Андрей Жвалевский

Евгения Пастернак

Охота на василиска

Отзывы тест-читателей

Книга, честно, оказалась намного лучше всего, что я себе успела представить. Читалось на одном дыхании. Я бы с удовольствием еще раз побывала вашим тест-читателем.

С уважением, Катя Пучкова

Во-первых, понравилось, и да — страшно, что это есть, и радостно — что мои дети не там.

Ира Спичакова

Задумалась, какому классу предложить, думаю, седьмому-восьмому. Боюсь, пятиклашкам рано, да и мамки взропщут. Желтым маркером по учительской привычке пометила кое-что. Спасибо еще раз за хорошую работу!

Котова Екатерина Леонидовна

Сегодня даже остановку в метро свою проехала — так зачиталась. Когда книга выйдет, непременно куплю — и в нужное время дочке подсуну, ей пока 12.

Кроха

Ещё понравилось, что все до конца реалистично. А то бывает, знаете, что по ходу «все плохо» перерастает во «все замечательно», а это нечестно, потому что в жизни такое если и происходит, то редко. Концовка и эта многократно повторяющаяся фраза «он может бросить в любой момент» — в точку.

С уважением, Анастасия

Тяжело было читать. Больно. Но при этом читается на одном дыхании.

Анжелика Киселева

Когда я читала в школе, те, кто заглядывал мне через плечо, говорили: «Это что, какой-то крутой русский детектив-боевик?». Впервые в жизни читала книгу на уроке. Впервые! Захватывающе — не то слово. И главное, цель книги, как мне кажется, достигнута. Спайсы вызывают еще большее отвращение.

Ника Рыжова

Вы вскрываете крайне больную тему. Ее боятся настолько, что даже говорить страшно. Хорошо, что первая книга на эту страшную тему написана детскими писателями.

Светлана Хлебникова

Вы пишете очень доступным языком и умело применяете слэнг, а не делаете из него сплошные кавычки. Это правда очень здорово. Ощущение, будто твой мир и культуру признали существующими, или что-то вроде того:)

Роза Газизова

Дочь прочитала сразу, как получили (закрывшись в ванной))).

Мама Розы Газизовой

После прочтения ваших книг веришь в добро, веришь, что оно есть и, более того, добро может победить зло, хотя бы в отдельно взятом месте, хотя бы на минуту.

Игорь Витренко

У меня появилась вера, вера в то, что мой ребенок проскочит эти рифы. До этого я надеялась, но очень сомневалась. А сейчас я вижу, что шанс не такой уж и маленький.

С уважением, Виолетта

Пролог

Мерцали свечи, звучала нежная мелодия, его рука обняла ее за талию, и Ксюша закрыла глаза.

Где-то на краю сознания возникли слова:

— Джеймс, готов ли ты взять в жены?..

— Да!

Ксюша, не открывая глаз, приготовилась к поцелую.

— Ответить сначала, — прошептали ей в ухо.

— Готова ли ты, Лили, стать женой Джеймса, чтобы быть с ним…

— Да! — перебила Ксюша, стараясь не слышать сдавленного хихиканья за спиной.

— Можете поцеловать невесту! — облегченно произнес, видимо, священник, и Ксюша замерла в ожидании счастья.

Но поцелуя не получилось.

— Вы обалдели? — заорал Стас, потирая ушибленный затылок. — Вы бы еще камнями кидались!

— Ну извини, — помирая от смеха, ответили подружки невесты, Нюша и Стелла. — Нам сказали деньгами…

— Вообще-то должны быть лепестки роз, — взвилась Ксюша.

— Вот ты их и собирай, — парировала Стелла.

— Да это же репетиция! — попытался всех помирить священник непонятной конфессии. — Будут тебе лепестки роз. На сегодня все? Или что-то еще репетируем?

— Надо бы по костюмам решить, — сказал Стас-Джеймс. — Ксюша, у тебя платье готово?

Ксюша, злая до невозможности из-за сорвавшегося поцелуя, зыркнула в сторону «подружек».

— Почти, — буркнула она. — Осталось только цветы пришить.

— Прекрасно, — Стас расплылся в улыбке. — Значит, в следующий раз репетируем по-настоящему.

И он посмотрел на Ксюшу пронзительным взглядом. Девушка с трудом сдержалась, чтобы не отвести глаза, и смело ответила:

— Могли и сегодня по-настоящему!

Но Стас, похоже, не обратил не ее смелость никакого внимания.

— Так, внимание! — он похлопал в ладоши для убедительности. — До «Старкона» две недели! Нужно, чтобы все было идеально! Мы должны утереть нос «Фениксу»!

Разорялся Стас зря. Все, кто был в зале, рвались показать свою крутость клубу «Феникс», в котором они еще недавно состояли. Но Стас все равно прошелся по залу, отвесил пару комплиментов нарядам Нюши и Стеллы, разрулил скандал между мелкими волшебниками, которые не могли договориться по поводу декораций, и пошел к боевым магам обсуждать микросхемы в палочке Дамблдора. И если бы не короткое «Не уходи без меня!», Ксюша бы подумала, что страсть, которая искрила между ними буквально пять минут назад, ей приснилась. Но она все равно решила немного подождать.

Ведь девушка всегда заранее чувствует, когда мужчина скажет ей Главные Слова!

По крайней мере, так говорили в одном фильме… Или в трех? Короче, это все знают.

Вот и Ксю почувствовала, что вот-вот…

Она даже вся затрепетала…

А, нет, это завибрировал мобильник в сумочке. Ксюша достала телефон с единственной целью — отключить мерзкий прибор. Но на экранчике высвечивалось: «Классуха». Ксюша поколебалась, но звонок приняла.

— Фадеева! Где ты ходишь?! — поздоровалась учительница.

Ксюша удивилась. Обычно классную беспокоило одно — справка или записка от родителей на следующий день после пропуска. А подделывать мамин почерк Ксения научилась еще в восьмом классе, так что завтра все будет в ажуре.

— Здрасьте, — просипела Ксю. — Я приболела, дома лежу, завтра записку от мамы…

— Фадеева! До десятого класса доучилась, а врать не умеешь! Я три раза тебе звонила, потом маму твою набрала! Она сказала, что высадила тебя, живую и здоровую, возле школы!

— Да, но я…

— Короче! — классную не интересовали Ксюшины попытки придумать что-то убедительное. — Через полчаса собрание школы! Чтобы была как штык! Иначе у меня с твоей мамой будет отдельный разговор!

И бросила трубку. Первая мысль у Ксю была — наплевать на истеричку-классуху и дождаться Стаса. Но тогда маме предстояло узнать много ненужного о записках с освобождениями, которые она «писала» последние годы каждую неделю. А самое главное — Стас застрял возле Дамблдора, пробуя бороду на отрыв. Ксюша решила, что можно и характер показать.

Гордо развернулась и ушла.

У Стаса был шанс. Если бы он позвонил, пока Ксю не добралась до школы, она бы его простила. Однако он не позвонил.

Глава 1. ОБРАЗЦОВАЯ ШКОЛА

— …Наша школа традиционно показывает самые высокие показатели…

«Показывает показатели, — подумала Ксюша, разглядывая директрису на сцене. — А еще демонстрирует демонстрации. И гордится гордостью».

В зале было душно, надо было линять, но выход перегораживала завучиха. Да и Антонина Романовна, классная, глядела бдительно, суетилась. Диплом только что получила, а туда же. Педагог. Сегодня она была какая-то бледная и сосредоточенная. Наверное, из-за того, что многих из класса нет, даже Егора нет, хоть уж он-то, староста и отличник, должен был прийти в любом состоянии. Подумаешь, «отравились чем-то». Ни капли фантазии. И Мышка, зараза, вместе со всеми. Так бы хоть потрещали. Стас так и не позвонил. Ксю тайком вытащила смартфон, проверила — во входящих пусто. Опять во что-то ввязался. Неделю назад фингал на полфизиономии получил, на улицу с ним стыдно было выйти…

— …по количеству призовых мест на олимпиадах по русскому языку и математике мы устойчиво входим в тройку лучших учебных заведений района. А по химии — возглавляем десятку лучших!

«А чего не сотню? Или не тысячу? Хотя у нас в районе, наверное, всего школ тридцать…»

Завуч куда-то устремилась, и Ксюша приподнялась, чтобы смыться, но перехватила строгий взгляд Антонины. Та погрозила пальцем, Ксю подумала секунду и села. Устраивать скандал на торжественном собрании — плохая идея. Директриса тем временем добралась до педсостава.

— Наши учителя активно участвуют в работе районного методобъединения, выступают в качестве экспертов при оценке учебников…

Ксюша хмыкнула — вспомнилась история с последним учебником русского, который прислали в школу на рецензию. Это был такой кошмар, что даже дрессированный педсостав взбунтовался и написал разгромный отзыв. Шум стоял на всю школу, Ксюшину маму как председателя родительского комитета втянули в эти разборки — упрашивали учителей переписать отзыв. Те уперлись. И что? В министерстве рецензию получили, репу почесали… и проголосовали за то, чтобы считать ее положительной.

— Сергей Соломонович Липский! — донеслось со сцены, и Ксю встрепенулась.

— Это наш самый именитый педагог, — чтобы подчеркнуть торжественность момента, директриса сняла очки и говорила без бумажки. — Заслуженный учитель! Дважды победитель соревнования «Учитель года»: 2011 и 2013 годов! Кавалер медали «За заслуги на ниве просвещения»!

Сергей Соломонович, который сидел в первом ряду, попытался спрятаться за соседями. Это ему удалось без труда — человек он был щуплый.

— Это наша гордость! — почти завывала директор. — Мы все им гордимся!

«Я же знала! — усмехнулась про себя Ксю. — „Гордимся гордостью“! Словесники, блин».

Директор продолжала поливать елеем лысину заслуженного учителя и дважды победителя, а Ксюша вспоминала, как она его разносит за бардак в отчетности. Громко. На всех четырех этажах школы слышно.

Ксю покосилась на дверь (завучиха по-прежнему где-то пропадала), на классную (смотрела на Сергея Соломоновича, приоткрыв рот от восторга) и поняла, что это шанс. Она пригнулась, проскользнула в проход и двинулась к выходу.

И уже почти вышла! Но дверь неожиданно распахнулась, чуть не сбив Ксюшу с ног, и в зал вошла завуч.

Ну как «вошла»…

Влетела.

Спиной вперед.

Жалобно визжа:

— У нас мероприятие!

А за ней шел мужчина. Совершенно белый, как голодный вампир. Шел и толкал завучиху перед собой. Ксю посторонилась, пропуская эту странную парочку, но не сбежала — зрелище было уж совсем бредовым.

— Ирина Максимовна! — закричала завуч, сообразив, что битву за дверь она проиграла. — Вызывайте полицию!

— Полицию я уже вызвал, — сказал бледный мужчина тихо, но очень отчетливо.

Все его услышали.

— Следователь скоро будет здесь, — теперь вошедший буравил взглядом директрису. — Он вас всех!..

Вдруг сорвался и заорал:

— Мою дочку убили! Вы убили! Ваша школа! Ненавижу!

А затем сел на пол, обнял колени и громко, не стесняясь, заплакал.

В качестве допросной использовали учительскую. Она была проходной, школьников впускали в одну дверь, а выпускали в другую, которая выходила в соседний коридор. Те, кто выходил, ничего не могли рассказать тем, кто еще томился у входа. Поэтому Ксю издергалась от любопытства — что это был за мужик? Какую дочку убили? Большинство родителей одноклассников Ксюша знала, а этого мужика видела впервые. Наконец позвали и ее.

В учительской заседала целая комиссия: усталый мужчина в не очень чистой форме с голубыми погонами (наверное, следователь), директриса и еще несколько учителей.

«Как на экзамене», — подумала Ксюша.

Записав фамилию и имя, следователь спросил, глядя в бумаги:

— Скажите, вы хорошо знали Диану Мышкину?

Ксюша не сразу сообразила, о ком он. Потом поняла, что про Мышку, но тут забуксовала. Мышку не могли убить. Кого угодно, только не ее. С Мышкой никогда ничего не случалось, это же Мышка…

— Отвечай! — рявкнула директриса.

— Да… Мы подруги…

— Она никогда не говорила, что собирается покончить с собой? — следователь спрашивал и писал одновременно.

Казалось, что он заранее знал, что ему ответят, а спрашивал для порядка.

— Нет, — ответила Ксю деревянным голосом.

«Нет, — повторяла она про себя. — Только не Мышка».

— А ты не замечала в последнее время что-нибудь странное в ее поведении?

— Нет.

«Это был не Мышкин папа! Хотя… я его никогда не видела, он все время в офисе… Мышка еще говорила, что у нее с отцом терки…»

— А кто мог желать ей зла? — следователь по-прежнему не отрывался от писанины.

— Да никто не мог! — Ксюша поняла, что надо срочно узнать правду. — С ней что-то случилось?

Следователь поднял глаза.

— Сегодня утром она скончалась в реанимации. Острое отравление. Токсикология показала наличие яда.

Ксюша какое-то время смотрела на следователя, а он на нее. «Глаза карие, — тупо думала Ксю. — Острые. А сам мятый какой-то. В морщинах… как шарпей».

Следователь вернулся к документам. Ксюша, не думая уже совсем ни о чем, смотрела, как на бумагу ложатся строчки — такие же мятые, как сам следователь.

— Вы можете что-то сообщить по этому поводу? — спросил следователь.

— По какому?

— По факту отравления.

— Нет.

— Если что-то вспомните или выясните, сообщите учителям.

Ксюша поняла, что эту фразу он произнес на автомате, не вдумываясь в смысл. И все остальное, наверное, тоже. Потом она подмахнула документ в углу («С моих слов записано верно») и вышла. Пыталась выйти в дверь, через которую вошла, но кто-то отловил ее и направил в другую.

За дверью все рыдали. То есть все девчонки. Парни мрачно косились друг на друга, не понимая, как себя вести. Отпускать шуточки — не к месту, а нормально разговаривать они, оказывается, не умели. Ксю оперлась на стенку и думала: «А я почему не реву? Я же лучшая подруга. Должна плакать громче других». Но так и не начала.

А потом приехала мама и забрала ее домой.

Глава 2. ПОХОРОНЫ

На следующий день Ксюша в школу не ходила. Видимо, никто не ходил. И на то, чтобы созвониться с одноклассниками, не было сил.

Время залипло. Дома была мама с белыми губами и безумными глазами. Она все время разговаривала по телефону. Один раз Ксюша уплыла из реальности, ей показалось, что мама просто работает. У нее обычные хлопоты ивент-менеджера, или, как сама мама шутит, «устроителя пьянок»: сколько гостей, где разместить, транспорт, священник…

Ксю очнулась. Да, священник… Это похороны. Мышку будут хоронить.

Чтобы не свихнуться, Ксюша пыталась загрузить голову оргвопросами, как мама.

Идти или не идти?

Стоит звать весь класс или не стоит?

Кто придет от школы? Нужно ли приходить кому-то от школы? Готовы ли родители увидеть Мышкиных одноклассников?

Но, с другой стороны, они учились вместе с пятого класса, нужно дать детям возможность проститься.

«Проститься». Слово застряло в голове.

— Ксюша нормально, — сказала мама в телефон. — То есть я не знаю. Она не говорит со мной. Сидит у себя в комнате.

«Как же я с тобой поговорю, если ты все время болтаешь по телефону?» — удивилась Ксюша.

— Переживает, конечно. Они так дружили.

«Я переживаю, — подумала Ксюша. — И я должна буду проститься».

— Завтра в два. Детей снимают с уроков. Не знаю, как я это переживу. Как в глаза Лене смотреть? Что говорить? Как это вообще можно…

Мама разревелась.

Ксюша подумала о том, что завтра тоже не надо идти в школу, потому что их снимают с уроков. Потом подумала про тетю Лену, которая буквально три дня назад ругала их с Мышкой за то, что они отключили телефоны и ушли в кино. И не предупредили, что в кино. Она ругалась и кричала, что они еще дурочки и с ними что угодно может случиться. Что может случиться даже с дурочкой днем в центре большого города? Но телефоны пообещали больше не отключать. А тетя Лена им потом коробку конфет открыла. Сказала, что с орехами, а оказались с непонятной кислятиной.

У мамы зазвонил телефон.

— Завтра в два, — сказала мама.

«Завтра в два», — подумала Ксюша.

Вдруг встрепенулась, буквально подпрыгнула, села на кровати. Они же завтра в три должны были идти на собрание по «Старкону»! Надо предупредить, что не придут!

Ксюша схватила ноутбук, нашла нужную группу Вконтакте.

«Извините, мы с Дианой Мышкиной завтра не придем, — написала она, — потому что…»

Через пару минут «потому что» Ксюша стерла и отправила сообщение.

Потому что…

Мышкино лицо смотрело на нее из списка друзей.

Ксюша машинально щелкнула на страничку, как делала это десяток раз на дню.

«Последний раз заходила вчера в 16–05».

Последний…

Ксюша почувствовала, что не может вдохнуть. Как будто что-то порвалось внутри, легкие забыли, как дышать, сердце провалилось в желудок.

— Ксюша, ты как?

Мама теребила ее руки, прижимала к себе голову, брызгала в лицо водой.

— Ты что? Ты что? Ты что? — повторяла она как заведенная.

Мама ревела в три ручья, трясущимися руками протягивая Ксюше воду.

— Я не буду прощаться, — сказала Ксюша. — Я не могу…

Они стояли, наверное, на почетных местах, возле гроба. Ксюша на гроб не смотрела, не могла. Смотрела на лица остальных. Одноклассники… сосредоточенные и растерянные. Нет, не растерянные, а… как это слово? По литературе недавно читали… Ошарашенные. Вот такие — как будто по ним прокатились огромные шары, помяли, постучали по головам и укатились. Какие-то родственники, почему-то сплошь тетки. Эти правильные — грустные и заплаканные. На похоронах так и надо. Ксю потрогала свое лицо. Оно до сих пор было опухшее.

Потом собралась с духом и посмотрела все-таки на гроб. Вернее, на тетю Лену, которая стояла, вцепившись в его край. Наверное, чтобы не упасть. Ксюша опустила глаза на Мышку. Потом подняла на тетю Лену. Ей вдруг показалось, что она сходит с ума — Мышка стоит у гроба, а ее мама лежит в гробу.

Ксю закрыла глаза, досчитала до десяти, снова открыла. Нет, стояла все-таки тетя Лена, но сегодня она была похожа на Мышку, а Мышка — на тетю Лену. Все потому, что Мышку причесали, накрасили, одели во что-то нарядное. Оказывается, у нее даже грудь есть. Обычно Мышка ходит в балахонах каких-то бледно-бежевых. А тетя Лена, наоборот, обычно накрашена, одета с иголочки, на каблуках, улыбочка ехидная, подбородок задран. Не мама, а старшая сестра.

Но это обычно. А сегодня — ни косметики, ни улыбочки. И балахон. Только не бежевый, а черный.

Тут пришел поп и принялся читать что-то на непонятном языке, отработанными движениями помахивая кадилом. Родственницы начали креститься и бормотать. Ксюша поняла, что еще немного — и завоет. Она осторожно двинулась к выходу, сопровождаемая мамой.

— Ты чего? — мама заглядывала в глаза. — Плохо? Голова кружится?

Ксю на всякий случай кивнула.

— Я сейчас врача! — мама кинулась рыться в сумочке.

— Не надо, — попросила Ксюша, — на воздухе лучше. Ты иди. Неудобно…

Мама еще сто раз спросила, как Ксю себя чувствует, и вернулась. Ксюша уселась прямо на край каменной мусорки у входа, ноги не держали.

— Ксения, кажется?

Она подняла голову. Рядом стоял вчерашний мятый следователь. Теперь он был в обычной одежде, без погон — и напоминал пьянчужку, который стреляет мелочь на пиво.

Ксю кивнула.

— Слушай, я понимаю, сейчас плохой момент, — следователь поскреб щетину, — но дело срочное… Меня зовут Леонид Борисович.

Ксю кивнула.

— Я мог бы тебя вызвать в управление, но… может, тут поговорим?

Ксю снова кивнула, чувствуя себя механической куклой.

— Позавчера вечером у вашего класса был кружок по физике…

— Факультатив. У нас физик хороший. Сергей Соломонович.

— Да, я говорил с ним. Заслуженный и все такое. Только очень рассеянный.

Ксюша впервые за последние сутки улыбнулась. Да, Сергей Соломонович мог перепутать классы. Однажды минут пять рассказывал про ядерные реакции третьеклассникам — а потом прибежала опоздавшая училка и выгнала его. Так мелкие еще и отпускать не хотели, кричали: «Еще хотим про бомбу!». А сколько раз Соломоныч утаскивал в кармане губку для протирки доски…

— Он говорит, что не помнит, сколько вас там было, — продолжил Леонид Борисович. — Но явно не восемь человек, которых ты в журнале отметила. Ты же дежурная была, так?

Ксю напряглась и насупилась. Не хватало еще стучать на одноклассников.

— Ну, — спросил следователь, — так сколько вас было на кружке?

— На факультативе.

— Сколько? — голос Леонида Борисовича стал страшным.

Тихим, но страшным.

— Трое, — буркнула Ксюша. — Я, Игорь и Альбина.

— Игорь Шалевич и Альбина Егорова? — уточнил следователь.

— Да.

— А остальные?

Ксю по-прежнему было страшно, но изнутри пошла злость, которая перебивала страх. Мышка умерла, какое ему дело, кто где был?!

— А я вообще-то несовершеннолетняя, — сказала Ксю. — Меня можно допрашивать только в присутствии взрослых! И адвоката!

Следователь смотрел так, как будто собирался врезать Ксюше по лицу. Но сдержался и сказал очень устало:

— Твое право. Только вообще-то я расследую убийство твоей подруги. А может, и не только ее.

— Как «убийство»? — Ксю растерялась.

— Вот так, — ответил следователь. — Или ты думаешь, я тут дергаюсь из-за пищевого отравления? Яд, помнишь?

Ксю неуверенно дернула плечом. Кажется, вчера что-то говорили про яд…

— Я приказал провести токсикологию у всех твоих одноклассников, которые вчера не явились в школу из-за отравления.

«А, ну да, человек пять же не было», — до Ксюши начинало доходить.

— У всех обнаружены следы того же яда! — усталость улетучилась из голоса Леонида Борисовича, теперь он бил наотмашь. — Это покушение на массовое убийство! — и снова голос ослаб, как будто потух. — Но ты, конечно, имеешь законное право затягивать следствие. Ведь даже если попытку повторят… тебе-то что? Ты же несовершеннолетняя…

Он сделал движение, как будто уходит, — и Ксю поймала его за рукав.

— Подождите! Я правда не знаю! Они попросили, чтобы я их отметила, а сами слиняли куда-то.

— И Диана тоже?

— Да, и Мышка… Слушайте, а если всем дали этот яд, почему только Мышка…

Ксюша не смогла произнести последнее слово.

— У Дианы оказалась почечная недостаточность. А еще она до последнего не жаловалась на боли. Если бы пожаловалась…

Изнутри донесся окрепший бас батюшки, которому тоненько подвывали старушки.

— Да, — сказала Ксю. — Мышка никогда не жаловалась… Она такая…

Глава 3. ЖИЗНЬ ПОСЛЕ СМЕРТИ

На кладбище детей не пустили, родители быстро разобрали их по домам.

— Тебе нужно переключиться, — сказала мама, глядя на пришибленную Ксюшу. — Давай не поедем домой, давай я тебя куда-нибудь завезу.

Ксюша кивнула. Ей нестерпимо хотелось увидеть Стаса. Хотя бы поговорить с ним, хотя бы в интернете. А он, как назло, так и не позвонил после того собрания.

— Отвези меня на Октябрьскую, — попросила Ксюша. — Там все наши. Я отвлекусь.

Когда Ксю вошла в зал, уже шли бурные обсуждения судьбы трех новеньких, которые собирались играть первый раз, а права качали, как будто всю жизнь здесь тусуются.

— Ты чего опаздываешь? — раздраженно спросил Стас. — Ты же знаешь, что сегодня все решится!

Сначала Ксюша хотела все объяснить, но вместо этого выпалила:

— Мышка умерла!

И разревелась.

Все невыплаканные за два дня слезы она донесла до Стаса. Сначала он остолбенел, потом разозлился, даже затряс ее за плечи и все время спрашивал: «Что ты несешь? Кто тебе сказал?».

— Я видела, — прорыдала Ксюша. — Ее похоронили…

Стаса и Ксюшу окружили плотным кольцом, собрание было сорвано. Оставшееся время Ксю отпаивали чаем, расспрашивали о смерти подруги. Девчонки даже всплакнули. А Ксюше стало гораздо легче, тем более что Стас все это время нежно ее обнимал, а потом проводил до самой квартиры.

В понедельник Ксюша пришла в школу с ощущением, что не была там год. Было очень странно подходить к знакомому зданию, а идти как на войну. Что-то изменилось. За выходные первый шок прошел и вылезло то, что в пятницу не осозналось и не услышалось. Диана умерла от яда. Еще несколько человек из их школы с отравлением в больнице. Возбуждено уголовное дело по статье «убийство».

Как она ни пряталась, все время кто-то приносил свежие новости о расследовании.

Их столовую только что по кирпичикам не разобрали, но никаких следов яда не нашли.

Перетряхнули вещи отравившихся, ничего не обнаружили.

Маму Катьки отвезли в больницу с сердечным приступом. Катя сама уже дома, она легко отделалась, а мама ее до сих пор в больнице.

Отец Мышки день и ночь торчит в полиции, требует деталей расследования, его уже грозились посадить за препятствие следствию. А вот Дианину маму после похорон никто не видел, наверное, дома сидит.

Очень странно у входа в школу видеть полицейские машины. Странно смотреть на растерянные лица учителей, на встрепанную вахтершу, на директора с перекошенным лицом. Надо же, сама стоит у входа и всех встречает!

Странно видеть полинявших одноклассников. Ксю вбежала в класс за секунду до звонка, взгляд сразу уперся в пустую парту Мышки. Вечный Мышкин сосед и бойфренд Егор еще не вернулся из больницы, и их парта выглядела вызывающе пустой.

Со звонком в класс вошли следователь и зареванная Антонина Романовна. Причем она даже не пыталась скрыть свое состояние. Глаза опухшие, тушь размазана, губы дрожат, сразу села за свой стол, руки под него спрятала, трясутся, наверное. Зато у следователя глаза — как будто стеклянные, неживые. Стал у доски и обвел школьников спокойным взглядом.

— Здравствуйте! — сказал он глухо. — Меня зовут Леонид Борисович Орловский. Я старший следователь следственного комитета.

«Следователь следственного комитета», — автоматически отметила Ксюша. Но смешно не стало. Стало жутковато. Леонид Борисович четким движением достал из кармана удостоверение и продемонстрировал классу.

— В вашем классе произошло убийство, — произнес он очень обыденно, и от этого стало еще страшнее. — А также четыре покушения на убийство. Или пять.

Все затаили дыхание. Ксю пересчитала про себя тех, кто смылся с факультатива: Артем, Ира, Егор, Катька… и Мышка. Одно убийство плюс четыре покушения. Почему он сказал «пять»?

— Эксперты сделали полную токсикологию трупа, — снова очень спокойно, и снова холодок по спине у всего класса, — и у тех, кто выжил. Обнаружен все тот же яд. А также… — Тут он вдруг повысил голос: — Некая дрянь, известная как спайс. Знаете, что это?

Полкласса, не сговариваясь, оглянулись на последнюю парту. Там сидел Данька — в замусоленных штанах, в мятом джемпере, но зато со здоровенным смартфоном. Он и сам был здоровенный. Все знали, что он приторговывает спайсами. Даже учителя догадывались. Данька ответил наглым взглядом: «Ну торгую, и чё?». Следователь сделал вид, что ничего не заметил.

— Это курительная смесь, — продолжил он. — Предположительно, яд подмешали именно в спайс, — следователь говорил все жестче, гипнотизируя класс. — А продают его дозами. Каждая доза — на троих. Видимо, две дозы раскурили на шестерых. Пять человек мы знаем. Осталось выяснить, кто шестой.

Никто не пошевелился, но Леонид Борисович повернулся к Ксюше и сказал:

— Зачем он нам? Резонный вопрос.

Ксю вздрогнула. Вопрос она задала, но про себя.

— Если он не обращался в больницу, есть вероятность, что не отравился, — снова обыденным тоном. — Возможно, именно он и есть убийца.

Все сидели, боясь шелохнуться. Следователь несколько раз прошелся вдоль доски, равнодушно разглядывая пол. А потом вдруг оперся на первую парту и заорал:

— Вы что, идиоты?! Я же все равно найду, кто был шестым! Сопоставлю показания тех, кто в больнице! Проверю все камеры наблюдения в вашей школе! Выясню поминутно, кто где был в это время, — неучебное время, не так уж много вас тут было! Если потребуется, каждого пропущу через экспертизу, найду на одежде или волосах следы этой дряни, — он уже почти рычал. — Я вас всех в обезьянник запру, вы мне сами этого шестого к утру найдете! И он уже точно пойдет как обвиняемый, ясно?! А кто его покрывает — как соучастники!

Замолчал он так же внезапно.

Теперь никто не повернулся к Даньке, но все спиной почувствовали, как он напрягся.

Следователь выдержал паузу, выпрямился и улыбнулся.

— Но может быть и по-другому, — сказал он миролюбиво. — Возможно, кто-то из вас участвовал в этом… мероприятии, но… пассивно. Сделал вид, что курит, а сам не в затяжку. То есть он просто свидетель.

Ксю поняла, что по ее лбу течет пот. В классе раздалось несколько судорожных вздохов. Кто-то, похоже, на время терял способность дышать. Но признаваться никто не спешил.

— Ладно, — Леонид Борисович стер улыбку и вернулся к будничному тону. — Значит, так, вас тут… около двадцати человек, придется вызывать фургон. А две камеры я заранее заготовил, — и он полез в карман за телефоном.

— Нет! — взвизгнул кто-то.

Одноклассники удивленно посмотрели друг на друга — такого истеричного голоска никто из них раньше не слышал. И вдруг сообразили, что это классная.

— Нет! — повторила она. — Не надо фургон. Это я. Я была шестой. Они в туалете курили, я их увидела…

У Антонины задрожали губы.

— Они говорят: «Ну что, стучать будете? Или давайте дружить?» А я…

— Решили дружить, — вздохнул следователь.

— Я не хотела, но у них один пых остался, вот они и предложили… Я не затягивалась!

Она разревелась в голос. Следователь удивился, но быстро справился с удивлением, спрятал телефон, взял классную за локоть и повел в коридор, на ходу доставая наручники.

Еще пару минут класс сидел в полной тишине.

— Он гонит, — вдруг сказал Данила хриплым голосом. — Мы несовершеннолетние, нас нельзя просто так задерживать.

С ним никто не спорил. У Даньки десяток приводов в полицию, он знает, что говорит.

Глава 4. О ВРЕДЕ НАРКОТИКОВ

После того как классную десятого «А» вывели из школы в наручниках, уроков практически не было. Только самые выдержанные и квалифицированные педагоги смогли взять себя в руки и говорить с детьми не о спайсах, а о математике или географии.

Что касается самого десятого «А», то их кабинет вместе с туалетом, где курили отравленные, опечатали до приезда экспертов-криминалистов, а десятиклассников отконвоировали в актовый зал, где они и просидели оставшийся день.

Ксюше удалось вырваться из зала без сопровождения, и из короткой прогулки по школе она поняла, что за ад творится вокруг. А заодно сообразила, почему их класс изолировали и так тщательно охраняют. Съемочная группа одного из самых скандальных телеканалов расположилась на крыльце школы, как хищник в засаде.

Ксюша влезла в интернет. Сеть пестрела заголовками: «Учительница отравила своих учеников», «Учительница подрабатывала наркоторговлей», «Современная педагогика: наркотики вместо уроков»…

К концу третьего урока в зал пришла директор. Она была такая… Дианина мама на похоронах выглядела лучше… Собственно, от прежней властной и жесткой директрисы остался только голос.

— В школе произошло чэпэ, — отчеканил голос. — Это чэпэ нанесло огромный ущерб репутации школы, и моя задача сделать так, чтобы ущерб был минимальным. Учащихся, которые употребляли курительные смеси, я пока не отчисляю. Учителя, виновные в инциденте, уволены. На сегодня вопрос закрыт. Ваш новый классный руководитель определится завтра. За любые контакты с прессой… вылетите из школы.

Это «вылетите из школы» было произнесено таким тоном, что Ксюша сразу представила себе, как ее за ноги раскручивают и она вылетает в окно третьего этажа.

— Почему учителя? — спросила Ксюша. — Кого еще уволили?

— Липского, наверное, — подала голос Альбина. — На его факультативе курили…

Директор стремительно вышла, а сторожевой пост на выходе из зала привычно заняла завуч.

— А чего нас не отпускают? — спросил, не отрываясь от смартфона, Даник.

— Чтобы вы подумали над своим поведением!

Но правда оказалась еще хуже. Через полчаса директор вернулась в сопровождении мужчины и женщины. Женщина, внушительная и мрачная блондинка, не останавливаясь, направилась на сцену — директор еле за ней поспевала. Мужчина, маленький, аккуратный, присел в зале, почти за спиной Ксюши.

— Внимание! — сказала директор, дергая себя за палец. — Сейчас перед вами выступит врач-нарколог… Зинаида… э-э-э…

— Зоя Петровна, — поправила ее вошедшая глубоким грудным голосом и двинулась к центру сцены.

Директор, хоть и сама была женщина немаленькая, торопливо сместилась к краю, чтобы не быть сметенной в зал.

— Дорогие дети! — торжественно произнесла врач, почти молитвенно сложив руки. — В вашу школу пришла беда. Чтобы вы смогли полностью осознать масштабы трагедии, я вам немного расскажу о вреде наркотиков…

В заднем ряду отчетливо выругались. Завуч шикнула. Ксю оглянулась на Даньку, который издевательски тянул руку.

— Можно выйти? — спросил он.

Завуч молча показала кулак. Данила громко вздохнул и полез за наушниками.

Ксюша снова сосредоточилась на речи нарколога. Говорила дама хорошо, голос оказался красивым, напевным, и пользовалась она им мастерски. Главное — в слова не вслушиваться. Слова были затертыми и надоевшими: «необратимые изменения в организме», «зависимость», «паранойя», «галлюцинации», «подумайте о своих будущих детях»… Все это им говорили раз двести, до мозга не долетало почти ничего.

Ксюша пыталась сообразить, сколько человек у них в классе пробовали какую-нибудь «дурь». Что пробовали многие, знала. Где достать? Даник постоянно подкатывается, только что объявления на доске с расписанием не вешает. Наверняка курили смеси многие. Кто-то и таблеточки глотал. Но чтобы «необратимые изменения»? «Зависимость»?

Да, Мышка умерла. Но ее ведь не наркотики убили, а яд. Ксю осознала, что она в состоянии думать о Дианиной смерти, не вздрагивая и не цепенея. Организм ко всему привыкает…

Ксюша давно не понимала слов нарколога, они обволакивали ее, как приятная песенка на каком-нибудь венгерском или португальском.

Она стала украдкой следить за одноклассниками. Кто-то, как она, слушал голос, а не текст — у таких лица были сонные и расслабленные. Кто-то, как Данька, с головой ушел в гаджеты… Ксю покосилась за плечо и заметила тоску на лице кругленького человечка, пришедшего с врачом. Он перехватил взгляд, наклонился к Ксюшиному плечу и прошептал извиняющимся тоном:

— Зоя Петровна уже давно лекции читает. Немного отстала от времени. Про спайсы надо говорить, а она то ли марихуаной их считает, то ли экстази.

Ксюша обрадовалась возможности поболтать.

— А что, спайс хуже?

— Да кто его знает, — вздохнул человечек. — Это надо быть специалистом.

— А вы не специалист?

— Ну как сказать… я вообще врач. Но уже пять лет в полиции служу, в наркоконтроле…

Ксю хотела продолжить беседу, но ее ткнула в бок сидящая рядом одноклассница. Ксюша собиралась возмутиться — и заметила, что со сцены ее буравит суровым взглядом директор. Ксю затихла.

Однако кругленькому полицейскому, видимо, было еще скучнее. Он поерзал, наклонился к самому уху Ксюши и предложил:

— А пошли в коридоре поговорим? Типа я тебя по делу допрашиваю!

Это сработало. Директор только проводила их взглядом, а завуч, которая пыталась преградить путь, при виде удостоверения в руках полицейского превратилась в соляной столб.

В коридоре оба, как сговорившись, выдохнули и рассмеялись этому.

«Вот это да, — удивилась Ксюша, — я уже смеяться могу?»

— Хочешь жвачки? — маленький полицейский протянул ей пачку.

Ксю помотала головой.

— А я, как курить бросил, все время жую, — пожаловался он и бросил подушечку в рот.

— Так вы в спайсах совсем не разбираетесь? — спросила она.

— Ну как… Разбираюсь, конечно, я же их продавцов ловлю… Но…

Он собрался с духом и признался:

— Мне кажется, в них пока никто не разбирается. Во-первых, они всего лет семь как появились, статистики нормальной нет. Во-вторых, их же тысячи, этих смесей. Каждый раз новый состав. Мы один зафиксируем, запретим — они тут же формулу меняют…

Тут они оба замолчали: два серьезных одиннадцатиклассника пронесли мимо портрет Дианы в черной рамке, с черной ленточкой в уголке. Ксю снова удивилась, какая красивая у нее, оказывается, была подруга.

— А Мышку… то есть Диану, — тихо спросила она, — какой спайс убил?

— Ее не спайс, ее яд убил, — вздохнул полицейский. — Но он был добавлен в спайс. Вариант «Василиск». Недавно появился. Кстати, не знаешь, кто его в вашу школу принес?

«Данька? — мелькнуло в голове. — Нет, продать он мог, но чтобы отравить…»

— Нет, — ответила Ксю. — Я в этом не разбираюсь.

— Но если что-то вспомнишь, — попросил полицейский, — скажи мне, да?

Он протянул ей визитку. Ксюша послушно забрала и прочитала: «Отдел по контролю за оборотом наркотиков. Ковригин Георгий Александрович. Капитан. Старший оперуполномоченный».

«Еще один старший, — подумала Ксю. — Правда, тот старший следователь, а это старший оперуполномоченный… И вообще они не похожи».

— А вы их найдете?

— Кого?

— Убийц?

— Убийц найдет убойный отдел. А мы торговцев спайсом найдем. Хотя, может быть, это одни и те же люди.

— И как искать будете?

— А вот так, — Ковригин ткнул в окно.

Ксюша посмотрела — у входа стоял большой белый автобус со шторками на окнах. На его боку было написано «Наркоконтроль РФ».

После школы больше всего на свете Ксюше хотелось завернуться в теплый плед и лежать как мумия, не включая света. И чтоб ни одной мысли в голове. И она даже завернулась и легла. Но мысли из головы никуда не делись, а разноцветными картинками начали вспыхивать в мозгу. Стас, Стас, Стас… Вот Стас улыбается, вот серьезный, вот наклоняется к ней, чтобы поцеловать. На этой картинке сердце Ксюши дало сбой, и она рывком села, чуть не свалившись с дивана, потому что запуталась в пледе.

Собрание, которое она сорвала в день похорон Мышки, перенесли на сегодня! Как она могла забыть? Через десять минут Ксюша выбежала из квартиры…

— Согласна ли ты, Лили, взять в мужья…

Ксюша честно смотрела на Стаса влюбленными глазами и пыталась сосредоточиться.

— Слушай, Ксень, — сказал «священник», перейдя с оглушительного баса на нормальный голос, — если не можешь играть, давай тебя поменяем. Нет сил на твою физио… на твое выражение лица смотреть. У нас свадьба, а не похороны!

То ли от слова «похороны», то ли от неожиданного наезда глаза у Ксюши мгновенно наполнились слезами.

— Тихо, тихо, — примирительно сказал «священник», — только слез нам тут не хватало. Давай тогда репетировать, как Сама-Знаешь-Кто врывается в ваш дом, а ты закрываешь собой ребенка. Там можешь рыдать.

Ксюша беспомощно огляделась.

— У меня подруга умерла, — сказала она.

Присутствующие смотрели на нее без тени сочувствия.

— Да она уже неделю как умерла! — воскликнула одна из подружек невесты.

Стас зыркнул на Стеллу.

— Жизнь продолжается! — сказала она. — Говорят же, что мертвым все равно, а живым нужно жить.

— Точно так говорят? — язвительно спросил Стас.

— Ну как-то так, — отмахнулась Стелла. — Просто мы все расслабляться приходим, мало ли у кого какие проблемы! Мы же не тащим их сюда!

Ксюша растерянно переводила взгляд с подружки невесты на Стаса.

— Я ж тебя не выгоняю, — примирительно сказала Стелла. — Но не можешь играть — не играй.

— Давайте не будем делать свадьбу, — подала голос вторая подружка, Нюша, — тем более, что ее в книге нет. Давайте сразу их убьем, а дальше все по плану.

— Ну, знаете! — взвился Стас. — Это как-то… Как-то… Вы ведете себя, как маглы!

Подружки синхронно прыснули, хоть и пытались нахмуриться.

— Я без Ксюши играть не буду, так что выгоните ее, я тоже уйду, — сказал Стас.

— Да никого мы не выгоняем, — попытались оправдаться подружки.

— Все, ладно, репетируем, — отрезал «священник». — Короче, бла-бла-бла, объявляю мужем и женой, кольца надели, невесту поцеловали, теперь разворачиваемся и идем вон туда, а в это время в углу уже готовы силы зла. Силы зла готовы?

— Да!!! — дружно ответил хор.

— Отлично, выключаем свет!

— Стас, спасибо, — прошептала Ксюша, уткнувшись Стасу в плечо.

Он до сих пор обнимал ее, а она потянулась к нему губами, чтобы отблагодарить и вообще… Она так надеялась на настоящий поцелуй, а не бла-бла-бла, которое устроил липовый священник.

— Ну что вы делаете! — заорал Стас и ринулся к силам зла. — Вы же не мушкетеры, что вы тычете друг в друга этими палками! А ты вентилятор держи так, чтобы плащ развевался, а не занавески. Давайте еще раз!

«И до всего-то ему дело есть!» — раздраженно подумала Ксюша и в прямом смысле слова закатала губу.

Правда, в этот раз Ксюша Стаса дождалась. Домой он ее проводить не успевал, спешил к репетитору, но до метро они дошли вместе.

Разговор по дороге получился странный. Говорили о Мышке. Причем, что удивительно, больше говорил Стас. О том, что он понимает, что это большое горе, потерять такую подругу, о том, что Мышка была замечательная, и добрая, и умная.

— А откуда ты ее так хорошо знаешь? — удивилась Ксюша. — Мышка у нас только декорации готовила.

— Так я же контролировал! И в кино мы ходили вместе, помнишь? И всякие дни рождения… А без тебя мы только в «Антиспайсе» встречались. Она тебе рассказывала? Мы в библиотеке собираемся по четвергам.

— Да, конечно, — сказала Ксюша.

Почему-то она не смогла признаться в том, что первый раз слышит про «Антиспайс» и про то, что Мышка общалась со Стасом без нее. Но не думать об этом не могла. «Как же так?! — крутилось в голове. — Мышка же со мной еще с детского сада! Почему она мне не рассказала? А Стас? Он почему ничего не говорил?!»

Стас продолжал вещать, Ксю кивала, но на душе у нее было мерзко.

Глава 5. ВОЗВРАЩЕНИЕ

На следующий день в школу пришли отравленные. Ира, Катька и Егор. Артем так и не появился.

Надо сказать, вид у них был неважнецкий. Катя похудела. Вернее, не похудела — все ее пышные формы остались при ней — но осунулась, скулы заострились так, что о них можно порезаться.

С Иры слетел весь гламур. Ногти не накрашены, ресницы не наклеены. Даже волосы не уложены.

— А ты, оказывается, симпатичная, — хохотнул Даник, проходя мимо.

Ира даже не улыбнулась.

Егор — образец опрятности — сегодня выглядел ужасно. Все-таки Мышка была для него больше, чем соседкой по парте, они уже год официально считались парой. А его даже на похороны не пустили. И вместо новейшего «Айфона» у него теперь была старенькая «Нокия», а в школу он пришел в «отстойном» пиджаке. И черные круги под глазами, как у вампира.

Естественно, одноклассники сгрудились вокруг «пришельцев», ведь они явились с того света. Диана не вернулась, а этим повезло.

Правда, на вопросы отравленные не отвечали. Ира и Катя с лету начали реветь, а Егор ругаться матом. За пять лет, что Егор был старостой в их классе, от него не то что мата — ни одного эвфемизма не слышали.

Из вернувшихся удалось вытянуть только то, что лежали они в отделении токсикологии и насмотрелись там такого, о чем рассказывать не хочется. Сначала Ксю послушала Иру, которая сквозь слезы лепетала про грудничка, которого родила наркоманка, и теперь у него ломка. Ксюше стало страшно. Она перешла к другой группе, где слегка успокоившаяся Катя начала рассказывать про свою соседку по палате, которая прописалась в больнице… И тут раздался страшный грохот.

Сначала никто не понял, что случилось. Шкаф упал? Горшок разбился? Потом из-под обломков горшка медленно выполз Даник и кинулся на Егора.

А у Егора как будто снялись все ограничители, он ударил еще раз, причем с такой силой, что Даник, который был на голову его выше, опять улетел в шкаф, с которого свалился очередной горшок.

Ира с Катей первые что-то поняли и кинулись к Егору. Попытались его оттащить, но через секунду обе улетели в разные стороны, потому что Даник поднялся и тоже озверел.

Выглядело это все страшно. Егор в прошлой жизни ни на кого бы руки не поднял даже в мыслях. Человек пять кинулись в коридор звать на помощь.

Каким образом в классе материализовался Леонид Борисович, Ксюша понять не успела. Когда Данила в очередной раз занес руку для удара, она позорно зажмурилась, а когда открыла глаза, оба пацана уже лежали на полу и хватали ртом воздух.

В кабинете стояла зеленая завуч и тоже дышала очень тяжело.

— Что здесь происходит? — просипела она.

— Освободите нам учительскую для допроса, — следователь выстрелил словами, и завучиху как ветром сдуло.

— Встать! — приказал он Егору и Данику.

Те, кряхтя, начали подниматься.

— Свидетели их разговора есть? — спросил Леонид Борисович.

Все ошеломленно молчали.

— О’кей, сам разберусь, — сказал следователь и вывел мальчишек из класса.

— По-моему, Даник ему курнуть предложил, — тихо сказал кто-то из девочек.

— Тогда понятно, — кивнула Ира, — я бы тоже убила.

И опять заплакала.

Школа превратилась в дурдом. Учителя делали вид, что ведут уроки, школьники не сопротивлялись, но и воспринимать ничего не могли. Как тут учиться, когда то Ира посреди биологии вдруг заревет и выбежит — что-то ей там на плакате показалось, то Егор вернется и сидит, смотрит в одну точку. Из отравленных только Катька вела себя более-менее по-человечески, даже контрольную пыталась решить. Да так и не решила.

Последним уроком была физика. Вместо Соломоныча прислали практиканта, он бекал-мекал, поминутно заглядывал в конспект. Понятно, что на нем оторвались за все. Мальчишки хамили, девчонки игнорировали, даже Ксю поддалась общему психозу — когда издерганный парнишка спросил, какие есть вопросы, встала и спросила:

— А что такое антиминуслямбда-гиперон?

Практикант смертельно побледнел и зарылся в конспект. Ксюша села, чувствуя сразу и злорадство, и стыд. Она и сама не знала значения мудреного слова. Просто сходила со Стасом на Дни физика, запомнила из какой-то сценки. Класс покатывался от нервного смеха, а Ксю взяла сумку и ушла. Ей все это порядком надоело.

Но возле кабинета директора она притормозила. Из распахнутой двери доносилось:

— Это клевета! Провокация! Вы все некомпетентны!

Ксюша присмотрелась и с удивлением узнала маму Артема. Эта дама часто появлялась в школе, чтобы прочистить мозги учителям, которые якобы придираются к ее сыночку, ставят четверки вместо пятерок. Да и самому Артему не стеснялась делать выговоры при всех. Но при этом она никогда не повышала голос, цедила слова с невыразимым презрением. А тут…

— Вы все лишитесь своих мест! Я буду жаловаться!

Странно было видеть директрису, которая не может вставить слово. Впрочем, выглядела она так, как будто неделю не спала. Она только иногда слабо поднимала руку, прося слова.

— Вы мне рот не затыкайте! — орала в такие моменты мама Артема. — Мой мальчик ни в чем не виноват! Это преступление!

И снова не пойми откуда материализовался следователь, правда, на сей раз в компании с наркополицейским Ковригиным.

— Майор Орловский, следственный комитет! — рявкнул он так, что скандалистка на мгновение поперхнулась. — Какое преступление? Хотите подать заявление?

— Да! — мама Артема быстро опомнилась. — Моего сына оклеветали! Нашли в его крови следы якобы наркотика!

— Якобы нашли следы наркотика, — мягко улыбнулся Ковригин.

— Да какая разница! Это клевета! Мой сын никогда и близко не подходил к этой гадости! Он все обязательные тесты в школе сдавал, можете проверить!

— Виновные в клевете будут привлечены по статье сто двадцать восемь точка один! — отчеканил майор. — До трех миллионов рублей штрафа или обязательные работы до четырехсот часов!

Директор с ужасом посмотрела на Леонида Борисовича, но тот и бровью не повел. Мама Артема вцепилась в рукав следователя и смотрела на него чуть ли не с восхищением.

— И еще моральный ущерб! То есть… нанесение психического вреда! Есть такая статья?

— Уточните, что конкретно случилось!

— Сейчас-сейчас! — заторопилась женщина, а Ксю вдруг поняла, что цепкий следователь полностью ее подчинил. — Понимаете, Артемка так натерпелся в этой психбольнице, что сам не свой! Я его дома оставила, возвращаюсь — а он от меня прячется! В ванной заперся! Говорит: «Ты меня убьешь!» Я этого так не оставлю!

Следователь и оперативник наркоконтроля быстро переглянулись, и Ковригин выкатился вперед, на ходу демонстрируя удостоверение:

— Капитан Ковригин! Это по моей части!

— А-а-а! — зловеще протянула дама. — Так это вы оклеветали моего сына?!

— Ну что вы! — искренне возмутился тот, беря женщину под локоток. — Это в больнице! Там такой бедлам, ужас! Вы ведь хотите их привлечь?

— О, да! Очень хочу!

— Прекрасно! — оперативник мягко, но настойчиво повлек маму Артема прочь от директрисы (к огромному облегчению последней). — Мы докажем, что ваш сын чист! Но для этого придется сдать все анализы…

— Они ничего не покажут! Артем никогда…

— Конечно-конечно! Но чтобы привлечь этих головотяпов, нам нужны результаты анализов. Чистые результаты, понимаете?

Мама Артема с воодушевлением кивнула. Они скрылись на лестнице.

Директор спросила у следователя:

— А на нас она может подать в суд?

— За что?

— Ну… клевета…

Орловский сурово посмотрел на директрису:

— Наркотик у него обнаружили, это точно. А сейчас еще и повторную дозу найдут.

Директриса терла лоб, пытаясь что-то понять.

— Он сегодня еще раз «дунул», — сказал следователь. — Этот ваш Артем — законченный наркоман, раз решился на это после… экскурсии в наркодиспансер. А теперь у него паническая атака.

— Вы уверены? — Ксюша не выдержала, подошла и встряла в разговор.

Как-то не вязались у нее слова «законченный наркоман» и образ Артема — всегда аккуратненького, вежливого, старательного. Орловский обернулся к ней.

— У меня был сын… Он выпрыгнул в окно. Во время панической атаки. Из-за спайса. Да, я уверен.

Он подождал от Ксю еще каких-нибудь вопросов. Но что она могла спросить?

Тогда следователь развернулся и зашагал по коридору.

Ксюша выждала минут десять и двинула за ним. В школе ей стало совсем тошно.

Ксю шла по улице, ни о чем не думая, не разбирая дороги. Она шагала по лужам, один раз вступила в старый сугроб. Солнце то выглядывало из-за апрельской тучи, то пряталось. Из-за всего этого Ксюше казалось, что она идет долго-долго, попадая то в зиму, то в весну, то в лето.

Она и сама не поняла, как оказалась в зальчике, который выделил ролевикам чей-то папа (уж не Стаса ли?). Общего сбора сегодня не было, но в зале всегда кто-то копошился. Вот и сейчас в одном углу мастерили мантии дементоров, в другом возились с Распределяющим Колпаком, сценаристы в углу бубнили над ноутбуком.

Стас тоже оказался тут. Он занимался всем сразу — и костюмами, и реквизитом, и сценарием.

— О! Ксю! — Стас почти не удивился. — Слушай, тут как раз сцену нападения на Гарри подготовили!

Он потряс свертком пеленок, из которого отчетливо загугукало. Ксюша вздрогнула.

— Спокойно, — сказал Стас, — это фарби, игрушка такая. Ну что, прогоним? Джеймс тут, Лили тут, Гарри на месте…

— Тот-кого-нельзя-называть отсутствует, — прогундосил долговязый парнишка, который дошивал дементорскую мантию.

— Ты будешь за него! — приказал Стас.

— И на «Старконе» тоже? — оживился долговязый.

— Посмотрим! Так, готовим квартиру Поттеров.

Все бросились обустраивать на сцене спальню Гарри. Сценаристы пытались руководить, но их не слушались — каждый поттероман знает, как выглядит спальня его любимого героя. Ксюша тоже включилась в суету, очень отвлекало от мыслей.

Тащили все, что валялось в реквизите. Спальня получилась совмещенной с кухней — погремушки вперемешку с кастрюлями, — но Стас решил, что так даже лучше.

— Поттеры — люди небогатые. Квартирка скромная. Кухня совмещена с детской. Так, по местам!

Тут уж сценаристы самодеятельности не допустили. Они сильно разнообразили классическую сцену — в основном за счет длинных монологов каждого из участников. Даже Стас не смог убедить их, что все должно произойти стремительно.

— Ты ничего не понимаешь в драматургии! — заявил главный сценарист Генка, маленький, лопоухий и такой кучерявый, что ему доверяли только строго комические роли. — Нужен пафос!

— Так в книге…

— То книга, а то — драматургия! Не спорь!

Прогнали сначала только слова. Получалось затянуто. Монологи резали на ходу. Сценаристы злились. Ксю постепенно заводилась — ее монолог не помещался в голову хотя бы частично, потому что мысли снова возвращались к Мышке и к погибшему сыну следователя.

Когда дошли до прогона с реквизитом, Ксюша настолько выпала из происходящего, что Стасу пришлось толкать ее в бок:

— Не тормози!

Ксюша очнулась. Над ней нависал исполнитель роли Темного Лорда, размахивая черной волшебной палочкой. Стас застыл на полушаге — Джеймс должен был закрыть Гарри от повторной атаки. Но сначала это должна была сделать Лили.

Ксю разозлилась, схватила первое, что попалось под руку, и треснула Воландеморта по плечу.

Удар получился таким увесистым, что Тот-кого-нельзя-называть упал в кулису с жалобным воем. Ксюша посмотрела на свою руку — в ней оказалась сковородка. Тяжелая, чугунная.

В зале хохотали. Девочки из массовки бросились оказывать пострадавшему первую помощь. Стас укоризненно покачал головой.

— А что, — сказал сценарист Генка, — мне понравилось…

Большинством голосов решили, что сцену — а за ней всю историю Гарри — надо переписать. Потому что круто и весело получилось.

Ксю почувствовала, что ей полегчало.

Глава 6. ПОМОЩЬ

В школу Ксюша пришла пораньше. И нашла следователя в учительской. Он был очень уставший, прямо серый от усталости, несмотря на раннее утро. И сидел с закрытыми глазами. Ксюша потолклась на пороге, не зная, как обратиться, в итоге банально покашляла. Леонид Борисович открыл глаза. Нехорошие у него были глаза, красные, воспаленные.

— Что ты хочешь мне сказать, Ксения? — устало спросил следователь.

— Я? — Ксюша растерялась. — Я не знаю… Я не сказать…

Леонид Борисович смотрел внимательно, не перебивал.

— Может быть, вам помощь нужна? — выпалила Ксюша.

Следователь даже улыбнулся. Первый раз за все время, что Ксения его видела.

— Спасибо, конечно, — сказал он, — я учту твое предложение, но вряд ли пригоди… Хотя…

Ксюша, затаив дыхание, следила, как следователь встал, подошел к окну, глотнул остывший кофе из чашки. Словно взвешивал риски, словно думал, справится ли Ксюша с чем-то опасным.

— Знаешь, — наконец сказал он, — а ты ведь действительно можешь помочь. Дело в том, что у меня нет ордера на обыск вещей Дианы. Я пытался поговорить с родителями, но они… он… отец категорически не пускает меня в дом. Я не осуждаю, ты пойми. И настаивать не хочу. Но хотелось бы понять, что же все-таки случилось. Она же раньше не курила, ведь так?

Ксюша только руками развела.

— Я уже ничего не понимаю, — сказала она. — Я бы никогда не подумала, что Артем… Да и про Иру с Катей не была уверена.

— Понятно, — вздохнул следователь, но мгновенно поменял тон, перейдя к делу. — Мне нужен пароль от Дианиной странички Вконтакте. Ты его знаешь? А если не знаешь, можешь сходить к ней домой и посмотреть? Тебя же мама, наверное, пустит? Вы же подруги?

Ксюша содрогнулась. Тетя Лена ее, конечно, пустит. Наверное. Но идти туда, копаться в Мышкиных вещах, зная, что она… что ее больше нет, это было даже мысленно очень тяжело. Ксюша задумалась.

— Нет, если ты не сможешь, я пойму, — вздохнул Леонид Борисович.

Ксюша очнулась. О чем она вообще думает? Человек сына потерял, и то не отчаивается, работает. Каждый день видит подростков, а ему это, наверное, ужас как сложно.

— Я смогу! Я схожу! — выпалила она.

— Спасибо, — очень тепло улыбнулся следователь, — позвони мне сразу, как только что-то узнаешь. И если вдруг тебе удастся забрать Дианин ноутбук или планшет… С чего она обычно в сеть выходила? Телефон, может быть? Ты пойми, я не ради любопытства, там могли остаться разговоры, фотографии, записи. А нам сейчас любая информация важна.

— Конечно! Я понимаю, — сказала Ксюша. — Я прямо сегодня схожу.

И она действительно пошла. Прямо после школы, чтобы не растерять решимости. Не разжимая кулаков, Ксюша подошла к знакомой квартире и нажала звонок. Как будто выстрелила.

Последовала долгая пауза. Ксю успела малодушно обрадоваться, что никого нет, а потом огорчиться, что подвела Леонида Борисовича. Пока она стояла и размышляла, стоит ли звонить еще раз, дверь открылась.

Тетя Лена была бледна, и такая тоска стояла в ее глазах, что Ксюша молча уткнулась ей в плечо. Как будто это ее мама. Тетя Лена охнула, всхлипнула, схватила Ксюшу в охапку и затащила в квартиру.

— Спасибо, что пришла, — сказала она, проревевшись. — Извини, если дернула, но там соседи. Не хочу при них плакать.

Сейчас тетя Лена выглядела гораздо хуже, чем в тот момент, когда открыла дверь, но глаза у нее стали живее. К Ксюше вернулся дар речи.

— Тетя Лена, мы с Дианой вместе делали одну штуку… Должны были сделать. Все материалы у нее на компьютере остались. Можно я их заберу?

Ксюша продемонстрировала Дианиной маме флешку.

— Конечно, забирай, — сказала тетя Лена и даже почти улыбнулась. — Ты только сама иди в комнату, я там еще не была. Не могу.

Ксюша прошмыгнула в комнату. Постаралась не думать о том, что это Мышкина комната. Постаралась сосредоточиться на том, что она помогает следствию. Что, может быть, благодаря ей найдут того, кто убил ее подругу. Включила ноутбук, открыла браузер, нашла закладку с сохраненными паролями, пароль от «Вконтакте». Ксю собиралась было его переписать, но поняла, что пароль у Мышки выбран остроумно. С одной стороны, вспомнить легко, а с другой, в жизни бы не догадалась, если бы подбирала.

— Ксюш, забирай ноутбук домой, если тебе нужно, — быстро проговорила из коридора тетя Лена, — а завтра занесешь. А то сейчас вернется Слава, а он…

Но тетя Лена договорить не успела. Мышкин папа уже открывал квартиру.

Ксю захлопнула ноутбук, схватила его в охапку и выскочила в коридор.

— Ты что тут делаешь?! — рявкнул на нее страшный, заросший неровной щетиной человек.

Ксюша не сразу признала в нем того бедного мужчину, который рыдал на полу в актовом зале и все повторял: «Она умерла… моя девочка умерла…». Теперь Мышкин папа больше походил на гориллу. Страшный, грязный, оскаленный… и глаза — красные и злые.

— Это Ксения, — тетя Лена осторожно взяла мужа за рукав. — Подруга Дианы. Они вместе делали проект, она попросила компьютер…

Не дослушав, Дианин папа вырвал у Ксюши ноутбук.

— Не отдам! Это мое! Это Дианы, ясно?! Я ее отец, я ничего не отдам!

Ксю часто кивала. Сейчас она хотела только одного — побыстрее убежать. Мелкими шажками, по стеночке, она пробиралась к входной двери.

— Это ты дала ей яд! — вдруг зарычал Мышкин отец.

— Нет! — тетя Лена уже почти висела на нем. — Это не она!

— А кто?

— Яд в наркотиках был! — торопливо сказала Ксюша. — В спайсе! Это такая курительная смесь! А я ее даже в руках не держала! Ни разу!

Маленькие красные глаза заметались, как будто их хозяин пытался что-то высмотреть за спиной Ксю.

— Вот видишь, — ласково говорила мама Мышки. — Это не она. Это те, кто дал ей этот… спайс!

Под шумок Ксюша добралась все-таки до двери, схватила туфли и выскочила на площадку. Захлопнув дверь за собой, принялась суетливо обуваться. Из квартиры донеслось:

— Ужин готов? Давай!

Леонид Борисович все еще сидел в учительской, где у него образовался свой кабинет. Выделенный ему стол он развернул так, чтобы видеть всех входящих. А вот экран компьютера следователя не мог видеть никто. Даже Ксюшу он усадил так, что она могла наблюдать только серую крышку ноутбука. Крышка была металлическая и с конкретной вмятиной почти посередине.

Пока Леонид Борисович вводил пароль, который она с таким трудом добыла, и что-то изучал на Мышкиной страничке, Ксю вся извелась. Она надеялась, что следователь начнет делиться с ней информацией. Как Холмс с Ватсоном. Ксюша пересмотрела множество сериалов про Холмса, он везде рассказывал Ватсону хоть что-то.

Набравшись храбрости, она спросила:

— А вы уже узнали, кто спайс отравленный нашим дал?

— Пока не могу тебе этого сказать, — сказал следователь, — но Даник ваш, похоже, на этот раз ни при чем.

— На этот раз? — удивилась Ксюша.

— Он у вас торговец со стажем, в списках уже полгода есть.

Ксюша покачала головой, пытаясь собраться с мыслями.

— Ужас какой… Артем — законченный наркоман. Даник — торговец наркотиками… А он сам признался?

— Кто ж в таком признается? — хмыкнул Леонид Борисович. — Его только с товаром можно взять.

Ксю посмотрела на Леонида Борисовича и испугалась. Глаза у него были открыты, но лицо оставалось совершенно неподвижным. И рука на мышке лежала камнем.

— Леонид Борисович, — прошептала девушка, — вы чего?

Он не отвечал. Ксюша протянула руку, чтобы потрясти следователя за плечо, но он неожиданно вздрогнул и схватил ее за кисть.

— Больно! — вскрикнула Ксюша.

Следователь еще секунду смотрел на нее стеклянным взглядом, потом проморгался и отпустил.

— Так. На сегодня все.

Он захлопнул ноутбук, поднялся со стула, но тут же принял упор лежа и принялся отжиматься. Ксю только глазами хлопала да кисть растирала.

— Далеко живешь? — спросил Леонид Борисович.

— Возле метро.

— Я тебя подвезу, — следователь поднялся и повертел головой. — Все, теперь за рулем не усну.

В машине у Леонида Борисовича было прохладно, печку он, несмотря на холодный апрельский вечер, не включал. Но Ксюше все равно было приятно: ее везет взрослый, солидный человек. Да еще с такой опасной профессией.

— А в вас стреляли? — спросила Ксю и тут же мысленно обозвала себя дурой.

Впрочем, ответить следователь не успел: у него зазвонил телефон. Коротко переговорив («Да… Где? Сейчас»), он резко развернулся:

— Прости, надо заскочить в одно место. Пять минут. Но потом точно отвезу!

Они притормозили у полицейского участка. Ксю оставаться в машине отказалась.

— Ладно, — вздохнул следователь, — раз уж ты мой помощник…

Ксюша пожалела, что напросилась, — дежурный отвел их к клетке, в которой сидел Мышкин папа. Теперь он был не только небритый и злой, но еще и в саже.

— Пытался сжечь киоск, — сказал полицейский. — Тут недалеко. Они курительными смесями торгуют.

— Они убийцы! — рявкнул мужчина из клетки так, что уши заложило.

— Вы просили о таких случаях сообщать сразу, — продолжил дежурный.

— Спасибо, — кивнул Леонид Борисович, — но это точно не мой клиент.

Отец Мышки теперь смотрел на Ксюшу, ей захотелось спрятаться за спину следователю.

— Так что, отпускать? — спросил полицейский.

— Погоди. Хозяин претензии предъявлял?

— Да нет. Ему лишний шум не нужен, — дежурный полез за ключами, но следователь поймал его руку.

— Я же говорю, погоди.

Леонид Борисович подошел к клетке вплотную. В ней задержанный еще больше походил на большую человекообразную обезьяну. Опасную обезьяну. Следователь наклонил голову, пристально рассматривая отца Дианы. Тот наконец перестал буравить Ксю взглядом и всем телом повернулся к Леониду Борисовичу.

И улыбнулся.

Ксюша вздрогнула. Дежурный невнятно выругался.

Леонид Борисович удовлетворенно кивнул и сказал:

— Пусть посидит. Семьдесят два часа. Для выяснения личности.

Уже в машине Ксюша настолько пришла в себя, что спросила:

— А зачем выяснять его личность? Это же папа Дианы. Я его знаю. И вы тоже, наверное…

— Если его выпустить, он не просто киоск сожжет, он и убить может. Пусть успокоится.

— Но надо тете Лене позвонить… Его жене. Она волнуется.

— Ага… Позвоню… Где твой дом?

Ксюша шла к подъезду и спиной чувствовала взгляд следователя. Открыв кодовый замок, она оглянулась — машина Леонида Борисовича все еще стояла у обочины. Когда Ксю поднялась к себе и выглянула в окно, машины уже не было.

Глава 7. МЫШКИНА СТРАНИЦА

Весь вечер Ксения мучилась. Она специально не включала компьютер, потому что очень боялась, что не удержится.

Она точно знала, что никогда бы не стала выведывать пароль Мышки, если б та была жива, не до такой степени они были близки. Да и невозможно дружить до такой степени!

«А что бы я сделала, если бы случайно узнала пароль, а Мышка была бы жива?» — подумала она. И тут же ответила себе, что попросила бы Диану сменить пароль, от греха подальше.

С другой стороны, Мышка — она такая мышка. Была. Что она могла прятать на своей странице? Личную переписку?

Ксюша представила себе любовную переписку Дианы с Егором и фыркнула. Небось, они матом не ругались. И ничем таким не занимались. А так и писали друг другу: «Я тебя люблю!» — «И я тебя люблю!». И так целый день.

Ксюша посмотрела в сторону ноутбука и решительно вышла из комнаты.

С одной стороны, в личной переписке могут быть хоть какие-то зацепки. С какого перепугу Дианка и Егор вообще пошли курить спайс? Диана же с ними воевала! А Егор вообще самый правильный человек в мире: староста, педант, зануда… Они что, были не в себе? Классная их заставила? Уговорила?

Кстати, то, что курила Антонина, совсем не удивило Ксю. Она у них совсем молодая, в школу пришла осенью. От безысходности. На каждом уроке кричала, что уйдет из школы при первой же возможности. А не уходила, потому что ни одно собеседование пройти не могла. Это вторая училка английского насплетничала. Эта вторая ничем не лучше, кстати. Кроме того, что оценки ставит выше. Она сразу, еще в начале года, сказала, что будет делать ошибки специально, и кто их найдет, тому пять за четверть. Так у нее у всей группы пятерки, хоть все и поняли давно, что ошибки она делает не специально, а потому что языка не знает.

Ксюша попыталась вспомнить, как себя вела Мышка в тот день. Ничего странного не вспомнила. Как обычно, на перемене сидела, уткнувшись в планшет, и читала. А Егор? Вот что странно, они в тот день сидели не вместе! Поссорились? Так ни до чего не додумавшись, Ксю легла спать, но и во сне Мышкина страница не давала ей покоя — она то открывалась на Ксюшином компьютере самопроизвольно (и закрыть не было никакой возможности), то появлялась на обоях или потолке.

Самое обидное, что во сне нельзя было никак прочитать, что на этой страничке написано, текст все время менялся и вытекал из памяти.

В школу она шла с чугунной головой, долго не могла понять, чего от нее хочет дежурный.

— В автобус иди! — повторял он. — Кровь сдавать на наркоту!

— Так вчера же сдавали!

— И сегодня сказали сдавать.

Дежурный, симпатичный парнишка из одиннадцатого класса, присмотрелся к Ксю и очень тихо сказал:

— Слушай, я бы тебя не загонял, но они все равно вычислят… Может, ты домой иди, а я скажу, что тебя не видел?

Только тут до Ксюши дошло, что ее принимают за наркоманку. Ну после ночных кошмаров, наверное, очень похожа.

— Да нет, — вздохнула она. — Все в порядке.

И отправилась в автобус. Кстати, после того как из вены откачали пробирку крови, стало полегче.

Весь первый урок Ксю грызла ручку и размышляла, можно ли все-таки заглянуть на Мышкину страницу. А в конце урока ее мучения неожиданно закончились. В кабинет заглянул Леонид Борисович и строго сказал:

— Извините, мне нужна Ксения Фадеева. Интересы следствия.

Ксю шла к выходу и со стыдом понимала — ей приятно. Весь класс с завистью смотрит в спину. «Интересы следствия»!

«Прекрати понтоваться! — приказывала она себе. — Мышка умерла! Это не игра, ты помогаешь найти ее убийцу!» Но все равно гордилась.

Следователь завел Ксюшу в учительскую, усадил рядом с собой (теперь она видела монитор его нотика) и зашел на страницу Мышки. «Вот и все, — подумала Ксю, — а ты боялась!»

Но потом увидела такое, что все мысли выдуло из головы. Следователь открыл переписку в личке. Мышка переписывалась с Егором. Леонид Борисович промотал примерно до середины.

Мышка: «…не могу ничего поделать. Пока не вижу его, все нормально. А когда вижу… плакать хочется. Или подойти и сказать: „Стас, я тебя люблю!“»

Егор: «Так подойди и скажи!»

Мышка: «Ни за что! Это же Ксюшин парень! А вдруг он скажет, что тоже меня любит!»

Егор: «Тогда забей и не парься!»

Мышка: «Не могу! (((((»

Ксю механически провела по тачпаду, проматывая страницу. Леонид Борисович не возражал. На третьем экране она поняла, что ничего нового не прочитает. Все те же жалобы и утешения. Она растерянно посмотрела на следователя.

— Кто такой Егор, я понял, — сказал он. — Это ее сосед по парте. А кто такой Стас и при чем тут ты?

— Стас… это Джеймс…

— Что? — не понял следователь.

— Ну… Джеймс Поттер. Он играет. Мы играем. Готовимся к конвенту… это типа фестиваля… Да ну, бред, не может быть! Этого не может быть!

Ксю растерянно пролистывала личную переписку подруги. Леонид Борисович молчал, но наблюдал за ней внимательно.

— Стас действительно твой парень? — спросил он.

— Ну да… — растерянно сказала Ксюша и попыталась задуматься.

Мысли скакали.

— Этого не может быть! — еще раз убедительно сказала Ксюша и с вызовом посмотрела на следователя.

— Мне нужно с ним поговорить, — сухо сказал он.

— Зачем? — испугалась Ксюша.

Леонид Борисович молча ткнул ее во фрагмент переписки.

«Теперь я все знаю. Он совсем не то, что мы думаем».

— Диана написала это за день до смерти. Что она могла узнать о твоем Стасе?

— Понятия не имею, — пробурчала Ксюша.

Она сидела и смотрела, как Леонид Борисович надевает куртку, раскладывает бумаги, упаковывает ноутбук.

Можно было остаться и ничего не узнавать. И жить дальше, сделав вид, что все в порядке.

— Я поеду с вами! — сказала Ксения.

Следователь кивнул.

Глава 8. ПОДОЗРЕВАЕМЫЙ СТАС

Они оккупировали кабинет биологии. Ксюша забилась в уголок. Леонид Борисович доброжелательно кивал и слушал, изредка задавая вопросы. Стас говорил.

Говорил он уже больше часа. Рассказывал про новую презентацию, где они с Ксюшей одни из главных персонажей — Лили и Джеймс Поттеры. Объяснял, какой у него будет костюм, нюансы сценария. Потом переключился на школу и начал говорить про подготовку к выпускному в одиннадцатом классе. У них три дырки в сценарии, и он помогает… Ксю не заметила, как он перешел к акции «Стоп, наркотики!».

— У нас была такая идея прикольная: напихать в спайсы пороху, например. Закурил — взорвался. Круто! А потом одного пацана в городе убили за то, что он траву вместо спайса продал, и я подумал, что нет смысла так рисковать.

— Когда ты последний раз видел Диану? — перебил его следователь.

— Диану? Она приезжала ко мне за пару дней до того…

— Зачем?

— Я не понял. Мы в столовке посидели, потрепались, она уехала. — Стас встрепенулся, глянул на экран мобильника. — Ой, слушайте, мне же бежать надо! Мы репетировать будем! Или у вас еще вопросы есть?

Ксюше хотелось спросить: «А ты знал, что она в тебя влюбилась?» — но не при следователе же.

— Да нет, какие вопросы, — мягко улыбнулся Леонид Борисович. — Ты мне рассказал даже больше, чем я рассчитывал.

Стас ответил улыбкой на улыбку и поднялся. Следователь тоже встал, протянул руку. Стас пожал, не скрывая удовольствия.

— Спасибо, ты очень помог, — голос Орловского так и струился признательностью.

Но руку Стаса он не выпускал. Возникла неловкая пауза. Стас недоуменно посмотрел на Леонида Борисовича, потом на Ксю: «Чего это он?».

Попытался выдернуть ладонь, но следователь держал крепко.

— Ты убил ее! — вдруг рявкнул Леонид Борисович. — Сволочь! Она тебя любила, а ты ее отравил!

Ксюша, хоть и привыкла к перепадам интонации следователя, вздрогнула. Стас в панике схватился второй рукой за кисть Леонида Борисовича и принялся судорожно освобождать ладонь. «Что он несет? — Ксюша лихорадочно пыталась понять, куда клонит следователь. — Стас — убийца? Бред какой-то!»

— Она все про тебя узнала, вот ты и решил от нее избавиться! — чеканил следователь, как будто не замечая попыток Стаса освободиться. — Дал пакет со спайсом, приказал раскурить с дружками! Наплел, что это нужно для твоей акции! А на самом деле — тупо замочил!

Последние слова он проорал в ухо Стасу. Тот, хоть и был выше следователя, сейчас казался маленьким мальчиком, которого наказывает взрослый.

— Я никого не убивал! — Стас замер. — Я ничего не давал!

И снова Леонид Борисович резко изменил тон.

— Давал… Но теперь тебе страшно… Я понимаю.

Следователь наконец выпустил руку. Стас принялся разминать кисть, испуганно поглядывая на собеседника.

— Я, конечно, сейчас иду на должностное преступление, — Леонид Борисович опустился на стул с таким видом, как будто его эта сцена выжала досуха, — но ты хороший парень. Ты ведь не хотел… Не хотел ведь?

Стас торопливо замотал головой, спохватился и уточнил:

— Я не давал никаких пакетиков…

Орловский остановил его коротким взмахом.

— У нас два варианта. Первый: я доказываю, что ты специально подсунул отравленную наркоту Диане. Это как два пальца, не спорь!

Стас как раз собирался поспорить, но послушно закрыл рот.

— Второй вариант: ты пишешь мне признание. Мол, ты хотел сначала потравить наркоманов, добавил яда в спайс, рассказал об этом Диане. Но потом испугался и передумал. Все отравленные пакетики уничтожил. Все, кроме одного, который утащила Диана. Ты ее пытался предупредить, звонил, писал в личку, но…

Стас уже не пытался возражать. Он смотрел на Леонида Борисовича с открытым ртом. Ксю терла виски. Она уже ничего не понимала. Конечно, Стас никого убить не мог. Тем более Мышку. Но следователь вел себя так уверенно. Неужели он прав? «Но зачем? — спросила Ксюша у себя, и тут же ответила: — Мышка писала „Теперь я все знаю“. Она что-то узнала, а Стас хотел скрыть… Неужели за это?» Ей стало так плохо, что захотелось умереть.

— Мне придется подтасовать кое-какие улики, — Леонид Борисович говорил все тише, — но… это не твои проблемы. Пойми, Стас, сейчас решается твоя судьба. Если мы остановимся на первом варианте, тебя ждет тюрьма. Это предумышленное с отягощающими. Не посмотрят, что несовершеннолетний. Да, первый год с малолетками отсидишь, а остальные девятнадцать — на обычной зоне. Поверь, это ужасное место.

Стас не шевелился, даже не моргал.

— Но если у нас получится протащить второй вариант, — следователь чуть-чуть добавил уверенности, — то это убийство по неосторожности. Скорее всего, дадут условно. Ты же хороший парень, Стас. Правда?

Стас кивнул.

— Вот и молодец, — Леонид Борисович ловко достал несколько листов бумаги и ручку. — Садись, я продиктую, чтобы не придрались.

Стас посмотрел на ручку и медленно покачал головой.

— Я Мышке ничего не давал… — просипел он. — И вообще никаких пакетиков не травил.

Орловский прищурился. Ксюше показалось, что он всматривается прямо в зрачки Стаса, но тот даже не шевельнулся. Стоял как парализованный.

— Ну нет так нет, — буднично сказал Леонид Борисович. — Тогда я хотел бы знать, где ты был во время убийства Дианы.

— Не знаю, — Стас сглотнул, и теперь его голос звучал чуть живее. — А во сколько это было?

— С восемнадцати до девятнадцати.

— На этой… олимпиаде… По физике…

— Олимпиаде? — усмехнулся следователь. — Вечером? Поумнее ничего не мог придумать?

— Да нет, — Стас заторопился, — честное слово! Это сборы перед областью! В Институте физики! Вы проверьте, там вход по пропускам! И камеры везде! И охранники! И все наши олимпиадники с преподами! Я в десятом часу только вышел, вы проверьте!

— Проверю, — кивнул Леонид Борисович, — напиши мне телефоны преподавателей.

Пока Стас писал (ручка, как назло, царапала бумагу, не оставляя следов), Ксю находилась в странном состоянии. Как будто ее вывернули наизнанку, промыли едким химикатом и завернули назад. Внутри было пусто и противно.

— Я могу идти? — робко спросил Стас. — Меня ждут.

— Это точно, — согласился Леонид Борисович. — Товарищ капитан, проводите!

У дверей стоял кругленький и печальный наркополицейский.

— Пошли, Стас, — сказал он. — Проверим тебя… на всякий случай…

Ксю шла за следователем, как зомби, но у машины остановилась.

— А почему вы мне разрешили присутствовать? — спросила она Орловского. — Это же допрос… И вы там говорили о должностном преступлении…

— Какой допрос? — удивился Леонид Борисович. — Я даже протокола не вел. И про преступление… это я так, для убедительности.

— И все-таки?

Следователь потер подбородок.

— Ты же Стаса давно знаешь. Как думаешь, он не врал?

Ксюша энергично помотала головой.

— Мне тоже так кажется… Если он весь вечер сидел в Институте физики, то отраву добавил точно не он.

— Почему?

— Эксперты нашли один из пакетиков. Яд впрыснули за несколько минут до употребления. Но ведь Диана что-то про него узнала за день до смерти? Что-то такое… тайное… Как думаешь, это совпадение?

Ксю задумалась.

— Тебя подвезти?

— Нет, я на метро!

Уже на эскалаторе она сообразила, что на ее вопрос, почему он позволил ей наблюдать этот странный разговор, следователь так и не ответил.

Ксюша начала названивать Стасу еще в метро. Он долго был недоступен. Отзвонился, когда она подходила к дому.

— Я был в наркологии, — объяснил он, — у меня взяли анализы. Пытаются найти, что я курю.

Ксюша, даже не видя Стаса, понимала, что с ним что-то не так. Нет. С ним все не так. Он всегда был живой и энергичный. А стал унылый и серый. Безразличный.

— Нам нужно поговорить! — выпалила Ксюша.

— Я приеду, — тихо ответил Стас.

На этот раз чаем отпаивали его. Стас был ошарашен. И напором следователя, и тем, что его подозревают в убийстве, и тем, что в его организме искали наркотики.

— Я же борюсь с ними! Уже два года борюсь! Как он мог подумать, что я эту гадость сам буду курить! Зачем мне это?

Ксюша поняла, что лирику Стас пропустил мимо ушей, и не знала, как его выспросить про отношения с Мышкой. Или про Мышкины чувства к нему. Она бы так и не решилась на разговор, но тут, к счастью, зазвонил домофон. Это оказался Егор.

Когда он влетел в квартиру, Ксю вздрогнула. Он был не просто бледный. Он был зеленый. И со щетиной — редкой, бледной и противной.

— Мышка жива! — выпалил он, подсунув Ксюше под нос телефон.

— Что? — хором спросили Стас и Ксю.

— Она жива! — сообщил он еще раз. — Она онлайн! Посмотрите!

— Егор, просто кто-то включил ее компьютер, — попыталась объяснить Ксюша. — Или следователь читает ее страницу…

— Нет, она жива, — упрямо сказал Егор, — я не хочу, чтобы она… Что ты сказала?

— Я сказала, что ее страницу может читать следователь или…

— Следователь? — взвился Егор. — Этот… этот жлоб читает ее страницу?

— Он действует в интересах следствия, — начала Ксюша, но Егор ее опять перебил:

— Никто не смеет читать ее личную переписку. Никто! Слышишь? Это не его дело!

— Егор, не кричи, — вступил в разговор Стас. — Он уже все прочел, судя по тому, что меня подозревают в убийстве.

— Так тебе и надо! — вспылил Егор. — Моя б воля…

Тут уж не выдержал Стас.

— Да пошел ты в пень! — заорал он. — Меня три часа продержали в наркодиспансере, мне этот следак душу вынул, еще и ты теперь по мозгам ездить будешь! Я вообще ничего не понимаю!

— Она любила тебя, дебил! — очень спокойно сказал Егор и вышел в прихожую.

Хлопнула входная дверь. На кухне повисла гробовая тишина.

— Я не знала, — тихо сказала Ксюша.

Стас несколько раз открыл и закрыл рот, но так ничего и не сказал. Ксюше вдруг показалось, что сейчас он ее ударит. «А ведь он мог убить! — в ужасе подумала она. — Он и меня может…» Ей захотелось закричать, позвать из соседней комнаты родителей, но она не могла. Стас мотнул головой и направился к двери.

Глава 9. РЕВНОСТЬ КАК МОТИВ

Ночь прошла кошмарно в прямом смысле слова — Ксюше снился один и тот же кошмар. Она просыпалась, переворачивалась на другой бок — и кошмар повторялся. Утром она не смогла вспомнить сон, и от этого становилось еще страшнее. Мама, увидев Ксюшино лицо, предложила не ходить в школу, но оставаться дома Ксю не собиралась — в одиночестве совсем свихнуться можно.

Уже на первом уроке она поняла, что пришла зря — голова гудела, словно в ней включили перфоратор. Ксю попросилась выйти и побрела в медкабинет. Около окна увидела странную картину: следователь стоял, уткнувшись лбом в стекло, и не шевелился. Ксюша помялась немного, но все же подошла.

— А у меня тоже голова болит, — сказала она вместо «здравствуйте».

Леонид Борисович, не меняя позы, вынул из кармана и протянул Ксюше початую упаковку «Цитрамона». Девушка оторвала одну таблетку, повертела ее в руках.

— А водички нет запить? — спросила она.

Следователь, не отлипая лбом от стекла, полез за пазуху и извлек металлическую флягу.

— Э-э-э… — опасливо протянула Ксю.

— Это компот, — тихо сказал Леонид Борисович. — Домашний.

Запив таблетку, девушка прислушалась к себе. Голова болела так же, надо было подождать. Она вернула флягу и стала рядом со следователем, тоже глядя в окно. Во дворе было пусто.

— А куда вы смотрите?

— Автобус наркоконтроля. Он уехал.

— А, — сказала Ксю, хотя ничего не поняла.

— Они не нашли следов наркотиков у ваших учеников. Ни у одного. А потом мы наугад выхватили десяток парней и девчонок. Отвезли их в лабораторию. Проверили на все подряд. Тщательно проверяли. Нашли следы употребления у половины.

Следователь замолчал и закрыл глаза. Только теперь Ксю заметила, что он очень бледный.

— Спайс? — спросила она.

— Нет такого наркотика — спайс… Есть куча дряни, которую продают под этим названием.

Они помолчали. Ксюша поняла, что ей становится легче.

— А у Стаса ничего не нашли?

Леонид Борисович покачал головой:

— И алиби его подтвердилось…

— А я с ним поговорила, — призналась Ксюша. — Он не знал, что Мышка… Диана его любит.

И она пересказала вчерашнюю встречу со всеми подробностями.

В середине разговора Леонид Борисович взбодрился.

— Уф! — сообщил он. — Цитрамон подействовал. Отпустило. Так ты говоришь, Егор был неравнодушен к Диане?

— Ну вообще-то они были парой, — сказала Ксюша. — А во всю эту историю со Стасом я до сих пор не верю.

— Егор в школе? — отрывисто спросил следователь.

— Да.

— Позови.

Ксюша хотела возмутиться, что она не собачка на побегушках и не обязана выполнять приказы, но у Леонида Борисовича были такие усталые глаза, что она тяжело вздохнула и отправилась в класс.

На сей раз следователь ее с собой не взял. Более того, нагло выгнал из учительской всех, кто там был, заперся вдвоем с Егором. Учителя — это оказались математичка с химичкой — сделали вид, что они как раз собирались перекусить, и ушли, обиженно стуча каблуками. Даже не поинтересовались, что тут делает Ксения во время уроков.

Ксю прислушалась. Из учительской ничего не было слышно. Она оглянулась — вокруг никого — и приложила ухо к двери. Теперь можно было расслышать хотя бы интонацию. Говорил Леонид Борисович. Мягко, медленно. Егор изредка отвечал. Сначала резко и громко (Ксюша разобрала: «Нет!» и «Не ваше дело!»), а потом все тише. Голос следователя звучал неразборчиво-убаюкивающе.

«Сейчас орать начнет!» — подумала Ксю, которая уже изучила манеру Орловского. Он, судя по всему, любил использовать «контрастный душ»: сначала ласково и тихо — а потом вдруг резко и грубо. Но Леонид Борисович не взрывался, все бубнил и бубнил. А потом вовсе заговорил шепотом. Или даже замолчал — Ксю изо всех сил прижалась к двери, но не была уверена, что что-то слышит.

Так увлеклась, что чуть не попалась на подслушивании. К счастью, директор славилась своей манерой громко ходить. Ксюша успела отскочить от кабинета, когда она вынырнула из-за поворота.

— Что ты здесь делаешь? — строго спросила директор.

— Помогаю в расследовании! Леонид Борисович попросил никого не пускать, пока он… — Ксю запнулась, чуть не сказала «допрашивает», — пока он разговаривает с Егором.

Директор постаралась скрыть смущение, решительно потянулась к ручке двери, тут же отдернула руку… в общем, занервничала. Ксюше стало ее жалко.

Но тут дверь распахнулась сама, избавив директора и ученицу от неловкой сцены. На пороге стоял Егор. Заплаканный. Увидев Ксю, он набычился и выскочил в коридор, чуть не сбив их с директором. За его спиной обнаружился задумчивый следователь. Вид он имел расслабленный и даже не выглядел помятым, как обычно.

Пока Ксю решала, пойти ли за Егором («А смысл? — думала она. — Наверняка в туалет побежал!»), директор строго спросила:

— На каком основании вы допрашивали этого молодого человека?

— А я пока не допрашивал. Так, поговорил… Скажите, а в каком классе «Ромео и Джульетту» проходят?

— В восьмом… вроде бы… — директриса не ожидала такого поворота.

— А «Отелло»?

— Тоже… наверное… Или оно вообще во внеклассном… А что?

— Ничего! — следователь рассеянно кивнул и ушел, улыбаясь.

Ксюше очень не понравилась эта улыбочка.

На перемене она вернулась в класс, но Егора там не было. И на звонки он не отвечал. Чтобы больше не нарываться, с уроков решила не сбегать, но как только они закончились, двинула к Егору домой. Открыла заплаканная мама.

— Егорку забрали… — сказала она, давясь слезами. — Показали постановление и увезли… В полицию…

Ксю, как могла, утешала маму Егора, но как тут утешишь? Соврала про срочное дело, выскользнула на лестницу и принялась рыться в сумочке. Ведь этот гад Орловский давал ей визитку! Или нет? Нашла только карточку наркополицейского, капитана Ковригина. Он поднял трубку моментально.

— За что вы его забрали?! — закричала Ксюша. — Он ни в чем не виноват! Немедленно отпустите его!

— Кого? — удивился оперативник.

— Егора! Не прикидывайтесь! Мама сказала, его арестовали!

— Никого мы не арестовывали… Как фамилия твоего Егора?

— Пименов!

— Жди! — приказал Ковригин и отключился.

Ксюша принялась ждать. Попробовала сидеть на лавочке, но апрельский вечер выдался с холодком. Хорошо, хоть дождя не было. Принялась прохаживаться перед подъездом, туда-сюда. «Как тигр в клетке, — подумала Ксю. — Или заключенный на прогулке». Оба сравнения ей не понравились. Она достала телефон, горя желанием снова набрать оперативника, но тот успел позвонить раньше.

— Значит, так, — сказал он. — Егора твоего принял… то есть задержал Орловский. По обвинению в убийстве. Как он постановление на несовершеннолетнего получил, да еще так быстро — понятия не имею. Впрочем, это Орловский…

— Да при чем тут Орловский?! — перебила Ксюша. — За что Егора арестовали?

— Задержали, — поправил Ковригин. — Не знаю… Хотя…

Он замялся.

— Что «хотя»? — Ксю жалела, что полицейского нет рядом, она с удовольствием ему сейчас расцарапала бы лицо.

— Это тайна следствия, — сказал Ковригин, — но тебе, наверное, можно. Раз уж сам Орловский тебя на допросы берет…

— Да достали вы со своим Орловским! — Ксю поняла, что орет на весь двор.

— В общем, — заторопился полицейский, — среди всех, кто курил, самая низкая концентрация яда и наркотика была у Егора. Это, конечно, косвенная улика, наверняка у Орловского были…

Ксюша, не в силах больше слышать про Орловского, отключила телефон. Но не успела толком расплакаться, как он зазвонил снова.

— Ты как? — осторожно спросил Ковригин.

— Хреново! — так разговаривать со взрослыми было нельзя, но сейчас Ксю плевать хотела на все запреты.

— Слушай… Если надо выговориться, я, в принципе…

Ксю снова выключила телефон и подумала: «Еще раз позвонит — обложу!». Но полицейский не перезвонил. Наверное, почувствовал на расстоянии.

На репетицию Ксюша приехала, так и не включив телефон. Она очень хотела пожаловаться Стасу, но тот только кивнул ей издалека и продолжил ругаться с начинающими магами по поводу конструкции волшебных палочек.

— Слушай, Лили, то есть Ксю, я подумала и решила, что не буду подружкой невесты на твоей свадьбе.

Ксюша оглянулась и увидела волшебницу Стеллу. Девушку, чье реальное имя она не знала.

— Почему? — удивилась Ксюша.

— Да надоело! А еще мне не идет этот идиотский коралловый цвет!

— Но мы же вместе выбирали цвет платьев, — растерянно сказала Ксюша.

— Это вы выбирали, я была занята! — отрезала Стелла. — Да и вообще, я подумала, что я к толкинутым пойду, у них там веселее — эльфийкой можно быть. Я уже заказала себе специальные украшения для ушей.

— Подождала бы, пока «Старкон» пройдет. Ты же не только в этой сцене, где мы тебе теперь замену найдем?

— Я, кстати, тоже уйду, — капризно заметила Нюша. — Мне ваш детский сад уже поднадоел, сплошные малолетки, — и она с тоской в глазах посмотрела на парней, с увлечением паяющих очередную волшебную палочку.

— Да какие же они малолетки, — удивилась Ксюша, — Стас в одиннадцатом классе, Влад в…

— Моральные! — отрезала Нюша. — И мне, кстати, тоже коралловый не идет!

— Да вы чего, девчонки! — возмутилась Ксюша. — Мы же вместе выбирали! Ты же со мной за тканью ездила!

— Я передумала! — сказала Нюша. — Возьми себе новеньких в подружки, их на форуме человек сто околачивается.

— Да я не хочу новеньких! — крикнула Ксюша. — У нас неделя осталась, куда тут всунуть новеньких?

— Куда хочешь всовывай! — заорала Стелла. — А мне уже надоело статую изображать! Толку, что мы из клуба ушли, я все время в углу стою. У толкинутых битвы есть, там героев много, можно быть кем хочешь, а у нас, если ты не Гермиона, то про тебя никто не узнает!

— Но я же не Гермиона, — возразила Ксю.

— У тебя Стас, — сказала Нюша. — Если б не он, ты бы тоже у стенки стояла.

— Ты что, идиот?! — заорал Стас на новичка, который задумчиво рассматривал раскаленный паяльник. — Ты что паяешь, елочную гирлянду?

Парнишка с паяльником застыл, забыв закрыть рот.

— Рот закрой! Олово течет! Вы что стоите?

Последняя реплика предназначалась уже девчонкам.

— У нас тут проблема… — начала Ксюша.

— Какие проблемы, у нас неделя осталась!

— Стас, если ты такой умный, то иди и сам паяй!

— Я уйду и никаких проблем! — Нюша с треском сорвала с себя накидку кораллового цвета.

Стас побагровел и набрал полные легкие воздуха, чтобы ответить, но не успел.

— Тихо! — громко сказала Ксюша. — Я понимаю, у нас мало времени, все нервничают. Я очень прошу, дайте нам немного времени, мы к следующей репетиции все продумаем. Правда, Стас?

Стас кивнул.

Глава 10. СЛЕДОВАТЕЛЬ КСЮ

Ксюша смотрела на истошно вопящую маму Артема и вспоминала, как давно у нее было нормальное школьное утро. Так, чтоб прийти, спокойно поговорить об уроках, списать домашку, а не думать, что твоего друга посадили по подозрению в убийстве, и не слушать истеричные вопли о наркотиках.

— Мой мальчик никогда не прикасался к этой дряни! — кричала мама Артема в сотый раз, наезжая на всех, кто появлялся в учительской. — Я вас самих в наркодиспансер отправлю на лечение! Я уже написала жалобу в министерство! И буду писать выше, до тех пор, пока…

— Пока ваш мальчик не умрет.

В учительской воцарилась нехорошая тишина. Мама Артема поперхнулась словами и стояла, медленно осматривая кабинет.

— Кто сказал? — спросила она.

— Я сказала.

Ксюша обернулась на голос и обомлела. Говорила директор школы. Спокойная, уверенная в себе женщина, а не та задерганная тетка, которая последние дни отбивалась от всех и вся. Она даже как будто ростом выше стала и тембр голоса у нее изменился.

— Прекратите истерику, — сказала она, — сядьте. Криком вы сыну не поможете.

— Ему и не надо помогать, — выдавила из себя мама.

— Ваш мальчик уже пару лет стабильно употребляет наркотики. Он наркоман. Ему сделали все возможные анализы, у него в волосах следы десятка наркотиков. Так что помогать ему надо.

— Да что вы несете! — возмутилась мама Артема. — Он хороший мальчик. Я же слежу за ним. Он же до сих пор дорогу без меня перейти не может! Я же его в школу на машине вожу! Как он может быть наркоманом?

— Вы сделали все для того, чтобы он им стал, — сказала директор. — Сейчас все наркоманы именно такие. Инфантильные, несамостоятельные подростки, которые ничего сами не могут сделать, кроме как накуриться какой-то дряни.

— Я буду жаловаться! — неуверенно сказала мама Артема.

— А жалуйтесь! — бодро ответила директор. — Делайте что хотите. Мне уже все равно!

Мама Артема застыла с открытым ртом, а директор как будто груз с плеч сбросила.

— Вы думаете, мы тут в школе ничего не видим? Мы все видим и все знаем. Они же от вас, мамочек, прячутся. Вы же их пасете непрерывно. А наркотики не пахнут в отличие от водки и сигарет, и домой дети возвращаются милые и свежие. А что в школе сидят обкуренные, так вы этого не знаете!

— А почему вы раньше об этом не говорили? — потрясенно спросила мама Артема.

— А толку вам говорить, вы не слышите ничего. И о ребенке своем ничего не знаете и знать не хотите. Все, разговор окончен, я прошу всех покинуть учительскую, был звонок на урок.

Учительницы, стоявшие вокруг, шумно выдохнули, зашевелились и потянулись к выходу.

— Все, все на уроки. Ксения, тебя это тоже касается, — с нажимом сказала директор.

Ксюша осознала, что застыла истуканом в дверях. Но она не могла отвести взгляда от мамы Артема. Вид у той был потерянный.

— Но Артемка же не мог, — сказала женщина, поймав за руку проходившую мимо учительницу.

— Мог, — уверенно сказала та, — он у вас вообще редкий… э-э-э…

Учительница покраснела и шустро юркнула за дверь. Ксюша сбежала вместе с ней, отвечать на вопросы мамы одноклассника ей совершенно не хотелось. Отличник Артем действительно был… э-э-э… не очень хорошим человеком.

Ксения побрела на урок, дошла до двери, но открыть ее не смогла. Мысли разбегались. У нее не было сил вникать, какой это предмет. Химия? Биология? Литература? Какая разница. Вся эта школьная наука не вылечит Артема, не вернет Мышку и не вытащит из тюряги Егора.

Ксюша отправилась в туалет, где ее одноклассники раскурили отравленный спайс, уселась на подоконник, закрыла глаза и попыталась задуматься.

В происходящем слишком много нестыковок. Во-первых, Егор не мог никого убить. Он даже в стрелялки играть не любит, а в пятом классе в походе рыдал над больным голубем, как будто это его родственник. Егор и убийство — это два разных полюса.

Во-вторых, вся та история с Мышкой и Стасом не идет из головы. Когда она успела его полюбить? Почему не сказала ничего Ксюше? Зачем вывалила это на Егора? Почему Егор не послал ее сразу, а целыми вечерами утешал, сидел с ней за одной партой и не возражал, когда их называли парой?

С другой стороны…

Ксюша представила себя на месте Мышки. Понравился ей парень подруги. Не будет же она подруге об этом говорить! Постарается либо выкинуть его из головы, либо… отбить. Стала бы она портить с подругой отношения из-за парня? С Мышкой точно не стала бы. Парней много, а подруга такая одна.

О’кей.

Допустим, и Мышка рассуждала точно так же. Решила не портить отношения с Ксюшей и не пыталась отбить Стаса (а может и понимала, что это невозможно), но поговорить с кем-то хотелось, вот она и вываливала свои переживания на Егора. И заодно он был прикрытием: мол, у меня все хорошо, парень есть.

Ладно, с этим разобрались.

Но зачем Мышка с Егором пошли курить эту гадость? Ладно Артем, он, оказывается, уже на поводке. Ладно Ирка с Катей, от них можно ожидать любой глупости. Но эти-то двое с какого перепугу?

Тут Ксюша поняла, что давно нужно было поговорить с девчонками. Может, они что-то знают? Может, вспомнят какие-нибудь важные Мышкины слова?

С трудом дождавшись перемены, Ксюша перехватила одноклассниц в коридоре.

— Вы знаете, что Егора посадили? — выпалила она. — Думают, что это он всех отравил.

— Да ладно, — отмахнулась Ира, придирчиво рассматривая накладной ноготь, — отпустят. Какой из него отравитель?

Она сегодня выглядела потрясно: новенький пиджак, под которым почти пряталась юбка, сапоги на высоченных каблуках, прическа, ногти…

«А быстро она отошла от похода в психушку», — подумала Ксюша и продолжила:

— Это мы знаем, что он никакой отравитель, а следователь не знает. И, по-моему, ему вообще все равно, кто убил, ему лишь бы посадить кого-нибудь.

Катя нервно захихикала, но тут же оборвала себя.

— Да он и не курил почти! — сказала она, обращаясь к Ире. — Ты вспомни, он трындел больше, чем курил!

— Точно, — Ирка продолжала рассматривать ноготь. — Мышенция его нечаянно по руке ударила, помнишь?

— Что? — переспросила Ксюша.

Катя замялась. Ира прекратила изучение ногтя и полезла за пудреницей.

— Динка курнула и сразу дурноватая стала, — сказала она беспечно. — Начала говорить, руками махать. Ну и выбила у Егора из рук все. Он и затянуться почти не успел.

— Так вот почему у него концентрация самая маленькая, — задумчиво сказала Ксюша. — А вы следователю это говорили?

— Он об этом не спрашивал, — отмахнулась Ира, — он все больше про то, где взяли, кто принес, кто дал, сколько мы курили. Да я бы и не вспомнила, если б ты сейчас не спросила. Мне уже тогда было все равно.

Ира захихикала. Катя неуверенно ее поддержала.

— Да, картина была маслом, — Ира принялась бурно жестикулировать. — Мышь буянит, Катька медитирует. Артем, как обычно, весь в мультиках.

Ксюша изо всех сил пыталась представить себе буянящую Мышку.

— Все равно не понимаю, зачем она это сделала, — вздохнула она.

— Она говорила, что «теперь он поймет», «теперь он оценит». Я, помню, еще подумала, что она мстит кому-то. Слушай, — Катя схватила за руку Иру, — может, это Егор ее подбил? И она радовалась, что он теперь оценит, а?

— Ты дура? Совсем уже?! — завопила Ирка.

Ксюша удивленно посмотрела на нее. Никогда раньше она не замечала, что Ирка неровно дышит к Егору.

— Ты мне ноготь сломала! — Ира яростно махала рукой перед Катиным лицом.

— Слушайте, — спросила Ксю, — а кто вообще эту дрянь вам подсунул?

— Коррекция двадцать баксов! — продолжала Ира.

— Так кто…

— Да иди ты со своими наркотиками, мне теперь неделю со сломанным ногтем ходить!

Ира развернулась и ушла, на ходу доставая из сумочки телефон.

— Кать, так где вы…

— Да не знаю, — зло ответила Катя. — Нас этот мент полдня мурыжил… так и не домурыжил, теперь ты еще!

— Но не вы, это точно?

Катя закатила глаза.

— Значит, Артем?

— Нет, он позже всех подтянулся, — сказала Катя. — Сначала только Егор был. Очень дергался, что туалет женский.

Катя снова нервно хихикнула, но быстро взяла себя в руки.

— Значит, или Егор, или Мышка, — сказала Ксю.

— Какая разница кто?! — воскликнула Катя. — Теперь-то какая разница?

— Да большая, — огрызнулась Ксю. — Егор сидит. Его спасать надо!

— Ты его еще глубже засадишь, если проговоришься, — сказала Катя.

— То есть ты хочешь сказать, что это он вас позвал?

— Не, позвала Мышка! Это ее идея была, — сказала Катя. — А пакетики лежали у Егора! Но там две упаковки было, то есть на шестерых. Классная сначала заложить нас хотела, а Артем ей такой говорит: «А мы скажем, что это вы нам дали, вас посадят!». Она чуть не разревелась…

— Да погоди ты со своей классной! — повысила голос Ксю. — Ты мне лучше скажи, Егор пакетики достал — и вы раскурили?

— Ну да, — удивилась Катя, — а чего тянуть-то?

— Ничего не понимаю, — почесала нос Ксюша. — Убийца впрыснул яд прямо перед тем, как отдать пакетики… Неужели это он?.. А не знаешь, когда он купил эти дозы? И у кого?

Прозвенел звонок, Катя попыталась уйти, но Ксю заступила ей дорогу.

— Слушай, — разозлилась Катя, — да ничего я не знаю! И следаку уже сто раз это сказала. Тебе еще сказать? Глухарь в юбке!

Катя отпихнула Ксюшу и быстро пошла к кабинету.

Глава 11. ГЛУХАРЬ В ЮБКЕ

Ксюша наворачивала третий круг по маршруту «дом — магазин — школа — дом». На ходу думалось лучше. Она ни секунды не сомневалась, что Егор не убийца, но не имела ни малейшего представления, как это доказать.

Вдруг ее окликнули:

— Красавица! Чего бродишь! Давай к нам! Наливаем!

Ксю покосилась на компанию, которая традиционно торчала у подъезда дома Егора. Ребята все молодые, но уже синие от водки. Целыми днями тут ошиваются, не работают. Откуда только деньги берут?

«А где спайсы берут? — подумала Ксюша. — У нас в классе этим Данька занимается. Но это не он».

Ксю вернулась домой, влезла в интернет и по элементарному запросу выяснила, что в их родном городе купить любую наркотическую дрянь не проблема. То есть вариантов столько, что бессмысленно гадать, где именно Егор подхватил отравленные пакетики. Понять бы, зачем он это сделал…

А Мышка? Похоже, покурить было ее инициативой. Девчонки говорят, что она все повторяла, что «теперь-то он узнает». Кто он? Что узнает? Может, она Егору что-то хотела доказать? Но тогда бы она к нему обращалась, говорила бы: «Теперь ты узнаешь!». Может быть, папе? Она последнее время с ним в контрах была. Вполне могла назло папе устроить показательное курение, чтоб не думал, что она маленькая. Это, конечно, бред, но то, что Мышка была влюблена в Стаса, не меньший бред, так что стоит проверить.

Сначала Ксюша хотела позвонить маме Дианы, но быстро отмела эту идею. Подумала, что это не по-человечески. Поэтому она собрала волю в кулак и опять отправилась к Мышке в гости.

Домофон не работал, она сразу поднялась на этаж. В дверь квартиры звонить пришлось долго. Если бы Ксюша с улицы не увидела свет, который горел на кухне, она бы уже давно развернулась и ушла. А так ждала и звонила. Ждала и звонила.

Дианина мама открыла минут через пять. И у Ксюши на глаза навернулись слезы.

— Ксюша? — равнодушно сказала мама. — Прости, я не слышала. Напилась снотворного, ничего не соображаю. Заходи.

Ксю аккуратно протиснулась в коридор. Дианкина куртка на вешалке заставила вздрогнуть.

— Егора посадили, — выпалила Ксюша, стараясь на смотреть на куртку.

— И Егора? — равнодушно спросила мама Лена.

— А кого еще? — удивилась Ксю.

— Мужа. На семьдесят два часа. Но вроде бы должны сегодня выпустить.

— Егора подозревают в убийстве, — тихо сказала Ксюша, — якобы он яд в спайс закачал.

— Не может быть, — отмахнулась мама и медленно пошла на кухню, — он же ее домой привел и сидел тут с ней, пока я не пришла.

Ксюша двинулась за ней.

— А вы можете позвонить следователю и сказать, что Егор ни при чем?

— Могу, — сказала тетя Лена таким безразличным тоном, что Ксю тут же добавила:

— Завтра, когда выспитесь.

— Могу и завтра…

Мышкина мама остановилась посреди кухни и нахмурилась.

— А ты не знаешь, зачем я сюда пришла?

— Может, — осторожно сказала Ксюша, — чаю попить?

— Чаю… — без выражения повторила тетя Лена. — Попить…

— Извините, — сказала Ксю, — я лучше завтра зайду.

— Ладно, — мама Мышки вдруг посмотрела на гостью с проблесками интереса в глазах. — А ты зачем приходила?

Ксюше стало зябко, она лихорадочно подбирала слова, когда в дверь позвонили.

— Я открою! — почти крикнула Ксю, хотя тетя Лена и не порывалась бежать к двери.

Открыла, даже не посмотрев в глазок. На пороге стоял Мышкин папа и тупо смотрел на ключи в своей руке. Сейчас он очень походил на свою жену. Страшно походил.

— Я забыл, какой ключ, — с трудом выговорил он и вошел.

Дальнейшее напоминало сцену из фильма про зомби. Папа медленно снимал ботинки и что-то бормотал про камеру, про то, что он не спал почти. Мама стояла, прислонившись к стене, и смотрела на него, как на постороннего человека. Ксю словно приросла к месту, не могла сдвинуться, пока Мышкин папа не расплакался. Не так отчаянно, как тогда, в школе, а тихо-тихо, как маленький мальчик.

— Я все думал… — говорил он жене, — это ведь я виноват… Я Дианку только воспитывал… Ну… как воспитывал… Говорил, что надо и что не надо… А сам… Я ведь даже не мог вспомнить, в каком она классе, «А» или «Б»… Не знал, есть ли у нее мальчик. У нее же есть, да?.. Был?

— Давай я пока ужин сделаю, а ты в душ, хорошо? — тихо сказала тетя Лена.

Она вытерла слезы ладонью, папа кивнул и с отчаянной надеждой смотрел в лицо жены.

— Ты не виноват, — тихо сказала она, — ты правда не виноват…

Только теперь Ксюша смогла сбросить оцепенение и тихонько, не попрощавшись, вышла из квартиры.

Пока она бежала домой — реально бежала, как на стометровке — холодный апрельский ночной ветер сдул слезы. А заодно проветрил голову. «Надо самой разобраться во всем, — повторяла Ксю. — Надо полазить по Мышкиной странице. Егора надо вытаскивать. Если не я, то кто?»

Дома она сразу скользнула в свою комнату, разбудила комп и вошла в «Контакт» под ником Мышки. Только сейчас до нее дошло, что значит этот пароль — StasStasStas.

Стас-Стас-Стас…

Не просто имя парня подруги, а самое дорогое…

Угрызений совести на этот раз не было совсем. Ксюша забыла, что читает личную переписку подруги, она была полностью погружена в дело, лирику пропускала, цеплялась только за факты.

Мышка договаривалась сходить в кино с Егором за три дня до смерти. Это важно? Неизвестно. Но запомним.

Разговор с репетитором. К делу не относится.

Сережки, браслетики… А! Это Мышка заказывала себе украшения в интернете. Тоже к делу не относится. Если только под видом украшений не торгуют наркотиками… Ладно, запомним. Она должна была их забрать за день до смерти. Надо проверить.

Разговор со Стасом. Тут у Ксюши перехватило дыхание, читать стало сложнее. Переписка была абсолютно нейтральная, поверхностный треп. Потом Мышка поинтересовалась, будет ли Стас завтра в школе (за три дня до смерти, отметила Ксюша), он сказал, что будет. Мышка написала, что приедет, потому что хочет поговорить, у нее, мол, есть для него кое-что интересное. Стас ответил, чтобы приезжала после пятого урока. Больше они не переписывались.

Интересно, встретились они или нет?

Ксюша влезла в переписку с Егором, проверила по времени и выяснила, что скорее всего ездила. Через несколько часов после назначенной встречи Мышка и написала, что «Теперь я все знаю. Он совсем не то, что мы думаем». А дальше опять пошли сопли и лирика.

Что «не то»? Что такого узнала Мышка? Может, Стас в курсе?

Ксюша потянулась за мобильником, но решила, что такие разговоры по телефону не ведут, тем более ночью.

— Спать! — скомандовала себе Ксения. — А завтра встречаться со Стасом!

Она даже не успела удивиться тому, как быстро заснула.

Глава 12. ОН ДЕЙСТВИТЕЛЬНО СОВСЕМ НЕ ТО…

Ксюша первый раз ехала к Стасу в школу. Он встречал ее после уроков, провожал домой. Редко, к сожалению, — у обоих была еще масса всяких дел, курсы, репетиторы. Ехала без предупреждения, рассчитывала на эффект неожиданности. Не то чтобы она подозревала, что Стас будет отпираться, но эффект неожиданности — это… это эффектно.

На подходе к школе Ксю поняла, что с неожиданностью она перегнула. Стаса вполне могло не оказаться на занятиях. Смылся на какую-нибудь олимпиаду-спартакиаду. Или просто сбежал, чтобы поучаствовать во флешмобе. Стас хвастался, что ему можно, он потом на каких-нибудь соревнованиях победит — и все довольны.

Она остановилась у входа, когда сообразила, что не знает даже, в каком он классе — «А», «Б» или «В». «Совсем как Мышкин папа», — подумала Ксюша и немедленно отогнала от себя эту мысль. Вчера она видела то, что ей видеть не полагалось.

А сейчас надо постараться отыскать Стаса. Тут как раз прозвенел звонок, и из школы повалили старшеклассники. Сначала плотным потоком, потом жиденьким ручейком. Ксю уже решила, что зря приехала, когда услышала:

— Станислава ждешь?

Ксю повернулась. Ее насмешливо рассматривала длинная девушка. Не длинноногая (хотя и это тоже), а как будто растянутая по вертикали в «Фотошопе». И сразу ее вспомнила — такую раз увидишь, никогда не забудешь. Она пару раз приходила к ним на репетиции, но не задержалась.

— Ага, — сказала Ксюша. — Он в школе был?

— Бы-ы-ыл, — противно протянула девчонка, глядя на Ксюшину макушку.

Это злило. Но Ксю решила не скандалить.

— А он скоро выйдет?

— Не зна-а-а-аю, — дылда явно издевалась.

— Понятно, — сказала Ксюша и отвернулась.

— Да ладно, чего ты? — сказала девчонка нормальным голосом. — Он химичке остался помогать. Минут через пять выйдет.

Ксю, не оборачиваясь, пожала плечами.

— Меня Лариса зовут, — не сдавалась дылда. — А ты, кажется, Ксения? Одна их Стасовых девочек?

— Я одна, — огрызнулась Ксю, — а не «одна из».

— Ага… — Лариса снова перешла на противный тон. — Много таких… уникальных… Приходят, сцены устраивают.

Ксюша собиралась послать надоедливую Ларису подальше, но на слове «приходят» напряглась.

— Слушай, а вот эта не приходила? — Ксю достала из кармана телефон и принялась листать фотографии.

Лариса вытянула шею, пытаясь рассмотреть мелькающие фотки, отчего стала похожа на редкого зверя окапи, о котором недавно рассказывали по «Дискавери». Ксю наконец нашла фотку Мышки и протянула смартфон дылде.

— Ага, — сказала та. — Приходила разок. Неделю назад примерно. Пообщалась со Стасиком, а потом стояла тут за углом, рыдала.

— Почему?

— Да потому! — Лариса кивнула, показывая в сторону.

Ксюша подняла глаза и обомлела.

Стас спускался со школьных ступенек в сопровождении Барби — грудь, попа, осиная талия, белокурые локоны и выражение лица, как у пластиковой куклы. Барби мелодично смеялась, ежесекундно трогая Стаса за рукав. Стас негромко говорил, вызывая у спутницы все новые приступы веселья. Ксюшу он не замечал, хотя шел прямо на нее.

Первый порыв был спрятаться. Убежать. Сделать вид, что она ничего не видела. Но Лариса ждала именно этого, поэтому Ксения заставила себя стоять на месте. Спокойно смотреть на то, как Стас идет мимо нее. А потом улыбнуться и подойти первой.

— Привет! — Ксюша улыбнулась до боли в щеках.

Стас же не смутился ни на секундочку.

— Ксюша? Что случилось?

Он попытался стряхнуть с себя блондинку, но та не стряхнулась, так и продолжила висеть у него на рукаве.

— Стас, мне нужно с тобой поговорить.

— Да, конечно, сейчас.

— Ста-а-а-а-сик, ты же мне обеща-а-а-а-ал в кафе, — капризно надула губки Барби.

— Вот в кафе и поговорим! — нашелся Стас.

— Мне нужно с тобой наедине поговорить, — сказала Ксюша.

— Ста-а-а-сик, я не хочу разговааааривать, — заныла блондинка.

— Значит, подожди, пока мы поговорим, — отрезала Ксюша.

— Ста-а-а-а-сик, что это такое вообще?

— Стас, мне нужно десять минут.

Девушки посмотрели на Стаса. В их глазах читалось: «Сделай что-нибудь!».

Стас только глазами хлопал и медленно переводил взгляд с одной на другую.

Ксюше захотелось заплакать. Убежать за угол школы и прореветься до икоты. Выплакать из себя эту Барби, этого Стаса, хлопающего глазками, длинную Ларису, которая любуется общей растерянностью. Выплакать и попытаться забыть. Эх, была бы Мышка, чтобы уткнуться ей в жилетку…

Неожиданно Лариса проявила нереальное милосердие.

— Ой, Ка-а-а-рина, сма-а-а-три какая… — сказала она, по-московски растягивая «а», подражая говору Барби.

Та, не заметив издевки, обернулась и с интересом посмотрела на огромный джип, остановившийся у бордюра. Из джипа элегантно выбралось нечто воздушно-блондинистое и такое модное, что девушки сдавленно просипели: «Ах!». Барби затарабанила названия брэндов с рефреном «новая коллекция» и пошла на свет модной звезды, забыв обо всем на свете.

— Карина, говоришь, — тяжело вздохнула Ксюша, когда блондинка отошла на пару шагов.

— Ее зовут Маша, — пояснил Стас, — но она просит, чтобы все называли ее Кариной.

— Странно, что не Кассандра или Мельпомена…

— Надо ей предложить, — хмыкнул Стас, — отличная идея. Так о чем ты хотела поговорить?

Ксюша чуть не выпалила: «О нас!», еле сдержалась. Пришлось напоминать себе, что она тут не просто так, а по делу.

— Слушай, зачем к тебе приезжала Диана? — спросила она.

— Какая Диана? — удивился Стас. — А! Мышка? Да понятия не имею! Мы в столовке сидели, она пришла, буквально десять минут посидела и убежала.

— А о чем вы говорили? Может, она обиделась?

— На что? Мы флешмоб готовили антиспайсовский. Думали, что бы такое замутить. Я ж не знал, что она курит! Она же всегда такая правильная была.

— Это Миланина мама, представь. Во повезло! — Карина вернулась, задыхаясь от восторга.

— Милане? — спросила Ксюша.

— Маме! — отрезала Карина. — С мужем повезло. Ну и Милане, конечно, тоже…

Маша-Карина с мечтательным видом повисла на Стасе.

— Слушай, а ты с ней в столовке сидел, когда Мышка приходила? — Ксюша невежливо кивнула на Барби.

— При чем тут она? — удивился Стас. — Мы с нашими сидели, с антиспайсовцами.

— А у тебя там тоже девушка есть? — ехидно спросила Ксюша.

— Что значит «тоже»? — удивился Стас.

— Что значит «тоже»? — насторожилась Карина.

— Есть, есть! — вставила свои пять копеек Лариса. — Даша.

— Даша? — хором спросили Карина и Ксюша.

— Ой, извините, девочки, ужасно опаздываю, — быстро проговорил Стас и сбежал.

Карина-Маша-Барби метнула в Ксюшу обиженный взгляд и устремилась следом. Ксю решила в этом забеге не участвовать. Лариса счастливо хихикала.

Сначала Ксения хотела расцарапать ей лицо — просто так, чтобы отпустило, а потом подумала: «А как бы поступил следователь Орловский?».

И сразу поняла как.

— Мышку… то есть Диану, — сказала она спокойно-спокойно, — несколько дней назад отравили. Ядом, который подсыпали в наркотики.

Ксю наблюдала, как ехидная Лариса давится собственным смехом.

— Кх-как, это была она?!

Ксюша кивнула и добавила:

— Убийцу так и не нашли.

Далее следовало равнодушно-устало развернуться и уйти, ожидая, пока Лариса придет в себя и бросится за ней. Но Лариса очухалась очень быстро и принялась квохтать:

— Ой! Да ты что! Ужас какой! А я читала в Сети, но не знала… Кошмар!

При этом слов она не растягивала, никого не передразнивала и вообще вела себя по-человечески.

— Ты слышала, — спросила Ксюша, — о чем Стас с Мышкой последний раз говорили?

— Ага! Я за соседним столиком сидела…

Они проговорили полчаса, хотя весь рассказ Ларисы можно было уместить в пять минут: Мышка пришла, но ничего не сказала, немного послушала Стаса, а потом вдруг убежала. Да, Даша присутствовала. Что за Даша? Ну Даша как Даша, росточку мелкого, Стасу по плечо, и чего ему такие недомерки нравятся? Боевая, все время лезет со своими идеями, не то что Диана… О чем говорили? Да что-то про спайсы, они в последнее время постоянно пытаются этим спайсам какую-нибудь гадость сделать. То есть не спайсам, а их продавцам, конечно. Но пока добились только того, что Стасу фингал поставили.

Конкретно? Стас предложил в эти курительные смеси пороху насыпать — но потом сам же и передумал. А все остальное — бла-бла-бла, какие спайсы плохие, как от них крыша едет…

— Ларис, — не выдержала Ксю, — а ты что, все время за Стасом таскаешься?

Дылда сбилась, замолчала и посмотрела на Ксюшу растерянно.

— Да не таскаюсь я! Ерунда какая! Просто случайно рядом оказалась!

— И про всех Стасовых девушек случайно знаешь? Я не знаю, Карина тоже… и Даша, наверное, не в курсе… А ты знаешь.

Лариса надулась и стала похожа на помесь жирафа с хомячком — но тут же обмякла.

Ксюше стало жалко новую подружку.

— А чего ты сутулишься? — спросила она. — И вообще, с твоей внешностью в модели надо идти!

— Ну конечно! — передернула плечами Лариса. — Вот так меня там и ждут, в моделях!

— У тебя фигура эталонная! И рост! Ты только плечи расправь… хотя этому тебя в агентстве научат.

— Да? — сказала Лариса недоверчиво, но сутулиться перестала.

— Точно! Меня мама в седьмом классе водила в агентство. Я тогда самая высокая в классе была, меня проходке научили, осанку поставили… а потом я расти перестала.

Они еще немного поболтали о модельном бизнесе, Лариса всячески его осмеивала и охаивала. Но когда Ксю уже попрощалась с ней и отошла подальше, Лариса не удержалась и обернулась к стеклянной двери школы. Выпрямилась, расправила плечи — и застыла, критически рассматривая отражение.

Ксюша мысленно пожелала ей удачи, а сама попыталась понять, что она выяснила.

В общем, ничего нового. Про порох в спайсах Стас сам следователю рассказывал. И про приход Мышки к Стасу она тоже подозревала.

Но вот сочетание этих двух фактов что-то означало.

Ксю мучительно думала об этом, пока не поняла, что проехала пару лишних остановок.

Домой шла пешком, стараясь выгнать из головы все мысли. Как там говорила Скарлетт из любимого маминого фильма? «Я не буду думать об этом сегодня, я подумаю об этом завтра».

На кухне ее ждала записка: «На корпоративе. Буду утром. Еда в холодильнике. Обязательно поешь!».

Ксюша открыла холодильник и тут же его закрыла. Есть не хотелось. Хотелось взять большую шоколадку (Ксюша залезла в якобы секретный ящик, вытащила оттуда большую плитку с орехами), плюхнуться на диван прямо в одежде (хорошо, что нет мамы) и откусывать большими кусками. Шоколад крошился на белый плед (очень хорошо, что мамы нет), Ксюша ловила крошки и думала.

Думала о том, что ее жизнь перевернулась. У нее теперь нет подруги и нет парня. Потому что после того, что она узнала о Стасе, о том, чтобы быть вместе, не могло быть и речи. Стоять в ряду со всеми этими Дашами и Ларисами абсолютно невозможно.

Ксюша запихала в рот большой кусок шоколадки.

Только нужно расстаться красиво. Так, чтобы он, дурак, понял, что теряет. Ксюша представила себе, как в самый важный момент свадьбы Лили и Джеймса (когда священник скажет: «Говорите теперь или молчите вечно!») она произносит:

— Стас, мы не можем быть вместе!

И все такие: «Ах!».

И она идет по проходу огромной украшенной церкви, снимая с себя фату, мимо подружек невесты в коралловых платьях. Ее длинные волосы рассыпаются по плечам, подружки потрясенно прижимают к себе букеты, а у алтаря застыл растерянный Стас, и слеза медленно течет по его щеке. А она уходит все дальше и дальше по проходу… Занавес.

Ксюша даже всплакнула, когда все это себе представила.

Или, например, нападает на них Тот-кого-нельзя-называть, Ксюша, то есть Лили, закрывает собой Гарри и Джеймса, то есть Стаса, и в последнюю минуту жизни Стас, то есть Джеймс, шепчет ей, что, мол, спасибо, родная, я жить без тебя не могу, а Лили отвечает:

— Придется! Потому что я в очереди стоять не намерена!

Ксюше не понравилась последняя фраза, и она стала крутить ее в голове. «Я не буду стоять в очереди к тебе!», «Или я, или все эти девицы!», «Я не могу быть твоей девушкой, пока у тебя их десять!», «Выбирай: или я, или они!».

Шоколадка закончилась, и Ксюша потянулась к ноутбуку.

«Однажды утром Лили проснулась и поняла, что так больше продолжаться не может», — написала Ксюша и задумалась.

А дальше слова стали вытекать из нее сами.

Мама обнаружила ее утром, спящую в одежде, в обнимку с ноутбуком в перепачканном шоколадом пледе.

Глава 13. ПОСЛЕДНИЕ ЧАСЫ МЫШКИ

Ксюша ненавидела Леди Гагу. То есть вообще она ее любила, даже поставила «Bad Romance» на мелодию будильника… поэтому и ненавидела по утрам.

— Надо поменять музыку, — буркнула она, с отвращением отключила звук и поплелась на кухню.

Бухнула себе в кружку три ложки кофе, три ложки сахара, размешала, попробовала, с трудом сдержалась, чтобы не выплюнуть. Гадость получилась редкая. Ксюша попробовала спасти ситуацию молоком, но получилось еще хуже.

Тогда она решительно вылила кофе в раковину и, вспомнив Орловского, рухнула на пол отжиматься. Получилось не так энергично, как у следователя, но эффективно. Ксюша проснулась. И даже вполне элегантно поднялась с пола под недоуменным взглядом мамы, которая появилась на пороге.

По дороге в школу Ксю пыталась составить план на день. С кем нужно поговорить, о чем расспросить, что узнать. Ксюша придумала пять обязательных пунктов программы и чуть не проскочила мимо Антонины Романовны, которая медленно брела по дорожке.

— Ксения!

— Да!

Выглядела бывшая классная неважно. И вроде бы причесана как обычно, и даже накрашена. Но глаза красные, под глазами замазаны глубокие тени, плечи опущены, спина ссутулена.

— Вы плохо выглядите, Антонина Романовна, — невежливо сказала Ксюша.

У учительницы задрожали губы.

— Я не сплю, — тихо сказала она, — я не могу спать. Я все думаю, что могла спасти Диану, а… поленилась.

— Вряд ли, — отмахнулась Ксюша, — запретили бы вы им курить в этом туалете, они бы в другой пошли.

— Не в этом дело, — губы у Антонины Романовны задрожали еще сильнее, — Она же звонила мне. Спрашивала, как я себя чувствую. Я не поняла ничего, у меня голова немного болела, но она у меня часто болит. А ей, наверное, плохо было совсем. Она умерла через несколько часов.

Тут бывшую классную совсем развезло, и она начала по-детски всхлипывать.

— Меня уволили по статье, я больше в школе никогда работать не буду. Ну и хорошо, я бы все равно не смогла. Я вообще не знаю, за что меня в школу, я же ненавижу ее, я ее с детства ненавижу!

— Так зачем же вы учились в педе? — изумилась Ксюша.

— А куда мне еще? — зло ответила бывшая классная. — Не в уборщицы же идти… Хотя теперь, наверное, придется. Соломонычу хорошо, его на следующий день после увольнения на работу взяли. Говорят, чуть ли не дрались за него.

— Он очень хороший учитель, — сказала Ксюша.

— Везет ему просто, — отмахнулась Антонина Романовна и побрела к остановке.

Встреча с бывшей классной произвела на Ксюшу сильное впечатление. Вот так живешь-живешь, а потом узнаешь, что человек тебя ненавидит. И вообще всех ненавидит. Трудно сказать, что это огромное разочарование, в классе учительницу не сильно любили, но не ненавидели же! Жалели, скорее.

На первый урок Ксю опоздала, но оправдываться не пришлось — в кабинете истории стоял такой гам, что ее отсутствия не заметили. В очередной раз буянила мама Артема. Ксюша под шумок проскочила на свое место и прислушалась.

Сегодня Артемова мамаша уже не отрицала очевидного, но обвиняла всех подряд:

— Это вы виноваты, что Темочка стал употреблять! Вы все!

Историчка попыталась выпроводить маму из класса, но силы были не равны.

— Это ваша школа виновата! — кричала мама Артема. — Это вы тут не смотрите за детьми! У вас сплошные наркоманы учатся! А вы молчите! Я вам отдала здорового умного мальчика, а его тут довели! Вы его довели!

Учительница оттеснила маму к коридору, но та выдралась и обратилась к классу.

— Вы его заставили, я знаю! Он сам бы никогда… Он у меня никогда…

Тут мама разрыдалась, и историчке удалось вытолкать ее в коридор.

В классе повисла нехорошая тишина.

— А что с Артемом? — спросил кто-то.

— Вроде бы ничего страшного, — неуверенно сказала Катя, — просто дома сидит.

— Да лох он, — не отрываясь от смартфона, сказал Даник.

— Ты бы заткнулся, а? — взорвался Игорь. — Все же знают, что ты…

Даник ударил быстро и метко.

— Наркот! — просипел Игорь, ловя ртом воздух.

— Сам ты наркот, — отрезал Даник. — Я никого не заставляю. Сами бегают за мной и просят.

— Скорей бы ты скурился, гад.

— Я не скурюсь никогда, что я, идиот? Меня вообще не цепляет, могу бросить в любой момент. Только дебилы подсаживаются, потому что мозгов нет. Нормальные люди расслабляются, удовольствие получают. Правда, Ирюлик?

Ирюлик-Ира сдержанно кивнула.

— Просто товар надо брать проверенный, а не покупать всякую лабуду.

Но тут вернулась злая учительница, прикрикнула, дала внеплановую самостоятельную, и стало не до разговоров.

Этот скандал выбил у Ксюши из головы встречу с классной, вспомнила о ней только на большой перемене. Она пересказала разговор с Антониной Ире и Кате.

— Странно, — задумчиво протянула Катя. — Мне Дианка тоже звонила. И тоже спрашивала, как я себя чувствую.

— И мне! — сказала Ира. — Меня уже тошнило сильно, и я поговорить с ней не смогла. Но она звонила, помню. Я еще удивилась, откуда она знает, что меня тошнит. Я-то думала, что котлетой отравилась. Тогда еще думала, что котлетой.

— Может, — предположила Катя, — она всем подряд звонила?

Ксюша покачала головой. Ей Мышка не звонила, а ведь лучшая подруга…

— То есть получается, — сказала Ксюша, — что Диана уже тогда знала, что плохо ей от спайса, раз она обзванивала всех, кто курил. Интересно, Егору она звонила?

— А чего ему звонить, он не курил, она же у него из рук все выбила!

После этой Ириной реплики Ксюша осознала, что еще чуть-чуть, и она все поймет. Но как она ни пыталась сложить пазл усилием воли, у нее не получилось.

Возможно, просто времени не хватило, потому что началась биология, а ее вела завуч, которая сегодня тоже была не в духе… В общем, сосредоточиться не удалось. Следующим уроком стояла физика, но ее вел такой унылый практикант, что Ксю боялась помереть с тоски, — подумать все равно не дадут.

Тогда она набралась наглости и пошла разыскивать следователя.

В учительской его не оказалось, и Ксю пошла наугад по школе, надеясь, что ей повезет наткнуться на Орловского в коридоре.

И ей повезло.

Ну, не то чтобы повезло — но следователя она обнаружила. А заодно наркополицейского Ковригина. Точнее, не их самих, а их голоса, которые доносились из мужского туалета. Громко доносились. На весь коридор, к счастью, пустой.

— Ты меня полечи еще, полечи, доктор (неразборчиво)! — гремел Орловский.

— Да тебя точно лечить надо, (неразборчиво)! — орал в ответ Ковригин. — Это же дети, а ты их ломаешь, как…

— Тебя не спросил! Если бы ты вовремя ловил своих нариков, у меня было бы меньше жмуриков!

— Я ловлю, не волнуйся! У меня раскрываемость… — начал наркополицейский, но следователь не дал договорить.

— Раскрываемость у него! — Орловский умудрился вложить в крик иронию. — Наркоту по карманам рассовывать любой дурак может.

— Я. Ничего. Не рассовывал, — Ковригин произнес это с такой нехорошей расстановкой, что Ксюша малодушно обрадовалась двери, которая отделяла ее от спорщиков.

— Конечно! — ирония сменилась откровенной насмешкой. — Да ваш наркоконтроль весь купленый! Вы же наркотрафик не пресекаете, а кон-тро-ли-ру-ете! Сколько ты за прошлый год на спайсах поднял? Лям? Три?

В туалете плеснуло, потом бухнуло, а потом затихло. Ксюша пыталась сообразить, что ей сейчас делать: кричать «Караул!» или по-тихому слинять. Но тут дверь отворилась, из туалета вышел Ковригин, придерживая пунцовое ухо.

— Поскользнулся, — зло объяснил он Ксюше и быстро ушел.

Затем вышел Орловский. Он задумчиво двигал челюстью, словно проверял, все ли зубы на месте. А может, и правда проверял.

— Привет, — сказал он буднично.

— А что, — шепотом спросила она, — Ковригин того… коррумпированный?

— Да нет, — вздохнул следователь, — он как раз честный, это сразу видно. Просто не надо было меня злить… Ладно, ты чего тут? Хочешь мне что-нибудь рассказать?

Ксю принялась излагать новости, сопровождая следователя в учительскую. Там была только глуховатая историчка, поэтому Ксюша даже не понизила голос:

— И получается так, что Мышка… Диана первая обо всем догадалась. Она даже, наверное, раньше догадалась, когда у Егора косяк из рук выбила, а уже потом начала всех обзванивать, чтобы узнать, как они себя чувствуют…

— Диана звонила одноклассникам перед смертью?

— Ну да… Всем, с кем курила. Даже классной, хотя раньше она ей никогда…

— Умница! — Леонид Борисович схватил телефон, нажал пару кнопок и принялся командовать. — Саша! Биллинг Дианы Мышкиной в вечер смерти… Остальных тоже, но потом… И еще раз прошерсти по соцсетям, по скайпу, выходила ли она еще с кем-то на связь… Да… Доложить немедленно!

Ксю пыталась сообразить, что происходит. Она же вроде ничего такого не сказала, чего следователь так взбодрился?

— Умница! — еще раз с удовольствием сказал Орловский, положив трубку. — Теперь все ясно!

— Что ясно?

— Кто убийца…

— Кто?

Леонид Борисович рассмеялся. Кажется, Ксю впервые слышала его смех.

— Ты про бритву Оккама слышала?

— Нет.

Следователь хотел что-то рассказать, но тут пискнул ноутбук, и Леонид Борисович припал к экрану.

— Так… угу… что и следовало… — бормотал он.

— А что такое биллинг? — спросила Ксюша, у которой в голове творился кавардак.

— Список звонков… Можно узнать у мобильного оператора.

— А бритва Оккама?

— Погугли! — приказал следователь. — Только в коридоре, о’кей?

Ксю на негнущихся ногах двинулась к двери.

— Мария Антоновна! Вы тоже погуляйте, ладно?!

Судя по громкости, с которой Леонид Борисович обращался к историчке, он тоже был в курсе ее проблем со слухом.

Ксюша и учительница вышли одновременно. Историчка сиротливо пристроилась у подоконника, Ксения — у соседнего. Но у ученицы был, по крайней мере, смартфон. Ксю принялась гуглить «бритву Оккама», наткнулась на несколько нудных ссылок, но в конце концов принцип поняла.

Бритва Оккама — это значит не заморачиваться. Если упростить до предела, отбросить все надуманное, останется правда.

Ксюша попыталась думать, как Оккам. Мышка знала об отраве. Знала, что отрава в спайсе. Откуда? Ей кто-то сказал? Кто-то из тех, кто курил? Вряд ли. Кто-то еще? Лишняя сущность, а Оккам требовал сущности не множить. Получается, знала только она и убийца.

И самое простое решение…

Ксю помотала головой. Ей активно не нравилось простое решение. Лучше уж сущности наплодить. Лучше Мышка подслушала чей-то разговор. Чей? И почему тогда сразу не подняла тревогу?

Ненавидя все бритвы на свете, Ксюша произнесла про себя: «Убийца — Мышка».

Это было дико, невозможно.

Но это полностью все объясняло. И то, что Мышка заранее знала про отраву. И то, что не подняла тревогу. И даже то, что выбила у Егора косяк из рук. И спайс она же принесла, просто он почему-то оказался в руках Егора. Но наркотик принесла Мышка, отравила и…

Ксюше стало нехорошо, захотелось открыть окно. И выпрыгнуть (второй этаж, не страшно!). Или просто сбежать. Или подумать о чем-нибудь хорошем.

«Значит, — мелькнула мысль, — Егор точно не виноват».

Это была хорошая мысль, но она не радовала.

Ксю, наверное, разревелась бы, если бы из учительской не выскочил взъерошенный следователь.

— Егор не виноват! — торопливо сказала Ксюша. — Отпустите его!

Леонид Борисович уже был на лестнице, но вернулся с полдороги.

— Отпустить? Не могу отпустить! — он почему-то обвинял Ксюшу. — Потому что все улики против него! Я бы нашел новые улики, если бы прокурор выдал постановление на обыск в доме твоей Дианы! Но он не дает! Ему оснований не хватает!

Выкричавшись, следователь раздраженно махнул рукой и побежал по лестнице.

— А вы у родителей попросите! — жалобно сказала Ксю. — Они сами все покажут!

Леонид Борисович смерил ее злым взглядом и скрылся из виду.

— Странный тип, — высокомерно сказала историчка. — И невоспитанный!

Ксюша бродила вокруг дома Дианы и сотый раз спрашивала себя: «Зачем?».

Зачем Мышка это сделала? Зачем нормальная симпатичная девчонка достает яд и решает потравить себя и своих друзей? Что она хочет доказать и кому?

— Что, прости? — спросил встречный парень.

Ксюша сначала испугалась, а потом поняла, что последний вопрос задала вслух.

— Ничего, ничего… — пробормотала она и подумала, что великим сыщикам не приходится разговаривать с собой.

Только тут Ксюша осознала, что ей ужасно не хватает Стаса. Не задумываясь, она нажала кнопку быстрого набора.

— Да? — торопливо ответил Стас.

— Стас, — сказала она жалобно, — пожалуйста, давай встретимся.

— Конечно, нет проблем. Ты где?

Договорились встретиться в «Макдональдсе», и Ксения медленно пошла туда. Стас приехал довольный и жизнерадостный. Чмокнул Ксюшу в щечку, уселся рядом с ней и потребовал:

— Рассказывай!

Она начала рассказывать совсем не то, что собиралась. Вместо этого Ксю принялась излагать придуманный вчера вечером сюжет. На секунду испугалась, что не взяла с собой файл с записями, но тут же поняла, что помнит все до последней мелочи.

— Однажды Лили проснулась с мыслью, что так дальше жить нельзя. Сколько можно бояться Того-кого-нельзя-называть? «Лучшая защита — это нападение!» — решила она…

Стас внимательно выслушал всю историю: как Лили и Джеймс решили сокрушить темного Лорда, напали на него и замочили навсегда.

— И? — спросил Стас.

— И все, — растерялась Ксю.

— Вот именно, все. Конец истории. Если нет Воландеморта, с кем Гарри воевать будет?

— А почему обязательно воевать? — спросила Ксюша. — Почему они не могут просто… жить долго и счастливо?

— Могут, — согласился Стас. — Только смотреть на это тоскливо. А у нас на «Старконе» два выступления, что на втором показывать будем?

Ксю принялась лихорадочно соображать.

— Ну… пусть… пусть Гарри посражается с кем-нибудь. Да хоть с Василиском!

В памяти всплыли обиженные лица Стеллы и Нюши.

— Причем помогать ему будут не только Гермиона с Роном, а вообще все однокурсники!

У Ксю открылось второе дыхание.

— Точно! Можно устроить охоту на Василиска! Всем миром!

Ксюша принялась рассказывать, какие можно ловушки сделать, как имитировать змеиный шип из стены, как соорудить самого Василиска из шлангов.

Стас одобрительно кивал, но в конце заявил:

— Всё хорошо, но точки не хватает. Нужен красивый финал!

Он пощелкал пальцами, изображая красивый финал. Ксюша сникла.

— В общем, — поднялся Стас, — идея хорошая, но надо додумать! Молодец!

Ксюша поняла, что сейчас он уйдет, а главного-то она не спросила.

— Ты меня совсем не любишь? — выпалила она.

— Что, прости? — спросил Стас и выражением лица ужасно напомнил юношу, которого Ксюша напугала на улице.

— Я думала, у нас любовь, — всхлипнула Ксения, — а у тебя, оказывается, Карина, и Даша, и Лариса… И Мышка…

Стас осторожно сел на место, на него жалко было смотреть.

— Да вы что, сговорились все, что ли? — с тоской сказал он. — Пойду я.

— Нет, стой! — спохватилась Ксюша. — Я не об этом. Я вообще не знаю, что на меня нашло.

Ксюша в очередной раз вовремя вспомнила Леонида Борисовича и то, что он расследует дела о наркотиках, запрятав все свои личные проблемы глубоко-глубоко, и попыталась успокоиться.

— Кроме тебя, меня никто не выслушает, — продолжила Ксюша, — а я понимаю, что смерть Мышки как-то связана с тем, что она к тебе приезжала, ты ее своими спайсами на что-то натолкнул, но я не понимаю на что.

Стас горестно вздохнул и пошел к кассе за кофе. Ксюша выдохнула — не сбежал. Правда, напугала она его здорово, даже когда он вернулся с кофе, говорил сдержанно, все время оглядывался на вход, словно сидел на низком старте.

Ксюша попыталась внятно рассказать, что ее тревожит, но в середине рассказа не выдержала.

— Если хочешь уйти, то иди, — сказала она. — А то такое ощущение, что я тебя здесь насильно держу.

— Нет-нет, я слушаю, — рассеянно сказал Стас и в очередной раз оглянулся на дверь. — Просто… Говори тише. Ты так орешь про спайсы, что нас могут неправильно понять.

— В смысле?

Стас шустро пересел к ней и, приобняв, зашептал на ухо:

— Посмотри, вон тот тип в серой куртке, он как раз спайсы толкает. И вот этот. И вон тот, в синей. Холодно на улице, они погреться зашли.

Ксюша замерла на мгновение, потом начала медленно поворачиваться.

— Смотри на отражение в окне, — прошипел Стас.

Ксюша медленно переводила взгляд с одного парня на другого. Обычные люди. Один кофе пьет, другой картошку ест.

— Ты знаешь и молчишь? — выдавила она.

Стас сжал губы.

— Да не молчу я, — процедил он. — Помнишь, я пару недель назад с фингалом ходил? Пытался тут права качать, ментов вызвал…

— Ты же говорил, поскользнулся, упал, — удивилась Ксюша.

— Мало ли что я говорил! — огрызнулся Стас.

И тут его прорвало и он начал рассказывать, что уже год он участвует в движении «Стоп-наркотики», что начинали они с замазывания рекламы на асфальте, потом еще много чего такого же бесполезного делали, а когда дошли до реальных поступков, их побили и замели в участок. Чудом не приписали распространение наркотиков, родители выручили.

— Почему ты мне никогда про это не говорил? — тихо спросила Ксюша.

— А тебе это интересно? — усмехнулся Стас.

— Было бы интересно, если бы рассказал, — уверенно сказал Ксю.

Стас неопределенно пожал плечами.

— Слушай, мы знакомы лет шесть, а я за последние дни узнала о тебе больше, чем за все остальное время. Ты, оказывается, не только ролевик, ты еще и в школе звезда, и антиспайс-активист… Когда у тебя на все времени хватает?

— Но у тебя же тоже в жизни не только Гарри Поттер, правда? — спросил Стас.

Ксюша почувствовала, что ее щеки предательски розовеют.

— Я еще на бальные танцы пошел, — сказал Стас, — у меня конкурс через неделю.

Ксюша только руками развела.

— Кстати, твоя Диана про фингал знала, — сказал Стас. — Это она моим родителям позвонила, когда нас тут бить начали, а потом всех без разбору увезли. Если б не она, все бы очень плохо кончилось.

— Мне она тоже ничего не рассказывала, — прошептала Ксюша.

— Она очень смелая была, — сказал Стас. — Даже слишком. Не понимаю я, зачем она взялась курить…

Зато Ксюша все поняла. И почувствовала, что рассказать это Стасу не сможет…

Глава 14. НЕОПРОВЕРЖИМЫЕ УЛИКИ

Ксюша и Мышкины родители сидели на кухне и типа пили чай. На самом деле чашки стояли остывшие и почти нетронутые.

Мышкин папа сегодня выглядел гораздо лучше. Смотрел почти спокойно, только моргал чаще обычного. А тетя Лена вообще стала похожа на себя: причесалась, переоделась, слушала Ксюшу внимательно, то и дело кивая — продолжай, мы слушаем.

И Ксюша продолжала, хотя все время сбивалась. Тяжело говорить правду, но не всю. Если врать — почувствуют и прогонят. Если рассказать все, что она поняла… прогонят и больше на порог не пустят. А ей очень нужно убедить их.

— …Понимаете, Диана не просто так перед… то есть в последний день всех обзванивала. Она что-то важное знала! Поэтому, пожалуйста, позвольте следователю посмотреть вещи Дианы!

Отец сразу набычился, но Ксюше показалось, что больше по инерции. Мама растерянно развела руками:

— Но зачем? Если она говорила с кем-то, надо этих людей допросить — и всё.

Ксю сцепила пальцы под столом так, что стало больно.

— Да следователь уже поговорил! Они ничего полезного не сказали! А вдруг Мышка еще кому-то звонила? Или в Сети написала?

— Это все можно проверить, не приходя сюда! — резко возразил папа. — У провайдеров, мобильных операторов…

— Нельзя, — вздохнула Ксюша. — Для проверки нужно постановление, а прокурор не дает. Говорит, мало оснований. А если вы сами покажете…

— А ты, значит, умнее прокурора?! — начал заводиться отец, но жена положила ему руку на ладонь, и он сразу сдулся.

— Я не умнее, я просто… — Ксю поняла, что аргументы кончились, и устало поднялась. — Ладно, извините… Но вы подумайте.

— Мы подумаем, — пообещала мама, провожая гостью в прихожую.

Вполне искренне пообещала, Ксюша решила попробовать еще раз.

— Теть Лена, я все понимаю. Придут чужие люди, будут рыться в Дианиных вещах…

Тетя Лена смотрела в сторону, и вдруг стало понятно, что она на самом деле очень устала. Просто держится.

— Но зато вы узнаете, как все было, — продолжила Ксюша. — А иначе… Сколько вы будете так жить? Не зная, зачем Диана погибла?

Ксю прикусила язык, сообразив, что еще немного — и она проболтается. Мама Мышки продолжала смотреть в угол, глаза ее наполнялись слезами, и Ксюша поняла, что попытка провалилась. Она уже взялась за ручку двери, когда услышала голос Мышкиного отца:

— У тебя есть телефон этого… следователя?

Ксю кивнула и полезла в мобильник искать номер. Папа Дианы подошел к жене, мягко обнял ее и сказал:

— Правда… Пусть смотрят… Вдруг это все закончится прямо сегодня…

Ксю с Мышкиным папой сидели на кухне. Тетя Лена тоже с удовольствием бы к ним присоединилась, но Леонид Борисович попросил:

— Поприсутствуйте, пожалуйста. Вдруг заметите что-то, что не принадлежит вашей дочери.

Вот ее голос — тети Лены — они и услышали:

— Не-е-ет! Этого не может быть! Выключите! Пожалуйста!

Ксю вбежала в комнату Дианы сразу за папой Мышки. Оперативники вдвоем держали Мышкину маму, которая порывалась, кажется, добраться до ноутбука дочери и расколотить его. На экране застыл стоп-кадр: Диана что-то говорит, глядя в камеру.

Орловский отдал несколько команд, которые просвистели мимо мозга Ксюши, она пришла в себя, только когда следователь потряс ее за плечо. Все это время она не могла отвести глаз от Мышкиного лица.

— Всё, — сказал Леонид Борисович, — нашли неопровержимые улики. Дело можно закрывать.

Ксю кивнула. Мышка по-прежнему ее гипнотизировала. Но теперь Ксюша, по крайней мере, заметила, что в комнате остались только она и Орловский.

— Так что спасибо, — продолжил следователь. — Кстати, хочешь послушать?

Ксения промолчала. Она не знала, хочет ли. Орловский вернул ролик на начало и нажал кнопку воспроизведения.

«Здравствуйте!»

Бледная, но решительная Диана помахала рукой с экрана, и к горлу Ксюши подкатил огромный ком. Она бы и рада была заплакать, но не смогла. Просто, сжав горло руками, смотрела на подругу.

«Я хочу сказать вам одну очень важную вещь. Я делаю официальное заявление. Да, это я, в здравом уме и твердой памяти добавила яд в спайс. Шприц и остатки яда — в верхнем ящике с пазлами, я специально не выбрасывала. На самом деле я еще ничего не добавляла, но сейчас пойду в школу и, если все получится, то вы будете слушать это заявление, когда мы все будем в больнице».

Мышка сглотнула и облизала пересохшие губы. Ксюша поймала себя на том, что тоже облизывает губы.

«Я сделала то… — слова давались Диане все с большим трудом, — что сделала, потому что по-другому не получалось. Вся эта дрянь, этот „Василиск“… Все знают, что они есть, но никто ничего не делает. И все эти василиски… они кажутся бессмертными. Но это неправда! Эту дрянь можно победить! Не только силами полиции! Мы и сами можем что-то!»

Диана поперхнулась. В голове у Ксюши вертелось: «Василиск… Какой Василиск? А! Точно! Это же название того спайса, который они курили! Так вот почему я такой сюжет придумала… Там тоже Василиск».

Мышка на экране все молчала. Ксю подумала, что запись кончилась, но Диана снова заговорила.

«Может быть, я сделала глупость. Но… Один умный человек сказал мне, что пока не случится большой беды, все изо всех сил будут делать вид, что ничего не происходит. Пожалуйста, простите меня те, кто отравится вместе со мной, я уверена, что ущерба для нашего здоровья будет немного, а вот шуму эта история наделает… Простите и подумайте. Если мы все вместе возьмемся, то победим любого василиска! Я вас люблю. Стоп, наркотики!»

На этом запись оборвалась, а ком, перекрывший Ксюше горло, никуда не делся. Шуму история действительно наделала, что уж говорить. Только вот умирать Мышка не собиралась…

— А ты молодец, Ксения! — бодро сказал Орловский, протянув ей руку. — Искренне советую после школы на юрфак поступать.

Следователь улыбался. На кухне рыдала тетя Лена.

— А лучше в академию МВД, — продолжил Орловский, — туда поступить сложнее, но толку больше. Из тебя хороший следователь получится, ты умеешь забыть про эмоции, это важно.

— Сколько лет было вашему сыну? — спросила Ксюша.

— Сыну? — удивился Леонид Борисович.

Пару секунд они смотрели друг другу в глаза, а потом следователь отвел взгляд.

— Этому тебя тоже научат, — сказал он. — В нашей работе много психологии. Иногда нужно расположить к себе человека, иногда напугать, иногда…

— То есть вы мне соврали? — перебила Ксюша.

Она задала вопрос, зная ответ. Не понимая, куда на самом деле делись все ее эмоции. Почему вместо того, чтобы реветь, кричать или, на худой конец, врезать в глаз этому улыбающемуся монстру, она что-то у него спрашивает, причем голос у нее не дрожит и не срывается.

— Ксения, дело закрыто, — жестко сказал Орловский. — На мне их висит еще пять. И я их, скорее всего, тоже закрою. И никого не волнует, как я это сделаю, понятно?

Ксении было понятно.

Понятно, что перед ней — бездушная сволочь. Профессиональная бездушная сволочь. И если эта сволочь захочет, она отправит за решетку всех, кто торгует спайсами. Всех, из-за кого умерла Мышка.

— Вы ведь не закончили это дело. Остались еще наркодилеры.

— Мое дело — убийство. Оно раскрыто. А наркотиками пусть ФСКН занимается, — следователь криво усмехнулся, — оперуполномоченный Ковригин со товарищи.

— А если опять кто-то погибнет? — Ксю чувствовала, что выходит из заморозки, что сейчас сорвется.

— Будет версия убийства — подключусь. А нет…

— Но вы же можете!..

— Да, могу! — рявкнул Орловский. — Могу отложить одно из пяти убийств и заняться твоими спайсами! Что отложить? Вот на выбор: шестнадцатилетнюю проститутку задушили и утопили в пруду — раз, парня на улице пырнули ножом, когда пытался заступиться за старика, — два, пожилую женщину по голове чем-то тяжелым шарахнули и ограбили — три, дальнобойщика сорока лет застрелили вообще непонятно за что — четыре, бизнесмена взорвали прямо в машине — пять. Если не расследую по горячим следам, убийцы уйдут. Кого отпускать?

— Я… я не знаю….

— Нет, ты же настаивала! Требовала! Какое убийство убираем в стол?!

Ксю испуганно ответила:

— Бизнесмена…

— Супер! Прекрасно! Только у меня просьба — его вдове ты сама расскажешь, что убийц искать не будем! Мы ее вчера из петли вынули, ей муженек оставил двух маленьких детей и кучу долгов, так что уже все равно! Ну как, расскажешь?! Поехали!

Орловский потянул Ксю за рукав, она в панике замотала головой.

— Не надо! — чуть не плакала она. — Всех ищите!

Он тут же успокоился.

— Это называется «переключение», — сказал он безмятежно. — Сначала ты хороший, а потом р-р-раз — и плохой. Очень эффективно.

Орловский направился к двери, открыл ее, уже на пороге обернулся.

— А будешь поступать, позвони. Помогу.

И Орловский вышел из комнаты.

Глава 15. БЕЗНАДЕГА

Ксюша стояла в классе у стенки и в очередной раз слушала про то, что наркотики это ужас как плохо. За партами сидели родители. Тоже слушали. Хотелось сбежать. Или закрыть уши.

Скорей бы изобрели крошечные беспроводные наушники, такие, чтоб можно было засунуть в ухо и улыбаться. Всегда улыбаться. Ксюшу так увлекала эта идея, что она собралась поискать их в интернете, достала телефон и осеклась под взглядом новой классной.

— Инфантильные, ничем не интересующиеся, — продолжила учительница, обращаясь к десятиклассникам, — все ваши беды от того, что у вас нет своего мнения. Мы с вашими родителями в ваши годы уже…

Сдавленно зазвонил чей-то телефон.

— Простите, — выпалила ухоженная брюнетка, — простите, пожалуйста, но мне нужно ответить.

Она выбежала из класса, зажимая трубку рукой. Многие проводили ее завистливыми взглядами. Ксю переключилась на разглядывание стен класса. Новая классная была химиком, так что на стенках красовались живописные плакаты, а в шкафах — замысловатые молекулы и яркие реактивы. Жалко, что сто раз уже рассмотренные на уроках.

— Взрослым приходится работать, чтоб ваши прихоти выполнять. Да, Ирина? Маму не жалко? Ей пришлось из-за тебя срываться из командировки и нестись в больницу.

Ира изучала свой маникюр.

— Жестче с ними нужно быть! — подала голос худая блондинка с первой парты. — Покурил — вылетел из школы. И не церемониться! А тех, кто продает, сажать!

Катя из дальнего угла буравила взглядом шкаф с наглядными пособиями, словно не узнавая собственную мать.

— Так мы всех из школы выгоним, — примирительно сказал папа с третьей парты. — Нужно все-таки разбираться с каждым отдельно.

— Не нужно разбираться! — повысила голос блондинка. — Нужно, чтоб без вариантов. Взял в руки наркотик — вылетел из школы. А еще лучше сажать их всех!

— Ну это уже перебор, — сказал папа, — ведь тогда и вашу Катю посадят. Зачем ломать жизнь…

— И пусть посадят! — в голосе Катиной мамы появились истеричные нотки. — Посидит, подумает над своим поведением. Ценить будет то, что в нее вкладывается.

Родители загомонили. Под шумок Ксюша таки засунула в уши наушники и прикрыла их волосами. Ее мама сидела за четвертой партой и пока молчала.

— А между прочим, школа могла бы контролировать, что у вас тут происходит! Поставить камеры, проверять карманы на входе. И все! Никаких наркотиков!

— Усилить ответственность!..

— Наказывать жестко!..

— Запретить!..

— Увольнять!..

— Сажать! Сажать без суда и следствия!

— Знаете, я разговаривала со знакомым психологом, он говорит, что запрещать бессмысленно, — сказала Ксюшина мама.

Ксюша вздрогнула.

— И что вы предлагаете со своим психологом, — взвилась мама Кати, — смотреть, как они курят, и ничего не делать?

— А еще он сказал, что если подросток кидается к наркотикам, то в этом всегда виноваты мы. Родители, — неуверенно продолжила Екатерина.

Ксюша включила релаксовый плей-лист погромче и натужно улыбнулась, чтоб не слышать, как Катина мама кричит, что она и так всю жизнь отдала этой неблагодарной и она не позволит, чтобы ее еще и обвиняли в том, что она в чем-то виновата.

В кабинет бочком протиснулась мама Иры, не выпуская из рук телефон.

— Там уже общее собрание начинается, — сказала она, — нужно идти.

Родители стали шумно подниматься со своих мест. Ирина мама подошла к классной.

— Вы меня простите, я убегу, у меня поставка новая, я не могу пропустить. Но вы не думайте, я приняла меры. Карманные деньги урезала, на каникулы она к бабушке поедет, там будет под контролем, так что, вы, пожалуйста, ее из школы не выгоняйте. Я в курсе проблемы и буду… Простите…

Опять зазвонил телефон, и Ирина мама нервно дернулась.

Ксюша вышла из кабинета и наткнулась на продолжение скандала.

— И посидишь, — орала мама Кати. — Я тебя с таким трудом запихнула в хореографическое, я все свои связи подняла! Выгнали! Теперь ты и отсюда вылетишь! Я в твоем возрасте уже сольные партии танцевала, я могла стать самой молодой солисткой, если бы тебя не родила! Я из-за тебя жизнь себе сломала, а где благодарность? Где? Неужели трудно было не разъедаться? Трудно было булки не жрать?

Катя стояла в коридоре и смотрела мимо мамы в окно. Неестественно спокойная. Больше похожа на статую, чем на живого человека.

Катина мама резко развернулась и отправилась в актовый зал, Ксюша кинулась к Кате, чтобы ее обнять, но та отстранилась.

— Пойдем в зал, а то еще и классная орать будет.

Общее собрание начали с того, что почтили память Дианы, прочитали телеграммы соболезнования. Кто-то даже всплакнул.

Директор держалась уверенно. Она приобрела привычный вид: прическа аккуратная, голос твердый, никакой растерянности в глазах.

— На данный момент ситуация в школе нормализована, — объявила директор.

Районное начальство кивало в такт ее речи, подобострастно глядя на городское.

Городское, в лице двух тетенек и одного дяденьки, сидело с неприступным видом.

— Педагогический состав школы полностью укомплектован, все классные руководители работают в должном режиме, проведен ряд мероприятий, призванных удержать подростков от употребления наркотиков. Начата серьезная профилактическая работа среди младших школьников. И даже за это небольшое время хорошо видны результаты. Наркологический контроль не выявил ни одного случая употребления наркотиков в нашей школе, хотя дважды была проведена тотальная проверка всех учеников.

— А Артем? — прошептала Ксюша.

— Т-ш, — шикнула Катя, — у него ж наркоту не на общей проверке нашли. Типа школа ни при чем.

— Анонимное анкетирование учащихся показало, что 95 % учеников не собираются употреблять наркотические вещества. Это очень высокий показатель. Но мы не собираемся останавливаться на этом, мы и дальше будем проводить мероприятия, рекомендованные и согласованные с городской программой «Подростки без наркотиков». И мы признаем, что если бы наша школа и раньше уделяла столько внимания этой проблеме, случившегося несчастья можно было бы избежать.

Тут закивало и городское начальство. Районное отчетливо выдохнуло и расслабилось.

Дальше выступала школьный психолог, потом районный нарколог. Родители слушали, школьники, сбившиеся в задние ряды, не вылезали из Сети.

Когда дошло до фильма и в зале погасили свет, десятиклассники зашевелились.

По экрану ползал обкуренный мальчик, неуклюже махал руками и невнятно кричал, что он голубь.

Родители замерли в ужасе. Дети душили в себе смех.

— Это Голубь, я его знаю, — зашипел Данька. — Его после этой истории так Голубем и зовут. Прикольный чувак.

— От курения так называемых спайсов в мозгу происходят необратимые изменения… — неслось с экрана.

— Ой, да ладно, — прокомментировал Даник, — я человек сто знаю, которые курят. И почти все студенты. Говорят, кстати, что очень помогает сессию сдавать. Курнул, расслабился, на следующее утро как огурец.

— Психическое здоровье нации под угрозой…

— Конечно, под угрозой, — откомментировал Даник. — Будешь такие фильмы смотреть, точно свихнешься.

— Слушай, Даник, — зашипела Ксюша, — а ты не боишься, что тебя наркоконтроль поймает?

— Да ловили уже, и что? — отмахнулся Даник. — У меня все законно, при себе — только для личного пользования!

— Но они же родителям расскажут…

— И чё? Думаешь, мать не в курсе? — Даник презрительно усмехнулся и чуть не сплюнул. — А что она мне скажет, если я зашибаю за месяц, как она за полгода в своем трамвайном депо? Бухает-то она на мои!

Ксюша в ярости сжала кулаки, но новых аргументов придумать не смогла. Несколько минут они пялились на экран, где бродили страшные худые тени. Потом Даньке надоело, он повернулся к Ксю и примирительно сказал:

— Да чего ты вообще? Подумаешь, спайс… Думаешь, у нас правда никто не курит? Да я на спор накурюсь и пойду их тесты сдавать! Ничего не покажет!

— А Артем? Его же вычислили.

— Да он просто идиот!

— Так называемые курительные смеси вызывают сильную зависимость… — донеслось с экрана.

Тут уже захихикали несколько человек.

— Да у нас бы уже полшколы в дурке было, если б все это было правдой, — прошипела Катя.

— Да как вы… — взвилась Ксюша. — Вам нужно, чтоб еще кто-нибудь умер, чтоб поверить?

— Так она от яда умерла, а не от спайса! — сказала Катя.

— Слышь, ты, покури и успокойся! — прошептал Даник и кинул Ксюше на колени пакетик. — Ты попробуй сначала, а потом уже верь всей этой лабуде. Эти наркологи тупо врут. Был бы у твоей Мышки мозг, была бы жива…

Даник еще что-то говорил, а Ксюша смотрела на пакетик на ее коленях. С экрана опять вещали что-то про «асоциальное поведение» и «панические атаки», родители серьезно смотрели на экран и слушали советы о том, что «нужно усилить контроль» и «необходимо навести порядок в социальных сетях», а в это время ярко-зеленый пакетик с названием «Василиск» прожигал дырку в Ксюшиных коленях.

— Ты… Ты… — Ксюша шипела, как злая пума. — Да ты давно на крючке, тебя посадят, идиот! Зачем ты это делаешь?

И она даже замахнулась, чтобы со всей силы двинуть в наглую улыбающуюся рожу Даника, но в последний момент он ее остановил. Схватил, скрутил и практически вынес в коридор.

— Остынь, — сказал он и сунул пакетик со смесью Ксюше в карман. — Не скандаль. Это бесполезно. Никто меня не посадит, не надейся. Все в доле!

И Даник улыбнулся так широко, что Ксюша разревелась и бросилась на лестницу, на ходу выуживая телефон из сумочки…

Ковригин не орал и не «переключался». Просто слушал и гладил Ксюшу по голове. Посетители кафе думали, что заботливый папа утешает дочку, у которой горе. Хотя какое у нее может быть горе, у такой сопливой? Мальчик, наверное, внимания не обращает.

— Все это зря! Мышка умерла зря!

Ковригин гладил, но не возражал, и от этого становилось еще хуже.

— И ловить этих гадов никто не собирается! А Орловский мог бы! — Ксю захлебывалась словами, но оперативник все понимал и так. — Ведь он же Даньку нашего поймал! И Данька ему всех сдал, я уверена! Ведь сдал же? Да?

Ковригин устало кивнул.

— Вы их же уже арестовали, да?

— Ну… арестовывает суд, я могу только задержать.

— Какая разница?! Задержали?

Оперативник виновато почесал нос.

— Понимаешь… их не за что…

У Ксюши от возмущения даже слезы высохли.

— Как же не за что?! Они же наркотики продают! Детям!

Ковригин тяжело вздохнул:

— В том-то и дело, что не наркотики…

— Но ведь спайсы!..

Наркополицейский остановил ее властным жестом.

— Наркотики — они все в специальном реестре. Если вещество психоактивное, но в перечне наркотиков его нет, то все, это не наркотик.

— Ну так внесите спайс в этот список! Что, трудно?

— Нет такого вещества — спайс, — по голосу Ковригина было понятно, что он злится, но сдерживается. — Это каждый раз новое соединение! Мы его фиксируем, вносим в перечень, а они уже другим торгуют!

— Так быстрее вносите!

— А это уже не ко мне!

За соседним столиком выразительно покашляли. Ксю и оперативник понизили голоса.

— Эти спайсы каждый раз разные. Один состав не торкает, а от другого — под тем же названием! — человек на стену лезет.

— Все равно, — не сдавалась Ксю. — Можно же всё подряд запретить!

Ковригин явно собирался разразиться длинной тирадой, но тут же взял себя в руки.

— Знаешь, не буду я тебя грузить техническими проблемами. Не в них дело. Даже если бы мы запретили все-все-все, что можно и нельзя, — даже тогда наркомания не исчезла бы.

— Пусть не исчезла! Но меньше стала бы.

Наркополицейский покачал головой.

— Я ведь в полицию из науки пришел. У меня два диплома: мед и социология. Так вот: нигде и никогда запретительные меры не помогали. Ни уничтожить наркоманию не смогли, ни хотя бы уменьшить количество наркоманов.

Ксюша замотала головой.

— Я не верю! А если расстреливать этих сволочей? На площадях! Чтобы все боялись!

— Не поможет. Хотя расстреливали. И сажали пожизненно. Результат всегда один — наркотики дорожают, а наркоманов меньше не становится.

— Знаете что, — взорвалась Ксюша, — это все отмазки! Вы просто делать ничего не хотите! Хотите сидеть чистенький в костюме, а в это время люди будут умирать. Или вы боитесь? Или с вами деньгами делятся?

— Прекрасно! — взорвался следом полицейский. — А ты у нас самая умная, да? Давай, расскажи нам всем, что нужно делать.

Ксюша вскочила.

— Не сидеть сложа руки, когда у вас под носом торгуют наркотиками!

— А что ты предлагаешь, пойти морду им бить?

— Да!!! — заорала Ксюша, наплевав на окружающих. — Я предлагаю бить морды. Может быть, они задумаются и… и…

— И что? Давай, продолжай? Раскаются? Заплачут и уйдут?

— Ну что вы издеваетесь? — Ксюша уже не сдерживалась и размазывала по лицу слезы. — Нельзя же просто смотреть! Ведь можно же что-то сделать?

— Можно! — неожиданно твердо и спокойно сказал Ковригин. — Не покупать у них наркотики.

— Этого мало! — уперлась Ксюша.

— Вот ты успокоишься, подумаешь и поймешь, что это не просто не мало, это единственное, что стоит делать, — сказал полицейский.

— Я не могу успокоиться! — закричала Ксюша. — Я не могу! Моя подруга умерла, ее друга чуть не посадили, в школе ад. А вы говорите — успокоиться…

Ковригин взял Ксюшу за руку и буквально выволок из кафе. Только на выходе она поняла, что посетители кафе давно молчат и смотрят на них.

— Устроила, понимаешь, публичное представление, — пробурчал он, протягивая Ксюше салфетку. — А потом меня спрашивают, почему я не люблю работать с подростками…

— И почему? — проревела Ксюша.

— Потому что не умею, — честно ответил Ковригин. — И никто не умеет. И что с этим делать, я не знаю.

Ксюша ввалилась домой совершенно без сил. Не раздеваясь, плюхнулась к компьютеру, мечтая только об одном — включить любимый сериал и забыть обо всем на свете.

— Ксенья!

— Да, мам.

— Разденься.

— О’кей.

Серия начала грузиться, Ксюша медленно расстегнула куртку.

— Ксень!

— Да, мам.

— Где ты была?

— Ай, неважно, — Ксюша подумала, что если начнет пересказывать все, что узнала за сегодня, или разрыдается, или сойдет с ума.

— Важно! И разденься.

— О’кей.

На экране шла завязка серии, и Ксюша пыталась уловить, что же там происходит.

— Ксень!

— Да, сейчас.

Ксюша сняла куртку, не отрывая глаз от экрана.

— Ксень! — голос у мамы дрожал. — Ксюша, посмотри на меня!

Девочка с усилием оторвала глаза от монитора.

— Где ты была? У тебя глаза красные! У тебя зрачки расширены!

Ксюша остановила фильм.

— Мам, я плакала. Тут темно.

— Почему ты плакала?

— Потому что.

— Не хами!

— Боже, мама, не трогай ты меня! — Ксюша посмотрела на испуганную маму и смягчилась. — Хорошо, я плакала из-за наркотиков.

— Ты… Ты… — мама захлебнулась словами. — Не смей думать про эту гадость!

— А как про нее не думать? — закричала Ксюша. — Как не думать, если спайсы везде?

— Так, — твердо сказала мама, — чтобы я от тебя про эту дрянь не слышала.

— И ты туда же? — взвилась Ксюша. — А кто про них будет думать? Кто? Нужно же что-то делать!

— А теперь послушай меня, — голос мамы сорвался в фальцет, она откашлялась, но продолжила. — Никогда. Никогда не подходи к этой гадости. Не смей. Даже думать. Если я хоть на секунду представлю себе, что на месте Дианы… Короче, не смей.

Ксюша отшвырнула куртку в угол.

— Все, я спать, — отрезала она и рухнула на кровать прямо в одежде.

Глава 16. ВЫХОД

Проснулась Ксюша от телефонного звонка. Кажется, пятнадцатого по счету. Или сорокового. Она выползла из комнаты и наткнулась на лохматую маму в халате, которая разговаривала по одному мобильнику, нежно прижимая к груди другой.

— Ма-а-ам! — выдохнула Ксюша. — Суббота. Девять утра. Что вообще происходит?

Мама отмахнулась, сделав страшные глаза.

— Хорошо, давайте я верну вам деньги и мы просто откажемся от этой идеи, — сказала она в трубку. — Но вы поймите, что… Но мы же не можем… Но как вы себе это… Хорошо, я поняла.

Мама повесила трубку и уставилась в стену.

— Что? — спросила Ксюша.

— Ничего, — загробным голосом сказала мама, — мы же профессионалы. Поэтому мы обязательно что-нибудь придумаем.

И заплакала.

Через четверть часа с помощью чашки чая, упаковки салфеток и природного обаяния Ксюше удалось вытащить из мамы, что, собственно, случилось.

Оказывается, в следующую пятницу она должна провести большой корпоратив, человек на сто. Корпоратив как корпоратив, ничего необычного, если бы не одно важное обстоятельство. Городское начальство, перепуганное наплывом наркотиков, объявило месячник здорового образа жизни. И «настоятельно рекомендовало» все корпоративные праздники сделать безалкогольными. А на корпоратив уже пригласили несколько человек из управы. Пить в их присутствии — значит подставить директора по самое не могу. А ему еще в тендерах участвовать…

Теперь никто не понимает, что делать. Заказанный ведущий, как только узнал, что праздник безалкогольный, немедленно отказался от работы. Соответственно вся группа поддержки, включая певичку бэк-вокала, тоже отказалась. Они сказали, что нет ничего проблемнее, чем сто трезвых людей с высшим образованием. И что никакие деньги не смогут залечить потом психологическую травму от такой работы.

А мама уже взялась за подготовку, и тоже рада бы отказаться, но ей говорят, что «вы же профессионал, придумайте что-нибудь». А что она может придумать?

В городе, конечно, есть адекватные люди, которые согласились бы вести безалкогольный праздник, но мама уже обзвонила всех, кого могла. Все заняты.

— Провести я и сама смогу, но не в одиночку же! Мне бы молодую задорную команду, — вздохнула мама, — но кого я найду за неделю, представить себе не могу.

Тут у мамы опять зазвонили сразу все телефоны, Ксюша посидела рядом с ней пару минут и ушла к себе в комнату.

О том, что еще вчера выпустили Егора, Ксюша узнала из сети. Кто-то из одноклассников написал, что ура, мол, Егор дома, дело закрыто и, наверное, жизнь в школе теперь наладится. Ксюша схватила телефон, мысленно проклиная себя за то, что совершенно забыла про друга. Вообще забыла. А человек натерпелся ужасов в разы больше, чем все остальные, вместе взятые.

— Егор, ты как? — выпалила она в трубку.

— Да нормально, — ответил Егор.

Или не Егор?

— Егор, это ты? — переспросила Ксюша.

— Йа, — ответила трубка.

— Ты спишь?

Ксюша не успела задать вопрос, как Егор уже отключился. «Не надо было так рано звонить!» — буркнула себе под нос Ксюша и отправилась завтракать. Готовила себе бутерброды, заваривала чай, но странный голос Егора не выходил из головы. Такого голоса от него она никогда не слышала. Но она многого об однокласснике, оказывается, не знала. Что ему Мышка рассказала о своей любви к Стасу (ему, а не лучшей подруге!). Что он курил вместе со всеми…

Ксюшу как током дернуло, она даже чай на себя пролила.

Все понятно! Егор сейчас под наркотой! Потому и голос такой! Она несколько раз пыталась набрать его номер, но звонок не проходил. Ксю подхватилась, наскоро оделась и побежала. Благо недалеко — соседний дом.

Несмотря на утро, у входа в подъезд Егора стояла обычная компания дворовых пьянчуг. Ксю привычно хотела обойти ее по широкой дуге, как из толпы раздалось:

— Ксюха! Я тут!

Она остановилась и обернулась. Посреди компании пьяно улыбался Егор. И помахивал ей почти пустой бутылкой водки. Парни одобрительно похохатывали.

— Ты с ума сошел? — Ксю возмущенно схватила его за руку и потащила прочь от подъезда.

Парни не возражали, только один, чернявый и верткий, успел на ходу отобрать бутылку. Егор бессмысленно улыбался.

Ксюша затащила его за трансформаторную будку и для начала отвесила несколько пощечин.

— Ты чего? — обиделся Егор. — За что?!

— Ты псих? Зачем напился? А если отец узнает?!

— Так он знает… — Егор гордо улыбнулся. — Он мне вчера сам налил.

И он принялся рассказывать: как его двое суток мурыжили в полиции, как отпустили, даже не извинившись. Как Егор, вернувшись домой, первым делом бросился к компьютеру — искать, кто продает спайсы.

— Я думал: сейчас найду этих уродов, отмудохаю. А их, оказывается, тысячи! — Егор хихикал. — Тут батя приходит такой. Увидел слово «спайс» на экране, озверел, ничего слушать не хотел, запер в сортире, прикинь? Шваброй подпер!

Он зашелся таким идиотским смехом, что Ксюше пришлось вкатить ему еще пару пощечин — увесистых, от души.

— Вот, — продолжил Егор, немного успокоившись, — а потом мать ему чего-то втерла. Не знаю что. Наверное, — он снова начал хихикать, — что сортир занимать нельзя… Короче, он меня выпустил, повел на кухню. И бутылку на стол — бац! Говорит, лучше водки выпей, если у тебя проблемы. И мне налил, и себе…

Егор вдруг замолчал, глядя куда-то в сторону.

— И? — Ксю встряхнула его за плечи.

— Выпили. Поговорили. Я ему все рассказал. Мышка же сама эту дрянь купила…

«Я знаю», — хотела сказать Ксюша, но решила дать Егору высказаться. Вдруг он что важное скажет.

— Ей эсэмэску прислали, где забрать. А она сама пойти испугалась, меня попросила. Ну, я забрал… Там. В детском садике.

— Где?! — не поверила Ксю.

— Он уже не работает, — успокоил ее Егор. — Его сносить будут. Короче… Я утром забрал, но по дороге посмотрел. Сразу все понял. Мы поругались, я даже от нее отсел. Хотел выбросить… А Мышка вцепилась в меня, говорит: «Егорик, родной, пожалуйста! Так надо! Я тебе завтра все объясню!».

Ксюша вдруг поняла, что Егор с нервного смеха переключился на пьяные слезы.

— Она меня родным раньше никогда не звала, понимаешь? Я ей поверил… Тут остальные подвалили, я и отдал.

Тут Егора совсем задушили рыдания, ему пришлось смачно высморкаться на землю, чтобы продолжить.

— А мне она покурить не дала. Я только ползатяжки сделал… Понимаешь? Она мне так: «Егорушка! Родной!».

Ксюша поняла, что сейчас его совсем развезет, и встряхнула за плечи:

— А сегодня тебя что, опять отец напоил?

— Не-е-е! — Егор гордо улыбнулся сквозь слезы. — Батя старый уже, после вчерашнего спит. А я — огурцом! Взял в холодильнике бутылку — и к парням! Во такие ребята! Друзья, ясно? Во такие!

Ксюша уже собралась снова врезать Егору — на сей раз кулаком в нос — но он вдруг позеленел, отвернулся и принялся блевать.

Ксю развернулась и ушла.

Прямиком к компании у подъезда.

— Что, передумала?! — приветствовал ее чернявый.

— Вы, уроды! Вы его зачем напоили?!

— Кто его поил? — удивился один из алкашей. — Сам пришел, сам принес!..

— Вы что, не видите, что ему плохо?!

— Было плохо. Выпил — стало хорошо, — хохотнул чернявый. — Кстати, а не сбегаешь в магазин? Ну или хотя бы сотку подкинь, мы потом вернем…

— Да пошли вы, алкаши!

Уходя, она слышала обиженное:

— Кто алкаш?! Я алкаш? Да я слесарь шестого разряда! У меня руки! «Алкаш»! Да я вообще могу в любой момент бросить! Вот захочу — и брошу! Просто не хочу! Слышь?

Когда Ксю приехала на репетицию, она застала ругань и там.

Стас вяло огрызался, отбиваясь от наседающих ролевиков.

— Что за ерунда? Какой еще новый сценарий? — возмущался Гарри Поттер. — Это же надо заново все придумывать!

— А я два месяца палочку Лорду паял, а она теперь что, три секунды сыграет, а потом выбрасывать? — ныл кто-то из малышни и тыкал Стасу в лицо волшебной палочкой.

— А если не получится, то что?! — кричала Нюша.

— То ничего! — разозлился Стас. — Если кому-то не нравится…

— Слушайте, у меня есть идея! — перебила его Ксюша, понимая, что если Стас договорит, то наступит «все пропало».

— Ну и какая? — презрительно спросил Гарри Поттер.

— Понимаете, — сказала Ксюша, — мы все немного устали…

«Мама бы сейчас мной гордилась, — думала она, произнося свой пламенный спич и одновременно пытаясь придумать хоть какую-то идею. — Мама всегда говорит, что она лучший на свете улаживатель конфликтов. Или укладыватель? Может быть, мне это передалось по наследству? А что будет, если я ничего не придумаю? Но все равно я молодец, я хотя бы попыталась… Интересно, а если бы у мамы сорвалось что-то, чем она занималась…»

Идея вспыхнула в мозгу Ксюши так ярко, что она замолчала. И думать тоже перестала.

— Мы можем придумать интерактив? — резко спросила она у Стаса.

— Что? — ошалел тот.

— Нам нужно дело. Настоящее. Я предлагаю сделать игру для других. Типа на продажу. На корпоратив. Это будет как репетиция перед «Старконом»!

— Да кто нас возьмет? Кто нас пустит? — удивилась Нюша.

— Я договорюсь. Прямо сейчас. Не расходитесь, — Ксюша выстреливала короткими фразами, в промежутке между ними пытаясь осмыслить то, что только что сама придумала. — Идея такая. Начинается с представления, чтобы въехали в тему. Потом поделить людей на команды, пройти с ними квест, а в финале опять что-то показать. Стас, ты меня понимаешь?

Стас с большим трудом подобрал отпавшую челюсть и с чувством кивнул.

— Отлично! Думайте. Я сейчас! Мне нужно позвонить.

И Ксюша выскочила за дверь, мысленно умоляя маму ответить на ее звонок и не отбросить с лету ее сумасшедшую идею.

Мама слушала терпеливо. Хотя волновалась Ксюша ужасно, постоянно сбивалась и объясняла все про три раза.

— Вы еще долго там будете? — спросила мама. — Я приеду через час. Хочу на вас посмотреть.

Ксюша диктовала адрес, заикаясь и путая улицы. А вдруг маме не понравится? А вдруг все передумают? А вдруг…

— У нас есть час, чтобы придумать что-нибудь стоящее, — объявила она, войдя в зал.

И работа закипела.

Сначала мама была настроена скептически. Но костюмы рассмотрела с интересом и с удовольствием выслушала принцип работы волшебных палочек. Правда, в этот момент Ксюше показалось, что мама сейчас встанет, похвалит их и уйдет искать другое, нормальное решение проблемы. Она даже вертелась рядом с мамой, чтобы схватить за руку, не отпустить.

Мама не ушла. Постепенно энтузиазм захватил и ее.

— А давайте я буду эльфийкой, — кричала Нюша, — типа из другой школы магии!

— А давайте, как будто Гермиона забыла рецепт зелья, она набирает себе команду и они должны это зелье намешать…

— А давайте…

— Екатерина Владимировна, смотрите, что я вам покажу! Это не просто вентилятор, это…

Ксюшина мама закрыла уши руками.

— У меня к вам только одна просьба, — сказала мама, когда все стихло, — Екатериной Владимировной меня не называть. Я на работе просто Екатерина.

— То есть «да»? — спросила Ксюша.

— А у меня есть выбор? — вздохнула мама.

Так они добрались до финала сюжета, и мама нахмурилась:

— Как-то… недожато, да?

Все согласились.

— А вы подумайте, — предложила мама, — как эту всю историю привязать к жизни. Чтобы зрители смогли увидеть себя… Ну или не себя, а каких-то своих знакомых. Чтобы смотрели и думали: «А ведь это не совсем сказка…». Чтобы борьба с Василиском…

Ксю хлопнула себя по лбу. Раньше она думала, что это просто такой оборот — «хлопнуть себя по лбу» — но сейчас шлепнула реально.

— Ну я и дура! — сказала она. — Конечно! Василиск… это же… Плакса Миртл! Я знаю, какой финал! Я сейчас принесу!

Все ошарашенно посмотрели вслед убегающей Ксюше, потом на маму (та только развела руками), потом на Стаса.

— А я что, — сказал Стас, — я сам офигел.

Через полчаса Ксю осторожно стучалась в Мышкину дверь. Открыл папа, мрачный и суровый.

— Можно, я… — начала Ксюша, но не успела закончить.

Хозяин подвинулся, освобождая ей проход, и ушел в гостиную. Ксю вошла, почти бесшумно прикрыв за собой дверь, сняла туфли и заглянула в комнату. Отец Дианы лежал на просторной тахте на боку, поджав ноги и положив руку на сгиб локтя.

— А тетя Лена дома?

Папа Мышки еле заметно качнул головой.

— А можно я Дианин компьютер включу?

На сей раз он даже не пошевелился. Ксю решила считать это знаком согласия. Она зашла в комнату, включила компьютер. Вернее, разбудила — на экране сразу же открылось окошко видеопроигрывателя. С Мышкиным лицом на нем. Ксюша заколебалась. Все-таки это было, наверное, не совсем правильно — показывать посторонним людям последнюю речь Мышки…

«Все правильно! — возразила себе Ксю. — Потому что… правильно, и все!»

Она вставила флешку и запустила копирование.

Следующие несколько часов она запретила себе думать о чем-нибудь, кроме видеомонтажа. В промежутках отключала мозг. Щелк — и она уже дома, колдует над «Адоб Премьером». Колдует, колдует, колдует… Щелк — она уже на репетиции, протягивает флешку с результатом Стасу.

И только после этого осматривается вокруг. Мамы уже нет, зато появилось много нового реквизита. Большие черные шланги. Трубы… А, ну да, Василиск, он же змей. Он же по трубам…

Ксю поняла, что очень хочет спать. Пользуясь тем, что все столпились возле ноутбука Стаса («Смотрят… молчат… Не нравится? А пофиг, переделывать не буду!»), она забралась в комнатку за кулисами, где валялся всякий ненужный хлам, и прямо на нем отрубилась. Сквозь сон она слышала, как приходил Стас и сказал: «Классный финал! Ты молодец… Ну спи, спи».

Глава 17. ЭТО ПРОСТО ПРАЗДНИК КАКОЙ-ТО

Ксюшина мама жила с телефоном в руках. Так было всегда, сколько Ксюша ее помнила.

Домашний, мобильный, потом два мобильных, потом два двухсимочных мобильных. Они звонили утром, днем, вечером, а частенько и ночью. В выходные, в отпуске на пляже, на вершине горы, на дне моря… Хотя нет, во время дайвинга мама все-таки оставила телефоны в камере хранения.

Ксюша привыкла жить, подчиняясь перезвону телефонов. Когда она была маленькая, радовалась, если маме удавалось прочитать ей пару страниц подряд, но это случалось редко. Посреди интересной игры, в самый захватывающий момент сказки, в театре, на улице, в гостях телефоны звонили, жужжали, пиликали и тренькали. Мама вздыхала, извинялась и уходила, прижимая трубку к уху. Ксюша ужасно обижалась, зато быстро научилась сама дочитывать, доигрывать и досматривать. В конце концов, мама же всегда возвращалась! Хотя бы для того, чтобы поцеловать ее перед сном…

То есть Ксюша всегда знала, что работы у мамы много. Но она никогда не подозревала, насколько.

Первый раз увидев файл под названием «Корпоратив. Без спиртного!!!!», Ксюша только улыбнулась — мама ведь сказала, что это стандартная форма для любого крупного мероприятия, и многое ей в этот раз не понадобится.

— Садись рядом, — сказала мама. — Раз мы делаем это вместе, ты должна быть в курсе всего.

И понеслось. Оформление зала, фотографы, визажисты…

— Зачем? — удивилась Ксюша.

— В смете есть, фирма оплачивает, — объяснила мама. — Но теперь нам не все фотографы подойдут, нам нужны те, кто работает в динамике, умеет ловить живые лица. И визажисты нужны не простые. Тут скорее гримеров нужно искать… Как оформляем зал?

— Как Хогвардс! — выпалила Ксюша.

— Завтра поедем в фирму, готовь подробное описание. Как поставить столы?

— В смысле? — не поняла Ксюша.

— Вам нужна сцена? Зрители могут быть со всех сторон или только с одной?

— Ну вообще-то… Я не знаю…

— Бери листик, пиши список вопросов, которые вам завтра нужно обсудить и решить.

Через два часа у Ксюши голова шла кругом, и она отложила листик, заполненный вопросами.

— Мам, ты уверена, что у нас получится? — спросила она.

— Нет, — честно ответила мама, — но мы постараемся.

В школе Ксюша не столько слушала учителей, сколько набивала под партой эсэмэски участникам предстоящего представления. Учителя, уставшие за последние недели, в упор ничего не замечали, наслаждаясь долгожданным покоем. Поэтому приход после третьего урока Артема и его мамы заставил всех внутренне сжаться.

Но на сей раз гроза учителей не стала кричать.

— Внимание всем! — сказала она, сжимая ладонь бледного сына. — Из-за всех вас у Артема проблемы с… с наркотиками! Поэтому он сейчас у меня под особым контролем! Если я узнаю, что кто-то дал ему наркотик…

Тут мама поняла, что помимо воли постепенно повышает тон, остановилась, немного продышалась и продолжила со спокойной угрозой:

— …просто убью! И не вздумайте снабжать моего сына деньгами! Даже если он попросит!

Она перечисляла кары, которые обрушит на головы преступников, а Ксю внимательно рассматривала Артема. Он стоял как будто потухший. Глаза в пол, плечи опущены, дышит прерывисто.

Наконец прозвенел звонок, и мама отпустила Артема.

— В пятнадцать сорок на школьном крыльце! — сказала она. — И не дай бог!

Проследила, как он займет свое место, и только после этого удалилась. Пока шел урок, Ксюша посматривала на Артема. Он так и сидел, уставившись в парту, даже не пытаясь изображать внимание.

На перемене Ксю не выдержала и подошла к нему.

— Тём, мама права, — она приготовилась говорить долго и убедительно, но Артем неожиданно перебил:

— Конечно, права. Это… это просто жесть. Я думал, что спайс — ерунда, просто для кайфа. А это… — Артем схватил Ксюшу за руку, его ладонь оказалась холодной и мокрой. — Ксюш, не пыхай! Никогда! Даже если задаром будут предлагать! Это…

Ксю поняла, что сейчас он расплачется, торопливо закивала и отошла. Вытирая влажную руку платком, услышала за спиной голос Даньки:

— Что, хреново?

— Да, — еле слышно ответил Артем.

Ксю напряглась.

— Курнуть не предлагаю, — деловито продолжил Данила. — Есть штука покруче. Сам уже месяц торчу! Снимает ломку на раз, сам пробовал! Хочешь?

— В долг? — с надеждой спросил Артем.

Ксюша обернулась и не узнала его. Теперь глаза Артема горели, а сам он оживился, засуетился и вообще пришел в тонус.

— В долг не могу, — озабоченно ответил Данька. — Самого на счетчик выставили. Вот если бы третьего найти, там как раз на троих доза…

— Ты с ума сошел? — Ксю подскочила к парням и попыталась оттащить Артема. — Тебе же нельзя!

— Да-да, — торопливо согласился тот. — А ты не можешь немного денег одолжить?

— Пятьсот рублей! — подсказал Данька, тоже хищно поблескивая глазами.

«А ведь Данька тоже наркоман, — сообразила Ксю. — Кошмар какой…»

— Я твоей матери позвоню!

— Не надо матери! — испуганно замотал головой Артем. — Ты лучше денег дай.

— Тебе к врачу надо! — Ксюша не оставляла попыток утащить его, но не смогла сдвинуть с места.

— Так это для врача! — Артем говорил, как в лихорадке. — Это нужно на лекарства! Есть такие специальные лекарства, чтобы… чтобы…

Он беспомощно обернулся к Даниле, и тот подсказал:

— Снять абстинентный синдром!

— Точно! — обрадовался Артем.

— Ты что, не знаешь, — Даник придвинулся поближе, — что с наркотиков нельзя резко спрыгивать? Он же умереть может! Ты же не хочешь, чтобы он умер?!

Ксюша смотрела в две пары безумных глаз и покрывалась холодным потом. Артем и Данила сейчас не врали, они искренне верили в то, что говорили. Это попахивало натуральной психушкой. А еще сильно попахивало чем-то изо рта у Даньки. Ксю бросила руку Артема.

— Да пошли вы!

Ушла к окну и несколько минут боролась с желанием распахнуть его, чтобы в школу ворвался весенний воздух и выдул всю гадость. Когда она снова повернулась к Артему с Данькой, те уже окучивали Иру. Сначала та равнодушно пожала плечами и собралась уйти, но парни принялись шептать с удвоенной энергией. До Ксюши доносилось:

— Это новинка, бомба!.. Ни у кого нет!.. Ты первая! На любой вечеринке…

Ира слушала заинтересованно, несколько раз кивнула. «Дура! — мысленно кричала ей Ксю. — Что ты делаешь, идиотка?!» Но подойти и устроить второй скандал не было сил.

Кончилось тем, что Ира пару раз кивнула и достала купюру, которая немедленно исчезла в кармане Даньки. Парни уже потянули Иру к туалетам, но тут прозвенел звонок, а самое главное — появилась директриса, которая загнала всех в класс.

Первые десять минут урока Ксю провела в полуобморочном состоянии. Кажется, ее пытались вызвать, но она даже не поднялась. Директор что-то ей говорила, слова улетали в пустоту. А потом Ксюша достала телефон и задумалась. Звонить Артемовой маме? Что-то она сомневалась в разумности этого звонка. Полистала адресную книгу, нашла нужный телефон и принялась набивать длинную эсэмэску…

Артем и Данька еле дождались звонка. Они вскочили с мест, не слушая вопли директрисы и кивнули Ире: «Ты с нами?». Ира испуганно показала глазами на директора. Данька пожал плечами и выскочил из класса первым, Артем отстал от него на полсекунды и воткнулся в его спину.

Данила растерянно вертел головой. В коридоре его встречали хмурый Ковригин в сопровождении полицейского и перепуганного школьного психолога.

Ксюша шла домой и повторяла про себя: «Стукачка… Я — стукачка».

Даника с Артемом сразу забрали, поэтому в школе никто не выяснил, откуда наркоконтроль получил сигнал, но от этого не было легче. «Я настучала на друзей… Ладно, просто на одноклассников». Ксю пыталась убедить себя, что другого выхода не было, что иначе Артем мог вообще погибнуть, но противный голос в голове все равно твердил: «Стукачка! Стукачка-стукачка-стукачка!».

Хуже всего, что Данила с Артемом когда-нибудь вернутся, и тогда она услышит «Стукачка!» не от внутреннего голоса, а от всех вокруг…

Пришлось напрячь силу воли и переключиться на подготовку к корпоративу. Ксю выудила из сумочки телефон и принялась изучать сообщения, которых за последние два часа накапало три десятка. Когда у подъезда ей дорогу преградил Егор, Ксюша его не сразу узнала. Попыталась обойти, уткнулась ему в плечо еще раз и только тогда подняла глаза.

Егор был хмур.

— Поговори со мной! — сказал он.

— Ой, извини, давай попозже, очень занята, — сказала Ксюша.

— Занята настолько, что не можешь поговорить со старым другом? — с надрывом спросил Егор и дыхнул перегаром.

— Фу! — отвернулась Ксюша. — У тебя теперь новые друзья, вот с ними и разговаривай!

Ксюша попыталась пройти, но Егор опять стал у нее на пути.

— Типа крутая стала, да? — с вызовом спросил он.

— Да что тебе надо? — возмутилась Ксюша.

— Мне плохо, — мрачно ответил Егор.

— Иди поспи и не пей больше, — раздраженно сказала Ксюша.

— Мне плохо, — с надрывом сказал Егор, — меня никто не любит!

Ксюша подняла взгляд и взглянула Егору в глаза. Они были мутные, но трезвые. Губы дрожали.

— Поехали со мной, — предложила она, оценив время до собрания, — по дороге расскажешь.

Собственно, Егор успел все рассказать еще по дороге к метро. Компания у подъезда его пробросила, как только он пришел без бутылки. Он попытался найти у них сочувствие на трезвую голову, но ему объяснили, что он сопляк, никто так из-за бабы не убивается, и что они найдут ему еще сто других, даже лучше, если он принесет одну «ноль семь» или две «ноль пять».

— Я им не нужен, — дрожащим голосом сказал Егор, — им нужно бухло.

— Да ладно! — не выдержала Ксюша. — Какая неожиданность!

— Но они хотя бы слушали меня! А вы все вообще про меня забыли! Хоть бы позвонил кто!

— Извини, — смягчилась Ксюша.

Егор надулся и в метро стоял истуканом, стараясь дышать в сторону.

— Куда мы приехали? — спросил он, когда Ксюша собралась выходить.

— Долго объяснять, — отмахнулась Ксюша, — сейчас сам все поймешь.

На сходке был кавардак. Ксюша попыталась провести собрание по списку маминых вопросов, но ее все время сбивали. Через полчаса у нее почти взорвался мозг, а дальше четвертого пункта из восемнадцати они не продвинулись. А Стас, на которого она так рассчитывала, вместо того чтоб помочь, самозабвенно обсуждал с пацанами сложнонавороченную ширму, которая своим поворотом мгновенно превратит пространство сцены из зала в туалет плаксы Миртл.

— А что с костюмами? — спросила Ксюша в отчаянии.

— Потом решим, — отмахнулась Нюша.

— Когда потом? — взвилась Ксю. — Неделя осталась!

Тут все загалдели, а потом резко затихли. Ксюша не сразу поняла, что случилась, а когда оглянулась, испугалась сама. Егор, возникший у нее за спиной, выглядел устрашающе. Шапка надвинута на брови, глаза красные. Да и запах перегара не добавлял ему обаяния.

— Лист бумаги мне, — сказал он, — большой.

Егор сгреб все со стола, освободив себе пространство. Перед ним возник лист бумаги.

— Ручку!

Ксюша машинально протянула ему ручку.

В полной тишине Егор расчертил лист на аккуратную табличку. Без линейки. Идеально ровными линиями.

— Теперь говорите по очереди. Сцена первая. Костюмы. Реквизит. Декорации. В эту графу выносим, что нужно купить. Диктуйте.

Тишина стала звенящей.

— У меня дедушка режиссер был, — пояснил Егор. — Все детство за кулисами. Театр маленький, всё сами делали. Диктуйте!

— Сцена первая, «Знакомство с героями», — выйдя из ступора и прокашлявшись, сказала Ксюша. — Декорации: комната Поттеров, реквизит: стол, стул, сковородка…

Листа Егору не хватило. Не хватило и пяти. Он поругался, схватил кого-то мелкого, кто вертелся под рукой, сунул ему деньги и приказал купить пачку ватмана формата А2. Или не ватмана, но А2. И быстро! Мелкий изумился, но убежал и буквально через пятнадцать минут вернулся с рулоном огромных листов. За это время Егор успел назначить себе четверых помощников и набросать черновик всего необходимого (у Ксюши чистовики выглядели хуже, чем этот черновик).

Когда он под восхищенный шепот перенес содержимое черновика на несколько больших листов, Ксю еле сдержалась, чтобы не зааплодировать. Получилось что-то грандиозное: напротив каждой сцены были указаны исполнители, реквизит, свет, музыкальное оформление… Некоторые ячейки остались пустыми.

— Здесь будем указывать, сколько сцена длится, — сообщил Егор. — Так! Начинаем прогон! Пока безо всего, я буду засекать время.

— Да мы не планировали… — растерянно сказал Стас.

— Да вы ничего не планировали! — огрызнулся Егор. — А осталась неделя. Ну?

И все полезли на сцену. Не потому, что испугались (за этот час к Егору уже попривыкли, да и перегар слегка развеялся), а просто почувствовали — этот человек знает, что делать. И лучше его слушаться. Стас полез последним, изо всех сил показывая, что он никому не подчиняется, а просто делает общее дело.

Надо сказать, что во время прогона Егор не пытался лезть с ценными указаниями, не подсказывал, как лучше играть, откуда выходить, — только сопел и делал пометки. Зато после финала гордо показал полностью заполненную таблицу.

— Вот! Я сейчас перепишу начисто…

— Егор! — с восхищением сказала Ксю. — Ну ты и зануда! Тут и так все понятно! Очень понятно!

— «Простыня» должна быть идеально чистой! — ответил Егор, оценил удивленные взгляды и пояснил, показывая на листы бумаги: — Это называется «простыня». Тут не должно быть никаких помарок! Каждая помарка — это накладка! В театре главное — чтобы накладок не было!

Стас презрительно фыркнул, явно собираясь поспорить, но тут появился еще один человек, который по достоинству оценил работу Егора — Ксюшина мама.

— О! — сказала она, изумленно рассматривая «простыню». — Теперь у нас все готово!

— Не все, — ответил Егор. — Я тут пометил, что из реквизита купить, какие треки скачать… Но вы не волнуйтесь — ответственные уже назначены. Они завтра же все сделают. Да?!

Ответственные торопливо закивали. Только тут Ксю сообразила, что в «ответственные» Егор назначил тех, кто обычно на сцене не показывался, шляясь за кулисами и выпрашивая себе какую-нибудь работу. И как только он их вычислил?

Между делом Ксюша подумала, что уже несколько часов не вспоминает о том, что она стукачка. «Наверное, я действительно умею отключать эмоции. Как и говорил Орловский».

И даже воспоминание о гаде-следователе не сильно испортило настроение.

Расходились весело. Появилось ощущение, что уж теперь-то все будет как надо. Нюша оттащила Ксюшу за локоть в сторону и сказала:

— А этот Егор ничего… брутальный!

— Это он сегодня брутальный, — не удержалась Ксю. — Обычно он аккуратнее выглядит.

— А у него девчонка есть?

Ксюша заметила, что в стороне навострила уши Стелла. Кажется, ее тоже интересовала личная жизнь новенького.

— Мышка была его девушкой, — жестко ответила Ксю. — Диана. Которая погибла.

— Ага, — довольно сказала Нюша. — То есть девушки нет. Спасибо! — И упорхнула поближе к Егору, чтобы предложить свою помощь в поиске музыки.

Через секунду к ним присоединилась Стелла.

Егор сосредоточенно кивал.

Ксюша смотрела на них и злилась. Нет, она не ревнует — что ей этот зануда Егор? Но как он может? Мышку только недавно похоронили, а он…

Ксю решительно взяла Егора под руку и повела к выходу.

— Извините, — сказала она по-хозяйски, — Егор устал, ему нужно отдохнуть.

Получилось не просто по-хозяйски, но прямо с угрозой. Никто не пытался остановить. Только мама, которая догнала у самого выхода из зала.

— Спасибо, — сказала она Егору. — Кстати, есть не хотите? Угощаю.

Она наклонилась к ним поближе и почти прошептала:

— Пива?

Егор судорожно сглотнул, побледнел и помотал головой.

— Мама! — укоризненно ответила Ксю. — Какое пиво? Он мой одноклассник! И он вообще не пьет. Да, Егор?

Но мама все равно их накормила в ближайшей кафешке. Пиццей и соком. Параллельно она продолжала болтать по своим телефонам, но нервозности в голосе уже не было.

— Значит, так, — резюмировала она, — мне осталось разобраться с оформлением зала, проведу я вечер сама, вспомню молодость. Еще пару старых друзей обзвонила, они помогут с квестом… но нам бы еще какой-нибудь массовый номер на финал! Что-то такое, в чем могли бы поучаствовать все желающие.

— Например? — спросила Ксюша.

— Много вариантов. Мы и кино снимали, и спектакль ставили, и делали «Песню нашего века». В этой компании работники молодые, креативные, с ними можно делать все что угодно. Нужно только придумать что. И тогда уже договариваться с костюмерами или с музыкантами.

Ксюша перевела глаза на телевизор над стойкой бара. В заведении звучала попсовая мелодия, но с изображением на экране она по традиции не совпадала. Песня была заунывная, а мулаты в клипе прыгали очень бодро.

— Танец! — сообразила Ксю. — Нам нужен танец!

— Типа флешмоб? — спросила мама. — Отличная идея, но нужен толковый хореограф, который возьмется обучить «чайников», причем буквально за час, больше у него времени не будет. А по-хорошему, нужны несколько танцоров, которые разобьют людей на группы и будут работать параллельно. Я сейчас позвоню…

Мама, как обычно, ушла в телефон. Егор за это время выдул три стакана кислейшего яблочного сока и окончательно пришел в себя.

— Поговори с Катькой, — сказал он Ксюше, — она долго танцами занималась.

— Катя? — не поверила та. — Она же такая толст… полн… большая.

— А ты поговори, — сказал Егор. — Она клево танцует, я ее пару раз на дискотеке видел. Она чуть ли не в хореографическом училась, а потом начала полнеть. Ее не то выгнали, не то сама ушла. Не знаю. Но растяжка у нее нереальная.

— Слушай, Егор, ты прямо клад! — сказала Ксю. — Клад и кладезь! Прямо не знаю, что бы мы без тебя делали!

— Зато я знаю, что делал бы без вас, — буркнул Егор. — Пойду еще сока возьму.

Дома Ксю уснула, как только голова коснулась подушки. Проснулась с мыслью «Надо с Катей поговорить сразу перед уроками!», побежала в школу — и увидела, что Егор уже объясняет Кате задачу.

— Денег заплатят? — лениво спросила Катя, увидев Ксюшу. Вместо «Привет».

Слишком лениво. С плохо скрываемым энтузиазмом.

— Да! — уверенно сказала Ксюша. — Но ты учти, там народу много и многие вообще не танцуют…

— Да так еще и проще, — отмахнулась Катя, — нужно только что-то им в руки дать, в идеале разноцветные помпоны, с которыми болельщицы танцуют. Белый помпон вверх, красный вниз, потом наоборот. Когда это двадцать человек делают, кажется, что синхронный танец.

— Екатерина, здравствуйте, это Егор, скажите, пожалуйста, а помпоны для мажореток мы можем найти? Для флешмоба. Чем больше, тем лучше. Нет, тогда костюмы не нужны. Да, спасибо!

— Это ты моей маме звонил? — обалдела Ксюша.

— Ага. Помпоны есть, — ответил Егор. — А чего ты удивляешься? Твоя мама сказала, чтоб звонили в любой момент. Значит, решили, делаем флешмоб, Катя ответственная.

— Но я еще не согласилась! — возмутилась Катя.

— Согласилась, — отрезал Егор. — Музыку к вечеру подбери.

— Ладно, — протянула Катя, — так и быть. Надо было бы еще Ирку позвать, она смотрится в первой линии… но ее как загребли вчера вместе с Данькой и Артемом, так она и пропала. Телефон отключен, в сеть не выходит… Интересно, какая сволочь на них настучала?

Ксюша постаралась как можно равнодушнее пожать плечами.

— Не знаю кто, — сурово сказал Егор, — но так им и надо! Ладно, звонок скоро.

Егор и Катя двинулись в класс, а Ксюша задержалась.

«Не надо было стучать, — подумала Ксю, — просто подошла бы, поговорила… Они бы все поняли».

Но это было вранье. И от этого стало еще хуже. А вдогонку пришла еще одна мысль: «А вдруг я вообще зря стучала? Вдруг Данька ничего страшного Артему не собирался давать? Ну покурили бы они еще разок… какая разница?».

Она дрожащими руками набрала Ковригина.

— Извини, — отрывисто ответил тот, — я на совещании. Я перезвоню.

«Ну вот, — подумала Ксюша, — даже разговаривать со мной не хочет! Мало того, что настучала, так и еще и безо всякого смысла…»

Глава 18. ГИБЕЛЬ ВАСИЛИСКА

На генеральном прогоне, который проходил в ресторане, все разругались в дым. Актеры позабывали все слова, реквизит лежал где угодно, только не на своих местах, музыка запускалась с опозданием или не та. Больше всех орала Катя, которая готовила инструкторов для флешмоба:

— Вы что, тупые?! Неужели трудно сделать два движения? Левая рука вверх, правая вниз! Где у тебя лево, олень?!

Финальный видеоролик не запустился вообще (впрочем, этому Ксюша была даже рада — боялась, что Мышкино лицо на стене окончательно выбьет ее из колеи).

Стас пытался изображать затычку во всех бочках, метался от одного скандала к другому, но только еще больше все запутывал. Когда он налетел на Егора, который флегматично что-то помечал в «простыне», то сорвался на него:

— А тебе что, по барабану?

— Да все нормально, — сказал Егор безмятежно. — Чем хуже генеральная репетиция, тем лучше премьера. Дедушка всегда так говорил.

«Премьера! — запаниковала Ксю. — У нас же настоящая премьера!»

Но тут пришла мама, и ругань поутихла. Она быстро переговорила со Стасом и Егором, пока остальные хмуро болтались вокруг. Потом подозвала к себе дочь.

— А ты как думаешь, вы готовы? А то тут мнения разделились.

Ксю посмотрела на мрачного Стаса и улыбающегося Егора.

— Не знаю, — призналась она.

— Все будет хорошо, — сказал Егор. — Только танец надо переставить попозже.

— Куда же попозже? — удивилась Ксюша. — Это же танец по поводу рождения Гарри!

— Ну пусть будет танец по поводу спасения Гарри от этого… Мордевольта.

— Воландеморта! — строго поправил Егора Стас.

— Вот-вот, — согласился Егор. — А то девчонки переодеться не успеют. И давайте еще раз пройдем. Чисто по реквизиту, фанере и свету.

— А чего ты тут командуешь?! — Стас смотрел на Егора, как на врага.

— Не командую, а предлагаю. Нет, если ты считаешь, что все чики-пуки…

— Давайте сделаем прогон! — взяла ситуацию под контроль мама.

Они договорились провести еще одну репетицию. «Вполноги», — как сказал Егор. Сосредоточились на технических моментах: кто откуда выходит, кто что выносит. Фонограмма со светом. Без интонаций и полноценной игры.

Это было непривычно. Даже Стелла, которая откровенно подлизывалась к Егору, шепотом призналась Ксюше:

— Стремно как-то… А как же перевоплощение? Образы? То-се?

Но зато на сей раз ничего не заело и не опоздало. Только ролик с последним словом Плаксы Миртл — Дианы снова завис на самом начале.

— А она похожа, — задумчиво сказала Нюша, рассматривая стоп-кадр на стене. — В смысле, эта Диана на Плаксу Миртл похожа.

По окончании принялись под строгим взглядом Егора упаковывать реквизит. Плащ Того-кого-не-называют он снова назвал «Накидкой Мордевольта». Стас, который чувствовал себя отодвинутым в сторону, не удержался, чтобы не подколоть:

— Что, слово длинное, запомнить не можешь?

— Да я вашего «Гарри Поттера» и не читал, — беспечно ответил Егор. — Откуда мне помнить?

Утро в день корпоратива выдалось таким, что лучше бы не выдавалось. Хорошо еще, что Ксюша обратила внимание на тренькнувшую эсэмэску, а ведь могла и не обратить! Мало ли рекламной рассылки приходит! А нормальные люди или «Вконтакте» напишут, или позвонят.

«Я заболел, не приду».

Ксюша три раза перепроверила телефон, не веря своим глазам. Стас? Это такая шутка? Попыталась позвонить, телефон недоступен, он не онлайн. Домашнего телефона она, естественно, не знает.

Ксю решила плюнуть и отправилась на общий сбор в надежде, что Стас уже там и она собственноручно прибьет его, чтоб больше так не шутил.

Но в зале Стаса не было. Ксюша в панике позвонила ему еще раз десять — недоступен. Ксю на ватных ногах подошла к маме, подождала, пока та договорит по телефону.

— Я поняла, Виктор Андреевич, — сказала мама. — Я лично прослежу, чтобы спиртного не было. Все будет в порядке, не волнуйтесь.

Мама положила трубку и уткнулась в планшет, что-то выискивая в Сети, а Ксюша тихо сказала:

— Мама, ничего не в порядке. Все плохо.

— Что? — спросила мама, не отрываясь от планшета.

— Мы не сможем выступать, Стас не придет. Прости.

Мама отложила планшет и внимательно посмотрела на дочь.

— Ты серьезно? — спросила она.

Ксюша кивнула.

— Так, — сказала мама и внимательно оглядела зал, — начало через четыре часа. Сто человек гостей. Даже если бы мы с тобой тут были одни, я бы ничего не отменила. Сопли подбери и иди работай.

— Но я… — попыталась пискнуть Ксюша, наткнулась на мамин ледяной взгляд и подавилась словами.

Кинулась искать Егора, по дороге отмахиваясь от вопросов, куда делся Стас. Нашла Егора у сцены, спокойно приклеивающего свою любимую «простыню» на импровизированную кулису.

— Егор, все пропало! — с лету заголосила Ксюша и разревелась. — Стас не придет.

— Ах! — послышалось со всех сторон.

— Значит, будем без Стаса, — сказал Егор.

— Да ты что? — закричала Нюша. — Без Стаса ничего не получится! Он же везде!

— Да где он «везде»? — удивился Егор. — У него эпизод в начале и маленькая роль в самом конце.

— А костюм? — не унималась Нюша.

— Вот и займись костюмом, а не ной! — повысил голос Егор. — Сопли подбери и иди работай!

— Да как ты со мной разговариваешь?! — взвилась Нюша.

— Ласково, — отрезал Егор. — Если что, дверь там, мы тут никого не держим.

— Егор, ты что? — возмутилась Ксюша. — И так Стаса нет, если еще кто-то уйдет…

— То останутся те, кто готов работать, — отрезал Егор, — у кого сценарий? Дайте мне текст, я буду слова Стаса учить. Через полчаса прогон.

У Ксюши предательски задрожали губы.

К огромному Ксюшиному удивлению, прогон прошел гладко. Пока она рыдала в туалете по поводу того, что «все пропало», в зал подтянулись профессиональные инструкторы — ведущие квеста. Они после первой же сценки начали бурно аплодировать. Кроме того, появился свет, подключили микрофоны, и атмосфера в зале стала сказочной. И пусть волшебная палочка заела, вынесли не весь реквизит и Егор перепутал слова. Все равно появилось ощущение праздника, которое не отпускало до самого начала корпоратива.

Страшно было очень. Когда начали собираться гости, Ксюша подумала, что умрет от волнения. А потом все понеслось так стремительно, что волноваться стало некогда. Был только один страшный момент, когда нужно было набрать желающих для прохождения квеста. Ксюша думала, что поседеет за две секунды подвисшей паузы, но потом встал веселый седой дяденька, тут же подскочили еще человек пять, а за ними люди потянулись косяком.

Потом выяснилось, что дяденька — замглавы управы, который изо всех сил старался веселиться и зыркал на тех, кто веселиться отказывался.

Квест пошел на ура. Три команды бойко соревновались, зрители исправно болели, очки набирались, судьба героев решалась, время тикало. Всем было весело.

Ксюша забежала в туалет. Забежала быстро, чтобы не терять драгоценные минуты, и не сразу поняла, что происходит. А когда поняла, застыла как статуя.

Пять тетенек среднего возраста разливали по стаканчикам бутылку водки. При ее появлении бутылку спрятали, а потом увидели, что Ксюша не начальство, расслабились и снова достали. Тетеньки хихикали, чокались пластиком, закусывали бутербродом, предусмотрительно утащенным со стола.

— Ладно, пошли, пока не хватились!

— Да кто нас хватится! Все скачут, как придурки. Видела, Фролов пошел играть, и все начальники отделов ломанулись! Теперь выпендриваются перед ним.

— Идиотский банкет. Наняли каких-то малолеток. Ни выпить по-человечески, ни потанцевать. Долго это все будет, не знаешь?

— Пока Фролов не наиграется, никто не уйдет…

Ксюша вылетела из кабинки, пулей пронеслась мимо пьющих и заметалась по коридору. К счастью, мама нашлась быстро. Ксюша уткнулась в нее, хватая ртом воздух.

— Что? — испугалась мама.

— Там в туалете, — всхлипнула Ксюша. — Тетки. Они пьют. И говорят, что мы придурки и малолетки.

Мама вздохнула.

— Соберись и успокойся, — сказала она.

— Мама, ты не понимаешь, — сказала Ксюша, — они… они…

— Я понимаю, — сказала мама. — Пожалуйста, соберись.

— Но им же не нравится то, что мы делаем! — Ксюша сунула руки в карманы джинсов, как она всегда делала при спорах с мамой.

— И что? — спросила мама. — А тем, кто в зале, нравится. Всегда есть люди, которые недовольны. Если ориентироваться на них — проще застрелиться.

— Но они придут пьяные, у тебя будут неприятности!

Пальцы в правом кармане под телефоном нащупали пакетик.

— Послушай, тут не детский сад, я не могу следить за всеми. Они взрослые люди, это их выбор.

— Но…

— Я считаю, что мы сделали все, чтобы было весело и без водки. Кто хочет, тот веселится. Кто не хочет, тот пьет в туалете.

— Они прямо как наши… со спайсами. И тоже в туалете.

Ксюша замерла. Она вспомнила, что за пакетик у нее в кармане. Спайс. «Василиск». Тот самый, который Даник ей дал. Это стало последней каплей.

— Я не могу! — Ксюша кричала шепотом, потому что голос отказал. — Все зря! Я не могу перед ними выступать! Я сорву тебе корпоратив, но не стану унижаться…

— Знаешь что, дорогая! — не выдержала мама. — Не хочешь выступать — не выступай! Мне с вами возни больше, чем пользы! Да я на вас не очень-то и рассчитывала! У меня в голове два сценария — с вами и без вас. Могу переключиться в любой момент!

Ксю так и замерла с открытым ртом.

— Ты что, правда думала, что я буду закладываться на группу подростков, которые могут в любой момент облажаться? — продолжала мама. — А если бы вы передумали? Что-то у вас не получилось? Переругались? А у меня сто человек клиентов и выплаченный аванс, который я на тебя уже потратила!

— Но… тогда… зачем? — выдавила из себя Ксюша.

— Да из-за тебя же! — мама выговорилась и немного успокоилась. — Я у специалистов проконсультировалась. Чтобы ребенок не увлекся наркотиками, у него должно быть настоящее дело. Вот я и подумала…

Ксюша поняла, что сейчас разревется, и бросилась назад в туалет.

Проскочив мимо гогочущих теток, Ксю заперлась в кабинке и отрыдалась всласть. Когда уже почти успокоилась, в кармане завибрировал мобильник.

Достала.

На пол шлепнулся пакетик со спайсом.

Прочитала имя звонящего — «Ковригин».

«Сейчас, — подумала она, — он скажет, что Даньку с Артемом отпустили. Что ничего у них не нашли. Что я зря напрягала наркоконтроль. И, получается, я зря стучала. И Мышка зря погибла. Все зря…»

Телефон вибрировал.

Ксюшин взгляд упал на пакетик с наркотиком.

«Мне только успокоиться, — сказала она себе. — С одного раза ничего не будет…»

Из туалета она вышла сосредоточенная и спокойная.

— Успокоилась? — спросила мама. — Пошли, минут через пятнадцать надо начинать готовить флешмоб. Мне кажется, это будет бомба.

С бомбой мама угадала. Желающих танцевать было очень много, репетировали одновременно в трех рекреациях. Катя металась между ними, расставляла и напутствовала инструкторов. И хотя Ксюша неоднократно видела движения и репетиции со звуком и светом, она все равно не представляла себе, что получится так здорово.

Оказывается, Катя на всех прогонах танцевала даже не вполсилы. Когда она вышла на середину зала, Ксюша забыла обо всем на свете, она никогда не думала, что Катя может так двигаться. Группы присоединялись к танцу по очереди, каждую встречали овациями. Когда флешмоб закончился, у Ксюши за спиной раздалось знакомое шипение.

— Перед шефом выпендриваются, дуры!

— Позорище, а не корпоратив!

«Успокоиться и работать!» — скомандовала себе Ксюша и побежала поздравлять Катю.

И сразу словно перенеслась из грязной лужи в прозрачный бассейн с изумрудной теплой водой. Гости — особенно молодые женщины — обступили пунцовую от счастья Катю и осыпали ее комплиментами.

— Ах ты умничка! Ты где так научилась танцевать?

Финал все играли на таком подъеме, какого Ксю на репетициях не видела ни разу. Даже Егор — хотя эту роль он исполнял второй раз в жизни.

Василиск, сделанный из труб и шлангов, извивался как живой. Изо рта у него валил пар, глаза сверкали, как раскаленные угли, и шипел он оглушительно и очень натурально.

И вот Гарри, еле живой, с трудом поднимает меч и бросается на Змея, а Змей делает странный маневр хвостом и…

Даже у Ксюши сорвалось дыхание, хоть она эту сцену и видела на репетиции. Она оглянулась в зал.

У первых рядов блестели глаза, были приоткрыты рты, а кое-кто грыз украдкой ногти. «Переживают. Это хорошо», — подумала Ксюша и не удержалась, бросила взгляд на дальний угол стола: кислые физиономии, насмешливо поджатые губы, челюсти, перемалывающие котлеты…

И тут на стене появилась Мышка.

Изображение Ксю пропустила через пару фильтров, лицо Дианы слегка плавало и просвечивало. Никто не сомневался — вот она, Плакса Миртл.

— Здравствуйте, — сказала она. — Я хочу сказать вам одну очень важную вещь.

Ксюше пришлось много монтировать, поэтому говорила Мышка отрывисто. Да и со звуковыми эффектами Стас, кажется, перемудрил — чтобы расслышать голос Дианы, приходилось напрягаться.

Но это было даже кстати, потому что зрители стали прислушиваться. Постепенно стихали бубнеж и стук вилок.

А Мышка Миртл говорила.

Про Василиска, которого не нужно бояться.

Про то, что никто ничего не хочет делать.

Про страх и надежду.

Про любовь.

Ксю и не подозревала, что Диана говорила о таких вещах. Мышка и сама, наверное, не подозревала.

Зрители затаили дыхание, вытянув шею, стараясь не пропустить ни одного слова. А звук, как назло, стал еще тише.

Егор подкрался к усилку и начал поднимать уровень.

Теперь слова Дианы звучали все увереннее и звонче.

— И все эти василиски… они кажутся бессмертными. Но это неправда! Эту дрянь можно победить!

Негромко хлопнула входная дверь. Ксю скосила глаза — на пороге стоял бледный Стас. Горло у него было демонстративно завязано шарфом.

Мышка говорила.

Теперь она уже не жаловалась, а требовала.

Уровень звука все нарастал, и голос начал бить по ушам. Егор спохватился и выкрутил ручку назад.

— Пожалуйста, простите меня… — сказала Плакса Миртл с экрана тихо и потому очень пронзительно. — Простите меня… и подумайте. Если мы все вместе возьмемся, то победим любого василиска!

Стало очень-очень тихо.

— Я вас люблю.

Тут проектор все-таки заело, и стоп-кадр с Мышкиным лицом так и остался висеть на стене.

По задумке в этот момент Гарри должен был выхватить волшебную палочку в виде змея, которая образовалась у него в кармане после финальных слов Плаксы Миртл. В это было вложено множество смыслов — и то, что любовь нам всем поможет, и то, что маленький змеи побеждает большого, и то, что нужно убивать змея в себе…

Но никто ничего не выхватил, потому что после слов Мышки… Глупо бы это выглядело.

— Как будто попрощалась с нами, — всхлипнула у Ксю над ухом мама.

Ксюша кивнула, не сводя глаз с экрана. Мама вытерла слезы.

— Прости за то, что я тебе наговорила, — сказала она. — Я… я не понимаю, что на меня нашло…

— Проехали, — хрипло сказала Ксюша.

— Зато сейчас честно могу сказать — молодцы. Не люблю пафос, но вам удалось многое сказать этим своим Василиском. Даже тот край стола зацепило. Сидят, молчат, — продолжила мама.

— Наш Василиск — это просто куча шлангов, — устало сказала Ксюша, глядя на темную сцену.

— Да. Но каждый увидел в нем что-то свое, — ответила мама.

Изображение Дианы исчезло, в зале вспыхнул свет, зрители вздрогнули и ожили. Кто-то пытался хлопать, но понял, что это не к месту, и быстро затих. Катя ревела на груди у Егора и рассказывала ему, что «никогда больше не перестанет танцевать» и что «это кайф, как же я забыла, какой это кайф»! Остальные девчонки тоже обступили Егора, глядя на него, как перепуганные оленихи на вожака.

Стас побагровел, сделал шаг к Егору, но на его пути вдруг оказалось сразу несколько парней-ролевиков. И смотрели они на Стаса недобро. Тот сжал кулаки, вздернул подбородок и вышел.

Впрочем, Егор ничего этого не заметил. Он, не мигая, смотрел на то место на стене, где была Мышка. «Тоже прощается!» — сообразила Ксюша, и у нее опять защипало в носу.

В голову полезли банальности. Например, «жизнь — сложная штука». И «хорошо, что есть друзья». И еще такая, сложнонавороченная: «Нужно, чтобы в трудный момент кто-то схватил за руку, чтоб не наделать глупостей».

Или позвонил вовремя. Как Ковригин.

Ксюша все-таки взяла трубку. Ковригин рассказал, что благодаря ей накрыли целый канал связи, который поставлял в город новый наркотик, что захвачена лаборатория, где эту дрянь варили, что Данька получит реальный срок, а главное — его будут лечить от наркомании…

Что многих людей удалось спасти от смерти.

А если бы Ковригин не позвонил? Если бы Ксю сдалась, если бы поверила, что все зря?

— Я постараюсь не сдаваться, — тихо сказала Ксюша, глядя вслед за Егором на стену. — Я постараюсь…

Эпилог

— Мы круты! Мы суперкруты! — Катя от восторга приплясывала на ходу. — А ко мне потом один тренер подходил, спрашивает такой: «А вы в каком клубе занимаетесь? Почему я раньше вас не видел?».

Историю про тренера Ксюша слышала уже третий раз за последние полчаса, но все равно улыбалась и кивала. Сегодня ее ничто не могло расстроить. Они порвали «Старкон»!

— Мы порвали «Старкон»! — подслушала Катя ее мысли. — Знаешь, сколько народу к нам записаться хочет? Я их всех к Егору отправляла.

— Егор разберется, — согласилась Ксюша.

— И хорошо, что Стас свалил! — мысли Кати прыгали вместе с ней. — Я так и не поняла, он чего вообще на корпоратив пришел? Полюбоваться нашим провалом?

— Не знаю, — пожала плечами Ксю. — Я с ним с тех пор не виделась и вообще не общалась.

— Он вроде как с паркурщиками сейчас… Да и фиг с ним! Слушай, как все классно сложилось! Если бы не корпоратив, мы так здорово не отрепетировали бы! И «Старкон» не порвали бы!

«И тебя с нами не было бы», — добавила про себя Ксюша.

— Эх, жаль, Ирка не смогла! — продолжала щебетать Катя. — Она на репетицию приходила, но у нее дыхалки не хватает. Я ей говорю: «Кончай ты курить эту свою дрянь! Вот я же бросила…». А она такая: «Да я тоже в любой момент брошу! Просто не хочу!». А я…

Договорить Катя не успела — они завернули за угол и резко остановились.

Выезд из двора перегораживала «Скорая». К ней два санитара на носилках несли чье-то безжизненное тело. За край носилок держалась Артемова мама.

— Это что, Артем? — ахнула Катя. — Он умер?

— Нет, — Ксюша показала на капельницы, — видишь, откачивают.

Из подъезда выскочил молодой поджарый врач, мать Артема бросилась к нему.

— Это не наркотик, я уверена!

— Токсикология покажет, — сухо ответил врач.

— При чем тут токсикология? Он двое суток из дому не выходил! Я его снаружи запираю, когда надо отлучиться! Ему просто неоткуда было взять!

Санитары принялись аккуратно грузить слегка похожее на Артема тело в машину.

— Я заплачу, — суетилась мама. — Сколько надо? Или, может, какие-то лекарства?

— Мы в «пятерку», — хмуро ответил врач. — Вы в машину не влезаете, больному нужно постоянно делать инъекции, этим должен заниматься санитар. Возьмите такси.

Он направился к кабине, а мама Артема засеменила за ним:

— В «пятерку»? Я поняла! А в какое отделение?

— В реанимацию наркологии!

Врач нырнул в кабину, и «скорая», включив мигалку, рванула с места.

— Почему в наркологию? — кричала вслед мама Артема. — Артемка не наркоман! Он может бросить в любой момент!

Приложение. ФРАГМЕНТ РАСШИФРОВКИ АУДИОЗАПИСИ СЕАНСА ТЕРАПИИ

Пациент — Екатерина Ф.

Е. Ф.: …я захожу в туалет, прохожу мимо теток, которые водку пьют, слышу, Ксюша где-то рыдает. А потом затихла резко. У меня как будто сердце остановилось. Стою, как дура, под кабинкой, а постучать боюсь. И в голове картинки крутятся. Она же до этого в интернете спайсы искала и… И мне так страшно за нее стало. Я дверь и рванула со всей силы…

Пауза. Слышно, как пациент плачет.

Е. Ф.: У меня дежавю случилось. Когда-то, давным-давно, у меня на глазах машина сбила одноклассницу. И время… затормозилось, что ли? Я стою и смотрю, как ме-е-е-едленно подъезжает машина, ме-е-е-едленно отлетает от удара Светка. И визг тормозов, как через вату, знаете? И люди орут, но как будто где-то далеко…

Пауза.

Е. Ф.: Мне потом много лет снились машина, удар и Светкин полет. Каждый раз просыпалась вся мокрая, дышать не могу, и сердце стучит через раз.

П.: А что случилось со Светой? В реальности?

Е. Ф.: Отделалась синяками… неважно. Во сне я об этом не знала.

Пауза. Слышно, как пациент прочищает нос.

Е. Ф.: И вот я кабинку открыла, а там Ксюша с пакетиком в руках. Открытым. И опять все как через вату. Как будто ее машина сбила, и она летит. Мне так страшно было. Я понимаю, что нужно пакетик из рук выбить, или закричать на нее, или еще что… А не могу. Стою и думаю, что она летит над дорогой, и что сейчас об асфальт долбанется, и я ее, может, не обниму больше никогда… И надо сказать что-то важное, потому что это мои последние слова…

Слышно, как пациент плачет.

Е. Ф.: И я ей кричу: «Я люблю тебя!». То есть мне кажется, что кричу, на самом деле еле языком ворочаю. А потом смотрю, а она траву из пакетика в унитаз высыпает и смотрит на меня, как на ненормальную. Я ее, по-моему, напугала… Как я вообще тот корпоратив закончила, честно говоря, не помню.

Слышно, как пациент плачет.

Е. Ф.: А если я вдруг я ее опять с наркотиком увижу? И она не высыпать его будет, а курить? Или там, не знаю… нюхать, жевать? Как себя вести? Что сказать?

П.: Попробуй сказать примерно так: «Мне плохо от того, что ты это делаешь» — это правда. «Я не могу тебе запретить» — это тоже правда…

Е. Ф.: Как не могу?! Я могу, я буду запрещать!

П.: Как? Запрешь ее в подвале? Она уже взрослый человек, ее можно только напугать, но запретить все равно не получится.

Е. Ф.: Ладно, допустим… «Мне плохо… Не могу запретить…» А еще что?

П.: А теперь самое главное. Скажи, что ты все равно ее любишь. И будешь любить, даже если она начнет курить или нюхать. Ты ее не поддерживаешь — но любишь.

Пауза.

Е. Ф. (растерянно): Но… как это? Как можно любить, когда она… если она?..

П.: Сложно, но можно. И Ксюша должна это знать. Ей нужно говорить об этом три раза в день. На завтрак, обед и ужин.

Пауза.

Е. Ф.: Не знаю… я не смогу…

П.: Если придется — сможешь. Но лучше сделать так, чтобы ей просто не захотелось наркотиков.

Е. Ф.: Как?! Я не могу следить за ней круглые сутки…

П.: Не надо следить за ней. Следи за собой. Ты счастлива?

Е. Ф.: При чем тут это?

П.: И все-таки?

Е. Ф.: Ну… более-менее.

П.: Будь счастлива «более», а не «менее». Я много лет веду группы пациентов с зависимостью. Ни у одного из них не было счастливых родителей. Дети всегда усугубляют проблемы семьи. Поэтому — просто будь счастлива. Не изображай, а на самом деле будь. И тогда никакой Василиск твоей дочери не страшен…

Content

Андрей Жвалевский
Евгения Пастернак
Охота на василиска

Отзывы тест-читателей

Пролог

Глава 1. ОБРАЗЦОВАЯ ШКОЛА

Глава 2. ПОХОРОНЫ

Глава 3. ЖИЗНЬ ПОСЛЕ СМЕРТИ

Глава 4. О ВРЕДЕ НАРКОТИКОВ

Глава 5. ВОЗВРАЩЕНИЕ

Глава 6. ПОМОЩЬ

Глава 7. МЫШКИНА СТРАНИЦА

Глава 8. ПОДОЗРЕВАЕМЫЙ СТАС

Глава 9. РЕВНОСТЬ КАК МОТИВ

Глава 10. СЛЕДОВАТЕЛЬ КСЮ

Глава 11. ГЛУХАРЬ В ЮБКЕ

Глава 12. ОН ДЕЙСТВИТЕЛЬНО СОВСЕМ НЕ ТО…

Глава 13. ПОСЛЕДНИЕ ЧАСЫ МЫШКИ

Глава 14. НЕОПРОВЕРЖИМЫЕ УЛИКИ

Глава 15. БЕЗНАДЕГА

Глава 16. ВЫХОД

Глава 17. ЭТО ПРОСТО ПРАЗДНИК КАКОЙ-ТО

Глава 18. ГИБЕЛЬ ВАСИЛИСКА

Эпилог

Приложение. ФРАГМЕНТ РАСШИФРОВКИ АУДИОЗАПИСИ СЕАНСА ТЕРАПИИ