Светлана Алешина

Победитель получает счет

Глава 1

– Адриатика – это круто! – восклицал Евгений Котов, будучи уже под солидным «градусом» от местного хорватского вина.

Они вместе с Ларисой шли по узкой главной улице знаменитого Дубровника, наслаждаясь променадом в окружении разноязыкой толпы в ярких пляжных нарядах.

– Адриатика – это прежде всего дешево, – заметила супруга.

– А что, тебе не нравится? – с искренним удивлением воззрился на нее муж и чуть обиженно добавил: – Ну, извини, наш семейный бизнес сейчас не позволяет устроить турне, скажем, по Японии.

– Да, в общем, вполне неплохо, – пожала плечами Лариса. – Даже, можно сказать, хорошо, учитывая, что мы уже бог знает сколько времени никуда не выбирались вместе.

Евгений промолчал. Действительно, давненько семья не отдыхала вместе. Такого не было, пожалуй, уже лет пять. Все как-то «не срасталось»: то Евгений находился в алкогольном ступоре, то вообще семья была как бы номинальной по причине его пребывания в Москве, в отрыве от жены и дочери. В общем, поездка в дешевую Хорватию стала положительным элементом в семейной жизни Котовых в течение последних лет.

Администратор ресторана «Чайка» Дмитрий Степанович Городов, известный прагматик и эконом, узнав о том, что Котовы собираются ехать отдыхать вместе, сначала скептически скривил губы, явно намекая на возможность загула мужа Ларисы за границей, а затем, вздохнув, посоветовал начальнице ехать в Турцию. Собственно, другого от него никто и не ожидал. Степаныч мыслил стандартно и прямолинейно. Лариса была в Турции два раза и больше туда ехать не хотела. Да и Евгений не был в восторге от этой страны. Достаточно было вспомнить, что как-то раз, когда он отлеживался в отеле, Лариса пожаловалась ему на беспрерывные приставания со стороны местных жгучих брюнетов. Что, в принципе, было совершенно обычным делом в этой стране.

Но Городов опирался еще и на собственный опыт. Правда, он бывал в Турции отнюдь не в курортной Анталье и не на античных развалинах. Лет десять назад, еще до своего триумфального воцарения на посту администратора элитного ресторана, Степаныч был обычным челноком и несколько раз посетил Стамбул с краткими, исключительно рабочими визитами, ограниченными посещением Гранд-Базара. Он по старой памяти и посоветовал Ларисе к тому же привезти из Турции что-нибудь из тамошнего барахла, чтобы окупить поездку.

Лариса снисходительно взглянула тогда на него, и Степаныч, поняв, что ляпнул что-то явно не то, начал бормотать что-то вроде: «Ну вы у нас женщина богатая, не то что мы, скромные, так сказать, менеджеры среднего звена…»

Как бы то ни было, а закончилось все тем, что Котов как-то вечером явился домой и небрежно бросил на стол две путевки.

– Я пришел, сказал, сколько денег хочу потратить, и мне предложили Хорватию с тремя звездами или Болгарию с четырьмя. Я выбрал Хорватию, потому что болгар терпеть не могу… У меня заместитель был болгарин, ворюга страшный, я его выгнал с треском… В общем, едем в Дубровник.

Вот вкратце история того, как чета Котовых очутилась в августе, в разгар туристического сезона, на побережье Адриатического моря…

…Ветер ласково трепал светлые волосы, шум волн был таким приятным… Лариса лежала на песке, наслаждаясь покоем и тишиной, царившей на берегу Адриатики в этот утренний час. Цвет неба был таким нежным, сказочно-красивым, что его прелесть просто невозможно передать словами. Слышались крики чаек. Потом одна из них стала кричать громче остальных, ее крик все приближался, перерастая в заливистый звон.

Это была идиллия, в которую Лариса в последнее время погружалась, прямо скажем, нечасто. Много времени отнимала работа в ресторане, не последнюю роль играли и криминальные приключения энергичной и легкой на подъем дамы. Амплуа весьма успешного частного детектива уже давно стало неотъемлемой частью ее личности.

И вот эта почти нереальная идиллия на морском берегу, далеко от постылого Тарасова, внезапно нарушилась звонком мобильного телефона. И надо же, в тот самый момент, когда она уже собиралась встать и окунуться в теплую морскую воду!

«И зачем только изобрели телефон? – невольно подумала Лариса, не открывая глаз. – Насколько без него было бы спокойнее…»

Конечно, она так подумала не всерьез, так как изобретение телефона было просто великолепной штукой. Лариса и сама не представляла, как бы обходилась без столь удобного средства общения, но в данный момент присутствие этого аппарата показалось ей слишком назойливым.

«Наверное, Настя», – подумала она и лениво протянула руку к трубке. Дочь не звонила уже два дня, сказав, что будет отдыхать со своим парнем где-то на даче, и просила ее особо не беспокоить. Что ж, девочка совсем выросла и имела право на свою личную жизнь. Лариса вздохнула слегка с грустинкой, подумав об этом. Ведь вроде бы совсем недавно Настя пошла в первый класс, совсем недавно дочку встречала мама из школы на своей машине, и вот…

Лариса нажала на кнопку и произнесла:

– Алло.

Голос принадлежал женщине, но отнюдь не Насте.

– Лариса? – отозвался приятный тихий голос, смутно знакомый. – Не узнаешь?

– Э-э-э, – замялась Лариса, так как угадывать с утра имена своих телефонных собеседников, наверняка звонящих из России и напрягающих роуминг по полной программе, ей совсем не хотелось.

В конце концов она уезжала не для того, чтобы ее беспокоили все кому ни попадя. И женщину, которая позвонила, разгоряченная солнцем Лариса не могла вспомнить – это было выше ее сил. Но собеседница оказалась понятливой и сразу пришла ей на помощь:

– Это Мила Политина, помнишь?

«Помню ли я Милу Политину? – находясь все в том же вяло заторможенном состоянии, подумала Лариса. – Ну, разумеется, помню, но не настолько, чтоб она могла себе позволить звонить мне чуть ли не на край света в разгар отдыха. Что ей могло понадобиться?»

Мила Политина училась с Ларисой в институте, была приятной, скромной девочкой. Учеба ей давалась не очень легко, она проводила в библиотеке большую часть свободного времени, что позволило ей закончить институт с красным дипломом.

Внешне Мила была хорошенькой, но красота ее была неяркой, в толпе она явно не выделялась. Главным достоинством Милы, придающим ей особую привлекательность, была ее необыкновенная женственность.

На институтских вечеринках эта стройная шатенка не выделялась, на прогулки за город всем курсом не ездила, близкой подругой Ларисы никогда не была. Лариса со своей группой закончили институт, хорошенько отметили это событие – на этот раз Мила присутствовала, – и с тех пор они больше не виделись, так что о дальнейшей судьбе Политиной ей ничего не было известно. Тем более неожиданным показался ее звонок – сейчас, сюда. Раз Мила узнала номер мобильника Ларисы, значит, наверняка звонила кому-то из родных – скорее всего, маме. И Нина Андреевна уж обязательно должна была ей сообщить, что Лариса укатила на отдых в Хорватию.

Несмотря на то что все это указывало на серьезность Милиных намерений, Ларису это не заинтриговало: слишком она была расслаблена и отрешена от чьих бы то ни было проблем, чтобы сейчас выслушивать рассказ о них по телефону от своей бывшей однокурсницы.

– А-а, здравствуй, Мила! Сколько лет, сколько зим! – тем не менее произнесла Лариса традиционную в таких случаях фразу довольно скучным голосом.

– Да, давно не встречались, я, собственно, по этому поводу и звоню. Ты не против прийти ко мне на день рождения? – скороговоркой проговорила Мила, словно выдавая заранее приготовленную фразу.

Это было совсем уже необъяснимо. Лариса и в студенческие-то годы не ходила на день рождения к Миле, хотя бы потому, что та ее никогда не приглашала. Лариса даже не знала, на какой день приходится это знаменательное событие. Она даже не имела понятия, где Мила живет! И вот теперь эта «подруга» звонит ей в другую страну и отрывает от отдыха таким нелепым и даже, прямо скажем, дурацким приглашением на какую-то дурацкую вечеринку, главными гостями на которой наверняка будут ее тетушки и бабушки. Недоумение Ларисы достигло огромных высот, и она довольно невежливо спросила:

– Зачем?

– Ну… как, – растерялась от такой реакции нежная девочка Мила. – Посидим, поговорим, вспомним молодость, – как-то неестественно, с нервным смешком, ответила Политина. – Расскажешь мне о себе. Я слышала, ты теперь частный детектив?

Лариса на миг застыла. Она никогда не подумала бы, что слава о ее подвигах на поприще борьбы с криминалом достигнет таких широт. Но теперь Лариса начала догадываться, куда клонит Политина. А что, если она просто зачем-то нужна Миле, очень нужна, и именно как частный детектив, а не как бывшая сокурсница? Иначе она не стала бы звонить просто так, Лариса никогда не интересовала Политину как потенциальная подруга – слишком у них были разные интересы. Неужели Мила хочет нанять ее для какого-то расследования? Но что могло случиться с Политиной, с такой неиспорченной и благополучной девочкой?

Это был первый вопрос, который возник в голове у Ларисы. А за ним появился еще один: если Мила впрямую назвала Ларису частным детективом, следовательно, она полагает, что услуга платная. Откуда Миле знать, что для Ларисы расследования – это хобби, что она зачастую занимается этим задаром, просто из интереса. Не отказывается, конечно, если ей платят, но опять же смотря по обстоятельствам: если благодарный клиент вполне в состоянии оплатить ее хлопоты, а не отрывает от сердца последние крохи, если это не кто-то из ее родственников, если сама Лариса как-то пострадала при расследовании…

А профессиональные детективы, естественно, работают за деньги, и явно не копеечные. Насколько было известно Ларисе, семья Политиной никогда не была особенно обеспеченной. Что же толкнуло Милу на такой шаг – нанять частного детектива? Лень и вялость уже улетучились, желание узнать о проблемах, постигших самую добропорядочную студентку курса, становилось сильнее и сильнее (странно, Лариса никогда не была особенно любопытной), и она прямо спросила, чтобы не ходить вокруг да около:

– Мила, что у тебя произошло?

Ответом послужил протяжный вздох. Лариса попробовала подбодрить скромную Милу, чтобы этот разговор не затянулся слишком надолго:

– Ну-ну, не стесняйся, ты ведь мне позвонила, потому что тебя интересует моя… мое отношение к расследованиям, так? Значит, тебе нужна помощь, поэтому уж опиши, пожалуйста, ситуацию.

Лариса была почти уверена, что сейчас речь пойдет о какой-нибудь ерунде, ведь что страшного может случиться с девочкой-отличницей, у которой и друзей, и врагов практически не было?

Странно, Лариса постоянно про себя называла Милу девочкой, именно такой она и запечатлелась в памяти, хотя прекрасно понимала, что эта «девочка» – ее ровесница, то есть женщина под сорок.

– Да, ты права, – упавшим голосом проговорила Мила, – сразу видно: настоящий детектив. Ты знаешь, Лара, я действительно попала в беду. И мне очень нужна твоя помощь, потому что я просто не могу себе представить, кому еще можно рассказать о том, что меня мучает. И еще я боюсь, что мне никто не поверит. Мне страшно, потому что… потому что меня хотят убить.

Лариса, привыкшая воспринимать подобные заявления с известной долей скепсиса, вставила:

– Ты в этом уверена?

– Ты только не подумай, что я выдумываю то, чего нет! У меня есть доказательства! Мне звонили и угрожали! – В голосе Милы послышалось такое отчаяние, что Ларисе стало ее жаль.

Вообще-то Мила всегда была девчонкой серьезной и практичной. Вряд ли она стала бы морочить голову Ларисе просто потому, что ей нечем заняться. Тем более звонить подруге, которую она не видела черт знает сколько времени!

– Так, спокойно! Это не телефонный разговор. Мы можем сейчас с тобой встретиться и поговорить? – спросила Котова.

– Да, конечно! Хочешь, я за тобой заеду? – тут же отреагировала Мила.

– Заехать ты за мной сейчас вряд ли сможешь, – улыбнулась Лариса.

– Почему? Ты очень занята?

– Я лежу на пляже около Дубровника, – ответила Лариса.

– Около Дубровника? – несколько ошарашенно переспросила Политина. – А где это? На островах, что ли?

– Дубровник – это Хорватия. Бывшая Югославия, короче говоря…

– Ну да, я знаю, – немного обиженно отозвалась Мила. – То есть я тебе звоню за границу, что ли?

– Ну да, у меня же роуминг включен…

Некоторое время Политина, видимо, осмысливала услышанное, так как из трубки не доносилось ни звука. Наконец она спросила:

– А когда же ты будешь дома?

– Через три дня. И если ты уверена в том, что тебе грозит опасность, то я не советовала бы тебе никуда выходить за это время и тем более за мной заезжать. Я сама к тебе приеду, как только вернусь домой.

– Но… Как же… Мне ведь нужно выходить в магазин, еще кое-куда… У меня же день рождения… Между прочим, на следующий день после того, как ты возвращаешься в Тарасов!

– Мила, но ведь ты говоришь со мной об очень серьезных вещах, перед которыми магазины и прочее просто меркнет! – перебила ее Лариса. – Как-нибудь уж постарайся решить свои каждодневные проблемы и дождись меня.

Политина растерянно молчала несколько секунд, а потом быстро назвала Ларисе свой адрес. Котова заверила, что немедленно после своего приезда навестит старую приятельницу.

Отложив телефонную трубку, Лариса удрученно покачала головой. «Ни минуты покоя, однако», – банально подумала она. Если ее уже достают подобными звонками за тридевять земель от дома, значит, в ее жизни за последние лет пять-шесть действительно произошли кардинальные перемены. Раньше она и помыслить об этом не могла, а ситуацию, подобную сегодняшней, отнесла бы к категории невероятного.

Вернувшись в отель, Лариса застала там все еще спящего Евгения. Муж ее в принципе был ленивым лежебокой, а после того, как вчера засиделся в гостиничном баре на пару с каким-то чехом, большим любителем пива, это не удивляло. Расставались братья-славяне долго, обнимаясь и что-то бурча про пражскую весну, хоккей и футбол. Последствиями «братания» стали неверные шаги Котова до кровати и храп, раздавшийся почти сразу же после соприкосновения его головы с подушкой.

Лариса легла в постель и задумалась над сегодняшним звонком Милы Политиной. Собственно, думать было особенно не над чем – слишком мало информации она получила от своей бывшей однокурсницы, можно сказать, совсем никакой. Милу хотят убить… Кто хочет, почему? Как, кстати, и с кем она живет? Что произошло с Милой за эти долгие годы, что они не виделись, как сложилась ее жизнь? Всего этого Лариса пока не знала и решила, что и в самом деле все лучше узнать по возвращении в Тарасов, при встрече с Людмилой.

«А что, если ее за это время и впрямь убьют?» – мелькнула вдруг мысль, которую Лариса постаралась отогнать подальше.

«Ничего, ничего, – успокаивала она себя, поудобнее устраиваясь в постели и уже проваливаясь в сон. – Будет делать, как я ей сказала: сидеть дома, никуда не высовываться… Все будет в порядке».

Следующие дни в окрестностях Дубровника вышли поразительно похожими на предыдущие. Лариса даже ловила себя на мысли, что не может вспомнить, что было, скажем, десятого числа, а что – двенадцатого. И вместе с тем она не чувствовала разочарования. В самом деле, иногда можно позволить себе и такой отдых: с ничегонеделаньем, с каждодневным лежанием на песке и купанием в море, с вечерним сидением в открытых кафе со стаканом сока, чашкой чаю или кружкой пива. Когда не нужно думать о ресторане, о проблемах дочери в школе и о том, куда запропастился муж и не впал ли он – не дай бог – снова в запой. Муж сейчас почти все время был рядом, на виду, и вел себя достаточно прилично. И у Ларисы не было повода для тревог и расстройств. Она действительно отдохнула, загорела и даже слегка поправилась.

Котов же выглядел просто счастливым. Правда, он загорел меньше, чем жена, поскольку не был большим любителем пролеживать часами под солнцем. Наоборот, Евгений чаще старался укрыться где-нибудь в тени с книжкой в руках. Правда, процесс чтения очень скоро переходил в мерное похрапывание, и Лариса чаще видела мужа спящим, а книжка прикрывала его лицо от солнца. В последний вечер перед отъездом он подошел к Ларисе, расчесывавшей волосы у зеркала перед сном, обнял ее сзади и восхищенно прошептал на ухо:

– Ты здесь стала такая аппетитная…

– Оказывается, вот что мне нужно было сделать давно, – усмехнулась Лариса. – Съездить отдохнуть и набрать пяток лишних килограммов.

– Они совсем не лишние, уверяю тебя! – горячо воскликнул Котов, сильнее прижимая к себе жену.

…Уже в самолете, подлетая к Москве, Лариса поняла, что погода в родной стране резко отличается от температуры курорта, откуда она только что вернулась. За стеклом иллюминатора было сумрачно и серо, а в Москве к тому же за последние дни сильно похолодало. И теперь, после знойного солнца, Лариса ежилась в легком плаще, который догадалась взять с собой – приближался сентябрь, а он в родных краях бывает разным и далеко не всегда – теплым и солнечным. Котов тоже мерз – втянул руки в рукава куртки и сидел, нахохлившись, в машине.

Когда они вернулись в Тарасов, Насти, однако, дома не было.

– Неужели можно торчать на даче в такую погоду? – развел руками Котов, бросив взгляд за окно. Там моросил мелкий дождик.

– Ну внутри-то тепло, вот ей и не хочется, наверное, никуда вылезать, – предположила Лариса.

– Чем, интересно, можно заниматься круглые сутки с каким-то парнем, не выходя из дома? – нахмурился Котов и упер руки в бока, обращаясь к Ларисе.

– Ну не знаю. Надеюсь, что ничем плохим.

– А что ты подразумеваешь под словом «плохим»? – продолжал Евгений свой неожиданный допрос.

– Наркотики, групповой секс, пьянство, – распаковывая дорожную сумку, механически отозвалась Лариса.

– Угу, – кивнул супруг и зашагал по комнате туда-сюда. – Вообще-то, Лара, – высказался он наконец, – я считаю, что теперь нашей дочери нужно уделять больше внимания. Честно говоря, мне не нравятся эти загородные поездки с мальчиками.

– С одним мальчиком, – уточнила Лариса.

– Неважно! Нет никаких гарантий, что через неделю у нее не появится другой, – отмахнулся Котов. – И все это может не довести до добра.

– Да, ты у нас известный моралист, – иронично улыбнулась Лариса.

Котов ненадолго умолк, а потом гордо выпрямился.

– Когда речь идет о моей дочери, – с пафосом начал он, – мораль для меня на первом месте! Ты хотя бы знаешь этого парня, с которым она поехала?

– Да, разумеется, Настя нас знакомила, – кивнула Лариса. – А вот тебя почему-то в тот момент не было дома, хотя дочь предупреждала нас обоих, что приведет его.

– Ну, Ларочка, я же был на работе, – важно изрек Евгений. – Я бы непременно присутствовал, если бы мог! Ты мне лучше расскажи, что он из себя представляет?

– Нормальный парень, – стандартно ответила Лариса. – Неглупый, учится в политехническом институте…

– В каком? – удивленно перебил ее Котов. – На строителя, что ли?

– Женя, Женя, – укоризненно взглянула на него жена. – Ну к чему эти снобистские замашки? Они тебе совершенно не идут. Вполне нормальный институт, к тому же за последние годы там открылось много новых факультетов. Он учится на социологическом. Вообще держится хорошо, вежливо, не скован, не зажат, но и не расхлябан, не хамит. Обычный представитель сегодняшней молодежи.

– Сегодняшняя молодежь очень разная! – поднял вверх палец Котов. – Очень разная! И я от души надеюсь, что ты хорошо разобралась в нем. В принципе, ты умеешь разбираться в людях. А сейчас, Ларочка, не займешься ли ты обедом?

Котов почувствовал, что проголодался с дороги, и эта проблема моментально стала для него центральной, заслонив собой все вопросы морали по отношению к дочери.

Под вечер, когда Лариса, успев вздремнуть после немного утомительной дороги, лежала в постели с купленным еще перед отъездом журналом в руках, раздался звонок мобильника.

«Настя, наверное», – подумала Лариса, отметив, что эта негодяйка так и не позвонила за сегодняшний день ни разу, и взяла трубку.

– Лара? – Голос Милы Политиной, о которой Лариса, признаться, успела подзабыть, напомнил о себе, а также дал понять, что проблемы ее так и не решены. – Ты уже вернулась?

– Да, сегодня, – подавляя вздох, ответила Котова.

– Ну и как отдых? – последовала бесцветная дежурная фраза.

– Мила, давай лучше не станем тратить время попусту, – остановила ее Лариса. – С моим отдыхом все нормально. Что с твоими делами?

– Ох! – только и был ответ.

– Понятно. – Лариса кинула взгляд на часы: половина шестого. – Вот что, Мила. Давай-ка мы с тобой все-таки встретимся до твоего дня рождения, и ты мне все расскажешь. Вот только как бы это организовать…

Лариса задумалась над техникой организации встречи, но Мила вдруг перебила ее:

– Я сама могу приехать, чтобы тебе не тащиться после дороги ко мне домой.

– Но это же опасно, – удивленно возразила Лариса.

– Меня отвезет шофер, так что, я думаю, все не так страшно, – озадачила ее Мила.

«Шофер? Личный? – удивилась про себя Лариса. – Откуда? Да, узнать подробности образа жизни Людмилы Политиной мне, наверное, будет интересно».

– Ну раз ты уверена, что все в порядке, то приезжай, – согласилась Лариса. – Только… Извини, мне бы не хотелось, чтобы наш разговор проходил у меня дома. Давай лучше ты за мной заедешь и мы куда-нибудь выберемся, хорошо?

– Да, я понимаю, – понизив голос, ответила Людмила, которая, видимо, решила, что подобные встречи Лариса всегда организовывает «на стороне» в целях конспирации.

Лариса и впрямь не хотела беседовать дома, но конспирация эта была задумана исключительно из-за Котова, который в последнее время резко высказывался против ее занятий различными расследованиями. Впрочем, Евгений был непоследователен: он то выступал против, то сам навязывал Ларисе клиентов, а то порой на светских мероприятиях даже хвастался тем, что его жена – «известный частный детектив». Но сейчас Ларисе не хотелось, чтобы Евгений знал, что супруга, не успев вернуться из Хорватии, тут же ввязалась в новое дело. О звонке Милы Политиной Лариса ему не рассказывала, а Евгений как-то вечером, после прогулки по берегу, впал в романтическое настроение, и… Все это естественным образом перешло в занятия сексом, который по своему эмоциональному накалу в данном случае не мог носить серенький эпитет «супружеский». И вот после этого импульсивного акта Котов, тяжело дыша, обнял Ларису и спросил:

– Я надеюсь, теперь я заслужил, чтобы ты не мучила меня больше своими исчезновениями по ночам и посещением УВД Тарасова?

Лариса тогда ничего на это не ответила, улыбнулась и просто обняла мужа, но сейчас она прекрасно понимала: если Евгений узнает, что она и не думала отказываться от своего хобби, непременно вспыхнет скандал, причем серьезный. Потому она и договорилась с Милой Политиной о встрече на нейтральной территории.

– Ты знаешь, нет особого смысла за мной заезжать, – задумчиво проговорила Котова. – Давай лучше встретимся в ресторане «Чайка». Я буду там через сорок минут.

– Хорошо, я не опоздаю, – вежливо заверила ее Мила, и на том подруги временно распрощались.

Лариса поспешила в ванную комнату и быстренько привела себя в порядок. Ей, конечно, хотелось хорошо выглядеть, особенно потому, что она так загорела и посвежела. Но перебарщивать тоже было ни к чему, поэтому Лариса ограничилась тем, что сделала неброский макияж и облачилась в светло-зеленый обтягивающий свитер, подходящий под цвет ее глаз, надела коричневую длинную юбку, а на плечи накинула теплый жакет болотного цвета.

* * *

Лариса была изрядно удивлена, когда увидела Политину. Если бы Котова была мужчиной, то наверняка, нисколько не кривя душой, начала бы произносить комплименты типа «потрясающая женщина, настоящая красавица!».

Людмила была одета в светлый брючный костюм, внешне неброский, но видно было невооруженным глазом, что эта простота стоит недешево. Свои каштановые волосы Людмила коротко подстригла. Это очень ей шло, она даже стала выглядеть моложе, чем в студенческие годы. Просто не верилось, что перед Ларисой стоит Людмила Политина, серая мышка, никогда не пользовавшаяся успехом у институтских юношей, да и у каких-либо других тоже.

Оригинальный перстень с бриллиантом, на соседнем пальце – обручальное кольцо. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить: Людмила замужем.

Лариса, не будучи мужчиной, в комплиментах оказалась более сдержанна. Она просто поприветствовала Милу:

– Привет! Прекрасно выглядишь!

– Здравствуй, Лара! Ты тоже, – откликнулась Людмила.

Лариса посадила подругу на диван, и в этот момент в Зеленый кабинет, где происходила встреча, заглянул администратор Дмитрий Степанович Городов.

– Так я… подаю, Лариса Викторовна? – спросил он.

– Да, давай, пару салатиков, второе и бутылку вина. Кофе с пирожными, – при этом Котова посмотрела на Людмилу.

Нет, вроде бы ожирение госпоже Политиной не грозит, так что пирожные вполне допустимы. Людмила, собственно, и не возражала.

Судя по ее виду, она стала вполне «приподнятой» дамой. Политина даже чем-то напомнила Ларисе Эвелину Горскую, известного парикмахера и имиджмейкера. Такая же стать, такой же макияж и даже, как показалось Ларисе, такие же манеры солидной, уверенной в себе и в средствах своего мужа дамы.

– И что, как идет бизнес? – как-то даже снисходительно поинтересовалась Политина, окидывая взглядом Зеленый кабинет.

– Да вроде пока не жалуюсь, – ответила Лариса, попутно отмечая, проследив за взглядом Людмилы, что в кабинете неплохо было бы провести косметический ремонт. – Ну об этом позже, а сейчас расскажи о себе и своих проблемах.

– Ну что, я вышла замуж год назад, второй раз, – ответила Политина. – Первый-то мой вообще оказался никчемным… Ой! – махнула она рукой. – Даже говорить не хочется. Ну а Андрей, он – совсем другое дело.

Из последовавших за этим фраз Лариса сделала вывод, что Андрей – просто золото, о таком только мечтать можно. Владелец фирмы по продаже недвижимости, человек солидный, основательный. К тому же жену с ребенком от первого брака взял – тоже обстоятельство немаловажное.

– А какая у него фирма? – поинтересовалась Лариса.

– Ах, я даже не знаю, никогда не спрашивала, – отмахнулась Политина. – Я так далека от этого!

Ну, конечно, имидж деловой женщины – не для Людмилы, даже теперешней. Она явно создана для хранения домашнего очага. Но уж не полюбопытствовать, как называется мужнина фирма, – это чересчур даже для нее.

В общем, как сообщила Политина, они познакомились полтора года назад в гостях у одних общих знакомых. Будущий супруг был очарован, завалил свою избранницу кучей дорогих подарков, благо мог себе это позволить, и вскоре сделал Миле предложение.

Людмила согласилась, хотя и без внутреннего трепета. «Сама понимаешь, годы идут, хочется иметь семью, а он такой положительный, заботливый, внимательный, обеспеченный. Чего еще желать?» Мила после свадьбы уволилась с работы, занималась домашним хозяйством, следила за учебой сына и была вполне довольна своей жизнью, пока в нее не ворвалось нечто непонятное и страшное.

– Началось это месяц назад, – продолжала Людмила тихим голосом. – Кто-то позвонил по телефону и сказал, что жить мне осталось совсем немного. Вначале я не придала этому значения, но звонки стали повторяться. От меня ничего не требовали, говорили только, что скоро я умру. А сегодня утром опять раздался звонок, и этот человек сказал, что я умру в день своего рождения! Я чуть с ума не сошла, сразу же позвонила тебе…

Голос Людмилы задрожал.

– Стоп, стоп, стоп! – прервала ее рассказ Лариса. – Какой голос? Мужской или женский?

– Мужской.

– Ты уверена, что никогда не слышала его раньше?

– Абсолютно. И я не понимаю, что ему нужно. Ведь у меня совсем нет врагов! Кому я могу мешать?

– Ну а если подумать? Например, у тебя на работе, – додумала за подругу Котова.

Людмила посмотрела на нее как на сумасшедшую. Лариса сначала не поняла, а потом до нее все же дошло – Мила же только что сказала, что бросила работу! Лариса пожурила себя за невнимательность. «А может быть, уже склероз?» – вдруг со страхом подумала она. Хотя нет, скорее всего, она просто рефлекторно попробовала перенести ситуацию на себя, а… Лариса Котова просто не могла представить себя домохозяйкой при обеспеченном муже.

– Нет, на работе не может быть, – проговорила Политина. – Я же дома сижу! У меня ребенок, сейчас переходный возраст, только и следи за ним, как бы чего не вышло! Вот и слежу! Где же тут еще работать? Так что на работе – это исключается!

– Уже хорошо, – констатировала Лариса. – Хотя бы одна версия исчезает.

– Да я не знаю, кто это! Я же говорю – у меня нет врагов. Кому я что сделала?! Никому ничего плохого не делала, никогда!

И Людмила заплакала. Ларисе стало жаль эту женщину, которая, наверное, не спит по ночам весь этот месяц, напряженно гадая, кто бы это мог ей угрожать. В глубине души Лариса надеялась на то, что это какая-то гадкая шутка. Что сидит где-нибудь на телефоне человек и прикалывается таким образом, может быть, даже не зная, что за человек Людмила.

– У тебя телефонного определителя нет? – спросила Лариса.

Людмила перестала плакать, вдруг подняла брови и на мгновение задумалась.

– Нет, – покачала она головой. – Нет. Поэтому, наверное, и звонят.

– Так надо было поставить! Может быть, уже определили бы, кто это!

– Поставлю, обязательно поставлю! – с готовностью затараторила Политина.

– Да сейчас-то что уже?! – вздохнула и махнула рукой Лариса. – Он же предупреждает тебя о том, что все произойдет в день твоего рождения. А это уже завтра. Какой смысл ему звонить еще раз? Хотя… Короче, езжай сейчас в «Электронику» и покупай определитель. Надеюсь, сможешь объяснить мужу, почему тебе стукнула в голову такая блажь – купить эту штуковину?

Людмила замахала руками в знак того, что, конечно, она сообразит, что сказать. И вообще, похоже, идея об установке определителя номера, не приходившая почему-то в голову Людмиле и высказанная Ларисой, привела Политину в восторг и показалась, возможно, панацеей от всех бед. И она уже готова была подхватиться и немедленно ехать в «Электронику».

– Да, кстати, а ты мужу говорила о самих звонках? – остановила ее Котова.

– Да… но не сразу, – всхлипывая, отозвалась Людмила. – Вначале я думала, что это чья-то дурацкая шутка, но когда звонок повторился в третий раз, я не выдержала и рассказала Андрею.

– И как он отреагировал?

– Сперва он сказал, что все это глупости. Потом начал злиться и говорить, что у меня расшатались нервы. Нервы у меня, безусловно, расшатались, но я ничего не выдумываю и не преувеличиваю! Меня в самом деле хотят убить!

В голосе Политиной слышался явный страх, и Лариса ее вполне понимала. Кто угодно занервничает после таких звонков. Котова задумалась, Людмила же расценила ее молчание по-своему:

– Лара, если ты переживаешь из-за оплаты твоего труда, то можешь не сомневаться – я хорошо тебе заплачу. У нас достаточно денег. Называй любую сумму.

Лариса поймала себя на мысли, что ни разу даже и не подумала о сумме оплаты за свой труд, поскольку ее заинтересовало само это дело и необходимость помочь Людмиле. Хотя, судя по ее виду и тому, что она о себе рассказала, Политина сможет выложить достаточно солидную сумму за услуги Ларисы. Но сейчас Котовой не хотелось называть никаких цифр.

– Ты знаешь, Мила, вначале мне хотелось бы поближе познакомиться с этим делом и понять, что же все-таки оно собой представляет, а потом уже называть сумму. Может быть, действительно ничего страшного? – попыталась Лариса успокоить бывшую однокурсницу. Это удалось ей не очень хорошо, так как та посмотрела на нее унылым и даже жалобным взглядом, подрастеряв уверенность в себе после того, как обнародовала свои страхи и тревоги.

– Итак, как я поняла, отмечать свой день рождения ты собираешься завтра? – уточнила Котова.

– Да. Вообще-то мне совсем не хочется его отмечать, тем более что и дата не круглая, но друзья все равно придут, да и Андрей будет недоволен, если я откажусь праздновать. Он так меня любит!

Последнюю фразу Людмила произнесла несколько неуверенно. Честно говоря, Лариса тоже начала сомневаться в чувствах этого «идеального» мужа. Ничего себе! Его жену грозят убить, она на грани истерики, а он думает только о том, чтобы не отменить вечеринку по поводу ее именин! Эта вечеринка и нужна-то ему только, чтобы лишний раз показать, как у него хорошо выглядит жена и какой он сам молодец!

«В общем, она у него, наверно, что называется, для мебели», – грустно усмехнувшись, подумала про себя Лариса, а вслух сказала:

– Ладно, я обязательно буду. Во сколько?

– Спасибо тебе огромное, Ларочка! – обрадованно воскликнула Людмила. – По правде сказать, гора с плеч упала! Гости соберутся к шести. Ты можешь прийти раньше.

– Сколько будет народу?

– Поначалу казалось, что немного, – развела руками Людмила, – вроде бы только все свои, но сейчас я уже даже запуталась. Так, посчитаем… Во-первых, компаньон Андрея, Кирилл Вересаев с женой. Лада, кстати, очень милая женщина. Потом Караевские, друзья Андрея. Алена Хлебникова, наша общая знакомая. Еще давний друг Андрея, они когда-то работали вместе, его зовут Михаил. Ты. Ну и мы с Андреем. Девять человек.

«Да, милая Мила, – скаламбурила Лариса про себя, – день рождения твой, а друзья почему-то сплошь Андрея. Одна я, да и то подругой меня назвать трудно. И попала я в эту компанию случайно. Не столкнись Милочка Политина с проблемами криминального характера, она и не вспомнила бы о существовании Ларисы Лаврентьевой, с которой проучилась пять лет на одном курсе. Впрочем, какие могут у меня быть обиды? Ведь я тоже не вспоминала о Миле до сегодняшнего дня».

– Да, совсем забыла, – спохватилась Людмила. – Будет еще мой брат с супругой.

«Ну, слава богу, – снова усмехнулась Лариса. – Хоть кто-то, кто имеет отношение лично к Людмиле».

– Значит, одиннадцать человек, – подвела итог Лариса. – Меня представишь своей бывшей однокурсницей, без уточнения, почему ты меня пригласила на самом деле, – сказала она Людмиле.

Та безропотно согласилась.

– Сейчас езжай в «Электронику», потом домой, и никуда больше не езди и не ходи, – продолжала Лариса инструктировать новоявленную клиентку. – Муж дома?

– Да, наверное, он уже приехал.

– Вот и славненько, попроси его не оставлять тебя одну в этот радостный день.

– Он наступит только завтра, – напомнила Людмила и с глубочайшим вздохом добавила: – Только уж и не знаю, будет ли он радостным или… трагическим.

– Все будет нормально, – снова стала успокаивать ее Лариса. – Попроси мужа побыть с тобой накануне праздника! Он же тебя так любит!

– Да… – тихо проговорила Людмила. – Наверное.

После того как Мила уехала, Лариса выпила чашку кофе, покосилась на тарелку с пирожными и взяла одно из них. Помня о набранных за время отдыха килограммах, она решила отказаться от пирожных во время встречи с Людмилой. А сейчас, после ее ухода, не удержалась.

– Да, Лариса Викторовна, – съев пирожное, покачала она головой, обращаясь к самой себе. – Если вы и дальше будете действовать в том же направлении, вскоре сможете участвовать в конкурсе красоты среди толстушек.

Лариса, в общем-то, всегда была за стройность, и ее не очень убедили высказывания мужа о том, что она с прибавкой веса стала более аппетитной. Ей хотелось быть в форме. И хотя она никогда особенно не страдала от излишнего веса, на душе у нее стало беспокойно. Лариса встала из-за стола и подошла к зеркалу. Умело подобранная одежда, а особенно длинный жакет, не давали возникнуть подозрению об излишней пышности форм, и Лариса постаралась успокоить себя, что с ее фигурой все в порядке. И тут же упрекнула себя:

– Какие же глупые мысли крутятся в голове, когда нужно разбираться в порученном деле! Человеку грозит смерть, а я тут ерундой занимаюсь.

Едва Лариса убедила себя в собственной худобе и в том, что нужно думать о деле, в кабинет заглянул Дмитрий Степанович Городов. Он открыл уже было рот, чтобы спросить, не следует ли приказать начать убирать со стола, но, увидев стоявшую перед зеркалом начальницу, забыл закрыть рот и начал пристально в нее всматриваться.

– Тебе чего? – недовольно повернулась к нему Лариса.

– Да нет, я, так сказать, ничего, – засуетился Степаныч. – Хотел узнать, может быть, порядок, так сказать, пора в кабинете-то навести?

– Наводи, – махнула рукой Лариса. – Я пойду в свой рабочий.

– Вы что же… – помолчав, осторожно полюбопытствовал Городов. – Не успев приехать, значит, решили в тот же день поработать? Отдыхать, никак, устали? Н-да, – притворно цокнул он языком. – Везет же людям! Позавидовать можно! Мне бы так отдохнуть, чтобы аж надоело! Это сколько же отдыхать придется? За все годы неустанного, кропотливого труда, так сказать, на благо ресторана, на благо своей хозяйки… Чтобы она, значит, процветала, могла себе позволить на море съездить…

Степаныч говорил елейным голосом, но было очевидно, что в нем так и кипит яд. Городов трудился на поприще администраторства действительно много лет и в самом деле был исполнительным работником. Но при этом он был до неприличия скуп, любопытен и завистлив. Лариса прекрасно знала, что на те оклады плюс премиальные, плюс сверхурочные, что получал от нее Степаныч, он вполне мог позволить себе съездить в ту же Хорватию, а то и в местечко подороже. В то же время она знала, что он скорее удавится, чем позволит себе «такие траты». Он уже пробовал как-то пару раз поехать на Черное море, но оба раза это закончилось плохо, и виной тому всегда был скаредный и тяжелый характер администратора. Поэтому она знала, что все его теперешние причитания – сплошное притворство, дабы выпросить у начальницы очередную прибавку к жалованью.

– Спасибо тебе, Степаныч, – в тон ему столь же елейным голосом отозвалась Лариса и даже ласково потрепала Городова по щеке. – Что бы я без тебя делала!

С этими словами она собиралась покинуть Зеленый кабинет, но Дмитрий Степанович, ухватив ее за рукав, с жаром произнес:

– Вот именно! Вот именно, Лариса Викторовна! Что бы вы только без меня делали! И главное – «спасибо, Степаныч!». На спасибо новую машину не купишь! А вы знаете, Лариса Викторовна, что моя тачка вот-вот развалится?

– Ты преувеличиваешь, – возразила Лариса. – К тому же почему она должна развалиться, ты же на ней почти и не ездишь, все на бензин деньги экономишь. Она у тебя, практически новая, так и стоит.

– Ничего себе новая! – вскинулся Степаныч. – Девяносто первого года выпуска!

– Ну а кто тебе виноват? Сам такую покупал! Для чего?

– Да потому что она дешевле была! – в сердцах буркнул Степаныч.

– Вот-вот, тебя погубит жадность, – заметила Лариса.

– Меня… – раздувая ноздри, отчеканил слова Дмитрий Степанович. – Погубит бедность! И виноваты в этом будете вы!

– Хорошо, я искуплю свою вину, – посмеиваясь, сказала Лариса. – Закажу тебе памятник на могилу. В виде фигурки пчелы-работяги. И надпись закажу: «Он сгорел на работе».

– Вот вы смеетесь, – с укором строго сказал Степаныч и шумно вздохнул. – А мне, между прочим, не до смеха! У меня, между прочим, жена и теща, которых кормить надо.

– Так, бесконечная волынка с рассказами про жену и тещу мне не нужна, – подняла руки Лариса. – Я все это наизусть знаю. Ты, кажется, собирался уборку организовать? Вот и давай, а то полчаса уже треплешься.

Степаныч закрутился было по кабинету, прикидывая, с чего лучше начать и кого из персонала направить на уборку, как вдруг остановился и сказал:

– А знаете, Лариса Викторовна, вы мне после приезда нравитесь все больше и больше!

– С чего это? – недоверчиво покосилась на него Лариса. – Если это тоже трюк для повышения заработка, то это уже совсем пошло!

– Да нет, я искренне! – загорячился Степаныч. – Вы, знаете ли, пышнее, что ли, стали… И главное… – Степаныч наклонился к уху Ларисы и доверительно сказал: – Задница у вас прибавилась, Лариса Викторовна! Я вам всегда говорил: без задницы женщина – это не женщина. А на вас теперь посмотреть приятно!

– Так, свои вульгарные комплименты оставь для официанток! – вспыхнув, прикрикнула Лариса и вышла из Зеленого кабинета, хлопнув дверью.

Она прошагала к выходу из ресторана и села в свою машину. Чувствовала она себя рассерженной и понимала, что причина ее гнева в том, что Степаныч обратил внимание на ее округлившиеся формы. И хотя он, как и Котов, говорил о них с восхищением, ей было крайне неприятно. Лариса не хотела полнеть. Ну не хотела, и все тут!

«Похоже, придется идти на шейпинг, – грустно подумала она. – Или сесть на строжайшую диету. И каково это директору элитного ресторана, которая сама превосходно готовит?»

Выкурив сигарету, Лариса решила не возвращаться в ресторан, а отправиться лучше домой. Она надеялась, что Настя все-таки уже вернулась или хотя бы позвонила домой. Да и Котов может насторожиться, если она станет так задерживаться.

Глава 2

День начался с раздумий по поводу того, в одиночку или вместе с мужем Ларисе появиться на дне рождения, по сути дела, в незнакомой компании. С одной стороны, Котов в подобного рода делах только мешает, к тому же известно его отношение к подозрительным занятиям жены. С другой стороны, скрыть действительную цель визита к Людмиле, возможно, и не составит труда. А с третьей стороны, появление Ларисы, человека нового, пройдет более незаметно, если ее будет оттенять Котов. Одинокая женщина волей-неволей притягивает взгляды и внимание, будь то мужские или женские. Так что в интересах дела было бы лучше Котова взять с собой.

– Женя, нас пригласили на день рождения! – крикнула Лариса, закончив свои раздумья, сидя у зеркала.

– Кто? – невозмутимо откликнулся муж из другой комнаты.

– Ты ее не знаешь, это моя старая подруга.

– Как это не знаю?! Я всех твоих подруг, по-моему, знаю, в той или иной степени, – послышался недовольный и несколько недоуменный голос Евгения.

«Ну, кажется, начинается, – раздраженно подумала Лариса. – Сейчас скажет, что на фиг идти к незнакомым людям, что ему неохота, а мне самой тоже шляться одной не стоит, что нужно перезвонить, сослаться на внезапное недомогание, поздравить по телефону и в конечном итоге не пойти».

– Она специально позвонила и пригласила, – сказала Лариса, вставая с места и заходя в комнату, где сидел Евгений. – Мы с ней не виделись много лет после того, как закончили институт, она очень просила, я обещала, и было бы некрасиво теперь отказываться.

– Подумаешь, делов-то, – пробурчал Котов. – Церемонии какие… Не люблю я эти церемонии. Наверняка какая-нибудь жеманная, капризная дамочка, вся такая фу-ты ну-ты, типа этой твоей… как ее… с большой задницей, – закончил он фразу словами Степаныча.

В этом описании Лариса безошибочно определила Эвелину Горскую, которую Котов терпеть не мог настолько, что сейчас даже не стал называть по имени, которое, конечно же, прекрасно помнил.

– Людмила совсем не похожа на Эвелину, – постаралась она заверить мужа. – К тому же у них обеспеченная семья, может быть, даже покруче нас с тобой, так что ожидается богатое застолье, – решила она надавить на то, от чего Котов, обожающий поесть и выпить, не смог бы отказаться.

– Да? – недоверчиво приподнял бровь Евгений, но было видно, что он заинтересовался. Он даже отбросил книжку, которую начал читать еще в самолете по дороге в Хорватию, но до сих пор еще не одолел и трети. Он поднялся и стал ходить вокруг Ларисы, задавая уточняющие вопросы: – А кто у нее муж?

– Какой-то бизнесмен, я точно не знаю, чем он занимается. – Угу, – снова пробурчал Евгений. – А что за компания?

– В основном из их общих друзей, – терпеливо ответила Лариса. – Я с ними, разумеется, незнакома.

– Уж и не знаю, стоит ли и знакомиться, – вздохнул Евгений, почесав начинающую лысеть макушку. – Ну ладно, – наконец выдохнул он. – Можно и расслабиться.

– Как будто ты в последнее время только и делал, что напрягался, – усмехнулась Лариса.

– Ну да, а ты что, матушка, думаешь? В мои годы, между прочим, всякие там путешествия уже утомительны, – обиженно отозвался Котов. – Во сколько начнут-то?

– В шесть, – коротко сказала Лариса. – Собирайся.

Евгений, повздыхав, скрылся в ванной комнате. Лариса дождалась, пока он освободит ее, и сама отправилась под душ, который сразу же освежил ее и влил в ее тело огромную энергию. Чашка крепкого кофе еще усилила ее. Выкурив сигарету, Лариса испытала прилив отличного настроения и абсолютно уверилась в том, что жизнь – замечательная вещь, и в ней просто не бывает никаких страшных историй вроде той, что рассказала ей Мила Политина. Кстати, она теперь вовсе не Политина, а Окорокова. При упоминании этой фамилии Ларисе сразу представлялось, что владельцем ее должен быть жирный краснолицый бугай, но уж никак не изящная, молодая, интеллигентная женщина.

«Что ж, воображение – штука занятная!» – улыбнулась она и пошла заниматься выбором наряда на вечер.

Перебрав множество вещей из своего гардероба, Лариса, наконец, остановила свой выбор на черном платье от Кардена, идеально облегающем ее фигуру, но не стесняющем движений, сделала соответствующий макияж и соорудила подходящую прическу, прерывая эти приятные занятия поглощением новых порций кофе. К пяти часам Лариса была полностью готова. Людмила вчера подробно объяснила ей, как до нее добраться, и на дорогу у Котовых должно было уйти около двадцати минут. Так как Лариса обещала приехать пораньше, то поторопила Котова, который засел перед компьютером и окунулся в мир виртуальной реальности – он обожал различные игры.

– Я давно готов, – пробормотал муж. – А к чему такая спешка?

– Людмила просила меня приехать пораньше. Ну поговорить в спокойной обстановке, вспомнить юность, – покривила душой Лариса.

– А мне все это время и кусочка нельзя будет проглотить! – всплеснул руками Евгений.

– Слушай, ты превращаешься в занудливого старого обжору! – с досадой сказала супруга. – Давай, поехали.

Они вышли из дома, и Лариса села за руль своей «Ауди». По дороге Котов задавал еще какие-то вопросы насчет дома, в который они едут, и Лариса механически на них отвечала.

Дом, в котором жили Окороковы, представлял собой двухэтажный особняк в тихом районе. Это место в последнее время стало пользоваться повышенным спросом, многие денежные люди выстроили здесь свои коттеджи, часто похожие на дворцы. Господин Окороков, похоже, и впрямь был значительной фигурой в тарасовском бизнесе, хотя Лариса и не слышала о нем раньше.

Людмила, похоже, не могла дождаться приезда Ларисы. Выглядела она великолепно: в изумрудно-зеленом платье с открытой спиной, в элегантных черных туфельках на шпильке, на шее – бриллиантовое колье. Подарок мужа ко дню рождения, как Лариса узнала потом.

Со второго этажа спустился крупный мужчина лет сорока с небольшим, который и оказался мужем Людмилы. Он намного больше соответствовал своей фамилии, чем его супруга. Лицо его было и в самом деле красноватого цвета, а большие руки вполне могли принадлежать мяснику.

– Познакомься, дорогой, это Лара, моя подруга. Мы с ней вместе учились в институте, – произнесла Людмила своим тихим мелодичным голосом.

– Очень приятно, Андрей, муж этой красотки. – Его рокочущий голос резко контрастировал с голосом жены, которая поморщилась, услышав последнюю фразу.

– Евгений, – очень напыщенно и солидно представился Котов, не оставляя никаких сомнений в том, что он не позволит себе ничего лишнего ни в отношении Ларисы, ни ее подруги. А потом чинно протянул руку Андрею.

Лариса, конечно, знала, что все это до первой рюмки. Потом Котов может вполне отчебучить что-нибудь такое, чем люди, привыкшие к его пафосности в трезвом виде, будут немало удивлены. Тем не менее Котов, кажется, произвел положительное впечатление таким солидным началом знакомства на Людмилу, которая наверняка подумала, что перед ней человек почтенный и очень правильных моральных убеждений.

– Андрей, мне бы хотелось немного поговорить с Ларисой о студенческих временах, тебе это вряд ли будет интересно, – с улыбкой сказала Людмила.

– О, конечно, конечно, кто же еще так любит посплетничать, как не молодые женщины? – пророкотал Андрей Окороков.

– Разве что немолодые мужчины, – с милой улыбкой заметила Людмила.

Они проследовали в соседнюю комнату, оставив Андрея и Евгения вдвоем. Пока что остальные гости еще не подошли, и Евгений почему-то почувствовал себя немного неуютно. Выпить ничего нельзя, общение с незнакомым ему Андреем Окороковым тоже надо с чего-то начинать… Наконец сам хозяин дома пришел ему на помощь и завел разговор о том, как он в прошлом году отдыхал в Египте. Котов тут же подхватил тему и начал делиться впечатлениями о недавней поездке в Хорватию.

А в соседней комнате тем временем уединившиеся Лариса и Людмила обсуждали свои темы. Несмотря на то что хозяйка дома выглядела очень празднично, Лариса заметила, что она сильно нервничает. «Что ж, это вполне объяснимо, – подумала она. – Интересно было бы посмотреть на себя саму, если бы мне звонили и предупреждали, что на своем дне рождения я лишусь жизни!»

– Он больше не звонил? – спросила Лариса.

– Нет, – ответила Мила, прекрасно поняв, кого подруга имела в виду. – И определитель не пригодился, – добавила она немного погодя.

– Весь вечер старайся не оставаться одна, – назидательно произнесла Лариса. – Я, со своей стороны, тоже буду находиться по возможности рядом. Не приближайся к окну и не выходи на улицу. Кстати, ты не сказала мужу, с какой целью я здесь?

– Нет. Он бы стал протестовать против твоего присутствия, – покачала головой Людмила. – Он уже и так считает меня ненормальной. Я представила тебя как свою старую подругу, с которой давно не виделась, ну и все такое…

– И ничем не погрешила против истины, – поддакнула Лариса. – И это хорошо. Мы вполне обойдемся без его помощи. Не переживай. – И она ободряюще похлопала Людмилу по плечу.

Та попыталась улыбнуться, но улыбка вышла грустной. В это время послышался шум подъезжающей машины, и следом раздался звонок в дверь. Мила тут же подхватилась и поспешила открыть.

В комнату вошел высокий шатен лет тридцати с волнистыми, довольно коротко подстриженными волосами, ведя под руку крашеную блондинку с приятными чертами лица. И, пожалуй, для своего роста она была несколько полновата. Эту негативную особенность фигуры подчеркивали брюки, непонятно зачем выбранные блондинкой в качестве парадной одежды.

– Кирилл, Ладочка, познакомьтесь, – зазвенел голос именинницы, – это моя институтская подруга Лариса, ее муж Евгений, а это Кирилл Вересаев и Лада, его жена. Кирилл работает вместе с Андреем. А мы с Ладочкой часто вместе проводим вечера, когда наши благоверные задерживаются на работе.

Евгений, продолжая пребывать в имидже чопорного светского льва, кивнул Ладочке и пожал руку Кириллу.

Чета Вересаевых произвела на Ларису довольно приятное впечатление, несмотря на то, что она сразу отметила не слишком-то продвинутый вкус у Ладочки. С другой стороны, Ларисе иногда бывало жалко таких вот пампушечек, как эта Лада. Это Ларисе хорошо, она довольно высока и стройна, а попробуй с такими пухлыми внешними данными заслужить внимание мужчин. А между прочим, Кирилл весьма видный представитель этой когорты.

В Кирилле не было и десятой доли того самолюбования, которое так и лезло из Окорокова. Кроме того, он был просто симпатичным, этот кудрявый шатен. Что касается Лады, то несмотря на очень дорогой наряд и украшения, она держалась очень просто и естественно.

– Люда, Лада, Лара! Надо же! Нам можно открывать свою фирму «ЛЛЛ», – начала она с шутки, подмигнув имениннице.

– И стричь «бабульки» с лохов, да? – неожиданно грубовато вклинился в разговор Андрей Окороков. – Типа «МММ», да?

Кирилл снисходительно промолчал и вскоре прошел, увлекаемый Андреем, в комнату.

Вскоре подкатил еще один автомобиль, и в комнате стало на два человека больше: прибыли Караевские. Анатолий Караевский был примерно ровесником Андрею Окорокову, пониже его ростом, но стройнее. Его жена Елена, которую все называли Элен, была очень худая женщина с волосами цвета мышиной шерсти. Вообще, в ее облике проглядывало что-то неприятное, что делало ее похожей на крысу. До совершенных форм Элен Курагиной, персонажа Льва Николаевича Толстого, эта дама явно не дотягивала. К тому же она была просто увешана драгоценностями, как новогодняя елка, что свидетельствовало о полном отсутствии вкуса. Еще большем, чем у пампушечки Лады.

Старый товарищ Андрея, некто Михаил Морозов, представлял собой широкоплечего здоровяка. Это вкупе с его характерной прической и манерой грубовато выражаться наводило на мысль, что товарищ, возможно, близок к криминальным структурам. Или же имел такой опыт в прошлом. Хотя, в сущности, он старался особо не напоминать о себе, поздравил именинницу и сел в дальнем углу стола, куда посадили и Ларису с Евгением. Но это произошло лишь после того, как к собравшимся присоединилась еще одна пара: мужчина за сорок, седой и бородатый, и его жена, маленькая худенькая женщина с несколько застенчивой улыбкой.

– Это мой брат, Александр, – представила вновь прибывшего Людмила. – И его жена Таня.

Брат по очереди поздоровался со всеми, потом спросил про племянника, и Людмила ответила, что она отправила его к свекрови. Александр посетовал на то, что хотел поговорить с мальчиком о компьютерах, поскольку в его предыдущий визит парнишка весьма интересовался именно этим.

– Ну ничего, в следующий раз, – отмахнулась Людмила. – Нечего ему особенно в компьютер-то пялиться! И так уже зрение никуда не годится!

Александр пожал плечами и вместе с женой направился в комнату.

Последней из гостей заявилась Алена Хлебникова, маленькая девушка с огненно-рыжими пышными волосами. На вид ей было не больше двадцати лет. С ее появлением дом сразу наполнился шумом, смехом и суетой.

«Интересно, а эта девушка – кто? – несколько недоуменно подумала Лариса. – На подругу она явно не тянет в силу своего возраста, на дочь кого-то из подруг – тоже, для этого ей уже лет многовато… Какая-нибудь племянница? Но Людмила ничего такого не упоминала. Кажется, она заочно представляла Алену как «нашу общую подругу». Прозвучало несколько неуклюже, и я тогда не уточнила, что это значит. Ну ладно, непременно спрошу позже, если это вообще будет иметь значение».

– Дорогие гости, прошу к столу, – пригласила Людмила после того, как получила подарки и выразила свое восхищение ими.

Стол был просто шикарным, как и следовало ожидать. Очень много блюд из даров моря, которые Лариса очень любила и раньше, а после поездки в Хорватию прониклась к ним еще большей симпатией. Салаты, сделанные на заказ в местном ресторане. Множество мясных блюд. Грибы в различных интерпретациях. Что касается выпивки, то она тоже была на должном уровне.

Лариса пила немного, что же касается закуски, то она, помня о вчерашнем замечании Степаныча, и здесь старалась невольно себя ограничивать. Зато не ограничивал себя Котов. Он уже отведал практически все выставленные на столе блюда, сделав свои замечания по этому поводу – достаточно комплиментарные, но в то же время не забыв упомянуть, что лучшие блюда в мире готовятся его женой, а также в ее ресторане «Чайка». Лариса не мешала ему развлекаться, радуясь, что Котов хотя бы не опрокидывает рюмки одну за другой.

Окороков же налегал на водку и – фамилия требует! – на мясо. Людмила почти ничего не ела и не пила. В глазах ее застыло тоскливое выражение.

Шел обычный застольный разговор.

– Представляете, Людмила забыла, сколько ей лет исполняется! – восторженно кричал Окороков, лицо которого от количества выпитого стало уже просто багровым. – Сегодня спрашиваю ее, а она так кисло улыбается. «Не знаю», – говорит!

– Эх, ты! – гневно закричала Алена Хлебникова. – Кто же спрашивает женщину о возрасте, даже собственную жену!

– Тем более собственную жену! – улыбаясь, укорил Караевский. – Представляете, до сих пор не могу понять, сколько лет моей Елене. С каждым годом выясняется, что ей все меньше и меньше.

– Ну, Мила может не скрывать свой возраст: все видят, какая она молодая и красивая! – с улыбкой произнес Кирилл Вересаев.

– Единственное, чего ей не хватает, – это еще одного ребенка, – неожиданно добавила его жена, у которой, оказывается, было уже трое детей.

– Ха! Чего? Ребенка? Да зачем он ей нужен? – возмущенно выкрикнула Алена. – Красивая, богатая, пусть живет в свое удовольствие! Слава богу, один уже есть! А родит еще одного – жизнь закончится. Это старший уже вырос, а с новым опять заботы пойдут. Пеленки там всякие, соски…

– Как ты смешно выразилась – с новым! – всплеснула руками Лада Вересаева. – Ну кто же так говорит о детях! А старший что же, уже старый?

– Да нормально я сказала, – отмахнулась Алена. – А кучу детей нарожать просто так – дело нехитрое!

– Бывает, что и хитрое! – вставила Элен Караевская с какой-то мерзкой улыбочкой. У нее самой, как поняла Лариса, детей не было.

– Ну если Людмила сама захочет, то и родит, это ее дело. Захочет – все у нее будет, – попытался прекратить спор миролюбивый Кирилл.

– Конечно, уж я-то позабочусь, – прогрохотал Окороков и по-идиотски расхохотался. – А теперь давайте танцевать!

«Он еще и танцует?» – про себя поразилась Лариса и решила выйти на балкон покурить.

Когда она вернулась, танцы были в разгаре. Раскрасневшейся Элен вдруг пришло в голову научиться танцевать твист, Алена вызвалась ей помочь. Сама она двигалась прекрасно, извиваясь, как маленькая змейка. Рядом топтался Окороков, никак не подходящий на роль балеруна. В итоге он потерял равновесие, внезапно рухнув на Элен, которая, в свою очередь, повалила Алену. Раздался истошный женский визг. Из образовавшейся кучи-малы вылез Окороков, причем на его белой рубашке была застегнута только одна пуговица.

Кирилл и Анатолий смеялись. Подхихикивал и Котов, который, правда, не принимал участия в танцах, это была явно не его сфера. Он, кажется, был рад, что нашелся человек, который вел себя так, как в былые времена позволял себе сам Евгений. И, помня, что давно уже не позволяет себе ничего подобного, Евгений становился еще выше в собственных глазах. Снисходительно улыбался и Михаил, который весьма неуклюже присоединился к танцующим после того, как доел все на своей тарелке.

Только брат именинницы, казалось, чувствовал себя не совсем уютно. Лариса успела узнать от Людмилы, что Александр «какой-то там программист», живет в основном не в семье, а в Интернете, а его жена просто «дурочка». Из всего этого Лариса сделала вывод, что отношения между братом и сестрой, похоже, непростые. Попутно отметила Котова еще и то, что с возрастом Людмила стала гораздо стервознее и злее, что ли… Негативные характеристики людям, которые, скорее всего, вряд ли сделали ей что-нибудь плохое, высокомерный взгляд на окружающий мир… «Закономерно, но грустно», – подвела итог своим размышлениям Лариса и продолжила наблюдать за разворачивающимися событиями.

Вскоре она вышла в коридор покурить и остановилась у стены.

– Простите, пожалуйста, у вас не будет сигареты? – послышался за ее спиной мужской голос.

«Кажется, этого гостя зовут Анатолий», – подумала Лариса, оборачиваясь.

Достав сигарету, она протянула ее мужчине, и он, кивнув ей, встал рядом и молча закурил.

«Нет, не Анатолий, а Михаил, – сама себя поправила Лариса. – Приятель Андрея. Собственно, здесь все его приятели, за исключением, по-моему, брата Людмилы».

– А вы что же один? – попробовала она заговорить, раз уж им выпало курить вместе.

– А с кем я должен быть? – удивился Михаил.

– Ну с женой, например, или с подругой.

– Ну у меня типа жены сейчас никого нет, – ответил тот. – А так… Не будешь же со всеми с ними на день рождения ходить!

– Со всеми, конечно, не стоит, – улыбнулась Лариса.

В принципе, на том их разговор и закончился. Лариса докурила первой и вернулась в комнату.

Собственно, никакой реализацией мрачного карканья неизвестного телефонного шутника и не пахло. Именины как именины, не лучше и не хуже остальных. Людмила никуда не выходила и выходить не собирается, следовательно, опасность ей вряд ли угрожает. Не станут же убивать ее прямо здесь, за праздничным столом! Да и зачем? Вон как все веселятся, некоторые уже напились… Слава богу, что не Евгений…

Но вдруг Лариса заметила, что не видит Людмилу. Она наклонилась к Котову и спросила у него на ухо, не в курсе ли он – где она? Евгений пожал плечами в знак того, что абсолютно не в курсе и что ему абсолютно наплевать, где сейчас находится именинница. Благоверный Ларисы окончательно решил сосредоточиться на плотном набитии пищей своего желудка в компании, которая, похоже, не представляла для него особого интереса. Наконец сидевший напротив брат объяснил Ларисе, что Людмила вышла покурить в ванную комнату.

Что, в общем-то, было хорошо, потому что она не видела потрясающей сцены с шумным падением своего мужа на двух дамочек.

– Фу-ух, – пропыхтел Окороков. – Пора отдохнуть! В смысле – выпить еще пора! Люда! Идем! Вместе за тебя выпьем!

Людмила по-прежнему отсутствовала.

– Лю-да! – заорал Окороков. – Ты где?!

Андрей подошел к столу, хотел взять два наполненных бокала, свой и Людмилы, но покачнулся и чуть не упал снова. Благо рядом стояла Лариса, сумевшая его поддержать. Окороков пробормотал что-то благодарное и попросил ее подать бокалы. Котова сомневалась, стоит ли это делать, но поняла, что он не отступит, и оба бокала перекочевали из ее рук в окороковские. В этот момент из ванной вернулась Людмила.

– Держи! – Андрей протянул супруге ее бокал.

– Я больше не буду, дорогой, ты же знаешь, – тихо ответила та.

– А… Гм… Да. Ну да, – будто вспомнив что-то, пробормотал супруг. – Тогда я за тебя двойную порцию выпью!

Окороков опустошил свой бокал, затем поднес к губам Людмилин, выпил до конца и… упал на пол.

– Ну вот, допился, – с досадой сказал Кирилл Вересаев. – Надо его поднять. Толя, помоги!

Караевский подошел к Кириллу, вдвоем они попытались поднять Окорокова. Людмила с ужасом в глазах, не отрываясь, смотрела на мужа. Ее тревога неожиданно передалась и Ларисе. Она шагнула к Окорокову, схватила его за руку… Пульса не было.

Мужчины наконец перевернули Андрея на спину. Все увидели его широко раскрытые безжизненные глаза. Окороков был мертв.

* * *

Мужчины, застыв в нелепых позах, растерянно глядели друг на друга. Дико взвизгнула Элен Караевская. Алена Хлебникова расширившимися от ужаса глазами смотрела на труп. В комнату вошла Лада Вересаева. Увидев лица гостей, она сразу поняла, что произошло что-то из ряда вон выходящее.

– Что случилось? – удивленно спросила она.

– Лада, только не волнуйся, дорогая, – попытался успокоить жену Вересаев. – Кажется, Андрей умер.

Лада, охнув, схватилась за сердце. Элен часто задышала. И тут, мучительно вскрикнув, в истерике забилась Людмила. Подхватив ее, Лариса крикнула:

– Вызывайте «Скорую», быстро! И милицию!

Кирилл бросился к телефону.

– А может быть, не надо милицию? – робко вставил Караевский.

– Нет, уважаемый, без милиции никак не обойтись, – с усмешкой сказала Лариса.

Она сама не понимала, почему так разозлилась на Анатолия. В сущности, она понимала, что злится на саму себя. Не смогла выполнить то, зачем ее сюда пригласили… Тоже мне – «именины как именины, не станут же ее убивать прямо за праздничным столом!» Людмилу-то и не стали, а вот ее мужа… Хотя, в принципе, Лариса была приглашена для спасения жизни Людмилы, и подруга действительно осталась живой, но это вовсе не заслуга Ларисы, которая просто расслабилась и забыла про осторожность. То, что Люда жива, – скорее всего, случайность. Просто в результате какой-то нелепой ошибки жертвой стал ее муж. В том, что Андрея убили, Лариса не сомневалась ни на секунду. Бокал с вином предназначался Людмиле, она пить отказалась, и смертоносная жидкость досталась ее мужу.

Пока ждали приезда «Скорой» и милиции, царило почти полное молчание. Окаменевшая Алена Хлебникова сидела на стуле в уголке. Элен курила одну сигарету за другой. Всхлипывающую Людмилу Лада Вересаева увела в ее спальню. Мужчины молча стояли кучкой у стены.

Вскоре подъехала «Скорая», из нее вышла пожилая женщина с чемоданчиком и совсем молоденькая девушка.

– Мертв, – констатировала пожилая, осмотрев Окорокова, хотя это было ясно и так. – Отравление цианистым калием. Смерть наступила примерно пятнадцать минут назад.

– О, господи, а мне кажется, что мы сидим здесь целую вечность! – выдохнула Алена, подав, наконец, признаки жизни.

Молоденькая медичка послушно записывала все, что говорила пожилая. На присутствующих обе не обращали внимания, занимаясь своим делом.

Между мужчинами тем временем завязался разговор. Начал его Михаил Морозов. Качнув своей крупной головой, он вполголоса заявил:

– Короче, попали мы все.

– В каком смысле? – удивленно воззрился на него Анатолий Караевский.

– В том, что замотают теперь по ментовкам ходить! – зло огрызнулся Михаил. – Показания там всякие давать, по десять раз одно и то же рассказывать… Ну и вообще!.. – Он махнул рукой, не закончив фразы.

– Подождите, господа, а если цианистый калий – значит, кто-то его принес? – вступил Кирилл Вересаев.

– Ну и кто принес? – задал риторический вопрос Морозов. – Ты принес? Я принес? Чушь вообще какая-то!

– А может быть, он у них дома хранился? – предположила примкнувшая к мужчинам Элен Караевская.

– Да бросьте вы! – отмахнулся Морозов. – Это что, лекарство, что ли! Такие вещи дома не хранят, чтобы по ошибке кто не траванулся.

– Так, может быть, Андрей по ошибке и траванулся, – не отставала Елена.

Отвечать на это замечание никто не стал по причине глупости подобного предположения, сделанного Караевской. Брат Александр угрюмо курил в углу, его жена выглядела испуганной и постоянно бросала на мужа вопросительные взгляды. Тот продолжал молчать, иногда похлопывая ее по плечу.

Котов, молча выслушав реплики остальных, наконец решился вставить и свое веское слово.

– Это английский детектив, господа, – заявил он. – Между прочим, моя жена – большой по этому делу специалист. Если потребуется, она это убийство раскроет в два счета. И уж если кто-то из вас виноват – а наверняка кто-то виноват, потому что, как правильно заметил господин по имени Михаил, – Котов важно повернулся в сторону широкоплечего приятеля убитого, – цианистый калий просто так не появляется. Я могу даже уже высказать некоторые соображения. Если это отравление, то не исключено, что его совершила женщина. Это женское убийство, типично женский способ. Однако! – Он предупреждающе поднял руки вверх. – Я никого не обвиняю. Просто думаю вслух. Может быть, уж извините, мое мнение наиболее объективно, потому что я единственный среди вас, кто познакомился с Андреем только сегодня. Не считая, разумеется, моей жены. Кстати, я не договорил: если кто-то из вас виноват, лучше будет признаться сразу. Это избавит и убийцу от позора, когда его раскроют, и всех нас от лишних хлопот. Извините, если кого обидел. – Евгений закончил свой патетический монолог, хотел было налить себе в бокал водки, но потом раздумал. Взглянул на мертвого Андрея, потом на бутылку, на бокал, перекрестился и сказал: – Кстати, будет лучше, если никто из нас не станет притрагиваться ни к каким предметам на столе.

Пожалуй, последняя фраза его была наиболее полезной и благоразумной. За все же остальное Лариса вовсе не почувствовала благодарности супруга. Во-первых, зачем нужно было раскрывать, что она занимается расследованиями? К чему это глупое хвастовство? Настоящий убийца насторожится и будет при ней вести себя менее естественно. А возможно, постарается даже ввести ее в заблуждение какими-то на первый взгляд невинными высказываниями. Во-вторых, его «версии» были написаны вилами по воде и никому не были интересны. И уж милиция точно не станет принимать их в расчет. В-третьих, надежда на то, что убийца, вняв словам Котова, тут же решит раскрыть себя, была просто нелепой и смешной. Лариса постаралась смягчить слова мужа.

– Жень, с чего ты взял, что я могу разобраться в этом деле? – пронизывая Котова суровым взглядом, внешне шутливо спросила она. – Тут у людей горе, а ты со своими шутками! Ну было один раз у меня криминальное приключение, в которое я попала случайно, но это же ерунда!

– А что за приключение? – спросил Кирилл Вересаев.

– Не знаю, помните ли вы, года четыре назад у нас людоедов вычислили. Пирожками они еще кормили народ… с человечиной.

– Ах! – вскрикнула Элен Караевская. – Кошмар какой! Слава богу, я никогда не покупаю пирожков! И что же?

– Да ничего, раскрыли их, вот и все. Можно сказать, с моей помощью. Но все это было случайно. ОМОН приехал, всех повязал, а я просто догадалась, позвонила куда надо, вот и все мои заслуги.

Лариса имела в виду действительно имевшую место историю, одну из первых в ее сыскной практике. Она практически не лукавила, когда рассказывала об этом. Так оно и было – Лариса догадалась, кто стоит за преступлением, позвонила знакомому в ФСБ, а опергруппа уже накрыла всю банду.

– Боже мой! – продолжала причитать Элен. – И такие страсти творятся в нашем городе?

– Ну уже давно не творятся, – успокоила ее Лариса.

– Здесь не людоеды, а отравление, – подал голос программист Александр.

– Смерть от этого не становится менее страшной, – тихо произнесла его жена. – Неважно, убивают людей на мясо или травят.

– Да, им это точно уже неважно, – снова вступил Михаил Морозов.

Тут распахнулась входная дверь, и все увидели входящего мужчину в штатском, за спиной которого толпились еще несколько человек, вероятно, эксперты и фотограф. Мужчина оглядел комнату, но взгляд его особенно не задержался ни на ком.

– Здравствуйте, – поздоровался он сразу со всеми.

Ему нестройно ответили.

– Капитан Ключников, – представился мужчина. – Прошу присутствующих не покидать этот дом, я должен буду опросить каждого о случившемся.

– Мы что, арестованы? – визгливо вопросила Элен Караевская. Из-за сегодняшних волнений черты лица ее заострились, под глазами залегли синяки, и она еще больше стала походить на крысу.

– Елена! – укоризненно сказал Анатолий, подходя к жене и сжимая ее локоть.

– Вы задержаны для дачи показаний, в качестве свидетелей, – устало пояснил капитан, и Лариса, хорошо знакомая с работой сотрудников убойного отдела, представила, в который раз ему приходится растолковывать нервным дамочкам их положение.

– Сейчас я освобожусь, мы пройдем в соседнюю комнату, вы все по очереди сообщите мне свои фамилии, имена и домашний адрес.

– А отчества? – «очень остроумно» съязвила Караевская.

Ключников посмотрел немигающим взглядом прямо ей в глаза и тихо ответил:

– И отчества, и место работы, и были ли судимы ранее. И если нет, то почему.

После такого ответа Элен моментально закрыла рот, накрашенный яркой помадой цвета артериальной крови. Ключников же подошел к врачам, которые уже заканчивали свою работу. Пожилая женщина принялась что-то ему объяснять и показала готовое заключение. Ключников мельком взглянул на него и переадресовал женщину эксперту. Сам он, однако, тоже присутствовал при их разговоре.

В это время Лариса вышла в коридор, достала свой мобильник и позвонила своему давнему другу, полковнику УВД Тарасова Карташову Олегу Валерьяновичу.

Нужно признать, что они с полковником действительно уже давно стали друзьями. В давнем же прошлом они с Олегом иной раз встречались в Зеленом кабинете в «Чайке» совсем не по поводу рабочих дел. Они даже были близки какое-то время, и Лариса ночевала пару раз у Карташова дома. Но на то тогда были свои причины: Котов пил, как собака, совершенно не уделял времени ни жене, ни Насте и, кажется, вообще забыл о том, что эти две женщины имеют к нему самое близкое отношение, переключившись на женщин чужих и представлявших для него вполне конкретный интерес. Дело шло к разводу, о своей семейной жизни Лариса тогда вообще старалась не думать, поскольку ей грозил полный крах. И вот тут-то они нашли общий язык с Олегом, который хоть и был на несколько лет моложе Ларисы, но сумел оценить ее по достоинству – как человека и как женщину. Их сблизило одиночество, возникшие отношения складывались удачно, и Лариса несколько раз всерьез подумывала о том, чтобы связать свою дальнейшую судьбу с Олегом, тем более что он и сам на это намекал. Но…

Сейчас даже и не скажешь, по какой основной причине все изменилось. Во-первых, неожиданно бросил пить Котов. Причем самым неожиданным было то, что бросил всерьез и вроде бы навсегда. Во-вторых, из-за их семейных отношений очень переживала Настя, которая хоть и не высказывала явной неприязни к дяде Олегу, но предпочтение, естественно, отдавала родному отцу и всячески способствовала примирению Ларисы и Евгения, по мере своих тогда еще детских сил и возможностей. В-третьих, сыграло свою роль и различие в социальном статусе, хотя для Ларисы это было не так уж важно. Скорее комплексовал Карташов, чувствовавший себя рядом с продвинутой и богатой дамой нищим и задрипанным капитанишкой из убойного отдела УВД Тарасова.

Так или иначе, отношения стали ослабевать, Лариса и Олег отдалились друг от друга, а потом… Потом произошло воссоединение Ларисы с протрезвевшим Евгением, а там и свадьба Олега… Лариса через некоторое время познакомилась с его женой и, признаться, отнеслась к ней с искренней симпатией. Словом, все то, что имело место быть несколько лет назад, теперь являлось просто кратковременным эпизодом, о котором ни Олег, ни Лариса старались не вспоминать. По крайней мере, вслух. И сейчас Лариса даже удивилась, что все это на какой-то миг всплыло у нее в памяти. Они с Олегом давно стали добрыми и верными друзьями, пройдя через целый ряд метаморфоз и трансформаций своих отношений. Так что Котовой в данной ситуации, в принципе, ничего не стоило снять телефонную трубку и запросто набрать номер Олега Валерьяновича.

Полковник не был удивлен довольно поздним звонком Ларисы – случалось, что она будила его и в более неприличное время. Впрочем, и он порой обращался к ней за помощью в любое время суток, когда это требовалось. Он сказал только, что рад ее слышать, и попросил Ларису поскорее изложить свою просьбу, так как он, Олег Валерьянович, собирается смотреть второй тайм какого-то решающего футбольного матча, и хорошо было бы, если бы Лариса уложилась в несколько минут перерыва. Котова вкратце изложила ситуацию, назвала фамилию Ключникова и попросила полковника, если ему знаком этот капитан, поговорить с ним и объяснить, кто такая Лариса, что она явно не виновата в этом преступлении и что ей можно доверять.

Олег Валерьянович, к счастью, Ключникова знал и попросил позвать его к трубке. Лариса вернулась с ней в комнату и протянула Ключникову, сказав, что с ним хочет побеседовать полковник Карташов. Ключников непомерно удивился, но трубку взял и вышел с ней в коридор. Вскоре он вернулся, молча возвратил трубку Ларисе, сообщил врачам со «Скорой», что они могут быть свободны, после чего обвел взглядом присутствующих и сказал:

– Давайте начнем с вас, Лариса Викторовна. Эксперты пусть приступают к своим обязанностям, а остальных прошу подождать. Где можно побеседовать? Кто хозяйка дома?

– Она лежит в своей комнате, ей плохо, – сообщил Анатолий Караевский.

– В эту комнату можно пройти? – Ключников, видимо, принял Караевского за самого близкого хозяевам человека и обращался теперь к нему.

– Конечно, – кивнул Анатолий. – Какое это все теперь имеет значение!

Лариса опустилась в мягкое кресло и утонула в нем. Ключников устроился в точно таком же напротив нее.

– Ну, Лариса Викторовна, поведайте мне, что же здесь произошло, – начал Ключников беседу.

Лариса принялась рассказывать. Через десять минут об этом деле капитан знал столько же, сколько и она.

– Выходит, хотели убить Людмилу, а по ошибке замочили ее мужа? – нахмурил брови капитан.

– Выходит, так, – пожала Лариса плечами. – И я думаю, что опасность продолжает ей угрожать. Убийца наверняка среди гостей. Он видит, что совершил промах, и попытается его исправить. Людмилу нельзя оставлять одну.

– Кстати, а сейчас она одна?

– Она в своей спальне, с ней Лада Вересаева, жена компаньона убитого. Можно сказать, подруга.

Увидев, как сузились глаза Ключникова, Лариса поспешила добавить:

– Ну не совсем же она идиотка, чтобы убить Людмилу и этим сразу же выдать себя!

– Да, конечно, – согласился Ключников. – А что вы можете сказать об этой Ладе и об остальных?

– Ну насколько я могу судить, учитывая, что познакомилась со всеми лишь несколько часов назад, Лада довольно милая, добрая, несколько ограниченная женщина. Дом, муж, дети – заботы о них занимают все ее свободное время. Она не работает, занимается домашним хозяйством. На работу выходить не стремится и с удовольствием родит четвертого ребенка, полностью отдавшись его воспитанию. Убивать Людмилу у нее нет никаких причин.

– А может быть, ревность?

– Вы шутите, – искренне улыбнулась Лариса. – У Людмилы прекрасный муж, никакого сравнения с этим Окороковым, уж простите меня за нелестный отзыв о покойнике. Ревновать Окорокова к жене? Абсурд!

– Да нет же, я совсем не об этом! – поморщился Ключников. – Я имею в виду, что эта ваша Людмила могла иметь виды на красавца-мужа Вересаевой, тем более что ее собственный муженек не отличался, как я понял, ни красотой, ни интеллектом. Что, если Людмила узнала об их отношениях и решила убрать соперницу, а вместо этого под удар попал ее собственный муж?

– Тогда Людмила поделилась бы со мной тем, что у нее есть какие-то отношения с Кириллом. В другой ситуации, скорее всего, она ничего такого не рассказала бы, но тут уже дело было серьезным. Эти угрозы подействовали на Милу так, что она была на грани истерики от страха. Я спрашивала ее, не подозревает ли она кого-нибудь, и она ответила резко отрицательно. В таких ситуациях люди не скрывают своих грешков, тем более что Мила знала: я не помчусь рассказывать о ее связи ни ее мужу, ни жене Вересаева, – закончила Лариса.

– А может быть, она вам не доверяет? – приподнял одну бровь капитан.

– Тогда зачем она обращалась ко мне? – возразила Лариса. – Она же понимает, что, если что-то не договорит, я не смогу ей помочь.

– Возможно, вы и правы, – задумчиво кивнул Ключников. – Но, сами понимаете, я должен отрабатывать разные версии, а любовь порой делает с людьми такие чудеса! Итак, продолжим нашу беседу. Что из себя представляет Кирилл?

– Он производит впечатление умного, сдержанного человека, очень любящего свою жену, хотя она явно проигрывает ему по внешности. Компаньон Окорокова.

– Это я уже слышал.

– Ну пока больше ничего не могу о нем сказать.

– Пока? Вы что же, намерены продолжать это дело? – Ключников удивленно посмотрел на Ларису.

– Не знаю, – честно призналась та. – Многое зависит от того, захочет ли Людмила, чтобы я нашла убийцу ее мужа. Я, конечно, могу заниматься этим и по собственной инициативе, но… Мне этот Окороков, во-первых, никто. Во-вторых, особой симпатии он у меня не вызвал. В-третьих, это дело не кажется мне таким уж интересным, поскольку не очень интересны сами люди, в него вовлеченные. Единственное, что настораживает, – это способ. Взять и отравить человека у всех на глазах, да еще на праздновании дня рождения его жены! К чему такой эпатаж?

– Но отравить же должны были ее, – напомнил Ключников.

– Да, и это тоже непонятно. Если ее хотят убить, зачем звонить и предупреждать об этом? Обычно когда хотят убить, то просто берут и делают это, не давая объявлений заранее. Вот это интересный момент. И убийца наш наверняка оригинал, не банальный такой киллер с винтовкой с глушителем…

Ключников внимательно посмотрел на Ларису.

– Вообще-то я бы хотел, чтобы вы поучаствовали в расследовании, – сказал он. – Олег Валерьянович советовал к вам прислушиваться, хвалил вас. Сказал: «С ней, Ключников, за три дня все раскроешь!»

– Даже так? – удивилась Лариса. – А почему не за три часа? А еще лучше было бы прямо к вашему приезду. Представляете, вы приезжаете, а я вам с порога широким жестом – вот он, злодей, берите его!

– Да вы не обижайтесь, я просто хотел, чтобы вы нам немного помогли, – примирительным голосом проговорил Ключников. – Ладно, поехали дальше. Кто такие – парочка у стола? Мужчина мне показался незаметным таким, а она – настоящая выдра!

– Караевские. Какие-то друзья Андрея. Анатолий – обычный, ничем не примечательный человек. Работает в какой-то строительной фирме, это я узнала от Людмилы.

– В какой фирме?

Лариса несколько снисходительно посмотрела на Ключникова:

– Людмила название фирмы своего мужа не знает и не хочет знать, что уж там говорить о Караевском!

– Ладно, это мы легко выясним. А его жена?

– Честно признаться, мне она тоже напоминает то ли выдру, то ли крысу, – улыбнулась Лариса. – Язвительная особа. Самомнение – грандиозное.

– А как она на роль убийцы?

– Вполне, – решительно кивнула Лариса. – Из зависти. Если кто-то придет в более дорогом платье, чем она.

– Я серьезно спрашиваю! – чуть обиделся Ключников.

– Если серьезно, то, в принципе, убийцей может быть абсолютно каждый человек, нужны лишь определенные обстоятельства.

– Ну это уже философия, Лариса Викторовна! Она нам мало помогает.

– Не скажите! Иногда как раз очень помогает.

– Ладно, теперь расскажите мне об этой рыженькой девушке. Как ее зовут?

– Алена Хлебникова. Очень приятная девочка. Откровенно, ее после Людмилы мне больше всех жаль. Ведь она почти ребенок! Веселилась весь вечер. По-моему, танцы, шутки, веселые компании – вот и все ее интересы.

– Она где-нибудь работает, учится?

– Понятия не имею.

– Кстати, а кем она приходится хозяйке дома?

– Этот вопрос я и сама хотела задать Людмиле, только не успела.

Ключников тяжело вздохнул, что-то помечая у себя в блокноте. Собственно, он открыл его с самого начала разговора и время от времени делал в нем краткие записи.

– У нас остаются еще несколько персонажей, – сама продолжила Лариса.

– Один из них, как я понимаю, ваш муж… Высокий такой, чуть лысоватый.

Котова кивнула в знак согласия. Да, к сожалению, ее муж Евгений Котов уже может считаться лысоватым. Еще лет десять, и о нем, возможно, будут говорить просто как о лысом. Невеселая перспектива. Хотя, впрочем, о чем это она, когда здесь человека убили!

– Значит, присутствовал еще Михаил, здоровый такой. Он давний друг Андрея. И бородатый мужчина со своей женой – это брат Людмилы. Могу поделиться только своими личными впечатлениями, я об этих людях практически ничего не знаю.

– Конечно-конечно, – закивал в ответ Ключников.

– Михаил чисто внешне ассоциируется с бандитом, или бывшим, или нынешним… Или с охранником. Что, по-моему, одно и то же. Но это внешне. А сколько таких людей в России – похожих на бандитов!

Ключников продолжал кивать.

– Вел он себя довольно прилично, причин убивать Людмилу у него, кажется, совершенно никаких нет. Впрочем, я не буду брать на себя далеко идущие умозаключения, – оговорилась Котова. – А вот насчет брата могу сказать, что отношения с сестрой, кажется, у него не слишком-то хорошие. Неродственные. Неблизкие. Встречаются они, как я поняла, нечасто, Людмила о брате и его жене отзывалась не очень хорошо. Возможно, потому, что сама она вся такая успешная и процветающая, а брат – простой компьютерщик, что с него возьмешь! Жена его производит впечатление забитенькой женщины, которая во всем полагается на своего мужа. Вот и все, пожалуй, что я могу сказать.

Ключников снова заводил по странице блокнота ручкой, видимо, записывая, чтобы не забыть, мнение Ларисы о брате Людмилы и его жене. «Прямо-таки лекция и конспект», – мелькнула у нее ассоциация.

– Ну а что-либо подозрительное вы не заметили во время вечеринки? Кто-то себя не так вел… или еще что-нибудь?

Лариса посмотрела на Ключникова и чуть улыбнулась.

– Если бы что-то подобное было, я бы вам сказала. А тут… Я была в курсе звонков с угрозами и пришла сюда по просьбе подруги, чтобы предотвратить, так сказать, ее собственную смерть. Я, разумеется, следила за всем, что происходит. Но… Я не видела, кто бросил Андрею в бокал цианистый калий. По сути один этот момент решает все. А я не видела…

Лариса произнесла эти слова так, как будто должна была это видеть. И не увидела! Несмотря на то что объективно она не могла предотвратить того, что случилось, Лариса все равно отчасти винила себя.

Ключников же, покивав в такт Ларисиным словам и поняв, что дальше ее расспрашивать бесполезно, заключил:

– Хорошо, Лариса Викторовна, спасибо вам за информацию. А сейчас я хочу поговорить с мужем этой тощей дамы, как его: Караевский?

– Да, Анатолий Караевский.

– Вы можете остаться, – охотно разрешил капитан.

Лариса улыбнулась, видя, что капитану совсем не хочется лишаться ее поддержки и он будет рад ее присутствию на допросе.

Надо же, как быстро меняются времена! Еще совсем недавно Лариса упрашивала молодого лейтенанта Карташова, чтобы он разрешил ей присутствовать при допросе кого-то из подозреваемых, а тот отвечал ледяным отказом. А теперь не только он, но и его подчиненные за ней чуть ли не бегают. Что ж, это приятные перемены, а они бывают в жизни не так уж часто.

* * *

Для Караевского капитан Ключников поставил стул, выдвинув его напротив себя и сидящей рядом Ларисы. Войдя, Анатолий плотно закрыл дверь и сел на приготовленный стул. Он явно не знал, куда девать руки. Наконец он положил их на колени и весь обратился в слух.

– Назовите ваше имя, отчество и фамилию, – попросил Ключников.

– Караевский Анатолий Михайлович.

– Кем вам приходился хозяин дома?

– Андрей мой старинный знакомый, мы еще в школе вместе учились. Мы часто встречались, потом я женился, видеться стали реже, но праздники все равно отмечали вместе. Недавно Андрей тоже женился. Он очень хотел, чтобы мы дружили семьями. Людмила – очаровательная женщина.

– Где вы работаете? – задал следующий вопрос Ключников.

– Я главный инженер строительной фирмы «Лепта».

– Где вы находились в тот момент, когда Андрей Окороков упал на пол?

– Здесь же, в комнате. Я еще подумал, что ему не надо больше пить, но он уж такой: если начнет, не остановишь. Выпил свой бокал, потом Людмилин и свалился. Кто бы мог подумать! Боже мой, представить такое! Отравление! Даже не верится! Неужели он действительно умер… – Анатолий вытер платком пот со лба. На его рубашке под мышками обозначились темные круги.

– К сожалению, умер! И не от старости или больного сердца, – констатировал Ключников. – Что вы делали дальше?

– Кирилл находился ближе всех к нему, хотел его поднять и позвал меня на помощь: Андрей ведь довольно крупный. Я подошел, вместе мы перевернули его, но поднять так и не смогли, он словно отяжелел еще больше. И тут… мы увидели, что он мертв. Мы сразу же вызвали «Скорую» и вас.

– Ну что ж, Анатолий Михайлович, пока вы нам больше не нужны. Оставьте свой домашний адрес и телефон, а заодно и рабочий.

– Я могу ехать домой?

– К сожалению, пока нет, – огорчил его капитан. – Придется еще немного подождать. Тем более что я еще буду разговаривать с вашей женой.

– Господи, неужели вы хотите трепать нервы Елене? Уверяю вас, она не сообщит вам ничего нового. Она чрезвычайно впечатлительная женщина, ей нужно срочно отдохнуть, – зачастил Караевский, не успевая вытирать пот, который теперь так и катился с его лба. – Разговор с Еленой вам абсолютно ничего не принесет. Она очень ненаблюдательный человек.

– Анатолий Михайлович, разрешите мне самому решать, нужен мне этот разговор или нет, – достаточно холодно резюмировал Ключников. – Ничего страшного с вашей женой здесь не случится. Все должны через это пройти.

– Но я уверяю вас… – начал было опять Караевский, но Ключников тут же перебил его:

– Анатолий Михайлович, пригласите сюда вашу супругу.

Караевский покачал головой и вышел, бормоча что-то себе под нос.

Елена Караевская просто ворвалась в комнату и с ходу набросилась на Ключникова:

– Что, что, что вам от меня нужно? Я буду жаловаться! Мне нельзя волноваться! У меня больные нервы!

– Я вижу, – спокойно ответил Ключников.

– Что-о?! – задохнулась от негодования Елена. – Да как вы смеете… да я…

– Успокойтесь, пожалуйста, выпейте воды, – предложил капитан. – А теперь скажите ваше имя-отчество. Спокойно, ничего страшного не происходит. Побеседовать нам с вами все равно нужно.

– Елена Павловна, – смягчившись, ответила Элен.

Видно, звучное сочетание имени и отчества поднимало ее в собственных глазах и, как она считала, в глазах окружающих.

– Елена Павловна, где вы находились в момент трагедии?

– Как где? – тут же надула губы Элен. – Там, где и все. Я так растерялась, так испугалась, что почти ничего не помню!

– А скажите, Елена Павловна, в каких вы отношениях с хозяйкой этого дома?

– С Людмилой? В очень, очень теплых. Я просто обожаю Милу, да она и сама вам скажет! Мы с Анатолием самые близкие их друзья. Такой ужас, такой ужас!

– Простите, в чем ужас?

– Как? Ну… все это… все это разве не ужасно? Я имею в виду эту смерть.

– А-а-а, – протянул Ключников. – Я думал, ужас в том, что вы были лучшими друзьями Окороковых.

– Молодой человек, – поджала губы Караевская, начисто лишенная чувства юмора. – Вы забываетесь! Кто вам позволил говорить со мной в неуважительном тоне?

Сидевшая рядом Лариса подумала, что, наверное, Ключников слегка перебарщивает в своей неприязни к Караевской. Собственно, и сама Лариса не очень-то была расположена к этой особе, проведя с ней под одной крышей всего лишь несколько часов, но… Однако Ключников тут же исправился. Он доброжелательно улыбнулся и свел конфликт на нет:

– Да бог с вами, Елена Павловна! Спасибо вам за ценную информацию, вы нам очень помогли. Можете идти. Правда, с возвращением домой придется чуть-чуть подождать. Сами понимаете, такой порядок. Ничего не поделаешь…

Упоминание о том, что она очень помогла следственным органам, не омрачило для Караевской даже запрещение уехать домой.

– Будьте так любезны, Елена Павловна, позовите сюда Ладу Вересаеву, – сказал Ключников, заглянув в блокнот.

Лада вошла совершенно спокойно. Сообщив, что ее зовут Лада Борисовна Вересаева, села на стул, поправила волосы и приготовилась отвечать на вопросы. В первую очередь Ключников спросил, где она находилась в момент трагедии. Лада совершенно честно ответила, что на балконе.

– В комнате было душно, и я вышла на балкон. В течение вечера, кстати, это неоднократно делали многие.

– За исключением Людмилы, – вставила Лариса.

Ключников бросил на нее взгляд и понимающе кивнул. Естественно, Людмила не делала этого из осторожности, предупрежденная Ларисой.

– Сколько вы там пробыли? – тем временем спросил капитан.

– Ну я не знаю, примерно минут десять-пятнадцать. Когда я вошла в комнату, то увидела, что Андрей лежит на полу. Я подумала сначала, что ему стало плохо, спросила, что с ним, и Кирилл сказал, что он мертв. Люда так страшно закричала, ее пришлось успокаивать. Я увела ее в спальню, дала успокоительное. Сейчас она спит.

Ключников задал еще несколько дежурных вопросов общего характера и, когда Лада заверила его, что ничего подозрительного в поведении кого бы то ни было она не заметила, отпустил ее.

Следующей была вызвана Алена Владимировна Хлебникова, двадцати двух лет, студентка экономического института. И она тоже не сообщила ничего нового. Сказала, что с Людмилой познакомилась на занятиях шейпингом, а так как та, кроме этих занятий, больше нигде не бывала, то Алена и стала ее единственной подругой.

Отпустив Алену, Ключников откинулся на спинку кресла и сказал:

– Пока я не вижу ни у кого из опрошенных причины для убийства. Но у нас остаются еще Кирилл Вересаев, Михаил Морозов и парочка родственников.

– А зачем убивать Людмилу, скажем, Вересаеву?

– Это мы и должны выяснить, – ответил капитан, и Лариса поймала себя на мысли, что вполне нормально, как к должному, относится к местоимению «мы», произнесенному Ключниковым. – Пора как раз звать Вересаева. Может, после разговора с ним что-то прояснится. А потом я планирую побеседовать с молодой вдовушкой, несмотря на то что она сейчас в расстроенных чувствах… Кстати, – капитан неожиданно улыбнулся, – а нельзя ли попросить вас о небольшом одолжении?

И он как-то смущенно взглянул на Ларису.

– А что вы имеете в виду? – спросила Котова.

– Не могли бы вы принести кофе или чаю, очень пить хочется, да и взбодриться не мешало бы.

Лариса, разумеется, откликнулась на эту просьбу. Несмотря на то что хозяйка квартиры сейчас спала, сама Котова безо всяких проблем смогла бы удовлетворить желание капитана.

Она прошла на кухню через комнату, где продолжалось обсуждение случившегося. Правда, не так бурно, как до приезда милиции. Скорее это был диспут вполголоса. Как только Лариса вошла, сразу же взгляды всех присутствовавших так и впились в нее. Однако Лариса не стала ни с кем разговаривать, а двинулась в нужном ей направлении. Кофе приготовить оказалось проще простого – чайник был еще горячим, а банка стояла на самом виду. Лариса поставила чашки на поднос и пошла обратно. Но тут в дверях, чуть было не сбив с ног собственную жену с дымящимися чашками, вырос Котов.

– А вот и я! – почти радостно объявил он. – Очень кстати, Лара, что ты подумала о кофе.

И Котов, нимало не смущаясь, взял с подноса одну чашечку и начал прихлебывать кофе. Лариса нахмурилась. Мало того, что чуть не сбил ее с ног, мало того, что отнимает у нее время, так еще и кофе без спроса взял!

Но Евгений не замечал никаких изъянов в собственном поведении. Он как ни в чем не бывало спросил, понизив на всякий случай голос:

– Тебе не кажется, что мы в чем-то ошибаемся?

– В чем? – еще больше нахмурилась Лариса.

– Я сам еще не знаю, но что-то мне подсказывает, что мы совершаем какую-то ошибку, – начал вещать Евгений, уже вообразивший, видимо, и себя следователем. – Слушай, а что, если жертва в данном случае – преступник?

– Ты о чем? – машинально спросила Лариса, доставая третью чашку и разводя в ней еще одну порцию кофе, взамен присвоенной Евгением.

– Ну что, если твою Людмилу хотел ухлопать сам муженек, она это просекла и опередила его. С чего бы она вдруг пить отказалась?

Лариса не выдержала:

– Слушай, может быть, ты свои идиотские предположения оставишь для дома? Позвонишь Асташевскому и ему будешь пудрить мозги? Дай пройти! – повысила голос она.

– Нет-нет, ты успокойся и не нервничай, – загородил жене дорогу Котов. – Обдумай эту версию.

Лариса поставила поднос обратно на стол.

– А откуда она могла узнать, что это именно Окороков хочет ее убить? И зачем ему вообще убивать собственную жену? – насмешливо спросила она.

– Мало ли случаев, когда мужья убивают жен! Кто его знает, может, завел себе поклонницу, – брякнул Котов.

Сама мысль о том, что у Окорокова может быть поклонница, показалась Ларисе абсурдной.

– Он к ней привязался, – продолжал неудержимо фантазировать Евгений, – жена стала ему в тягость: трудно содержать сразу двоих, к тому же ребенок, кстати сказать, не его! И… он решил от нее избавиться.

В принципе Окороков показался Ларисе человеком, вполне способным на дурной поступок, но все равно версия мужа представлялась ей явно несостоятельной.

– Ладно, Женя, иди лучше наблюдай за поведением гостей, – сказала Лариса. – А я пойду отнесу кофе капитану.

Котов, радостный оттого, что его все же выслушали, потоптался на месте и вернулся в комнату. Немного погодя из кухни вышла и Лариса с подносом. Когда она заходила в комнату, где обосновался капитан Ключников, там уже сидел Кирилл Вересаев. Она вошла как раз в тот момент, когда капитан казенным голосом задавал свои очередные схематичные вопросы.

– Кирилл Николаевич, как давно вы знакомы с Андреем Окороковым?

– Около пяти лет. Я его компаньон, – ответил Вересаев.

– Где вы работаете?

– У нас риелторская фирма. Называется «Атлант».

– В каких отношениях вы были с покойным?

Кирилла слегка покоробило при таком определении его бывшего компаньона, он нахмурился.

– В нормальных. Мы иногда спорили по поводу работы, но принципиальных разногласий между нами не было.

– Дела шли успешно?

– Да, очень. Наша фирма существует уже несколько лет, клиенты довольны. Доход стабильный.

– Кирилл Николаевич, а кто становится владельцем фирмы в случае смерти Окорокова?

Кирилл и тут не вздрогнул. Прямо посмотрел в глаза капитану и спокойно сказал:

– Я.

– У меня пока больше нет к вам вопросов, – откинулся на стуле капитан и взял чашку кофе, принесенную Ларисой.

Вересаев явно хотел было что-то добавить, видимо, в том смысле – еще ничего не значит, что он становился владельцем фирмы. Вернее, что это не означает его участия в убийстве компаньона. Но, взвесив в уме все «за» и «против», он решил промолчать.

– Так, у нас остаются еще Михаил Морозов и брат Александр, – произнес Ключников. – Сейчас я поговорю с Морозовым, а вы, Лариса Викторовна, будьте добры, узнайте, как там себя чувствует ваша подруга. Если она встать пока не в состоянии, я к ней сам поднимусь.

Лариса снова вышла из комнаты, поднялась на второй этаж и без стука открыла дверь спальни. Людмила лежала на широкой кровати. Комната была просторной, в нежно-зеленых тонах. Глаза Милы были закрыты, но, услышав, что кто-то зашел, она сразу же приподнялась на постели.

– Лара! – ласково выдохнула она, протягивая руки. – Я так ждала тебя.

На лице Людмилы не было косметики. По этой ли причине, или из-за пережитого кошмара, оно было бледным, с черными кругами под глазами, на щеках выделялись какие-то пятна. Она была одета в легкий домашний халат. На спинке стула очень аккуратно висело шикарное именинное платье. Чувствовалась заботливая рука Лады Вересаевой.

– Лежи, лежи, – остановила ее Лариса, пожимая подруге руки. – Как ты?

– Да я в порядке. Мне стыдно за то, что я так расклеилась.

– Ну что ты! О чем ты говоришь.

– Лара… – дрогнувшим голосом спросила Людмила. – Андрея убили, да? Да?

– Пока еще ничего не известно, – осторожно произнесла Лариса. – Посмотрим, что скажут врач и эксперты.

– Нет-нет, я знаю, его убили! Убили из-за меня! Но тогда получается, что убийца – кто-то из гостей, из тех людей, которых я знаю, люблю и принимаю в своем доме! Это ужасно!

– Успокойся, Мила! Прежде всего успокойся и давай говорить напрямую. Ты хочешь, чтобы я взялась за расследование смерти твоего мужа?

– Да-да, разумеется! Я сейчас же дам тебе денег, чтоб ты не сомневалась в этом. Сколько ты берешь?

Лариса покачала головой. Людмила тем не менее вскочила с постели, подошла к шкафчику и вынула из него пачку денег.

– Нет уж, об этом после подумаем, – остановила ее Лариса. – Давай лучше поговорим об этом деле. Во-первых, прикинь, кто бы мог хотеть твоей смерти? Из присутствующих?

– Никто, – решительно заявила Окорокова. – Я никому не мешаю. Никому не делаю зла. Денег после моей смерти никто не получит. Зачем меня убивать?

Лариса глубоко вздохнула. Ей придется самой выискивать причины, по которым Мила стала вдруг кому-то мешать.

– Ладно, Мила. Все равно – соблюдаем осторожность. У тебя силы есть – ходить, общаться?

– Да, есть.

– Старайся не быть одна, но и не оставайся наедине с кем-либо из гостей.

– Ты действительно полагаешь, что кто-то из них может меня убить?! – При этих словах Мила задрожала.

– Полагаю, – мрачно подтвердила Лариса.

Честно говоря, она всерьез задумалась о Кирилле Вересаеве.

На роль убийцы он годился лучше других, если закрыть глаза на его личное обаяние. В нем чувствовалась какая-то решительность, способность к смелому поступку. Но причины? Зачем ему убивать Людмилу? Что он выигрывает от ее смерти?..

Немного погодя обе женщины спустились вниз. К этому времени Ключников уже переговорил с Морозовым и с братом Людмилы. Морозов мрачно сидел в углу с недовольным видом и качал головой. Брат что-то говорил жене, успокаивал ее.

Ключников попросил внимания и официально объявил всем, что было совершено убийство. В бокале находился цианистый калий, сильнейший яд, действующий мгновенно. И сделать это мог любой из присутствующих. Так что теперь у всех необходимо снять отпечатки пальцев.

Все, как по команде, дружно вздохнули. Немного погодя отпечатки пальцев были благополучно взяты, и даже Элен Караевская безропотно позволила проделать над собой эту процедуру. Видимо, она наконец осознала, что произошло реальное преступление, и это событие волнует представителей власти намного больше, чем ее драгоценная персона.

К Ключникову подошел молодой лейтенант и что-то сказал ему на ухо. Капитан нахмурился и что-то сердито ответил. Но лейтенант, похоже, стоял на своем. Ключников подошел к Ларисе и попросил ее пройти в соседнюю комнату. Туда же зашел лейтенант и уселся в кресло. Капитан остался стоять, скрестив руки на груди и неодобрительно поглядывая на лейтенанта.

– Лариса Викторовна, – начал тот, – потрудитесь объяснить, откуда на бокале с ядом взялись ваши отпечатки пальцев?

Глава 3

Такого поворота событий Лариса никак не ожидала. Не ожидал его, видимо, и Ключников, поскольку он чуть нахмурил брови и посмотрел сначала на Ларису, а потом на лейтенанта. Лариса тоже нахмурилась.

– Так как же, Лариса Викторовна? – продолжал лейтенант.

– Не знаю, – развела руками Лариса. – Честно говоря, не представляю. Но я думаю, что мне нужно просто посидеть и немного подумать. Все вспомнить, восстановить недавнюю «картинку», и тогда, скорее всего, я смогу это объяснить…

Лейтенант скептически покривил губами и перевел взгляд на Ключникова. Тот наконец решил вмешаться:

– Лейтенант Голубев, я думаю, что Лариса Викторовна права. Сейчас мы оставим ее одну, она посидит, подумает и все вспомнит. Пойдемте пока отсюда, я сейчас сам поговорю с дактилоскопистами.

И они вышли из комнаты, оставив Ларису одну.

«Если б я и в самом деле могла все так легко объяснить, – грустно усмехнулась она. – А то… пока что даже предположить ничего не могу! Как бы не пришлось просить приехать самого Карташова…»

Лариса невольно почувствовала себя в положении Штирлица, который вынужден был объяснять наличие отпечатков своих пальцев на чемодане русской радистки. Но если наш доблестный подполковник Исаев точно знал, как они туда попали, и должен был лишь придумать что-то покрасивее и поправдоподобнее, то задача Ларисы была намного сложнее: ей нужно было сообщить правду. Но Лариса не знала, какова она на самом деле.

Неожиданно возникла злость на Людмилу за то, что втянула ее в это дурацкое дело. Не знает даже толком, кого убить собирались! Поди, перепутала все с перепугу!

Но эти мысли Лариса сразу же пресекла. Нельзя так думать о человеке, попавшем в беду. Мила обратилась за помощью, хотела даже заплатить деньги, и Лариса обязана довести это дело до конца. Теперь мысли Ларисы пошли в правильном направлении. Она заставила себя успокоиться. Нужно просто сосредоточиться и постараться все вспомнить.

Лариса закрыла глаза и попыталась восстановить в памяти картину сегодняшнего вечера. На самом деле ей казалось, что все было чуть ли не в прошлом году. Вот развеселившиеся дамы пляшут, высоко вскидывая ноги. Людмила улыбается сквозь слезы. Вересаев с Караевским любуются вошедшими в раж женщинами. В стороне сидят компьютерщик Александр с женой Татьяной. Пьяный «в ноль» Окороков пытается составить компанию танцующим дамам. Всем весело, звучит громкий смех. Через некоторое время Люды в комнате уже нет. Она курит в коридоре. А что делает в это время сама Лариса? Лариса стоит у стола…

Окороков устраивает «тарарам», после чего идет в ее сторону за бокалами с вином, тянется к ним, но теряет равновесие. А Лариса… Она, как полная идиотка, спешит к нему на помощь и подает эти дурацкие бокалы, взять которые у него самого уже не хватило сил! Вот откуда на них взялись ее отпечатки! Слава богу, вспомнила! И теперь нужно срочно рассказать об этом Ключникову и лейтенанту Голубеву.

Лариса прошла к двери, с удовлетворением отметив, что она незаперта, следовательно, ее никто не собирался здесь изолировать от общества, отворила дверь и увидела капитана Ключникова, сидевшего в соседней комнате. Лейтенант Голубев стоял рядом, они о чем-то тихонько переговаривались между собой. Никого из гостей видно не было, равно как и невесть куда запропастившегося Котова.

– А, Лариса Викторовна, – приветливо кивнул ей Ключников. – Ну что, вспомнили?

– Да, – сказала Лариса. – Сейчас я все расскажу.

– Голубев, принеси нам кофе, пожалуйста, – обратился к лейтенанту Ключников. – Там все найдешь, на кухне.

Голубев несколько обиженно пошел в кухню и поскорее вернулся с наспех сделанным кофе, чтобы выслушать доводы Ларисы, приводимые ей в свое оправдание. Лариса же в это время обстоятельно выкладывала все, что подсказала ею память. Ключников внимательно слушал и одобрительно кивал головой. Лейтенант слушал не менее внимательно, но, как показалось Ларисе, далеко не столь дружелюбно.

Дослушав до конца, он первым спросил:

– Значит, вы стояли у стола совершенно одна, в то время как все остальные были заняты своим делом. После этого именно из ваших рук Андрей Окороков получил бокал с ядом?

Ключников быстро взглянул на лейтенанта и собирался уже что-то сказать, но Лариса спокойно ответила сама:

– То, что именно я подала ему эти бокалы, ничего не доказывает. Он мог их получить от кого угодно. Он мог их сам взять, в конце концов, если бы был в состоянии! Я просто оказала ему услугу и, как теперь понимаю, на свою голову. Но использовать это против меня просто глупо. Ваша версия лишена логики.

– Лариса Викторовна, поймите, – продолжал развивать собственную инициативу лейтенант. – Вот вы часто произносите слово «мог». Да, я согласен, все могло произойти так, как вы говорите. Но случилось так, как случилось! И бокал с ядом дали Окорокову именно вы, и подсыпать его вы имели прекрасную возможность.

– Это еще ничего не доказывает! – послышался вдруг властный голос.

Все обернулись и увидели входящего в комнату Евгения Котова с сигаретой в руке. Он смотрел на сотрудников милиции свысока, даже с легким презрением.

– Лара, почему ты позволяешь этим людям так себя вести? Ты ведь уже все рассказала, – продолжал Евгений, оттопырив нижнюю губу и выпуская дым в сторону Голубева.

– Ничего, Женя, – вмешалась Лариса. – Просто произошло недоразумение, и господа милиционеры хотят во всем разобраться.

– Но ты уже все объяснила! – раздраженно воскликнул Котов. – Все ясно!

– Как сказать, – покачал головой Голубев. – Только что пять человек подтвердили, что своими глазами видели, как вы долго стояли у стола в одиночестве, не принимая участия во всеобщем веселье, а затем подали Андрею Окорокову бокалы с вином.

– Он сам попросил меня об этом, это тоже все слышали, – заметила Лариса.

– Да, но вы могли специально стоять рядом с ним, чтобы быть наготове, – упорствовал лейтенант.

– Боже мой, это какой-то бред! – не выдержал Котов. – Зачем ей убивать какого-то Окорокова, которого она видела первый раз в жизни! Где логика?

– Ну, причину для убийства всегда можно найти, – сказал лейтенант, видимо, уверенный в том, что все люди только и ждут случая, чтобы кого-нибудь убить, и вообще рождаются на свет только с этой единственной целью. – Вы пришли на день рождения к подруге, которую давно не видели, за это время она устроилась очень удачно, вышла замуж…

– Вообще-то моя жена тоже замужем, – высокомерно напомнил Котов. – За мной!

Но лейтенант, видимо, рвущийся к капитанским погонам, продолжал развивать свою фантастическую версию:

– Она не работает, у нее роскошный дом и автомобиль, вы увидели все это, в вас вспыхнула зависть, и вот вы решили ей хоть как-то навредить, убив ее мужа.

– И заранее захватив с собой яд! – насмешливо выдала Лариса, а Котов добавил:

– У нас дом не менее роскошный, равно как и автомобиль! А моя жена хоть и работает, но исключительно по собственной инициативе, и работа ее заключается в руководстве рестораном «Чайка». И я не знаю, насколько это хуже по сравнению с тем, чтобы сидеть дома за спиной скучного мужа и умирать от тоски!

Голубев несколько поумерил пыл и сказал уже более примирительно:

– Ну яд-то все равно был, от этого никуда не денешься.

– Но не я его принесла, – заметила Лариса.

– С этим пока неясно, – осторожно сказал Голубев. – Может быть, Лариса Викторовна нашла случайно яд здесь, в этом доме, и…

– И ей неожиданно пришла в голову мысль подсыпать его Окорокову! – насмешливо продолжил Котов. Он подошел к креслу, в котором сидела Лариса, и взял ее за руку. – Вам не кажется, лейтенант, что ваша версия выглядит несколько нелепо?

Ничуть не смутившись, Голубев ответил:

– Нет, не кажется. Я уверен, что мы сможем найти яд. Я планирую обыскать всех гостей и вообще все помещение. Думаю, это прольет свет на случившееся. Начнем с Ларисы Викторовны.

Котов побагровел и открыл рот. Но Лариса опередила его: скрывать ей было нечего, так что пусть этот юный лейтенант обыскивает ее, убедится, что яда она с собой не носит, и, может быть, наконец, отвяжется от нее.

Она молча взяла свою сумку, раскрыла ее и также молча вывалила ее содержимое на столик. Загремели ключи от машины, зажигалка, мягко выпорхнул носовой платочек, на пол упала косметичка. Лариса расстегнула маленький кармашек сбоку, и на столик выпало несколько денежных купюр. Но столь ожидаемого лейтенантом флакончика с ядом не было.

– Ну что, лейтенант, вы довольны? – тоном победителя снисходительно спросил Котов, поглядывая на Голубева сверху вниз.

Тот ничего не ответил.

– Виталий Игоревич, – повернулась Лариса к Ключникову, – может быть, стоит сообщить лейтенанту, по какой причине я вообще здесь присутствую? А то он со своим неугомонным энтузиазмом – разоблачить убийцу сразу на месте преступления – может повернуть следствие не в то русло.

Голубев хотел было гневно вмешаться, но Ключников отвел его в сторону и начал что-то тихо объяснять. Лариса устало откинулась в кресле. А Евгений подсел к ней и начал вполголоса возмущаться:

– Я не понимаю, Лара, почему ты не позвонила своему приятелю в милицию? Этому Карташову! Ведь он, кажется, с недавних пор полковник? Уж мог бы, наверное, позаботиться о том, чтобы тебе не трепали нервы!

– Я уже звонила Карташову, – прикрыв глаза, ответила Лариса. – Он говорил с капитаном, и нервы мне никто бы не трепал, если бы не эти пресловутые отпечатки пальцев, да еще этот неугомонный лейтенант. Сейчас Ключников ему наконец-то все объяснит, и он успокоится. Во всяком случае, очень на это надеюсь.

– Но это можно было сделать и раньше! – не успокаивался сам Евгений.

– Все равно бы пришлось вспоминать про эти отпечатки, – возразила Лариса.

– Лара, а что значит – «по какой причине я здесь присутствую»? – вдруг вспомнил Котов слова Ларисы, обращенные к Ключникову.

– Женя, я тебе потом все объясню, – попыталась откреститься от несвоевременного разбирательства Лариса, но Котов не отставал. Лариса, махнув рукой на его возможную негативную реакцию, вкратце объяснила, как и почему она здесь оказалась. Но реакция Котова, надо заметить, оказалась не совсем такой, какой она ожидала.

– Ну что ж, ты сама себе повесила на шею неприятности, – скрестив руки на груди, констатировал Евгений довольно спокойно и даже как-то философски. – Теперь нужно думать, как все это поскорее «разрулить». У тебя самой уже есть какие-то версии или ты решила целиком доверить все мне?

– Что? – поразилась Лариса. – Ты о чем?

– Я уже высказал тебе несколько предположений, – важно напомнил Котов. – Думаю, что в каждом из них есть рациональное зерно. Сейчас главное – правильно выбрать направление действий. Ты что намереваешься делать в первую очередь?

– Я собираюсь ехать домой и ложиться спать, – честно призналась Лариса. – Обо всем этом я начну думать позже, если вообще займусь этим после всего пережитого за последние часы.

– Настоящий сыщик не спит ни днем, ни ночью! – с комсомольским огнем в глазах заявил Котов.

– Слушай, а ты что – заделался мне в помощники? – спросила Лариса.

– Я решил для себя, – расхаживая перед Ларисой, начал вещать Котов, – что раз мне не по силам искоренить это твое ненормальное увлечение, то я уж лучше буду тебе помогать. Лучше уж я всегда буду рядом, куда бы ты ни отправилась в своих расследованиях, чем попусту ломать голову, где пропадает моя жена, и переживать за тебя. Так будет правильно и для семьи полезнее.

– Может, мы тогда и Настю будем брать с собой? – усмехнулась Лариса. – Для укрепления семьи?

– Настя, как я понял, мысленно уже создает собственную семью, – помрачнел Евгений, как и всякий раз за последнее время, когда разговор заходил о дочери и напоминал о том, что девочка повзрослела.

К этому времени Ключников и Голубев наконец-то договорились между собой. Лейтенант с этого момента вообще не обращался больше к Ларисе и даже обходил ее стороной. Кроме этого, как поняла Лариса, было отменено решение проводить досмотр гостей, на который, собственно, пока что оба оперативника никакого права не имели.

– Мы можем идти? – надменно обратился Котов к капитану Ключникову.

– Да, конечно, – кивнул тот. – Из города только не уезжайте пока, хорошо?

– Я вам позвоню, – пообещала ему Лариса.

– Пойдем, дорогая. – Котов взял жену под руку и повел к выходу.

– Постой, – остановилась вдруг Лариса. – Сейчас я кое-что все-таки сделаю. А ты подожди меня, пожалуйста, я даже могу сварить тебе кофе.

Котов развел руками, словно хотел передать этим жестом непредсказуемость своей супруги, но возражать не стал. Ларисе хотелось все-таки побеседовать с некоторыми из гостей, пока все были здесь, на месте. Наиболее продуктивной на данный момент была бы беседа с Караевской – эта мадам явно не упустит случая полить грязью всех присутствующих, и от нее можно узнать много интересного. Останется только рассортировать сплетни и правдивые сведения. Но Элен уже перехватил Голубев, который решил сам побеседовать с ней.

Обескураженный Анатолий, попытки которого уберечь жену от волнений сегодня весь вечер просто игнорировались, отошел к окну, сел на стул и прикинулся задумавшимся о чем-то важном. Ларисе пришлось заговорить с Ладой Вересаевой.

– Лада, как вы себя чувствуете? – начала она.

– Спасибо, нормально, – чуть улыбнулась Вересаева. – Из-за детей только переживаю. Я их с мамой своей оставила, она их балует, а детишки на шею ей садятся. И спать теперь лягут поздно.

Да, Лада была в первую очередь матерью. И во вторую – тоже матерью. И в третью. Это было основное ее предназначение в жизни. И Лариса решила развить эту тему:

– Лада, вы ведь часто встречаетесь с Людмилой, а куда детей пристраиваете?

– Да когда с мамой оставлю, когда со свекровью, но это редко. Чаще всего я их беру с собой. Людмила любит детей, с удовольствием их принимает. Сегодня просто не тот случай был, чтобы их взять.

– А сама Людмила как относится к вопросу вновь стать матерью? Сегодня эта тема за столом, кстати, поднималась, многие высказывались, но мнения самой Людмилы я так и не поняла.

– Она хотела, но что-то ее останавливало. Я думаю, в глубине души она чувствовала, что Андрей не совсем тот мужчина, от которого ей хотелось бы родить.

– Да-а? – сделала удивленный вид Лариса. – А почему?

– Ну видите ли, несмотря на то что жили они богато, не было в доме счастья, понимаете? Не мое, конечно, дело, но, по-моему, Андрей не любил Людмилу. Нет, разумеется, он к ней хорошо относился, дарил подарки, устроил ей спокойную жизнь, но все-таки жизнь эта была довольно скучной. Она в этом доме – как птица в золотой клетке, как бы банально это ни звучало. Андрей часто пропадал где-то. Возможно, Людмила подозревала о наличии других женщин в его жизни, оттого и не спешила со вторым ребенком. Я понимаю, что многие женщины поразились бы моим словам: как это, живет в свое удовольствие, нигде не работает, машина в ее полном распоряжении – и еще чем-то недовольна? Тысячи женщин мечтают о такой судьбе, не понимая, что, когда в жизни не существует ничего, кроме денег, это очень грустно, – закончила Лада.

– Людмила что же, совсем нигде не бывает? – поинтересовалась Лариса.

– Да практически нет. Ездит только на шейпинг, дружит со мной да с Аленой. Та вносит в жизнь Людмилы ощущение беззаботности и веселья. Алена не очень обеспечена, но она такая… живая, а Людмила просто превратилась в красивую куклу, в украшение для дома, – подтвердила Лада мысли самой Ларисы.

Теперь Лада уже не казалась такой уж ограниченной. Как выяснилось, она многое замечает.

– А скажите мне, Лада, у Андрея и в самом деле были женщины?

– Ну, я точно не знаю. Но где ему еще пропадать по вечерам? Часто бывает так, что Кирилл давно уже дома, а его все еще нет. Мне приходилось даже несколько раз врать, что Кирилл тоже еще не вернулся, чтобы Людмила думала, что они вместе задерживаются на работе.

– А Кирилл никогда не говорил вам, что Андрей с кем-то встречается? – осторожно спросила Лариса.

– Кирилл не любит таких разговоров, да и я не особенно интересовалась личной жизнью Андрея. Однажды только муж сказал, как ему жаль Людочку. Он очень хорошо к ней относится.

Последние слова Лады несколько удивили Ларису, вернее, даже не слова, а то спокойствие, с каким женщина их произнесла. Поэтому она решила спросить, тщательно подбирая слова:

– А Людмила что о вашем муже думает?

Лада удивленно посмотрела на Ларису и засмеялась, поняв ее мысль:

– Если вы решили, что между ними что-то есть, выбросьте эти мысли из головы. Я-то точно знаю, что ничего такого нет. Во-первых, Люда почти все свое время проводит со мной. Им просто некогда было бы встречаться. Кирилл заезжает за мной сюда, и мы вместе уезжаем домой. А потом, я просто слишком хорошо знаю их обоих. С Кириллом мы знакомы с детства, я по его лицу вижу, о чем он думает. Обмануть меня в таких вещах у него не получится. А Людмила… Скажите, вы сами верите в возможность их связи?

Лариса в ответ пожала плечами, потом ответила:

– Скорее нет, чем да.

– А я вот – однозначно нет, – улыбнулась Лада.

– Ну и замечательно, – улыбнулась в ответ Лариса. – Если не возражаете, я пойду приготовлю кофе.

Лада только спокойно кивнула, и Лариса прошла в кухню. Разговор с Ладой, хоть и почти убедил ее в отсутствии любовной связи между Вересаевым и Людмилой, но к разгадке драмы так и не приблизил.

Лариса сделала кофе себе и Котову, отнесла ему чашку и присела рядом.

– Ну как? – поднял глаза Евгений, поблагодарив жену за кофе. – Ты уже можешь сказать, кто убийца?

– Увы, пока что нет, – развела руками Лариса.

Глава 4

Ключников обрадовался звонку Ларисы и с ходу спросил, не появились ли у нее какие-нибудь умозаключения.

– Пока еще недостаточно материала, чтобы делать выводы, – ответила Котова. – И именно сбором такового я и собираюсь заняться. А вам я позвонила в первую очередь для того, чтобы узнать адреса вчерашних гостей. Они же у вас все записаны?

– Да, конечно, – с готовностью откликнулся Ключников. – Сейчас я вам продиктую. Только вы мне, пожалуйста, позвоните потом, если узнаете что-то свежее, хорошо?

– Договорились, – сказала Лариса, принимаясь записывать адреса.

Первым делом она решила навестить семью Вересаевых, поскольку именно Кирилл был компаньоном убитого Окорокова. Да и вообще, не мешало бы хорошенько разобраться, что на самом деле представляет из себя этот вежливый красавец-сердцеед, преисполненный верности своей пухленькой супруге.

Вересаевы жили далеко не в таком роскошном доме, как Окороковы. Это вообще был не особняк, а просто многоквартирный дом, правда, выстроенный недавно и с улучшенной планировкой. Квартира Вересаевых находилась на восьмом этаже.

Дверь Ларисе открыла Лада, одетая в свободный домашний балахон, который несколько скрывал ее полноватые формы. Поверх него был надет нарядный яркий фартук. Она удивленно взглянула на Ларису, но недружелюбия не выказала, наоборот, приветливо пригласила войти. Лариса прошла в широкую прихожую, из которой была видна просторная кухня. В ней друг за другом гонялись двое детей, с очень небольшой разницей в возрасте – одному где-то лет пять, другому – шесть.

– Это младшие мальчики, погодки, – пояснила Лада. – А старшая у нас – девочка, она сейчас в школе. Но вам это, наверное, неинтересно.

– Вообще-то мне в первую очередь хотелось поговорить с Кириллом, – улыбнулась Лариса. – Если он, конечно, дома.

– Дома, дома, – закивала Лада. – Не поехал сегодня в фирму. Андрея же больше нет, и теперь нужно решать всякие юридические вопросы. Да и немного прийти в себя после вчерашнего тоже необходимо. Мы от Людмилы ушли уже под утро, когда мать ее приехала, боялись одну ее оставлять.

– Так Кирилл, может быть, спит еще?

– Ну что вы! – улыбнулась Лада. – Самое позднее время, до которого он позволяет себе проспать, – это десять утра. И то в самом крайнем случае, если проведет бессонную ночь. Так что он уже давно поднялся, и зарядку сделал, и позавтракал.

– Ну, тогда все просто замечательно, – вновь улыбнулась Лариса.

– Проходите, он вон в той комнате, а я вам сейчас принесу чаю. Или вы хотите кофе?

– Сейчас я, пожалуй, попрошу чаю, – попросила Лариса. – Кофе я уже на работе много выпила.

Лада скрылась в кухне, а Лариса прошла в указанную комнату. Кирилл Вересаев, свежий, гладко выбритый, с невозмутимым видом сидел у стола с газетой в руках. Казалось, ничего не может выбить из колеи этого, прямо сказать, красивого парня. Лариса подошла к Кириллу, поздоровалась и любезно спросила:

– Что пишут?

Тот улыбнулся, сразу же отложил газету как истинный джентльмен при разговоре с дамой, пусть даже не своего сердца:

– Да ничего интересного. Светские сплетни. Погода. Реклама. Криминальная хроника… Все, как обычно.

– А о чем пишут в криминальной хронике?

– Опять разборки между двумя воинствующими группировками. В Козинках пожилая женщина по пьянке ударила ножом своего сожителя. Сама вызвала милицию и «Скорую помощь» и предложила пострадавшему свою кровь для переливания. Право же, Лариса, не стоит заострять на этом внимание.

– Да, конечно. Тем более что нам хватает своих страстей, – согласилась Лариса. – Кстати, об этом убийстве пока ничего нет?

– Ну для этого еще слишком рано. Газета-то сегодняшняя. Наши папарацци хоть и оперативно работают, но не настолько же, – Кирилл опять улыбнулся. – Вот завтра уже может появиться что-то. Смерть Андрея от прессы не скроешь.

– Он был такой крупной фигурой? – удивилась Лариса.

– Ну не до такой степени, чтобы переполошился весь Тарасов, но все же…

– Кирилл, а что он был за человек? – спросила Лариса, пытаясь выяснить, как Вересаев относился к Окорокову, а главное – к Людмиле.

– Да как вам сказать… Как человек – дерьмо, но работу свою знал.

– Что-о? – поразилась Лариса такой откровенной характеристике бывшего компаньона.

– Что вы так смотрите? – усмехнулся Кирилл как-то грустно. – Я не собираюсь скрывать свои планы. Я не любил Андрея как человека, но ценил как делового партнера. Правда, не всегда наши планы совпадали, но небольшие разногласия не мешали работе. Мне не нравилось в нем другое. Андрей был эгоистом до мозга костей. Он считал, что весь мир существует только для него. Мог легко перешагнуть через человека ради достижения своей цели. Причем цель далеко не всегда была благородной.

Увидев, как поднялись брови Ларисы, Кирилл поспешил пояснить:

– Нет-нет, ничего криминального с точки зрения закона. Он никого не убивал, но не потому, что такой уж был гуманист, а просто смелости для подобного дела у него не хватало. Андрей был трус, каких свет не видывал. Хотя мысленно готов был растерзать многих своих конкурентов.

– А раньше?

– Что – раньше? – переспросил Кирилл.

– Раньше деятельность Окорокова не была связана ни с чем криминальным?

– Этого я не знаю и говорить на эту тему не хочу, – тут же ответил Вересаев. – Меня это совершенно не касается, я с ним познакомился не так уж давно, и он сам предложил мне работать вместе. Вообще-то ему порекомендовал обратить на меня внимание Анатолий Караевский. Я тогда только пытался основать свое дело, но постоянно не хватало денег, и Андрей помог мне в этом. Прошлые его дела меня, слава богу, не затронули.

– Значит, сам предложил денег? – уточнила Лариса. – А почему?

– Ну не в качестве благотворительности, – улыбнулся Кирилл. – Просто я ему был нужен. Андрей понимал – уж простите, я не стану слишком скромничать, – что я неплохой специалист и при наличии достаточного начального капитала смогу поднять фирму на должный уровень. Так, собственно, и получилось.

– Но Окороков стал директором фирмы, а вы – его заместителем, – сказала Лариса.

– Разумеется, – усмехнулся Кирилл. – Как известно, кто деньги платит, тот и музыку заказывает. Окороков никогда не поможет, вернее, не помог бы человеку просто так, если тот ему не нужен. Вот вам конкретный пример. Анатолий Караевский был близким другом Андрея. В ту пору, в начале девяностых, еще не было и в помине нашей фирмы, а Анатолий был простым инженером. Как только дела у Андрея стали идти в гору, он стал реже встречаться с Анатолием, подчеркивая, что теперь тот ему неровня. Но это еще не самое страшное. У Анатолия тяжело заболела жена…

– Елена?

– Да. У него не было другой жены. Ее не назовешь милой женщиной, иногда она бывает просто невыносимой, но Толя искренне ее любит. И потом, как бы там ни было, она жена друга, пусть даже бывшего, и надо соблюдать приличия и относиться к ней с уважением. Ну так вот. Нужны были дорогие лекарства, сложная операция, требующая расходов. Анатолий обратился к Андрею с просьбой дать взаймы денег. Тот отказал. Потом, правда, согласился, дал, но под такие проценты, что Анатолию пришлось продать все, что у него было. Потом он устроился в строительную фирму, оклемался, встал на ноги.

– Почему же он продолжал поддерживать отношения с Окороковым? – спросила Лариса. – Да еще рекомендовал ему работать с вами? Он так хотел помочь ему?

– Ну в этом случае Толя скорее хотел помочь мне, – уточнил Вересаев. – Он знал, что без денег я мог бы прогореть. Брать взаймы тоже чревато, Анатолий сам поплатился за это, а так получился довольно удачный альянс. В деловом плане, разумеется. Что же касается отношений между Анатолием и Андреем… Андрей сам настаивал на их дружбе. Ему было очень приятно говорить всем и каждому, что он буквально спас Елену. А Анатолию не хотелось афишировать, что произошло на самом деле. Он стеснялся, что ему пришлось продать все, чтобы расплатиться с долгами. А Андрей этим пользовался. Ему льстило, что у него такая жена, моложе и красивее, чем у Анатолия, что он сам богаче, может больше себе позволить. В общем, на фоне Анатолия сам Андрей выглядел очень выигрышно. Но это внешне. На самом деле он не стоил и мизинца Анатолия. Тот ради жены готов был терпеть это унижение. А Андрей, случись что с Людмилой, никогда не пришел бы к ней на помощь, а, наоборот, сразу же избавился бы от нее, как от ненужной тряпки.

Лариса почувствовала, что сейчас можно поглубже «прощупать» интересующую ее тему, и спросила:

– А вам было жаль Людмилу?

– Вообще-то любому стало бы жаль, кто увидел бы, как она живет, – спокойно пожал плечами Вересаев. – Почти все время одна. Муж ее выставляет напоказ, как удачно купленную вещь, с ее желаниями не считается. Ему неважно, как она себя чувствует. Ему весело – и ей должно быть весело, ему плохо – она обязана бросить все дела и ублажать его, а он будет рычать на нее, высказывая свое недовольство.

– Я догадывалась, что у них все совсем не так хорошо, как они хотят представить, – кивнула Лариса. – А вам никогда не хотелось проявить заботу о Людмиле?

Кирилл пристально посмотрел Ларисе в глаза.

– Я понимаю, о чем вы говорите, – кивнул он. – Но, вы знаете, в интимном смысле – нет, не хотел.

– Почему?

– А почему я обязательно должен был этого хотеть? – улыбнулся Вересаев. – Да, она привлекательная женщина, но… Не одна же она на свете такая! Если бы уж мне так надоела жена, неужели я бы не нашел кого-то, не имеющего отношения ни к нашей компании, ни к моим деловым знакомствам? Мне не нужны проблемы на работе. Как бы я ни относился к Окорокову, сотрудничество с ним меня устраивало. К тому же… Несмотря на внешнюю привлекательность Людмилы, моя жена нравится мне гораздо больше. Она может произвести впечатление не очень интересной женщины, на самом же деле Лада очень умный, образованный и неординарный человек. Я это прекрасно знаю и ценю.

– Я вовсе не хотела умерить достоинства вашей жены в ваших глазах, – торопливо прижала Лариса руки к груди, боясь, что совершила бестактность.

– А вы и не сможете этого сделать, – снова улыбнулся Вересаев. – Не знаю, говорила вам Лада или нет, но мы с ней знакомы очень много лет – почти столько, сколько живем на свете. И для меня она навсегда останется тоненькой белокурой девочкой из соседнего двора, какие бы изменения ни происходили с ее лицом или фигурой. Это уже просто… родное существо. Это навсегда. Вы понимаете, что я хочу сказать?

– Да, – кивнула Лариса.

– А Людмила… – продолжал Кирилл, разводя руками. – Честно говоря, ее характер за последнее время сильно изменился. И далеко не в лучшую сторону. Не знаю, Андрей ли тому причиной, возраст ли или еще какие-то обстоятельства, но могу сказать честно – мне было бы гораздо труднее уживаться с ней, чем с моей женой. Так что связывать свою жизнь с Людмилой мне даже в голову не приходило. Что же касается просто романа, то я повторю: мне не нужны были проблемы с Окороковым. А если бы он узнал о нашей связи, нам пришлось бы расторгнуть деловые отношения. Ни ему, ни мне это было не нужно. Работа в фирме для меня куда важнее, чем интрижка с Людмилой. Надеюсь, я обстоятельно осветил вам этот вопрос?

– Да, вполне, – сказала Лариса. – Простите, что пришлось затронуть такую тему.

– Да ладно, чего там! – махнул рукой Вересаев. – Я же понимаю, что произошло убийство. Людмилу больше не нужно жалеть и спасать, поскольку ее уже избавили от Андрея.

– Кто? – прямо спросила Котова, естественно, не надеясь на точный ответ.

– Не знаю, – пожал плечами Кирилл, – но могу сказать честно: я не питаю злобы к этому человеку, хотя и не знаю, какими мотивами он руководствовался.

– Даже вот как? – приподняла бровь Лариса. – То есть вы не сожалеете о смерти своего компаньона?

– Я уже все сказал, – усмехнулся Вересаев.

– А вот… еще один человек присутствовал на дне рождения. Некто Михаил Морозов. Кто это?

Вересаев пожал плечами.

– Я его видел не в первый раз, но до этого встречал нечасто. По-моему, какой-то старый приятель Окорокова. Дел никаких с ним я не имел, и фирма наша тоже. Что за человек? – Кирилл еще раз пожал плечами. – Да «пацан», похоже, обычный. Классический, из бывших крутых, а ныне – представителей среднего класса. Кажется, что-то охраняет. Не очень интересный тип, но мне с ним в разведку не идти… Поэтому мне он совершенно безразличен.

– А что бы вы сказали, если бы узнали, что убить хотели не Андрея, а Людмилу? – вдруг спросила Лариса.

Это заявление очень удивило Кирилла. Он вскинул брови и вопросительно посмотрел на Ларису:

– С чего вы взяли?

– Понимаете, были звонки с угрозами. Еще до смерти Андрея. Людмилу предупреждали, что она умрет в день своего рождения, и лишь по чистой случайности Андрей выпил предназначавшееся его жене вино. Яд был в Людмилином бокале!

– Вот это да! – Вересаев потер лоб. – Но кто мог бы желать смерти Людмиле? Ведь она же такое безобидное существо!

Пока Кирилл произносил эти слова, Лариса пристально всматривалась в его лицо, пытаясь прочесть на нем его истинные чувства к Людмиле. Надо сказать, что признаков страсти она не обнаружила. Удивление и жалость – вот что отразилось в глазах бывшего компаньона мужа Людмилы. Очевидно, он относился к ней и впрямь только как к жене коллеги и подруге собственной супруги, не более того. Что ж, тем лучше! По крайней мере, не придется распутывать этот воображаемый любовный треугольник

– Выяснением этого я и занимаюсь, – вздохнула Лариса. – Но пока ничего толком не узнала. Как ни крути, а смерть Людмилы никому не принесла бы удовлетворения.

– Может быть, вам требуется помощь? – неожиданно спросил Кирилл.

– Спасибо, помощников у меня достаточно, – засмеялась Лариса, вспомнив обо всех своих знакомых сыщиках из УВД, а также о новоявленном помощнике – Евгении.

Тут в комнату вбежал один из сыновей Вересаевых и бросился к отцу.

– Папа, папа! – взахлеб закричал он, размахивая руками. – Там Артем залез в компьютер, и он погас! Наверное, сломался!

Кирилл нахмурился и быстро поднялся с кресла.

– Простите, я на минутку, – бросил он Ларисе и пошел вслед за мальчиком.

А Лариса вдруг задумалась над собственными словами о том, что смерть Людмилы Политиной – у Ларисы язык не поворачивался называть ее Окороковой – никому не принесла бы удовлетворения. Ну материального, конечно, нет. А морального? Лариса представила, какой ненавистью должен пылать к Окорокову человек, которому тот отказал в помощи, когда его жена была при смерти. А потом поставил приятеля в унизительное положение вечного должника и щеголял этим направо и налево.

А что, если Анатолию надоело это терпеть и он решил нанести удар Окорокову в спину? Убив его красавицу-жену, он лишал своего врага – хотя бы на время – спокойствия и ощущения благополучия, а также возможности покрасоваться перед друзьями такой привлекательной супругой. Обдумывая эту версию, Лариса вдруг почувствовала, что сильно проголодалась. Отказ от обеда в «Чайке» оказался опрометчивым решением. Думать и расследовать преступления на голодный желудок, как ни крути, не получается. И на одном кофе долго не протянешь.

Лариса глубоко вздохнула, и в этот момент в комнату вошла Лада, неся на подносе дымящиеся чашки, а также, как по заказу, огромную тарелку с аккуратно нарезанными пышными пирогами.

У Ларисы противно заурчал желудок при виде этого изобилия. Пироги были потрясающе аппетитными: с грибами, с мясом и с вишней. Лада улыбалась, приглашая Ларису отведать ее стряпню.

– Мы вообще-то уже закончили разговор с Кириллом, – уныло проговорила Лариса, которая никогда даже представить себе не могла, что будет просто мечтать о том, чтобы ее покормили в чужом доме. Обычно это она всех угощала.

– Так пойдемте со мной на кухню, там и перекусите! – всплеснула белыми руками Лада.

– Что ж, спасибо, с удовольствием попробую. – Лариса встала с кресла.

Тут появился Кирилл и сказал жене, что с компьютером абсолютно все в порядке, просто младший сын, которому категорически запрещалось за него садиться, по необразованности своей выключил монитор. Все посмеялись, Лада наказала Кириллу «как следует» побеседовать с мальчиками и увела Ларису за собой.

Там она погрузила стоявшие на столе тарелки в посудомоечную машину и присела напротив Ларисы, положив на стол локти с ямочками и с улыбкой наблюдая, как Лариса уплетает ее кушанья.

– А вот у Людмилы даже посудомоечной машины нет, – покачав головой, неожиданно сказала Лада.

– Да? А почему? – стараясь освободить набитый рот, спросила Лариса.

Лада пристально посмотрела на нее, потом, усмехнувшись, сказала:

– Я надеюсь, что меня не отправят в ад за то, что я плохо отозвалась о покойном? Ну посудите сами: дорогущий автомобиль Андрей ей подарил легко, ожерелье с бриллиантами, которое стоит, наверное, не меньше автомобиля, тоже. Одевал он свою жену просто умопомрачительно. А какую-то машину для мытья посуды купить не мог! А мы вот сразу купили, как только деньги появились. И вообще Кирилл меня всегда спрашивает, не нужно ли что-нибудь. Или просто деньги дает и говорит – покупай, что считаешь нужным. Он меня не контролирует в расходах. А у Андрея… Деньги Людмиле чуть ли не до копейки выдавал на продукты, отчитываться заставлял, да еще чтобы она на самый дешевый рынок за ними ходила. Да и автомобиль-то наверняка на него был оформлен! А все почему? Да потому – и это видно невооруженным глазом, – что и автомобиль, и драгоценности, и наряды все видят, а значит, могут лишний раз сказать: какой же молодец Андрей Окороков! А кто, кроме жены, увидит эту моечную машину? Значит, нечего на нее и тратиться, пусть сама трудится, не развалится. И так одни траты с ней! Наверняка Андрей так считал, наверняка!

Высказав все это, Лада снова покачала головой, вздохнула, выключила моечную машину и снова вернулась на свое место с таким невозмутимым видом, словно и не выплескивала сейчас свой гнев. Хотя надо заметить, что, несмотря на ее негативные слова в адрес Окорокова, произнесено все это было достаточно спокойным, размеренным тоном. Видимо, невозмутимость была семейной чертой этой пары, Лады и Кирилла.

Лариса к этому времени съела почти все пироги, что Лада положила на ее тарелку, ужасаясь собственному аппетиту: обычно она никогда так не налегала на еду. Затем она выпила чай и достала из сумочки сигареты, спросив Ладу, можно ли здесь курить. Получив разрешение, Лариса спросила:

– А вы с Караевскими близко знакомы, Лада?

– Да, весьма, – кивнула та. – Мы их знаем куда дольше, чем Андрея и Людмилу. Только вот с Еленой у меня дружба никогда не складывалась, а с Людой сложилась. Елена, она… своеобразная женщина.

– Я это уже заметила, – усмехнулась Лариса. – А ее муж?

– Толя? Ну Толя совсем другой человек, – махнула рукой Лада. – Он добрый, скромный такой, застенчивый… Иногда даже чересчур. И конечно, Елена здорово им помыкает, здорово. Совсем он себя с ней в тряпку превратил.

Лада прервалась на минутку, взглянула на опустошенную Ларисину тарелку и спросила:

– Может быть, вы еще хотите?

– Нет-нет, – испугалась Лариса. – Спасибо, я сыта.

Лада, кажется, приготовила много вкусных вещей для своей семьи. Впечатляющие запахи этих блюд так и витали в воздухе, соблазняя отведать очередное кушанье. Ларисе даже стало немного стыдно за то, что она, директор элитного ресторана, владеющая рецептами не пересчитать скольких блюд и великолепно умеющая их готовить, в последнее время кормит своих домашних деликатесами из «Чайки», приготовленными не ею самой, а их шеф-поваром. А Лада вот все успевает сама, даже при наличии троих детей.

«Да, но она же не работает, – мысленно оправдала себя Лариса. – Хотя… Мне не мешало бы все-таки вспомнить о своих кулинарных талантах, а то дойдет до того, что, кроме яичницы, я ничего не смогу приготовить».

Лада, однако, не поверила в вежливый отказ Ларисы и все-таки поставила перед нею тарелку с дымящимися варениками с вишней, политыми сметаной.

– Ешьте-ешьте, – подбодрила она ее, – а то, поди, мотаетесь целый день, поесть нормально некогда.

Лариса принялась возражать, что в ресторане она всегда имеет возможность прекрасно пообедать, но Лада возразила ей в ответ:

– Так то в ресторане, а сейчас вы убийство расследуете. Мне Людмила рассказала, что специально вас пригласила.

«А вот это, возможно, она сделала зря, – мысленно укорила Лариса бывшую однокурсницу. – Как говорится, дружба дружбой, а в таком деле лучше держать язык за зубами».

– Так что вы ешьте, – продолжала с улыбкой Лада. – Мы на обед еще и не так едим, несколько блюд – обязательно! А то что это такое – пару кусочков пирога съели!

«Боже мой! – подумала Лариса. – Неудивительно, что Лада при таких обильных трапезах перестала быть «тоненькой белокурой девочкой». Странно еще, что муж и дети сохранили стройность. Нет, как ни крути, а мне больше есть не стоит. Хватит! Не хватало еще самой превратиться в обжору и растолстеть до ста двадцати килограммов! Мне тогда можно будет соревноваться со Стасом Асташевским!»

Но аромат, исходивший от тарелки с варениками, уже вскружил голову владелице ресторана, и она, убедив себя, что в принципе не склонна к полноте и максимум, что ей грозит – это вес в шестьдесят пять килограммов, принялась за вареники.

Лада была такая уютная, «домашняя», неторопливая. С ней рядом Лариса чувствовала себя хорошо и спокойно. Да и сама обстановка в доме была такой, что не хотелось говорить о делах, особенно связанных с убийством. Но это было необходимо, не наедаться же Лариса сюда приехала, в конце концов. Поэтому, когда с варениками было покончено и женщины снова стали пить чай, Лариса вернулась к теме семьи Караевских.

– Анатолий вообще-то человек довольно простой, можно сказать, обычный… И на первый взгляд у них довольно странная семья. Капризная жена с причудами, заботливый муж, который носится с ней, как курица с яйцом, совершенно забывая о себе. Это я так думала, когда только познакомилась с ними. Потом узнала их поближе и стала относиться к ним гораздо лучше, – сказала Лада.

– Из-за чего? – спросила Лариса.

– Ну просто я поняла, что Анатолий любит Елену. Очень боится ее потерять. Вот и окружает ее заботой. Кроме того, вы знаете, она серьезно больна.

– Да-да, я слышала об этом, но вот чем? Это меня очень интересует. Все только говорят: больна, больна, а какого рода болезнь, никто не уточняет.

– Да я и сама толком не знаю. Неудобно же напрямую спрашивать! Кирилл вообще никогда в жизни себе не позволит задать такой бестактный вопрос. Но Андрей как-то говорил, что у нее что-то по женской части, она даже операцию перенесла.

– Какую именно?

– Да не знаю я, Лариса, правда, не знаю! – прижала Лада руки к груди. – Да и Андрей толком не знал. Он только часто повторял, что спас Елене жизнь. Анатолий весь как струна натянутая становился от таких разговоров.

Говоря это, Лада отвела глаза в сторону, и Лариса поняла, что она знает больше, чем говорит, но по каким-то причинам скрывает это. Что же ею руководит?

– Вы знаете, из-за чего Анатолий так реагировал на слова Андрея? – спросила Лариса.

– Знаю. Кирилл объяснял. Если нужно, могу рассказать вам.

– Не нужно, я уже слышала эту историю. А вот скажите мне, Лада… Эта Елена, она, часом, не «того»? – Лариса покрутила пальцем у виска.

– Нет-нет, – засмеялась Лада. – Только не это! Сперва я тоже думала, что она немного чокнутая, но быстро убедилась, что это не так. Она прекрасно соображает. Просто очень нервная. И еще – привыкла чувствовать себя больной и слабой, любит, чтобы ее жалели, вот и капризничает. То одно ей не так, то другое, хотя на такого мужа, как Анатолий, грех жаловаться. Но если принять во внимание, сколько она намучилась со своими болезнями, то можно ее понять. Мне, признаться, ее жаль.

– Лада, а как вы думаете, Караевские сильно ненавидели Окорокова?

– Что касается Анатолия, то он, по-моему, просто не способен кого-либо сильно ненавидеть. Конечно, особой любви он к Андрею не испытывал, это уж точно. Но ненавидеть настолько, чтобы убить, – нет! Он очень уравновешенный человек, даже выходки Елены он переносит спокойно и с улыбкой.

– Ну одно дело – любимая жена, и совсем другое – посторонний человек, который тем более эту жену обидел.

– Нет-нет. Я уверяю вас, что нет. Анатолий весь вечер не отходил от Елены, я прекрасно это помню. А Елена все время была на виду. Он не смог бы незаметно подсыпать яд.

Лада, кажется, отлично понимала ход мыслей Ларисы, и та вполне готова была согласиться с Кириллом, что его жена только на первый взгляд кажется ограниченной, недалекой, скучной домохозяйкой.

– Лада, а не могли они действовать сообща? – задала Лариса еще один вопрос.

– Да вы что? – всплеснула руками Вересаева. – Даже если предположить, что Анатолий решился на такое, что само по себе просто невероятно, он ни за что не посвятил бы в свои планы Елену. Да он боится ей малейшее слово сказать, которое ее может расстроить. А вы говорите, замыслить вместе преступление! Да он скорее взял бы на себя все ее грехи, лишь бы оградить Елену от волнений.

Разговор с Ладой не дал Ларисе практически ничего нового, разве что помог четче охарактеризовать Караевских. Разговор с Кириллом получился более продуктивным. Но пока все равно ничего еще было не ясно.

«Похоже, надо ехать к Караевским», – подумала Лариса, но решила выяснить еще один вопрос.

– Лада, вы не знаете, где Елене делали операцию?

– Ох, не знаю. Знаю только, что точно в Тарасове.

Опять прячет глаза…

«Знает, наверняка знает, но не хочет говорить, партизанка этакая!» – отметила Лариса.

Ладно, наверное, придется все узнавать у Анатолия. Если, конечно, он вообще станет отвечать на такие вопросы.

На этом Лариса распрощалась с Ладой, кивнула из прихожей Кириллу и вышла на лестничную клетку. Она решила не звонить Караевским, так как подумала, что Анатолий, перепугавшись за душевный покой своей жены, может решить немедленно уехать куда-нибудь вместе с ней. Вообще-то Лариса надеялась, что Анатолий окажется дома один и они будут избавлены от постоянного контроля Елены.

«Или пусть она сидит дома одна, – мечтала Лариса, ведя машину по тарасовским улицам к дому Караевских. – Без мужа она не станет так капризничать и задирать нос. А с ним я смогу поговорить у него на работе или пригласив его в «Чайку»…

* * *

Увы, надежды Ларисы не оправдались: чета Караевских была дома в полном составе. Дверь Ларисе открыл Анатолий, и в его глазах Котова увидела что-то похожее на испуг. Она тут же мысленно похвалила себя за то, что все предусмотрела и отказалась от предварительного телефонного звонка.

– Здравствуйте, Анатолий Михайлович! – уверенно начала Лариса. – Мне необходимо с вами побеседовать.

В глазах Анатолия явно читалась усталость. Он протянул руку, чтобы помочь Ларисе снять плащ, принял из ее рук сумку, а потом стоял молча, даже окаменело, дожидаясь, пока та разуется. Лариса закончила эти манипуляции в прихожей и вновь обратилась к Анатолию:

– Куда мы можем пройти?

Бедный Караевский, который не обладал ни громадным особняком Окороковых, ни даже просторной, но довольно стандартной квартирой Вересаевых, а проживал в совершенно обычной двухкомнатной квартире в панельной девятиэтажке, растерялся. Он засуетился, водя туда-сюда глазами и выбирая место поудобнее. Собственно, выбирать было особенно не из чего: гостиная на восемнадцать метров и смежная с ней спальня. Анатолий уже было остановил свой взгляд на кухне, как в этот момент из спальни вышла его жена.

– Здравствуйте, – неестественно низким голосом – видимо, от изумления – произнесла она, недоумленно глядя на Ларису бледно-серыми навыкате глазами.

– Добрый день, простите, что беспокою, у меня всего несколько вопросов по поводу вчерашнего происшествия, – стараясь выглядеть максимально вежливой, проговорила Лариса и решительно потянула Анатолия в кухню. Однако Элен проследовала туда за ними.

– Анатолий, – осторожно усаживаясь на стул, начала она, – позволь спросить, с какой стати ты намерен отчитываться перед этой женщиной?

– Леночка, – суетливо принялся оправдываться Анатолий, – уверяю тебя, что мне нужно просто поговорить с Ларисой… э-э-э… Викторовной. Это насчет убийства Андрея. Ну ты сама понимаешь, дело такое… Без объяснений не обойтись. Я скоро освобожусь. Подожди, пожалуйста, в гостиной. Кстати, как ты себя чувствуешь?

– Как я могу себя чувствовать? – сквозь зубы усмехнулась Караевская и протянула руку к дверце холодильника. Она достала оттуда большую бутылку минералки, налила немного воды в стакан, затем демонстративно накапала в приготовленный напиток несколько капель корвалола. Поморщившись и передернув костлявыми плечами, выпила и сделала вид, что чуть не задохнулась. Посидев несколько минут без движения, Элен вдруг простерла к мужу руки и заговорила в повышенном тоне: – Сколько унижений мне пришлось вынести! Сколько волнений! Я не могу больше! Я хочу, чтобы это все кончилось! Почему все эти люди треплют нам нервы?

Ларисе показалось, что Елена близка к истерике, и она окончательно уверилась в том, что с нервами у этой женщины серьезные проблемы. Анатолий, который наверняка лучше других был об этом осведомлен, тут же кинулся утешать жену:

– Успокойся, милая, скоро все закончится. Я приготовлю тебе поесть и сделаю массаж.

И Лариса опять поразилась тому, как этот человек любит свою жену. В искренности его чувств не смог бы усомниться самый большой скептик. Что ж, как справедливо замечал порой знакомый Ларисы – психолог Анатолий Курочкин: любовь порой делает с людьми чудеса. Она толкает их на самые удивительные поступки, от подвигов до преступлений. Интересно, не толкнула ли она Анатолия на убийство?

Элен успокоили слова мужа, и она наконец оставила их с Ларисой вдвоем.

– Скажите, Анатолий Михайлович, вы очень любите свою жену? – начала Лариса с вопроса, который мог помочь «разговорить» Караевского.

– Да, очень, – живо отозвался Анатолий, – но я не понимаю, какое это имеет отношение к произошедшему?

– Да возможно, что никакого. Просто приятно видеть, как вы о ней заботитесь.

– Леночка действительно очень слабая, все время болеет. Я не представляю, как она перенесет все случившееся. Такое горе, такое горе!

– Простите ради бога, Анатолий Михайлович, для вас в самом деле смерть Окорокова является горем?

– Да, собственно… Понимаете, под горем я имел в виду не совсем это. Мне жаль, что это произошло, потому что Елене пришлось пройти через этот кошмар.

– А самого Окорокова вам жаль? – в упор спросила Лариса.

Анатолий Михайлович вздрогнул при этих словах, и Лариса вновь заметила мелькнувший в его глазах страх. Молчание затягивалось, и Котова решила его прервать:

– Анатолий Михайлович, мне известно о том, как отнесся Андрей Окороков к вашей просьбе помочь Елене Павловне. Так что можете не скрывать от меня своего отношения к нему.

– Ну что ж, мне будет легче разговаривать с вами, раз уж вы все знаете. Вы понимаете, что после того, как со мной обошелся Андрей, я больше не мог относиться к нему с уважением. Дело не во мне, но тогда страдала моя жена, а для Андрея эта сумма была пустячной. Я тогда чуть с ума не сошел от горя, кинулся к нему, а он произнес такие страшные слова! Мне даже не хочется их повторять, но если вы настаиваете, то слушайте. Он сказал, что, если Елена умрет, я только выиграю, потому что избавлюсь от надоевшей жены и смогу найти себе новую, получше и помоложе. Представляете, какой цинизм! Ведь он знал, что Елена никогда мне не надоедала, что я дорожил и дорожу ею больше всего на свете!

– И однако же, Анатолий Михайлович, вы продолжали встречаться с ним, поддерживали дружеские отношения… – заметила Лариса.

– Понимаете, Лариса Викторовна, худой мир лучше доброй ссоры. Я не хотел, чтобы Андрей рассказывал всем подряд гадости о моей жене. Ради ее спокойствия я готов был терпеть это положение вещей. Но знали бы вы, как я его ненавидел!

Господин Караевский говорил с трагическим пафосом, и Лариса невольно пожалела этого уже немолодого человека с усталым лицом, единственной радостью в жизни которого была женщина, мало у кого вызывающая симпатию. Он был и слабым, и сильным одновременно, добрым, хорошим и, в сущности, очень несчастным человеком.

– Анатолий Михайлович, – тихо спросила Котова, – а скажите, пожалуйста, кто, на ваш взгляд, мог желать зла Людмиле?

– Миле? – Глаза Караевского широко раскрылись. – Вы что же, хотите сказать, что кто-то желал ей зла и поэтому убил ее мужа?

– Нет, не совсем так, – ответила Лариса. – Понимаете, у меня есть основания считать, что убить хотели именно Людмилу.

– Но тогда я вообще ничего не понимаю! У Милы не может быть врагов! Она очень, очень хороший человек! – горячо принялся убеждать Караевский.

– К сожалению, убивают и хороших людей, – прервала его Лариса. – И довольно часто. Постарайтесь вспомнить, Андрей никогда не упоминал о какой-либо опасности, грозившей его жене?

Караевский задумался. Помолчав несколько секунд, он легонько потряс головой и пожал плечами:

– Нет! Он всегда говорил о ней только то, что могло произвести впечатление на окружающих. Если бы Людмиле грозила беда, то Андрея в первую очередь взволновала бы собственная безопасность. Он не стал бы переживать из-за нее, а тем более делиться с кем бы то ни было своими опасениями.

Лариса вздохнула. Похоже, Караевский говорил совершенно искренне. Суть беседы была ясна. Подозрения рассеивались. «Может быть, стоит сосредоточиться на фактуре?» – промелькнуло в голове у Ларисы. Цианистый калий, кто имеет к нему доступ, а кто нет? Может быть, надо действовать в этом направлении?

А то ведь говорить, какой хороший или, наоборот, плохой этот или тот человек, многие горазды, причем поди проверь, на самом ли деле они так считают.

Оставалась, кстати, сама Елена Караевская. Но Лариса вряд ли могла рассчитывать на конструктивный разговор с этой особой. Насколько Котова успела ее узнать и судя по тому, как вела себя Элен, когда Лариса пришла к ним домой, было ясно – если такой разговор и попытаться завязать, то ничего, кроме потерянных нервов и времени, это Ларисе не добавит. А мотивов для убийства у Элен вроде бы не было. Во всяком случае, явных, о которых были бы осведомлены окружающие.

И Лариса не стала беседовать с Элен. Она тихо поблагодарила Анатолия и распрощалась.

Глава 5

Евгений был сама энергия и энтузиазм. Он встретил Ларису смелым заявлением:

– Кандидатуры две: тощая Элен и жена компьютерщика!

– Это еще почему? – невольно улыбнулась Лариса.

– Первая – потому что слишком заметная, вторая – потому что незаметная вовсе!

– А чем тебе не нравится Лада Вересаева или Алена Хлебникова?

– Лада – клушка, помешанная на детях. Доброй души человек, и цианистый калий – это никуда не годится! – Котов категорично и, как показалось Ларисе, еще и комично рубанул рукой воздух. – А Хлебникова… – Евгений чуть подумал. – Может быть, но… Нет, тоже никуда не годится! Молода, ума не хватит на такое пойти!

Он как-то презрительно и снисходительно покачал головой.

– Женя, а мотивы ты пробовал разбирать? Иначе говоря, ответить на вопрос: зачем?

– Я прекрасно знаю, что такое мотивы, – важно парировал Котов, вставая со стула и начиная расхаживать по кухне. – Другое дело, что когда впутаны женщины, тут мотивы могут оказаться вообще делом десятым.

– А если это мужчина?

Котов остановился и с видом профессора посмотрел на Ларису, которую, видимо, представил сейчас у себя на зачете. Причем уровень Ларисиных знаний, по его мнению, вряд ли претендовал на что-то большее, чем оценка «удовлетворительно».

– Если мужчина, то это… Это… – Котов задумался. – Тот самый, с лицом бывшего бандита. А может быть, и настоящего.

– А он-то почему? – продолжала насмешливо пикироваться с мужем Лариса.

– Я иду по самому парадоксальному пути, – заметил Котов. – Который, как иногда выясняется, самый правильный. Самый правильный! – повторил муж и поднял вверх указательный палец.

– Ладно, но твои предположения на чем-то еще базируются?

– Но ведь это ты проводишь расследование, выясняешь мотивы, – вдруг начал переводить стрелки Евгений. – Вот и выясняй. Я просто сказал тебе, кого я подозреваю в первую очередь.

Лариса промолчала. Она не стала говорить мужу, что такие «подвижки» в умозаключениях вполне доступны ей самой. Сделала вид, что идеи мужа для нее весьма важны, пробормотала что-то вроде того, что подумает над его словами, и пошла переодеваться.

Следующим пунктом, кстати сказать, у нее числился Михаил Морозов. Он и еще брат Людмилы были теми людьми, с которыми капитан Ключников разговаривал в ее отсутствие. Однако вкратце Лариса была в курсе того, что они сказали. Морозов довольно четко рассказал о том, что он делал с самого начала вечеринки, но отвечал односложно. Ничего подозрительного в поведении других никто не обнаружил. В их числе были и Морозов, и Александр. Жена компьютерщика оказалась еще более бесполезной для интересов следствия. Короче, сплошная тьма и никакого просвета…

На следующее утро Лариса поехала по тому адресу, где проживал Михаил Морозов. На этот раз она решила заранее предупредить о своем визите и позвонила по телефону, который ей дал Ключников. Морозов, не слишком довольный перспективой общения с Ларисой по поводу убийства, тем не менее сказал, что будет ждать ее около десяти часов утра у себя дома.

Морозов обитал в обычной девятиэтажке в центре города. Жил он, по всей видимости, один. По крайней мере, Лариса не заметила присутствия в квартире женских вещей. Уюта и чистоты, свойственного домам, где хозяйничает женщина, здесь не наблюдалось. Однако мебель и прочие атрибуты благосостояния были на довольно неплохом уровне.

Морозов, видимо, не отличался излишним дружелюбием. Он пригласил Ларису пройти с довольно хмурым видом, и ей показалось, что она разбудила его своим приходом. Однако включенный телевизор свидетельствовал о том, что хозяин квартиры проснулся несколько ранее.

Михаил прошел в гостиную и тут же закурил, развалившись в вальяжной позе в кресле.

– Ну спрашивайте, что хотели узнать, – произнес он. – Кстати, вы вообще по собственной инициативе этим занимаетесь?

– Я частный детектив, – честно призналась Котова. – Просто уж так получилось, что я была вовлечена в эти события.

– А-а-а, – протянул Морозов. – Но я уже все ментам доложил. Чего делал, чего не делал…

– Да я, честно говоря, не об этом хотела у вас спросить. Вы давно знакомы с Окороковым?

– С Андрюхой-то? Да лет семь, может, больше…

– А где вы познакомились, если не секрет?

Этот вопрос явно поставил Морозова в тупик. Он наморщил лоб, потом помотал головой и сказал, чуть усмехнувшись:

– Где познакомились, не помню. Я был тогда пьян, вот это помню хорошо.

– И вы подружились? – начала развивать тему Лариса.

– Ну, скорефанились. Кое-какие дела делали. Время-то было, сами понимаете, какое, – Михаил посмотрел на Котову так, будто та должна была понять, что он имеет в виду, если, конечно, она умная женщина.

– Неужели какие-нибудь темные делишки? – спросила Лариса.

– «Темные», – слегка передразнил ее Морозов. – А у нас нетемными делишками сложно чего-нибудь в жизни добиться. Тем более тогда… Впрочем, сейчас и подавно.

– И все-таки, что за дела были у вас?

– Вы меня подозревать вздумали, что ли? – усмехнулся Морозов. – Это зря. Дела мы делали, но времени уже много прошло, и не имеют они никакого отношения к сегодняшним раскладам. Мы уже четыре года как наши дела не делаем: Андрюха фирму открыл, я в охрану подался. А куда деваться… Ну а отношения – так, поддерживали. Он в принципе пацан ничего был…

– А это как? – тут же уцепилась Лариса. – Что значит – «пацан ничего»?

– Ну не говно какое-нибудь, – спокойно объяснил Морозов, по сути не прояснив ничего.

– Так, хорошо… А с женой его вы тоже давно знакомы?

– С женой чуть поменьше, – ответил Михаил. – Это когда уже я приходить домой к нему стал, так и с женой познакомился.

– И она вас пригласила?

Морозов задавил бычок в пепельнице и, глядя Ларисе прямо в глаза, ответил:

– Она мне позвонила и пригласила. А что такого? Я у своих пацанов баб не отбиваю, чего меня не пригласить? Ну не женат я, разошелся не так давно. Ну и что? Андрюха был не против, вот я и пришел.

– Но вы заранее не рассчитывали, что вас пригласят?

Морозов сделал вид, что ему до смерти надоел разговор с непонятливой дурочкой Ларисой, но он чисто из «пацановской» вежливости делает одолжение.

– Нет, не рассчитывал. А разве это что меняет?.. Вообще, я вот чего хочу сказать… – Михаил повысил голос и решительно перехватил инициативу. – Я думал над всем этим. Вчера, сегодня даже перед вашим приходом. Тут «бабули» ни при чем, тут баба. Врубаетесь?

– Деньги, вы хотите сказать, не имеют значения, а в деле замешана женщина, – перевела его фразу на нормальный русский язык Лариса.

– Ну да, здесь базара нет – баба! Яд – ну что это такое? Если у нас с пацанами какие-нибудь непонятки встречаются, мы стрелы сначала забиваем. Стрелы, понимаете?! А если тот, кто виноват, начинает косорезить, тут уже что?..

И, посмотрев Ларисе в глаза, с видом человека, который соображает на порядок больше, Морозов сказал тоном школьного учителя:

– В дело вступает товарищ ствол! Ствол! А яд – это все ваши дела, женские.

– Здесь не просто яд, а цианистый калий, – заметила Лариса.

– Все равно, зачем убивать ядом, когда гораздо проще взять ствол, более того, нанять киллера, заплатить бабки, конечно… Но это надежнее! И шито-крыто! Вообще никогда и ничего! Для ментов висяк, а человека нет – и нет проблем! Или мой базар не в тему?

– Может быть, и в тему, – была вынуждена согласиться Лариса.

Действительно, определенная логика в рассуждениях Михаила была.

– А вы сейчас, извините, где работаете? – сменила она тему разговора.

– В охране, я же говорил! – поднял бровь Морозов. – Охранное агентство «Сталь».

– Ух, каким холодом повеяло! – картинно передернулась Котова.

– У нас руки холодные, а сердце горячее, как говорится. Будут проблемы – мы их решим. Вы платите – и проблемы решаются, – завел «саморекламу» Михаил.

Лариса в это время думала, о чем бы еще спросить этого человека, который вроде бы рассуждает логично, но конкретики относительно связей с покойным не выкладывает никакой. Нет, своих прошлых дел он раскрывать не будет. Это абсолютно понятно. Если он ни при чем, то и эти дела, соответственно, уже не имеют значения. Но говорить он не будет. Только если прижмут менты. А стоит ли, если связь с недавним убийством крайне плохо просматривается?

– Ну что, есть еще вопросы? – разрядил возникшую паузу Морозов.

– Пожалуй, вот что… Если вы старый приятель Окорокова, не говорил ли он вам случайно о каких-то своих проблемах, не просил ли их решить? – на всякий случай поинтересовалась Лариса.

Морозов ухмыльнулся.

– Но меня же менты об этом спрашивали! – развел он руками. – Если какие-то наводки были – какой базар! Сказал бы ментам, сказал бы вам. Ничего он мне не говорил о своих проблемах. И не обращался…

– Ну ладно, – вздохнула Лариса. – Хотя, возможно, вопросы у меня еще появятся. Вы ведь не будете отказываться помочь в расследовании смерти вашего пускай не друга, но приятеля?..

– И не друга, и не приятеля, а хорошего пацана! – поправил ее Морозов, еще раз снисходительно усмехнувшись и погрозив ей пальцем.

Лариса «проглотила» его позерство, так свойственное представителям криминального мира и силовых структур, и направилась в прихожую. Морозов после этого разговора выглядел более лояльно настроенным, чем вначале. На его лице даже появилось какое-то подобие радушия. Но время визита вышло, а Ларисе к тому же было необходимо заняться ресторанными делами – еще вчера Степаныч предупредил ее, что ожидается визит партнеров из области, которые поставляют продукты. Ей, как директору, было необходимо выполнять представительские функции. Она распрощалась с Морозовым, выслушала от него напоследок совет «обратить внимание на всех баб и на тех, кто может иметь доступ к цианистому калию» и поехала в ресторан.

* * *

Лариса размышляла над тем, что успела узнать, уже дома, после напряженного рабочего дня. Неохваченным ею оставался только брат Людмилы. С остальными она поговорила, но, надо признать, ни один из них с подозрения так и не снят. Открылись новые нюансы, но главное оставалось непонятным – кто принес яд? Кто мог это сделать? Теоретически получалось, что… все!

Да, и еще один момент. Необходимо выяснить у Людмилы, кто и когда приглашал на день рождения этих гостей. Ведь если звонки и убийство связаны между собой, следовательно, злодей должен был быть уверен, что его пригласят на день рождения. На сто процентов!

Вот только зачем было угрожать заранее? Ведь звонивший не требовал ничего – ни денег, ни действий каких-то или, наоборот, бездействия, как обычно бывает. Мол, дай деньги, а не то умрешь, причем прямо в свой день рождения. Тут ничего подобного не было. Более того, чем ближе наступала дата праздника, тем осторожнее становился этот неизвестный. Он больше не звонил, не напоминал о себе. Людмила купила определитель, правда, уже поздно, как выяснилось. Следовательно, этот человек должен был быть в курсе, что на телефоне Окороковых отсутствует определитель. Хотя… Он мог звонить хоть с «левого» мобильного, хоть с автомата. Сейчас отследить звонки сложнее, чем раньше. И тем не менее поведение звонившего вызывало у Ларисы некие смутные сомнения – а зачем он это все делал? Или Котов, а вслед за ним и Морозов правы – убийство совершила женщина, и логику в ее поступках отыскать сложно. Кто? Таинственная соперница? Но она должна была бы взять в сообщники мужчину, который и звонил. Ведь звонил-то мужчина!

А что, если…

И тут очень простая мысль мелькнула у нее в голове: а что, если убить с самого начала хотели Окорокова, а Людмилу просто стращали для того, чтобы направить следствие по ложному следу? Ведь никак, ну просто никак невозможно найти причины для убийства Людмилы! Она абсолютно никому не мешала! А Окороков – совсем другое дело! Эта мысль так поразила Ларису, что она тут же решила поделиться ей с… Котовым. А с кем еще, коли под рукой больше никого не имеется, а Евгений как-то уж очень заинтересованно проникся этим делом?

Котов выслушал жену с важностью, так, как он привык это делать, будучи в хорошем расположении духа, когда полностью осознавал уровень собственного достоинства и значимости. А вот Лариса, обуреваемая эмоциями, не смогла четко сформулировать свое мнение, запутавшись в собственных фразах.

– Лара, спокойно! Будь добра, повтори все то же самое медленно, предварительно обдумав, что ты точно хочешь сказать, – произнес муж.

Лариса продолжила, уже спокойнее и понятнее:

– Просто я подумала, что удар мог быть рассчитан верно: убить хотели именно Окорокова, а Людмилу пугали, чтобы все решили, что она должна быть жертвой! Ну сам посуди: убивать Людмилу ни-ко-му не надо! А у такого человека, как Окороков Андрей, не могло не быть врагов! Все подумают, что произошла ошибка! Понимаешь, ошибка!

– Ты серьезно так считаешь? – задумчиво спросил Евгений. – Но тогда это меняет все дело. Нужно пересмотреть показания всех опрошенных. Сразу же намечаются новые подозреваемые. Кстати, твоя Людмила – первый претендент! Первый!

И указующий перст Евгения по-прокурорски уперся Ларисе в грудь, как будто именно она отвечала за свою почти что забытую сокурсницу и за все ее деяния.

– Она могла просто выдумать эти телефонные звонки с угрозами, а сама тем временем планировать убийство мужа! – торжествовал тем временем «аналитик» Котов. – Вечером она подсыпает яд в свой бокал, отказывается пить и…

– Ну уж нет! – не выдержала Лариса. – Логики нет. Нет логики! Звонить мне, чтобы я занялась этим делом…

– Чтобы обеспечить себе алиби! – Брови Евгения поднялись вверх, голос его приобрел стальной оттенок. Он был, как никогда, уверен в своей правоте и даже насмешливо хохотнул. – Это блестящий ход! Она звонит подруге, которая стала частным детективом, чтобы заранее обеспечить себе алиби! – вскричал Евгений. – Вот и все!

– Подожди, а зачем ей это нужно? Зачем убивать курицу, которая несет золотые яйца?

– Она сама решила распоряжаться его деньгами, одна! Сама! Зачем он ей нужен?!

– Она бы не стала убивать, – возразила Лариса. – Она бы просто развелась…

– Хм, при разводе с таким-то муженьком она бы точно ничего не получила! Брось, пожалуйста! – и Котов махнул рукой в сторону жены. – Окороков человек властный, прижимистый, общих детей у них нет, он бы ее просто выставил на улицу – и пошла бы она, солнцем палимая, со своим мальчиком лет двенадцати, нахлебничать к родителям! На макароны и картошку! И никакой икры и шмоток! На оклад в две тысячи, как ты понимаешь, отнюдь не долларов! Пошла бы официанткой в твой ресторан, и это было бы лучшей для нее участью! А ты говоришь – мотивы… Вот они, налицо! Надо еще проверить, где этот Окороков проводил свое свободное время. Не в развлечениях ли с более молодыми девушками?! Извини, не хочу ничего сказать или кого-то обидеть, но как бы хорошо женщина ни выглядела – возраст, возраст!

– Ладно, Женя, – устало и примирительно сказала Лариса, даже не став выяснять у Евгения, насколько ее собственный возраст является криминалом в его глазах, и не мыслит ли он в том же направлении, которое только что живописал. – Надо работать дальше.

Звонить Людмиле было уже поздно. Лариса решила еще раз все взвесить и завтра «забить стрелу», как выразился бы господин Морозов, своей бывшей однокурснице.

* * *

Сентябрьское утро наступило в самом лучшем своем проявлении – оно было солнечным и без единого намека на подступающую к городу осень. Лариса встала довольно рано и, проводив Настю в школу, а Евгения на работу, устроилась в кресле. Она продолжала свои размышления, которые ровным счетом никуда не вели.

Думать: у кого мог быть выход на цианистый калий? Кто легко мог бы его достать? Черт побери, такое смурное дело! Может быть, послать все к чертовой матери и переадресовать это ментам? Лариса неожиданно почувствовала усталость от своего хобби. Азарт почему-то не приходил. А он был, был, как правило, всегда, когда она за что-то подобное бралась раньше. Может быть, удачи сыщика коротки? Может быть, ей пора покупать скрипку, а то и вообще – пасеку в какой-нибудь Вишневке и удаляться туда в ожидании новых громких дел? Не искать же, в конце концов, водопад, а заодно и «заместителя» профессора Мориарти, чтобы он туда сбросил Ларису, да так, чтобы судьба, дав возможность преступному миру отдохнуть от госпожи Котовой лет десять, воскресила бы ее опять. Кстати, тогда Ларисе будет уже пятьдесят лет. И будет она уже – мисс Марпл…

Нет, это все дурацкие мысли, конечно. Надо продолжать работать. А может быть… Может быть, просто прогуляться по утренней прохладе? Вон какая красота за окном! Ведь она, госпожа Котова, по сути дела, смотрит на мир только из окна своего автомобиля и совершенно не гуляет пешком. Это упущение. Так нельзя.

Отбросив смешные (о водопаде и пасеке) и напрасные (о том – кто все-таки принес цианистый калий?) мысли, Лариса решительно пошла переодеваться. Она сказала себе, что погуляет полчаса-час, а потом, со свежими силами, направится в ресторан на работу. Оттуда она позвонит Людмиле, и если не будет неотложных дел, поедет прямо к ней домой выяснять все те нюансы, которые у нее накопились. А сейчас – прогулка!

В скверике возле ее дома было не очень много народа, так как время было довольно раннее: еще не пробило и девяти утра. Но многие бабульки уже сидели на лавочках, обсуждая последние политические новости и вопрос – кто вчера ночевал у Машки с третьего этажа? Неизвестно, что больше волновало бабушек, но, пожалуй, все-таки интимные дела соседки.

Некоторые ранние ребятишки уже вовсю играли кто в мячик, кто в классики, кто в прятки. Молодые мамы катили коляски с малышками. Вид у них был гордый и важный.

Атмосфера, царившая здесь в этот утренний час, была спокойной и безмятежной. Казалось, что сквер отделен от остального мира. Все было так тихо, казалось, тут можно надежно спрятаться от любых житейских бурь.

Навстречу Ларисе шла молодая светловолосая девушка с округлившимся животиком. Лицо ее было бледным и уставшим, с черными полукружьями под глазами и коричневыми пятнами. Эти пятна напомнили Ларисе что-то совсем недавнее, но что именно? Если учесть, что все ее мысли последнее время крутились только вокруг дела об убийстве Окорокова и общалась она преимущественно с теми, кто был у него в гостях, значит, надо подумать в этом направлении.

И тут она вспомнила! Лариса четко и ясно вспомнила вечер после убийства. Она поднялась к Миле наверх в спальню и застала ее бледной, с точно такими же пятнами на лице, лишенном макияжа. Днем их скрывал слой крем-пудры, поэтому и было незаметно. Но ведь это означает, что Людмила беременна! Почему же она скрыла это?

Лариса в глубокой задумчивости возвратилась домой, поднялась по лестнице и вошла в кухню. Подошла к телефону, набрала номер Людмилы. Та отозвалась не сразу. Голос ее был тихим и испуганным.

– Мила! Это Лариса, – громко и сурово начала Котова. – И почему ты мне не сказала, что беременна?

Ответом было молчание, по которому Лариса могла заключить, что попала в точку.

– Ах, Лара, ну какое это имеет значение? – Людмила всхлипнула на том конце провода. – Ведь это здесь совершенно ни при чем!

– Разве я тебе не говорила, что в таком деле все имеет значение! – продолжала отчитывать сокурсницу Лариса. – Я, между прочим, выполняю серьезную работу, а не в бирюльки играю! И это мне решать, что важно, а что нет!

Минуты три Людмила выступала исключительно в роли слушателя, а Лариса – в роли недовольного наставника. Наконец Котова успокоилась.

– Слушай, Людмила! Если ты еще что-нибудь от меня скрываешь, лучше сразу признавайся, а не то я брошу твое дело, ни на секунду об этом не пожалев!

Людмила тут же торопливо заверила, поклявшись здоровьем – своим и всех своих родственников, – что нигде, даже в самых потайных уголках души, она не прячет от Котовой ничего, что она чиста, как кристалл, и Лариса может видеть ее насквозь.

Лариса проворчала, мол, давно бы так, и повесила трубку, не сказав этой мерзавке ничего о том, как продвигается расследование.

Она снова опустила голову на подушку. Кто мог желать смерти Окорокову? Многие. Но все, за кого бы Лариса ни бралась, оказывались ни при чем. По-видимому, здесь могла бы помочь Людмила. Пожалуй, не стоило так скоро заканчивать разговор с ней, ограничившись одними упреками в ее адрес. Надо с ней еще разочек переговорить. Пусть вспоминает все-все подробности их с Окороковым жизни за последнее время. Вдруг да появится какая зацепка?

Лариса вновь набрала номер Людмилы, велела ей сидеть дома, потому что она сейчас к ней приедет, и пошла вниз к машине.

Котова ехала по улицам и все думала о том, что произошло. Мысленно она в который раз прокручивала события того вечера. Людмилин бокал с ядом предназначался Окорокову. Но тогда убийца либо действовал наугад, либо он был хорошо знаком с привычками Андрея. Иначе откуда бы он знал, что Окороков опустошит и бокал Людмилы?

Кроме того, он должен был знать, что Людмила беременна, а следовательно, пить откажется. Этот человек прекрасно осведомлен обо всем, что происходит в семье Окороковых. Вряд ли он стал бы полагаться в таком деле на «авось». Значит, он был уверен, что все произойдет именно так, как и произошло. Окороков захмелеет, начнет хлебать из всех бокалов подряд, а Людмила выпьет только в начале вечера и лишь чуть-чуть, поэтому можно спокойно подсыпать яд ей, она все равно его не выпьет, и отрава отправится по прямому назначению.

Это Лариса так думала. И убийца наверняка думал так. Но вот кто же он, этот убийца? И какие претензии он имел к Окорокову? Каков мотив преступления? Можно начать с самого простого и распространенного: деньги. Если убийца действовал с целью получения денег, то первым претендентом на эту роль действительно является Людмила. Или Кирилл Вересаев.

Мотив второй: месть. Тут на первый план выходит фигура Караевского. Только он мог настолько сильно ненавидеть Окорокова, чтобы убить его. Или его жена? Нет, пожалуй, она слишком нервная особа для такого. Убить в порыве гнева или защищаясь, она, пожалуй, способна. А вот продумать все до мелочей – хладнокровия не хватит. А если даже и хватит, то в последний момент все равно нервы сдадут. У Алены и Лады вообще нет никаких видимых мотивов для убийства Окорокова. В общем, сейчас придется потрясти Людмилу и выведать все подробности о ее знакомых и об их отношениях.

Людмила встретила Ларису в переливающемся халате, на котором были изображены какие-то райские птицы. Она недавно вымыла голову и повязала ее полотенцем, соорудив что-то наподобие тюрбана. В таком виде она была похожа на шамаханскую царицу.

– Ты прости меня еще раз, Лара, что я тебе не сообщила о своей беременности, – принялась она оправдываться с порога. – Понимаешь, я совсем не думала, что это может быть важно.

Лариса миролюбиво проворчала: ладно, ладно, и они прошли в кухню пить кофе и чай. Лариса – кофе, а Людмила – чай, так как теперь она стала особенно следить за своим здоровьем, а значит, и за употребляемыми продуктами. Лариса заметила, что Людмила сперва хотела положить себе сахар, затем передумала и отставила сахарницу, а потом вдруг пододвинула ее решительным движением и бухнула в чашку сразу четыре ложки. Котова не выдержала и засмеялась. Мила сперва удивленно посмотрела на нее, потом, поняв причину ее смеха, тоже расхохоталась.

– Меня всегда умиляли беременные женщины и то, как серьезно они относятся к своему будущему чаду, – просмеявшись, сказала Лариса.

– Я очень беспокоюсь, – смущенно ответила Людмила, и щеки ее порозовели. – Я не очень хорошо знаю, что для ребенка полезно, вот и кидаюсь в крайности. Со старшим я тоже волновалась, но с тех пор прошло много времени. Тогда считалось полезным одно, теперь другое, так что запутаться можно! Тогда мне никаких лекарств не назначали, сейчас же целые списки выписывают.

– Когда я была беременна Настей, тоже все время старалась соблюдать какие-то рекомендации, – припомнила Лариса. – Но, по-моему, несмотря на перемены и появление новых лекарств, главные правила остались прежними: побольше бывать на свежем воздухе, хорошо высыпаться, есть витамины… Ты как себя чувствуешь-то?

– Да нормально, – вздохнула Людмила. – Только… как представлю, что Андрея больше нет… Мне ведь теперь самой придется воспитывать ребенка. Даже двоих.

– Ну ты хорошо обеспечена, чего тебе переживать? – попыталась Лариса успокоить будущую маму. – Наверняка твоя мать тебе поможет. А если даже нет, то у тебя вполне хватит средств на няню.

– Я не из-за денег переживаю. Андрей оставил мне достаточно средств. Просто… Как же ребенок будет расти без отца?

– Ну как… – пожала плечами Лариса. – Как другие женщины воспитывают детей сами? И не жалуются!

– Жалуются, – склонила голову набок Людмила. – Еще как жалуются. Мне и самой было очень одиноко после развода с первым мужем, хотя я его и не любила.

– А Андрея ты разве любила? – напрямую спросила Лариса.

Людмила вздохнула и принялась теребить пояс своего халата.

– Давай не будем об этом, – наконец сказала она.

– Давай, – согласилась Лариса. – Тем более что я приехала к тебе не за обсуждением этой темы. Вот что, Мила… Подумай, пожалуйста, кто мог желать смерти Андрею?

– Андрею? – Большие глаза Людмилы еще увеличились в размере. – А при чем здесь он? Ведь это на меня покушались?

– Ты знаешь, я все-таки пришла к выводу, что убить хотели именно твоего мужа, – покачала головой Лариса.

Мила некоторое время пораженно молчала. Потом воскликнула:

– А как же телефонные звонки с угрозами? Ведь угрожали мне!

– Ну это могла быть просто маскировка. Чтобы те, кто будет расследовать это дело, думали, что преступник ошибся, понимаешь? Но это не значит, что ты в безопасности. Ведь он может попытаться уничтожить и тебя, чтобы все выглядело так: ошибся в прошлый раз – а теперь попал в точку. Так что из дома ты все равно не выходи. И давай подумаем вот над чем. Кто из гостей знал, что ты беременна и не будешь пить?

– Я только Ладе Вересаевой сказала, больше никому, – испуганно начала оправдываться Людмила.

– А Лада вполне могла поделиться с Кириллом или еще с кем-то, так? – продолжила развивать эту мысль Лариса.

– Ну в принципе, да, хотя Лада не любит пересказывать чужие разговоры, а Кирилл вообще далек от подобных тем.

– А Андрей мог кому-нибудь рассказать?

– Я специально просила его никому пока не говорить. Зная его характер… – При этих словах Людмила поежилась, а Лариса грешным делом подумала – все-таки к лучшему, что подруга избавилась от такого мужа. Красивая, богатая – найдутся новые претенденты на ее руку и сердце, несмотря на наличие двоих детей.

– Людмила, – серьезно продолжала Лариса, – теперь вспомни тот период, когда начались эти звонки. Не было ли чего-то странного в поведении Андрея? Может быть, он нервничал, жаловался на кого-то? Может быть, кто-то его раздражал?

Людмила наморщила лоб, потом решительно сказала:

– Нет, ничего такого! Точно говорю! Даже когда я ему рассказала про эти звонки, он не встревожился, а лишь рассердился на меня за якобы пустые переживания. – В голосе Людмилы зазвучала неприкрытая обида.

– А в каких отношениях он был с Караевским?

– В нормальных. Они же с юности дружат.

Лариса усмехнулась про себя. Какой же, в сущности, Людмила осталась наивной, несмотря на существенные перемены в характере. Живет, как во сне, ничего вокруг себя не замечает. «С юности дружат»! Хороша дружба! Неужели она ни разу не замечала, как издевался Андрей над своим «лучшим другом»?

– А что ты можешь сказать о его жене?

– Ох, ну это вообще! – махнула рукой Мила. – Я же говорила, что она вся такая…

– Нервная, ты хочешь сказать? – помогла Лариса найти нужное слово.

– Да не то что нервная, а просто стервозная! Все болеет и болеет, а Анатолий ее жалеет и жалеет… Лучше бы разок двинул ей, сразу шелковой бы стала! – в сердцах произнесла Людмила, но тут же спохватилась. – Ой, прости меня, Лара, это я просто сама перенервничала, вот и срываюсь на других. Сколько раз я себе говорила: сейчас нужно думать только о ребенке, получать только положительные эмоции, и вот – все равно не выдерживаю! А все этот кошмарный стресс, который я пережила. А вообще-то Елена Анатолия тоже любит, просто не показывает этого.

– А ты откуда знаешь? – прищурилась Лариса.

– Про Елену? А я как-то стала свидетельницей разговора между Андреем и Анатолием. Они о чем-то спорили. Ты бы видела, как Элен кинулась защищать своего мужа! Прямо как тигрица!

– Тигрица, говоришь? – задумчиво переспросила Лариса, принимаясь мысленно развивать эту мысль.

А что, если Окороков чем-то задел в тот вечер Анатолия, Элен взбесилась и решила его убить? Но откуда она взяла яд? Нет, все должно сложиться в четкую картинку, где ни одно обстоятельство, даже самое незначительное, не противоречит другому. Вот тогда это будет истинная версия.

А может быть, Елена все же заранее задумала это преступление? Может быть, Лариса ее недооценивает? В любом случае, надо будет с Элен встретиться и поговорить наедине. Может быть, это поможет понять, способна ли она на такое.

– А про Кирилла что ты можешь сказать? – переключилась Лариса на другого подозреваемого, так и не вычеркнутого из данного списка.

– Ничего плохого, – сразу ответила Людмила.

– Он мог убить твоего мужа? – в упор спросила Лариса.

– Господь с тобой, – махнула рукой Людмила и чуть ли не перекрестилась.

– Послушай, Мила, – устало сказала Лариса. – Но ведь твоего мужа кто-то убил. И сделал это кто-то из ваших гостей. Печально, но факт. Мне тоже всегда неприятно подозревать человека, с которым я сидела за одним столом, но никуда не денешься: приходится прокручивать все варианты. Так что давай-ка ты все-таки хорошенько подумай.

Людмила задумалась на некоторое время и ответила:

– Кирилл – честолюбивый человек, но не тщеславный. И он – честный. Это я знаю точно. Это и сам Андрей признавал. Он всегда стремился к успеху и сейчас продолжает стремиться, но убивать ради этого не стал бы.

– Откуда ты его так хорошо знаешь? – подозрительно спросила Лариса.

– Я же часто с Ладой общаюсь, она мне о нем рассказывала, и они меня много раз с собой куда-нибудь звали, когда Андрея не было дома, – просто ответила Людмила. – Да и видно по нему.

– Видно! – скептически фыркнула Лариса. – Если б по каждому человеку было все видно! Мне бы тоже хотелось думать хорошо о Вересаеве…

В этот момент раздался звонок в дверь. Лариса жестом остановила Людмилу и пошла открывать сама. Посмотрев в глазок, она убедилась, что это Алена Хлебникова. Котова открыла дверь. Алена буквально влетела в квартиру и быстро стала стягивать длинную куртку, под которой оказались белый топик и обтягивающие эластичные шорты.

– Привет, привет, – сразу же защебетала она, плюхаясь на свободный стул и хватая шоколадную конфетку из вазочки. – Мила, ты что – на шейпинг не поедешь?

– Да нет, Алена, не до шейпинга мне теперь, – улыбнулась Людмила грустной улыбкой.

– Почему? – искренне удивилась Алена, видимо, всерьез считая, что убийство мужа – недостаточный повод для отказа от столь приятного времяпрепровождения.

– Ну во-первых, настроение не то…

– А во-вторых? – сразу же спросила Хлебникова.

Людмила замялась, глядя на Ларису.

– А во-вторых, – торжественно объявила та, – Людмила готовится стать матерью!

Лариса сама поразилась, с каким пафосом она это произнесла.

И если реакция Людмилы на сообщение о том, что хотели убить именно ее мужа, была бурной, то когда Алена узнала о беременности приятельницы, ее зеленые очи просто расширились во все лицо. Она даже конфеты есть перестала и выдохнула:

– Вот здорово! Нет, правда? Вот это здорово!

– Ты же была против детей, – улыбнулась Людмила.

– Ну это я о себе говорила. А за тебя я рада! Правда! – Алена отправила в рот еще одну конфету. – Вот так и ем конфеты, а потом на шейпинг хожу, жир сгоняю!

– Ну тебе-то нечего переживать по этому поводу, – успокоила Людмила, оглядывая изящную фигурку девушки.

– Лариса, а вы что, теперь Людмилу охраняете? – переключилась Алена на Котову.

– Провожу расследование, – деловым голосом коротко сообщила Лариса.

– Ну и как? Обнаружили что-нибудь?

– Думаю, что уже завтра смогу объявить всем, кто убийца, – как можно спокойнее ответила Лариса.

Людмила открыла рот и вытаращила глаза. Лариса посмотрела на нее и тихонько наступила под столом ей на ногу. Людмила тут же закрыла рот.

– Да ну? – поразилась Алена. – А сейчас вы не можете сказать? Жутко интересно!

– К сожалению, сейчас не могу, – разочаровала Лариса любопытную девчонку, которая уже начала раздражать ее своей глупой восторженной болтовней.

«И почему Людмила записала ее к себе в подруги? Неужели настолько одичала в одиночестве? Неужели на занятиях шейпингом не нашлось более подходящей женщины? Алене же впору с Настей дружить, у них развитие примерно на одном уровне, хотя даже моя не совсем взрослая дочь не ведет себя так глупо», – невольно подумалось Ларисе.

– Ну ладненько, тогда я побежала. А то я уже опаздываю. Мила, я тебе завтра обязательно позвоню и узнаю все, хорошо? Все, пока! Ой, ну все-таки какие интересные дела у нас творятся!

И она выпорхнула из комнаты, оставив после себя приятный аромат дорогих духов и атмосферу суеты и веселья. Лариса скептически посмотрела на Людмилу.

– Беспечное дитя начала двадцать первого века! – развела та руками, с улыбкой посмотрев на захлопнувшуюся с треском входную дверь.

– Я не понимаю, как вы все-таки дружите? – полюбопытствовала Котова. – У вас интересы-то общие есть, кроме шейпинга?

– Пожалуй, нет, – вздохнула Людмила. – Просто… Ну у меня же и так подруг почти нет, разве что Лада, но у нее свои семейные хлопоты. А Алена – девочка свободная, к тому же она такая всегда бурная, веселая… На шейпинге с ней весело и в дороге тоже. А так бы я совсем от скуки зачахла.

– Ну, смотри, это, конечно, дело твое, – пожала Лариса плечами.

Людмила взглянула на Котову и задала вопрос, который явно давно вертелся у нее на языке:

– Лара, а почему ты сказала, что уже завтра сможешь сказать, кто убийца? Ты правда в этом уверена?

– Я пока ни в чем не уверена, но это часть моего плана. А тебя я попрошу вот о чем: обзвони всех, кто был у тебя вчера на дне рождения, и объяви как бы между прочим, что Лариса Викторовна Котова практически вычислила убийцу, но тебе ничего не рассказала. А вот завтра она поделится своими подозрениями с капитаном Ключниковым. Поняла?

– Не совсем. Зачем тебе это?

Лариса глубоко вздохнула и произнесла как можно убедительнее:

– Пойми, Мила, чем меньше ты будешь знать о моих делах, тем тебе же будет лучше. Не подвергай себя ненужной опасности и предоставь все мне.

Людмила вроде бы успокоилась и пообещала сделать все так, как просила Лариса. Та пожелала подруге всего хорошего и пошла собираться. Итак, Людмила сообщит всем гостям о том, что завтра они узнают разгадку. В том, что это сделал кто-то из них, сомнений не было. И этот кто-то обязательно занервничает. Он непременно чем-то должен будет себя выдать! А Ларисе остается смотреть и ждать.

Ей не очень нравился только что придуманный план, но в сложившейся ситуации нельзя было изобрести ничего получше. Котова зашла в тупик. Расследование свелось к бесконечным перемываниям косточек одним и тем же персонажам, попыткам определить их характеры и то, способны ли они на убийство. Одной психологии теперь мало. Сдвинуться с мертвой точки может помочь именно что-то такое, что взбудоражит убийцу и вызовет его ответную реакцию.

Погрузившись в размышления, Лариса не заметила, как задела лежавшую на тумбочке сумку. Она упала на пол и раскрылась. Все, что в ней лежало, рассыпалось по полу. Людмила хотела было помочь собрать вещи, но Лариса отказалась и принялась поднимать их сама. Самым печальным было то, что попутно с сумкой с тумбочки полетели и стоявшие на ней безделушки, в том числе и флакончик с каким-то косметическим молочком. Он был, видимо, не закрыт, и молочко разлилось по полу. Людмила пошла за тряпкой.

Лариса собрала все вещи и заглянула на всякий случай под тумбочку, чтобы убедиться, что на полу действительно ничего не осталось. В углу она заметила какой-то предмет. Достав его, Лариса поняла, что это блокнот Окорокова, в котором был записан перечень интересующих его дел. Блокнот был перегнут пополам и раскрыт на одной из страниц. Лариса не задумываясь сунула его к себе в сумку. В этот момент вернулась Людмила с тряпкой в руках и принялась уничтожать следы молочка на полу. Лариса извинилась за свою неуклюжесть, попрощалась с Милой и вышла на улицу. Сев в машину, она достала из сумочки блокнот Окорокова и принялась его изучать.

На открытом листке была только одна запись. Она крупными буквами пересекала наискосок всю страницу и гласила следующее: «Разобраться с Узлом». Кто такой этот Узел? Лариса быстро пролистала блокнот. Больше там ничего интересного не было. Обычные рабочие дела.

На всякий случай, просто для очистки совести, Лариса позвонила из дома подруге и спросила, знает ли Людмила, кто такой Узел, и нет ли такого человека среди знакомых ее мужа. Но результат оказался абсолютно предсказуемым – если уж Мила не знала, как называется фирма ее мужа, то о том, кто такой Узел, она и подавно не имела понятия.

Выяснить, кто это, Лариса решила у человека, непосредственно имевшего дело с фирмой Окорокова. Более того, этот человек теперь стал главой фирмы, у господина Кирилла Вересаева.

Странная вещь, но два персонажа, давняя сокурсница Ларисы и этот симпатичный мужчина, оба они выиграли после смерти Окорокова. Как ни крути, Вересаев получил фирму, а Людмила – свободу, которой, как показалось Ларисе, она была лишена в браке с Андреем. Все это подкреплялось деньгами Окорокова, которые ей, как его законной жене, достались в наследство.

Но это могло быть всего лишь совпадением, и оба они, несмотря на очевидные мотивы, могли быть непричастны к случившемуся.

Кирилл оказался на месте и сразу же узнал Ларису. Вопрос относительно некоего Узла поставил его, однако, в тупик. Спустя несколько секунд он нашелся:

– Ну есть морской узел, есть железнодорожный… А что?

– Нет, это совсем не то, – возразила Лариса. – Дело в том, что в блокноте Окорокова я нашла непонятную запись: «Разобраться с Узлом». Что это может значить? Вы, может быть, в курсе, как непосредственный компаньон Андрея?

– Нет, – немного подумав, ответил Вересаев. – Абсолютно не представляю, что это может быть. Вернее, кто… Похоже на кличку какую-то. А может быть, он действительно какой-то узел имел в виду? Хотя… У нас вроде бы в фирме никаких проблем ни с какими узлами не было.

На этом их разговор и закончился. Лариса получила в руки некую наводку, но как ей воспользоваться, пока что не знала. Ни Людмила, ни Вересаев понятия не имели, что означала запись в блокноте ныне покойного Окорокова.

Глава 6

Этот день ознаменовался для Ларисы не только активностью на фронтах частного сыска, но и заботами, связанными с рестораном. Она приехала в свое «детище» уже во второй половине дня и сразу же поняла, что произошло что-то неладное. Официантки двигались как-то чересчур суетливо, наспех выставляя на стол заказанные блюда. Вид у них всех был встрепанный, и они то и дело торопливо выбегали из зала. Лариса прошла внутрь и уже из конца помещения услышала знакомый каркающий голос, разносившийся на все служебные помещения:

– Давайте, давайте! Работайте, живо! А то провалимся здесь все к чертовой матери! Катька! Куда пошла?! Я тебе такой перекур устрою, будешь два месяца в уборщицах ходить! Работай давай!

Орал Дмитрий Степанович Городов – его голос, а также интонации спутать с чьими-то другими было невозможно. Крик его доносился со стороны туалета для персонала. В «Чайке» было два туалета – для посетителей и для сотрудников, но находились они в разных местах, и посетителям не требовалось проходить в служебное помещение. Лариса поспешила туда. Картина была впечатляющей. Задрав юбки, чтобы не замочить их, бегали туда-сюда официантки, поварихи и уборщицы с ведрами и тряпками, пытаясь собрать воду, которой был залит весь коридор. Кроме этого, стоял какой-то крайне неприятный запах, словно в общественном туалете, чего в Ларисином заведении никогда не наблюдалось. Кто-нибудь из персонала постоянно поскальзывался и плюхался в воду, и тогда Степаныч принимался орать еще сильнее. Сам он активного участия в откачке воды не принимал, только, что называется, руководил процессом. Руководство это заключалось в беспрерывном крике и ругани, а также в нелестных эпитетах, которые Городов высказывал направо и налево. Кажется, не было ни одной официантки, которую бы Дмитрий Степанович не обозвал «коровой криворукой», «кобылой толстозадой», а также «уродиной тряпочной». Брюки Дмитрия Степановича были закатаны по колено, обнажая тощенькие лодыжки, сам он при этом был босиком. Вода шпарила, как поняла Лариса, из туалета, но понять причины этого катаклизма она пока никак не могла. Проходить в затопленный коридор в недавно купленных туфлях ей совершенно не хотелось. Лариса остановилась на довольно безопасном расстоянии, куда еще не дотекла вода, и крикнула:

– Что случилось?

Старшая официантка, почувствовав спасение в виде начальницы, которая, в отличие от своего заместителя, практически никогда не орала и уж тем более не обзывалась, поспешила ей навстречу.

– Унитаз упал, Лариса Викторовна, – скороговоркой проговорила она.

Степаныч, скосив глаза в их сторону, почему-то бочком-бочком улизнул в кухню и подозрительно надолго там застрял. Официантка в это время продолжала:

– Тот самый, новый, что вы распорядились поставить…

Лариса и в самом деле дала вчера такое распоряжение и наняла рабочих. Старый унитаз был, в принципе, не так уж плох, но администратор Городов почему-то постоянно на него жаловался, заявляя, что тот имеет не слишком презентабельный вид, и добавляя при этом, что в одном магазине он видел унитазы не в пример местному, и главное, дешевле, чем в других местах. Устав от его нытья, Лариса выделила средства на покупку новой сантехники, вручила деньги Городову и поручила съездить за покупкой. Дмитрий Степанович охотно отправился выполнять поручение и вскоре торжественно продемонстрировал Ларисе свое приобретение. Он просто светился от гордости и заверил Ларису, что сам проследит за работой сантехников, проконтролировав, чтобы все было без халтуры. И сегодня утром сантехники действительно поставили унитаз, но почему-то в разгар рабочего дня выяснилось, что он рухнул набок, и вода из образовавшегося отверстия хлынула на пол, а потом и заполнила коридор. И вот теперь Дмитрий Степанович собрал весь персонал, перекрыл основную подачу воды в ресторане и повелел как можно скорее ликвидировать последствия аварии.

– Подождите, но ведь унитаз так и не поставили на место? – уточнила Лариса.

– Нет, – покачала головой официантка. – Сантехники ведь уехали…

– Так, значит, воду нельзя открывать? Она же опять хлынет сюда, труба-то не заделана! – воскликнула Лариса.

Официантка не нашлась что ответить на это и только развела руками.

– Хорошенькие дела! – возмущенно проговорила Лариса. – Как же они ставили? Сейчас я немедленно позвоню им в контору и устрою такой разгон…

Директриса круто развернулась и двинулась в свой кабинет, благо до него вода точно не дотекла бы. Она уже собиралась отпереть замок, как вдруг увидела, что ее догоняет молоденькая официантка, недавно принятая на работу.

– Что такое? – повернулась к ней Лариса.

Официантка, поозиравшись по сторонам, прикрыла рот ладошкой и шепотом сказала, потянувшись к уху Ларисы:

– Я видела, как Дмитрий Степанович в туалет заходил и сидел там, долго, а потом воду сливал… Хотя сантехники запретили!

Лариса удивленно взглянула на девушку. Лицо той было красным, немного испуганным, но решительным.

– Я бы не стала ябедничать, – звенящим от обиды голосом продолжала она, – но он сам виноват! Он меня сегодня обезьяной старой обозвал, представляете? А мне недавно только двадцать один год исполнился! И еще сказал, что у меня… – Официантка снова оглянулась через плечо и выпалила: – Задница с кулачок!

У Ларисы чуть волосы не встали дыбом. Нет, она давно привыкла к манере обращения своего администратора, но услышанное сейчас было уже выше ее сил.

– Оля… – тихо, сжав зубы, процедила она. – Позовите, пожалуйста, Дмитрия Степановича ко мне в кабинет.

Официантка тут же исчезла, а Лариса отперла наконец дверь. Сев в кресло, она стала дожидаться своего вздорного заместителя, который, однако, не спешил появляться. Наконец он все-таки пришел и долго, и аккуратно стучал, хотя Лариса крикнула «Да!» уже два раза. Потом боком пролез в дверь, остановился в центре кабинета и, глядя в сторону, спросил:

– Вызывали, Лариса Викторовна?

– Вызывала, – холодно подтвердила начальница, не предлагая Городову сесть. – Хочу, чтобы ты мне объяснил, по какой причине сломался унитаз. И очень прошу говорить правду.

Степаныч моментально взъерошился и закипятился. Как и во всех подобных случаях, когда он был виноват лично, зам перешел в наступление и принялся сыпать обвинениями на всех подряд.

– Да это все… мастера ваши! Не умеют ни хрена работать! Зарплаты их всех лишить за такую халтуру! Тоже мне, поставили унитаз! Да кто так ставит?! Я бы сам и то лучше поставил! Приделали на соплях, кое-как, он и развалился! Это все вы, Лариса Викторовна, виноваты! Уехали себе своими приключениями заниматься, даже их работу не проверили! А теперь я перед вами отчитываться должен!

Городов пыхтел, краснел и ерошил волосы в такт каждой фразе. Однако по его бегающим коричневым глазкам Лариса безошибочно определила, что он чувствует за собой вину.

– Ты заходил в туалет? – в упор спросила она.

– Ну… Заходил, – признал Дмитрий Степанович, склонив голову набок.

– Зачем?

Степаныч нервно задергался.

– Что, я вам, Лариса Викторовна, должен объяснять, зачем в туалет ходят? Я же у вас не спрашиваю, зачем вы туда ходите!

Лариса буквально просверлила его взглядом своих зеленых глаз.

– Я тебя еще раз спрашиваю, – тихо, с нарастающей злобой повторила она, – зачем ты поперся в туалет, раз сантехники это делать запретили?

Городов еще минут десять орал насчет того, что сантехники «ни хрена не понимают», что он плевал на их запреты, что он сам лучше их разбирается в сантехнике и что все официантки – дуры, поэтому и клевещут на него. Наконец, прооравшись, он уже более спокойно, постоянно отводя взгляд в сторону, поведал Ларисе истину…

Сантехники действительно установили унитаз, закрепили его и попросили персонал пока туалетом не пользоваться, чтобы раствор как следует высох. Сами они обещали приехать завтра и завершить отделочные работы. Весь персонал честно стал ходить в платный туалет, который находился через дорогу, поскольку пользоваться туалетом для клиентов у персонала «Чайки» было не принято. Дмитрий Степанович тоже сгонял туда пару раз. Но, во-первых, он имел капризный кишечник, который заявлял о себе несколько раз на дню. Кроме того, Дмитрий Степанович покушал щей из кислой капусты, так что бежать в очередной раз в платный туалет и тратить целых пять рублей ему крайне не хотелось. Во-вторых, нетерпеливому и непомерно любопытному Городову не терпелось опробовать новый унитаз, тем более что это он лично настаивал на его приобретении и даже сам за ним ездил.

Одним словом, Дмитрий Степанович не утерпел и, наплевав на запрет мастеров, потихоньку пошел в туалет для персонала, успокаивая себя тем, что ничего плохого от его однократного посещения не случится.

Однако унитаз, видимо, счел по-другому. Раствор, которым он был закреплен, не успел до конца, что называется, схватиться, и когда Городов потянулся за туалетной бумагой, стульчак поехал набок. Степаныч испугался. Испугался в первую очередь того, что Лариса Викторовна узнает о его самовольном посещении туалета и будет очень недовольна. Он опрометчиво не стал вызывать сантехников заново, а просто аккуратненько, как ему показалось, поставил унитаз на место, подмазав пальцем разошедшиеся края чуть подсохшего раствора. После этого он выскользнул из туалета и, насвистывая, направился в кухню, убежденный, что все будет в порядке и никто ничего не узнает.

Однако уже минут через пятнадцать прогремел гром. Одна из поварих выглянула из кухни и с ужасом ахнула:

– Что это?

Встревоженный Степаныч юркнул в коридор и чуть не схватился за сердце. Вода шпарила из-под отверстия внизу туалетной двери. Коридор был заполнен ею по колено, и бурные потоки грозились уже достичь зала для посетителей. Кроме того, от воды распространялся отвратительный запах. Степаныч похолодел и рявкнул:

– Полундра!!!

На его крик сбежались перепуганные официантки, и Городов моментально начал отдавать распоряжения. Он от души надеялся, что последствия аварии удастся ликвидировать до появления начальницы, а также на то, что никто не видел, как он заходил в туалет. Но… Все тайное, как известно, становится явным – рано или поздно. Вот на этой-то банальной истине и погорел горемычный администратор.

Степыныч закончил свой рассказ и теперь стоял, переминаясь с пятки на носок и стараясь не смотреть на Ларису. Та молчала.

– Это сантехники виноваты, – на всякий случай напомнил Степаныч. – Работать не умеют ни хрена…

Последнюю фразу он произнес совсем тихо, так как увидел в глазах Ларисы нехороший огонь, вспыхивавший в них крайне редко, но уж если вспыхивавший, то не суливший ему ничего хорошего…

– Одним словом, – обманчиво спокойно проговорила директриса. – Сейчас ты идешь и вызываешь сантехническую бригаду, которая вновь поставит унитаз и даст возможность открыть воду. Разумеется, труд сантехников оплатишь лично ты, из своего кармана. Попробуешь возразить – вычту из зарплаты двойную сумму. До приезда сантехников ты вместе с персоналом черпаешь воду, причем абсолютно молча. Я проконтролирую это лично! Дальше. Стоимость унитаза я тоже вычитаю из твоей зарплаты в качестве штрафа. А кроме того, ты публично извинишься перед всеми, кого оскорбил, а новенькой официантке в качестве компенсации купишь цветы и коробку конфет. У тебя есть какие-нибудь возражения?

Возражения у Степаныча были, да еще какие, но, еще раз взглянув в глаза Ларисе, он понял, что сейчас совсем не время их высказывать, и только отрицательно покачал головой. После этого молча пошел прочь из кабинета. Двигался он неестественно прямо, и Лариса подумала даже, не случилось ли чего с его опорно-двигательной системой от такого удара.

«Хотя тогда бы уж у него скорее отказало сердце», – подумала она, выходя следом за администратором из кабинета. Раз уж в ее ресторане случилось такое ЧП, Лариса не могла отсиживаться у себя, ей необходимо было присутствовать в эпицентре событий.

Воду черпали еще долго, и Степаныч, пыхтя, старался больше всех – видимо, надеясь, что Лариса отменит все штрафные санкции в его адрес, хотя она совершенно не собиралась этого делать. Когда подъехавшая сантехническая бригада пришла на подмогу, Лариса смогла освободить от каторжного труда поварих и официанток. Наконец вода была вычерпана, полы оттерты до блеска, унитаз водворен на место и замазан двойной порцией раствора. После этого сантехники смогли уехать, строго-настрого наказав не пользоваться служебным туалетом как минимум до завтрашнего обеда. Степаныч зарекся даже близко к нему подходить. Время близилось к ночи, все были вымотанными, злыми и обессилевшими. Даже официантка Оля, перед которой Степаныч все-таки извинился, правда, выбрав момент, когда это видела только Лариса, кажется, не получила морального удовлетворения и лишь вяло кивнула своему обидчику.

Совершенно изможденная, Лариса смогла наконец поехать домой, так и не сделав того, что она намечала на этот день.

Дома ее ждал Котов, который уже звонил в ресторан и приблизительно был в курсе произошедшей истории.

– Лара, я надеюсь, ты наконец уволила этого засранца? – поспешил он навстречу жене, едва она переступила порог.

– Ради бога, Женя, давай поговорим завтра, у меня уже нет сил вспоминать ни про сантехнику, ни про этого, как ты выразился, засранца. Прости, я пойду спать. Ужинай без меня.

Выключилась Лариса моментально, как только сняла платье и коснулась щекой подушки, мысленно сказав себе, что ей следует проснуться ровно в восемь утра. Биологические часы в голове Ларисы, как правило, работали безотказно. Ей только нужно было приказать себе, во сколько она желает проснуться, и можно было не сомневаться, что встанет она именно в это время, ну плюс-минус пять минут. Правда, бывали и исключения, связанные, например, с состоянием опьянения, но это случалось с ней крайне редко. А в остальном эта особенность ее организма действовала безотказно.

Так случилось и на этот раз: Лариса открыла глаза ровно в восемь утра. Приняв душ и устроившись с ногами на диване, завернутая в пушистое желтенькое полотенце, Лариса поставила на журнальный столик чашку кофе и потянулась к телефону.

– Алло? – раздался в трубке голос капитана Ключникова.

– Доброе утро, Виталий Игоревич.

– Здравствуйте, Лариса.

– Вы уже узнаете меня по голосу?

– Да, как ни странно, – откликнулся Ключников. – У вас есть что-то новое?

– Есть, хотя ситуация пока что совсем не ясна. А вам я звоню с просьбой выяснить… – Лариса вдруг запнулась, подумав, что ее звонок может выглядеть весьма глупым. – Нет ли среди представителей криминального мира нашего города человека по кличке Узел?

– Как? – переспросил после паузы Ключников.

– Узел, – повторила Лариса.

– Да уж… Простите, пожалуйста, но это как-то связано с убийством Окорокова?

– Безусловно, иначе я не стала бы вам звонить. Во всяком случае, какие-то дела между Окороковым и этим Узлом были, это можно утверждать наверняка.

И Лариса рассказала о своей случайной находке в квартире Окорокова. Капитан, однако, только скептически хмыкнул. Сам он ни о каком Узле и в помине не слыхал, но «пошерстить» на этот счет обещал. Ключников некоторое время молчал, потом, не задавая больше никаких уточняющих вопросов, произнес:

– Ладно, я постараюсь все выяснить и тогда позвоню. Вы будете дома?

– Даже если нет, вы ведь знаете номер моего сотового, так что всегда сможете услышать мой голос, куда бы я ни отправилась.

– Тогда договорились, – ответил Ключников, и на этом их разговор закончился.

После этого Лариса еще раз приняла душ, позавтракала, выпила чашку кофе и закурила сигарету. После привычных процедур ее настроение улучшилось настолько, что от вчерашней усталости не осталось и следа.

Лариса устроилась в кресле, обдумывая ситуацию. В голове ее крутились мысли, касающиеся интересного положения госпожи Окороковой. Это обстоятельство казалось ей значимым и как-то связанным с убийством. Внезапно в памяти появились какие-то проблески, связанные с застольным разговором.

Кто-то что-то кричал тогда, но некая деталь, которой не хватало для сложения целой картинки, никак не давалась ей в руки. Лариса почувствовала, что еще немного, и она сможет прийти к верному выводу, нужно лишь еще немного подумать, чуть-чуть, еще чуть-чуть…

Однако на это «чуть-чуть» у нее уже не было времени: пора было отправляться в ресторан. После вчерашних пертурбаций Ларисе непременно нужно было быть с утра на рабочем месте, дабы убедиться, что все в порядке. И если, не дай бог, не в порядке, то задействовать снова какие-то силы, в лице сантехников ли или еще кого-то…

Часы показывали половину десятого. Сидеть дома и ничего не делать Лариса не собиралась, вот и поехала на работу. Она спустилась на первый этаж и вошла в гараж, где стояла ее «Ауди», завела машину и стала выезжать из гаража. Двери его автоматически начали закрываться, и тут Лариса обнаружила то, чего никак не ожидала. В первый момент она даже не поняла, что это такое. На двери гаража ярко-красными буквами крупно было намалевано: «МИНЗДРАВ ПРЕДУПРЕЖДАЕТ: ЧАСТНЫЙ СЫСК ОПАСЕН ДЛЯ ВАШЕГО ЗДОРОВЬЯ!!!»

Лариса опешила. Она выключила двигатель и вышла из машины. Проведя пальцем по буквам, она убедилась, что выведены они красным маркером и стереть их будет достаточно проблематично. Но главное – причина их появления!

«Похоже, это реакция на мое вчерашнее заявление насчет того, что я готова буду назвать убийцу», – мысленно констатировала Лариса.

Она даже не знала, радоваться ей или расстраиваться. С одной стороны, как теперь стирать этот чертов маркер?! С другой же – Лариса понимала, что ее план сработал: убийца явно заволновался и зашевелился. Правда, проявил он себя таким вот неожиданным способом. Лариса ждала чего угодно, но только не подобной детской выходки. И главное, кто же он? Она по-прежнему этого не знала, а заявила вчера о своем намерении назвать его только с целью провокации.

– Ну что ж, – вслух произнесла Лариса со вздохом. – Частный сыск и впрямь сопряжен с различными казусами. Придется добывать какой-то пятновыводитель.

С этими словами она села в машину и поехала в ресторан. К счастью, в «Чайке» все было спокойно. Все краны и трубы были исправны, работа шла своим чередом, а Дмитрия Степановича Городова пока почему-то не было видно. Лариса уж было подумала, что он решил взять больничный из-за вчерашних потрясений, но вскоре Степаныч появился в ресторане. Его внешний вид Ларису крайне удивил. С одной стороны, все вроде бы было как обычно: одежда, обувь, походка… Смутило Ларису какое-то ошалелое выражение лица администратора, а также набухающий синяк под левым глазом.

– Что это с тобой, Дмитрий Степанович? – поинтересовалась Лариса.

– Хотел бы я сам знать… – шумно раздувая ноздри, начал Городов. – Если я вам расскажу, Лариса Викторовна, что со мной случилось, вы просто не поверите!

– Неужели ты подрался сразу с женой и с тещей? – сказала Лариса первое что пришло ей в голову.

– Если бы… – мрачно процедил Степаныч. – Если бы… Дело в том, что шел я сейчас на работу. Шел себе мирно, никого не трогал. И вдруг мне навстречу идет какой-то пьяный мужик. Причем даже не идет, а прет напролом. Это как раз в тот момент, когда я улицу переходил. И главное, прямо на меня прет!

– И что же? – заинтересовалась Лариса.

– И представляете, – распаляясь все сильнее, сказал зам, – этот козел проходит мимо меня и ни с того ни с сего двигает мне кулаком под глаз!

– Как так? – поразилась Лариса.

– А вот так! Совсем уже эти уроды обнаглели! Я давно говорю, что алкоголиков нужно расстреливать! Всех! – перешел на крик Степаныч. – Я настолько ошалел, что в первый момент даже не сообразил ничего. А когда… сообразил… – в голосе Степаныча появились угрожающие нотки, и он принялся дышать еще более шумно, – то этот урод уже был на другой стороне и сразу же вскочил в троллейбус!

– То есть ты его не догнал, – подвела итог Лариса.

– Вы поразительно догадливы, – язвительно процедил Степаныч.

– А почему ты на работу шел, а не ехал? У тебя же машина! – напомнила Лариса.

– Почему, почему… – проворчал Степаныч. – Потому что сэкономить хотел. Слышали, бензин-то опять подорожал! Ну вам-то это до лампочки, у вас денег много! А у меня их мало! К тому же вы тут со своими штрафами необоснованными!

Лариса пропустила слова насчет необоснованных штрафов мимо ушей и сказала:

– Ну а ты бы в сторону отошел, раз видел, что он прямо на тебя… прет!

– Чего это я должен в сторону отходить? – возмутился Дмитрий Степанович. – Дорогу, что ли, этому козлу уступать? Главное, видит, что я иду, и… Это он нарочно, Лариса Викторовна!

– И что, это был совершенно посторонний человек? – недоверчиво спросила Лариса. – Может быть, какой-нибудь твой сосед по лестничной клетке, которому ты потолок залил или оскорбил как-то?

– Всех своих соседей я знаю наперечет! – категорически заявил Степаныч. – Они, конечно, тоже все стебанутые, но не до такой степени. А этого кренделя я впервые видел.

– Слушай, но это же просто какая-то фантастическая история! – воскликнула Лариса. – Прямо даже детективная!

– Я не знаю, – ядовито отреагировал Городов. – Я детективными историями не увлекаюсь. Это вы у нас… известный детектив, вот и разобрались бы! А то так каждый будет ваших сотрудников по морде бить!

И с этими словами Степаныч прошествовал мимо Ларисы. А она, признаться, всерьез призадумалась. Вначале дурацкая надпись на двери ее гаража, теперь вот не менее дурацкая выходка с мордобитием Степаныча… Все настолько абсурдно, и случилось в один день. Неужели это убийца Окорокова решил таким способом отвадить, что называется, Ларису от расследования? Но это же просто… дичь какая-то! Просто детский сад!

Разволновавшись, Лариса прошла к себе в кабинет и заварила двойную порцию кофе. Закурив сигарету, она принялась размышлять над ситуацией.

Котова не стала говорить Степанычу о своих подозрениях. Если бы она проболталась о возможной связи инцидента с нападением на него и расследованием, которое она ведет, можно было быть уверенной – Городов взовьется выше пионерских костров и будет требовать не только снятия с себя штрафов, но еще и компенсации ему материального и морального вреда плюс бесплатную путевку на курорт за пределами СНГ.

А факты говорили о том, что убийца, если, конечно, это он, действует крайне несерьезными, ребяческими методами. Такое впечатление, что это сделал подросток. В сущности, это и хорошо: если бы «работал» серьезный человек, то Ларисе наверняка пришлось бы худо. Пока бог спасал, как говорится, но сколько веревочке ни виться… Лариса всерьез задумалась о том, что, похоже, она лишилась задора и азарта, всегда свойственного ей, и внутри нее в полную силу заявил о себе инстинкт самосохранения.

Тем не менее предстояло действовать. Лариса решила начать с того, что позвонила Людмиле, намереваясь задать подруге несколько вопросов. После шестого гудка Людмила наконец-то подошла к телефону.

– Алло! – раздался ее заспанный голос.

– Мила, это я, Лара. Быстренько просыпайся, время уже позднее, и отвечай: кому ты рассказала о том, что завтра я смогу объявить, кто убийца?

– Всем сказала, – тут же отозвалась Людмила. – А что случилось?

– Неважно. Теперь скажи, кто как реагировал на это заявление? Начнем с Караевских.

– Трубку взяла Елена. Она, услышав это сообщение, позвала Анатолия. Тот поинтересовался, кто же убийца. Я сказала, что сейчас не могу этого сказать, так как не знаю сама. Елена разволновалась, но, по-моему, она не злорадствовала, как обычно. Я хочу сказать, что она вроде бы даже как-то сочувствовала убийце, у нее тон был такой…

– А точнее?

– Я не знаю, как это объяснить, тем более что разговор был телефонный. Просто она как-то грустно спросила меня, кто же убил, я сказала, что не знаю, а она говорит, мол, да, жаль… Понимаешь, ей было жаль не Андрея, это я тебе точно могу сказать.

– Что она еще говорила?

– Да больше ничего. Даже не спросила, как у меня дела. Она как-то сникла и повесила трубку.

– А Анатолий? Он ни о чем не спросил?

– Нет, не спросил. Он начал успокаивать Елену, говорил, что ей нельзя нервничать.

– А она что же, занервничала? – уточнила Лариса.

– Я бы этого не сказала. Но она же очень впечатлительная, просто стала волноваться…

– Хорошо, дальше. Как отреагировали Вересаевы?

– Кирилла не было дома. Я поделилась новостью с Ладой. Она сказала, что что-то больно быстро нашли убийцу, и тоже спросила, не знаю ли я, кто это. Я сказала – не знаю, и попросила ее обязательно передать это сообщение Кириллу, правильно?

– Правильно, молодец!

– Позже я позвонила Ладе еще раз и спросила, сделала ли она это. Она ответила, что Кирилл звонил домой, и она по телефону ему все рассказала. Да, теперь об Алене, – спохватилась Людмила. – Она после шейпинга заехала ко мне, просидела весь вечер в кухне. Я ей, разумеется, тоже сказала.

– Понятно, а что остальные? Твой брат и Морозов? – торопливо спросила Лариса.

– Александр сказал, что очень хорошо, что убийцу и впрямь найдут, но мне кажется, ему вообще-то все равно. А может, он просто не верит, что убийцу и впрямь найдут. Во всяком случае, он, как всегда, меня выслушал и скорее к своему компьютеру побежал. Он же маньяк!

– Так, а Морозов?

– А ему я не дозвонилась, – ответила Людмила. – Его почему-то не было вчера.

– Что ж, спасибо, – заключила Лариса.

– Так… подожди, Лара, а когда же ты объявишь, кто убил-то? – растерянно проговорила Людмила в трубку.

– Как только сама буду это знать, – усмехнулась Лариса и, не став больше ничего объяснять, повесила трубку.

Она сидела в своем кабинете и размышляла. В этих думах прошел, казалось, целый час, но когда Лариса взглянула на часы, то обнаружила, что минуло лишь полчаса. Она закурила еще одну сигарету, чувствуя, что волнуется. Потом она решительно покинула кабинет и пошла вдоль по коридору. В самом его конце, по соседству с Зеленым кабинетом, местом деловых встреч, находилась не в пример менее презентабельная маленькая комнатка, которую оккупировал администратор Городов. Собственно, он редко там сидел, предпочитая торчать то в зале, то в бухгалтерии, то на кухне. Но сейчас, с синяком, невесть кем поставленным ему сегодня с утра, он сидел именно у себя. Естественно, не хотел показываться в таком виде персоналу. Лариса была уверена даже в том, что он вскоре явится к ней с уведомлением, что в таком виде исполнять свои функции не может, и отпросится домой примерно на неделю.

Лариса открыла дверь и увидела, что Степаныч сидит, нахохлившись, на стуле, склонившись над какими-то бумагами и что-то бормоча себе под нос.

– Дмитрий Степанович, у меня к тебе разговор, – сказала Котова, закрывая дверь и проходя внутрь.

– Ну? – Выдох, сопровождавший это незамысловатое междометие, был чудовищен по своему трагизму.

Синяк распух и выделялся на лице бедного администратора еще заметнее.

– Опиши мне, пожалуйста, того пьяного мужика, который на тебя напал, – попросила Лариса.

Степаныч еще раз шумно выдохнул, глаза его округлились и зажглись злобным, агрессивным огнем.

– Этот мужик… Короче, такой довольно здоровый лоб, в смысле длинный.

– Здоровый лоб – то есть широкоплечий? – уточнила Лариса.

– Да нет! – Степаныч начал постепенно раздражаться. – Я же говорю – длинный! Вот такой! – И Степаныч показал рукой где-то на сантиметров десять выше своей головы.

– То есть он худой?

– Да нет! – еще больше разозлился Городов и даже крутанулся на месте. – У него телосложение нормальное, среднее! А у вас, Лариса Викторовна, видимо, только две характеристики: худой и толстый, толстый и худой! А средних, по-вашему, не бывает!

– Нет, но ты так запутанно описываешь! – не выдержала и Лариса, повысив голос.

– Ничего я не запутанно описываю! – въедливо возразил Степаныч, встал со стула и начал расхаживать по кабинету, растирая себе в гневе лицо руками. Задев ушибленное место, он ощутил, видимо, сильную боль и… – Е! С ума сведет эта работенка! Не где-нибудь, а в центре города! В центре города! – заорал он, топнув ногой. – Возле ресторана! Я не дошел до него буквально двести метров! Какое двести! Сто метров! Вы представляете, Лариса Викторовна, сто метров!

Городов подскочил к Котовой и неистово затряс пальцем у ее лица.

– Как будто тебе было бы легче, если бы набили морду возле твоего дома, – откликнулась Лариса.

– А я так думаю, – подозрительно взглянул на начальницу Степаныч и вновь погрозил ей пальцем, – что это все… неслучайно!

– Конечно, неслучайно, – не стала признаваться в своих подозрениях Лариса. – Ты же постоянно кому-нибудь хамишь. Вот кто-то и попросил своего знакомого научить тебя вежливости.

Степаныч раскраснелся как помидор, и его речь в эпизоде достигла крещендо:

– Я же еще и виноват! Вы пришли спросить меня о приметах нападавшего, а теперь обвиняете меня в том, что мне набили морду! Вы вдумайтесь! Вы сами понимаете, что вы говорите?!

– Хорошо, Степаныч, успокойся, давай продолжим о приметах этого злодея, – попыталась остановить эмоции Городова Лариса.

– Давайте продолжим! Давайте, давайте! – нервно засуетился Степаныч и снова сел на свое место.

Этим он напомнил Ларисе актера Сергея Юрского, игравшего персонажа, которого известный Глеб Жеглов называл «мужичонкой хлипким и нервным».

– Итак, это был высокий, довольно стройный мужчина. Правильно я поняла? – продолжила Лариса.

– Я вообще-то сразу так и сказал, – глухо отозвался администратор.

– Брюнет, блондин?

– Шатен, – с плохо скрываемой ненавистью отозвался Степаныч. – Причем кудрявый.

– Вот это уже кое-что! – заинтересовалась Лариса. – А сколько ему лет?

– Не знаю, он мне паспорт не показывал, – отрезал Городов. – На вид лет тридцати пяти, может, меньше. Лощеный вообще-то такой, на пьяницу особо не похож… Я поэтому и удивился. Я буквально ошалел! – принялся он снова делиться своими переживаниями. – Идет нормальный вроде мужик, никого не трогает. Потом ни с того ни с сего по морде мне – бац! Я аж рот раскрыл! Главное, на середине улицы!

– А потом он быстро… побежал?

– Да, в общем, нет, – растерянно отозвался Городов. – Я… ну я растерялся. А так, в принципе, мог бы его догнать. Но тут троллейбусы, автобусы, машины туда-сюда катили, и я, соответственно, значит, не догнал… Не успел.

– А одет он был как?

– Я же говорю! – Нервозность Степаныча все возрастала, Лариса даже поразилась тому, что его может вывести из себя такой пустяк, как описание примет незнакомого человека. – Лощеный такой тип… Ботинки черные, модные… Плащ… Да я толком не рассмотрел его! Если бы мог, как следует бы запомнил, чтобы потом, значит, при случае…

– Угу, – кивнула Лариса.

В принципе, образ описываемого Городовым человека уже сложился у нее в голове. И ее это не очень-то радовало. Хотя… Как посмотреть. Возможно, что это наконец-то приблизит ее к разгадке убийства Окорокова. Дело в том, что напавший на Дмитрия Степановича человек по описанию как две капли воды походил на Кирилла Вересаева.

«Но Кирилл – и такие дикие поступки? – мысленно удивилась она. – Это совершенно на него непохоже! Или я просто не поняла до конца этого человека? Это что же, выходит, и гараж мне он размалевал? Совсем уже, что ли, как выражается наш Степаныч, стебанулся?»

Она поблагодарила Городова за еле вытянутую сбивчивую информацию и отправилась обратно к себе в кабинет, чтобы все хорошенько обдумать. В принципе, у нее в голове уже созрел план дальнейших действий.

Едва войдя к себе, она тут же набрала номер Людмилы Политиной.

– Мила, – не давая приятельнице произнести и слова, – я тебя очень прошу позвонить сейчас Вересаевым и выяснить, где находится Кирилл. И где он был сегодня утром, совсем недавно. Только не спрашивай об этом напрямую, а постарайся как-нибудь исподволь, сможешь?

– Ну… Я постараюсь, – ответила озадаченная Людмила. – А зачем это?

– Мила, я тебя очень прошу сделать так, как я сказала, а потом, попозже, я смогу тебе все объяснить.

Людмила не стала больше настаивать на разъяснениях и пообещала выполнить просьбу Ларисы. Прошло несколько минут. Лариса, обычно спокойная, сейчас никак не могла дождаться звонка, который во многом должен был ее убедить или разубедить. Наконец телефон зазвонил, Лариса подняла трубку и сразу же услышала голос Милы:

– Лара, Кирилла нет дома. Лада не знает, где он. Говорит, что с утра уехал, но на работе его тоже еще нет, она недавно туда звонила.

– Та-а-ак, – протянула Лариса. – Ну спасибо, Мила, пока!

– Удачи тебе в твоих делах, – вежливо пожелала Людмила, отключая связь.

На всякий случай Лариса сама позвонила на работу Кириллу, но там никто не взял трубку. Итак, его и впрямь нет ни дома, ни на работе. Где он может находиться? Неужели и в самом деле он затеял все эти детсадовские выходки? Или он вообще решил теперь сбежать? Да нет, это полная ерунда. Не такой же он идиот, он совсем даже не идиот…

Лариса задумалась. В принципе, Кирилл, раз уж он сказал жене, что отправился на работу, рано или поздно там появится. И, видимо, ей придется ехать к офису фирмы и пытаться перехватить его там. Если не получится, снова звонить ему домой, ждать… В общем, большой вероятности застать его в ближайшее время нет. Однако Ларисе больше ничего не оставалось делать, фигура Вересаева выходила на первый план, и она все дальнейшие свои действия решила посвятить ему.

Котова вышла из ресторана, села в машину и поехала к офису фирмы «Тарасовская недвижимость». Остановив машину за углом, откуда можно было видеть вход в здание, Лариса приготовилась ждать, периодически доставая из пачки очередную сигарету. Признаться, она волновалась перед встречей с Вересаевым. А еще больше, пожалуй, волновалась, что их «свидание» не состоится.

Когда в пачке Ларисы осталась всего одна сигарета, она наконец увидела, как к зданию подъезжает знакомая серебристая «Вольво». Это, без сомнения, была машина Вересаева. Вскоре и он сам вышел из автомобиля, запер дверь и направился к подъезду. В этот момент Лариса подошла сзади и окликнула его:

– Кирилл Николаевич!

Вересаев обернулся и посмотрел на Ларису. В глазах его не было и тени страха, лишь легкое удивление.

– Лариса? Что вы здесь делаете?

– Вас жду, – холодно ответила Котова.

– Давно?

– Да вообще-то давненько, – усмехнулась Лариса.

– Это я к тому, что вы могли бы позвонить и убедиться, что меня еще нет, и не торчать здесь зря. Мне сегодня пришлось задержаться, – сказал Кирилл.

– Это я уже поняла. Мне бы очень хотелось у вас спросить, где вам пришлось задержаться так долго, если вы уехали – как сказали жене, на работу – три часа назад?

Кирилл посмотрел на часы, словно хотел убедиться, что со времени его отъезда из дома прошло действительно три часа.

– Да, в самом деле, – кивнул он. – Задержался я сегодня. Встретил друга, у него машина не заводилась, пришлось помочь. Вот и провозились.

– Это вы сейчас сочинили? – склонила голову набок Лариса.

Кирилл внимательно посмотрел на нее, пригладил свои вьющиеся волосы и спокойно спросил:

– Лариса, в чем дело? Что все-таки случилось? Может быть, поднимемся к нам в офис и вы все мне объясните?

– Кирилл Николаевич, где вы были? – повторила Лариса свой вопрос вместо ответа.

– Лариса, я же вам сказал, – Кирилл еще больше удивился. – И потом, почему вы выбрали такой обвиняющий тон? Если уж на то есть причины, то хотя бы объясните мне их.

– Объяснить я могу, – кивнула Лариса. – Во-первых, сегодня утром я обнаружила на двери своего гаража идиотскую надпись, в которой выражена угроза в мой адрес, если я стану продолжать заниматься расследованием. Но это еще не все. Какой-то мужчина, чуть не сбив с ног моего заместителя, ударил его кулаком в лицо, после чего поспешно скрылся. И самое печальное, что он полностью похож по описанию на вас.

– О чем вы говорите? – Изумление в голосе Кирилла было таким неподдельным, что Лариса выдержала паузу, прежде чем произнесла следующую фразу.

– Все, что я вам только что рассказала – истинная правда, – возобновила она свои объяснения. – Моего администратора действительно ударил в лицо высокий мужчина лет тридцати пяти, с волнистыми волосами, одетый в дорогой плащ и модные ботинки. Посмотрите на себя в зеркало, вам никого это не напоминает?

Кирилл развел руками и растерянно посмотрел на Ларису.

– Вы что, всерьез считаете, что это сделал я? – спросил он.

Лариса ничего не ответила.

– Лариса, но это какая-то… Абсурд какой-то! – Кирилл хлопнул себя руками по бокам. – Бить по лицу вашего администратора? Зачем? Я даже не знаю, как он выглядит и есть ли у вас вообще!

– Если бы ваши слова могли служить гарантией! – усмехнулась Лариса.

– Ну хорошо, – кивнул Вересаев. – Даже если допустить, что я все это сделал. Как вы представляете себе, зачем?

– Видимо, таким способом вы даете мне понять, чтобы я прекратила расследование, – пожала плечами Лариса. – Больше незачем.

– А зачем мне нужно, чтобы вы прекратили расследование? – в свою очередь спросил Вересаев.

– А этот вопрос я тоже хотела бы задать вам, – Лариса смотрела на него в упор.

– Фу-у-ух! – Кирилл вздохнул и потряс кудрявой головой. – Я чувствую, нам трудно будет с вами договориться. Давайте уж пройдем тогда в машину, если не хотите подняться в офис, а то, знаете ли, становится холодно стоять на ветру.

– Пойдемте, – не стала возражать Лариса, и они двинулись к ее «Ауди».

В машине Кирилл закурил сигарету и задумчиво сказал:

– Я так понимаю, что вы подозреваете меня в убийстве Андрея. Видимо, по той причине, что я теперь должен занять его место в фирме. Но я не стал бы убивать Андрея подобным образом, и тем более – на дне рождения его жены. И потом, даже если допустить эту мысль, зачем мне нападать на вашего администратора? Неужели я не нашел бы более действенный способ запугивания? Хорошо, если вы мне решительно не верите, я могу сейчас при вас позвонить своему другу, и вы убедитесь, что я был с ним.

Лариса чуть подумала, потом сказала:

– Ну что ж, попробуйте, позвоните. Посмотрим, убедит ли это меня.

Кирилл достал свой мобильный телефон, набрал нужный номер, и Лариса услышала:

– Алло? Сергей? Это Кирилл. Ну как ты?

– Все в порядке, спасибо тебе, а то до сих пор бы мучился. Ты-то как, нормально? Добрался? – раздался голос в трубке.

– Да, я уже на работе.

– Быстро ты! Ну пока! Спасибо!

Кирилл отключил телефон и молча посмотрел на Ларису. Котова вздохнула:

– В сущности, это еще не доказывает вашу невиновность, но… Можно считать, что на первое время вы меня убедили. Только, Кирилл, я хочу вас сразу предупредить: от расследования я отказываться не собираюсь. Это не в моих правилах. И за время своей детективной практики я получала немало угроз. Не скрою, сейчас мне это особенно неприятно, хотя прежде угрозы бывали куда серьезнее.

– Да я и не пытаюсь склонить вас прекратить расследование, – сказал Вересаев. – И если позволите, посоветую обратить внимание вот на что.

Лариса с интересом посмотрела на него.

– Вы и сами назвали действия, направленные против вас и вашего администратора, идиотскими. Оба случая и впрямь не назовешь логичными действиями серьезного преступника, который боится разоблачения. Скорее это похоже на дурные развлечения, детские игры. Вот и подумайте, что за человек может за ними скрываться? Человек какого склада? Вы ведь уже неплохо успели узнать всех, кто был в гостях у Окороковых на дне рождения Людмилы? Вот и поанализируйте. У меня, если честно, есть одно предположение, но я думаю, вы и сами легко до него дойдете. Если же вдруг возникнут затруднения, можете позвонить, я легко скажу вам, кого считаю наиболее вероятной кандидатурой на роль такого вот… шутника.

Лариса внимательно выслушала Вересаева, после чего кивнула:

– Я вас поняла, Кирилл, и буду иметь в виду ваш совет. А пока придется нам с вами попрощаться.

– До свидания, – просто ответил Вересаев, выходя из машины Ларисы. – Всего вам хорошего.

Он захлопнул дверцу и легкой походкой зашагал в сторону здания своей фирмы. Лариса внимательно посмотрела ему вслед и задумчиво покачала головой. У нее не было окончательной уверенности, действительно ли «чудил» сегодня утром именно Кирилл или все-таки не он. Но в его словах насчет характера «шутника» было рациональное зерно. Действительно, не мешало бы заняться на какое-то время психологией и все проанализировать. Лариса завела мотор и медленно поехала вдоль улицы.

Глава 7

Решение изменить планы пришло к ней внезапно. Лариса попала в пробку на улице Кутякова и невольно повернула голову в сторону здания, мимо которого проезжала. На нем висела вывеска: «Фирма «Дисконт-Плюс». И тут всплыла в памяти фраза Людмилы, сказанная о ее брате. «Он компьютерщик, в «Дисконт-Плюс» работает, живет в Интернете, а жена у него просто дурочка».

Лариса включила поворотник, дождалась, когда стало возможно выехать из пробки, и припарковалась у обочины. Вылезла из машины и пошла обратно в сторону здания фирмы «Дисконт-Плюс». Пусть ее визит станет неожиданностью. Ведь с братом она еще не разговаривала, он с подозрения не снимался, вдруг их разговор обнаружит хоть что-то полезное?!

Александра она нашла без особого труда – он сидел в главной комнате фирмы, куда направил Ларису охранник. Причем первой к ней обратился некто со смутно знакомым голосом, прозвучавшим за ее спиной:

– А вот и сыск к нам пожаловал собственной персоной!

Голос звучал насмешливо, и Лариса недовольно обернулась. Перед ней выросла махина двухметрового роста. Если бы парень не сутулился, он выглядел бы еще более длинным. Это был Кира, старый знакомый Ларисы, к которому она как-то раз обращалась за помощью в раскрытии одного преступления, где необходимы были знания компьютеров. Кира был человеком довольно фамильярным и склонным к употреблению крепких выражений. Правда, будучи в какой-то степени эстетом, он делал это нетривиально, и многие даже находили его матерные эскапады забавными.

– Ты ко мне? – спросил по-свойски Кира, улыбаясь во весь свой широкий рот.

– Нет, мне вот к товарищу, – показала Лариса на лысоватого человека за компьютером, сидевшего спиной к Кире.

– А, Санек, к тебе! – несколько удивленно проговорил двухметровый парень.

Александр обернулся и увидел Ларису. Он ничем не выразил своих эмоций. Он был сама сдержанность и просто молча кивнул Ларисе на стул рядом с собой.

– А что за дело? Кровавое убийство? – продолжал тем временем «прикалываться» Кира. – Санек, если ты виноват, советую сразу сознаться, а то все равно выведут на чистую воду.

Александр чуть усмехнулся:

– Это по поводу убийства моего деверя. Или шурина. Или зятя. Я уж не знаю, как это правильно называется. В общем, мужа сестры.

– А, ну да, ты рассказывал, – подхватил Кира. – Угораздило тебя туда пойти!

– Вот и я о том же, – крутя в пальцах сигарету «Астра», продолжал Александр. – Никогда к ним в дом не ходил, а тут на тебе – явился, и такая вещь случилась! Может быть, покурим? – предложил он Ларисе.

Котова не стала отказываться. Единственное, что поразило ее, так это сигареты, которые курил Александр. Но брат Людмилы был сама наблюдательность. Он опередил вопрос Ларисы.

– Это не потому, что у меня мало денег. Это потому, что я к ним привык, – сказал он, демонстрируя свою жалкую «Астру» на фоне легких «Кент», которым Лариса хранила верность на протяжении уже лет десяти.

– Так, значит, вы пришли узнать у меня, не видел ли я, кто подсыпал цианистый калий? А я вам отвечу – нет, не видел, – вновь начал упреждать вопросы Котовой компьютерщик.

– Вы лучше расскажите мне, с кем ваша сестра могла так серьезно поссориться, что ее захотели убить? – спросила Лариса.

– А что, разве убили не ее мужа, а ее саму? – чуть хмыкнул Александр.

– Нет, но вообще-то сначала грозились убить ее.

– Вот как? А я не знал… Но это не суть важно. Потому что и здесь я вам ничем помочь не могу. С сестрой я общался нечасто. Мы, как это принято говорить, принадлежим сейчас к различным социальным группам. И мне ее муж не нравился. Я вам откровенно скажу…

И, посмотрев Ларисе в глаза, Александр усмехнулся:

– Но, разумеется, не до такой степени, чтобы, рискуя потерять свободу, я мог бы подсыпать ему цианистый калий в бокал, а потом тихо радоваться из-за этого, не получив абсолютно никакой выгоды от смерти моего деверя-зятя-шурина. Для убийства нужны более серьезные причины, и нужно искать человека, у которого они были.

– А вы предполагаете, кто этот человек?

Александр сделал небольшую паузу.

– А что толку от моих предположений? – ответил он наконец вопросом на вопрос. Потом, еще немного помедлив, развел руками: – Нет, помочь я вам не могу. Милиции я уже все сказал. Мне нечего добавить. Просто нечего.

Странно, но Ларисе показалось, что он что-то хочет сказать, что-то знает, но… не решается. Может быть, из-за того, что не хочет лишних осложнений для себя. Но кто даст гарантию, что это так на самом деле? Ларисе, возможно, просто показалось…

– Откровенно скажу – мне все равно, что убили этого Окорокова. Я даже где-то в глубине души рад. Сестра пошла не по той дорожке, а сейчас, может быть, все будет иначе. Или немного иначе, – сказал компьютерщик.

– Что вы имеете в виду?

– Как что? – Александр, казалось, был изумлен. – Она же полностью поменяла свои привычки, взгляды. Стала просто невыносимой в общении, несет какую-то чушь… Хотя, в общем, эту чушь несет куча женщин, да и мужчин тоже! Деньги, что купить, сколько стоит, что надеть, что поесть! Все! Этим весь их «багаж» проблем и перспектив и ограничивается! Это ведь все равно, что использовать четвертый пентиум просто в качестве пишущей машинки. Человек должен делать еще массу вещей, которые Людмила начисто выкинула из своей головы.

– В общем, духовное обнищание, – с улыбкой подытожила Лариса.

– Ну да, – согласился Александр. – Вы сами за меня и ответили.

– И тем не менее меня все-таки интересует больше…

– Понятно, понятно, – всплеснул руками Политин, не то отмахиваясь от Ларисы, не то разгоняя дым от «Астры». – Вас интересует калий. Цианистый. И его… хозяин.

И, состроив физиономию человека, который рад бы помочь, да нечем, развел руками и даже слегка поклонился. И опять Котовой показалось, что поведение Александра неискренне. Но эти нюансы к делу пришить было бы трудно. И ей ничего не оставалось, как выразить сожаление и покинуть фирму «Дисконт-Плюс». В самом конце беседы Александр поинтересовался насчет Ларисиного компьютера – не надо ли чего в нем улучшить, а потом вручил ей визитку фирмы. Кира отвесил Ларисе комплимент, сказав, что за два года, что они не виделись, она стала еще привлекательнее, что, по-видимому, объясняется благотворным влиянием частного сыска на ее «энергетику».

На этой мажорной ноте и завершилось посещение Ларисой фирмы «Дисконт-Плюс». Выходя на улицу, она грустно констатировала абсолютную бесполезность осуществленной ею импульсивно идеи.

Разочаровал Ларису и звонок Ключникова, заставший ее в машине вскоре после того, как она отъехала от «Дисконта». Капитан сообщил, что, по его данным, криминального авторитета по кличке Узел вроде бы в городе никто не знает.

– Так что причины смерти Окорокова придется искать совсем в другом месте, – подытожил он. – По сути, все начинаем сначала.

– Что ж, спасибо за информацию, – сказала Лариса и отключила трубку.

Как ей показалось, Ключников не особенно хотел продолжать разговор, видимо, порядком разочаровавшись в ее способностях следователя.

«Еще, чего доброго, думает, что Карташов выставляет меня в выгодном свете как свою протеже, – невесело усмехнулась она про себя. – Скоро пойдут обо мне слухи как о капризной полковничьей любовнице, которая возомнила, что она может заниматься криминалистикой!»

* * *

Дома Лариса прошла в ванную комнату, наполнила ванну и с наслаждением погрузилась в воду. Приятное тепло тут же разлилось по телу. Она пролежала так долго, около часа, обдумывая сложившееся положение. Итак, допустим, на Степаныча напал не Кирилл. Конечно, он мог действовать не сам, а попросить кого-то. Значит, у него должен был быть сообщник, а посвящать в такие планы посторонних людей опасно. Да нет, нет!

Лариса рассердилась, поймав себя на том, что начинает строить какие-то глупые версии, простительные лишь для зеленых начинающих детективов-дилетантов. И все же… Ощущение того, что брат Александр, если уж не виноват сам, то что-то знает, но не говорит, не покидало Ларису. Это была интуиция, лишенная какой бы то ни было фактической основы, но вдруг-таки?!

Котова вылезла из ванны, закуталась в махровый халат и пошла в кухню варить кофе. Выпив подряд две чашки и съев три бутерброда, она уже собралась было возвращаться в ресторан, как раздался телефонный звонок. Лариса поднесла трубку к уху и услышала перепуганный голос Людмилы Политиной:

– Лара! Никак не могу дозвониться! Мне так страшно!

– Что случилось? – прервала ее рыдания нахмуренная Лариса.

– Он снова звонил! Представляешь?

– Кто – он?

– Тот самый, который угрожал! – выкрикнула Людмила. – Сказал, что убьет меня! Сказал, мол, передай своей блондинистой подружке, что и она получит свое! Что пусть оставит это дело в покое! Это же он про тебя, Лара, я уверена!

«Да, похоже, что так», – внутренне усмехнулась Лариса и спросила:

– Голос был тот же, что в прошлые разы?

Политина растерялась:

– Да вроде бы… Я даже не знаю. Ой, действительно. И знаешь…

– Что?

– Боже, но это же невозможно!

– Что невозможно!

– Мне показалось, что это был Анатолий. Нет, не Анатолий! А может быть, и он…

Людмила путалась и была совершенно выбита из колеи. Впрочем, Лариса не могла бы ручаться за себя, что в ситуации, подобной той, в которой оказалась Политина, она бы вела себя более достойно.

– Какой Анатолий? Караевский?

– Ну да! То есть нет! Ой, не знаю я! – капризно выкрикнула Людмила. – Вроде бы он, только слышно было, как через тряпку, понимаешь?

– Понимаю, – ответила Лариса. – Ладно, с этим, я надеюсь, мы разберемся. Вот что, лучше тебе не оставаться одной. Давай я отвезу тебя кое-куда?

– Ой, нет! – запротестовала Людмила. – Я не поеду в незнакомое место!

– А у тебя самой есть где пересидеть?

– Я могу поехать к маме, – после некоторого раздумья ответила Политина.

– Кто-нибудь из твоих знакомых знает, где она живет? – спросила Лариса.

– Нет, никто. Абсолютно никто! – твердо ответила Людмила. – Я никому не называла даже район, да никто особенно и не интересовался. Знает, конечно, Александр, но…

– Решено! Сейчас я заеду и отвезу тебя к маме. Собирайся!

– А что мне взять? – вдруг деловито спросила сокурсница.

– Да ничего особенного. Не набирай много вещей. Только самое необходимое. Наверняка у твоей мамы все нужное есть. Жди. Через пятнадцать минут я подъеду.

В назначенное время Людмила была готова. Одетая в бежевый костюм, с пакетом в руках, она стояла в прихожей и ждала Ларису.

– Молодец! – похвалила ее Котова.

Через минуту они уже сидели в машине и направлялись к Милиной маме. Она жила далековато, но тем лучше! Ларисе вдруг стало интересно, как же Людмила, бедняжка, каждый день в течение пяти лет добиралась до института?

Словно прочитав эти мысли, Политина вздохнула:

– Как вспомню, с какими мучениями я ездила в институт! С двумя пересадками, а иногда и пешком приходилось идти! А теперь хорошо, машина своя. Сел – и доехал. Теперь не знаю, самой придется учиться водить, что ли? Или нанять шофера? Но это дорого! Все так дорого! Ты вот за сколько научилась?

– Я-то? – переспросила Лариса, не слушая болтовню Людмилы, а думая о своем. – Я – довольно быстро. Надо же было научиться, я пошла на курсы и освоила вождение…

В этот момент они подъехали к серому четырехэтажному зданию. Лариса проводила Политину до дверей, записала номер телефона ее мамы и приказала сразу же звонить, если подруга почувствует что-нибудь неладное.

А сама, вернувшись в машину, закурила и начала в который раз думать над тем, что делать дальше. Вот ведь черт дернул согласиться приходить на тот злополучный праздник, оказавшийся таким трагически грустным!

Тем не менее Лариса задумалась о том, как теперь быть. В любом случае, а расследование нужно доводить до конца. Она мысленно связала два момента: не совсем адекватные выходки угрожавшего ей человека, который намалевал глупую надпись в ее гараже, и заявление Людмилы о том, что голос звонившего человека напомнил ей голос Анатолий Караевского. А ведь жена Караевского Элен производит впечатление не совсем здоровой женщины…

Правда, на роль таинственного «шутника» почти идеально подходила еще одна кандидатура: Алена Хлебникова! Именно она, с ее детскими манерами, могла оказаться способной на такое. Подобное дурачество ей как раз к лицу. Но! Она же не с бухты-барахты все это затеяла, следовательно, есть причины? А причина может быть только одна – ее виновность в смерти Окорокова. Алену же весьма нелепо было бы подозревать в этом, поскольку у нее совершенно нет мотива. Нет у нее причин убивать ни Окорокова, ни его жену! Или есть, но настолько тайные, что это даже невозможно предположить? Господи, ну откуда им взяться, причинам, если они с Людмилой познакомились-то совсем недавно!

Нет, в первую очередь все же надо заняться Караевскими. Во-первых, узнать все о болезни Елены. Какого она была рода? По женской части или… Не психическое ли это заболевание? Кто может рассказать об этом? Пожалуй, лучше всего переговорить с Ладой Вересаевой. Не зря Ларисе в прошлый раз показалось, что Лада знает куда больше, чем говорит. А потом еще раз пообщаться с Анатолием и с самой Еленой.

Нет, конечно, если бы Лариса была твердо убеждена в виновности одного из них и имела достаточно доказательств, то не стала бы церемониться и поехала за преступником вместе с капитаном Ключниковым. Но – увы! – Лариса ни в чем пока не была уверена, а уж о доказательствах тем более речи не велось.

Она взяла свой мобильник и набрала домашний номер телефона Караевских. Трубка отозвалась длинными гудками. Лариса подумала, что Елена, возможно, еще спит, хотя уже близился полдень, и через некоторое время перезвонила еще раз. Результат был тот же. Насчитав целых двадцать восемь гудков, Лариса отступилась. Значит, Караевских все же нет дома. Досадно…

Через некоторое время она еще раз попробовала набрать номер Караевских. Но опять никто не подошел к телефону. Котова решила застать Анатолия на работе.

И к ее великому счастью, Анатолий Михайлович был на месте. Об этом сообщила секретарша в приемной. Правда, девушка оговорилась, что он сейчас никого не принимает и что нужно было предупредить заранее. «Вы сообщили заранее? Нет? Тогда в понедельник, с восьми до одиннадцати». Но Лариса попросила секретаршу доложить, что пришла по поручению капитана милиции Виталия Игоревича Ключникова. Это вранье было рассчитано в первую очередь на секретаршу, а не на самого Караевского. В том, что он не откажется от разговора, Лариса не сомневалась.

Расчет оказался правильным. Упоминание о капитане милиции подействовало, и через несколько секунд Котова уже входила в кабинет Караевского. Он встал, любезно поздоровался и предложил Ларисе садиться.

– Хотите кофе или чаю? – предложил он.

– Да, кофе, пожалуйста.

Через минуту юная секретарша внесла подносик с двумя чашками кофе.

– Анатолий Михайлович, – размешивая ложечкой сахар, приступила Лариса к разговору. – Ответьте мне, пожалуйста, на очень деликатный вопрос. Я заранее прошу у вас за него прощения. Чем больна ваша жена?

При этих словах лицо Караевского болезненно перекосилось. Лариса уже более мягко добавила:

– Поймите, я спрашиваю не из чистого любопытства. Мне необходимо это знать. Поверьте, я не стану это использовать для сплетен.

– Я понимаю, что вы спрашиваете не из пустого интереса, но все же… Я очень беспокоюсь за жену. И не хочу, чтобы ее трогали. Зачем она вам понадобилась?

– Я пока не могу ничего объяснить. Но если ваша жена ни при чем, я обещаю, что ничем ей не наврежу.

– Ни при чем? Вы что же, полагаете, что Елена может быть замешана в убийстве? Да вы с ума сошли!

– Анатолий Михайлович, дорогой, поймите: в таком деле я вынуждена подозревать всех и каждого. Я не могу себе позволить кого-то пропустить. Даже если этот человек мне глубоко симпатичен.

Последняя фраза смягчила Караевского. Лицо его разгладилось. Он на некоторое время задумался, потом сказал:

– Хорошо, я скажу. У Елены были проблемы со здоровьем из области гинекологии. Я не стану уточнять, какое именно заболевание ее постигло, это не столь важно. Но болезнь была очень серьезной, требовалось хирургическое вмешательство, – он вздохнул. – Как вы знаете, мне нужны были деньги. Я их достал, Елену прооперировали. Это было необходимо. Она ужасно переживала. До операции она уже была в подавленном состоянии, все время плакала. Я пытался ее утешить, как мог. После операции на нее было просто страшно смотреть! Она не могла смириться с мыслью, что не сможет иметь детей. Это было страшным ударом для нее. Для нас обоих. Потом ей начало казаться, что теперь она утратила привлекательность как женщина. Я уверял ее, что по-прежнему буду ее любить, но она не верила. Дальше стало еще хуже. Она начала закатывать истерики. Ни одного дня не обходилось без слез. Я нашел хорошего врача. Он посоветовал свозить ее на море, отдохнуть. После этой поездки состояние Елены улучшилось, но ненадолго. Она опять стала часто плакать, кричала, что никому не нужна, что никто ее не любит, что жизнь ее прожита зря… В конце концов, она впала в состояние депрессии. Пришлось обратиться к психотерапевту. Он сказал, что в принципе ничего страшного нет, это не психоз. Просто у моей жены очень сильно расшатались нервы. Выписал какое-то лекарство… Елена прошла полный курс лечения. Теперь ей гораздо лучше, сильных истерик больше не повторяется. Но все равно я очень за нее беспокоюсь. Теперь вы понимаете, поэтому я и стараюсь оберегать ее от малейших треволнений. Жена мне очень дорога, мы с ней одни на свете, больше никого у нас нет. Заботиться о ней – вот что для меня главное. Ее спокойствие! О себе я уж не говорю! – Караевский махнул рукой и замолчал.

Лариса была признательна ему за откровенность.

– Анатолий Михайлович, – тихо спросила она, помолчав, – а почему вы не усыновили ребенка?

– Я хотел, но сперва здоровье Елены не позволяло. Представьте сами, в таком состоянии ей еще и ребенка доверить! Она бы не справилась. А потом, когда все стабилизировалось, я ей предложил, но она отказалась. Сказала, что если уж нет родного ребенка, то чужой ей не нужен. Такой уж у нее характер. Не очень легкий, конечно, но что поделаешь?

Котова сочувственно покачала головой. Увидев этот жест, Караевский замахал руками:

– Вы только не подумайте, будто Еленочка мне в тягость! Или что я несу свой крест. Ничего подобного! Я ее очень люблю, я уже много раз говорил это и еще могу повторить! Да я без нее себе жизни не представляю! И никого другого мне не надо! Если бы с ней, не дай бог, что-нибудь случилось, я бы этого просто не перенес!

– Анатолий Михайлович, скажите все же откровенно: Елена никогда не говорила вам о том, что ненавидит Окорокова до такой степени, что готова его убить?

– Да что вы такое говорите, Лариса? – На висках у Караевского набухли вены. – Елена никого не сможет убить!

– Я понимаю, что вас шокирует мой вопрос, но, поверьте, очень часто бывает так, что человека невозможно заподозрить, а потом выясняется, что он все-таки совершил это. Я не утверждаю, что это сделала ваша жена, но очень вас прошу быть со мной честным! Это предельно важно.

Анатолий потер лоб и вздохнул. Потом сказал:

– Нет, это невозможно! Елена не питала любви к Андрею, это точно. Да я и сам не любил его, даже ненавидел, как вы знаете. Но она ни разу не намекнула на убийство. Не буду от вас скрывать, я сам когда-то имел мысль убить его, но это было давно, в ту пору, когда он отказался мне помочь. Потом я поостыл, с Еленой все закончилось более или менее благополучно, и я забыл обиду. Именно забыл, а не простил. И потом, подумайте – как бы я мог его убить, раз оставался риск быть пойманным? А что стало бы с Еленочкой, если бы меня посадили в тюрьму? Разве мог бы я так жестоко с ней поступить? Бог с ним, с Андреем, он был сволочью, конечно, но господь ему судья. В конце концов, он все-таки получил свое! Но не я это сделал!

Пожалуй, главным аргументом, из-за которого Караевский не убивал Окорокова, являлась именно мысль о том, что стало бы с его женой после разоблачения. Нет, все же Анатолий здесь, скорее всего, ни при чем, но с его женой побеседовать все же надо.

– Анатолий Михайлович, у меня к вам последний вопрос: кто делал Елене операцию?

– Господи, да зачем вам это знать? При чем здесь этот человек? Это в высшей степени уважаемая женщина, еще не хватало, чтобы у нее были проблемы из-за всего этого!

– Анатолий Михайлович! Вы же понимаете, что я все равно это узнаю. Не добавляйте мне хлопот. У меня и так их достаточно. Лучше скажите сами. Иначе может быть поздно.

Караевский вздохнул в очередной раз и вытер пот со лба.

– Ну хорошо! Но вы должны мне обещать, что этот человек не пострадает из-за меня!

– Ну, конечно, нет, дорогой Анатолий Михайлович! Зачем мне причинять неприятности этому человеку? – Лариса улыбнулась и посмотрела на Анатолия абсолютно честными глазами.

– Это профессор Шевелева Александра Петровна, – с чувством какой-то обреченности выдохнул Караевский.

– Вам ее кто-то рекомендовал?

– Это вам тоже необходимо знать?

– Да! – твердо ответила Лариса.

– Это мать Лады Вересаевой. Собственно, со знакомства с этой женщиной и началась дружба с Вересаевыми. Лада в то время еще только встречалась с Кириллом. Мы стали поддерживать отношения с ними. Потом Лада и Кирилл поженились. Как-то раз они были у нас в гостях. Тут неожиданно приехал Андрей. Я их познакомил. Андрей сразу заметил Кирилла, сказал, что он очень умный и деловой парень. Стал приглашать их к себе. Лада и Людмила понравились друг другу, стали дружить. А Кирилл впоследствии стал компаньоном Андрея. Правда, младшим. Хотя, если честно, он сделал для фирмы гораздо больше, чем сам Окороков.

– Почему же Кирилл не мог стать старшим партнером? – поинтересовалась Лариса.

– Андрей вложил в предприятие больше средств. Но, кстати, он больше и потратил, – объяснил Анатолий Михайлович.

– На что?

– Как вам сказать… – замялся Караевский. – Андрей по натуре был человек жадный, но на себя он деньги тратил с удовольствием. И еще на всякие развлечения.

– Какого рода?

– Ну на разные… Какое это имеет значение… – продолжал мяться Анатолий Михайлович.

– У него были любовницы? – в упор спросила Котова.

Лоб Анатолия покрылся испариной, и Лариса поняла, что он многое знает о похождениях Окорокова, но вряд ли расскажет по доброй воле. Его жена – вот крайне ценный информатор в этом плане.

«Но где же она? Может, уехала куда-то? Спросить у супруга? Он и так в ужасе от всего, что рассказал», – подумала Лариса.

– Анатолий Михайлович, где сейчас находится ваша жена? – прямо спросила она.

Караевский вытаращил глаза.

– Да вы что? Вы хотите ехать к Елене со своими расспросами? Я запрещаю вам это делать! Вы хотите довести мою жену до нервного срыва? – вскричал он.

– Я хочу установить истину. Зла вашей жене я не желаю! – упрямо гнула свою линию Котова. – Спасибо вам за откровенную беседу, но все же я повторю свой вопрос: где Елена?

– Я не знаю. Она должна быть дома, – отмахнулся Анатолий Михайлович.

– Дома ее нет! – парировала Лариса.

– Не может быть! Уж не случилось ли с ней чего? Господи!

Караевский стал совсем жалким. Он засуетился, стал набирать номер домашнего телефона. Трубку, однако, никто не брал. И Лариса, не прощаясь, вышла из кабинета. Прошла мимо секретарши, вытянувшейся в струнку, и спустилась на улицу.

* * *

Усевшись на сиденье в своей машине, Лариса закурила сигарету и задумалась. Мысли ее крутились вокруг фигуры Элен. Разговор с Караевским убедил ее в том, что сам Анатолий Михайлович убийцей не является. Но в отношении его жены Лариса такой уверенности не питала.

Можно допустить, что Людмила ошиблась, и голос звонившего принадлежал вовсе не Анатолию. Но «художество» в гараже и мордобитие Степаныча никуда не денешь. Естественно, Кирилл Вересаев подходит на роль этого хулигана куда меньше, чем нервная и непредсказуемая Елена. И способ убийства – яд! Он тоже идеально подходит мадам Караевской.

Итак, предстояло еще раз поговорить с Ладой Вересаевой и узнать, почему она скрыла тот факт, что именно ее мать оперировала Караевскую. Может быть, за этим ничего и не стоит, а может, кроется что-то серьезное? Но по телефону говорить на эту тему Котовой не хотелось. И Лариса решила еще раз проехаться в гости к Вересаевым. Кстати, может, за это время и Елена объявится?

Опять лифт, металлическая дверь, опять тот же знакомый фартук домохозяйки Лады. Она нисколько не удивилась визиту Ларисы, пригласила ее войти и задала свой традиционный вопрос:

– Есть будете?

Но на этот раз Ларисе было совершенно не до еды. Даже запах жареных пирожков не внушил Котовой стремления их отведать. Она посмотрела Ладе прямо в глаза и спросила:

– Почему вы скрыли от меня, что за операцию перенесла Елена Караевская и кто ее оперировал? Вы ведь прекрасно это знали!

Лада вздохнула, но никакого страха или чувства вины в ее глазах не возникло.

– Понимаете, Лариса, – грустно сказала она, – Анатолий очень просил никому не говорить о характере операции. Я узнала об этом не от мамы, а от него самого. Он просил нас всех хранить это в тайне. Я не могла нарушить данное слово. Да и не думаю я, чтобы это было так важно.

– Мне нужно поговорить с вашей матерью, – заключила Лариса. – Как это можно сделать? Где она работает?

– Мама на пенсии, она уже не работает, – ответила Лада. – Я могу дать вам ее адрес. Сейчас она как раз дома.

– Давайте. Только позвоните, пожалуйста, и предупредите, что я приеду. И еще… Если вы от меня что-то еще скрываете, то лучше скажите сейчас. Мне надоело вытягивать из вас информацию клещами!

Лада внимательно посмотрела на Ларису и развела руками.

– Но я не знаю, что вам может пригодиться, – сказала она. – Я даже не понимаю, почему вы так заинтересовались Елениной операцией. Я все рассказала вам, что знала – и о Людмиле, и об… Андрее!

При упоминании имени Окорокова Лада чуть-чуть запнулась, и Лариса решила пойти до конца.

– Нет, не все! Что вам еще известно о Андрее? О его жизни? Где он пропадал по вечерам? Людмила пригласила меня помочь разобраться в этом деле, вы утверждаете, что хотите того же самого, а сами постоянно от меня что-то скрываете и усложняете мою работу! – Лариса даже повысила голос, хотя не чувствовала злости на Ладу.

– Лариса, что вас конкретно интересует? – спокойно спросила Лада, проигнорировав напористый тон сыщицы.

– Меня интересует, – на два тона ниже начала Котова, – где Андрей Окороков проводил свободное время и с кем? Я имею в виду – без Людмилы.

Лада молчала. Лариса собрала остатки выдержки и спросила прямо:

– Я хочу знать, были ли у Андрея любовницы? И кто они?

– Лариса, я надеюсь, вы понимаете всю деликатность этого вопроса? – после паузы спросила Лада.

– Разумеется, я все понимаю! Я же не вчера родилась, в конце концов. Я все прекрасно понимаю! Не нужно от меня ничего скрывать.

– Хорошо, – помолчав, сказала Лада. – Андрей действительно имел любовниц. Мы знали об этом и молчали, чтобы не расстраивать Людмилу. Он не считал нужным это скрывать от Кирилла.

– Кто они? Вы знаете их имена?

Лада опять надолго замолчала.

– Господи, Лада, ну что вы тянете? Вы же и так уже почти все сказали, – поторопила ее Лариса.

– Кирилл будет недоволен… – неуверенно сказала Вересаева.

– В данный момент реакция Кирилла не должна браться в расчет! – сурово произнесла Котова. – Совершено убийство, идет расследование – неужели вы сами не понимаете всей важности момента?

Лариса смотрела прямо в глаза Ладе, которая под ее взглядом сдалась.

– Ну хорошо, – со вздохом сказала она. – Андрей часто менял любовниц. Последней у него была некая Светлана.

– Где он с ними встречался?

– Не знаю точно. По-моему, он снимал квартиру для этих целей. Как-то пару раз он приходил со своими девицами к нам в гости, но Кирилл сразу же сказал ему, что он против таких визитов. И Андрей перестал водить их к нам.

– Вы не знаете, где именно он снимал эту квартиру?

– Понятия не имею.

– А Кирилл?

– Не знаю, но думаю, что ему это тоже неизвестно. Он не интересовался этими… делами Андрея.

– А что вы знаете об этой Светлане? Вы ее видели когда-нибудь?

– Видела, один раз. Мы с Кириллом ходили в театр и по дороге встретили Андрея. Он ехал в машине. Рядом сидела блондинка…

– Где это было? – спросила Лариса.

– В самом центре города.

– Опишите мне эту блондинку.

– Волосы средней длины, крашеные. Глаза карие. И родинка на подбородке.

– Почему вы думаете, что это его любовница?

– Я видела, как он на нее смотрел. И она разговаривала с ним как с близким человеком, – ответила Лада.

– Как именно?

– Ну не то чтобы разговаривала. Но когда Андрей заболтался с Кириллом, она недовольно крикнула: «Андрюш, ну скоро ты там? Я же с работы всего на час отпросилась!»

– А где она работает, вы, конечно, не знаете?

– Представьте себе, знаю! – вдруг улыбнулась Лада. – В кафе «Садко», что на проспекте.

– Это откуда же вам известно? – удивилась Лариса.

– Просто Андрей в ответ крикнул ей: «Ничего страшного, обойдется твое «Садко» без одной официантки и полтора часа». Я поняла, что она работает официанткой именно там. Другого заведения с таким названием я не знаю. Тем более что мы и находились-то в двух шагах от него.

– Все понятно, спасибо, Лада. Сразу бы вы мне все рассказали, может, многих напрасных трудов пришлось бы избежать, – вздохнула Лада.

– Ну уж извините! Не думала, что это так важно. И что, теперь вам это поможет найти убийцу?

– Посмотрим, – уклончиво ответила Лариса. – Вполне возможно.

На этом она простилась с Ладой, проводившей гостью. В дверях Лариса сказала:

– Лада, как только объявится Кирилл, спросите у него, может быть, ему известно что-то еще об этой женщине, Светлане? Или о других окороковских любовницах, хорошо?

– Ладно, Лариса, но думаю, что вряд ли он что-то знает, – пожала плечами Вересаева.

Глава 8

Во дворе возле Ларисиной машины крутились мальчишки.

Легонько шуганув ребятню, которая стайкой разлетелась в разные стороны, Лариса села за руль и поехала к проспекту.

Найти эту Светлану будет, пожалуй, нетрудно. Даже если ее нет на работе, можно выяснить у администрации ее домашний адрес. Уж владелица лучшего в городе ресторана, безусловно, нашла бы общий язык с тамошней администрацией.

«Ну вот, мое основное занятие становится полезным для моего хобби», – усмехнулась про себя Лариса, поворачивая за угол. Оставив машину на соседней улице, так как проспект в Тарасове являлся пешеходной зоной, Лариса пошла к кафе «Садко». Несмотря на довольно раннее время, проспект был полон людьми. Глядя на них, можно было подумать, что в городе никто не работает. Все были нарядными, оживленными. Многие шли парами, смеялись, громко разговаривали. Ларисе пришлось пройти два квартала, пока она добралась до нужного ей места. Открыв с трудом поддавшуюся дверь и попутно подивившись, почему в кафе часто встречаются такие тяжелые двери, Лариса вошла в зал.

В кафе было сумрачно. Лампы горели вполнакала. Очевидно, это было так и задумано, чтобы создать впечатление интимной обстановки. Посетителей было немного: слишком рано. Лариса села за столик у окна, закрытого жалюзи, и стала ждать, когда появится официантка. Подошла она минут через десять. В короткой юбочке, открывающей не очень стройные ноги, в фартучке с кружавчиками, бывшем некогда белым, и в таком же кружевном чепчике. Лет ей было от силы девятнадцать-двадцать. Лариса заказала чашку кофе и пирожное. Ждать пришлось еще минут десять.

«Да, это заведение, конечно, не чета «Чайке», – подумала Лариса, испытав прилив гордости за свое «детище».

Когда заказ, наконец, принесли, она обнаружила, что кофе был чуть теплым. К тому же он оказался слабым и недослащенным. От пирожного с кокетливым названием «Душечка» Лариса также была не в восторге. Середина его была заполнена кремом лишь наполовину. Да и сам крем представлял собой некую неопознанную студенистую субстанцию с неразошедшимися крупинками сахара. И все это Ларисе совсем не понравилось. Вернее, понравилось, но с несколько иной стороны – как сказал бы Остап Бендер, повод для визита к администрации найден!

Она не стала прикасаться к кулинарному творению, лежавшему на тарелке, и закурила сигарету. Здесь это не возбранялось. Посетители за соседними столиками нещадно дымили, и в помещении явно чувствовался недостаток кислорода. В пепельнице на столике было несколько смятых окурков, но все же официантка исправила это упущение: она возникла перед Ларисой и, улыбнувшись, сменила пепельницу. Лариса кивком головы поблагодарила ее.

– Что-нибудь еще хотите? – спросила девушка.

Лариса вежливо отказалась и поинтересовалась:

– А скажите, пожалуйста, как мне увидеть кого-либо из администрации?

Брови официантки поползли вверх.

– А что случилось? – поджав губы, обиженно спросила она.

– Ничего, мне просто нужно побеседовать по своему личному вопросу.

Официантка еще минуту размышляла.

– Ну… – наконец сказала она. – Борис Павлович у себя. А Наталья Петровны нет.

– Вы бы не могли проводить меня к Борису Павловичу? – продолжала вежливо улыбаться Лариса.

– Но он… У него… Он, наверное, занят? – полувопросительно сказала официантка по имени Марина, как значилось на ее бейджике.

– Ничего, ничего, я его надолго не задержу, – успокоила ее Лариса, и Марина с явной неохотой повела ее куда-то внутрь помещения.

– Вот здесь, – показала она на одну из дверей и сразу же ушла.

Лариса постучала.

– Да-да, – послышалось в ответ.

Лариса вошла в кабинет и увидела сидевшего за столом довольно молодого мужчину в светло-зеленой толстовке и серых брюках. Перед ним стоял старенький компьютер, и мужчина сосредоточенно водил по коврику мышью, вглядываясь в экран. На экране высвечивались параметры популярной игры. На Ларису Борис Павлович даже не взглянул.

– Да-да, что там такое? – скороговоркой проговорил он, по-прежнему вперив взгляд в монитор.

– Меня зовут Лариса Викторовна Котова, – громко, но вежливо начала Лариса. – Я директор ресторана «Чайка». Вот решила к вам заглянуть сегодня, что называется, по обмену опытом…

Борис Павлович моментально выключил игру и с нескрываемым интересом уставился на Ларису.

– Добрый день, добрый день, – заговорил он. – Простите, пожалуйста. Присаживайтесь! – Он ловко поднялся со своего места и придвинул Ларисе один из стульев.

Котова села и, продолжая улыбаться, сказала:

– Честно говоря, я представляла, что у вас все немного иначе.

– Что, есть жалобы? – нахмурился Борис Павлович.

– Я бы сказала, рекомендации, – ответила Лариса. – Кофе должен быть горячим и подаваться немедленно после заказа, официантки должны проявлять больше внимания к посетителю… Вот заходите к нам в «Чайку» и убедитесь, что работу можно организовать по-другому.

– Да-да, – согласился Борис Павлович. – Я все прекрасно понимаю. Знаете, мы не так давно открылись, официантки, конечно, без опыта работы… Мне хотелось сделать упор на их молодость и привлекательный внешний вид, но… – он развел руками. – Увы, это далеко не все. Так кто вас плохо обслужил?

– Ну я не стану ни на кого жаловаться, – ответила Лариса. – В прошлый раз я заглянула сюда, и одна из девушек привлекла мое внимание. Правда, у меня не было времени посидеть за столиком, я обратила на нее внимание чисто визуально… Ее звали Света, крашеная блондинка, волосы средней длины…

– Света? Водопьянова, что ли? – поднял бровь Борис Павлович.

– Возможно… фамилия ее мне неизвестна.

– Ну да, есть у нас такая официантка, – кивнул Борис Павлович. – Только она сегодня выходная. А вы что же, хотели с ней пообщаться?

– Да, хотела, – призналась Лариса. – Так сказать, посмотреть поближе, что она из себя представляет как работник.

– Что, – неожиданно рассмеялся Борис Павлович. – Переманить хотите?

– Нет, не переманить, – покачала головой Лариса. – Иначе бы не пришла к вам. Просто она по внешним данным, по фактуре подходит. У нас все официантки примерно одного типа внешности. Имидж такой, понимаете?

Про себя Лариса думала, что того типа внешности, которым, по описанию, была награждена Светлана Водопьянова, в Тарасове можно было найти сколько угодно. Да и не нужен ей был вовсе подобный тип! Но для Бориса Павловича все это могло показаться правдой в первую очередь потому, что Светлана была официанткой, то есть какой-никакой опыт работы имела. И потом, мог ли он заподозрить, что директор ресторана «Чайка» сейчас занята раскрытием загадочного убийства в свободное от работы время, потому ей и нужна эта Света?!

– А к нам пришла устраиваться девушка, которая нам не подходит. Но у нее есть опыт работы, и вообще она аккуратна и исполнительна. Вот я и подумала – что, если мы с вами совершим, что называется, обмен? Бартер такой, а?

Борис Павлович задумался. Лариса видела, что ему, в сущности, не жалко променять свою официантку на ту, которую рекомендовала директор «Чайки», да и вообще он с удовольствием продолжил бы это деловое знакомство. Одним словом, Борис Павлович прекрасно понимал, что с Ларисой ему лучше установить хорошие отношения.

– Ну что ж, попробуйте, посмотрите ее… – пожал он плечами. – Можете приехать завтра, она будет на работе. Или вы хотите прямо сегодня?

– Лучше прямо сегодня, – кивнула Лариса.

– Хорошо, я вам сейчас дам ее адрес. – Борис Павлович полез в стол, порылся в каких-то бумагах и наконец протянул Ларисе листок с адресом. – Правда, я слышал, что это очень далеко, и вообще там какой-то запутанный район, – добавил он.

– Ничего, ничего, это уже мои проблемы, – успокоила его Лариса. – Я на машине, к тому же город знаю хорошо. Значит, если Светлана мне подойдет, я вам пришлю нашу девушку, – сказала она, держа в уме официантку, которую давно собиралась уволить. А «Садко» для нее будет самым подходящим местом.

– Договорились, – легко согласился Борис Павлович и, пребывая в очень благодушном настроении, снова загрузил свою любимую «игрушку».

* * *

«Итак, Вторая Пролетарка, 13. Мало того, что это задворки Заводского района, так еще и дом номер тринадцать! – ворчала про себя Лариса. – Вот уж повезло, так повезло! Предстоит тащиться в эту даль и разыскивать уже заранее малосимпатичную Светлану Водопьянову».

Но Лариса быстро подавила в себе нежелание заниматься следственной рутиной и пошла к своему автомобилю. Она мельком позавидовала праздно шатающимся по проспекту людям, которым некуда было спешить, не нужно было ехать в Заводской район и искать там некую Водопьянову. Кстати, сама эта поездка вполне могла оказаться пустой тратой времени, сил и бензина.

Поиски проходили довольно трудно. Где находится Вторая Пролетарка, Лариса имела весьма отдаленное и более чем приблизительное представление. К тому же объяснения людей, встреченных по дороге, не отличались точностью. Когда прошло минут тридцать, Лариса обнаружила, что она забралась в какую-то невозможную глушь. Более или менее крупные дома остались позади, начинался частный сектор.

Котова остановила машину и вышла из нее. Подошла к первому попавшемуся дому и постучала. Дверь открыла пожилая женщина и вопросительно посмотрела на презентабельно выглядящую даму, которая в этих местах, должно быть, смотрелась как европейский миссионер посреди деревни лесных пигмеев.

– Простите, пожалуйста, вы не скажете, где находится Вторая Пролетарка, 13? – буквально взмолилась Лариса.

Женщина молча кивнула, скрылась за дверью и тут же появилась вновь, обутая в расшлепанные туфли. Взяла Ларису за руку и куда-то ее повела. Пройдя три или четыре переулка, она указала в сторону узенькой улочки, которая, как оказалось, и была Второй Пролетаркой.

– А вы кого ищете-то? – вдруг спросила женщина.

– Свету Водопьянову, – ответила Лариса.

– Да она вон в том доме живет, – показала та на небольшой домик с красной крышей.

– А вы не знаете, она одна живет?

– Да когда как, – усмехнулась женщина.

– Это как же? – удивилась Лариса.

– Да когда одна, когда мужчина какой у нее живет. Поживет с недельку, потом другой появляется.

Итак, Светлана, судя по мнению окружающих, не отличалась разборчивостью в связях. Собственно, примерно такое положение дел и прогнозировалось Котовой.

– Дом-то ей этот от бабки достался, та в прошлом году умерла, Светка и переселилась сюда. И как ее только родители отпустили? Совсем скатится девка! – женщина покачала головой. – Недавно у нее один был, здоровый такой, немолодой уже, почитай, в отцы ей годился. Только он у нее не жил, – продолжала она. – Заезжал за ней, увозил куда-то, Светка-то почти и не бывала здесь. Может, и сейчас ее нет. Я ей говорю – куда он тебе? Посмотри, лет-то ему сколько! А она смеется только.

Лариса поблагодарила женщину и простилась с ней. Подойдя к домику с красной крышей, она толкнула калитку, распахнувшуюся с протяжным скрипом. Пройдя через садик, в котором за кустами и деревьями явно не ухаживали, Котова поднялась на крыльцо, грозившее вот-вот развалиться при каждом шаге, и постучала.

Никто не отзывался, и Лариса уже подумала, что Водопьяновой в самом деле нет дома. Без всякой надежды на успех она постучала еще раз и вдруг услышала в глубине дома какое-то шевеление. Послышалось шлепанье босых ног по деревянному полу, и хрипловатый голос из-за двери спросил:

– Кто там?

– Светлана? – спросила Лариса.

– Кто это?

– Это по поводу работы, – отозвалась Котова.

– Чего ж в такую рань припираться! – раздалось ворчание, но дверь начала тем не менее открываться.

Да, девушка явно не привыкла рано вставать, если время после полудня для нее – рань!

Дверь открылась, и Лариса увидела припухшее со сна довольно миловидное лицо, правда, не очень свежее, принадлежавшее девушке лет двадцати двух – двадцати трех. У нее были светлые волосы до плеч, обесцвеченные перекисью водорода. Они могли бы быть красивыми, если бы девушка не красила их таким едким веществом, напрочь уничтожающим здоровый вид волос. Кроме того, прическа была спутана после сна. Девушка придерживала одной рукой дверь, открывающуюся, как выяснилось, наружу.

– Ой! Вы кто? – испуганно ойкнула девушка, во все глаза смотря на незнакомую ей женщину.

– Я Лариса, – с улыбкой ответила Котова.

– Так вы, наверное, ошиблись! Насчет какой работы?

– Я вообще-то из милиции, – сказала Лариса, вынимая из кармана удостоверение внештатного сотрудника, сделанное когда-то ей Карташовым.

О том, что она внештатный сотрудник, было написано мелко и внутри, а снаружи красовался российский герб и крупные буквы «МВД», что для Светланы Водопьяновой оказалось вполне достаточным для того, чтобы проникнуться к обладательнице документа боязливым почтением.

Светлана отпустила дверь. Та начала распахиваться, и Лариса быстро проскользнула в образовавшееся пространство.

– Мы ведем расследование, в котором вы можете очень нам помочь. Вся надежда только на вашу помощь, – решила успокоить Котова хозяйку дома, как только прошла внутрь.

– Проходите, пожалуйста, – растерянно пригласила Светлана, – только в чем же я могу вам помочь? Меня в момент драки и в зале-то не было!

Лариса внутренне усмехнулась. Какая-то неведомая драка произошла, видимо, в том самом кафе «Садко»… «Да уж, обмен опытом», – с иронией подумала она о предлоге, с которого начала беседу с Борисом Павловичем в кафе. Нет, такой опыт нам не нужен!

За все время работы Ларисы в «Чайке» драк там не возникало никогда. Была только одна попытка, которая тут же жестко была пресечена службой безопасности, а зачинщик удостоился чести быть внесенным в черный список, и в следующий раз его просто не пустили в ресторан.

Лариса прошла через темный коридор в комнатку с низким потолком и перекосившимися полами и поняла, что любовники Светланы не очень-то помогают ей в обустройстве быта.

Комнатка имела довольно мрачный вид из-за недостатка света и служила одновременно и гостиной, и спальней, и кухней. У стены стояла старая металлическая кровать.

– Вы уж извините, я с ночной смены, – засмущалась Светлана, хотя вряд ли в принципе отличалась повышенной стыдливостью.

Она показала на деревянный стул у старенького стола, покрытого голубой изрезанной клеенкой, сама села напротив и приготовилась отвечать на вопросы.

– Светлана, как ваше отчество? – спросила Лариса, доставая блокнот и делая вид, будто приготовилась что-то записывать.

На самом деле ничего на бумагу заносить, конечно, было не нужно, просто Лариса решила сыграть роль до конца и выполнить необходимые формальности.

– Светлана Григорьевна, – стараясь придать своему голосу солидность, ответила Водопьянова.

– Светлана Григорьевна, я сразу хочу вас предупредить, что пришла узнать по поводу вашего знакомого.

– Какого? – заинтересовалась Света.

– Андрея Окорокова.

– А, этого, что ли? – презрительно махнула рукой Светлана. – Да я его сто лет не видела.

– Почему?

– Да я его отшила!

– А что так?

– Нужен он мне, жмот такой! – Презрение Светланы стало совсем нескрываемым. – Сережки купить не может! Думает, ко мне за бутылку «Гжелки» можно ездить! Видала я его «Гжелку»!

– Скажите, Светлана Григорьевна, а где вы с ним встречались? – спросила Лариса.

– А что случилось-то? – вдруг насторожилась Водопьянова.

– Да ничего особенного, – уклончиво сказала Котова, решив пока не сообщать о смерти Окорокова, если не появится необходимость. – Так где вы с ним встречались?

– Он квартиру снимал, – не очень охотно откликнулась Светлана.

– Где?

– Около Сенного, возле церкви, – ответила Светлана.

Район этот был не то чтобы совсем уж дальним, но непрестижным. Впрочем, Окороков, видимо, предпочитал на своих женщинах для развлечений экономить, а для таких, как Светлана, это, скорее всего, был самый нормальный вариант.

– Скажите, а как вы с ним познакомились?

– Да что случилось-то? – опять спросила Света. – Если он что натворил, то я тут ни при чем. Я его сто лет не видела! – повторила она.

– Светлана Григорьевна, вы пока только отвечайте на мои вопросы, а уж потом сами их будете задавать. Итак, как вы с ним познакомились?

– Да в кафе нашем, в «Садко», – с недовольной миной, как будто проглотила дольку кислого лимона, ответила Светлана. – Подрулил он ко мне. Поедем, говорит, со мной. Обещал часики подарить, да так и не купил. Я же говорю, жмот!

– И куда вы с ним поехали?

– Да в эту квартиру на Сенном. Ушел он под утро, говорит, жена будет беспокоиться.

– Вы всегда встречались там?

– Да почти всегда. Здесь он не оставался, дыра, говорил. Как будто Сенной его – не дыра! И никуда не возил меня. Деньги берег. На фига такой нужен? У самого машина вон какая, а я должна пешком, что ли, ходить? Тоже мне!

– Светлана Григорьевна, а когда вы видели его в последний раз?

– Да я же говорю, сто лет не видела! – в третий раз повторила Светлана, посчитав, видимо, что у пришедшей к ней милиционерши ранний склероз.

– Ну а все же? Постарайтесь вспомнить точно.

Светлана задумалась. И после ее раздумий выяснилось, что сто лет по ее меркам составляют неделю. Именно семь дней назад она видела Окорокова в последний раз.

– Он в тот день на работу ко мне заехал. Я ему тогда и сказала, чтоб не приезжал больше. Я уж с другим познакомилась, тот не жадный! Колечко мне купил! – похвасталась Светлана, вскакивая со стула.

Она подбежала к шкафу и достала из него зеленую коробочку. Открыла ее и бережно извлекла дешевенькое тонкое колечко из польского золота, которое, скорее всего, сотрется и побелеет через две недели.

– Вот! – торжественно сказала она, надевая кольцо на палец. – Правда, прелесть?

– Изумительно! – притворно восхитилась Лариса.

– Ну так вот, – пряча колечко и убирая коробочку в шкаф, продолжила Света, – я и говорю, зачем, мол, Андрей, ты мне нужен? Он загорячился, стал уверять, что все будет хорошо, но я все равно наотрез отказалась с ним встречаться. Тем более жена у него есть. У меня уж был один такой. Знаем мы все эти дела! – тоном умудренной жизнью женщины воскликнула Водопьянова. – А жена его узнала и пришла ко мне на работу. Разоралась на все кафе, чуть глаз мне не выбила. Синяк мне поставила, две недели я на работу не ходила. Зачем мне такие неприятности? Правда, он мне денег обещал дать. Я потом ходила к нему, напомнить. Доехала до Сенного, поднялась в квартиру, а он там не один. Ну, это мне до лампочки, я хотела сказать – деньги гони, мол…

– А с кем он был? – перебила Лариса Водопьянову, поскольку, ей показалось, что наступил тот самый момент, ради которого она, можно сказать, и приехала по грязи в эту дыру, называемую в Тарасове Второй Пролетаркой.

– Не знаю, с бабой какой-то, – сморщилась Светлана. – Я из-за двери голоса услышала. Хотела позвонить, да уж больно они орали друг на друга. Я даже испугалась.

– А что именно они орали, помните?

– Ну он на нее кричит: «Шизофреничка чокнутая! Отвяжись ты от меня!» А она ему: «Сволочь, ты мне всю жизнь поломал!» А он ей что-то вроде «пошла ты» и еще «не вздумай Милке сказать – убью!». А она вдруг как заорет: «Это я тебя убью, понял? Не дождешься ты этого!»

– А чего «этого»? – спросила Лариса.

– Не знаю, я не поняла. Я, как это услыхала, кинулась сразу вниз, на улицу выбежала, машину поймала и быстрей оттуда! Еще и правда убьет, а я потом в свидетели попаду. Надо больно!

– Когда это было, Светлана Григорьевна? Только точно!

– Да в четверг прошлый.

За три дня до дня рождения Милы. И речь в разговоре Окорокова с незнакомкой шла, видимо, о Людмиле. Вот теперь Лариса почти не сомневалась, что идет по верному следу. Наконец-то!

– Светлана Григорьевна, постарайтесь вспомнить что-нибудь еще из этого разговора. Ну, может быть, Андрей обращался к этой женщине по имени, как-то называл ее?

– Да он ее только дурой да шизофреничкой и называл!

– И больше ничего?

– Ничего! Да я и слушать долго не стала, кинулась скорее бежать.

– А вы могли бы узнать эту женщину по голосу?

– Ну не знаю, – неуверенно протянула Света. – Если б я знала, что это нужно будет… А так… Ну вот если б она громко заорала что-нибудь, думаю, что узнала бы. А если б нормально говорила, то вряд ли. Я ее нормального голоса и не слыхала.

– Теперь последний вопрос, Светлана Григорьевна: назовите адрес той квартиры, где вы встречались с Окороковым и где произошел услышанный вами разговор.

– Улица Университетская, а номер дома я не знаю. Пятиэтажный такой дом, старый, на углу Большой Горной. В нем еще магазин продуктовый, а напротив церковь. А квартиру я помню. Пятнадцатая квартира, в первом подъезде, на пятом этаже.

– Большое вам спасибо, Светлана Григорьевна, вы нам очень помогли. Без вас следствие зашло бы в тупик, – рассыпалась Лариса в благодарностях.

– А что все-таки случилось-то, скажите! – попросила Светлана, когда уже Лариса уходила.

– Да ничего страшного. Убили вашего Андрея, – просто сказала Котова и вышла из дома, оставив Свету стоять на пороге в полнейшей растерянности.

Выбраться из лабиринта Первых, Вторых и Третьих Пролетарок оказалось не так просто. Около одного из домов Лариса увидела женщину, которая так любезно предложила ей помочь найти дом Светланы Водопьяновой.

– Ну что, удачно сходили? – крикнула женщина.

– Да-да, спасибо большое!

– Ну счастливо вам! И лучше не забредайте больше в нашу степь!

* * *

Лариса продолжила «оперативные» размышления после разговора со Светланой только в ресторане, когда уединилась в своем кабинете. Степаныч, как и предполагалось, ушел в отпуск на неделю. Лариса без всяких возражений отпустила его, несмотря на то что в подобных случаях, когда она была занята расследованием, обычно первым лицом в ресторане оставался именно администратор Городов. Но появляться с синяком перед клиентами – это нокаутирующий удар по имиджу заведения.

Слава богу, что каких-то экстраординарных событий в ресторане не происходило, и Лариса могла спокойно сосредоточиться на своих думах.

Итак, Окороков ругался с какой-то женщиной за три дня до празднования именин своей жены и грозился собеседницу убить. Женщина отвечала Андрею тем же. Через три дня сам Андрей был убит… Окороков кричал, чтоб женщина не смела о чем-то таком сообщать Людмиле, и называл ее шизофреничкой. Из всех присутствующих на дне рождения Людмилы женщин так можно было бы обозвать, пожалуй, одну только Елену Караевскую. Она говорила, что Окороков сломал ей жизнь. Может быть, она имела в виду ту операцию, на которую Окороков не хотел дать денег? Надо бы переговорить все же с профессором Шевелевой по поводу операции, сделанной ею Элен Караевской, да и с самой Элен…

На всякий случай Лариса решила все же позвонить матери Людмилы.

– Алло! – откликнулся пожилой голос.

– Здравствуйте! Попросите, пожалуйста, к телефону Людмилу.

– А кто ее спрашивает?

То, что Людмила и ее мать соблюдают осторожность, порадовало Ларису.

– Это Лариса Котова.

Женщина тут же передала трубку Людмиле, видимо, стоявшей рядом с ней.

– Лара? – осторожно откликнулась Мила.

– У тебя все в порядке? – немного волнуясь, спросила Лариса.

– Да, все хорошо. Никто не звонил и не приходил.

– Отлично! Не подходи сама к телефону. Если кто-то позвонит и спросит тебя, пусть твоя мама скажет, что ты здесь не живешь. И дверь не открывайте кому попало. Будьте начеку.

– Хорошо, я все понимаю и ничего не боюсь, – успокоила подругу Людмила.

– Вот и отлично! Будь умницей, и все будет так, как надо.

Лариса уже почти не сомневалась, что мотивом преступления была месть. Повод отомстить Окорокову был у Караевских. У обоих! Скорее всего, это кто-то из них. Он или она? Судя по тому, что в квартире, о которой рассказывала Водопьянова, Окороков ругался с женщиной, это сделала Елена. Сама. А муж мог и не знать о ее замысле.

Если только Светлана Водопьянова не обманула Ларису. В принципе, она запросто могла выдумать и эту женщину, и ее ссору с Окороковым. Но тогда возникает вопрос: зачем ей это было нужно? Свете могло быть выгодно это вранье, если у нее самой рыльце в пушку. Но ее никто ни в чем не обвинял, кроме того, Водопьяновой просто не было тогда на дне рождения! Она не могла быть непосредственно причастна к смерти Окорокова. А если косвенно? Сговорившись с кем-то из гостей, например, с той же Еленой? Нет, это уже из разряда ненаучной фантастики.

Лариса вдруг вспомнила своего мужа и его исполненного пафосом высказывание насчет макарон и картошки: как он красочно убеждал Ларису в том, что Людмила становится первой подозреваемой, что она нарочно впутала Ларису в это дело, чтобы обеспечить себе алиби. Но если у Окорокова были любовницы, что уже доказано, то можно предположить, что Людмила об этом как-то узнала. Да и как не заподозрить мужа в изменах, если он постоянно то задерживается, то вообще приходит под утро, к тому же некоторые друзья – например, Вересаев – об этом были прекрасно осведомлены!

Людмила, конечно, женщина не слишком импульсивная, она скорее практичная, и убийство из ревности для нее, наверное, немного слишком… Хотя, черт ее знает! Лариса сама была женщиной и знала, как сложно порой бывает объяснить какие-то чувства, порывы и действия, этими эмоциями вызванные. И эти звонки… потом «МИНЗДРАВ ПРЕДУПРЕЖДАЕТ»… Все как-то по-бабьи!

В общем, Лариса уже не знала, что и думать. А что, если Людмила действительно морочит ей голову? Если она выследила своего мужа? И пригрозила его убить? Но почему тогда Окороков кричал: «Не вздумай Милке сказать, убью»? А если Людмила была там тайно? И, узнав о существовании любовницы, решила убить мужа?

От наплыва замелькавших противоречий мыслей Лариса почувствовала, что голова ее словно наполняется какой-то кашей, которую очень трудно перемешать и «переварить». Она подумала, что пора срочно выпить кофе, а еще лучше – выйти на воздух. И Котова проследовала с чашкой горячего напитка на веранду позади ресторана, выходившую во двор.

Отпивая кофе маленькими глотками, Лариса решила временно отказаться от любых предположений и от выстраивания версий в голове, а просто – действовать. Возможно, это принесет больше пользы, чем бесполезные пока что умозаключения. Только вот оставалось определиться, чем сейчас заняться. Ехать к профессору Шевелевой или переключиться на Людмилу?

Чуть поразмыслив, Лариса остановила свой выбор все-таки на профессоре. И не стала больше ни о чем задумываться, а просто пошла и села в машину. Адрес, продиктованный ей Ладой Вересаевой, Лариса помнила наизусть. Это в самом центре. Да уж, пришлось ей, сыщице, изъездить свой город за сегодняшний день вдоль и поперек.

«Интересно, куда еще закинет меня судьба сегодня?» – подумала она, чувствуя, что сильно устала. Но одновременно с этим Котова ощущала, что долгожданный азарт, который так долго не появлялся в процессе данного расследования, наконец-то наступает! Это был азарт, какой настигает игрока, когда он чувствует приближение успеха. Лариса, несмотря на отсутствие какой-либо четкой версии, была внутренне уверена, что вот – еще немного, и она узнает правду.

Глава 9

Дом, в котором жила мать Лады Вересаевой, оказался добротным зданием, построенным еще при Сталине, с просторными комнатами и высокими потолками. Котова была абсолютно уверена, что и в квартире Александры Петровны присутствуют эти особенности домов такого типа. Лариса поднялась на второй этаж и позвонила в дверь.

– Кто там? – послышался низкий женский голос.

– Александра Петровна, это Лариса Котова. Вам Лада говорила обо мне?

Послышался скрежет поворачиваемого ключа, дверь открылась, и в проеме возникла пожилая женщина, статная, с изумительной осанкой. В ней определенно чувствовалась порода. Седые волосы женщины были уложены в высокую прическу, из которой не выбивалось ни волоска. Одета она была в домашний свободный брючный костюм нежно-голубого цвета, который необычайно шел к ее глазам, имевшим тот же небесный оттенок.

– Проходите, пожалуйста. Значит, вы и есть Лариса Котова? Ладочка говорила мне о вас. Никогда бы не подумала, что вы частный детектив. Вот директор ресторана – другое дело.

– Почему же? – удивилась Лариса.

– Довольно опасная профессия, тем более для такой эффектной женщины.

Признаться, Ларисе понравилось, что профессор Шевелева так охарактеризовала ее. Хозяйка провела Ларису в зал и указала холеной белой рукой на кресло. Лариса опустилась в него и сразу утонула в мягком сиденье. Сама Александра Петровна устроилась на диване напротив гостьи. Обстановка в квартире была довольно богатая, но без вычурной роскоши. Во всем чувствовался хороший вкус. Не было нагромождения всяких ненужных безделушек. Мебель дорогая. На стене – неплохая картина неизвестного Ларисе художника. В вазе на столе стояли свежие цветы. На тумбочке у окна – телевизор «Панасоник» и видеомагнитофон.

– Хотите что-нибудь выпить? Кофе? Чай? Коньяк? – предложила хозяйка.

– Спасибо, от кофе не откажусь.

– Может быть, хотите поесть? – поинтересовалась Александра Петровна.

«Очевидно, желание накормить гостя является наследственной чертой в этой семье», – подумала Лариса, вспомнив гостеприимство Лады. Но есть ей не хотелось, и она не стала обременять Александру Петровну просьбой приготовить гостье ужин. К тому же ехала она сюда по делу. Ларисе нужно было поскорее узнать от Александры Петровны все, что ей известно о Окорокове и Караевских.

– Даша! – позвала кого-то профессор Шевелева.

Откуда-то неслышно появилась невидимая и неслышимая доселе Даша – невысокая, полная женщина приблизительно пятидесяти лет.

– Даша, будь добра, две чашечки кофе, – попросила Александра Петровна.

– Хорошо, Шурочка, – отозвалась женщина певучим голосом.

– Это сестра Николая Григорьевича, – пояснила хозяйка, когда Даша вышла. – Она одинокая. Ни мужа, ни семьи. Когда Николай Григорьевич скончался, мы взяли ее к себе жить. Она помогает мне по хозяйству. Вместе нам легче переносить одиночество. Ведь после смерти мужа я тоже очень страдала. Конечно, со мной всегда была Ладочка, но у нее теперь своя жизнь. А Даша – чудесный человек. И хозяйка замечательная. На все руки мастерица. И шьет, и вяжет, и готовит очень вкусно. Я-то, знаете ли, не специалист в кулинарии, как-то некогда было этим заниматься: работа все время отнимала. Без Даши я бы просто не справлялась ни с чем. Она и за Ладочкой присматривала с детства. Та ее даже мамой звала и теперь еще иногда называет.

Тут появилась Даша, неся в руках серебряный подносик, на котором дымились две крохотные фарфоровые чашечки. Рядом стояла вазочка с шоколадными конфетами и с печеньем явно домашнего приготовления.

– Чем же я могу вам служить, Лариса Викторовна? – с улыбкой спросила Александра Петровна, берясь за одну из чашечек.

Лариса взяла свою с некоторой опаской – чашечки казались просто игрушечными. Они были из очень дорогого фарфора, это было видно невооруженным глазом.

– Вы можете называть меня просто Лариса. Меня интересует вот какое дело. Несколько лет назад вы делали операцию одной женщине, Елене Караевской. Что вы можете рассказать об этом?

Александра Петровна развела руками:

– Да что же здесь рассказывать? Я хорошо помню этот случай. Елена была серьезно больна, операция была необходима. Прошла она успешно. Елена выписалась домой в положенный срок. Вот и все.

– Меня интересует, в каком она была состоянии? Я имею в виду… душевное.

– Ну она была очень подавлена. Так бывает у многих женщин. Перед операцией она нервничала, задавала многочисленные вопросы, терзала и врачей, и своего мужа. Ей все время казалось, что ей чего-то недоговаривают, что-то от нее скрывают, хотя диагноз был ясен давно и прекрасно известен ей самой. Я не могу вам сказать, какой именно, но это и неважно. После операции Елена чувствовала себя потерянной. Она считала, что теперь не сможет быть счастливой. Обычное состояние. Но она была более нервной, чем другие пациентки. И потом она почти ни с кем не общалась. Другие женщины знакомились, довольно быстро сходились, делились своими переживаниями, как-то поддерживали друг друга. Им было легче. А Елена ни с кем не дружила. Ее раздражали соседки по палате. Так намного труднее пережить горе. Она не могла дождаться дня, когда муж заберет ее из больницы.

Все это уже было известно Ларисе из разговора с Караевским. Ей же нужно было узнать кое-что другое.

– А скажите, пожалуйста, Александра Петровна, Елена ничего не говорила о своем отношении к Андрею Окорокову?

– При мне – нет. Во всяком случае, находясь в больнице.

– А потом?

– Потом иногда жаловалась, что из-за этого человека ей пришлось все потерять.

– А что она имела в виду под словом «все»? – уточнила Лариса.

– Ну вы знаете, конечно, что Анатолий был вынужден продать даже квартиру, чтобы расплатиться с долгами. Он потратил очень много денег на лекарства, положил Елену в элитную клинику. Да и отдавать был должен намного больше, чем брал.

– Так, значит, Елена ненавидела Окорокова?

– А вы бы на ее месте не ненавидели? – усмехнулась Шевелева.

– Александра Петровна, – Лариса подошла к тому, что ее волновало, и сердце ее забилось сильнее, – Елена ненавидела его настолько сильно, что могла… убить?

– Вы хотите знать, могло ли ее чувство перерасти в желание отомстить и совершить убийство? Это вопрос не по моей части. Я ведь не психиатр. Да и если бы была им, не имела бы права ответить.

– Нет-нет, я спрашиваю вас просто как человека. Что вы можете об этом сказать, просто наблюдая за Еленой со стороны? Прошу вас, ответьте! Это очень важно.

Александра Петровна задумалась. Потом проговорила:

– Я была бы очень удивлена, если бы Елена убила кого-нибудь. Она может кричать что угодно, даже угрожать, но убить не сможет. Это практически исключено. По моему личному мнению. Человеческому, – подчеркнула она.

– А при вас она когда-нибудь грозилась, что убьет Окорокова?

– Нет, – сразу же ответила Александра Петровна. – Никогда.

– А Анатолий?

– Тоже нет. Вы меня извините, Лариса, но, по-моему, вы думаете не на того человека.

– Почему? – быстро спросила Котова. – Вы что-нибудь знаете?

– Я не знаю, кто убийца, да и вообще мало что знаю об этом деле, но у такого, как Андрей, всегда найдутся недоброжелатели.

– Вы хорошо его знали?

– С таким человеком не нужно встречаться каждый день, чтобы его узнать. Виделись мы не очень часто, но я сразу поняла, что он из себя представляет. Законченный эгоист. Всем, кто находится рядом с ним, он приносит горе. Я очень не хотела, чтобы Кирилл работал с ним. Но это помогло ему заработать приличные деньги…

– Александра Петровна, я вас очень прошу, расскажите, пожалуйста, все, что вы знаете об Андрее. Даже если это кажется вам не очень важным или неэтичным. Я знаю о том, что у него были любовницы, знаю, что он был очень непорядочным человеком, так что не скрывайте от меня ничего. Пожалуйста!

Лариса посмотрела прямо в глаза этой женщине. В них были мудрость и понимание.

– Даша! – снова позвала хозяйка.

Даша опять показалась неслышно, словно появилась откуда-то из потайного хода.

– Будь добра, милая, принеси нам сигареты.

Лариса была очень рада, что у Шевелевой в комнате можно курить. Ей давно уже хотелось вдохнуть ароматный дым, но она стеснялась спросить разрешения.

Даша принесла начатую пачку дамских тоненьких сигарет «Vogue», изящную хрустальную пепельницу и маленькую золотую зажигалку.

– Подарок коллег к выходу на пенсию, – указав на зажигалку, сказала Александра Петровна, заметив взгляд Ларисы. – Закуривайте, пожалуйста.

Лариса отказалась от сигарет хозяйки, достала свои «Кент-Лайтс» и жадно затянулась.

– Да я и не знаю, что же рассказать-то, – вернулась к прерванному разговору Александра Петровна. – Ну познакомились с Андреем Кирилл и Лада у Караевских. Он стал приезжать к ним в гости. Потом позвал Кирилла в компаньоны… Вы это, наверное, и без меня знаете. Как-то раз я была у них. Тут он приехал, и Кирилл нас познакомил. Андрей шумно выразил свое восхищение, даже поцеловал мне руку, изображая этакого джентльмена. Хотя его плебейское происхождение проявлялось буквально во всем, – женщина брезгливо повела плечами. – Этот его юмор грубый, плоские шутки, над которыми смеялся он один. Какие-то скабрезные намеки! С женщинами он себя вел просто отвратительно. А уж с Людмилой… Вы уж меня извините, – спохватилась Александра Петровна, – как говорится, о мертвых плохо не говорят, но вы сами просили все рассказать…

– Ничего-ничего, – подбодрила Лариса Александру Петровну. – Продолжайте, пожалуйста.

– Ну так вот. С Людмилой он обращался как с куклой. Показывал ее всем, как красивую вещь. И вообще поддерживал знакомство только с людьми, которые могли быть ему полезны. Вот и о моей профессии когда узнал, сразу стал в близкие друзья набиваться.

– Простите, Александра Петровна, – перебила Лариса. – А зачем вы могли ему понадобиться как хирург-гинеколог?

Александра Петровна не спешила отвечать на этот вопрос. Пришлось еще раз повторить, насколько это важно, и что Лариса никому не скажет, что получила информацию от нее, и тому подобное.

– Я просто беспокоюсь за Людмилу, – пояснила женщина, – а то, что вы узнаете это от меня, мне безразлично. Милу мне очень жалко! Но раз вы думаете, что это может быть важно, я вам расскажу. А вы уж сами думайте, поможет вам это или нет. Но у меня к вам одна просьба: не навредите Людмиле. Ведь она сейчас в положении. Мне Лада рассказала. Ей нельзя волноваться. Постарайтесь, чтоб ее не коснулась вся эта грязь, хорошо?

– Александра Петровна, – искренне сказала Лариса, – Мила – моя подруга. Более того, она попросила меня о помощи. И уж конечно, я приложу все усилия, чтобы она не пострадала от всего этого.

– Ну тогда слушайте. Буквально через два месяца после нашего знакомства Андрей пришел ко мне с женщиной. Вернее, с молодой девушкой. Пришел прямо в клинику. Дело было очень деликатное. Оказывается, эта девушка от него забеременела, и ей необходимо было сделать аборт. Именно с этой просьбой Андрей и обратился ко мне. Девушка была совсем молоденькая, страшно испуганная и бледная. Она еле сдерживала слезы. Я сказала, что не делаю подобных операций. Тем более мне тогда показалось, что девушка несовершеннолетняя.

– А как она выглядела, вы помните?

– Ну, не очень хорошо. Все-таки несколько лет прошло. Но думаю, что если бы я увидела вновь эту девушку, то узнала бы ее. У нее глаза были такие умоляющие… Мне еще показалось, что она умоляет меня помочь ей не в том смысле, в каком просил Окороков, а наоборот, отказать в этой помощи.

– А почему вы так решили? – спросила Лариса.

– Не знаю, интуитивное что-то. И еще она, как только я сказала, что не смогу им помочь, стала шептать: «Пошли, пошли» – и тянуть Андрея за рукав. И глаза у нее повеселели. Вот сейчас рассказываю вам это все, вспоминаю, и опять так жалко ее становится! – Александра Петровна говорила до этого момента спокойно и неторопливо, а вспомнив сцену встречи с девушкой Окорокова, разволновалась.

– И что было потом?

– Ничего. Они ушли. Андрей был очень раздосадован.

– Больше вы никогда не видели эту девушку?

– Нет. Больше никогда.

– Что с ней потом стало, вы не знаете?

– Нет. Я никогда не позволяла себе спрашивать об этом у Андрея, хотя мне была интересна ее судьба.

– И он не рассказывал вам? – спросила Лариса.

– Нет. Думаю, что ему все же было стыдно, если он вообще способен испытывать это чувство.

– Значит, если бы вы увидели эту девушку, то опознали бы ее?

– Ну на сто процентов я не могу утверждать, все-таки прошло время, она могла измениться. Но думаю, что узнала бы.

– А по фотографии?

– Не уверена. На фотографиях некоторые люди получаются такими, что их родная мать не узнает.

– А больше Андрей не обращался к вам с подобными просьбами?

– Нет. Никогда. Он понял, что здесь я ему не помощник. И я, и Лада, и Кирилл относились, мягко говоря, неодобрительно к его похождениям. Он об этом знал, хотя и не старался что-то изменить. Вы знаете, – задумчиво продолжала Александра Петровна, – честно говоря, мне Андрея не жаль, как бы жестоко это не звучало. Я думаю, что кто-то ему отомстил за очень подлый поступок.

– Александра Петровна, а что-нибудь еще вы можете рассказать об Окорокове?

– Да, пожалуй, нет. Я же говорила, что виделась с ним нечасто. Ладочка тоже старалась избегать встреч с ним. Этот эпизод только столкнул нас с ним ненадолго, и все. Больше, боюсь, ничем не смогу вам помочь.

– А вы не смогли бы все же попытаться описать ту девушку, что приходила к вам с Андреем?

– Ой, боюсь, что нет. Роста она была невысокого, какого цвета волосы, я не могла рассмотреть – они у нее шарфиком были закрыты, беленьким таким. Глаза только помню: огромные, испуганные и несчастные. И еще! Плащ на ней был белого цвета. Я еще подумала: прямо Белоснежка! Хорошенькая, как куколка. Даже бледность ее не портила.

– А вы никому не рассказывали об этом случае?

– Ну что вы! Зачем бы я стала рассказывать кому-либо такое! Кирилл с Ладой не интересуются подобными вещами. Даша тоже. А больше я ни с кем почти не общаюсь.

– А на работе?

– Нет. Никому.

В этот момент раздался телефонный звонок. Александра Петровна взяла трубку:

– Алло! Да, Ладочка. У меня… Все в порядке, доченька. Ты еще что-то хотела сказать? Нет? Ну до свидания, дорогая. – Александра Петровна повесила трубку и сказала с доброй улыбкой: – Это Лада. Спрашивает, приехали вы или нет. Они приезжали с Кириллом не так давно, забрали Алешу. Говорит, Лариса давно от меня ушла, к тебе, мама, собиралась ехать. Волнуюсь, как бы чего с ней не случилось.

Лариса тоже улыбнулась.

– И последний вопрос, Александра Петровна: не может ли Даша что-либо добавить к сказанному вами?

– Даша? – искренне засмеялась Шевелева. – Да вы что? Она в глаза Окорокова не видала. Да ей и неинтересно это все. Мы с ней ни разу не обсуждали семью Окороковых. Она и Людмилу-то не знает. Нет-нет, даже не стоит ее спрашивать. Тут она вам точно не помощник.

– Александра Петровна, спасибо вам огромное. Вы мне очень помогли. Знаете, может быть, мне придется побеспокоить вас сегодня еще раз…

– Ничего страшного, мы не ложимся спать рано. Приезжайте, если нужно.

Лариса тепло простилась с Александрой Петровной, получив приглашение приходить еще, и спустилась по лестнице вниз. Итак, всплыла девчонка, беременная от Окорокова. Это уже совсем интересно! Но кто же она?

У Ларисы, в принципе, был вариант. Была одна мысль… Она, в общем-то, была не столь уж очевидной, но если поразмыслить и связать два факта: присутствие некоей молодой девушки на дне рождения и ее же присутствие – беременной – на приеме у Шевелевой…

Котова заехала домой, быстренько сполоснулась под душем и сразу почувствовала себя лучше. Быстро сжевав бутерброд с сыром и выпив два стакана ананасового сока, она взбодрилась. Подошла к телефону и набрала номер матери Людмилы. Трубку опять взяла она сама и не звала дочь до тех пор, пока не убедилась, что звонит Лариса Котова.

– Мила, мне нужна фотография Алены Хлебниковой, – Лариса с ходу огорошила сокурсницу этой просьбой.

– Фотография Алены? – удивилась Политина. – А зачем?

– Я не буду тебе пока ничего объяснять, – жестко отреагировала Лариса. – Извини, нет времени и, в общем-то, нужды. Скоро я тебе все объясню. Так что насчет фотографии?

Людмила, видимо, слегка обиделась, но все же ответила:

– У меня дома, в шкафу в спальне, на верхней полке, лежит альбом. В нем несколько фотографий с занятий шейпингом, там есть и Алена.

Лариса спросила, не звонил ли Людмиле кто-нибудь.

Убедившись, что никто не звонил, Котова посоветовала усилить бдительность и, довольно небрежно попрощавшись, повесила трубку. Теперь ей предстояло проникнуть в квартиру Людмилы и взять нужные фотографии. Собственно, что значит «проникнуть»? Ключи от квартиры Котова предусмотрительно взяла у Людмилы, когда отправляла подругу к матери.

* * *

Лариса подъехала к особняку уже через десять минут, так как очень спешила. Быстро взлетев по лестнице на второй этаж, она открыла шкаф и достала с верхней полки четыре альбома с фотографиями.

Эти альбомы неплохо характеризовали всю жизнь Людмилы.

Вот фотографии маленькой Милочки. Надо сказать, она была очень милой малышкой, под стать своему имени. Много черно-белых любительских снимков, сделанных дома родителями фотоаппаратом «Смена». Попадаются и фотографии, сделанные в ателье.

В следующем альбоме, который был гораздо тоньше первого, собраны фотографии, выполненные во время Людмилиной юности. Они не очень качественные, зато на одной из них Лариса узнала себя. А вот и свадьба, первый муж, усатый, как это часто встречалось в то время, молодой человек. Ужасная мода! Как только можно любить усатых?!

Третий альбом запестрел яркими цветными фотокарточками, снятыми «Полароидом». Все понятно, в это время Людмила уже познакомилась с Окороковым. На снимках часто стала появляться его физиономия.

И наконец, последний альбом. Он практически ничем не отличался от предыдущего, но именно в нем Лариса нашла то, что искала. Осторожно вытащив снимок, на котором была Алена, Лариса положила его к себе в сумочку и вышла из дома Окороковых, аккуратно заперев дверь.

Сев в машину, она опять поехала к профессору Шевелевой. Теперь только Александра Петровна могла подтвердить истинность версии Ларисы.

Котова быстро доехала до ее дома, включив самую высокую скорость. Ей не терпелось предъявить Александре Петровне фотографии Хлебниковой. Дверь открыла домработница Даша.

– Проходите, пожалуйста. Александра Петровна только что о вас вспоминала, – произнесла она.

Профессор Шевелева сидела на диване с книгой в руках. Увидев Ларису, она отложила ее, сняла очки и предложила гостье садиться в то же самое кресло, в котором она сидела совсем недавно.

– Нашли убийцу? – с улыбкой спросила Шевелева.

– Если вы сейчас подтвердите мою догадку, то можно считать, что нашла.

И Котова достала из сумки фотографии Хлебниковой вместе со снимками своих подруг, которые она захватила на всякий случай, чтобы процесс опознания проходил, что называется, по апробированной в милиции форме – выбирать «фигуранта» свидетель должен был минимум из трех подозреваемых.

– Будьте добры, посмотрите, пожалуйста: нет ли среди этих людей той девушки, с которой Андрей Окороков приходил к вам? – произнесла Лариса казенную фразу, которую она сама много раз слышала, присутствуя при опознаниях, проводившихся Карташовым и его подчиненными.

Шевелева снова надела очки и взяла снимки. Посмотрев те, на которых были изображены подружки Ларисы, она отложила их, отрицательно покачав головой. Едва же она взглянула на снимок, на котором была запечатлена Алена на занятиях шейпингом, как тут же воскликнула:

– Вот же она!

Лариса облегченно вздохнула. Ну вот, на этот раз ее версия оказалась верной.

– Спасибо, Александра Петровна, – тихо сказала Котова, убирая фотографии в сумку, вставая и медленно направляясь к двери. – Большое вам спасибо.

– Но что именно я помогла сделать? Я ничего не понимаю! Кто убил Андрея? – вскричала Шевелева.

– Я пока не могу вам сказать. Скоро вы все узнаете сами.

От Шевелевой Лариса поехала прямиком к дому, где жила Алена Хлебникова. Адрес у нее был записан с момента разговора с капитаном Ключниковым, который предоставил Ларисе данные обо всех подозреваемых.

Она остановилась перед стандартной девятиэтажкой, поднялась на шестой этаж и позвонила в дверь.

– Кто там? – раздался за нею тихий голосок.

– Милиция, – устало сказала Лариса.

В двери был глазок, и девушка наверняка уже посмотрела в него и знала, кто к ней пришел. Она не стала испытывать судьбу и открыла дверь. Красивая, невысокая девушка с большими испуганными глазами.

Лариса просто сказала: – Ну что ж, здравствуй, Алена.

Девушка, казалось, уже все поняла. Плечи ее поникли, взгляд потух. Постояв так минуты две, она покачала головой и безжизненным голосом произнесла:

– Проходи… Проходите.

Глава 10

Они сидели в небольшой светлой кухне и молчали. Лариса все никак не решалась начать тот разговор, ради которого, собственно, и пришла сюда. Наконец, когда тишина стала слишком уж гнетущей, она сказала:

– Алена, я ведь все знаю…

– Все? – вскинула голову девушка.

– Ну не совсем все, но самое главное – знаю. Но будет лучше, если ты сама расскажешь.

– А что вы считаете самым главным? То, что он умер? Это самое главное? А то, что он сломал мою жизнь, не главное? А то, что он убил меня четыре года назад, – это как?

– Алена, расскажи все. С самого начала, – попросила Лариса.

Алена сжала губы, на щеках ее появились красные пятна.

Теперь ее красивое лицо стало жестоким. Но оно недолго пробыло таким. Складки возле губ расправились, и Алена сказала:

– Хорошо. Теперь-то уж что скрывать, раз вы знаете, что мы были знакомы. Да, я познакомилась с Андреем Окороковым пять лет назад. Мне тогда было всего шестнадцать лет, я заканчивала школу. Он приезжал за мной на машине, возил в ресторан. В то время он еще не был таким жадным, хотя сволочью уже и тогда был порядочной. Он всегда ею был! Мы встречались часто, почти каждый день. Я просто влюбилась в него, хотя он был на двадцать лет старше. Родителям я ничего не говорила, знала, что они бы не одобрили мой выбор. Андрей говорил, что любит меня, что никогда не оставит. Я и думать не могла, что все может быть иначе. Но потом он познакомился с Людмилой. Я не хочу сказать, что он ее полюбил – это я смогла бы понять. Он вообще не способен никого любить, кроме себя самого. Просто он собирался жениться, а я была неподходящей кандидатурой. Я была еще ребенком, пришлось бы объясняться с моими родителями, а он не хотел сложностей. Я росла в очень обеспеченной семье, папа мой был достаточно влиятельным человеком. Андрей не хотел, чтоб он знал о нашей связи. Папа был человеком крутого нрава, и Андрей… просто испугался.

– А он не боялся, что твой отец может еще сильнее рассвирепеть, если узнает, что он бросил тебя?

– Он знал, что я ничего не расскажу дома. Я же подчинялась каждому его слову. Андрею не нужны были неприятности. В один из вечеров он сказал, что не может на мне жениться, что он женится на Людмиле, а я молодая и еще встречу того, кто меня полюбит, а его должна забыть. Говорил, как тяжело ему со мной расставаться. А я сидела, словно окаменев, и не могла поверить, что это говорит он. Ситуация усугублялась тем, что я забеременела и сказала ему об этом. Андрей сперва подумал, что я обманываю его, потом испугался, стал настаивать, что нужно побыстрее сделать аборт. Я ничего не соображала… Он повел меня к одной своей знакомой, но та отказалась помочь. Было трудно найти врача, ведь мне было семнадцать лет. Наконец он нашел какого-то типа, который прооперировал меня у себя дома. Все было просто ужасно! Но хуже всего то, что аборт был сделан очень неудачно. Потом, когда я все же пошла в больницу, врач мне сказала, что я не смогу иметь детей. Никогда! В тот момент я была какая-то отупевшая, не осознавала, что все это значит. Родителям я так ничего и не рассказала… Прошло время. Все стало сбываться так, как говорил Андрей. Он женился на Людмиле. А я поняла, что мне надо жить дальше. Без него. Через два года я познакомилась с человеком, который меня полюбил и предложил выйти за него замуж. И все бы так и было и я была бы счастлива и забыла о том, что в моей жизни был когда-то такой человек, как Андрей Окороков, если бы не последствия той злополучной операции. Я не могла выйти замуж за любимого человека, так как знала, что не смогу иметь детей. Зачем я стала бы обрекать его на это? Я осознала всю глубину того, что со мной случилось. Мне очень хотелось отомстить Андрею, только я не знала – как. Но убивать его я не собиралась. Никогда не собиралась всерьез, хотя желание такое у меня было. Просто мне почему-то хотелось знать все о его жизни. Наверное, так я чувствовала, что смогу выявить его слабые места, чтобы потом когда-то нанести по ним удар. Это, наверное, звучит глупо, да я и сама не очень умная!

Алена неожиданно истерически расхохоталась. Потом посидела некоторое время, глядя в сторону, и продолжила:

– Извините меня… просто не верится, что все это было со мной. Одним словом, я стала ходить на шейпинг, чтобы познакомиться и подружиться с Людмилой. Это мне удалось. Мы стали часто видеться. Как-то раз она познакомила меня с мужем. Я сделала вид, что не знаю его. Потом, когда Мила отошла на минутку, Андрей спросил, откуда я знаю его жену. Я сказала, что случайно познакомились на шейпинге. Я вела себя так, словно не помню обиды. Соврала, что у меня все хорошо, что я счастлива. Он поверил и успокоился. Только просил не рассказывать Людмиле о том, что был знаком со мной, и о… характере этого знакомства. Я заверила его, что ничего не скажу. Зачем, мол, мне это надо? Тут он совсем повеселел. Впоследствии он, кажется, и сам уверился в том, что ничего особенного вообще не было, и воспринимал меня только как Милину подружку. Я часто бывала у них в доме. Видела, как они живут – словно чужие люди. И ненависть моя к Андрею росла. Он сломал мою жизнь и принялся за Людмилину! Ведь я видела, что она несчастна. Это все видели! Мне было ее жаль, но я не знала, что делать. А потом я вдруг узнала от Андрея, что Людмила ждет ребенка. Он сам сказал мне об этом! Я слушала и не верила ушам: он говорил об этом с такой гордостью, словно не помнил, что произошло со мной, что для меня это больная тема! А потом я поняла, что он просто хвастался. Все он прекрасно помнил, просто ему хотелось меня уколоть. Сделать мне больно еще раз! Как будто он мало причинил мне страданий!

Алена не выдержала и расплакалась. Лариса выдержала паузу и спросила:

– И ты стала пугать Людмилу?

– Что? – Алена недоуменно подняла заплаканное лицо. – Как пугать?

– Ну звонить, угрожать, говорить, что она умрет в свой день рождения…

– Да вы что? – Алена с еще большим недоумением смотрела на Ларису. – Понятно, – протянула она со вздохом. – Случилось то, чего я и боялась. Вы решили, что это я убила Андрея. Все понятно. Я так и знала.

– А что, разве это не ты подсыпала ему яд? – прищурилась Лариса.

– Нет, нет, нет! – Алена вскочила с места и забегала по комнате. – Ничего я ему не подсыпала! Не смогла бы я его убить! Не могу я убить человека, понимаете? Только в мечтах, а наяву не могу!

– То есть Людмиле ты не звонила, Окорокову ничего не подсыпала и убивать его не собиралась, а просто так, непонятно зачем, крутилась возле этой семьи? – недоверчиво спросила Лариса.

– Я же вам говорила, я же объясняла… – сбивчиво принялась убеждать Ларису Алена. – Я хотела что-то знать о его жизни, просто хотела когда-то как-то отомстить… Но я сама не знала как, и далеко не уверена, что вообще сделала бы это. И уж если решила бы отомстить, то уж никак не убив кого-то! Я клянусь вам, я здесь ни при чем!

– Почему же ты говоришь, что боялась?

– А как мне не испугаться? Я же понимала, что если кто-то узнает о нашей связи, то в первую очередь подумают на меня! Так оно и случилось! Да и еще…

Алена вздохнула и покачала головой.

– Что еще? – жестко спросила Лариса.

– То, что в прошлый четверг я вдруг увидела его, Андрея, в машине с какой-то женщиной. Мне захотелось узнать, куда он ее везет. Не знаю почему, но этот человек для меня как бельмо в глазу, он мне словно все внутренности выжег… Одним словом, я поймала машину и поехала за ними. Ехать пришлось долго. Он привез ее в дом в Краснопресненском районе. Они поднялись, я пошла следом, позвонила в квартиру. Андрей открыл дверь. Увидев меня, страшно удивился. Женщина испугалась, что я – его жена, схватила вещи и убежала. Я сказала ему, что он подлец. И что я все расскажу Людмиле. Он стал меня уговаривать молчать, говорил, что это недоразумение. Даже попытался меня обнять, предложил вспомнить былые времена. Делал раньше вид, что все забыл, а тут – вдруг вспомнил! Я его оттолкнула и стала кричать, что он сломал мне жизнь. Я тогда просто из себя вышла, чуть ли не истерику закатила. Он заорал на меня, схватил за плечи и начал трясти. Я вырвалась и упала на диван. Он кричал, что я чокнутая, что он убьет меня. Я заявила, что это я его убью. Не нужно было этого говорить, конечно, да и вести себя так не следовало. Зачем я вообще туда поперлась? Но меня такая злость на него взяла! Потом я выбежала из квартиры, опять поймала машину и поехала домой…

А он остался там. После этого мы увиделись только на дне рождения Людмилы и сделали вид, что ничего такого между нами не было. Я жалела о скандале, он, кажется, тоже. Я после того эпизода дала себе слово держаться от него подальше. Да и с Людмилой решила пореже встречаться, а потом вообще отойти от этой семьи. Я поняла, что нужно жить своей жизнью, а не чужой. И вот… Вот тут его кто-то и убил, – тихо закончила Алена.

Лариса смотрела в лицо Алены и видела, что она действительно жила несколько лет чужой жизнью. Лариса сейчас даже жалела ее. Жалела о ее загубленной молодости. Дай бог, чтобы у нее хватило сил действительно начать жить заново. Хотя теперь, когда Окорокова нет, этот зловещий рок уже не станет тяготеть над нею.

– Я потому и принялась вас предупреждать, чтобы вы прекратили расследование, – продолжала Алена. – Когда вы объявили, что скажете, кто убийца, я подумала: вы решили, будто это я. А это не так! У меня отродясь никакого яда не было, я даже не знаю, где его достать в случае чего… В общем, я решила вас припугнуть.

– То есть это ты размалевала мой гараж? – сурово сдвинула брови Лариса.

Алена виновато кивнула.

– Вы простите, пожалуйста, я вам все отмою, – жалобно проговорила она. – Я все сотру, у меня есть ацетон…

– Ладно, – остановила ее Лариса. – Еще всю краску мне испортишь своим ацетоном. Давай говори лучше, кого ты наняла, чтобы избить моего администратора? Я его точно упрячу на пятнадцать суток! Говори лучше сама, я ведь все равно узнаю.

Алена вновь недоуменно посмотрела на Ларису.

– Я никого не нанимала, – покачала она головой. – Я не просила никого избивать, честно. Я только на гараже написала сама, а бить кого-то… Нет, это не я.

«Час от часу не легче, – подумала Лариса. – Только вроде бы убедишься, что хотя бы одна загадка раскрыта, как тут же оказывается, что раскрыта лишь ее часть. Господи, да кто же это все творит?!»

– Я правду вам говорю, поверьте, – продолжала сумбурно извиняться Алена. – Я столько страху натерпелась за эти дни, разве бы я стала еще и теперь врать? Я вам честно призналась насчет гаража и насчет того, что специально с Людмилой познакомилась… И с Андреем я ругалась за несколько дней до этого убийства, это было. Но я никого не нанимала и не подговаривала! И Андрея не убивала!

– Ладно, хватит, – устало остановила ее Лариса.

У нее уже не было сил. Она была разочарована и выбита из колеи. С одной стороны, хорошо, что у этой сопливки хватило ума не пойти на убийство. Но это хорошо лично для Алены, а для Ларисы это означает, что работа не закончена. И неизвестно, когда будет закончена и завершится ли вообще?..

Лариса вышла из квартиры девушки, села в машину и закурила. На душе у нее было муторно. Очень хотелось пить, и Котовой пришлось выйти на улицу и искать ларек. Купив бутылку минеральной воды, она залпом опустошила ее. Что теперь делать? Если Хлебникова не виновата, то кто? Ведь кто-то же звонил по телефону Людмиле и кто-то напал на Степаныча!

«Голос был похож на голос Анатолия. Хотя нет, не похож… Да я уже не знаю!» – вдруг вспомнились слова Людмилы о звонках с угрозами.

Между прочим, если откинуть версию о том, что Мила Политина все-таки сама убила своего мужа, один звонок имел место уже после убийства. Как раз после того, как Лариса объявила о своем намерении раскрыть имя убийцы. А голос звонившего был похож на голос Анатолия Караевского.

Снова возвращаться к порядком надоевшей версии о причастности не вполне нормальной Элен к убийству? Искать эмоциональные мотивы? Черт знает что!

Лариса в сердцах собралась было даже плюнуть на все это дело и послать его подальше! Она уже решила, что это станет ее первым и последним провалом. Не станет она больше заниматься частным сыском! Хватит! Надоело!

От злости Лариса даже шарахнула кулаком по панели. Потом глубоко вздохнула и потянулась за пачкой сигарет.

«Простите, у вас не будет сигареты?» – вдруг всплыл в памяти голос Анатолия Караевского. Почему вдруг это вспомнилось? Потому что Лариса только что думала о Караевском, точнее, о его голосе. И он недавно просил у нее сигарету… Когда же?

И тут Лариса вспомнила! На дне рождения Людмилы, когда она вышла на балкон, из-за спины к ней подошел Анатолий и попросил сигарету. Вернее, не так! Ей тогда показалось, что это был Анатолий, а на самом деле тут же выяснилось, что к ней обращается Михаил Морозов! Почему Лариса тогда их спутала? Потому что еще плохо знала гостей. Но голос… Ведь голос у Морозова действительно очень похож на голос Караевского, только он более приглушенный! Именно такой, каким и описала его Людмила Политина, когда рассказывала о звонившем с угрозами мужчине! Просто Людмила дольше общалась с Анатолием, чем с Михаилом, поэтому кандидатура последнего и не пришла ей на ум!

Так-так… Лариса почувствовала, как кровь бурно прилила к щекам. Неужели она на верном пути? Неужели она все-таки догадалась, неужели все-таки… вычислила убийцу?

О Морозове ей известно мало, но, может быть, как раз поэтому она и не останавливалась всерьез на его кандидатуре, не разрабатывала ее тщательно? Ей хватило небрежных слов Морозова об Окорокове как о «нормальном пацане», но кто знает, что за отношения на самом деле были между ними? Раньше они работали вместе, наверняка были какие-то общие криминальные дела… Что, если шлейф этих прошлых криминальных затей тянется и по сей день?

Что же ей делать дальше? Нужно, наверное, звонить Ключникову и делиться своими предположениями, а уж он пускай, что называется, вяжет этого Морозова и «колет» его. Лариса потянулась к мобильнику и набрала было номер капитана. Но тут же нажала сброс. Не слишком ли скудны ее умозаключения? Построить версию всего лишь на сходстве голосов… Ключников может и не отнестись к этому всерьез. Нет, сначала нужно все как следует обдумать.

Лариса решила успокоиться и вернуться домой. Там она обсудит все свои догадки с Евгением, посоветуется с ним, тогда и примет окончательное решение. Но тут запищал ее мобильник, и Лариса включила связь.

– Алло, Лариса? – послышался голос капитана Ключникова. – Вы мне звонили?

– Да, но… Тут сорвалось что-то, – не ожидавшая такой почти телепатической проницательности, выкрутилась она. – А как вы узнали?

– А мы вчера определитель поставили, – с гордостью поведал капитан. – Так что теперь и мы живем как белые люди!

– Поздравляю, – усмехнулась Лариса.

– Я решил вам перезвонить, потому что вспомнил одну вещь, – продолжал тем временем капитан. – Помните, вы меня спрашивали о человеке по кличке Узел?

– Да, вы еще мне сказали, что не знаете такого.

– Это верно, но вот что интересно… Я тут перелистывал материалы старого дела, в котором фигурировал Михаил Морозов в качестве свидетеля… Помните, я вам рассказывал?

– Да-да, помню! – нетерпеливо отозвалась Лариса. – И что?

– Так вот, там упоминается, что Морозова в его «кругах» иногда называли Гид-ро-у-зел! – по слогам продиктовал Ключников.

– Как? – пораженно переспросила Лариса.

– Гидроузел! – повторил капитан. – Иногда Гузел. Но не исключено, что Окороков мог звать его и просто Узел.

– Не исключено, – ошеломленно согласилась Лариса и воскликнула: – Виталий Игоревич, я сейчас к вам приеду!

– Да? – озадаченно спросил Ключников. – Ну, хорошо.

…Через несколько минут Лариса уже сидела в кабинете капитана Ключникова и подробно рассказывала ему, к какому выводу она пришла и почему. Ключников слушал очень внимательно. Когда Лариса умолкла, он побарабанил пальцами по столу и сказал:

– Ну что ж… Все это, конечно, очень похоже на правду. Но доказательств-то у нас никаких нет!

– Ну, Виталий Игоревич, – развела руками Лариса. – Доказательства собирать – это уже ваша забота. Езжайте, берите, «колите»… Как вы это умеете делать? Подсаживайте кого-то к нему в камеру, устраивайте провокацию, устанавливайте прослушку или что-то там еще… У вас же в арсенале много различных средств.

– А вы что же, сами больше не хотите участвовать в охоте? – разочарованно спросил капитан.

– Вы знаете, нет, – честно призналась Лариса. – Считаю, что свое дело я уже сделала. Раньше, признаюсь вам, я бы дошла до самого конца, вплоть до того, что сама поставила бы ему эту прослушку, если бы возникла такая необходимость. А сейчас – не хочу. Меня и так это дело что-то совсем выбило из колеи.

– Ну что ж… – вздохнул Ключников. – Все равно, огромное вам спасибо за помощь. Дальше постараемся своими методами.

– Я вам позвоню попозже и узнаю, чем все закончилось, хорошо? – поднимаясь, сказала Лариса.

– Конечно, – кивнул Ключников, и на этом они распрощались.

Уставшая до смерти Лариса поехала наконец домой. Дальнейшее свободное время она посвятила исключительно отдыху и только совсем уже под вечер позвонила Ключникову. Он сообщил ей, что Морозов задержан по обвинению в убийстве Андрея Окорокова и с ним проводится работа. Этот разговор слышал Котов. И когда Лариса повесила трубку, он принял невообразимо важный вид и заявил:

– А я тебе сразу говорил, что это он! Вернее, не сразу, но гораздо раньше, чем ты до этого додумалась!

– Ты просто ляпнул наугад, – возразила Лариса. – Потому что тебе не понравилось его лицо, похожее на бандитскую рожу.

– Нет, не наугад! Была логика! – поднял палец вверх Евгений. – Я говорил, что это – парадоксальный вариант, оказавшийся правильным, и слава богу!

– Вообще-то ты утверждал, что это типично женское убийство, – напомнила Лариса.

– А я придерживался сразу двух вариантов, – тут же нашелся Котов. – Что убийство либо совершенно типичное, и тогда это женщина, либо совсем не типичное, и тогда это мужчина.

– В общем, ты был бы прав в любом случае, – махнула рукой Лариса. – Ладно, все это теперь неважно. Главное, чтобы его заставили признаться, а также то, что Людмиле теперь больше нечего бояться. Но неужели это он набил морду Степанычу?!

– Если это действительно он, – ухмыльнулся Евгений, – то вот за это я с удовольствием пожал бы ему руку!

– Вряд ли, – сказала Лариса. – Он совсем не подходит под приметы, описанные Дмитрием Степанычем.

– Степаныч – дурак! – категорически заявил Котов. – Он и свои собственные-то приметы описать толком не сможет. А этот Морозов, между прочим, человек с выдумкой! Он специально работал под дурака. Он же не стал валить этого бугая из пистолета, потому что все бы сразу подумали на него! А он поступил довольно хитро, и мне это нравится.

– Убийство нравится? – покосилась на него Лариса.

– Не убийство, а то, как оно совершено, – поправил ее Котов.

– Пойди, сам воспользуйся его методом, – усмехнувшись, предложила Лариса.

– Мне, Ларочка, убивать некого, – развел руками Евгений. – У меня нет врагов. Я добрый человек.

– Ну и слава богу, – сказала Лариса и поднялась.

– Ты куда? – сразу же вскинулся Котов.

– У меня еще одно дело на сегодня, – вздохнула Лариса. – Нужно позвонить Людмиле и сказать ей, что все кончено.

Она позвонила матери Людмилы и сообщила, что может наконец отвезти ее дочь домой, поскольку больше ей ничего не угрожало. Политина обрадовалась, но ни о чем не спросила. Лариса подъехала к дому ее матери и стала ждать.

Стоял солнечный осенний день, Людмила выбежала из подъезда и пошагала к «Ауди». Она была в легком светлом платье, которое развевалось на ветру. От ее былых страхов и уныния не осталось и следа. Лариса порадовалась тому, что она так хорошо выглядит, – она ожидала, что Политина будет более подавленной.

– Ларочка, я так рада тебя видеть! – прощебетала Людмила. – Ты знаешь, я за это время многое обдумала. И поняла, что мне нужно быть такой же сильной, как ты. И тогда все у меня получится, правда?

– Правда, – односложно ответила Лариса, не очень-то веря в оптимизм приятельницы.

Людмила поняла, что Котовой не хочется продолжать этот разговор, и замолчала. Оставшийся путь до дома они проехали молча.

Лариса привезла Людмилу домой, та пригласила подругу к себе и начала варить кофе.

Лариса попросила двойную порцию, так как силы ее еще не восстановились окончательно. Людмила быстро приготовила тосты с сыром, поставила на стол вазочку с конфетами и налила кофе. Лариса опять обратила внимание, что Мила полна бодрости и двигается легко и весело.

– Ну, как ты себя чувствуешь? – наконец, поинтересовалась Котова.

– Ой, ты знаешь, прекрасно! – оживилась Людмила. – Мне кажется, что я все могу, что у меня просто крылья выросли. Я вдруг задумалась над своей жизнью с Андреем и поняла, какой же она была скучной. И несчастливой! Я была просто куклой. Жила, не замечая, кто находится рядом со мной. Мы же были абсолютно чужими людьми. И если честно… Я поняла, что Андрей был не очень хорошим человеком. И он не любил меня – никогда. В сущности, я знала это и раньше, но пыталась обмануть саму себя. Он вообще никого не любил. И Кирилл, и Лада пытались меня в этом убедить, но я их не слушала. И зря, наверное. Ведь и я не любила его. Может быть, если бы мы расстались с Андреем, то ничего этого не было бы. Я ведь жила, как во сне! А теперь проснулась и обрела свободу. Может, это звучит кощунственно, но это так. И ребенка я смогу воспитать сама, правда? И все у меня будет хорошо.

Лариса машинально кивала, а Людмила тем временем продолжала:

– Представь себе, несколько лет я прожила рядом с человеком, к которому не питала никаких чувств. Ждала его по инерции, а никакой радости общение с ним мне не приносило. Теперь я воспринимаю свою жизнь с ним как кошмарный сон. Но он, наконец, кончился. Ведь правда, Лара? Все кончилось?

Глаза у Людмилы просто сияли. Она вся словно искрилась, горела каким-то огнем, которого Лариса раньше не замечала. Очевидно, чрезвычайные обстоятельства привели к тому, что скрытые ресурсы ее натуры вдруг проявились. Теперь в Миле не было ничего от той серой тихой мышки, какой Лариса помнила ее в юности. Хотя при недавней встрече Котова уже убедилась, что Людмила сильно изменилась – как внешне, так и по характеру.

– Да, Мила, – ответила Лариса, думая о том, что сама сейчас только и мечтает о крепком сне. – Теперь все кончилось.

– Так, подожди… – вдруг очнулась от своих щебетаний Людмила. – А… Кто же все-таки это сделал? Ты узнала? Почему ты забрала меня от мамы? Ты уверена, что мне больше ничего не угрожает?

– Господи, Мила, если бы не была уверена, разве стала бы забирать? – чуть улыбнулась Лариса. – Могу тебе сказать: твоего мужа убил Михаил Морозов.

– Морозов? – широко распахнула глаза Людмила. – Но почему?

– Это пока точно неизвестно, поскольку он не начал давать показания. Но подозреваю, что разгадка таится в тех делах, которые твой муж и Морозов вели совместно несколько лет назад. Скорее всего, какие-то неподеленные деньги или просто старые счеты.

– Но он всегда был таким предупредительным, вежливым, – Людмила недоумевающе оттопырила нижнюю губу. – Многие говорили, что он похож на бандита, но я про него ничего плохого сказать не могу, он мне даже нравился… Такой мужественный парень…

– Вот такой мужественный парень избрал совсем не мужественный способ устранения своего противника, – констатировала Лариса.

Людмила еще немного подумала и вдруг выдала:

– Ой, ну и хорошо, что это он!

– Почему? – не поняла Лариса.

– Ну, потому что он не из нашей компании… И она могла бы распасться, если бы убийцей, скажем, оказался Кирилл или Анатолий… Или даже Елена. Я даже не знаю, кого еще назвать! Господи! И как я раньше не догадалась? – всплеснула Людмила руками. – Ведь ясно, что это только он, кроме него, просто некому! Ведь все остальные – старые друзья, проверенные люди, один он – чужой! Боже мой! А я уже даже одно время Сашку начала подозревать, брата своего! Представляешь?

– Почему? – вновь не поняла Лариса.

– Ну они, если честно, с Андреем друг друга недолюбливали, – признала Людмила. – А теперь я понимаю, что это точно Михаил! Ну, конечно! Это я его голос слышала в трубке, однозначно – его, и как только не поняла сразу? Да еще додумалась – на Анатолия показать, а?

Людмила разволновалась, раскраснелась и в конце концов налила себе еще кофе – для успокоения нервной системы.

В этот момент зазвонил сотовый телефон, лежавший у Ларисы на коленях. Она машинально взяла трубку, не надеясь услышать ничего важного, но то, что она услышала, моментально выдернуло ее из усталого полусонного состояния:

– Алло! Лариса Викторовна? Это Дмитрий Степанович. Я… Из ресторана звоню. Тут вот какое дело… У нас снова проблемы…

– Ну что такое? – не выдержала Лариса. – Говори скорее!

– Тут, короче, стекло нам разбили…

– В ресторане? – уточнила Лариса.

– Ну да, – проскрипел Степаныч и шумно задышал.

– Какое? – внутренне напряглась Лариса.

– Ну то самое, что спереди…

– Центральное?! – ахнула Лариса.

Центральное стекло было самым большим в ресторане, оно располагалось со стороны фасада и было в свое время заказано специально у одного старого мастера, которого Ларисе рекомендовал один ее знакомый. Это было несколько лет назад, Лариса даже не знала, жив ли теперь тот мастер! Да даже если и жив, то неизвестно, когда с ним удастся договориться, когда он выполнит заказ и сколько за него потребует – стекло было очень дорогим. А пока фасадная сторона «Чайки» будет лишена своего главного украшения… А это, в свою очередь, означает срыв всей работы!

Все эти мысли моментально пронеслись у Ларисы в голове.

– Вот не было печали… – вслух пробормотала она.

– Вы бы, Лариса Викторовна, разобрались, так сказать, на месте… Как директор… – продолжал шумно скрипеть Городов. – А то, понимаете ли…

– Я сейчас приеду, Степаныч, – сказала Лариса и отключила связь.

– Лара, в чем дело? – испуганно спросила Людмила, увидев выражение лица Ларисы. – Что случилось? Он сбежал из тюрьмы?

– Кто – он? – не поняла Лариса, занятая своими мыслями.

– Как кто? Морозов!

– Да нет же, – поморщилась Лариса. – Это мои личные проблемы.

Наверное, вид у нее и впрямь был сильно удрученным, если Людмила так перепугалась. Но Лариса была не в состоянии сейчас ей все объяснять, да и незачем – это действительно были ее личные проблемы.

– Пока, Мила, – устало сказала Лариса и пошла к машине.

– Лариса, а деньги как же? – крикнула ей Людмила из окна, но Лариса только махнула рукой. Она спешила в ресторан, все ее мысли занимало пресловутое стекло.

Стекло и впрямь было разбито. То есть вдребезги, а не просто треснуло, как еще слабо надеялась Лариса. Трещину можно было бы хоть на какое-то время замаскировать, чтобы не закрывать ресторан, а уж теперь без закрытия точно не обойтись. Порадовало Ларису лишь то, что Степаныч уже организовал работу по очистке территории от битого стекла. Осколки были тщательно выметены, посетителям принесены извинения, а сам Городов уже мрачно протягивал Ларисе какой-то листок.

– Что это? – машинально спросила та, оглушенная случившимся несчастьем.

– Это я подсчитал… Убытки, которые понесет ресторан в случае, если будет закрыт на день. На другой стороне – если на два дня.

И Степаныч услужливо перевернул испещренный корявыми цифрами листок.

– Спасибо тебе за заботу, солнце мое, – вздохнула Лариса. – А кто разбил-то? – Да самое главное, что этого не знает никто! – яростно жестикулируя, выпалил Городов. – Если бы я видел, я бы этому козлу руки оборвал! Просто посреди дня кто-то камнем как зашвырнет в стекло – и все! С наружной стороны, разумеется.

– А я видела, как мужчина какой-то по улице бежал, – вставила одна из официанток.

– Какой мужчина? – повернулась к ней Лариса.

– Ну высокий такой, в плаще… Кудрявый, – как смогла, описала официантка.

Лариса обменялась изумленным взглядом со Степанычем. У того глаза просто выкатились из орбит.

– Дмитрий Степанович… – начала Лариса медленно. – Имей в виду, если ты этому психу перешел дорогу и он мстит именно тебе таким вот образом, за стекло будешь платить из своего кармана!

У Степаныча цвет лица стал как у его машины, а она была темно-вишневой.

– Да я… Да вы… Вы вообще соображаете, что вы говорите?! – наконец заорал он. – Я же вам говорил, что я его раньше в глаза не видел! Я говорил, говорил!

Городов по привычке начал впадать в истерику. Лариса не стала этого слушать и оборвала его:

– Ладно, я завтра же начну заниматься этой проблемой. Ресторан пока закрываем, к проему в стене приставляем охрану. Дмитрий Степанович, распорядись, у меня просто нет сил…

И Лариса, отдав последнее распоряжение, двинулась к своей машине, молча села в нее и уехала домой. У нее и впрямь не было сил заниматься проблемой разбитого стекла.

На следующий день она спала до обеда, и даже мысли о пресловутом стекле не могли ее разбудить. Разбудил ее звонок Дмитрия Степановича Городова.

– Лариса Викторовна, – пророкотал он в трубку. – Приезжайте сейчас в ресторан.

– Зачем? – потягиваясь и моментально вспоминая о постигшем ее несчастье, спросила она.

– А вот узнаете, – загадочно произнес Степаныч.

– Послушай, если там очередная проблема, лучше уж говори сразу, – велела Лариса.

– Приезжайте и все узнаете, – коротко и туманно отрапортовал Городов и повесил трубку.

Чертыхнувшись, Лариса поднялась с постели и принялась собираться. Когда она подъехала к ресторану, то поняла, что действительно удостоилась сюрприза: во всю фасадную стену сверкало огромное новое стекло. От осколков старого не было и следа! Лариса, не веря глазам своим, подошла к стеклу и провела по нему рукой. Это заставило ее убедиться, что она не спит. В этот момент из ресторана вышел светящийся от гордости Степаныч.

– Ну как? – хвастливо спросил он, кивая на стекло. – Впечатляет?

– Дмитрий Степанович… – ошарашенно проговорила Лариса. – Неужели это ты для меня постарался?

– Я, Лариса Викторовна, того… – занервничал Степаныч. – Я, конечно, старался. В смысле, я помогал стекло ставить, я клей разводил…

– А кто стекло-то купил? – по-прежнему не понимала Лариса.

– Вчера, когда вы уехали, подруга какая-то ваша позвонила, назвалась Людмилой. Я ей сказал, что вы уже уехали, она стала спрашивать, что стряслось в ресторане. Ну я ей все и поведал. А почему я должен был скрывать? Она заявила, что сейчас приедет. Приехала, посмотрела, потом позвонила куда-то. Я ей сразу сообщил, что я ваш заместитель, поэтому она все может объяснить мне. Ну она и сказала, что, мол, завтра с утра приедут люди, все измерят и сделают стекло. И попросила меня быть с утра на месте. Я еще уточнил, – подчеркнул Городов, – а кто заплатит? Так она засмеялась и говорит – вы, мол, ей большую услугу оказали, так что это она вас благодарит. Вот так!

У Ларисы даже не нашлось слов, чтобы выразить свои эмоции. Чуть придя в себя, она взяла трубку и позвонила Людмиле…

Эпилог

Капитан Ключников был доволен. А еще бы ему не быть довольным! Милицейская радость – она ведь от раскрытого преступления бывает.

– Короче, дела прошлые, а история банальная. Деньги они не поделили, Окороков в свое время скрыл их для себя, а Морозову проехался по ушам насчет того, что их менты при обыске конфисковали, левым способом, а его отпустили только за счет того, что Окороков без протокола им деньги отдал. А потом история всплыла, как это часто бывает. Морозов по каким-то своим каналам узнал, что, оказывается, никакого обыска не было, и, следовательно, менты себе ничего взять не могли. Естественно, пошли разбираловки. Окороков стоял на своем, говорил, что Морозова, так сказать, дезинформировали. К тому же столько времени прошло, поди, докопайся теперь! Но Морозов – пацан упорный, он не отступал. И все деньги свои требовал.

– Ну вот, а мне тоже по ушам проезжался, что «бабули здесь ни при чем, здесь бабы!», – вставила Лариса.

– Как-как? – рассмеялся Ключников. – Надо будет записать это выражение.

– Не суть важно, – отмахнулась Котова. – И что же дальше?

– А дальше все просто. Морозов – человек в принципе неглупый, он решил все обставить таким образом, чтобы на него никто не подумал. Решил сыграть «под бабу». Тем более что он, кажется, знал о связи Окорокова и Хлебниковой. Он понимал, что его будут подозревать в самую последнюю очередь, несмотря на уголовное прошлое. Цианистый калий и бандитские разборки – согласитесь, не очень-то это вяжется. Нестандартный ход!

Лариса кивнула в знак согласия. Действительно, многие, в том числе и ее муж Евгений, тут же пошли в своих умозаключениях по стандартному пути. Правда, тот же Котов потом высказывал свою «самую парадоксальную мысль».

– Он задумал до конца прояснить обстановку на том самом дне рождения, – продолжила Лариса. – Тем более что Андрей ему именно это и предложил. Он знал, что список гостей все равно будет утверждать он, несмотря на то что день рождения – у его жены. А Морозов рассудил так, что если все будет нормально, то есть, как он выразился, «Окороков упадет на бабки», то никакого убийства и не будет, а звонки с угрозами жене просто будут расценены как глупая шутка.

– Да, он решил еще и запутать все окончательно этими звонками по адресу жены, которую вообще никто убивать не собирался, – согласился Ключников.

– Это он сам рассказал? – спросила Лариса.

– В итоге, да, – улыбнулся капитан. – Вы же сами говорили, что у нас есть действенные методы.

– Ну что ж, это замечательно, – сказала Лариса. – Значит, теперь все прояснилось окончательно?

– Да, материалов вполне достаточно для передачи дела в суд. Спасибо. Если хотите, можете сами прийти, послушать.

– Нет, это мне уже неинтересно, – отказалась Лариса. – Я и так потратила на это дело много нервов и сил.

– Тогда удачи вам в дальнейших делах, – пожелал Ключников, и они с Ларисой распрощались.

* * *

Возвратившись после беседы с Ключниковым к себе в ресторан, Лариса наткнулась на Степаныча и придирчиво его оглядела с ног до головы. Отлежавшись дома, Дмитрий Степанович весьма посвежел. Синяк его, правда, сошел еще не до конца, но был усердно замазан тональным кремом.

Администратор был в приподнятом настроении. Это происходило не столь уж часто и Лариса поинтересовалась:

– Дмитрий Степанович, ты что, выиграл новую машину в лотерею, коли так светишься?

Настроение Городова чуть упало, и он слегка помрачнел.

– Нет, – проскрипел он. – Машину я не выиграл, хотя это не помешало бы…

– А что же?

– А я на днях на улице наблюдал замечательную картину. Иду это я…

– Надеюсь, ты не переходил при этом дорогу? – вспомнив недавний инцидент, уточнила Лариса.

– Нет, – еще раз выразительно проскрипел Дмитрий Степанович. – Я просто шел по улице, и вот вижу вдалеке знакомую фигуру. В плаще, лощеный такой… Кудрявый. Шатен.

Последние слова Степаныч произнес с толком и расстановкой, в перерывах сопя и шумно вздыхая.

– То есть тот, что на тебя напал! – ахнула Лариса.

– Да-да! Да, Лариса Викторовна! – завертелся от восторга Степаныч. – Я подбегаю к нему, уже хочу ему врезать как следует, а тут из-за моей спины двое амбалов ка-ак на него прыгнут!

– А он? – обомлела Лариса.

– А он, естественно, начал вырываться и даже… кусаться. Причем как собачонка такая, знаете… Крутиться начал, извивался весь. И даже лаять начал!

– То есть он… стебанутый? – охнула Лариса.

– Да! – восторгу Степаныча не было предела. – А амбалы – это санитары из психушки. У них, оказывается, больной сбежал, они его по всему городу разыскивали. А я, между прочим, пострадал. Я, между прочим, всю жизнь страдаю от стебанутых, всю жизнь! Всю жизнь, Лариса Викторовна!

– А как ты об этом узнал? – прервала Котова причитания администратора.

– Да они его скрутили и поволокли к машине с красным крестом! – объяснил Степаныч. – А рядом бабулька стояла, это она, собственно, и вызвала санитаров. Этот «крендель», оказывается, на перекрестке недавно в урну уличную, так сказать, мочился. Хе-хе… Вот так! А потом газету принялся читать на остановке, как нормальный. А сознательная бабулька смекнула, что к чему, и позвонила куда надо. Оказывается, даже по телевизору объявляли о том, что псих сбежал. Вот мы не смотрим местные программы, а потом выясняется, что не в курсе событий!

– Можно подумать, если бы ты смотрел, то уберегся бы от удара в лицо тем утром!

Администратор помрачнел и нахохлился. Он сам сомневался в том, насколько знание о сбежавшем из психушке больном помогло бы ему. Степаныч еще раз шумно вздохнул, а потом вдруг поднял лукавые глазки на Ларису и спросил:

– Как вы думаете, Лариса Викторовна, должна мне психбольница заплатить компенсацию за моральный ущерб? Может, в суд на них подать? Как вы думаете, а?..

Content

Светлана Алешина
Победитель получает счет

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Эпилог