в «Локомотиве». А вызываться в сборную как раз и должны сильнейшие на данный момент…

Но в комментариях Дик будет верен себе.

– Приглашением Паршивлюка с Мамаевым вы опровергли собственный августовский тезис, что в России нет талантливых молодых игроков.

– Тогда я говорил о другом. Что на тот момент молодые таланты играли не так хорошо, как те, кто уже находился в национальной сборной. И заменить основных футболистов они еще не в состоянии. Сказал я и о том, что у меня попросту нет времени на эксперименты, поскольку те же словаки провели в этом году девять товарищеских матчей, а мы – один, а результат нужен прямо сейчас.

А что касается экспериментов, приведу в пример главного тренера сборной Голландии Берта ван Марвейка. Он никогда не экспериментирует. Молодых игроков не приглашает. В каждом матче выставляет сильнейший состав и до поражения в финале чемпионата мира 30 матчей не проигрывал.

Насколько логичным был список приглашенных, настолько же впечатляюще сборная и сыграла почти 70 минут в «абсолютно ключевом», по выражению Адвоката (после Словакии-то особенно!), поединке в Дублине…

Тот вечер вообще начинался чудесно. Бар-ресторан отеля Grand Canal, что в пяти минутах ходьбы от «Авива Стэдиум», сотрясали овации. Казалось, что русский с ирландцем – братья навек: настолько едино наши и местные фаны болели за армян, неожиданно сокрушивших словаков – 3:1. Преимущество бывших сотоварищей по Советскому Союзу над нашими обидчиками месячной давности было так шокирующе велико, моментов было столько, что наряду с радостью невольно возникал вопрос: как мы-то словакам дома ни мяча не забили? Стыдоба какая…

Наутро я не упущу возможности спросить об этом Адвоката.

– У Словакии было совсем другое отношение к этой игре, чем к той, что была против нас.

– С игроками этот матч перед игрой обсуждали?

– Ни словом. Потому что мы должны были сосредоточиться на собственной игре. Но я подозревал, что они этот результат знают, – потому что матч можно было посмотреть в отеле по телевизору. Такие вещи скрыть невозможно.

– А сами матч в Ереване смотрели?

– Лишь частично. Когда у меня самого впереди игра, я не люблю отвлекаться на что-то другое.

Правда, тем же удовлетворением вправе были пропитаться и хозяева. Ну а стадионное зрелище братания фанатов сборных двух стран, когда россияне, растянув гигантский флаг, били в барабаны, а ирландцы пели, и вовсе настраивало на обоюдорадостный ничейный лад. Почему обоюдорадостный? Да потому что за день до игры Дик Адвокат неожиданно признался: ничья нас устроит.

Лукавил Маленький Генерал? Об этом я его, конечно, спрошу. И услышу целый философский монолог с важнейшими тезисами, что такое футбол от Адвоката!

– Я не сказал – «ничья», – парировал вначале Дик. – Я сказал – «четыре очка в двух матчах».

– Ну так это и означает ничью в Ирландии. Не в Македонии же!

– Игра всегда начинается со счета 0:0. И важнейшим моментом, о котором я сказал футболистам, было то, что мы здесь не имеем права проиграть.

Но это не значит, что мы не должны выиграть! И основной задачей на поле я видел то, чтобы у нас был мяч. Если мяч у нас – значит мы сильнее. Я всегда говорил это, в «Зените» тоже. Потому что с техникой у наших игроков все в порядке. У нас есть способности для того, чтобы играть в одно касание, а этим в мировом футболе могут похвастать далеко не все.

Когда-то я часто выходил на поле против Вилли ван Ханегема. Он очень любил держать мяч, и мне всегда было легче противостоять ему, чем, допустим, Мюрену из «Аякса», хотя первый входил в сборную Голландии, а второй – нет. Но Мюрен моментально отдавал мяч свободному партнеру, и я опаздывал, не успевая его «накрыть». А ван Ханегем старался меня обыграть, что было невозможно. (Улыбается.)

Поэтому я и внушаю футболистам свои главные принципы: бежать, двигаться, играть в одно касание. Это самое одно касание не дает сопернику возможности вступать в силовые единоборства, что такая команда, как Ирландия, обожает. То, что мы сыграли в Дублине в такой футбол, говорит о качестве наших игроков. А самое, по-моему, длинное поле, которое я в своей жизни видел, нам в этом помогло.

С первых же минут его команда включила такой прессинг, что стало ясно: Россия вышла выигрывать. И забила на 11-й минуте. Игнашевич отдал такой пас через себя, что возникло доброе воспоминание – Семак и матч с Грецией на Euro-2008. Кержакову, правда, забить было куда сложнее, чем тогда Зырянову, да рикошет от коленки соперника помог.

Вот они, парадоксы футбола: дома со словаками полтора часа корячились – и без толку, а здесь первый же полумомент привел к голу. Отдельное спасибо Адвокату за чутье: большинство репортеров было убеждено, что тренер сделает ставку на Погребняка. Но блестящая форма Кержакова, даже несмотря на микротравму, заставила голландца предпочесть того, кто ушел из его «Зенита» в «Севилью», а не того, кто сделал дубль в ворота «Баварии». И Кержаков не только забил, но и играл так, что доверие Адвоката на сто процентов оправдал. Это был аналог «хельсинкского эффекта»: когда Хиддинк после долгого перерыва впервые вызвал Александра в сборную и сразу поставил в «старт», нападающий отреагировал дублем. Теперь – пусть и одним голом, но при прекрасной игре.

– Я знал, что играть будем именно в таком составе, с самого начала сбора. Изменить ситуацию могли только травмы, – подчеркнет Адвокат. – Начнем с того, что никогда не видел Кержакова в такой потрясающей форме. Он подтвердил ее и в Дублине – не только забил, но и дьявольски работал, не останавливался ни на секунду и принес огромную пользу команде.

Остальные нападающие – в большей степени игроки штрафной. Кержаков же – везде. Он быстр, у него отличный удар, и он настоящий бомбардир. Что доказал и в прошлом, еще к моменту моего появления в «Зените» забив за него около ста голов.

Поскольку у ирландцев в центре обороны действовали два высоких футболиста, я сразу решил, что предпочту иметь в центре атаки не мощного игрока, а «бегунка». Более того, я знал это уже после матча со Словакией. И в сборную до того не вызывал Кержакова только из-за дисквалификации.

– У вас не бьмо с ним разговора, с учетом его первого вызова за время вашего пребывания в команде?

– Долгого – нет. Просто сказал ему: «Играй в свою игру, эффективность которой ты всем уже доказал. Сделай это еще раз!» И он сделал.

И со второй позицией, вызывавшей сомнения, Адвокат попал в точку. Дзагоев! Комбинация, которая привела ко второму голу, была такой же завораживающей, как атаки сборной России двумя с лишним годами ранее в Австрии и Швейцарии. Алан успел и отдать мяч Анюкову, и – после мудрого пропуска мяча Кержаковым – добежать до штрафной и расстрелять Гивена. Теперь тренер-ветеран Джованни Трапаттони, который на предматчевой пресс-конференции, оговорившись, назвал его… Газзаевым, обязан был запомнить эту фамилию!

Я узнавал нашу сборную – и не узнавал ее. Узнавал – ту, что была на Euro и дважды рвала в клочья Финляндию. Не узнавал – команду последнего календарного года, с октября 2009-го по сентябрь 2010-го. В чем тут дело? В отличной ли функциональной готовности игроков наших топ-клубов, что и по их игре в еврокубкам видно? В угаданном ли Адвокатом составе? Или в том, что критическая масса неудач (четыре поражения за год!) наконец-то превратила довольных собой ветеранов Euro-2008 в заново оголодавших по большому футболу людей?

– Сборная России играла в такой футбол на чемпионате Европы! – на это высказывание Адвокат отреагирует удовлетворенным кивком:

– Да. Но это и неудивительно, поскольку тогда играла практически та же команда. Кроме Дзагоева и Кержакова. (Смеется.) Гус был абсолютно прав, используя зенитовскую схему, поскольку у него играли шесть игроков из Санкт-Петербурга! У меня была схожая ситуация в сборной Голландии, когда я тренировал ее в первый раз – в отборочном и финальном циклах ЧМ-94. В ней было семь игроков из «Аякса», и я начал играть по системе амстердамского клуба. Для футболистов это было гораздо проще.

– То есть в два форварда – скажем, Кержакова и Погребняка либо Павлюченко – вы играть не будете?

– Нет. Потому что это будет уже совершенно другой стиль. Мой рассчитан на то, чтобы в комбинационной игре у нас оказывался по сравнению с соперником один лишний игрок. С двумя ярко выраженными форвардами это невозможно.

Оставались опасения, какими команды выйдут после перерыва. Поначалу – такими же! И третий гол Широкова стал тому подтверждением, и изящные «квадраты», внутри которых команда Адвоката издевательски гоняла соперников в середине тайма…

Так было до 72-й минуты. Когда Кин реализовал пенальти (пусть и выдуманный – какая разница?), сладкий сон закончился, но серьезной угрозой это не показалось. Вот только забыли мы, что это – кельты. Воины, бойцы без страха и упрека. Наши впали в ступор – и когда на 78-й Лонг продавил Денисова и сделал счет – 2:3, стало страшно. Неужели такая игра почти весь матч – и коту под хвост? Неужели на международном уровне можно выигрывать 3:0 – и не выиграть? Хотя уж если в финале Лиги чемпионов «Милан» с таким счетом «Ливерпуль» рвал, а в итоге уступил, – почему нет? Тем более что Ирландия от Ливерпуля так близко…

…Пронесло. Выиграли – без восклицательного знака. Если бы матч закончился на 72-й минуте, лица наших игроков были бы счастливыми и безмятежными. Теперь же на этих самых лицах скорее читалось невыразимое облегчение, чем счастье и гордость. Впрочем, оставалось надеяться, что перед Македонией эти 20 жутких минут нам совсем не повредят. Как лекарство от эйфории.

…Главный тренер сборной России назначил нам с журналистом «Советского спорта» Максимом Ляпиным послематчевую встречу на 11 утра. Беседовали мы не в самом отеле сборной Four Seasons, где по настоянию голландца какая-либо журналистская деятельность (в том числе и с участием самого тренера) сведена к нулю, а в гостинице напротив. Появившись там, мы обнаружили, что к Адвокату выстроилась целая очередь из ирландских детей, жаждавших автографа, и взрослых, желавших выразить восхищение футболом сборной России на стадионе «Авива».

Ирландцы отнеслись к поражению своей команды с удивительным позитивом: и болельщики, и пресса только и говорили, как здорово сыграл соперник. То, что пенальти на Робби Кине был «левым», признали здесь все без исключения. Чем лишний раз вызвали уважение к себе и своей стране.

А нам с коллегой, признаюсь, пришлось сложновато. Ибо эмоции после матча распирали так, что большой группой российских журналистов с вечера решили отметить победу. Общение сложилось настолько хорошо, что продолжалось до… семи утра. Если не позже. Поэтому, приехав к Адвокату, мы тщательно пытались на него не дышать. А он, все быстро поняв, на наши извинения лишь кивнул да посмеялся…

Помимо всего вышеприведенного, запомнился следующий фрагмент.

– Что вы первым делом сказали игрокам в раздевалке? Похвалили за 70 минут или устроили взбучку за 20 последних?

– В раздевалке после матча было много людей не из команды. И я просто сказал ребятам: «Молодцы!» А также напомнил, что во вторник у нас еще одна игра.

– То есть совсем не критиковали?

– Я никогда не критикую игроков в присутствии посторонних. Допустим, мистер Фурсенко – часть нашего коллектива, но в раздевалке были и другие люди, которых я не знаю.

Хорошая деталь, не правда ли? Деталь, которой не помешало бы стать уроком для многих отечественных коллег Адвоката…

А закончилась та беседа следующим образом.

– Можно ли говорить, что два результата пятницы вернули нам статус фаворита группы? – спросили мы. Ответ был типично адвокатовским:

– Мы должны быть ее фаворитами! Россия – самая большая страна в мире, и мы не должны об этом забывать!

Тут Дик посмотрел на часы и, попрощавшись с нами, сделал впечатляющее ускорение, чтобы успеть на ланч сборной без опоздания. Дабы быть для своей команды примером и… не платить штраф. Дисциплина для него – действительно святое.

* * *

Если бы за неделю до матчей в Дублине и Скопье кто-то публично заявил, что 2010 год сборная России завершит единоличным лидером своей отборочной группы, да еще и с двухочковым отрывом, большинство болельщиков иронично, а то и зло, усмехнулось бы. После домашнего поражения от Словакии небо им показалось с овчинку, а воспоминания о Euro-2008 – чем-то далеким и малореальным.

Но за какие-то пять дней все в группе В изменилось. Произошел, так сказать, октябрьский переворот. Словаки с ирландцами дружно потеряли по пять очков, тогда как Россия взяла шесть из шести. Констатировать это, впрочем, надо было без восклицательных знаков, потому что мы просто заняли то место, в какой корзине находились во время жеребьевки, то есть положенное нам по статусу, а не добытое прыжком выше головы.

Да и вообще, уход на Новый год с празднованиями и песнопениями был неуместен. Если бы матч в Скопье наша сборная провела так же вдохновенно, как встречу в Дублине, – настроение было бы гораздо лучше. Но мы, хоть и выиграв, вновь не смогли провести два матча кряду на одинаково высоком уровне. Спасибо, конечно, автору гола Кержакову и отразившему пенальти Акинфееву, однако они совершили отдельные подвиги на довольно сером фоне.

Второй тренер ирландцев Марко Тарделли еще до игры на «Авиве» назвал нас одной из десяти сильнейших команд мира, но почему в таком случае мы играли в соответствии со своим максимумом раз в год? Исчерпывающе охарактеризовал матч в Скопье на своем «Твиттере» Президент России Дмитрий Медведев: «Играли так себе, но важен результат». На восторг тут – и это правильно – не было и намека. Результат действительно важен, но ведь и он висел на волоске.

Впрочем, Адвокат это предвидел. Позже он не раз мне говорил, что беспокоился за исход встречи в Македонии куда больше, чем за ирландский. Потому что настрой на Дублин не мог не быть идеальным: плохой результат игры со Словакией, футбольная страна, великолепное поле, классный стадион… И уж больно контрастным получился «бросок на юг»…

Казаков вспоминает:

– Помню, когда осенью 2010 года сборная сделала сложнейший сдвоенный выезд Ирландия – Македония, все удивлялись, почему в Скопье команда, хоть и выиграла, сыграла так плохо? Но помню эти ощущения. Было изнурительно тяжело. Всем. В этом жестком, холодном городе, в непрезентабельном отеле, на таком же стадионе… Дело не в роскоши, которая кому-то была нужна, а в какой-то мучительной замкнутости в пространстве, как в клетке.

Все это, тем более в конце сезона, было наполнено какой-то безумной усталостью, и все мечтали – побыстрее бы домой вернуться. Это чувствовалось во всем, и от этого можно было реально сойти с ума. Так что тот факт, что мы там в принципе выиграли, дорогого стоил.

Можно было сюда добавить и вязкое поле, и неблагосклонное судейство с очередным немотивированным пенальти в наши ворота – слава Богу, спас Акинфеев, полностью вернувший тем самым должок за Словакию. И, в отличие от Ирландии, логикой игры во втором тайме что-то нехорошее (будь то гол, пенальти или еще какая-то неприятность) как раз диктовалось!

Кстати, Акинфеев совершил свое геройство не просто так. А во многом благодаря Адвокату. Как рассказал голкипер после игры, главный тренер до начала матча сказал ему, в какой угол бьет штатный пенальтист македонцев. Вот до какой степени дошла въедливость Дика, его внимание к деталям, о котором говорил журналист Арноут Верзил!

Тем не менее известное футбольное выражение о том, что «три очка не пахнут», к этому матчу имело самое прямое отношение. Но после Дублина хотелось чего-то гораздо более жизнеутверждающего.

А хорошо для команды, уходившей (по крайней мере, на официальном уровне – оставался еще «товарняк» с Бельгией) на зимнюю спячку, было то, что постепенно стихали споры вокруг фигуры Адвоката, обострившиеся после Словакии. Прекрасным матчем в Дублине, где его роль была очевидна, он утвердился в своем авторитете именно как тренер сборной и перед общественностью, и даже перед самими игроками.

Чтобы футболисты поверили в правильность пути, им необходимо одержать важную и красивую победу – и она была одержана. В то же время неубедительное зрелище в Скопье, возможно, в силу результата устроило саму сборную, но тех, кто смотрел на нее со стороны, ни в коем случае. И критика Адвоката если не возобновилась с новой силой (это произойдет в начале следующего года), то вновь начала всплывать, как подводная лодка.

Словом, на «четверку» сборная в осенней части отборочного турнира наработала. Да, лидировали, но запаса в этом лидерстве не чувствовалось. С точки зрения содержания по-настоящему было удовлетворение от одного матча из четырех – хотя, с другой стороны, и главного, проведенного в критической ситуации. В Ирландии мы доказали себе, что по-прежнему способны играть в первоклассный футбол, но в остальных играх не подтвердили, что можем делать это стабильно.

Слава богу, никто из соперников не ухватился намертво зубами, подобно бульдогу, за наше поражение на старте. И теперь все вновь оказалось в наших руках. Не упустить бы только, думалось, это «все» по новой – так, как мы это, увы, умеем. Что доказывали и в Израиле, и в Словении…

Первые месяцы следующего года окажутся, может, и не такими кошмарными, как, допустим, в 2003 году (когда после отличной предыдущей осени россияне проиграли в Албании и Грузии), но крайне несимпатичными. Можно даже сказать депрессивными.

Глава VII

2011–2012. Время Ренессанса

2011 год для сборной России начинался в высшей степени странно. РФС не то что не воспротивился, а даже обрадовался, получив от неких зарубежных матч-агентов предложение провести в феврале товарищескую встречу. С кем бы вы думали – Бразилией, Аргентиной, Англией, Италией?

Нет. С Ираном. И вдобавок – где? В Объединенных Арабских Эмиратах, конкретно – в Абу-Даби. Все это вызывало к жизни один вопрос. Зачем?!

До этого, в ноябре 2010-го, был еще товарищеский матч в Воронеже с бельгийцами. Та игра, как оказалось, включена в пакет «отмазок», в том числе и финансовых, перед Королевским футбольным союзом Бельгии за операцию «перехват Адвоката». Который в предматчевом интервью брюссельской La Derniere Heure оказался редкостно конкретен в цифровом отображении своих отношений с этой страной:

«Моя компенсация за уход составила 750 тысяч евро, притом что на руки после налогообложения мне полагалось только 300 тысяч, – сказал, в частности, тренер. – Правда, союз хотел получить 3,5 миллиона. Не забывайте также, что товарищеский матч с Россией принес бельгийской федерации еще 300 тысяч. Кроме того, 150 тысяч ей заплатил АЗ за то, что арендовал меня на несколько месяцев. Когда зашел разговор о совместительстве, меня первым делом спросили, какую сумму выложит голландский клуб. Благодаря мне 2010 год у вас стал таким прибыльным, какого еще долго не будет».

В столицу Черноземья, где сборной предстояло сыграть впервые в истории, бельгийцы добирались с большими приключениями. Самолет с командой уже подлетал к Воронежу, но из-за густого тумана разрешения на посадку ему не дали, и он улетел обратно в Москву.

В итоге накануне матча измученная приезжая сборная ночевала в столице. Правда, все могло обернуться еще намного хуже: 4 декабря, то есть всего спустя три недели, тот же самый Ту-154 авиакомпании «Дагестанские авиалинии» совершит аварийную посадку в Домодедове с тремя неработающими двигателями. Лайнер развалится на части, погибнут два человека, и лишь чудом удастся избежать куда более масштабной катастрофы…

Но и не знавшим еще о том бельгийцам было несладко. «Как команда? Паршиво. Проведя несколько часов в самолете без еды, ребята здорово вымотались», – сказал моему коллеге один из бельгийских журналистов. Туман рассеялся только посреди дня игры, и бельгийцы прибыли на место назначения с 18-часовым опозданием, всего за несколько часов до матча. Что не помешало им выиграть…

34 тысячи зрителей в южнороссийском городе увидели со стороны сборной России, по сути дела, отбывание номера – с закономерными итоговыми 0:2. Не помогли и слова Адвоката, перед матчем сказавшего команде, что без победы над Бельгией год нельзя будет признать успешным. Ну нельзя и нельзя – решили, видимо, футболисты, для которых первое место в группе имело куда большее значение. Что же касается популяризации сборной, то и эта цель не была достигнута – не из-за поражения, а из-за того, что команда прилетела (причем, в отличие от бельгийцев, запланированно) в Воронеж лишь в день матча и тем самым лишила жителей города возможности посетить открытую тренировку, взять у футболистов автографы, сфотографироваться…

Хаос и непродуманность, окружавшие деятельность РФС вокруг матча в Воронеже, продожились Ираном. С еще большей «мотивацией».

Мало того, там была создана почва для конфликта внутри команды. Многие сборники, в частности, армейцы, вынуждены были проделать долгое и утомительное путешествие по маршруту Анталья – Москва – Абу-Даби. Неужели не проще было сэкономить им силы и вместо десяти в общей сложности часов лета путешествовать два с половиной – из Турции в ОАЭ? Нет, по требованию тренерского штаба сборной нужно было обязательно собраться в московском отеле и лететь в район Персидского залива всем вместе. Для сплочения рядов. А то, что это сплочение из-за утомления проходило на негативном фоне и товарищеский матч сборной таким образом превращался для команды в обузу, не учитывалось.

Но и это еще полбеды, а беда заключалась в том, что «сплачивались» не все! Появилась информация, что если игроков ЦСКА и «Локомотива» обязали прилететь со сборов в Москву, чтобы вместе с тренерским штабом полететь в Эмираты, то зенитовцы добирались до Абу-Даби из испанской Марбельи чартером «Газпрома» (о чем Фурсенко договорился с его главой Алексеем Миллером), и их, как и легионеров, никто ни к чему не обязывал. Были данные, что армейцы всем этим сильно недовольны. Подумалось: если все действительно так, то рецидив августовского инцидента между Акинфеевым и Анюковым не покажется чем-то из ряда вон выходящим…

Обо всем этом я написал в «Спорт-Экспрессе» за день до матча. И, подъезжая к гостинице в Абу-Даби с целью пообщаться с Адвокатом, морально готовился к буре. Голландец никогда не пребывает в «безвоздушном пространстве», все более или менее важные публикации ему переводят. Не было ни малейших сомнений, что к моменту моего приезда он уже будет в курсе всего написанного.

Но бури вновь не произошло. Напротив, Адвокат цивилизованно (и сам, без каких-либо наводящих вопросов с моей стороны) решил разъяснить свою версию этой истории:

– Вы написали о том, что не все футболисты добирались в Абу-Даби вместе с командой. Уверяю вас: если бы речь шла об официальном матче, команда в полном составе прибыла бы в Москву, откуда отправилась бы на выезд.

Но тут мы не могли не учесть, что через неделю с небольшим четырем клубам предстоят матчи Лиги Европы. И если у кого-то была возможность добраться из Марбельи или Англии в Эмираты напрямую, мы не могли им этого не позволить. Мы обсуждали этот вопрос с мистером Фурсенко и решили: пусть все добираются как смогут. Поступили так исключительно в интересах игроков и их клубов.

– За игроками «Зенита» в Испанию прилетел чартер «Газпрома», но почему в таком случае футболистам ЦСКА пришлось лететь из Турции в Эмираты через Москву – фактически как из Москвы в Питер через Владивосток?

– Это была их идея!

– То есть не ваше распоряжение?

– Ни в коем случае. Если бы я потребовал явки футболистов сборной в Москву, то это касалось бы всех игроков. А если не всех – значит никого. Вы, думаю, уже хорошо знаете мои принципы управления, один из которых таков: не бывает правил для некоторых. Если есть правила, они – для всех. И в данном случае каждый был волен делать все что захочет. Более того, перед тем как принять решение, мы узнали мнения всех заинтересованных клубов – как лучше всего поступить. Игроки ЦСКА сказали: мы хотим сначала вернуться в Москву. РФС тут был ни при чем.

Но вернемся все же к теме неравных условий для представителей разных клубов. И Адвокат, и ряд сотрудников административного штаба сборной в корректной (к их чести) форме дали понять, что не согласны с этим посылом моей публикации. Дескать, всем была дана полная свобода выбора. Просто кто-то – конкретно «Зенит» – ею воспользовался, а кто-то (подразумевался в первую очередь ЦСКА) – нет. И вместо легкого авиапроменада по маршруту Турция – ОАЭ армейцы полетели через Москву.

Более того, по словам некоторых работников сборной, это могло быть инициативой самих футболистов, желавших хотя бы на один вечер оказаться дома. Согласно этой же версии, легионеры тоже собирались прибыть в российскую столицу, но их планы нарушил перенос встречи из Дубая в Абу-Даби, куда из Лондона есть прямой рейс.

Я бы, может, этому и поверил, если бы не решил уточнить у Павлюченко:

– Правда ли, что вы хотели заглянуть в Москву, но изменили план после переноса игры?

– Нет, в Москву я не собирался. Лететь планировал сразу сюда.

При Хиддинке после поражения в 2007 году от Голландии – 1:4 товарищеских матчей в феврале сборная не проводила, предпочитая краткосрочный сбор. Это, правда, вызывало ропот клубных тренеров, чьи игроки оказывались на несколько дней вообще без игровой практики. Одним из них, кстати, был сам Адвокат. Что он мне и сам в Абу-Даби подтвердил:

– Когда я был тренером «Зенита», то был очень рассержен, когда мои игроки уехали на сбор, во время которого не было предусмотрено матча. Вскоре нам предстояла игра Кубка УЕФА против «Штутгарта», и во время подготовки к сезону нужна была игровая практика. Учитывая еще и интересы клубов, всегда предпочитаю, чтобы на таких сборах были не только тренировки, но и игра.

Вопрос – с кем. И где.

Возглавив сборную, Дик пошел по другому пути, который выглядел еще более спорным. Мне, к примеру, казалось, что идея сыграть в Лондоне против сборной США, насчет чего в ноябре – декабре 2010-го велись переговоры, была куда более плодотворной. Хотя бы потому, что в Южной Африке эта команда вышла в плей-офф, а Ирана там вовсе не было…

Впрочем, достаточно быстро стало ясно, что главная причина решения сыграть с Ираном никакого отношения к футболу не имеет. А имеет – к деньгам.

– Заплатили ли Эмираты РФС, чтобы получить право на проведение этого матча? – спросил я Адвоката.

– Да, конечно. Кроме того, они покрыли расходы, связанные с нашим пребыванием здесь.

– В ноябре появилась информация о переговорах насчет февральского матча в Лондоне между Россией и США.

– Да, мы могли провести матч в Лондоне. Но он тоже находится в пяти часах лета от Москвы!

– В четырех.

– В четырех с половиной. А Абу-Даби – в 4.45.

– Зато четырем игрокам вообще никуда не надо было бы лететь…

– Но подавляющему большинству-то – надо! Ну и погода, согласитесь, здесь куда лучше.

– Допустим, на юге России – в том же Краснодаре – она тоже неплоха.

– Дело в том, что в данном случае мы через агента получили приглашение от Ирана провести матч на нейтральном поле. Соперник нас устроил, и мы согласились.

Помимо прочего мы хотим, чтобы на товарищеских матчах РФС зарабатывал деньги. Это происходит в случае домашних встреч – телеправа, продажа билетов и прочее. В Лондоне, если бы мы играли против Австралии (а такой вариант был), стадион был бы пуст, и никакой прибыли федерация не получила бы.

– Почему прервались переговоры о лондонских матчах?

– В том числе потому, что за игру мы ничего не получили бы. Речь шла только о компенсации расходов на дорогу и проживание.

– Здесь, соответственно, получите?

– Да, немного.

– А с футбольной точки зрения можете сравнить иранцев с теми же американцами или австралийцами?

– В плане технических навыков иранцы куда больше похожи на Армению, с которой нам скоро предстоит играть. Австралия же играет в совершенно другой футбол.

– А вместо Бельгии в ноябре не лучше ли было тогда сыграть с более сильным Уругваем, который тоже предлагал свои услуги? Тогда и настрой был бы иным.

– В этом случае нам пришлось бы платить, причем большие деньги. И большой вопрос, сумели бы мы их «отбить». Речь, по-моему, шла о сумме в 500–600 тысяч фунтов.

– Но разве это не было бы полезно для команды?

– В тот момент года – не уверен.

Оговорка насчет времени года окажется не случайной. Матч с новоиспеченным чемпионом Южной Америки все-таки состоится – 25 мая 2012 года. Он станет одним из важнейших в процессе подготовки к Euro-2012. Тут с Диком не поспоришь: в этот момент он действительно гораздо важнее.

В остальном же вопросов оставалось много. Почему Адвокат должен печься об интересах Фурсенко, о том, чтобы РФС что-то заработал на товарищеских матчах? В его тренерских интересах – игра на заполненном стадионе с как можно более сильным соперником. Всего этого в Эмиратах, где стадион, что было очевидно изначально, будет пуст, невозможно было ожидать и в помине.

Коль скоро речь в нашей беседе зашла о деньгах, я решил выяснить кое-какие детали на этот счет, касающиеся сборной России в целом. И услышал немало интересного.

– Получат ли игроки сборной России премиальные в случае победы над Ираном?

– Нет.

– Какую систему премиальных вы предпочитаете – только за итоговый результат или в том числе за каждую отдельную победу?

– Являюсь приверженцем комбинированной системы, какая, кстати, у нас и принята. Если вы не выходите в финальный турнир, то получаете значительно меньше денег, сколько бы отдельных побед ни одержали. Но и совсем не платить за выигрыши тоже кажется мне неправильным.

– Участвовали вы в разработке нынешней системы? Интересовалось ли руководство футбольного союза вашим мнением на сей счет?

– Если честно – нет. Но отношусь к этому совершенно спокойно. Вопрос решался на встрече, в которой участвовали игроки и босс РФС. То, о чем договорились в итоге, устроило всех.

– На той встрече была вся команда или ее представители?

– Вся! И это хорошо, поскольку они показали себя единым коллективом! Причем, насколько помню, мистер Фурсенко предполагал, что там будут 3–4 игрока. А когда пришел – обнаружил всех до единого. Это было в сентябре, перед первым матчем цикла.

И еще несколько занятных нюансов. В ОАЭ выяснилось, что Адвокат строгих привычек не меняет даже в дни подобных матчей. Так, предматчевую тренировку сделал он открытой только в течение 15 минут.

– Нельзя менять правила, – объяснил он мне. – Не потому, что у нас есть какие-то секреты. Просто у нас при прежних тренерах был опыт, когда подобные перемены сказывались на команде не лучшим образом.

– Но ведь матч – товарищеский!

– Товарищеских матчей не бывает. Бывают подготовительные, – отрезал голландец.

И вправду, неофициальный статус игры не помешал сборной в понедельник вечером быть встреченной автобусом у трапа самолета и препровожденной в VIP-зону аэропорта, роскошью, по словам очевидцев, поражавшую воображение. Ожидавших команду журналистов команда таким образом виртуозно избежала. Мелочь, а приятно. Не нам, репортерам, разумеется…

* * *

В день матча позвонили из пресс-службы РФС. Сказали: «Народу на игре ожидается мало. Но поймите ситуацию правильно: билетной программой занимались не мы, организаторы целиком взяли ее на себя. Мы выбрали ОАЭ потому, что здесь созданы наиболее комфортные условия для игроков». Я несколько удивился, поскольку не привык, чтобы футбольный союз, да еще на опережение, в чем-то оправдывался. Что ж, если там не безразлично наше мнение – уже хоть что-то.

Хотя из разговора с Фурсенко создалось впечатление, что сборную увезли подальше от зрительских глаз едва ли не умышленно. Чтобы футболисты спокойно собрались, пообщались в камерной обстановке и без всякого давления провели матч, который помог бы что-то наиграть на будущее.

Один из коллег еще с утра шутил: «Надо бы приехать на стадион заранее. А то если сборная окажется там раньше времени, и матч начнут на полчаса-час раньше». Шутка объяснялась тем, что днем ранее так произошло с тренировкой россиян. И общим ощущением, что зрители – самый непринципиальный элемент этой встречи.

– Придут ли на стадион местные? – спросил я охранника, приставленного к нашей команде.

– Да что вы! – махнул тот рукой. – Им этот матч совершенно не интересен. Если от кого и стоит ожидать активности, то от местной иранской общины, которая весьма велика. Да и лететь сюда из Исламской республики недолго – два часа, но сильно сомневаюсь, что кто-то решится на такое путешествие.

Общая посещаемость в итоге составила тысячи две с половиной. Наших на арене неожиданно оказалось куда больше, чем иранцев. Заряды: «Россия! Россия!» перед стартовым свистком были для подобной аудитории весьма мощными. Сборная обратила на них внимание и поприветствовала трибуну, откуда они исходили.

Также обратило на себя внимание, что во время исполнения гимна игроки нашей команды обнимали друг друга за плечи. Для товарищеской встречи на почти пустом стадионе картина приятная. Хотя чуток сюрреалистическая.

– Мы понимали, что народа соберется мало, – говорил после игры защитник Роман Шишкин. – Честно говоря, ожидали, что наших болельщиков окажется еще меньше. Но раз РФС так решил – нам-то какая разница, где играть?

Футбольная картина получилась еще менее приятной: второе поражение в товарищеском матче подряд. С последующим заголовком в «Спорт-Экспрессе», полностью отразившим депрессивную суть происходившего: «Под свист пустых трибун». Гол пропустили на 90-й минуте: иранец без хлопот обыграл Анюкова и ушел от Игнашевича с Билялетдиновым. У Акинфеева не было ни шанса…

Сборная России улетала из Эмиратов сразу после матча, не заезжая в отель, отчего каждый постоялец Fairmont даже получил от гостеприимных хозяев сухой паек в дорогу. Но куда дороже для Адвоката были цветы, врученные российской болельщицей и ее ребенком, пришедшими к раздевалке сказать тренеру теплые слова.

Впрочем, вряд ли это полностью отогрело сердце голландца, на лице которого в разговоре с репортерами не было ни капли вальяжности: мол, забудьте, выбросьте случившееся из головы. Скорее наоборот. Я бы даже сказал конкретнее: Дик был раздражен.

– Это, безусловно, плохой результат, о чем я только что сказал игрокам, – начал Адвокат. – С физической точки зрения соперник был подготовлен лучше. Иранцы только что играли на Кубке Азии, к которому долго готовились. У нас же не слишком хорошие воспоминания о февральских матчах. Но это не означает, что мы всегда должны в них проигрывать.

– Самоотдачей игроков удовлетворены?

– Некоторых – нет. Кое-кому был дан шанс показать мне свои возможности, но они им не воспользовались. В их отношении последуют определенные выводы.

– Могут ли два поражения в товарищеских матчах подряд стать психологическим ударом для сборной?

– Нет. Казалось бы, после трех побед подряд в официальных матчах наша психология должна была быть неуязвима. Но мы проиграли Бельгии, а теперь и Ирану. При этом убежден: если эта команда в функциональном и игровом плане будет готова, она способна выйти из группы. У меня в этом нет никаких сомнений.

– Расслабленная обстановка в нефутбольной стране и минимум зрителей могли воздействовать на игроков?

– Нет. Не собираюсь искать в этом оправдания, поскольку мы в любом случае должны обыгрывать Иран, но не сделали этого. Что ж, футболисты должны показать истинный уровень в игре с Арменией, когда сезон в России уже начнется. Армения – такой же тип команды, как Иран, в чем я сегодня только убедился. Но с момента сегодняшнего матча пройдет шесть недель, которые многое должны изменить.

– То есть не жалеете, что решили сюда приехать и с этим соперником сыграть?

– Нет. Если бы я устроил только тренировки без контрольного матча, то вызвал бы негодование клубов. В то же время мы должны думать: нужны ли такие игры в будущем, поскольку результат тоже очень важен. А большинство игроков не были способны выдать сто процентов потенциала.

Под конец грустного рассказа о матче с Ираном и сопутствовавших ему обстоятельствах вернусь к острой теме, с которой его начал. После единодушных заверений Адвоката и работников РФС в какой-то момент у меня возникла рефлексирующая мысль, что в предматчевой газете я перегнул, заострив внимание на этой теме и невольно взбудоражив обстановку в сборной. Но для окончательных выводов нужно было услышать позицию руководства ЦСКА. Если бы там взяли курс на примирение, стало бы понятно: это сами красно-синие совершили промашку.

Однако нехарактерно жесткое для гендиректора ЦСКА Романа Бабаева высказывание на сей счет в день матча (для прессы!) – мол, армейских футболистов не просто попросили, а заставили лететь в Москву – не то что не притушило огонь мини-скандала, но, напротив, убрало из него приставку «мини». Когда в ЦСКА из газеты (!) узнали о том, каким именно образом «Зенит» добирался до Эмиратов, из офиса клуба в сборную раздался гневный звонок. Проблема была не выдуманная, а совершенно реальная!

Едва ли не главной целью поездки в ОАЭ Адвокат называл сплочение рядов сборной, давно не собиравшейся вместе. После того, что произошло на деле, возникли серьезные опасения, что эта цель будет достигнута с точностью до наоборот. Не станет ли сборная России по футболу заложником тех самых закулисных игр, согласно которым, по выражению классика, все равны, но кто-то равнее?

Были, впрочем, накануне очень непростого мартовского выезда в Армению и другие поводы для тревоги. О чем я и написал на страницах «Спорт-Экспресса» в рубрике с несколько провокационным, но завлекательным для читателя названием: «Если бы Адвокатом был я…»

Так вот, если бы Адвокатом был я, то, во-первых, был бы скрупулезен, анализируя современную историю футбольной сборной России, и обращал бы внимание на совпадения. На чей-то взгляд, малозначимые и случайные. А на мой – способные в Ереване сыграть с нами злую шутку. Потому что один раз может быть случайностью, два – уже тенденция, а три, как мы знаем, – закономерность. Вот и поглядим, грянет ли гром в четвертый раз. Ох, не хотелось бы…

История № 1. Март 1997 года. Адвокат, еще не подозревающий, что однажды ему предстоит возглавить сборную России, приближался к своей единственной победе в чемпионате Голландии – с ПСВ. А сборная России во главе с Борисом Игнатьевым, лидировавшая в своей отборочной группе ЧМ-98, играла на Кипре. И сенсационно завершила матч вничью – 1:1. Козлами отпущения стали Карпин и Мостовой, которых Игнатьев до своей отставки в сборную больше не вызывал. И именно этих потерянных на Кипре очков команде и не хватило, чтобы с первого места во вполне проходной группе (главный конкурент – Болгария) поехать во Францию-98. А заняв второе, мы попали в «стыках» на Италию и капитулировали, впервые с 1978 года не добравшись до финальной стадии мирового первенства.

История № 2. Март 2003 года. Адвокат со сборной Голландии без проблем шел к португальскому Euro-2004, где доберется до полуфинала. А тем временем сборная России под управлением Валерия Газзаева, здорово стартовавшая в отборочном цикле (4:2 у Ирландии и 4:1 у Албании), отправилась в албанский Шкодер, где ездят преимущественно на ослах. И получила там 1:3, причем полностью по игре. Затем последовало поражение в Грузии, которое поставило Россию на грань провала кампании. На чемпионат Европы наша команда уже под руководством Георгия Ярцева все-таки попала, но для этого ей потребовался не только яркий финиш в группе, но и удачная жеребьевка стыковых игр, избравшая в соперники Уэльс.

История № 3. Март 2005 года. Этот случай несколько отличался от первых двух, поскольку тогда начало отборочных циклов выходило безоблачным, а март все переворачивал. А вот в борьбе за выход на ЧМ-2006 все сразу пошло наперекосяк: 1:1 дома со Словакией и «ночной позор» – 1:7 в Португалии. На сей раз ранне-весенним выездным соперником России оказалась Эстония. Итог – 1:1 и отставка Ярцева. Юрию Семину изменить ситуацию не удастся, и мы не дождемся даже «стыков».

Итак, три мартовских выезда в скромные по футбольным меркам страны – и каждый раз необязательные потери очков, что привело (либо едва не привело) к фатальным последствиям. Отмечу, что домашние встречи с подобными соперниками нередко также получались невразумительными по содержанию, но тем не менее к потере очков не приводили ни разу.

А теперь – еще одна история. Утром 16 марта 2010 года в московском отеле Marriott Royal Aurora собрались представители всех стран – участниц свежесформированной отборочной группы В Euro-2012. Собрались с целью полюбовно договориться о календаре турнира. У сборной России главного тренера в тот момент формально не было: Хиддинк 13 февраля объявил о своем уходе, Дик Адвокат еще работал в сборной Бельгии. В «Аврору» были командированы Бородюк и Корнеев, к которым потом присоединился недавно избранный президентом РФС Фурсенко.

Договориться не удалось. По признанию ирландцев, все сорвала Армения, что и признала затем в своем пресс-релизе. Пришлось прибегать к процедуре жеребьевки, которая состоялась в рамках конгресса УЕФА 25 марта в Тель-Авиве. Согласно ее итогам, 26 марта Россия должна была играть с Арменией в Москве, а 4 июня – в Ереване.

И то и другое не вызывало тревог с точки зрения приведенных выше статистических выкладок. Дома, напомню, в марте мы очки с такими командами не теряем, а июнь, в котором мы на отборочных стадиях вообще ни разу не проигрывали, и вовсе самый благополучный для нас месяц, в том числе и на выезде. 1999-й – 3:2 у Франции, 2003-й – 2:2 в Швейцарии (та ничья с дублем Игнашевича как раз и остановила албано-грузинское падение в пропасть), 2007-й – 0:0 в Хорватии, 2009-й – 3:0 в Финляндии…

И вдруг новость от 20 апреля: «Россия и Армения поменялись домашними матчами». Вот что сказал по этому поводу исполнительный директор армянской федерации Армен Миносян: «Это сделано по просьбе РФС. Причина одна: из-за неблагоприятных погодных условий весной Россия сочла более предпочтительным сыграть в марте в Ереване, а в начале лета – в России».

Что такое – «неблагоприятные погодные условия»? Холод и плохие поля в российском марте? Так есть Лужники с их синтетикой, а сильные морозы в конце марта – редкость. Жара в ереванском июне? Тут, пожалуй, да. Но и только – других аргументов нет.

А вот любопытное высказывание главного тренера армян Вардана Минасяна. Еще до московских переговоров о календаре он заметил: «Предпочел бы встретиться с Россией в марте, поскольку ранней весной разница в классе сгладится». Без сомнений, Минасян говорил по наитию и ведать не ведал, что у нас были Кипр, Албания, Эстония. Но совпадает все – один к одному. Очевидно и то, что под встречей в марте Минасян подразумевал именно домашний поединок, в котором куда более реально взять у России очки, чем на выезде.

Каюсь: ни мне самому, ни кому-либо из коллег до матча не пришло в голову поинтересоваться у Адвоката, участвовал ли он в принятии решения об обмене матчами. Учитывая, что к 20 апреля он официально назначен еще не был, теоретически мог и не участвовать. Но вся логика развития событий подсказывает: вряд ли это так.

Судите сами. 14 апреля выходит в свет интервью Фурсенко «Спорт-Экспрессу», в котором на вопрос: «17 мая вы объявите имя наследника Гуса Хиддинка. А сами уже знаете, кто им будет?» – президент РФС ответил: «Представляю». Хотя и пытался доказать, что кандидатов несколько.

15 апреля Адвокат объявил о расторжении контракта с Королевской ассоциацией футбола Бельгии в одностороннем порядке.

21 апреля Фурсенко – а куда деваться? – уже назвал Адвоката основным кандидатом и сказал: «Во время нашей беседы он изложил свои взгляды – как и что делать». То есть основательный разговор к тому моменту состоялся.

Трудно, даже невозможно предположить, что объявленное днем ранее решение «махнуться» с Арменией домашними матчами наш футбольный союз принял без согласования и даже инициативы будущего главного тренера. Который – опять же подчеркну, что высказываюсь предположительно – вряд ли изучил статистику мартовских встреч сборной России.

Еще одна деталь заключалась в том, что 31 июля 2011 года в Рио-де-Жанейро – раньше, чем обычно (прежде подобные мероприятия проходили в начале зимы) – должна была состояться жеребьевка отборочного турнира ЧМ-2014. И у России был неплохой шанс попасть в первую корзину, что, как показывает практика, для нее жизненно необходимо.

Перед Ираном, еще не зная об этом, я беседовал в Абу-Даби с Адвокатом. И спросил о том, углядит ли тренер в случае поражения тревожную закономерность в неудачах против Бельгии и Ирана. Голландец сказал: «Если мы добьемся хороших результатов против Армении, все тут же забудут о поражении от той же Бельгии и – если ваше „если“ вдруг сбудется – Ирана».

Мое «если» сбылось. С главным тезисом Адвоката о приоритете матчей с Арменией над любыми товарищескими встречами невозможно было не согласиться. «Но представьте, – писал я в «Спорт-Экспрессе», – как будет обидно, если с армянами все получится удачно, а поражения в бессмысленных играх с Бельгией и Ираном (и, соответственно, падение в рейтинге ФИФА) опустят нас во вторую корзину ЧМ-2014! Сейчас мы из европейских стран – десятые, то есть первые из непопадающих. Отставание от Италии и Норвегии – мизерное, и все решит «фотофиниш». Но еще досаднее будет, если с Арменией все окажется в порядке, а в первую корзину мы не попадем из-за неудачного результата в Катаре!»

Когда-то Михаил Гершкович, будучи помощником Олега Романцева в сборной, придумал меткий термин – «вирус безразличия». Касался он отношения наших футболистов к товарищеским матчам. Десять лет спустя этот вирус дал о себе знать вновь. Вряд ли в Катаре, на третий день после ключевого матча в Ереване он мог чудесным образом испариться. А получалось так, что подходить к этой игре россиянам придется как к официальной.

Не подойдут…

* * *

С Арменией сыграли – 0:0. С Катаром – 1:1. Все опасения, высказанные перед этим двойным выездом, – сбылись. Не до «албанской», конечно, степени, но до «кипрской». Хуже того, Россия действительно выпала из первой корзины жеребьевки отборочного турнира ЧМ-2014. На ровном месте. И получила в итоге в свою группу пусть не Испанию с Германией и Голландией, но Португалию. Тоже не фунт изюма…

Но самая большая дикость в этой истории сводилась к тому, что вскоре после матча с Катаром выяснилось: даже в случае победы (!) над ним рейтинг ФИФА у России понизился бы. Так, оказывается, выстроена система определения этого самого рейтинга, что он зависит и от уровня соперника. А Катар занимал девяностое место в списке сильнейших сборных планеты (или тут надо уже не сверху, а снизу считать?)! Что уж тут говорить о ничьей…

Спрашиваю Казакова:

– Меня поражает, что при всей помешанности Адвоката на футболе и скрупулезности его подхода он не знал, что матчи с Ираном и особенно Катаром способны существенно понизить наш рейтинг.

– Мне кажется, такими вещами не он должен заниматься. Этот вопрос скорее в компетенции генерального менеджера, который должен все объяснить. Адвокат – голландец, человек из страны, где привыкли зарабатывать иногда даже ни на чем. Он понимал, что если у РФС есть возможность заработать на таких матчах, то что в этом плохого? Тем более что Катар, насколько знаю, предложил просто роскошные условия. Это нормально.

Ненормально другое – что элементарнейшие вещи, способные повлиять на дальнейшую судьбу сборной, остались в Российском футбольном союзе без внимания. И действительно, наверное, не главный тренер должен подобные цифры просчитывать. Но факт, что этого не сделал никто.

При этом никто не отменял еще и визуальных впечатлений. А они были еще хуже, чем факты.

Первые 15 минут игры с Катаром были стопроцентным позором. 90-я команда рейтинга ФИФА втаптывала Россию в газон. Разум отказывался верить, что картинка из Дохи – не плод воспаленного воображения. А может, телевизионщики перепутали и демонстрировали нам некую компьютерную игру?

Если бы потом сборная России сбросила оцепенение, воспользовалась расточительностью катарцев и сделала с хозяевами примерно то, что наша молодежка с командами Гвинеи и Азербайджана (7:3 и 8:0), – первую четверть часа можно было бы счесть за казус и забыть. Но все закончилось ничьей, как и с Арменией. А от Бельгии и Ирана – поражениями. То есть с ноября по март сборная России, встречаясь с четырьмя посредственными командами, не одержала ни одной победы.

И настроение в связи со всем этим было крайне мрачным.

Наболевшую тему товарищеских матчей черт знает с кем мы обсудим уже в июне с Фурсенко. И, признаться, из его аргументации я так ничего и не пойму. Может, поймете вы?

– Честно говоря, цель матчей с Ираном, Катаром, Камеруном мне совершенно неясна. Тем более что выяснилось: даже если бы мы выиграли в Дохе – из-за крайне низкого статуса соперника в рейтинге ФИФА все равно упали бы, – сказал я президенту РФС.

Он был, как всегда, невозмутим. Вот его-то «панцирь» точно ничем не пробьешь.

– Не вижу в этом никаких проблем. Если мы действительно хотим достичь тех высот, которые декларируем, надо играть с любой командой. И нет смысла быстро-быстро пытаться с кем-то сыграть, чтобы повысить рейтинг и попасть в более удобную корзину при жеребьевке ЧМ-2014… Мне кажется, нам по силам играть в любой корзине.

– Но проще-то выходить на мировое первенство из первой!

– Вот сейчас – на Европу – мы будем выходить из первой. А когда пройдет жеребьевка чемпионата мира – там и поглядим. Кстати, и коммерчески матчи окажутся более интересными, если мы туда будем выходить из второй корзины.

– В смысле?

– Потому что тогда придется играть с ведущими сборными из первой корзины. На этих встречах заработать можно гораздо больше.

– Адвокат неоднократно говорил: времена, мол, такие, что надо зарабатывать для РФС при помощи товарищеских матчей. А какие, собственно, времена? У футбольного союза что, деньги исчезли?

– Дело в другом. Матчи, которые мы проводили, – коммерческие. Если ты приезжаешь, например, в Катар, то мало того что тебе оплачивают пребывание, так еще и играешь на идеальном поле – в отличие от России, где в этот момент газоны далеки от идеала. И еще за то, что ты приехал, тебе заплатили денег. Чего плохого-то? У нас восемь мужских сборных, и зарабатывает только первая. Конечно, у нас есть спонсоры, но надо всеми путями зарабатывать, в том числе и на детский футбол. Это обычная европейская практика.

– Но ведь хочется повышать уровень игры сборной, а это можно делать только за счет матчей с сильными соперниками уровня Испании, Голландии, Германии, Бразилии, Аргентины.

– 11 августа мы сыграем с Сербией. А после этого у нас есть предварительные договоренности с очень сильными командами. Сыграем с ними после того, как выйдем на Euro-2012.

– Давайте добавим сюда одно важное слово: ЕСЛИ выйдем.

– Я в это верю абсолютно. Так вот, у нас есть договоренность с командой из первой мировой пятерки. Конкретизировать пока не могу.

В двух своих последних утверждениях Фурсенко окажется прав. Мы и на Euro выйдем уверенно, и сильных соперников по товарищеским матчам перед самим чемпионатом получим – Уругвай и Италию. И на том спасибо…

В июне я поговорю на тему товарищеских матчей с самим Адвокатом. Он, конечно, будет отстаивать честь мундира, но и от разговора не уйдет.

– Фурсенко не испытывает ни малейших сомнений, что Россия выйдет на Euro-2012. А у вас сомнения на этот счет есть?

– Я тоже считаю, что мы выйдем в финальный турнир. За исключением сборных вроде Испании и Голландии, на общем фоне у нас очень приличные показатели.

– Тем не менее при жеребьевке отборочного турнира ЧМ-2014 Россия скорее всего окажется лишь во второй корзине. Это для вас – разочарование?

– Это соответствует тому уровню, на котором мы реально находимся. В то же время это не мешает обыгрывать команды из первой корзины, что удалось Гусу против Англии.

– Все это верно, однако как можно допустить, что в игре с Катаром, 90-й командой мировой классификации, даже в случае победы мы опускались в рейтинге ФИФА?

– Мы должны отдавать себе отчет в том, что не каждая ведущая сборная сейчас пришлет России приглашение, чтобы против нее сыграть.

– Тем не менее гораздо полезнее для сборной играть товарищеские встречи против топ-команд, согласны?

– Конечно. Это наилучший способ проверить тех или иных игроков и понять, достаточно ли у них квалификации, чтобы выступать на таком уровне.

– Чем объяснить плохую игру сборной в товарищеских матчах?

– В какой-то мере – стремлением просматривать новых футболистов и новые варианты. Можно избрать иной путь, как это делает, например, сборная Голландии. Она все товарищеские матчи проводит основным составом, в который вносятся изменения лишь в том случае, если кто-то травмирован. Но и в плане менталитета отношение к подобным встречам у нас несколько иное, чем где-то еще.

– А возможен ли такой вариант: Фурсенко предлагает финансово выгодный, но с футбольной точки зрения неприемлемый для вас вариант, и вы говорите решительное «нет»?

– Конечно, возможен. В принципе последнее слово всегда за мной. Кстати, меня несколько раздражает постоянная критика в адрес Фурсенко. Мне кажется, он ее не заслужил. В то же время понимаю, что подобная критика – будь то в адрес президента федерации, меня или главного тренера сборной России по хоккею – это часть нашей работы. И тех должностей, на которых мы находимся. Как и мистера Медведева, и мистера Путина.

Похвально стремление Адвоката защищать Фурсенко – человека из его команды. Как и его отношение к критике. Которое у упомянутого им «мистера Путина», употребившего по отношению к «Эху Москвы» такое выражение, как «лить помои», увы, совсем другое…

Впрочем, не забудем: и Адвокат бывает другим. Довольно миролюбивая тональность в данном случае объясняется еще и тем, что разговор на острую тему состоялся не в марте – апреле, а в июне. Но к этому мы еще вернемся.

* * *

То, что происходило в Дохе, трудно было назвать полноценным футбольным матчем. Это была какая-то игра-тусовка. Когда за несколько часов до ее начала становится известно о получасовом переносе; когда можно в перерыве поменять восемь (!) человек – это что, серьезный футбол? Я еще удивлен, что причиной стартового провала никто не назвал смещение времени начала игры. Это было бы новое слово в вечном поиске причин неудач.

Но новое мы все-таки услышали. «В товарищеских матчах сборная не может прогрессировать», – заявил после Катара главный тренер. Браво! Может, тогда этот вид футбольных поединков «взять да отменить»? Или прогресс все-таки зависит от статуса матча? Украина в тот же день принимала Италию. Наши соперники по группе тоже не лаптем щи хлебали: Ирландия встречалась дома с Уругваем, Словакия – с Данией. Неограниченного числа замен не было. А мы двумя составами рубились с Катаром.

«Слабых соперников не бывает» – это демагогия. Употребляется этот эвфемизм обычно после того, как не обыграл какое-то убожество. Или накануне матча с таковым, чтобы соломку подстелить. Когда мы в очередной раз слышим, что в футбол научились играть все, возникает вопрос: а может, все-таки кто-то разучился? Или расхотел?

В 2009 году мы играли товарищеский матч с Аргентиной. В 2008-м – с Румынией, Казахстаном, Сербией, Литвой и Голландией. В 2007-м – с Голландией и Польшей. В 2006-м – с Бразилией, Испанией, Латвией. Соперники – только из Европы и Южной Америки, а несколько выпадающих по уровню оппонентов из бывшего Союза (Казахстан, Литву и Латвию) мы либо принимали дома, либо – как с литовцами – встречались в месте подготовки к Euro-2008. Разъездов по миру с целью подзаработать тогда не предполагалось. А теперь, выходит, деньги у РФС исчезли?

Но что-то я не слышал, чтобы тренер или игроки жаловались на урезанное финансирование их труда.

Для сравнения: федерацию футбола Словакии в момент нашей «битвы» с Катаром сотрясал скандал – футболисты все еще не получили ни обещанных денег за выход в 1/8 финала ЧМ-2010, ни премиальных за старт отборочной кампании Euro-2012. Выходит, словаки обыграли нас в Черкизове бесплатно!

А мы за катарские деньги выкинули себя из первой корзины жеребьевки отбора к ЧМ-2014…

Когда мы будем разговаривать с Адвокатом уже в августе, он назовет-таки вещи своими именами. Я начну тему:

– Выяснилось, что, даже если бы Россия обыграла тех же катарцев, все равно снизила бы свой рейтинг ФИФА…

Дик даже не даст договорить вопрос:

– …Да, из-за гораздо более низкого рейтинга соперника. Признаюсь, что в тот момент об этом не знал. Иначе, конечно, мы с Катаром не играли бы.

– Но вы – тренер и не обязаны этого знать. Мне кажется, это прямая обязанность РФС.

– Наверное, да. Лучше было сыграть дома против сильного соперника.

Как сами игроки относятся ко всем этим иранско-катарским путешествиям, мне стало ясно после одного разговора. Спустя пару месяцев после пародии на футбол в Абу-Даби я спросил капитана «Зенита» и защитника сборной Александра Анюкова: «А нужны ли вообще сборной товарищеские матчи?» На редкий вопрос Саша отвечает больше чем одной фразой. Но тут разразился целым монологом:

– Мое мнение – их надо организовывать с такими командами, как Аргентина, Голландия, Испания. Когда играли в Москве с Аргентиной – разве это плохо? Полный стадион, хорошая игра. Ноги сами несли. Когда сильный соперник, не надо настраиваться. А Иран и Катар – это были чисто коммерческие игры…

Анюков все сформулировал четко. И не надо бить себя кулаком в грудь: мол, надевая майку с российским гербом, ты обязан… и т. д. и т. п. Если РФС загоняет матч за тридевять земель, где народ на стадион заведомо не пойдет (и билетная программа отдается на откуп зарубежному матч-агенту), а Сергей Фурсенко после матча говорит: «Трагедии не вижу», – чего требовать от футболистов?

И состав в этих «товарняках» также вызывал немало вопросов.

Мантра «У нас нет времени на эксперименты» уже стала одним из главных постулатов Адвоката в сборной. Парадоксально: с одной стороны, президент РФС Сергей Фурсенко ставит задачу выиграть ЧМ-2018, с другой – мы думаем исключительно о сегодняшнем дне. Казалось бы, матч с Катаром, в котором в сборной дебютировали сразу четверо, этот тезис опроверг. Но сдавалось мне (забегая вперед, скажу, что в отношении одного из этой четверки, Глушакова, – ошибочно), что Адвокат сделал это несколько демонстративно. Чтобы отвязались.

Истинным дебютом в сборной являются турнирные встречи. Если сравнивать первые восемь месяцев Адвоката с аналогичным сроком Хиддинка, то выяснилась любопытная вещь. При Адвокате в отборочных матчах не дебютировало ни одного (!) футболиста. При Хиддинке к концу марта 2007-го – пятеро: Погребняк, Саенко, Шишкин, Торбинский и Зырянов. Последний, правда, провел полчаса в товарищеском матче с Испанией при Бородюке в качестве и.о., но на полноценный дебют это не тянуло.

Вскоре за ними последовали Будянский и Габулов. А ведь у Хиддинка времени на эксперименты точно так же «не было», как и у Адвоката. Оба приняли сборную между циклами, оба – после невыходов в финальные турниры чемпионатов мира. Но один, в паре матчей проверив мастеров предыдущего поколения – Смертина, Радимова, Лоськова, Титова, Евсеева, Хохлова, – понял, что пришло время строить новую команду, быструю и энергичную.

Второй же пока работал только на старом багаже. Притом что «бронза» Euro была в позапрошлом цикле, а время идет. На «пенсию» отправлен один Семак, который как раз в роли лидера коллектива был незаменим.

Более того, даже после «бронзы» чемпионата Европы Хиддинк осознавал необходимость перемен. А потому в октябрьском матче 2008 года с Германией в Дортмунде дебютировали сразу трое – Денисов, Дзагоев и Янбаев. Трое! С немцами! Вот это – настоящая работа на будущее национальной команды.

За время работы Хиддинка со сборной в официальных матчах дебютировали 14 игроков. Семеро из них (а не «сломайся» Погребняк, было бы восемь) участвовали в Euro, причем Зырянов с Торбинским сыграли важные роли, а Габулов защищал ворота в ключевой встрече отборочного турнира с Англией. Да, кто-то свой шанс не использовал, но многим предстоят еще годы и годы в сборной. А ведь Гус тоже имел все основания говорить: «У меня нет времени на эксперименты!»

Баланс между решением сиюминутных задач и обновлением ради дня завтрашнего – одна из самых тонких граней в работе тренера сборной. Хиддинку удалось избежать обеих крайностей – он и результат сделал, и о молодежи не забыл. Я провел исследование, кого из предшественников Гуса мы должны поблагодарить за невольную работу на бронзовые медали-2008.

Оно дало неожиданный результат. Сколько в свое время обрушилось ругани на Георгия Ярцева за 1:7 в Португалии, досрочный уход со скамейки в раздевалку, конфликт с Александром Мостовым на Euro-2004, посредственное выступление на том турнире? Сам же я, кстати, в этом вале критики активно поучаствовал.

А теперь глядите. При Ярцеве свои первые официальные матчи за сборную провели следующие участники Euro-2008: Акинфеев, Малафеев, Жирков, Анюков, Колодин, Быстров, Аршавин. 7 из 23! Причем для 21-летнего защитника «Крыльев» Анюкова дебютным стал победный матч финальной части Euro-2004 против Греции, для его 22-летнего одноклубника Колодина – стартовая игра отбора к ЧМ-2006 против Словакии, для 24-летнего Малафеева – стыковая встреча в Кардиффе с Уэльсом. То есть совсем нерядовые матчи.

Из 14 игроков, составлявших костяк бронзовой сборной Хиддинка, сразу пятеро – Акинфеев, Жирков, Анюков, Колодин и Аршавин – дебютировали при Ярцеве. Даже «хиддинковских» в обойме и то меньше. На мой взгляд, настала пора сказать Ярцеву спасибо за то, что не шел по пути наименьшего сопротивления, делая ставку на опытных, проверенных игроков, а внимательно смотрел чемпионат страны и изыскивал пресловутое время для экспериментов.

Самое удивительное, что свою лепту внесли не только Семин (Павлюченко, Билялетдинов), Газзаев (армейская оборонительная тройка) и Романцев (Семшов, Сычев, не попавший в заявку на Euro Кержаков), но даже Игнатьев! Именно при нем, причем в ответном стыковом матче за выход на ЧМ-98 против Италии, первый официальный поединок за сборную провел ее будущий капитан Семак.

Интересно, сколько чемпионов мира 2018 года дебютируют в турнирных встречах сборной России при Адвокате? Этот вопрос очень хотелось адресовать не столько ему самому (в конце концов, Дик-то почему обязан на семь лет вперед смотреть, у него свои задачи есть), сколько Фурсенко – коль скоро тот столько нам всего наобещал…

Сам Сергей Александрович после июньского матча с Арменией вдруг скажет мне о сборной:

– Это совершенно другая команда, чем была при Гусе Хиддинке. Не берусь судить, лучше или хуже. Но то, что порядка и дисциплины больше и отношение со стороны ребят серьезнее, – сто процентов.

Уверен, подобные противопоставления и самому Адвокату, если он об этом узнал, совершенно не понравились. Такое сталкивание лбами двух тренеров, знакомых тысячу лет, не может пойти на пользу никому. К тому же на тот момент смысл, вложенный в него Фурсенко, был совершенно неактуален и более чем спорен…

Тогда, кстати, пошла очередная лавина слухов, что Абрамович хочет вернуть Хиддинка в «Челси». И я спросил Адвоката:

– Ваш прогноз: Гус возглавит «Челси»?

– Если бы я оказался на месте Гуса, то пошел бы в «Челси»!Но это его жизнь – и решать ему. Гусу 64. Когда тебя зовут в такой клуб, нужно очень крепко подумать, чтобы сказать: «Нет, я останусь в Турции!»

И тут я подумал: а ведь не такой уж и ернической была фраза пианиста Дениса Мацуева, когда Адвокат только возглавил сборную России: хорошо бы, мол, чтобы посреди отборочного цикла его не позвали куда-нибудь в «Милан» или «Челси». А то вдруг…

Но Дика, к счастью, не позвали. А Гус остался в Турции. Интересно, кстати, не пожалел ли?..

* * *

В июне, к которому ситуация вокруг сборной и общественного мнения о ней накалилась до предела, Россия встречалась с Арменией уже дома. Причем – в почти родном для Адвоката Санкт-Петербурге.

И вновь, как и в случае с Болгарией, это оказалось символичным.

Потому что ни с того, ни с сего на предматчевый сбор приехал совершенно другой Дик, чем в предыдущие пару месяцев.

Это и Казаков подмечает:

– Как Хиддинк приехал другим после своего налогового процесса в Голландии, так же и Адвокат именно перед домашней игрой с Арменией. Это и журналисты почувствовали, и мы. Он стал для нас всех каким-то… своим. То ли проверил всех в разных ситуациях, успокоился и понял, что с этими людьми можно идти дальше, то ли еще по какой-то причине…

«Журналисты почувствовали» – это Илья верно сказал. Это действительно ощущалось.

После предматчевой пресс-конференции Адвоката я спросил его:

– Дик, судя по вашим последним выступлениям, за два месяца после Армении и Катара вы многое для себя пересмотрели. Такое впечатление верно?

В ответ главный тренер сборной хитро улыбнулся. И произнес: «Может быть, может быть…»

Большей откровенности в такой обстановке ждать от него было, конечно же, невозможно. Но мне и этого в общем-то хватило. Потому что тональность, да и суть публичных выступлений Адвоката перед ответным матчем с Арменией выглядели совершенно иными, нежели в марте.

Тогда он говорил о потоке критики, обрушившейся на сборную: «Готов повторять снова и снова: я не понимаю, в чем дело!» Сравните с теперешним: «Да, я могу понять критику по поводу товарищеских матчей – в них мы не показали того, что должны были, и в игре с Арменией обязаны исправиться». Выходит, понял, в чем дело? И признал – хотя бы частично – правоту критиковавших?

Можно вспомнить и то, что Адвокат радикально изменил свое отношение к Ренату Янбаеву и его адекватную реакцию на откровенное интервью Романа Павлюченко… Да и решение привести именно этих двоих в Москве на пресс-конференцию. Решение, на мой взгляд, гениальное с пиаровской точки зрения, потому как оно выбило немало козырей из рук его оппонентов.

Раньше Дик о пиаре не думал. Иногда даже казалось – специально в противовес Гусу Хиддинку, считавшему отношения с общественностью делом первостепенным.

Некоторые люди внутри самой сборной (не только Казаков) подтвердили мое впечатление: по их словам, Адвокат на этот раз приехал в команду спокойным, совершенно не взвинченным. Весьма рассудительным и без куда-то пропавшего упрямства. В общем, с тем, что было раньше, не сравнить.

Возьмем его мартовский тезис: «Я гну свою линию, и цыплят мы будем считать в октябре – ноябре. А до тех пор мне не нужно задавать вопросы, почему я сделал то или это!» Теперь же главный тренер детально объяснил, почему раньше не брал в сборную Янбаева, а теперь взял. Его фраза «Потому что нужно быть справедливым» косвенно указывает и на признание прежней собственной несправедливости.

Что же касается прессы, то если не вставать автоматически на сторону представителей своей профессии, то в чем-то можно соглашаться и с Диком. И вот почему. Уже в августе, после товарищеского матча с Сербией, он в нашей беседе выдаст совершенно справедливый пассаж:

– Представляете, меня спросили после матча, почему в стартовом составе не играл Игнашевич (дисквалифицированный на матч с Македонией. – Примеч. И. Р.). Такое меня всегда удивляет. (Смеется.)

– В Голландии такие непрофессиональные вопросы вам когда-нибудь задавали?

– Да. Не собираюсь говорить, что Россия тут чем-то отличается от других стран. Ну, допустим, человек запамятовал, что Игнашевич пропустит следующий матч, и удивился его отсутствию. Но ведь у него было 90 минут, чтобы в своей редакции или у коллег в ложе прессы выяснить ситуацию!

Это правда. Количество абсолютных дилетантов и случайных людей из тех, кто приходит на пресс-конференции сборной, зашкаливает за все разумные пределы. Многие общеполитические телеканалы, радиостанции и газеты посылают туда абы кого – лишь бы осветить, при этом знание человеком предмета руководителей СМИ не волнует абсолютно.

Такая вот у нас «футбольная» страна…

А история с Павлюченко вообще стала главным индикатором происшедших перемен. И одним из ключевых, убежден, событий в отборочном цикле Euro-2012. Я бы сказал – тестом на истеричность. Который голландец целиком и полностью выдержал.

Что же произошло?

Нападающий «Тоттенхэма» в беседе с журналистом «Аргументов и фактов» (от правдивости слов в которой открещиваться не стал) озвучил несколько весьма жестких тезисов. Первый – что у Адвоката есть любимчики, которых он выпускает на поле при любых обстоятельствах. Второй – что атмосфера в команде со временами Хиддинка несравнима.

Конфликт тренера и игрока после такого казался неминуемым. Даже Казаков позже признает в интервью «Радио Зенит», что думал так же. Но скандала не случилось.

Уверен: дай Павлюченко нелицеприятное интервью два месяца назад (когда, напомню, на вопросы о нем Адвокат реагировал так: «Я себе не враг, чтобы выпускать заведомо более слабых игроков»), реакция тренера могла бы оказаться куда более бурной. Любые вопросы, в которых затрагивалась тема кадровых решений, вызывали тогда у голландца неприкрытое раздражение. Что же говорить о прямом обвинении в ухудшении атмосферы в команде и наличии любимчиков?

Теперь же Адвокат совершенно справедливо заметил, что те же самые слова – и раньше, чем в газете, – Павлюченко сказал ему лично. Дескать, даже хорошо, что форвард, недовольный своим положением, говорит об этом.

Согласен с тренером: хорошо. Потому что на языке у Павлюченко оказалось то, что у многих давно было на уме. Вернувшись своим высказыванием в демократичные 1990-е, нападающий, как выяснилось, не накалил обстановку вокруг сборной, а, напротив, снял копившееся напряжение. Выпустил пар, который мог «выплюнуть» крышку от чайника в иной, куда менее уместный момент. Например, осенью, в канун решающих матчей цикла.

Сейчас же момент был самый что ни на есть уместный.

Не сомневаюсь, что интервью Павлюченко, в котором говорилось в том числе и об этом, заставило Адвоката задуматься. Вряд ли он воспринял это исключительно как недовольство отдельно взятого игрока его ролью на поле. Когда тот уже три года, пусть даже не будучи стабильным игроком основы, регулярно забивает в английской премьер-лиге, российские партнеры не могут к его мнению не прислушиваться. К тому же Роман всем известен как человек без двойного дна, который говорит то, что действительно думает, а не то, что в данный момент выгодно. И тот факт, что Павлюченко еще до интервью высказал свою точку зрения и в лицо главному тренеру, доказывает это лишний раз.

Уверен, что человеческие качества Павлюченко отлично Адвокату известны. Судя по всему, интервью нападающего стало для голландца «звоночком», на который он обратил внимание. И правильно сделал.

Обратила на себя внимание еще одна деталь. К июню все только и говорили, что о хронически неудачной игре за национальную команду на протяжении достаточно длительного времени ее капитана. Перед питерской игрой с армянами на вопрос об Аршавине главный тренер, произнеся дежурные комплименты в его адрес, не упустил возможности подчеркнуть: мол, последние восемь игр за сборную он не забивал. И матч с Арменией – самое хорошее время, чтобы эту серию прервать.

Заметьте: Адвокат точно назвал число игр, в которых не забивал Аршавин. Хотя после Армении и Катара отмахивался от этой темы, как от назойливой мухи: «На мой взгляд, Аршавин мало изменился. Он по-прежнему один из лучших в Европе». А тут про «одного из лучших» мы уже не слышали. Зато слышали вполне явное тренерское ожидание, что в своем первом официальном матче после ухода из «Зенита» на родном «Петровском» капитана должно прорвать. Действительно – самое что ни на есть время и место. Впрочем, до следующего гола Аршавина за сборную придется ждать еще восемь месяцев…

Словом, все факторы в совокупности – и вернувшаяся к Адвокату адекватность оценок, удачное время года, и порция правды от Павлюченко, и хорошая злость игроков, и родной для капитана заполненный «Петровский» – не позволили мне усомниться в том, что с армянами все будет в порядке.

Что же касается ненапряженности Адвоката (и даже непривычной улыбчивости, которую тренер перенес из пресс-центра на тренировку), то однажды схожая перемена произошла с ним и в «Зените». Было это в середине 2007-го. Игроки почувствовали, что тренер расслабился, стал реагировать на вещи более легко, чем прежде, и в их игре вскоре появилась прежде не свойственная им при Адвокате раскованность. Ведь настроение команды и ее тренера – всегда тесно взаимосвязанные между собой вещи. Игроки чувствуют это на уровне подсознания.

Правда, в «Зените» это произошло после того, как Адвокат… подписал контракт (позже дезавуированный) со сборной Австралии. Оставалось надеяться, что нынешнее изменение в его настрое ни с чем подобным не связано…

История с интервью Павлюченко завершилась просто-таки литературно. Он не просто вышел в стартовом составе, а после пропущенного на старте матча гола сделал хет-трик!

Можно сколько угодно судить-рядить, связано ли как-то решение Адвоката выпустить Павлюченко с первых минут с интервью футболиста. Мол, давай, парень: сказал, а теперь выйди и докажи. Главный тренер, конечно, подобную логику своих действий отрицал. Но отчего нам не повоображать, что своим выступлением нападающий хотя бы психологически заставил его задуматься о маленьком взрывоопасном очаге в команде? Когда форвард калибра Павлюченко, забивающий десять мячей за сезон в чемпионате Англии, в первых пяти матчах отборочного цикла проводит на поле 25 минут, он может к этому отнестись нормально только в одном случае – если ему сборная «по барабану».

Об одном из лучших снайперов Euro-2008 этого никак не скажешь. Демарш Павлюченко показал Адвокату: а футболист-то, оказывается, голоден до игры! Что он доказал и на деле. Голландец вряд ли знает русское слово «мужик», но в субботу нападающий «шпор» таковым себя и показал.

Осенью я спрошу главного правдоруба российского футбола Романа Широкова:

– Когда перед питерским матчем с Арменией Павлюченко в интервью сказал, что у Адвоката есть любимчики, какого развития событий вы ожидали?

– В том, что Рому вызовут в сборную, и они с Диком поговорят напрямую, был уверен на сто процентов.

– Адвокат потом рассказывал, что Павлюченко поступил честно: сначала сказал все ему в лицо и только потом – в газете.

– Дик любит, когда человек не юлит, а говорит все в глаза. Потому что он сам такой.

– У вас с ним тоже случались непростые разговоры?

– Конечно. И я ему говорил, когда чем-то был недоволен, и он мне. Нормально общались.

– Это в «Зените» – или уже в сборной?

– В сборной мы пока, думаю, друг другом довольны, – улыбнулся Широков.

Фурсенко на тему интервью Павлюченко в нашем разговоре после игры с Арменией высказался следующим образом:

– Думаю, интервью и решения тренера не находятся в какой-либо зависимости друг от друга. На Дика очень тяжело давить. Более того, это контрпродуктивно – давить на Адвоката и, например, на меня. Только жестче позиция становится. Просто обстоятельства сложились так, что Рома подошел к матчу с Арменией в хорошей форме. Дик видит на тренировках, кто как играет. Поначалу хотелось, чтобы на поле вышел и Кержаков, но внезапно полученная (а я бы сказал, незалеченная) травма не дала возможности ему сыграть. Впереди появился ярко выраженный лидер – и вот мы сыграли таким образом.

А что же сам Адвокат? Мы с ним подробнейше обсудили эту тему в беседе после матча с Арменией.

– Скажите честно – интервью как-то повлияло на ваше решение выставить его против Армении в стартовом составе? – спросил я.

– Нет. Потому что он сказал то же самое мне в лицо. Это было после матча с Катаром, то есть до того, как интервью вышло в свет. Мне была известна его позиция – и понятна злость от того, что он не играет. Но поймите, я, выбирая состав, исхожу только из того, какой путь мне видится лучшим для победы над оппонентом! У меня нет друзей и фаворитов! И я не видел резонов менять состав и убирать из него Кержакова, который забил в Ирландии и Македонии. Умножим это на объем работы и движения, который он проделывает в каждом матче, и мотивы моих прежних решений окажутся вам ясны.

На этот раз я чувствовал определенную нервозность в команде, связанную с необходимостью выигрывать во что бы то ни стало. Да, можно было, конечно, надеяться, что Ирландия потеряет очки в Македонии, но это глупо. В нашей нынешней ситуации мы сами дома против Армении не имели права терять очки ни при каких условиях. И потому я изначально собрался выставить в стартовом составе больше игроков-завершителей, чем обычно.

Моим планом, в который вмешалась травма Кержакова, было с первых минут сыграть с Аршавиным, Павлюченко и Кержаковым. Так что к интервью Романа это не имело никакого отношения. А только к игре.

– Тем не менее психологическая линия прослеживается такая: ты дал интервью, пошел ва-банк, я дал тебе шанс – иди, доказывай!

– У меня, повторяю, нет никаких проблем с тем, что футболист высказывает свою точку зрения. Другое дело, что я не согласен, когда футболист говорит: мол, среди игроков у меня есть «друзья». Их нет! Нельзя говорить неправду, надо приводить реальные факты. Но важно, что мы обсуждали это напрямую – друг с другом.

– Откровенно говоря, я побаивался, что интервью Павлюченко вызовет с вашей стороны бурю. И оргвыводы.

– Ключевая вещь – то, что я узнал о позиции игрока не из газет, а лично. В противном случае действительно мог бы отреагировать иначе. Как именно? Какой смысл сейчас это обсуждать? Но в принципе то, что опытный игрок недоволен своим пребыванием на скамейке, нормально. Если бы я был моложе, то, возможно, отреагировал бы на такое интервью более резко. Но с опытом приходит взвешенность восприятия.

– А в вашей тренерской молодости подобные истории приключались?

– Однажды. С Рудом Гуллитом. Я принял сборную Голландии после Ринуса Михелса в 1992 году после Euro в Швеции. Первый товарищеский матч мы проводили дома против Италии. Гуллит был капитаном, а команда была практически та же, что и на европейском первенстве. Поэтому я решил не менять модель – зачем это делать, когда с командой работаешь всего три дня? Рассудил, что уже после этого матча будем обсуждать, стоит ли сохранять эту схему. Мы вели – 2:0, но проиграли – 2:3.

И Гуллит, с которым мы сейчас хорошие друзья, обрушился в прессе с критикой на эту самую схему! Что, в отличие от истории с Павлюченко, было неприемлемо. Потому что до игры мы говорили с ним как раз об этом, и он сказал: о’кей, сейчас сыграем так, а через два месяца обсудим, как быть дальше. И вдруг он начинает задним числом заявлять, что мы проиграли из-за неправильной модели!

Прочитав это, я позвонил Гуллиту и сказал, что он больше не капитан сборной. Руд ответил: «Хорошо, тогда я не приеду в команду». – «Не приезжай». Все было очень просто. Позже он передумал, но какое-то время уже я, в свою очередь, его не вызывал. И лишь когда увидел, что он действительно хочет играть за сборную, а не просто приезжать в нее, – пригласил.

– На мой взгляд, ваше решение отправить Павлюченко с Янбаевым на предматчевую пресс-конференцию было блестящим шагом с точки зрения пиара. Как вы до этого додумались?

– (Улыбается.) Всегда лучше сначала услышать, что говорит игрок, чтобы потом высказываться самому. А решение пришло за день до пресс-конференции. Не секрет, что далеко не все футболисты любят общаться с прессой. Вот, обсуждая, кто мог бы пойти на встречу с журналистами, мы и решили, что это неплохая идея. Не только с Романом, но и с Янбаевым – ведь я раньше говорил о нем определенные вещи. А потому должен быть честным и дать ему возможность высказаться. Надо сказать, что он в данной ситуации повел себя в высшей степени профессионально.

– И все-таки идея – лично ваша или чья-то еще?

– Лично моя.

– Не жалеете, что не давали шанса Павлюченко раньше?

– Нет. Три гола в этом матче не могут автоматически означать, что он так же сыграл бы и раньше. К тому же повторяю: у меня по-прежнему есть только добрые слова в отношении Кержакова. И сам он, и команда с ним на острие атаки играли хорошо. А когда игра у команды идет, я много раз подумаю, прежде чем делать замену, поскольку никто не знает, как она повлияет на ход встречи…

В общем, Дик расставил все точки над i в этой истории. С ним можно в каких-то вопросах соглашаться или нет, но подробность и честность рассказа, не скрою, произвели впечатление.

Контрастом с неравнодушным Павлюченко стала история с молодым полузащитником ЦСКА Павлом Мамаевым, которого Адвокат даже не пригласил на питерскую игру с Арменией. Поговаривали, что тренера крайне возмутила его пассивная игра с Катаром: мол, молодой игрок должен был зубами выгрызать тот шанс, что был ему предоставлен, а он… Мамаев же, по одной из существующих версий, своей игрой просто с излишним прямодушием показывал, как вся сборная отнеслась к необходимости лететь в Катар.

Вот он – эффект от никому не нужных товарищеских матчей со слабыми соперниками, оправдывать которые необходимостью зарабатывать деньги не кажется мне уместным. Не так уж нищ наш футбольный союз.

Между тем качество игры в Петербурге Адвокат оценил критически. В нашей беседе он ни много ни мало сказал: «Это был наш худший матч в отборочном цикле». То есть хуже и натужной победы над Македонией, и домашнего поражения от Словакии, и ничьей в Ереване!

Своей оценкой Дик лишний раз доказал верность впечатления, что его взгляд на происходящие в сборной процессы стал объективен и разумен. Весенней нервозности и резкости как не бывало. Хотя кое-кто из игроков в приватном разговоре сказал, что накануне игры Адвокат нервничал будь здоров. Но, видимо, это был тот здоровый уровень волнения, который не приводит к опрометчивым решениям и реакциям.

Российские букмекеры, в отличие от тренера, за результат домашней игры с Арменией, похоже, не переживали абсолютно – иначе не принимали бы ставок на победу хозяев по очень низкому коэффициенту 1,17. Исходя из более чем благополучной истории июньских матчей нашей команды, они были правы: в данном случае все просто обязано было сложиться нормально. И сложилось.

Это был тот редкий случай, когда у нашей сборной в чужие ворота влетало все, что должно было. Реализация оказалась лучше, чем сама игра, за которую сборная заслужила не больше «четверки с минусом».

Оперативное решение главного тренера изменить график жизни сборной и предоставить ей после Армении полтора выходных показалось более чем гуманным. Если, конечно, отталкиваться от фразы самого Адвоката о том, что по содержанию это был худший из шести проведенных сборной отборочных матчей. Обычно лишние выходные – награда за отличный футбол, а тут они стали просто наградой и, возможно, отражением подспудного желания тренера улучшить микроклимат в команде.

В упомянутом выше разговоре с Широковым я спросил его о переменах, которые, по нашим наблюдениям, в июне произошли с Адвокатом.

– Дик такой же, как в «Зените»? А то с нынешнего лета многим показалось, что он стал более веселым и раскрепощенным.

– По-моему, он всегда был таким. Просто в первые месяцы в сборной на Дика обрушилось очень большое давление. Многим не нравилось, как мы играем, хотя результат был положительный.

– Что стало переломным фактором?

– Когда результат есть, атмосфера поневоле меняется. Вот все и успокоились.

– На объем негатива, надо думать, и неудачная игра в товарищеских матчах повлияла.

– Естественно. Но в официальных-то играли совсем по-другому! Негатива было много, и это не добавляло тренеру спокойствия. А на самом деле Дик – добрый человек.

«На самом деле Дик – добрый человек». Мне было очень важно узнать, что думает по этому поводу сам Адвокат. Ведь мы видели его очень разным. Но мне всегда казалось, что, когда он становится сердитым и раздраженным, то, что называется, «входит в образ». А естество его – другое.

И вот в декабре 2011-го, коль скоро откровенность нашей беседы «за жизнь» позволяла, я спросил:

– Когда вы только приехали в Россию, вас боялись и считали жестким. А теперь и Аршавин, и Широков, и люди постарше вроде Радимова говорят: «Дик – добрый человек». Это так?

Адвокат выдержал небольшую паузу. Улыбнулся. И сказал:

– Так и есть. Однозначно.

Правда, тут же уточнил:

– Но тут есть еще один нюанс. В сборной надо вести себя с футболистами иначе, чем в клубе. Сейчас я ближе к игрокам, чем в «Зените». Когда они видят тебя каждый день, дистанция, на мой взгляд, должна быть дальше.

И все-таки он всегда, в любой момент, думает о том, что полезнее для работы. Быть добрым или злым – в том числе…

Но суть его натуры – добра.

А это хорошо, не правда ли?..

А что касается Широкова, то вот еще одна о многом говорящая деталь. В августе, перед товарищеской игрой с Сербией, он едва-едва восстановится после травмы и лишь однажды выйдет на замену за «Зенит». Адвокат, естественно, в сборную его не позовет. И тут…

– Дик рассказывал, что после травмы вы сами позвонили Александру Бородюку и попросили, чтобы вас в сборную вызвали, – решу уточнить я подробности той истории у самого Широкова осенью.

– Не совсем Бородюку. Я набрал Николая Игумнова (менеджера сборной. – Примеч. И. Р.) и сказал: «Если есть возможность меня вызвать, я готов приехать». А там как раз у Игоря Денисова небольшое повреждение было, и меня вместо него позвали.

– Нестандартный поступок с вашей стороны.

– Ну да. Четыре месяца пропустил, только раз на замену вышел. Просто очень хотел в сборной играть. И видел, что единственный способ в тот момент туда попасть, – именно такой.

Эта история – показатель и отношения к сборной самого футболиста, и резко оздоровившейся к августу общей ситуации в национальной команде. Поскольку туда, где атмосфера тягостная, ни один игрок по доброй воле ехать не захочет. А уж в таких обстоятельствах, в каких проявил свою инициативу Широков, – тем более.

Роман – человек прямой, рот на замке никогда не держащий и под обстоятельства не подстраивающийся. Будь в сборной обстановка гнилой, такой шаг с его стороны был бы абсолютно невозможен.

* * *

В августе мы играли контрольный матч наконец-то с крепкой командой – Сербией. На фоне Ирана с Катаром соперник из той же второй европейской корзины, где и мы теперь, действительно выглядел почти чемпионом мира. Тем более с обороной, на три четверти составленной из основных футболистов английских топ-клубов: Видич («МЮ»), Иванович («Челси»), Коларов («Манчестер Сити»).

Выбор в пользу Сербии, извините за цинизм, в современных реалиях был разумен еще и с политической точки зрения: к братьям-славянам фанаты относятся дружелюбно, и расистского уханья, как в адрес Думбья с Вагнером с зенитовской трибуны на матче ЦСКА – «Зенит», да и многих других, в Черкизове не предвиделось точно. Да и другого негатива, казалось, тоже.

Но, как говорится, когда кажется – креститься надо. Потому что негатив случился. Да еще какой.

Незадолго до того Жирков вернулся из «Челси» в Россию. Вот только не в ЦСКА, где его видеть не особо и жаждали, а в «Анжи». В глазах же армейских, да и вообще московских фанатов эта команда и своим вызывающим богатством, а главное – территоральной, кавказской принадлежностью не вышла…

В сборной-то к его возвращению как раз отнеслись позитивно. И когда Семшова попросили ответить на вопрос об отношении к трансферу партнера по сборной серьезно, он сказал:

– Каждый выбирает свою дорогу. Можно только порадоваться за футболиста, который переходит в другую команду, обеспечивая таким образом свое будущее и будущее своей семьи. Для этого и играем.

Кстати, позже и Адвокат, также поддержав Жиркова, не удержался от шутки на тему «Анжи». Вот что он ответил на вопрос о возможности своего прихода в этот клуб на должность главного тренера:

– Ну, если много денег дадут… (Пауза.) Шутка, конечно. Естественно, я главный тренер сборной России и им останусь.

А кто-то говорит, что Дик излишне серьезен!..

Но вот фанаты на матче с Сербией устроили настоящую вакханалию. Это была адская смесь из грязных оскорблений, гула, свиста в каждое мгновение, когда один из самых заслуженных и работящих футболистов сборной касался мяча.

Жирков стал жертвой нашего больного общества с поляризацией и взаимной ненавистью националистов и кавказцев. Его унижение фанатами – очередное звено в цепи «Убийство Егора Свиридова – беспорядки на Манежной площади – бойкот матчей кавказских клубов». Переход русского парня в кавказскую команду стал для единого фанатско-националистического фронта – того самого, что вне зависимости от клубного окраса голосит во время матчей: «Русские, вперед!» – ударом в самое сердце.

Сказались, конечно, и громадные деньги «Анжи». К ненависти национальной примешалась ненависть классовая. Богатых, тем более новоиспеченных, толпа не переносит – это общеизвестно. Знаменитый английский журналист Кир Рэднедж рассказывал мне, что в Британии после прихода Романа Абрамовича среди болельщиков других клубов была очень популярна аббревиатура АВС – Anyone But Chelsea. «Кто угодно, кроме „Челси“. В России же, соответственно, „кто угодно, кроме «Анжи“.

А у нас – не просто ультрабогатый клуб, но еще и кавказский. Стань миллиардно-долларовой, допустим, ульяновская «Волга», московские фанаты, думаю, по этому поводу не возмущались бы. Даже если бы совершались такие же траты и покупались такие же игроки. Маргинальное отношение к клубу перенеслось на игрока, который, между прочим, за сборную всегда выкладывался без остатка.

Никогда столько игроков сборной после матча не общалось с журналистами! А все дело в том, что партнеры (Широков, например, назвал участников акции «нелюдями») чувствовали себя обязанными публично поддержать Юрия. К счастью, им не было безразлично, ведь безразличие тех, кто рядом, его морально убило бы. Этот матч, эта реакция на случившееся показали: с коллективом в сборной все в порядке.

Хоть этому можно было порадоваться…

Это было необычное интервью. По его ходу случались моменты, когда серии вопросов задавал не корреспондент, а главный тренер сборной России.

В среду поздно вечером мы пили кофе в холле отеля «Балчуг», и я спросил Дика Адвоката: «Вы понимаете, почему фанаты освистывали Жиркова?» – «Нет. А вы?» Интонация была такой, что мне стало ясно: это не формальный вопрос. Адвокату это действительно интересно и важно.

После этого я долго рассказывал голландцу про Егора Свиридова и декабрьские события на Манежной площади, про тесную связь футбольных фанатов и националистов, про бойкот матчей кавказских клубов. Да и про национальную ситуацию в России вообще.

С каждым новым фактом у Адвоката все выше поднимались брови. «Я ничего этого не знал!» – качал он головой. Он и про негласное разделение команд на кавказские и прочие был не в курсе. Про особое отношение некоторых фанатов к «Тереку» что-то слышал (что неудивительно, поскольку Чечня на Западе – регион известный), а про нечто подобное к «Анжи» – вообще ничего. «Я был на московских матчах этой команды, никто не свистел», – удивлялся Адвокат. Приходилось объяснять, что фанаты не свистели просто потому, что их на трибунах не было. Они эти матчи элементарно игнорировали.

И подумалось мне, что люди из РФС, пригласившие Адвоката, вообще-то не имеют права держать главного тренера сборной в информационном вакууме. Человеку такого статуса должны рассказывать, и оперативно, о том, что происходит в этой стране. Как ему могли не рассказать про ту же Манежку, коль скоро футбольные фанаты имели к этому прямое отношение?

Мы обсуждали расстрел маньяком студентов молодежного лагеря в Норвегии, уличные беспорядки в Англии (где как раз из-за беспорядков отменили матч Англия – Голландия и могут отменить 1-й тур чемпионата премьер-лиги), Ливии и других ближневосточных странах, и Адвокат резюмировал: «Мир сошел с ума». Не согласиться с ним было невозможно.

Приходится напомнить, что общались мы после победы над Сербией. Увы, история с Жирковым опрокинула в эту бочку меда даже не ложку, а еще одну бочку дегтя.

– По-вашему, обструкция трибун сказалась на игре Юрия?

– Безусловно. Все это выглядело как спланированная акция, – сказал Адвокат еще до моих объяснений. – Не понимаю, почему к футболисту его уровня и таланта, всегда безупречно относившемуся к делу, так отнеслась толпа. Я был столь разозлен и ошарашен, что даже не знал, как реагировать. В раздевалке вся команда говорила не о том, что было на поле, а о творившемся вокруг Жиркова! Потому что это было крайне несправедливо! Человек вернулся в свою страну, и это очень хорошо для ее футбола. Ни я, ни даже кто-либо из игроков не мог понять, что все это значит…

Вот и пришлось все Адвокату объяснить. Интересно, кстати, – игроки действительно не понимали или делали вид, что не понимают? Понятно, что они живут на другой общественной ступеньке, но неужели они настолько оторваны от реальности?

– Не хочу лезть в политику, но искренне считаю, что для российского футбола возвращение Жиркова – только в плюс, – сказал Адвокат. – Он будет постоянно играть! И в этом смысле возвращение Погребняка, Аршавина, Билялетдинова в Россию тоже пошло бы им на пользу – по той же причине. Благодаря стабильной игровой практике они находились бы в лучшей форме.

Полгода спустя пожелание главного тренера сборной сбудется и, за исключением Погребняка, все они в Россию действительно вернутся. Да и Павел сменит немецкий чемпионат на английский и в первых же трех своих матчах за «Фулхэм» в премьер-лиге забьет пять (!) мячей…

– Хотите ли что-то сказать тем фанатам, которые освистывали Жиркова? – спросил я Дика.

– Очень надеюсь, что это произошло в первый и последний раз. Теперь вы рассказали мне подоплеку этой истории. Не хочу судить о том, чего не знаю. Но все равно не могу понять, зачем переносить все эти вещи на футбольное поле и на матч сборной страны. Вот скажите: если сборная России выйдет в финальную стадию чемпионата Европы, люди в стране будут рады?

– Конечно.

– А такие акции решению этой задачи мешают! Парню 27 лет, он прекрасный футболист и еще много сезонов способен приносить пользу российской сборной. Жирков сделал достаточно для своей страны, чтобы люди уважали его выбор. В своей наилучшей форме (которую он будет иметь, только постоянно играя) и в наилучшем настроении Юрий нам очень нужен. И сейчас, и в будущем. И он счастлив здесь, а не в Лондоне! Ему там не было хорошо!

– За всю свою тренерскую карьеру с чем-то таким сталкивались?

– Нет. Вот, к примеру, Йохана Кройфа любили не все, хоть он и был лучшим футболистом в истории Голландии. Он все время создавал проблемы: когда команда играла в Adidas, он хотел играть в Puma, и так далее. Не всем болельщикам такой индивидуализм был по душе, но это был уникальный игрок. И даже его недоброжелателям в голову не приходило свистеть в его адрес во время матчей национальной команды.

– Как относитесь к приобретению «Анжи» таких игроков, как тот же Жирков и Это’О?

– Это очень интересно для чемпионата России! Если игроки такого калибра едут в страну, это отлично для репутации ее футбола. Сегодня Это’О, допустим, перейдет в «Анжи», а завтра, увидев это, другой топ-футболист не побоится перейти в «Зенит», ЦСКА или «Спартак». Есть и еще одна сторона медали: когда мы в 2007 году купили Тимощука, другие клубы тут же тоже стали тратить немалые деньги на приобретение качественных игроков. Может, и сейчас такое произойдет?

Но вот что важно. Кто последние годы все выигрывает в России? «Зенит», ЦСКА, «Рубин». Где все это время были «Спартак», «Динамо», «Локомотив»? А ведь за этими тремя командами большая история. У «Локомотива» – такой стадион! У «Спартака», когда я приехал, была репутация абсолютно лучшего за многие годы и самого популярного клуба в России! Я играл против «Спартака» в еврокубках, еще когда мне был 21 год! И «Спартак» по итогам двух матчей (1:0 и 0:0) выиграл, а мы выбыли (Адвокат тогда, осенью 1972 года, играл за АДО «Ден Хаг». Правда, он чуть запамятовал: ему в тот момент было 25. – Примеч. И. Р.). То есть уже около 40 лет команда играет в еврокубках, что говорит само за себя! И, кстати, в свое время я был большим поклонником таланта Титова. Если бы он вовремя уехал в большой европейский клуб, то мог бы стать звездой мирового класса.

У всех трех этих клубов есть история, деньги, но, возможно, нет или не было идеи. А в «Зените», ЦСКА и «Рубине» идея была и есть, хотя, к примеру, у «Зенита» в мое время не было столько денег, сколько сейчас у «Анжи». Посмотрим, появится ли настоящая клубная идея у этого клуба. От этого очень и очень многое зависит…

Вот как неожиданно порой выясняется, что Адвокат и Титова ценил, и даже против «Спартака» некогда играл… То есть Россия для него не была пустым звуком еще несколько десятков лет назад.

– Какие-то подробности первой своей поездки в СССР помните? – решил я «докрутить» Дика на эту тему в одном из последующих интервью.

– Помню, что после поражения в Лужниках – 0:1 – были уверены: в Голландии легко решим задачу. Но дома дело закончилось нулевой ничьей, и мы вылетели. А моим самым большим впечатлением от Советского Союза стала гостиница. Она была огромной и жуткой. Не надо забывать, что дело было в начале 70-х. По обеим сторонам каждого этажа сидели дежурные, контролировавшие всех входящих. Если ты не показывал карточку гостиницы, пройти было невозможно. А еще в номерах не было штор и даже занавесок!

А сейчас это невероятный город. Одна из мировых столиц. Да, слишком много машин. Но если ехать по Москве в выходные, то получаешь огромное удовольствие. Как и от Санкт-Петербурга.

– Вы уже больше года работаете в сборной и регулярно бываете в Москве. Привыкли к столице?

– Да – пусть я прилетаю только на уик-энды. В Петербурге было иначе – там я находился постоянно. Но не могу сказать, что я видел очень уж много, потому что сконцентрирован на футболе. Меня нельзя назвать сверхлюбознательным человеком с точки зрения достопримечательностей. Помню, у «Зенита» был свой корабль, на котором игроки после матчей отдыхали с семьями. Красоты Питера я видел в основном оттуда.

– А когда первый раз услышали про «Анжи», помните? – поинтересовался я ради любопытства, не особо рассчитывая на интересный ответ. Тем не менее получил его.

– Я-то как раз эту команду знал давно. Потому что тренировал «Рейнджерс», когда шотландцы встречались с «Анжи» в Кубке УЕФА. Тогда УЕФА запретила играть матч в Махачкале, и в итоге вместо двух встреч проводилась одна, на нейтральном поле в Польше. Мы выиграли, но не без труда.

За всю предматчевую пресс-конференцию он нервно отреагировал только на один вопрос. Репортер «Советского спорта» поинтересовался, какими критериями руководствуется главный тренер, не вызывая в национальную команду Дмитрия Булыкина (назвавшего сборную «закрытым клубом») и Александра Самедова. Адвокат взорвался:

– Ваша газета так часто пишет о Булыкине, что можно предположить: у этого игрока есть доля акций издания! Кто должен принимать решение – вы или я? Повторяю в который раз: у нас есть Погребняк, Павлюченко, Кержаков. И они ЛУЧШЕ (Адвокат повысил голос и сделал акцент на этом слове) Булыкина!

Таким образом, на форварде, днями ранее перешедшем из «АДО Ден Хаг» в «Аякс», был поставлен окончательный крест. Зал напрягся: неужели и о блестяще играющем в последнее время Самедове будет сказано то же самое?

Слава богу, нет.

– Самедов – другая история, – ко всеобщему облегчению, продолжил Адвокат. – Сейчас на этой позиции играют иные футболисты. Но мы за ним пристально следим. И будем следить дальше. Он выступает за большую команду – и пусть показывает там, что достоин играть в сборной.

Не столько даже слова, сколько интонация Адвоката заставила журналистов сделать вывод: шансы динамовца в ближайшее время все-таки попасть в первую сборную достаточно высоки. Так и получится.

– Нам необходима поддержка болельщиков, и надеюсь, мы ее получим, – выражал надежду Адвокат.

Я тоже на это надеялся. Особенно после того, что увидел возле «Балчуга» в понедельник вечером. Каждую машину, подъезжавшую ко входу в гостиницу, с эдаким коллективным охотничьим выдохом: «У-ух!» – облепляла толпа из нескольких десятков человек с телекамерами, микрофонами и диктофонами.

Это смотрелось диковато, но здорово. Потому что когда перед товарищеским матчем сборной к ней проявляется такой общественный интерес – это норма для футбольной страны. А уж для хозяйки одного из предстоящих чемпионатов мира – и подавно.

Нельзя было не заметить, что охота к общению тем вечером оказалась не односторонней. Давненько не приходилось видеть, чтобы в сборной было так много, выражаясь языком политической журналистики, «спикеров». Жирков, Семшов, Погребняк, Торбинский, Шишкин, Глушаков – это превзошло все ожидания людей, привыкших к нашим реалиям. Когда журналисты активно интересуются сборной, а сборная не игнорирует журналистов, можно констатировать здоровую атмосферу в их взаимоотношениях. По крайней мере «холодной войны», которая наблюдалась еще весной, к концу лета не просматривалось и в помине. Так бы и осенью, когда пройдут решающие игры отборочного цикла Euro-2012!

Все увиденное и услышанное давало больше, чем раньше, оснований полагать, что поддержку болельщиков, на которую так надеется Адвокат, он и его команда действительно получат. Но для этого нужно было хорошо сыграть с Сербией, на генеральной репетиции перед решающими матчами отборочного цикла. И победа 1:0 при вполне качественной игре во втором тайме дала ощущение, что сборная вырулила-таки на столбовую дорогу.

Уж к чему к чему, а к их настрою на этот товарищеский матч никаких вопросов быть не могло. Скорее наоборот: они словно какого-то «озверина» приняли. Россия – страна крайностей, и вместо ирано-катарского сна мы увидели десятки яростных подкатов и фол за фолом – причем в подавляющем большинстве в исполнении хозяев.

В этом матче стало ясно и то, что Адвокат наконец-то не формально, а по-настоящему смотрит за пределы той обоймы игроков, которая была у него в распоряжении с начала отборочного цикла.

– Посмотрите, как растет Денис (Глушаков. – Примеч. И. Р.)! – восклицал он в нашей беседе и был вправду этому очень рад. – Молодой игрок, только начинает свою карьеру в сборной, но на очень ответственной позиции действовал уверенно и спокойно, словно играет давным-давно. Он уже абсолютно полноценный член команды. После отборочного цикла, если мы выйдем в финальную часть чемпионата Европы, должны будем найти для команды еще несколько Глушаковых.

Затронули мы и тему возможной работы Адвоката со сборной в следующем отборочном цикле: время уже потихоньку заставляло об этом задуматься. Контракт был заключен по системе «2+2», то есть два первых года – «железобетонно», с возможной пролонгацией еще на два. И Дик сказал важную вещь:

– Если мы выйдем из отборочной группы, то поедем на финальный турнир, а потом уже вместе с Сергеем Фурсенко определимся: продолжаем или нет. Одно для меня очевидно. Если мистер Фурсенко по каким-то причинам перестанет быть президентом РФС, я тоже уйду. Он взял меня в «Зенит», он пригласил меня и в сборную. А такие вещи, знаете ли, к чему-то обязывают. Работать с ним мне комфортно, а реализация его идей по реформированию российского футбола невозможна за один день. Она требует времени.

Президенту РФС наверняка было по-человечески приятно это прочитать. Адвокат расписался в том, что «сдавать» Фурсенко, чьи инициативы и реформы подвергались и подвергаются в России громадной критике, не будет ни при каких обстоятельствах. Впрочем, с тем ресурсом, который у главы футбольного союза есть (они с братом Андреем, министром образования России, участвовали в создании знаменитого дачного кооператива «Озеро» вместе с человеком, которого остряки назвали «премьер-президентом»), можно и без поддержки тренера сборной обойтись…

Позже, правда, концепция продления контракта несколько изменится. Фурсенко и Адвокат решат, что окончательно определятся – продолжать вместе или нет – не после Euro-2012, а до. В апреле – мае. На момент сдачи в печать этой книги решение еще не принято.

Пришло время кульминации отборочного цикла. Оно повторяется каждую осень нечетного года – и последнее время строго чередовало для нас счастье и уныние. В 2009-м и 2005-м – не попали на чемпионаты мира. В 2007-м и 2003-м – вышли на Euro. По такой логике нынче вновь была очередь выходить. Но мы-то знаем, что футбол не признает столь примитивной логики…

Сейчас задача перед нашей сборной казалась предельно ясной: оба сентябрьских матча в Лужниках, с Македонией и Ирландией, ей позарез надо выигрывать – в противном случае на решающий матч со Словакией в Жилине ей необходимо будет выходить под лозунгом «Победа или смерть». А иметь в запасе ничейный вариант в таких случаях все-таки очень желательно.

Еще одной интригой представлялась реакция публики на Жиркова. Хватит ли мозгов у фанатов обуздать свое уродливое «эго» и болеть за сборную страны, а не за собственную идеологию, которой почему-то обязаны следовать и футболисты? Нет, к счастью, Жиркова освистывать на сей раз не будут – и он сыграет блестяще, однажды даже применив «финт Зидана».

Игрок «Анжи» станет одним из лучших, чему Адвокат очень порадуется. Говоря о той самой обводке, он, по-моему, будет готов вскочить с места от восхищения. «Ох, какой финт!» О прорыве Аршавина перед голом: «Ах, какой рывок!» Мне радостно будет видеть голландца демонстрирующим такие живые, естественные для футбола эмоции. Этих самых «ох» и «ах» сборной России долго не хватало…

Главной предматчевой бедой была полученная незадолго до того тяжелая травма Акинфеева. Характерно, что в смешанной зоне после матча с Македонией вся сборная появится в футболках с фотографией голкипера и словами поддержки. Еще один показатель коллектива.

Правда, по этому поводу ходили разные разговоры, кое-какие из которых были крайне неприятны для Адвоката. И я спрошу его:

– Была ли возможность сделать этот жест перед игрой, чтобы это видели не только журналисты, но и болельщики?

– К сожалению, нет. В этом смысле меня задели комментарии, появившиеся в Интернете, суть которых, как мне рассказали, сводилась к тому, что Адвокат наложил на эту акцию запрет. Это абсолютная неправда, и мне очень неприятно и обидно такое слышать!

Предложение выйти в майках с поддержкой Игоря действительно было. Но при всем уважении к нему до игры мы решили этого не делать. Во-первых, это не разрешено правилами УЕФА, и я опасался, что это может стоить нам каких-то дисквалификаций или иных взысканий. К тому же хотелось, чтобы перед матчем футболисты были сосредоточены только на самой игре. А игроки перед матчем, надевая эти футболки, волей-неволей думали бы об этом.

Поэтому я предложил им два варианта. Один – тот, который в итоге и был реализован. А второй – чтобы они надели эти майки под футболки и продемонстрировали в момент гола. И, кстати, допускаю, что у кого-то из форвардов они были надеты, и забей они – все их увидели бы. Точно этого не знаю. Но считаю, что выход игроков после матча в майках с фотографией Акинфеева был замечательным жестом.

Ирландцы тем временем отправили письмо в УЕФА, не желая играть на искусственном поле. Как и четырьмя годами ранее их соседи англичане. И те, и другие получили от ворот поворот. Впрочем, думать об Ирландии было рано. Первая на очереди – Македония. И она тоже вызывала опасения, поскольку сборной России свойственно терять очки именно в тех случаях, когда наша команда ни на секунду не сомневается в успехе. Как выбить из умов игроков такую заведомую убежденность – это представлялось едва ли не главной задачей Адвоката.

В первый день сбора в гостинице «Балчуг» он не слишком характерно для себя широко улыбался, и это бросилось в глаза. Но ведь еще начиная с летнего сбора перед Арменией его настроение здорово изменилось, куда-то ушли нервозность и настороженность! А тренерское состояние, как известно, всегда передается команде…

Россия выиграла – 1:0, и ее футбол (правда, только во втором тайме) был куда убедительнее счета на табло.

На утро после победы мы договорились об интервью. Но едва собрались начать беседу, как в холл гостиницы «Балчуг» спустился Аршавин и направился в сторону Адвоката. Разговаривали они минут десять – и, надо сказать, очень живо, с обильной жестикуляцией. И расходились, похоже, довольные общением. Да и как не быть довольным, если о главном создателе первого гола (75-метровый сольный проход от своей до чужой штрафной и своевременная передача Кержакову, после скидки которого Семшов нанес решающий удар) Дик чуть позже скажет: «Такого Аршавина при мне в сборной еще не видел!»

– Когда я увидел, что он вышел из лифта и направляется ко мне, то нахмурил брови и сделал такое выражение лица, будто видеть его не желаю, – рассказал главный тренер. – Этой мимикой я как бы говорил: «Ну и что ты хочешь мне сказать?» Он посмотрел на меня – и мы оба расхохотались. Мы хорошо понимаем друг друга. Кстати, вполне допускаю, что он сыграет за Россию не только на Euro-2012, но и на ЧМ-2014 в Бразилии.

– Очень хороший знак, что капитан команды сам подошел к вам и заговорил о делах команды.

– Согласен. Но для меня в этом нет ничего удивительного, поскольку атмосфера в сборной очень хорошая, все хотят и любят приезжать в национальную команду. Ведь для некоторых игроков чемпионат Европы в Польше и в Украине может стать последним большим турниром на уровне сборных.

– Часто у вас бывают такие разговоры с Аршавиным и другими?

– Нечасто. Но это идет в том числе и от меня. Да, я всегда говорю игрокам, что мои двери для них открыты в любой момент. Но для меня всегда самое важное, что человек показывает на поле, а не на словах. К тому же игроки четко знают, чего я от них хочу.

Вспомните рассказ о том, что Хиддинк говорил о своем подходе к игрокам Андрею Гордееву. Один в один! Что опять же говорит о единой голландской школе и преемственности курса…

Отличным результатом для России стала ничья в матче словаков и ирландцев. При условии победы россиян над ирландцами это давало гарантию, что ничьей в Жилине нам для первого места в группе будет достаточно.

Матч с Македонией обозначил еще одну позитивную тенденцию – резкое улучшение контакта сборной и ее болельщиков. Недаром по трибунам была запущена живая «волна», которой не видели с момента предыдущего отборочного цикла. Да и посещаемость почти в 40 тысяч на матче против одного из аутсайдеров группы можно было счесть за успех. Кто мог подумать, сколько придет спустя месяц «с копейками» на Андорру…

Особенно Адвоката порадовало то, что трибуны включились по полной программе по ходу первого тайма, когда игра у сборной России не шла. Ведь поддерживать, когда команда в порядке – одно дело, а вот гнать команду вперед, когда у нее все валится из рук – совсем другое…

На пресс-конференции после игры с македонцами Дик слегка фраппировал публику, заявив, что матч с Ирландией будет для сборной России… легче предыдущего. И в нашем разговоре я решил уточнить:

– Действительно так думаете или это была обдуманная провокация?

– Нет, никакой провокации. Помню, когда прошлой осенью мы играли с Македонией и Ирландией в обратном порядке, после победы в Дублине я сказал команде: «Послушайте, следующий матч будет гораздо более сложным, чем этот!» И сейчас то же самое. Потому что, когда команда выходит против Ирландии, игроки мыслят совершенно по-другому. В частности, что ничья – не катастрофа, такое в играх против команд уровня ирландцев случается.

Это не означает, что футболисты будут играть на ничью. Но психологически они станут чувствовать себя гораздо раскованнее. Во встрече с Македонией они были зациклены на одном: мы обязаны забить! Мы обязаны выиграть! И вот это самое «обязаны» их и закрепощало. Необходимость выигрывать привела в том числе и меня к решению в перерыве поменять схему на более атакующую.

– Тем не менее наверняка догадываетесь, что вашу фразу обязательно переведут ирландские СМИ – и, возможно, преувеличат и вырвут из контекста…

– Что вы имеете в виду?

– «Желтые» издания запросто могут заявить: мол, Адвокат не уважает сборную Ирландии, если позволяет себе говорить, что играть с ней будет легче, чем с Македонией.

– Но я-то говорил о том, что происходит в умах наших игроков! Это не имеет абсолютно никакого отношения к Ирландии! Трактовать мои слова как-либо иначе будет просто глупостью. Подчеркиваю: Ирландия – хорошая команда, и я испытываю к ней большое уважение. И ее имя – иное, чем у Македонии, – надеюсь, побудит игроков выйти на поле иначе, чем в первом тайме пятничного матча.

«Несправедливо!» – гласила «шапка» на первой полосе «Спорт-Экспресса» наутро после матча с Ирландией. Действительно, большего несоответствия нулевой ничьей тому, что происходило на поле, представить было трудно. Столько голевых моментов – и ничего «на выходе»…

Вряд ли погрешу против истины, сказав, что Россия играла в этом тайме не хуже, чем на Euro-2008. Просто результат в футболе не всегда соответствует тому, что происходит на поле. Это была та самая «настоящая сборная», как назвал свою книгу о национальной команде времен Хиддинка ее пресс-атташе Илья Казаков!

Громадный баннер «Вперед на Киев!», растянутый перед началом матча на всю центральную трибуну С, мысленно перенес в следующий июнь, на финальный турнир Euro-2012. Подумалось: ну не можем, не должны мы позволить себе остаться без чемпионата Европы, куда болельщиков наших может приехать – мама не горюй.

Но – ничья. И когда прозвучал финальный свисток, было обидно до слез.

…«Ну и что толку, что хорошо сыграли? Главное в футболе – счет на табло». Признаюсь, не было ничего, что после матча с Ирландией выводило из себя больше, чем подобная реплика. А прожженных прагматиков у нас сразу нашлось – не счесть. Примерно столько же, сколько было романтиков, когда результат был, а игра хромала. Ну конечно, это же гораздо увлекательнее – бичевать, говорить о том, чего нет, а не о том, что есть. Количество футбольных мазохистов в нашей стране, кажется, несравнимо ни с какой другой.

Теперь эти мазохисты натянули на себя личину прагматиков. Этим господам можно было посоветовать одно: не надо смотреть футбол! Зачем – он же им не нужен! Зайти после окончания матча в Интернет, узнать счет – и либо прыгать от счастья, либо ругаться на чем свет стоит. Это же, на их вгляд, главное, а остальное – лирика.

К счастью, футбол по своему воздействию на людей гораздо глубже и тоньше, нежели прямая и тупая пропорциональность «результат = отношение». Есть еще, к примеру, такое понятие, как «светлая печаль», неподвластное никакой математике очков и голов. Ее я и испытывал после финального свистка в «Лужниках». Есть термин «гордость», для которой, оказывается, даже не обязательно выиграть. Надо просто играть так, как Россия 6 сентября 2011-го, 17 октября 2007-го (против Англии, если кто запамятовал) и, конечно, со шведами и голландцами на Euro-2008.

Конечно, низкий поклон Армении за то, что после ее неожиданного выездного разгрома Словакии теперь нам для первого места можно было в Жилине играть вничью. Это лучше, чем быть обязанными выигрывать по заказу. Да еще и на выезде.

Но вот что интересно. По итогам того дня для нас просто восстановилась та же ситуация, что была сутками ранее. Но через какие душевные потрясения – и отрицательные, и положительные – нам за тот день пришлось пройти! Скольким людям пришлось в этот вечер от нахлынувших чувств отпаиваться – кому валерьянкой, кому коньяком! И все вроде бы ради того, чтобы вернуться к изначальному раскладу.

Казалось бы – и зачем все это? Зачем разорванные в клочья нервы, вдвое учащенное сердцебиение, десятки звонков друзьям и родным в основном с междометиями, смысл которых сводился к одному: «Ну как же такое может быть?!»

А затем, чтобы жить. Чтобы дышать полной грудью – как дышала ею в лужниковском матче с Ирландией команда Адвоката. Чтобы не существовать в «дне сурка», изо дня в день и из года в год совершая одни и те же механические действия и вообще не включая душу. Чтобы по-настоящему смеяться и плакать, восхищаться и горевать. Чтобы счастливая улыбка не всегда была иронической ухмылкой, а искренние чувства не подменялись циничным расчетом. «Лечить так лечить, любить так любить, гулять так гулять, стрелять так стрелять» – как поет большой футбольный болельщик Александр Розенбаум.

Чего только ни доводилось слышать и читать о сборной за последнее время. Доходило даже до сравнений с политбюро ЦК КПСС, состав которого не менялся десятилетиями. Интересно было, поумолкнут ли сейчас непримиримые или, «передернув» ситуацию в выгодном им ключе, зацепятся за результат и не захотят корректировать свой изначально негативный настрой?

А дело-то все, на мой взгляд, было в нескольких вещах. И главная из них – то, что Адвокат относится к той категории не тренеров даже, а людей, которым на новом месте работы требуется время для «разгона». Он не из тех, в кого влюбляются сразу (как в того же Хиддинка) и кто сам в силу своей гибкости везде тут же чувствует себя как дома. Но к осени-2011 – и это видно – ощутил внутренний комфорт. Сбросил путы и начал работать так, как умеет. А человек он умный и тренер сильный. Медленно, преодолевая силу инерции, это начали оценивать не только в Санкт-Петербурге.

Команда, способная играть так, как с Ирландией, из такой группы обязана выходить. Могли мы с подобной степенью уверенности говорить об этом неделей ранее? Вряд ли. Так что из сентября наша сборная и все, кто за нее переживает, выходили куда более обнадеженными, чем в него входили.

Не было, наверное, ни одного человека, который перед отъездом на решающий матч не сравнивал Жилину с Марибором. Даже названия стран – Словакия и Словения – были очень похожими. И ситуация, когда ничья устраивает, а поражение в один мяч смерти подобно, – тоже…

После заключительной тренировки перед вылетом в Словакию Адвокат ненадолго остановился перед репортерами. И сразу же четко обозначил философию, с которой сборная России отправляется в Жилину:

– Мы едем выигрывать. Потому что если отправимся туда играть вничью, то не добьемся и ее. Хотим именно победить еще и потому, что в первом, домашнем матче мы Словакии проиграли. Нужно брать реванш.

По самой тренировке какие-то вещи в глаза тоже бросились. Закомплексованности, сковывающей ответственности у футболистов, похоже, не было. Во всяком случае, после удачных действий в «квадратах» они не раз разражались аплодисментами и смехом. А еще сам Адвокат когда-то рассказывал мне, что поразился, возглавив «Зенит»: все тренировки проходили в гробовой тишине. И принялся с этим активно бороться.

Сам главный тренер находился в явно неплохом расположении духа, а кроме того, беспрестанно был в движении. Он ухитрился даже броситься почти в подкат, чтобы успеть к летевшему рядом мячу раньше своего помощника Берта ван Лингена! Представляете себе Адвоката в подкате? Видимо, таким образом голландец подал команде пример самоотдачи.

По всему, что говорили игроки, видно: Словению они не забыли. Иначе не признавал бы не только вратарь, но и капитан Аршавин абсолютно уместным сравнение нынешней ситуации с Марибором. Иначе не произносил бы Погребняк (а затем и Алексей Березуцкий) хлещущей наотмашь фразы, что в случае неудачи эту сборную надо разогнать.

Разгонять, конечно, не надо. Мы умеем это делать гораздо лучше, чем строить. Блестящую «команду лейтенантов», ЦДКА, после Олимпиады-52 в Хельсинки разогнали, званий заслуженного мастера спорта игроков лишили, за сборную им играть запретили – и столь же победная армейская команда (чтобы выигрывала не единично, а стабильно) была создана только в 2000-е. Или вот Валерия Лобановского уволили в 1983-м с формулировкой «пожизненно запретить работать со сборными СССР». А спустя три года вернули, чтобы выиграть с ним «серебро» Euro-88.

Разгон как факт – это плохо. А как образ – хорошо. Эти слова Погребняка – Березуцкого наряду с мариборской болельщицкой болью (тут корень слова полностью соответствовал сути) не оставляли нашей команде путей к отступлению. И каких-либо оправданий в случае неудачи – тоже.

– Каким образом вы выжигали в игроках психологический страх перед повторением Словении? – спрошу я Дика пару дней спустя.

– За все эти дни я ни разу не произнес слово «Словения».

– Намеренно?

– Да. Я говорил им: «Мы должны выйти на этот матч с целью выиграть. Да, надо помнить о том, что ничья нас устраивает. Но играть – только на победу, и это – самое важное!» А в своем последнем предматчевом слове сказал: «У вас есть все качества для того, чтобы выйти на Euro-2012. И вы там будете».

Сыграл тренер и на неудачном результате первого матча против словаков.

То, что прилично играли, а пропустили в результате нелепой ошибки, – значения сейчас уже не имело. Уступили – и точка. Хорошо, что эту тему всячески педалировал Адвокат, используя (в том числе и публично) в качестве одной из мотивационных «болевых точек». Это было по-спортивному. Это было правильно.

Правильной стала и сама игра сборной, начиная с августовской товарищеской встречи против Сербии. Хоть и не обыграли Ирландию, но в том матче, за исключением голов, было все, за что мы ценили команду Хиддинка в ее лучших проявлениях. И не случайно Аршавин, весной заявлявший, что нынешняя сборная прошла свой пик, теперь на вопросы об этом же отвечал уклончивым «посмотрим». Игра с Ирландией показала, что есть еще порох в пороховницах. В том числе и у самого капитана.

С другой стороны, я не был уверен, что словацкие 0:4 от армян – это для нас хорошо. Оптимисты говорили о деморализованности нашего соперника. Мне же казалось, что такой унизительный счет, напротив, способен взбесить команду Владимира Вайсса. Можно представить, чего футболисты наслушались в свой адрес после той игры, и теперь они прекрасно понимали, какие эпитеты ждут их на родине в случае проигрыша России.

В общем, перед этим матчем у меня было гораздо больше вопросов, чем ответов. И летел я на него хоть и с умеренным оптимизмом, но без чувства твердой уверенности в триумфальном возвращении. Что, скорее всего, к лучшему. Потому что перед Израилем и Словенией эта уверенность была…

И очень хотелось верить, что российский футбольный бог не любит ТАКУЮ троицу. А игроки не желают в третий раз за четыре года почувствовать себя опозоренными. Как в 2007-м, когда Константин Зырянов произнес в телекамеры свое знаменитое: «Обос…лись». Как в 2009-м, когда далеко не только в спортивных изданиях и телепрограммах футболистам устроили форменное аутодафе.

Несмотря на Марибор, это поколение оставалось для нас бронзовым. Но каким оно могло стать, не попав второй раз подряд на чемпионаты мира и Европы? Об этом хотелось никогда не узнать. И при слове «Жилина» не вздрагивать, как от слова «Марибор». Жилина и Кардифф-2003 – эта «линия жизни» звучала куда слаще.

Тем более в день юбилея, ведь в Словакии сборной России предстояло провести двухсотый матч в своей истории. От него во многом зависело, в каком направлении эта история двинется дальше. А также то, что будут думать о сборной и ее тренере те болельщики из Тулы и Екатеринбурга, которые летели на матч в одном самолете со мной и говорили: «Скажите им, как мы в них верим». И многие миллионы других людей по всей огромной стране.

А еще им надо было постараться ради таких, как пианист Денис Мацуев. Он позвонил мне часов за семь до матча и с грустью рассказал, что за 45 минут до начала игры вылетает на гастроли на Дальний Восток. И, выходит, не просто не сможет наблюдать за ее перипетиями, а даже результат узнает спустя много часов после финального свистка!

Мацуев все-таки нашел выход из положения. Он попросил летчиков, чтобы по ходу полета они связывались с землей, узнавали о ходе матча и сообщали ему. Конечно, лишь единицам, самым известным, в таких случаях идут навстречу. Но разве не впечатляет?..

Рассказ Ильи Казакова в нашей беседе для этой книги лично меня здорово взял за душу. Надеюсь, возьмет и вас:

– В Жилине мы жили в отеле-небоскребе, и ела команда на верхнем этаже, в красивом ресторане с панорамными стеклами. А Дик всегда приходит на обед раньше всех. В день матча он неизменно одет в пиджак и сорочку, а не в спортивную форму, в отличие от остального штаба.

В тот раз мы с доктором тоже решили прийти пораньше, минут за двадцать до всех. Потому что уже зашкаливало предыгровое волнение, сидеть в номере было невозможно. Доктор всегда раньше приходит посмотреть, все ли в порядке. А мы с ним дружим, поэтому он и предложил мне за компанию: «Пошли?» – «Пошли».

Дик увидел нас, здороваться не стал – поскольку уже виделись, просто кивнул на ходу. А потом подошел к стеклу и встал, прямо как полководец перед битвой. Встал и через туман долго смотрел в сторону стадиона, который как раз оттуда был виден. Он как будто смотрел в будущее. И думал: срастется, не срастется? По крайней мере со стороны это казалось именно так.

И было видно, что смотрит человек, для которого в этот момент очень многое решается. «Судьба» – слишком громко сказать, но ближайшее будущее – точно. Вот вроде бы сколько уже он в своей карьере тренерской прошел, а невозможно было не увидеть, как это для Адвоката важно. Это был удивительно живописный момент. И если снимать кино, то этот кадр стал бы одним из ключевых. Украшением фильма.

К словам пресс-атташе добавим: фильма со счастливым концом. По крайней мере – первой серии…

* * *

…Владимир Вайсс стоял у входа в пресс-центр стадиона Жилины, словно в какой-то зоне отчуждения. Да, все внимание было приковано к Дику Адвокату, дававшему в тот момент пресс-конференцию. Но, наверное, кто-то (особенно из числа словацких репортеров) и мог обратить внимание на проигравшего тренера, дожидавшегося своей очереди говорить и стоявшего со взглядом, устремленным в одну точку.

Но к Вайссу никто не подходил. И вправду – у победы много отцов, поражение всегда сирота.

Мне не хотелось сильно докучать бывшему главному тренеру «Сатурна». Сильный специалист и достойный человек, лично он заслуживал только сочувствия, но никак не злорадства. Это сочувствие я ему и выразил – не знаю, правда, насколько искренне оно у меня, внутренне преисполненного радости, получилось. В ответ последовала грустная улыбка мудрого, знающего цену и победам, и поражениям человека. Какие-то 16 месяцев назад в Южной Африке Вайсс обыгрывал со счетом 3:2 Италию и выходил в плей-офф финальной стадии ЧМ-2010…

Только об одном я спросил Вайсса: «Все по делу?»

Тренер кивнул. А потом преобразовал свою мимику в соответствующие слова на пресс-конференции.

В Жилине удивительное явление под названием «футбол» вновь доказало свою парадоксальность. Мы убедились, что любимая наша игра – гуманитарная, а не точная дисциплина.

Будь футбол наукой, автор победного гола Алан Дзагоев никогда в жизни не стал бы главным героем этого матча.

В первом тайме армеец играл ужасно. Ошибся в первом же пасе, и это стало камертоном его дальнейшей игры, мгновенно утерявшей уверенность и спокойствие. Нет, Алан, к его чести, не стал действовать по трусливому принципу «отдал – закрылся». Но ничегошеньки у него не получалось, все было невпопад! Ложа прессы – в наиболее невоздержанной ее российской части – громко бранилась в адрес Дзагоева. Кто посдержаннее, те просто констатировали: «Ну когда его наконец заменят?!» И с надеждой смотрели на разминавшегося Самедова…

Но Адвокат вопреки всему выпустил Дзагоева на второй тайм. И тот сразу отчего-то стал другим. Выдал чудо-пас под удар Широкову, нереализации которого честный зенитовец потом не нашел никаких объективных оправданий. А вскоре Алан забил.

– Порой футбол противоречит всякой логике. История с Аланом Дзагоевым, который до перерыва казался репортерам худшим российским игроком на поле, а затем стал автором победного гола, – тому доказательство, – ударюсь я в лирику в беседе с Адвокатом.

– Но заметьте: второй тайм Дзагоев провел хорошо, причем целиком, а не только блеснул в эпизоде с голом! – возразит он. – Поэтому нельзя говорить, что его мяч взялся ниоткуда.

– Брак поначалу у Дзагоева зашкаливал…

– Да, потеря шла за потерей. Первые два его касания получились неудачными – и Алан разнервничался. Мне пришлось выйти к бровке и сказать ему, что дальше так играть нельзя. А где-то на 25-й минуте я сказал Самедову идти разминаться. Причем делать это на бровке, чтобы Дзагоев его видел.

– Вы действительно в какой-то момент собирались его заменить? Говорят, вариант замены предлагал кто-то из вашего штаба.

– Нет. Я просто хотел тем самым «раскачать» Дзагоева. Показать ему, что всякое может произойти. Но повторяю: то, как Алан работал на поле, перекрывало эффект его ошибок. И всерьез идею его замены я не рассматривал.

Вот что такое – опытнейший тренер. Который, глядя на запаниковавшего игрока, не злится по-болельщицки, не рубит сплеча. А оказывается настолько хладнокровен, чтобы по ходу решающего матча применить психологический ход с разминкой дублера, который сразу приводит футболиста в чувство. И он потом забивает решающий гол…

…Наша сборная фактически вышла на Euro-2012 не черным ходом ничьей, а парадным – победой. И пусть ее футбол не был совершенным, но смотреть на него большую часть времени – кроме последней 15-минутки первого тайма – хотелось и моглось. Израильщины и словенщины, то есть игровой трусости вкупе с предматчевой беспечностью, в нем не было ни на гран. Теперь Россия четко знала, чего хотела, и воплотила это знание в дело.

… В холле отеля «Балчуг», где мы беседовали с Адвокатом, вчера утром жужжала дрель – что-то понадобилось подремонтировать. Поневоле возникла аналогия с ближайшим будущим сборной России, которая в пятницу в Жилине почти гарантировала себе попадание на Euro-2012. В капитальном ремонте она до следующего июня едва ли нуждается, но обновить, укрепить ее за это время не помешает. Однако все это – дело завтрашнего дня.

– Игроки упоминали – хотя и без подробностей – о вашей зажигательной речи на установке, которая произвела на них сильное впечатление. О чем говорили? – спросил я Дика.

– Это мой секрет. Пусть содержание этой речи останется между игроками и мной. Всегда стараюсь перед игрой найти слова, которые идут от моего сердца и, в свою очередь, доходят не только до их умов, но и до сердец. Скажу лишь, что в таких случаях говоришь не то, что первым на ум придет, а начинаешь готовиться минимум за день. Потому что важно не только содержание твоего заявления, но и то, как оно будет воздействовать на игроков.

– Что за суперустановку, после которой ноги вас сами вперед несли, Адвокат дал перед матчем в Жилине? – спросил я тогда Широкова.

– «Суперустановка» – это перебор. Но такое – и на подобном эмоциональном накале – я от него слышал впервые. Дик обратил внимание, что наша страна – это 150 миллионов человек. Далеко не каждый из них имеет возможность хорошо зарабатывать и жить, и для многих победы футбольной сборной – одна из самых больших радостей, которую мы должны им доставить. Сказал еще, что Россия – огромная страна с великим потенциалом, и она всегда обязана быть на чемпионатах мира и Европы.

Широков вообще в этот день приковал к себе массу внимания. В частности, эпизодом в первом тайме, когда сначала проявил fair play, увидев лежащего словака и выбив мяч в аут во время очень перспективной атаки сборной России. Вот только отправив этот самый мяч прямиком в скамейку запасных соперников…

– Да? – удивился Дик, услышав от меня об этом. – Вот этого я как раз и не заметил. То-то игроки словаков, особенно Дюрица, так разозлились! Меня удивила их реакция: игрок выбил мяч за боковую, и тут – такое. Теперь понятно.

Вот только говорил тренер это с широкой улыбкой. Которая стала еще шире, когда я заметил:

– Дюрица после игры сказал, что Широков так поступил сознательно.

– Зная его, скажу: это возможно. Я делал что-то подобное, когда сам был футболистом.

Вот оно как, оказывается.

– Вскоре после того, как Широков упустил во втором тайме отличный шанс, вы потрепали его по щеке и что-то довольно долго говорили. Успокаивали? – продолжил я разговор о колоритном хавбеке.

– Роман очень уверен в себе – и как игрок, и как человек. С момента старта нынешнего отборочного цикла он демонстрировал яростное желание играть за сборную. Даже когда провел после травмы всего 20 минут за «Зенит» и его вызов в сборную не выглядел для меня возможным, он сам позвонил Бородюку (а я сидел рядом) со словами: «Я готов на „отлично“!» После чего мы вызвали его, поскольку мне нравится такой темперамент. И игрок он очень хороший.

– На поле вы объяснялись с ним без переводчика. Роман после матча пояснил: полтора года совместной работы в «Зените» научили вас отлично понимать друг друга.

– Это точно. Я еще добавил: «Если будешь правильно играть – я тебя расцелую». (Смеется.) Чтобы до него дошло…

– Широков – очень общительный и откровенный человек…

– …Иэто здорово для прессы! Да и вообще хорошо.

– Безусловно: журналисты на него за это молиться готовы. Но как вам его заявление, что сборная Словакии – это «колхоз», то есть деревенская команда?

– (Хохочет.) Но ведь он сказал это после матча, а не до?

– Разумеется.

– Да, в этом есть элемент провокации. Но настоящего Широкова без таких вещей просто не может быть! В том числе и во время матчей. Подобные провокации здорово настраивают его самого, а значит, хороши и для команды.

Насколько Дик контролирует себя во время матчей, по-моему, здорово показывает история, которая в том матче произошла между ним и бывшим подопечным по «Зениту», а ныне защитником «Ливерпуля» Мартином Шкртелом.

– Удивились злости, с которой играл против многих своих бывших партнеров ваш бывший игрок? – спросил я Адвоката.

– Да, я видел это. В «Зените» Мартин играл совсем иначе, куда дружелюбнее! Но дело тут еще и в том, что именно так, максимально жестко, он привык играть в «Ливерпуле». Однако когда он изо всех сил ближе к концу врезался, кажется, в Павлюченко, я был взбешен. И закричал на него, используя довольно специфическую лексику.

Он уже было хотел ответить, начав: «Мистер!» Но тут я, мгновенно поняв, что дальше в таком духе продолжать нельзя, резко сменил тему: «Как себя чувствуют жена и ребенок? Все в порядке?» Поскольку знал, что в день игры у Шкртела родился ребенок. И он тут же успокоился. У него правильный темперамент. И меня не смущает, что он так играл против друзей. Потому что я сам всегда говорю, что на поле друзей не бывает…

А вот еще одна удивительная жилинская миниатюра с участием голландца. Рассказанная в первом лице.

– За час до игры вы у бровки долго – минут восемь – беседовали о чем-то с Вайссом. Диковинно видеть, чтобы тренеры команд-соперниц, для которых решается все, вели такой диалог перед игрой…

– У меня есть традиция: после приезда на стадион вначале нахожусь в раздевалке, где кратко акцентирую внимание игроков на небольших деталях. Основная установка проходит утром в день матча, но к моменту появления на арене уже становится известен стартовый состав соперника, и бывает необходимость кое-что сказать по поводу его отдельных игроков.

Однако за час до матча я из раздевалки всегда на десять минут выхожу. Таким образом, даю футболистам возможность от меня отдохнуть (улыбается) и, может быть, обменяться некими словами между собой. И когда вышел на этот раз, увидел Вайсса.

– И подошли?

– Ну ведь мы с ним были знакомы с тех пор, когда он возглавлял «Сатурн», а я – «Зенит»! Виделись мы и недавно в Рио-де-Жанейро на жеребьевке отборочного турнира ЧМ-2014. Вот и поговорили – о «Сатурне», о российском футболе, куда Вайсс хотел бы однажды вернуться. И о моем времени в «Зените» тоже.

Каково это было – общаться с тренером соперников, зная, что через два часа кто-то один фактически попадет на чемпионат мира, а кто-то получит от ворот поворот? С вероятной последующей отставкой? Как это – в такой момент наивысшего накала воспринимать оппонента не как врага, а как такого же человека, как ты?..

А еще меня очень порадовал вот какой момент.

– Сергей Фурсенко сказал, что победой в Словакии сборная поздравила с днем рождения Владимира Путина. Почему ни один из игроков об этом не обмолвился? – спросил я Адвоката.

– Я знал о дне рождения мистера Путина. Иногда такие вещи используешь при подготовке команды к матчу, но я этого не сделал.

А господина Фурсенко понять могу. У него сложная работа, ему приходится сталкиваться с большим давлением.

Дик, зная о дне рождения Путина, сознательно не стал смешивать футбол с политикой. Что в России случается так редко…

Еще одну важнейшую корректировку, о которой рассказали игроки и которую, собственно, увидела публика, Адвокат сделал в перерыве.

– Одним из ключевых моментов матча стала ваша рекомендация в перерыве Денисову фактически персонально играть с Хамшиком. И лидера словаков во втором тайме на поле видно не было, – спрошу я Адвоката пару дней спустя.

– В первые 25 минут матча все было в порядке. Но дело не в том, что потом Денисов ослабил внимание: он-то как раз свою работу выполнял. Разозлило меня другое. Когда кто-либо из наших игроков не может уследить за своим визави, начинаются общекомандные перемещения, которые приводят к плохим последствиям. И тот же Игорь вынужден был «выдергиваться» на других игроков, а Хамшик оставался свободным и создавал остроту.

В перерыве я сказал Денисову, что он должен сосредоточиться на Хамшике, поскольку его опека – один из главных залогов успешной игры против Словакии. А других игроков просил строго играть по их оппонентам, чтобы дать Игорю возможность не отвлекаться от главной задачи. И он справился с ней просто невероятно, выключив футболиста «Наполи» из игры.

– Можно все-таки уточнить: вы изменили задание Денисову в перерыве или просто попросили играть строже всех, чтобы лучше выполнялся первоначальный план?

– Второе.

Денисов при Адвокате превратился из перспективного, но нестабильного (и неидеального в плане дисциплины) атакующего полузащитника в опорника, которого сам Дик назвал одним из пяти лучших игроков этого амплуа в Европе…

Прогресс этого футболиста, которого, напомню, не было на Euro-2008, – одно из главных достижений голландского тренера в России. И игра в Жилине квинтэссенцией проделанной им работы. Ведь если вспомнить, Дик заранее планировал перевод Денисова на место опорника сразу после отъезда Тимощука. И методично готовил его к этому.

– Если быть честным, в «Зените» ему со мной пришлось очень непросто, – вспоминает Адвокат. – Особенно в самом начале моей работы в Санкт-Петербурге. А уже потом именно я поставил его на позицию Тимощука. Поначалу он не мог в это поверить! Приходилось говорить ему: «Послушай. Ты не бомбардир и не тончайший распасовщик. Но у тебя есть такие-то и такие-то качества, чтобы здорово играть в этом амплуа». И сейчас он – один из лучших опорников Европы.

– В сборной вы обнаружили другого Денисова, чем тот, с которым работали в «Зените»?

– В «Зените» я поначалу использовал его и справа в полузащите, и слева. Но полностью в этих ролях он меня, если честно, не удовлетворял. В то же время продолжал здорово тренироваться. Я не был добр к нему, но я таков, каков есть. Существует задача, и порой для ее реализации нужно быть жестким.

Как выяснилось, Адвокат, которого необоснованно считали негибким, умеет быть таким, как нужно, в разные моменты. Гибким, адекватным, а можно сказать – адвокатным необходимой в том или ином случае ситуации.

Жесткость – она ведь не в традиционном российском понимании.

– В старой советской традиции было ходить по номерам и проверять, в кроватях ли игроки, – заметил я в разговоре с Диком. Он отрезал:

– Я этого не делал никогда. Более того, ни разу за тренерскую карьеру не заходил в комнату игрока.

Его отечественные коллеги прежних поколений такого и представить себе не могли…

Убежден, что после матча в Словакии многие болельщики посмотрели на Адвоката другими глазами. Откинув стереотипы о его упрямстве, ограниченности взглядов и стремлении жить исключительно сегодняшним днем. Президент ФНЛ Игорь Ефремов, с которым мы возвращались одним самолетом из Вены, точно подметил, что победный мяч забил самый молодой из находившихся на поле игроков – Дзагоев. И в этом еще один парадокс Адвоката образца 7 октября 2011 года.

Да, Дик не обладает такой способностью с ходу обаять окружающих его людей, как Хиддинк. Шарм нашего голландца № 1 беспримерен и неповторим. Глядя на него и слушая его, даже завзятый пессимист пропитывается жизнелюбием.

У Адвоката – другой путь. Ему требуется куда больше времени, чтобы привыкнуть к новой роли и новым людям, и самим этим людям к нему. Но если на ранней стадии не происходит какого-то необратимого конфликта с последующим отъездом тренера, то в итоге Маленький Генерал оказывается прав, поскольку он прожженный футбольный профи. Он не из тех, кто смеется первым. Он из тех, кто смеется последним.

Может, этому подходу не хватает полета. Но основательности у него с лихвой. Группа у нас, конечно, была такой, из которой нужно было выходить. Однако сама способность команды Адвоката не проигрывать в официальных матчах более года не может не вызывать уважение.

Как и последовательность в суждениях. Помните, сколько было скептиков, когда он говорил: да, мол, в товарищеских матчах играем плохо, и это надо менять. Но во всех официальных-то действуем лучше соперников! А раз так, то выйдем из группы как пить дать.

Так и получилось. Адвокат и в «Зените» начинал с прагматизма и пришел к зрелищности. Тот же вектор наблюдался и в сборной.

Как и еще один.

– Собираетесь дать дебютировавшему в сборной на 90-й минуте в Жилине Самедову больше игрового времени в матче с Андоррой? – спросил я Дика.

– Послушайте, мы все еще не выполнили нашу главную задачу! И я не вижу причин для «добровольных» перемен в составе. Они будут только вынужденными – из-за дисквалификаций и травм.

Даже с Андоррой Дик не хотел изменять себе…

Зато после Словакии всех удивил Аршавин. Сказав после матча, что готов потратить свои премиальные за победу в Жилине на обеспечение бесплатного входа для болельщиков на последнюю отборочную игру с Андоррой.

Капитан сдержит слово. Не вся, конечно, публика, но определенная ее часть сможет попасть на стадион бесплатно. Однако не только поэтому на игру с «карликом» соберутся роскошные 57 тысяч зрителей. И если обычно наша сборная с подобными соперниками себя экономит, то андоррцы были разорваны в клочья – 6:0. На тот кураж, который показывали россияне, смотреть было одно удовольствие…

– Удивились, что на наш матч с Андоррой пришло 57 тысяч зрителей? – спросил я Широкова.

– Да. Там Андрей (Аршавин) своей акцией поспособствовал.

– Его партнеры по сборной так премиальные не потратили?

– Остальные-то в «Арсенале» не играют…

– Такая посещаемость стала благодарностью болельщиков за победу в отборочном цикле?

– Да, люди пришли, чтобы разделить с нами радость, и на нашу игру это повлияло. Но в России всегда так. Когда все хорошо – по 60 тысяч даже на Азербайджан могут прийти или 57 на Андорру. Зато когда плохо…

Адвоката, в свою очередь, я спросил:

– Уверен, что вы были очень рады увидеть на домашнем матче с Андоррой 57-тысячную аудиторию. Это признание?

– Да, мне было очень приятно. Хочу, чтобы люди сознавали: у футболистов нынешней сборной России – сумасшедшее желание играть за национальную команду! Как тренер я этим просто восхищаюсь. Когда смотрю на игроков во время исполнения гимна, который мне и самому очень нравится, каждой клеткой чувствую, как они гордятся.

– Можете сравнить их настрой с тем, что демонстрировали под вашим руководством игроки сборной Голландии?

– У россиян он не меньше. Однозначно. И в Голландии, и в России доводилось читать в газетах множество историй, ставящих под сомнение желание футболистов выкладываться в сборной. Но на самом деле и там, и здесь оно огромно.

– Такая посещаемость игры с Андоррой – еще и заслуга Аршавина, потратившего часть премиальных на оплату билетов.

– Это был впечатляющий жест Андрея! Который убедительно показывает, что за человек капитан сборной России. Внешне Аршавин может показаться кому-то иным, но я-то знаю, каков он на самом деле. И эта история – тому доказательство.

Вскоре после окончания отборочного цикла в редакцию «Спорт-Экспресса» как раз и пришел Андрей Аршавин. И наш разговор с ним коснулся, конечно, и Адвоката.

– Могу вспомнить «Зенит» времен Адвоката. Вот при нем с этим был полный порядок. Каждый знал возможности остальных, никто не требовал от партнеров невозможного. Главным было предстать единым целым. И не важно, кто забьет, лишь бы выиграть. В принципе сейчас и в сборной так. Похожие биоритмы.

В общем-то, это – главное…

– Василий Березуцкий считает, что товарищеская игра с Грецией в ноябре сейчас не очень кстати. Так нет ли возможности договориться с главным тренером, чтобы он вас не вызывал, а проверял молодых? – вопрос Аршавину.

– Может, и есть, но не с Диком Адвокатом. С ним договариваться сложно.

– Почему?

– Он упрямый и делает то, что считает нужным.

– Адвокат не раз говорил, что вы футболист особенный и он вас очень ценит. Это взаимно?

– Я испытываю к нему благодарность за все то время, что играл у него. Дик всегда в меня верил, мне грех жаловаться.

– Адвокат в сборной и Адвокат в «Зените» сильно различаются? И каковы главные отличительные черты Дика как тренера?

– Как я уже сказал, он упрям, всегда гнет свою линию. Мне нравится, что он не трус. Уже как-то говорил: только раз видел, как Адвокат не то чтобы испугался, но хотел подстроиться под соперника. Но ему этого не дали сделать футболисты.

– Когда это было?

– В 2008 году перед домашней игрой с «Баварией» в Кубке УЕФА. А в остальных случаях он никогда не трусил и не изменял себе, потому и добился таких успехов.

– Можете поподробнее рассказать о том эпизоде?

– Я в том матче участвовать не мог, и на тренировках мы начали наигрывать схему 4–4—2 вместо обычной 4–3—3. Если ничего не путаю, третьим нападающим вместо меня должен был быть Домингес, но Адвокат, видно, в нем сомневался, вот и пробовал новую расстановку. Футболисты же, посовещавшись, решили, что ничего менять не стоит: лучше играть как обычно и уступить, чем что-то изменить, все равно уступить, а потом об этом жалеть. В итоге Тимощук подошел к Адвокату, сказал об этом – и видите, как все удачно получилось.

– В подходах к игре он осторожнее Хиддинка?

– Не сказал бы.

– А дистанция между ним и игроками больше, чем между игроками и Хиддинком?

– Думаю, да.

– Это усложняет жизнь или упрощает?

– Когда начинаешь работать с Адвокатом, это тяжело, потому что не знаешь, чего от него ждать, думаешь, что он злой, и так далее. Но на самом деле он часто принимает сторону футболистов, если перед этим уже не принял другого решения.

– Получается, не так уж он и упрям.

– Нет, если Дик уже решил, его не переубедишь, однако если попросить, пока решения еще нет, – дело другое.

– А к вам претензии у Адвоката случаются?

– Да. Но не по самоотдаче. Например, в перерыве матча со Словакией он сказал мне и еще одному игроку, что во втором тайме надо играть лучше.

– Долго помнили поражение от Словении?

– Весь следующий отборочный цикл. Не только я – вся сборная. Только после Словакии отпустило.

– Адвоката не раз критиковали за абсолютное к вам доверие. А вы на его месте себя в неудачных матчах меняли бы?

– Может быть, но я же не тренер. И даже если им стану, возможно, никогда не дотянусь до уровня Дика.

Взаимная вера и благодарность Адвоката и Аршавина получат красивейшее воплощение в феврале 2012-го…

Ничьей на выезде в товарищеском матче с Грецией – 1:1 – сборная завершила сезон-2011.

Сезон, который начался с унизительных двух очков с Ираном, Арменией и Катаром, с массовых проклятий и уничижений, а пришел к 57-тысячной явке на игру с Андоррой. Сезон, на старте которого национальную команду называли «закрытым клубом», а по его завершении отдельные эксперты уже возмущались вызову того или иного молодого игрока. К примеру, Александр Бубнов был возмущен приглашением на встречу с греками Дзюбы…

Что ж, только к лучшему, когда о сборной изначально думаешь хуже, чем она оказывается на самом деле. Когда в отличие от того же 2009 года ты не летишь камнем с небоскреба своего оптимизма, а шажок за шажком поднимаешься от скепсиса по крайней мере к уважению. Которое за вторую половину сезона команда Дика Адвоката, на мой взгляд, безоговорочно заслужила. Тем, кто не согласен, приведу ассоциативный ряд решающих матчей: Словакия-2005, Израиль-2007, Словения-2009. И предложу сравнить со Словакией-2011.

Вот эти-то шажок за шажком (или, если по-английски, step by step), по-моему, и есть суть характера и стиля работы Маленького Генерала. У него нет волшебной ауры, которая притягивает к себе игроков, журналистов, болельщиков. Но он четко и последовательно работает по своей программе, которая на самом деле далеко не так твердокаменна, как кажется поначалу. И в конце концов оказывается, что эта программа приводит к результату.

2011 год, на мой взгляд, разрушил многие стереотипы о команде Адвоката. Да хотя бы о «сборной пенсионеров». И о разговорах, что нынешняя команда живет исключительно на наследии Хиддинка.

Давайте-ка вспомним, кто играет важнейшие роли в сегодняшней сборной. Этаких ферзей команды Адвоката. И назовем для начала Денисова, которого голландец, по-моему, совсем не зря называет одним из лучших опорников Европы. Так вот, ему – 27. В самом соку. В сборную его ввел Гус, сделав это в отборочном цикле ЧМ-2010. Но тогда зенитовец только осваивался, а теперь выглядит стержневой фигурой. И при всем уважении к Семаку ностальгия по нему незаметно прошла.

Далее – Широков. Да, участник прошлого чемпионата Европы. Вот только в роли центрального защитника, в которой он тогда провел всего один матч. Невозможно не отдать должное прозорливости Хиддинка, впервые пригласившего Широкова в сборную еще из «Химок». Но разве меньше заслуга Адвоката, под впечатлением от игры «Химки» – «Зенит» позвавшего полузащитника в Санкт-Петербург?

Кто-то скажет, что Широкову уже 30. Но, глядя на стиль и темп, в котором он играет, разве кому-то придет в голову назвать его ветераном? Он очевидно освежил национальную команду, сделал ее игру острее и кинжальнее. Попав в серьезную команду только в 27 лет, Широков по-прежнему очень голоден до футбола и побед. Тем, кто по инерции разглагольствует об упрямстве главного тренера, хотелось бы напомнить лето 2009-го – Адвокат выпускал Широкова в «Зените» по большим праздникам. Однако увидев, как в течение следующего года игрок прогрессировал, после прихода в сборную сделал на него ставку. И весь 2011 год Широков только и делал, что укреплял свои позиции. Концовку же года увенчал голом в ворота Греции. А уж как он начнет 2012-й…

Пункт третий – Дзагоев. Тут вообще о теме «пенсионеров» надо забыть: ему 21. Кому-нибудь могло прийти в голову перед началом отборочного цикла, что одним из основных инсайдов в команде станет молодой армеец? А ведь стал и был в первых встречах со словаками и ирландцами едва ли не лучшим. И завершил отборочный турнир на той же ноте, отправив решающий мяч в ворота Словакии и сделав дубль с Андоррой. Да и против греков голевой пас Широкову вышел у него на славу.

Пункты четвертый и пятый – Глушаков и Шишкин. Два представителя «Л око» не по разу вызывались в сборную для галочки, дабы успокоить общественное мнение, а стали полноценными членами коллектива. Атмосферу в котором, кстати, Адвокату со времен Хиддинка удалось сохранить. Недаром по-прежнему нет «отказников», все игроки с радостью туда едут, а сам Дик встретил очередную молодежь – Дзюбу и Кокорина – символичным «Welcome to the family!» («Добро пожаловать в семью!»)

– Расскажу вам, откуда это пошло, – поведал мне Адвокат. – Будучи футболистом, я как-то поехал играть в Соединенные Штаты. Мне было 29, мой английский тогда был не слишком хорош. И когда я оказался в расположении команды «Чикаго Стинг», тренер хриплым, этаким «корабельным» голосом меня поприветствовал: «Здорово, Дик! Добро пожаловать на борт!» Я из-за недостаточного владения языком подумал: почему на борт? И лишь позже понял смысл: мы все – в одной лодке. «Добро пожаловать в семью» – что-то из той же оперы. Я сказал это для того, чтобы игроки почувствовали: их здесь хотят видеть и примут тепло.

– Если возвращаться к теме «семьи», пришлось ли вам предпринимать меры для морального восстановления команды после неудачи в Словении?

– Плохой была атмосфера не в команде, а в России по отношению к команде. Ее переломить было гораздо сложнее. Я несколько иной человек, чем Гус. У нас чуть-чуть разные стили взаимоотношений с игроками – у меня более, что ли, активный и наступательный. Если вижу какие-то вещи, которые меня не устраивают, сразу «прыгаю», чтобы их устранить. Гус спокойнее, сдержаннее, и он со своей манерой очень многого добился.

Конечно, футболистам потребовалось некоторое время на перестройку. В то же время одно для меня было очень хорошо: я, когда пришел в сборную, игроков достаточно хорошо знал. Зенитовцев – лучше, кого-то – похуже, но все равно имел четкое представление об их возможностях.

Когда я возглавил «Зенит», потребовалось гораздо больше времени, чтобы понять, как правильно обращаться с ними, на какие клавиши нажимать. Так было бы и у любого иностранца, который не работал в России.

Перетасуй Адвокат состав и разрушь до основания иерархию в команде после своего прихода, ни о какой «семье» не было бы и речи. Но у одного голландца хватило рационализма сохранить то, что построил другой. Хиддинк кропотливо создавал атмосферу в сборной, какой в российские времена не было никогда – и, понимая это, Адвокат (во всяком случае, мне так кажется) даже при желании неких перемен не хотел рубить сплеча: чтобы с водой не выплеснуть и ребенка. Все перемены – постепенные. Такие, чтобы они не были кричаще заметны.

А как приглядишься, так и обнаружишь, что семь игроков из 17 участников матча с Грецией вообще не выступали на Euro-2008, а еще пять не были там футболистами стартового состава. Из «хребта» той команды в Пирее играли лишь Анюков, Игнашевич, Жирков, Зырянов и Аршавин. А по инерции говорят – та же сборная!

Глушаков с Шишкиным свой шанс использовали, и это еще один аргумент, который отметает разговоры о «закрытом клубе». Когда в очередной раз кто-то поднимает тему Булыкина (автора словосочетания «закрытый клуб»), то сразу теряется логическая нить: или вы, господа хорошие, требуете омоложения сборной, или настаиваете на вызове более возрастного игрока, чем те, кто в ней сейчас. И ладно бы на его позицию в команде некого было ставить!

А вот Глушаков в «Локомотиве» все больше превращается в лидера команды, и капитанская повязка, когда нет Лоськова с Сычевым, ему очень идет. У него есть редкое для современных футболистов качество – умение вести за собой. Сборной такие люди очень нужны.

Мне кажется, после Euro-2012 (а может, и до) Глушаков способен будет быстро и органично заменить 34-летнего на конец 2011-го Зырянова в центре полузащиты. И, сдается, Адвокат методично, но в то же время и аккуратно готовит его, на десять лет более молодого, к этой роли. Вот она – та мягкая, ненавязчивая смена… нет, не поколений, а персоналий, которая, похоже, в куда большей степени симпатична голландцу, чем стремление, по выражению Олега Романцева, «резать мясо».

Помимо Глушакова в 2011-м в сборной дебютировали Рыжиков и Макеев, Мамаев и Ионов, Бурлак и Шешуков, Рязанцев и Самедов, Дзюба и Кокорин. Можно сюда добавить и Шунина, единственный тайм которого за сборную приходился на 2007 год, товарищескую игру с Польшей. Да и Шишкина, у которого в том же году была игра с эстонцами, а в конце прошлого – с бельгийцами. Зато четыре года спустя – сразу шесть встреч!

Пусть в отборочных матчах из них всех сыграли только Глушаков, Шишкин да Самедов, перечень все равно солиден. Другое дело, что не все отнеслись к дебюту адекватно, но тут уж каждый выбирает свой путь. Адвокат дал людям шанс, а воспользуются они им или нет – зависит от них самих.

Кто на подходе? Дмитрий Комбаров, Щенников, Файзулин, Паршивлюк, Гранат… Не так уж и мало, особенно учитывая, что трое из них – защитники. В том, что Адвокат всех их видит, сомнений больше нет. И февральский вызов Комбарова и Паршивлюка лишний раз это докажет.

На «молодежную» тему Адвокат сказал мне:

– Что касается Глушакова, то о нем как об игроке сборной не думал никто, кроме меня! Я пригласил его, и он начал становиться все лучше. Это к разговору о том, что я якобы не хочу замечать молодых. У Дениса правильный темперамент, а не только хорошая техника.

– Если молодежная сборная продолжит в том же духе, можете себе представить, что ее главный тренер Николай Писарев станет претендентом на то, чтобы возглавить российскую сборную на домашнем ЧМ-2018? Дискуссии на эту тему уже начались.

– Уже сейчас?! Об этом говорить трудно, но очевидно, что получается у Писарева хорошо. Он и человек позитивный, умный, его знают в России и в зарубежном футбольном мире. Так что все возможно.

– Писарев практикует ту же схему 4–3—3, что и вы. Разумеется, не случайно?

– Конечно. Тем более что он входил в штаб первой сборной, участвовал в тренировках, видел упражнения, мы многое обсуждали. И вот результат: приезжают в национальную команду Дзюба и Кокорин, в конце первой тренировки мы выполняем специальное упражнение с шестью маленькими воротами. Я их спрашиваю: вам надо объяснять? «Нет-нет, мы в молодежке делаем то же самое!» (Смеется.) И игрокам нравится это упражнение. Когда работа строится таким образом, футболистам молодежки легче адаптироваться в первой сборной.

– Юные игроки почти никогда сразу не становятся ключевыми в сборной. То есть 11 новичков этого года – фактически работа на будущее.

– Я делаю это умышленно. Приглашение игрока в сборную – стимул, чтобы, вернувшись в клуб, он работал еще усерднее. Потому что ему обязательно захочется попасть к нам вновь.

– Кто следующий – Файзулин, Дмитрий Комбаров?

– Вы знаете, что в «Зенит» Файзулин пришел именно при мне. И вот что интересно. Он играл тогда на той самой позиции (инсайда. – Примеч. И. Р.), на которой играет сейчас! И делает это очень хорошо. А ведь в ту пору Виктор жаловался, что это не его место и что он должен играть в центре. Но для этого ему чуть не хватает скорости. При новом тренере Файзулин сначала не играл, а теперь очень хорош. Именно на фланге.

– Если продолжит играть на том же уровне, вызов в сборную не за горами?

– С одной стороны, да. С другой, у нас на этой позиции есть Самедов, Дзагоев, могут там играть и Аршавин, и Кокорин. Что же касается Комбарова, то я наблюдаю за обоими братьями и вижу немало позитивного.

Осенью 2011-го была решена и проблема Аршавина, ослабившего, как казалось осенью 2010-го и весной 2011-го, свою игру. Причем решена самим же капитаном сборной, который, может, и не был так блестящ, как против Швеции и Голландии на Euro-2008, но в целом стал собой прежним. Оставалось только забить, что пока фатально не удавалось. Удастся уже в феврале 12-го…

Аршавин прекрасно отдает себе отчет, когда плохо играет: недаром признался, что в Ереване на месте Адвоката себя заменил бы. Но те, кто в упор не видел прогресса капитана в игре по сравнению с прошлым евросезоном, а судит только по отсутствию голов, – упертые догматики, на фоне которых Адвокат – образец гибкости.

Проверку семейная атмосфера в этом году тоже прошла – в истории с Павлюченко. Какой-нибудь закомплексованный тренер-истерик на месте Адвоката устроил бы форварду порку, сделав его персоной нон-грата. Голландец поступил с точностью до наоборот – и получил в свое распоряжение полноценную боевую единицу. Вот откуда эта атмосфера – от отсутствия сначала у Хиддинка, а потом и у Адвоката, психоза и неуверенности в себе!

2011 год подтвердил наличие у сборной России психологической устойчивости. Речь не только о том, что под гнетом критики иного тренера (особенно российского, читающего прессу) могло бы начать швырять то в жар, то в холод, а Адвокат продолжал гнуть свою линию. Речь и о реакциях самой команды. К примеру, тяжелая травма Акинфеева вызвала предположения, что залихорадит оборону.

И вот те на: с Малафеевым сборная вовсе перестала пропускать! А голкипер «Зенита» бьет сухие рекорды, так и не позволив в прошлом году сборной никому поразить свои ворота. На протяжении более чем 500 минут – ведь он провел полные матчи с Камеруном, Македонией, Ирландией, Словакией, Андоррой, по тайму с Катаром и Грецией.

Понятное дело – все это не Испании с Германиями. Но четыре гола тех же ирландцев в стыковом матче в Таллине показали, что и от них нужно суметь не пропустить. Те же греки стояли в реестре ФИФА выше России и обыграли – 2:0 – Хорватию, которая не оставила камня на камне от турок. Да, может, мы и должны были выходить из такой группы с первого места, но и совсем уж ни в грош не ставить сделанное – другая крайность.

По весне мы жаловались на наплевательское отношение сборной к товарищеским матчам. В дальнейшем изменилось и оно – после того как другими стали соперники. Матчи с Сербией, Грецией (не говоря о Дании в феврале 2012-го, но об этом позже) смотрелись вполне достойно – и по содержанию, и по самоотдаче. Кстати, именно второй тайм против сербов, который, как мне кажется, сборная провела для нещадно охаиваемого с трибун Юрия Жиркова, стал точкой отсчета для осени-2011.

Команда и раньше чувствовала себя единым организмом, но с какого-то момента это скорее выражалось в ее внутренней жизни, а не на поле. Фанатская обструкция товарищу вывела ее из летаргического сна. И эта злость, этот нерв не ушли из ее игры до сих пор.

И, как следствие, к концу осени к сборной вернулось то ощущение связи с болельщиком, без которого успеха не добиться. Отличная посещаемость матча с Ирландией и вообще немыслимая – с Андоррой стали тому доказательством. И команда это оценила, «оторвавшись» на карлике по полной программе. Этой сборной хотелось аплодировать.

Овацию ей хотелось устроить и в момент, когда она вышла на тренировку перед матчем с Грецией в футболках со словами поддержки Спартаку Гогниеву, избитому «неизвестными лицами» прямо на стадионе в Грозном.

– Вы заранее были в курсе? – спросил я Адвоката об этом.

– Нет. И поначалу, признаюсь, был даже немного против этого. Потому что меня не проинформировали. Совершенно неожиданно человек из профсоюза футболистов (Владимир Леонченко. – Примеч. И. Р.) оказался в нашей раздевалке. Я недоумевал, почему охрана позволила ему туда пройти. Мне казалось, что вопрос о футболках было бы лучше сначала обсудить со мной.

Но Аршавин и ряд других игроков подошли ко мне и сказали: «Тренер, мы хотели бы это сделать». Они были настойчивы в желании поддержать коллегу, и я с их доводами согласился.

– Верно ли, что наряду с Аршавиным вас убеждал Игнашевич?

– Да, и один из Березуцких – другой в это время уже, по-моему, был на поле.

– Кстати, вы их различаете?

– Всем известно, что у братьев несколько разная форма носа. Но порой, прежде чем назвать имя, приходится внимательно вглядываться в их лица (улыбается). А ребята они очень хорошие!

…Суть акции по поддержке Гогниева – неравнодушие. То самое, которого мы всегда ждем и в последнее время дожидаемся от сборной и в пределах футбольного поля.

Но неравнодушие неравнодушием, а о-очень многое теперь зависело от жеребьевки финальной стадии Euro-2012.

А тем временем России помог… Хиддинк. Как нарочно, перед стыковыми матчами Euro-2012 сложилась такая ситуация, что от выступления его сборной Турции зависело, быть ли нашей сборной во второй корзине при жеребьевке финального турнира в Польше и Украине или же в третьей.

Тут громадная разница. Во вторую корзину, уже было известно, попали Германия, Италия и Англия. То есть, оказавшись в ней же, мы лишали себя опасности встретиться с этими мощными командами в групповом турнире. Даже первая корзина была слабее, ведь в нее автоматически угодили две страны-хозяйки – Польша и Украина… Ну а наличие Греции и Швеции (да-да, тех самых, что были в нашей группе на Euro-2008) в третьей корзине и ее делало совсем не страшной.

Главное теперь было – в нее не попасть.

Чтобы не пустить во вторую корзину хорватов и открыть дорогу туда для сборной России, туркам надо было хотя бы один из двух матчей с Хорватией не проиграть. Но когда в первой встрече в Стамбуле хозяева были разгромлены – 0:3, надежд на это практически не осталось.

И все-таки вытащил нас Гус из пасти Льва! Того, который Йоахим, он же Йоги, он же главный тренер сборной Германии. Сама по себе возможность оказаться в одной группе разом и с Испанией, и с немцами порождала предательскую мысль: «Если так и будет, зачем нам вообще туда ехать?» И не из-за слабости наших возникала эта мыслишка, а из объективной оценки положения дел в современном европейском футболе. В котором, по моему глубокому убеждению, уже не один явный флагман, как в последние годы, а два. Вдуматься только: у Испании и Германии в отборочном турнире – 18 побед в 18 матчах с разностью мячей 60–13!

«Гус Иваныч, не допусти!» – призывал его в связи с этим «Спорт-Экспресс» в день ответных встреч. Не допустил. Еще раз сделал добро стране, которая в 2009-м даже проводов ему достойных не устроила. Абсолютной «группы смерти» у нас уже точно быть не могло.

У Хиддинка всегда все парадоксально. Обыгрываем Англию – проигрываем Израилю. Крушим Голландию – «влетаем» Словении. Вот и здесь – точнее, там, в Турции. 0:3 дома от хорватов, казалось, не давали ни малейшего шанса на попадание России во вторую корзину. Ну не простаки же хорваты, чтобы совсем расклады не считать и в ответном матче расслабляться!

Знал ли о разворачивавшейся интриге сам Гус? Рассказываю.

За несколько часов до ответного матча я отправил ему эсэмэску с описанием того, что он и его команда могут в этот вечер сделать для России. Но она, судя по всему, до него… не дошла. Потому что, когда сразу после финального свистка на «Максимире» я отправил Хиддинку сообщение с благодарностью, вскоре получил ответ:

– Игорь, я так понял, что чем-то сегодня помог России? Если да, то очень этому рад. Можете объяснить мне подробнее?

Я объяснил – во всех деталях. Следующее сообщение бывшего главного тренера сборной России, уже глубокой ночью, было таким:

– О’кей, теперь все понятно! Мне очень приятно, что я смог оказать какую-то помощь дорогим мне стране и людям.

Жаль, конечно, что Гус не узнал обо всем заранее. Какой сюжет сорвался: дескать, Хиддинк был мотивирован не только своими прямыми обязанностями, но и желанием помочь России… Но не будем выдумывать то, чего не было.

А в Загребе получилось так, как получилось. Могло быть еще фантастичнее, если бы на 2-й минуте удар турка пришелся не в штангу, а в угол ворот. Уф-ф, как круто все могло бы развернуться! Но увы. Это к вопросу о Гусовом везении, которое еще с момента знаменитого судейства Эвребе в полуфинале Лиги чемпионов «Челси» – «Барса» куда-то растворилось…

В итоге нервничать пришлось до финального свистка. И все-таки – 0:0! То, что нам было надо!

После финального свистка Хиддинк подошел к Биличу, они обнялись и о чем-то долго говорили. Интересно, о чем? Вспоминали ли эпический матч 2007 года Англия – Хорватия, о котором, кстати, на родине футбола даже книги написаны? Тогда парни Билича вывели в финальную часть Euro Россию Хиддинка, и та завоевала «бронзу».

С новой страной у Гуса вышло хуже. И знаете, глядя на то, как турки в первом матче в свойственном им стиле симулировали, провоцировали судью и трибуны, я понял, что у Хиддинка, человека совершенно иного склада, с ними и не могло получиться. Потому что тренер и футболисты – на совершенно разных «волнах» менталитета. Полагаю, эти игроки просто не заслуживали чести работать с Гусом. И в том, что они так и не поняли и, скорее всего, не полюбили друг друга, ничего удивительного нет.

Вскоре после этих событий мы поговорили с Адвокатом.

– Недавно завершились стыковые матчи. Были ли вы в курсе, что от исхода противостояния Турции и Хорватии зависело, останемся мы во второй корзине или нет?

– Честно говоря, я эту ситуацию несколько недопонял. Перед «стыками» мне сказали: если Турция проиграет, мы уходим в третью корзину. Она уступила, но мы остались во второй.

– Речь шла о том, что для «сползания» России в третью корзину Турция должна была проиграть оба матча. А она второй сыграла вничью.

– Вот как! Но, признаться честно, я не рассматриваю место во второй четверке как наше преимущество. Я люблю играть с такими соперниками, как Италия и Англия. Это лучше, чем выходить против некоторых соперников из третьей корзины.

– Почему?

– Потому что на таких оппонентов, как итальянцы с англичанами, команде не нужно искать мотивацию! На них ноги игроков сами выносят. А когда у соперника имя не такое громкое, для предельного настроя требуется искать какие-то дополнительные ходы.

– Тем не менее общественное мнение сводится к тому, что Хиддинк нам в Загребе подсобил. Хотя бы тем, что позволил гарантированно избежать мощнейшей Германии.

– Спасибо Гусу, конечно. Но отчего-то мне кажется, что во время игры он об этом не задумывался. (Смеется.)

– Насколько реально, по-вашему, его появление в России в качестве главного тренера «Анжи»?

– Мне все-таки кажется, что если он и приедет, то не на должность главного тренера (по всей видимости, Адвокат подразумевал функции консультанта. Но ошибся. – Примеч. И. Р.).

– То, что мы во второй корзине, на ваш взгляд, не делает наши шансы на выход из группы весомее?

– Будь то вторая корзина или третья, шансы были бы одинаковыми. На мой взгляд, абсолютно все сборные из первых 25 в рейтинге УЕФА хороши. И каждая из них без исключения способна выйти из группы. Для меня предстоящий чемпионат Европы будет уже пятым крупнейшим турниром в карьере, и опыт подсказывает: все эти предварительные подсчеты в действительности мало что значат. Более того, пораженческие мысли о том, что вот этого соперника получить не дай бог, а вот того хотелось бы, успешному выступлению совершенно не помогают. Скорее наоборот.

– Испания и Голландия – в первой корзине. Признайтесь, хотите ведь, несмотря на все ваши аргументы, получить оттуда Польшу или Украину?

– Да, вот это я действительно предпочел бы. (Улыбается.) Без малейшей недооценки квалификации этих команд две остальные все-таки сильнее.

– Тогда кто – Польша или Украина?

– Наверное, Польша. Но тут минус будет заключаться в том, что она не может играть в Украине, где в силу обилия российских болельщиков было бы предпочтительно играть нам. В то же время команды, принимающие турниры, нередко проходят на них далеко. Преимущество своего поля, поддержка болельщиков…

– И нередко – благоприятное судейство.

– Это тоже, вы правы. И тем не менее получить Польшу или Украину, мне кажется, лучше, чем Испанию или Голландию.

– Выход из группы – хороший результат на Euro для сборной России?

– Если уж едем туда, надо стремиться пройти настолько далеко, насколько возможно. После того как сборная России не попала на ЧМ-2010 в Южную Африку, вокруг команды в стране ходило множество негативных разговоров. Это продолжалось какое-то время, но, к счастью, все-таки закончилось. Потому что и игра национальной команды, и ее поведение в ходе отборочного турнира доказали болельщикам, что ее футболисты достойны уважения. И я ими по-настоящему гордился. Достаточно серьезные претензии по качеству могли вызвать разве что выездной матч в Андорре и домашний с Арменией.

– И все-таки, что вы скажете, если в следующем июне наша команда остановится на стадии четвертьфинала?

– Это невозможно предсказать заранее, ведь обстоятельства могут быть совершенно разными. Главное – мы должны сделать все от нас зависящее, чтобы пройти максимально далеко и потом не сказать себе, что по своей вине упустили шанс сделать больше. У нас есть команда, с которой можно кое-чего достичь! Она прибавляет от матча к матчу.

– Главный урок, который вы извлекли из отбора к Euro-2012?

– Когда у нас с концентрацией все в порядке, мы можем обыграть кого угодно.

– И Испанию, и Германию?

– Почему нет? Однозначно.

– Означает ли это, что мы и чемпионат Европы способны выиграть?

– (После паузы.) Надо быть честным. Вы спросили, можем ли мы обыграть ту или иную команду. Да, можем. В одном матче. Но в целом с ведущими командами континента мы пока не на одном уровне.

Дата жеребьевки финального турнира Euro-2012 – 2 декабря – сразу показалась символичной. Символично-счастливой. Ведь ровно годом ранее наша страна получила ЧМ-2018. Да разве может такое быть, чтобы в этот день, да еще и в Киеве, который принес столько славы нашему еще единому советскому футболу, удача от нас отвернулась?

А еще очень хотелось, чтобы жеребьевка порадовала Виктора Понедельника, вышедшего на сцену киевского Дворца искусств. Когда автор золотого гола первого Кубка Европы обратился к залу, мурашки побежали по коже. Повторится ли когда-нибудь то, что произошло в 1960-м?

Ожидание было долгим и мучительным. Как нарочно, чтобы истрепать наши нервы в клочья, вторая корзина «жеребилась» последней. Уже после выявления двух первых корзин стало ясно, что самая желаемая – группа А с Польшей и Чехией. А уж когда туда попали еще и греки… Ну будь ты милосерден, футбольный бог!

А вот к голландцам, португальцам и датчанам в группу В идти не хотелось совершенно. При этом две остальные группы казались, скажем так, промежуточными. Обычно нам доставались как раз такие, как на том же Euro-2008, когда на одну мега-Испанию пришлись «проходимые» шведы и, простите, «дармовые» на тот момент греки. И сборная сделала то, что должна была, – вышла из группы со второго места. А уж потом добавила к этому супербонус под названием «Голландия».

В 21.50 по московскому времени руку над шарами занес Марко ван Бастен. Тот самый, что тренировал сборную Голландии четыре года назад, феерически начал турнир, затем был бит парнями Гуса Хиддинка и пришел в раздевалку нашей команды с благородными словами поздравлений. Голландец решает нашу судьбу – еще один добрый знак! Да и феноменальный гол Ринату Дасаеву в финале Euro-88 до сих пор занозой сидит в сердцах многих болельщиков…

Голландская аура действительно сработала. Бог ты мой, могло ли быть что-то удачнее? Польша, которая по рейтингу УЕФА явно уступает абсолютно всем остальным участникам Euro-2012. Греция – наш «клиент» по обоим последним европейским первенствам, которого мы обыграли не только в Австрии и Швейцарии, но даже в Португалии-2004, где греки стали чемпионами. Наконец Чехия, которая может только вздыхать по ушедшему поколению Коллера, Недведа и Поборски.

Адвокат с трудом сдерживал улыбку. Тогда как Йоахим Лев в те же мгновения ожесточенно жевал ручку, хотя на его месте не больно бы переживал. Сборная Германии сейчас сильна, как в былые времена. Пусть голландцы с португальцами голову ломают…

Но – стоп! К чему восторги до того, как дело сделано? Уж больно эта жеребьевка напомнила ту, что была у нас перед ЧМ-2002. Тогда тоже были не великие хозяева – японцы, а также парочка скромняг – Бельгия и Тунис. А чем закончилось? Позорным вылетом из группы, горечь которого усилили беспорядки на Манежной площади во время трансляции матча с японцами на большом экране. Кстати, и теперь мы проводим против хозяев второй матч…

Такие жеребьевки, как тогда и как теперь, конечно, хороши, но они ставят сборную в непростое психологическое положение. Потому что не выйти из такой группы – значит осрамиться. Не надо называть черное белым и наоборот. Нам попались те, кто умеет играть в футбол хуже, чем те, кто мог попасться. А значит, их не просто можно, а надо проходить. Стыдно не пройти.

Оборотная сторона – то, что в четвертьфинале представители нашей группы А встретятся с выходцами из той самой «группы смерти». Хотя почему – оборотная? Ведь у нас есть возможность вновь, как и в Базеле-2008, попасть на Голландию…

Ван Бастен сделал за нас отнюдь не полдела, а возможно, лишь одну сотую. Потому что, помнится, на жеребьевке «стыков» ЧМ-2010 почти вся наша сборная страшно хотела получить Словению – и получила. Что было дальше – напоминать не стоит.

Хотя нет – стоит. Ради того, чтобы ноябрь 2009-го не повторился в июне 2012-го.

– По-вашему, сборная России на Euro-2012 способна добиться того же, что четырьмя годами ранее? – спросил я в ноябре прошлого года Широкова.

– При должной подготовке и небольшом везении – да.

– Не хотите попросить Дика Адвоката, чтобы он вновь привлек к работе с командой тренера по физподготовке Раймонда Верхейена?

– Мы уже попросили. Дик сказал, что с ним свяжется, но вроде он занят. Впрочем, думаю, что Адвокат и сам может привезти хорошего тренера по физподготовке.

– Если бы сейчас это поколение не вышло на Euro, вторая неудача подряд перевесила бы в восприятии людей «бронзу» в Австрии и Швейцарии?

– Скорее всего, да. Свели бы тот успех к одной удаче. А не к труду, который ребята приложили и по праву завоевали «бронзу».

– Теперь такого уже не будет?

– Все равно Словения наложила негативный отпечаток. А вот если на чемпионате Европы все сложится удачно, о ней забудут.

– Выход из группы – это удачно?

– Для нашей команды, считаю, – да.

Разговор этот, впрочем, был незадолго до жеребьевки. Зная максимализм Широкова, не сомневаюсь, что теперь для него выход из группы – не удача, а «обязаловка». Ведь в соперниках, пользуясь его словацкой терминологией, – три «колхоза»…

* * *

Год сборной-2012 начался лучше, чем можно было себе представить. В Копенгагене в товарищеском матче 29 февраля была уверенно и красиво бита со счетом 2:0 сильная сборная Дании – 10-я в рейтинге ФИФА, в то время как россияне на момент матча были 13-ми.

Этот приятный для нас во всех отношениях матч запомнится двумя вещами.

Во-первых, мячом Широкова. Пусть это было не причудливовосхитительное барокко, как в случае с «пяточным» суперголом Семака – Кержакова «Бенфике» в матче 1/8 финала Лиги чемпионов парой недель ранее. Зато это – настоящая классика, футбольное «Лебединое озеро» или «Лунная соната». Лукаво уводящий защитника рывком Кержаков, тотчас заполняющий освободившуюся зону Широков, своевременно пасующий ему Аршавин и, наконец, вновь Широков, лазерно бьющий впритирочку со штангой… Все до единой ноты в этом этюде стояли до такой степени на своих местах, словно дирижировал оркестром в красных футболках маэстро Валерий Гергиев.

Во-вторых, первым голом Аршавина за сборную больше чем за два года. И, конечно же, последовавшим за ним стремительным забегом капитана нашей сборной к скамейке – ради объятий с Диком Адвокатом и растроганного поцелуя последнего в капитанскую голову. Сколько всего человеческого в этом обоюдном жесте крылось!

Забег этот означал перво-наперво, что Аршавин сильно переживал по поводу безголевой серии. Что сидела она внутри него – и свербила так, что мало не покажется. Пусть он не центрфорвард, пусть осенние отборочные матчи провел хорошо и немало поспособствовал выходу России на Euro-2012, но мысль: «А голов-то нет!» – не давала ему покоя. Он мог об этом не говорить, однако этот рывок сказал обо всем.

Означал он и степень благодарности Адвокату за не иссякавшее ни на секунду даже в самых сложных для Аршавина ситуациях доверие. И эта вера вернулась сторицей. Отсюда и поцелуй.

Предыдущая пара месяцев у Аршавина получилась сложнейшей. Впервые он не просто присел на лавку в «Арсенале», а стал там твердым запасным. Ну а после неудачного выхода на замену и во многом «привезенного» победного гола «МЮ» попал под такой селевой поток ругани, какой был в его жизни всего два раза – после удаления в Андорре и Марибора. Но тогда, в России, поносили звезду и капитана. По крайней мере было куда падать. Теперь издевались над резервистом. И с этим гадким, непривычным чувством человеку, привыкшему быть лидером, что-то надо было делать. Если, конечно, он не смирился с ролью «уходящего с базара».

И он ушел в аренду в «Зенит». Настолько «на тоненького», на таком «флажке», в последнюю минуту (!) трансферного окна, что эти переживания тоже не могли не воплотиться в этом рывке к Адвокату. Конечно, ни на йоту не верю, что даже в случае «отсидки» на скамейке «Эмирэйтс» Дик мог бы не взять Аршавина на Euro: голландцы, как и русские, своих на войне не бросают. Но в каком он приехал бы туда состоянии?

Еще одно приятнейшее впечатление: ни Аршавин, ни Билялетдинов (новоиспеченный локомотивец Павлюченко пропустил игру из-за простуды) не возвратились из Англии с понурыми головами и ощущением проигравших. Наоборот, впитали британские футбольные соки, а теперь время цвести в домашнем саду.

А как держался, словно на привязи, мяч у всей нашей команды! Это, впрочем, неудивительно: девять из одиннадцати игроков стартового состава – зенитовцы да армейцы. Уже вкатившиеся в большой футбол через Лигу чемпионов, да еще и в успешных матчах – победе над «Бенфикой» и ничьей с «Реалом». А остальные двое – роскошно отыгравший Габулов с Жирковым, – кажется, с недавних времен ЦСКА и «Челси» оттуда и не выкатывались.

Во всем этом февральском «расстреле позитивом» – когда в последний раз сборная так уверенно начинала год? – крылся один вопрос-сомнение. Не слишком ли рано. Нет ли опасности рвануть «на десять тыщ, как на пятьсот». И спечься.

Ответа на этот вопрос к моменту сдачи книги в печать еще нет.

Но, по-моему, лучше так, чем беречь себя в надежде, что в нужный момент, в Польше, вдруг снизойдет вдохновение. Так не бывает. А бывает – только когда всегда на пределе. На разрыв аорты. Когда голы Широкова и рывки Аршавина к Адвокату – не праздник, а единственно возможная форма жизни.

– Чего мечтаете добиться в наступающем году? – спросил я парой месяцев ранее, в декабре, Адвоката.

– То, как мы работаем со сборной, в какой футбол играем, уже привело к тому, что люди вновь начинают любить свою национальную команду. Считаю, что так же реально сыграть и на Euro. Не только Голландия, Германия и Испания способны на это, мы тоже можем там сделать что-то особенное! Я верю в это!

Люди спрашивают: «Зачем ты едешь на этот турнир?» Отвечаю: «На любой турнир еду, чтобы его выиграть. Иначе надо оставаться дома». И так же должны думать мои игроки!

Насчет «выиграть» – тут Дик, может, чуток и погорячился. А может, и нет. Ведь существуют два типа тренеров (да и не только тренеров – людей вообще), причем одинаково успешных. Одни идут строго step by step, никогда вслух не заявляя о сверхзадачах. Другие, напротив, сознательно задирают планку ожиданий, чтобы стимулировать футболистов на прыжок выше головы.

Хиддинк относится к первой категории, Адвокат – ко второй. Что не мешает обоим быть в высшей степени успешными и уважаемыми тренерами, которых поняли и приняли в России. Одного – сразу, другого – со временем.

* * *

Когда Павлюченко, Аршавин, Жирков, Билялетдинов уезжали в Англию, «Анжи» мыкался в первом дивизионе. Тогда Махачкала и во сне представить себе не могла, что первого нашего человека из Англии, Жиркова, вернет в чемпионат России именно она. И уж тем более – что полгода спустя, в межсезонье-2011/12 там же окажется наш главный, хотя формально и голландский, герой того Euro. Маэстро Гус Хиддинк.

О том, с какой это было связано конспирацией, я уже рассказывал в первых строках этой книги. А о том, как Гус все-таки добрался до столицы Дагестана, он сам мне рассказал наутро после подписания контракта:

– Не помню, в какой конкретно день мне впервые позвонили, но это было в ноябре, уже после моего расставания с Турцией. Я ответил: «Хорошо, давайте поговорим». Герман Ткаченко приехал ко мне домой в Амстердам, и я изложил свои идеи, каким вижу «Анжи». Какое-то время назад об этом клубе ни я, ни большинство других людей в Европе не знали. Это клуб не прошлого, а будущего.

Сейчас он здорово поддерживается Сулейманом Керимовым. Но, по нашему мнению, одобренному во вчерашнем разговоре с самим владельцем «Анжи», нельзя ограничиваться одной первой командой и ее задачами! Нельзя зацикливаться только на Это’О, Роберто Карлосе и других топ-футболистах! Да, высокие амбиции – это прекрасно, но то, что было интересно мне, выходит за пределы узкого достижения результата.

По моему убеждению, футбол должен не только доставлять радость болельщикам, но и давать людям шанс. А именно – создавать возможности для развития футбола в регионе. Для роста молодых игроков, их тщательного скаутинга и последующего качественного образования – и футбольного, и общеобразовательного. Поэтому я сразу сказал: «Вы должны сделать больше чем просто построить команду с высокими целями. Ибо футбол – больше, чем игра, в которой нужно занять первое место».

– С вами не согласились?

– Напротив, Ткаченко, с которым мы давно знакомы, полностью разделял мои взгляды. Он нанес мне визиты, по-моему, два раза, и на этих условиях я был готов принять «Анжи». Но потом вдруг внутри клуба началась какая-то история, к которой я уже не имел никакого отношения. Не знаю, что там точно происходило с назначением нового гендиректора (Алана Созиева. – Примеч. И. Р.) и т. д., но в любом случае ситуация изменилась. Отмечу, что Герман прислал мне очень теплое и уважительное письмо, в котором было сказано: «Извини, но все пошло не по тому сценарию, который мы обсуждали». У меня не было никаких претензий: нет – значит нет.

– А вы какие-то предварительные бумаги подписывали?

– Нет-нет. Для меня подписанный контракт не имеет такого уж большого значения – гораздо важнее собственно достижение договоренности. Но раз клуб выбрал иную философию и стратегию – это его дело.

В это же время начали поступать другие предложения из самых разных частей света – от Мексики до Китая. Со всего мира. Я решил взять пару месяцев паузы, чтобы принять взвешенное решение. И тут на днях со стороны «Анжи» последовало новое предложение: «Мы снова хотим с тобой поговорить». Зная этих людей много лет, согласился пообщаться вновь.

Тут мне и объяснили, что в клубе произошла реорганизация, прежнего главного тренера (Юрия Красножана. – Примеч. И. Р.) у команды больше нет, директора – как оказалось – тоже.

– То есть перед вами извинились за прежние шарахания?

– Да, прозвучало от Германа: «Sorry». Но я ответил: не стоит извиняться, мне это не нужно. С этого момента началась «перезагрузка» наших отношений с «Анжи». Которая привела к тому, что я буду не только главным тренером, но и вице-президентом (хоть и не люблю громких названий и должностей) по развитию клуба. И входит в это понятие не только первая команда, но и детско-юношеская академия.

У меня уже к декабрю, когда мы с «Анжи» говорили изначально, был сформирован план работы в этом направлении. Мне помогают два опытных человека, которые прекрасно знакомы с процедурой строительства (в широком смысле этого слова) академий по всему миру. И идеи, которые есть у нас, должны помочь в том числе и всему дагестанскому региону.

– Приняв предложение «Анжи», вы опровергли мнение многих, кто считал, что главным тренером в клубе, то есть каждый день, Хиддинк работать уже не будет.

– Да, я немолод, но ни амбиций, ни энергии, повторяю, у меня меньше не стало. По-прежнему люблю работать на поле.

– Почему срок вашего контракта настолько небольшой – полтора года?

– Когда люди довольны друг другом, формальная сторона вопроса не столь важна. Каждый сезон обе стороны в любом соглашении так или иначе оценивают для себя прошедший период и думают, как жить дальше. Если присутствует взаимное удовлетворение – отношения продлеваются. В том же ПСВ я всегда заключал однолетние контракты. И в итоге проработал там дважды по шесть лет. Просто встречались с руководством, спрашивали: «Мы довольны друг другом?» – отвечали положительно, хлопали друг друга по рукам – и работали дальше.

Конечно, без формальных контрактов не обойтись. Но главное – чтобы присутствовало взаимное удовлетворение. Куда лучше поступать именно так, чем сразу заключать контракт на пять лет, а потом обнаруживать, что все идет не так. Поступать так, как мы предпочли с «Анжи», кажется мне куда более реалистичным.

– Правда ли, кстати, что некий китайский клуб предлагал вам зарплату вдвое выше, чем в Махачкале, и тоже готов был не ограничиваться сугубо тренерской работой?

– Во-первых, несмотря на возраст, я по-прежнему полон энергии и амбиций. Во-вторых, я не озабочен тем, чтобы делать деньги на всем и ставить это во главу угла. Мне в первую очередь важны условия и обстоятельства, в которых предлагается работать, окружающие меня люди и вдохновение от процесса. В этом смысле тот факт, что, условно говоря, представители Китая или кто-то еще предлагали мне существенно больше денег, не имеет значения. Ни в коем случае не собираюсь говорить, будто китайцы были несерьезны в своем предложении. Нет, они были серьезны. Но я сделал иной выбор.

– Можете рассказать о своем разговоре с Керимовым, предшествовавшем подписанию контракта с «Анжи»?

– Это была наша первая встреча, прежде мы не были знакомы. Но я о нем знал – ведь он тоже помогал сборной, когда я в ней работал. И должен сказать, что за те часы, которые мы провели вместе, он произвел очень хорошее впечатление. Мне довелось знакомиться с очень многими и разными людьми в футбольном мире. Я знал, что он пришел не из него, но очень увлечен и настроен постичь его механизмы до конца.

Во-первых, мне очень понравилась его доступность, заинтересованность, полное отсутствие высокомерия. А еще – понимание того, что футбол пропитывает энергией простых людей, которые под его влиянием потом с удовольствием идут и делают свою работу – в чем бы она ни заключалась. В общем, впечатление у меня осталось чрезвычайно благоприятное.

– Тем не менее не были ли вы удивлены теми крутыми поворотами, которые он и «Анжи» в целом совершили за последние месяцы в том числе и в отношении вас? Может ли такое происходить в солидном клубе?

– Так-то оно так, но в жизни не бывает ничего совершенного, и пути к обретению опыта в футболе далеко не всегда бывают прямыми. Порой людям требуется время, чтобы убедиться в том, что определенные идеи и подходы – правильны. И это нормально. В конце концов, решать все именно президенту, и ему не всегда просто выбрать лучшее из тех направлений, которые предлагаются.

– Керимов показался вам чем-то похожим на другого российского миллиардера, с которым вам довелось работать, – Романа Абрамовича?

– Оба начинали не с футбола, но – один раньше, другой позже – увлеклись им и привыкли к этому своеобразному миру. И у обоих вижу стремление не только делать свой бизнес и добиваться успеха со своими командами, но и приносить пользу обществу. То, что сделал Роман, открыв и по сей день развивая футбольную академию в Тольятти, а также много лет являясь губернатором Чукотки. Он делал многое, чтобы здорово помогать этому региону, а Керимов – тому, где базируется «Анжи».

– Кстати, об Абрамовиче. Последние дни в Англии активнейшим образом обсуждались слухи о возможной отставке Андре Виллаша-Боаша и просьбе игроков «Челси», чтобы «синих» возглавили именно вы…

– Я в любом случае нахожусь в постоянном контакте с «Челси». Периодически приезжаю в Лондон, смотрю матчи, обмениваюсь мнениями с разными людьми из клуба – вплоть до Романа. Но никакого конкретного разговора с ними у меня сейчас не было. «Челси» переживает сложные времена, но у команды есть главный тренер, и давайте дадим ему делать свою работу.

– Никто из футболистов «Челси» вам не звонил: возвращайтесь, мол, Гус!

– Нет-нет. Периодически мы контактируем, но без подобного подтекста. Точно так же я общаюсь с парой игроков «Барселоны». Допустим, мой соотечественник Афеллай звонит мне, мы интересуемся, как друг у друга дела, однако это же не означает, что просит меня возглавить «Барсу»!Не стоит добрые личные отношения тут же переводить в профессиональную плоскость.

– А звонков из английской Футбольной ассоциации после отставки Фабио Капелло вам не поступало?

– Нет. Полагаю, после опыта работы с двумя тренерами-иностранцами (Свеном-Ераном Эрикссоном и Капелло. – Примеч. И. Р.) там решили сделать ставку на доморощенного специалиста.

– Как отнеслась к новому российскому приключению ваша подруга Элизабет?

– Ей очень нравится Москва! Она прекрасно чувствовала себя здесь, когда я работал в сборной. А потом, в «турецкий» период, она поддерживала отношения с нашими московскими друзьями. И ей будет только в радость приехать сюда.

– Роберто Карлос очень близок к Керимову и играет немалую роль в принятии внутриклубных решений. Как вы расцениваете эту двоякую ситуацию – ведь он еще и игрок?

– Есть очень простой способ, чтобы найти выход из абсолютно любой ситуации: быть с людьми прямым и честным. Это то, что я пока чувствую по отношению к себе в этом клубе. У нас с ним не было ни единой проблемы, когда я возглавлял «Реал», и мы вместе выигрывали Межконтинентальный кубок.

Мы общались с Роберто. Ему нравится та роль, которая у него в «Анжи», помогать команде в любом необходимом ей качестве. Но если касаться его как игрока… Вместе с Роберто будем принимать решение, исходя из интересов команды.

– Встретите вы в «Анжи» еще двух прекрасно знакомых вам людей – Юрия Жиркова и Владимира Габулова.

– Да, и с нетерпением жду встречи с ними.

– Жирков при вас не имеет ни шанса играть там, где ему больше всего нравится, – на левом фланге полузащиты?

– Он будет играть там, куда мы его поставим. И будет играть с удовольствием. Вне зависимости от того, попросим ли мы его действовать на позиции левого или правого защитника, а также вратаря (улыбается).

– Наблюдаете ли за сборной России и как оцениваете ее перспективы в Польше и в Украине?

– Конечно, слежу! Ведь это в значительной степени те же люди, с которыми работал я сам и к которым не могу быть безразличным. Мне нравится, что с ними работает Дик, который, на мой взгляд, делает свое дело отлично. Буду одним из преданных болельщиков сборной России на предстоящем Euro.

– Вернемся к Турции. Со стороны казалось, что менталитет этой страны оказался вам не очень созвучен в отличие от нашей.

– Начальный период в Турции получился очень хорошим. С предыдущим президентом федерации Махмутом Езгенером, очень влиятельным и авторитетным руководителем, у которого были хорошие идеи в том числе о развитии юношеского футбола, у нас не было ни малейших проблем. Но в связи со многими политическими моментами он то ли ушел сам, то ли его вынудили это сделать. И с того момента атмосфера для меня стала совсем не такой, какая была при нем и его команде. Да и вообще, после вскрытия известной всем ситуации с договорными играми общая обстановка стала намного более напряженной и нестабильной.

– Вы наверняка анализировали для себя причины двух последних неудач в стыковых матчах – против Словении со сборной России и против Хорватии с турками. Можете их озвучить?

– Когда ты не выходишь в финальную часть чемпионата мира или Европы, можно пытаться делать для себя какие-то глубинные, философские выводы. Но порой многое кроется в конкретном обстоятельстве – например, пропущенном на исходе игры в Лужниках при счете 2:0 голе. И одном незабитом в Словении. Ведь если вдуматься, мы были очень близки к тому, чтобы быть там, на мировом первенстве в Южной Африке! Вся разница заключалась в одном голе! И если бы он был забит или не был пропущен – к чему были бы все эти глубинные философские самокопания? Стоит вспомнить лишь число неиспользованных моментов, которое было у нас при счете 2:0 в домашнем матче…

И то же самое – с Турцией. Мы были вновь в группе с Германией, чье первое место нормально. Была там и Бельгия, где выросло очень хорошее поколение. В Турции же как раз настало время смены поколений. Оказаться на втором месте при таких обстоятельствах было совсем неплохим результатом. Но когда играешь в плей-офф с опытной Хорватией и дома пропускаешь нелепый гол в первой же десятиминутке, а потом и второй… И все. Я полностью несу ответственность за эти неудачи. Однако не вижу смысла их «переанализировать».

– Но вы понимаете, почему в Мариборе сборная оказалась не готовой добиться нужного результата?

– Это правда: Словения в тот день была сильнее. А мы были гораздо сильнее дома. В Мариборе наша команда оказалась не способна показать внятную игру в атаке. Соперник был гораздо острее. Всегда защищаю своих игроков, но в том конкретном матче некоторые наши ключевые футболисты не показали того, на что способны. Могу сколько угодно критиковать того или другого, но ответственность за это все равно несу я.

– Поддерживали ли контакт с кем-то из игроков сборной, а может, своими помощниками?

– С Бородюком и Корнеевым – да. Игорь иногда наведывается в Голландию, а с Сашей общаемся хорошо и часто.

– Бывали ли вы когда-нибудь в Махачкале?

– Если честно, нет (улыбается).

– Чего вы стремитесь добиться с первой командой «Анжи»?

– Приведу аналогию с Голландией. Там всегда доминировали сначала ПСВ, «Аякс», «Фейеноорд». Затем в эту борьбу вклинилось «Твенте», очень хорошо выстроенный клуб, а также АЗ из Алкмара – также организованный клуб с неплохой материальной поддержкой. В Англии есть «Манчестер Сити», у которого не только большие финансовые возможности, но и хорошая, грамотная философия и стратегия. Без нее эта команда, даже несмотря на вливания, не смогла бы подняться с пятых ролей в премьер-лиге в лидеры.

К тому же надо стремиться и в «Анжи». У клуба – сильное финансирование. Мало-помалу организация дела будет становиться лучше, и надо стремиться войти в элитную группу наряду с ЦСКА, «Зенитом», «Спартаком», «Локо», «Динамо». Это первая цель.

Мы не должны думать о том, чтобы в ближайшие пару лет обязательно стать чемпионами. Надо сначала стать полноценно и стабильно конкурентоспособными на высшем российском уровне, почувствовать себя там равными среди равных. А потом делать следующий шаг вперед.

– Готовы ли вы работать с той же группой игроков, которая есть в вашем распоряжении сейчас, не настаивая на покупке новой компании еврозвезд?

– К таким вещам надо подходить с большим умом. Можно захотеть сразу сделать все и поступить не стратегически, а моментально, нахрапом. Поэтому я очень доволен теми беседами, которые состоялись у меня с Керимовым и Ткаченко. Они не говорят: «Мы готовы купить всех!» Они достаточно мудры, чтобы делать то, что необходимо. В том числе фокусироваться на росте российских игроков и местных, дагестанских в том числе.

– То есть, как и в национальной сборной, ставите одной из своих задачразвитие талантов молодых игроков «Анжи» – Гаджибекова, Логашова, Шатова и других?

– Безусловно. В России по-прежнему есть лимит на легионеров, и это нельзя не учитывать. У российских игроков «Анжи», которые будут хорошо относиться к делу, будут все шансы себя проявить.

– Один из российских игроков, Роман Павлюченко, сказал мне как-то, что в своей жизни играл для двух тренеров – Владимира Федотова и вас. Другие футболисты сборной говорили о том же. В какой-нибудь другой стране мира на вас до такой степени смотрели как на бога?

– (Замахал руками.) Не дай бог, я начну считать себя богом! Ни в коем случае! А приятно мне то, что мой прямой и в то же время теплый подход к людям в России дал такой эффект. То же самое у меня было и в «Челси», и в сборной Австралии, и в других местах.

– Когда смотрели ЧМ-2010, думали в какие-то моменты, что на этом месте должны были быть вы и ваша сборная России?

– Конечно. И это было очень тяжелое чувство – думать, что нас от этого отделил всего один гол. Но это – тоже спорт, и надо это принимать.

– У вас еще есть какая-то мечта в футболе? И сколько лет вы в нем еще хотите проработать?

– (Хохочет.) Может, в следующем году кто-то скажет: «Давайте избавимся от этого старика!» Если серьезно, я всегда критично отношусь к себе. Вокруг меня есть люди, которым я полностью доверяю и которые не станут скрывать от меня правду. Всегда говорю им: «Не будьте со мной слишком мягки, будьте моим „зеркалом“. Говорите все, как есть».

Пока чувствую энергию и амбиции, до тех пор пока остаюсь по своей натуре «игровиком» и не становлюсь старым ворчуном – могу работать. Если же услышу от близких мне людей, что стал ворчливым, циничным и негативно настроенным типом, тогда остановлюсь. Люблю работать с молодыми, они дают мне эту энергию. И наоборот. Надеюсь, так же будет происходить и в «Анжи».

Схожим образом по поводу своего ближайшего будущего высказался, рассмеявшись, в нашем разговоре и Адвокат:

– Семья говорит: не останавливайся, иначе у нас будут проблемы дома! А если серьезно, то чувствую себя слишком молодым, чтобы заканчивать.

* * *

Рассказывают, что после окончания тронной речи Хиддинка на первом собрании в «Анжи» футболисты зааплодировали. В ответ голландец нахмурил брови, вызвав некоторое напряжение аудитории (о, большинство из них еще не представляет, как он умеет разыгрывать!), сделал паузу Станиславского… И сказал что-то вроде: «Это последние аплодисменты, которые звучат здесь до того момента, пока мы что-то не выиграем. Да и когда это произойдет, овации заслужите вы, а не я!»

И улыбнулся той самой улыбкой, озорной и настоящей, которая вкупе с его отношением к людям вмиг растапливает сердца.

Не сомневаюсь, что Гус не изменился. Уверен, что на тренировках, где он даже участвует в «квадратах», Хиддинк уже успел отвесить кому-нибудь шутливый пинок под зад – вызвав изумление непривыкшего к тому футболиста, считавшего, что к ним приехал недоступный полубог, и смешливый кивок Жиркова и Габулова, Роберто Карлоса и Это’О: «Хе-хе, мы-то все это знаем, проходили!» И что вечерами Хиддинк внешне расслабленно сидит с помощниками в лобби отеля, потягивает капучино, ведет светские беседы – и при этом все-все замечает. И что уже придумал паре игроков смешные, но точные прозвища. И что им, игрокам, не потребуется времени, чтобы почувствовать себя в этой атмосфере теплоты как рыбам в воде.

Когда мы вспоминали о Гусе с Казаковым, и я спросил: «С какого момента игроки сборной поняли и полюбили Хиддинка, начали играть для него?» Пресс-атташе не колеблясь ответил: «Мне кажется – сразу». А в момент назначения Хиддинка я подумал, что в этом самом «сразу», помимо его тренерского класса, и заключается смысл его «пожарного» назначения.

Хиддинк – меньше всего эгоцентрик. Всеми своими действиями он показывает команде, что главная тут – она: «Вы, а не я!» Адвокат как-то тонко подметил: Хиддинк всегда дает возможность (большую, чем сам Дик) раскрыться тем, кто рядом, в том числе помощникам. Я бы добавил: Хиддинк ведет себя в любой своей команде так, чтобы игрокам не казалось, будто главного тренера в ней слишком много. Так же будет и в «Анжи».

Вернее – уже есть. На первом же собрании он, говорят, предупредил: чтобы никому в голову не приходило жаловаться (ни ему, ни в прессе) на то, как раньше было плохо, а теперь – хорошо. Есть тренеры, которые такую лесть обожают. Гусу она не нужна. Ему не надо самоутверждаться за счет предшественников.

Его задача – заставить игроков поверить в себя. Это испытано и в ПСВ, и в сборных Кореи, Австралии, России… Всем им, чтобы выиграть серьезные матчи на высоком уровне, требовалось перестать ощущать себя продуктом второго сорта. Значительной части «Анжи» – не считая нескольких «топов» – необходимо то же.

Наверное, Махачкале повезло с «таймингом». В том смысле, что, когда Хиддинку еще не было 60, он в аналогичной ситуации, вероятно, рванул бы в Китай. Тамошнее предложение, говорят, было выгоднее «Анжи». Прежде Гус без раздумий бросался в волны стерильно новых для себя приключений.

В 65 же при прочих равных выбрал страну, ключики к которой уже подобраны, и людей, которых он уже знает и доверяет. А о том, что Хиддинку по-прежнему интересна работа с молодыми, свидетельствует его неожиданная поездка в один из первых же дней на тренировку молодежного состава «Анжи». Но чему удивляться, если и автора победного гола в четвертьфинале Euro-2008 Торбинского он позвал в сборную из спартаковского запаса?

Он не стал капризно просить Керимова: покупайте, мол, мне полную кошелку звезд. Вполне удовлетворился приобретением капитана «Блэкберна» Самба. После первого матча с «Динамо» Гус скажет мне:

– Самба страдал в первые дни на сборе. Но я ему говорил: «Мой друг, ты будешь в порядке к понедельнику, я тебе это обещаю!» От нагрузок у него болело то одно, то другое – но он выдал отличную игру!

«Мой друг», с которым тренер едва познакомился, безоговорочно поверил ему. Так, как Гусу верят все, кто с ним сходится поближе. И он оправдывает их веру…

Хватит ли ему двух с половиной недель перед началом сезона, чтобы овладеть рычагами воздействия на «Анжи»? Конечно, этим вопросом невозможно было не задаваться. Кто-то сомневался, что он готов вкалывать каждый день. Непонятно и то, зачем было терять три месяца, если Гус готов был возглавить клуб еще в ноябре.

Впрочем, какое все это теперь имеет значение? Возможно, только в том смысле, что после зимних катаклизмов Хиддинк решил сначала к «Анжи» присмотреться. Иначе нельзя трактовать форму контракта, который он с Махачкалой заключил.

– Можете все-таки разъяснить – на полгода у вас контракт или на полтора? – уточню я у него уже после повторного дебюта в России.

– Можно сказать так: полгода плюс год. Условия мы проговорили на весь этот срок, но договорились, что летом любая из двух сторон может по той или иной причине сказать «стоп». После сезона сядем, все оценим, обдумаем и решим.

А пока важнее всего, что едва ли можно найти хоть пару тренеров в мире, кто умеет быстрее Хиддинка расположить к себе команду. Кто способен сплотить ее не только в жизни, но и на поле, где не все и не всем были довольны. А эта сплоченность и безоговорочная вера в правильность решений тренера – то, что «Анжи» к стыку зимы и весны 2012 года нужно было больше всего.

В этом смысле чуть-чуть удивили первые новости, которые пошли со сбора «Анжи» в Турции. Якобы Гус круто увеличил суммы штрафов за различные провинности. И что в столовой теперь всем нужно появляться одновременно и в строго одинаковой одежде. Что такое? Гус – лютует?!

Десять дней спустя он разъяснит мне:

– Я не поднимал суммы штрафов. Это сделали сами игроки!

– То есть?!

– Разумеется, мы с ними кое-что обсудили. Но инициатива увеличить эти суммы и сделать их именно такими, как теперь, принадлежала футболистам! А я лишь сделал акцент на необходимости должным образом себя вести в отеле, как быть одетыми, в какие моменты быть всем вместе и т. д. Однако конкретику, услышав меня, внесли уже сами ребята. И это очень хорошо.

Как показал первый матч (сразу после которого мне и нужно сдавать эту книгу в печать), действительно – хорошо.

…И вот – возвращение. 5 марта в семиградусный мороз он 90 минут без всякой шапки руководит Это’О, Жирковым и Габуловым в Химках против «Динамо». И бело-голубые вдруг становятся совершенно не похожими на себя прошлогодних, а «Анжи» плюет на динамовский статус фаворитов, идет вперед, упускает момент за моментом – и все-таки забивает. И выигрывает!

А довольный Хиддинк, давая мне в раздевалке интервью после игры, абсолютно в своем стиле хохочет: «Хоть я и старею, но волос пока еще хватает. Причем они натуральные – и являются моей естественной „шапкой“!»

И тут же рассказывает, что шапку он, оказывается, за всю тренерскую карьеру ни разу не надевал. Только кепку – в тех случаях, когда нужно уберечь себя от жары. «Очень хорошо переношу холод», – чуть-чуть хвастается Гус.

Так и вертелось на языке: «Значит, вы были созданы для России!»

Для страны, где так хотелось – хотя не больно-то в это не верилось – увидеть Гуса вновь. В любом качестве. Просто чтобы была возможность встречаться чаще. И мудреть – с каждой встречей.

…А мне больше всего хотелось вновь увидеть Гуса в России. В любом качестве – просто чтобы была возможность встречаться чаще. И мудреть с каждой встречей.

Так же и более близкое знакомство с Диком принесло мне много пищи для ума, души и просто приятных минут. Хиддинк меня обаял, Дик – убедил.

Страшно хочется, чтобы и у него – а и у сборной вместе с ним – все получилось на Euro-2012. Так же, как четыре года назад получилось у Гуса. Достойным людям – достойные результаты.

Мало кто думал, что приключения двух голландских тренеров в России окажутся столь долгосрочными. Большинство полагало: приедут, «срубят бабла», уедут.

Ошибались.

Бог с ним, с «баблом» этим: когда люди добиваются успехов, а вдобавок еще совершают революцию в умах, – нормальному человеку денег не жалко. Тем более не своих…

Однако то, что оба, уехав, опять вернутся – это выходило за рамки самых смелых ожиданий.

Но недаром же жанр многолетнего постижения голландцами России я, по мотивам известнейшего фильма об итальянцах, охарактеризовал как «невероятные приключения».

Кино то, правда, было комедией.

У Хиддинка с Адвокатом, как и у любых вменяемых людей, комичного в российской действительности тоже хватало. Но и без драм с трагедиями не обошлось.

Конечно, повернись их судьба иначе, Гус с Диком прожили бы эти годы полноценной – и возможно, вполне успешной – жизнью и без всякой России: не стоит тут бить себя кулаком в грудь.

Но раз они, вкусив здесь успеха, вернулись – значит запал им этот край в душу. Потому что ради одних только денег можно приехать однажды, а вот вернуться – нельзя.

В прошлый раз мы отпустили их гораздо легче и беззаботнее, чем они того заслуживали.

Нельзя повторить эту ошибку еще раз.

Вы правильно сказали, Гус и Дик. Вы по-прежнему молоды и хотите тренировать и выигрывать.

Так делайте же это у нас, в России, еще как можно дольше.

Не знаю, повезло ли вам с нашей страной, а вот стране с вами – на сто процентов.

Content

Игорь Рабинер
Дик Адвокат и Гус Хиддинк. Невероятные приключения голландцев в России

Глава I Такие разные и такие похожие

Глава II 2006-й. Время перемен

Глава III 2007-й. Время мучительных успехов

Глава IV 2008-й. Время сказок наяву

Глава V 2009-й. Время похмелья

Глава VI 2010-й. Время смены караула

Глава VII 2011–2012. Время Ренессанса