Александр Тамоников

Не злите спецназ!

Все изложенное в книге является плодом авторского воображения. Всякие совпадения случайны и непреднамеренны.

Пролог

Конец XX и начало XXI веков явились периодом резко возросшей активности международных террористических организаций. Их подрывная деятельность буквально захлестнула весь мир. 4 сентября 1999 года террористы подорвали жилой дом в Буйнакске. В доме, где проживали семьи военнослужащих 136-й бригады Министерства обороны РФ, погибли пятьдесят восемь человек. 16 сентября в результате аналогичного подрыва дома в городе Волгодонске погибли восемнадцать человек. После чего террористы нанесли удар по Москве. 9 сентября ими был взорван многоэтажный дом на улице Гурьянова, где погибли девяносто два человека. Через четыре дня от подрыва гексогена рухнул дом на Каширском шоссе, под завалами которого нашли свою смерть сто двадцать четыре человека.

По истечении двух лет «Аль-Каида» нанесла самый мощный удар по США. В результате воздушных таранов пассажирскими самолетами, захваченными смертниками, 11 сентября 2001 года рухнули башни-близнецы Всемирного торгового центра в Нью-Йорке, под обломками которых погибло около трех тысяч человек.

Прошел всего год, и террористы вновь атакуют Россию. 23 октября 2002 года отряд смертников захватывает Дом культуры ОАО «Московский подшипник» во время спектакля «Норд-ост». В заложники попадают девятьсот шестнадцать человек. После безрезультатных переговоров российский спецназ проводит штурм ДК с применением спецсредств. Боевики уничтожаются, но гибнут и заложники — по разным данным, от ста тридцати до ста семидесяти четырех человек.

11 марта 2004 года, уже в Испании, за три дня до парламентских выборов, террористы подрывают четыре пригородных поезда. Погибает сто девяносто один человек, ранения различной степени тяжести получают около двух тысяч мирных жителей.

1 сентября 2004 год — чудовищный террористический акт в Северной Осетии, в городе Беслане. В первый день нового учебного года террористы захватывают в заложники более тысячи ста человек — учеников, их родителей и преподавателей. Действия боевиков вынуждают российский спецназ идти на штурм. В ходе боя террористы уничтожаются, несут потери и офицеры спецслужб. В итоге триста тридцать четыре человека погибают, и что самое страшное, в числе погибших сто восемьдесят шесть детей.

Спустя два месяца террористической атаке подвергается Турция. 14 и 20 ноября в результате взрывов погибают пятьдесят три человека, около восьмисот получают ранения.

Первое десятилетие начавшегося века характеризуется новой угрозой дестабилизации обстановки в различных регионах земного шара, но уже не связанной с терроризмом — вернее, исходящей не от террористических организаций. Это провокации и разжигание межнациональных, межэтнических, религиозных конфликтов, перерастающих в так называемые «цветные» революции, сметающие законную власть; хаос и кровь граждан стран, ставших жертвами внешней экспансии государства, верховная власть которого возомнила себя единственным истинным проводником настоящей демократии на земле. Это государство — Соединенные Штаты Америки. Не считаясь ни с кем и ни с чем, правительство и госдеп США присвоили себе единоличное право решать судьбы народов. Ничем не оправданное вторжение в Ирак и Афганистан только усугубило положение на Ближнем Востоке. Кроме физического уничтожения Саддама Хусейна и его семьи, американцы, а также ввязавшиеся в военную авантюру государства НАТО никаких практических целей не достигли — ни в Ираке, ни в Афганистане. Не выполнили свою миссию так называемые Силы по поддержанию мира. Вместо хрупкого, но все же мира с приходом в вышеназванные — независимые, между прочим, — государства американцев и их союзников регион взорвался новой волной насилия.

Экспансия напряженности на севере Африки привела к свержению законных правительств в Египте, Ливии, обострению ситуации в других странах. Воздушные удары по правительственным войскам Ливийской Джамахирии вызвали в результате массовую гибель мирного населения и обеспечили повстанцам захват власти. Был зверски убит еще совсем недавно так горячо любимый народом полковник Каддафи. И что американцы и европейцы получили в итоге? Все тот же хаос, взращенный на крови ни в чем не повинных людей. Тысячи беженцев в Европе, раздор между руководителями повстанческих отрядов — и как следствие проникновение в регион международного терроризма, получившего из рук НАТО прекрасный плацдарм для наращивания своих усилий по подрывной деятельности в странах Европы. Израиль, верный союзник США, практически оказался в блокаде вражеских сил. Подставив под удар товарищей по оружию, войска США ретировались на свои базы.

Ответный удар с Ближнего Востока и Северной Африки рано или поздно, но должен обрушиться на государства Европы. Готовы ли спецслужбы стран Европейского сообщества дать достойный отпор надвигающейся угрозе? Гарантированного ответа на этот вопрос не мог дать никто. И тогда лидеры некоторых государств Старого Света решили объединить усилия в борьбе против безжалостного врага с Россией, имеющей огромный опыт, а главное, все необходимые ресурсы для весьма успешного противостояния террористической угрозе.

В результате 26 апреля прошедшего года в подмосковной резиденции Президента России состоялась тайная встреча чрезвычайных и полномочных представителей глав России, Беларуси, Украины, Франции, Германии и Турции, так называемого «Совета шести». На встрече обсуждалась проблема противодействия разного рода дестабилизирующим обстановку процессам, в том числе прямым атакам международного терроризма и распространению в дальнейшем губительных революций, только усиливающих позиции «Аль-Каиды». Все участники тайного совещания пришли к единому мнению: необходимо в кратчайшие сроки создать мощную контртеррористическую организацию, которая должна решать задачи по всем направлениям эффективной антитеррористической деятельности. Это и сбор информации из всех возможных источников, ее аналитическая обработка, и прогнозирование вероятных угроз, и выявление главарей наиболее крупных бандформирований и их связей, и установление контроля над финансовыми потоками, питающими банды террористов, и выявление способов получения боевиками оружия, боеприпасов, взрывчатки, наркотиков, спецсредств и т. д. Все вышеперечисленное «Совет шести» решил проводить силами спецслужб каждой из стран и полученную информацию передавать в объединенный Антитеррористический центр, место дислокации которого определялось на территории России.

Но информация информацией, аналитика аналитикой, а кто-то должен проводить боевые операции по реализации планов Совета. Потому особым, секретным согласованием было принято решение о создании специального боевого отряда особого назначения, временно получившего кодовое название — отряд «Z». Отряда, основой которого явились пять офицеров высшего уровня профессиональной подготовки российской группы спецназа «Тень», имеющие богатый боевой опыт ведения активных боевых действий в любых условиях, подчиненные лично Президенту Российской Федерации. В отряд «Z» планировалось привлечь еще семь специалистов из стран Совета, с профессиональной специализацией которых предстояло определиться позднее, после возвращения группы «Тень» из командировки. В настоящий момент подразделение спецназа выполняло боевую задачу в Северокавказском регионе. Командиром интернационального отряда было решено назначить командира группы «Тень»; следовательно, без него вопрос формирования усиленного подразделения рассматриваться не мог.

Но основное направление для нового антитеррористического подразделения «Совет шести» определил: отработка боевых задач по планам Совета. Подчеркивалось то, что отряду предоставлялись не ограниченные рамками законов полномочия. Разрешалось достижение поставленных целей любыми средствами, в том числе и путем ликвидации тех или иных лиц, причастных к террористической деятельности либо угрожающих отряду раскрытием. Место применения отряда не ограничивалось границами государств. Он мог применяться везде, по всему миру. Особым условием, на которое должен был дать согласие каждый боец интернационального отряда, выставлялось следующее: правительства государств, входящих в «Совет шести», официально не имеют к боевому отряду никакого отношения. В случае провала отряда или пленения его бойцов на помощь извне не рассчитывать. Ни одно государство не признает в бойцах отряда своих граждан. Поэтому в случае пленения член отряда мог представиться кем угодно — террористом-одиночкой, наемником или бандитом криминальной группировки, но только не тем, кем он является на самом деле.

В целях обеспечения секретности было решено провести персональную психическую обработку бойцов отряда с применением препаратов, которые призваны нейтрализовать средства, относящиеся к ряду так называемых «сывороток правды», блокировать гипноз, а также исключать воздействие на плененного бойца других психотропных средств, влияющих на волю и сознание. Против данного условия выступили представители Франции и Беларуси, но большинством голосов оно все же было принято. Скрепив принятие соглашения подписями и печатями администраций своих стран, чрезвычайные и полномочные представители глав Беларуси, Украины, Франции, Германии и Турции покинули загородную резиденцию Президента Российской Федерации. Последними выехали с территории особого объекта представитель Президента России генерал-полковник Дмитрий Сергеевич Белоногов и его помощник, куратор группы «Тень» полковник Александр Владимирович Трепанов.

Глава первая

Несмотря на нудный, мелкий, совсем не весенний дождь, черный «Мерседес» шел по пустынному шоссе на большой скорости.

Белоногов повернулся к своему помощнику:

— Как по-твоему, Александр Владимирович, не слишком ли жесткие условия формирования спецотряда мы приняли?

— А как иначе, Дмитрий Сергеевич? Исходя из тех требований, что предъявляются к подразделению, ничего другого нам не оставалось. Единственное, что мне не по душе, так это то, что у ребят, попади они в серьезный переплет, не будет совершенно никакой поддержки. К чему это может привести? Только к одному: самоликвидации.

— Ты считаешь, что кто-нибудь из бойцов майора Седова не согласится на участие в деле?

— Не знаю… Кстати, пока вы прощались с иностранными коллегами, мне доложили, что Седой выходил на связь.

— Вот как? И что он сообщил?

— Прапорщик Николаев, которого нам удалось внедрить в банду Рамзана, передал, что сегодня ночью боевики пойдут на Урус-Керт.

— В аул, где у главаря банды проживает одна из жен? Но ведь это крайне опасно. За Урус-Кертом ведут наблюдение местные полицейские?

— По докладу Николаева, Рамзан нашел общий язык с начальником местного отделения полиции. В аул пойдет малая группа: сам главарь и трое охранников, остальные члены банды разобьют лагерь в ближайшей «зеленке».

— Что предлагает Седов?

Полковник Трепанов ослабил галстук.

— Майор, как всегда, предлагает нестандартное решение. Он просит разрешения на первом этапе контртеррористической операции уничтожить основные силы Рамзана в лагере, местоположение которого уточнил Николаев, а захват главаря провести на втором этапе. Другими словами, сначала уничтожить основную банду, а затем нанести удар по логову Рамзана в ауле. И все отработать, естественно, без привлечения дополнительных сил, особенно местных правоохранителей.

Генерал взглянул на полковника:

— Не слишком ли самоуверен Седов? У него сейчас в группе всего четыре человека, считая его самого. А сколько боевиков в лагере Рамзана?

— Двенадцать.

— Двенадцать? Насколько я помню, у него же было не менее тридцати человек… Хотя да, Рамзан потерял более десятка своих головорезов при попытке уничтожения горного блокпоста десантников. С этой новой задачей по отряду «Z» в голове сплошная мешанина! Но все равно двенадцать опытных боевиков, среди которых более половины профессиональных наемников, — не многовато ли этого будет для людей Седова?

Полковник Трепанов пожал плечами:

— Седов считает, что не многовато.

— Он представил план действий?

— Пока нет. Ждет уточненных данных от Николаева.

— Значит, так, Паша, — генерал нагнулся к водителю, — развоз по домам отменяется, едем в управление.

Шофер генерал-полковника Белоногова, по совместительству и телохранитель высокопоставленного чиновника ФСБ, прапорщик Павел Семко кивнул:

— Есть в управление, товарищ генерал-полковник!

— Можешь позвонить своей супруге, что задержишься как минимум до утра.

— Это необязательно, — ответил прапорщик.

— Приучил, что в доме хозяин ты? — улыбнулся генерал.

— Нет, — спокойно ответил Семко, — просто жена знала, за кого выходила замуж, и лишних вопросов не задает.

— Это хорошо! Моя вот только недавно перестала интересоваться, где я иногда пропадаю сутками, а то и неделями; наверное, привыкла… Значит, в управление! А ты, Александр Владимирович, — генерал опустился на место, — передай Бровину, чтобы вызвал на связь Седова и предупредил его: без моего утверждения плана операции никаких действий не предпринимать.

— Есть, товарищ генерал!

Полковник Трепанов по телефону вызвал второго помощника начальника специальных мероприятий управления.

Черный «Мерседес» въехал на территорию Службы в 23.05. Белоногов и Трепанов поднялись на шестой этаж здания на Лубянке и прошли в кабинет генерал-полковника. Капитан Бровин, находившийся на своем рабочем месте в приемной начальника управления, поднявшись из кресла, доложил:

— Товарищ генерал-полковник, ваше приказание выполнено. Я передал майору Седову ваш приказ.

— Хорошо. Давай-ка еще раз потревожь командира «Тени», я сам поговорю с ним.

— Есть!

Спустя пять минут генерал-полковник принял трубку спутниковой станции:

— Седов? Белоногов говорит.

— Доброй ночи, Дмитрий Сергеевич.

— Доброй, Валера. Докладывай, что там ты придумал по банде Рамзана.

— А разве вам не сообщили об этом?

— В том-то дело, что сообщили, и у меня возникли сомнения в правильности принятого тобой решения.

— Я постараюсь рассеять эти сомнения. В настоящее время банда Рамзана вышла на опушку лесного массива, примыкающего к аулу Урус-Керт. В ближайшее время, о чем мне дополнительно должен сообщить Николаев, Рамзан пойдет в селение с тремя охранниками. К кому конкретно, вам известно. Как только информация по банде и главарю подтвердится, мы начинаем работу. План антитеррористической операции предлагаю следующий. Ориентировочно до двух часов группа «Тень» закольцует оставленных Рамзаном в лесу двенадцать боевиков и проведет штурм лагеря при активной поддержке внедренного в банду прапорщика Николаева. Уничтожив основные силы, примерно в 3.30 мы начинаем второй и главный этап операции по захвату Рамзана Акранова. Дом его жены находится на окраине селения, и проблем с захватом главаря банды возникнуть не должно. Окончательное решение представлю на утверждение где-то через час. Возможно, чуть раньше или позже.

— А почему ты решил сначала отработать лагерь, а не главную цель? — спросил Белоногов. — Бой в лесу будет слышен далеко, уж в Урус-Керте так точно. И это позволит Рамзану скрыться, что фактически приведет к провалу всей операции. Толку от того, что твои ребята уничтожат банду, если уйдет Акранов, прямой организатор как минимум трех террористических акций в центре России, в том числе и подрыва смертника в московском аэропорту?

— Я понимаю вашу озабоченность, Дмитрий Сергеевич, но бой скорее может разгореться при захвате Рамзана в селении. У меня нет уверенности, что дом одной из его многочисленных жен не находится под охраной мужчин аула. Молодая женщина живет одна, хозяйство ведут соседи, нанятые Акрановым. Но эти люди не в состоянии обеспечить полную безопасность молодой супруги Рамзана. А ее должны охранять. И если мы завязнем в ауле, да еще подняв шум, то окажемся в весьма сложном положении. Быстрый подход отряда из леса практически не оставит нам шансов на отход. Да, самого Акранова ликвидировать мы успеем, но он же нужен вам живым? Поэтому я и решил на первом этапе снять проблему с бандой в лесу, а затем вести группу на главную цель.

— Где гарантии, майор, что ты бесшумно уничтожишь двенадцать хорошо подготовленных, вооруженных, имеющих немалый боевой опыт бандитов?

— Группа все сделает, Дмитрий Сергеевич, — спокойно ответил Седов. — Николаев находится рядом с братом Акранова, Вели, связистом и санинструктором отряда. Он ликвидирует их первыми. Девять оставшихся «духов» мы тихо положим из «винторезов».

— Ты понимаешь, что один случайный выстрел не из бесшумных снайперских винтовок может привести к непредсказуемым последствиям?

Седов повысил голос:

— Ну, если вы считаете, что я не в состоянии правильно оценить обстановку, принять верное решение, просчитать возможные варианты вероятного развития событий во время проведения локальной боевой операции, ни хрена не понимаю в том, что и как может закончиться, если я вообще ничего не понимаю в боевой работе, то давайте свой план, и мы автоматически отработаем его. Точно, по каждому пункту. Только прошу в этом случае обязанности командира группы возложить на капитана Коновалова, а меня перевести в рядовые бойцы.

Генерал Белоногов тоже не остался в долгу:

— Ты, майор, мне условия не ставь, понял? И не забывай, с кем разговариваешь! Самолюбие у него взыграло… Если вы, да если мы… ты вот что, давай-ка без эмоций. Дело у нас общее, и дело серьезное.

— Я тоже не мальчик, чтобы…

Белоногов прервал Седова:

— Так, все, Валера! Вернемся к делу. Я хочу знать, как ты планируешь обеспечить бесшумную ликвидацию основных сил Рамзана.

— Я уже ответил на этот вопрос. А конкретный, окончательный план представлю вам через час.

— Ладно, подожду… До связи!

Отключив трубку и положив ее на стол, Белоногов откинулся на спинку кресла. Казалось бы, после подобного разговора он должен был негодовать, но генерал, напротив, улыбнулся:

— Завелся Седой! И это хорошо — лишний раз все просчитает. А решение он принял верное. За женой Рамзана, несомненно, должен присматривать кто-то из мужчин аула. И этот кто-то, нам неизвестный, поднял бы шум, увидев, что возле дома супруги Акранова появился спецназ. И тогда банда из леса тут же пошла бы на помощь к главарю.

— Но, Дмитрий Сергеевич, этот кто-то может поднять шум и после отработки группой «Тень» основных сил Рамзана. Следовательно, наши люди в любом случае вынуждены будут принять бой в Урус-Керте!

— Не факт, но, возможно, так и произойдет. И это прекрасно понимает Седов. Однако вести бой в селении с бандой профессиональных наемников и с местными мужчинами — не одно и то же. От местных группа отобьется. Не думаю, что жители селения станут особо усердствовать в попытке помочь Рамзану, подставляя себя под пули спецназа. Постреляют, конечно, и с подходом полиции разбегутся по домам. «Тень» в данной ситуации сумеет уйти в район эвакуации. А вот наемники Акранова под руководством его брата Вели приложили бы все усилия, чтобы если не спасти своего главаря, то уничтожить тех, кто его взял. И они смяли бы оборону ребят Седова, имея на вооружении гранатометы. Так что решение Седов принял верное. Но пусть еще поработает.

— Так вы специально завели майора, Дмитрий Сергеевич? — спросил Трепанов.

— Нет, само собой получилось… ну и ладно.

— Вы к нему всегда как-то по-особенному относились, — проговорил второй помощник капитан Бровин.

Генерал вновь улыбнулся:

— Не отрицаю. А знаешь почему, Геннадий Семенович? Потому, что в Седове я вижу самого себя, только молодого… В начале афганской войны мне довелось командовать диверсионно-штурмовой группой особого назначения. Нас забрасывали глубоко в тыл к «духам», как говорили тогда, в автономное плавание. Мы должны были вести поиск противника и уничтожать его — естественно, если это представлялось выполнимым. И караваны громили, и банды, и лагеря душманов, а особенно охотились за переносными зенитно-ракетными комплексами «Стингер». Работали по обстановке, не имея связи ни с командованием, ни с другими группами. И вот тогда я научился принимать самостоятельные решения, действовать дерзко, агрессивно, но все просчитывая до мелочей. Тогда-то и характер мой сформировался. Война в тылу врага научила меня тому, чем от природы наделен майор Седов, — особому боевому чутью в той или иной ситуации, когда решения принимаются и по расчету, и на интуитивном уровне. Когда подсознательно понимаешь, что здесь все получится, а вот там возникнут проблемы. Да, молодость… Это может показаться странным, но сейчас я бы все отдал, чтобы вернуться в свою боевую бытность, в свою первую группу, в горы Афганистана. Вернуться на войну молодым подполковником, вновь испытать, как играет кровь в бою, как смерть пытается схватить тебя в свои холодные объятия, а ты обманываешь «костлявую»… Всего этого не передать словами. Да и не надо, наверное. Что было, то прошло. Каждому свое. Кому азарт боя, кому штабная работа, кому коммерция, а кому схрон в горах и ненависть ко всем. Но… достаточно об этом. — Генерал повернулся к Трепанову: — Отпустил бы ты, Александр Владимирович, Семко домой! Нам тут долго сидеть, чего ему маяться в служебке? Пусть к жене молодой едет. А мы, как у Седова все закончится, возьмем другую машину.

— Есть, Дмитрий Сергеевич! Сейчас позвоню дежурному.

— Позвони. А ты, Гена, — обратился Белоногов к капитану Бровину, — организуй кофе, да покрепче!

— Сделаю. У меня и бутерброды есть, так что ежели перекусить, то…

Белоногов не дал договорить капитану:

— Да нет, Гена, Трепанову предложи, я есть не хочу. Но за предложение спасибо… А откуда, если не секрет, бутерброды?

— Да жена силком в портфель затолкала. Я сказал, что вечером не приеду, так она позаботилась, чтобы муж голодным не остался.

— Хорошая у тебя жена, Гена.

— Согласен, хорошая. Вот только слишком уж услужливая. На ужине так и кружится вокруг: этого тебе, дорогой, не положить? А этого? Может, вина немного? Или блинчиков сделать? Иногда до трясучки доходит. Прикрикнешь, она обижается. Но недолго. Потом миримся.

Белоногов усмехнулся:

— Ты не злись на нее, Гена. Таких жен беречь и лелеять надо.

— А я так и делаю… в общем-то… Вам кофе без сахара?

— Да.

Капитан вышел. Трепанов сказал:

— Вот как бывает. Жена не знает, как ему угодить, а он недоволен! Пожил бы с другой, что только о себе и думает…

— Ты кого-то конкретно имеешь в виду?

— Свою первую супругу.

— Ясно! Семейные дела, настоящие или бывшие, не обсуждаем. Отпустил Семко?

— Так точно! Дежурный доложил, уехал уже.

— Хорошо… — Генерал посмотрел на часы: — 23.47. Скоро должен Седов выйти на связь.

— Через час говорил, значит, где-то сразу после полуночи.

Бровин внес поднос с чашками дымящегося ароматного кофе.

Майор Седов вышел на связь в 0 часов 4 минуты среды, 27 апреля.

— Белоногов! — тут же ответил генерал.

— Примите доклад. Объект с тремя сопровождающими в 23.25 убыл из лагеря и в 23.37 вошел в дом жены. Охранение оставил во дворе усадьбы. В 23.42 группа закольцевала лагерь боевиков. По приказу Вели Акранова на северной окраине опушки выставлена палатка. В ней сам Вели, связист, санинструктор и наш Бурят. Остальные бандиты расположились на отдых в спальных мешках вокруг палатки, оружие поставлено в пирамиды. В охранении один человек, также недалеко от палатки. Предлагаю к утверждению окончательный план. В 1.30 группа сближается по «зеленке» с лагерем, бойцы распределяют цели. В 2.00 Бурят проводит обстрел боевиков в палатке. Бойцы группы из «винторезов» расстреливают спящих «духов» и часового. После зачистки в 2.10 выходим к дому жены Рамзана. В 2.30 нейтрализуем охрану, я с капитаном Коноваловым проникаю в дом. В спальню, где будут находиться молодожены, пускаем газ, чтобы не засветиться перед женой главаря банды, — валить ее нет никакой необходимости. Забираем Рамзана, и в 2.50 — 3.00 группа начинает отход через сад в район эвакуации. Прибытие «вертушки» запланировано на 3.40. В 4.00 «Тень» должна быть на базе у Грозного. У меня все, прошу утвердить план.

— Доклады по связи на всех этапах операции: после отработки лагеря, захвата Акранова, с борта вертолета и по прибытии на базу у Грозного, — приказал Белоногов. — А также в случае возникновения внештатных ситуаций. План утверждаю. Действуй, Седой!

— Есть! До связи!

Положив трубку спутниковой системы на стол, генерал посмотрел на часы, обвел взглядом Трепанова и Бровина:

— «Тень» приступает к работе в 1.30, через… час и двадцать две минуты.

— Полтора часа ожидания, — проговорил Трепанов.

— Это для нас долго, для Седова и его бойцов время летит быстро, — заметил генерал. — Давай-ка, Александр Владимирович, за время ожидания подготовим отчет по встрече в резиденции. В 11.00 у меня доклад по ней в администрации.

Трепанов кивнул, поднял с пола кейс, достал из него протоколы тайного совещания, разложил на столе. Посмотрел на начальника:

— С чего начнем, Дмитрий Сергеевич?

— С начала, Александр Владимирович, с самого начала!

Отчет по встрече в загородной резиденции был готов в 1.50. А в 2.05 спутниковая станция издала сигнал вызова.

— Это Седой. Лагерь отработан полностью и тихо. Группа начинает второй этап операции.

— С богом, Седой!

Северный Кавказ, лесной массив

у селения Урус-Керт, 1.20 среды, 27 апреля.

Командир отдельной диверсионно-штурмовой группы «Тень» вызвал по радиостанции малого радиуса действия одновременно всех подчиненных:

— Внимание всем! Доложить о готовности выхода на позиции штурма!

Прошли доклады от капитана Коновалова, старшего лейтенанта Грачева и прапорщика Котенко:

— Первому. Готовы.

— На позиции, вперед! — отдал приказ майор Седов.

В 1.57 четверо бойцов «Тени», пройдя по лесу, залегли на ранее определенных позициях в непосредственной близости от лагеря боевиков и доложили:

— Пегас готов!

— Грач готов!

— Кот готов!

— Ждать приказа! — ответил Седов.

…В 2.00 находившийся в палатке помощника полевого командира Рамзана прапорщик «Тени» Роман Николаев поднялся со спальника. Не спавший связист банды Али спросил:

— Ты чего?

— Да отлить надо, — ответил Николаев, сняв с предохранителя готовый к бою пистолет с глушителем.

— У тебя что, недержание? — оскалился Али.

— Угадал, — ответил прапорщик и в упор выстрелил в связиста, затем двумя выстрелами убил брата Рамзана и санинструктора отряда.

Часовой на поляне, услышав странные хлопки из палатки, направил на нее ствол автомата. Но большего он сделать не успел. Девятимиллиметровая пуля из бесшумной снайперской винтовки «винторез», пущенная командиром группы, бросила тело боевика на молодую траву. Седов сделал отмашку рукой, и бойцы «Тени», выйдя на поляну, без проблем уничтожили безмятежно спавших в спальниках остальных наемников отряда Акранова. Проверив, что все бандиты мертвы, Седов вызвал на связь генерала Белоногова. Доложив об уничтожении боевиков в лесном массиве, майор отдал приказ своей немногочисленной группе:

— Внимание! Сближение с домом жены Рамзана!

Бойцы скрылись в лесу.

В 2.10, строго по плану, спецназовцы, перемахнув через каменный забор, вошли в сад усадьбы Нелли Акрановой. Седов указал на Грачева, Котенко и Николаева:

— Обойти дом с двух сторон. Задача — уничтожение внешней охраны дома и занятие обороны у ворот усадьбы. Далее — действия по обстановке. Мы с Пегасом идем следом и проникаем в здание. Вперед.

Грачев с Котенко, используя кустарник, обошли дом с востока, Николаев — с запада. Спецназовцы одновременно подошли к площадке двора усадьбы. Они знали, что в охранении находятся три боевика, но увидели лишь двоих. Старший лейтенант Грачев тут же по радиостанции малого радиуса действия вызвал командира группы. Говорил он шепотом:

— Седой, это Грач! Во дворе двое «духов».

— Где третий?

— Скорее всего, внутри здания, но, возможно, и за пределами усадьбы. Решение, Седой?

— Валить «духов» и занимать указанные позиции, но теперь так, чтобы не попасть под огонь боевика из дома. Такая возможность у вас есть?

— Есть, если укрыться за колодцем и топчаном.

— Действуйте! Мы к вам.

Грачев и Котенко двумя выстрелами сняли внешнюю охрану и бросились к топчану. По ним никто не стрелял. По пути с помощью Николаева бойцы втащили в укрытие трупы уничтоженных ими бандитов. К углу дома вышли майор Седов и капитан Коновалов. Грачев подал им знак рукой, мол, с центрального входа дома все спокойно. Седов кивнул и повернулся к заместителю:

— Выходим ко входу, не светясь в окнах. Смотрим, закрыты ли двери. Если закрыты, аккуратно вскрываем их. Если нет, входим в здание — я впереди, ты за мной. Охранник, если он в доме, а не ушел по разрешению Рамзана к родственникам или бабе, должен находиться в первой большой гостевой комнате, откуда поднимается лестница на второй этаж, где в одной из спален женской половины и отдыхает Акранов со своей молодой женой. Я отвлекаю его, ты мочишь. Далее по плану. Вперед!

Наклонившись, офицеры прошли до центрального входа. Двери, перед которыми стояла мужская и женская обувь, оказались открытыми. Коновалов показал майору большой палец. Седов кивнул, указал на себя, на двери и, открыв створки, ворвался в здание, впрочем, совершенно бесшумно. Третий охранник среагировал на появление спецназовцев, когда офицеры были уже в комнате. Он сидел на кошме и пил чай. Пиала выпала из его рук. Бандит потянулся было за лежавшим в стороне автоматом, но Седов, вскинув «винторез», всадил ему пулю прямо в лоб. Не издав ни звука, боевик повалился на клеенку с чайником и блюдами со сладостями.

— Заряд! — тихо приказал Седов.

Коновалов достал из кармана небольшой баллон с короткой тонкой трубкой:

— Готов!

— Наверх!

Офицеры поднялись в коридор. У первой закрытой двери остановились, прислушались. В доме и на этаже тишина, на улице тоже тихо, только редкий лай собак разрывал эту тягостную тишину. Из коридора влево вела одна дверь, возле которой остановились спецназовцы, вправо — две. Где находился Рамзан с женой, было не ясно.

Коновалов посмотрел на командира, спрашивая глазами: что будем делать? Майор приложил палец к губам. Из первой правой комнаты пробился храп, негромкий и недолгий. Даже не храп, а что-то напоминающее всхлип. И этого спецназовцам было достаточно. Они определили, где милуется с супругой кровавый полевой командир Рамзан Акранов.

Седов жестом показал — подходим к двери. Офицеры сблизились с комнатой отдыха главаря банды. Майор указал на баллон. Капитан опустил его на пол, просунул под створки шланг, снял предохранительное кольцо и до упора отжал чеку. Послышался слабый шелест. Усыпляющий газ мгновенного действия быстро заполнил спальню. Преимущество этого нового заряда состояло в том, что газ действовал в течение нескольких минут и, соединяясь с воздухом, постепенно терял свои свойства, поэтому его применение не требовало от спецназовцев собственного предохранения — ни противогазов, ни защитных косынок и очков.

Смотря на часы, Седов дождался, пока стрелки его часов сделают три оборота, и распахнул дверь. В углу комнаты, устланной коврами, на широком матрасе под цветным одеялом спали Рамзан Акранов и его молодая супруга. Они ничего не почувствовали, газ не имел запаха. Просто уснули после любовных игр, и уснули настолько крепко, что разбудить их в течение шести часов можно было только с использованием спецпрепарата из боевой аптечки. Седов подошел к постели, нагнулся, достал из-под подушки Рамзана пистолет. Коновалов забрал лежавший у стены автомат и проговорил, глядя на спящее лицо шестнадцатилетней жены сорокалетнего полевого командира:

— А девочка ничего, да, Седой? Рядом с этой обезьяной Рамзаном ангелочком смотрится. И на хрена пошла за него замуж?

— Это не ей было решать, и ты об этом знаешь, — ответил Седов. — Вызывай сюда Кота! Как подойдет, одевайте Акранова и выносите через тыловые двери в сад. И быстро, Юра, быстро! А я посмотрю за аулом.

Вызванный прапорщик Котенко появился в спальне через минуту:

— Я здесь, командир!

— Работай с Пегасом. Дотащишь Акранова один до района эвакуации?

Обладавший огромной физической силой при внешне обычной фигуре Котенко улыбнулся:

— Доставлю в лучшем виде.

— Давайте!

Капитан и прапорщик начали одевать спящего Рамзана, благо его одежда была аккуратно сложена на сундуке у единственного в комнате шкафа; Седов же, подойдя к окну, через ночной бинокль принялся внимательно осматривать аул. Селение было погружено в сон, даже собаки замолчали. Особенно тщательно командир группы осмотрел соседние дома. В них также все тихо. На улице никого.

— Рамзан для транспортировки готов, — доложил Коновалов.

— Уноси его, Кот! — приказал Седов. — Отход из усадьбы!

Прапорщик взвалил на себя тело полевого командира и в сопровождении Коновалова вышел в коридор. Майор продублировал команду на отход старшему лейтенанту Грачеву и прапорщику Николаеву. Оставшись в комнате, командир группы достал современную спутниковую станцию, представляющую собой прибор, напоминающий обычный коммутатор, и набрал на дисплее номер. Ответ прозвучал немедленно:

— Белоногов слушает!

— Это Седой. Время 2 часа 43 минуты. Группа «Тень» основную задачу выполнила в полном объеме. Банда уничтожена, главарь пленен. Начинаю отход в район эвакуации.

— Что в ауле? — спросил генерал.

— Спокойно. Угрозы не наблюдаю.

— Значит, местной охраны у Акранова не было?

— Не думаю. Просто мы отработали задачу чисто.

— Молодцы. Аккуратней уходите из аула.

— Принял, до связи!

Седов отключил станцию, вложил ее в чехол за спиной, поправил снайперскую винтовку и присел перед молодой женщиной. Она безмятежно спала. Седов, вглядываясь в ее еще подростковые правильные, красивые черты лица, подумал: «Вот и стала ты вдовой, девочка, в шестнадцать лет. Что теперь с тобой будет? Отдадут в жены младшему брату семьи Акрановых? Или подберет более влиятельный бандит? В любом случае жизнь тебя ждет не сладкая. Забрать бы с собой да пристроить в Москве… Но нельзя. Не повезло тебе, Нелли. Хотя для тебя эта жизнь, наверное, привычна, другой-то ты не видела и уже не увидишь… Прощай, и пусть когда-нибудь хоть на мгновение ты почувствуешь себя счастливой».

Поднявшись, майор вышел в коридор, по лестнице спустился в большую гостевую комнату и, осмотрев все помещения, вышел в сад. Группа ждала его перед забором.

— Командир, может, пойдем через калитку? — предложил Коновалов. — Чего по заборам прыгать? Все равно до рассвета местные вряд ли прочухают, что произошло в усадьбе.

— Да? А если, как ты говоришь, прочухают раньше? Калитка покажет «духам» путь нашего отхода, и тогда что? Тогда взбешенные мирные чабаны, подкрепившись дурью, ломанутся за нами. Понятно, что мы сдержим их, постреляем. Но в условиях преследования эвакуацию провести не сможем. Пилоты «вертушки» тут же уведут «Ми-8», если определят «духов» у нас на хвосте. И тогда, Юрик, придется нам топать в запасной район. Я ничего не имею против марша в пять километров через перевал на плато, но думаю, у Кота, которому тащить Рамзана, на этот счет иное мнение. Я прав, Витя?

— Если капитан такой умный, то пусть сам тащит бандита до запасного района эвакуации, — отреагировал Котенко.

— Вот так… А посему — всем через забор! Первым идет капитан Коновалов.

…Три километра до плато, сжимавшегося с двух сторон лесными массивами, группа прошла за сорок минут и вышла в основной район эвакуации в 3.30. Седов объявил привал. Котенко бросил на камни тело Рамзана:

— Тяжелый, сука, оказался…

— Ты ему башку не свернул? — спросил Николаев.

— С чего?

— Да бросил, как мешок с дерьмом… Слышно было, как головой о камень ударился.

— Ни хрена ему не будет. Даже сотрясения. Потому как сотрясаться нечему. У этих уродов вместо мозга кость.

— То-то они делишки свои проворачивают так, что мы опередить их не можем…

— А все почему? Потому что покупают наших ментов, чиновников, таможню. Имея бабки на подготовку теракта, мозгов особо не требуется. А баксы у них есть. Да такие, что нам и не снились.

— Отставить разговоры! — прервал перепалку подчиненных Седов. — Это у тебя, Кот, с мозгами напря́ги — бросить пленного с плеча на камни. А ну проверь, живой ли он.

— Есть!

Котенко нагнулся над Рамзаном и доложил:

— Живой! Бровь разбил, но это он сам. И не бросил я его — выскользнул он, а я не удержал, руки устали.

— Хорошо, что живой… Так, до прибытия вертолета семь минут. Грачев, подготовь сигнальный патрон зеленого цвета. А то пройдут летуны мимо, и придется на перевал лезть.

— Откуда должна зайти к нам «вертушка»? — спросил Коновалов.

— С северо-запада.

— Значит, пойдет рядом с Урус-Кертом?

— Ну и что?

— Местные услышат…

— Пусть послушают. Нас это уже не касается.

Донесся быстро приближаюшийся и нарастающий рокот вертолета «Ми-8» МТВ, оснащенного оборудованием для ночных полетов, предназначенным для использования в условиях жаркого климата и высокогорья. Вертолет шел к району эвакуации на предельно малой высоте.

— Сигнальный огонь! — приказал Седов.

Грачев зажег патрон.

«Ми-8» вынырнул из-за леса неожиданно, прошел над лесом. Командир экипажа увидел сигнальный огонь, развернул вертолет и плавно посадил машину на камни. Грачев погасил не нужный уже патрон, и группа двинулась к винтокрылой машине. Борттехник открыл дверку, опустил трап. Через минуту «Ми-8» взмыл в воздух и, набирая скорость, пошел в обратном направлении. Помня инструкции генерала, командир группы с борта вызвал его по спутниковой связи:

— Центр, ответьте «Тени»!.. Местное время 2 часа 42 минуты. Подчиненная мне группа, благополучно отошедшая от аула Урус-Керт, в расчетное время подобрана экипажем «Ми-8». Летим в Грозный. На временной базе будем строго по графику — если, конечно, какой-нибудь моджахед не приземлит нас раньше из ПЗРК…

— Типун тебе на язык, Валерий Николаевич!

— Благодарю, но такой радости мне не надо… Кому передать Рамзана?

— Его уже ждут в Грозном. В принципе передавать его вам придется чисто формально.

— Не понял? — удивился Седов.

— Дело в том, майор, что работы группы на Кавказе завершены.

— А как же банда Довлета? У нас есть такая наводка на его лагерь!..

— С Довлетом разберутся другие. Тебе же с группой, плененным Рамзаном и конвоем сегодня же в 9.00 вылет в Москву. На военном аэродроме вас встретит полковник Трепанов. Он объяснит, что к чему, в части того, что ты можешь знать на тот момент. Как понял?

— Если честно, то ничего не понял.

— Это от усталости. Пройдет! Посадку на борт службы обеспечит подполковник Крылов.

— Толя? Он в Чечне?

— Хороший вопрос. Ты действительно устал.

— Понял… Меня встречает Крылов, с ним летим в Москву к Трепанову, который объяснит, что к чему.

— Все верно! Благодарю за службу. До встречи!

— До встречи, товарищ генерал-полковник!

Седов выключил станцию.

— Что, командир, вводная? — спросил Коновалов.

— Да еще какая! Работу на Кавказе прекратить, срочно вернуться в Москву бортом Службы.

— Опаньки! С чего бы это?

— Я бы тоже хотел знать, с чего. Трепанов все объяснит в Москве.

— Да, дела… Видно, где-то проявилась угроза покруче кавказской.

— Не похоже… Ладно, чего гадать? Сказано, Трепанов просветит — значит, и голову ломать нечего. В Москву так в Москву.

— Насчет отдыха генерал ничего не сказал?

— Это я тебе все сказал… Подлетаем. Готовь группу к высадке.

В 4.33 «Ми-8» совершил посадку на территории военной базы недалеко от Грозного. У трапа вертолета спецназовцев и захваченного в плен полевого командира Рамзана, во время полета пришедшего в себя и совершенно не понимающего, что происходит вокруг, встречал моложавый старший офицер с конвоем из пяти человек. Офицер подошел к Седову, улыбнулся:

— Подполковник Крылов.

— Да что ты? Неужели сам Крылов? — рассмеялся майор и обнял подполковника, которого давно знал. — Ну, здравствуй, Толик! Вот кого не ожидал увидеть здесь, так это тебя.

— Здравствуй, Валера. А чего не ожидал?

— Так ты же плотно в центральном аппарате на должность сел.

— Только присел. И не так уж плотно, как видишь… — Подполковник повернулся к начальнику конвоя: — Капитан, забирай Акранова и вези в аэропорт. Грузи на борт, мы подъедем следом.

Акранову надели наручники и отвели к стоявшей неподалеку одной из двух «Газелей». Машина пошла с территории базы.

— Мы, как я понял, поедем на втором микроавтобусе?

— Ты правильно все понимаешь, Валера. Поедем. Но сначала скажи, как сам-то?

— Да вот, воюем потихоньку.

— Не женился?

— Нет, Толя, мне одного раза выше крыши хватило. Да и с женщиной подходящей просто нет времени познакомиться. А у тебя в этом плане как? Растет Максим?

— Пятый класс заканчивает. Ларису устроил в приличную фирму, получает больше меня.

— Так это же хорошо! Хату получил?

— Дали! Год назад, в Химках. Добираться на службу далековато, но это все ерунда.

— Обустроился, значит?

— Значит… А ты по-прежнему в хрущевке покойных родителей обитаешь?

— Да, и мне этого хватает. Ты вот что мне скажи, Толя: почему нас в Москву срочно перебрасывают?

Подполковник пожал плечами:

— Чего не знаю, того не знаю. Приказали срочно вылететь сюда, забрать группу, Акранова — и вернуться. Без каких-либо объяснений.

— Понятно, что ни хрена не понятно… Мы должны были идти на Довлета, и вдруг домой…

— Значит, начальство желает поставить вам более важную задачу — или предоставить всем месячный отдых на море.

— Очень смешно… Ну ладно, поехали, будет еще время поговорить.

— Давай своих в машину.

Седов приказал группе сесть в микроавтобус.

До аэродрома доехали за полчаса. Выйдя на бетонку и увидев стоящий у полосы военно-транспортный «Ан-26», Седов спросил у Крылова:

— Не развалится в полете эта лайба? Уж слишком убого смотрится «Гадкий утенок».

Так называли «Ан-26» из-за характерного звука при работе двигателей.

— Не развалится. Машина в порядке.

— И сколько же мы на ней до Москвы лететь будем?

— А ты посчитай. Крейсерская скорость самолета четыреста тридцать километров в час, лететь чуть более полутора тысяч километров; часа за три с небольшим долетим.

— Вылет по плану? В 9.00?

— Да.

— А что до девяти делать будем? Сейчас только начало шестого.

— Если хочешь, выпьем за встречу. В гостинице на вас номера забронированы, водочку я с собой из столицы прихватил, а закуской разживемся в местном буфете.

— Да закуски у меня в сумке полно, — вздохнул Седов. — И кое-что получше твоей водки найдется, вот только пить нельзя. Кто знает, с чем встретит в Москве Трепанов? Не исключено, что группу действительно перебросят куда-то в другой район — а командир подшофе…

— Да какое там «подшофе»? До вылета почти четыре часа, три в воздухе, за семь часов от запаха и следа не останется.

— Да?.. — Седов задумчиво погладил подбородок. — А-а, черт с тобой, уговорил! Пошли. — Повернулся к подчиненным: — Капитан Коновалов, группу в гостиницу. До 8.00 отдых. Вылетаем, как и запланировано, в 9.00. За час до вылета группе построение здесь.

— Понял, командир!

Спецназовцы направились к гостинице. В бронировании номеров никакой необходимости не было, так как она оказалась пустой, лишь за старой стойкой дремала администраторша. Не оформляя документов, офицеры разошлись по комнатам. Седов и Крылов заняли ближайший двухместный номер.

Командир группы проверил душ:

— О! Как ни странно, даже горячая вода идет. А я и на холодную не особо рассчитывал… Ты, Толик, доставай провиант из моей сумки; водку оставь до Москвы, у меня в сумке фляга со спиртом есть. Открывай ее да стаканы помой и воды питьевой в графин набери, а я в душ. Не представляешь, какой это кайф — душ после выхода…

— Представляю, Валера.

— А ну да, ты же тоже группой командовал в свое время.

— Командовал только три года, а до этого обычным стрелком служил. Как раз в этом самом Грозном в январе девяносто пятого года крещение принимал. Хреново тогда здесь было…

— Ты не вспоминай, а делом лучше занимайся.

— Есть, товарищ майор!

Через полчаса офицеры сели за стол. Крылов разлил спирт в стаканы:

— За твое возвращение, Валера!

— За встречу. Если отмечать каждый боевой выход, то сопьешься к чертям собачьим, и быстро… За встречу!

— Ну, давай за встречу!

Подполковник и майор выпили, закусили тушенкой. Седов прикурил сигарету. Крылов поморщился и открыл форточку — он никогда не курил.

— Бросать тебе надо эту вредную привычку, Седой.

— А заодно и пить, и баб… того…

— Кстати, насчет «баб того», — перебил его Крылов. — Ты говоришь, тебя все в твоей холостяцкой жизни устраивает?

— И что?

— А то, что не жизнь это. Придешь домой, а там никого… Нет, можно, конечно, проститутку вызвать, а толку? Отыграет свое — и свалит, уменьшив бюджет штук на восемь. И опять пустота, одиночество…

Седов внимательно посмотрел на товарища:

— Ты к чему клонишь, Толя?

— К тому, майор, что жениться тебе надо.

— Говорил же, мне первого брака хватило.

— И то, что времени на знакомства у тебя нет…

— И времени нет.

— Вот! Значит, если бы встретил порядочную женщину, от знакомства не отказался?

— Да что ты вокруг да около ходишь? К чему разговор завел?

— К тому, Валера, что мысль одна мне в голову пришла. Неплохая…

— Дальше!

Крылов подсел вплотную к Седову:

— В общем, ситуация такая. Моя сейчас работает в крупной фирме. Там она сдружилась с одной дамой, Галиной, мадам тридцати пяти лет, разведенной.

— Ну и что?

— Что ты «чтокаешь»? Не въехал? Ты один, времени на знакомства у тебя нет, а тут готовая дама. Не сказать, чтобы упакована, но и не бедствующая в материальном плане. Своя квартира. И сама красавица — блондинка, фигурка такая, что закачаешься… При всем этом женщина серьезная, хозяйственная, скромная. Детей, что подчеркиваю особо, нет. Как раз для тебя дамочка. Не курит, спиртным не увлекается. Она у нас на Новый год была — Лариса приглашала. Немного шампанского выпила, и всё.

— Так ты меня сватать решил, что ли?

— Почему нет? Попытка не пытка. Подойдет — сойдетесь, не подойдет — разбежитесь.

— А давно твоя Галина в разводе?

— Лариса говорила, лет десять.

— И что, она за это время подходящего мужика в Москве не нашла? Или предпочитает иметь партнеров, связь с которыми ни к чему не обязывает?

— Галя не гулящая. А холостякует, потому что, как и ты, обожглась на первом браке.

— Вот видишь! Так с какого перепуга ей со мной знакомиться?

Крылов похлопал Седова по плечу:

— Эх, Валера, ни хрена ты в бабах не разбираешься.

— А ты знаток, да?

— Да, если хочешь… Галине нужен настоящий мужик, чтобы она поверила ему, чтобы чувствовала себя за ним как за стеной. Ну и, конечно, душевное тепло… да и все остальное тоже. Уверен, вы подойдете друг другу, слишком у вас много общего.

Седов улыбнулся:

— А притягиваются, как ты знаешь, противоположности.

— Короче, Валера, мое дело — предложить. Баба стоящая, ручаюсь! А решение принимать тебе.

— Вот это верно.

— Тогда по второй?

Седов отрицательно покачал головой:

— Нет, Толя, все! Если в Москве Трепанов не подкинет вводную, тогда и посидим по-людски.

— И вечером, у меня дома, договорились? — подхватил подполковник.

— А твоя Лариса приведет Галину, так?

— Вот это уже не твое дело. Ты приедешь к нам, а остальное — как получится. Да хотя бы и Галя. Что в этом такого? Ну, посидит с нами. От тебя же никто ничего не требует… Ну, что, договорились?

— Ладно, договорились, — вздохнул Седов.

— Во! Слышу речь не мальчика, но мужа.

— Ты особо не радуйся, Толик. Не для того нас вызывают в Москву, чтобы личные проблемы решать. Наверняка куда-нибудь перебросят. И вполне вероятно, что сразу же.

— Ну, если возникнет форс-мажор, тут уж ничего не поделаешь. Перенесем посиделки на будущее.

— Нам ли о будущем думать, когда не знаешь, что в настоящем произойдет…

— О будущем всегда надо думать. Тогда и смысл в жизни будет.

— Ты не пытался перевестись преподавателем в академию?

— С чего бы это? — удивился Крылов.

— Да говорить научился складно. Тебе курсантов воспитывать, смену растить.

— Мне, Валера, и на нынешней должности неплохо. А смену растить есть кому. Вот снимут с боевой работы, тогда вместе и подадимся в академию… лаборантами. Если, конечно, еще возьмут…

— Тут ты прав, могут и не взять… Так, время… Ого! Вроде посидели — нет ничего, а уж половина восьмого. Давай-ка, друг, собираться, через полчаса построение.

— Что, серьезно половина восьмого? — Крылов глянул на часы: — Да, 7.28. Гляди, как время быстро пролетело!

— Да тема разговора больно захватывающей была… Значит, говоришь, блондинка твоя Галина?

— Она не моя, Валера. А так — да, блондинка.

— Высокая? Длинноногая?

— Нет. Невысокая, нормальная, красивая, стройная. То, что надо!

— Понял… И не пьет?

— Почти.

— Хорошо… Убирай стол, я переоденусь.

…Военно-транспортный «Ан-26» вылетел из Грозного ровно в 9.00. В полдень самолет плавно коснулся шасси взлетно-посадочной полосы подмосковного военного аэродрома. Пробежав около семисот метров, вырулил к площадке, у которой стояли черная «Ауди» и синяя, с тонированными стеклами «Газель». Чуть поодаль — спецавтомобиль для перевозки заключенных. Первыми борт покинул конвой с Рамзаном. За ними на бетон спустились подполковник Крылов и майор Седов, следом — бойцы группы «Тень»: капитан Коновалов, старший лейтенант Грачев, прапорщики Котенко и Николаев. Встречал самолет помощник генерала Белоногова полковник Трепанов. Седов хотел доложить о проведенной в Чечне операции, но Трепанов остановил его:

— Здравствуй, Валера! Доклад оставь для отчета. Я в курсе, как вы отработали в Урус-Керте.

Поздоровался полковник и с Крыловым. Затем обошел и бойцов группы, каждому пожав руку и поблагодарив за службу, после чего вернулся к старшим офицерам.

— Ты, Анатолий, — обратился он к Крылову, — займись посадкой группы в автобус, и пусть водитель развезет всех по домам.

— Неужели нас ждет отдых? — изобразив удивление, воскликнул Седов.

Трепанов улыбнулся:

— Представь себе, на этот раз твоим парням повезло — сутки отдыха у них есть. У тебя же его гораздо меньше.

— Вот как? Группу ждет работа не на Кавказе?

— А зачем бы тогда ее перебрасывали в центр? Но обо всем по порядку. Никакого боевого выхода управление не планирует. Нам предстоит несколько иное занятие.

— Что конкретно? — спросил Седов.

— А вот это узнаешь завтра утром в управлении, куда тебе следует прибыть к 11.00. В кабинет генерал-полковника Белоногова.

— Интересно… Но завтра так завтра. Вот только точность прибытия не гарантирую. Сами понимаете, четверг день рабочий, в метро давка, на проспекте пробки…

— Об этом не волнуйся. За тобой прибудет мой служебный автомобиль. Костя доставит тебя на Лубянку вовремя.

— Когда его ждать?

— В 10.00. Он отзвонится, как подъедет.

— Отлично. Значит, и у меня до завтра до 10.00 выходной? Или мы и сейчас поедем в управление?

— А что, не хочется?

— Честно говоря, предпочел бы старушку-квартиру отделанным под дерево кабинетам Службы.

— Ну, если так, то езжай в свою хрущевку. На сегодня Белоногов приказал оставить тебя в покое. Даже не потребовал отчета по Урус-Керту.

— Вот повезло мне! — улыбнулся Седов. — А до хаты-то подбросите?

— Конечно. Прошу в «Ауди». Тебя, — полковник повернулся к подполковнику, — это тоже касается. Доставлю вас домой во исполнение приказа вышестоящего начальства.

Седов, Крылов и Трепанов прошли к черной иномарке. Ставя сумку в багажник, майор подмигнул подполковнику:

— Вот и свободное время нарисовалось… Может, задержишься у меня ненадолго. Выпьем по-человечески, ни от кого не прячась…

— Мы же договорились, Седой! В 20.00 у меня.

— Ты на часы посмотри! До 20.00 еще весь день.

— Ладно, — согласился Крылов, — поехали к тебе, но в 20.00 ты у меня! И при полном параде. Я не имею в виду форму и орденские колодки. Костюм приличный, сорочку белую, галстук, туфли по моде…

— Анатолий Владимирович, носки и трусы какого цвета надеть?

— Господа офицеры? Вы что-то потеряли? — спросил от передней дверки полковник Трепанов.

— Нет, все, идем!

Седов и Крылов прошли к дверям заднего сиденья.

— И о чем вы там шушукались, если не секрет? — повернулся к ним в машине Трепанов.

— Да какой секрет, Александр Владимирович? Просто решили, что Толя останется у меня, поможет шкаф из зала в коридор вынести.

— А после расслабиться водочкой, да под соленые грибочки?

— Где бы еще их взять холостяку, товарищ полковник, — притворно вздохнул Седов. — Не на рынке же покупать, чтоб травануться ненароком…

— А ты ко мне приезжай, Валера, жена отгрузит тебе полную сумку — они с сыном у меня заядлые грибники.

— Ловлю на слове, товарищ полковник, заеду.

Водитель, сержант-контрактник Михайлов, спросил у Трепанова:

— По какому маршруту едем, товарищ полковник?

— Сначала, Костя, завозим орлов, сидящих сзади, домой к Седову, затем в управление. И давай без остановок, сержант, работы еще много.

Михайлов включил мигалку и спецсигнал. Машина, переливаясь проблесками маяка, пошла к выезду с территории военного аэродрома. Через час подполковник Крылов и майор Седов спокойно пили водку на кухне квартиры Валерия.

Глава вторая

Офицеры просидели за столом до двух часов. Говорили обо всем, но в основном, как это чаще всего бывает среди военных, о службе. В 14.00 разошлись. Седов, отдохнув до четырех часов, начал собираться в гости. Побрился, принял душ. Примерил новый, недавно купленный, довольно дорогой костюм. Почувствовал себя в нем неудобно. Не привык майор к строгой гражданской одежде. Подумав, повесил костюм обратно. Надел джинсы, майку, поверх — светлый свитер. Вот теперь он был в своей тарелке. И плевать, что говорил Крылов. Главное, удобно. Осмотрев себя в зеркало, вышел из квартиры. Автомобиль Седова, новенький серебристый «Форд», стоял на стоянке у кинотеатра. По пути — цветочный магазин. Как раз под руку, следовало купить цветы. Возник вопрос: букет только для Ларисы или для ее подруги тоже? Но ведь вроде договаривались, что Галина зайдет, не зная о майоре, а Седов якобы не должен знать о гостье. Тогда второй букет выдаст весь замысел Толика с потрохами… А может, так лучше?

— Вот черт, — пробурчал офицер.

Проходивший мимо почтенного возраста пенсионер, остановившись, поинтересовался:

— Вы что-то мне сказали? Извините, я плохо слышу.

— Нет, уважаемый, я не к вам обращался.

Старичок покачал головой:

— Разговаривать с самим собой — плохой признак.

— Я обязательно проверюсь у врача.

— Не помешает.

Пенсионер пошел своей дорогой, а Седов вошел в магазин и купил один букет — шикарный, из алых роз. Прошел на стоянку, забрал машину. Проехав два квартала, остановился у супермаркета, прикупил бутылку коньяка и сигарет. Подумав, взял еще игрушку для сына Крыловых. Конструктор, как раз для его возраста и соображалки.

К дому товарища майор подъехал в 19.40 и ровно в 20.00 позвонил в звонок квартиры Крыловых. Дверь открыл хозяин:

— Ты, как всегда, пунктуален до минуты.

Из глубины доносилась ритмичная музыка.

В прихожую вышла Лариса:

— Здравствуй, Валера! С возвращением тебя!

— Привет. Спасибо. Это тебе.

Он протянул букет жене товарища.

— Какая прелесть, — воскликнула Лариса и взглянула на мужа. — А ты, дорогой, не догадался жене цветы купить…

— Я же домой пришел, а не в гости.

— Блестящее оправдание… Проходи, Валера.

Лариса понесла цветы в гостиную. Крылов, осмотрев Седова, проговорил:

— Я же просил одеться построже!

— Да неловко мне в костюме! Не знаешь, куда руки деть. Да и какая, собственно, разница, во что одет человек? Главное что? То, что у него внутри, а не снаружи… Кстати, она уже пришла?

— За пять минут до тебя.

— Не заметил. Я минут двадцать пытался припарковать машину у вас во дворе.

— А ты что, на тачке? Уж не хочешь ли сказать, что пить не будешь?

— Тачку можно и здесь оставить.

— Тоже верно… А Галина в отличие от тебя пришла в дорогом костюме.

— Это ее дело. А где Максим?

— К бабке отправили. Она завтра и в школу его отведет.

— А я ему подарок купил…

— Это конструктор, что ли? — усмехнулся Крылов.

— Да. А чего ты усмехаешься? Я бы в его годы за счастье посчитал такой подарок получить.

— Когда это было, Валера? Сейчас пацаны в десять лет на компьютеры, на игровые приставки подсели… Максим знаешь как рубит в мобилах? Я и не подозревал, что в моем телефоне столько всяких опций. Даже, оказывается, Интернет имеется!

— Ты конструктор забери да отдай сыну. Не понравится — выбросит.

— Отдам… Ну, пошли в зал, что ли? Знакомиться с дамой?

— Пошли, — вздохнул Седов.

Крылов ввел товарища в просторную гостиную, посреди который был выставлен стол с различными напитками и закуской. Из кресла у журнального столика встала красивая женщина невысокого роста. Она явно смущалась, и это понравилось майору.

Подполковник представил их:

— Галя, это мой боевой товарищ, майор и просто хороший человек, Седов Валера.

— Валера, очень приятно! — кивнул майор.

— А это, — обернувшись к Седову и указывая на женщину, — подруга моей жены, Галина Вознесенская.

Женщина ответила так же стандартно:

— Галя. Мне тоже очень приятно.

— Ну вот, — довольно потер руки Крылов, — вам приятно, и даже очень — значит, можно начинать застолье.

Седова усадили рядом с Галиной, Крыловы устроились напротив. Лариса приглушила музыку. Подполковник разлил по бокалам сухое вино, поднялся:

— Валера, Галя и Лара! Мы собрались сегодня здесь, чтобы отметить, во-первых, возвращение Валеры из командировки, а во-вторых, его знакомство с Галиной.

Лариса посмотрела на мужа:

— Ты сам-то себя слышишь, Толя?

— А что?

— Присядь! У тебя сегодня плохо получается играть роль тамады.

— Я что-то не понял…

— Присядь, дорогой, присядь. И давайте просто выпьем за встречу! Не так уж часто нам приходится принимать гостей. Да что гостей — мужа-то родного иногда месяцами не видишь. Так что — за встречу, за то, что все вместе собрались за одним столом.

Крылов выпил содержимое фужера залпом, Лариса отпила половину, Седов и Галя только пригубили. Валера тут же начал ухаживать за соседкой.

— Вам не понравилось вино? — спросила Галина майора.

— Ну почему? Хорошее вино, — проговорил он, накладывая новой знакомой обязательный в таких случаях салат «Оливье». — Просто я предпочитаю вину более крепкие напитки — в разумных, естественно, пределах. А вы почему почти не выпили?

— А я вообще пью редко и мало. Не люблю.

— Это хорошо.

Крылов открыл коньяк.

Вечер пролетел быстро. Седов чувствовал себя с Галиной уверенно и, что удивительно, совсем не скованно. Он словно давно знал эту красивую блондинку с голубыми глазами.

Анатолий заметно захмелел. Предложил танцевать, его не поддержали, тогда он пошел в пляс один и чуть не сбил со стойки телевизор. Лариса успела поддержать мужа.

— Ну вот, как всегда, — буркнула Лариса. — Перебор… Вы уж извините его.

Галина поднялась:

— За что, Лара? Человек отдыхает. Дома, рядом с женой… А вот мы засиделись. Анатолию пора бай-бай, да и нам с тобой рано вставать. Так что спасибо за все, я пойду.

— Если не возражаешь, — Седов и Галина перешли на «ты», — я провожу тебя.

— Да я живу недалеко. Одна остановка автобуса.

— Вечер темный, Галя, время не детское, да и прогуляюсь я.

— Хорошо.

Лариса проводила гостей до двери и вернулась укладывать мужа спать.

На улице моросил мелкий дождь.

— Когда же тепло установится? — проговорила Галя, раскрывая зонт.

— Всему свое время.

Женщина взяла майора под руку, прикрыв его частью зонта. Седов ощутил волнующее тепло, исходящее от ее тела.

— Тебе, наверное, не раз говорили, что ты очень красива?

— Говорили. Ты хочешь быть похожим на тех, кто это говорил?

— Не знаю.

— Не надо. Все это пустые слова.

— Ну почему? Ты действительно очень красива.

— А почему не спрашиваешь, из-за чего я развелась с мужем?

— Потому, что ты не спрашиваешь, из-за чего я развелся с женой.

— А почему?

— Тебе это интересно?

— Да.

Седов прикурил сигарету, но вспомнил, что Галина не переносит табачного дыма, и выбросил ее в ближайшую урну.

— Зачем? — улыбнулась женщина. — Я не против того, чтобы ты курил.

— Обойдусь.

— Так почему ты развелся с женой?

— Так вышло. Как говорится, не сошлись характером.

— А Лариса говорила, из-за твоей работы…

— И что еще говорила всезнающая Лариса?

— То, что работа у тебя опасная.

— Работа как работа, вот в командировки приходится уезжать часто и порой надолго, это да. А в остальном — обычная работа…

— Воевать с террористами — обычная работа?

Седов укоризненно покачал головой:

— Про террористов тебе тоже Лариса сказала?

— Нет, Анатолий, когда описывал тебя сегодня перед встречей.

— Толя все приукрасил. Он очень хотел, чтобы мы познакомились, вот и пытался создать образ героя.

— И ему это удалось.

— Жаль, что только образ…

— А мне показалось, он говорил правду.

— Давай не будем об этом, Галь. Поверь, это неинтересно.

— Жена не смогла все время ждать тебя из командировок? — неожиданно спросила Галина.

— Да, — ответил Седов. — Не смогла и не захотела. Она завела себе любовника. Когда я узнал об этом, то подал на развод. Детей мы не успели нажить, так что развелись быстро. Тебя устроил мой ответ?

— Вполне… А как она сейчас живет?

— Не знаю. Не интересовался.

— Вычеркнул из памяти и забыл?

— Да.

— И не вспоминаешь о ней?

— Нет.

— Но у вас наверняка были и счастливые моменты в совместной жизни…

— Как и у всех. Но что было, то быльем поросло. Я больше не хочу говорить о ней.

Однако Галина не собиралась закрывать заинтересовавшую ее тему.

— Ты извини меня, Валера, я все понимаю, но ответь, пожалуйста: если бы вернуть время назад, ты смог бы простить супругу?

— Нет.

— Но хоть иногда думаешь о ней?

— А ты думаешь о своем бывшем муже?

— Иногда думаю.

— Так позвони ему, глядишь, и вернется. Простишь — и будете жить как ни в чем не бывало. Или номера телефона нет? Так Толя Крылов быстро отыщет твоего бывшего.

Галина остановилась, посмотрела в глаза Седова:

— А ты жесток, Валера.

— Какой есть. Другим уже не стану.

— Да, не станешь, это заметно… А я вспоминаю жизнь с мужем как страшный сон.

Они пошли дальше. Галя сильнее прижалась к майору.

— Зачем же тогда вспоминаешь?

— Это происходит само по себе. Особенно зимними ночами — бессонными, долгими…

— Значит, ты так и не смогла забыть его.

— Такое не забывается, Валера.

— Что же такого твой бывший муж сделал, что снится в страшных снах? Пил, бил, издевался, унижал, изменял?

— Все перечисленное, вместе взятое. А самое страшное — это то, что во всем этом он находил наслаждение.

— Зачем же ты выходила за этакого монстра?

— До свадьбы он не был монстром. Вполне приличный молодой человек, которого я полюбила. И который, как мне казалось, любил меня.

— Для чего ему был нужен этот спектакль? Для того, чтобы заполучить жертву?

— Нет, Валера, все гораздо прозаичнее: для того, чтобы завладеть квартирой, оставшейся мне от дедушки. И я готова была отдать ее, лишь бы он оставил меня в покое.

— Почему не обратилась в милицию?

— Стыдно было.

— Ее выживают из квартиры — и ей же стыдно… Странное у тебя понятие о стыде.

— Да и чем бы мне помогла милиция? Он же мой муж. И он очень хорошо умел играть. Перевоплощался так, что никто не верил, что он мог быть иным.

Седов и Галина подошли к пешеходному переходу через дорогу.

— Ты говорила, что была готова отдать ему все. И если его уже долгое время нет с тобой, значит, отдала?

— Не успела. Его убили.

— Убили? На войне?

— Какой войне? Бывший муж, о чем я узнала после свадьбы, был заядлым игроком. Шулером. Он, как оказалось, попался в игре с авторитетными людьми. Ему выставили крупный счет. Вот он и решил продать квартиру. А до этого довел меня до такого состояния, что я готова была уступить. Но что-то изменилось в его отношениях с теми, кого он обманул. Труп мужа нашли в сквере с прибитой ко лбу картой. До сих пор помню — бубновый валет… и кровь…

Майор взял ладонь женщины в свои сильные руки:

— Тебе многое пришлось пережить. И действительно страшного.

— Да… И со смертью мужа мои несчастия не закончились.

— Бандиты хотели отнять квартиру?

— Да. Как-то вечером, примерно недели через две после похорон, пришли трое. Я в «глазок» не посмотрела, открыла. Они не задержались. Передали, что долг мужа теперь на мне и я должна в течение недели подготовить все документы на передачу квартиры. Потом ушли. А через день — и это было как чудо — меня встретил у подъезда пожилой человек с охраной. Спросил, не я ли Галина Вознесенская? Ответила — я. Пожилой мужчина только и сказал: «Твои проблемы решены. Ты никому ничего не должна. Живи спокойно и никого не бойся». Я даже слова в ответ сказать не успела, как мужчина с охраной сели в огромный джип и уехали. С того дня ко мне больше никто не приходил и ничего не требовал. Не знаю, почему и зачем я все тебе рассказала… В таких подробностях о своей прошлой жизни я до сих пор никому не рассказывала.

— Тебе надо было выговориться.

— Может быть… А ты благодарный слушатель.

— Но человек жестокий, да?

— Поправлюсь: жесткий.

— Наверное, ты права.

За разговором Седов и Галина вышли на пешеходный переход. Неожиданно из темноты выскочил черный внедорожник. Он летел на высокой скорости, и только отменная реакция боевого офицера спасла жизнь Галине, вышедшей немного вперед. Перед самым капотом джипа Валерий успел выдернуть женщину за костюм обратно на тротуар. От резкого торможения внедорожник развернуло, и он встал посреди пустынной дороги. Из салона выскочил бычара в спортивном костюме и закричал:

— Вы что, бомжары, совсем охренели?! Куда прете?! Улицы не видите? Или зенки залили и тащитесь в свой клоповник, не разбирая пути? Я из-за вас, козлов вонючих, чуть тачку новую не угробил!

Седов, отпустив Галину, повернулся к детине:

— Ты, урод, не видел, что мы шли по пешеходному переходу?

— Чего?! — взревел молодой накачанный парень. — Ты кого, отстой, уродом назвал?

— Пасть прикрой, — спокойно, но зловеще сказал Седов.

Это разъярило качка еще больше. Он побагровел:

— Ну все, вонючка, ты добазарился… Сейчас я из тебя и из твоей вшивой сучки отбивные буду делать!

— Давай, рискни здоровьем…

Разъяренный парень подлетел к майору и, размахнувшись, выбросил руку вперед, намереваясь нанести удар в лицо. Валерий легко отбил руку качка и без замаха врезал тому кулаком в переносицу. Да так, что тот, вскинув ноги вверх, рухнул спиной на асфальт, врезавшись со всего маха затылком в дорожное полотно, отчего на мгновение потерял сознание.

Галина вскрикнула.

— Не волнуйся, Галя, все нормально, — бросил майор. — Ты иди на ту сторону, я провожу этого придурка и подойду.

Женщина подчинилась.

Седов нагнулся над парнем и зажал ему нос. От нехватки воздуха качок очнулся, глядя мутными глазами на майора.

— Ну что, очухался, придурок?

— Ты… ты… не знаешь, с кем связался, мужик…

— Ага… В состоянии грозить — значит, пришел в себя… Нет, корешок, это ты не знаешь, с кем связался. Если бы не женщина, то совсем скоро труповозка увезла бы отсюда твое тело в морг с простреленной башкой. Так что сегодня тебе повезло. В другой раз может повезти меньше, так что послушай совета, чтобы не лечь раньше времени в сырую землю: постарайся больше не попадаться на глаза ни мне, ни моей женщине. Попадешься — базар будет коротким. Я просто тебя завалю. Понял, чмыренок?

Парень испугался. Он видел безжалостные глаза Седова, глаза человека, способного убить.

— Понял…

— Раз понял, тогда поднимайся. Нашатыря понюхай да сваливай отсюда. И быстро!

Парень с трудом поднялся, доковылял до джипа и сел на место водителя. Вскоре внедорожник медленно двинулся к перекрестку. Проводив взглядом красные габаритные огни машины, Седов подошел к Галине:

— Испугалась?

— Да… Я за тебя испугалась, когда парень двинулся к тебе. Он такой здоровый, а ты… до сих пор не пойму, как тебе удалось сбить его с ног?

— Поверь, Галя, это не составило труда, — улыбнулся майор. — Такие, как этот бык, только с виду грозны, а на деле — шелупонь. Потому что не профессионалы. В тренировочных залах мышцы качают и красуются. Но этому теперь минимум месяц к «железкам» не подойти. Затылком он крепко приложился… Да и черт с ним. Пойдем.

Галина вновь взяла майора под руку, раскрыв зонтик, хотя дождь уже закончился.

— Значит, Толя не приукрашивал твои достоинства, и ты действительно служишь в спецподразделении.

— Язык Толику надо отрезать, чтобы не разглашал секретную информацию!

— Мне можно. Или из-за этого у него будут неприятности?

— Да нет… Но о том, что говорил Толя, тебе лучше никому не рассказывать.

— Я понимаю… А вон мой дом.

— Где?

— Прямо, за сквером.

— «Сталинка»?

— Да.

— Дорогой дом…

— Сосед продал двухкомнатную квартиру за пятьсот тысяч евро.

— И явно продешевил… Понятно, почему ты приглянулась своему покойному мужу-аферисту.

— Не будем об этом, ладно?

— Ладно.

Седов и Галина подошли к первому подъезду семиэтажного дома.

— Вот здесь, в шестнадцатой квартире, я и живу.

— Ясно… Четвертый этаж?

— Ты, наверное, ждешь, что я приглашу тебя на чашку кофе?

— Честно? Не отказался бы.

— Не сейчас, Валера. Извини, пожалуйста, но… не сегодня, как-нибудь в следующий раз.

— Понятно. Только когда будет этот следующий раз? И будет ли вообще?

— Мы встретимся. Обязательно встретимся. Я это знаю.

Седов улыбнулся:

— Этого не может знать никто, Галя. Но все правильно. Только познакомились, и… все верно. Ступай домой. Я дождусь, когда ты махнешь мне рукой из окна квартиры, и поеду к себе. Спасибо тебе за прекрасный вечер.

— Это тебе спасибо. За все. А мы обязательно встретимся. Рано или поздно, но встретимся. Это мне женское сердце подсказывает, а оно не обманывает. И еще… я умею ждать. Научилась.

— Ну что ж, поверим твоему сердцу. Ступай.

— До свидания!

— Спокойной ночи.

Женщина вошла в подъезд. Вскоре в одном из окон четвертого этажа загорелся свет, потом в нем появилась Галя и подняла руку. Седов ответил тем же и пошел к перекрестку. Там поймал такси и в час был уже у себя дома. Выпил водки, выкурил сигарету, сбросил верхнюю одежду, прилег на диван, укрывшись пледом, и тут же уснул. Галина ему не снилась. Валерий не видел снов. Никогда.

В 9.30 он уже был на ногах. Принял душ, побрился, оделся. Завтракать не стал, только выпил крепкого чаю.

Через полчаса его сотовый телефон прозвенел сигналом вызова.

— Это прапорщик Михайлов. Доброе утро, товарищ майор! Машина у подъезда.

— Доброе утро, Костя. Спускаюсь.

В 10.5 °Cедов вошел в приемную начальника управления. Его встретил второй помощник Белоногова капитан Бровин.

— Валера? Привет, дружище! С возвращением тебя. Как доехал?

— Здравствуй, Гена. Спасибо, доехал без проблем. Водитель у полковника Трепанова словно рожден водить автомобиль по дорогам, забитым пробками.

— Да, Костя мастер… Кофе будешь?

— А что, Белоногова еще нет?

— Он в управлении. Вышел куда-то, по-моему, к связистам.

— Нет, кофе не буду, чаю напился.

— А вчера неслабо водочкой угостился, так?

— Что, заметно?

— Крылов рассказывал.

— Вот же у него язык без костей!..

— Он только своим.

В приемную вошел Белоногов. Офицеры приняли положение «смирно».

— Здравия желаю, товарищ генерал-полковник, — поздоровался Валерий с начальником. — Майор Седов по вашему приказанию прибыл.

— Здравствуй, Валерий Николаевич, — пожал генерал руку майору. — Вижу, что прибыл. А где у нас полковник Трепанов? — спросил он Бровина.

— Как мне доложили, товарищ генерал, полковник Трепанов на данный момент получает секретную почту.

— Как объявится, пусть зайдет… — Белоногов указал Седову на сдвоенные массивные двери: — Прошу, майор! Проходи!

Генерал и майор вошли в кабинет. Белоногов сел в кресло руководителя у большого стола, покрытого зеленым сукном, Седов устроился рядом за столом-приставкой.

— Захваченный твоей группой Рамзан интересные показания дает, — сообщил Белоногов.

— Он сознался в совершенных преступлениях?

— С ним работают следователи. Но взрыв в аэропорту Акранов взял на себя, а это уже немало. Заслуживает внимания то, как боевики пронесли в зал ожидания мощное и габаритное взрывное устройство, минуя все кордоны безопасности.

— Купили проход у охраны?

— Да нет… В детской коляске провезли. С ребенком.

— Так, значит, они подорвали не только женщину-смертницу, но и ребенка?

— Да.

— И как таких тварей земля носит!

— Как видишь, носит… Но я вызвал тебя не по этому поводу. Отчет о проведении операции составишь позже, как будешь свободен, и сдашь Вдовину. Формальность, конечно, но куда мы без бумаг?

— Действительно. Повсюду компьютеров наставили, а мы все по старинке отчеты от руки заполняем…

— Потому, Валерий Николаевич, что так надежней. Однако перейдем к теме, ради которой я вынужден был прекратить дальнейшую работу группы «Тень» на Кавказе и отозвать ее в Москву.

— Да, это очень интересно. У нас были неплохие шансы прищемить Довлета. Суток трое-четверо — и группа разгромила бы его лесной лагерь.

— Не сомневаюсь. Но это сделают другие спецы. Тут у нас серьезные изменения наметились, майор.

Седов не без удивления посмотрел на Белоногова:

— В смысле? Сокращение, что ли?

— Ага! Не дождешься! Тут, Валера, другое. В общем, слушай внимательно.

Генерал довел до майора суть решений Совета шести государств. Седов внимательно слушал.

— Таким образом, Валера, тебе предстоит возглавить секретный специальный отряд особого назначения «Z». Основу его составят бойцы «Тени» плюс специалисты из Беларуси, Украины, Франции, Германии и Турции. Всего двенадцать человек. Иностранцы начнут прибывать уже завтра. Местом дислокации отряда определена база на территории бывшего профсоюзного пансионата в Колитвино. Там уже оборудован и зарезервирован учебный центр. Место неплохое, в лесу у озера. В главном корпусе сорок номеров, одно— и двухместных. Под жилые отведены двенадцать номеров — понятно, что по количеству бойцов, — в остальных оборудованы кабинеты, помещения обслуживающего персонала, санитарная часть, оружейка, склад спецсредств и боеприпасов, комнаты совещаний. В здании также имеются спортзал, кинозал, бассейн, столовая и даже помещение для проведения увеселительных мероприятий — таких, как дискотеки и корпоративные празднования.

— Вот натанцуемся, — улыбнулся Седов.

— Скорее по́том умоетесь. Танцевальный зал переоборудован под тренировочный.

— Тоже неплохо…

— Второй корпус мы очистили и подготовили для отработки учебно-боевых задач в условиях зданий, — продолжил генерал. — В нем тир, закрытое стрельбище для оружия ближнего боя. Снайперы будут отрабатывать учебные задачи непосредственно в лесу. Что еще? Да, на территории базы есть гараж и две вертолетные площадки. Место, повторяю, лучше не придумаешь. И от города недалеко, и вроде как в глуши.

— Представляю, сколько там летом комарья и мух…

— Не больше, чем в других местах.

— Но и не меньше… Номера снабжены кондиционерами?

— Естественно! Все по высшему разряду.

— Бойцы должны будут постоянно находиться на базе? Кроме, естественно, командировок?

— Ну, почему… Людям надо отдыхать. В свободное время бойцы отряда смогут выезжать в город, не раскрывая себя.

— Понятно. Как охраняется база?

— Отдельным подразделением специальной охраны из службы обеспечения безопасности особо важных стратегических объектов. Комендантом базы назначен полковник Будин Геннадий Петрович, его помощником — капитан Лебедев Александр Викторович.

— Из второго управления?

— Да. Питание будет готовить бригада поваров, обслуживать бойцов — официантки прапорщики Богачева и Лазутина. Врачом назначен майор Цейман Марк Генрихович, медсестрой — прапорщик Муравьева.

— Вика? Из медицинского пункта?

— Да. А ты имеешь что-то против?

— Нет… Женщин вы как специально подобрали — все незамужние, красавицы… Для иностранцев, что ли?

— Штат подбирался исключительно на основании профессиональных качеств офицеров и прапорщиков, — улыбнулся генерал.

— Конечно, как же иначе? — усмехнулся и Седов. — Язык общения в отряде?

— Русский, английский, французский, немецкий. Ими владеют и наши ребята, и те, кто должен прибыть на доукомплектование. Но в штат введен и переводчик. Точнее, переводчица.

— Рискну предположить, кто.

— Рискни.

— Госпожа Людмила Константиновна Верицкая.

— Верно, капитан Верицкая.

Майор рассмеялся.

— Я что-то сказал смешное? — нахмурился генерал.

— Знаете, Дмитрий Сергеевич, с кем ассоциируется у меня госпожа Верицкая?

— Ну?

— Помните фильм «Бронзовая птица»?

— Помню…

— Так вот, уважаемая Людмила Константиновна напоминает мне графиню из фильма в годы ее молодости.

— Ну, во-первых, не графиня, а во-вторых, у тебя проблемы со вкусом. Ничего общего между героиней фильма и переводчицей лично я не нахожу. Да, строга, пунктуальна, бескомпромиссна, требовательна. Но именно такие нам и нужны на базе.

— Ну, ладно… Значит, иностранцы начнут прибывать завтра?

— Завтра. 1 мая, как положено, — отдых, со второго числа — формирование отряда, которое должно быть завершено 5 мая.

— Всего четыре дня на притирку?

— Суток, Валера, суток! И этого достаточно. К нам приедут не курсанты, которых надо учить, а высококлассные профессионалы, лучшие в своем деле. Тебе предстоит отработать согласованность действий. А на 6 мая, мой друг, мне уже предстоит получить задачу по первой операции отряда «Z».

— К чему такая спешка, товарищ генерал? — удивился Седов.

— А это не от нас зависит.

— До завтра я могу остаться в Москве?

— Нет. Мы вместе прямо сейчас отправимся в Колитвино. Трепанов соберет бойцов твоей группы и привезет их туда же. Вы должны как хозяева встречать гостей — осмотревшись, оценив базу. Ничего не имею против вечерней рыбалки, хотя сейчас на озере вы вряд ли что поймаете — не сезон. Но на лодках покатаетесь, номера обживете… А что, у тебя остаются дела в Москве?

— Теперь, товарищ генерал-полковник, уже нет.

— И правильно… — Белоногов поднял трубку внутреннего телефона: — Гена, Трепанов не появлялся?

— Никак нет!

— Свяжись с ним, пусть поторопится, он нужен мне!

— Есть, товарищ генерал.

— Позвольте узнать, что за специалисты наши иностранцы? — спросил Седов.

— А разве я не говорил это?

— Нет…

— Странно. Но ладно. Итак, белорусов у нас будет двое — спецы общего профиля, водители любой наземной техники, мастера спорта по автогонкам. Украинец и турок — ликвидаторы, немец — снайпер. Французов тоже двое: один — инженер-программист, компьютерщик, короче, второй — врач отряда. Семь человек. А кто конкретно прибудет, это неизвестно. Но в субботу будем знать все.

— Не нравятся мне условия работы отряда. То, что на помощь государства в случае провала надеяться не следует, понятно. А вот зомбирование, кодирование, всякого рода блокады… Думаю, это лишнее.

— Согласен. Но представь себе ситуацию пленения бойца отряда и его допроса с пристрастием и использованием спецпрепаратов. Тут хочешь не хочешь, а выложишь все, что знаешь…

— Но вы же знаете, Дмитрий Сергеевич, наших в плен не возьмут. Мои предпочтут подорвать себя, чем оказаться в плену.

— Всякое может случиться, Валера. Я тоже был против данного условия, но большинством голосов Совет его принял. А значит, теперь оно подлежит беспрекословному исполнению.

— Понятно…

В кабинет вошел полковник Трепанов:

— Разрешите, Дмитрий Сергеевич?.. Извините, в секретке задержался.

— Что-нибудь интересное?

— Да всякое… Секретчики зарегистрируют и представят вам документы.

— Мы с Седовым сейчас выезжаем в Колитвино. Собери ребят группы «Тень» и вывези туда же. Технику на базу отправили?

— Так точно! Микроавтобус «Форд», два «УАЗа» и три седана — «Ниссан», «Рено» и «Опель».

— Вооружение, боеприпасы, снаряжение, обмундирование?

— К вечеру доставят.

— Проконтролируй.

— Есть!

— Так! Значит, выезжаем. Тебя с группой ждем на базе не позднее 15.00. И предупреди Будина о нашем приезде… — Генерал взглянул на Седова: — Ну что, Валера, по коням?

— Надо бы домой заскочить, тревожную сумку взять…

— Заскочим. А тебе, — генерал повернулся к Трепанову, — до выезда предупредить об экипировке бойцов группы. Чтобы взяли все самое необходимое.

— Есть!

Белоногов с Седовым спустились во двор и сели в «Мерседес» генерала. Начальник управления бросил водителю:

— На базу в Колитвино, Паша!

— В каком режиме? Экстренном?

— В обычном.

— Понял, сигналы не включаем… Но придется тогда в пробках постоять.

— Постоим. Другие же стоят.

— Как скажете.

Прапорщик Семко вывел «пятисотый» «Мерседес» на площадь и повел в сторону выезда из города. Как ни странно, Москву машина генерала прошла относительно свободно, а вот на МКАДе пришлось постоять из-за аварии двух грузовых дальномеров. К воротам КПП закрытого объекта «Мерседес» подъехал в 13.10. Камера видеонаблюдения «прощупала» автомобиль, и массивные ворота отъехали в сторону. Офицер наряда отдал честь. Семко подвел «Мерседес» к трехэтажному зданию, окруженному вековыми соснами, и доложил:

— Мы на месте, Дмитрий Сергеевич.

— Вижу… Оставайся здесь, жди!

Белоногов и Седов вышли из салона. Начальник управления поднял голову к вершинам сосен:

— А воздух здесь какой, а, майор? Аж голова кружится.

— Да, воздух чистый. Природа… Знали профсоюзные деятели, где пансионат для себя строить.

— Кто-то из России в жаркие страны рвется, а по мне, лучше наших мест в мире нет. Согласен, Валерий Николаевич?

— Мне везде хорошо, если отдыхать.

— Намекаешь на то, что два года в отпуске не был?

— А толку намекать-то? Все равно не видать отпуска как своих ушей. Тем более теперь, когда начинаем новое дело.

— Иностранцы, Валера, без отдыха работать не будут, не принято это у них. Значит, и наши ребята получат время на отдых.

— Свежо предание, Дмитрий Сергеевич…

— А ты верь.

К Белоногову и Седову подбежал немного тучный офицер лет пятидесяти:

— Товарищ генерал-полковник, комендант объекта полковник Будин.

— Здравствуй, Геннадий Петрович, — пожал ему руку генерал. Указал на Седова: — Вот, привез к тебе командира особого секретного подразделения.

— Здравия желаю, товарищ майор, — протянул Будин руку Седову.

— Да вы что, Геннадий Петрович? — воскликнул тот с удивлением. — Это я, как младший по званию, должен вас первым приветствовать…

— Звания, Валерий Николаевич, здесь имеют второстепенное значение. Вы командир подразделения, а я — всего лишь начальник службы обеспечения, комендант.

— Бросьте выяснять, кто старше, кто младше, — прервал старших офицеров генерал, — не о том говорите. Задача на базе у всех общая: подготовка отряда к решению боевых задач. — Он повернулся к Будину: — А что это у тебя, Геннадий Петрович, дыхание тяжелое?

— Одышка появилась, черт бы ее побрал… Старею, наверное.

— Зарядочку по утрам делать надо.

Полковник махнул рукой:

— Зарядку пусть молодые делают — им воевать, а я свое отвоевал. Еще пару лет, если разрешат, отслужу — и на покой, кроликов на даче разводить.

— А чего не кур с утками?

— С ними возни много.

— Ладно, дело твое… Давай показывай нам с майором базу!

— С чего начнем?

— С главного корпуса, а конкретнее — с жилого крыла здания.

— Есть! Прошу за мной.

Офицеры поднялись на второй этаж и вышли в холл, оборудованный под общую комнату отдыха. Жилой отсек находился в правом крыле. Он состоял из двенадцати номеров класса люкс, с кондиционерами, компьютерами, аудио— и видеоаппаратурой.

— Ну как? — спросил Белоногов после обхода номеров.

— Что сказать? — развел руки Седов. — Высший класс.

— А вид из номеров?

— Вид прекрасный. Думаю, больше всего здесь понравится представителю Турции. Единственное, чего ему не будет хватать, — моря.

— Если оно ему не осточертело… У меня бывший сослуживец, выйдя на пенсию, по настоянию супруги купил дом в Сочи. Так не поверишь, его силком в море не затащишь. Пользуется уличным бассейном.

— Можно и так… А что у нас в левом крыле? — поинтересовался Седов.

— Там санитарная часть, комнаты для оружия, боеприпасов, снаряжения, спецсредств, кабинеты генерал-полковника Белоногова, командира отряда, комната совещаний, — ответил комендант. — На третьем этаже — кинозал и тренажерный зал. На первом — столовая, спортивный зал и бассейн.

Офицеры осмотрели все здание. Довольный Седов спросил коменданта:

— А где вы с обслуживающим персоналом устроились?

— В подсобном корпусе, недалеко от караульного помещения и КПП.

— Не видел…

— Так лес же!

— Ну да, конечно.

— Корпус, предназначенный для отработки учебно-боевых задач, — продолжил Будин, — ближе к озеру, он в ста метрах от торца главного корпуса. В подвале тир и стрельбище. Восточнее — небольшой полигон. Желаете осмотреть всю территорию?

— Позже, вместе с подчиненными.

— Тогда пройдемте к озеру?

Генерал посмотрел на часы, перевел взгляд на Седова:

— Ну, ты разбирайся тут, а я поеду в город. Иностранцами здесь займется Трепанов. В аэропорту их будет встречать и доставлять сюда Крылов. Вопросы ко мне есть?

— Иностранные спецы в курсе того, что поступают в мое подчинение?

— Да.

— Хорошо, посмотрим, что за супербойцов пришлют нам старые и новые союзники… Да, Дмитрий Сергеевич, если что, замена кого-либо из них предусмотрена?

— Конечно. Отряд должен стать единым целым, и психологическая совместимость бойцов подразделения просто необходима. Если кто-то будет выпадать из общего коллектива, его тут же заменят.

— Добро! Я провожу вас?

— Пойдем.

После отъезда начальника управления и полномочного представителя президента Российской Федерации Седов повернулся к коменданту:

— Обслуживающий персонал уже на месте?

— На месте.

— Когда будем знакомиться?

— Да хоть сейчас. Но, думаю, правильнее представить его сразу всему отряду.

— Не уверен, — улыбнулся Седов. — У меня ребята холостые, молодые, горячие: они вряд ли станут ждать прибытия иностранцев и уже сегодня вечером наведаются и к официанткам, и к медсестре.

— Вы считаете это допустимым?

— Что конкретно, товарищ полковник?

— Такие вот неформальные отношения ваших подчиненных с женщинами из обслуживающего персонала…

— А разве в этом есть что-то плохое? Ничего лишнего никто себе не позволит. Почему ребятам, скажем, не покататься с дамами на лодках по озеру?

— Ну, если в этом смысле…

— А вы о чем подумали?

— Нет-нет, ни о чем таком…

— У вас, наверное, дела есть? Тогда занимайтесь по своему плану, а я до прибытия группы прогуляюсь по базе.

Полковник направился в сторону здания, едва видимого за соснами, а Седов — к учебному корпусу. Обойдя территорию, он присел на лавку центральной аллеи, достал сотовый телефон и набрал номер подполковника Крылова:

— Толя, привет!

— Привет!

— Что-то голос у тебя больной… Хреново после вчерашнего?

— Не то слово, Валера. Жена утром все мозги прополоскала… Говорила, вел себя плохо.

— Ничего, нормально вел.

— Да нет… Я, когда переберу, беспокойным становлюсь. А главное, ничего почти не помню.

— Сказал же, все нормально было.

— А, это… ты ушел с Галиной?

— Да, проводил до дома.

— И как она тебе?

— Понравилась.

— А я что говорил? Ну, а в постели, если не секрет, как?

— До этого дело не дошло.

— Что так? Не пустила к себе?

— Нет.

— Это уже хуже.

— Напротив. Мне понравилось, что она повела себя именно так — вежливо и недоступно.

— Ясно! А чего звонишь-то? Не узнать же о моем здоровье?

— И о здоровье узнать, и попросить кое-что.

— Проси. Если я сейчас смогу физически что-либо для тебя сделать… Состояние ни к черту.

— Чтобы выполнить мои просьбы, особых физических усилий прилагать не требуется.

— Это другое дело… Чего хотел-то?

— Во-первых, при первой возможности отгони мою машину на стоянку.

— Понял, сделаю. Что во-вторых?

— У тебя телефон Галины есть?

— А что ж ты сам у нее номер не взял? — удивился Крылов.

— Не подумал вчера об этом.

— У меня только городской, а дома она бывает вечерами. Есть служебный Ларисы, она может позвать.

— Мне ее мобильный нужен.

— Нет, мобильного номера Галины у меня нет. Но я могу у Лары узнать.

— Узнай, но так, чтобы Лара не сказала об этом подруге.

— Ладно. Подожди, перезвоню…

— Давай.

Выключив телефон, Седов прикурил сигарету — и закашлялся, что было с ним впервые. От сигарет он еще никогда не кашлял, даже если менял марки. Вот что значит легкие набрали чистого воздуха…

Подполковник Крылов перезвонил через пятнадцать минут:

— Валера? Записывай номер своей Галины.

— Ну, пока она еще не моя… Давай, я запомню.

Крылов продиктовал мобильный номер, Седов запомнил его, а заодно и домашний.

— Спасибо, Толик, ты настоящий друг.

— Если хочешь, можешь позвонить Гале сейчас. Она одна в кабинете.

— Это тебе Лариса сказала?

— Нет, агент, специально внедренный в фирму жены… Конечно, Лара.

— Еще раз спасибо. До связи!

— До встречи. Завтра мне возить к тебе иностранцев, увидимся.

Забив мобильный номер Галины в свой телефон, Седов подумал, позвонить или нет. Майору хотелось услышать ее голос, но что он скажет ей? «Привет, как дела?» А потом? Типа, погода сегодня хорошая? Пустой разговор. Нет, он позвонит Галине, но не сегодня. Вот прояснится обстановка с предстоящей деятельностью, выпадет свободное время — и позвонит.

Седов положил телефон в карман. Услышав шаги, повернулся и увидел идущую по аллее переводчицу отряда капитана Верицкую. Она, как всегда, была в строгом костюме. Безупречно уложенная прическа, безупречный внешний вид. Вот только женственности не хватает.

— Здравствуйте, Валерий Николаевич. Прекрасная погода, не находите? А природа? Прелесть!

— Здравствуйте, Людмила Константиновна. Как устроились?

— Хорошо. Конечно, для нас, обслуживающего персонала, номеров люкс не выделили, но жаловаться не на что.

— Не понимаю, почему вас привезли сюда сегодня. Иностранные специалисты будут прибывать только завтра…

— Начальству виднее. Лично я не в претензии. Здесь гораздо лучше, чем в городе… Не желаете пройтись до озера?

— Я уже был там.

— Жаль, что сейчас не купальный сезон.

— В вашем распоряжении бассейн.

— Это не то.

— Ну, тогда можете на лодке покататься. У причала их полно всяких — и весельных, и моторных.

— Вот вы бы и покатали меня, майор…

— Извините, — улыбнулся Седов, — мне скоро группу встречать. Вы коменданта попросите, он вам помощника выделит.

— Да нет, у них дел много, — вздохнула Верицкая. — Это мы сегодня в роли отдыхающих, а комендант с помощником на службе… Ладно, пойду просто постою у воды. Знаете, люблю смотреть на воду и на огонь.

— Это многие любят.

— Не забудьте, Валерий Николаевич, — в голосе переводчицы звучали нотки разочарования и раздражения, — оповестить меня, когда начнут подъезжать иностранцы. Я должна проверить, насколько хорошо они владеют русским языком.

— Это касается белорусов и украинца?

— Это, товарищ майор, касается в первую очередь представителей Франции, Германии и Турции.

Резко повернувшись, капитан пошла к озеру. Седов проводил ее взглядом. Непонятно, что вызвало у Людмилы Константиновны раздражение? Или она положила глаз на него, майора Седова? Ну, нет, это было бы слишком. Дамы, подобные ей, не способны на сильные чувства. Для них превыше всего служба, карьера. Хотя… почему не способны? Женская натура непредсказуема. А Верицкая хоть и «сухарь», как ее называют сослуживцы, но все же женщина. Вот только еще не хватало, чтобы у переводчицы к Седову проявились чувства. Такого счастья майору не надо. Придется поступать не по-джентльменски и держать ее на расстоянии. А она будет страдать от этого. Похоже, начинаются проблемы… А может, он все преувеличивает? Дай бог, чтобы ошибался. Так будет лучше для всех, и в первую очередь для Верицкой.

Седов взглянул на часы. 14.50. Пора идти на КПП, скоро должны подъехать ребята группы. Все веселее станет.

Микроавтобус с бойцами диверсионно-штурмовой группы «Тень» и полковником Трепановым подъехал к контрольно-пропускному пункту базы в 15.12. Специальные камеры осмотрели его, и ворота отъехали в сторону. Автобус остановился сразу за помещением КПП. Первым на площадку вышел полковник Трепанов, за ним — подчиненные Седова с большими десантными сумками. Майор поприветствовал своих бойцов.

— Ну и как тебе здесь, Валера? — спросил Трепанов.

— Лучше не придумаешь, — ответил Седов. — Пансионат, как его ни переоборудуй, останется пансионатом. Почему у нас нет подобной зоны отдыха?

— У нас есть другие места для отдыха, — улыбнулся полковник.

— Пещеры в горах, схроны в лесах и — нечасто — мрачные московские квартиры…

— Ну, командуя интернациональным отрядом, я думаю, ты насмотришься экзотических мест. Афганистан, понятное дело, не в счет — он для нас как родной…

— Из ваших слов следует, что первую задачу отряду особого назначения предстоит решать в Афганистане?

— Ничего, Валера, из моих слов не следует. Задачу же тебе будут определять так называемый «Совет шести» и генерал-полковник Белоногов.

Из-за угла появился комендант базы полковник Будин. Он хорошо знал Трепанова, потому и встретил радушно:

— Саша! Сколько лет, сколько зим? Привет, дружище!

— Здравствуй, Гена. Да уж, давно не виделись. Хотя в одной конторе служим, в одном здании частенько бываем — правда, на разных этажах, — а встречаемся на загородной базе…

— Что поделать, служба! У тебя дела с ребятами из спецназа?

— Да нет особых дел, Седов и без меня справится с размещением личного состава. Так, Валера?

— Справлюсь, — ответил Седов. — Полковник Будин ввел меня в курс дела, все показал.

— Вот и хорошо. А ты что предлагаешь? — повернулся помощник Белоногова к давнему товарищу.

— Давай ко мне, кофейку выпьем.

— А крепкий у тебя кофеек, Гена?

— Можно найти и градусов под сорок пять.

— Понятно… Ну, пойдем к тебе. — Трепанов обернулся к Седову: — Командуй группой, Валера. А я, если что, у коменданта.

— Понял, Александр Владимирович… Внимание, «Тени», — отдал команду Седов, — взяли сумки и за мной шагом марш!

— И далеко пойдем, командир? — поинтересовался прапорщик Николаев.

— Нет, тут рядом. Здесь, ребята, всё рядом…

— А как насчет женского пола? — спросил снайпер прапорщик Котенко.

— Не зря тебе позывной Кот дали. Ты и есть кот… На базе четыре женщины — официантки Оля Богачева и Валя Лазутина, медсестра Вика Муравьева. Но я бы посоветовал тебе переводчицу, очаровательную даму, всем известную Людмилу Константиновну Верицкую.

— О нет, командир, я к Оленьке Богачевой. Слышали? — Он обернулся к товарищам. — Оля забита.

— Нашелся «забивальщик», — сказал Коновалов. — Об Ольге даже не думай.

— Чего это?

— Ничего.

Начавшуюся было шуточную перепалку прервал Седов:

— Отставить разговоры! Запретить ухаживать за женским персоналом я вам не могу, но чтобы без инцидентов. Впрочем, думаю, наши милые женщины предпочтут французов и немца. Вас они знают хорошо, а вот ребят с Запада — нет.

— Разберемся, — усмехнулся старший лейтенант Грачев.

— А точнее, командование за нас разберется. Соберет отряд да сразу бросит к черту на кулички. И не видать вам ни официанток, ни медсестры и даже госпожи Верицкой.

— Это начальство может, — притворно вздохнул Котенко.

Бойцы группы вошли в главный корпус и поднялись на второй этаж. Седов указал каждому его номер.

— Обустраивайтесь. Ужин по распорядку, что висит в номере; после ужина свободное время до 22.50. В 23.00 всем отбой. Лично проверю. И никаких возражений, просьб, пожеланий. Считайте, мы уже на войне.

Глава третья

Пятница, 29 апреля

После завтрака майор Седов провел своих подчиненных к тиру. Его заместитель капитан Коновалов и старший лейтенант Грачев спустились в подвал учебного корпуса и приступили к занятиям по огневой подготовке из бесшумного оружия. Снайперам же командир группы приказал занять позиции на кронах деревьев и совершенствовать свое мастерство на мишенях, показывающихся в оконных проемах здания учебного корпуса. Тишину леса разорвали хлесткие выстрелы «СВДС». По окончании огневой подготовки бойцы перешли в спортзал. Группа занималась по распорядку дня, утвержденному полковником Трепановым. Лишь одним отличался сегодняшний распорядок дня от обычного: он был расписан только до 15.00. На базе ожидали прибытия иностранцев.

В 14.30 позвонил подполковник Крылов:

— Привет, Валера!

— Привет. Ты в аэропорту?

— Да, прибытие самолета из Парижа через пятнадцать минут.

— А когда должны прилететь остальные?

— Минский борт — в 17.00, Киевский — в 17.20. Самолеты из Берлина и Анкары — в 18.20 и 18.45 соответственно.

— Ты будешь собирать их вместе? Или подвозить по одному?

— Отдельно привезу французов. Белорусов, украинцев, немца и турка — всех вместе.

— У тебя микроавтобус?

— Да, «Форд».

— А моей машиной когда займешься?

— Она уже на стоянке.

— Понятно, спасибо! Жду. К встрече дорогих гостей все готово. Полковник Будин подсуетился как надо.

— Хорошо! Твои чем занимаются?

— В бассейне после физподготовки плавают.

— Трепанов не приезжал?

— Обещал, но пока его нет.

— Ладно, Валера, поговорим еще!

Во время разговора к Седову подошла капитан Верицкая. Встала в стороне и обратилась к командиру группы, как только Валерий положил телефон в карман куртки:

— Все идет по плану, майор?

Седов обратил внимание на то, что Верицкая сегодня была одета не как обычно. Строгий костюм сменился элегантным обтягивающим фигуру платьем, сверху прикрытым оригинального покроя накидкой. Переводчица сделала прическу, подкрасила глаза и губы, что не являлось характерным для нее.

— А вы сегодня прекрасно выглядите, Людмила Константиновна.

— Разве я когда-то выглядела плохо?

— Нет, конечно, но сегодня вы просто неотразимы.

— Перестаньте, майор. Ведь вам же наплевать, как я выгляжу. И сегодня, и в другие дни.

— Нет, не наплевать. Всегда приятно видеть красивую, следящую за собой женщину.

— Однако комплимента я дождалась от вас только сейчас.

— Это совершенно ни о чем не говорит. Мы очень редко встречаемся.

Верицкая взглянула на Седова:

— При желании — вашем, майор, желании — мы могли бы встречаться чаще.

— А вот тут вы, Людмила Константиновна, ошибаетесь. От меня как раз ничего не зависит. Вы же знаете нашу службу. Пара-тройка дней в Москве — и командировка.

Верицкая вздохнула — как показалось Седову, несколько притворно:

— И двух-трех суток вполне достаточно… ладно, оставим эту неблагодарную тему. Скажите лучше, прибытие иностранцев ожидается по графику?

— Так вот почему вы сменили строгий костюм на платье?

— Я должна вместе с вами встречать иностранцев. Думаю, что официальность этому событию придавать не следует. И… может быть, мы перейдем на «ты»?

— Боюсь, не получится, — ответил Седов. — Привычки, знаете, перебороть сложно, если возможно вообще.

Верицкая вплотную подошла к майору:

— Повторяю, Валерий Николаевич, при желании возможно все…

— Но не для меня. А насчет иностранного пополнения, то первых двух специалистов из Франции подполковник Крылов должен подвезти ориентировочно к половине четвертого. Если благополучно минует пробки.

— Не забудьте, майор, предупредить меня о прибытии французов. Я буду у себя.

— Непременно, Людмила Константиновна. И извините, если чем обидел вас. Поверьте, ненамеренно.

— А я не умею обижаться, Валера. Как-то не научилась.

— Вот это правильно.

Верицкая пошла по аллее в сторону корпуса размещения группы обеспечения формирования отряда «Z». Седову же неожиданно стало жалко эту женщину. Не было в Верицкой того, что привлекает мужчин. Возможно, она стала бы прекрасной женой, уж верной, заботливой точно, но ненадолго. Долго с Людмилой Константиновной никто не прожил бы. Она, скорее всего, это знает — и, наверное, сильно страдает, в то же время не имея сил изменить себя. Заметно, что Верицкая хочет сблизиться с ним, но Людмила не нравилась ему, и ничего с этим поделать было нельзя.

Крылов позвонил в 15.20.

— Валера, мы на подъезде к Колитвино. Готовься к встрече, минут через десять будем на базе.

— Понял, Толик!

Седов прошел ко второму корпусу. Верицкая разговаривала с начальником медицинской службы базы майором Цейманом. Тот, в отличие от Валерия, вел себя с дамой куда приветливее. Переводчица, заметив командира группы, прервала разговор с медиком.

— Нам пора встречать иностранцев? — спросила она.

— Да, Людмила Константиновна. Звонил Крылов, он с французами будет на базе через считаные минуты.

— Тогда поторопимся? Негоже заставлять гостей ждать.

— Я вам, Валерий Николаевич, сейчас нужен? — уточнил Цейман.

— Нет, Марк Генрихович. А вот завтра у вас работы будет много.

— Медицинский осмотр, я знаю. У меня все готово.

— Прекрасно!

— Я бы хотел переговорить с вами, Валерий Николаевич, как говорится, тет-а-тет.

— Тема?

— Служебно-личная.

— Вот как? Хорошо. Разберемся с французами, я зайду к вам в санчасть. Это вас устроит?

— Вполне.

Седов повернулся к Верицкой:

— Идемте, товарищ капитан.

Седов и Верицкая подошли к КПП вовремя. Через минуту на территорию базы въехал микроавтобус. Из него вышли подполковник Крылов и двое спортивного вида молодых мужчин в штатской одежде.

Крылов представил мужчин:

— Представители Франции в отряде «Z» — специалист по радиоэлектронике капитан Филипп Леруа и врач лейтенант Жан Додье. А это, — подполковник указал на Валерия и Людмилу, — командир отряда майор Седов и переводчица из группы обеспечения капитан Верицкая.

Французы кивнули:

— Очень приятно!

Верицкая тут же задала прибывшим вопросы на английском, немецком и русском языках, касающихся первых впечатлений от приезда в Россию. Офицеры ответили.

Верицкая доложила Седову:

— Языками ваши новые подчиненные, Валерий Николаевич, владеют хорошо. Но мне необходимо время для более глубокой проверки.

— Оно у вас будет… Где ваши вещи, господа? — спросил прибывших майор.

— В автобусе, — ответил капитан Леруа.

— Забирайте, и прошу за мной.

— Есть, господин майор.

Седов провел французов в главный корпус и показал им номера, ожидая оценки временного пристанища. Но офицеры осмотрели комнаты без каких-либо эмоций, не показав, довольны они или нет.

— Обустраивайтесь, отдыхайте, — сказал Седов. — Около 20.00 должен собраться весь личный состав отряда «Z», после ужина — совещание. Там и познакомимся поближе.

— Есть, господин майор, — вновь отозвался капитан Леруа. — Форма одежды на базе и конкретно на совещании?

— Сегодня — свободная. Экипироваться будем завтра.

Оставив французов, Седов вышел на площадку перед корпусом, где собрались бойцы группы «Тень».

— И как тебе, командир, французы? — спросил Коновалов.

— На удивление малословны. Ведут себя раскрепощенно, но держат дистанцию. Мне почему-то казалось, что французы, напротив, общительны и разговорчивы…

— Разговорятся еще! Как пойдем в рейд, от дистанции и сантиметра не останется… Может, навестить их?

— Не надо. Пусть устраиваются, отдыхают. В 20.40 совещание, тогда и пообщаетесь. А пока разойтись по номерам. Отдыхать. К французам, да и ко всем иностранцам, до совещания носа не казать.

— Понятно!

— А раз понятно, Юра, командуй группой и следи за дисциплиной. Я к начальнику медицинской службы.

— Насчет зомбирования?

— И насчет этого тоже.

Седов прошел в медицинский пункт. Цейман предложил майору присесть на кушетку, сам устроился напротив за столом.

— И о чем таком одновременно служебном и личном вы хотели переговорить со мной, Марк Генрихович? — спросил Валерий.

Цейман замялся.

— Скорее попросить, Валерий Николаевич…

— О чем? И давайте без дамских ужимок. Что хотели?

— Понимаете, Валерий Николаевич, я полгода назад развелся с женой…

— Ну и что? Я тоже развелся в свое время. И не вижу в этом ничего предосудительного.

— Это так, но видите ли, я развелся с Мирой из-за того, что полюбил другую женщину.

— Стандартный повод. Чего вы от меня-то хотите?

— Выслушать, не перебивая.

— Ну, хорошо, говорите. Только, пожалуйста, покороче.

— Да, конечно… Так вот, я развелся с женой из-за того, что полюбил другую женщину. Эта женщина вам знакома.

— Даже так? И кто же она?

— Медицинская сестра, прапорщик Муравьева.

— Вика? — удивился Седов.

— Да, Виктория Дмитриевна Муравьева. Не скажу, что и она испытывает ко мне такие же чувства, что я к ней, но постепенно между нами установились достаточно теплые отношения. Близкими их не назовешь, потому что близости как таковой не было. Однако всему свое время.

— Да, как говорится, вода камень точит.

— Ну не совсем так, но в принципе верно. И до вчерашнего вечера все у нас шло гладко.

— Что же произошло вчера вечером?

— Ваш офицер, старший лейтенант Грачев, вчера пришел в санчасть. И они с Викой ушли к озеру.

— Вот что… — улыбнулся Седов. — Грач увел у вас девушку, так?

— Надеюсь, не так, но если он и дальше будет продолжать ухаживания, то это может привести к печальным последствиям.

— Для кого?

— Для меня, для Вики… Вы здесь люди временные. Пробудете несколько дней — и на войну. А нам с Викой оставаться. Но какими могут быть дальше наши отношения, если ваш старший лейтенант вскружит голову Виктории? Как говорится, поматросит и бросит… Как мне после этого жить с ней?

Седов поднялся и, не спрашивая разрешения медика, прикурил сигарету, используя под пепельницу банку из-под какой-то мази.

— Но вы же сами, Марк Генрихович, говорили, что не исключаете, что Муравьева не испытывает к вам ответных чувств. Она свободная женщина и вправе делать, что пожелает, в том числе и выбирать себе мужчин.

— Но я же ради нее развелся с женой!..

— А Виктория об этом знает?

— Знает.

— Она поощряла ваш развод?

— Нет. Но и не пыталась его предотвратить.

— А с какой стати ей было влезать в ваши семейные отношения?.. Но это ладно, со своей проблемой разбирайтесь сами. От меня-то вы что хотите, Марк Генрихович?

— Запретите вашему подчиненному ухаживать за Викой.

— Вы сами-то подумали, что сказали? У меня, извините, не солдаты-срочники войсковой части, что дислоцируется за пределами России. Как, скажем, было в советское время, когда войска стояли в Германии, Венгрии, Чехословакии, Польше; там солдатам, да и офицерам, запрещалась связь с местными женщинами. У моих офицеров и прапорщиков, кроме службы, есть своя личная жизнь, и вмешиваться в нее я не имею права. Так что в этом плане я ничем не могу вам помочь.

— А я надеялся на вас… Ведь ваш подчиненный может сломать мне жизнь.

— Я понимаю ваши чувства, уважаю их, но помочь, повторяю, ничем не могу.

— Ну, хоть поговорите с этим старшим лейтенантом!

— А почему бы вам самому не встретиться с ним?

— Вы считаете, это даст результаты?

— Не знаю. Но мое мнение таково: даже если Грачев и перестанет ухаживать за медсестрой, то это для вас ничего не изменит. Насильно мил не будешь, Марк Генрихович. А унижаться не надо. Вы все же офицер.

— Но я люблю ее, Валерий Николаевич!

— Поговорите с Грачевым — это все, что я могу вам посоветовать. А дальше разбирайтесь в чувствах Виктории.

Встал со стула и Цейман.

— Извините! Вы правы. Мне надо самому во всем разобраться, и если уж принимать удар, то достойно.

— Вот это правильно. Это по-мужски.

— Благодарю, что выслушали меня. Надеюсь, наш разговор не выйдет из этих стен?

— Об этом могли бы не говорить.

— Да, конечно! Извините…

— Скажите, Марк Генрихович, когда медицинской службой запланировано зомбирование группы?

— Вы имеете виду мероприятия психологического характера?

— Да какая разница, как эта хрень называется… Так когда нас планируют обработать?

— Этим будут заниматься специалисты института. Их планы мне не известны. Я должен провести медицинский осмотр и дать заключение о состоянии здоровья ваших подчиненных. Это всё. Не считая того, что и в дальнейшем обслуживать личный состав отряда при нахождении его на базе. Обслуживать, естественно, по медицинской части.

— Понятно, что не по политической… Ясно! Пойду я.

— Еще раз извините.

— Не за что, Марк Генрихович, не за что!

Выйдя на главную аллею, Седов столкнулся с Грачевым:

— На ловца и зверь бежит… И куда мы так спешим, товарищ старший лейтенант?

— В санчасть, товарищ майор! — смутился Грачев.

— В санчасть? И зачем?

— Да вот голова что-то разболелась.

— Значит, ты к майору Цейману направляешься?

— Ну, зачем тревожить врача… Медсестра таблетку даст, и все дела.

— С презервативом даст или без?

Грачев удивленно посмотрел на Седова:

— Не понял, командир…

— Во-первых, кто разрешил покинуть корпус?

— Капитан Коновалов.

— Проверю. Во-вторых, ты вчера с прапорщиком Муравьевой вечером прогуливался по территории?

— Так точно. В свободное время. А что, нельзя?

— И как прогулка?

— Да нормально все, командир. А с чего ты мне подобные вопросы задаешь?

— С чего? Ответь, у тебя вчера что-нибудь было с Муравьевой?

— В смысле?

— Ты мне тут под дурачка не коси! — повысил голос Седов. — В смысле… В прямом! Переспал с медсестрой?

— Чего?..

— Со слухом плохо?

— А если и переспал, то что? Моя личная жизнь, имею право…

— Верно. Если бы твоя личная жизнь не задевала личной жизни другого человека…

— Кого это? А, понял! Ты о Цеймане?

— Допустим. Тебе известно об отношениях майора и медсестры?

— Известно. Виктория рассказала, что Цейман по ней сохнет и что из-за нее развелся с женой.

— Что? Муравьева вот так спокойно и открыто тебе об этом рассказывала?

— Ну да.

— И где рассказывала?

— В спортзале… а, ч-ч-черт, и надо же было проколоться…

— В спортзале? С этого момента поподробнее.

— Верно умные люди говорят: язык мой — враг мой, — вздохнул Грачев.

— Ты в сторону разговор не уводи…

— Да чего уж теперь? В спортзале мы с Муравьевой… после отбоя. Там тихо, маты, темно…

— Понятно. Значит, переспал с медсестрой.

— А что в этом такого? Я, между прочим, силком ее в спортзал не тянул, сама предложила.

— А перед этим о Цеймане рассказала?

— В процессе…

— А человек страдает.

— Да дурак он, этот Цейман, — воскликнул Грачев, — хоть и ученый человек. У него что, глаз нет? Не видит, с кем жизнь связать решил?

— Это не твое дело.

— Но и не ваше, товарищ командир. А насчет Муравьевой, то майор может не беспокоиться. Хочет жениться — пусть женится. Виктория только и ждет, когда он ей предложение сделает. А тот лишь молчит да вздыхает. Обстрадался весь… Получит он в жены Муравьеву, только потом ему по городу будет не пройти.

— Это еще почему?

— А ты не догадываешься? Да Вика ему такие рога наставит, что он все троллейбусные и трамвайные провода ими рвать будет. И уважаемый Марк Генрихович в этом сам виноват. А я человек холостой. Женщина предложила переспать — почему я должен отказываться? Или, может, мне надо было у Цеймана разрешения спросить? Не я ему жизнь ломаю, а он — сам себе.

Седов отвел подчиненного в сторону, ближе к полосе аккуратно подстриженного кустарника.

— Кто-нибудь еще знает о том, что было в спортзале?

— Никто. Если, конечно, Муравьева подружке своей, Богачевой, не рассказала. Я же — никому.

— Вот и молчи дальше. А за то, что после отбоя покинул номер, — строгий выговор.

— Есть строгий выговор. Разрешите идти, товарищ майор?

— Куда?

— Куда, куда… в номер, понятное дело. Куда ж теперь…

— Нет, ступай в санчасть.

— Зачем подкалываешь, командир?..

— Я серьезно. Ступай в санчасть, но не к Муравьевой, а к майору Цейману.

— А к нему зачем?

— Он поговорить с тобой желает насчет Виктории.

— А что, Цейман все знает?

— Нет, только догадывается. Вот ты и должен убедить его, что у тебя с Муравьевой ничего не было. Просто погуляли и разошлись до отбоя. Понял?

— Да понять-то понял, только ложь эта не к добру, командир… Лучше Цейману узнать… не от меня, конечно, и не всю правду. Что невеста его, мягко говоря, не слишком строгого поведения. А то попадет мужик по самые уши…

— Это его проблемы. Без посторонних разберется. А не разберется — пенять не на кого.

— Я все понял, командир, — кивнул Грачев. — Успокою майора.

— Успокой. И чтобы я тебя возле Муравьевой больше не видел! Это понятно?

— Да чего уж непонятного…

— В городе подружку найдешь.

— Да есть в городе подружка, только вижу я ее только после выходов. А я тоже человек, молодой, и мне баба нужна, а не таблетки, снимающие желание близости. От этих чертовых таблеток в тридцать лет импотентом станешь…

— Если все сказал, двигай в санчасть, разбирайся с Цейманом — и в корпус, в номер!

— Есть!

Старший лейтенант демонстративно козырнул, резво развернулся через левое плечо и, имитируя строевой шаг, направился ко второму корпусу.

В 20.00 подполковник Крылов привез на секретную базу остальных бойцов отряда. Половина из них от ужина отказалась. Подъехал полковник Трепанов. Его встретил Седов.

— Ну и как тебе иностранцы? — поинтересовался помощник Белоногова.

— Да иностранцев-то всего четверо — два француза, немец и турок. Белорусов и украинца называть иностранцами язык не поворачивается. А так — ничего, нормальные с виду парни; правда, пока немного замкнутые, но не все.

— Ты познакомился с ними?

— Бегло, при представлении. На совещании, которое назначено на 20.40, познакомимся поближе. Вы привезли план совместной подготовки отряда к боевым действиям?

— А никакого плана, Валера, не будет, — ответил полковник:

Седов удивленно взглянул на помощника начальника управления.

— Как это не будет? Что, сразу, без подготовки — в рейд?

— Да.

— Но так не пойдет! В новом подразделении, даже сформированном из лучших профессионалов мира, необходимо отработать слаженность, взаимодействие при решении тех или иных задач…

— Согласен. Но у нас на это просто нет времени. «Совет шести» уже определил первую задачу отряду, которая состоит из нескольких этапов. Так что согласованность, взаимодействие и все прочее тебе придется отрабатывать не в условиях, приближенных к боевым, а в настоящих боевых условиях. Впрочем, я в этом ничего страшного не вижу. Костяк отряда — твоя группа, в ней с согласованностью все в порядке. Из иностранцев же двое — ликвидаторы часовых, еще снайпер, врач и специалист по радиоэлектронике. И они свое дело знают, просто надо правильно расставить их в штате отряда.

— И что за задачу определил нам «Совет шести»?

— Ее завтра узнаешь от генерал-полковника Белоногова, он как раз сейчас вместе с представителями других стран Совета уточняет задачу по ближайшей операции.

— Но хоть где мы ее будем проводить?

— Все узнаешь от Белоногова.

— Вы на совещании присутствовать будете?

— Конечно. Для этого я, собственно, сюда и приехал.

— А когда нам ждать психологической обработки?

— Тоже завтра. У тебя санчасть перебралась в главный корпус?

— Этим комендант занимается. Оборудование завозили. Цеймана там видел, его помощницу Муравьеву… Но точно сказать, перебрались они в корпус или нет, не могу. Да и не мое это в принципе дело.

— Здесь, Валера, все твое дело.

— Ладно, разберемся… — Седов взглянул на часы: — 20.35, товарищ полковник, пора выдвигаться в комнату совещаний.

— Пора, так пойдем, — кивнул Трепанов. — Я довожу то, что мне поручено, а ты — то, что касается соблюдения распорядка дня и дисциплины.

— Переодевать бойцов тоже завтра?

— Да, сразу после завтрака.

— А когда должен подъехать Белоногов?

— К 11 часам.

— Мне встречать его построением?

— Это как генерал решит.

Старшие офицеры поднялись на второй этаж и из фойе прошли в левое крыло, в комнату совещаний, где вокруг стола уже сидели в креслах и бойцы группы «Тень», и вновь прибывшие спецназовцы. Там же находилась и Верицкая, ведя беседу с представителями Франции, Германии и Турции.

Увидев командира группы и помощника начальника управления, капитан Коновалов подал команду на русском языке:

— Господа офицеры!

Все поднялись, приняв положение «смирно».

— Господа офицеры! — ответил полковник. — Присаживайтесь.

Спецы заняли свои места, и только Верицкая осталась стоять у стола.

— Вы свободны, товарищ капитан, — кивнул ей Трепанов.

Людмила вышла из комнаты, притворив за собой дверь. Трепанов прошел к столу руководителя, примыкавшему к столу совещаний. Сел в кресло, рядом устроился Седов. Полковник достал из кейса папку, открыл ее, обвел взглядом всех присутствующих.

— Господа, вам известно, для чего каждый из вас находится здесь. Теперь вы — единый секретный специальный отряд «Z» особого назначения. В каких целях создано данное уникальное подразделение, до вас также довели. Отряд состоит из двенадцати человек, боевой основой которого является российская диверсионно-штурмовая группа «Тень», имеющая солидный опыт успешного проведения различных боевых акций и операций. Запомните: на боевых выходах у вас нет ни имен, ни званий, ни фамилий, ни национальностей. Только кодовые псевдонимы, они же вторые позывные. Первые — номерные. Я сейчас доведу их до вас, а заодно представлю каждого бойца. Я — помощник представителя российской стороны в «Совете шести» полковник Трепанов Александр Владимирович. Мне поручено осуществлять обеспечение боевой деятельности отряда, непосредственное руководство которого остается за Советом — через российского представителя генерал-полковника Белоногова. Решением Совета, командиром отряда назначен майор Седов Валерий Николаевич, он же Первый, он же Седой. Заместитель командира отряда — капитан Коновалов Юрий Алексеевич, Второй и Пегас. Далее — по порядку, определенному штатом подразделения. Старший лейтенант-связист — Грачев Андрей Андреевич, Третий и Грач. Снайперы: прапорщики Котенко Виктор Васильевич, Четвертый и Кот; Николаев Роман Сергеевич, Пятый и Бурят; а также представитель бундесвера, лейтенант Свен Аппель, Шестой и Ганс. Впоследствии лейтенант Аппель должен возглавить снайперскую группу — после того, как подразделение пройдет испытание боевой операцией и все, как говорится, притрутся друг к другу. Далее, спецы-ликвидаторы: прапорщик Службы безопасности Украины Давыдюк Ефим Степанович, Седьмой и Давыд; капитан турецкой Национальной разведывательной организации Бекир Озбек, Восьмой и Бек. Офицер-радиоэлектронщик — капитан французских вооруженных сил Филипп Леруа, Девятый и Хакер. Полевой врач — также француз, лейтенант Жан Додье, Десятый и Хирург. Ну, и наши друзья из Белоруссии — старший лейтенант Шинкевич Федор Афанасьевич, Одиннадцатый и Блондин; старший лейтенант Голуб Семен Данилович, Двенадцатый и Голубь. Позывной генерала Белоногова — Центр, мой — Енисей, связисты Центра — Лилия. Это касается командира группы, его заместителя и штатного связиста.

Услышав свои фамилии, офицеры шести стран поднимались и кивали своим коллегам. Никто не проронил ни слова.

— А теперь, — полковник Трепанов поднялся и вышел на середину комнаты, — проверим вашу память. Я называю имя бойца, а офицер, начиная с капитана Коновалова, докладывает мне его звание, имя, отчество, если оно представлялось, фамилию и кодовые псевдонимы. Итак, капитан Коновалов.

— Я, — встал заместитель командира группы.

— Второй ликвидатор.

Капитан отчеканил:

— Представитель Турции, капитан Бекир Озбек, он же Восьмой, он же Бек.

— Садись. Капитан Озбек…

Проверка показала, что память у бойцов отряда отменная. Все с первого раза запомнили имена, звания и псевдонимы друг друга.

Полковник Трепанов перешел ко второму вопросу совещания:

— Завтра сюда прибудет специальная медицинская бригада, и вы будете подвержены психологической обработке. Для чего это надо? До вас уже доводили — а если до кого нет, то доведу я, — что отряд «Z» есть подразделение совершенно секретное. И задачи ему предстоит решать различные на территории всего мира. Рассекречивание отряда недопустимо, это может вызвать грандиозный международный скандал. На своем опыте знаю, что во время проведения боевых операций возможно все, даже невозможное. В том числе и пленение бойцов. Уверен, что никто из вас добровольно ру́ки не поднимет, но существует множество факторов, не зависящих от воли и желания офицера спецподразделения. То же самое ранение, которое не позволит эвакуировать раненого или нейтрализовать его. Да, да, вы не ослышались. Если кто-то во время боевой операции утеряет способность самостоятельно перемещаться, командир отряда должен принять по нему решение: либо тащить другим, если представится такая возможность, либо… ликвидировать. Однако вполне вероятна и такая ситуация, когда командир будет не в состоянии принять какое-либо решение. И тогда — плен. Не вам говорить, что современные средства позволяют развязывать язык любому и без изощренных пыток, хотя и их исключать нельзя. Для того чтобы боец, оказавшийся в плену у врага, не раскрыл ни себя, ни отряд, к вам и будет применена специальная обработка. И тогда противник никакими методами или средствами не заставит вас говорить правду. Все должны помнить: в случае провала рассчитывать на помощь правительств государств, гражданами которых вы все являетесь, к сожалению, не приходится. Отсюда и поведение в застенках врага. Вы либо наемники, либо представители криминала, кому что ближе. Ну, а при воздействии на вас психотропными препаратами вы начнете нести такую чушь, что никто и ничего разобрать не сможет. Я понимаю, что данная мера жестокая, но в нашем случае необходимая. Обработка нашими специалистами вреда здоровью не принесет, и как только необходимость блокирования психики отпадет, блокаду снимут. Но вот применение противником спецсредств может иметь непредсказуемые последствия, вплоть до летального исхода, поэтому я искренне желаю всем вам не попадать в ситуации, грозящие пленением.

— Получается, полковник, что все мы, по сути, станем зомбированными смертниками? — мрачно проговорил турок.

— Ну, почему же, капитан Озбек? Вы станете просто бойцами секретного отряда особого назначения.

— Понятно…

— Вопрос психологической обработки согласовывался с каждым из вас, и, насколько мне известно, никто не отказался войти в отряд на данных условиях. Или я ошибаюсь?

Трепанов обвел взглядом присутствующих офицеров. Те промолчали.

— Тогда закроем эту, признаюсь, неприятную и для меня тему. Итак, третий вопрос совещания. Завтра с утра вы все должны получить обмундирование, оружие, определенное боевым расчетом, спецсредства, оборудование, снаряжение. Командир получит малогабаритную, но мощную спутниковую станцию «Вега», переданную немецкой стороной, все бойцы — французские портативные станции малого радиуса действия Р-10, защищенные от пеленгации и перехвата переговоров. Это хорошие станции, работают в радиусе тридцати километров передачей закодированных импульсов. И завтра же в 11.00 генерал-полковником Белоноговым отряду будет поставлена первая боевая задача, суть которой мне неизвестна.

Офицеры отряда переглянулись.

— Это что же, товарищ полковник, нас сразу, без подготовки бросят в бой? — воскликнул прапорщик Николаев.

— Да. Большего сказать не могу. По данному вопросу обращайтесь непосредственно к генералу Белоногову. — Трепанов повернулся к капитану-французу. — У вас, господин Леруа, вся техника с собой или необходимо пополнить ее?

— Вся моя техника, господин полковник, находится в небольшом кейсе. А самое главное, — указал тот на голову и улыбнулся, — здесь!

— Ясно… Понимаю, что у вас ко мне полно вопросов, но прошу обойтись без них. Больше того, что я уже сказал, вы от меня не услышите… — Трепанов взглянул на Седова: — Я, майор, сейчас уеду, приеду завтра вместе с генералом, вы же командуйте отрядом. У меня все. До завтра, господа!

— Господа офицеры! — подал команду майор.

Полковник ответил тем же и вышел из комнаты совещаний.

— Садись! — приказал Седов.

Все беспрекословно подчинились.

Майор обвел взглядом своих прежних и новых подчиненных.

— Вот так, господа. Теперь мы одна команда, и основным девизом подразделения должен стать девиз мушкетеров Дюма: «Один за всех, все за одного». Нам, похоже, не дадут времени отработать взаимодействие здесь — что ж, мы все профессионалы и отработаем его при выполнении боевого задания. Полковник Трепанов вскользь сказал о вооружении отряда. Я остановлюсь на этом подробнее, так как в оружии наша с вами жизнь… или смерть. Итак, все вооружение российское. Пистолеты повышенной бронебойности «Кобра», бесшумные снайперские винтовки «винторез» и автоматы «Вал», обычные автоматы «АК-74», пулеметы «ПК»; для двух российских снайперов — винтовки «СВДС». А также по необходимости: гранатометы «РПГ-7» и «Муха», огнеметы «Шмель», ручные наступательные и оборонительные гранаты, десантные ножи. Как обращаться с российским оружием, все офицеры знают. Перечисленное мной вооружение входит в штатный арсенал отряда. Но при необходимости мы получим любое оружие, какое затребуем, вплоть до переносных зенитно-ракетных комплексов. Обмундирование представляет собой бронированные костюмы, выдерживающие прямое попадание пули винтовки «М-16» с тридцати метров. Шлемы, обувь, специально изготовленная для отряда, камуфляж; все прочное, надежное и легкое. Российская группа «Тень», бойцы которой составляют костяк отряда, оценила ее на себе во время антитеррористических операций. Из спецсредств выданы «Пробой» и «Пробой-2» — дистанционные прослушивающие устройства с широким диапазоном охватывания объектов и высокой чувствительностью, электромагнитные поисковые приборы минно-взрывных заграждений, постановщики радиопомех, средства быстрого и плотного задымления местности, баллоны с газами усыпляющего и нервно-паралитического действия. Компактное альпинистское снаряжение, спальные мешки с регулировкой температуры, специальные продуктовые наборы в контейнерах… Ну и, конечно, боевые аптечки — стандартные, специализированные и отрядный санитарный контейнер. То есть у нас есть все, чтобы решать любые задачи на любой местности, а также в условиях ограниченного пространства. Завтра в 8.30 всем офицерам быть у оружейной комнаты, что напротив помещения совещания. Выдачу вооружения и снаряжения будет осуществлять мой заместитель, капитан Коновалов, или Пегас. Нам следует привыкать к своим псевдонимам. Общение в отряде на русском языке либо на другом, по моей дополнительной команде. А сейчас, господа, можете отдыхать. В вашем распоряжении спортивный и тренировочный залы, кинозал, бассейн, баня. Употребление спиртных напитков в отряде запрещено без отдельного разрешения. Особо обращаю ваше внимание на строгое соблюдение распорядка дня. Вечерние поверки мы проводить не будем, выставлять внутренний наряд — тоже, территория охраняется; но в 23.00 все должны находиться в номерах, и не просто находиться, а спать! Любое перемещение по корпусу по базе после 23.00 запрещено. Если ко мне вопросов нет, свободны.

Проводив офицеров, Седов задержался в комнате совещаний. Подошел к окну, из которого открывался прекрасный вид на девственный сосновый лес. Начался дождь.

— Погода испортилась, — услышал он голос майора Цеймана.

— У вас опять ко мне дело по медсестре, Марк Генрихович?

— Нет, — вздохнул врач. — Я благодарен вам за то, что вы не оставили без внимания мою просьбу.

— Это вы о встрече с Грачевым?

— Да. Старший лейтенант приходил ко мне, объяснялся. Он не знал о наших отношениях с Викторией и обещал больше не встречаться с ней.

— Значит, все в порядке?

— Внешне да, но мне кажется, Грачев говорил неправду.

— Какой смысл ему обманывать вас?

— Не знаю. Он все говорил правильно, разумно, вел себя вежливо, но словно с какой-то насмешкой.

— Знаете что, Марк Генрихович, если вы так переживаете по поводу своей пассии, то лучше вам с ней покинуть базу. Муравьевой вы не верите, Грачеву тоже… А самому себе верите?

— Вы же знаете, мы не можем покинуть базу, да и не вариант это. Похоже, Виктория играет со мной как с несмышленым мальчиком. А что будет дальше?

— Если играет, то дальше ничего хорошего не будет.

— Вы правы… Впрочем, я пришел не плакаться, а доложить, что санитарная часть в главном корпусе полностью оборудована и завтра мы с Муравьевой приступим к работе. Так что, если считаете нужным, оповестите об этом личный состав.

— Завтра с нами будет работать спецбригада, но я сообщу бойцам, что в корпусе начала действовать санчасть.

— У меня все! Разрешите идти?

— Спокойной ночи, Марк Генрихович.

— Спокойной, Валерий Николаевич.

Цейман вышел. Вот тоже страдалец, подумал Седов. Неужели любовь может скрутить так, что начисто парализует волю, лишает достоинства, рождает готовность унижаться ради того, чтобы хоть на мгновение быть рядом с той, что запала в сердце? В ногах валяться, лишь бы она не уходила… Разве это любовь? А может, напротив, это и есть настоящая любовь? Черт во всем этом разберется. Цейман попал крепко. Надо бы с Викторией поговорить, но как? Она усмехнется или возмутится — какое ваше собачье дело, с кем мне миловаться, а с кем — нет? И будет абсолютно права. Ее личная жизнь — это ее личная жизнь, а не Седова и Цеймана.

Майор вышел в коридор, где столкнулся с Верицкой.

— Вы? Интересно, по какому поводу, Людмила Константиновна?

— Я же докладывала. Мне необходимо дополнительное общение с иностранцами, дабы определить, насколько полно они владеют в первую очередь русским языком.

— И для этого вы решили тревожить иностранцев в их свободное время?

— Я выполняю свои служебные обязанности.

— Не слишком ли рьяно, капитан? — улыбнулся Седов.

— А вы что, ревнуете?

Седов чуть не поперхнулся.

— Ревную? Кого?

— Вы черствый, жестокий человек.

— Вот те на! За что же вы меня так, Людмила Константиновна?

— Вы все прекрасно понимаете.

— Так, капитан Верицкая. Как командир отряда запрещаю вам общение с подчиненными. Прошу покинуть главный корпус. При необходимости вам предоставят и место, и время исполнения служебных обязанностей. А сейчас ступайте во второй корпус. Моим людям нужен отдых, а также адаптация к новым условиям. Языком же они владеют превосходно: и русским, и французским, и немецким, и английским. Вам все понятно, капитан?

— Я доложу о вашем хамском поведении генералу Белоногову.

— Сколько угодно. Спокойной ночи.

Верицкая, хмыкнув, резко развернулась и быстро пошла по лестнице на выход из главного корпуса.

В 23.00 капитан Коновалов объявил отряду отбой.

Наутро в субботу, 30 апреля, бойцы секретного подразделения «Z» получили форму, оружие, спецсредства и снаряжение. Всё внимательно осмотрели, проверили и вновь сложили в ружкомнате, но уже в свои персональные шкафы.

До 10.00 офицеры занимались подготовкой камуфлированных костюмов. В 10.30 сотовый телефон Седова прозвучал сигналом вызова. На дисплее высветились буквы «ПТ» — значит, звонил полковник Трепанов.

— Доброе утро, Александр Владимирович! — ответил Валерий.

— Скорее уже день, майор… Так, Валера, слушай меня. Белоногов на пути к вам, я выехать не смог. Значит, экипируй отряд по полной форме и в 10.50 строй его в холле второго этажа. Генерал хочет посмотреть бойцов по-боевому. Понял?.. Давай, у тебя не так много времени.

— Есть!

Отключив телефон, Седов вызвал к себе заместителя.

Ровно в 10.50 бойцы вновь сформированного подразделения находились в холле второго этажа, готовые к построению. Майор Седов и комендант базы полковник Будин вышли на площадку перед главным корпусом.

В 10.57 от дежурного по КПП прошел доклад о том, что автомобиль генерала вошел на территорию, а через две минуты лимузин остановился у главного входа.

Белоногов вышел из машины, Седов пошел навстречу. Подойдя, отдал честь, доложив:

— Товарищ генерал-полковник, весь личный состав отряда «Z» собран для смотра. За прошедшие сутки происшествий не случилось.

Генерал пожал руку майору:

— Значит, Валерий Николаевич, у тебя порядок?

— Так точно! Но люди нервничают.

— Почему?

— Потому, что отряду предстоит без подготовки включиться в боевую работу и пройти мутную процедуру медицинской обработки.

— Это понятно и объяснимо. Но все успокоится, и ты знаешь об этом не хуже меня. Где находится личный состав отряда?

— В главном корпусе, на втором этаже.

— Форма одежды?

— Боевая с оружием.

— Добро! Веди к подчиненным, Валерий Николаевич.

— Один вопрос, товарищ генерал. Когда прибудет спецбригада?

— В 16.00. А в 17.00 она уже покинет территорию базы.

— Всего час на обработку двенадцати человек?

— А ты думаешь, вам операции делать будут? Укольчик, несколько минут гипноза — и все!

— Понял… Прошу в здание!

— Извините, товарищ генерал-полковник, а мне что делать? — подал голос комендант базы.

— Занимайтесь по своему плану.

Генерал с командиром отряда поднялись на второй этаж.

— Смирно! — скомандовал капитан Коновалов.

— Вольно! — ответил Белоногов и пошел вдоль строя, пожимая каждому бойцу руку. Поинтересовался у немца: — Как настроение, лейтенант Аппель?

— Превосходно, герр генерал.

— Замечания, жалобы, предложения по временному обустройству есть?

— Никак нет!

Следующим офицером, у которого остановился Белоногов, был турецкий капитан.

— Вы всегда такой мрачный, Бекир?

— Нет, генерал, — на чистом русском языке ответил капитан, — с того момента, когда террористы пустили под откос пассажирский поезд, в котором ехали моя жена и трехлетний сын. Они погибли.

— Вот, значит, как… Извините, не знал. И в вашем личном деле об этой трагедии ничего нет.

— Трагедия произошла до того, как я поступил на службу.

— Понятно… Примите мои соболезнования… Значит, вы пошли в спецназ, чтобы мстить за жену и сына?

— И за тех, кого еще уничтожили эти твари. Многие уже поплатились за смерть невинных людей, но пока в мире остается хоть один террорист, капитан Бекир Озбек не уйдет со службы. Только смерть может прекратить войну.

— Я вас понял. У нас тоже многие люди потеряли своих близких.

— Это мне известно.

— Но жить, Бекир, надо не только местью, не только прошлым… — Генерал похлопал по плечу турецкого капитана, вышел на середину строя: — Господа, я доволен вашим внешним видом, вашим настроем. Сейчас прошу сдать оружие, снаряжение и пройти в комнату совещаний. — Он повернулся к Седову: — Командуй, майор!

Сдав оружие и снаряжение, офицеры отряда прошли в комнату совещаний.

— Господа, — без подготовки начал генерал, — всем вам известно, что международный терроризм наращивает усилия для ведения своей преступной деятельности. Общую обстановку вам доводили перед тем, как отправить сюда. Повторяться не буду, перейду сразу к конкретике. По данным российской Службы внешней разведки, в Таджикистане… внимание на карту, — генерал перешел к планшету, выставленному у стола совещаний, — накапливается крупный арсенал современного вооружения. Складируется он, по данным разведки, вот здесь, — генерал указал место на карте, — в километре от населенного пункта Гермабад. Ранее — еще год назад — вооружение шло, как это ни прискорбно, из России. Федеральная службы безопасности вышла на главного организатора банды, поставляющей таджикским мятежникам оружие, боеприпасы, взрывчатку, — высокопоставленного армейского генерал-лейтенанта Березина. Но он успел застрелиться перед арестом. Отмечу, что Березин во время афганской войны — точнее, с 1982-го по 1984 год, — будучи заместителем командира одной из мотострелковых дивизий, входящей в состав ограниченного контингента советских войск, имел связь с душманами. К сожалению, смерть Березина оборвала нить, ведущую к его сообщникам, но ФСБ активно ищет их. И уверен, найдет, это вопрос времени. Так вот, ранее оружие поступало из России; сейчас же оно поставляется в Таджикистан из Афганистана. По этому каналу нам известен поставщик, полевой командир талибов, некий Абдулахад Бегради, получивший известность во время установления нового исламского порядка в Афганистане. Его банда безжалостно истребляла население кишлаков, поддерживавших Наджибуллу. Известен нам и покупатель смертоносного товара в Таджикистане, один из лидеров экстремистского движения «Озоди» («Свобода») Турсун Бурхонов, он же Бурхон. Движение имеет своей целью свержение законного правительства и создание нового государства, так называемого Таджикского халифата. Местные власти не в состоянии противостоять банде Бурхона. Продолжение же деятельности движения «Озоди» в самом скором времени может привести к открытому выступлению моджахедов против Душанбе. И тогда весь среднеазиатский регион окажется под угрозой дестабилизации и экспансии боевиков. Другими словами, если не прекратить деятельность «Озоди» и лично Бурхона, а также Бегради в Афганистане, то Средняя Азия взорвется гражданской войной. И остановить ее будет крайне сложно. Поэтому «Советом шести» решено силами отряда «Z» поэтапно провести общую боевую операцию под кодовым названием «Восточный вояж». Цель операции — ликвидация баз боевиков в Таджикистане и Афганистане, а также физическое устранение главарей бандформирований Абдулахада Бегради и Турсуна Бурхонова. Далее — отработка задач по сообщникам Березина, при условии, что ФСБ удастся их выявить. Это общая задача боевой операции «Восточный вояж». Она планируется к реализации в шесть этапов по двум направлениям. Первое направление — Таджикистан, первый этап — переброска отряда на российскую военную базу в Айни, оттуда в район селения Хурбад, а точнее, на давно заброшенную территорию бывшей советской войсковой части, выход подразделения к объекту у Гермабада, установление контроля над ним и подготовка штурма складов и особняка господина Бурхона. Второй этап — непосредственное решение задачи по лидеру экстремистского движения и арсеналу вооружения. Третий этап — отход к Хурбаду и возвращение в Айни. Затем, практически без перерыва, исключая отдых бойцов, отряд приступает к работе по второму направлению. Это направление — Афганистан, конкретнее — база талибов на севере страны у горного кишлака Шаграм в Турганском ущелье. Первый этап работы по данному направлению — переброска отряда из Хурбада в квадрат 44–30, который, как видите, захватывает горное плато и часть крупного лесного массива в двадцати километрах от второго объекта. Второй этап — выход к Шаграму, проведение мероприятий разведывательного характера, оценка обстановки, подготовка штурма — и, как и в Таджикистане, уничтожение базы талибов и лично Абдулахада Бегради. Третий этап — отход в район эвакуации или возвращение на место высадки. В случае возникновения непредвиденных ситуаций запланированы по три района эвакуации как в Таджикистане, так и в Афганистане: основной, запасной, резервный. Командир отряда и его заместитель доведут до вас координаты этих районов перед началом главных, вторых этапов по каждому направлению. Начало операции завтра в 23.00 по московскому времени. Именно в это время отряду предстоит вылет в Таджикистан. Прибытие на аэродром двести первой российской военной базы в Айни ориентировочно в 5 часов 15 минут по местному времени. Для перелета используем военно-транспортный борт ВВС России. В Айни отряд будет встречать полковник Трепанов, который вылетит в Душанбе, — генерал посмотрел на часы, — сегодня в 19.00 и займется подготовкой тайной встречи и обеспечением работы отряда по объекту Гермабад, в том числе и вылетом подразделения на вертолете «Ми-8» в район Хурбада, куда отряд должен прибыть в 5.50 — 6.00 по местному времени 2 мая. После высадки в заданном районе отряду предстоит совершить марш от Хурбада через Большой перевал на плато в район Гермабада, точнее, в квадрат… Это двадцать три километра пути, считая перевал. Следовательно, выход отряда к Гермабаду должен быть завершен не позднее 15 часов местного времени. Отдых и прием пищи в подготовленном и замаскированном лагере, место разбивки которого определит майор Седов исходя из особенностей рельефа местности и окружающей среды. В ночь со 2 на 3 мая отряд должен провести разведку и рассредоточиться вокруг объекта, определив группы ликвидации как складов, так и непосредственно Турсуна Бурхона, и на рассвете провести одновременный штурм обоих объектов. После чего отряду начать отход к Большому перевалу, где его подберет вертолет «Ми-8» и доставит в район Хурбада. Ориентировочное время прибытия отряда в указанный район — 11.00 вторника, 3 мая. Там по связи уточнение задачи по Афганистану, исходя из последних разведданных, и оттуда же утром среды, 4 мая, отряд будет переброшен в Афганистан. Уточненный план действий «за речкой» до вас доведет майор Седов по прибытии в квадрат 44–30. Вопросы по работе в Таджикистане?

Поднялся капитан Бекир Озбек:

— Разрешите?.. Почему переброска отряда из Таджикистана в Афганистан запланирована из района селения Хурбад, а не с аэродрома военной базы Айни?

— Вопрос ясен, ответ прост, — кивнул генерал. — На аэродроме дислоцируется не только авиация России, поэтому обеспечить полную секретность переброски отряда «Z» в Афганистан мы при всем желании физически не сможем. Ну а что произойдет у Шаграма, узнай талибы наши планы, и думать не хочется. Ответ понятен, капитан?

— Так точно, господин генерал.

— Больше вопросов нет? Тогда группе быть в готовности к медицинской обработке, которая назначена на 16.00. В дальнейшем — отдых. Завтра, в воскресенье, 1 мая, отряду готовиться к переброске в Таджикистан. Что взять с собой из оружия, снаряжения, спецсредств, определит командир отряда. Автобус для вывоза подразделения на военный аэродром подойдет в 20.00 того же дня. У меня всё. Если нет ни вопросов, ни пожеланий, совещание объявляю закрытым.

— Господа офицеры! — подал команду Седов.

— Все свободны, — распорядился генерал. — Командиру отряда остаться.

Бойцы отряда вышли из комнаты совещаний. Белоногов прошелся по помещению, остановился у окна.

— Я не стал говорить при всех, но, похоже, ФСБ удалось зацепить одного из помощников покойного Березина.

— И кто он?

— Армейский генерал-майор запаса. Сейчас — запаса… в свое время он являлся заместителем Березина, отвечал за хранение вооружения на складах военных округов.

— Значит, имел прямой доступ к оружию.

— Да, к сожалению.

— Как ФСБ удалось его зацепить?

— Ну, кто же тебе свои секреты раскроет? — усмехнулся Белоногов. — Тем более ребята из ФСБ… Я к чему завел этот разговор? Если безопасность начала разработку предателя, то быстро размотает весь клубок преступного сговора. А значит, отряду «Z» придется работать и по поставщикам оружия в России.

— Понятно. Таджикистаном и Афганом операция «Восточный вояж» не ограничится.

— Не ограничится.

— А отдаст нам ФСБ своих клиентов?

— С радостью. Им работы меньше, а лавры победителя достанутся ФСБ в любом случае. Они свое дело сделали — раскрыли преступное сообщество, а остальное уже бытовуха. Вот ее-то нам и передадут с удовольствием.

— Что ж, отработаем и нашу мафию. Если все пройдет по плану в Таджикистане и Афганистане.

— Тебя что-то смущает? Настораживает?

— Одно. Я не знаю, как поведут себя в боевой обстановке иностранцы. И вообще, как будет действовать отряд без предварительной подготовки. За своих я спокоен, а вот гарантировать слаженность в реализации плана операции ребятами из-за рубежа, особенно из Франции, Германии и Турции, не могу. А вы, Дмитрий Сергеевич, прекрасно знаете, чем заканчивается операция, если кто-то из группы или отряда допускает даже малейшую ошибку. Тем более в условиях работы за пределами страны.

— Уверен, ты справишься с задачами. А я, чем могу, помогу. В частности — и об этом я тоже не говорил на совещании, — перед вылетом в Таджикистан Бровин передаст тебе всю собранную разведкой информацию по объектам и в Таджикистане, и в Афганистане. Последнюю информацию, содержащую в себе данные по охране складов и усадеб Бурхона и Бегради, по вооружению боевиков. Схемы зданий, арсеналов. В общем, все то, что должен знать командир отряда для решения поставленной перед ним задачи.

— Это уже совсем другое дело, — улыбнулся Седов. — Я хотел запросить у вас эту информацию, но завтра, а вы меня опередили… А почему не передать ее мне сегодня? Для более тщательного изучения?

— Потому, — ответил начальник управления, — что я сам только завтра буду иметь эту информацию. В Службе внешней разведки обобщают разведданные, проверяют, систематизируют. Обещают завтра подать в лучшем виде.

— Ясно.

— Давай, Валера, проводи меня. Надо еще в администрацию заехать. А ты обеспечь прием медиков и обработку ими подчиненных.

Ровно в 16.00 на двух санитарных машинах прибыла специальная медицинская бригада. Она разместила свое оборудование в санчасти главного корпуса. Вместе с бригадой работал и медперсонал непосредственного обеспечения отряда — майор Цейман и прапорщик Муравьева. Как и говорил Белоногов, вся процедура заняла минут сорок. Офицерам сделали уколы, усадили в привезенные раскладные кресла, надели на головы цилиндры с пучками отходящих к какой-то аппаратуре проводов. Трое специалистов обошли сидящих, после чего начальник бригады полковник Козенко объявил:

— Вот и все! Как видите, ничего страшного.

Седов поднялся из кресла:

— Значит, теперь нам никакой допрос не страшен?

— В плане получения достоверной информации — нет, а вот что касается пыток… Блокада не в состоянии нейтрализовать боль. Посему мой вам совет: не попадайте в плен.

— Благодарю за совет.

— Теперь следующее. Сейчас офицеры должны выспаться, и если вы запланировали какие-либо мероприятия, то отмените их до утра. Впрочем, через полчаса вы и сами будете не в состоянии командовать подразделением. Всем вам нужен как минимум двенадцатичасовой сон. И полный покой.

— Понятно, — вздохнул Седов. — Спать, значит, спать…

В 17.00 специалисты научно-исследовательского института, забрав аппаратуру, уехали, и Седов личному составу отряда «Z» объявил отбой. И сам крепко уснул в своем номере.

Глава четвертая

В праздничный день 1 мая, когда все обычные люди отмечали день весны, на подмосковной базе Колитвино было не до торжеств. Отряд готовился к убытию в служебную командировку. Седов начал день с отбора вооружения. После небольшого совещания было решено, что командир, его заместитель, ликвидаторы, один из снайперов, лейтенант Свен Аппель, и связист вооружатся бесшумными снайперскими винтовками «винторез». Штатные снайперы «Тени» прапорщики Котенко и Николаев получили винтовки дальнего боя «СВДC» и автоматы «АК-74», автоматами Калашникова вооружились и французы, полевой врач и компьютерщик. Белорусы получили пулеметы «ПК» с двумя дополнительными коробками по пятьдесят патронов. На весь отряд Седов решил взять дополнительно два гранатомета «РПГ-7» — старые, проверенные временем и боями «трубы» с четырьмя запасными выстрелами, — четыре одноразовых гранатомета «Муха» и по три наступательные и оборонительные гранаты на человека, а также прибор обнаружения минно-взрывных заграждений «Поиск» и дистанционную прослушку «Пробой-2». Большего отряд, которому предстояло совершить марш в двадцать три километра в Таджикистане, физически не мог взять. Но и этого вооружения при грамотном рассредоточении на рубеже штурма, а главное, профессиональном ведении огня по целям было вполне достаточно для отработки объектов в таджикском селении Гермабад. Ну, а перед отправкой в Афганистан боекомплект пополнится.

Закончив с вооружением, бойцы приступили к проверке работы радиостанций в различных режимах. Связист отряда старший лейтенант Грачев вышел на связь с Центром по спутниковой станции «Вега». Лейтенант Шарова, связистка Центра с позывным «Лилия», подтвердила устойчивую связь и в обычном режиме, и в режиме специально созданных помех.

К 19.00 личный состав отряда был готов к выполнению боевой задачи. Выспавшиеся после медицинской обработки, плотно поужинавшие офицеры и прапорщики чувствовали себя превосходно. Да еще впереди был отдых во время полета — целых четыре часа. В 19.30 майор Седов вызвал на связь генерал-полковника Белоногова:

— Центр! Я — Седой! Докладываю: отряд готов к убытию в район применения.

— Подтверждаю, что автобус будет у вас в 20.00. Борт «Ил-76» уже готов к вылету. Время вылета то же, что указано ранее. Мой второй на месте. У него порядок.

— Понял! У меня все. До связи, Центр!

— До связи, Седой!

Командир отряда уже готовился отдать приказ на сдачу мобильных телефонов, как его личная трубка неожиданно издала сигнал вызова. Не без удивления майор посмотрел на номер, высветившийся на дисплее, и сразу вспомнил его. Это был номер Галины, женщины, с которой Седов познакомился на вечеринке у семьи Крыловых. Майор, никак не ожидавший подобного звонка, ответил:

— Здравствуй, Галя! Рад тебя слышать.

— Здравствуй, Валера. Извини, если отвлекаю, но сегодня праздник, выходной день, вот я и подумала, а не погулять ли нам по вечерней Москве?

— Увы, Галя, я бы с удовольствием, но не получится.

— Ты обиделся за то, что я не пригласила тебя к себе в день нашего знакомства?

— Ну, что ты, какая может быть обида! Просто сейчас я, во-первых, не в Москве, а во-вторых, мне предстоит командировка.

— На Кавказ?

— Нет. И не надо спрашивать об этом. Я не имею права сказать тебе правду, а ложь никому не нужна.

— Да, конечно… А эта командировка опасна?

— Не больше, чем другие.

— Понятно! — вздохнула Галина.

— Ну, не надо вешать нос. Проведи вечер с кем-нибудь другим.

— Зачем ты говоришь так? Я хотела встретиться только с тобой… Знал бы ты, чего мне стоило первой позвонить тебе!

— Представляю.

— Скажи, а надолго ты уезжаешь?

— На этот вопрос, Галя, ответа дать не может никто.

— Но… но ты позвонишь мне, как вернешься?

— Обязательно!

— Слово офицера?

— Слово офицера.

— Я буду ждать. До свидания, Валера!

— До свидания, Галя, и прости, что так получилось.

Седов отключил телефон и проговорил:

— Вот так! Конечно, позвоню, если вернусь. Нет, надо же такому случиться именно сегодня…

Хотя вчера он вообще не ответил бы Гале. Но уже то, что она позвонила, — хорошо. Значит, думала о нем.

— С кем это ты разговариваешь? — услышал Седов голос за спиной.

Резко обернувшись, он увидел Коновалова.

— Как тихо ты подошел! Тренируешься, что ли?

— Да нет, подошел, как всегда. Просто ты был далеко отсюда… Вот и интересуюсь, с кем это ты разговаривал, когда вокруг ни души.

— Сам с собой.

— Плохой признак, командир…

— Ладно, не учи ученого… Лучше передай приказ личному составу сдать мобильные телефоны.

— Кому сдать?

— Тебе.

— А мне куда их деть? Оставить в номере?

— Передать полковнику Будину.

— Понял… Прошу! — Он протянул руку.

— Чего еще?

— Нет, ты точно не в своей тарелке. Сам приказал собрать у всех телефоны, а свой отдавать не хочешь.

— А, черт… Забирай.

В этот момент на площадку перед главным корпусом вышел слегка запыхавшийся комендант базы:

— Валерий Николаевич… Товарищ майор, дежурный по контрольно-пропускному пункту доложил, что за вами прибыл автобус. Спрашивает, пропустить его на территорию или вы…

— Передайте на КПП, — прервал полковника Седов, — пропустить автобус на территорию и показать водителю, где находится главный корпус. Я буду ждать его здесь.

Будин передал приказ дежурному по сотовому телефону. Ровно в 20.00 небольшой автобус с зашторенными окнами остановился напротив главного корпуса. Водитель открыл двери.

Майор объявил построение личного состава, затем приказал подчиненным занять место в автобусе. Бойцы сложили дополнительное вооружение и оборудование на задней площадке небольшого, но комфортабельного «Мерседеса», сами расселись в удобных креслах. Седов, присевший на переднее сиденье, отдал команду моложавому водителю-прапорщику:

— Вперед!

«Мерседес» вырулил на дорожку, миновал контрольно-пропускной пункт секретной базы и пошел в сторону МКАД.

Седов обратился к офицерам отряда:

— По дополнительному вооружению и оборудованию: «РПГ» берут Бек и Давыд. «Мухи» — я, Ганс, Грач, Блондин. Прибор обнаружения минно-взрывных заграждений «Поиск» забирает Пегас, прослушку «Пробой-2» — Хакер. Отрядный санитарный комплект — понятно, Хирург. Оружие и оборудование разобрать при выходе из автобуса на аэродроме и далее с ним не разлучаться.

Автобус прибыл на аэродром в 21.32. Встречал отряд второй помощник генерала капитан Бровин. Бойцы перешли на борт готового к вылету «Ил-76». Бровин передал Седову флешку:

— Здесь, Валера, информация по базам боевиков и по их главарям. Белоногов приказал передать.

— Я в курсе. — Седов положил флешку в карман камуфляжа. — Больше генерал ничего не передавал?

— Только пожелание успешного проведения операции и возвращения в Москву без потерь.

— Ну, это ясно. Скажи ему спасибо.

— Что подсказывает интуиция?

— Ничего. Пока ничего. В принципе задача выполнима. В Афгане будет работать сложнее, но мы и не такие дела проворачивали. Прорвемся.

— Эти новенькие, как — ничего?

— Да вроде ничего; держатся уверенно, спокойно. В автобусе смотрел на них — никакого мандража; видно, что тоже пороху вдоволь понюхали. Ну, а как поведут себя в бою, это только одному богу известно.

— Белоногов говорил тебе, что ФСБ вышла на главного сообщника Березина?

— Говорил, фамилию только не назвал.

— Некий Кравчук Анатолий Васильевич.

— Теперь размотают клубок…

— Уже разматывают. Вышли еще на одного человека, активно участвовавшего в организованной преступной группировке, созданной Березиным… Не понимаю, чего ему не хватало? Генеральское звание, приличное довольствие, машина, квартира, дача…

— Таким, Гена, как Березин, всегда чего-то не хватает.

— Зимою — лета, осенью — весны? — улыбнулся Бровин.

— Типа того. Только времена года у них выражаются количеством денежных купюр, лучше долларовых или евро. Но сколь веревочке ни виться…

— Это точно… Не понимаю я этих барыг.

— Вот и хорошо, что не понимаешь.

— Белоногов говорил, что решать окончательно вопрос по ним — тебе.

— Решим. Если вернемся, то решим. И жестко, чтобы другим неповадно было.

— Вернетесь, куда ж вы денетесь… Я слыхал, у тебя дама сердца появилась?

Седов укоризненно покачал головой:

— Не пойму, как Крылова до сих пор из Конторы не выгнали. Но дождется, отправят особистом на Кавказ…

— Ты на него зла не держи, он же радуется за тебя.

— И всем спешит сообщить о моих личных делах.

— Не всем, а только своим. Так, значит, это правда?

— Да какая разница, Гена?

— Э-э, не говори, разница большая. Если человека дома ждут с войны, то у него больше шансов вернуться. Потому как смысл в жизни есть.

— Ладно, заканчиваем разговор, философ, пора и мне на борт.

— Давай, Валера. Удачи вам в Таджикистане и Афгане.

— Спасибо! Увидимся.

Майор пожал руку капитану и поднялся на борт «Ил-76».

В 23.00, взревев двигателями, десантный самолет покатился по бетонке, плавно оторвался от земли и, убрав шасси, начал резкий подъем с набором скорости, выходя на курс. Седов, занявший место у левой двери борта, подозвал к себе капитана Леруа. Тот присел рядом с майором:

— Слушаю вас, командир!

Валерий указал на кейс:

— Аппаратура твоя в порядке, Филипп?

— Так точно. Иначе и быть не может. Без нее мы останемся слепыми.

— Ну уж и слепыми… Работали раньше без этих иностранных штучек, даже без элементарной связи работали — и ничего, решали задачи.

— Я наслышан о боевых качествах русских спецназовцев.

Седов достал флешку:

— Ты мне вот что скажи: можем мы посмотреть информацию с данного носителя?

— Без проблем, и не только посмотреть, но и скопировать, чтобы в дальнейшем использовать в прямой привязке к реальной местности района применения отряда.

— Давай для начала посмотрим.

Леруа открыл кейс. Нижняя часть представляла собой сложную, насыщенную схему клавиш, кнопок, регуляторов, сигнализаторов, переключателей, верхняя — монитор с двумя цифровыми табло по краям.

— Ни хрена себе аппаратура!.. И что мы можем иметь от ее применения?

— Всё, — кратко и категорично ответил француз.

— Да? Ну, посмотрим. Вещь, конечно, интересная…

— Давайте флешку, командир.

Леруа принял носитель и вставил в свою хитроумную аппаратуру. На мониторе тут же высветилась карта Таджикистана.

— Вот, командир, это Хурбад, ниже Гермабад. Так, — француз нажал клавишу, — рекомендованные маршруты, место перехода Большого перевала… Красными квадратами обозначены потенциально опасные места, где могут находиться отряды боевиков.

Седов посмотрел на дисплей:

— Карта будет светиться, пока вставлена флешка?

— Нет. Я сохраню изображение, перекопирую информацию, и съемный носитель можно будет уничтожить.

— Что мы и должны сделать… Так, что еще скинула нам разведка?

Картинка на мониторе изменилась.

— Так, это, похоже, схема складов… На следующей странице — усадьба, дом Бурхона, его подробная схема, караульное помещение, места несения службы охранниками…

— Вернись к складам, — приказал Седов. — Так… что мы имеем? Что-то типа бывшей МТС, два ангара, здание конторы, парк машин. Вот только территория огорожена двумя рядами колючей проволоки, между которыми наверняка минное поле, вышки по углам… А вот и въезд со стороны Гермабада, до которого километр триста метров извилистой, грунтовой дороги в восточном направлении. Местность холмистая, заросшая кустами. Машины стоят под навесом. Где-то три-четыре грузовика, караулка… А это что у дальней правой вышки? БТР-60 ПБ, пулеметы смотрят на северные холмы… Ладно, с этим подробно поработаем непосредственно у складов. Давай усадьбу.

Леруа переключил картинку.

— Так, усадьба находится на юго-востоке селения, состоящего из… посчитаем… тридцати шести дворов, мечети посредине… на востоке — магазина, чайханы, медпункта, школы… Интересно, учатся ли в этой школе дети?

— Почему нет?

— Верно, Леруа, почему нет… А вот южнее мечети очень интересное здание, практически примыкающее через небольшой сквер к усадьбе Бурхона. Что это?.. Клуб. А как узнать, действует ли этот клуб?

— К изображениям есть пояснительные записки; наверняка там означено все, касающееся объектов, — ответил француз.

— Скорее всего… Так, усадьба. Одноэтажный, но большой дом. Каменный, с трех сторон окруженный летней террасой. Два входа: один — в мужскую, другой — в женскую половину здания. Женская состоит из четырех комнат, по одной на каждую из жен главаря бандформирования, кухни зимняя и детская. Видно, хозяева из-за рубежа хорошо платят господину Бурхону, что он может позволить содержать четырех жен…

— Просто он получает доход от продажи наркотиков, — вставил француз.

— Да, и от наркоты Турсун Бурхон имеет приличный доход… Так! Что у нас в мужской половине? Большая комната — это для приема гостей и отдыха главы семьи. Кабинет… это что-то новое; обычно местные бандиты решают свои дела за пловом, чаем или кальяном. Стало быть, Бурхон более современен… что, впрочем, не делает его человеком. Тварь он, Леруа, тварь, губящая ни в чем не повинных людей… Значит, кабинет и комната рядом. Спальня… Ну, конечно, каждый день спать с женами здоровья не хватит, а Бурхону пятьдесят четыре года… Терраса окружает дом с запада, севера и востока. Перед домом главный двор, топчан под чинарой… ну, это у них обязательно… Слева, в северо-западном углу здания, наверняка охрана и летняя кухня. В углу напротив — гараж на три машины. Южнее — колодец. Фруктовые деревья и кустарники в южной части, усадьба отделена от остального мира двухметровым каменным забором. Тыловой калитки нет, только центральные ворота, одна вышка в юго-западном углу. Любит Бурхон расставлять часовых на вышках!.. Так, за южной стороной забора обрыв в овраг, далее покрытые кустарником холмы. Все ясно. Теперь давай пояснения!

Француз открыл папку с информацией:

— Сами посмотрите? Здесь немного.

— Читай.

— Слушаюсь. Итак, селение Гермабад состоит из тридцати шести дворов и отдельно усадьбы господина Турсуна Бурхонова. Через село проходит одна дорога, по краям которой и стоят дома жителей. Население Гермабада составляет около четырехсот человек.

— Много! — проговорил Седов. — Для таджикского селения, я имею в виду. Но это за счет детей: в каждой семье их от пяти и больше, редко если меньше… Что там дальше?

— Посреди селения — мечеть, вокруг нее площадь. Далее по улице — магазин, чайхана, действующие медпункт и школа. Так что, видите, таджики обучают своих детей.

— Вопрос, чему… Что по клубу?

— А вот клуб практически разрушен. По данным разведки, он и прилегающая к нему парковая зона выкуплена Бурхоном.

— Местный халиф решил увеличить свои владения? Что ж, мечтать не вредно… Значит, клуб у нас разрушен. Жаль, там могла бы быть неплохая позиция. Что по охране?

— Охрана дома Бурхона состоят из десяти человек, днем только часовой на вышке и человек у ворот. Ночью службу несут три боевика: один на вышке, оборудованной прожектором, два других в террасе дома. Они же смотрят за воротами. В караулке, которая, как вы верно определили, находится слева в углу, — резервная и отдыхающая смены. Караулы меняются, так как состоят из местных мужчин. Кроме караула в спальне мужской половины дома — а вот тут вы не угадали, — место нахождения личной охраны Бурхона из трех человек. Эти люди — телохранители одного из лидеров экстремистского движения, они сопровождают его везде. Кстати, по национальности пуштуны.

— Значит, из Афганистана?

— Так точно.

— Погоди, дай сориентироваться. Стало быть, днем на территории, у ворот и на вышке два «духа»…

— Два кого? — переспросил француз.

— «Духа». Так с войны восьмидесятых годов мы называем всех моджахедов, террористов и бандитов. От слова «душман».

— А, понял! «Душман» я знаю.

— Ну, а короче — «дух».

— Несколько мистически…

— Нормально. Значит, днем в усадьбе из внешней охраны два «духа». Значит, восемь в караулке. Так, по двое, они несут службу примерно до 8 часов вечера. Затем схема меняется, и на посты выходят по три «духа». И эти тащат службу уже в штатном для караула режиме — смена на посту, резервная и отдыхающая смены. Следовательно, в ночной бой могут сразу вступить шесть боевиков, не считая телохранителей.

— К ним могут подойти значительные силы из селения, — заметил француз.

— Не могут, Леруа, а подойдут обязательно, если мы поднимем шум. А если проведем операцию тихо, до утра никто в селении не прочухается. Не проснется, — поправился майор. — Давай теперь про охрану базы.

— База… — повторил Леруа. — Это склады. Так, по охране арсенала. Здесь все проще. Ежедневно в 18.00 на охрану складов заступает караул в составе четырнадцати человек — начальника, его помощника и двенадцати караульных. Караул сборный, из местных жителей. Вооружение — автоматы «АК-74». Часовые несут службу на вышках. Между проволочными заграждениями, исключая участок ворот, — минные поля, противопехотные и сигнальные мины.

— Сигналки-то для чего?

— Не знаю, командир; читаю, что написано. Теперь — по караулке; она в здании, которое вы назвали конторой. БТР исправен, с боезапасом для крупнокалиберного пулемета «КПВТ». Экипаж из состава караула. Постоянно в бронетранспортере никто не находится. Завтрак, обед и ужин доставляются на склады из Гермабада соответственно в 8, 14 и 20 часов. Смены несут службу по два часа.

— По армейской схеме… Понятно. Кто, кроме караула, находится на складах днем?

— Здесь не сказано. Но у Бурхона есть помощник Камар; скорее всего, он находится там если не постоянно, то наездами, проверяя и караул, и склады. Приемом груза руководит непосредственно Бурхон, при нем «товар» и отправляется по назначению. Но последнее происходит крайне редко. А вот наркотики, что хранятся вместе с оружием, увозятся со складов каждые две недели грузовыми машинами, которых под навесом объекта четыре штуки — два «КамАЗа», один «Урал», один «ЗИЛ-130». Это хорошие машины?

— Странно слышать подобный вопрос от француза, — усмехнулся Седов. — Или тебе ничего не известно о нашем российском автостроении?

— Я не встречал в Европе российские грузовики.

— Считай, тебе повезло. Но для Таджикистана это неплохие машины. По горным дорогам они пройдут без проблем — в отличие от ваших «Вольво», «Рено», «Сканий» и так далее.

— Вот в принципе и все по охране объектов.

— Что еще в данных разведки?

— Состав семьи Бурхона. Вам это надо?

— Надо.

— Пожалуйста. У господина Турсуна Бурхонова четверо жен и девять детей, от одного года до четырнадцати лет.

— После нашего визита разойдутся жены и дети по родственникам…

— Как это?

— К братьям его перейдут. Так положено. Но не будем об этом. У них свои обычаи, и не нам их обсуждать… Сохраняй информацию и уничтожай флешку. Оставишь ее останки в салоне самолета.

— Слушаюсь, господин майор!

Леруа с минуту поработал на аппаратуре, закрыл крышку и бросил разбитую флешку под скамью.

— Я все сделал, командир.

— Молодец. А скажи, Филипп, у тебя во Франции осталась девушка?

— Да, конечно! Жюльетт. Она студентка университета в Париже.

— Ты сам тоже из Парижа?

— Нет, я родом из Лиона. Службу начинал в Париже, в клубе и познакомился с Жюльетт.

— Хорошая девушка?

— Мне нравится.

— Ждет тебя?

— Знаете, майор, у нас в отношениях между мужчиной и женщиной все гораздо проще, чем, скажем, у вас. Жюльетт не должна в чем-либо ущемлять себя во время моего отсутствия. И это нормально.

— Короче, она может спать с другим мужчиной?

— Если захочет — да.

— И тебя это устраивает?

— Ну не в монашки же ей идти! У нас, как правило, крепкие семьи. А почему? Потому, что семья для французов — святое. А шалости на стороне — ерунда. Кому не хочется иногда сменить обстановку, получить новые ощущения? Главное, чтобы супруги возвращались в семью. И детей не бросали.

— А я слышал, что у вас, напротив, очень много разводов…

— Не больше, чем у остальных народов. Может, потому, что сейчас очень многие пары предпочитают совместную жизнь в гражданском браке.

— Ясно… В общем, если ты по возвращении домой узнаешь, что твоя Жюльетт вовсю гуляла, то простишь ее?

— Я просто сделаю вид, что ничего этого не было.

— А если она захочет уйти от тебя?

— Пожалуйста. Она гражданка свободной страны.

— А ты?

— Что я? — Француз улыбнулся. — В Париже, господин майор, очень много красивых женщин. Если у вас получится, милости прошу со мной в Париж. И вы убедитесь, насколько проста и счастлива у нас жизнь. И уверен, что без женщины вы не останетесь.

— У меня есть невеста. И понятия насчет того, как должна вести себя женщина в отсутствие любимого мужчины, несколько другие, чем у тебя… Скажем, более консервативные.

Леруа пожал плечами:

— Что ж, каждый живет по-своему.

— Да. А воюют между собой по одним законам, главный из которых — убей первым. Так, капитан?

— Так точно, господин майор.

— Ладно, отдыхаем!

— Я, если разрешите, еще поработаю.

— Дело твое. Хочешь — работай, а я вздремну.

Седов, опершись о ребро обшивки, постепенно уснул. И вновь ему не снились сны, только чернота…

«Ил-76» благополучно совершил посадку на аэродроме военной базы Айни в Таджикистане в 5.12 минут понедельника, 2 мая. Майор Седов вышел на бетонку и сразу ощутил теплое дыхание среднеазиатского утра. На улице было градусов двадцать пять, тепло, сухо. Светало. Следом за командиром борт покинул весь отряд, сбившийся кучкой недалеко от самолета. К «Ил-76» подъехал «УАЗ». Из него вышел полковник Трепанов и пожал руку Седову:

— С благополучным прибытием, Валера! Как прошел полет?

— Здравствуйте, Александр Владимирович, спасибо. А полет… Раз прилетели, значит, прошел нормально.

— Ну и хорошо.

Седов указал на камуфлированного цвета «Ми-8»:

— Наша «вертушка»?

— Да. Отдай команду, чтобы бойцы отряда поднялись на борт вертолета, вылет через сорок минут.

— Далеко лететь до Хурбада?

— Полчаса, минут сорок… все зависит от экипажа.

— В нем наши ребята?

— Да, российские летчики.

— В Афган полетим тоже на этой «вертушке»?

Трепанов улыбнулся:

— Ты, Валера, сначала отработай задачи по объектам в Таджикистане, а уж на чем перебросить вас в Афганистан, найдем.

Отдав команду заместителю, Седов спросил полковника:

— Новых разведданных по Гермабаду не поступало?

— Нет. Только то, что передал тебе Бровин. Но, по-моему, разведка и так поработала неплохо.

— Не спорю, неплохо. Разумеется, при условии, если все, что она нам сбросила, достоверно и соответствует действительности… Впрочем, нам по-любому собственную разведку проводить. Отсюда к «духам» о нас не уйдет информация?

— Контрразведка работает.

— Понятно… Ну, тогда полетели мы дальше?

— Давай быстренько обговорим порядок связи. Ты выходишь на меня по спутнику перед началом и после проведения каждого этапа операции «Восточный вояж». Вызывай Полковника. В других иных случаях… мы ничего не знаем и знать не хотим о каком-то отряде «Z». Ни на какую помощь тебе рассчитывать не приходится, так что поаккуратней.

— Не в первый раз.

— В данном качестве — в первый! И это «пристрелочная», назовем ее так, операция, чтобы отряд получил опыт совместных действий. «Восточный вояж» могло провести и подразделение спецназа, не засекреченное так, как вы.

— Да понял, понял…

— Тогда давай, удачи тебе и всем твоим парням.

— До связи, Александр Владимирович.

Седов прошел к вертолету, медленно вращающему лопастями несущего винта, и поднялся на борт. Борттехник вертолета поднял трап, закрыл дверь. Седов присел на скамью. «Ми-8» поднялся в воздух и пошел на северо-восток. Из окон-иллюминаторов были видны горные вершины в лучах появлявшегося солнца. Красивое зрелище…

Полет длился тридцать пять минут. В 5.50 «Ми-8» приземлился на ровную грунтовую площадку между покрытым кустарником холмов плато. К Седову вышел командир экипажа:

— Мы на месте. Хурбад в трех километрах на юго-восток.

— Я ориентируюсь на местности, майор. Подбирать отряд после выполнения задачи будешь здесь же?

— По плану — да, если полковник Трепанов, в чье распоряжение поступил экипаж, не разрешит или не прикажет провести эвакуации из другого района. Я могу забрать вас откуда угодно, была бы площадка для посадки…

— Из Хурбада наверняка видели вертолет.

— Конечно. Но мы часто проводим здесь учения с подразделениями полка.

— Ну, тогда удачного тебе возвращения на базу, а мы пошли по своим делам.

Седов первым спрыгнул на каменистый грунт, за ним — бойцы отряда. Разбегаться, как положено в таких случаях, и занимать круговую оборону бойцы не стали, Седов не видел в этом необходимости. Он отвел подчиненных к ближайшему холму, дождался, пока улетел «Ми-8», и объявил построение.

— Бойцы! Мы на месте высадки. Отсюда нам без предварительной подготовки предстоит совершить марш до рубежа решения задач по объектам в населенном пункте Гермабад и в километре от него. Этот рубеж находится в небольшой роще у объекта «арсенал». До него двадцать три километра пути. По холмистому плато — двенадцать километров, по лесному массиву — семь, затем преодоление Большого перевала и два километра по такому же холмистому плато до рощи, минуя Хурбад с запада, строго на юг. Порядок выдвижения к рубежу: впереди передовой дозор — Пегас с системой обнаружения минно-взрывных заграждений «Поиск» и Бурят. На флангах: слева — Давыд, справа — Бек, в тылу — Кот, основную группу возглавляем мы с Хакером. Далее, в колонне по одному, все остальные в порядке номеров. Удаление дозоров на расстояние взаимной видимости, но не далее пятидесяти метров. Связь по необходимости. Режим движения: пятьдесят минут пути, десять — отдых. При этом прохождение не менее четырех километров маршрута. Перед переходом лесного массива — привал на полчаса. Большой привал непосредственно у перевала. Далее без остановки к рубежу. Время прибытия в заданный квадрат — не позднее 15.00, после чего полноценный отдых. Вопросы есть?.. Передовой и фланговые дозоры, вперед!

От отряда отделились четыре бойца; двое отошли на пятьдесят метров вперед, двое разошлись по флангам. К Седову подошел капитан Леруа с включенной аппаратурой, что висела у него на груди.

— С богом! — сказал командир отряда, поднял руку и сделал отмашку.

Подразделение, растянувшись ромбом, двинулось на юг между двух холмов. Через двадцать минут старший лейтенант дозора доложил, что видит на востоке населенный пункт из двух десятков домов, а рядом, справа, — неглубокую, но длинную балку, уходящую в сторону лесного массива.

— Продолжить движение по плато, — скомандовал Седов.

Сам он через несколько минут увел основную группу в овраг.

До лесного массива отряд прошел спокойно, выдерживая режим движения. В зарослях кустарника Седов объявил отряду привал, выслав передовой дозор в качестве разведки в лесной массив осмотреть лес на участке размером двести на триста метров. Коновалов доложил майору о том, что в «зеленке» все спокойно, и там же с Николаевым остался отдыхать.

В рощу отряд вышел раньше намеченного срока, в 14.10. Сказалось то, что Большой перевал, внешне грозный, оказался несложным для восхождения и спуска, а лесной массив только местами представлял собой густые заросли.

По завершении марша майор Седов приказал заместителю организовать сменные посты охранения, обед личному составу и до 21 часа полноценный отдых. Отдав необходимые распоряжения, он подозвал к себе связиста старшего лейтенант Грачева:

— Дай связь с Трепановым.

Грач быстро развернул малогабаритную современную спутниковую систему «Вега», набрал номер заместителя Белоногова и передал трубку Седову, доложив:

— Полковник Трепанов на связи!

— Енисей, это Седой.

— Рад тебя слышать!

— Взаимно. Примите доклад. В 14.10 местного времени отряд «Z», высадившись в заданном районе и совершив марш от Хурбада до рубежа подготовки штурма объектов в Гермабаде и на складе, вышел на рубеж. До 21.00 личному составу объявлен отдых. Охранение выставлено.

— Во время высадки и марша, особенно при подходе к рубежу, ничего подозрительного замечено не было? — спросил Трепанов.

— Никак нет! Все тихо и спокойно, даже скучно.

— Заскучал? Думаю, скоро тебе будет веселее…

— Это точно… С наступлением темноты вывожу наблюдателей за усадьбой, провожу разведку объекта «арсенал», рассредоточиваю ударную группу и в 5.00 провожу штурм складов. Далее подвожу личный состав к позициям наблюдателей и оттуда атакую главный объект.

— Может, начать раньше? Это позволило бы тебе — при благоприятных, естественно, обстоятельствах — начать отход к Хурбаду до того, как поднимется кишлак.

— На месте определюсь. Все будет зависеть от того, что ночью увижу на складах я и что увидят в усадьбе наблюдатели. Но вряд ли удастся отработать задачи по-тихому. В общем, окончательное решение доложу примерно в 3.00. Не рано?

— В самый раз. Я привык к тому, что ты все свои дела предпочитаешь проворачивать ночью.

— Договорились. Не исключено, что штурм проведем одновременно по двум объектам, хотя лучше бы, конечно, было успокоить караул на складах, подготовить их к подрыву, а затем всецело заняться Бурхоном. Уйти мы в принципе сможем и по-шумному, для этого у Бурхона есть транспорт в усадьбе. И перевал пройдем быстро. Но, как я уже сказал, окончательное решение представлю на утверждение ориентировочно завтра в 3.00.

— Жду! Твой доклад немедленно продублирую в Москву. Ты пока, до четырех, спать не ложись, чтобы не будить тебя, если с тобой захочет поговорить Белоногов… Как ведут себя иностранцы?

— Как и прежде — уверенно, спокойно, команды выполняют четко, ненужных вопросов не задают.

— Это то, что надо!

— Пока я доволен пополнением. Посмотрим, что оно представляет собой в бою.

— Тогда до связи, Валера!

— Седой, только Седой! Сами же приказывали забыть и об имени, и о фамилии, и о звании, и о национальности. Мы же теперь непонятно кто, вооруженные люди без родины и флага…

— Сам понимаешь, это не мое решение…

— Понимаю… До связи, полковник.

Седов передал трубку связисту:

— Ждем, Грач; возможно, нас вызовет Центр.

— И долго?

— Что «долго»?

— Ждать?

— Не дольше, чем ты на базе кувыркался в спортзале с мадам Муравьевой.

— Ну вот, теперь замордуешь…

— Ладно, закрыли тему. Ждем до 16.30.

— Понял.

Белоногов на связь не вышел. Седова вызвал Трепанов, сообщил, что доложил генералу о действиях группы. Тот отреагировал без каких-либо эмоций, приказав продолжать операцию.

— Ну и добре, Енисей. Я на отдых. Да и вы можете поспать. Ночь может выдаться бессонной. Не гарантирую, что не потревожу вас.

— Ага, дадут мне выспаться! Ты — отдыхай, а я перебьюсь. Мне в бой не идти… До связи!

Седов передал трубку связисту:

— Сворачивай пока станцию, и отбой до 21.00.

Затем майор разложил спальный мешок под кустом и уснул. Поднялся он в 8 часов, бодрый, отдохнувший. Умылся из фляги, привел себя в порядок и прошел до ближнего к складам поста охранения. На посту службу нес немецкий лейтенант Свен Аппель, он же Ганс. Увидев майора издалека, снайпер кивнул и тут же вернулся к выполнению непосредственных обязанностей.

Седов прилег рядом с ним:

— Как дела, Ганс?

— Все в порядке. Никого в секторе контроля нет, даже животных.

— Склады у нас за ближайшими холмами. Оттуда ничего не было слышно?

— Нет. Ветер северный…

— Лай собак?

— Не слышал.

— А они должны быть на складах… И не какие-нибудь дворняги, а охранники-алабаи.

— Алабаи? — переспросил немец. — Не слышал о такой породе.

— Среднеазиатская овчарка. Прекрасный охранник. Крупная, сильная, внешне миролюбивая собака, но волка рвет в секунды. Их в основном используют для охраны овечьих отар, но и усадьбы они охраняют получше любого часового. Алабай почем зря лаять не станет. Увидит врага — и начнет молча, тихо сближаться. Атакует броском. Бьет мощными лапами в спину или грудь, затем рвет шею. На оружие не реагирует — если, конечно, воспитывался здесь; в России они выстрелов боятся. Да и слабее они у нас. Алабаю бегать надо, простор нужен… У нас же посадят на цепь и только на выгул отпускают. У нас эти псы портятся, а здесь они представляют грозное оружие.

— Какая защита против этой собаки?

— Главное — вовремя увидеть алабая. И не пытаться отбиться ножом, только из ствола бить, прямо в морду.

— И много их может оказаться на складе? — Немец явно заинтересовался данной темой, впрочем, не выказывая никакого страха или боязни.

— На складе — немного, одна собака или две. А вот в селении они в каждом дворе.

— И в усадьбе Бурхона?

— Бурхона? — переспросил Седов. — Кстати, об этом мне наш компьютерный гений ничего не говорил. Хорошо, что ты напомнил. Я — к Хакеру.

Седов отыскал среди пообедавших и уже расположившихся на отдых офицеров капитана Леруа:

— Хакер, не спишь еще?

— Нет.

— Ты информацию по объектам всю внимательно смотрел?

— Вместе с вами…

— Не помнишь, в ней о собаках на объектах что-нибудь было?

— По-моему, было, в конце докладной записки.

— А ну-ка включи аппаратуру.

Леруа включил свой агрегат и открыл нужную страницу сохраненной в компьютере информации.

— Так, собаки… Есть такое дело! По информации разведки, в кишлаке в каждом дворе есть алабаи, а также пес, охраняющий селение; а вот в усадьбе Бурхона собак нет.

— Почему?

— Не любит он собак.

— Вот так просто — не любит, и всё?

— Да, есть пояснение. В детстве его сильно покусал домашний алабай, после чего он не переносит этих животных.

— Это хорошо! А вот общий сторож — плохо… Впрочем, нечто подобное и следовало ожидать. Во всех селениях, особенно удаленных от крупных городов, есть такие особые псы; их кормят всем кишлаком или аулом, ночью выпуская на улицу. Обычно пес располагается в середине селения. В случае появления чужака выходит на него, но сразу не атакует — выдавливает с охраняемой территории.

— Да, пожалуй, увидев такого пса, сам по-быстрому унесешь ноги…

— Только уходить надо не спеша и ни в коем случае не бросаться на заборы или деревья. Это для пса команда к действию. И тогда он рвет чужака.

— Благодарю за урок, командир. Что намерены делать по алабаю-сторожу?

Седов пожал плечами:

— А что с ним делать? Валить. Иначе он доставит нам хлопот не меньше всей охраны усадьбы. Отключай аппаратуру.

В 21.00 в лагере временного размещения отряда «Z» Седов объявил подъем и, собрав вокруг себя подчиненных, приказал:

— Всем применить средство от обнаружения сторожевыми собаками. Далее Пегас и Давыд обходят арсенал с запада и выходят к южной окраине селения Гермабад — точнее, к тылу усадьбы Бурхона — с задачей наблюдения за объектом и принятия решения по его полной, желательно тихой, отработке. Хакер и Бурят идут со мной к складам. Пегасу и Буряту иметь с собой приборы обнаружения минно-взрывных заграждений, Давыду — дистанционную прослушку. Надо послушать дом Бурхона. Доклад по результатам разведки мне к двум часам. В дальнейшем — действия по команде. Остальным бойцам находиться в полной готовности к проведению операции. Старшим в лагере остается Грач. Вопросы ко мне?

Вопросов у бойцов секретного специального отряда не было.

В 21.20 две группы по два и три бойца соответственно вышли из рощи, пройдя до начала холмов, и разошлись. Проводив группу капитана Коновалова, Седов взглянул на французского капитана:

— Перед нами два холма. Выбирай, Хакер, на какой пойдешь?

— Не знаю. Можно и на левый, и на правый…

— Ответ неверный. Мы с тобой поднимемся на левый, что прямо напротив складов, а Бурят — на правый. Тебе, — майор повернулся к Николаеву, осмотреть через «Поиск» обе высоты. Включай аппаратуру и двигай к проходу между холмов, пробьешь высоты через «Поиск» и при отсутствии «сюрпризов» сделаешь отмашку рукой. После чего поднимешься на правый холм и займешь позицию наблюдателя. Смотреть за всем, что будет происходить на территории объекта, определяя направление и способ нанесения по моджахедам молниеносного удара. Связь во время наблюдения не поддерживаем, за исключением случаев возникновения нештатных ситуаций. В 2.10 сбор здесь же.

— Есть, командир! — кивнул Бурят.

— Ну, тогда вперед!

Прапорщик Николаев, внимательно отслеживая обстановку, прошел к подножиям холмов, прибором «Поиск» просветил высоты. Сигнализатор горел зеленым светом. Николаев поднял руку, резко опустив ее вниз, и двинулся на вершину правого, заросшего кустарником холма. Получив сигнал, Седов приказал капитану Леруа:

— За мной, Хакер!

В 22.0 °Cедов, Леруа и Николаев заняли позиции и приступили к наблюдению за объектом. Он представлял собой ровный участок местности между холмами, обнесенный двумя рядами колючей проволоки, и соответствовал схеме, переданной разведкой. По углам периметра заграждения — четыре высокие, под три метра, вышки с полузакрытыми позициями, на которых несли службу боевики. Вышки были оснащены прожекторами, питавшимися от армейской передвижной электростанции, мерно тарахтевшей двигателем «ЗИЛа» недалеко от навеса, под крышей которого стояли четыре грузовых автомобиля: два «КамАЗа», «Урал» и «ЗИЛ-130». Ближе к северной части периметра — один ангар довольно крупных размеров, ближе к южному — второй, рядом с которым находилось одноэтажное здание барачного типа — караульное помещение. У ближней левой вышки одиноко стоял старенький БТР-60 ПБ.

— Почему «духи» загнали бэтээр в дальний угол? — проговорил Седов. — Его место либо у караулки, либо у ворот.

— Вы у меня спрашиваете? — подал голос Леруа.

— Нет, Хакер, просто размышляю… Что интересного замечаешь?

— Прожектора светят в одном направлении — южном.

— Верно! И тоже непонятно почему. Ну, к ближним часовым вопросов нет, они освещают территорию; а вот по какой причине «духи» светят на юг, неясно. Там такие же холмы, что и здесь…

Как бы отвечая Седову, часовой дальней правой вышки перевел прожектор на запад, осветил северные холмы.

— Оказывается, «духи» смотрят не только на юг… Это уже нормально. А то просчитывай, почему контролируют только южное направление… Что еще?

— В караулке, во втором окне, слабый свет.

— Помощник начальника караула бодрствует. Смотри, у них все тут по делу поставлено. Ни дать ни взять полноценный армейский полувзводный караул!

— Да, но в других окнах света нет. Получается, резервная смена сидит в темноте?

— Возможно, окно помещения резервной смены выходит на юг, и мы его не видим. Или окна вообще нет… Ладно, это не столь важно. В резерве четыре человека, их мы снимем без труда. Итак, информация подтверждается полностью. Нам предстоит снять из «винторезов» четырех часовых на вышках, это работа для двух снайперов. А вот как действовать дальше? Придется нарушить свой же собственный приказ и вызывать Бурята. Надо убедиться, действительно ли между «колючкой» установлены мины и какой плотности это минное поле.

Седов достал портативную радиостанцию:

— Бурят, ответь Седому!

— На связи!

— Периметр ограждения через «Поиск» пробил?

— Так точно. Между «колючкой» — противопехотные мины, за исключением участка ворот — точнее, самих ворот и двух метров с севера и юга. Плотность небольшая — мина на квадратный метр, установка в шахматном порядке.

— Понял! Обойди объект с южного направления. Но аккуратно, ту сторону «духи» отчего-то освещают более всего.

— Я это заметил. Выполняю приказ!

Леруа, взглянув на майора, отключившего станцию, спросил:

— Проведем по караулке гранатометную атаку?

— Это нежелательно. Но если не удастся сделать проход с тыла, то другого варианта у нас не будет. И тогда действовать придется по двум объектам одновременно. Но в селе можно решить задачу без шума и спокойно уйти…

— А жены и особенно дети Бурхона? Они наверняка услышат подозрительные звуки и поднимут шум.

— Необязательно, Хакер. Как-то мне приходилось вытаскивать одного красавца из его же дома через женскую половину без нейтрализации охраны. Никто ничего не услышал.

— Это везение. А оно изменчиво…

— Ладно, посмотрим! Продолжаем наблюдение, хотя в принципе смотреть здесь осталось только на то, когда и как «духи» проведут смену караула. А до этого, — Седов посмотрел на часы, — еще полтора часа, если местные чабаны строго выдерживают двухчасовой график. Ты смотри на юг, куда пошел Бурят. Если «духи» с вышки засекут его, придется начинать бой без подготовки.

…Прапорщик Николаев, используя рельеф местности, укрываясь от лучей прожекторов, выбрался на один из южных склонов и, обосновавшись в кустах, включил прибор обнаружения минных полей. Тут же индикатор замигал красным. Как и везде по периметру, с южной стороны пространство между колючей проволокой было заминировано. Но на данном участке это пространство оказалось у́же из-за канавы, тянущейся за периметром. Николаев переключил режим «Поиска». Включился небольшой дисплей. Прапорщик сфокусировал объекты на полосу непосредственно за караульным помещением. На экране высветились всего три мины — пластиковые, итальянские. Они были установлены на одной линии в метре друг от друга.

— Седой, это Бурят! — вызвал Седова Николаев и доложил обстановку.

— Значит, если подрезать «колючку», можно по одному проникнуть на объект между минами? — спросил майор.

— Можно. Одна проблема: не замеченными с вышек к «колючке» не подойти.

— К тому времени на вышках часовых уже не будет.

— Ну, тогда войти на территорию проблемы не составит.

— А окна южной стороны караулки?

— Их просто нет.

— Нет?

— Так точно. Сплошная стена.

— Угу, сплошная стена… Так это же хорошо, Бурят! Понятно, возвращайся на исходную.

Николаев так же аккуратно пробрался обратно на свою высоту, оттуда подал знак — на месте.

— Ну, вот и ладненько, — проговорил Седов.

— У вас есть готовое решение? — спросил Леруа.

— Конечно! Здесь будут работать пятеро бойцов.

— Извините! Из караулки вышли четверо моджахедов…

Седов взглянул на часы:

— 1.50. Это смена. Посмотрим, как и кто будет менять караул.

— Помощник, это же очевидно.

— Не факт…

И действительно, выйдя на территорию, четверо караульных направились к высотам. К ним спустились часовые. Они о чем-то быстро переговорили, и караульные поднялись на позиции, отстоявшие смену боевики прошли в караульное помещение.

— Вот так, Хакер! В этом плане «духи» нарушили Устав караульной службы. Впрочем, он им и не писан… Значит, меняются они действительно через два часа — и самостоятельно, безо всяких формальностей и контроля помощника начальника караула. Это нам на руку. Здесь все, отходим!

Седов подал знак Николаеву, и группа наблюдения за арсеналом вернулась в лагерь. В 2.10, войдя в рощу, Седов сразу же вызвал на связь заместителя капитана Коновалова:

— Пегас, это Седой. У нас порядок, что у тебя?

— Население Гермабада спит. На улице сторожевой пес, лежит в песке недалеко от мечети. Только что «духи» провели смену. Усадьбу охраняют три часовых, один на единственной тыловой вышке, двое в террасе. Иногда они выходят во двор. Анашой, видно, балуются…

— Дальше.

— Семь человек в караулке. Судя по отсутствию света, все спят.

— Кто проводил смену?

— Один боевик из дома ходил в караулку. Вышел с тремя заспанными «духами». Они и провели смену.

— Телохранителей-пуштунов видел?

— Нет. А вот хозяин дома появлялся. С кем-то о чем-то говорил по спутниковому телефону.

— Если уничтожить пса-сторожа, незамеченными в клуб проникнуть можно?

— Да.

— Хорошо. Оставайтесь на месте. В 3.00 штурмовая группа подойдет к вам. На месте и решим, как отработать усадьбу.

— Ты сам приведешь группу?

— Да. Здесь, на складах, справится Грач с четырьмя бойцами.

— Объект настолько доступен?

— А от кого «духам» держать здесь крупную охрану? А о нас Бурхона не предупредили… Всё! При подходе наведешь на свои позиции. Продолжать наблюдение!

Глава пятая

Отдав распоряжение капитану Коновалову, Седов объявил сбор бойцам, находившимся на северных высотах. Когда все собрались вокруг командира, тот начал ставить боевую задачу.

— Внимание, господа офицеры! На рассвете работаем по двум объектам одновременно. Здесь остается группа Грача, в которую, кроме Бурята, что уже находится на позиции штурма, входят Кот, Блондин и Голубь. Задача группе: по моему сигналу по связи снять часовых на вышках, выйти к караульному помещению и уничтожить весь караул, после чего аккуратно вскрыть ангары и подготовить их к подрыву; взрывчатки в них найдется более чем достаточно. То же самое касается и техники боевиков. Грач, — обратился Седов к старшему лейтенанту Грачеву, — тебе все ясно? Конкретные задачи каждому из бойцов поставишь сам.

— Понял — кивнул Грачев. — Спутниковая станция остается со мной?

— Нет, передай ее Хакеру.

— Есть!

— Теперь по второму объекту — усадьбе господина Турсуна Бурхонова. За ней на данный момент наблюдают Пегас и Давыд. К ним уходит вторая штурмовая группа в составе Ганса, Бека, Хакера и Хирурга. Впрочем, в штурмовую группу войдут только Ганс и Бек, двое последних останутся в резерве. Вторую группу веду я, на мне и руководство операцией в Гермабаде. Вопросы?.. Нет? Вторая группа, приготовиться. Грач, передай станцию и организуй здесь все по высшему разряду. И чтобы никакой стрельбы, никаких взрывов. Иначе мы в селении попадем в серьезное положение.

Грачев передал спутниковую станцию капитану Филиппу Леруа, и Седов повел свою группу в обход северных холмов к дороге на Гермабад.

Проводив командира, Грач обратился к своим временным подчиненным:

— Итак, ребята, действуем следующим образом. Бурят и Кот занимают позиции снятия часовых. Буряту я поставлю задачу отдельно; тебе же, Кот, выбрать позицию для снятия часовых северо-западного и юго-западного постов. В дальнейшем — выход к воротам объекта. Блондин и Голубь идут со мной к позиции Бурята. Там определимся, как будем гасить караул.

Офицеры молча выслушали инструктаж. Грачев по станции малого радиуса действия вызвал на связь прапорщика Николаева:

— Бурят, это Грач! Я — командир штурмовой группы по объекту «арсенал». Веду группу к тебе. Отслеживай обстановку, в случае необходимости прикрой!

— Принял!

— Пошли, ребята, — приказал подчиненным капитан.

Группа из четырех человек начала выдвижение к южной стороне периметра ограждения складов боевиков. На западе остался прапорщик Котенко. Как только бойцы вышли к повороту на юг, по холмам ударил луч мощного прожектора.

— Ложись! — тут же отдал команду Грачев.

Белорусы рухнули на землю.

Осветив высоты, луч ушел на запад.

— Чертовы прожекторы, — проговорил Голубь. — Тяжело снайперам придется. Может осечка выйти. Ударит луч по оптике — и «ослеп» стрелок…

— А мы на что? Подстрахуем, — ответил Грачев. — Продолжать выдвижение!

В 2.40 группу встретил прапорщик Николаев, отошедший от позиции на юг.

— Ну, что на объекте? — спросил Грачев.

— То, что вы сами видели. У «духов» все в обычном режиме. Часовые на вышках, караульные с начальником и помощником в караулке.

Грачев повернулся к белорусам:

— Займите позиции где-нибудь здесь, но чтобы видели меня. По моему сигналу подойдете.

— Понятно, — ответил Шинкевич. — Но как мне работать бесшумно, имея пулемет и гранатомет?

— Черт, об этом Седой не подумал, что для него нехарактерно… Ну, что ж, тогда корректируем план. В штурмовую подгруппу войдет Бурят; ты же после того, как мы проникаем в караулку, идешь к воротам и дожидаешься Кота.

— Понял.

— А я ни хрена не понял, — сказал Николаев.

— Погодите, все всем сейчас станет ясно. План действий таков: ты и Кот снимаете часовых на вышках. Кот сейчас выбирает позицию для отработки западных постов; тебе же, Бурят, надо определиться с позициями ликвидации восточных постов.

— А чего с ними определяться? Прямо с позиции наблюдения и сниму «духов».

— Прожектора не помешают?

— Не должны. Часовые светят — светили до этого по крайней мере — выше позиции. Я их видел хорошо. А на рассвете вообще должны вырубить светотехнику.

— Посмотрим… Значит, ты снимаешь часовых. Затем проводишь меня и Голубя на территорию складов по коридору в минном поле. Блондин отправится к воротам, к нему подойдет Кот. Отстреляв «духов», минируем склады и автомобили.

— Теперь все понятно, Грач!

— Блондин и Голубь — на месте. Веди к объекту, Бурят!

Старший лейтенант и прапорщик, используя естественные укрытия, вышли на позицию наблюдения снайпера.

— Вот, Грач, и проволока в два ряда, и минное поле между ними. Караулка за «колючкой».

Но Грачев смотрел на вышки.

— Да, отсюда ты должен снять часовых восточных постов.

— Сниму, не волнуйся. А вот чтобы подойти к месту прохода через минное поле, необходимо либо подняться по обрыву, что проблематично, либо обойти его, на что уйдет время. Немного, но уйдет. А у нас нет никакой гарантии, что помощник начальника караула не поглядывает из своей каморки на северные вышки. Отсутствие часовых он заметит.

— Гарантии, Бурят, нет, но нет и подтверждения тому, что «дух» смотрит на вышки. Мы, наблюдая за объектом, этого не заметили.

— Сам знаешь, Грач, при отработке подобной задачи всяко может произойти. Не смотрел помощник начкара на посты, а тут вдруг посмотрит…

— И что ты предлагаешь?

— Пройти заграждение левее караулки. Тогда мы времени практически не теряем.

— Но там более насыщенная минами полоса!

— Я все прикинул. Пройдем эту полосу. Вдвоем пройдем.

— Ладно, согласен…

В этот момент станция Грачева завибрировала сигналом вызова.

— Грач на связи!

— Это Кот. Позицию занял, готов для решения задачи.

— Хорошо, жди сигнала!

— Принял, отбой!

Грачев вложил станцию в карман:

— Кот на позиции и готов снять часовых западных постов. А ты, значит, будешь работать прямо отсюда?

— Вон, впереди канавку видишь?

— В такой тьме ее сам черт не увидит…

— Есть канавка. Оттуда я и отработаю посты.

— Занимай позицию.

Второй снайпер первой штурмовой группы прошел немного вперед и исчез в канаве.

Старший лейтенант подал сигнал рукой ожидавшим белорусам. Они тут же подошли.

— Голубь, остаешься со мной, — приказал Грачев. — Блондин, выйди за правый холм. Как только снайперы снимут часовых, двигай к воротам. Пока не подойдет Кот, отслеживай обстановку у караулки и посмотри на запоры — вам с Котом вход на территорию через эти ворота… Давай!

Затем Грачев посмотрел на часы — 2.57 — и вызвал на связь командира отряда:

— Седой, это Грач. Первая штурмовая группа к выполнению задачи готова.

— Ожидай сигнала.

Грачев отключил станцию и присел на валун, опершись спиной о прохладную поверхность подножия поросшего кустарником холма. Взглянул на белорусов.

— Отдыхайте, ребята. Присаживайтесь рядом, здесь места всем хватит. До рассвета еще два часа с лишним.

— Раньше приказ на отработку объекта поступить не может? — спросил Шинкевич.

Грачев пожал плечами:

— Не должен. Обычно мы работаем строго по плану, принятому командиром, а там… кто его знает. Все зависит от того, как будет складываться обстановка на главном объекте в Гермабаде.

— Понятно.

Белорусы-спецназовцы устроились рядом с российским офицером.

…На преодоление километра, отделяющего склады боевиков от селения Гермабад, группе майора Седова понадобилось двадцать минут. В 2.42, подойдя к южной окраине кишлака, командир вызвал на связь своего заместителя:

— Пегас, ответь Седому!

— На связи, — ответил капитан Коновалов.

— Мы у селения. Встречай.

— Где точно находитесь?

— У виноградника крайней южной усадьбы.

— Следуйте на юг тридцать метров, выйдете за холм. Туда подойдет Давыд. Он проводит вас ко мне.

— Принял!

Майор вывел группу за холм, где ее уже ожидал украинец, прапорщик Давыдюк.

— Приветствую вас, парни, — сказал он. — Следуйте за мной, здесь недалеко.

В 2.52 вторая штурмовая группа собралась на позиции наблюдения капитана Коновалова. Посмотрев на часы, Седов начал ставить задачу:

— Работаем по следующей схеме. На рассвете снайпер Ганс снимает часового на вышке и отстреливает сторожевого пса у мечети, далее группа сближается с южной стороной забора и преодолевает его. В усадьбе Давыд и Бек подходят к караулке и ликвидируют караул. К дому со мной с противоположной стороны идут Пегас и Ганс. На последнем — отстрел часовых в террасе. Отработав внешнюю охрану, моя подгруппа проникает в дом и работает по телохранителям Бурхона, а также по самому хозяину дома и его помощнику, Камару Акбару. На все про все у нас будет не более получаса — это с выходом сюда, на исходный рубеж. Во время работы моей группы Беку и Давыду отслеживать обстановку в селении и при необходимости поддерживать нас в доме. Но до этого, думаю, дело не дойдет. Вопросы, предложения?

— Командир, — подал голос Аппель, — часового отсюда я сниму без проблем, а вот до собаки, если она останется до рассвета у мечети, по дальномеру триста девяносто семь метров, а ваша винтовка «ВСС» «винторез» имеет предельную дальность четыреста метров. Мы имеем критическое расстояние до цели. Гарантировать ее полное поражение в данных условиях невозможно.

— Не беспокойся, Ганс, я стрелял из «винта» и с дальности в пятьсот с лишним метров — и ничего, валил «духов» наглухо. С собакой же проще. А вот то, что алабай действительно останется до рассвета у мечети, еще большой вопрос.

Слово вставил капитан Коновалов:

— Не мешает устранить и собак в соседних усадьбах. Они подходят к объекту слишком близко и могут увидеть наше перемещение, применяй мы хоть какие противособачьи препараты. И, естественно, поднимут лай. А нам он не нужен.

— Об этом позже. Сейчас я должен доложить план второго этапа операции таджикского направления. Хакер, — повернулся майор к капитану Леруа, — связь мне с полковником Трепановым.

— Минуту, командир, — ответил француз и вскоре доложил: — Енисей на связи!

Седов принял трубку:

— Енисей, это Седой. Отряд «Z», разбитый на две штурмовые группы, находится на рубежах одновременного штурма объектов «арсенал» и «усадьба». Подразделение готово к выполнению задачи.

— План действий?

Седов быстро доложил план работы по складам и усадьбе Бурхона. Полковник, выслушав, сказал:

— Ты не назвал в составе групп французов.

— Они и не будут принимать участия в штурме. И Хакер, и Хирург останутся на исходных позициях в резерве. Они мне во владениях Бурхона не нужны. Ну, а если понадобятся, то подойдут по вызову.

— Ты уверен, что подгруппы Грача достаточно для овладения объектом с охраной в четырнадцать боевиков?

— Так и у меня здесь, в Гермабаде, не меньше «духов», считая телохранителей и помощника Бурхона.

— Понял. Передаю план в Центр.

— Стоит ли беспокоить генерала? Все равно ничего другого мы спланировать просто не успеем, до рассвета чуть больше двух часов.

— И все же я должен доложить план в Москву.

— Ваше право. Жду решения вышестоящего командования, особенно возможных очень ценных дополнительных указаний…

— Не смейся, Седой, ЦУ действительно могут поступить, и ты это прекрасно знаешь.

— А я и не смеюсь, я жду… До связи!

Седов отложил трубку и повернулся к лейтенанту Свену Аппелю:

— Как там наш алабай себя чувствует?

— Не понял…

— Как это не понял, Ганс? Ты должен отслеживать цели. И одна из них — сторожевой пес.

— Он на месте; спит, видимо.

— Это уже лучше. Теперь что ты скажешь о предложении Пегаса по отстрелу собак в соседних с усадьбой Бурхона дворах?

— Прикажете — отстрелю. Они близко, проблем не возникнет.

— Тогда готовься ликвидировать четыре цели: две основные и две второстепенные.

— Я готов, командир!

— Молодец! Кого-то тошнит от немецкого порядка, а мне он нравится… Орднунг есть орднунг.

— Это комплимент или, как говорят русские, подкол?

— Конечно, комплимент, Ганс!

Вопрос задал капитан Леруа:

— Вы определили нас с Додье в резерв, но позволю вам напомнить, что мы не хуже остальных умеем воевать. Почему вы определили нас в резерв, когда очевидно, что троим бойцам будет сложно работать внутри дома?

— А вот это, Хакер, извини, решать только мне, кто и что должен делать на боевом выходе. И обсуждению мои приказы не подлежат. Надеюсь, больше подобных вопросов я от вас не услышу.

Французский капитан отвернулся.

— Не услышите…

— Без обид, Хакер. Порядок есть порядок, как я уже сказал… Так, всем ждать, ведя наблюдение за обстановкой в усадьбе Бурхона, во всем селении и на подходах-подъездах к нему!

Спутниковая станция отряда завибрировала сигналом вызова в 3.35. Капитан Леруа подал трубку Седову:

— Полковник Трепанов, командир!

— Седой на связи, — ответил майор.

— Это Енисей. Твой план работы по объектам утвержден. Аккуратней в Гермабаде, Седой.

— Мы всегда работаем предельно аккуратно.

— Удачи! Связь после отхода от селения и подрыва складов.

— Принял. Пробейте возможность эвакуации отряда не из района высадки, а от перевала. К месту высадки тащить подразделение после акций, думаю, не стоит, только вконец измотаем людей.

— Понял тебя. Отбой!

Майор Седов передал трубку капитану Леруа.

— Всем наблюдать за объектом! Готовность повышенная.

…Медленно тянулось время. В 5.00 на востоке посветлело. Майор Седов отдал приказ обеим штурмовым группам о переходе на повышенную боевую готовность.

— Сторожевой пес прошелся по селению и вновь устроился у мечети, но уже ближе к усадьбе Бурхона, — доложил лейтенант Аппель. — До него по дальномеру триста шестьдесят восемь метров.

— Соседские псы видны?

— Да.

— Часовой?

— На месте.

— Его надо снять так, чтобы он не покатился по лестнице.

— Извините, но куда откинет охранника от попадания пули в голову, я просчитать не могу. Все будет зависеть от того, где он будет находиться в момент выстрела.

— И все же, Ганс, часовой не должен с грохотом свалиться с вышки. Бей так, чтобы его не отбросило. Это твое дело, ты же профессионал!

— Понял вас, командир.

В 5.1 °Cедов достал из кармана радиостанцию Р-10, но включить ее не успел. Находившийся справа Давыдюк воскликнул:

— Командир, вижу отблеск автомобильных фар на дороге с востока!

— Что? Где?

Седов посмотрел направо. И тут же услышал звук работы двигателей по меньшей мере двух автомобилей.

— Это еще что за сюрприз?

Выскочив из-за холмов, к селению приближались два внедорожника.

— Похоже, у нас гости, командир, — проговорил капитан Коновалов.

— Сказал бы я, где видал этих гостей…

Седов поднял к глазам ночной бинокль и почти в упор разглядел идущие к селению внедорожники «Тойота».

— Твою мать! Откуда взялись эти машины?

— С востока, — сказал Аппель.

— Кто же это?

Автомобили прошли восточную часть селения и свернули к воротам усадьбы Бурхона.

— Этого нам недоставало… — Седов обернулся к капитану Леруа: — Хакер, прослушку на полную мощность!

— Уже сделано.

— Слушай усадьбу!

Из террасы дома Бурхона выбежал охранник. Он открыл ворота, и внедорожники въехали на территорию владельца усадьбы. Остановились возле караульного помещения. Из машин вышли восемь человек, водители при этом остались на месте. Один из приехавших, в белоснежной рубашке и ярком цветном галстуке, с кейсом в руке, направился к дому. Семеро человек сопровождения, имевшие при себе укороченные автоматы и пистолеты-пулеметы, застыли у машин. Из дома в халате спешно вышел Бурхон.

Седов взял дублирующий наушник дистанционного прослушивающего устройства «Пробой-2» и услышал голос Бурхона:

— Ассалам алейкум, уважаемый господин Карим!

— Ваалейкум ассалам, Турсун. Не ожидал моего приезда?

— Вы даже не предупредили… но таким гостям я всегда рад; для вас двери моего дома открыты днем и ночью. Однако не опасно ли было ехать ночью из столицы в наше захолустье?

— У меня сильная охрана.

— Да, вижу! Да, крепкие воины. И все же сейчас на дорогах небезопасно, особенно ночью.

— Дело серьезное, Турсун, потому и выехал срочно.

— Проходите в дом, уважаемый Карим. Помощник уже разбудил женщин, они быстро приготовят завтрак.

— Не до завтрака. Перекусим позже. Распорядись, чтобы моим людям предоставили место для отдыха.

— Вай, конечно, все сделаем! Позвольте узнать, надолго ли вы к нам?

— А что? Боишься?

— Нет, с вами мне бояться нечего… Просто хотел узнать, сколько баранов резать, на скольких человек еду готовить.

— Поговорим в доме. На улице еще прохладно…

— Да, да, проходите, уважаемый. Камар, побеспокойся об устройстве людей уважаемого Насима Карима, — приказал Бурхон вышедшему из дома помощнику.

— Да, хозяин, все сделаю. А завтрак?

— Пусть женщины готовят. Подать по моей команде.

— Слушаюсь.

Приехавший — видимо, очень важная птица — прошел мимо помощника Бурхона, лишь слегка кивнув тому. Пожимать руку не соизволил — видно, не по чину.

Майор Седов снял наушник и приказал Леруа:

— Слушай и записывай все, о чем будут говорить в доме; одновременно набери мне номер Трепанова.

Помощник генерал-полковника Белоногова ответил незамедлительно. В голосе его слышались нотки тревоги.

— Седой? Что-то случилось?

— Случилось, полковник.

— Вы обнаружены?

— Нет, с этим все в порядке. Кардинально изменилась обстановка в усадьбе Бурхона. В 5.20, за секунды до начала наших активных действий, к Бурхону внезапно приехал некто Насим Карим, а с ним охрана в семь крепких парней, вооруженных автоматическим оружием, да водители двух внедорожников «Тойота», номера передать?

— Черт бы побрал этих гостей! Но ты, Седой, и везунчик… Опоздай гости минут на десять, тяжело бы вам пришлось.

— Нам в усадьбе уже никак не пришлось бы… Кто такой этот Карим?

— Выясню. Жди связи с Центром!

…Генерал-полковник вышел на связь через полчаса:

— Приветствую тебя, Седой! Докладывай, что там у вас произошло. И не ссылайся на Енисея, я хочу услышать доклад лично.

— Есть, Центр. Докладываю. Отряд готов был начать второй этап операции по объектам «арсенал» и «усадьба», но в 5.20 к Бурхону неожиданно прибыли гости — некий Насим Карим, перед которым Бурхон буквально стелется, с вооруженным сопровождением, включая водителей, в девять человек. На ноги поднята и охрана торговца оружием. Понятно, что в данной ситуации отряд «Z» выполнить поставленные задачи не может. Разве что разнести в клочья склады, несмотря на то, что и там караул поднят в ружье…

— Никаких действий! — приказал Белоногов. — Акциям временно отбой. Штурмовые группы отвести на рубежи ожидания, оставить у объектов наблюдателей. Фиксировать через прослушку все разговоры Бурхона с Каримом. Каких-либо других действий без моего личного разрешения не предпринимать! Как понял меня?

— Понял вас, Центр. Один вопрос: кто такой этот так некстати объявившийся Насим Карим?

— Полковник МВД Таджикистана, начальник главного Управления по борьбе с экстремизмом и терроризмом.

— Нормально! Главный борец с экстремизмом в гостях у одного из главных экстремистов… И, похоже, они давненько ладят между собой.

— Если больше вопросов у тебя нет, выполняй приказ!

— Есть!

Отключив спутниковую станцию, Седов передал по группам приказ отойти от объектов за холмы, оставив на позициях по одному наблюдателю. Хакеру дополнительно была поставлена персональная задача — слушать и вести запись всех переговоров Насима Карима и Турсуна Бурхона.

В 6.00 обе штурмовые группы находились на рубеже ожидания. Грачев снял с позиции снайпера Котенко и рассредоточил группу в пятистах метрах от складов, в низине между холмов, как и Седов, оставив на передовом рубеже наблюдателя.

Отведя свою группу за холмы, майор, не в силах пребывать в неизвестности, вернулся на пост наблюдения к капитану Леруа, прилег рядом с ним и спросил:

— Ну, что там в усадьбе?

— Бурхон и Карим находятся в кабинете, пьют чай; охрану разместили частью в спальне хозяина дома, частью в караулке. Телохранители Бурхона в главной комнате мужской половины дома. Разговор Бурхона с Каримом размывается общением телохранителей, но в принципе понять смысл беседы хозяина с гостем можно. Пока ни о чем конкретном в плане подготовки каких-либо мероприятий они не говорили. Больше о семьях, о здоровье. Карим собирается жениться в четвертый раз, где-то рядом с Душанбе воздвиг дом… Вот и все на данную минуту.

— Понятно! Продолжай слушать и записывать переговоры.

Отойдя к холмам, Седов отдал распоряжение группам на отдых с выставлением постов охранения. После обеда командир вновь вышел к позиции Леруа:

— Как самочувствие, Хакер?

— В сон потянуло, принял капсулу из боевой аптечки.

— Зачем? Я бы заменил тебя.

— На моей аппаратуре никто, кроме меня, работать не сможет.

— Но прослушкой пользоваться могут все…

— Ничего, командир, препарат уже действует, так что даже при желании в ближайшие двенадцать часов мне не уснуть.

— Ну, давай. В полночь я дам тебе время на отдых. Что-нибудь интересное услышал?

— Вот с этого и надо было начинать, командир. В стране готовится мятеж. Главный разговор его главари — а в том, что Карим является одним из них и вообще довольно крупной фигурой, сомнения нет, — повели после чаепития. Подробно его можно послушать на магнитофоне. Вкратце же Бурхон с Каримом обговорили ни много ни мало, а мероприятия по дестабилизации общей обстановки в Таджикистане, имеющие целью свержение законного правительства.

— Даже так? Продолжай.

— В общем, 20 мая, по замыслу какого-то комитета, в Кулябе, Курган-Тюбе и Гарме должны вспыхнуть беспорядки. Учитывая то, что мятежники ожидают солидное подкрепление из Горного Бадахшана, силы они соберут немалые. Вооружение же должно быть доставлено отсюда, со складов Бурхона, на базу у Гарма. После того как мятежники захватят власть в названных областях, они намерены двигаться к Душанбе, охватывая его с трех сторон.

— А как же правительственные войска? Их противодействие новые революционеры не просчитывают?

— Карим говорил что-то об участии армии и МВД в мятеже, но телохранители в это время подняли гвалт, и я не услышал подробности. Но фактор противостояния вооруженных сил и МВД они обговаривали. Продолжать?

— О чем сейчас беседуют «духи»?

— Сейчас они обедают, командир.

— Когда Карим собирается свалить из Гермабада? И намерен ли он проверить склады с оружием?

— Об этом разговора не было. Возможно, позже они обговорят и это.

— Так, значит, все подробности на пленке?

— Да, командир.

— А ту часть, где разговор был перекрыт телохранителями, «почистить» можно?

— Я могу сделать это на своей аппаратуре.

— Понятно… Соедини-ка меня напрямую с генералом Белоноговым.

Француз набрал номер российского генерала.

Белоногов ответил спустя несколько секунд — или находился в своем кабинете, или имел рядом офицера связи.

— Слушаю тебя, Седой!

— Бурхон и Карим провели весьма интересный разговор. Возможно, он будет иметь продолжение, но то, что уже было сказано, означает скорую активизацию всех сил мятежной оппозиции.

— Передавай информацию в Центр.

— Есть. Разрешите вопросы?

— Давай.

— Во время разговора бандитов часть текста была размыта вмешательством охраны. Хакер может «почистить» пленку…

— Не надо, мы все сделаем сами. Что еще?

— Если Карим со своей охраной останется на ночь в усадьбе Бурхона, предлагаю провести акцию по обоим главарям мятежников.

— Ты хочешь погубить отряд?

— Я хочу накрыть «духов» по полной программе. Подтянуть к Гермабаду после отработки своей задачи группу Грачева и атаковать особняк.

— Нет, Седой! — запретил Белоногов. — Задача отряду остается прежней: уничтожение объекта «арсенал» и ликвидация Бурхона. После расшифровки записи мы сообщим официальному Душанбе о готовящемся мятеже; они разберутся и с Каримом, и с силами, что экстремисты планируют задействовать для дестабилизации обстановки в стране. В конце концов, это их внутреннее дело. Ты же должен решить задачу по «арсеналу» и «усадьбе». Как понял?

— Понял.

— Немедленно переправляй запись пленки в Москву. Если услышите еще что-то важное, тоже немедленно сбрасывайте информацию в Центр. И никакой самодеятельности, Седой! Сейчас ты не командир российской группы спецназа, а руководитель секретного интернационального подразделения, действующего строго по планам представителей-участников известного тебе «Совета шести».

— Все понял, Центр, работаю по утвержденному плану. Ваш доклад дублирую Енисею. Конец связи!

Леруа переключил Седова на полковника Трепанова.

— Енисей, это Седой. Примите доклад…

Майор доложил полковнику то, что сообщил генералу. Трепанов облегченно вздохнул:

— Ну, хоть так, а я думал, у тебя возникли непреодолимой силы обстоятельства, срывающие проведение акций…

— Да мы как раз и имеем форс-мажор, а также недоработку агентов внешней разведки. Почему они ничего не сообщили о намерениях достаточно высокопоставленной фигуры в таджикском МВД? Задержись Карим на несколько минут, и отряду пришлось бы вести тяжелый, открытый, неравный бой.

— С этим разберемся. Главное, что сейчас все в порядке.

— Да какой это, к черту, порядок…

— Не заводись, Седой. Впервой, что ли, попадать в нештатные ситуации?

— Не впервой. Но раньше они касались небольшой группы российского спецназа, а сейчас — секретного интернационального отряда, работе которого в шести странах придают большое значение. Следовательно, и разведка должна работать на нас предельно эффективно. А мы имеем…

— Все, Седой, — прервал майора полковник, — ничего страшного не произошло. Просто отсрочка операции. До связи!

Седов передал трубку французскому капитану.

— Что будем делать, командир? — поинтересовался Леруа.

— А что в этом случае делают? Ждут. У моря погоды…

— У какого моря? — не понял Леруа.

— А какое ближе к нам? — улыбнулся майор.

— По-моему, Каспийское… Но это, насколько я знаю, не море, а большое озеро.

— Какая нам разница, Хакер? Не купаться же в нем, а ждать. У моря ли, у озера или здесь, среди холмов…

— Удивляюсь, как до девяностых годов просуществовал Советский Союз, объединяя такие разные страны и народы?

— Нормально существовал. Я бы сказал, хорошо. И народы жили в мире, в согласии…

— Сейчас в это верится с трудом.

— Не тебе одному… Значит, в состоянии продолжать наблюдение?

— Так точно!

— Передай всю имеющуюся у нас информацию в Центр и работай дальше. И еще. Если услышишь еще что-нибудь интересное, не жди, когда я выйду к тебе, вызывай по связи.

— Так вы будете все время метаться от холмов до позиции, — на этот раз улыбнулся капитан Леруа.

— Ничего, Хакер, я привычный.

— Есть вызывать в случае получения важной информации.

— А ты можешь сделать так, чтобы переговоры с магнитофона прямым каналом уходили в Москву?

— Конечно!

— Сделай. На адрес генерал-полковника Белоногова… Давай, Хакер, я к группе.

По пути к холмам Седова вызвал на связь старший лейтенант Грачев, командир первой штурмовой группы:

— Седой, ответь Грачу!.. Мы на позициях ожидания. На территории складов нешуточное оживление. Караул занял круговую оборону.

— Ну и флаг им в руки. Ты смотри за «духами»… Люди отдохнули?

— Отдыхают по очереди.

— А сам?

— В порядке.

— Ждать! Больше никаких вопросов, и по пустякам связь не использовать! Не хватало, чтобы «духи» прочухали, что в районе их базы ведутся кодированные переговоры… А этого исключать нельзя. Все понял, Грач?

— Так точно!

Майор отключил станцию. Бойцы группы встретили его молчанием. Если командир ничего не говорит, то и спрашивать его ни о чем не следует. Надо будет — скажет. Или отдаст приказ.

Капитан Леруа вызвал майора Седова в 13.30. Командир отряда «Z» тут же прибыл на позицию француза, осуществлявшего электронный контроль за усадьбой Турсуна Бурхона, и прилег рядом с капитаном.

— Что у тебя, Хакер?

— Карим собирается осмотреть арсенал складов. Выезд назначен на 14.00. В 16.00 обед, а в 17 часов гость со свитой планирует покинуть Гермабад.

— Понял… — Седов вызвал по станции малого радиуса действия старшего лейтенанта Грачева: — Грач, это Седой! Что наблюдаете на складах?

— Весь караул, не считая, естественно, часовых на вышках, наводит порядок на территории. Ворота открыты.

— Ясно. Это они прибираются для встречи господина Карима. Так что где-то в 13.35 жди гостей на своем объекте. Не исключено, что Карим решит проверить подходы к объекту, поэтому держи ухо востро и, если боевики выйдут за «колючку», тут же отойди на безопасное расстояние, но так, чтобы контролировать ситуацию.

— Понял.

— Выполнять! Как только объявится гость, доклад мне… Отбой!

Седов отключил станцию, поднял бинокль и увидел, что охрана Карима вышла к машинам. Водители заняли свои места. Из гаража усадьбы к ним подъехал внедорожник «Форд». В 13.55 из дома вышли Бурхон и Карим. Охрана расселась в «Тойотах», главари мятежников устроились в «Форде». Ровно в 14.00 на большой скорости, поднимая пыль и разгоняя сельчан, колонна пошла в сторону складов.

В 14.05 Седова вызвал на связь Грачев:

— Колонна из трех внедорожников вошла на территорию объекта. Из машин вышли… так… семь… нет, двенадцать человек, десятеро из которых вооружены автоматами «АКС-74У» и пистолетами-пулеметами «узи» и «Клин». Вижу Бурхона с гостем.

— Продолжай докладывать обстановку в прежнем режиме, — приказал командир отряда.

— Есть! Начальник караула подошел с докладом к Бурхону. Сам караул построен. Часовые на вышках держат автоматы стволами вверх, за ними внимательно следят люди из прибывшей охраны. Бурхон принял доклад… Так, появился его помощник Акбар. Не заметил, из какой машины он вышел. Побежал к дальнему, северному ангару. Туда же направились и Бурхон с Каримом. Они вошли в ангар, охрана расположилась по всей территории. У первого склада — трое. Караул по-прежнему в строю. Более докладывать нечего.

— Подождем.

Спустя двадцать минут Грачев вновь возобновил связь:

— Главари мятежников вышли из северного склада, идут к южному. Там их встречает Акбар, трое охранников по пятам. Бурхон и Карим вошли во второй ангар. Охрана ведет себя, как и при осмотре северного хранилища. Пауза.

— Принял, пауза.

И второй склад Карим осматривал около двадцати минут.

— Главари вышли из ангара, — доложил Грачев, — пошли вдоль периметра проволочного заграждения. Бурхон докладывает гостю систему охраны и обороны… Так, все вернулись к машинам. Карим разговаривает с Бурхоном, указывая на грузовики под гаражным навесом. Показал на БТР, тоже чем-то поинтересовался. Осмотром, видимо, остался доволен. На вышках зажглись прожекторы, погасли… Все, визит, судя по всему, подошел к концу. Бурхон и Карим садятся в передний внедорожник «Тойота», с ними три охранника. Остальные, включая Акбара, устраиваются в двух других машинах. Колонна вышла за пределы объекта, караул разошелся. Двое закрывают ворота.

Седов посмотрел на часы. 15.10. Карим пробыл на складах почти час — видимо, тщательно осматривал арсенал мятежников.

В 15.15 Леруа доложил:

— Вижу колонну, входит в Гермабад.

Майор посмотрел на селение. Три внедорожника, не снижая скорости, прошли Гермабад и въехали на территорию усадьбы. «Тойоты» остались у караулки, водитель «Форда» поставил внедорожник под навес.

Седов вызвал Грачева.

— На связи, — ответил старший лейтенант.

— Что на объекте?

— Караул вернулся в караулку. Сейчас на объекте все, как было до приезда Карима. Ожидаем смену часовых.

— Наблюдать!

Седов через оптику осмотрел усадьбу. В ней тоже все успокоилось. Караулу доставили обед. Охрана Карима и Бурхона вошла следом за главарем в дом. Во дворе суетились только женщины, было их семь человек.

— Откуда взялось столько женщин в усадьбе? — спросил у Леруа майор.

— Четверо пришли из селения, трое вышли из дома, — ответил капитан.

— Когда?

— Когда вы вели переговоры с Грачом.

— Ясно, в усадьбе готовится торжественный обед… Не пора ли и нам перекусить?

— Можно!

— Ты наблюдай и слушай дом, я пришлю к тебе человека с пакетом питания.

— Есть.

В 17.0 °Cедов получил доклад Леруа о том, что Карим с охраной покинул усадьбу Бурхона и кишлак Гермабад.

— Иду к тебе.

Выйдя на позицию наблюдателя, командир отряда приказал:

— Связь мне с Центром.

Капитан набрал номер, передал трубку Седову:

— Центр на связи, командир.

— Центр, это Седой! В 17.00 Карим покинул Гермабад. Обстановка на объектах успокоилась.

— Принял.

— Хакер передал вам весь разговор главарей мятежников.

— Мы получили информацию, обработали ее и отправили в Таджикистан. На подъезде к Душанбе Карим с охраной будет нейтрализован спецназом местной службы безопасности. Вам же на рассвете завтра провести штурм объектов.

— Есть!

— Отработаете задачу тихо, тогда вертолет подберет вас в районе перевала. Согласование эвакуации проведем во время отхода отряда. Работай, Седой!

— До связи!

Седов передал трубку спутниковой станции «Вега» капитану Леруа и по своей радиостанции малого радиуса действия вызвал Грачева:

— Грач, это Седой! Начинаем работу с нуля. План остается прежним. Отработка объектов на рассвете завтра, 4-го числа.

— Принял.

Майор опустил радиостанцию в карман куртки:

— И снова ожидание… А солнышко-то припекает, да, Хакер?

— Припекает — не то слово.

— Здесь так: днем зной, ночью холод. В горах, я имею в виду… Ладно. Ты еще в состоянии работать?

— Препарат действует.

— Как начнешь уставать — сообщи, сменю.

— Сообщу.

Седов вернулся к холмам и подсел к снайперу, немецкому лейтенанту Аппелю.

— Я вот о чем подумал, Ганс… Тебе придется снимать часовых на террасе через окна?

— Да. А что?

— А то, что звон разбитого стекла могут услышать телохранители в доме.

— Никакого звона не будет. Пули сделают аккуратные дырочки и в оконном стекле, и в головах боевиков.

— Уверен?

— Вы должны лучше знать свое оружие.

— Поэтому и сомневаюсь в твоей уверенности…

— Вы стреляли из «винтореза» в окна с пяти-семи метров?

— Не припомню. Но с пятидесяти бил, и тогда стекла разлетались на мелкие осколки.

— С пятидесяти — да, но не с пяти метров. А я проведу обстрел часовых именно с этого расстояния.

— Ты уже выбрал позицию?

— Примерно… Но это по тем бандитам, что несли службу прежней ночью. Другая смена может вести себя не так спокойно. Но в любом случае на расстояние до пяти метров к террасе я подойду.

— Поживем — увидим… Как говорится, нам бы только день простоять да ночь продержаться.

— Очередная русская поговорка?

— Это из детства.

— Странные вы, русские…

— Потому и сломали хребет германскому фашизму. Твой дед наверняка воевал против Союза во Второй мировой войне?

— Нет, командир. Мой дед и бабушка погибли в концлагере. Они были коммунистами.

— Вот как? Интересно.

— Да уж куда интересней…

— Извини, Ганс.

— Никак не могу привыкнуть к псевдониму…

— Привычка — дело наживное.

— Согласен.

— Сейчас бы пива… Баварского, да?

— Предпочитаю чешское.

— Ты не патриот своей страны?

— Если вы в России покупаете автомобили из Германии, это тоже значит, что патриотизм в вас не очень воспитан?

— Ладно, ты прав… Ого!

Аппель удивленно взглянул на российского майора, поднявшего глаза в небо.

— Что такое? — И тоже поднял голову.

— Гляди, Ганс, какой орел! И парит медленно, совсем не взмахивая крыльями.

— Чует кровь…

— Ни хрена он сейчас не чует. Просто парит и высматривает добычу на земле… Красиво.

— Красиво. Но я не люблю птиц.

— Что так?

— Не люблю, и всё.

— А говоришь, русские странные… Как можно не любить птиц?.. Ладно, дело твое. Отдыхай!

Седов прошел к Коновалову:

— Как дела, Юра?

— У нас же нет ни имен, ни фамилий, ни званий, ни родины, — усмехнулся капитан.

— Да ладно. Мы же свои.

— Как дела… А как могут быть дела, когда паришься у этого богом забытого кишлака? Тоскливо, командир. И дернул же черт этого Карима приехать в Гермабад перед самым штурмом!

— Радуйся, что он не приехал позже.

— Но почему нас не предупредили об опасности?

— Недоработка разведки. С этим сейчас разбираются в Москве.

— Ну, здесь еще ладно, а вот если и в Афгане наши славные разведчики не доработают, то нам придется ой как нелегко.

— Не думай о грустном.

— Есть не думать о грустном… Буду думать о веселом.

— Только не смейся слишком громко.

— Ты бы поспал, Седой…

— Да, пожалуй, отдохну. Контролируй ситуацию. Где бы мне прилечь?..

— Вон у валуна тенек, нормальное место. Во сколько разбудить?

— Сам встану, как отдохну.

…В это время у объекта «арсенал» к старшему лейтенанту Грачеву, отдохнувшему в тени холма, подошел только что сменившийся с поста наблюдения старший лейтенант Шинкевич. Командир перовой штурмовой группы, открыв глаза, спросил:

— Тебе есть что сказать, Блондин?

— Ты не заметил, как внимательно Карим осматривал полосу проволочных и минных заграждений?

— Ну, и что?

— Я подумал, а не под сигнализацией ли проволока?

— От «колючки» проводов в караулку нет, а на столбах отсутствуют сирены.

— А если провод проложен под землей и сигнализация выведена на пульт начальника караула?

Грачев сел.

— Под землей, говоришь?

— Да. И проложена она может быть с любого столба, а их по периметру сотни. Перекусим мы проволоку — и поднимем караул. А в нем, кроме часовых на вышках, десять рыл «духов». Встречу они нам организуют достойную — тут уж не до штурма будет, уйти не сможем…

— И как проверить, под сигнализацией проволока или нет?

— Это вопрос к французскому компьютерному гению. Сами мы ничего проверить не в состоянии. Была бы кошка, можно было бы запустить ее на проволоку. Но ни кошки, ни самой задрипанной мыши у нас нет.

— Так! Придется вызывать сюда Хакера. Хотя за каким чертом «духам» нужна здесь сигнализация, если часовые на вышках все отлично просматривают?

— Скорее всего, сигнализации действительно нет… а если есть? Рисковать мы не имеем права, не та ситуация.

— Это верно, ситуация не та. В другой обстановке мы спокойно разнесли бы караулку из гранатометов. Но требуется тихая работа… — Грачев достал радиостанцию: — Седой, ответь Грачу!

— На связи! — отозвался командир отряда. — Поспать не дашь… Что у тебя?

Старший лейтенант кратко объяснил суть возникшей проблемы. Седов воспринял подозрения Грачева серьезно:

— Об этом мы не подумали. Плохо. Я высылаю к тебе Хакера, пойдет дальним обходом. Вышли навстречу своего человека.

— Когда ожидать Хакера?

— Через двадцать минут.

— Принял.

Отключив станцию, Грачев взглянул на белоруса:

— Ну, что, Блондин, ты проявил бдительность, инициативу — тебе и работать по проблеме. Седой отправляет к нам Хакера по дальнему обходу; выходи за вторую гряду холмов, встречай француза и веди сюда.

— Когда он подойдет?

— Ты иди сейчас, а Хакер подойдет минут через двадцать.

— Есть!

В 18.05 Шинкевич привел на позиции ожидания французского капитана.

— Что у вас за проблемы, господа? — спросил Леруа.

Грачев, объяснив ситуацию, поинтересовался:

— Сможешь определить, находится ли «колючка» под сигнализацией?

— Смогу.

— Будем ждать наступления темноты?

— Зачем?

— Тебе же надо подойти к проволоке…

— Нет, Грач, не надо, — улыбнулся француз.

Раскрыв свой кейс, он включил установленную в нем аппаратуру. Несколько раз нажал на какие-то клавиши, потом отключился и захлопнул кейс.

— Вот и все! Работайте спокойно, никакой сигнализации по периметру ограждения нет.

— Уверен?

— Сомневаешься?

— Да.

— Нет сигнализации, Грач. Объяснить, как я это установил? Но тогда тебе придется слушать не менее часа.

— Я доверяю твоему профессионализму. Назад сам дойдешь или проводить?

— Сам дойду.

— Привет Седому и всем бойцам второй штурмовой группы.

— Передам.

Леруа ушел ко второй линии холмов и скрылся из виду.

— Ну вот, — проговорил Грачев, — «колючка» без сюрпризов. Теперь Буряту не напутать бы с коридором… Сколько сейчас времени? Черт, только седьмой час, вся ночь впереди…

— Если «духи» опять не подкинут нам новую вводную, — сказал Шинкевич.

— Сплюнь!

— Да я уж исплевался весь, как верблюд.

— Ты у себя в Беларуси, слышал, в Администрации президента служил?

— Да. Был одним из его личных водителей.

— Батька ваш на самом деле так крут, как его выставляет белорусская пресса?

— Нормальный мужик. На публику не играет. С чиновниками строг, близко к себе никого не подпускает. Да он с нами особо и не общался. Но всегда следил за тем, чтобы охрана была в порядке. В смысле питания, отдыха… В общем, батька есть батька. Народ им доволен.

— А оппозиция?

— Так же, как и в России: лается, да толку-то?

— Но батька ваш оппозиционеров сажает, а наш президент — нет.

— Ты больше телевизор смотри, Грач… Но, по-моему, мы не по теме разговор завели. Не наше это дело — обсуждать руководителей стран. Пусть этим другие занимаются, кому делать больше нечего.

— Ты прав, у нас другая работа. Отдыхай, Блондин.

— Да надоело уже…

— А куда деваться?

На обоих объектах наступило затишье. Сменился караул на складах. В усадьбе женщины готовили ужин. Вернувшийся от Грачева капитан Леруа доложил Седову, что уже чувствует усталость. Командир отряда отправил его отдыхать, выставив на пост наблюдения своего заместителя капитана Коновалова.

Кишлак жил своей жизнью. Чабаны загнали выгнанную поутру, сразу после приезда в усадьбу Бурхона гостей из Душанбе, отару овец. Над селением поднялся кизячный дым, запах которого доходил и до позиций спецназа. В общем, все шло по новому плану.

Ровно в 21.30 спутниковая станция командира группы, оставленная капитаном Леруа, провибрировала сигналом вызова.

— Что еще за дела? — пробурчал Седов. — Опять что-то не так? Седой на связи.

— Это Центр! — На связь вышел генерал-полковник Белоногов. — Внимание, Седой! Время проведения акций по объектам «арсенал» и «усадьба» переносится на 3.00 местного времени. Как понял?

— Понял, — ответил Седов, — акция переносится на 3.00 местного времени. Разрешите узнать причину переноса штурма?

— Таджикская служба безопасности не смогла по-тихому нейтрализовать Насима Карима. Тот успел передать сигнал тревоги своим сообщникам в Душанбе. Наша разведка установила, что мятежники планируют к 7.00 перебросить к Гермабаду дополнительные силы из Куляба.

— Спецслужба Таджикистана не смогла нейтрализовать Карима — или не захотела?

— Не о том спрашиваешь, Седой…

— Хорошо! Тогда я хотел бы знать, оповещен ли Бурхон о захвате подельника.

— По данным разведки, нет.

— Почему? Мятежники должны были бы сделать это в первую очередь.

— Видимо, у них есть причины не беспокоить до поры до времени господина Бурхонова.

— Боятся, что Бурхон, узнав об опасности, бросит к чертовой матери склады и быстренько свалит в Афган?

— Возможно. Но ты усиль наблюдение за усадьбой. Кстати, какая сейчас в ней обстановка?

— Спокойная. Никаких подозрительных движений. Все, как было вчера вечером.

— Будем надеяться, что так и останется до трех часов.

— Я все понял. Штурм объектов в 3.00 местного времени, до этого усиление наблюдения и за складами, и за усадьбой.

— О любых изменениях в обстановке немедленный доклад мне! Слушать усадьбу непрерывно! До связи.

Положив трубку в контейнер спутниковой станции, по рации малого радиуса действия Седов вызвал на связь старшего лейтенанта Грачева:

— Грач, это Седой. Москва перенесла начало акций на 3.00. Выдвижение к объекту в 2.30. Готовность к штурму в 2.50. О готовности доклад мне. Все остальное по прежнему плану!

— Принял!

— Конец связи!

Переговорив с Грачевым, Седов объявил сбор своей штурмовой группе.

Глава шестая

Старший лейтенант Грачев внимательно смотрел за территорией складов. Новый караул нес службу так же, как и предыдущий, с одной лишь разницей — часовые на вышках сейчас освещали не только южное направление, они шарили лучами прожекторов по всем сторонам. И это немного усложняло задачу снайперу Котенко, которому предстояло выйти на западные позиции для ликвидации часовых.

Когда стрелки часов Грачева медленно подошли к отметке 2.30, командир группы тут же отдал приказ:

— Кот, Бурят, на позиции! Остальные к «колючке» за мной, марш!

Прапорщик Котенко, используя рельеф местности, двинулся на запад, в обход холмов. Ему приходилось, как зайцу, прыгать от куста к кусту, избегая встречи с лучом прожектора. Но он был опытным бойцом и вышел на позицию вовремя. Сделав несколько глубоких вдохов, достал радиостанцию малого радиуса действия:

— Грач, ответь Коту!

— На связи.

— Я на месте. К выполнению задачи готов.

— Принял. Отстрел по моей команде.

Отключив станцию и вложив ее обратно в карман маскировочного костюма, прапорщик поднял снайперскую винтовку, приведенную к бою, взял на прицел левого часового, затем правого.

Грачев же связался с командиром отряда:

— Седой, это Грач. Время 2.50. Я готов к работе!

— В 3.00 начать акцию!

— Приказ понял, выполняю.

Грачев посмотрел вправо, где второй снайпер прапорщик Николаев манипулировал с «винторезом», переводя винтовку бесшумного боя с дальней вышки на ближнюю. Снайперам предстояло в течение двух-трех секунд сбить одновременно четыре цели четырьмя выстрелами. На это способны только профессионалы. Но Грачев был уверен, что и Котенко, и Николаев выполнят поставленную задачу.

— Готов? — обернулся он к Шинкевичу.

— Готов.

— Остальные?

— Готовы.

— Резак где?

— У меня, — ответил старший лейтенант Голуб.

Наконец стрелки часов застыли на отметке 3.00, и Грачев отдал приказ по связи:

— Внимание снайперам! Огонь!

Он услышал два практически одновременных хлопка «винтореза» Николаева. Но лучи прожекторов застыли на всех четырех вышках.

Тут же прошли доклады.

— Грач, это Кот! — донеслось по связи. — Задача выполнена.

— Порядок, командир! — доложил голосом Николаев.

— Блондин, пошел! — приказал Грачев. — Бурят, Голубь, за мной!

Основная штурмовая подгруппа сблизилась с первым рядом проволочных заграждений. Грачев кивнул Голубу. Старший лейтенант специальными ножницами перекусил два ряда колючей проволоки. Вперед вышел Николаев с включенным прибором обнаружения минно-взрывных заграждений «Поиск»:

— Я пошел.

Он прополз под третьим рядом «колючки», затем по полосе минных полей. За ним проследовал Голуб. Проволоку второго ряда резал Николаев. В 3.08 штурмовая подгруппа, благополучно миновав заграждения, достигла задней, глухой стены караульного помещения. Грачев вызвал на связь Шинкевича:

— Блондин! На месте?

— Так точно!

— От ворот видишь караулку?

— Под углом.

— Что видишь?

— Приглушенный свет в помещении, что справа от двери, если смотреть во фронт здания; слева в окнах темно.

— Понял. Держи на прицеле окно комнаты отдыхающей смены. Вали всех, кто сумеет выскочить из караулки.

— Принял!

Грачев повернулся к Николаеву и Голубу:

— Бурят, идешь первым. Задача: вход в здание, ликвидация начальника караула и его помощника. Мы с Голубем работаем по всему караулу. При необходимости поддержишь нас… Пошли, ребята!

Штурмовая подгруппа осторожно обошла торец здания; бойцы, пригнувшись, приблизились к двери фронтальной стороны. Грачев указал на винтовки. Офицеры кивнули — «винторезы» к бою готовы.

Старший лейтенант указал на прапорщика и показал ему рукой на дверь. Николаев вновь кивнул, встал у двери и аккуратно потянул на себя ручку. Дверь приоткрылась без шума и скрипа — моджахеды содержали здание в порядке, петли были смазаны. Тихо, словно мышь, Николаев юркнул в темноту коридора. Грачев с Голубом прошли следом. Встали у левой внутренней двери, за которой доносились голоса тихо разговаривающих между собой караульных резервной смены.

Грачев снова кивнул Николаеву. Бурят распахнул дверь помещения начальника караула и его помощника. Сидевший за пультом управления боевик повернул голову, и спецназовец выстрелил. Начальник караула свалился со стула. Помощник, лежавший на топчане, открыл глаза. Единственное, что он увидел, — это глушитель бесшумной винтовки. Боевик не слышал выстрела. В голове его вспыхнули тысячи искр, и он полетел в черную пропасть. Бурят выстрелил помощнику начкара в лоб и показал Грачеву большой палец правой руки.

Грачев и Голуб ворвались в комнату резервной смены. Она освещалась двумя лампами. На окнах висели плотные шторы, оттого свет и не был виден снаружи. Четверо боевиков, как один, уставились на неизвестных. От неожиданности они застыли в ступоре. Спецназовцы провели четыре выстрела. Трупы караульных свалились на пол.

Грачев рванулся к комнате отдыхающей смены. Двое боевиков, услышав шум в соседнем помещении, проснулись. Один успел даже присесть на топчан, но оказать сопротивление боевики не могли — их оружие стояло в пирамиде комнаты резервной смены. Грачев, а за ним и Голуб открыли огонь по последним четырем караульным. Стреляли прицельно и экономно, на одного боевика один патрон. Караульные забились в предсмертных судорогах. Офицеры вышли в коридор.

— Здесь все! — сказал Грачев. — Теперь расходимся по ангарам. Задача: найти взрывчатку, радиоуправляемые детонаторы, подготовить склады и технику к подрыву.

— А БТР? — спросил Голуб.

— И БТР… Всё, Бурят, за мной к дальнему ангару, Голуб к ближнему! И аккуратней, ворота могут быть заминированы.

— Это вряд ли, — проговорил Голуб.

— Разговоры!.. Вперед!

Офицеры побежали к ангарам. Ворота открыли без проблем, сбив выстрелами навесные замки. Включив фонари, начали осматривать складские помещения. Увидев стеллажи, заставленные разными ящиками, Николаев присвистнул:

— Ни хрена себе, сколько здесь оружия! Да им полк можно вооружить!

— Если не пару полков… Ладно, не отвлекайся. Слева у нас ящики с автоматами и пулеметами «РПК»; справа, видимо, с гранатометами. Взрывчатку не вижу… Придется вскрывать всё. Ты давай в дальний торец, я начну осмотр отсюда. И быстро, Бурят, быстро!

Осмотр хранилища выявил наличие взрывчатки. Бурят обнаружил с десяток коробок с тротиловыми шашками и обычными взрывателями. Радиоуправляемых детонаторов спецы не нашли.

— Так, — проговорил Грачев, — радиодетонаторов здесь нет… Может, они в другом хранилище? — Он вызвал на связь старшего лейтенанта Голуба: — Голубь, это Грач. Что у тебя?

— Оружия много — всякого; даже контейнеры с ПЗРК и противотанковыми переносными комплексами.

— Взрывчатка?

— И этого добра навалом. Тротиловые шашки.

— Как насчет радиоуправляемых детонаторов?

— Пока не видел.

— Ищи, время у нас еще есть.

— А что, у вас их нет?.. Тогда ищу!

— И как будем рвать склады с техникой? — спросил у Грачева Николаев. — Из гранатометов при отходе? Но успеем ли тогда провести эвакуацию от перевала? «Духи» из местных вполне могут плотно сесть нам на хвост, и тогда придется прыгать через перевал…

— Проходом хребта в данном случае мы ничего не добьемся. Придется сбивать «хвост» с вершины. А это бой, который может затянуться… Черт! Неужели Седой не просчитал вариант отсутствия на складах дистанционных взрывателей?

— Должен был просчитать. И нечего голову ломать. Как получится, так получится. Главное, чтобы ребята Седого в Гермабаде чисто решили задачу и вышли сюда. Здесь командир разберется, что делать.

— Тогда так: раскладывай взрывчатку по периметру и проходу склада, обвязывай тротил бикфордовым шнуром. А я — к Голубю.

— Понял!

Грачев перешел в соседнее хранилище.

— В этом ангаре не то что радиоуправляемых, обычных взрывателей я не нашел, — доложил Голуб. — Может, они где-то и лежат, но чтобы перелопатить весь склад, потребуются часы.

— Не надо ничего лопатить. Минируй склад шашками без взрывателей и обвязывай шнуром. Закончишь здесь — займись автомобилями. Брось в десантный отсек бэтээра несколько кусков «мыла».

— Понял!

Грачев вышел на улицу и вызвал на связь Котенко:

— Кот, это Грач. Что у тебя?

— Все спокойно.

— Подходы?

— Сказал же, все спокойно.

— Ты на холме?

— Да. И прекрасно тебя вижу.

— Ну, посмотри, давно не виделись… А лучше наблюдай за подходами к объекту.

— Наблюдаю…

Командир первой штурмовой группы переключился на старшего лейтенанта Шинкевича:

— Блондин! Со стороны кишлака ничего не слышно?

— Тишина.

— Подходы?

— Чисты. Ворота открыть?

— По моей команде.

— Принял!

Грачев отошел к караулке. Седов с ребятами тоже уже должен закончить работу. Вопрос: удалось ли отработать объект втихую? Но выстрелов из Гермабада не слышно. Если группа была вынуждена принять бой, то стрельба в кишлаке поднялась бы сильная. Остается ждать выхода на связь командира отряда. Самому вызывать нельзя. Грачев присел на обрубок бревна, служивший боевикам скамейкой.

…А события на объекте «усадьба» развивались следующим образом. В 2.30 группа начала сближение с усадьбой Бурхона. Тихо подошли к позициям штурма, строго по графику, в 2.50. Седов приказал по связи снайперу Аппелю, оставшемуся на холме, откуда немец мог контролировать обстановку в южной части усадьбе и кишлаке:

— Ганс! Цели: часовой на вышке, сторожевой пес, собаки в соседних дворах. Тебе все видно?

— Так точно!

— В 3.00 уничтожить указанные цели и выйти к группе! Огонь без дополнительной команды.

— Есть!

В 3.00 немецкий снайпер лейтенант Свен Аппель поднял бесшумную винтовку, подрегулировал оптический прицел и нажал на спусковой крючок. Девятимиллиметровая пуля «винтореза» вонзилась в череп часового. Тот дернулся и рухнул на дощатый пол «корзины» вышки. Седов оценил профессионализм снайпера — тот поразил цель так, что ее не отбросило к лестнице.

Аппель между тем по очереди расстрелял собак и тут же бросился на позиции штурма. В 3.06 он упал рядом с Седовым.:

— Командир, задача выполнена!

— Молодец. Ловко ты часового успокоил…

— Повезло. Он стоял у столба, так что в любом случае на лестнице оказаться не мог; да и я подрезал его снизу вверх. При угловом попадании пули тело обычно падает там, где стояло до выстрела.

— Вот и говорю, молодец… Давыд, Бек, — отдал приказ Седов, — к забору перед вышкой; Ганс, Пегас — за мной марш!

Бойцы второй штурмовой группы подошли к забору.

— Глянь, Пегас, что там на территории, — шепнул заместителю Седов. — Давыд, подсади.

Коновалов при помощи Давыдюка осмотрел южную часть усадьбы, спрыгнул вниз и доложил:

— В усадьбе все тихо.

— Значит, мы обходим дом справа. Ганс работает по часовым на террасе. Ну, а мы с тобой, Пегас, отрабатываем цели в доме. Итак…

Седов поднял руку и резко опустил ее вниз. Это был сигнал для проникновения на территорию объекта.

Офицеры не без труда перемахнули через двухметровый забор и залегли в ближайших кустах. Их маневр остался незамеченным. Даже собаки в дальних дворах не тявкнули. Выдержав паузу, майор рукой подал сигнал — «вперед»!

Капитан Бекир Озбек и прапорщик Давыдюк пошли по левой стороне усадьбы к караулке, подгруппа Седова — по правой. Ликвидаторы остановились, не доходя до середины западной части террасы, в ожидании часовых. У правого, фронтального торца здания остановилась подгруппа Седова.

Командир отряда взглянул на Аппеля. Тот кивнул, поднял глушитель «винтореза», вышел на открытую часть двора и тут же опустил ствол, дважды выстрелив. Ему не пришлось стрелять через окна — дверь оказалась открытой, а топчан, на котором сидели часовые, стоял правее входа.

Аппель поднял руку и отошел к топчану, подав сигнал к ликвидации. Седов с Коноваловым вошли в террасу. Часовые лежали на топчане, казалось, обняв друг друга. На дощатый пол стекал ручеек черной крови.

Офицеры подошли к главной двери. Коновалов потянул за ручку и шепнул Седову:

— Открыто…

— Начали, Юра!

Раскрыв сворки главного входа, спецназовцы вошли в большую, устланную дорогим ковром и совершенно лишенную мебели комнату. Седов указал заместителю на среднюю комнату, где должны были отдыхать телохранители хозяина дома.

— Понял, — прошептал Коновалов.

Спецназовцы подошли к комнате, прислушались. Во всем доме — тишина.

— Работаем, — сказал тихо Седов.

Коновалов распахнул дверь, и офицеры увидели от входа трех спящих на полу боевиков. Майор выстрелил два раза, капитан — один. Телохранители дернулись и застыли под одеялами.

— Теперь ты в кабинет, к Акбару, я в спальню Бурхона. И дай бог, чтобы с ним не было жены. Иначе придется валить обоих.

— Ничего не поделаешь, командир…

— Ладно, продолжаем!

Они вышли из комнаты телохранителей. Седов подошел к соседней, правой комнате, Коновалов — к левой. По сигналу офицеры одновременно распахнули створки. Раздались два почти одновременных хлопка. Седов и Коновалов закрыли двери, отошли к центру комнаты.

— Акбар в минусе, — доложил Пегас.

— Бурхон — тоже. Один оказался. Господь на нашей стороне.

— Уходим?

— Да, больше нам здесь делать нечего.

Офицеры направились ко входу, но остановились, услышав шум за спиной. Резко обернулись, направив стволы винтовок на шум, и увидели вышедшую из женской половины немолодую уже женщину в халате, с распущенными волосами и разбитым в кровь лицом.

— Стоять тихо! — приказал ей Седов.

— Этого нам только не хватало, — простонал Коновалов.

Седов подозвал женщину к себе. Она послушно подошла.

— Кто ты? — спросил ее командир отряда.

Женщина ответила на чистом русском языке:

— Байзо, старшая жена Бурхона. Вы убили моего мужа?

— Да… А вот теперь что прикажешь делать с тобой?

Но женщина словно не слышала майора:

— Убили? Хорошо!

— Что? — удивленно переспросил Седов. — Хорошо? Хорошо то, что мы убили твоего мужа?

— Вы не ослышались. Турсун давно заслужил смерть, и Аллах наконец наказал его.

— Интересно…

— Что вам интересно?

— Седой, у бабы нож, — вдруг воскликнул Коновалов. — А ну, брось тесак, женщина!

Старшая жена Бурхона отбросила нож в сторону:

— В нем больше нет необходимости.

— Почему ты не спала и вышла сюда с ножом?

— Чтобы сделать то, что сделали вы.

— Не понял… Ты хотела прирезать собственного мужа?

— Вы видите перед собой униженную, избитую старуху. А ведь мне нет еще и сорока пяти лет. В старуху меня превратил Бурхон, будь проклято его имя!

— Понятно, — проговорил Седов, — внутрисемейные разборки… Но скажи, Байзо, ты ведь не могла не слышать, что в дом прошли посторонние.

— Я слышала все. Кроме выстрелов…

— Так какого черта ты вышла к нам? Ты понимаешь, что мы теперь должны убрать и тебя?

— Когда я шла убивать мужа, то решила покончить и с собой. Это лучше, чем смерть от камней. У нас женщин, посягнувших на мужчин, забивают камнями. Всевышний распорядился по-своему… Он не желал, чтобы я впала в смертный грех, оттого прислал вас. Мне недорога жизнь. Убейте меня, только прошу, сделайте это сейчас и так, чтобы я не мучилась.

— Вот ситуация, твою мать, — выругался Коновалов. — Чего-чего, а подобного просчитать мы не могли.

— Подожди, — бросил заместителю Седов и посмотрел женщине в глаза: — Ты могла бы начать новую жизнь. Скоро здесь, в Гермабаде, многое изменится, и ты обретешь свободу. Сможешь уехать в Душанбе; в конце концов, в другую страну…

— Но вы же сами сказал, что должны убить меня. Как свидетеля.

— Должны, но…

Слова Седова прервал Аппель, появившийся в дверях:

— У вас проблемы? — Тут он увидел старшую жену Бурхона. — Похоже, проблемы…

— Что по охране, Ганс?

— Ликвидаторы выполнили задачу. Ждем вас.

— Ступай к парням, мы скоро.

— Есть!

Аппель вышел во двор, недоуменно пожав плечами. Седов же повернулся к женщине:

— Да, мы должны убрать тебя, чтобы иметь возможность свободно уйти из кишлака. Но… если ты поклянешься своими детьми, что до рассвета не поднимешь шума, мы не тронем тебя.

— У меня нет детей. Был сын, но он умер; была дочь, но ее отдали замуж в Мургаб. Муж оказался ревнивым и убил мою Зайнаб, обвинив в измене, что не могло быть правдой. Просто Зайнаб хотела уйти от старого мужа, а тот… так что у меня нет детей, и клясться мне некем. И вам придется убить меня. Не теряйте времени, оно для вас сейчас на вес золота, если не дороже. Я прощаю вас. И всевышний простит, потому что вы всего лишь орудие в его руках. Орудие возмездия.

— Убивать тебя никто не станет, мы с женщинами и детьми не воюем. Но и рисковать не имеем права. Поэтому ты сейчас выпьешь таблетку и уйдешь к себе в комнату. Это снотворное на четыре часа. Проснешься, когда в кишлаке поднимется шум. И запомни: ты ничего не замышляла, ничего и никого не видела. Естественно, кто убил мужа, не знаешь. А потом — мой тебе совет, Байзо, — уезжай отсюда. У тебя еще все впереди. Жизнь — сложная штука, то черная полоса, то белая. Для тебя, уверен, черная полоса закончилась. Если, конечно, ты сама не захочешь ее продлить… — Командир отряда повернулся к заместителю: — Щадящий препарат!

Коновалов передал женщине капсулу, извлеченную из боевой аптечки. Та проглотила ее и, не сказав ни слова, подняла нож и ушла на женскую половину дома.

Офицеры вышли во двор. У топчана их ждали капитан Бекир Озбек, лейтенант Свен Аппель и прапорщик Давыдюк.

— Вы убили женщину, что случайно вышла к вам? — спросил турок.

Седов посмотрел на турецкого ликвидатора:

— А ты бы смог бы ее убить?

— Нет.

— Вот и мы не смогли.

— Но она может выдать нас, поднять шум, как только мы покинем усадьбу!

— Она не сделает этого, Бек.

— Командир особой группы не имеет права так рисковать.

— Мы ничем не рискуем, Бек, жена Бурхона уже спит крепким сном.

— Вы дали ей снотворное?

— Догадливый… Все, ребята, пора сваливать.

Штурмовая подгруппа отошла к тыловой части усадьбы. Седов вызвал на связь капитана Леруа, вместе с врачом Додье отслеживавшим обстановку в кишлаке:

— Хакер, это Седой. Что в кишлаке?

— Все спокойно, никого не замечаем.

— Смотрите внимательнее, мы отходим к вам.

— Принял.

Штурмовая группа, используя конструкцию караульной вышки, преодолела забор и прошла к позициям резерва. Седов вызвал на связь старшего лейтенанта Грачева:

— Грач, ответь Седому!.. Что у тебя?

— Задача выполнена. Охрана складов уничтожена, ангары и техника к подрыву готовы, вот только поднимать их в воздух придется из гранатометов.

— Вы не нашли радиодетонаторы?

— Не нашли.

— Ясно. Отходите на исходные позиции, мы подойдем с востока по северному направлению. Продолжать наблюдение, теперь уже за подходами к арсеналу.

— У вас все тихо прошло?

— Иначе, Грач, ты был бы в Гермабаде…

— Понял. До встречи.

— Отбой! — Седов повернулся к подчиненным: — Минута, это касается Леруа, на сбор аппаратуры — и отход. — Взглянул на Коновалова: — У тебя радиовзрыватели есть?

— Есть. Немного, но на склады Бурхона хватит.

— Отработаешь арсенал.

— Есть!

В 3.30 вторая штурмовая группа под командованием майора начала выдвижение к складам. В 3.53 она вышла на позиции Грачева. Коновалов прошел на территорию базы и установил на взрывчатку радиоуправляемые детонаторы. В 3.59, объединившись, отряд направился к перевалу. В ходе движения Седов приказал Леруа обеспечить связь с Москвой. Французский капитан набрал номер генерал-полковника Белоногова и передал трубку командиру отряда:

— Центр на связи, командир.

— Центр, это Седой! Время 4.17. Отряд поставленные задачи по объектам «арсенал» и «усадьба» выполнил. Бурхон и его помощник Акбар вместе со всей охраной на обоих объектах уничтожены. Склады готовы к подрыву. Потери боевиков, не считая Бурхона и Акбара, — двадцать семь человек, у нас потерь нет.

— Что в кишлаке на данный момент? — поинтересовался Белоногов.

— А черт его знает. Мы не слышим ничего подозрительного. Преследования не наблюдаем. Прошу разрешения на эвакуацию от перевала, с южного предгорья.

— Теперь это просто необходимо. Сколько тебе еще идти до перевала?

— Ориентировочно час двадцать — час тридцать.

— Эвакуацию назначаю на 5.40. При выходе к району эвакуации подготовить площадку для посадки «Ми-8», при появлении вертолета обозначить ее красным дымом.

— Принял! Мне продублировать доклад Трепанову?

— Не надо, я сам свяжусь с ним. Он будет встречать вас у Хурбада. Там — отдых, а далее — по плану, что будет уточнен дополнительно.

— Принял. Продолжаю отход!

— Удачи, Седой!

Передав трубку Леруа, Седов передал по команде:

— Эвакуация от перевала в 5.40. Прибавили темпа, ребята!

Отряд «Z», ускорившись, пошел в северном направлении, выставив дозоры, и в 5.31 вышел к плато у перевала.

— Быстро подготовить площадку для вертолета, оборудовать сигнальными патронами красного дыма, — отдал команду Седов.

Спустя десять минут спецназовцы услышали рокот вертолетного двигателя, приближавшийся с севера. Вскоре появился и сам «Ми-8».

— Дым! — скомандовал Седов.

Коновалов поджег патроны.

Экипаж сориентировался и посадил вертолет в середину обозначенной площадки. Коновалов и Шинкевич убрали патроны. Отряд погрузился на борт.

Седов прошел в пилотскую кабину, обратился к командиру экипажа:

— Майор, как поднимешь свою лайбу, зависни на минуту на высоте метров в пятьдесят.

Командир экипажа не стал задавать лишних вопросов. Надо, значит, надо. Вертолет медленно поднялся на плато, завис в воздухе.

— Работай по складам, Пегас! — кивнул заместителю Седов.

— Это мы быстро, командир…

Коновалов выставил наружу антенну дистанционного взрывного устройства из открытой боковой двери и нажал на красную клавишу прибора. Над территорией складов с вооружением поднялись огненные шары, и раннее утро разорвали мощные взрывы, разрушившие ангары, БТР и автомобили сепаратистов на куски.

— Вот так, — проговорил Коновалов. — По Гермабаду все. — Он повернулся к Седову: — Порядок, командир!

— Вижу…

Коновалов убрал антенну и закрыл дверь. Вертолет, резко развернувшись и набирая высоту, пошел на север.

В 6.01 «Ми-8» благополучно приземлился на временной базе спецназа у таджикского селения Хурбад. Бойцов подразделения встречал полковник Трепанов. Приняв доклад Седова, он пожал каждому из офицеров руку и поблагодарил за отличную работу на первом направлении боевой операции «Восточный вояж». Спецы прошли в отведенную им для отдыха казарму. Трепанов и Седов уединились в кабинете бывшей воинской части.

— Значит, так, Валера, таджикское направление мы отработали. «Духи», что прибудут в Гермабад, вряд ли обрадуются увиденному. Впрочем, им тоже готовится сюрприз авиацией местных ВВС. Но нас это уже не касается. У нас, Валера, впереди Афганистан.

— Я в курсе, — улыбнулся Седов.

— Сегодня отряд отдыхает, а завтра в 5.00 «вертушка» перебросит вас в квадрат 44–30. Где-то в 9.40 вы уже будете в родном и милом сердцу Афганистане. Да, совсем из головы вылетело: я должен доложить Белоногову о твоем прибытии. Ты подожди тут, перекури, а я к связистам.

Трепанов вышел из кабинета. Седов взял со стола пачку сигарет и жадно выкурил две сигареты подряд. Вскоре вернулся помощник генерала:

— Белоногов объявил отряду благодарность. Просил передать, что оповестил всех представителей государств «Совета шести» о вашей работе. Они по достоинству оценили действия отряда «Z» по таджикскому направлению.

— Служим «Совету шести», — усмехнувшись, ответил Седов.

— Ты Родине служишь, Валера.

— И «Совету шести»… Впрочем, это не столь важно; главное, что решаем задачи по уничтожению псов-террористов.

— Верно!

— Конкретную задачу по Афгану когда ставить будете?

— Сейчас. Уточненную — перед вылетом.

— Короче, час сна вы у меня отбираете…

— Успеешь выспаться… В общем, так: задача в принципе остается прежней, с переносом на сутки. Отряд должен завтра ближе к рассвету высадиться в квадрате 44–30. Это плато, обрамленное зеленым массивом. Оттуда вы должны совершить двадцатикилометровый марш к Турганскому ущелью, в котором находится старая крепость пуштунов Шаграм и база полевого командира Абдулахада Бегради. На базе — ангар, полный различного вооружения. Вот его-то, а также банду Бегради, которая имеет в своем составе приблизительно сорок душманов, вам и предстоит уничтожить. Это пока все, что я могу тебе сказать. На 17.00 у меня запланирована связь с Белоноговым. Генерал обещал конкретизировать задачу по свежим данным внешней разведки, которая последние сутки усиленно занимается районом применения твоего отряда.

— Значит, задачу я буду знать после 17.00?

— Да. Уточнение, как я уже говорил, — непосредственно перед вылетом. У меня есть отработанная карта района, полученная в результате съемки из космоса. Посмотришь?

— Давайте.

Трепанов развернул довольно крупного масштаба карту.

— Вот квадрат 44–30 — место высадки отряда. Ниже, южнее ущелья, — крепость Шаграм, представляющая собой, как видишь, скопление строений. Хорошо виден ангар — современный, американского производства. Впрочем, он и был отбит у американцев талибами. Темное пятно на южном склоне… что оно означает, пока непонятно. Ущелье от Шаграма уходит на северо-восток к Пенджрабу, на юго-западе подходит к населенному пункту Мельмен, до которого от крепости примерно пятьдесят километров. Севернее, километрах в девяноста, — город Мазари-Шариф, на востоке — Пули-Хумри. Вот в принципе и все, что дает нам эта карта. Разведка сбрасывала информацию по базе Бегради, но противоречивую. Надеюсь, до вечера в СВР сумеют систематизировать все данные и выдать нам точную информацию. Ну, а не получится — значит, будешь работать по обстановке.

— Понятно. Как думаете, Александр Владимирович, Бегради узнает об уничтожении базы своего подельника и партнера по бизнесу Бурхона?

— Естественно.

— Вот и я так думаю. Более того, сообщники Насима Карима, которым полковник МВД Таджикистана передал сигнал тревоги, наверняка оповестили Бегради, что по Бурхону работали спецслужбы. На возможных конкурентов списать ликвидацию таджикской базы теперь не удастся. Следовательно, Абдулахад Бегради может и должен принять дополнительные меры по охране и обороне объекта в Шаграме. А мы — реально столкнуться с превосходящими силами «духов», причем уже на этапе марша… Такой вариант в Совете рассматривался?

— Белоногов об этом ничего не говорил. А вот то, что Бегради усилит охранение базы, — не факт. Во-первых, ему известно, что Бурхон давно находился в поле зрения таджикской службы безопасности. Во-вторых, нельзя исключать и вариант с конкурентами — те могли действовать, маскируясь под правительственный спецназ. В-третьих, провести операцию в Таджикистане — это одно, а в Афганистане — совсем другое. И четвертое, самое главное: оперативно получить дополнительные силы командиру Бегради просто неоткуда. К нему может подойти помощь, но с юга страны, а это как минимум двое суток. Усилить охранение своими силами Бегради, конечно, может, но это практически ничего не даст ему, кроме рассеивания отряда по разным направлениям, а значит, ослабление оборонительных возможностей базы в целом. Но и по данному вопросу, я надеюсь, мы получим дополнительную информацию.

— Тогда я могу идти спать?

— Завтрак в столовой. В 16.00 я подниму тебя.

— В 16.00 я и сам встану, а есть сейчас не хочу. Так что отсюда прямым ходом в казарму.

— Не забывай, тебе еще отчет составлять…

— О нем, пожалуй, забудешь… Так напомнят, что мало не покажется. У нас до сих пор самое главное — это правильно оформленные бумаги. Которые из генеральских кабинетов — возможно, даже не просмотренные, но с грифом «совершенно секретно» — отправляются в архив…

— Ваши отчеты — я имею в виду отчеты по работе отряда — в архивы сдаваться не будут. Они сразу после изучения пойдут под уничтожение.

— Ладно, напишем отчет, нам не привыкать.

— И еще, Седой: твоя группа при отработке объекта «усадьба» выбилась из графика. Доложить, почему это произошло, не желаешь? Или укажешь в отчете причину задержки?

Седов опустился на стул.

— При ликвидации Бурхона, Акбара и троих телохранителей внутри дома к нам выходила старшая жена покойного Турсуна.

— Что? Вас видела одна из жен Бурхона?

— Точно так.

— И ты молчал об этом?

— А что, должен был кричать?

— Надеюсь, женщину вы нейтрализовали?

— Вы же знаете, я не убиваю женщин — если, конечно, это не террористка-смертница и если того не требует обстановка по плану операции.

— Ты хочешь сказать, что отпустил ее?

— Да. В данном случае передо мной не было смертницы, и обстановка не требовала ликвидации.

— Еще не лучше!.. Ты хоть представляешь, что ставишь под угрозу гибели весь отряд? А ну-ка давай подробно о своей встрече с женой Бурхона!

— Может, позже или в отчете?

— Сейчас, майор, сейчас!

— Как скажете…

Седов доложил Трепанову обстоятельства неожиданной встречи со старшей женой Бурхона в его доме.

— Та-ак, — проговорил полковник. — Значит, Байзо, или как там ее, сама хотела прирезать мужа?

— Так точно.

— А не развела она вас?

— Нет.

— Откуда подобная уверенность?

— Чтобы это понять, надо было видеть ее глаза.

— Ну, а если в спальне торговца оружием находилась бы одна из его жен, ты тоже стал бы вести с ней душеспасительные беседы?

— Нет. В этом случае ее пришлось бы валить.

— Ну, хоть это ты понимаешь… Значит, так: в отчете о встрече с женой Бурхона ни слова. Понял?

— Так точно!

— Все, ступай!

— Генерал тоже не будет знать о ней?

— А вот Белоногову я доложу все так, как было на самом деле.

— Ясно… Разрешите идти?

— Иди!

Седов прошел в казарму, прилег на приготовленную для него кровать и мгновенно уснул. Сон, как показалось майору, длился считаные секунды: только прилег — и сразу проснулся. Так бывает. Седов посмотрел на часы. 16.00. Захватив туалетные принадлежности, командир отряда прошел в душ. В 16.30 он уже находился в кабинете полковника Трепанова.

— Выспался?

— Выспался.

— Кофе будешь?

— Не откажусь.

— А может, организовать ранний ужин?

— Нет, поужинаю вместе со всеми.

— Тогда на столике чайник, банка с кофе, сахарница. И учти, крепкий кофе вреден для здоровья.

— То-то вы по три ложки кладете…

— Я, Валера, в отличие от тебя в выходах не участвую. Набегался в свое время и по горам, и по «зеленкам»…

Приготовив себе кофе, с чашкой ароматного напитка Седов присел за стол, на котором лежала та же карта, но уже с пометками.

— Значит, так, Валера. Из Москвы сбросили дополнительную информацию. Думаю, это все, что смогла выжить разведка, и уточнения если будут, то лишь технического характера. Итак, в четверг, 5 мая, то есть завтра, в 5.00 отряд убывает в Афганистан. Высадка, как и планировалось, пройдет в квадрате 44-30-2 ближе к северной стороне зеленого массива, там более ровная местность. Далее вам предстоит совершить марш до рубежа, обозначенного на карте.

Рубеж был обозначен по балке, тянущейся параллельно ущелью и отстоящей от него примерно на километр.

— Вопросы по ходу уточнения задачи разрешите? — спросил Седов.

— Не люблю я этого, Валера… да ладно, спрашивай.

— Почему конечным пунктом марша выбрана балка, а не само ущелье?

— Потому, что на северной вершине Абдулахад Бегради установил пост раннего обнаружения противника. Службу на посту, по данным разведки, посменно осуществляют два моджахеда, вооруженные, кроме автоматов, пулеметом «ПК». Пост стандартный, в форме чаши с невысокими стенками из камня и мешков с грунтом. Обзор практически сто восемьдесят градусов, таков же и сектор обстрела. Вот поэтому исходным рубежом определена балка.

— Ну, хорошо, войдем мы в балку, а дальше что? Снимать пост придется по-любому. Без его уничтожения нам к Шаграму с севера не подойти, а обходить нет смысла. «Духи» с поста легко перенесут огонь назад на противоположную вершину.

— Да, вам придется снимать пост. И это работа для ликвидаторов. Но прежде чем делать это, тебе надо выслать из балки на запад подгруппу из четырех-пяти человек. Задача подгруппы: обойти район базы и примерно через полтора километра войти в ущелье, отправив одного человека на южную вершину.

— Она что, не охраняется? — задал вопрос Седов.

— По данным разведки — нет.

— А почему нельзя войти в ущелье с востока?

— Это физически невозможно, так как восточное, а точнее северо-восточное, направление практически до входа в Пенджраб представляет собой скалистые склоны.

— О невозможности прохода Турганского ущелья с востока или северо-востока тоже разведка сообщила?

— Ну, не мы же с Белоноговым это выдумали.

— Понял. Ликвидируем пост, входим частью отряда в ущелье с запада, выводим человека на южный склон.

— Боец, которого ты пошлешь на юг, должен иметь гранатомет, лучше «РПГ». И бойцы, что займут позиции на северной вершине, — тоже. У тебя два «РПГ-7»?

— Да, по четыре выстрела на каждый.

— «ПК»?

— Пулемет один.

— Его советую установить на северной вершине.

— Разберемся. Что представляет собой темное пятно на карте, сейчас обведенное красным карандашом?

— Это резиденция Бегради.

— Почему она не видна из космоса?

— Потому, что стоит под террасой скалистого участка южного склона. Отсюда и пятно. Это горная терраса.

— И можно ли ее оседлать, неизвестно…

— Неизвестно.

— Строения, как я понимаю, — дома моджахедов Бегради?

— Да, но об этом позже. Итак, отряд обходит базу с трех сторон. А вот как действовать дальше, решать тебе на месте, имея возможность обстрела всей базы из гранатометов, пулеметов и подхода подгруппы с запада непосредственно к ангару.

— Внизу «духи» посты не выставляют?

— Разведка их не обнаружила.

— Странно… Охранение склада должно быть выставлено. Да и дно «духи» обязаны прикрыть.

— Скорее всего, так оно и есть. Но отдельных постов, равноценных тому, что выставлен на северной вершине, ни с юга, ни внизу нет.

— Значит, есть часовые, что несут службу, используя естественные укрытия… Плохо, Александр Владимирович.

— Что именно?

— То, что, по сути, кроме поста, который мы обнаружили бы и без дополнительной инструкции, наша славная разведка не выявила систему охранения объекта.

— Это, Валера, объяснимо. Видимо, у СВР нет агента в банде Бегради.

— Ладно, проведем собственную разведку, разберемся с обстановкой, решим, как отработать склад. Сколько «духов» у Бегради?

Трепанов открыл папку:

— Вот этот вопрос разведка проработала неплохо. Итак, главарь банды — Абдулахад Бегради. Начальник охраны…

— Вот, — перебил полковника майор, — начальник охраны. Значит, кем-то он командует? Не двумя же «духами» на верхнем северном посту…

— Наверняка. Но я с твоего позволения продолжу.

— Конечно, товарищ полковник, извините.

— Начальник охраны, некий Харун Туркай, и начальник склада Гендал Душани. Названные лица проживают в доме-резиденции. В мазанках подножия северного склона, прямо под верхним постом, — рядовые «духи». Бывшая крепость имеет свой колодец. Питание доставляется из Мельмена.

— Значит, и в Мельмене талибы?

— Нет, Мельмен — обычный кишлак. Моджахеды Бегради покупают продукты у местных жителей.

— Следовательно, помощи из Мельмена Бегради получить не может?

— Нет. Только из Пули-Хумри, но и это еще не факт. Однако даже если рассматривать вариант подходов боевиков из Пули-Хумри, им потребуется не менее двое суток, чтобы выйти к Турганскому ущелью.

— Ясно. Кроме одного и основного вопроса: откуда наносить главный удар по базе Абдулахада Бегради?

— Остается западное направление.

— Это если подтвердятся данные разведки по местности.

— Вот сам все и посмотришь, все спланируешь.

— А на кой черт тогда нужен штаб при «Совете шести»? Определять общие задачи?

Трепанов встал, прошелся по кабинету.

— Валера, штаб только организуется. Операция «Восточный вояж» носит, если можно так выразиться, пристрелочный характер, чтобы отряд получил какой-то опыт совместных действий. Со временем все устаканится, и подразделение будет наводиться точечно на определенные цели. А пока, как и в любом деле, на начальном этапе возможны просчеты.

— Естественно, — усмехнулся Седов, — когда-нибудь все устаканится и в организации применения отряда будет наведен порядок. Вот только останется ли до этого времени само подразделение? Хотя о чем я спрашиваю… Вместо нас наберут других профессионалов. А мы, получается, как экспериментальный состав…

— Не говори глупостей. Никто не собирается ставить эксперименты на отряде «Z». Да этого не допустил бы генерал-полковник Белоногов.

— Хорошо, Александр Владимирович. Будем считать, что подразделение проводит боевые операции, имеющие второстепенной, а возможно, и первостепенной целью отработку согласованного взаимодействия профи из разных стран Европы. Вот только для стажировки задачи ставятся далеко не учебно-боевые…

— А в иных условиях в кратчайшие сроки суперотряд не сформировать.

— Вот как? Суперотряд… Сильно сказано. Как в американских боевиках. Нам бы еще пару-тройку универсальных солдат-роботов с возможностями терминаторов…

— Я оценил твой юмор. Давай вернемся к теме.

— А разве мы не все обсудили?

— Надо определить временной график решения задач операции по второму, афганскому направлению.

— Вы же понимаете, он будет настолько сырым, что им можно пренебречь.

— И все же план, что пойдет на утверждение Белоногову, должен быть отработан по времени. Пусть даже по ориентировочному.

— Хорошо. Значит, вылет отсюда завтра в 5.00… Сколько лететь на «Ми-8» до квадрата 44–30?

— В 9.40 по афганскому времени отряд должен прибыть в квадрат.

— Так, 9.40 — высадка. Двадцать минут на ориентирование, постановку задачи, определение маршрута исходя из реальной обстановки. До исходного рубежа идти около девятнадцати километров по плато, применяя повышенные меры безопасности… Следовательно, на марш до балки уйдет не менее пяти часов. Ориентировочно к рубежу, если ничего не произойдет, подразделение должно выйти где-то часам к трем пополудни. До четырех — большой привал и обед. В 16.00 я отправлю вспомогательную подгруппу к району спуска в ущелье. Группе предстоит пройти — если она должна войти в ущелье в полутора километрах от базы Бегради — километров пять, возможно, больше. Следовательно, подгруппа должна войти в ущелье где-то в 18.00. Полчаса на рассредоточение, осмотр местности, период ожидания. Далее — выход гранатометчика на южную вершину. Еще как минимум часа полтора…

— Возьмем два часа. Бойцу придется заходить к ущелью из глубины южного направления, чтобы не попасть под контроль часовых северного поста.

— Два часа… Это получается 20.00. Причем гранатометчик не занимает позицию атаки, ограничиваясь подходом и укрытием в непосредственной близости от ущелья.

— Согласен. — Полковник Трепанов делал отметки и ставил ориентировочное время прямо на карте.

— В ночь к посту пойдут ликвидаторы… Так, а что у нас с людьми получается? Кого мне ставить в подгруппу?

— Это, Валера, ты сам решай.

— Решаю… Если западное направление считать второстепенным, то там хватит и трех человек. Четвертый уйдет на южную вершину. Четверо задействованы. Два ликвидатора на пост; с ними боец, вооруженный «РПГ». Далее на посту остаются два человека, один отойдет. Получается, в деле на момент начала операции будут задействованы шесть человек. Половина отряда… Остается еще шестеро минус врач и компьютерщик, которых определим в резерв. Четверо. Ну что ж, расклад вполне приемлемый. Если займем вершины и заблокируем базу Бегради с запада, а восток будет прикрыт сложным рельефом дна и склонов ущелья, то задача вполне выполнима. Но предупреждаю сразу: тотальное уничтожение базы Бегради отряд провести не сможет. Часть моджахедов прорвется на восток, и преследовать их мы будем не в состоянии.

— Этого от отряда не требуется, — сказал Трепанов, — рядовые «духи» интересуют руководство постольку-поскольку. Но вот господ Абдулахада Бегради, Харуна Туркая и Гендала Душани вы обязаны ликвидировать.

— А если и они прорвутся, то нас всех расстреляют?

— Прекрати, Седой, мне не до твоих идиотских шуток. Прорыв Бегради будет расценен как частичное выполнение задачи. Со всеми вытекающими отсюда последствиями… Тебя никто не снимет, не надейся, и отряд не расформируют, а вот Белоногову достанется по полной.

— Ну, если так, то придется валить главарей банды по-любому. Не подставлять же генерала…

— Вот. И это очень хорошо, что ты понимаешь, какие могут быть последствия частичного выполнения задач по второму направлению.

— С планом закончили? — спросил Седов.

— В принципе да. Я его еще немного подлакирую для доклада в Москву. Думаю, у Белоногова вопросов к нам возникнет много, но он не станет их задавать, понимая, что ответа на них не может в данной ситуации дать никто… Ну, а перед вылетом посмотрим — может, все-таки из Москвы еще сбросят что-нибудь, достойное внимания. Хотя надежды на это мало. Время уточнят, чтобы не молчать, и всё. Впрочем, поживем — увидим. Ты можешь быть свободен.

— А сколько, Александр Владимирович, сейчас времени в Москве? Я с этими часовыми поясами постоянно путаюсь…

— Объясняю. Разница во времени между Москвой и Душанбе плюс два часа.

— У нас сейчас 17.40. Значит, в Москве 15.40? Понял…

— А зачем тебе это?

— Хочу позвонить в столицу… если вы, конечно, разрешите.

— Позволь узнать, кому?

— Это так важно?

— Да, Валера, важно. Спрашиваю не из любопытства, а по долгу службы.

— Знакомой женщине позвонить хочу. Этого достаточно?

— Достаточно. Звони, коль неймется. Отряду построение у казармы в 3.00. До этого свободное время и отдых.

— Да все от сна уже опухли…

— Пусть набираются сил, в Афгане отдыхать вам вряд ли придется.

— Пожалуй…

Майор Седов вышел на улицу, достал возвращенный ему сотовый телефон, набрал первые цифры номера телефона Галины — и сбросил набор. Ну позвонит он, ну, ответит Галя; а что дальше? Что сказать ей? «Привет, как дела?» Ответит, мол, нормально, спросит, как сам. Тоже нормально… И получится бестолковый разговор. Конечно, хочется услышать ее голос, да вот разговаривать-то, по сути, не о чем…

Размышления Седова прервал подошедший к нему Коновалов:

— О чем задумался, командир?

Седов бросил телефон в карман.

— Так, ни о чем.

— Ни о чем нормальный человек думать не может.

— А где ты здесь видишь нормальных? Нормальные сейчас готовятся с работы домой идти, в семьи, в тепло, уют… Поужинать, телевизор посмотреть да с женой в постель завалиться, уложив спать детей… Вот что сейчас готовятся делать нормальные, обычные люди. А мы? Лететь в Афганистан, к черту на кулички, ползать по плато, продираться через заросли, прыгать от валуна к валуну в ущельях, убивать… Разве мы нормальные, Юра?

Коновалов удивленно посмотрел на Седова:

— Ты чего это, Валера?

— Ладно, забудь. Я ничего не говорил, ты ничего не слышал… Как подчиненный личный состав?

— Нормально. В казарме. Трепанов задачу по Афгану уточнил?

— Настолько, насколько это позволила сделать информация, полученная из Службы внешней разведки.

— Сложная работа предстоит?

— Ты же не хуже меня знаешь, что нам предстоит делать «за речкой».

— Но я не знаю подробностей.

— Все подробности после высадки в квадрате 44–30.

— Вооружение берем то же, что и для работы в Гермабаде?

— Об этом я еще подумаю. «Винторезы» там особо нужны не будут… Сообщу. Да, в 3.00 строишь отряд у казармы.

— Значит, летим уже сегодня?

— Завтра, Юра, рано утром, но завтра. А пока отдыхай.

— Да надоело уже это безделье!..

— Интересно… Только, считай, прибыли из Гермабада — и уже надоело безделье?

— Нет хуже длительных перерывов, когда взяли темп. Ненавижу рваный ритм!

— Не волнуйся, в Афгане все будет серьезно. Хоть и придется, по сути, решать те же задачи, что и в Таджикистане… Как под копирку. Уничтожение базы талибов с ликвидацией главарей. Но там Афган, и это осложняет обстановку.

— Прорвемся!

— Вопрос, какой ценой… Ладно, я к себе, продумаю вопрос перевооружения, а ты следи за соблюдением распорядка дня.

— После ужина, может, сыграем в нарды?

— Да ну их к черту.

— Настроение у тебя нервное…

— Как всегда перед вылетом. Давай, Юра. Вернемся — тогда и в нарды сыграем, и водочки выпьем, и расслабимся…

— Если дадут расслабиться.

— Да, — повторил за капитаном майор Седов, — если дадут.

Командир отряда прошел в казарму, в свой отсек, где за столом начал делать расчет по вооружению подразделения.

Глава седьмая

В 3.00 5 мая капитан Коновалов доложил майору Седову о готовности отряда к проведению боевой операции «Восточный вояж» на афганском направлении. Седов обошел строй. Осмотром бойцов остался доволен — все отдохнувшие, свежие, подтянутые. В глазах спокойствие, сосредоточенность. Майор остановился посредине шеренги.

— Внимание, отряд! Сейчас спокойно, без суеты получаем вооружение. Пегасу взять «АК-74» и переносной гранатомет «Муха», Грачу — также автомат, Коту и Буряту — по «СВДС» и один на двоих гранатомет «РПГ-7» с четырьмя выстрелами к нему. Буряту забрать прибор обнаружения минно-взрывных заграждений «Поиск». Блондин и Голубь вооружаются, как и прежде, пулеметами «ПК» и «Мухами». Давыду иметь при себе «винторез» и «АК-74», Гансу — «винторез» и «РПГ-7» с тем же количеством выстрелов, что и Пегасу. Хакеру и Хирургу взять по «АК-74», Беку — «винторез» и «РПГ-7» с четырьмя выстрелами. Расчет боеприпасов на автомат — четыре магазина, на пулемет — по две коробки с пятидесятипатронными лентами; гранаты «РГД-5» и «Ф-1» по три штуки на бойца. Построение в полной экипировке здесь же, ровно через час. Маскировочные халаты, сетки, сигнальные патроны, радиостанции, «ночники», пайки спецпитания распределить равномерно. В 5.00 вылет в Афганистан. Постановка уточненной задачи по прибытии в район высадки. У меня всё. Если нет вопросов, разойтись!

Седов направился вместе со всеми к оружейной комнате казармы, но его остановил полковник Трепанов, подошедший к расположению отряда:

— Седой, погоди!

— Неужели новые разведданные?

— Угадал. Идем в канцелярию.

В небольшой служебной комнате Трепанов достал из кармана сложенный лист и развернул его.

— Значит, так. Разведка сбросила следующую информацию. В Шаграме сорок три боевика, считая главаря, начальника охраны и начальника склада. На охранение складов ежедневно выходят десять «духов» — скорее всего, три смены по три человека и начальник караула. На посту двое с «ПК». Дом охраняют семь человек. Постоянно в логове Бегради днем находятся три человека, ночью — четверо. Где точно они располагаются, узнать не удалось. Как и то, где у ангара выставляются посты. Но, думаю, западное направление «духи» прикрывают. По охранению внизу режим несения службы не установлен, зато — и это более важно — мы получили данные о смене дозорных на верхнем посту. Они меняются два раза в сутки, в 8.00 и 20.00.

— Интересно, — проговорил Седов, — почему Бегради установил столь жесткий график несения службы на посту северной вершины. Отстоять двенадцать часов не шутка…

— А что, собственно, в этом странного? Сидеть на посту — это не территорию обходить. Да и отдыхают «духи» наверху наверняка по очереди.

— Фонари они имеют?

— Неизвестно.

— Так что получается? Ночью на охрану объектов базы в Шаграме выходят три часовых у ангара и четверо «духов» в доме Бегради. Или возле дома… Плюс пост. Итого восемь человек. Их могут быстро поддержать резервная и отдыхающая смена караулов. Кстати, мы так и не знаем, где находится караулка.

— Узнаешь в ходе проведения собственной разведки. Думаю, в одной из мазанок, больше вроде и негде.

— Узнаем. И поддержка эта составляет семь человек — шесть караульных и начкар. Итого мы вполне можем схлестнуться сразу с пятнадцатью «духами». Плюс в резерве у Бегради останутся помощник и двадцать пять моджахедов в лачугах. Хреновенький расклад, не считаете, Александр Владимирович?

— Не сложнее, чем в Таджикистане.

— Да, но здесь все же как бы своя территория, и возможностей для маневрирования было больше, да и поддержка могла быть оказана в экстремальной ситуации. «За речкой» мы будем одни, без особых вариантов маневра, без какой-либо поддержки.

— По районам эвакуации ты хорошо напомнил. Основной — место высадки в квадрате 44–30, запасной — в трех километрах от него в квадрате 44–31, резервный — севернее в пяти километрах от запасного в квадрате 45–31. Ну и, при благоприятных условиях, не исключается эвакуация непосредственно из района применения, с плато у Турганского ущелья.

Седов покачал головой:

— Понятно. Вопрос такой: если «духи» перекроют нам выход по всем районам эвакуации, где может укрыться на время отряд?

— Я разговаривал на этот счет с Белоноговым. Подобное развитие событий крайне нежелательно, однако если отряд попадет в сложное положение и выходы к районам эвакуации будут блокированы, то тебе, Валера, предстоит прорываться на запад, в «зеленку» между Мельменом и Мазари-Шарифом, примерно в сорока километрах от последнего. Но прорываться, обрубая все «хвосты».

— Как же нас подберет «вертушка» в лесном массиве?

— А в той «зеленке», Валера, есть хорошая и большая поляна. Как раз для посадки «Ми-8». Но, повторяю, при условии, что тебе удастся оторваться от «духов» не менее чем на два-три километра. И в случае прорыва, перед началом экстренных действий, ты должен вызвать вертолет в тот район, чтобы вы успели заскочить на борт до того, как в лес войдут «духи». Понял?

— Понял, — ответил Седов. — Вот я и говорю: хреновый расклад получается, Александр Владимирович. У меня такое ощущение, что отряд специально посылают в Афган без дополнительной подготовки. А вот почему… Ответа не нахожу.

— И не ищи. Просто нас поджимает время. Мы не можем допустить, чтобы Бегради либо усилил базу, либо убрал склады на юг, где достать их будет практически невозможно.

— Эту базу, товарищ полковник, спокойно могла разбомбить авиация Сил по поддержанию мира в Афганистане. Или накрыть ракетами. Но на ее уничтожение посылают только что сформированный и проведший одну-единственную боевую операцию смешанный отряд… И после этого вы продолжаете утверждать, что никакого умысла в действиях командования «Совета шести» нет? Я лично считаю, что отряд решили по полной испытать на прочность. Пройдет проверку, выполнит все поставленные задачи — хорошо, можно смело использовать и дальше; не пройдет, погибнет — что ж, спишут офицеров по-тихому и станут формировать новое подразделение с учетом той небольшой практики, что успело получить подразделение «Z». Я не прав?

— Не прав! Белоногов не согласился бы рисковать вами.

— А что, у генерал-полковника нет начальника повыше?.. Ладно, сами подписались на это мутное дело, что ж теперь лишние базары разводить… Я все понял, товарищ полковник. Связь в том же режиме, что и здесь, в Таджикистане?

— Да. Доклады перед началом каждого этапа и сразу же после его завершения. В случае необходимости связь в любое время суток.

— Мне выходить на вас или на Белоногова?

— Я уточню этот вопрос. Как прибудете в квадрат 44–30, связывайся со мной. Дальше — как решит генерал.

— Понял. Разрешите идти готовиться к вылету?

— Давай, Валера! И удачи тебе. Я к вертолету не пойду, не обессудь, нечего мне под ногами у вас мешаться. Буду здесь ожидать твоего доклада.

— Договорились.

Офицеры пожали друг другу руки, и Седов пошел к оружейной комнате.

Ровно в 5.00 «Ми-8» с отрядом «Z» на борту поднялся в воздух и взял курс на юг. В 9.40, уже по местному времени, вертолет совершил плавную посадку на плато недалеко от лесного массива. На этот раз бойцы, покинув борт, разбежались в разные стороны, заняв круговую оборону. Седов пожелал командиру экипажа удачного возвращения на базу, и «Ми-8» ушел за горы. Командир отряда объявил сбор личному составу на окраине леса.

— Внимание, отряд! Мы находимся, и прошу это постоянно помнить, на территории Афганистана, в квадрате 44–30. Задача отряду следующая. Отсюда совершить марш дальностью в девятнадцать километров на юг до исходного рубежа, каковым является балка в километре от Турганского ущелья, где находится база полевого командира Абдулахада Бегради — наша конечная цель. Персональные задачи каждому бойцу подразделения будут определены на исходном рубеже. Сейчас главное — это марш. Порядок перемещения: впереди передовой дозор, Пегас и Ганс, в тыловом замыкании — Бек и Давыд. Фланговые дозоры не выставляем, в них нет никакой необходимости, плато хорошо просматривается как минимум на километр. Удаление дозоров от основного отряда — расстояние взаимной видимости, но не более ста метров. При обнаружении вероятного противника или иных препятствий — остановка, укрытие, доклад мне. Далее действия по моей команде. В случае внезапной встречи с противником и отсутствия возможности избежать столкновения — действия по обстановке. Режим движения стандартный: пятьдесят минут марш, десять минут привал. Через десять километров большой привал на полчаса. Скорость движения не менее четырех километров в час. Ориентировочное время выхода на исходный рубеж — 15.00 местного времени. Передовому дозору активно применять прибор обнаружения минно-взрывных заграждений. В принципе по пути следования их не должно быть, но не следует забывать, что здесь и во время войны восьмидесятых годов, и позднее, когда талибы занимали страну, шли бои, так что сюрпризы вполне могли остаться. Связь поддерживаем по необходимости. Вопросы ко мне есть?

У спецназовцев вопросов не было.

— Отлично, — подвел итог Седов и отдал приказ: — Передовой дозор, вперед!

Капитан Коновалов и лейтенант Аппель, приведя оружие к бою, начали выдвижение. Седов подозвал к себе Грачева:

— Связь с Трепановым!

— Есть! — ответил старший лейтенант и, развернув спутниковую станцию «Вега», набрал номер помощника генерал-полковника Белоногова. Передал трубку командиру отряда, доложив: — Енисей на связи!

Седов отошел в сторону:

— Енисей, это Седой. Отряд в квадрате 44–30. Время расчетное. Начинаем выдвижение к исходному рубежу.

— Принял! Следующие доклады непосредственно генералу. Еще раз удачи, Седой!

— Благодарю. Отбой!

Вернув рубку связисту, Седов отдал приказ основной части подразделения:

— Согласно расчету, в колонне по одному за мной, марш!

Отряд начал выдвижение к исходному рубежу. Выдержав паузу и дождавшись удаления основных сил на сто метров, за подразделением двинулось тыловое замыкание под командованием турецкого капитана Бекира Озбека.

Подразделение шло по плато, используя многочисленные балки, полосы колючего кустарника — все, что могло бы скрыть отряд от чужих глаз. График удалось выдержать, и в 15.05 бойцы спецназа спустились в широкий с пологими склонами, поросший кустами овраг. Отдышавшись, Седов подозвал к себе старшего лейтенанта Грачева:

— Грач, связь с Центром!

— Понял, выполняю…

Связист развернул спутниковую станцию и набрал номер генерал-полковника Белоногова. Тот ответил немедленно:

— Слушаю!

Приняв трубку, майор Седов доложил:

— Седой — Центру! Отряд, совершив марш, вышел на исходный рубеж. До 16.00 объявлен привал. В дальнейшем действуем по плану операции.

— Понял тебя, Седой. Как бойцы? Измотал их марш?

— Да не сказать, чтобы сильно. Внешне все выглядят нормально.

— Посторонних замечено не было?

— Нет.

— Хорошо. Следующий доклад при выходе отряда на рубежи ожидания и подготовки штурма. До связи!

Седов выключил трубку, вернув ее связисту. Коновалов тем временем выставил пост охранения временного лагеря спецназовцев, на который заступил врач подразделения, французский лейтенант Жан Додье.

В 16.00 командир отряда подозвал к себе капитана Коновалова, старшего лейтенанта Голуба, прапорщиков Котенко и Николаева. Расстелил в тени валуна карту. Офицеры разместились вокруг командира. Седов указал на карту.

— Задача вашей подгруппы: уйти на полтора километра в юго-западном направлении, параллельно с ущельем, но не сближаясь с ним; затем резко свернуть на юг и выйти к северной вершине Тургана. Осмотреться, спуститься вниз, занять позиции ожидания. Если проведете обходной маневр в радиусе полутора километров, то окажетесь в ущелье на таком же расстоянии от базы духов в Шаграме. Заняв позиции, ты, Голубь, — майор взглянул на белоруса, — находишь место, тропу, трещину, расщелину, что угодно — и поднимаешься на южную вершину. Там осматриваешься и аккуратненько, скрытно — так, чтобы ни одна душа тебя не заметила, — выходишь вот сюда. — Майор указал на карте место левее скалистого участка южного склона, где под террасой стоял дом Абдулахада Бегради. — Там находишь укрытие и замираешь. Ждать придется долго, до рассвета, так что подбери лежбище поудобнее, применяя маскировочную сетку. Если оттуда будет видна база, контролируй зону подхода к позиции с юга, востока и запада. О занятии позиций доклад мне. И какие-либо действия тоже по моей команде. Подгруппа, учитывая все факторы риска и рельеф местности, должна выйти на рубеж ожидания к 18.00, Голубю к 18.30–19.00. Обращаю внимание на то, что у нас нет разведданных по перемещениям мобильных отрядов или групп боевиков — если они, конечно, есть — по южному плато. Но мы знаем, что питание боевикам Бегради завозят из селения Мельмен, что в пятидесяти километрах от Шаграма, по ущелью, которое ваша подгруппа и должна перекрыть. Поэтому и внизу выбирайте позиции так, чтобы случайный конвой «духов» не мог вас обнаружить. По задаче вопросы есть? — спросил Седов у подчиненных.

— Нет вопросов, — за всех ответил Коновалов.

— Старший подгруппы, понятно, Пегас. Начало выдвижения немедленно. Пошли, ребята. Всем удачи!

Офицеры поднялись и направились к месту привала.

— Юра! — обратился Седов к заместителю. — В ущелье быть предельно внимательными. Давай, ни пуха!.. И позови ко мне Бека.

— Есть позвать Бека. Он пойдет на пост?

— Да.

Вскоре подошел Бекир Озбек, кратко доложив:

— Прибыл, командир!

— Устраивайся рядом.

Капитан присел на корточки. Майор провел карандашом по карте.

— Здесь — мы. Южнее ущелье примерно в километре. В ущелье — база Абдулахада Бегради. А между нами и базой — ближе, естественно, к северному склону — оборудованный пост раннего обнаружения противника «духов» Бегради. На посту два боевика. Службу несут посменно, каждая смена по двенадцать часов, днем и ночью. Смена производится, по данным разведки, в 8.00 и в 20.00, вооружение часовых — два автомата и пулемет «ПК».

Озбек, казалось, безучастно смотрел на карту.

— Надеюсь, ты понял, что нам надо сделать, дабы установить контроль за базой с северной вершины?

— Понял, — кивнул Озбек. — Когда я должен снять часовых?

— Ночью. Точное время я сообщу тебе дополнительно. Но ты пойдешь не один, а с Давыдом и Хирургом.

Бекир удивленно взглянул на Седова:

— Ну, второй ликвидатор — это понятно, а врач-то нам зачем? Бальзамировать трупы этих вонючих козлов, что будут сидеть в «чаше» поста?

— Нет, Бек, «духи» обойдутся без бальзамирования. После снятия часовых твоя подгруппа берет под контроль базу с северной стороны. Ты посмотришь, какие цели будут видны с поста. Если с него невозможно работать против банды, подойдешь непосредственно к краю склона. Дальнейшую задачу определю позже.

— Мне надо знать точное время выхода к посту.

— Ты узнаешь его. Следом за твоей подгруппой пойду я с остатками отряда. Не исключено, что с тобой останется и Хакер.

— Ясно. Разрешите идти?

— Отдыхай пока.

— Давыд с Хирургом уже в моем подчинении?

— Да.

— Понял. Мы будем недалеко, за кустами противоположного склона.

— Добро.

К командиру группы пододвинулся старший лейтенант Грачев:

— Седой! Отряд, как я понял, блокирует объект с трех сторон?

— Да. И?..

— А откуда будет действовать оставшаяся часть отряда?

— Боишься, что без работы останешься?

— Не боюсь — ты же знаешь, бояться я давно уже перестал; опасаюсь, скажем так.

— Не останешься, не нервничай. А вот откуда мы с тобой, Гансом, Блондином и Давыдом будем действовать, решим, как проведем ночную разведку.

— Ты сказал, с Давыдом? Он же пойдет на пост!

— Мы его потом отзовем. Меня все больше интересует восточное направление…

— Но оно же, по данным разведки, непроходимо…

— В том-то и дело, что по данным разведки. Мы должны в этом сами убедиться при принятии окончательного решения по отработке объекта Шаграм. Нам бы одновременно ударить с четырех сторон, было бы дело! И не может быть, чтобы сразу же за Шаграмом не нашлось местечка для спуска вниз. Надо поискать хорошенько.

— Ночью?

— А какая разница? Ночью спокойней.

— Поищем… А если не найдем?

— Значит, будем принимать другое решение. Шаграм нам по-любому надо брать.

— А вот я бы террасу посмотрел…

— Ее посмотрит Голубь… Пегас передал тебе график охранения временного лагеря?

— Так точно.

— Следи за его исполнением. А заодно и сил набирайся. Кто знает, как сложится обстановка в этом чертовом Шаграме. Может получиться так, что придется нам скакать по плато и «зеленке» зайцами, уходя от преследования… Да, и предупреди Ганса, Блондина и Хакера, чтобы в 20.00 после ужина прибыли ко мне.

— Есть!

Неожиданно вернулся турок.

— Что-то случилось, Бек? — спросил Седов.

Капитан присел перед майором:

— Думаю, нам необходимо убедиться в том, что часовые на посту сменяются в 20.00. Данные разведки — одно, а реальная обстановка — другое. И потом, моджахеды могли в любое время изменить график несения службы на посту раннего обнаружения противника. Если они сделали это, то мы можем попасть в сложное положение. Придется раскрыться, а это…

— Ты прав, Бек. Я тоже думал об этом. Вопрос, как проконтролировать смену часовых… По карте, ближе чем на двести метров к посту в светлое время суток не подойти. Нет подходов. Соответствует ли реальная местность карте, мы тоже проверить не в состоянии — без риска быть обнаруженными…

— Знаю, смотрел на плато. И на карту. Да, отсюда по свету к посту не подобраться, даже применяя средства маскировки. Но я уверен, что вы продумали вариант с выходом хотя бы одного бойца на южный склон. И бойца из подгруппы, что повел на юго-запад Пегас.

— Ты что, слышал мой инструктаж?

— Нет, но это подтверждают логика и опыт проведения подобных акций.

— И вновь ты прав. Я действительно приказал Голубю ориентировочно к 18.30–19.00 выйти на позицию южного склона. И, между прочим, практически напротив поста.

— Вот Голубь и мог бы проконтролировать смену.

— Верно мыслишь, Бек! Так и сделаем, я уточню Голубю задачу. Ты-то сам решил, как будешь снимать часовых?

— Извините, командир, но вопрос неуместный. Это моя работа, и я умею делать ее хорошо.

— Не обижайся.

— Какие обиды, командир? Мы одна команда. Можно сказать, братья. Ведь в случае неудачи нам всем предстоит умереть вместе…

— Уверен, до этого не дойдет. Не для того нас собирали, чтобы мы геройски сложили свои головы в первом же выходе.

Бекир Озбек кивнул и бесшумно отошел к кустам, где его ждали прапорщик Давыдюк, капитан Леруа и лейтенант Додье.

В 18.00 радиостанция малого радиуса действия майора Седова издала сигнал вызова.

— Седой! — ответил командир отряда.

— Это Пегас. Мы в ущелье. Голубь поднялся к югу.

— Укрылись хорошо?

— Да, местность позволяет. Дорога на Мельмен пуста, но, судя по следам, что оставлены на запыленной части ущелья, за продуктами «духи» ездили вчера или позавчера.

— Значит, в ближайшие четыре-пять суток в Мельмене им делать нечего?

— Кто знает… Но если боевики покупают там только продукты, то нечего.

— Хорошо. Доклад принял. Жду сеанса связи с Голубем.

Старший лейтенант Голуб вышел на связь через сорок минут, в 18.42, сообщив:

— Я на юге.

— Позиция?

— Хорошая. Вижу северный склон от крыш зданий и пост «духов».

— Возможность укрыться непосредственно на вершине для работы по всей территории базы есть?

— Так точно.

— Понял тебя… Наблюдай за склоном и постом. Проконтролируй смену «духов». Конец связи.

В 20.00 Голуб доложил, что видит на северной вершине двух душманов, неожиданно появившихся метрах в пятидесяти восточнее лачуг крепости.

— Восточнее? — переспросил Седов.

— Так точно!

— И ты не видел, где конкретно поднимались караульные?

— Нет. Но то, что восточнее Шаграма есть тропа, скрытая от внешнего наблюдения, — точно, иначе я увидел бы поднимавшихся боевиков.

— Метрах в шестидесяти?

— Примерно.

— Посмотрим, что там за тропа… Продолжай наблюдение.

— «Духи» вышли к посту. При себе имеют автоматы, два термоса — скорее всего, с водой — и две коробки сухого пайка. Провели смену. Один из новых часовых проверил пулемет. Сменившиеся «духи» пошли на восток. Так, внимание, они скрылись за небольшой грядой, это ориентир тропы…

— За грядой? Понял. Что еще?

— Всё. Вновь заступившие в караул часовые устраиваются на посту. Выбили пыль из кошмы, осмотрелись. Присели, одни нуристанки видно. Смотрят в сторону плато.

— Сменившихся на склоне не видишь?

— Нет.

— Значит, там трещина… Ладно, продолжай наблюдение. К посту начинает выдвигаться подгруппа Бека. В случае необходимости поддержи ее огнем. Связь по необходимости.

— Понял. Выполняю!

Майор повернулся к подгруппе турецкого капитана:

— Бек, часовые на посту сменились ровно в 20.00. Пора и тебе включаться в игру. Засветло подходишь к посту моджахедов, на рубеж, откуда в ночь по моему сигналу проведешь вместе с Давыдом ликвидацию вражеских часовых. Во время ликвидации Хакеру и Хирургу находиться на рубеже ожидания. Вы профессионалы, и вас не надо учить, как снимать часовых. С этим определитесь сами. Главное — ликвидацию провести тихо, оценить пост по возможностям использования его при отработке объекта… Вперед!

Подгруппа Озбека, Давыдюка, Леруа и Додье по прилегающей к оврагу небольшой балке, а точнее, канаве начала скрытное выдвижение на рубеж подготовки ликвидации вражеского поста раннего обнаружения противника. Впереди шли ликвидаторы Озбек и Давыдюк, за ними Леруа и Додье. Пройти подгруппе удалось около шестисот метров; далее балка кончалась, расширяясь в неглубокую впадину, поросшую кустарником. Озбек доложил Седову, что дальше при свете продвигаться не может, и приступил к подготовке плана ликвидации поста в темное время.

Доложив обстановку Седову, Озбек и Давыдюк залегли на вершине впадины, у росшего впереди густых, позволяющих вести наблюдение кустов. Командир подгруппы через оптику внимательно осмотрел местность и проговорил:

— Напрямую к посту не подойти.

Также изучавший обстановку прапорщик Давыдюк кивнул:

— Согласен. По открытому плато последние семьдесят — сто метров, даже используя маскировку, не проползешь незаметно.

— С запада такая же ситуация, а вот на востоке полно валунов; непонятно, как они там оказались…

— И плато рассечено невысокой грядой. Но последние метров тридцать тоже открыты. Впрочем, из-за валунов снять часовых из «винторезов» несложно.

— Да, — проговорил Озбек, — при условии, что обе цели будут видны. А если один из часовых приляжет отдохнуть? Он успеет отреагировать на гибель напарника и может успеть встретить нас на подходе.

— И что ты предлагаешь?

— Пока я ничего не предлагаю, пока я думаю.

— А если провести отвлекающий маневр?

— Каким образом? — отставив бинокль и взглянув на Давыдюка, спросил Озбек.

— Ну, скажем, кто-то из французов бросит пару камней в сторону запада. «Духи» это услышат и переведут внимание на непонятный шум.

— Ствол пулемета они на этот шум переведут — и для подстраховки влепят слепую очередь, что явится сигналом тревоги для банды Бегради. Не пройдет и пяти минут, как к посту выйдет резервная смена караула. Прямо на нас.

— А мы не дадим выстрелить часовому. Снимем и его, и напарника, который тоже наверняка покажется из-за бруствера, услышав подозрительный шум.

— А если не покажется? Или покажется после выстрелов второго номера? Духов мы, конечно, снимем, но план операции будет сорван. И придется вступить в бой, действуя по обстановке, причем подгруппа Седого окажется отрезанной. Командир, понятно, подведет бойцов к вершине. Но ты представляешь, что будет твориться внизу? Все боевики выйдут из своих лачуг, и как они будут действовать дальше, одному всевышнему известно… Но при желании они легко прорвут блокаду с запада и выйдут на плато.

— Да, картину ты, Бек, нарисовал не очень веселую, — вздохнул Давыд.

— Нам нельзя допустить выхода основных сил банды из лачуг. Только уничтожив большую их часть непосредственно в зданиях, мы получим хороший шанс выполнить задачу и благополучно отойти к месту эвакуации. Любой другой вариант развития событий для нас губителен.

— Да, подыхать здесь особого желания лично у меня нет…

— Ни у кого нет.

— Что же будем делать?

— Наблюдать за постом и думать. Решение придет, необходимо лишь время. Чтобы не напрягать глаза, смотрим за постом по очереди. Ты пока отдыхай, а я понаблюдаю за моджахедами.

— Думай, Бек, не думай, но в нашем случае без отвлекающего маневра не обойтись. Только вот что применить в качестве такого маневра…

— Вот и ищи ответ на этот вопрос.

Стемнело после 10 часов вечера. Мгла накрыла район буквально через полчаса, как солнце ушло за горизонт; поднялся ветер, и видимость из-за пыли заметно ухудшилась.

В 22.40 майор Седов вывел к позициям подгруппы ликвидаторов оставшихся в отряде бойцов.

— Ну, что, ликвидаторы? Обдумали, как снимать часовых? — спросил он, устроившись рядом с Озбеком и Давыдом.

— Ветер дует с востока, и это нам на руку, — ответил турецкий капитан. — Но он будет мешать подгруппе Пегаса; да и нам, тем, кто останется наверху, — тоже.

— Я спросил не о том, как повлияет на нашу работу ветер. Ты, как старший подгруппы ликвидации принял решение по бесшумному уничтожению «духов» на посту?

— Принял.

— Докладывай!

— Пойду к часовым открыто, по тропе выхода смены.

Седов удивленно посмотрел на турецкого спецназовца:

— Лучшего ничего придумать не мог?

— Нет. Судите сами: при всем желании с расстояния часовых не снять. Одного — да, сразу двух — нет, потому что за пулеметом только один боевик, второй же скрыт бруствером. Моджахеды несут службу по очереди. Смысла сбивать одного часового нет. Второй может спутать нам все планы.

— Это понятно. Непонятно, чего ты добьешься, выйдя открыто к посту? Пулеметчик срежет тебя короткой очередью…

— Э, нет! Боевики не имеют информации о грозящей им опасности. Они не ждут нападения, а значит, не подозревают, что рядом противник. Тогда кто может выйти ночью к посту? Только свой!

— Но в карауле наверняка установлен порядок несения службы. И если начальник охраны и начальник караула решат проверить несение службы своими подчиненными, то предупредят об этом часовых по связи, чтобы не попасть под их же пули. Здесь выносной пост раннего обнаружения противника на виду у складов, и часовые не будут произносить предупреждающие команды перед тем, как применить оружие. Они сразу откроют огонь на любое подозрительное движение.

— Это так, командир; должно быть, вы правы. Но вы не учитываете фактор неожиданности. Не думаю, что пулеметчик откроет огонь, увидев приближающуюся по тропе фигуру. Стрелять по своим тоже, знаете, чревато, какие бы правила ни были установлены на базе. Но если бодрствующий часовой все же решит снять меня, это не даст ему сделать Давыд. Он завалит часового, а я тем временем успею достичь поста. Ну, а там уничтожить отдыхающего душмана не составит труда. В крайнем случае я сниму его этим… — Озбек достал десантный нож. — Хорошая штука для ликвидации часовых. Им я поражу душмана и с десяти метров.

— Рискованная затея… — задумчиво проговорил Седов.

— Ничего другого нам не остается. Поверьте, командир, я рассмотрел сотни вариантов, но этот пост оказался довольно сложной целью. Простого решения в данной ситуации я принять не смог. А на моем счету сотни уничтоженных бандитов, которых я убивал в различных ситуациях…

— Ну что ж, ты профессионал, тебе решать, как действовать.

— Так вы утверждаете мой план?

— Ты не оставил мне выбора.

— Хорошо, — кивнул Озбек. — Когда будем решать вопрос по посту?

— Да прямо сейчас! Нам еще надо отработать план решения основной задачи, а для этого потребуется немало времени и свободное перемещение по вершинам.

— Понял… — Озбек взглянул на Давыдюка: — Готов?

— Готов.

— Отходим в глубь балки и обходим пост с востока.

— Позиции атаки определили? — спросил Седов.

— Так точно. Валуны с торца гряды, в десяти метрах от спуска в ущелье.

Седов через ночной бинокль осмотрел местность, перевел оптику на пост и отдал приказ:

— В случае провала акции оставайтесь, где вас застанет огонь часовых. И никаких самостоятельных действий!.. Работайте!

Озбек и Давыдюк скрылись в темноте балки. Седов еще раз осмотрел местность и пост. Решение Бек принял крайне рискованное, но, скорее всего, единственно верное. Вряд ли часовой станет, не разобравшись, палить по открыто подходящему к посту человеку. Попытается прояснить обстановку, окликнет непрошеного гостя. И… потеряет время. Беку главное — сблизиться с постом на расстояние броска. И он вполне может это сделать. Чаще всего подобные авантюры заканчиваются успехом — при условии, что в них участвуют профессионалы, точно рассчитывающие каждое свое действие, каждое движение. А Бек, да и Давыд, без сомнения, профи в своем деле. Им мешать не надо.

Седов посмотрел на часы. 23.14. Время, как всегда в подобных ситуациях, словно остановило свой ход и начало тянуться медленно. Но это только кажется. На самом деле секундная стрелка пробегает свой круг ровно за минуту — ни секундой раньше, ни секундой позже.

Командир отряда рассчитывал, что ликвидаторы выйдут на рубеж подготовки штурма к полуночи — все же им предстояло пройти значительное расстояние в обход поста. Но Озбек вызвал Седова на связь раньше, в 23.47.

— Седой, это Бек. Мы на позиции. Начинаю акцию ровно в полночь. Ваше решение?

— Действуй! — отдал команду майор Седов.

— До встречи на посту боевиков. Отбой!

— Удачи!

Капитан Озбек отключил станцию, вложил ее в карман и взглянул на Давыдюка:

— Бери на прицел бодрствующего часового. Отстрел по сигналу руки. Я подниму ее вверх. Понял?

— Понял, Бек, — ответил Давыд, приводя в готовность к стрельбе бесшумную снайперскую винтовку «винторез». Озбек достал из ножен десантный нож, осторожно провел пальцем по лезвию. Вставил нож в ножны, поднял «винторез».

— Пошел я…

— Ни пуха, Бек!

Турок усмехнулся:

— Как у вас говорят, к черту?

— Да.

— Почему, кстати?

— Не знаю…

— Ну, тогда иди ты к черту!

— С радостью, лишь бы у нас все срослось.

Капитан поднялся и быстрым шагом, держа винтовку одной рукой за спиной, направился к посту. Он прошел метров десять, когда его заметил часовой. И тут оправдался расчет турецкого спецназовца: фактор неожиданности сыграл свою роль. Часовой, оставив пулемет и подняв автомат, перешел к восточной части бруствера и крикнул:

— Эй! Кто идет?

Ветер унес его вопрос на запад.

— Не видишь? Свои.

— Не вижу. Стой!

— Да брось! Меня к вам Харун послал.

— Стоять! Туркай связался бы со мной по связи… Стоять, я сказал, или стреляю!

— Хоп! Стою, — сделав еще пять шагов, ответил Бек, остановившись.

— Вот и стой там, а я вызову начальника караула. Подними руки вверх и назови себя.

— Али Кураш, — назвал Бек первое пришедшее в голову афганское имя.

— Кто? Какой Кураш?! А ну, руки вверх!

— Может, прикажешь еще и лечь?

— Стоять, чтобы я видел тебя!

— Как скажешь, брат…

Озбек поднял правую руку.

Часовой уже достал портативную рацию, когда, получив сигнал, Давыдюк выстрелил. Пуля попала моджахеду между глаз, отбросив тело к противоположному брустверу.

Выхватив нож и бросив винтовку, капитан Озбек рванулся к «чаше» поста. Второй часовой, разбуженный криками напарника, вскочил на ноги, передернув затворную раму автомата. Давыдюк мог бы снять и второго часового, но с ним на линии огня оказался Озбек. Моджахед повернулся на восток и тут же был сбит с ног ударом рукоятки ножа прыгнувшего через бруствер капитана. Автомат вылетел из рук душмана. Он попытался вскочить, но Озбек резким движением рассек ему горло. Бандит, схватившись обеими руками за глубокую рану, захрипел, завалившись на бок. Бек протер нож о камуфлированную куртку душмана, тело которого начали пробивать предсмертные судороги. Капитан поднял рацию первого часового. Положив станцию на кошму, Бек подал сигнал Давыдюку. Тот перебежал на пост и осмотрел трупы.

— А ловко мы их, да, Бек? И прочухаться, суки, не успели!

— Ну вот, а ты говорил…

— А что я? Я же согласился с тобой. Хотя до сих пор считаю, что ты выбрал не самый оптимальный вариант.

— И давно ты это понял?

— Как только увидел реакцию первого часового. Создай мы шум в стороне, он среагировал бы так же и поднял второго часового. Тут-то мы их обоих и приземлили бы…

— Что теперь об этом, Давыд? Давай-ка расчисти пост, а я свяжусь с командиром…

Давыдюк занялся телами часовых, а Озбек вызвал по связи командира отряда:

— Седой, это Бек. Пост свободен!

— Молодцы! Следите за обстановкой, идем к вам.

— Принял, встречаем!

…Седов вывел основную штурмовую подгруппу к захваченному выносному посту. Бойцы рассредоточились вокруг каменистой «чаши». Командир отряда подошел к южному брустверу, его сопровождал капитан Озбек.

— Так! Отсюда действовать нельзя, видна лишь часть ущелья.

— Да, но зато виден весь дом главарей банды.

— Этого мало, Бек. Пройдем до вершины, а затем поищем тропу, по которой сюда поднималась дежурная смена.

Офицеры залегли за невысокой грядой, огораживающей спуск в Турган.

— Вот это другое дело, — улыбнулся Седов. — Отсюда можно и дом Бегради обстрелять, и эффективно поддержать действия штурмовых подгрупп. Идем искать тропу.

Офицерам отряда «Z» пришлось пройти шестьдесят метров, когда они увидели пролом в гряде и трещину, по которой проходила тропа. Седов вызвал Давыдюка:

— Давыд, спустись-ка вниз и посмотри, куда точно выходит тропа. В ущелье не соваться, только посмотреть — и сразу наверх. Я жду тебя здесь. И поаккуратней. «Духи» вряд ли выставили в трещине сюрпризы, но береженого, как известно, бог бережет.

— Понял, — ответил Давыдюк и исчез за поворотом трещины.

Седов и Озбек ждали недолго белорусского ликвидатора. Он вернулся через двадцать минут и доложил:

— Тропа выходит в ущелье в нескольких десятках метров от крайних домов сосредоточения банды. Резиденция Бегради как на ладони. Дальних постов склада не видел, часовых в доме главаря — тоже. В крепости тишина и покой.

— Место, где может развернуться штурмовая группа, есть?

— Есть, но глубже на северо-восток. Там склоны обрываются в скалы, на дне масса крупных камней и валунов.

— От тропы незаметно подойти к резиденции Бегради возможно?

— Напрямую — нет, охрана увидит; а вот обойти по указанному участку опасный район можно. В этом случае подгруппа зайдет в глухой торец здания.

— Понятно! Возвращаемся к посту.

Вновь устроившись за грядой, Седов поднял бинокль, внимательно осматривая террасу над домом-резиденцией Бегради.

— Что-то интересное заметил, командир? — спросил Озбек.

— Терраса, Бек! Вот бы обрушить ее на дом…

— Для этого нужна взрывчатка. У нас ее нет.

— Да, — согласился Седов, — но можно попробовать ударить под ней из «РПГ». Даже если хотя бы третья часть террасы обвалится и полетит вниз, то и разрушит дом это как минимум наполовину.

— Не лучше ли применить выстрелы непосредственно по зданию? У нас не так много зарядов для «РПГ», чтобы расходовать их в экспериментальных целях.

— Один выстрел ничего не решит. Но если обвалится часть террасы, то это серьезно облегчит нам задачу.

— Значит, будем стрелять под террасу?

— Ты будешь, Бек! Но задачу я поставлю немного позже. Сейчас надо все быстро обмозговать и принять решение.

— Мне оставить вас?

— Определи позицию Хакеру и Хирургу, а ко мне пришли Грача.

— Есть, командир.

Озбек ушел, вместо него подошел старший лейтенант Грачев.

— Установи связь с Москвой и жди, — приказал Седой и начал планирование боевой операции. Окончательное решение он принял в 0.30. Повернулся к Грачеву: — Что там Москва?

— Связь установлена. Вызвать Центр?

— Давай.

Связист набрал номер на трубке спутниковой системы и передал ее командиру отряда. Генерал-полковник Белоногов ответил через минуту:

— Центр на связи!

— Это Седой. Подчиненный мне отряд завершил выход на рубежи подготовки штурма.

— Какое решение принял?

Седов доложил генералу выработанный план боевой операции. Белоногов, выслушав, спросил:

— Ты уверен, что охват резиденции не будет замечен охраной Бегради?

— Очень надеюсь на это.

— Не мало ли одного Голубя на южной вершине?

— Так у него простая задача.

— Почему ты не вооружил его «РПГ»?

— Я бы всех бойцов вооружил и «РПГ-7», и «Мухами», и «Шмелями», и крупнокалиберными пулеметами, но как все это было бы тащить на себе от места десантирования до рубежей штурма? Люди не машины. И так взяли больше, чем установлено нормативами… Рассчитывать же на взятие склада и довооружение не приходится. Все группы и отдельные бойцы должны работать одновременно.

— Понял тебя…

— И еще, товарищ генерал: предлагаю провести штурм, как у Гермабада, не на рассвете, а в четыре утра затемно.

— Но ты же сам доложил, что сейчас видимость в ущелье и на плато сильно ограничена поднявшимся ветром…

— Это ничего. Применяя «ночники», мы получим превосходство над противником. Я сильно сомневаюсь, что у них тоже имеется ночная оптика — ну разве что у охраны Бегради…

— Хорошо, — принял решение Белоногов, — ответственность за выполнение задачи в Шаграме на нас с тобой. Тебе там виднее, когда и как работать, так что время начала операции 4.00 утверждаю.

— Есть!

— Я переезжаю в управление и с 2.00 буду постоянно на контакте. Если что, сразу же связывайся со мной… Удачи тебе и твоим ребятам, Седой!

— Благодарю.

Седов, отключив станцию, передал ее связисту:

— Держи, Грач, и оставайся здесь, наблюдай за Шаграмом. Я пойду готовить график операции. О любых изменениях в обстановке немедленный доклад мне по Р-10.

— Есть!

Седов отошел на пост; там на кошме разложил карту, освещая ее небольшим, но мощным фонарем, и начал делать заметки.

В 0.40 пятницы 6 мая командир отряда вызвал к себе капитана Озбека:

— Слушай задачу, Бек. Давыда я у тебя забираю и спускаюсь с подгруппой в ущелье. Ты остаешься здесь с Хакером и Хирургом. По моей команде в 4.00 открываешь огонь из «РПГ» и «Мухи» по скоплению зданий, ближнему к склону второй линии сектора. У тебя пять выстрелов. Четырьмя ты должен уничтожить четыре лачуги. Исходя из того, что в каждой из них находится как минимум по два человека, ты должен выбить гранатометным обстрелом четвертую часть отдыхающих «духов». После обстрела вместе с Хакером и Хирургом ведешь огонь по жилому сектору из трофейного «ПК» и «АК-74». Запомни, твоя цель — жилой сектор. Дальше его границ огня не ведешь.

— А если моджахеды пойдут на прорыв в северо-восточном направлении?

— Пусть прорываются, там встречу их я. А если уйдет кто, так и черт с ними. Перед нами не стоит задача тотального уничтожения всей базы. Но мы постараемся никого не выпустить из Шаграма.

— Главное, чтобы Бегради с помощниками не прорвался…

— Не прорвется. Штурм самого здания на моей подгруппе. Да, и как я говорил, первый выстрел из «РПГ» пускаешь под террасу; посмотрим, что из этого получится. Ты все понял?

— Так точно. Первый выстрел из «РПГ» провожу под горную террасу и перевожу огонь на жилой сектор. Цель — четыре здания первой линии сектора. После применения «РПГ» и «Мухи» продолжаю обстрел всего сектора из пулемета и автоматов. Задача — уничтожение как можно большего количества боевиков. За пределы строений огня не вести.

— Ты правильно все понял. Вопросы еще есть?

— Как я понимаю, с запада атаку непосредственно на склады поведет подгруппа Пегаса?

— Да.

— Она не попадет в зону огня сверху?

— Нет. Задача Пегаса — уничтожение часовых у ангара, обстрел частного сектора из имеющихся у него гранатометов и пулемета и подготовка складов к подрыву. Дальше ангара подгруппа Пегаса не пойдет… Готовность к штурму в 3.30.

— Да мы и сейчас готовы атаковать этот проклятый Шаграм.

— В 3.30! Доводи до подчиненных задачу и готовься к бою.

— Есть, командир.

Седов собрал на посту свою штурмовую группу, состоящую из старшего лейтенанта Грачева с «АК-74», которого сменил лейтенант Додье, старшего лейтенанта Шинкевича, вооруженного пулеметом «ПК» и гранатометом «Муха», лейтенанта Аппеля, имевшего при себе винтовку бесшумной стрельбы «винторез» и «РПГ-7», и прапорщика Давыдюка, вооруженного «винторезом» и «АК-74».

— Внимание, подгруппа! Слушай боевой приказ. В 2.30 начинаем спуск в ущелье по тропе моджахедов. Спускаемся аккуратно, по одному, с интервалом в одну минуту. Внизу собираемся сразу за левым кустарником. Далее, внимание на карту, — Седов указал на исчерченную различными отметками карту, — продвигаемся под прикрытием все тех же кустов на северо-восток сто метров до перехода к южному склону и идем обратно к главному объекту — резиденции главаря банды душманов полевого командира Абдулахада Бегради. При выходе на рубеж не позже 3.30 Ганс и Блондин остаются вне здания. По моей команде в 4.00, одновременно с бойцами других подгрупп и Голубем, они проводят обстрел частного сектора, а точнее, ближней линии зданий; в дальнейшем вести огонь по моджахедам из «ПК». «Муху» оставить в резерве. В резиденции работаем я, Грач и Давыд. При необходимости и по вызову Ганс и Блондин осуществляют нашу поддержку в доме. Вопросы ко мне есть?

— Есть соображение, — сказал Аппель. — Вести огонь из «РПГ» и «ПК» может один Блондин. Считаю, что мне с «винторезом» и «Мухой» целесообразней идти в дом с вами.

Аппеля поддержал Шинкевич:

— На самом деле, командир, я и один в ущелье справлюсь.

Подумав, Седов согласился:

— Хорошо, Ганс идет со мной. Блондин работает по частному сектору и «духам», что сумеют выскочить в ущелье и попытаются прорваться на восток. Еще вопросы или предложения есть? Нет? Готовиться к бою! Сбор у поста в 2.20.

Отпустив бойцов основной штурмовой группы, майор вызвал по связи своего заместителя капитана Коновалова:

— Пегас, это Седой. Слушай боевой приказ. В 3.30 начинаешь скрытное выдвижение к складам. В 3.55 занимаешь рубеж штурма на расстоянии не далее тридцати метров от ангара, по условной линии одиночного дерева у подножия южного склона и гряды камней у северного. По моей команде в 4.00 огнем снайперов уничтожаешь часовых складов, занимаешь участок ангара и тут же проводишь гранатометный обстрел частного сектора. По нему будут вести гранатометную атаку все подгруппы, включая Голубя, задачу которому я поставлю отдельно. Тебе сосредоточить огонь по зданиям западной окраины сектора. В дальнейшем вести обстрел из автомата и «СВДС» — недолго, обеспечив возможность проникновения внутрь складов и их минирования. Одновременно прикрывай свое направление от маловероятного, но все же возможного прорыва мелких банд противника. Дальше территории складов не продвигаться без моей дополнительной команды. Как понял меня, Пегас?

— Понял, Седой.

— Готовься! Отбой.

Седов переключился на старшего лейтенанта Голуба:

— Голубь, это Седой! В 4.00 отряд проводит операцию по объекту Шаграм. Тебе необходимо в 3.30 начать скрытное сближение с южной вершиной и занять позицию штурма. В 4.00 по моей команде открыть огонь из пулемета по всему частному сектору, отдельно по боевикам, что попытаются прорваться либо на восток, либо на запад. «Муху» не применять без экстренной необходимости. Предупреждаю, в 4.00 по Шаграму будет проведена гранатометная атака. Тебе начать бой одновременно с этой атакой. Вопросы есть?

— Есть предложение. А не выйти ли мне на террасу? С нее будет гораздо удобнее вести огонь по крепости.

— Нет, на террасу не выходить! По ней будет проведен гранатометный выстрел, и она может обрушиться. Понял меня?

— Так точно. Но обрушить такую махину гранатометным обстрелом вряд ли удастся…

— Кто знает, Голубь… Будем пытаться. Еще есть что сказать?

— Нет. Задачу понял.

— Вот и хорошо. И присматривай там за подходами к ущелью со стороны южного плато.

— Я внимательно осматриваю местность. Вижу только шакалов — значит, людей там нет.

— Добро. Конец связи!

Седов отключил радиостанцию, вложил ее в карманный чехол и откинулся на холодные камни бруствера бывшего поста моджахедов. Ну вот, кажется, все готово, все просчитано. Если не произойдет чего-либо непредвиденного, то операция должна пройти успешно, и уже на рассвете возможен отход с вызовом вертолета эвакуации прямо к посту. А непредвиденное вполне может обнаружиться внутри дома. В нем, кроме главаря и его помощников, — охрана из семи человек. Правда, бодрствующая смена — всего четверо «духов», но где они размещаются, неизвестно. Впрочем, вести бой в доме придется со всей охраной и с главарями, потому что штурм в данной ситуации придется начинать с гранатометной атаки. Забросать первый этаж мощными ручными оборонительными гранатами «Ф-1» — и только после этого входить в здание. Как входить, предстоит определяться на месте. Как следует из практики взятия подобных объектов, вся бодрствующая охрана или большая ее часть должна находиться на первом этаже. Отдыхающие боевики могут быть и на втором. Но пока они придут в себя, пройдет время. Немного времени, но при быстром продвижении его обычно хватает, чтобы определить противника. Как сложится ситуация на этот раз? У Аппеля будет с собой гранатомет «Муха» — неплохой аргумент против Бегради. Но и у «духов» могут оказаться и гранатометы, и гранаты, и что-то посерьезней. Хотя, даже если Бегради вырвется из дома, далеко он не убежит — Шинкевич подстрелит или Озбек. Либо кто-нибудь другой. Все бойцы знают, что главный объект — это резиденция Бегради, и волей-неволей будут смотреть за тем, как там складывается обстановка. Нет, «духам» уйти не дадут; вопрос: сумеет ли выйти из дома штурмовая группа? И на этот вопрос сейчас ответа дать не может никто, даже сам господь бог. Но что сейчас попусту голову ломать? Начнется штурм — и тогда все встанет на свои места, все прояснится…

К майору Седову подошел капитан Озбек. Присел рядом по-восточному, на корточки.

— Что, Бек? Проблемы?

— Нет. Просто я подумал, что здесь мне одного Хирурга хватит. Хакер может пойти с вашей штурмовой группой.

— Это лишнее.

— В резиденции Бегради два помощника и семь охранников. И они не моджахеды из сектора, они наверняка профессионалы!

— А мы кто, по-твоему? Дилетанты?

— Нет, но, возможно, следовало бы переиграть план…

— Что ты имеешь в виду?

— Начать штурм с резиденции.

— Поздно что-либо переигрывать, Бек. Да и нет в этом никакой необходимости.

— Что ж, вам виднее…

— Виднее. Занимайся своими делами и… знаешь, перестань «выкать», слух режет.

— Есть, командир, — улыбнулся турок.

Проводив Озбека, майор взглянул на часы. 1.50. Еще час десять до работы. И много, и мало. Для кого-то, в большей степени для афганцев, это последние часы в их жизни. Представить только — спят спокойно на кошмах в лачугах молодые люди, у которых своя жизнь, семьи, невесты, родные, которые строят планы на будущее. А через какой-то час с небольшим их тела начнут рвать в клочья осколки гранат, пули… Люди станут обезображенными трупами. Зачем? Ради чего вся эта кровавая вакханалия? Ради жизней других людей? Но ведь могли бы жить и те, и эти, не будь развязана война…

Седов закрыл глаза. Он старался вспомнить Галину, но ее образ расплывался в глазах. А все потому, что сейчас майор, как смертоносная машина, уже был настроен на боевой лад. И места для мирной жизни в нем не осталось. На время проведения операции, которая неумолимо приближалась с каждым оборотом секундной стрелки на его командирских часах…

Глава восьмая

В 2.30 после построения штурмовая подгруппа майора Седова двинулась на восток от поста. Вел бойцов прапорщик Давыдюк. Через полсотню метров он остановился. К нему подошел командир отряда.

— Тропа.

— Давай спускайся первым.

— Понял, пошел!

Давыдюк скрылся в темноте. Ровно через минуту начал спуск майор Седов, за ним Грачев, Шинкевич и Аппель.

Выходя из расщелины, спецназовцы тут же укрывались за полосой кустарника, что находилась слева от базы. Собрав подгруппу воедино, Седов приказал:

— Теперь — в колонне по одному, пригнувшись, соблюдая дистанцию в десять метров, идем до сужения ущелья. Давыд, пошел!

Прохождение опасного участка длиной в какие-то сто метров отняло у подгруппы почти полчаса. Но к скалам вышли благополучно, не замеченные охраной Шаграма. За выступом отдохнули. Седов осмотрел останки древней крепости из ночного бинокля. Увидел часовых складов. Те несли службу, особо не напрягаясь. Собирались в кучу, о чем-то разговаривали, затем расходились, но дальше складов не уходили. Ветер начал стихать.

Седов повернулся к своим бойцам:

— Внимание! Переходим на противоположную сторону ущелья, используя нагромождение камней, валунов и гряду. Первым идет опять же Давыд, за ним я, за мной Грач, далее по порядку выхода сюда. Давыд, вперед! Остальным — готовность прикрыть товарища.

Давыдюк быстро перебрался к южному склону и прошел метров десять на запад, ближе к основной цели — дому Абдулахада Бегради.

— Давыд, ответь Седому! — вызвал командир ликвидатора на связь. — Почему ушел на запад?

— Потому что там, где я нахожусь сейчас, — мертвая зона для часовых ангара. Торец дома глухой, и из лачуг никто наблюдения не ведет.

— Дальше ни шагу! Прикрывай переход остальных!

— Принял.

Через три минуты Седов оказался рядом с Давыдюком. А спустя пятнадцать минут вся вторая штурмовая подгруппа была в сборе. Бойцы залегли в неглубокой, но позволяющей укрыться канаве. Седов посмотрел на часы. 3.37.

— Сближение с домом, — отдал он команду.

Подгруппе пришлось ползти к главной цели, так как в частном секторе Аппелем было замечено какое-то движение. В 3.56 бойцы Седова вышли к кустарнику в десяти метрах от резиденции главаря банды. Командир отряда достал радиостанцию. В этот момент из дома Бегради на улицу вышли двое боевиков; они встали у входа и закурили. Это являлось подарком для спецназовцев. Седов тут же воспользовался подвернувшейся возможностью снять часовых вне здания, тем самым значительно облегчив дальнейшие действия внутри дома.

— Всем! — бросил он в эфир. — Быстрый доклад о готовности к штурму.

Озбек, Коновалов, Голуб доложили, что к штурму готовы.

— Время начала штурма подтверждаю!

Выключив радиостанцию, он повернулся к Давыдюку. Тот уже понял, что от него требуется, и держал вышедших на улицу охранников Бегради в прицеле.

— Огонь! — приказал Седов.

Давыдюк нажал на спусковой крючок «винтореза». Два хлопка практически слились в один. Боевики с разбитыми черепами рухнули на утрамбованную щебеночную площадку. И тут же ущелье буквально взорвалось. От гранатометного выстрела, пущенного капитаном Озбеком, вздрогнул склон. Горная терраса не обрушилась, но от нее отлетела приличных размеров каменная глыба и ударила в восточную, торцевую стену резиденции, проламывая крышу, а с ней — и часть самой стены. Из проема вместе с камнями упали вниз два тела. К ним бросился Грачев, в то время как Шинкевич ударил из «РПГ» по первой, ближней линии домов частного сектора. Разрывы накрыли скопление лачуг. Оттуда донеслись вопли боли и ужаса.

— Эти двое — охрана, — крикнул от здания Грачев. — Мертвы.

— В здание! — отдал приказ Седов.

Тем временем снайперы Котенко и Николаев выстрелами из мощных «СВДС» расстреляли часовых у склада. После чего Кот начал обстрел восточной части жилого сектора из «РПГ», а Коновалов — из автомата. Открыли огонь из пулеметов и Голуб с Додье, воспользовавшись трофейным «ПК». Сектор, где находились основные силы банды, превратился в ад. Моджахеды, оставшиеся в живых, и не думали оказывать сопротивление. Под губительным огнем спецназа они желали лишь одного — вырваться из этого ада. И группа человек в десять сумела выскочить из дымящегося скопления уже разрушенных и загоревшихся лачуг. Она бежала на запад. Душманам удалось уйти из зоны обстрела пулеметов верхних огневых позиций, дым скрыл их от оружия подгруппы Коновалова, но оставался еще старший лейтенант Шинкевич. Он перевел огонь на эту панически бежавшую в глубь ущелья группу душманов. Однако всех уничтожить белорусский офицер не смог — трое или четверо, используя местность, прорвались на запад. Что в принципе просчитывалось при планировании операции.

Если задача по захвату ангара и уничтожению основных сил банды была завершена через двадцать минут, то в доме-крепости Бегради все только начиналось… Отдав приказ, Седов первым бросился к открытым дверям двухэтажного дома главаря банды моджахедов. Ворвался в коридор, ведший в большую комнату, а также на кухню и в помещение охраны. На первом этаже находились еще две комнаты и лестничный пролет. Седов упал на пол — и вовремя, так как на его появление среагировал третий оставшийся в живых и спрятавшийся в дальнем углу за комодом охранник бодрствующей смены. Но он ударил в расчете на ростовую мишень, потому его пули прошли выше головы майора. Седой метнул в большую комнату наступательную гранату. Секунды после разрыва «РГД» позволили всей штурмовой подгруппе проникнуть в здание и укрыться на кухне и в помещении охраны, имевших по две двери — в коридор и большую комнату.

Придя в себя, возобновил стрельбу получивший легкую контузию охранник. Седов и Аппель, занявшие помещение охраны, рассредоточились у дверей: немец — у коридорной, Седов — у выходящей в большую комнату, откуда командир отряда открыл огонь по охраннику. Но ему пришлось тут же укрыться. Из двух противоположных комнат ударили два автомата. Это стреляли либо караульный и один из помощников Бегради, либо оба помощника. По левой дальней комнате выстрелил Давыдюк, вместе с Грачевым занявшие позиции на кухне. Связист же от дверей открыл огонь по караульному. Отстреляв половину магазина, Седов крикнул:

— Прекратить огонь!

Затянувшаяся перестрелка грозила преждевременным расходом боеприпасов, а то, что на складе есть патроны — к «винторезам», автоматам, а особенно к «СВДС», — было под вопросом. Спецназовцы прекратили огонь. Замолчали и автоматы бандитов.

— Ганс, ты хорошо видишь левую дальнюю комнату? — спросил Аппеля Седов

— Я ее сейчас вообще не вижу. Но если выбить створку, она будет передо мной.

— Выбивай створку и бей по той комнате из «Мухи»! — приказал майор. — Подгруппе необходимо наступать, а для этого надо завладеть левой стороной, чтобы можно было с двух направлений накрыть огнем охранника.

— Понял, — ответил Аппель.

Он привел в готовность одноразовый гранатомет. Грачев, увидев это, предупредил Давыдюка о применении «Мухи», и спецназовцы, занявшие кухню, укрылись за стенами. Немецкий лейтенант выбил ногой правую створку двери и, вскинув гранатомет, пустил выстрел точно в проем левой дальней комнаты. Разрыв гранаты сотряс дом. Давыдюк понял замысел командира и сразу же после выстрела прыгнул на ковер большой комнаты, дав из автомата очередь по шкафу. Боевик невольно отпрянул влево и на мгновение оказался частью тела вне укрытия. Седов, ожидавший этого, прицельно выстрелил. Пули командира отряда попали в плечо, руку и ногу боевика. Получив ранения, тот не устоял и упал на ковер; там его добил Грачев.

Теперь против четырех спецназовцев на первом этаже остался один моджахед, засевший в правой дальней комнате. Но наверху оставались еще трое, и среди них Бегради. Правда, они имели для обороны лишь узкое пространство лестничного пролета, но и его было достаточно, чтобы забросать нижний этаж гранатами, чего допустить было нельзя. Командир отряда перебежал к Аппелю, и в это время весь дверной проем, от которого вел огонь Седов, вздыбился от попадания пуль последнего уцелевшего на первом этаже бандита.

— Надо кончать с тем стрелком, иначе он не даст нам подобраться на второй этаж! — крикнул Аппель.

— Скорее нам не дадут сделать это «духи» наверху. Они будут стоять до конца, понимая, что пощады ждать не приходится.

— Но мы не сможем прорваться по лестнице.

— В данной ситуации — нет. Придется вызывать подкрепление.

— Но что это даст? Лестница под контролем боевиков. Да, неудачно складывается обстановка…

— Она могла сложиться иначе, будь у нас схема дома. Но ее нет… А «духов» мы все равно переиграем.

— Как?

— Молча, Ганс, молча!

Вниз по лестнице скатились две гранаты. От мощных взрывов осыпалась штукатурка, упал шкаф, вылетели оставшиеся стекла.

— А вот и подарки от «духов», — пробормотал Седов. — Жаль, ответить нечем…

Он достал радиостанцию и вызвал по связи старшего лейтенанта Шинкевича:

— Блондин, это Седой! Как у тебя обстановка?

— Спокойная. Везде в Шаграме обстановка спокойная. Здания жилого сектора разрушены, повсюду убитые «духи», но троим или четверым удалось прорваться на восток.

— Это не страшно, лишь бы они не вернулись.

— Куда? Под пули? Думаю, они надолго забудут сюда дорогу. Бежали, как бешеные кабаны, ломясь через кусты, перепрыгивая камни и валуны…

— Понял тебя. Оставайся на месте, смотри за домом и контролируй восточную часть ущелья.

— А у вас что, командир? Стрельба внутри дома неслабая, да и разрывов я насчитал четыре. Огрызаются «духи»?

— Огрызаются. Отбой.

Седов, понимая, что снимать с позиции Шинкевича при прорыве пусть и небольшой группы противника нельзя, переключился на Коновалова:

— Пегас, это Седой…

В это время еще две гранаты разорвались на первом этаже. Они не нанесли никакого ущерба ни спецназовцам, ни моджахеду в дальней комнате, но и не позволили бойцам штурмовой подгруппы развернуть наступление.

— Да! — ответил заместитель командира отряда.

— Мы застряли на первом этаже. И держат нас «духи» сверху. Их там трое, плюс рядом с нами еще один стрелок. Планировка здания нестандартная и очень неудобная для штурма, необходима помощь извне.

— Мы расстреляли все заряды к «РПГ». Поискать их на складе?

— Нет, Пегас, выстрелы вы, возможно, и найдете, но их применение может вызвать обрушение перекрытий между этажами, тем более что дом уже поврежден и часть несущей стены обвалилась. Так что направь к резиденции Кота и Бурята, вооружив их автоматами. Но предупреди, чтобы подходили аккуратно, обходом, к восточному торцу здания. А также сообщи об их перемещении Беку и Голубю.

— Есть! Коту и Буряту подход к месту обрушения стены?

— Да. Как окажутся на месте, пусть определят возможность подъема к пролому по внешней стороне дома.

— Понял… Разреши мне пойти вместо Кота!

— Нет! Тебе, если что, командовать отрядом. Выполняй приказ. При выходе на место и оценке обстановки Буряту связь со мной!

— Есть, командир.

В здании наступила тишина. Дым и гарь постепенно выдувались через оконные и дверные проемы. Николаев вышел на связь неожиданно скоро, через пятнадцать мину после сеанса Седова с Коноваловым:

— Седой» это Бурят. Мы на месте, стену осмотрели. До проема подняться можно, но по одному.

— Один нам и требуется… Давай, Бурят, поднимайся к проему. Оттуда бросай на этаж пару наступательных гранат и после этого проникай в здание, ведя огонь в полукруг на уровне грудной мишени. Но стреляй с пола. Как понял?

— Понял!

— Твоя задача — если не уничтожить «духов», то глушануть их так, чтобы мы успели пройти лестницу. Коту находиться внизу.

— Принял.

— Выполняй!

Отключив радиостанцию, Седов кивнул Аппелю:

— Ганс, займи мою прежнюю позицию, а я перейду к соседям. Как только мы выйдем в главную комнату, «дух» из помещения напротив должен раскрыть себя. Твоя задача — зацепить его.

— Есть, командир.

— Давай, Ганс!

Аппель, приведя в готовность «винторез», встал у разбитой в щепки двери при выходе в большую комнату. Седов перескочил из одной комнаты в другую. Боевик не открыл по нему огня — то ли не успел среагировать, то ли поздно заметил. Оказавшись на кухне, майор подозвал к себе Грачева и Давыдюка:

— Как только Бурят атакует «духов» на втором этаже, выскакиваем втроем в большую комнату. «Дух» в правой дальней комнате должен проявить себя, и его завалит Ганс. А не проявит — Ганс останется держать этого моджахеда, а мы, воспользовавшись результатами работы Бурята, рвем по лестнице наверх. Там уже действия по обстановке. Но на втором этаже нас будет четверо, «духов» — трое, при этом, скорее всего, не все они смогут продолжать вести бой. Задача ясна?

— Так точно, командир, — ответил Грачев.

— Ждем!

У торцевой, обрушенной сверху стенки здания прапорщики Котенко и Николаев приняли решение по поставленной задаче. Котенко, осмотрев стену, покачал головой:

— На ветру можно сорваться вниз. Лестницу бы…

— А еще лучше автовышку! Только ни автовышки, ни лестницы, ни даже страховочного троса у нас нет. А ребята внутри ждут поддержки.

— Как бы ты не разбился…

— Прорвемся. Ты автомат держи да подсади…

Котенко помог товарищу укрепиться на стене. Приняв автомат и забросив его за спину, Николаев начал медленно подниматься. Он прошел уровень первого этажа; до края пролома оставались какие-то сантиметры, когда рядом в стену ударила пуля.

Николаев замер.

Котенко резко обернулся, увидел вспышку от выстрела с восточной стороны, из куста, росшего у южной скалы, и тут же поднял голову вверх. Вторая пуля попала в цель. Бурят чуть было не сорвался со стены от удара свинца в бронекостюм, но, пересилив боль, удержался.

Котенко резко развернулся, вскинул автомат, но его опередил старший лейтенант Шинкевич. Он тоже видел вспышку второго выстрела вражеского стрелка и, развернув пулемет, ударил по кусту, разнеся его в клочья. А вместе с кустом — и боевика, стрелявшего по Буряту.

Седов, услышав выстрелы, вызвал на связь Шинкевича:

— Блондин, что за стрельба вне дома?

— «Дух» стрелял по поднимающемуся Буряту.

— Вот тебе и бандиты, что ломанулись в ущелье… «Духи» не пошли далеко. Что с Бурятом?

— Пуля попала в бронекостюм. В спину.

— Как он?

— Остался на стене. Стрелка мы уничтожили. Больше никто огня по нам не ведет.

— Прострели дно ущелья в восточном направлении. От скалы к скале, по каждому валуну, по каждому кусту!

— Есть! Бурят уже у пролома.

— Принял.

Превозмогая боль, прапорщик Николаев уцепился за пролом левой рукой, правой достал из-за пояса гранату, выдернув зубами кольцо предохранительной чеки, и метнул ее за каменный пролом. Следом полетела вторая граната. Прогремели взрывы, раздался вопль где-то в глубине. Николаев, собрав все силы, перебросил тело за камни и, оказавшись у разрушенной стены, сорвал автомат и ударил из него по всей комнате.

Вопль после взрывов услышали и внизу.

— Задел-таки Бурят кого-то из «духов»! — воскликнул Грачев.

— Всем в комнату прыжком на пол — и раскатка, — приказал Седов.

Офицеры рванулись в помещение и упали на ковер, раскатившись в разные стороны. И боевик, державший паузу в дальней комнате, среагировал на маневр спецназовцев. Он вышел из комнаты и дал очередь на уровне метра от пола. Пули ушли в стену, с визгом отрикошетили в окна и двери… Но не напрасно Свен Аппель считался профессионалом-снайпером. Ему хватило секунды, чтобы всадить в боевика две пули, обе в голову.

Группа же Седова, к которой присоединился немецкий лейтенант, рванулась наверх по лестнице. Впереди через две ступеньки поднимался сам командир отряда. Он упал на пол и перекатился за колонну. Николаев перенес огонь вправо. Седов увидел корчившегося в левом дальнем углу охранника и выстрелом прекратил его мучения.

Но бой продолжался. Вели его двое оставшихся в живых бандитов, укрывшихся в кабинете и спальне Бегради. Николаев заставил моджахедов укрыться за стенами, и штурмовая подгруппа рассредоточилась по большой комнате. Дабы не рисковать ни собой, ни подчиненными, майор подал сигнал на применение ручных гранат. В сторону душманов полетели «РГД-5». В очередной раз дом вздрогнул от взрывов. Потянуло дымом. В здании начинался пожар. Седов бросился к спальне Бегради и увидел там обезображенное осколками, еще дергавшееся в конвульсиях тело главаря банды.

— Все, командир, здесь порядок, — донесся из кабинета крик Грачева.

Седов вошел в кабинет. Труп боевика лежал посреди комнаты. Внезапная атака застала главарей банды врасплох, они даже не успели как следует одеться.

Майор перевернул ногой труп:

— Это один из охранников. В углу тоже охранник, осколки попали ему в живот. Тут нам делать нечего. Двоих «духов» от падения куска скалы выбросило на улицу, где придавило фрагментом стены; двое — здесь, вместе с Бегради… Хорошо. Всем вниз!

На первом этаже офицеры осмотрели трупы трех человек и опознали в двух убитых начальника охраны объекта Харуна Туркая и начальника склада Гендала Душани.

Между тем дым все больше заполнял здание, кое-где виден был огонь.

— Выходим на улицу, — приказал Седов.

— Командир, — обратился Аппель, — в комнате Туркая находилась спутниковая станция. Она разбита, но не исключено, что начальник охраны базы мог подать своим друзьям сигнал тревоги.

— Спутниковая станция, говоришь? Это уже хуже… Хотя, конечно, без связи база функционировать не могла. Успел ли Туркай подать сигнал тревоги? Думаю, об этом мы узнаем совсем скоро.

Седов передал приказ верхним постам сосредоточить внимание на подходах к ущелью и по дну Тургана к базе.

У завалов жилого сектора командира отряда встретил заместитель капитан Коновалов, доложив:

— Развалины осмотрели, насчитали восемнадцать трупов. Это те, кто лежал сверху.

— И скольких не хватает? У Бегради было сорок два человека, с ним сорок три. Десятерых, включая главаря банды, двух его помощников и всю охрану, мы положили в резиденции… Восемнадцать нашли в жилом секторе, троих уничтожил ты со своей подгруппой… Где-то три-четыре, может, пятеро прорвались на восток… будем считать, пятеро, одного из которых мы тоже успокоили, когда тот пытался сбить со стены дома Бурята… Не хватает пяти боевиков.

— Они могут находиться под завалами жилого сектора. Мы же только поверхностно осматривали его, не расчищая завалы. Да больше им и негде быть.

— Если не затаились в развалинах.

— В принципе могли затаиться.

— А значит, остается угроза вероятного удара в спину при отходе… Ладно, с этим разберемся. Что по ангару?

— Полон оружия, взрывчатки, боеприпасов.

— Надо срочно готовить его к подрыву.

— Так «духи» за нас об этом побеспокоились. Арсенал складов заминирован, взрывчатка ликвидации объекта установлена на ящиках, основной заряд прямо у ворот с радиоуправляемым детонатором.

— Это хорошо. Но как пробить, на какую частоту настроен радиодетонатор?

— Я связывался с Хакером. Он уже пробил — и готов провести подрыв со своей аппаратуры.

— Замечательно. Значит, сейчас бери всех бойцов и прочеши еще раз жилой сектор. В проемы, глубокие трещины, подвалы, во все щели, откуда могут появиться духи, — по гранате. Далее — выход к посту. Я дождусь Голубя и поднимусь с ним к вам. Наверху определим план эвакуации.

— Понял. Выполняю.

Коновалов объявил бойцам сбор и начал тотальную зачистку жилого сектора базы моджахедов. Седов же отошел в сторону и по Р-10 вызвал на связь капитана Озбека:

— Бек, это Седой. Доложи обстановку на подходах к ущелью и в самом Тургане.

— Обстановка спокойная, противника не наблюдаем.

— Плато осматривал?

— Да. Ничего подозрительного. Но плато испещрено балками и оврагами. Что в них, неизвестно, но вроде тихо…

— Продолжай наблюдение, к тебе после зачистки выйдет Пегас с бойцами, я с Голубем подойду позже, прикрывайте нас.

— Понял!

— Передай станцию Хакеру.

— На связи, Седой! — ответил капитан Леруа.

— Ты уверен, что сможешь поднять в воздух ангар, используя свою аппаратуру?

— Полностью.

— Хорошо. Отбой!

Майор переключился на старшего лейтенанта Голуба:

— Голубь, что у тебя на северном плато?

— Чисто. Противника не наблюдаю.

— В ущелье?

— То же самое, но у меня ограниченный сектор наблюдения; до скал чисто, а дальше точно определить не могу.

— Понял тебя. Слушай приказ! Осмотрись еще раз, отойди на запад метров на пятьдесят и на границе бывшей базы спускайся вниз. Я буду ждать тебя там.

— Понял. Выполняю!

Отряд под командованием Коновалова прошел жилой сектор, подрывая выходы из-под развалин, и пошел наверх к посту. Седов встретил Голубя. В 5.20 отряд собрался у бывшего поста боевиков Бегради.

— Связь с Белоноговым, срочно! — приказал Грачеву майор.

— Есть!

Связист отряда набрал по спутниковой станции номер генерала.

— Центр на связи! — ответил Белоногов.

Грачев передал трубку майору Седову.

— Центр, это Седой. Местное время 5.24. Задача по ликвидации базы в Шаграме выполнена. Личный состав отряда уничтожен — примерно тридцать восемь боевиков, включая Абдулахада Бегради, Харуна Туркая и Гендала Душани. Максимум пятерым боевикам удалось прорваться по ущелью на северо-восток. Ангар подготовлен к подрыву, на базе проведена тотальная зачистка. С нашей стороны потерь нет. Сейчас находимся на северной вершине у бывшего поста «духов». Прошу разрешить эвакуацию с плато у ущелья.

— Нет, Седой, эвакуацию у Турганского ущелья запрещаю! Раз из Шаграма удалось прорваться пусть малой, но группе боевиков, неизвестно, где они и что у них на уме. Не исключено, что они находятся недалеко от вас, а возможно, и наблюдают за отрядом, вызвав поддержку.

— Понял. Вы правы. Кроме того, поддержку мог вызвать и начальник охраны объекта Туркай. В помещении, где он вел бой, обнаружена разбитая спутниковая станция…

— Тем более. Подрывай ангар и уводи отряд в квадрат 44–30. И чем раньше вы окажетесь там, тем больше у вас шансов благополучно вернуться на родину.

В это время где-то с северо-востока донесся рокот приближающегося вертолета.

— А это что еще за хрень? — вздыбил брови Седов.

— Что? — переспросил генерал. — Не понял тебя…

— Похоже, к нам летит «вертушка»… Ну точно, вертолет!

— Это моджахеды, наш «Ми-8» на базе.

— Связь прерываю.

— Нет, держи меня в курсе!

— Есть… Внимание, бойцы! К нам идет вертолет душманов. Всем быстро рассредоточиться в естественных укрытиях, применив маскировку. Быстро, ребята!

Седов с Грачевым, державшим спутниковую станцию, спрыгнули в канаву, накрывшись плотной маскировочной сетью. То же самое сделали все бойцы отряда. И практически тут же над вершиной с востока на запад медленно прошел вертолет «Ми-8» без знаков различия.

— Черт бы его побрал… — прошипел майор.

— Генерал сигналит! — указал на трубку Грачев.

— Над нами прошел «Ми-8» без опознавательных знаков, — доложил Седов Белоногову. — Огня не открывал — значит, экипаж не видел нас. Если «вертушка» здесь не случайно — а она наверняка не случайно, — успел-таки Туркай передать сигнал тревоги. Так что отход отряда ни в основной, ни в запасной, ни в резервный районы эвакуации не возможен. С вертолета нас увидят, и мы просто не дойдем до них. Сбить же «вертушку» у нас нечем. Вряд ли удастся приземлить его из «ПК» или снайперских винтовок…

— Чем вооружен вертолет моджахедов?

— Штатным вооружением — пулемет, возможно, скорострельная пушка. На пилонах кассет с НУРСами нет, но долго ли их подвесить… Откуда он, сука, взялся? Не иначе как из Пули-Хумри.

— Возможно…

— Как я понимаю, рассчитывать на помощь натовской авиации нам не приходится?

— Правильно понимаешь. Вы — никто, и ты знаешь это не хуже меня.

— Да, нас в природе не существует… Так, вертолет возвращается, идет прямо над ущельем. Прямо над ущельем… — задумчиво проговорил Седов. — Кажется, у нас появился шанс избавиться от этой стальной птицы.

— Что ты имеешь в виду?

— Позже, Центр, позже…

Отключив трубку, Седов включил Р-10:

— Хакер, слышишь? «Вертушка» идет над ущельем.

— Вижу.

— «Духи» должны убедиться в сохранности ангара, так?

— Наверное…

— Так, слушай внимательно. У тебя аппаратура к подрыву готова?

— Так точно!

— Тогда приказ: как только «Ми-8» окажется над ангаром, рви его к чертовой матери!

— Понял… Вертолет подходит к объекту.

— Действуй, Хакер!

«Ми-8» моджахедов, развернувшись на юго-западе и пройдя на предельно малой высоте и скорости, вышел к Шаграму. Над ангаром, вновь слегка развернувшись, завис. Видимо, с борта проводили съемку объекта, а возможно, командир экипажа докладывал вышестоящему начальству об увиденном. И в это время капитан Леруа привел в действие радиодетонатор взрывчатки ликвидации ангара…

Все плато вздрогнуло, как от подземного толчка, из ущелья вырвалось облако огня, прогремел оглушительный взрыв, громким эхом отдавшийся далеко в горах. Взрывной волной вертолет душманов бросило к южному плато. Он начал вращение вокруг собственной оси. Экипаж пытался выровнять вертолет, и это почти удалось ему, но не хватило высоты. Клюнув носом, «Ми-8» задел лопастями небольшой холм и врезался в землю. Прогремел еще один взрыв, разметавший фрагменты вражеского вертолета во все стороны.

— Ну вот, — ухмыльнулся Седов, — это совсем другое дело! И сообщить ничего путного своему начальству командир экипажа не успел. А с небес не дозвонишься…

Тут из трубки спутниковой станции донеслось:

— Седой! Седой! Ответь Центру!

— На связи!

— Что там у тебя происходит?

— Ничего особенного. Мы подорвали ангар в тот момент, когда над ним завис наш воздушный гость. В результате «духи» потеряли и склад, и вертолет.

— Что, «Ми-8» уничтожен?

— Да. Вон на южном плато догорают его останки. Мы начинаем отход в основной район эвакуации. Пойдем как можно быстрее. Выйдем в район — если, конечно, «духи» больше не преподнесут нам сюрпризов, ориентировочно в 9.45–10.00.

— Я понял тебя. Наш вертолет прибудет в основной район эвакуации ровно в 10.00. Время ожидания десять минут. Так что попытайся не опоздать и в 10.00 обозначь себя командиру экипажа. В случае любого изменения обстановки, влияющего на время выхода отряда в район эвакуации, — немедленный доклад мне! Как понял?

— Понял, товарищ генерал!

— Удачи тебе, Седой!

Седов отключил трубку и передал ее Грачеву, приказав:

— Связь с Москвой поддерживать постоянно в режиме ожидания.

Затем он поднялся, сбросив с себя маскировочную сеть, которую тут же начал сворачивать старший лейтенант Грачев, и крикнул:

— Отряд! Все ко мне!

Офицеры подошли к Седову.

— Внимание! Пять минут на то, чтобы свернуть маскировку. Сейчас, — майор посмотрел на часы, — 5.45. В 5.50 — начало форсированного марша в основной район эвакуации. Порядок и режим движения прежний, за исключением сокращения частоты остановок и времени на отдых. Готовиться! Хакер, ко мне!.. Скажи мне, капитан, ты на своем супераппарате можешь пробить местность в радиусе двадцати километров на предмет наличия или отсутствия каких-либо формирований?

— Могу. Для этого мне потребуется…

— То, что тебе потребуется, — твои проблемы, — прервал француза Седов. — Меня интересует, насколько быстро ты можешь пробить обстановку.

— С подготовкой — в течение десяти минут.

— И ни минутой меньше?

— Минутой меньше можно, — улыбнулся Леруа. — Но это предел. Прикажете начать работу немедленно?

— Нет, не сейчас; пока и так видно, что на плато никого нет. А вот на первом же привале отработай задачу.

— Есть, командир!

Ровно в 5.50 местного времени отряд «Z» начал форсированный марш в квадрат 44–30. А в 7.00, пройдя первый этап, подразделение майора Седова остановилось на кратковременный отдых. Валерий планировал пять минут отдыха, но увеличил время, чтобы капитан Леруа мог пробить обстановку в районе нахождения отряда, включая и место эвакуации. Что подвигнуло к этому российского спецназовца? Внешне, казалось, никакой необходимости в этом не было. Но опыт и интуиция подсказывали ему, что необходимо провести дополнительные страховочные мероприятия, тем более аппаратура для этого в отряде имелась.

— Давай, капитан, — сказал Седой, — разворачивай свой аппарат и пробивай обстановку.

— Связываюсь со спутником… Через пять минут у нас на мониторе должна появиться картинка района, на которой можно рассмотреть все до мелочей.

— Ты меньше говори, у нас времени мало.

— Да пока аппаратура настраивается… Это происходит автоматически по заданной программе.

Внезапно Леруа нагнулся к монитору и воскликнул:

— О-ля-ля! Похоже, мы растревожили приличное осиное гнездо.

— В чем дело? — Седов помрачнел от предчувствия опасности.

— Да вы сами посмотрите…

Седов устроился рядом с Леруа.

— Ну, и что тут у тебя?

— Да не у меня, а у нас всех, командир. Смотрите, две точки приближаются к плато со стороны Мельмена. Увеличиваю картинку…

— Черт! — чертыхнулся Седов, когда увидел два автомобиля «ГАЗ-66» и «УАЗ-469». В кузове грузовика находилось около двадцати вооруженных людей.

— Это еще не все! Внимание на север…

Леруа перевел курсор, и Седов увидел еще две точки, оказавшиеся при увеличении изображениями двух грузовых автомобилей «ЗИЛ-130», в кузовах которых находилось порядка тридцати боевиков.

— Как видите, командир, этот отряд идет с севера прямо к квадрату 44–30.

— Значит, мы раскрыты?

— Необязательно. Но в том, что информация о нас ушла к моджахедам, уже можно не сомневаться. Командир второго отряда вряд ли знает о том, что в квадрате 44–30 у нас основной район эвакуации; просто через «зеленку» от Карми, что в пятидесяти километрах от квадрата 44–30, проходит полевая дорога — кратчайший путь на плато.

— Что по запасному и резервному районам?

— К сожалению, они тоже блокируются. Перевожу картинку на квадраты запасного и резервного районов эвакуации… В шестидесяти пяти километрах от них по дороге Бажади — Мазари-Шариф идет колонна из внедорожника «УАЗ», двух грузовых автомобилей «ГАЗ-66» и бронетранспортера БТР-60 ПБ. В кузовах «ГАЗ-66» по… так, секунду… — Леруа увеличил картинку. — Так… в кузовах «ГАЗ-66» по пятнадцать человек, отряд как минимум боевиков в сорок. Вот здесь, — он указал на точку левее колонны, — дорога разветвляется; одна уходит к Мазари-Шарифу, а другая тянется по лесу нашего резервного района эвакуации в квадрате 45–31.

— Чем еще обрадуешь, Хакер?

— На данный момент это все. Учитывая скорость передвижения колонн, то они выйдут к плато не одновременно, с разницей где-то в полчаса, примерно через три часа. При этом боевики блокируют все три района эвакуации. Вот такой, к сожалению, расклад… Вовремя вы решили оценить обстановку.

— Да уж. Чтобы узнать, что мы попали по полной программе… А что говорила разведка? Мельмен — мирное селение, о Карми и Бажади вообще не было никакой информации…

— Нам остается уходить на юг?

— Ты посмотри на юг, Хакер!

Капитан обернулся. Над ущельем высоко в небо поднимался огромный столб дыма.

— Это из Пули-Хумри уже наверняка рвут на всех парах «духи» какого-нибудь Али Абдула…

— Значит, мы в кольце?

— Скоро будем… — Седов тряхнул головой. — Ну и черт с ними! В данной ситуации наша задача — прорыв на запад в «зеленку» между Мельменом и Мазари-Шарифом. А ну, посмотри, кто из отрядов «духов» ближе всего к нам.

— «УАЗ» и «ГАЗ-66» из Мельмена. Они примерно в двадцати километрах от места привала.

— Замечательно, просто замечательно… Значит, не успеем мы поднять задницы, как «духи» будут рядом с нами?

— Нет.

— Что значит «нет»?

— На автомобилях моджахеды смогут пройти еще километров десять, далее дорогу преграждает глубокий овраг, который тянется до Турганского ущелья на юг и практически до южной окраины лесного массива квадрата 44–30. Следовательно, боевикам придется спешиться и выходить на плато в пешем порядке.

— Так, это уже лучше… «Духов» в «шестьдесят шестом» двадцать рыл?

— Так точно.

— Ну, еще в «УАЗе» — трое, плюс двое водителей, которые, скорее всего, останутся при автомобилях. Значит, на плато выйдет отряд в двадцать три — двадцать четыре боевика. Оружие у них какое?

— У моджахедов в открытом кузове автоматы и карабины.

— Пулеметы, гранатометы?

— Не видно.

— Нет или не видно?

— Нет, командир.

— Хорошо. Хотя, конечно, ничего хорошего в нашем положении нет… Рассчитай быстро и точно, когда смогут выйти к плато все три отряда «духов».

— Есть.

К Седову подошел капитан Коновалов:

— Командир, пора выходить на второй этап марша. Задержка составляет уже тринадцать минут.

— Так, Пегас, передай в отряд: дальше не идем. Остаемся пока здесь.

Коновалов удивленно взглянул на командира:

— Что случилось, Седой?

Майор кивнул на Леруа:

— Ты у него поинтересуйся, что случилось, а я свяжусь с Москвой. Кстати, что у нас с боеприпасами?

— Выстрелов к гранатометам нет, оприходованы и ручные гранаты, на автоматы и винтовки осталось по боекомплекту.

— Понятно…

Коновалов нагнулся над монитором. Седов вызвал к себе связиста отряда старшего лейтенанта Грачева и приказал:

— Связь с Москвой!

Связист набрал номер Белоногова.

— Да, Седой! — откликнулся генерал.

— Докладываю: операция «Восточный вояж» в Афганистане подняла большой шум. Хакер пробил обстановку, и сейчас мы имеем следующее…

Майор подробно доложил генералу о складывающейся неблагоприятной ситуации. Белоногов выслушал и, выдержав паузу, сказал:

— У тебя один вариант — прорыв в «зеленку» между…

— Это невозможно, — прервал генерала Седой.

— Тогда, к сожалению, я ничем не могу помочь тебе.

— Да это ясно… Мне от вас нужен только вертолет.

— Но он не может забрать вас. Ведь, как я понял, все три района эвакуации еще до подхода отряда будут заблокированы силами моджахедов?

— Я принял решение прорываться на запад, но не в «зеленку», а на западное плато, в сторону Мельмена.

— На плато?

— Это единственное, что оставляет отряду шанс выйти из окружения и избежать уничтожения.

— В принципе решение логичное. Моджахеды наверняка рассчитывают прижать вас на большом плато. Но хватит ли у тебя сил прорвать заслон «духов» в двадцать хорошо вооруженных человек?

— В двадцать три — двадцать пять.

— Тем более.

— С этими разберемся. Есть у меня план, как переиграть противника; главное, чтобы вертолет эвакуации прибыл быстро и точно в то место, которое я укажу позже.

— Мной будут отданы все необходимые распоряжения.

— Вот и хорошо. Следующий сеанс связи после прорыва. При самом удачном раскладе у нас будет не более часа для безопасной эвакуации.

— Понял тебя. До связи!

Отключив радиостанцию, Седов подозвал личный состав и разложил на земле карту.

— Внимание, товарищи и господа офицеры! Коновалов довел до вас общую, резко изменившуюся не в нашу пользу, обстановку. Продолжать выдвижение в какой-либо район эвакуации отряд не может, уйти к Мазари-Шарифу не может и оставаться здесь также не может. Я принял решение прорываться на запад, уничтожив банду, что спешит на плато из Мельмена.

Седов посмотрел на подчиненных. Они были спокойны, сосредоточенны; в глазах ни намека на растерянность или страх. Спецы готовы принять бой.

— Моджахеды должны спешиться с машин вот здесь, — Седов указал на карту, — у оврага, через который техника не пройдет. На объезд препятствия у душманов нет времени, и они пойдут дальше пешком. От нас до этого естественного препятствия десять километров. Между оврагом и нашим настоящим местонахождением в трех километрах отсюда находится подковообразная каменная гряда… вот здесь.

Офицеры молча смотрели на карту.

— Сейчас задача перед отрядом, — продолжал Седов, — как можно быстрее преодолеть эти три километра, будучи готовыми в любое время укрыться с применением маскировки. Из Пули-Хумри, возможно, к нам уже летит вторая «вертушка», и на ее пилонах наверняка будут установлены кассеты с НУРСами. Если «духи» используют авиацию, они будут шарить в небе над всем плато. Нам ни в коем случае нельзя дать им обнаружить себя, иначе — неминуемая гибель. А я уверен, что мы прорвемся, переиграем «духов», иначе какие из нас профессионалы!.. Значит, так: чтобы не терять время, выходим на плато, растягиваемся в линию и таким порядком, переходя с шага на бег, внимательно отслеживая воздушную обстановку, выдвигаемся к гряде. Туда отряд должен прибыть в восемь утра. Понимаю, это перекрытие всех нормативов, но иначе нам, ребята, нельзя. Постановка персональной задачи каждому бойцу на месте. Вопросы ко мне есть?

— Командир, — подал голос Голуб, — у меня в «ПК» осталось патронов двадцать, не больше.

Его поддержал Николаев:

— Да, Седой, патронов у нас минут на десять интенсивного боя.

— Я знаю ситуацию с боеприпасами. Надеюсь, обойдемся тем, что имеем, да у нас просто другого выхода нет. Знать бы, что на плато нас будут блокировать «духи», довооружились бы со склада… Но никто ничего не знал. Поэтому рассчитываем на то, что есть. Еще вопросы? Только быстрее.

— Допустим, нам удастся уничтожить отряд «духов» из Мельмена, а что дальше? — спросил капитан Бекир Озбек. — За нами прибудет вертолет или отряду придется уходить в глубь страны, ища выход к базам НАТО?

— Какие могут быть базы, Бек? Мы никто, мы призраки — объявились, исчезли… Никто на базах НАТО нас не ждет и никто не примет; скорее откроют огонь, завидев отряд. Центр обещал прислать вертолет сюда, сразу после того, как мы обеспечим его прилет, уничтожив мельменскую банду… Больше вопросов нет?.. Хорошо. Выходим на плато и разворачиваемся в линию.

Три километра отряд «Z» преодолел за сорок минут, действительно перекрыв все нормативы марш-бросков в условиях горно-пустынной местности, и в 7.50 вышел к гряде. Вымотанные бойцы упали у камней. Николаев, находившийся рядом с Седовым, выдохнул:

— Слава богу, «духи» не применили «вертушки»…

— Значит, плохи у них дела с авиацией.

— Я не могу понять одного: почему ВВС НАТО позволяют свободно летать «духам»? Ведь у одних только американцев десятки разных самолетов на аэродроме Баграма…

— А они, Бурят — я имею в виду натовцев, — сюда не воевать пришли, а мир поддерживать. Их войска так и называются — Силы по поддержанию мира в Афганистане. По поддержанию, а не установлению… Разницу улавливаешь?

— Тоже мне вояки…

— Здесь и сейчас, Бурят, происходит то, что ни натовцы, ни афганцы понять не могут. Нам ли забивать голову мировыми проблемами? Нам надо вырваться отсюда живыми.

— Кто бы спорил!..

— Объяви по команде сбор всем бойцам в 8.05.

— Есть!

Седов повернулся к сопровождавшему его Леруа и Грачеву и обратился к французскому капитану:

— Хакер! Посмотри, что у нас за обстановка на плато и в первую очередь на западе.

— У меня все готово.

Майор присел у монитора.

— По банде из Мельмена. Они сейчас в пяти километрах от оврага. Машины с водителями, как и предполагали, оставили, не доезжая.

— Значит, до нас им тоже пять километров?.. Чуть более часа хода.

— Это как идти…

— Узнать можешь?

Леруа увеличил картинку.

— Смотрите, а я пока проведу расчет скорости передвижения моджахедов.

Седов устроился поудобнее у монитора. Он видел весь отряд бандитов из «мирного» Мельмена. «Духи» шли в боевом порядке, но достаточно скученно. Впереди передовой дозор — если скопление «духов» впереди можно было назвать дозором; сразу за ним в каких-то десяти метрах шла группа из трех человек, в которой наверняка находился главарь с охраной. От группы на удалении метров в восемь — фланговые группы, в каждой по четыре человека. За центральной группой — скопление в пять человек, и в тылу еще двое. Дистанция между ними не превышала десяти метров. По фронту банда была растянута на тридцать метров, в глубину — примерно столько же. Оружие — в основном автоматы «АКМ» и несколько карабинов — держали наготове, но при движении особо не напрягались. Крупной радиостанции они не имели.

— Скорость передвижения банды чуть более трех километров в час, — доложил Леруа.

— Не торопятся «духи»… Да это и понятно. Их подняли по тревоге, сообщив об уничтожении базы в Шаграме, и приказали идти на плато. Но, судя по всему, главарь этой банды особого желания встретиться с неизвестным противником не испытывает. Оттого и не торопится и держит отряд, по сути, одним подразделением. По-моему, он больше готовится к обороне, чем к нападению. Так, с этими понятно… Они выйдут к нам ориентировочно через час двадцать. Что у нас по другим бандам?

Леруа сменил картинку.

— Те далеко. Тоже спешились, войдя на плато.

— Как быстро они могут подойти к нам?

— Не ранее трех-четырех часов, и это в лучшем случае — если они знают пути подхода.

— Ну, свою землю они знают хорошо… Значит, у нас до подхода мельменской банды час двадцать — час тридцать; две другие банды будут в это время где-то — если рассматривать худший вариант — суммарно в полутора часах от нас. Следовательно… — Седов взглянул на Леруа.

— Следовательно, у нас не более получаса на бой с отрядом из Мельмена.

— Верно. И тогда мы будем иметь час времени для встречи вертолета и безопасной эвакуации. Моджахеды, что вышли на плато, переносных зенитно-ракетных комплексов не имеют, значит, помешать нам улететь не смогут. Непонятно только, зачем «духи» гнали к плато бронетранспортер, если оставили его в «зеленке»?

— Кто их знает…

— Так, БТР… Но и ему потребуется более часа, чтобы дойти до нас… Черт, а ведь он может подойти в самый неподходящий момент! И подорвать его нам нечем. А ведь на бронетранспортере крупнокалиберный пулемет «КПВТ»… Эх, хотя бы один выстрел «РПГ» остался!.. Ладно, появится бэтээр, решим, как вывести его из строя. В принципе можно поджечь и ручной гранатой, если забросить ее в моторный отсек… Решим, короче. Но лучше было бы, если бы этот бэтээр не появился бы, да, Хакер?

— Кто бы спорил, командир!

К Седову начали подходить бойцы отряда, присаживаясь полукругом вокруг своего командира. Майор осмотрел бойцов:

— Как настроение, парни?

В ответ он услышал:

— Настроение боевое. Быстрее бы вступить в бой.

— Это хорошо… Итак, до подхода банды «духов» из Мельмена остается примерно час, посему довожу до вас план отработки отряда моджахедов. Банда, судя по построению, не ожидает скорой встречи с противником, а возможно, ее командир и не рассчитывает на это. И данное обстоятельство нам на руку. Действуем следующим образом: на середине гряды вместе со мной остаются Бек, Хакер и Хирург; влево на расстояние в пятьдесят метров отходит Бурят; еще дальше влево на двадцать метров — Кот и Голубь. Блондин занимает позицию за грядой на высоте, которую хорошо видно отсюда. Вправо на те же пятьдесят метров уходят Пегас и Ганс, дальше в балку — Грач и Давыд. Таким образом, мы охватываем участок сто на сто метров. Как только отряд боевиков, идущий этаким ромбом, втянется в охваченный нами участок, по моей команде открываем огонь. Моя подгруппа уничтожает передовой дозор из пяти «духов», Кот и Голубь ликвидируют часть банды, идущую на левом фланге, Пегас и Ганс работают по правому флангу. Задача Буряту: уничтожение трех боевиков, среди которых командир «духов», что следуют сразу за передовым дозором. Блондин, Давыд и Грач отрабатывают фланговым огнем пятерку бандитов, идущую за подгруппой главаря, и тыловое замыкание. Судя по тому, как выдвигаются моджахеды, нападения они не ждут. Поэтому задача по их ликвидации вполне осуществима. Быстрой ликвидации… Отряд получит шанс безопасной эвакуации только в том случае, если полностью разгромит банду из Мельмена максимум за десять минут.

— Вопрос разрешите? — подал голос Озбек.

— Спрашивай, Бек.

— Вы уверены в том, что банда пойдет именно на гряду? Ведь главарь может увести своих моджахедов и влево, и вправо, обойдя ее.

— Может, — согласился Седов. — В этом случае, если «духи» пойдут стороной, но не далее ста метров от гряды, пропускаем их и, перегруппировавшись, по моей команде бьем их с тыла и правого фланга. Если же они двинут на большем удалении от наших позиций и скрытное перерассредоточение станет невозможным, пропускаем их без боя, а сами уходим на запад до района, пригодного для безопасного приема вертолета.

— Но все равно «духи» будут близко от нас и вполне смогут, развернувшись, попытаться заблокировать эвакуацию, — возразил Аппель.

— Верно, Ганс. В случае беспрепятственного пропуска банды у района эвакуации придется выставлять посты прикрытия, подбор которых будем осуществлять прикрытием с вертолета. Иного выхода я не вижу. Но, думаю — и я уже говорил об этом, — судя по тому, как перемещаются «духи», они не горят особым желанием встречаться с группой спецназа, уничтожившей банду Абдулахада Бегради в Шаграме, что превосходила их по численности более чем в два раза. Потому-то «духи» и не торопятся на плато. Но, судя по тому, какой маршрут выбрал полевой командир из Мельмена, он ведет отряд прямо к гряде, возможно, планируя здесь, внутри «подковы», большой привал. Еще вопросы есть?

Больше вопросов у офицеров секретного отряда «Z» не было, и Седов отдал команду:

— Всем на указанные рубежи, быстро оборудовать позиции. О готовности к бою доклад мне. Вперед!

Глава девятая

5 мая, четверг, 8.40 по местному времени

Бойцы отряда «Z» доложили командиру о занятии ранее обозначенных позиций.

— Посмотри, Хакер, что за обстановка складывается перед нами и на всем плато, — приказал майор.

— Есть, — ответил Леруа и принялся колдовать над своей суперкомпьютерной системой. Вскоре доложил: — По банде из Мельмена: она идет, соблюдая прежние порядок и режим движения. Сейчас находится от гряды примерно в километре.

— А точнее?

— Передовой дозор находится от нас на удалении в девятьсот пятьдесят шесть метров.

— Значит, минут через двадцать будут здесь.

— Да. Действительно, командир моджахедов решил устроить здесь привал. А что? Место подходящее…

— Что на плато? — спросил Седов.

— А вот на плато события развиваются весьма интересно… и не совсем понятно…

— Моджахеды ускорились?

— Нет, командир, они остановились. Аппаратура фиксирует интенсивные переговоры в эфире.

— Перехватить их можешь?

— Пытаюсь. Так, белиберда какая-то, но очевидно одно: и отряду из Карми, и отряду из Бажади приказано остановиться. Сейчас полевые командиры эмоционально выясняют причину принятия подобного решения в Кандагаре — а именно с точкой у этого города они переговариваются, — и, похоже, командование имеет свои планы на использование банд. Им приказано заблокировать плато с севера и северо-востока. Что-то еще…

— Что?

— Непонятно. Помехи сильные.

— Значит, «духи» с севера и северо-востока к нам не приближаются?

— Нет.

— И это радует… Так, сосредоточимся на банде из Мельмена.

— Передовой дозор в восьмистах трех метрах от наших фланговых позиций.

— Внимательно отслеживай обстановку, обо всех изменениях немедленный доклад мне. Прекратишь наблюдение перед самым боем, после моей команды.

…9.17. Прошел доклад старшего лейтенанта Шинкевича:

— Седой, это Блондин. Вижу банду.

— Всю или только дозор?

— Всю.

— Порядок построения «духов»?

— Тот, что и ранее, — ромб.

— Как идут?

— Спокойно, не напрягаясь, но осматривая местность. Переговариваются между собой. Оружие держат стволами вниз. К бою явно не готовы.

— Продолжай…

Станция Седова сработала на второй сигнал вызова. Понимая, что это может быть старший лейтенант Грачев, в зону видимости которого вышла банда, майор передал Грачу сигнал отсрочки переговоров.

— «Духи» идут прямо напротив меня, — продолжал Шинкевич. — Командир в группе, что следует за дозором; его можно узнать по новой полевой форме американских морских пехотинцев… Банда начала втягиваться внутрь «подковы». Тыловое замыкание в секторе огня.

— Я понял, жди команды!

Увидели моджахедов и остальные бойцы отряда. Капитан Озбек злобно проговорил:

— Вот они, собаки…

— Пересчитай их, Бек, — приказал Седов.

— Вы не доверяете данным моей аппаратуры? — не без удивления посмотрел на командира Леруа.

— Доверяю, Хакер. Но у нас есть хорошая поговорка: доверяй, но проверяй… Ну, что, Бек?

— В первой линии пять «духов», во второй — три группы общей численностью в одиннадцать человек, в третьей — еще пятеро и в замыкании двое. Итого двадцать три боевика.

— А я что докладывал? — воскликнул Леруа.

— Успокойся, Хакер, я не сомневался в тебе, но проверить данные аппаратуры обязан. Сворачивай свой супер-пупер и бери оружие… — Седов вызвал по связи всех бойцов подчиненного ему отряда: — Внимание всем! Минутная готовность.

В 9.32, когда банда оказалась внутри участка каменной гряды, с трех сторон охваченная позициями бойцов отряда спецназа, майор Седов бросил в эфир:

— Внимание, отряд! По противнику… огонь!

По передовому дозору ударили Озбек и Леруа из бесшумных снайперских винтовок — благо расстояние позволяло вести огонь из данного вида оружия ближнего боя — и Седов с Додье из «АК-74». Одиночными выстрелами и короткими очередями четверо офицеров спецназа за секунды уничтожили передовую линию моджахедов.

По фланговым группам банды открыли огонь прапорщик Котенко из «СВДС», старший лейтенант Голуб из пулемета ПК, капитан Коновалов из «АК-74» и лейтенант Аппель из «винтореза». Им тоже не составило труда уничтожить восьмерых не ожидавших нападения бандитов. Виртуозно работал снайпер Николаев: из своей «СВДС» он тремя выстрелами положил главаря банды и двоих его телохранителей. Из всего отряда моджахедов успели открыть ответный огонь только группа третьей линии и тыловое замыкание. Но ненадолго… По ним ударили с флангов старший лейтенант Шинкевич из пулемета «ПК», старший лейтенант Грачев и прапорщик Давыдюк из «АК-74». Бандиты тылового замыкания сумели воспользоваться рельефом местности и отошли в мертвую для фланговых позиций спецназа зону. Но их достал прапорщик Николаев. Хлестнули два выстрела «СВДС», и моджахеды уткнулись разбитыми черепами в мелкий камень плато. Бой как таковой даже не разгорелся — спецы неожиданным обстрелом уничтожили всю банду, получив в ответ лишь несколько очередей, ушедших на равнину.

В 9.37 все было закончено. Седов приказал Коновалову, Давыдюку и Аппелю зачистить пространство внутри подковообразной гряды. Сам же подозвал Грачева:

— Срочно связь с Москвой!

— Есть связь с Москвой, — ответил Грачев, начавший быстро разворачивать спутниковую систему «Вега».

Хакеру командир отряда приказал осмотреть районы дислокации банд из селений Карми и Бажади, а также «пробить» обстановку у Пули-Хумри.

Грачев передал командиру трубку спутниковой системы:

— Белоногов на связи.

— Центр, это Седой…

— Ну!.. — с нетерпением и некоторым напряжением в голосе ответил генерал-полковник Белоногов.

— Местное время 9.42. Отряд уничтожил выходившую на плато со стороны Мельмена банду моджахедов. Нами ликвидировано двадцать три боевика. С нашей стороны потерь нет. Банды из Карми и Бажади… — Седов посмотрел на повернутый к нему монитор прибора Леруа с меняющейся картинкой, — находятся от нас в двадцати с лишним километрах. Они были остановлены приказом из Кандагара, опасности для нас в ближайшие три-четыре часа не представляют. У Пули-Хумри замечено движение на территории бывшей войсковой части, но вертолетов у них нет; есть бронетранспортеры, БМП, автомобили. На них можно дойти до ущелья или Мельмена, что займет также три-четыре часа. Прошу выслать в район нахождения отряда вертолет эвакуации.

— Уточни свои координаты.

Седов взглянул на карту:

— Квадрат 40–29, улитка 6. Площадку и обозначение мы обеспечим.

— Хорошо! Подожди…

Генерал-полковник Белоногов, видимо, связался с полковником Трепановым, ответственным за обеспечение операции «Восточный вояж», и возобновил разговор через четыре минуты:

— «Вертушка» будет у вас через сорок минут. Подготовьте ее встречу. Отслеживайте обстановку. При подлете командир экипажа — позывной Зенит — свяжется с тобой.

— Я понял, ждем вертолет.

— Эвакуация прямо на таджикскую базу в Айни. Держись, Седой!

— Куда ж мне деться с этого горного плато и практически без боеприпасов? Только ждать спасительный вертолет.

— Боеприпасов действительно не осталось?

— Половина комплекта. Пулеметы практически пусты. Ручных гранат хватает; ну, еще у каждого по пистолету с парой магазинов да ножи. Хватит на то, чтобы достойно умереть. Плохо, что никто об этом не узнает, ведь мы же призраки…

— Ты это брось! Связь со мной с борта «вертушки».

— Или с плато, если «Ми-8» вдруг завернет в обратку…

— На это есть причины?

— А черт его знает, товарищ генерал… В Афгане возможно все.

— Не гони волну и готовься к приему вертолета. Отбой!

Седов вернул трубку Грачеву и объявил сбор личному составу отряда, оставив капитана Леруа продолжать отслеживание обстановки вокруг и на плато. Офицеры подошли к командиру. Седов указал на площадку, где в разных позах лежали уничтоженные боевики мельменского отряда.

— Зачистку провели, все «духи» мертвы, — доложил Коновалов.

— Документы при них были?

— Нет. Только у командира дорогие часы, золотой браслет да перстень с большим камнем.

— Надеюсь, до мародерства не опустились?

— Странный вопрос, командир…

— Ладно. Докладываю обстановку. В настоящее время и в течение как минимум двух часов опасности появиться неоткуда. Мной вызван вертолет эвакуации. Его прибытие ожидается через сорок, а теперь уже, — Седов взглянул на часы, — через полчаса с небольшим. Задача отряда до прибытия вертолета: Пегасу, Гансу и Давыду подобрать место, пригодное для посадки «Ми-8», обозначить его кругом из камней. Грачу и Хакеру находиться со мной, остальным занять круговую оборону в радиусе пятидесяти метров, используя высоты, холмы, любые возвышенности и при необходимости маскировку. Сбор отряду при прибытии вертолета непосредственно у борта без дополнительной команды и при отсутствии угрозы срыва эвакуации. Что я имею в виду, объяснять, думаю, не надо. Вопросы ко мне есть?.. До выхода на позиции обороны взять трофейные магазины с патронами, а если надо, то и дополнительное оружие, но, предупреждаю, — ничего, кроме названного. Все! Разойтись.

Проводив офицеров, Седов подсел к Леруа.

— Мы не будем собирать трупы моджахедов? — спросил француз.

— А что, есть желание? — вопросом на вопрос ответил майор.

— Нет, желания нет.

— Тогда забудь о них. «Духи» получили то, за чем пришли. Вот пусть теперь и греются на солнышке, потом их местные из Мельмена похоронят… Что у нас с обстановкой?

— Обстановка прежняя, командир.

— Это хорошо, Хакер, это очень хорошо…

— Мы полетим в Россию?

— Не знаю. Сначала в Таджикистан на базу в Айни, а дальше не знаю.

— Как считаете, отпуск после операции нам предоставят?

— Хочешь в Париж слетать?

— Не отказался бы.

— По Жюльетт соскучился? Возможно, и слетаешь к ней. А там… черт его знает, что ждет нас в Айни.

— Вы хороший командир, майор!

— Благодарю за комплимент. Но командир без подчиненных — никто… Отслеживай обстановку, пройдусь, пополню боезапас.

Не успел Седов отойти от позиции, как капитан Леруа окликнул его:

— Командир! Боевики отрядов из Карми и Бажади начали форсированный марш в наш район.

— Значит, кто-то из мельменской банды успел сообщить им о нас…

— Да вроде Енисей ничего не говорил о том, что у «духов» была радиостанция.

— Возможно, у них был контролер, что следовал на значительном удалении от основного отряда. Такую тактику душманы редко, но все же применяли во время войны восьмидесятых годов. И как шустро перемещаются отряды «духов»?

— Сами боевики, что идут пешим ходом, держат скорость около пяти километров в час, а вот БТР, который они ремонтировали и, судя по всему, привели в исправность, приближается к нам со средней скоростью сорок километров в час.

— Так, сорок километров в час, — прикинул командир отряда. — При таком темпе бронетранспортер противника подойдет к нам минут за сорок… Но он ведь может и увеличить скорость?

— Вряд ли. БТР идет зигзагами, проходя мелкие балки напрямую, а вот крупные овраги объезжая стороной. На этом он теряет время.

— Продолжай наблюдение. Черт бы побрал этот БТР!.. Не хватало еще, чтобы он объявился к посадке вертолета…

Седов спустился на участок ликвидации банды из Мельмена, снял с первого же трупа пояс с магазинами для «АК-74» и вернулся на исходную.

— Что по обстановке? — спросил он Леруа.

— Бронетранспортер в десяти километрах от нас.

В это время сработала радиостанция самого Седова.

— Я — Зенит! — донеслось из динамика. — Нахожусь в пяти минутах от вас. Прием машины обеспечен?

— С этим проблем нет, проблема проявилась в другом.

— В чем именно?

— Отряды «духов» из Карми и Бажади неожиданно активизировались и начали марш в наш район.

— Они не успеют дойти до вас.

— Они — нет, а вот их бронетранспортер, что уже находится в десяти километрах от нас, успеет. И как раз когда ты посадишь «вертушку». А сажать тебе ее придется по-любому, иначе отряд не выберется отсюда.

— Координаты настоящего местонахождения бронетранспортера назвать можете? — спокойно спросил командир экипажа.

— А что, у тебя есть чем остановить его?.. Секунду! — Седов повернулся к Леруа: — Точные координаты нахождения вражеского бронетранспортера.

Француз назвал цифры и буквы, майор передал их командиру экипажа «Ми-8».

— Я понял тебя. Ожидай меня через пятнадцать минут. До связи.

— До связи, Зенит!

Седов отключил радиостанцию.

— Вертолет пошел на БТР? — спросил Леруа.

— По всей вероятности, да. Скоро все узнаем. Сворачивай аппаратуру. Грач! — майор взглянул на штатного связиста. — Передай отряду мою команду: выйти к площадке посадки вертолета.

— Есть!

Сам Седов, проводив своих специалистов, остался на позиции. Если бронетранспортер душманов все же прорвется к гряде, майору лично придется останавливать его, не дав открыть огонь по подчиненным. Командир отряда поправил пояс с гранатами.

Но не пришлось Седову вступать в бой с бронетехникой противника. Спустя восемь минут он услышал приближающийся с северо-востока рокот «Ми-8». И тут же сигналом вызова сработала его радиостанция.

— Седой, это Зенит. Проблема с бронетранспортером снята. Мы расстреляли его НУРСами.

— Кстати же вы повесили кассеты с реактивными снарядами…

— Таков был приказ Центра.

Вертолет появился неожиданно. Прошел, снижая скорость над позицией Седова.

— Вижу тебя, Зенит!

— А, это ты стоял у гряды… Так, площадку вижу. Провожу разворот и заход на посадку. Прикажи своим ребятам отойти немного вглубь, слишком близко они подошли к площадке.

В 10.53 «Ми-8» плавно приземлился на каменистый грунт. Борттехник открыл дверь, выставил трап. Седов приказал бойцам отряда подняться на борт.

Ровно в 11.00 «вертушка» плавно оторвала шасси от земли и, набирая высоту и скорость, пошла на север. Сколько спецназовцы ни всматривались вниз из иллюминаторов, никого из боевиков не увидели. Но напряжение не отпускало до тех пор, пока борттехник не вышел в десантный отсек и не сообщил:

— Все, парни, мы миновали границу Афганистана и Таджикистана. Посадка через час на аэродроме Айни!

Видимо, старший лейтенант экипажа ожидал оживления бойцов, все же эвакуация прошла, можно уже сказать, благополучно. Но офицеры отряда остались внешне такими же, как и прежде, спокойными, сосредоточенными, невозмутимыми. И только Седов мог заметить по движениям своих подчиненных, что они расслабились. Посторонний взгляд этого зафиксировать не мог. Борттехник вернулся в пилотскую кабину.

— Связь с Центром, Грач! — повернулся к Грачеву Седов.

— Без проблем, командир!

Вскоре он передал трубку командиру отряда.

— Центр, это Седой. Докладываю: местное время… хотя черт его знает, как считать это местное время, проще по Москве… Итак, московское время 12.40. Эвакуация прошла успешно, вертолет только что вошел в воздушное пространство Таджикистана. Благодарю вас за предусмотрительность. НУРСы помогли избежать потерь. Экипаж действовал превосходно.

— Не за что меня благодарить. Поздравлю с первой операцией в Москве. В Айни Енисей определит отряду задачу.

— Так вы ее уже сами определили — возвращение в Москву…

— Полковник уточнит детали. До встречи, Седой!

— До встречи, Центр.

На российской базе в Айни «Ми-8» встречал полковник Трепанов. Первым борт после приземления покинул майор Седов. Он направился к помощнику Белоногову с докладом, но полковник остановил командира отряда:

— Мне все известно, Седой, так что обойдемся без официальности.

Трепанов пожал руки всем офицерам отряда. Бойцы прошли в стоявший недалеко от вертолетной площадки автобус. Седова полковник задержал:

— У меня к тебе, Валера, отдельный разговор. Отойдем от вертолета…

Офицеры вышли на газон. Седов достал пачку сигарет:

— Разрешите, товарищ полковник? В Афгане не пришлось.

— Если можешь не курить столько времени, почему совсем не бросишь эту вредную привычку?

— Не хочу.

— Что значит «не хочу»? Табак вредит здоровью.

— Это я на пачках каждый раз читаю. Но бросать курить не собираюсь.

— Ну, кури, коль не собираешься…

Седов, прикурив сигарету, взглянул на Трепанова:

— И что за дело ко мне, товарищ полковник?

— Ты помнишь генерал-лейтенанта Березина?

— Это того, кто руководил передачей оружия Бурхону?

— И не только ему.

— Я помню, что говорил Белоногов. Эта сука, помнится, при задержании застрелилась.

— Да.

— Но вроде ФСБ вышла на его ближайшего подельника? Генерал-майора… Фамилия из головы вылетела.

— Генерал-майора в отставке Кравчука Анатолия Васильевича.

— Точно. И что произошло, раз вы завели о нем речь?

— Твой отряд должен нейтрализовать, а точнее, взять этого ублюдка.

— Ну, и какие проблемы? Прибудем в Москву, возьмем, лишь бы служба безопасности вывела на цель.

Полковник Трепанов вздохнул.

— А проблема, Седой, в том, что скрылся Кравчук.

Седов удивленно посмотрел на Трепанова:

— Как это скрылся? Будучи под контролем ФСБ?

— Кто-то, видимо, предупредил его о грозящей опасности, и Кравчук сумел уйти от контролеров.

— Что же это за контролеры такие?

— Сейчас это не важно. Кравчук скрылся. А с ним — и еще один подельник Березина, полковник Рыбкин Сергей Сергеевич.

— Что с семьями предателей?

— Они в Москве. И жены, и взрослые дети утверждают, что понятия не имеют, чем, кроме службы, занимались их мужья и отцы. Как и то, на какие деньги оба отгрохали себе по огромному особняку недалеко от Москвы, стоимостью по три миллиона долларов каждый.

— Неплохо… Да, оружие ценный товар, за него платят много. И что теперь, Александр Владимирович?

Седов бросил на землю и затоптал выкуренный до фильтра окурок.

— Перед самым прилетом отряда на меня выходил Белоногов. Службе внешней разведки удалось — уж как, не имею представления, — выйти на след предателей.

— Это уже лучше. И куда ведет след?

— Сюда, Валера.

— В смысле? В Айни?

— Нет. Я имею в виду Таджикистан.

— Предатели бежали в страну, где спецслужбы разгромили их главного бывшего покупателя?

— По данным СВР — да.

— Надеюсь, не в Гермабад?

— Нет. По данным внешней разведки, генерал Кравчук и полковник Рыбкин находятся в селении Карадорак, что в тридцати километрах на запад от Душанбе, в доме или усадьбе некоего местного довольно крупного предпринимателя Салмона Набиева.

— Откуда Кравчук знает этого Набиева?

— Во время войны в Афганистане прапорщик Салмон Набиев служил в подчинении Кравчука, — начал объяснять Трепанов. — Все два года они были вместе. Поддерживали отношения и после войны. Набиев уволился из армии еще до развала Союза и обосновался в Карадораке механиком колхоза. После объявления Таджикистаном независимости Набиев не ввязался в гражданскую войну. Он прибрал к рукам то, что осталось от распущенного колхоза, и, как только обстановка в стране более-менее стабилизировалась, создал на базе колхоза животноводческий кооператив. Впрочем, ни о какой кооперации речи быть не может, так как всем — от зданий, пастбищ, оборудования, коммуникаций до собственно скота — владеет лично Набиев. Жители же Карадорака являются, по сути, его батраками.

Седов задумчиво проговорил:

— Да, укрытие надежное… При условии, что Набиев реально захочет принять у себя лиц, за которыми охотится российская служба безопасности. Он не может не знать, чем это грозит и его бизнесу, и ему лично.

— Ты прав, — согласился Трепанов, — но…

Тут из автобуса донесся голос капитана Коновалова:

— Прошу прощения, товарищ полковник, мы еще долго будем сидеть в автобусе? Знаете ли, в салоне как в бане. Жарковато!

— Да, Пегас, скажи водителю, чтобы доставил отряд к месту его временной дислокации. Мы с Седым подъедем позже.

— А что, отряд не летит в Москву?

— Я что-то неясно сказал?..

— Понял!

Дверь автобуса закрылась, и «ПАЗ» пошел в сторону строений у технической зоны аэродрома.

— Ребята уже приготовились лететь в Москву, — сказал Седов.

— Они и полетят в Москву, а кто-то и дальше. Позже… А сейчас вернемся к теме, ты прав, Валера: местный народ насколько гостеприимен, настолько и расчетлив. Здесь каждый живет — я имею в виду сейчас, в новое время, — по принципу «мой дом — моя крепость».

— На Востоке всегда так жили.

— Ну, это спорный вопрос… Да, Набиев в обычных условиях принял бы непрошеных гостей, угостил бы — а потом нашел бы повод выпроводить бывших сослуживцев… Если бы у Кравчука не было компромата на господина Набиева. Еще в восьмидесятых годах через прапорщика и Березин, и Кравчук проворачивали темные делишки, тайно сотрудничая с полевыми командирами душманов. И этот компромат гораздо опасней для Набиева, нежели риск укрытия у себя бывших подельников.

— Компромат действительно существует или это только предположение? — уточнил Седов.

— Предположение. Но без компромата, сам понимаешь, бывший прапорщик не стал бы прятать у себя бывших сослуживцев.

— Чем подтверждено присутствие предателей в Карадораке?

— Я же уже говорил, данными внешней разведки.

— А в СВР ничего не напутали?

— Ну, знаешь, Седой, это уж слишком…

— Да нет, Александр Владимирович, в самый раз. Сколько раз мы при реализации разведданных или выходили на пустышки, или попадали в экстремальные ситуации? Если вы забыли, то я помню хорошо. Очень хорошо. Да взять хотя бы проведенную в Афгане операцию. Почему мы не имели информации о наличии банд моджахедов в Мельмене, Карми и Бажади? Особенно в Мельмене, который разведка представляла как сугубо мирное селение? У вас нет ответа, потому что его и не может быть. Так где гарантия, что и по предателям СВР сбросила нам достоверную информацию?

— Я тебя понимаю, Седой, Белоногов понимает, но операция действиями по бандам Бурхона и Бегради не закончилась. «Восточный вояж» продолжается. Да, мы рассчитывали взять Кравчука в его подмосковном особняке, но ситуация изменилась, и придется работать здесь.

— Неплохая перспектива, — покачал головой Седов. — Особенно она обрадует личный состав отряда.

— Приказы обсуждению не подлежат. Они, майор, подлежат неукоснительному и беспрекословному выполнению. Если, естественно, полученный приказ является законным. А для вашего особого подразделения закон — это то, что определит «Совет шести».

В этот момент водитель припаркованного неподалеку армейского внедорожника открыл дверку и крикнул:

— Товарищ полковник, Центр на связи!

— Идем, — крикнул Трепанов Седову, — пообщаемся с Белоноговым; возможно, он уточнит задачу финального этапа операции.

Офицеры прошли к «УАЗу». Водитель-прапорщик передал полковнику трубку.

— Енисей на связи.

— Седой с тобой?

— Да.

— Передай ему трубку.

— Седой на связи, Центр.

— Встреча в Москве, к сожалению, откладывается.

— Ничего, переживем. Надеюсь, долго в Таджикистане не задержимся.

— Это будет зависеть от тебя и твоих парней. Енисей объяснил ситуацию?

— Так точно. Один вопрос: насколько можно рассчитывать на достоверность переданной СВР информации по предателям?

— Это и я хотел бы знать… Разведчики утверждают, что данные проверенные. У них в Карадораке работает агент под прикрытием.

— Интересно, чем это так заинтересовало целую службу какое-то мелкое таджикское селение, что они внедрили туда агента?

— Это не совсем так, — возразил Белоногов. — Ранее агент работал в Душанбе, затем его «зарезервировали»; ну, а так как сам он родом из Карадорака, то и обосновался в нем. Когда же СВР получила информацию о возможном бегстве Кравчука и Рыбкина в Таджикистан, агенту поставили задачу проверить информацию. Он подтвердил, что наши предатели действительно недавно прибыли и сейчас находятся в селении.

— Понятно.

— Задача отряду: провести в Карадораке акцию по захвату — подчеркиваю, Седой, не ликвидации, а именно захвату — беглых предателей и доставке их в Москву.

— Задача ясна. Но мне необходимо провести собственную разведку в селении, а также получить данные по усадьбе Набиева.

— Конечно. Вся имеющаяся у нас информация уже отправлена на аппаратуру Хакера, можешь ознакомиться с ней прямо сейчас. Насчет разведки тоже поддерживаю тебя. Считаю, что кому-то из отряда необходимо войти в контакт с агентом внешней разведки. Но не в Карадораке, что рискованно, а, скажем, в Душанбе.

— Имя агента назвать можете?

— Юсуф Азиз. Ему передадут приказ быть в Душанбе в нужное для тебя время.

— Адрес Азиза в Карадораке?

— Он в компьютере Хакера. Но не понимаю, почему ты спрашиваешь об этом?

— Все завязки на Душанбе — только потеря времени, вы уж извините меня. Нам в любом случае проводить разведку в селении, поэтому и встречу с Азизом, считаю, следует провести в Карадораке. Только надо предупредить агента, чтобы с наступлением темноты в ближайшие сутки он находился дома.

— Ну, что ж! Проводить акцию тебе; значит, тебе и решать, как ее проводить. Азиз получит необходимое распоряжение.

— Когда я должен начать подготовку акции?

— Немедленно, Седой.

— Понял. Выполняю! Связь в ходе акции держать, как и прежде, с вами?

— Координируй свои действия с Енисеем. Этого достаточно. Ну, а возникнут серьезные проблемы — выходи на меня… Вопросы есть?

— Пока, до изучения данных СВР, — нет. Потом, возможно, они появятся.

— Тогда до связи!

Седов передал трубку водителю-прапорщику, повернулся к Трепанову и спросил:

— Вы знали о том, что в Карадораке работает агент СВР?

— Да.

— Извините, но почему вы не сказали мне об этом сами?

— Потому, что не имел на это разрешения генерала.

— Ясно… Где мы можем начать подготовку акции?

— Там, куда определен твой отряд.

— А куда определен подчиненный мне отряд?

— Садись на заднее сиденье, — улыбнулся Трепанов, — поедем, покажу.

«УАЗ» с офицерами подъехал к недавно установленному среди ангаров модулю. Трепанов указал на сборную конструкцию:

— Вот место временной дислокации отряда «Z». И мое, кстати, тоже. Модуль разделен на отсеки под размещение личного состава, столовую, оружейную комнату, кабинет, помещение для проведения совещания и бытовой сектор, душевую, туалет. Сколько времени тебе требуется на отдых?

— Работать начнем немедленно. Приказ Белоногова.

— Ну, отдохнуть-то после операции в Афганистане тебе надо…

— Отдохну, когда пойму, как и что предстоит делать отряду по решению финальной задачи операции. Все равно не засну без применения спецпрепаратов. А они вредят здоровью гораздо сильнее сигарет…

— Хорошо. Немедленно так немедленно.

Офицеры прошли в модуль. Встретил их Додье, выставленный Коноваловым дежурным по подразделению.

— Личный состав в отсеках, Хирург? — спросил у лейтенанта Седов.

— Никак нет, командир, в столовой. Для вас тоже доставлен обед.

— Передай, чтобы его отнесли в мой отсек. А сразу по окончании обеда — Хакера с аппаратурой в кабинет полковника. Надеюсь, вы разобрались с расположением помещений?

— Так точно.

Трепанов и Седов прошли в предпоследний отсек — скорее командный пункт, нежели служебный кабинет. В 16.20 местного времени на КП прибыл капитан Леруа.

— Вызывали, господа офицеры?

Трепанов поднял руки:

— У вас, Хакер, один командир — Седой! К нему все вопросы.

Седов кивнул французскому капитану:

— Проходи, присаживайся за стол и разворачивай свой суперкомпьютер. Из Москвы на него сбросили информацию; посмотрим, что нам прислали.

— Позвольте один вопрос…

— В Москву пока не летим. Ты же это хотел узнать?

— Да… Понял.

Трепанов поднялся:

— Надо, чтобы Коновалов довел до всего личного состава об отсрочке возвращения в Москву. Ты, Седой, занимайся с Хакером, а с Пегасом я поговорю. Ну, не буду вам мешать.

Леруа включил свою систему, действительно уникальную в своем роде, и доложил:

— Есть информация. Передана в закодированном виде. Включаю устройство раскодирования…

На мониторе побежали цифры. Седов закурил сигарету. Он успел сделать лишь несколько затяжек, как Леруа доложил:

— Готово, командир.

— Ну, и что там?

— Схема усадьбы в населенном пункте Карадорак и планировка всех зданий.

Майор, затушив окурок, подсел к Леруа.

— Так! Давай с самого начала.

— Пояснительная записка. Селение Карадорак, тридцать восемь дворов, включая усадьбу некоего Салмона Набиева. Мечеть, магазин, автозаправка. Население сто девяносто восемь человек, мужчин…

Седов прервал Леруа:

— Я вижу текст. Покажи схему усадьбы и дома Набиева.

Леруа выполнил приказ. Командир отряда проговорил, глядя в монитор:

— А усадьба не сказать чтобы большая; да и дом средних размеров… Сколько в нем «квадратов»?

— Двести сорок квадратных метров жилой площади, двести девяносто — общей. Двадцать метров — подвальное помещение, поделенное на три комнаты, или подсобки. На первом этаже — столовая, кабинет, две комнаты. Странно, дом не разделен на мужскую и женскую половины…

— Смотри пояснительную записку; возможно, там есть объяснение.

— Так точно. Женской половины нет, но есть отдельный одноэтажный дом, в нем проживают две жены Набиева и четверо его детей — три дочери в возрасте от трех до семи лет и сын, он старше девочек, одиннадцать лет.

— Мальчик, скорее всего, уже в доме отца. Но это ладно… Это хорошо, что женщины и дети находятся отдельно от хозяина дома. Что по охране?

— Ничего.

Седов удивленно посмотрел на Леруа:

— Как это «ничего»? У Набиева нет охраны?

— Судя по разведданным, постоянной охраны в усадьбе нет. Да и о временной, приходящей, — тоже ни слова.

— Интересно! А что у нас еще по усадьбе?

— Забор от полутора до двух метров, с тыла сетчатый, где сад. Гараж на два автомобиля, большой сарай, загон для небольшой отары овец и большая баня с мансардой, в ней могут располагаться комнаты для гостей.

— Свободных комнат и в главном доме много… Так, а что у нас на втором этаже особняка?

— Холл и три комнаты.

— И охраны, значит, нет?

— По переданной информации, нет.

— Но такого не может быть. Хотя… этот Салмон Набиев практически хозяин не только собственной усадьбы, но и всего селения. Все вокруг принадлежит ему. Так кого ему бояться? Сепаратистов? Он может быть связан с ними, как, впрочем, и с законной властью. И все же охрану он держать должен… Но это проверим. Так, посмотри, что у нас по некоему Юсуфу Азизу?

— Где-то я уже встречал это имя… Сейчас переключусь на пояснительную записку… Вот, Юсуф Азиз, проживает на окраине селения, крайний с востока дом. Небольшой двор. Работает скотником на ферме. Живет один — ни жены, ни детей. Дом его один из самых плохих. Времянка, в общем. Нищий, судя по всему, этот Азиз… Ого!

— Что?

— Вот так нищий! — Леруа читал пояснительную записку дальше. — Отдельно по Юсуфу Азизу. Агент Службы внешней разведки, звание — майор. Теперь понятно, почему в данных указан Азиз. Оказывается, это разведчик!..

— Разведчик, Хакер, разведчик.

— Но в каком-то Карадораке?..

— Почему он там, объясню позже. Что у нас еще?

— Фотографии Кравчука и Рыбкина. Указано, что от Душанбе через селение проходит асфальтированная дорога — правда, вдребезги разбитая, но дорога. Есть также план селения с прилегающей к ней местностью на удалении в пять километров. В принципе все.

— Понял! Распечатай мне всю информацию. Подтверди ее прием. Да, чуть не забыл насчет Азиза: Москва передала, как установить с ним контакт?

— Номер сотового телефона и время безопасного выхода на связь. Относительно, конечно, безопасного…

— Распечатывай все и сворачивайся!

Леруа свернул аппаратуру и передал майору распечатку.

— Разрешите идти?

— Иди, отдыхай. Дежурному скажи: в 19.00 совещание личного состава.

Французский капитан вышел. На командный пункт вернулся полковник Трепанов:

— Ну, что, Седой?

— Да вроде все нормально, но окончательно обстановка прояснится после проведения собственной разведки и разговора с Юсуфом Азизом.

— Как, когда и где думаешь организовать встречу?

— А вот это следует обсудить с самим Азизом. На встречу пойду лично. Наши телефоны в сейфе?

— Держи! — Трепанов передал Седову его сотовый телефон. — Хочешь позвонить Азизу?

— Да. До встречи я уже должен иметь план действий на подготовительном этапе акции.

— Что ж, ты командир отряда, тебе и карты в руки.

Седов набрал указанный в разведданных мобильный номер.

— Да, — услышал он в ответ тихий, спокойный голос.

— Юсуф Азиз?

— Он самый. Кто вы?

— Человек, который хотел бы встретиться с вами.

— Для чего?

— Чтобы обсудить вопрос, касающийся нас обоих. Я от Белоногова.

— Понятно. Вообще-то не помешало бы представиться… Или мне называть вас просто человек?

— Седой.

— Ну, что ж, Седой, встретиться можно, только предупреждаю: выехать из селения при всем желании не имею никакой возможности.

— А я как раз планировал встретиться у вас дома — если это, конечно, удобно.

— Это удобно, но не безопасно без применения определенных мер предосторожности.

— Не волнуйтесь, я подойду к вашему дому незаметно.

— Мне волноваться не о чем. Где вы сейчас находитесь?

— На базе в Айни.

— Слушайте внимательно. Вечером, точнее в 20.00, выезжайте на дорогу, что идет от Душанбе к Карадораку. Проедете по ней… надеюсь, у вас есть транспорт?

— Конечно. Внедорожник.

— А на седанах у нас ездить можно только в городах… Значит, проедете по дороге до речки, это в двадцати километрах от Душанбе. За деревянным мостом сверните налево. Предупреждаю, дорога еле видна, не пропустите. Въедете в лесной массив. По лесной грунтовке подниметесь наверх на пять километров, до большой опушки, поросшей кустарником. Там выберите место и оставьте автомобиль. Далее пойдете пешком строго на север. Дойдете до векового дуба, он в лесу один такой. От дуба двигаетесь на северо-запад, с отклонением в пятнадцать градусов. Выйдете на окраину лесного массива, как раз с тыла моего участка. От леса до селения открытая местность примерно в сто метров. Там будьте предельно внимательны. С 21.00 я буду ждать вас в саду своего участка. В случае опасности на крайнем дереве сада будет висеть белая лента. Тогда немедленно уходите и не вызывайте меня по телефону. Если получится, я сам свяжусь с вами. Но думаю, все пройдет нормально. Вас устраивает подобный вариант?

— Вполне.

— Вы будете один?

— Да. К вам я выйду один.

— Понятно. Договорились. Жду!

— До встречи!

Майор отключил телефон и взглянул на Трепанова:

— А этот Азиз профессионал… Без карты расписал путь до градуса и метра.

— Агент СВР, что ты хотел?

— Так! С собой я возьму трех человек. Кого именно, определю позже. Одного оставлю у селения в качестве наблюдателя.

— А зачем тебе наблюдатель, если есть Азиз?

— Азиз, Александр Владимирович, днем работает на ферме и, кроме дерьма, ничего видеть не может. А мне надо знать все, что происходит в селении днем, вечером и ночью. А самое главное, получить точные данные, в Карадораке ли Кравчук и Рыбкин, а также где они могут находиться в доме Салмона Набиева. Нам этих ублюдков приказано взять живыми и доставить в Москву.

— Что ж, ты прав. Продолжай в том же духе.

— Вы на совещании будете?

— Да, но в сторонке, ни во что не вмешиваясь.

— Понял. Тогда все-таки попробую пару часов подремать.

— Давай. Я останусь здесь, на связи с Белоноговым.

Седов направился в свой отсек.

В 19.00 отдохнувшие после перелета из Афганистана бойцы отряда «Z» собрались в комнате совещаний, присели вокруг стола. Полковник Трепанов устроился в уголке помещения.

— Внимание, господа офицеры, — поднялся с места Седов. — По окончании работы на афганском направлении общей боевой операции мы должны были вылететь в Москву. Но обстановка изменилась, и нам поставлена задача провести завершающую акцию первого боевого выхода здесь, в Таджикистане. Общая же обстановка такова…

Седов довел до офицеров суть информации, полученной из Москвы.

— Более подробно задачу я определю позже. Сейчас прошу остаться Бека, Бурята и Блондина; остальным продолжать отдых, но в готовности к немедленным активным действиям. Модуль никому не покидать. График дежурств доведет до вас Пегас. Господа офицеры!

Бойцы отряда вышли из комнаты совещаний.

За столом остались капитан Озбек, старший лейтенант Шинкевич и прапорщик Николаев. К ним подсел полковник Трепанов. Седов взглянул на начальника:

— Дальше вы, товарищ полковник?

— Нет, продолжай сам.

— Хорошо. Итак, — обратился майор к оставшимся офицерам, — нам необходимо провести разведку населенного пункта Карадорак. Конкретную задачу поставлю на месте. Сейчас же, — Седов посмотрел на часы, — быстренько экипироваться — и в «УАЗ». В 20.00 мы должны выехать к селению. Водителем будет Блондин. Буряту взять аппаратуру для контроля над селением. Дорогу я покажу. Сбор во дворе у машины. Разойдись!

Проводив офицеров, Седов повернулся к Трепанову:

— Послушаем, что поведает нам агент СВР.

— Уверен, что берешь достаточное количество людей?

— А зачем мне больше? Троих за глаза хватит.

— Ну, смотри, дело твое.

Вооружившись «винторезом», Седов вышел во двор, где возле армейского «УАЗа» его поджидали товарищи по оружию.

— По местам, — отдал он команду.

Старший лейтенант Шинкевич сел за руль, Седов устроился на месте старшего машины, Озбек и Николаев — на заднем сиденье. Офицеры также вооружились бесшумными снайперскими винтовками. Бурят имел при себе систему дистанционного прослушивания «Пробой-2».

Командир разведгруппы взглянул на часы:

— 20.00. Блондин, заводи двигатель и выводи машину к дороге от Душанбе к Карадораку. Она в километре отсюда. На перекрестке поворот налево.

— Понял, командир.

Старший лейтенант повел «УАЗ» по указанному направлению. В 20.10 он повернул машину налево, выйдя на дорогу к Карадораку.

— Теперь движение прямо по трассе ровно двадцать километров до моста через реку, — сказал Седов.

— Нашли тоже трассу, — усмехнулся Шинкевич. — Как бы подвеску на ней не оставить…

— Вперед, Блондин.

Двадцать километров, несмотря на плохое дорожное покрытие, внедорожник преодолел за пятнадцать минут.

— Командир, впереди мост! — произнес Шинкевич.

— Вижу. За мостом резко сбавь скорость. Недалеко от него влево в лесной массив должна уходить лесная дорога. Она еле видна, но ты не должен пропустить ее.

— Понял…

Шинкевич увидел дорогу за мостом и повернул на нее.

— Хорошо, — кивнул Седов, — а теперь ровно пять километров наверх, до большой поляны.

В 20.30 «УАЗ» выехал на опушку. Седов приказал:

— Блондин, останешься здесь, спрячешь машину, остальные за мной!

Майор сориентировался по компасу и повел группу на север. Бойцы вышли к огромному среди остальных деревьев дубу. Командир группы указал направление на северо-запад:

— Дальше туда, до выхода из массива. Поторопимся, ребята.

В 20.47 разведгруппа остановилась у кустов, окаймляющих оконечность леса. Отсюда селение было видно как на ладони. Седов повернулся к Николаеву:

— Тебе, Бурят, искать в лесу подходящее место для продолжительного наблюдения за селением и отдельно за усадьбой Салмона Набиева. Ее определить несложно: у Набиева самый большой дом в Карадораке. Постарайся найти такое место, откуда можно не только контролировать усадьбу, но и слушать ее. В 22.00 быть здесь. Как понял?

— Понял, — ответил Бурят.

— Еще: если услышишь стрельбу, сразу же отходи на поляну к машине, без дополнительного указания. Давай!

Николаев скрылся в лесу.

Седов взглянул на Озбека и показал рукой на крайний слева участок, среди фруктовых деревьев которого спрятался небольшой, низкий дом.

— Это дом агента нашей службы внешней разведки. С 21.00 он будет ждать меня в саду.

— А если агенту не удастся выйти на встречу?

— Мы предусмотрели такой вариант. В случае опасности он подает сигнал, и я начинаю отход. Ты прикрываешь меня, но огонь открываешь только по моей команде. Как понял, Бек?

— До места встречи и до селения не менее ста метров открытого пространства. Будьте осторожны.

— Я всегда осторожен, Бек… Ладно, не будем терять времени.

Седов вышел на открытое пространство и от валуна к валуну, от канавы к канаве прошел опасный участок. Вошел в сад — и тут же услышал голос слева:

— Седой?

— Да. Ты Азиз?

— Он самый. Видел, как ты прыгал по равнине…

— Главное, чтобы другие не видели.

— Все спокойно. Я удивляюсь, на тебя даже мой алабай не среагировал.

— А у меня с собаками договоренность: они не замечают меня, я не убиваю их.

— Шутку оценил, профессионализм — тоже… Зайдем в дом или предпочитаешь говорить здесь?

— Все равно.

— Тогда прошу в дом. Конечно, мою нынешнюю халупу домом назвать трудно, но все же крыша над головой, топчан… Чаю выпьем. Здесь чай не тот, что продают в Москве.

— Я ограничен во времени.

— Только от тебя зависит, насколько затянется наша беседа.

— Тогда веди в дом.

Командир отряда «Z» и агент Службы внешней разведки прошли в крохотный глиняный дом.

— Да, — осмотрев жилище Азиза, проговорил Седов, — не хоромы.

— У нас был хороший дом. Раньше… А сейчас мне хоромы не нужны. Ну, что, ставлю чайник?

— Обойдемся. Ты мне скажи, гости Набиева по-прежнему в его доме?

— Да. Пока еще в там.

— Что значит «пока»?

— А то, что не будет долго держать у себя московских гостей хитрый Салмон. Это ему совершенно не нужно.

Седов достал из кармана фотографии Кравчука и Рыбкина:

— Это они?

— Да, я получал такие же фото от своего руководства.

— А как узнал об их прибытии?

— Я ж на ферме работаю, а там узнаешь все, что происходит в селении. Обычно Набиев выезжает в Душанбе редко и ненадолго, а тут позавчера весь день отсутствовал. Как раз, когда я возвращался после работы домой, проходя мимо дома хозяина — так все в Карадораке называют Салмона, — он и заехал на своем «Форде» домой. Ворота были открыты, и я увидел, как из машины вышли Набиев, а с ним двое русских с дорожными сумками.

— Говоришь, Набиева целый день не было? Он что, не знал, когда в Душанбе прибывают его бывшие сослуживцы?

— Думаю, он привез их из Узбекистана. В Душанбе лететь или ехать беглецам было опасно. Узбекистан — другое дело…

— Пусть так. Значит, ты считаешь, что долго гостей держать у себя дома Набиев не станет?

— Нет. Зачем ему рисковать? Скорее он переправит их в Горный Бадахшан. И это, кстати, может произойти в любое время, даже завтра.

— Почему не сегодня в ночь?

— Ночью за предателями не приедут, опасно. А вот днем Салмон сам вывезет гостей до места, где передаст их людям из Бадахшана. Но это всего лишь мои предположения.

— Набиев поддерживает связь с сепаратистами?

— Не знаю. Мне известно лишь одно: он свой как для одних, я имею в виду руководство местной законной власти, так и для других, ярых противников этой самой власти. Набиев ведет очень умную игру. Да иначе в современном Таджикистане не только невозможно какой-либо бизнес развивать, но и выжить-то сложно.

— Так, понятно… Теперь ответь на такой вопрос: почему Набиев не держит в усадьбе охрану?

— Не считает нужным. Кого ему опасаться, если он свой для всех? К тому же Салмон прекрасно понимает, что, если его захотят убрать, никакая охрана не поможет. Он жаден и не хочет тратить деньги на бесполезное дело.

— Оружие в его доме есть?

— Здесь у всех есть оружие, и не только охотничье.

— В случае силового захвата дома Набиева откуда он может получить помощь?

— Есть у него четверо верных псов, что обслуживают усадьбу. Но пойдут ли они на помощь хозяину, еще большой вопрос… Одно дело — верно служить, получая за это больше других, и другое — рисковать собственной жизнью. Народ на Востоке расчетливый.

— Это мне известно. Ну, что ж, вот, пожалуй, все, что я хотел у тебя узнать.

— Почему ты не спросил, нет ли у Салмона спутниковой станции или радиостанции дальнего действия?

— А зачем? Даже если и есть, воспользоваться ими мы ему не дадим.

— Понятно, — улыбнулся Азиз.

— Подведем итог, Юсуф. Кравчук и Рыбкин находятся в доме местного бая Салмона Набиева. Охраны в доме нет, но существует угроза срочного вывоза гостей в неизвестном направлении, так?

— Точно так, Седой, — кивнул Азиз.

— Значит, что? Значит, отрабатывать цель нам надо предстоящей ночью.

— Или рано утром. Хотя утром тихо провести акцию вряд ли удастся. Люди здесь встают рано, еще до рассвета, а шум, как я понимаю, вам не нужен.

— Ты все верно понимаешь, Юсуф.

— Понимать-то понимаю, да вот, если что, помочь вам не смогу. Не имею права раскрываться.

— Этого не потребуется. Пойду я. Благодарю за информацию.

— Не за что. Проводить?

— Не надо, сам дорогу найду.

— Не уверен, что мой пес тебя выпустит.

— Ну, разве что пес…

Агент Службы внешней разведки проводил майора до открытой местности. В 21.5 °Cедов вошел в лес. Его встретил капитан Озбек.

— Как прошла встреча? — спросил он.

— Плодотворно. Будем работать по предателям сегодня ночью.

— Отчего такая срочность? — удивился Озбек.

— У Азиза имеются веские основания предполагать, что Салмон Набиев попытается как можно быстрее избавиться от своих гостей.

— Набиев может ликвидировать Кравчука и Рыбкина?

— Переправить в Горный Бадахшан, хотя и вариант ликвидации исключать нельзя. Сейчас бывшие подельники не нужны Набиеву. Поэтому мы должны поторопиться.

— Понял.

В 22.00 прибыл прапорщик Николаев и доложил:

— Место для наблюдения за селением и усадьбой нашел недалеко отсюда. На холмике среди деревьев и кустов. Слушал дом Набиева. Впустую. Там полная тишина.

— Возвращайся на пост и продолжай наблюдение. Брать предателей будем до рассвета и выводить лесом. Задачу на отработку объекта тебе я поставлю лично. Ступай!

Отправив в лес Николаева, майор извлек из кармана портативную радиостанцию:

— Енисей, я — Седой…

Глава десятая

Доложив помощнику Белоногова информацию, полученную от агента Службы внешней разведки, Седов заключил:

— Таким образом, Енисей, считаю, что финальную стадию операции необходимо проводить как можно раньше, максимум до пяти часов утра.

— Мне необходимо согласовать решение с Центром.

— Согласовывайте. Я уверен, Центр поддержит меня. А чтобы не терять времени, прошу одновременно с согласованием отправить ко мне оставшихся бойцов отряда.

— Хорошо, отправлю… Объясни, каким маршрутом и куда им следует прибыть.

— Во-первых, бойцов необходимо отправить на двух машинах — обратно нам везти еще и предателей. А маршрут таков, запишите…

— Запомню.

Седов довел до Трепанова, каким путем основная часть отряда должна выйти к окраине лесного массива.

— Передайте Пегасу, чтобы поддерживал со мной связь во время движения, и я выведу его в заданный район.

— Добро! Но, Седой, никаких действий по усадьбе, где находятся «гости», до принятия окончательного решения Центром не предпринимать.

— Этого могли бы не говорить… Начинаю работу и жду сеанса связи с Пегасом.

— Возможно, на тебя захочет выйти Центр.

— Сейчас это невозможно, у меня нет спутниковой станции. Позже, когда в заданный район прибудут Грач и Хакер.

— До связи, Седой!

Отключив станцию, майор вложил ее в чехол и повернулся к капитану Озбеку:

— По-моему, ты о чем-то хочешь спросить меня, Бек?

— Не спросить, командир, а предложить.

— Что именно?

— Вы сказали, что Кравчука и Рыбкина Набиев может отправить из селения в любое время. Более вероятно, днем. А если отправка запланирована на ближайшие часы?

— Но в доме, по докладам Бурята, тишина…

— Это ни о чем не говорит. Сейчас собаки-предатели спят, но через полчаса их могут разбудить, посадить в автомобиль и отправить в любую сторону. И мы отсюда, даже при наличии всего отряда и техники, не сможем быстро среагировать на подобный ход боевиков, учитывая, что бойцы будут находиться здесь, а техника — в лесу, на удалении в пять километров. Возможно, нам удастся, если бандиты не будут особо торопиться, сесть им на хвост, но тогда сами представляете, какой придется поднять шум при захвате предателей в движении. А если они успеют войти в Душанбе?

— Пока я слышал только рассуждения, — сказал Седов. — Что конкретно ты предлагаешь?

— Я предлагаю выдвинуться к усадьбе немедленно и занять позицию непосредственно на территории владений господина Набиева. Скажем, на втором этаже бани, в сарае, гараже — там, откуда можно будет помешать бандитам провести быстрый отход. Задержать их до подхода основных сил.

— Трепанов запретил мне какие-либо действия по усадьбе без принятия окончательного решения генералом Белоноговым.

— Нам, майор, часто и многое запрещают делать до того, как высшее командование примет решение. Но всегда ли вы лично следовали прямым указаниям начальства, которое принимает решения по исходящей от вас информации? Это бюрократизм. Иногда он оправдан, но больше мешает.

— Это, Бек, не бюрократизм, а субординация и ответственность. За действия отряда отвечает генерал Белоногов, с него и спрос.

— А мы как будто в стороне останемся… Но нет так нет. Я предлагаю страховочный вариант. А если запрещено действовать до решения Центра, то можно так же бездействовать в усадьбе Набиева, как и здесь. Но если наступит экстремальная ситуация и Центр отдаст приказ работать по обстановке, то отсюда мы вряд ли выполним задачу. Другое дело, имея в усадьбе своего человека, способного по меньшей мере задержать предателей, обеспечив подход основных сил… Об этом я уже говорил. Но решение сейчас принимать вам.

Озбек хотел уже отойти от Седова, но майор задержал капитана:

— Погоди, Бек! Ты прав. Имея своего человека в усадьбе, мы в любом случае получаем ощутимое преимущество. И не воспользоваться этим, кивая на Центр, просто глупо. Тогда давай определимся. Кроме тебя, идти в усадьбу некому…

— Некому.

— Где организовать позицию? В бане? Оттуда не будут видны ни ворота, ни передний двор. Конечно, движение там не останется незамеченным, но вот в случае открытия огня баня — позиция глуховая. Из нее не удержать беглецов. Гараж… Оттуда могут выгонять технику, а значит, и обнаружить тебя. Остается сарай. Туда никто не полезет. Но до сарая придется идти мимо загона, а рядом с загоном две собаки. Стрелять в них раньше времени нельзя…

— В сарай можно пробраться из соседнего двора. Судя по халупе, что там стоит, по соседству с Набиевым живут его рабы-рабочие. Они ночью спят. У них нет собаки. А алабаев у загона можно отвлечь либо применить спецсредство. Главное, чтобы они не увидели меня. Не увидят, а об этом я позабочусь, лая не поднимут, — сказал Озбек.

Седов поднял ночной бинокль, посмотрел в сторону усадьбы Набиева — и опустил оптику.

— Отсюда ничего толком не разобрать. — Достал радиостанцию: — Бурят, ответь Седому!

— Бурят на связи.

— Доложи обстановку в усадьбе.

— Нечего докладывать, командир. Тишина полная, даже алабаи спят.

— Посмотри на соседний слева дом.

— Смотрю…

— Оцени, можно ли с той стороны бесшумно и незаметно проникнуть в сарай усадьбы главного объекта?

— Так! Со стороны леса забора нет, собак тоже не наблюдаю, в доме тихо; сад редкий, плодовые кусты вдоль забора главного объекта. Высота забора около двух метров. Сарай стоит впритык к ограждению. Проникнуть туда без шума вряд ли удастся — собаки лай поднимут, а вот обосноваться на слегка наклонной шиферной крыше можно. Кстати, и лестница в соседнем дворе имеется. Рядом с колодцем лежит, а колодец в саду.

— Понял тебя. На объект выходит Бек, прикрывай его.

— Понял, прикрываю.

Седов повернулся к Озбеку:

— Слышал переговоры с Бурятом?.. Тогда двигай до холма, откуда он ведет наблюдение, и далее прямиком к селению. Бурят будет видеть тебя. Он и доложит, как только ты займешь позицию на крыше сарая. Тебе на связь не выходить… Удачи, Бек! Нас тебе ждать недолго. Надеюсь, проникновение в усадьбу Набиева станет — по крайней мере для тебя — легкой прогулкой. Но все предосторожности соблюдать неукоснительно.

— Конечно, командир. А у нас, я имею в виду турецкий спецназ, командир группы или отряда и пальцем не пошевелил бы без приказа начальства…

— Я могу и отменить решение.

— Нет, не отмените, — улыбнулся Озбек.

— Почему?

— Потому что вы русский, а не турок…

Не успел Озбек отойти от позиции Седова, как станция командира отряда издала приглушенный сигнал вызова.

— Седой, это Пегас. Мы за мостом. Лесной грунтовки не видим.

— Насколько отъехали от моста?

— Да на каких-то метров двадцать.

— Сдавай назад. Грунтовка начинается сразу за мостом, метрах в пяти-семи от реки. Ты должен увидеть наш след.

— Понял! Остаюсь пока на связи.

Через пару минут заместитель командира отряда доложил:

— Нашли дорогу, Седой, начали движение вверх. Интересно, как ты рассмотрел ее в такой темноте и без свежих следов?

— Внимательнее надо быть… Теперь вам пять километров до поляны. Там вас встретит Блондин… До связи!

Потом Седов переключился на старшего лейтенанта Шинкевича:

— Блондин, это Седой. К тебе по грунтовке идут машины с основными силами отряда. Выйди, встреть их, покажи, где оставить технику, и направь к промежуточному ориентиру.

— Понял. Выполняю!

Седов отключил станцию, но ненадолго. В 1.20 его вызвал на связь полковник Трепанов:

— Седой, ответь Енисею.

— На связи.

— Центр утвердил твое решение. Захват предателей провести до пяти часов утра по местному времени. Вопросы?

— Какие могут быть вопросы? — усмехнулся Седов. — Хотя… Предателей — при условии, что они в доме, — мы возьмем, доставим в лес, затем на базу. А вот что делать с Набиевым? Его тоже брать с собой? Или…

— Никаких «или». Набиева заставить молчать, но не трогать. Против него у нас ничего нет. Да и не нужен нам местный предприниматель. Пусть с ним или власть разбирается, или сепаратисты. Или те и другие вместе. Нам нужны свои «оборотни». Как понял?

— Прекрасно понял. На связь выходил Пегас, колонна движется к поляне. Скоро отряд выйдет на исходный рубеж.

— Как только выйдет, доклад мне.

— Есть. Команду на действия отдавать будете тоже вы?

— Нет. Команду на штурм или тихий захват отдашь ты. Удачи, Седой!

В 1.50 прапорщик Николаев доложил о том, что капитан Озбек вышел на крышу сарая усадьбы Набиева.

— Собаки не среагировали? — спросил Седов.

— Морды подняли, принюхались, но остались на месте. Сейчас опять спят.

— Это хорошо. Конец связи!.. — Седов переключился на заместителя: — Пегас!

— На связи, командир, — донесся голос из кустов.

Майор отключил станцию.

— Быстро вы…

— Торопились.

— Кого оставил у машин?

— Додье и Голубя.

— Давай всех остальных ко мне!

Спецназовцы окружили командира. Майор указал на темнеющее в ста метрах селение:

— Это и есть Карадорак. Самый большой дом принадлежит, как нетрудно догадаться, господину Салмону Набиеву. Агент Службы внешней разведки подтвердил, что беглые предатели сейчас находятся в доме Набиева. Кроме них, в главном здании сам Набиев и его одиннадцатилетний сын. Где именно, в каких комнатах — неизвестно, посему всем придется работать одновременно по двум этажам, в масках. Набиева мы не трогаем. Алабаев, что охраняют отару, валим. На крыше сарая усадьбы занял страхующую позицию Бек. Наблюдение за домом и селением ведет Бурят. Сейчас выдвигаемся к позиции Николаева, там постановка задачи каждому бойцу! Вопросы?

— Почему такая спешка с проведением акции? — спросил немецкий снайпер, лейтенант Аппель.

— Потому, Ганс, — ответил Седов, — что агент внешней разведки не исключает вероятности вывоза Кравчука и Рыбкина в любое время, возможно, в ближайшие часы. Поэтому в усадьбу и посажен Бек, дабы задержать беглецов до подхода основных сил. Еще вопросы есть? Вопросов нет. Время проведения акции утверждено в Москве. А сейчас в колонну по одному за мной шагом марш!

Седов вывел основные силы отряда «Z» к холму, с вершины которого за объектом наблюдал прапорщик Николаев, и тут же приступил к постановке персональных задач каждому бойцу:

— Действуем следующим образом. Хакер, обустраивайся здесь, разворачивай аппаратуру, осмотри селение, усадьбу и территорию, прилегающую к Карадораку. Особое внимание на дорогу от Душанбе и далее на запад до ближайшего населенного пункта. Приступай.

Леруа быстро развернул аппаратуру и застыл у монитора.

Седов продолжал:

— Я, Грач и Кот заходим к усадьбе слева по соседнему участку. Проход Бека показал, что это реально осуществимо. Выходим на единственную улицу и через ворота проникаем на объект, блокируя фронтальную часть здания. Пегас выводит Давыда и Ганса в сад усадьбы, для чего второй подгруппе предстоит преодолеть сетчатый забор высотой полтора метра. Не думаю, что это станет проблемой. Далее обходим дом. Тыл и левую сторону контролируют Бурят и Бек, справа в усадьбе остается Грачев. Остальные бойцы второй подгруппы подходят ко мне. Как только соберемся вместе, сразу входим в дом. По-тихому, если получится. Но получиться должно. Шум, как и при отработке банды Бурхона, нам не нужен. Войдя в дом, моя подгруппа — а это я и Кот — осматривает первый этаж, подгруппа Пегаса — второй. При обнаружении предателей провести жесткий захват, но без применения особых мер. Тащить этих козлов вряд ли кто горит желанием. При обнаружении Набиева нейтрализовать его. Ну, а мальчика, если проснется, усыпить газом. Пусть и дальше спит. Обращаю внимание Пегаса: вам предстоит пройти мимо дома, где обитают жены Набиева и его дочери. Не разбудите их, а то поднимут такой вой, что разбудят все селение. В случае необходимости разрешаю применить газовые заряды и против них. Нам необходимо вытащить из усадьбы только оборотней Кравчука и Рыбкина.

— А что, Набиева оставим дома? — спросил Котенко.

— По-моему, я ясно определил задачу. Забираем лишь наших предателей. Набиев нам не нужен, и это приказ Белоногова… Время 2.05. Начало выдвижения к усадьбе в 2.30. Отработка цели по моей команде. При выходе на позиции атаки — доклад мне. Всем готовиться. Маски надеть при выходе из леса. Все!

Спецназовцы разошлись.

— Ну что у нас за обстановка, Хакер? — спросил Седов у Леруа.

— Дорога чистая, в селении все спокойно, а вот в доме Набиева только два человека: он сам и, видимо, его сын.

— Двое? — переспросил Седов. — А где же Кравчук и Рыбкин?.. Баню смотрел?

— Она пуста. Гараж — тоже, в смысле людей в нем нет. Сарай… Там один человек на крыше.

— Это Бек… А где же предатели? Неужели агент Службы внешней разведки упустил их? Но нет, не должен был… Слушай, Хакер, а подвал твоя аппаратура видит?

— Подвал? На картинке нет никакого подвала.

— На картинке нет, а на схеме есть; как такое возможно?

— Возможно. Толстый бетонный слой подземелья может явиться экраном, отражающим лучи спутника, поэтому аппаратура не видит его. А не видит спутник — не видим и мы.

— Значит, наши ублюдки в подвале! Но почему? Почему Набиев прячет гостей в подвале, когда в доме полно свободных комнат?

— Может, потому что…

— Ну? Договаривай.

— Потому, что в подвале проще избавиться от гостей.

— Избавиться?.. Что ж, это не исключено. Об этом говорил и агент Азиз. Лишь бы Набиев не успел сделать это до нашего визита…

— Если агент уверен, что вчера днем Набиев не выезжал из селения, а ночью дом находился под контролем, то, значит, беглецы еще живы. Если, конечно, у хозяина не было других причин прятать бывших сослуживцев в подвале…

— Ясно! Продолжай наблюдение… — Седов подозвал к себе Грачева и приказал: — Подготовь к работе спутниковую систему!

— Минуту…

Майор извлек портативную радиостанцию:

— Енисей, я — Седой. Отряд в сборе на исходном рубеже. Бек внедрен в усадьбу. Задача бойцам поставлена, начало акции в 2.30. Спутниковая станция развернута, готов переговорить с Центром.

— В этом нет необходимости. Центр ждет доклада о завершении акции. Действуй, Седой!

Ровно в 2.30 две штурмовые группы одна за другой, под прикрытием прапорщика Николаева и капитана Леруа, начали выдвижение к усадьбе. Седов, Грачев и Котенко благополучно миновали соседний с усадьбой двор. Озбек осмотрел улицу и подал сигнал о том, что она пуста. Офицеры вышли к воротам. Котенко потребовались секунды на то, чтобы срезать засов. Первая группа пробежала двор и остановилась у дверей центрального входа. По сигналу Седова старший лейтенант Грачев ушел за угол правой стороны здания. В 2.55 к командиру и Котенко подошли капитан Коновалов, прапорщик Давыдюк и лейтенант Аппель. Седов указал Коту на двери. Прапорщик аккуратно потянул на себя одну из створок показал рукой, что вход открыт. «Входим», — подал сигнал майор.

Офицеры, чьи лица были скрыты масками, вошли в дом. Коновалов, Аппель и Давыдюк бесшумно поднялись по лестнице на второй этаж. Седов осмотрелся. В коридоре, где находились он и Котенко, слева и справа было по две двери. Командир группы указал прапорщику на левую комнату. Тот кивнул. Спецназовцы одновременно распахнули двери — и оказались в кабинете и столовой. Вернулись обратно, пошли к дальним дверям. Седов распахнул створки правой двери и увидел спокойно спящего под легким одеялом хозяина дома Салмона Набиева. Из комнаты напротив донесся какой-то шорох. Вскоре в спальню хозяина дома вошел Котенко и показал на рот, нос и баллончик, вложенный в гранатный пояс. Седов понял: мальчишка, сын Набиева, проснулся, и Котенко пришлось вновь отправить его в царство Морфея. Майор ногой толкнул храпящего хозяина дома:

— Набиев! Подъем!

Котенко направил на Салмона глушитель «винтореза».

Набиев дернулся, открыл глаза, которые расширились при виде двух мужчин в боевой форме спецназа, в масках и направленного на него ствола не виданного ранее оружия.

— Салам, Салмон, — нагнулся к Набиеву Седов. — И спокойно, не дергайся. Пистолет под подушкой? Или под одеялом?

— Нет… нет никакого пистолета… а кто вы?

Седов сорвал с Набиева одеяло, вырвал из-под головы подушку. Пистолета действительно не было.

— Кто мы, спрашиваешь? Тебе лучше не знать этого. Давай вставай, надевай халат, разговаривать будем. И от этого разговора зависит, доживешь ли ты до рассвета… Подъем, сказал!

Набиев встал, накинул на себя халат и повернулся к спецам. В его глазах явно читался страх.

В комнату вошел Коновалов и доложил:

— Второй этаж пуст.

— Ждите в коридоре у выхода.

— Что с моей семьей? — тихо спросил Набиев. — Ее вы тоже захватили?

Седов вздохнул.

— В женский дом мы не заходили — не имеем такой дурной привычки, — так что мне неизвестно, что делают твои жены и дочери. Наверное, спят спокойно. Сын же проснулся, пришлось усыпить его.

— Что? Усыпить? Вы убили его?!

— Тихо, придурок. Твой сын спит. Хочешь убедиться в этом?

— Да!

Седов кивнул Котенко:

— Покажи ему сына и приведи обратно.

Прапорщик вывел хозяина дома из комнаты, и они тут же вернулись.

— Убедился, что твой сын жив? — спросил командир отряда.

— Но проснется ли он после ваших препаратов?

— Проснется. Правда, часов в десять. Запомни, Салмон, ни ты, ни твоя семья нам не нужны.

— Тогда почему вы здесь?

— А ты не догадываешься?

— Нет…

— Нам нужны твои гости, а именно бывший генерал Кравчук и бывший полковник Рыбкин, которых ты укрываешь в подвале своего дома.

— В доме нет подвала.

— Не хочешь ты, Салмон, сотрудничать с нами… А жаль. У меня нет приказа задерживать тебя, тем более наносить какой-либо вред. Но ведь ситуацию можно легко переиграть. Скажем, ты оказал нам сопротивление, пришлось стрелять; хотели лишь подранить, а пуля рикошетом попала тебе в живот. А это мучительная, медленная смерть… А подонков-предателей мы найдем, даже если для этого нам придется разнести по камешку всю твою усадьбу. Женский дом — не исключение. Подумай, Салмон, стоит ли лишаться усадьбы ради ублюдков, предавших свою Родину. У тебя есть ровно… — Седов взглянул на часы, — одна минута. Время пошло!

— Если я выдам Кравчука и Рыбкина, то какие у меня гарантии? — не выдержал Набиев.

— О чем ты говоришь? Мы заберем гостей и уйдем — так же тихо и незаметно, как и пришли. А если у местных правоохранительных органов возникнут к тебе вопросы, то это уже твои проблемы. Мы к ним никакого отношения иметь не будем… Полминуты прошло. Еще тридцать секунд, и мы начнем действовать предельно жестко.

— Хоп, — сдался Набиев. — Кравчук и Рыбкин действительно в подвале моего дома.

— Вот! Это уже лучше, а то — нет никакого подвала… Мы изучали твой особняк, перед тем как явиться сюда.

— Хотел же я днем отправить их в Бадахшан. Не успел…

— Сочувствия ты от нас не дождешься. Отвечай на вопросы. Где вход в подвал?

— В кабинете, за шкафом. Узкая лестница. В подвале три комнаты, одна прихожая, две жилые, в них ваши клиенты.

— Оружие у них есть?

— Нет.

— Точно?

— Точно! В кабинете, в тайнике, есть, но сейчас здесь без оружия жить невозможно. В подвале же нет даже ножа.

— А что, беглецы не имели при себе стволов?

— У Кравчука был «ПМ»; я забрал его перед тем, как проезжать пограничные посты, а потом положил в тайник. Зачем генералу в доме оружие?

— Ты сказал, перед проездом погранпостов; значит, доставлял сюда беглецов из Узбекистана? Или из Киргизии?

— Из Узбекистана. Из Ферганы.

— Но это в принципе не важно. Пойдем, откроешь нам вход в подвал. Но учти: если вдруг у твоих гостей окажется оружие и, не дай бог, они применят его, то ты умрешь. Понял?

— Понял! Нет у них оружия.

— Веди!

Набиев провел спецназовцев в кабинет, легко отодвинул шкаф, за которым находилась потайная дверь, открыл ее и повернулся к Седову:

— Мне и дальше идти с вами?

— Конечно! А вдруг заблудимся в лабиринтах?

— Да какие там лабиринты… Прихожка и две небольшие комнаты по четыре «квадрата».

— Ты гостей наверх-то хоть раз приглашал?

— Приглашал. Не кормить же их как узников!

Седов включил фонарь.

— Я могу зажечь свет, — сказал Набиев.

— Обойдемся. Включишь в комнатах нахождения наших клиентов.

— Как скажете, — вздохнул хозяин дома.

Вниз пошли Седов, Котенко, Давыдюк и Аппель. Довольно крутая лестница привела в бетонный бункер небольших размеров. В свете фонаря спецназовцы увидели две двери.

— Проверь! — кивнул Котенко Седов.

Прапорщик осторожно потянул на себя первую дверь, вторую и доложил:

— Открыто.

Майор тихо сказал:

— В первую комнату вхожу я и Кот, в правую — Давыд и Ганс. Действовать решительно, быстро, но аккуратно; рты предателям заклеить, клешни в наручники за спиной. Естественно, после того, как они оденутся. Ты, — Седов обернулся к Набиеву, — заходишь в левую комнату со мной, включаешь свет. Ганс, определишься с включением сам.

Аппель кивнул.

— Вперед! — приказал майор и шагнул в левую комнату, резко распахнув дверь. Котенко подтолкнул Набиева, тот включил свет и встал, опустив голову сбоку у стены.

От света Кравчук проснулся, зажмурил глаза.

— В чем дело, Салмон?

— В том, господин бывший генерал, что ваш отдых в этом гостеприимном доме закончился.

— Что? Что все это значит?!

— Никак, козел, не въедет в ситуацию, — прибавил Котенко.

Кравчук, лежа на солдатской кровати, открыл глаза. Нервная дрожь пробежала по его физиономии.

— Кто вы?

— Те, кто пришел за тобой и твоим подельником Рыбкиным. Скучно без вас в Москве стало, вот и прислали нас вернуть таких важных персон обратно.

Кравчук взглянул на Набиева:

— Сдал, сука?

— Заткнись, подонок! — резко повысил голос Седов. — Встать, одеться! И без фокусов. У меня нет приказа брать тебя живым, разрешена и ликвидация. Так что выполнять приказ!

Сплюнув на бетон, бывший генерал поднялся с кровати. За ним внимательно следил майор, готовый мгновенно пресечь попытку Кравчука оказать сопротивление. Но предатель и не думал сопротивляться. Он понял: раз за ним сюда прибыл спецназ, то песенка его спета. Люди в масках без всяких эмоций расстреляют его, окажи он неповиновение. Но расстрел — еще полбеды, мгновенная смерть. Спецы могут сделать так, что подыхать придется медленно и мучительно. Лучше уж камера пожизненного заключения, из которой можно попробовать найти выход. Но каков Набиев? Собака, сволочь…

Кравчук быстро оделся и, усмехнувшись, протянул Седову руки.

— Ты чему ухмыляешься, Кравчук?

— А что мне теперь, плакать? Я бы рад, да не умею…

— Руки за спину, — приказал Седов.

— Конечно. Но у меня под кроватью сумка с вещами, кое-какими документами… Сами понесете?

— Тебе на горб привяжем.

— Да, вежливости вас, похоже, не учили…

— С такими, как ты, — нет. Выполнять приказ!

Кравчук свел руки за спину, повернулся. Котенко застегнул наручники на запястьях предателя, развернул к себе и отработанным движением заклеил рот бывшего генерала липкой лентой. Седов указал на кровать:

— Посмотри, что там за сумка.

Прапорщик вытащил дорожную сумку, внимательно осмотрел ее и взглянул на командира:

— А если она заминирована?

— У кого сейчас «Поиск»?

— У Грача вроде…

— Позови его сюда.

Вниз спустился старший лейтенант Грачев:

— Да, командир?

— Проверь прибором сумку на предмет нахождения в ней взрывного устройства.

Грачев просветил баул и сказал:

— В сумке нет взрывного устройства.

— Хорошо. Кот, работай!

Котенко открыл сумку, вытряхнул из нее брюки, рубашки, нижнее белье, спортивный костюм, достал папку.

— Документы какие-то, командир.

— Папку в сумку, остальное оставить на память господину Набиеву. Что по Рыбкину?

— Да он уже в прихожей у стены стоит, мордой в бетон, — доложил Грачев.

— У него сумки не было с собой?

— Не знаю.

— Проверь!

— Есть!

Отправив старшего лейтенанта в соседнюю комнату, Седов указал и Кравчуку на дверь:

— На выход, господин предатель.

Тот что-то промычал, но подчинился.

Грачев доложил, что сумка у задержанного Рыбкина есть, но в ней только вещи, никаких документов. Спецназовцы вывели предателей в кабинет, и Седов вызвал по связи Озбека:

— Бек, это Седой. Доложи обстановку!

— В усадьбе и селении тихо.

— Через пять минут мы начнем отход. Нейтрализуй собак, чтобы не мешали, и оставайся на позиции до выхода штурмовых групп в лес. Затем — отход под нашим прикрытием.

— Понял, выполняю!

Седов повернулся к Коновалову:

— Давай, Пегас, выводи этих ублюдков, — майор кивнул на Кравчука и Рыбкина. — Я на минуту задержусь, потом догоню!

— Понял. Всем отход!

Спецы вывели задержанных во двор, оттуда — на территорию соседнего участка и повели к лесному массиву. Седов же подошел вплотную к Набиеву.

— Запомни, Салмон, а если с памятью плохо, запиши. Дом до 10.00 будет находиться под наблюдением моих людей, в том числе и прослушиваться. И не только дом, но и селение и вся близлежащая территория. Тебе до 10.00 здание не покидать. Женщинам также оставаться на территории усадьбы. Это касается и сына. Никого не принимать. Нарушишь приказ — погибнешь, это я тебе обещаю. Не играй со смертью. И лучше молчи о бывших гостях. Не было у тебя никого, и баста. Понял?

— А если ко мне заявятся местные правоохранители?

— Так у тебя же, насколько мне известно, в хороших знакомых обретаются весьма влиятельные люди — как среди законной власти, так и среди сепаратистов. Имея такие связи, неужели не отобьешься?

— Если вы не помешаете…

— Мы не помешаем. Ты нам не нужен. Пока не нужен… Все хорошо понял?

— Не дурак, понял…

— Хоп, Салмон. До свидания.

— Я бы предпочел больше не встречаться с вами.

— Все в руках всевышнего, не так ли?.. Всё, сиди и не рыпайся!

Седов вышел из дома. С крыши сарая ему показал большой палец на мгновение обнаруживший себя капитан Озбек. Майор махнул рукой и пошел к тыловой сетке забора. Он догнал штурмовые группы на входе в лесной массив. У холма принял доклады Николаева и Озбека, что в селении и усадьбе по-прежнему все спокойно, и приказал Грачеву вызвать полковника Трепанова.

Старший лейтенант склонился над радиостанцией и передал трубку командиру отряда.

— Енисей, это Седой. Финальная акция операции «Восточный вояж» успешно завершена. Кравчук и Рыбкин у нас. Отряд, за исключением Бека, оставшегося в селении, находится на исходном рубеже. Прошу разрешить отход.

— Отход на базу Айни разрешаю.

— Надеюсь, на этот раз мы все же полетим в Москву?

— И немедленно. Самолет уже ждет вас. Таков приказ Белоногова, он же будет встречать вас в Москве.

— А вы что, останетесь?

— Без комментариев, Седой.

— Понял, начинаю отход на базу Айни…

Передав трубку связисту, по станции Р-10 командир отряда вызвал капитана Озбека:

— Бек, это Седой. Какова обстановка в усадьбе?

— Спокойная, хозяин объекта дом не покидал. В селении тихо.

— Твоя миссия закончена, выходи к холму.

— Есть!

Седов подозвал к себе заместителя:

— Передай Буряту, пусть проконтролирует отход Бека и спускается сюда; также сообщи водителям, чтобы держали автомобили в готовности к движению обратно на базу.

В 4.10 отряд «Z» вышел к месту стоянки техники, и через тридцать семь минут колонна вошла на территорию российской военной базы. Спецназовцы вышли из машин. Давыдюк и Котенко вывели плененных предателей. Встречавший отряд полковник Трепанов подошел к изменникам и сорвал со рта генерала ленту.

— Ну, что, Кравчук? Сколько веревочке ни виться…

— От судьбы не уйдешь… Пару вопросов позволь, полковник?

— Давай, время пока есть. Смогу — отвечу.

— Что это за спецназ такой? Раньше я о нем не слышал. Не «Альфа» и не «Вымпел»… Новое секретное формирование?

— Без комментариев.

— Понятно. Тогда второй вопрос: как вы вышли на Салмона Набиева?

— Вы с покойным Березиным считали, что хорошо подчистили архивы и вам удалось убрать всю информацию о преступной деятельности по продаже оружия. В какой-то мере это так. Но вы не смогли уничтожить документы, свидетельствующие о ваших связях с полевыми командирами душманов во время афганской войны восьмидесятых годов. Вот так, по фрагментам документов и показаниям оставшихся в живых свидетелей, Служба безопасности вычислила вас. Ну, а через вас — и Набиева. Нетрудно было догадаться, куда вы направитесь, решив покинуть Россию…

— Но мы могли сразу уйти за границу.

— Однако явились к Набиеву. Впрочем, сегодня и Таджикистан — заграница…

— Нас ждет трибунал?

— Нет, отдых на Канарах!

— Закрытый трибунал?

— Это мне неизвестно — да и неинтересно. Вы для нас уже отработанный материал. Мы должны были взять вас — мы взяли. Доставим в Москву, а там вами займутся следователи ФСБ. Но, думаю, пожизненного заключения вам не избежать.

— Заключение, хоть и пожизненное, все же жизнь, а не пуля в затылок в подвале специального следственного изолятора…

— Многие выбрали бы пулю, нежели жизнь без жизни.

— А ты философ, полковник…

— Это лучше, чем быть подонком. Всё! Больше ни времени, ни желания разговаривать с тобой у меня нет… Убери этих уродов, — приказал Трепанов Седову.

Командир отряда отдал соответствующие распоряжения прапорщикам Давыдюку и Котенко, затем спросил Трепанова:

— Помнится, вы говорили о немедленном вылете отряда в Москву? Что-то я борта на взлетке не наблюдаю…

— Он стоит за ангарами; экипаж готовит самолет к вылету, который назначен на пять утра местного времени. А вот автобус уже идет сюда…

По технической полосе к месту дислокации отряда «Z» приближался «ПАЗ». В это время к старшим офицерам подошел старший лейтенант Грачев. Козырнул Трепанову:

— Разрешите обратиться к командиру отряда?

— Валяй!

— Командир, — Грачев повернулся к Седову, — вас вызывает на связь генерал-полковник Белоногов.

— Где станция?

— В штабном отсеке модуля.

— Ступай, Седой, — произнес полковник, — доложись начальству, а у нас с тобой еще будет время закончить разговор. Встретимся у трапа самолета!

Седов с Грачевым быстро пошли к модулю. В штабном отсеке майор поднял с пульта трубку спутниковой системы «Вега»:

— Седой на связи!

— Ну, здравствуй, Седой!

— Доброе утро, Центр!

— Докладывай о проведении акции в Карадораке.

Седов подробно доложил генерал-полковнику о проведении акции по захвату предателей Кравчука и Рыбкина, закончив доклад словами:

— В настоящее время отряд находится на российской базе в Таджикистане в готовности к вылету в Москву.

— Вылет вам назначен на 3.00 московского времени. Хотел лично встретить вас на загородном аэродроме, но, к сожалению, не получится — у меня на 8.30 назначена встреча в Кремле, а затем — совещание «Совета шести». Думаю, что освобожусь не ранее двух-трех часов. Тебе при прилете в Москву — убытие на загородную базу. Вот там мы обязательно встретимся, поговорим, обсудим дела наши…

— Хотелось бы знать, товарищ генерал: личный состав отряда получит хотя бы сутки полноценного отдыха?

— И об этом поговорим. Сейчас что-либо обещать не могу — не знаю, чем закончится совещание Совета. Но буду настаивать на предоставлении всем бойцам подразделения полноценного отдыха… Теперь по пленным: их встретит спецконвой во главе с подполковником ФСБ Ефремовым Анатолием Владимировичем. Передай ребятам из Службы безопасности Кравчука с Рыбкиным — и на автобусе в Колитвино. Удачного перелета!

— Я все понял, Центр. Подробный отчет по работе отряда в Таджикистане и Афганистане вам сегодня же отправит Хакер.

— Он будет кстати на совещании — да и в Кремле, пожалуй, тоже. Подадим, как говорится товар лицом… Ну все, Валера, до встречи!

В 2.50 началась посадка на «Ил-76», перевозивший груз из базы в Айни в Москву. У трапа самолета, как и договорились, Седов встретился с Трепановым.

— Ну, что, Седой, личный состав уже на борту?

— Так точно.

— Мне приказано задержаться здесь.

— Персональная задача?

— Пока не знаю. Утром Белоногов обещал уточнить задачу.

— За этим у нас дело не станет…

— Да уж… Ну, давай поднимайся и ты на борт.

— Удачи вам здесь!

Офицеры пожали друг другу руки, и Седов поднялся на борт «Ил-76». Ровно в 3.00, взревев двигателями и побежав по взлетно-посадочной полосе, самолет оторвался от бетонки и, задрав нос, резко начал набирать высоту, одновременно разворачиваясь на запад. В 7.15 «Ил-76» благополучно приземлился на подмосковном военном аэродроме. Встречал отряд подполковник Крылов. Он с радостной улыбкой подошел к Седову:

— А ну дай-ка я обниму тебя, дружище!..

— Может, сначала поздороваешься?

— Здорово, Седой, здорово!

Офицеры обнялись.

— Ну как здесь, в России? В столице? — спросил командир отряда.

— Да что здесь? Все нормально. Служим по распорядку дня, бегаем по штабу… Это у вас серьезная работа, а мы? Мы — как штатские, одни отчеты достали дальше некуда. Но вы тоже нервы в управлении потрепали, когда попали под прессинг «духов» у Турганского ущелья…

— Ну, допустим, никакого прессинга не было. Да, пришлось немного напрячься, принимая решения, но это дело обычное.

— Для тебя — обычное, а мы сидели в управлении на повышенной…

— Ничего, штабным работникам это полезно. Как супруга, сын?

— А что им будет? Лариса работает в своем институте, Максим учится. В последнее время трояков похватал да с пацанами вчера во дворе подрался. Из-за одноклассницы, прикидываешь? Максу всего двенадцать лет, а он уже девочку вечером провожает. Я в его годы не знал, как к девчонкам и подходить.

— Сейчас дети растут быстро. И взрослеют быстро. Хорошо это или плохо — вопрос, но то, что твой сын заступился за девушку, — это по-нашему.

— В меня пошел.

— Радуйся!

— Радуюсь… А почему ты о Галине не спрашиваешь. Или уже того?..

— Чего «того»?

— Забыл о ней?

— Не забыл. Как Галина?

— В полном порядке. Как-то даже мне позвонила, спросила, скоро ли ты вернешься. Понятно, отвечать ей я не мог — не имел права, да и не знал, на сколько затянется ваша командировка.

— Да? Это хорошо.

— Что хорошо?

— Все хорошо, Толик. Отряд выполнил все поставленные задачи, избежав потерь, вернулся на базу, а в Москве ждет женщина…

— Слушай, может, сегодня — если, конечно, командование предоставит вам отдых — соберемся у меня? Я позвоню Ларисе, она пригласит Галину, ты подъедешь, и все будет чики-чики…

— Разберемся. Для начала надо доехать до базы да встретиться с Белоноговым.

— Да, не зря его в Кремль вызвали… Вполне возможно, для отряда уже определена следующая цель. Но сразу вас никто на задание не отправит.

— Я же сказал, Толик, разберемся. А сейчас едем на базу, ребятам надо отдохнуть. Ведь нас загрузили в самолет сразу после работы в Карадораке.

— Какие проблемы? Автобус на месте. Твои бойцы уже в нем, поехали.

В 11.16 автобус, приданный базе дислокации секретного отряда «Z», прибыл на территорию бывшего пансионата. Подъехал прямо к главному корпусу, у входа которого стояли комендант базы полковник Будин, его помощник капитан Лебедев и врач майор Цейман. Офицеры поприветствовали друг друга. Спецназовцы прошли в оружейную комнату, сдали оружие, спецсредства, снаряжение, оборудование — и разошлись по номерам-отсекам.

— На какое время готовить обед, товарищ майор? — поинтересовался комендант.

— На 15.00.

— Медицинская помощь личному составу не требуется? — задал вопрос врач базы.

— Нет, Марк Генрихович, — улыбнулся Седов, — не требуется. А вот у вас вид нездоровый… Или мне только кажется?

— Да, чувствую себя неважно, — вздохнул Цейман.

— Извините, конечно, но как у вас складываются отношения с Викторией Дмитриевной?

— Никак, — отмахнулся Цейман. — Все позади. Впрочем, ничего и не начиналось, если подумать…

— Пройдет.

Седов направился было в корпус, но тут появилась переводчица капитан Верицкая:

— Здравствуйте, Валерий Николаевич!

— Доброе утро, Людмила Константиновна.

— С возвращением вас.

— Благодарю.

— А у меня сегодня именины… Вовремя вы приехали. Мы собираемся вечером посидеть за бутылочкой шампанского. Не составите нам компанию?

— Кому это «вам», позвольте узнать?

— О, мы собираемся женской компанией. Валентина, Вика, Ольга…

— Почему не приглашаете Будина, Лебедева, Цеймана?

— Мы здесь уже надоели друг другу.

— Хочется свеженького?

— Хочется… Кстати, буду не против, если вы возьмете с собой господ Аппеля, Леруа, Додье и Озбека.

— А почему не Давыдюка, Шинкевича, Голуба? Или ребят из бывшей «Тени»?

— А вы не догадываетесь?

— Нет. Но это не важно… Я не смогу составить вам компанию, из офицеров же отряда вы вправе пригласить кого угодно.

— Вы не изменились, майор.

Седов удивленно посмотрел на Верицкую:

— А почему, собственно, я должен был измениться?

— Ну, все же новые люди, другая специфика работы…

— И особенно очаровательные дамы, что живут по соседству?

— И это тоже…

— Данное обстоятельство, уважаемая Людмила Константиновна, для меня не имеет никакого значения. Извините, мне надо сдать оружие, переодеться и принять душ.

— Конечно, не смею вам мешать. А насчет вечера подумайте. Мы собираемся в столовой в 21.00.

— Не обещаю.

Седов прошел в корпус, принял душ и привел себя в порядок. Генерал-полковник Белоногов приехал на базу ранее ожидаемого времени, в 11.50 — и сразу же вызвал к себе командира отряда. Седов прибыл в кабинет, хотел доложить, как положено, но генерал прервал его:

— Не надо, Валера, докладов, осточертели все эти формальности. Здравствуй, майор!

— Здравия желаю, товарищ генерал-полковник. Быстро вы отделались и в Кремле, и на Совете… Или последнего не было?

— Все было, Валера, — и прием у президента, и заседание Совета. От имени главы государства объявляю тебе лично и всему личному составу отряда «Z» благодарность за успешно проведенную операцию «Восточный вояж». На Совете представители стран-участниц также дали высокую оценку действиям отряда. Но «Восточный вояж» явился, скажем так, пристрелочной операцией. Ты как профи понимаешь, что задачи, которые ставились по ходу операции, вполне могли быть решены любой группой спецназа российских силовых ведомств. Главное — это то, что личный состав получил возможность адаптироваться в новом для себя качестве и теперь может решать более сложные задачи, ради чего, собственно, он и создавался.

Седов внимательно посмотрел на Белоногова:

— Что, уже отработан план новой операции?

— Он на стадии завершения.

— И где нам придется работать?

— Пока это секретная информация — даже для тебя, командира отряда. Придет время — все узнаешь.

— Хотелось бы знать, когда придет это время.

— Скоро, Валера, совсем скоро. А пока на Совете решено предоставить всему личному составу пятисуточный отпуск с вылетом иностранцев на родину.

— Вот это уже другое дело, — улыбнулся Седов.

— Что, договорился с Крыловым отметить возвращение?

— Все-то вы знаете, Дмитрий Сергеевич…

— Так это моя работа, Валера.

— Ну, да, конечно… Нахождение Трепанова в Таджикистане как-то связано с новым заданием?

— Ты неисправим, Седой. Сказал же, придет время — все узнаешь. Впрочем, по Трепанову никакого секрета нет. Он остался в Таджикистане для организации координаций действий отряда между нашим спецназом и силовиками Душанбе. И скоро вернется в Москву.

— Понял.

— Ну, вот, по работе, пожалуй, все. Объяви своим об отпуске и отдыхай. Я тоже сутки здесь побуду, если руководство не помешает, — у озера посижу, по лесу погуляю… Устал что-то. Наверное, пора на отдых, а, Седой?

— Так вас и отправят на пенсию!.. Нет, пока существует «Совет шести», покой всем нам будет, как говорится, только сниться.

— Сон — тоже неплохо… Нашим офицерам разрешено сегодня вечером покинуть базу. Иностранцам — завтра утром; к этому времени им закажут билеты на родину, подготовят транспорт, ну и все прочее. Вопросы есть?.. Тогда ступай. И еще раз благодарю за отменную работу.

— Служу Отечеству!

— Служи, майор! Генералом станешь.

— Генералом? — усмехнулся Седов. — Майором уже шестой год хожу, а вы говорите — генералом…

— Представление на присвоение очередных специальных званий мной уже подписано. Так что готовь дырки в погонах.

— Вот как? Что ж, приятно слышать…

Известие об отпуске офицеры отряда «Z» восприняли с радостью и тут же пошли собираться. И только Бекир Озбек отказался лететь на родину. Решил остаться на базе, посмотреть Москву. На вопрос, почему он принял подобное решение, капитан ответил:

— Меня в Турции никто не ждет. И в свой пустой дом я всегда успею вернуться — или не вернуться, что, по большому счету, одно и то же. А вот Москву когда еще удастся посмотреть? Да и нравится мне Россия. Люди нравятся.

Белоногов связался с представителем президента Турции в «Совете шести», и тот разрешил Озбеку остаться.

Вечером, выйдя к озеру, Седов достал сотовый телефон. Выкурив сигарету, набрал знакомый номер.

— Алло! — ответил приятный женский голос.

— Здравствуй, Галя!

— Валера? Здравствуй! С возвращением тебя.

— Спасибо.

— Я думала, ты позвонишь раньше…

— Толя Крылов уже успел сообщить о моем приезде? Вот уж точно язык без костей…

— Он хотел как лучше.

— И Лариса уже, наверное, пригласила тебя на вечер к ним домой?

— Да.

— Ну что ж, тогда встретимся у Крыловых.

— Ты, знаешь, Валер, я подумала… может, нам не стоит идти в гости?

— Предлагаешь провести вечер в каком-нибудь ресторане?

— Нет, приглашаю тебя к себе.

Седов не ожидал такого поворота.

— Почему ты молчишь, Валера? Тебе не по душе мое предложение?

— Нет, просто все так неожиданно…

— Возможно, я веду себя глупо, но…

— Не говори больше ничего. Я немедленно выезжаю.

— Только не забудь предупредить Крылова, что нас не будет, иначе он достанет звонками.

— Конечно, Галя.

Седов отключил телефон и пробормотал себе под нос:

— Вот так! Никогда не знаешь, чего ждать от женщин.

— С кем это ты разговариваешь, Седой? — услышал майор голос Крылова со спины.

— Сам с собой, Толя. Как обычно…

— А чего у тебя физиономия светится, будто ты только что узнал об огромном наследстве?

— Я и получил наследство.

— Не понял…

— Даже больше.

— Ничего не понимаю.

— Как говорит генерал, придет время — поймешь. Сейчас скажу одно: сегодня вечером тебе предстоит провести время с женой и сыном без гостей.

— Что происходит, Валера?

— Ничего. Просто Галя пригласила меня к себе.

— Да ты что? Дела… Погоди, а как же вечеринка? Я и спиртным затарился, и закуски прикупил…

— Вот с Ларисой и посидишь.

— Нет, это свинство с твоей стороны! Посидели бы у нас — а потом, пожалуйста, ехали бы к Галине…

— Все, Толя. Вопрос решен, тема закрыта. Я к Гале.

— А еще друг… Хотя… езжай, конечно, если женщина приглашает. А вечеринку перенесем. Ведь у тебя целых пять суток отпуска.

— Извинись перед Ларисой.

— Галина наверняка ей уже все объяснила. Пойдем, провожу до стоянки. И сними с лица улыбку! Выглядишь как юнец, спешащий на первое свидание.

— Разве это плохо?

— Несолидно.

— Да брось ты! Солидно, несолидно… Мне хорошо, Толик, очень хорошо. Понимаешь?

— Понимаю…

— Идем!

Через двадцать минут майор Седов уже гнал служебный автомобиль по шоссе. И впервые после стольких лет одиночества чувствовал себя счастливым. Впервые он думал не о войне и не о холодной квартире, а о женщине, которая так незаметно вошла в его жизнь. И вошла — в этом боевой офицер был уверен — навсегда. А за окном мелькали такие родные, милые сердцу березы. Русские березы, провожавшие Седова покачиванием своих ветвей…

Content

Александр Тамоников
Не злите спецназ!

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая