Светлана Алешина

Мертвые не умирают (сборник)

Мертвые не умирают

Глава 1

Осень

В жизни Ларисы Котовой, директора процветающего ресторана «Чайка», подобные минуты выпадали очень редко.

На улице стояла непривычная для ноября теплая солнечная погода. И этот метеорологический парадокс заставлял забывать о том, что впереди людей ожидает весьма неприветливая, холодная и, что самое главное, длинная зима.

Пока же Лариса медленно брела по улице, наслаждаясь последними погожими деньками. Она была без головного убора, без перчаток и не ощущала холода. Напротив, на солнце можно было, пожалуй, пройтись даже без пальто, в одном костюме, и не замерзнуть.

Был понедельник, начало рабочей недели, и начинался он довольно неплохо. Даже дома «любимый» супруг Ларисы вел себя прилично. Впрочем, один тот факт, что Евгений был не с похмелья, уже радовал.

Этот внешне процветающий бизнесмен давно попал в цепкие узы алкогольной зависимости. И только некая инерция и какое-то потрясающее везение позволяли ему удерживаться на плаву бизнеса.

Но, как бы там ни было, каждое утро смотреть на страдающее и перекошенное от головной боли лицо Евгения было неприятно для его супруги. Более того, эта картина Ларисе надоела. А сегодняшний бодрый разговор утром за чашкой кофе с мужем придал Ларисе Викторовне хороший положительный импульс на день. Даже то, что она шла на работу пешком, совсем не расстраивало Ларису, а, наоборот, наводило ее на философские мысли.

«Вольво» ей пришлось отвезти на СТО и оставить там на профилактический ремонт. Ее «боевой товарищ» в последнее время стал немного сдавать. Подлечить его было просто необходимо. Правда, знакомые ребята на станции пообещали вылечить «товарища» уже сегодня.

Лариса вдохнула воздух и улыбнулась двум воробьям, которые никак не могли поделить хлебную корку и по этому поводу вели «крутые разборки».

Отвлекшись на птиц, она не сразу заметила двух людей, выходящих из арки двухэтажного дома. Не обратила она на них внимание и тогда, когда, поравнявшись с ними, прошла дальше.

– Стоять! – вздрогнула она от крика, раздавшегося сзади, и на всякий случай замерла на месте. – Стоять, я сказал. Стоять, падла!

Лариса метнулась в сторону и прижалась к стене дома. В тот же момент она услышала легкий хлопок и, обернувшись на звук, увидела, как бежавший человек вдруг неестественно дернулся и опустился на асфальт.

Ее глаза расширились от стаха. Она хотела крикнуть, но только беззвучно открыла рот.

А второй мужчина, поравнявшись с ней, низко нагнул голову и бросил какой-то предмет в ее сторону. Машинально его поймав, она с ужасом увидела у себя в руках пистолет с глушителем.

Некоторое время она стояла в оцепенении перед трупом мужчины, продолжая сжимать пистолет. Из этого оцепенения ее вывел противный вой сирены. По улице, набирая скорость, неслась милицейская машина.

«Черт, ну почему я?» – в отчаянии подумала Лариса. Она хотела выбросить пистолет, но на нем уже, по ее глупости, были отпечатки ее пальцев. К тому же прохожие, которых во время происшествия видно не было, теперь появились и в некоем ступоре наблюдали за ней. Они не решались приближаться, но держали Ларису в поле своего зрения.

Внутри Ларисы нарастало чувство беспомощности и ощущение жуткой, несправедливой абсурдности ситуации. Выбросить пистолет и попробовать убежать? Наверняка прохожие в этом случае среагируют. Попытаться скрыться с пистолетом? Дополнительная улика для ментов.

Нет, Лариса Котова, хобби которой уже давно стала частная детективная деятельность, не станет так действовать. Она дождется милиции, все объяснит и сама возьмется за это дело. Поразмышляв под пристальными взглядами зевак таким образом, она почти успокоилась и, можно сказать, приняла решение…

Весна того же года

Влад выкурил сигарету и, затушив ее в пепельнице, закрыл лицо руками.

Что-то было не так. Что-то не получалось. Но что? Внешне вроде бы ничего не изменилось. Фирма процветает, спрос на ребят, которых готовило его охранное агентство, большой. Словом, все идет отлично. Тогда что? Что внутри беспокоит его?

Он потер лицо руками и нажал кнопку селектора.

– Таня, Горина поблизости, случайно, нет? – спросил он.

– Нет, он еще не приходил, – послышался из динамика мелодичный голос секретарши.

– Как появится, пусть зайдет.

– Хорошо, – заверила его Таня.

Влад удовлетворенно кивнул головой, хотя этого кивка секретарша видеть и не могла.

Таня ему нравилась. Нет, совсем не за умение ублажить своего директора. Этим он не увлекался. Секретаршу свою он ценил за исполнительность и ум. Очень часто она давала ему дельные советы, присутствуя на их с Андреем небольших планерках.

Влад мысленно ругал Горина, хотя и прекрасно понимал, что тот занят подготовкой лагеря. Скоро должны были начаться тренировки, а без Горина толку не будет. Андрей являлся главным тренером ребят, основной движущей технической силой, на которой держался высокий уровень подготовки в его агентстве.

Но Влад все равно злился. Это его дурацкое состояние раздраженности длилось уже несколько дней и имело какие-то другие, подсознательные причины. Но что именно его не устраивает, Влад не знал.

– Владислав, – раздался вдруг в кабинете голос Тани, – к вам ваша жена.

Договорить она не успела, потому что на пороге уже появилась Ольга, высокая статная дама в модном пальто и с тщательно уложенной прической на голове.

– О моем приходе тебе тоже докладывает секретарша? – нервно начала она прямо с порога. – Или она тебя предупреждает, чтобы я тут никого не застала?

Влад импульсивно вскочил и хотел уже ответить жене какой-нибудь грубостью, однако взял себя в руки. Он снова сел и довольно мягко проговорил:

– Оленька, ну о чем ты говоришь? Кто, кроме Горина, у меня может быть? У тебя что-то случилось?

– Нет, – улыбнулась Оля. – Просто мне скучно. Я все время дома и все время одна. К своей фирме ты меня редко подпускаешь: мне надоело составлять договоры. Это происходит раз в неделю, а в остальное время я изнываю от безделья.

Влад вздохнул, но промолчал. Он уже знал, к чему клонит Оля и чем должен закончиться этот разговор. И не ошибся. Впрочем, он вообще редко ошибался.

– Владюша, – Ольга присела рядом с ним на стол, обнажив свои стройные ноги, – у тебя же есть деньги! Почему ты не хочешь мне дать их? Ведь для тебя это пустяк, а у меня будет свое дело. Ты же знаешь, как это для меня важно.

– Оля, – Влад отодвинулся от жены, стараясь не смотреть на ее ноги. – Ты сама все прекрасно знаешь. Зачем ты опять начинаешь этот дурацкий разговор?!

– Почему дурацкий? – надулась Оля.

– Потому что… – Влад явно начинал заводиться. – Потому что у меня нет денег на твой дурацкий салон. Нам надо расширяться. И только через полгода… или, если повезет, месяца через три-четыре ты получишь то, что хочешь. Неужели нельзя потерпеть совсем немного?

– Я не понимаю, почему я должна ждать, – возражала Оля. – Я тоже работаю в фирме и тоже зарабатываю деньги. Я прошу только свое.

Влад скептически посмотрел на жену. Ольга явно забывала о том, что на работу она приходит лишь раз в неделю и что заработать на открытие косметического салона таким образом она не могла.

– Я хочу сейчас! – капризно, но в то же время твердо заключила она.

– Нет, – жестко ответил Влад, глядя жене прямо в глаза.

В этот момент дверь кабинета отворилась, и на пороге возник улыбающийся, коротко стриженный блондин с круглым лицом.

– Привет, – дружелюбно поздоровался он. – Оля, ты прекрасно выглядишь. И как это тебе удается?

Оля неприязненно посмотрела на вошедшего заместителя своего мужа, Андрея Горина, вздохнула, слезла со стола и молча вышла из кабинета.

– Опять проблемы? – кивнул Горин в сторону скрывшейся за дверью Ольги.

– Достала она меня, Андрюха, – в сердцах воскликнул Влад. – Она просто помешалась на своем салоне.

– Да ладно, – махнул рукой Андрей. – Не бери в голову. Скоро начнется лагерь. Поехали со мной, отдохнешь.

– А здесь кто останется? – усмехнулся Влад. – В этом вся специфика нашей работы. Вроде бы и деньги есть, а даже отдохнуть нельзя…

Влад обвел руками свой кабинет, подразумевая под этим все возглавляемое им охранное агентство «Карт».

– Ладно, оставим это, – почесал он шею. – Как у тебя дела? Все готово?

– Почти, – ответил Горин. – Ребят отобрал. Сейчас они проходят медосмотр. Не знаю, сколько останется в конечном итоге, но ребята все хорошие, крепкие. Думаю, что в этот раз набор будет одним из лучших.

– Отлично, – констатировал Влад. – У нас есть на них уже несколько контрактов.

– Можно кофейку? – спросил Горин.

– С каких это пор ты начал спрашивать у меня разрешение? Конечно, можно, – улыбнулся Влад.

* * *

Ольга вышла из кабинета, хлопнув дверью, и, оказавшись в коридоре, оглянулась. Вокруг никого не было. Убедившись, что ее никто не видит, она быстро прошмыгнула в ближайшую дверь.

Это был такой же, как и у мужа, кабинет, но несколько попроще обставленный. За столом сидел молодой подтянутый мужчина лет тридцати с хвостиком и листал журнал. При звуке открывающейся двери он поднял голову и вопросительно посмотрел на вошедшего. Глаза у мужчины были голубыми и холодными. Увидев Ольгу, он, однако, слегка улыбнулся.

– Привет, – сказал он. – Влада что, нет на месте?

– Куда он денется! – подходя к столу и садясь на него так же, как только что в кабинете мужа, ответила Ольга. – Закрылся сейчас со своим Гориным, теперь раньше чем через час не освободится.

Она перекинула ноги на другую сторону, обнажив их до предела. Молодой человек сразу застыл и напрягся. Ольга прекрасно знала, что делает. Улыбаясь, она смотрела на него, медленно нагибаясь к его лицу. Наконец она коснулась языком мочки его уха.

– Оля, перестань, – хрипло проговорил он, – я не могу так.

– Как так? – кокетливо повела она плечами.

– Когда твой муж практически за стенкой, – объяснил он.

– Ну и что? – Ольга сползла ему на колени. – Когда у него Горин, он все равно ничего не слышит и не видит. Если бы я его не знала столько лет, то подумала бы, что они там не просто разговаривают.

При упоминании о Горине лицо молодого человека помрачнело, и он слегка отстранил Ольгу. Та же, совершенно не обращая внимания на изменения в настроении партнера, уже потянула руку к «молнии» на его брюках.

– Извини, – он осторожно поставил Ольгу на пол и нервно заходил по комнате, – тебе не надо было говорить о Горине. Я не понимаю: почему, черт побери, все производственные вопросы решаются с ним, а не со мной?

– Ну, он друг Влада, – обиженно надув губки, сказала Ольга.

– А я – коммерческий директор! Можно сказать, почти такой же директор, как Влад.

– Да ладно тебе, Макс. – Ольга подошла сзади и обняла его за пояс.

Потом она опустила руки вниз, пытаясь повторить попытку соблазнения.

– Андрей все равно скоро уезжает в свои лагеря. Ты попросишь для меня денег? – с придыханием говорила она. – Представляешь, он опять мне не дал. Говорит, чтобы я подождала месяца этак три-четыре, а то и полгода… А я уже место присмотрела и даже почти договорилась о покупке недвижимости.

Макс мягко убрал руки Ольги и сел за стол. А она уже вроде как и передумала приставать к нему: все ее мысли занимал теперь собственный бизнес-проект.

– Место такое классное! – мечтательно закрыла она глаза. – К тому же мне надоело все время просить. Я хочу иметь свои деньги и делать с ними все, что я пожелаю, никому не отчитываясь в своих расходах.

– Ладно, я поговорю, – чуть сморщившись, отреагировал Макс, чтобы предупредить дальнейшее нытье Ольги. – У нас сейчас стабильное финансовое положение. Не знаю, чего это он жмотничает…

Он поднял глаза на Ольгу и внезапно ощутил приступ возбуждения. Встав со стула, он подошел к ней, привлек ее к себе и с силой прижал.

– Я бы тебе сразу все отдал, – целуя ее, шепнул он на ухо.

– И почему ты не Влад? – тихо сказала она, наслаждаясь его близостью.

Макс был человеком противоречивым и вдруг снова почувствовал, что не может вот так откровенно, в своем рабочем кабинете заниматься интимными делами. Поэтому он опять отодвинул Ольгу.

– Не сейчас, – мягко сказал он.

– Ну почему? – жеманно спросила Ольга.

– Давай как обычно – у меня, сегодня. Я не могу на работе. Все время что-то отвлекает.

– Хорошо, – согласилась Ольга и, поцеловав Макса, пошла к двери, соблазнительно покачивая бедрами.

Макс проводил ее глазами и, тяжело вздохнув, подошел к окну.

– Пора с этим кончать, – тихо сказал он.

Было непонятно, что он имел в виду: то ли Ольгу, то ли еще что-то, известное только ему.

Осень

Алексей открыл глаза и огляделся вокруг себя. Ему снова снились какие-то кошмары, и он почувствовал облегчение от того, что находится в своей собственной комнате и на своей кровати.

Он спустил ноги на пол и помотал головой. Жуть не проходила. Он никак не мог понять, что за человека он постоянно видит во сне. В то же время он был уверен в том, что знал его.

Алексей нашел под кроватью тапочки и, надев их, пошлепал на кухню ставить чайник.

Он занимал одну большую комнату в огромной коммунальной квартире в центре Тарасова, на Немецкой улице. Кроме него, здесь еще обитало семь семей, каждая из которых в той или иной степени мечтала выехать в отдельную квартиру. Было, правда, двое жильцов, которые не хотели переселения. К ним относились ровесница уходившего века баба Даша и беспробудный алкоголик дядя Гриша. Первая – потому что боялась умереть в одиночестве, а второй – потому что в отдельной квартире не у кого будет занять денег. Правда, в последнее время и в этой коммуналке желающих одолжить ему на хлеб насущный становилось все меньше. Главным спонсором дяди Гриши в этом смысле являлся Алексей. И на этой незатейливой основе у них завязалось что-то вроде дружбы.

Алексей Снегирев приехал в Тарасов недавно и на все имеющиеся у него сумму деньги купил эту комнату. Он был не женат, несмотря на свой возраст – ему было сорок лет. Плечистый, крепкий, мускулистый блондин с обаятельной улыбкой. Ко всему этому прилагалось еще неплохое знание некоторых видов восточных единоборств и уверенность в своих силах. То, чем он будет заниматься, Алексей уже выбрал. О том, что он пойдет устраиваться куда-то на работу, не могло быть и речи. Он привык работать сам на себя.

Снегирев вышел в коридор и тут же столкнулся с дядей Гришей. Собственно, тот давно уже поджидал соседа, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Вчера он явно перебрал, и с утра у него, что называется, горели трубы.

– Слушай, друг, – зашептал он, увидев выходящего Алексея, – полтинник до среды не дашь? Я отдам, точно отдам.

В глазах дяди Гриши виделось откровенное заискивание и подобострастность. Алексей был снисходителен к слабостям. Ни слова не говоря, он вернулся в свою комнату и через некоторое время появился в коридоре снова. Дядя Гриша буквально выхватил у Алексея купюру из руки и с невнятными словами благодарности тут же скрылся в дали коридора.

Алексей ухмыльнулся и пошел умываться. Дяде Грише он давал деньги совсем не от душевной доброты, а потому что знал – такие люди в его будущем бизнесе просто необходимы. Хотя бы в качестве источников информации. А в том, что дядя Гриша будет на него работать в этом качестве, Алексей не сомневался.

* * *

Лариса смотрела на приближающуюся милицейскую машину. Она продолжала держать в руке пистолет.

Она, как в замедленном кино, видела, как из машины выскочили трое парней в милицейской форме и устремились в ее сторону.

– Стоять! – услышала она.

Но она и не собиралась никуда бежать.

Подбежавшие оперы не очень-то церемонились. Сначала они отобрали пистолет, потом прислонили Ларису к стене дома и обыскали ее. Затем она почувствовала, как за спиной щелкнули наручники, и ей стало очень неудобно.

– Подождите, – наконец-то опомнилась она, – это не я!

– А кто же? – почти весело спросил один из оперативников.

– Иди, иди, в отделении разберемся, – подтолкнул ее в спину другой.

– Это случайно произошло, – насупившись, сказала Лариса.

– Угу, – тут же с готовностью подтвердил версию Ларисы первый «веселый» милиционер. – Иду это я так, иду, вдруг вижу – мужик бежит… И как начал приставать, а рядом, на асфальте…

– Тоже случайно, – уточнил второй.

– Да конечно же, случайно, – согласился первый, – лежал пистолет. Ну, я подняла его и стрельнула в мужика. Уж очень он прилипчивым оказался! Так?

– Не так, – довольно резко ответила Лариса.

– Да? – сделал удивленное лицо первый. – А как?

На его лице обнаружилась притворная заинтересованность в том, что же скажет застигнутая с поличным на месте преступления женщина.

– Никак. – Лариса отвернулась, решив не метать бисер перед свиньями.

Было понятно, что сейчас все равно ничего объяснить толком не удастся. Необходимо было попробовать встретиться с Олегом Карташовым, ее знакомым, с которым ее так много связывало. И вот уже тогда разобраться в том, что же в конце концов произошло.

– Никак, да? – снова вступил в разговор «веселый» мент. – Ну что ж, никак так никак.

Он достал рацию и, поднеся ее к своим губам, начал вещать невидимому собеседнику:

– На улице Кутякова обнаружен труп мужчины, вызывайте бригаду… Да, на Кутякова… Да, мы обнаружили, это Пятый говорит… Ну да, черт, на Ку-тя-ко-ва!

Отключив рацию, он вздохнул и вытер со лба пот.

– Вот дурацкая техника! – в сердцах воскликнул он. – Сейчас подъедут… Давай дамочку в салон. Мадам, прошу вас…

И с издевательской галантностью распахнул дверцу милицейского автомобиля перед Ларисой.

В другой ситуации Котова бы, наверное, улыбнулась, но сейчас у нее на это не хватило моральных сил. Она молча последовала приказу оперативника.

Через несколько минут на улицу с воем въехала машина, затем другая и третья. Из машин быстро выскакивали люди и подбегали к лежащему на асфальте трупу.

Лариса сидела в салоне и молча смотрела на всю эту суету. «Веселый» мент вместе со своим коллегой что-то рассказывал вновь прибывшим, при этом выразительно поглядывая в сторону Ларисы. Прикусив губу, она отвернулась. Наконец суета закончилась, и менты, которые задержали Ларису, тоже упаковались в салон.

– Поехали, в городской, – бросил один из них, влезая на переднее сиденье.

Машина плавно тронулась. «И угораздило меня отдать свою машину на СТО и пойти по этой дурацкой улице Кутякова!» – с тоской подумала Лариса.

Она сидела между двух парней на заднем сиденье. Парни оказались весьма плечистыми, и, соответственно, Ларисе было очень тесно и неудобно.

– Ну, хоть наручники снимите, – попросила Лариса. – Никуда я не денусь. Я пошевелиться-то не могу, не то что бежать!

– Ладно, сними, – сказал «веселый» мент, сидевший впереди. – Никуда она действительно не денется.

Лариса подалась вперед и вскоре уже могла свободно шевелить руками.

– Спасибо, – тихо поблагодарила она.

– Да ладно, – махнул рукой «веселый». – Ты за что его грохнула-то? Бил, что ли?

– Кого бил? – не сразу поняла Лариса.

– Тебя, кого же еще! – захохотал «весельчак». – Он тебе кто – муж или любовник?

– Да я его в первый раз вижу! – вскрикнула Лариса. – А точнее, я его и не видела совсем. Говорю же, что это не я в него стреляла!

– А пистолет с неба свалился? – неторопливо пожевывая жвачку, спросил другой оперативник, сидевший рядом с Ларисой.

– Нет, мужик кинул, который мимо бежал, – ответила Лариса и тут же замолчала, поняв, насколько глупо звучат сейчас ее объяснения.

– Какой мужик? – вдруг проявил интерес третий, до сих пор молчавший.

– Не знаю.

– Зовут как? – снова вклинился «весельчак».

Менты вовсю практиковались в оттачивании мастерства допроса «навалом», когда вопросы сыплются на подозреваемого из двух, а лучше из трех уст.

– Кого? – Лариса чувствовала себя идиоткой.

– Мужика, – уточнили с переднего сиденья.

– Извините, не успела познакомиться, – язвительно заметила Лариса.

– А как ты здесь оказалась? – Это уже был второй мент.

– На работу шла.

– А где работаешь? – Это первый.

Лариса не успела ответить, как в допрос вклинился третий, «молчун»:

– Так как ты здесь, говоришь, оказалась?

– На работу шла, – раздражаясь, повторила Котова.

– А живешь где?

– Где работаешь?

– Ты каждый день здесь ходишь?

– Господа, вы можете между собой решить, кто и в какой последовательности будет задавать мне вопросы? – не выдержала Лариса.

– Ого! – присвистнул «веселый». – Может быть, вам зачитать права? Как в фильмах Голливуда…

– Может быть, – огрызнулась Лариса.

– Ладно, – примирительно сказал «веселый». – Ты всегда здесь ходишь?

– Нет, – ответила Лариса.

– Ага, – обрадовался третий мент. – Значит, это только сегодня. И только сегодня летают пистолеты!

– Точно, – с каким-то подростковым восторгом поддержал его второй. – У них сегодня летная погода.

Эта шутка вызвала шумную реакцию. Все менты, включая даже молчавшего всю дорогу водителя, громко заржали.

Лариса же с этого момента твердо решила больше в разговоры с ментами не вступать. Она нахмурилась и попыталась сосредоточиться. Сколько раз она попадала в подобные ситуации, но только в роли свидетеля. Сколько раз она сама распутывала всевозможные преступления. Господи! Но так попасться самой! Как же это все глупо!

«Так, – приказала она самой себе, – спокойно. Не может это все быть простым совпадением. Не могут просто так посреди бела дня бегать мужики с пистолетами по улице именно тогда, когда она проходит мимо. Но если это все намеренно, то кто? Кому в последнее время она перешла дорогу? Ко всему прочему, как-то уж очень замороченно – совершить убийство, кинуть пистолет… Нет, приходится признать, что это чудовищное совпадение…»

Лариса Котова являлась не только директором элитарного ресторана, но еще и занималась расследованием всевозможных криминальных дел. И ей сейчас было очень обидно: она часто помогала доблестной милиции в раскрытии довольно запутанных преступлений, а эта самая милиция в настоящий момент везла ее в отделение в качестве подозреваемой и откровенно над ней издевалась. Впрочем, Лариса из своего жизненного опыта знала, что чувство благодарности несвойственно людям, и особого разочарования не испытала.

Она закрыла лицо руками, пытаясь сосредоточиться. «Не бывает таких совпадений! Или все-таки бывают?» – сверлила ее мысль.

– Выходи, – услышала она голос.

Машина остановилась у городского отделения внутренних дел.

Ларисе надо было только одного: чтобы ее не посадили в КПЗ, куда ее собирались упрятать. А уж откуда появился этот мужик с пистолетом и случайно ли все это, она выяснит как-нибудь. В этом вопросе милиция ей не нужна. Она привыкла сама доводить до ума любое дело.

Однако для того чтобы осуществить первое – то есть добиться освобождения, – необходим был капитан Карташов, старый добрый ее товарищ. И даже чуть больше. Отношения между ними были не всегда ровными, но зато охватывали порой весь спектр: от чисто деловых до самых нежных.

Лариса испытала интересные чувства, входя в здание ГУВД. Она не раз заходила сюда по делам к Карташову, но в первый раз пересекала порог этого здания под конвоем. Как только она оказалась в небольшой комнатке перед КПЗ, то тут же спросила у дежурного:

– Я могу поговорить с Карташовым?

«Веселый» мент удивленно посмотрел на Ларису.

– С Олегом Валерьяновичем? – спросил он, подняв свои белесые брови.

– Да.

– А ты его откуда знаешь?

– Да так, по делу, – уклончиво ответила Лариса.

– Ладно, посмотрим, – так же уклончиво, но уже с меньшей категоричностью в голосе сказал «веселый». – Сан Саныч, оформляй вновь прибывшую.

– Это что, задержанная? – Одутловатого вида дежурный, которого назвали Сан Санычем, недоуменно обвел Ларису взглядом.

На Ларисе было строгое черное пальто и дорогая обувь. На задержанную, в понимании Сан Саныча, она никак не смахивала. К тому же и время было утреннее.

– Проститутка, что ли? – по-простецки, но не очень уверенно спросил он. – Так ведь рано еще вроде бы. Ну, или слишком поздно…

Лариса поморщилась. Как же все-таки живучи стереотипы в сознании людей, особенно среди ментов! Если задержана женщина – значит, сразу проститутка! Неужели ее прикид так смахивает на одежду «ночных бабочек»? Надо будет пересмотреть свой гардероб. Впрочем, подумав так, Лариса сразу же себе мысленно возразила – ведь у ментов своя, особая логика, и нет смысла ориентироваться на их восприятие.

– Да нет, тут похлеще светит, – лениво прояснил ситуацию один из оперативников.

Сан Саныч еще раз осмотрел задержанную и кивком предложил ей сесть. За свою долгую службу он много чего повидал и удивлялся больше для проформы, чем на самом деле.

– Ладно, давайте… Фамилия, имя, отчество. – Сан Саныч достал какой-то лист бумаги.

– Котова Лариса Викторовна.

– Год рождения?..

Лариса отвечала машинально. Она смотрела на происходящее как бы со стороны. Как в кино: вот-вот, сейчас, включат свет – и все закончится. И она окунется в привычную ей реальность. А пока что можно побыть и в виртуальной.

– Олег, – услышала вдруг Лариса голос «веселого». – Спустись вниз, а! Тут твою клиентку взяли. Тебя хочет видеть…

«Весельчак» совсем в духе сериально-ментовского Казановы подмигнул Ларисе.

– Не знаю кто… Взяли на улице. Дело серьезное…

Он положил трубку и, выдавив на своем лице улыбочку, доложил Ларисе:

– Сейчас Карташов спустится. Только вряд ли это что-нибудь решит для тебя…

И отвернулся, показав тем самым, что он свою работу выполнил, а Ларисой теперь будут заниматься другие люди – сначала Сан Саныч, а потом и чины поважнее.

Лариса молча выслушала информацию «весельчака» и переключилась на Сан Саныча, который продолжал дежурным голосом задавать свои не менее дежурные, анкетные вопросы.

Через пять минут со стороны лестницы показался Карташов. Увидев Ларису, он сначала по привычке улыбнулся, но потом, поняв, что именно ее задержали на улице, стал на глазах меняться.

– Что случилось? – наконец спросил он у «весельчака». – Ее что, задержали?

В его голосе было столько искренного удивления, что оперативники переглянулись. Они не нашлись что ответить Карташову сразу. А тот тут же не упустил возможности перехватить инициативу:

– Ее можете спокойно отпускать, – небрежно сказал он. – Без нее наш отдел давно был бы без премии.

– Я не знаю, как там насчет премии, – осторожно поднял брови «веселый». – Но она задержана по подозрению в убийстве…

– Что-о?! – вскричал Карташов.

– Да, в убийстве одного мужика, на улице, – объяснил второй мент. – Пистолет у нее изъяли прямо на месте преступления.

– Вы что, рехнулись? – нахмурился Карташов, но, видя, что его слова не действуют на оперативников в нужном русле, добавил: – Ладно, разберемся. Отведите ее ко мне.

И, резко развернувшись и не посмотрев на Ларису, пошел обратно к лестнице.

Примерно через полчаса, покончив с формальностями с Сан Санычем, Лариса в сопровождении все тех же двух оперативников поднялась в так хорошо знакомый ей кабинет.

Она выдавила из себя улыбку и села напротив Карташова. В качестве подозреваемой она здесь не была еще ни разу. Это было даже интересно.

Олег сидел за столом весь какой-то растрепанный и взъерошенный. Он сразу же жестом отпустил обоих оперативников и положил перед Ларисой какую-то бумажку.

– На, подпиши вот здесь, – сухо сказал он.

– Что это?

– Подписка о невыезде… Угораздило тебя вляпаться. У тебя просто удивительные способности!

В голосе Карташова прозвучали нотки раздражения и какой-то отстраненности. Даже неловкости за то, что он с Ларисой чем-то связан. Ларисе стало от этого неприятно, но она поняла, что это просто эмоциональная реакция на неожиданное происшествие.

Она молча подписала то, что от нее требовалось, и Олег убрал бумагу в стол. Проведя рукой по волосам, он внимательно посмотрел на Ларису.

– Рассказывай, – коротко бросил он. – Да, кстати, вот твоя сумка. Проверь на всякий случай, все ли на месте.

Олег достал с соседнего стула сумку и протянул ее Ларисе. Она мельком заглянула внутрь и кивнула головой. Первым делом она достала пачку «Кента» и зажигалку. Прикурив, она жадно затянулась и только после этого сказала:

– Олег, я не знаю, что говорить… Это, кстати, что, допрос?

– Лариса, – поморщился Олег, – перестань. Ты сейчас пойдешь домой. Правда, это мне стоило…

– Ясно, можешь не рассказывать, – чуть улыбнулась Лариса. – Я и сама понимаю. Для меня все это так неожиданно…

– Ладно, рассказывай, что случилось, – поторопил ее Олег.

– Дело в том, что толком-то и рассказывать нечего, – вздохнула Лариса. – Сегодня я шла на работу пешком, решила прогуляться. У меня машина в ремонте… И в «Чайку» я шла окольными путями, не по центральной улице. Почувствовала, что устала от суеты, решила отдохнуть…

Лариса тяжело вздохнула и стряхнула пепел с сигареты.

– Где машина? – спросил Олег.

– На СТО.

– Кто об этом знал?

– Кроме ребят, которые ее ремонтируют, никто. Ну, еще муж… Нет, – помотала она головой, поняв, куда клонит Олег. – Я думаю, что это вряд ли подстава. Я уже думала об этом. Слишком многое не сходится. Если бы у меня привычка была гулять по этой улице, а то ведь я даже сама не знала, пойду ли я сегодня пешком вообще.

– Так, понятно, – процедил Карташов, хотя по его виду было ясно, что ему ни черта не понятно. – Ладно, оставим это. Надо думать, что делать дальше.

– Искать преступника, – просто ответила Лариса. – Ты ведь веришь мне, что это не я грохнула незнакомого мужика?

– Да, верю, – раздраженно признал капитан. – Хотя твоя поразительная способность оказываться там, где стреляют и воруют, уже давно могла бы насторожить кого угодно. Начальство в тебя вцепилось двумя руками. И я могу это понять. Убийство – и сразу преступник. Мне пришлось пообещать, что ты настоящего преступника доставишь.

– Ах, Олег Валерьянович! – улыбнулась Лариса. – Мне бы самой этого очень хотелось. Но я даже никого не видела. Я шла по улице. Из арки дома вышли двое. Я это отметила машинально, но никаких примет, даже рост не могу сейчас с точностью обрисовать. Потом, когда я уже прошла дальше, вероятно, один из них побежал, потому что я услышала, как другой заорал: «Стоять!» На какое-то мгновение я даже подумала, что это по мою душу, и остановилась.

– А потом?

– А дальше – топот бегущих, хлопок глушителя. Я прижалась к стене. Тот, что бежал впереди, упал. Я видела только его спину. А второй, пробегая мимо, кинул в мою сторону пистолет. Я его машинально поймала. Почему я это сделала – я объяснить тебе не могу. Это было рефлекторно… А твои оперативники только и делали, что изощрялись в умении проводить перекрестный допрос и шуточки шутили.

– Ладно, понятно, – хмуро произнес Олег. – А того, кто стрелял, ты тоже не разглядела?

– Нет. Он нагнулся низко. Одно могу сказать – мужчина он крепкий, был одет в короткую дубленку типа «пилот». Но этого, как ты понимаешь, очень мало. Под мое описание попадет половина населения Тарасова.

– Да уж, – согласился Карташов.

– Так что с чего начать – я не знаю, – пожала плечами Лариса. – Естественно, неплохо было бы знать, кого убили и на кого зарегистрирован этот пистолет.

– Эти данные я тебе предоставлю… Позже… В неофициальной обстановке.

– Хорошо, – тут же согласилась Лариса. – А сейчас я хотела бы пойти домой.

– Ты же собиралась на работу…

– Нет, домой, мне надо отдохнуть.

– Я могу тебя довезти на служебном авто, – предложил Карташов.

– Нет, спасибо, на нем я уже сегодня ездила. Мне не понравилось, – отклонила предложение Лариса.

Она встала и направилась к двери. Уже на пороге она обернулась к вышедшему проводить ее Карташову, привлекла его к себе и поцеловала.

– Спасибо, Олег, – шепнула она. – Если бы не ты, я бы сейчас была в камере.

– Ну, что ты, – сразу размяк Карташов. – Может быть, встретимся сегодня вечером?

– Я тебе позвоню, – пообещала Лариса и вышла в коридор.

Глава 2

Весна того же года

– Ты считаешь, что мы уже готовы? – Влад закурил четвертую сигарету подряд.

– Да, я считаю, что денег у нас достаточно, – ответил Горин. – К тому же поставщики постоянно подводят. То у них нет возможности, то проблемы с поставками… К тому же и наш объект, на мой взгляд, уже созрел. А если передержим, то может и сорваться, причем сорваться совсем. Не одни мы такие умные.

– Хорошо, – потер руки Влад. – Тогда надо сделать так, чтобы он не отказался. Ты же знаешь, что мы рискуем.

– Чем? – усмехнулся Андрей. – От таких денег еще никто не отказывался. Это же надо быть полным идиотом! А у него дети растут. Сам понимаешь: образование сейчас стоит дорого.

– Ладно, тогда звони и договаривайся, – стукнул ладонями по столу Влад. – Сразу ориентируй его на договор.

– Слушай, – сморщился Андрей, – организуй на это Макса. Ты же знаешь, что я не дипломат.

– Ну ты сказал, – протянул Влад. – Макс, по-твоему, что ли, дипломат? Нет, давай уж лучше ты.

– Я больше практик, к тому же у меня сейчас с моими орлами дел полно, – возразил Горин. – Я физически не смогу потянуть все.

Влад некоторое время помолчал, потом нехотя согласился:

– Ладно, я сам. Макса я привлекать не хочу.

– Тогда зачем он у тебя работает? – удивился Андрей. – Он все-таки коммерческий директор.

Влад молча отвернулся, взял трубку и набрал номер телефона. После нескольких гудков в трубке раздался приятный мужской баритон:

– Тысин слушает.

– Владимир Владимирович, здравствуйте. Это вас беспокоит фирма «Карт», Владислав Стоков… Охрана объектов, людей, ну и так далее… Вы подумали над нашим предложением?

– Да, – почему-то сразу перешел на шепот Тысин. – Подъезжайте ко мне сейчас, сможете?

– Конечно, – удивленно ответил Влад, который не рассчитывал на такой быстрый оборот дела.

– Тогда через тридцать минут я жду вас у себя.

– Отлично, мы выходим.

Влад положил трубку и победно улыбнулся.

– Так что, Андрюха, не отвертишься, – подытожил он. – Придется ехать со мной. Заодно и посмотришь, как ведутся переговоры. В жизни, знаешь ли, все пригодится.

Горин пожал плечами.

– Ладно, если прямо сейчас, то я согласен. У ребят все равно сегодня медосмотр на весь день.

Андрей и Влад стукнули друг друга по рукам и вышли из кабинета. Проходя через приемную, Влад бросил секретарше:

– Таня, мы ушли, по всем производственным вопросам отправляй к Максиму.

– Хорошо, – улыбнулась Таня.

Как только они ушли, открылась дверь, и вошел хмурый Максим.

– Таня, куда это они? – как бы между делом спросил он, в душе ужасно злясь на то, что его не поставили в известность.

– Я не знаю, – равнодушно пожала плечами секретарша.

Макс хотел было сказать что-то резкое в адрес Тани, но сдержался. Постояв несколько секунд молча, он развернулся и вышел…

…Андрея и Влада явно ждали. Как только их серый джип припарковался в заводском дворе, к ним тут же подбежал молодой человек и услужливо открыл дверцу. Влад усмехнулся, но промолчал, выразительно посмотрев на Андрея. Тот к таким почестям отнесся совершенно спокойно, а точнее сказать – не обратил на это никакого внимания. Он медленно глушил мотор, прислушиваясь к какому-то непонятному для него стуку в двигателе.

– По-моему, ей пора на профилактический ремонт, – заметил он, выходя из машины.

– Значит, надо отогнать, – согласился Влад, направляясь за услужливым молодым человеком.

Тот повел их вокруг корпуса и, зайдя с другой стороны, открыл довольно неприметную дверь.

– Прошу, господа, – сказал он, подождал, пока зайдут гости, и только после этого зашел сам.

Поднявшись по крутой железной лестнице, все трое оказались прямо в кабинете директора. Владимир Владимирович их ждал. Это было видно сразу, как только они вошли в комнату. Он буквально бросился к ним.

– Очень рад, что вы пришли, – сказал он.

Влад удовлетворенно улыбнулся. Он знал, что могут деньги, особенно такие, какие были на кону в этот момент.

– Так что по поводу нашего предложения? – сразу же приступил он к делу, присаживаясь у стола.

– Я согласен, – запинаясь, проговорил Тысин.

– Вот и отлично. Тогда обговорим детали. Хочу подчеркнуть еще раз, что с властями у вас никаких проблем не будет. Все проверки мы берем на себя.

– Очень хорошо, – выдохнул Тысин.

Было видно, что этот вопрос его волнует больше всего.

– С вами можно иметь дело, – широко улыбнулся он. – Только как мы будем составлять договор на аренду?

– Очень просто, – вступил в разговор Андрей. – Мы делаем товары народного потребления: замки, дверные петли, ручки и тому подобное.

Влад не выдержал и хмыкнул:

– Очень верное определение. А, собственно, почему бы и нет? А самое главное – и врать не надо. Мы действительно будем производить товары народного потребления. Мы же для народа стараемся?

– Угу, – подтвердил Андрей.

– Ну, вот и отлично, – потер руки Тысин. – Тогда мои юристы составят договор, конечно, не зная ничего о продукте изготовления. Потом вы прочтете договор, и тогда мы его подпишем, если вас все устроит.

– Согласен, – кивнул головой Влад.

Попрощавшись, они с Андреем спустились тем же путем вниз и прошли к своей машине. Сев на пассажирское место, Влад удовлетворенно сказал:

– По-моему, классный мужик. Тебе как?

– Нормальный, – выруливая из двора, флегматично согласился Андрей.

* * *

Влад Стоков и Андрей Горин, можно сказать, с рождения были вместе. Они жили в одном доме, и их мамаши выводили играть своих детей в одну песочницу. Там они познакомились и подружились. Особенно после того, как к Владу пристал какой-то мальчишка года на три старше его. Мамаши были увлечены обсуждением жизненно важных проблем и ничего не замечали. А между тем положение становилось критическим. Новый «КамАЗ» Влада вот-вот мог сменить своего владельца. Приватизатор, пользуясь превосходством в силе и возрасте, действовал нагло и уверенно. Но… Он не учел того, что в маленьком Андрее Горине сидела тяга к справедливости. Андрей тогда сделал очень просто: молча встал и так же молча, подойдя к незнакомцу, стукнул железным совочком мальчишку по лбу. Тот тут же заголосил. У мальчишки пошла кровь, мамаши запричитали, забегали, обвиняя друг друга.

А Горин, удовлетворившись эффектом и тем, что «КамАЗ» остался у хозяина, отвернулся и продолжил свою работу по рытью траншеи.

Уже позже, в школе, у них получился прекрасный дуэт. Влад был прирожденным математиком и физиком, Андрей всего знал понемногу, но нигде особо не отличался, хотя и был не глупее своего товарища. Зато он был незаменим там, где дело касалось единоборств. Все, что было можно тогда достать из литературы по этому предмету, он прочитал, изучил и периодически применял на практике с ретивыми сверстниками, у которых чесались кулаки. После встречи с Гориным у них обычно надолго пропадало желание выплескивать на окружающих флюиды подростковой агрессивности.

Они расстались только тогда, когда после школы Андрей загремел в армию, а Влад поступил на физфак.

Андрей служил сначала в десантных войсках, а потом его перевели в спецотряд и отправили выполнять свой гражданский долг в Афганистан.

Как ни парадоксально, но служба в этой неприветливой стране ему очень понравилась. И в то время, когда его друг Влад грыз гранит науки, он осваивал методы и тактику ведения боя. Война забрала у него целых пять лет жизни. Ушел он из Афганистана вместе с генералом Громовым, в восемьдесят шестом.

Он вернулся в родной город уже после распада Союза, когда почувствовал, что в армии больше делать нечего.

Встретив Влада, Андрей не сразу его узнал. Тот повзрослел, возмужал и потолстел. При этом он уже сколотил небольшой капитал и успел жениться. Вот тогда и появилась идея создания фирмы «Карт». Влад тут же познакомил его с женой и пригласил сотрудничать. Выбор спутницы жизни Андрей, правда, не одобрил, но работать пошел с радостью, благо профиль работы был для него знакомым.

* * *

Оля легко выпорхнула из машины. Привычным движением она поставила автомобиль на сигнализацию и зашла в подъезд. Поднявшись на третий этаж, она своим ключом открыла дверь.

– Але! – крикнула она из прихожей. – Кто-нибудь есть живой?

Из кухни тут же показалась голова Макса.

– Проходи, я сейчас.

Оля сняла спортивную куртку и ботинки и прошла в комнату.

Около небольшого диванчика стоял сервированный на двоих журнальный столик. Кроме всевозможных закусок, здесь присутствовали запотевшая бутылка водки и бутылка мартини.

Оля улыбнулась и прошла на кухню. Максим пытался справиться с курицей. Бедняжка лежала в совершенно неприличной позе, а Максим запихивал в нее что-то совсем непонятное, лежащее тут же, на тарелке.

– Не подглядывать! – закрыл он собой несчастную курицу. – Я сейчас.

Оля, проигнорировав его замечание, подошла к нему сзади и, выпустив рубашку из брюк, провела рукой по его спине, делая пальцами легкий массаж.

Максим напрягся, но не от проснувшегося желания, а скорее от ощущения того, что придется выполнять то, чего он совсем сейчас не хотел. Он уже жалел, что пригласил Ольгу именно сегодня. Настроение у него было паршивое, и ему едва удавалось скрывать это.

Макс пришел в агентство «Карт» гораздо позже Горина. Тот упивался работой, но только той, которая касалась тренировок ребят. Здесь ему не было равных. Влад даже и не пытался влезать в эту область работы. Но администратором Андрей был никудышным. Он ничего не понимал в бумагах. А поскольку Влад сам не успевал заниматься всем, то спустя некоторое время понял, что нужен второй помощник. Тогда-то, после тщательного отбора, и появился Максим Краснов.

Он производил впечатление делового, энергичного человека. Макс очень хотел стать доверенным лицом Влада, но обойти Андрея в этой области так и не смог. Влад все равно по ключевым вопросам в первую очередь советовался с Андреем, а уж потом с Максом. А Краснов был очень самолюбив и честолюбив. Такое отношение его не только не устраивало, но и постоянно раздражало. Его самолюбию льстило, правда, что он сумел наставить директору фирмы «Карт» большие ветвистые рога.

Затащить жену босса в постель оказалось намного легче, чем он предполагал. Хотя это была не просто компенсация за неудачи в профессиональном смысле – Ольга ему нравилась. Его привлекало в ней то, что она, как и он, не останавливалась на достигнутом и постоянно искала чего-то нового и интересного. Нравилась ему и ее непредсказуемость. Женщин, у которых все расписано на десять лет вперед, он не любил и не понимал. Они не представляли для него никакого интереса.

Максим чувствовал, что в последнее время в фирме что-то намечалось, причем что-то очень важное, и это что-то проходило явно мимо него. Из-за этого он не мог спокойно общаться даже с Ольгой, которая обычно всегда понимала его и успокаивала. Но сейчас любовница только раздражала Максима.

– Ну в чем дело? – почувствовав его настроение, спросила Ольга.

– Пойдем в комнату, – не ответив на ее вопрос, сказал Максим.

Он наконец-то перестал мучить курицу и отправил ее в гриль.

В комнате он сразу же сел за стол и, молча открыв бутылку водки, налил себе в рюмку и выпил. Ольге передалось его настроение, и она, скрывая раздражение, наблюдала за ним.

– Ты не в курсе, что происходит в фирме? – вдруг быстро спросил Макс, глянув на Ольгу колючими глазами.

– Не-ет. – Она не ожидала такого вопроса. – Тебя что-то волнует?

– Да! – выкрикнул он. – Меня волнует! Меня все волнует, но никого это не интересует!

– Макс, что с тобой? – скривилась Ольга. – Что случилось?

– Мне надоело, что твой муж меня полностью игнорирует. Все вопросы он решает с Гориным. А коммерческий директор – я! – Макса наконец прорвало. – А Горин… А Горин пусть занимается своим лагерем и не лезет куда не надо!

– Макс, но я же в этом не виновата, – попробовала возразить Ольга. – Ты что, меня для этого сюда пригласил?

– Нет, извини, – уже более спокойно ответил он. – Я сегодня не могу. Все проходит мимо меня… И даже ты.

– Что – я? – испуганно спросила Ольга.

– Ты приходишь только тогда, когда Влад занят. Меня это не устраивает.

В голосе Макса прозвучало столько несвойственной ему категоричности и ревности, что Оля удивленно подняла брови.

– Раньше тебя это устраивало, – напомнила она.

– Раньше тебе я этого не говорил. Вот и все, – отрезал Макс. – По-моему, Влад договаривается о цехе, но вот с кем – это вопрос.

– А тебе это зачем?

– Я тоже хочу цех или хотя бы долевое участие в нем, – капризно сказал Макс. – У меня есть небольшие деньги, которые я собираюсь пустить в дело, а Влад общается только с Гориным.

– Не понимаю, что так тебя волнует, – пожала плечами Ольга. – Изложи все это Владу… К тому же Горин завтра уезжает в лагерь. Он тебе мешать в этом не будет…

– Оля, – вдруг как-то тихо произнес Макс, – а тебя устраивает твой муж?

– Он – мой муж, и все! – глядя куда-то в сторону, ответила Ольга. – Денег вот только не дает, жмотина чертова… Ладно, я пойду.

Она встала и пошла в прихожую.

– По-моему, вечер не удался, – объяснила она свое решение.

– Подожди, – попытался остановить ее Максим, но остался сидеть на месте.

И пока Ольга одевалась и обувалась, Максим успел выпить еще рюмку водки и бросить пару фраз в том духе, что незачем ей уходить, что еще рано и так далее. Но сопротивление его было столь вялым, что Ольга поняла это как желание остаться одному. Итог был закономерен – через минуту она хлопнула дверью и ушла.

Краснов откинулся на спинку дивана и задумался.

* * *

Андрей безумно радовался тому, что снова окунется в привычную для него атмосферу ожидания. В атмосферу дружбы и соперничества, преодоления себя.

«Кто же из них дойдет до конца?» – с интересом думал он.

А то, что дойдут не все, – уже неоспоримый факт. Никогда не было такого, чтобы весь набор выдержал все испытания. Кто-то ломался физически, кто-то и морально.

С утра он носился как ненормальный по квартире, собирая вещи. Не забыл он и про маленький подарок для деда Василя. Дед Василь был древним, но очень крепким и здоровым стариком. Он жил один в небольшой избе недалеко от лагеря на озере. Когда лагерь пустовал, дед выполнял еще и роль сторожа. Охранять его, правда, было не от кого – жители ближайшего села не любили ходить в ту сторону.

Дед Василь и сам когда-то жил в том селе, но после того как погиб его единственный сын, он с женой перебрался на озеро. Уединение, хуторской образ жизни, по его мнению, как нельзя лучше соответствовали их с женой душевному состоянию. А лет пять назад он похоронил и жену. Хозяйство между тем дед не бросил и продолжал содержать кур, кроликов и даже корову. Кое-что из продуктов этого фермера-хуторянина перепадало и в лагерь.

У Андрея с дедом сложились очень близкие отношения. Андрей обязательно по прибытии в лагерь навещал домик на озере. Дед всегда был рад его приходам. Они подолгу разговаривали за жизнь за чашкой пахучего чая. В такие минуты разница в возрасте не ощущалась.

Сейчас Горин нетерпеливо посматривал на часы. Автобус опаздывал, и мысли Андрея невольно возвращались к последнему разговору с Владом. То, что тот ему рассказал, не укладывалось в голове Горина и претило его принципам. Хотя все это были лишь подозрения, ни на чем реальном пока не основанные.

Раздавшийся с улицы гудок прервал его мысли, и Андрей радостно встрепенулся. Не любил он все эти интриги. Ему нравилась жизнь, в которой все было понятно: кто друг, а кто враг. Так было в Афгане, так было и потом…

…Лагерь, в котором предстояло провести тренировки Андрею, располагался в живописнейшем месте. Вокруг него, куда ни пойди, простирался лес. Летом, в жару, можно было искупаться в небольшом озере. Место здесь было тихое и безлюдное. Лагерь не пользовался хорошей репутацией у местных жителей, и ходить туда они побаивались, несмотря на то что никаких инцидентов с местными у ребят не было. Просто потому, что это было строго запрещено. А дисциплине здесь подчиняться привыкли.

Их было двадцать пять, хорошо сложенных, одинаково подстриженных и поэтому таких похожих, ребят. Каждый знал, на что шел. Но главной целью у всех были, конечно, деньги. Работа по контракту для тех, кто дойдет до конца и выдержит все испытания лагеря, оплачивалась весьма высоко. А моральная сторона дела никого не волновала.

Настоящие учения должны были начаться только через месяц, но и сейчас дел было невпроворот. Андрей с самого начала полностью окунулся в «полевую» жизнь. Ребята начинали потихоньку привыкать.

Но то, что случилось через пять дней после его приезда в лагерь, выбило Андрея из привычной колеи, заставив бросить свое любимое дело и в одно мгновение сорваться в город. Он не поверил тому, что сообщил ему по телефону Максим Краснов. Известие было настолько чудовищным, что не укладывалось в голове.

* * *

– Андрей, убили Влада, – глухо прозвучал голос Максима Краснова в телефонной трубке.

– Что-о?

– Он выходил из машины… Прямо перед подъездом… Стрелял профессионал, из винтовки, с чердака соседнего дома, – сухо изложил факты Макс.

– Но как? Почему? – Андрей не хотел верить в смерть друга.

– Он был один, а против киллера – знаешь, не попрешь.

– Говорил я ему, что охрана нужна, – резанул Андрей ладонью по воздуху.

– В общем, приезжай в город. Похороны завтра, – подытожил Максим, и в трубке раздались короткие гудки.

Медленно положив трубку на рычаг, Андрей обхватил голову руками и застыл на несколько минут в неподвижности. Потом прошел к металлическому сейфу, вынул оттуда бутылку водки и залпом, прямо из горла выпил граммов двести…

…Все остальное происходило как во сне. Андрей с трудом помнил похороны. Он находился в какой-то прострации, в каком-то другом мире, где они по-прежнему сидели с Владом в офисе и обсуждали свои проекты.

«Господи, – шептал он, – если бы знать! Ну почему именно Влад?!»

Ольга была холодна и спокойна, только уголки губ едва дрожали. Впрочем, она уже думала об открытии косметического салона…

Фирма «Карт» осталась без директора. Несмотря на всю трагичность ситуации, этот вопрос встал сразу же после похорон.

– Ты знал все его дела, тебе и продолжать все разруливать, – нехотя предложил Максим Горину.

Мысленно он уже видел директором фирмы себя, но сказать об этом прямо не решался.

Андрей все еще не мог прийти в себя, да и работать без Влада ему было трудно. Понимая, что он ни черта не смыслит в управлении, Горин без сожаления отказался от должности. И тут же заметил, как засветились глаза Макса. Именно тогда у него и возникли первые подозрения, но высказывать их и устраивать разборки не было сил. Всегда выдержанный и крепкий, Андрей сразу как-то сдал и поник.

Он размышлял два дня, выпивая огромное количество водки и почти не пьянея. На третий день на пороге его квартиры появился Макс.

Зайдя в квартиру, он брезгливо поморщил нос и, пройдя на кухню, открыл окно.

– Что у тебя здесь за дурдом? – недовольно спросил он. – Хотя я понимаю, дружище, твои чувства.

Он похлопал Андрея по плечу и продолжил:

– Ты пойми, что жизнь не остановилась, она продолжается, и надо работать дальше. Я думаю, что тебе надо пока ненадолго задержаться в городе. Ребята там и без тебя потренируются, а ты мне нужен здесь.

– Зачем? – безразлично спросил Андрей.

– Понимаешь, – мечтательно начал Макс, – я хочу, чтобы у нас был свой оружейный цех. По-моему, это неплохой бизнес. А? Ты как думаешь?

Андрей на какое-то время просто оцепенел. Ведь Влад тоже этого хотел, и у него почти получилось. Если бы не его смерть, то у них сейчас уже был бы тот самый цех. А теперь…

– Это ты его убил, – тихо, но твердо сказал Андрей и, подняв голову, посмотрел прямо в глаза Максиму.

Макс сидел прямо и взгляда не отвел.

– Я понимаю твое состояние, – спокойно ответил он. – Только поэтому я ничего тебе на это не отвечаю.

– Это ты его убил, – так же тихо повторил Андрей.

– Хорошо, – как с больным, начал разговаривать Максим, – предположим, что это так.

Андрей взметнул брови вверх и впился в Максима взглядом.

– Я сказал: «предположим», – мягко продолжил Макс. – Но объясни, зачем мне это?

Андрей молчал, и Макс повторил вопрос.

– Влад тоже хотел цех. И он у него уже почти был… – озвучил Горин свои мысли.

– В таком случае объясни – какой мне смысл его убивать сейчас? – усмехнулся Макс. – Тогда уж я бы сделал это после вашего договора и некоторой наладки производства. Я не прав?

– Да, наверное, – нехотя согласился Андрей.

Он почувствовал, что разговаривать с Максом у него не было ни сил, ни желания.

– Кстати, – как бы невзначай спросил Макс, – а с кем вы договорились насчет цеха?

– Ни с кем, – соврал Андрей. – Ни с кем мы не договорились. Что-то не получилось в последний момент…

– Ладно, – полуобнял его Макс. – Не хочешь – не говори. И отдыхай пока. Дня через два выходи на работу. Надо разобрать дела фирмы. Оля просит тебя помочь.

– Хорошо, – согласился Андрей.

* * *

Оля сидела на диване и тихо напевала песню. На убитую горем вдову она никак не смахивала.

В дверь позвонили, и она тут же побежала открывать.

– Ну и почему ты так долго? – начала она с порога, обнимая Максима.

– Да так, – махнул рукой тот. – Видел сейчас Горина. Он сидит и пьянствует в одиночестве. Я уж и так с ним, и эдак – все бесполезно.

– Да ну его, он мне никогда не нравился, – легкомысленно махнула рукой Ольга. – Максик, давай лучше поговорим о деле. Ты говорил о деньгах, которые у тебя есть. Я готова купить себе место хоть завтра.

– Как только мы со всем разберемся, можешь начинать, – по-деловому ответил Краснов. – Ты пока задаток дай, чтобы место не продали.

– Ты просто чудо! – обрадовалась Ольга и чмокнула Макса в щеку. – Ты знаешь, у меня есть еще одна идея, – продолжила она.

– Какая? – настороженно спросил Макс.

– Кроме салона я хочу открыть еще и магазин меховых изделий. Можно самим закупать шкуры, обрабатывать и шить. Сейчас рабочая сила дешевая – следовательно, нам это почти ничего не будет стоить. А если рабочим еще и к праздникам делать подарки, то они тебе по гроб жизни будут благодарны.

Макс сидел, нахмурив брови и напряженно раздумывая. Сама идея ему понравилась, но в шкурах он абсолютно ничего не понимал.

– Ты разбираешься в мехах? – на всякий случай спросил он у Ольги.

– Нет, – беспечно пожала она плечами, – мне-то что разбираться. Ты же у нас все умеешь.

Она прильнула к нему, обворожительно улыбаясь.

– А почему бы и нет? – неожиданно для себя вдруг согласился Максим.

Он уже успел почувствовать себя хозяином. В конце концов, он ведь директор фирмы. Он будет делать то, что считает нужным. Надо только узнать: прибыльное ли это дело?

– Ты знаешь, а это мысль! – воскликнул он. – Давай одновременно займемся и этим. К тому же, пока мы встанем на ноги, пройдет время. Так что чем раньше начнем, тем быстрее пойдет прибыль.

– Вот здорово, – захлопала в ладоши Ольга…

* * *

…На следующий день Андрей пришел в офис. Привычно зайдя в кабинет директора, он наткнулся там на Макса, который раскладывал свои вещи. Чувство неприязни кольнуло Горина, но он сдержался и заставил себя улыбнуться.

– Привет, – поздоровался он. – Что, устраиваешься на новом месте?

– Да вот, понемногу, – чуть смущенно ответил ему Максим.

Андрей вздохнул и сел в кресло напротив Краснова.

– Тут у меня для тебя есть небольшое дело. Ты как, готов? – небрежно спросил Макс.

– Какое дело? – удивился Андрей. – У меня же лагерь вот-вот начнется.

– Это не займет много времени. День-два, не больше… Надо будет проехать по области и скупить шкуры. На другой стороне Волги, я знаю, есть зверохозяйство. Они там хорька скрестили с норкой и получили ханорика. По пьянке, наверное, обозвали, – рассмеялся Макс. – Мичуринцы, блин…

Андрей не стал поправлять Макса и рассказывать ему, что Мичурин не занимался животными, а только кивнул. Он ждал, что Макс скажет дальше.

– Да, и шкуры коров и свиней тоже пойдут, – продолжал Краснов. – Может быть, наладим еще и производство обуви и сумок. Ну, в общем, смотри сам.

– Хорошо, только как насчет качества? – скептически поднял брови Горин. – Я же никогда не имел дела с такими вещами.

– А, – махнул рукой Макс, – у тебя все получится. Ну наберешь не то, в следующий раз этим обормотам навешаем. Дел-то куча… – Ну ладно, – выдержав паузу, согласился Андрей. – Когда уезжать?

– Да хоть сейчас. Чем быстрее, тем лучше.

Макс вынул из сейфа деньги и передал их Андрею.

– Этого должно хватить, – сказал он.

Андрей пересчитал деньги и спрятал их в карман. Потом попрощался с Максом и вышел.

«Зря я вчера обвинил его, – с тоской подумал Андрей, – ни при чем он здесь».

А Максим, проводив Андрея, злорадно усмехнулся. Во-первых, самому ему не хотелось заниматься шкурами – он подозревал, что здесь можно сломать себе шею. Во-вторых, он должен иметь какой-то повод для обвинений в отношении Горина. Если Андрей достигнет успехов, то это будет хорошо – каштаны достанутся чужими руками, если же нет – то тоже неплохо. При случае можно будет придраться и выгнать Горина.

Глава 3

Весна того же года

Лариса вздрогнула и посмотрела на телефон. Он надрывался из последних сил, и она нехотя подняла трубку. Разговаривать с кем бы то ни было ей не хотелось.

Она находилась в каком-то меланхолическом настроении. Знаменитый Шерлок Холмс в такие минуты играл на скрипке, а Лариса, за неимением таковой и за неумением на ней играть, сидела и курила, лениво просматривая финансовый отчет ресторана «Чайка» за последний месяц. Вот уже битый час она пыталась сосредоточиться, но тщетно. Цифры просто мелькали перед глазами.

Подняв трубку, она, к своему удивлению, услышала голос ее давнего знакомого капитана милиции Карташова. Они не виделись уже месяца три.

В жизни Ларисы в этот период ничего особенного не происходило, все шло по накатанной. Евгений был в Москве, Настя исправно училась в школе, ресторан работал почти в автоматическом режиме. Именно поэтому она и согласилась тогда на предложение Карташова встретиться. Естественно, встреча происходила в Зеленом кабинете ресторана «Чайка», где Лариса обычно принимала своих знакомых.

Лариса искренне была рада видеть Олега. Она даже немного соскучилась.

Степаныч, ее неизменный верный заместитель, принес традиционную бутылку мартини. Затем на столе появилось и все остальное: бигос, мекленбургский рулет со шкварками, корейка, фаршированная грибами, и всевозможные канапе. – Всегда удивляюсь разнообразию кухни, – улыбнулся Олег. – Твой повар окончил академию?

– Нет, он просто любит свою работу.

– Да, это очень хорошо, когда работу любят, – рассеянно заметил Карташов.

– Как у тебя дела? – задала Лариса дежурный вопрос.

– Да так, есть небольшие проблемы. Впрочем, это как всегда. Не бери в голову.

Лариса заерзала на стуле. Ее любопытство было затронуто, но она равнодушно пожала плечами.

– Наше начальство сошло с ума, – вздохнул Олег, поняв, что вопросов от Ларисы он не услышит. – «Глухари» всегда есть и всегда будут, а тут… Еще одно убийство…

Он безнадежно махнул рукой.

– Что за убийство? – не выдержала Лариса.

– Да какая разница! Даже ты ничего не сможешь сделать. Никаких абсолютно улик. Действовал профессионал, причем высокого класса. Выстрел из винтовки, с чердака соседнего дома. Оружие бросил, отпечатков пальцев нет. Я же говорю – «глухарь».

– Расскажи подробнее, – попросила Лариса.

– Да, в общем-то, и рассказывать особо нечего, – вяло ответил Карташов. – В нашем городе существует фирма «Карт», которая занимается охраной объектов. Так вот, убит ее директор, некий Влад Стоков. Кому понадобилось это делать, ума не приложу.

– Я эту фирму прекрасно знаю, – ответила Лариса. – Они уже несколько месяцев охраняют наш ресторан.

– Ну вот, их шефа и грохнули.

– Коллег, родственников опрашивали?

– Да, у всех алиби. Да и какие родственники! – отмахнулся Карташов. – Профессионал такого уровня стоит очень дорого… В общем, у меня нет никаких мыслей по этому поводу. А начальство привязалось именно к этому «Карту», и все. Вынь да положь.

– Может быть, мне попробовать?

– Бесполезно, – махнул рукой капитан. – У тебя ничего не получится.

– Но я все-таки попробую, – упрямо сказала Лариса.

– Ты что, серьезно? – обрадовался Олег. – Тогда давай я предоставлю тебе всю информацию.

– Спасибо, пока не надо, – возразила Лариса. – Я сама поговорю с окружением этого Влада. Завтра же и приступлю.

– Лучше будет, если я тебя представлю сам – что ты из милиции, – предложил Олег и тут же поправился: – А, нет, не пойдет. Там тебя наверняка знают как директора ресторана.

– Не знают, – ответила Лариса. – Всеми контактами по этому поводу занимался Степаныч. Вот его красная физиономия там всем наверняка глаза намозолила.

– Ну и отлично, – усмехнулся Карташов.

Он никогда не симпатизировал заместителю Ларисы – тот постоянно бросал на капитана косые взгляды, как только он появлялся в ресторане, и Карташова это раздражало.

Итак, профессионалы обращаются к Ларисе за помощью. С одной стороны, это щекотало ее самолюбие. А с другой – угнетало, потому что Карташов опустился до того, чтобы использовать ее в своих корыстных целях, и только поэтому позвонил после трехмесячного молчания.

Бравый капитан, должно быть, почувствовал, какие мысли роятся в голове Ларисы, потому что нагнулся к владелице ресторана и тихо спросил:

– Поедем ко мне?

– Не сегодня, – ответила Лариса. – Извини.

Олег почему-то виновато улыбнулся и снова принялся за ужин.

– Хорошо, я думаю, у нас еще будет время? – спросил он.

– Конечно, – обнадежила его Лариса.

Когда капитан ушел, Лариса вызвала к себе Степаныча. Тот с ходу сообщил ей, что у них проблемы с охраной – сразу два человека ушли, причем они считались лучшими. На вопрос о причинах таких перемен Степаныч ответил, что парни недовольны новым руководством в фирме «Карт».

– Ты связывался с этим новым руководством? – спросила Лариса.

– Да, – шумно выдохнул администратор. – Обещали прислать других охранников. Не нравится это мне… Новые всегда хуже старых. Пришлют каких-нибудь идиотов или сопляков.

И, бросив на начальницу скептический взгляд исподлобья, вышел из кабинета.

После этого разговора Лариса твердо решила, что займется этим делом.

* * *

Фирма «Карт» располагалась в районе городского парка. Как и большинство подобных заведений, фирма занимала первый этаж старого особняка начала века. Тех, кто не знал, что находится в этом здании, оповещала табличка на двери. На окнах здания стояли узорчатые решетки.

– Прошу, – открывая дверь и пропуская Ларису вперед, сказал Олег.

Они оказались в небольшом холле, где в хаотическом беспорядке стояли стулья и два кресла. Молодой человек, сидевший в одном из них, лениво оторвал голову от кроссворда.

– Вы к кому? – бесцветным голосом спросил он.

– Городской отдел внутренних дел, – достал Олег свое удостоверение. – Мы бы хотели поговорить с начальством.

– Прямо по коридору, – ответил молодой человек и снова погрузился в свою газету.

Корочки Карташова не произвели на него никакого впечатления.

Лариса внимательно огляделась и, не заметив вокруг ничего подозрительного, прошла за Олегом по коридору. Они прошли мимо двух дверей и остановились перед третьей. Вежливо постучавшись и не дождавшись ответа, Карташов открыл дверь и остановился на пороге.

В маленькой комнатке за компьютером сидела молодая женщина. При появлении Олега и Ларисы она взглянула на вошедших невероятно печальными глазами.

«Секретарша… Уж не тайная ли это любовь Влада? – отметила про себя Лариса. – Типичная ситуация. Она любит, а он ее использует».

– Максим Юрьевич, к вам из милиции, – проговорила секретарша певучим голосом в селектор.

– Пусть проходят, – услышала Лариса довольно приятный мужской голос.

Пройдя в следующую комнату, она увидела хорошо сложенного, еще молодого мужчину.

«Наверное, именно так и должен выглядеть директор охранной фирмы, – подумала она. – Подтянутым и накачанным. Интересно, каким был Влад?»

– Краснов Максим Юрьевич, – встал он из-за стола и протянул Олегу руку. – Но мы, кажется, знакомы. А вот вас, – обратился он к Ларисе с улыбкой, – я вижу впервые.

Он невзначай окинул ее взглядом с ног до головы и, похоже, остался доволен осмотром. Под его взглядом Лариса невольно поежилась. Причиной тому были его глаза, которые совершенно не вписывались в облик добродушного хозяина. Они смотрели холодно и абсолютно ничего не выражали.

– Лариса, – представилась Котова, чувствуя себя как кролик в объятиях удава.

– Очень приятно, – задержал он взгляд на Ларисе и, с трудом оторвав его, перевел на Олега. – А в чем дело? Если вы по поводу Влада, то мы вам уже все рассказали, когда вы у нас были.

– Да, но хотелось бы еще раз поподробнее поговорить, – неуверенно ответил Олег. – Это наш новый сотрудник, так что прошу любить и жаловать.

Он еще раз обратил внимание хозяина кабинета на Ларису.

– Хорошо, пожалуйста, – указав жестом на стоящие напротив стола кресла, предложил сесть Краснов. – Я понимаю, у вас такая работа. Хоть это и безнадежное дело, но надо создавать видимость работы…

– Никакое дело не может быть абсолютно безнадежным, – довольно резко заметила Лариса. – Всегда есть за что уцепиться.

– Да? – насмешливо посмотрел Максим на Ларису. – Ну что ж, я вас слушаю, цепляйтесь. Всем, чем могу, – помогу.

– Расскажите, пожалуйста, как обстоят дела в фирме, – попросила Лариса. – Я имею в виду финансовое состояние.

– Нормально, – ответил Краснов. – Даже, можно сказать, хорошо.

– С криминальным миром не сталкивались? – задала следующий вопрос Котова.

– Вы имеете в виду – не было ли у нас каких-либо разборок? – уточнил Максим.

Лариса кивнула головой.

– Нет. Это все уже давно прошло, – радушно ответил он. – Мы цивилизованные люди, всегда можно договориться. А в последнее время вообще все было тихо и прекрасно. Клиенты у нас в основном все старые. Да и какие тут клиенты! – Максим махнул рукой. – Магазины, склады, кафе. Мы же не нефтью торгуем!

– А у Влада не было личных врагов? Вы, наверное, хорошо его знали?

– Ну, водку он со мной не пил, общение наше ограничивалось только работой.

– Он был женат? У него были дети?

– Да, он был женат. Детей у них не было, но, как я понимаю, это не имеет отношения к делу, – посерьезнел Краснов.

– Вы же сами сказали, что у каждого из нас своя работа…

– Хорошо, – улыбнулся он уголками рта, – продолжайте.

– Меня, собственно говоря, интересует все. Если врагов не было, давайте поговорим о друзьях.

– Друзья? – Максим задумался так, как будто ему задали неимоверно трудный вопрос.

На самом деле он размышлял о том, стоит ли говорить о Горине или нет. Эта дамочка ему совершенно не нравилась, хоть и была собой ничего. Но что-то говорило ему, что она не будет тянуть резину, как этот следователь, который сидит с ней рядом. Она будет искать и на Горина выйдет все равно. Еще обвинят потом, что он скрывал факты.

И Максим сказал:

– Да, у него был, пожалуй, один самый близкий друг. Они дружили, по-моему, с детства. Это Андрей Горин, он работает в нашей фирме.

– С ним можно поговорить?

– Вряд ли. Он сейчас в командировке, – сухо ответил Максим.

– По набору кадров?

– Нет, мы собираемся расширить поле деятельности и хотим заняться выделкой и пошивом шкур. Вот по этому поводу он и отъехал…

– Чем-чем хотите заняться? – не поняла Лариса.

– В общем-то, это идея Оли, жены Влада, – неохотно ответил Краснов. – А сейчас с ней нельзя спорить. У нее сильнейшее нервное потрясение и поэтому… Знаете ведь, чем бы дитя ни тешилось…

– Она тоже в командировке? – Лариса никак не могла сбавить тон, глядя на то, как начали бегать ничего не выражавшие до сих пор глаза Максима.

– Нет, – спокойно ответил Макс, внутренне едва сдерживаясь, чтобы не нахамить этой милиционерше.

«Вот сучка, – раздраженно думал он. – Поди, какая-нибудь новенькая в милиции, а как бесцеремонно разговаривает! И почему я это все должен терпеть? Я что, подозреваемый, что ли?»

Однако все эти мысли внешне на его лице никак не отразились, и он продолжал улыбаться.

– Она не в командировке и сейчас находится дома, только вряд ли она что-то нового вам скажет. Она работает здесь же. Занимается договорами. Так что сами понимаете…

– А когда вернется Горин?

– Не могу сказать точно, но думаю, что скоро. Дня через два-три.

– Но должна же быть хоть какая-то причина убийства вашего начальника? – спросила Лариса, но вопрос ее прозвучал риторически.

– Должна, – тут же согласился с ней Максим. – Но я ее не знаю. Это, кстати, как раз относится к вашей компетенции.

Краснов откинулся на спинку кресла и достал из кармана пиджака пачку «Парламента». Вынув оттуда сигарету, он повертел ее в пальцах и положил на стол.

– Ладно, – встала Лариса с места, – мы, пожалуй, пойдем. Было приятно с вами общаться.

– Взаимно, – лицемерно улыбнулись в ответ губы Максима. – Надеюсь, что наша встреча не последняя.

Выйдя из кабинета, они с Олегом прошли к двери, но Лариса вдруг остановилась и повернулась к секретарше.

– Я могу с вами поговорить? – спросила она.

– Нет, не сейчас, – затрясла она головой, и, как показалось Ларисе, даже слегка испуганно. – У меня сейчас много работы.

– Хорошо, а если после работы? – не унималась Лариса.

– После – можно. Я заканчиваю в пять.

– Я за вами заеду, – сказала Лариса и уже окончательно направилась к выходу.

* * *

Андрей был голодный и злой. Он заехал уже в третью деревню, и везде было пусто. Кто-то буквально перед ним скупил все шкуры. Андрей ничего не смог приобрести даже на пробу.

А любая неудача его невероятно злила. К тому же Влад… Они были прекрасными партнерами в бизнесе и дополняли друг друга. Андрей загорался как спичка, а Влад его остужал. Теперь остужать было некому, и он просто горел. Вопрос о том, кто мог убить Влада, не давал ему покоя и мешал работать. Андрей привык отдавать работе всего себя, а здесь у него ничего не получалось. Практически он напрасно тратил свое время.

С другой стороны, Горин был уверен, что эта командировка является лишь предлогом для того, чтобы его уволить. Он чувствовал, что Макс его терпеть возле себя не будет.

«Шкуры – это предлог, – сверлила его мысль. – Какой магазин?! У этой Оли постоянно возникают какие-то бредовые идеи, но про шкурки он никогда ничего не слышал. Это же абсурд! Охранное агентство – и вдруг шкуры… Глупость!»

Андрей злился и вел машину на предельной скорости. В его списке деревень оставалось еще несколько. Но если и там ничего не будет, то ему придется писать заявление об увольнении. А он любил свое дело. Он уже любил новых ребят, которых должен был превратить в профессионалов с большой буквы.

Горин вдруг нахмурился и дал по тормозам. Остановившись на обочине дороги, он опустил голову на руль и стал размышлять.

Первая его мысль была о том, что Влада убил такой же профессионал. Ничуть не хуже тех, что готовит сам Горин. Тогда кто же подготовил того? Он ничего никогда не слышал о том, что кто-то в Тарасове занимается подобными вещами. А вызывать человека откуда-то еще было довольно накладно.

«Значит, – рассуждал Андрей, – если я найду тех, кто занимается тем же, что и мы, то выйду на исполнителя. Ну а тот уж про заказчика расскажет».

Андрей был уверен в том, что сумеет заставить его это сделать. Влад для него был слишком дорог. Он был гораздо больше, чем друг.

Горин тяжело вздохнул и снова завел машину. Он решил все же разобраться до конца с этими чертовыми шкурами, потом уехать в лагерь и постараться что-нибудь узнать о так называемых «конкурентах».

Дорога стала резко ухудшаться, и Андрей сбавил скорость до предела. Машина еле ползла по сельским выбоинам.

Увы, в следующей деревне его ждало все то же самое разочарование, которое можно было выразить двумя простыми словами: «Шкур нет». Настроение подсластил один дедок, который махнул рукой куда-то в сторону, сказав, что в Моржовке Андрей точно сможет найти то, что ищет. По словам дедка, эта самая Моржовка стояла вдали от дороги и туда редко кто заезжал. Деревня эта находилась на полуострове и, таким образом, представляла собой тупик.

– А так тут много ездят, – рассказывал словоохотливый дед. – Вот и перед тобой приезжали. Все скупили. А наши-то и рады: хоть какой-то приработок. Зарплату-то совсем не платят. Мы и вспахали, и посеяли, и собрали, и всю страну накормили, а нам – во!

В подтверждение своих слов дед сложил кукиш и потряс им перед Андреем. Он извинился, сел в машину и, развернувшись в ту сторону, куда показал дед, дал по газам. Комки грязи вылетели из-под колес и обдали сидевшего неподалеку кота, которому приспичило почесать за ухом. Кот фыркнул и, подпрыгнув, начал недовольно стряхивать с себя ошметки, смешно задирая лапы.

Андрей не видел, чем закончилась чистка усатого Васьки. На максимальной для этой местности скорости он уезжал прочь от очередной «пустой» деревни.

Около Моржовки он еще издалека заметил машины. Это были серый джип и белая «Газель». Андрей обратил на них внимание только потому, что они уж больно сильно выделялись на фоне весенней грязи и деревенского убожества.

«Ага, – подумал он про себя, – а вот это, похоже, и есть мои конкуренты. Только зачем им так много? И кто они вообще такие? Может быть, стоит поговорить? Или предоставить эту возможность новому директору?» – усмехнулся он.

Андрей вздохнул и припарковал машину рядом с уже стоящими. Около «Газели» шла бойкая торговля шкурами. Как покупающие, так и продающие отчаянно торговались.

Андрей заглушил мотор и вылез из машины. Ему надо было купить хотя бы несколько шкур просто для пробы. Он попытался поговорить с мужиками, но его довольно бесцеремонно оттеснили.

– Постойте, – спокойно начал он, – я могу заплатить больше.

Несколько продающих тут же повернулись в его сторону. Однако тут же большой амбал перекрыл ему видимость.

– Мужик, ты кто? – покровительственно спросил он.

– А вы кто? – вопросом на вопрос ответил Андрей.

– Ты неправильно себя ведешь, – придвинулся к нему амбал. – Когда тебя спрашивают, надо отвечать. Тебя в детстве этому не учили?

– Меня много чему учили в детстве, – спокойно ответил Андрей, внутренне напрягаясь.

Последние события явно не укрепили его нервную систему, и он едва сдерживался, чтобы не залепить этому дубарю. Единственное, что его сдерживало, это неравное соотношение сил. Их было трое. Начинать разборку было совершенно бесполезно – они его просто измочалят, не спасет даже профессиональная подготовка.

– По-моему, у нас рыночные отношения. Если я могу заплатить больше, то и покупать буду я. К тому же пока мне надо немного, – как можно тверже сказал он.

– Нет, мужик, ты не прав, – растягивая слова, почти вплотную приблизился к нему амбал. – Это у вас рыночные отношения, а у нас нормальные отношения, человеческие. А поскольку ты не прав, то ты должен отвалить.

Андрей напрягся для перехвата, если последует удар, но в этот момент где-то сбоку послышалось снисходительное:

– Эй, Терминатор, кончай мужика стращать, поехали.

– Ладно, – сразу же добродушно сказал Терминатор, – бывай, некогда сейчас мне. Но если что, заезжай еще, поболтаем. Мы тут часто бываем.

И он не спеша, вразвалочку, направился к джипу. Хлопнули двери, и машины отъехали, обдав его «жигуль» грязью из ближайшей лужи.

– Вот сволочи, – тихо ругнулся Андрей. – Откуда они?

– Из Тарасова, – удивленно ответил ему один из продавцов, напряженно наблюдавший за развитием конфликта. – Фирма у них какая-то, даже я про такую слышал. «Тарасовские меха» называется. Хорошие вещи делают, не хуже, чем на Западе. У меня дочь у них покупала шубу. Как с подиума. А шкурок-то тебе много надо?

– Нет, – помахал Андрей головой.

– Я сейчас принесу несколько штук. Хотел сам шапку скроить, да ладно уж… – махнул он рукой. – Лучше новую куплю, а то провозишься с ней до следующей весны.

Мужик ушел, а Андрей сел в машину и закурил. Размышления его были просты: рынок тут свой имеется, причем поделен он давно и, судя по всему, основательно.

– А к вам еще кто-нибудь приезжает за шкурами? – спросил Андрей, когда мужик вернулся и приволок ему с десяток шкурок.

– Раньше приезжали, а теперь эти всех отвадили, – ответил деревенский житель. – Никого нет. Да они нас не обижают, платят хорошо.

Андрею ничего не оставалось, как расплатиться и поехать обратно в Тарасов.

«Похоже, идея со шкурами провалилась, – усмехнулся про себя Андрей. – Ольга потерпела фиаско. Вот и отлично!»

Обрадовался он скорее не неудаче Ольги, а тому, что больше в такие командировки он не поедет. Ему совершенно не нравился этот вид деятельности. Его душа рвалась в лагерь. Мысленно он уже давно был там.

* * *

Лариса поудобнее уселась на предоставленный ей стул и полностью отключилась, погрузившись в изучение дела.

Итак, в момент убийства Максим Краснов был в ресторане и, как подтверждают многие, вместе с Ольгой Стоковой.

«А вот это уже интересно, – подумала Лариса. – Влад наверняка и не знал, что ему наставляют такие рога».

Но, как бы там ни было, алиби у обоих имеется, и оно безупречно. Лариса перелистнула страницу. Показания сотрудников…

«Да какое алиби, о чем это я! – отодвинула она папку. – Ведь не сами же они убивали. Был исполнитель. А вот для заказа алиби не нужно».

– Ну и что ты обо всем этом думаешь? – спросил неотрывно следивший за Ларисой все это время Карташов.

– Не знаю, – пожала она плечами. – Дело действительно трудное, но я уже говорила, безнадежных ситуаций не бывает. Мы найдем решение, только надо подумать. И еще – я очень хочу пообщаться с вдовушкой.

* * *

– Я не понял, это что? – Максим перебирал шкурки, которые только что положил перед ним Андрей.

Горин был ужасно усталый и все еще голодный. Он успел перекусить гамбургером, но для него это было все равно что ничего.

– Это шкуры, – сдерживая раздражение, как можно спокойнее ответил Андрей. – Ты сказал – я привез.

– Я просил тебя привезти много шкур. – Максим тоже был на взводе, но сдерживался.

Он пытался выяснить, с кем Влад в последнее время имел дела и какие, но пока безуспешно. А тут еще Андрей несет черт знает что. Его так и подмывало сказать Горину, чтобы тот убирался к чертовой матери, но он прекрасно понимал, что такого специалиста в своей области, как Андрей, найти сложно. А за шкурами он действительно послал его зря. Говорил же ему Андрей, что ничего в них не понимает.

– Ты считаешь, что я идиот? – Андрей подавил в себе желание двинуть Максу в нос. – Да я про эти шкуры уже все знаю.

– Да? – удивился Максим и сменил тон. – Ну и что же ты там выяснил?

«Интересный поворот, – отметил он про себя. – Хотя что я знаю про Горина? Да практически ничего».

Раньше они с Владом не подпускали Макса к делам, держали мальчиком на побегушках. Теперь все изменилось, но тем не менее Горина лучше держать в друзьях, чем во врагах. К тому же Андрей наверняка знает про все планы и связи Влада. Макс прекрасно понимал, что без связей он – никто.

– Короче, обстановка такая, – уже более спокойно ответил Андрей. – Если у вас серьезные намерения по поводу шкур, то придется очень сильно бороться. А если нет, то проще уйти. Ребята там серьезные. По крайней мере, их много.

– Нас тоже много, – возразил Макс.

– Но это война, – серьезно заметил Андрей и посмотрел Краснову прямо в глаза.

Он был удивлен. У Влада были свои методы работы – он никогда не лез напролом, выбирая долгие, обходные пути, но пути эти всегда вели к победе. Ни разу он еще не применил силу и всегда оказывался победителем.

– Перебить-то всех можно, а толку? – выставил свои резоны Горин. – В Тарасове уже есть одна крупная фирма. Она называется «Тарасовские меха». Конкуренты им, естественно, не нужны. Скупают они все на корню. Я проехал по всем деревням – пусто. Нарвался на их, так сказать, экспедиторов. Морду чуть не набили… Я бы сам, конечно, спуску не дал, но их было много. Пытались наезжать, да то ли у них времени не было, то ли особого желания… Я все-таки был один, может быть, это для них неинтересно. Может, если бы мы на двух машинах подъехали, то тогда, конечно, помахаться для них было бы одно удовольствие.

– А это ты где взял? – спросил Макс, кивнув на стол, где лежали шкурки.

– Случайно купил, после того как те амбалы уехали.

– Хорошо, какие твои предложения? – по-деловому спросил Макс.

– У меня нет предложений, – честно ответил Андрей. – Это твои идеи, а мне в лагерь пора. А то не успеем сезон отзаниматься как следует. Сам понимаешь, что наши заказчики брака не любят.

– Хорошо, может быть, ты и прав, – сказал Краснов. – Я сам подумаю, что можно сделать.

Андрей встал и собрался уже уходить, когда Макс, стараясь придать своему голосу как можно больше равнодушия, спросил:

– А что хотел провернуть Влад в последнее время, ты, конечно, не знаешь?

Андрей немного задержался и только потом обернулся.

– Нет, не знаю, – ровным, уверенным голосом ответил он. – Влад хотел мне все рассказать, но… не успел.

И вышел из кабинета.

– Ну, гад, – прошептал Макс, сжимая кулаки и глядя на закрывшуюся за Андреем дверь, – наверняка знает, но не хочет говорить. Не мог Влад не рассказать своему лучшему дружку про свои дела. Не мог! Тоже мне, тайны мадридского двора!

Он раздраженно закурил сигарету, сел в кресло и закинул ноги на стол. Спустя минуту раздражение его начало потихоньку отступать. В конце концов, не на Горине одном замыкались дела. Он сможет выяснить все, что нужно, сам. А по шкурам они все равно будут монополистами! Надо всем дать понять, с кем они имеют дело!

Оптимистический настрой внутри Макса в конце концов возобладал, он совсем успокоился и, затушив сигарету, набрал домашний номер телефона Ольги Стоковой.

Глава 4

Осень

Лариса еле дождалась Олега. Он ужасно опаздывал, и Лариса даже начала несколько волноваться. Она в одиночку тянула мартини в Зеленом кабинете и то и дело посматривала на часы. Идти домой пешком ей не хотелось, но и сидеть в своем кабинете тоже не было сил.

Мартини расслабляло. Хотелось лечь в постель и не думать ни о каких убийствах. То, что произошло утром, не давало ей покоя весь день. Однако размышления ни к чему не приводили. Все выглядело как нелепая случайность.

Наконец дверь открылась, и на пороге в сопровождении администратора ресторана Городова появился Карташов.

– Машину не доделали, пришлось ждать, – объяснил он причины своего опоздания. – Зато теперь просто как новенькая. Классная машина!

Олег говорил это с таким восторгом, как будто он вообще впервые увидел автомобиль и теперь делился впечатлениями. Городов скептически покосился в сторону капитана.

Лариса сделала ему знак рукой удалиться, и Степаныч, просверлив красноречивым взглядом обоих, вышел. Лариса уловила в этом некий оттенок неодобрения. Встречается, мол, замужняя женщина в ресторане с любовником, развлекается, а ты знай себе работай.

«Нужно подыскать ему кого-нибудь, чтобы меньше ворчал», – подумала она. Но тут же оставила эти мысли, вспомнив о том, как недавно пробовала познакомить Степаныча со своей сестрой. Поначалу все было хорошо, и Степаныч в принципе Татьяне понравился. Но умудрился-таки все испортить: когда дело дошло до сближения, он, вместо того чтобы повести себя более решительно, целых пять часов морочил голову бедной Татьяне разговорами о том, какая дура была его бывшая жена. А потом, посетовав на то, что ему завтра рано вставать, проводил ее на остановку. Разумеется, такое поведение не могло понравиться Татьяне.

«Ладно, пускай дуется, ну его в баню», – подытожила свои размышления Лариса и направила свое внимание на Карташова.

– Ну что, поедем ко мне? – обнял ее Олег. – Материалы я взял.

– А есть ты не будешь? – кивнула она на стол, заставленный ресторанными деликатесами.

– Давай возьмем кое-что с собой, – попросил Карташов. – Я так хочу оказаться дома! А то тут и так уже твой заместитель на меня поглядывает, как Ленин на буржуазию.

Лариса усмехнулась.

– Да Степаныч всегда такой бука! – воскликнула она. – Не обращай на него внимания.

– Нет, все-таки поедем ко мне, – настаивал Карташов, и Лариса сдалась.

Тем более что она в какой-то мере была обязана Олегу Валерьяновичу за свою свободу и возможность ужинать в своем ресторане, а не в тюремной камере.

– Хорошо, – сказала она. – Только ты поведешь машину, потому что я уже выпила.

– Нет вопросов, – ответил Карташов.

Уже в машине, откинувшись на спинку сиденья, она закрыла глаза, в сотый раз прокручивая то, что случилось утром, и пытаясь воспроизвести портрет того человека, который бросил ей пистолет. Все было напрасно.

– Где папка с делом? – не выдержала Лариса.

– Там, – кивнул он на заднее сиденье. – Но ничего особо интересного там нет. По крайней мере, я не нашел.

Лариса не стала спорить и снова закрыла глаза.

– Кого хоть убили-то? – не открывая глаз, спросила она.

– Давай, я тебе расскажу все по порядку, когда приедем, – улыбнулся Олег.

Когда они уже сидели в квартире Олега, он обстоятельно поведал Ларисе, что она по-прежнему является главной подозреваемой, но что это якобы просто удобная позиция для оперативников. Все вроде бы понимают, что она ни при чем, и все работают над другими версиями. Только вот начальство ругается.

– Это нормально, если начальство ругается, – вставила Лариса. – На то оно и начальство. Но я не хочу быть главной подозреваемой. Кстати, ты мне так и не сказал про личность убитого…

– Убит некий Стас Леонидов, – ответил Карташов. – Прописан в коммуналке, здесь, в центре. Родственников у него нет. Жил один, официально нигде не работал. Бывший спортсмен, ранее судим не был.

– А пистолет?

– Угадай с трех раз, – усмехнулся Олег.

– Нигде не зарегистрирован?

– Умненькая девочка. – Карташов погладил Ларису по голове.

– Черт! – выругалась Лариса. – И что же теперь прикажете делать?

– А ты думаешь – почему за тебя так начальство ухватилось? – спросил Олег. – Очередного «глухаря» никто не хочет.

– Хорошо, схожу в коммуналку, поговорю, – автоматически отметила для себя Лариса.

– Наши уже ходили туда, – вздохнул Олег. – Но там как всегда: ничего не слышу, ничего не вижу, ничего никому не скажу.

– Твои просто не умеют работать.

– Да уж куда нам, – обиделся Олег и отвернулся.

– Ладно тебе. – Лариса подвинулась к нему и провела рукой по его волосам. – Если хочешь, вместе сходим.

– Я предоставляю вам эту возможность, – все еще насупившись, но уже поддаваясь возникающему желанию, сказал Олег. – Дамы, вперед… И вообще я тебя хочу…

Такое резкое подведение итогов разговора изумило Ларису. Хотя она уже привыкла к тому, что Олег был человеком прямолинейным и, что греха таить, не очень далеким. Но именно это и придавало ему некий шарм.

– Ничего себе переходики, – усмехнулась Лариса, прижимаясь к Карташову.

Он стал целовать ее, начиная с шеи и переходя к губам, одновременно опуская на диван. Рука его медленно скользила вниз по ее телу. Лариса теряла ощущение реальности. Она уносилась в мир чувств, где все возможно и нет никаких условностей…

* * *

Алексей Снегирев сидел в своей комнате. От напряжения у него выступил на лбу пот. Никогда в жизни он не занимался бумагами – именно эта работа ему давалась тяжелее всего. Но сейчас ему приходилось заниматься именно этим – сводить финансовый баланс. Неделю назад он офицально зарегистрировал свою фирму и теперь являлся пока единственным ее работником. Последнее его, правда, совсем не смущало.

Алексей с энтузиазмом относился к своему новому делу, и первоначальные трудности его не могли испугать. Был, правда, еще один так называемый «внештатный сотрудник». Им являлся его сосед дядя Гриша, прожженный алкоголик. Но эта его особенность не помешала ему собрать нужную для Алексея информацию. Дядя Гриша успел не только получить свою «зарплату», но и благополучно ее пропить, на целую неделю став лучшим другом всех местных алкашей.

Благодаря дяде Грише Алексей теперь знал, что на местном рынке присутствует только одна солидная фирма – «Меха Поволжья». Кроме этого, были какие-то кустари-одиночки, которые перебивались с хлеба на воду и не могли являться серьезными конкурентами. Снегирев прекрасно понимал все трудности, которые ждут его на пути становления, но он чувствовал уверенность в себе. А сейчас это было для него главным.

Он сам не до конца понимал, почему решил заняться именно этим бизнесом. Но курс уже был выбран, а Алексей не привык отступать.

В данный момент он пыхтел над составлением сметы расходов, пытаясь свести их до минимума. С финансами у Алексея пока было, грубо говоря, хреновато, но он искренне рассчитывал на то, что положение поправится, если он начнет работать.

Спустя час напряженного сидячего труда над бумагами Алексей встал и потянулся.

«Все, пора в народ», – сказал он сам себе и подошел к зеркалу. Ему хотелось быстрее приняться за работу. Надо было начинать первый этап, связанный с закупкой сырья.

* * *

Всю ночь ей снились камера и мерзкий следователь, который периодически принимал облик огромного паука. Он дотрагивался до нее своими лапами, и только от этих прикосновений ей становилось плохо. Она готова была сознаться в чем угодно, но этот паук-следователь никак не хотел сказать ей, в чем именно она должна сознаться, а сама она и понятия об этом не имела.

Когда Лариса проснулась, то сразу вскочила с кровати и бросилась в ванную. Ощутив на себе прохладные упругие струи воды, она расслабилась и успокоилась.

«Я начинаю сходить с ума», – решила Лариса, выходя из душа.

Включив фен, она направила его на волосы и посмотрела на часы. Было только семь. Она не чувствовала себя отдохнувшей за ночь. К тому же от Карташова она приехала довольно поздно, когда Евгений уже спал.

Она пошла на кухню и, сварив себе кофе, села за стол. Лениво помешивая ложечкой в чашке, она вспоминала вчерашний вечер. Из материалов, которые предоставил ей Карташов, она поняла, что объективно ее дело – труба. О том самом мужике, который бросил ей в руки пистолет, в деле не было сказано ни слова. И она поняла, что сама должна найти того, кто убил этого Стаса Леонидова. В противном случае ее не спасет ни Карташов, ни кто-либо другой.

– Ларочка, – услышала она из комнаты голос Евгения, – ты уже проснулась?

– Нет, – ответила она.

– У тебя снова дела? Тебя вчера долго не было! – Котов появился на пороге кухни, кутаясь в халат.

– Да, у меня снова дела, и я скоро сяду в тюрьму, – грустно поведала Лариса. – Ты мне будешь носить передачки?

– Да ну тебя, – обиженно ушел обратно Евгений. – Вечно твои шуточки…

– Ничего себе шуточки, – усмехнулась Лариса себе под нос.

Она решила не рассказывать Евгению о вчерашнем происшествии. Он в последнее время избрал с ней тактику этакого снисходительного иронизирования над всем, что она делала. Поэтому ничего, кроме язвительных реплик, сомнительных псевдоинтеллектуальных ассоциаций и упреков, от него ждать не приходилось. А каких-либо дельных советов от Котова она и не ожидала услышать.

Поэтому она быстро собралась и, нанеся легкий макияж, быстро спустилась вниз.

Ее путь лежал в коммуналку, где был прописан убитый вчера утром Стас Леонидов. Это оказалось совсем недалеко, в центре, в нескольких кварталах от дома Котовых.

Заходя в подъезд, Лариса попутно отметила тот факт, что дом находился рядом с тем местом, где был убит Стас. Более того, если выйти из дома через проходной двор на соседнюю улицу, то попадешь прямо на то место, где все и произошло.

Дверь нужной квартиры оказалась незапертой, и Лариса, открыв ее простым толчком, оказалась в длинном и темном коридоре.

В квартире было тихо. Вероятно, все, кому нужно было уходить на работу, уже ушли, а те, кому не нужно, – сидели по своим комнатам и занимались домашними делами. А домашние дела обитатели коммуналки понимали по-разному. На первом месте из всего многообразия возможных занятий стояли просмотры сериалов. Шедшая по коридору почти на ощупь Лариса была слегка испугана внезапным надрывным криком из соседней комнаты: «Но я люблю Хулио! И я выйду за него замуж! Ты просто ничего не понимаешь и завидуешь мне, потому что ты сама имеешь на него виды!» После этой фразы наступила тишина. Вероятно, та, кому предназначался столь страстный монолог, раздумывала над сказанным.

Лариса укорила себя за необоснованную тревожность, усмехнулась над выдуманными проблемами и пошла по коридору. Где-то впереди замаячил свет. Судя по доносившемуся оттуда приглушенному звяканью, это была кухня и там явно кто-то был.

Она пошла на свет и вскоре действительно оказалась на коммунальной кухне. Там за столом сидел интеллигентного вида мужчина и, не спеша помешивая ложечкой в чашке, читал газету. Услышав шаги, он опустил газету и из-под очков посмотрел на Ларису.

– Вы к кому? – больше с любопытством, чем с удивлением, спросил он.

– Я к Стасу Леонидову. Но я давно не была здесь и не помню, какая у него комната, – извиняющимся тоном произнесла Лариса.

– Что-то я вас не припомню, – положил газету на стол мужчина и внимательно посмотрел на гостью. – Ну да ладно, теперь какая разница…

Обитатель коммунальной кухни вздохнул и, сложив руки в замок, грустно сказал:

– Дело в том, что Стаса нет.

– А где он? – сделав удивленное лицо, спросила Лариса. – Он скоро будет?

– Он? – переспросил мужчина. – Нет, не скоро. Точнее, его вообще не будет… Его убили.

Житель коммуналки проговорил это все серьезно, но абсолютно равнодушным тоном. Он сказал это так, как будто речь шла о чем-то привычном и обыденном. Как будто в этой коммуналке очень часто убивают. А теперь просто пришла очередь Стаса. А что поделаешь? Такова жизнь.

Ларису это несколько удивило. Она уже приготовилась выслушивать слезные воспоминания о том, какой Стас был хороший и умный, но вот… жизнь не сложилась. Что страну развалили и жить стало трудно и так далее в таком же духе. А тут…

Мужчина снова поднял газету, давая понять, что всю информацию он выложил и что разговор на этом можно считать законченным.

– Подождите, – села Лариса на свободный стул напротив, – то есть как это убили?

Мужчина тяжело вздохнул и поверх газеты посмотрел на назойливую визитершу. Затем, вероятно, смирившись со своей участью, он убрал газету и сложил руки перед собой, как ученик за партой в первом классе.

– Вы что, из милиции? – осведомился он.

– Нет, я его знакомая, – упавшим голосом сказала Лариса. – Мы давно не виделись, и вот… За что его убили?

– Ха, – неожиданно усмехнулся мужчина, – хороший вопрос! Меня, кстати, зовут Виктором, – как бы между прочим представился он.

– Лариса.

– Хороший вопрос, – повторил Виктор. – За что? А вы знаете, сейчас убивают не за что, а просто так. Может быть, убийца пистолет проверял на предмет его исправности.

Виктор вытаращил на Ларису глаза так, как будто хотел полностью убедить ее в справедливости и возможности своего предположения. И Лариса поспешила перевести разговор на другую тему:

– А где он работал в последнее время, вы не знаете? Может быть, у него какие-то неприятности были?

– Работал? – переспросил Виктор так, будто Лариса спросила его о чем-то неприличном. – Ах да, вообще-то он где-то работал. Но вот только где? Я никогда не спрашивал, а он и не говорил. Хотя мы с ним общались, и часто…

Виктор понизил голос, что свидетельствовало о том, что он хочет создать в разговоре атмосферу доверительности:

– Понимаете, здесь у нас все семейные. А мы с ним вдвоем были свободными пташками. Вот и сошлись по этому поводу. А насчет неприятностей я могу твердо сказать, что они у него определенно были.

– Какие? – поинтересовалась Лариса.

– Дело в том, что к нему заходил недавно один человек, которого я раньше не видел. Они очень долго говорили у Стаса в комнате на повышенных тонах. Я сидел на кухне, а комната Стаса рядом, поэтому был в курсе. Слов разобрать было нельзя, но раздражение проскальзывало. Это же и без слов понятно.

– А что за человек? Как он выглядел? Может быть, я его знаю? – нетерпеливо забросала вопросами жителя коммуналки Лариса.

– Вы? – удивился Виктор. – Вряд ли… Мужчина обычный. Рост чуть выше среднего, короткая дубленка, черные джинсы.

– А этот мужчина приходил один раз? – сдерживая дрожь, спросила Лариса.

– Не знаю, не видел. Может быть, и еще приходил, а может – и нет. Я ведь тут тоже не весь день сижу.

– Может быть, у него долги какие были? – как бы растерянно предположила Лариса.

– Ну, этого я не знаю. Про это он мне ничего не говорил. Но, судя по тому, как он всегда давал деньги взаймы, долги были, похоже, в его пользу. Вряд ли он был должен кому-то.

– А с комнатой его что? Кому она теперь перейдет?

– Еще не знаем, но все с нетерпением ждут разрешения конфликта, – расплылся масленой улыбкой Виктор. – На нее подали уже три заявления. У всех здесь дети, и кому отдадут – непонятно.

В словах Виктора проскользнуло недовольство тем, что «у всех дети». Понятно, что он, даже будучи одиноким, был бы не против расширить свою жилплощадь.

– Что значит «непонятно»? – услышала Лариса резкий голос за спиной.

Обернувшись, она увидела молодую, но очень располневшую женщину в замызганном халате.

– И так понятно – кому, – с категоричностью базарной торговки продолжала она. – Этим бандитам и отдадут.

– Каким бандитам? – насторожилась Лариса.

– Да вон, – кивнула женщина в сторону, – понять не могу, что они тут у нас делают. Давно бы себе нормальную квартиру купили. Надоели…

Женщина подошла к раковине и с силой включила воду.

– Кругом одни сумки да узлы. Все проходы вечно загромоздят, не пройдешь не проедешь.

Лариса оглянулась в поисках узлов, но и в кухне, и в видимой глазу части коридора было пусто.

– Сейчас уже на базаре торгуют, – заметив ее взгляд, пояснила женщина, – а вечером тут ужас что творится! Людям жить негде, а этим вещи складывать надо!

Она громыхнула кастрюлей и с достоинством удалилась, поинтересовавшись напоследок, не из ЖКО ли пришла Лариса. Получив отрицательный ответ, она совсем потеряла интерес к гостье и быстро скрылась в комнате.

– Эх и любопытная баба! – покачал головой Виктор. – Страсть какая любопытная. Без нее ничего в этом доме не происходит.

– Так, может быть, она что-нибудь знает про Стаса? – вернулась к интересовавшей ее теме Лариса.

– Вряд ли – она с ним не общалась, – скривился Виктор. – Для нее он тоже был из коммерсантов. Почему она его к ним отнесла, правда, совершенно непонятно. Но ярлык прицепился к нему хорошо. Его так у нас и называли – коммерсант.

– А что это за соседи такие, про которых эта женщина говорила? Они на самом деле претендуют на комнату?

– Да, только они вполне мирные и безобидные люди, замотанные жизнью, а не бандиты, как их назвали. Тамарка просто завидует. Сама сидит дома и ничего не делает, но постоянно находится в поиске работы. Только ее никто никуда почему-то не берет.

Лариса встала со стула. Она решила, что разговор с Виктором пора заканчивать и самое время позвонить Олегу, чтобы выяснить у него данные про всех жильцов.

Виктор почувствовал настроение гостьи и снова взял газету.

– Я, пожалуй, пойду, – сказала Лариса. – Жалко, конечно, Стаса…

– Жизнь сейчас такая, – равнодушно выдал банальность Виктор, полностью погрузившийся в чтение газетной статьи.

Уже на пороге кухни Лариса вспомнила про то, что Стас был спортсменом – по крайней мере, так сказал ей Карташов. И спросила Виктора:

– Вы, случайно, не знаете, каким спортом занимался Стас?

Виктор медленно поднял глаза, подумал и после паузы ответил:

– Стрельбой, по-моему… Хотя я не уверен.

И снова углубился в газету.

А Лариса преодолела еще раз темный коридор и снова услышала фрагмент латиноамериканских телевизионных страстей: «Если ты будешь мешать мне, Родриго, клянусь богом, я убью тебя!» Она опять усмехнулась приторной патетике мыльных опер. Однако на сей раз в словах невидимого ей персонажа она услышала нечто созвучное ее нынешнему положению – ей необходимо было выяснить, кому же помешал Стас Леонидов. И очень важным моментом являлось то, что он, оказывается, увлекался стрельбой. Все это выглядело очень подозрительно…

Она позвонила Карташову из своего рабочего кабинета в «Чайке». Тот раздраженно сообщил ей о том, что завален работой, что Тарасов превращается в Чикаго, поскольку каждый день здесь происходят убийства. Но, несмотря на все это, он в конце рабочего дня найдет время и посетит свою «милую Ларочку» в Зеленом кабинете.

Карташов выполнил свое обещание. В шесть часов вечера он, как и день назад, в сопровождении Степаныча вошел в Зеленый кабинет. Вид у капитана был усталый и измученный. Дождавшись, пока администратор ресторана удалится, он как-то рассеяно поцеловал в щечку Ларису.

– Что случилось? – на всякий случай спросила она.

– А ты что, телевизор не смотришь? – огрызнулся Олег.

– А мне делать больше нечего? – в свою очередь буркнула Лариса. – У меня и так в последнее время много стрессов. Одно посещение вашего заведения накладывает неизгладимую печать.

– Да, главный меня уже запарил, – тяжело вздохнул Карташов. – Он требует твоего ареста. Сегодня орал, что, мол, преступники разгуливают на свободе, поэтому и убийства происходят.

– В логике вашему начальству не откажешь, – усмехнулась Лариса. – Только сначала доказать надо, что это я убила Леонидова.

– Не-а, – зевнул Олег, плюхаясь на зеленый диван. – В нашем суде надо доказывать, что ты виновна. А это не проблема.

– Так ты меня сейчас арестуешь? – немного испуганно спросила Лариса.

– Пока нет, но долго я не продержусь, – честно ответил Карташов.

Лариса нахмурилась, вздохнула и спросила:

– Ладно, что ты там про телевизор говорил?

– Дело в том, что вчера утром был убит некий Тысин Владимир Владимирович, директор шестьдесят девятого завода, – ответил капитан.

– Ага, значит, в тот момент, когда я стреляла в неизвестного мне гражданина, кто-то грохнул этого Тысина?

– Не совсем, – возразил Карташов. – Его грохнули раньше. Он был ранней пташкой и на работу приезжал чуть свет. Сначала дело отдали в районное отделение, но там благополучно отбрыкались. Передали нам, в городское.

– Шестьдесят девятый завод? – задумчиво переспросила Лариса.

– Да, обычный завод, – раздраженно произнес Олег. – Раньше был военный, сейчас там выпускают все подряд. Короче, снова «глухарь» – и снова в нашей компетенции. Поэтому-то главный и вспоминает о тебе беспрерывно. Одно только пока сдерживает – твои прежние заслуги перед органами.

– Повезло мне, – усмехнулась Лариса.

– У нас в отделении самый низкий процент раскрываемости. – Лицо Карташова сделалось совсем кислым. – Премия к Новому году нам точно не светит. Все ходят ужасно злые.

– Ладно, это ваши проблемы, – прервала стенания Карташова Лариса. – Скажи лучше, как убили этого Тысина.

– Киллер. Точное попадание, – отчеканил капитан. – У своего дома, когда выходил из подъезда.

– Откуда стреляли?

– Из соседнего дома. Все как положено: винтовка на чердаке. Она сейчас на экспертизе, но, сама понимаешь, пальчиков там скорее всего нет. Работа чистая. Ни одной зацепки.

– А связи этого директора, контакты?

– Райотдел сразу начал работать, хотел по горячим следам что-нибудь найти. Но тщетно…

– А материалы дела?

– Они у меня, можешь посмотреть. – Олег вынул из папки несколько листков бумаги.

Лариса взяла листки в руки и углубилась в чтение. Осмотр места происшествия, опрос охраны… Как всегда, никто ничего не видел, никто такого не ожидал. Интересно, а чего они ожидали? Что сначала сделают предупредительный выстрел? Идиотизм! Хотя Лариса сама побывала в роли обвиняемой и знала, какие дурацкие задаются в милиции вопросы. Логично предположить, что такими же дурацкими полагается быть и ответам на них.

– А что все-таки выпускал этот завод? – спросила Лариса, оторвавшись от чтения.

– Все подряд. Товары народного потребления. От гвоздей до печек СВЧ.

– За это не убивают, – резонно заметила Лариса. – Может быть, было что-то еще?

– А может быть, его хотели убрать просто как директора? – выдвинул свои предположения Карташов. – Может, мешал кому-то…

– Может быть, – тут же согласилась Лариса. – Кстати, почерк убийства – не встречалось ничего подобного за последнее время?

– Не знаю, – пожал Олег плечами. – Мы сейчас работаем над этим. Дел столько проходит, что обо всем не упомнишь. В принципе, все стандартно: киллер, подъезд, чердак, оставленная винтовка. Как везде и всегда…

– И все же… Подожди. – Лариса снова углубилась в просмотр материалов дела. – Чувствую я, что здесь что-то знакомое. Мне кажется, что я это уже читала, и, по-моему, у тебя в кабинете.

– По-моему, ты у меня в кабинете была полгода назад. Если не считать, конечно, самого последнего случая, когда тебя арестовали, – отмахнулся Карташов.

– Точно, – вскрикнула Лариса, – именно полгода назад. Олег, ты гений!

Олег ошалело посмотрел на нее, но промолчал. Он счел, что стрессы сейчас бывают у всех.

* * *

Прежде чем отправиться в эту поездку, Алексей очень внимательно изучил все дороги. Он знал почти в точности, сколько, чего и где можно взять. Он прекрасно понимал, что не имеет права ошибаться, иначе все его усилия пойдут прахом. И ему, несмотря на свои принципы, придется устраиваться на службу и работать на чужого дядю.

Такая перспектива Снегирева абсолютно не устраивала. Он даже поморщился, представив себя, гнущего спину на какого-нибудь новоявленного буржуя.

«Нет, все должно быть хорошо», – успокаивал он себя.

Он слишком много вложил и очень хорошо подготовился. Срыва быть не должно.

– Ты куда это? – Дядя Гриша уже топтался около его двери, и когда Алексей вышел из своей комнаты, то сразу же столкнулся с ним.

– Все, уезжаю в область, – ответил Алексей. – Пора заняться сырьем. Меня не будет несколько дней.

– А как же я? – растерянно спросил Гриша.

В этом вопросе как в капле воды отразилась тяга простого русского человека к сильному плечу-заступнику, которое не оставляет в беде. А периодически с этого самого плеча сыплются подаяния, позволяющие русскому человеку предаться извечному русскому средству снятия стрессов – пьянству. Да только проматываются эти подаяния, как правило, слишком резво, опять же в русских традициях.

Вот и дядя Гриша был неумерен в тратах денег, полученных им от Алексея в последний раз. А до пенсии оставалась целая неделя, и надо было ее еще прожить, и лучше всего с достоинством. То есть, в представлении дяди Гриши, с водкой. «Будем с водкой – будем с хлебом и песней», – примерно так рассуждал этот опустившийся гражданин, который сейчас надеялся на сильное плечо Алексея. Вернее, на руку – руку дающую и не оскудевающую.

– Мне бы полтинничек хотя бы, – жалобно загнусавил алкаш.

– Ну, ты даешь, – не выдержал Алексей. – Так на тебя никаких денег не хватит.

– Леш, ну, пожалуйста, полтинничек, – продолжал переминаться с ноги на ногу дядя Гриша.

Снегирев изобразил на своем лице ужасную озабоченность и обеспокоенность будущим дяди Гриши. Он медленно вынул из кармана пятидесятирублевку и торжественно вручил ее соседу:

– Но смотри у меня! Я вернусь только через неделю! И чтобы с пенсии отдал!

– Непременно, Леш, – радостно завертелся на месте дядя Гриша. – Ты же меня знаешь, елки зеленые!

И ушмыгнул в свою комнату.

Снегирев усмехнулся – он знал, что дядя Гриша не отдаст ему этот полтинник. Но он был ему нужен, этот алкаш. Пока еще нужен…

Спустившись вниз, он сел в свой раздолбанный «москвичонок» и поехал в сторону моста через Волгу. На том берегу реки располагался зверосовхоз. Это был первый намеченный Алексеем пункт. Он не рассчитывал получить там шкурки сразу, но в том, что сможет договориться на будущие поставки, не сомневался.

Алексей радовался, что наверняка опередит конкурентов. Они, кстати, и знать не могли, что всего неделю назад в городе, среди тысячи других фирм, появилась еще одна, очень неприметная, с простым названием «Фан». Почему он дал именно такое название своему предприятию, Снегирев, пожалуй, объяснить бы не смог. Да и не задумывался он особо об этом. Что первое пришло в голову, то и стало рабочим названием. Алексей искренне считал, что дело совсем не в названии, а в содержании.

Тем не менее в зверосовхозе его ждали первая неудача и первое разочарование. Председатель совхоза очень вежливо отказал в поставках, сославшись на то, что он и так еле-еле выполняет условия договора с «Мехами Поволжья». Он лишь пообещал, что когда будет заключаться новый договор, то он обязательно вспомнит и про него, Алексея.

Снегирев беспечно улыбнулся и заверил председателя, что для него это не очень важно. И только когда он немного отъехал от совхоза, то улыбка исчезла с его лица, уступая место тревоге и досаде.

«Ничего, – успокоил он сам себя, – у меня впереди еще много возможностей найти сырье».

Он не знал, что, как только его машина покинула пределы хозяйства, председатель тут же бросился к телефону. Он сбивчиво, волнуясь, рассказал абоненту на том конце провода о посещении нового покупателя, желавшего приобрести шкуры. А также подробно описал внешность Алексея и марку машины, на которой тот приехал.

Глава 5

Весна того же года

Ольга Стокова жила в фешенебельном районе города, в одном из новых домов. Квартиры здесь были построены по индивидуальным проектам, и каждый изощрялся как мог.

Квартира Стоковых отличалась простотой планировки, но тем не менее была удобна и уютна. Лариса с удовольствием опустилась в мягкое кресло перед журнальным столиком. Олег неуклюже примостился где-то сбоку. В такой обстановке он чувствовал себя несколько неловко.

– Я вас слушаю, – сдержанно произнесла Оля.

Лариса с интересом посмотрела на нее. Худенькая, невысокая, с длинными волосами, забранными в хвост, она была похожа на подростка. На лице незаметный макияж и – никаких следов слез.

«Или она совсем не переживает смерть мужа, или она очень хорошо держится», – отметила про себя Лариса.

– Со мной уже вообще-то разговаривали, – напомнила Оля. – И я все рассказала.

– Я не займу у вас много времени, – как можно мягче заверила ее Лариса. – Я просто еще раз хотела бы уточнить: не было ли у Влада в последнее время каких-нибудь неприятностей? Может быть, звонки были, ему угрожали?

– Нет, – покачала она головой, – хотя у него были какие-то дела, что-то там не получалось… Может быть, это как-то и связано, но я не могу точно сказать, что это были за дела. Кажется, он хотел открыть какой-то цех. Вел переговоры…

– С кем?

– Я не знаю. Все вопросы он решал только с Гориным.

– Горин – это его друг?

– Да, и коллега одновременно.

– Чем он занимается? Какая у него должность?

– Я не знаю, как она называется официально, но в основном он занимается подготовкой новых охранников. Под Тарасовым у нас есть лагерь, там они и тренируются. Все-таки мы самая лучшая охранная фирма в городе. К нам приходят заявки даже от бизнесменов, которые ищут ребят для личной охраны. Андрей тогда занимается индивидуально.

– Лагерь работает круглогодично?

– Нет, только весной-летом и в начале осени.

– Сейчас он в лагере?

– Нет, – замялась Оля, – Максим его послал по делам, и я не знаю, вернулся ли он.

– По каким делам?

– Я не знаю, – отвернулась Оля.

– Хорошо, оставим пока это, – не стала настаивать Лариса. – Но если Горин занимается лагерем, то какое отношение он имеет к деловым переговорам? Это скорее дело коммерческого директора.

– Не знаю, может быть, и Максим что-то знает… Но Горин был другом Влада, и тот делился с ним абсолютно всем. Я не знала того, что знал Андрей.

– А почему директором стал Краснов, а не Горин? – спросила Лариса.

– Он сам не захотел. Он сказал, что это не для него, – ответила Ольга. – Он действительно любит только свой лагерь. Там ему нет равных. Андрей ведь служил в Афгане, причем в каких-то специальных войсках.

– А что за цех хотел открыть Влад? Вроде бы фирма у вас охранная… – настороженно спросил Карташов.

– Я не знаю, он мне не говорил. Извините…

Зазвонил телефон, и Оля взяла трубку.

– Оформляйте документы, и побыстрее, – резко начала говорить она в трубку. – Нет, мне надо уже завтра. Заплатите больше, и вам все сделают… Что значит не можете заплатить? Нет, открытие должно быть через месяц, не позже… Как хотите, так и делайте. Я вам за это деньги плачу, и немалые!

Ольга в сердцах бросила трубку.

– Никто ничего не хочет делать! – сердито прокомментировала она свой разговор.

– Простите, а о чем шла речь? – полюбопытствовала Лариса.

– Я открываю свой косметический салон, – подумав немного, ответила Оля. – Кстати, вот моя визитка.

Она протянула ламинированный картон Ларисе.

– Приходите, пожалуйста. У нас будут работать только лучшие специалисты. Девочки уже обучаются в Москве. Я подумываю даже о стажировке во Франции, но это чуть позже, когда немного раскрутимся. Салон будет называться «Золушка». У нас каждая женщина из простушки может стать красавицей.

– Спасибо, – улыбнулась Лариса, – я обязательно к вам загляну.

А про себя подумала, что вряд ли может отнести себя к простушкам, которым необходимо стать красавицами. Скорее она причисляла себя к последним, которые никак не хотят и никогда уже не будут простушками.

– Так где мне можно найти Горина? – вернулась к интересующей ее теме Лариса.

– Вам надо спросить у Максима. Я не знаю, где он сейчас. Если он уже вернулся, то скорее всего рванул в свой лагерь.

– Ясно, спасибо… Не будем вас больше отвлекать, – встала Лариса.

В этот момент снова зазвонил телефон, и Оля опять начала раздавать в трубку какие-то начальственные распоряжения.

– Ну и как тебе вдовушка? – спросила Лариса у Карташова, когда они уже садились в машину.

– Большого горя я не заметил, – ответил Олег.

– Я тоже, – согласилась Лариса. – Скорее наоборот – пик активности. И как-то странно все это. Даже если они и жили, так сказать, без особой любви, то все равно хоть какие-то приличия должны соблюдаться. Времени со смерти мужа прошло совсем ничего.

– А я разве спорю? Только вот твои подозрения к делу не пришьешь.

– Надо постараться выйти на киллера, – настойчиво произнесла Лариса. – Может быть, его кто-то видел или что-то заметил?

– Был я в том доме, – ответил Карташов. – Увы, никто и ничего. Одна девочка только видела подозрительного дяденьку с большой сумкой. Но она несовершеннолетняя, да и родители провели с ней работу. На составление фоторобота она – ни в какую.

Карташов достал сигарету, раздраженно закурил и откинулся на сиденье.

* * *

Человек привычным движением передернул затвор и, приняв удобное положение, навел прицел на подъезд, который располагался напротив. Было душно, но он не снимал ни легкой куртки, ни черной, надвинутой на самые брови, шапочки. Встретив его на улице, никто бы и не обратил на него внимания: ничем не выделяющееся в толпе лицо, обычная фигура, скрытая неброской одеждой.

Руки его немного затекли, но он не менял позу, боясь упустить момент. К тому же к подобным ситуациям он привык и спокойно мирился с неудобствами. Всему этому его учили, а он был хорошим учеником и еще ни разу не подвел своего учителя.

Но вот дверь подъезда открылась, и на пороге появился парень в кожаной куртке. Оглянувшись по сторонам, он отошел, следом за ним вышел другой, как две капли воды похожий на первого. Он подбежал к машине и специальным устройством проверил ее на наличие взрывчатки. Удовлетворившись осмотром, он кивнул первому, и только после этого на пороге появился ОН.

Небрежные манеры, легкая брезгливость на лице и деланное равнодушие к действиям своих подчиненных – вот что характеризовало ЕГО в этот момент. Сразу же за НИМ появился и третий.

Человек усмехнулся и, поймав ЕГО в окуляр, спокойно нажал на курок.

ОН вздрогнул и начал заваливаться на того, кто стоял сзади. Тот только успел подхватить босса и, судя по раскрывшемуся рту, что-то заорал тем двоим. Один из них бросился к боссу и запоздало прикрыл его своим телом, растопырив руки. Второй зачем-то выхватил пистолет и начал ошалело махать им и бегать вокруг босса.

– Бестолковые и совершенно непрофессиональные действия, господа, – тихо проговорил человек, аккуратно протерев отпечатки своих пальцев с винтовки.

Он любовно погладил ее. Каждый раз он расставался с оружием: очень хочется еще подержать в руках, но, брат, извини, время вышло. Дисциплина была у него на первом плане, и он был благодарен тому, кто научил его этому. Это, кстати сказать, не раз уже спасало жизнь.

Он положил винтовку и, сняв с себя куртку и шапку, сунул одежду в сумку. Затем он так же неторопливо снял толстовку и, вывернув ее на другую сторону, снова надел.

«Пока эти остолопы додумаются проверить подъезды противоположного дома, будет время спокойно смыться», – подумал он.

В отличие от них он хорошо изучил психологию и одно время даже подумывал заняться ею всерьез. Остановила его только зарплата. Он привык жить хорошо и иметь то, что хочет, а не то, что может себе позволить.

Человек вышел в подъезд и, насвистывая, стал спускаться. Он нарочито гремел ключами, неуклюже пытаясь засунуть их в карман. Увидев бегущего ему навстречу человека с пистолетом, он сделал испуганное выражение лица и, прижавшись к стене, подобострастно поздоровался.

– Ты с какого этажа? – на бегу спросил мужик с пистолетом.

– С четвертого, – испуганно ответили ему.

– Ты никого здесь не видел?

– Нет…

Ответ был обращен уже вверх, вдогонку человеку с пистолетом, стремительно исчезающему среди лестничных пролетов.

Ухмыльнувшись, киллер продолжил свой путь. Во дворе все было по-прежнему. Двое охранников метались рядом с боссом, как будто ему могло от этого стать легче.

«На том свете им, наверное, зачтется, – подумал киллер. – Все-таки проявили активность, хоть и бестолковую».

А вот его за такие действия просто выгнали бы из лагеря.

Завернув за угол, убийца сел в «Запорожец» и неторопливо поплюхал домой. Он едва успел разминуться с милицией, которая, включив мигалки на своих машинах и отчаянно сигналя сиренами, неслась на место преступления.

– Нет, господа, вы уже опоздали! Не надо так торопиться. Я уже уезжаю, – проговорил вслух киллер, довольно улыбаясь. – Надо было вам побыстрее шевелиться, и тогда вам могло бы повезти и вы бы раскрыли заказное убийство. Вам бы всем пожали руки и вручили премии, по минимальному окладу, чтобы обмыть вашу профессиональную удачу. Но вам не дадут даже и этих несчастных денег. Не дадут потому, что вы тоже лохи!

Произнеся этот монолог, киллер нажал на газ. «Запорожец» отчаянно боролся со своим техническим ресурсом и возрастом. А водитель мог быть доволен: его работа сделана на «отлично».

* * *

Андрей с радостью ехал в лагерь. Он устал от бесполезной и, как ему казалось, ненужной работы. Влад в свое время никогда ничего не делал, не продумав до конца.

А Макс явно дал маху. Не подготовившись, ничего не разузнав о конкурентах, он полез в совершенно незнакомую для себя область. Слава богу, что все обошлось без серьезных последствий.

«Нет, я больше в эти игры не играю, – решил Андрей. – У меня свое дело, у вас – свое».

В конце концов, каждый занимается тем, чем может. Если Макс хочет заниматься шкурами, пожалуйста, но его пускай оставит в покое.

Он уверенно вел машину и наслаждался свежим воздухом, врывавшимся в салон из открытых окон автомобиля. Вскоре показался знакомый поворот, и Андрей свернул на проселочную дорогу. Ехать стало тяжелее, машину мотало из стороны в сторону.

В лагере Андрею были рады. Все скучали и с нетерпением ожидали начала тренировок. Вадим, оставленный Андреем за старшего, доложил ему, что никаких происшествий за время его отсутствия не произошло.

– Ребята отдыхали, но спортивную форму поддерживали, – заверил он. – В футбол играли каждый день, бегали, отжимались и даже пробовали купаться.

– Ну и как? – усмехнулся Андрей.

Для купания еще было рановато – на дворе стоял апрель.

– Так себе, – поморщился Вадим, – холодно. Мы только ноги окунули…

– Я думаю, искупаться вы еще успеете. А пока объяви ребятам, что через час тренировка.

– Есть, – по-военному ответил Вадим и побежал сообщать новость.

После тренировки Андрей сам решил опробовать воду в озере, а заодно и навестить деда Василя. Вода была холодной, но Андрей счел, что окунуться разок можно. Выскочив из воды и обтершись полотенцем, он сел в стоявшую на берегу лодку. Оттолкнув ее, он легко погреб на другую сторону озера.

Дом деда находился чуть в глубине леса и представлял собой, в общем-то, избушку на курьих ножках. Несмотря на то, что жил он один, дом содержался им в неизменной чистоте – дед был аккуратистом и по этой части мог дать фору любой хозяйке.

Приезд Андрея несказанно его обрадовал. Завидев его лодку на озере, дед тут же начал суетиться. Он поставил чайник и вытащил из печи пироги, которые после смерти жены научился печь сам.

Андрей привез ему десяток пачек «Беломора», и дед радовался папиросам как ребенок.

– В следующий раз привезу больше, – пообещал Андрей.

– Что там в мире-то делается? – начал дед Василь.

– В мире все по-старому, – улыбнулся Горин, прихлебывая из кружки крепкий чай. – А у меня скоро корова отелится, – радостно сообщил дед. – Ожидаем новорожденного, стало быть… И то дело. Они же все, маленькие, одинаковые. И теленку нужны внимание и уход как за младенцем.

В последующие полчаса дед говорил только об интересном положении своей коровы. Андрей слушал, улыбался, кивал головой и поддакивал. Он любил вот такие разговоры с дедом ни о чем. Это отвлекало его от проблем и давало возможность расслабиться.

А дед тем временем поймал на стареньком приемнике тарасовскую волну, и из приемника донесся голос популярной певицы. Через минуту певица замолчала, и на радио пошла реклама, наперебой предлагавшая все подряд, что залежалось на прилавках. Затем бесстрастный голос диктора объявил о начале выпуска новостей.

– Вот это я люблю, – сделав погромче, сказал дед Василь и придвинулся поближе к приемнику.

«Сегодня у подъезда своего дома было совершено покушение на видного бизнесмена, генерального директора фирмы «Тарасовские меха» Ивана Ярцева. Выстрел был произведен из снайперской винтовки с чердака противоположного дома. Охрана директора оказалась бессильной. Ярцев умер, не приходя в сознание, по пути в больницу. По факту убийства возбуждено уголовное дело, ведется следствие».

– Вот, это правильно. Пусть они там друг дружку все поубивают, – оживился дед. – Ой, Андрюш, что это с тобой?

Горин побледнел и сидел, нервно покусывая губу. Он все понял.

«Тарасовские меха» очень мешали Максу в осуществлении его амбициозных намерений. И вот директор фирмы убит.

Случайности здесь практически исключены. Андрей в этот момент голову мог дать на отсечение в том, кто стоит за этим убийством. И словно в ответ на эти его мысли в голове застучали молоточки. Андрей с силой сжал голову. Иногда у него бывали такие приступы сильнейшей головной боли – это был своеобразный «подарок», привезенный из Афгана.

– С тобой все хорошо? – засуетился около него дед.

– Да, нормально, – выдавил из себя улыбку Андрей.

– Что, знакомый, что ли? – кивнув на приемник, спросил дед.

– Нет, – Андрей помотал головой, – так просто, слышал о нем немного…

…Всю ночь Горин провалялся на кровати, беспрерывно ворочаясь с боку на бок, но так и не смог уснуть. Уж слишком похожи были убийства Влада и этого Ярцева. Слишком! В такие совпадения Андрей уже давно не верил…

А утром в лагерь приехал Максим. Он выглядел подтянутым и свежим. Оглядев лагерь, он даже сходил с ребятами на тренировку и вернулся с нее абсолютно обессиленным.

– Ну, у вас тут и нагрузочки, – сидя на берегу озера с Андреем, посетовал он.

Он откинулся на локти и, взяв в рот травинку, гонял ее туда-сюда.

– Ну что, теперь развернетесь со шкурами? – не скрывая неприязни, спросил Андрей.

Макс выплюнул травинку и поднялся с локтей.

– А это что, плохо? У тебя, кстати, прибавляется зарплата. Вдвое, – уточнил он, косясь на Горина и наблюдая, какое впечатление произвела на него эта новость.

Андрей, однако, ничем не выразил ожидаемую от него Максом радость. Напротив, он сидел нахмурившись.

– Убийства Влада и Ярцева полностью совпадают по почерку, – глухо сказал он.

– Что значит «совпадают»? – удивился Макс и тут же сам ответил: – Конечно, совпадают, если иметь в виду то, что и там и здесь действовал киллер. А они все работают одинаково.

– Не все, – коротко бросил Андрей. – Я даже могу тебе сказать, кто это сделал.

Он резко обернулся и посмотрел прямо в глаза Максу. Тот спокойно выдержал взгляд.

– И кто же? – спросил он.

– Артист, – коротко ответил Горин.

– Ты что, рехнулся, что ли? – искренне возмутился Максим. – Все наши люди при деле, и в городе в данный момент никого нет. Ты это и сам прекрасно знаешь.

– Я-то знаю, – кивнул Андрей, – а вот откуда это знаешь ты?

– Что же я, по-твоему, совсем дурак?

– Нет. – Андрей вздохнул, поднялся и резко пошел в направлении лагеря. – Не дурак.

Отойдя от Макса метров на десять, он обернулся и, подняв вверх указательный палец, повторил:

– Нет, Макс, ты не дурак…

* * *

– Черт! – Карташов стукнул рукой по столу так, что Лариса аж подпрыгнула. – Еще один труп! И опять заказное. Они там что, оборзели, что ли?

Лариса укоризненно посмотрела на Олега и снова уткнулась в изучение материалов дела.

– Слушай, Олег Валерьянович, – вдруг оторвалась она от папки, – а тебе не кажется, что слишком много совпадений?

– Каких совпадений? – не понял Карташов.

– Помнишь дело об убийстве директора фирмы «Карт»?

– Конечно, помню, ну и что?

– Похоже, действовал один и тот же человек, – ответила Лариса. – Я имею в виду убийцу.

– Почему ты так думаешь?

– Оба убиты около своих подъездов. В обоих случаях стреляли из противоположного дома, с чердака. Тип винтовок совпадает. К тому же обрати внимание на показания охранника. – Лариса ткнула пальцем в листок бумаги. – В подъезде дома он встретил мужчину с большой спортивной сумкой, которого принял за местного жителя. Но как выяснилось, на пятом и четвертом этажах никто из людей, похожих по описанию на него, не проживает. Кстати, в первом случае девочка тоже говорила про какого-то дядьку с сумкой.

– А, – махнул рукой Олег, – это абсолютно ни о чем не говорит. Киллер – он и в Африке киллер.

– Да, но с одним человеком в фирме «Карт» я так и не поговорила, – задумчиво проговорила Лариса. – Даже нет, с двумя. С секретаршей Таней и с неким таинственным господином Гориным, которого постоянно нет на месте. То он в отъезде, то еще непонятно где.

– Может быть, секретаршу вызвать прямо сюда? – предложил Олег. – Дело не закрыто, так что – имею право.

– Давай, – согласилась Лариса, – мне что-то не очень хочется снова идти в «Карт». Там они какие-то вялые и неразговорчивые.

– Отлично, – поднял трубку телефона Карташов и стал набирать номер, – нет проблем.

Очень вежливо договорившись о встрече с Таней, он улыбнулся и положил трубку.

– Ты знаешь, а она ведь боится, – хмыкнув, заметил он.

– Чего?

– Не знаю, но мне так показалось. Голос какой-то ненатуральный. Точнее, он был нормальным до того момента, пока я не представился.

– Да, мне тоже показалось, еще в первый наш приезд, что она что-то знает, но молчит. Может быть, здесь будет поразговорчивее. И мне кажется, что боится она Максима Краснова, нового директора…

…Через несколько часов Таня сидела на стуле и нервно курила уже третью сигарету подряд.

– Меня в чем-то обвиняют? – взвинченным тоном спросила она.

– Нет, что вы, – вежливо отвечал Карташов. – Нас просто интересует, чем перед смертью занимался Влад Стоков. Его проекты, планы и все такое в этом роде.

– Я уже говорила, что ничего не знаю о последних проектах Влада, – упрямо мотнула головой Таня.

– Хорошо, расскажите об отношениях между Владом и Максимом, – раз в пятый спрашивала ее Лариса.

– Нормальные, ровные, деловые, – бесцветно отвечала Таня. – Но в основном все вопросы решались с Андреем.

– С Гориным? – уточнил Олег.

– Да. Хотя Андрей очень скептически относился к Олиной идее о салоне. Она обижалась, что Вадим ей денег не давал. А у него вроде бы что-то другое намечалось…

– Что? Что именно намечалось? – нетерпеливо спросила Лариса.

– Они незадолго до его смерти с Андреем ездили куда-то. Я поняла – по делам. – Таня немного успокоилась и говорила теперь ровным голосом. – Но что это были за дела, я не знаю.

– И что же, новый директор об этих проектах не в курсе? – недоверчиво спросил Карташов.

– Скорее всего нет, – ответила Таня. – Сейчас они, кажется, решили заняться шкурами.

– Чем? – в один голос спросили Лариса и Олег.

– Это опять же идея Оли, – сказала Таня. – Я не знаю, что именно это означает. Мне говорил Андрей, перед тем как куда-то уехал.

Таня опустила глаза и замолчала. Лариса и Олег переглянулись. Они поняли, что от секретарши большего узнать не удастся.

– Хорошо, спасибо, что приехали к нам. – Олег встал со стула и проводил секретаршу до двери.

Как только дверь за ней закрылась, Лариса безапелляционно заявила:

– Она знает, но боится потерять место. Никогда не поверю, что секретарша не осведомлена об этих делах. Через нее же все проходит!

– А как тебе насчет шкур?

– Это что-то, – кивнула головой Лариса. – Я предлагаю выяснить все, что касается этой сферы в нашем городе.

– Согласен.

В течение следующего дня Карташов занимался мониторингом фирм и организаций, которые работают в сфере заготовок и переработки шкур, и в обеденный перерыв позвонил Котовой на работу.

– Докладываю, – как можно спокойнее начал он. – В Тарасове была только одна фирма – «Тарасовские меха». Но с сегодняшнего утра – вот какой неожиданный поворот – появилась еще одна.

– Какая же?

– «Меха Поволжья», – ответил Карташов. – Что касается кустарей, то никто из них официально не зарегистрирован. Да, собственно, они и не важны, эти кустари, – работают потихонечку, не высовываясь и только, наверное, по своим.

– А где находится эта новая фирма? – поинтересовалась Лариса.

– А вот это самое интересное. У «Тарасовских мехов» и «Мехов Поволжья» один и тот же адрес.

– Как это?

– А как хочешь – так и понимай, – ответил Карташов и замолчал.

– А тебе не кажется, что нам пора прогуляться в новоиспеченную фирму?

– Возможно, – после паузы отреагировал Олег.

– Кстати, фирма могла просто переименоваться. Но, может быть, и нет… И это нам надо узнать.

Они встретились через час возле ресторана и на Ларисиной машине поехали по адресу, который справочная служба выдала Олегу. Там должна была находиться фирма, которая до вчерашнего дня носила одно название, а сегодня утром внезапно поменяла его на другое.

Фирма располагалась на первом этаже двухэтажного здания старой постройки. Однако здание было непрезентабельно только внешне. Как только Лариса и Олег вошли внутрь, они оказались в довольно просторном холле, отделанном по всем законам евродизайна. Навстречу им сразу же поднялся высокий плечистый парень в камуфляжной форме.

– Вы к кому? – перегоняя жвачку во рту из стороны в сторону, спросил он.

– Мы к начальству. – Лариса взяла Олега за руку, не давая вытащить свое служебное удостоверение.

– По поводу работы, что ли? – осведомился с кривой ухмылкой охранник.

– Ага, – с готовностью ответила Лариса.

– Прямо по коридору, вторая дверь. Все там, – пояснил охранник. – Хотя сегодня вообще-то мы не работаем.

– А почему? – тут же полюбопытствовала Лариса.

– Власть меняется.

– Как это?

– Да тут… – махнул рукой охранник. – Нашу фирму «Тарасовские меха» купила другая компания. Половина поувольнялись, а я вот остался. Мне-то какая разница, кого охранять, правильно?

Охранник явно ждал поддержки и одобрения своих действий. И он их получил тут же в виде понимающего кивка Карташова и доброжелательной улыбки Ларисы.

– Да, действительно, – вслух сказала она. – А зарплату-то хоть будут платить?

– Будут, наверное, раз набирают людей, – пожал плечами охранник.

С такой логикой трудно было спорить, и Олег с Ларисой, поблагодарив «камуфляжника» за беседу, пошли в указанном им направлении.

– Вот теперь можно достать и удостоверение, – прошептала Карташову на ухо Лариса. – Только не сразу.

– Разберемся, – буркнул Олег.

Подойдя к двери, Лариса открыла ее и застыла на пороге.

В кабинете за офисным столом сидела Ольга Стокова и копалась в каких-то бумагах. При звуке открывшейся двери она подняла голову и замерла с открытым ртом. Она с трудом выдавила:

– Здрас-сьте…

Она явно ждала кого-то другого.

– Здравствуйте. – Лариса тут же справилась с замешательством.

– Проходите, – неуверенно пригласила Оля. – Вы ко мне?

– Теперь, наверное, к вам, – улыбнулся в свою очередь Карташов. – Вы, я так понимаю, и есть директор фирмы «Меха Поволжья»?

– Да, я, – с некоторым вызовом ответила Стокова. – А что, в этом есть что-то противозаконное?

– Нет, только как-то все это стремительно, – язвительно заметила Лариса.

– Почему? – тут же возразила Оля. – Мы уже давно готовили документы. А тут… В общем, не было бы счастья, да несчастье помогло.

– А почему убили директора «Тарасовских мехов», вы, конечно, не знаете, – съязвил Карташов, присаживаясь на стул. – Может быть, у вас есть какие-нибудь предположения?

– Нет, понятия не имею, – развела руками Оля.

– Ну, должны же вы были поинтересоваться, – продолжал наседать Карташов. – А вдруг, не дай бог, конечно, все повторится с вами?

– Ну, просто так не убивают, – резонно заметила Оля. – А мы умеем работать с людьми. Может быть, они с кем-нибудь не поделились?

– А вы будете делиться? – спросила Лариса.

– Да.

– А если слишком много придется отдавать?

– Ну… я не знаю, – уклончиво ответила Оля. – У меня сейчас полно других дел: вот-вот откроется салон, да и магазин надо уже ремонтировать. Место, конечно, не очень удачное, но ничего. У меня получится.

В это время дверь открылась, и в кабинет буквально влетел возбужденный Максим Краснов. Увидев гостей, он несколько смутился и в нерешительности остановился, переводя взгляд с Ольги на Ларису с Олегом.

– У нас гости? – наконец выдавил он.

– Да, – натянуто улыбнулась Оля.

– Какие-то проблемы? – повернулся он к «гостям».

– Нет, мы пришли поинтересоваться насчет вашей новой фирмы. Все у вас как-то быстро… – сказала Лариса.

– Ольга давно об этом мечтала, и я не вижу причин, которые могли бы помешать заниматься ей этим делом, – сухо ответил Краснов. – К тому же… у нее убили мужа. А это тяжело. Работа помогает забыться.

– Кстати, убили не только вашего мужа, – заметила Лариса. – А еще и бывшего директора той фирмы, которую вы купили.

– Ну, это просто совпадение, – пожал плечами Максим, глядя на Олега и Ларису своими бесцветными глазами.

– А со старыми работниками можно поговорить? – спросил Карташов. – Может быть, они что-нибудь знают о проблемах, угрозах в адрес Ярцева.

– Это легко, – сказал Максим. – Пойдемте, я вас проведу. Марина была секретаршей господина Ярцева и еще не решила – оставаться ей в нашей фирме или искать что-то другое.

Они вышли в коридор и прошли к следующей двери. Максим открыл ее, пропустив Олега и Ларису, но сам заходить внутрь не стал.

– Марина, – сказал он сидевшей за компьютером девушке, – пообщайся, пожалуйста, с господами.

Марина, худенькая черноволосая девушка лет двадцати пяти, на мгновение оторвала взгляд от монитора и, кивнув, снова уставилась в него.

Лариса и Олег прошли в комнату и сели на стулья. Наконец Марина закончила возиться с компьютером и вопросительно посмотрела на вошедших.

– Я могу вам помочь? – заученно проговорила она.

– Да, нас интересует смерть вашего директора, – начала Лариса.

Олег тут же достал свое удостоверение сотрудника милиции. Он с особенным удовольствием раскрыл его перед девушкой, поскольку совсем недавно сменил фотографию и на новом фото выглядел очень хорошо. Марина, правда, взглянула на фотографический шедевр мельком, не оценив обаяния капитана, и снова повернулась к Ларисе.

– Ну, я не знаю, что я могу вам сказать нового. У нас уже была милиция, и нас опрашивали. Я рассказала все, что знала.

– И все же… – улыбнулся Карташов.

– Но я действительно не знаю, за что его убили, – сказала Марина. – И даже предполагать сложно. Конфликтов никаких ни с кем не было, конкурентов вроде бы тоже – рынок давно поделен. Это просто абсурд какой-то. Может, его перепутали с кем-нибудь?

– В таких вещах ошибаются редко, – вздохнул Олег.

– А внутри коллектива не было никаких конфликтов? – спросила Лариса.

Марина отрицательно покачала головой.

– А ничего необычного в последнее время вы не заметили в офисе? В настроении Ярцева, например… Может быть, кто-то звонил из новых, незнакомых вам людей? – настаивала Лариса.

Марина задумалась. После тягостного минутного молчания она наконец сказала, понизив голос:

– Я не помню точно, но, по-моему, за две недели до того, как все случилось, звонил кто-то…

– Кто? – спросил нетерпеливо Карташов.

– Не знаю… Я только снимала трубку.

– А голос? Какой был голос?

– Обычный, бесцветный, как автомат. Ровно говорил, безо всяких эмоций, – пожала плечами Марина.

– И что после этого было?

– Иван Сергеевич нервничать стал, – ответила Марина. – Но мне ничего не говорил и никому другому тоже… А больше я ничего не знаю.

Секретарша развела руками, тяжело вздохнула и виновато посмотрела сначала на Карташова, потом на Ларису. И визитеры поняли, что больше ничего от нее не узнают.

– Большое спасибо, – поблагодарила Лариса и поднялась со стула.

– Извините, что отвлекли вас, – вторил ей Карташов.

Когда они вышли из здания, Лариса спросила:

– И что ты об этом думаешь?

– Не знаю, – пожал плечами Олег. – Конечно, все очень подозрительно. Но… Случаи разные бывают. Однажды мы арестовали двух людей, а потом извинялись месяц. А ситуация была очень похожа. А тут – кто-то звонил, начал нервничать… Ведь никаких доказательств нет.

Лариса была вынуждена молча согласиться. Доказательств действительно никаких не было.

И она подумала, что здесь надо было или влезать с головой в это дело и искать мелкие детали, по которым она могла бы изобличить преступников, или ставить на деле точку.

Глава 6

Весна того же года

Всю ночь Андрей спал очень плохо. Он ворочался с боку на бок, периодически вставал и курил. К утру он все-таки задремал.

Во сне он видел Влада. Они сидели в его кабинете и что-то обсуждали. В голове у Влада была маленькая дырочка, которую он все время теребил и проверял, на месте ли она. Но и с этой дырочкой это был все тот же прежний Влад. Он улыбался и предлагал очередную бредовую идею. Андрей как мог отговаривал его. Но вот Влад встал и пошел к выходу.

– Мне пора, – спокойно сказал он, – пойдем со мной. Мне одному там плохо.

– Конечно, – с готовностью вскочил Андрей и пошел за ним.

Однако, когда они вместе дошли до двери, Влад внезапно растворился. Андрей остался один, и от этого одиночества ему стало жутко.

Он проснулся и в ужасе вскочил на кровати. Он не верил в сны и приметы, но осадок от этого неожиданного общения с умершим другом остался неприятный.

Все утро Андрей вспоминал разговор с Максом и пытался понять, причастен ли тот к убийству Влада и Ярцева. Выводы, к которым пришел Андрей, были противоречивы. С одной стороны, получалось, что – да, но если посмотреть на ситуацию немного иначе – то нет.

Кое-как проведя тренировку, Андрей оставил за старшего Вадима и уехал в город. Он должен был развеять свои сомнения или подтвердить их.

С Максом он встречаться не собирался. Ему нужен был другой человек.

Он притормозил около старого двухэтажного здания в центре города, вышел из машины и, поставив ее на сигнализацию, вошел в подъезд. Слегка поморщившись от запахов, которые сразу же ударили в нос, он поднялся на второй этаж.

«И чего он здесь живет? – с неприязнью подумал Андрей. – Есть ведь деньги, мог бы и отдельную квартиру купить. Неужели ему нравится жить в таком свинарнике?»

Он открыл дверь и оказался в длинном и тускло освещенном коридоре. Даже в светлое время суток здесь царил полумрак. Найдя нужную дверь, он постучался. Выждав паузу, он постучал еще и еще, а затем стукнул по двери и ногой.

За дверью, однако, царила полная тишина. Зато открылась соседняя. Оттуда показалась любопытная физиономия мужчины в очках.

– Так его нет, – ответил мужчина на немой вопрос Андрея.

– А давно он ушел?

– Да он, собственно говоря, еще и не приходил. Его уже с месяц как нет. Ну, или поменьше, – немного подумав, уточнил сосед. – Недели три, наверное.

– А куда он уехал, он не сказал?

– Отдыхать, а куда точно – не знаю. Очень был доволен. За столько лет, говорит, и в первый раз еду на море.

– Хорошо, спасибо, извините, что потревожил, – кивнул головой Андрей в знак благодарности словоохотливому соседу.

– Да ничего, – усмехнулся мужчина и скрылся в своей комнате.

Андрей вздохнул с облегчением и вышел на улицу. Выходило, что он ошибся. А это значит, что все будет хорошо. Однако неприятный осадок оставался, и он все-таки решил сделать еще кое-что.

Он сел в машину и направился в банк. Там он перевел все свои деньги на предъявителя. После этого он почувствовал себе немного лучше. Тревога постепенно отступала. Все будет хорошо! Так всегда любил повторять Влад, так всегда говорил и он, Андрей. Можно было возвращаться в лагерь…

…А в это время в коммуналке, куда заезжал Андрей, произошел разговор, которого тот слышать не мог. И все его выводы, и оптимистический настрой могли бы полностью разрушиться, если бы он услышал и увидел то, что там происходило.

– Спасибо, Митрич, – сказал с усмешкой молодой человек, выходя из той комнаты, в которую недавно стучал Андрей. – Ты меня спас… Вот, держи… Твой гонорар.

И молодой человек протянул очкастому мужчине, тому самому, кто разговаривал с Андреем, сотенную купюру.

Тот поблагодарил и заверил его, что к нему можно обращаться в любую минуту.

Молодой человек закрыл за собой дверь и тут же куда-то позвонил. Доложив о «госте» и что-то выслушав, он положил трубку и несколько минут сидел неподвижно…

* * *

Ольга сняла с себя одежду и легла в ванну. Горячая вода тут же приняла ее в свои объятия, согревая и успокаивая. Оля взяла немного пены для ванны и добавила ее в воду. Погрузившись в образовавшуюся пену почти с головой, она закрыла глаза и принялась ждать. Она специально не закрыла дверь, чтобы дать возможность Максу беспрепятственно зайти.

В последнее время она находилась в приподнятом настроении. Но главной ее задачей было скрывать это самое настроение. Понятное дело – все-таки у нее убили мужа и она по всем канонам должна находиться в трауре.

А как раз этого-то ей хотелось меньше всего. Ей было жаль Влада, но этим ее чувства по отношению к погибшему мужу исчерпывались. Ее обуревала жажда деятельности, а чувства здесь только мешали.

В сущности, все шло в гору. Бизнес развивался даже быстрее, чем она мечтала: салон строился в рекордные сроки, и уже начинался ремонт магазина мехов.

Место было удачным, и проблемы с выселением жильцов не возникло. А это, она знала по опыту других бизнесменов, происходило необычайно редко.

Оля целыми днями ездила с одного объекта на другой и надоедала всем подряд. Рабочие при виде ее стискивали зубы, чтобы не послать ее куда-нибудь подальше и не выслушивать ее «компетентных» мнений по поводу того или иного строительного вопроса. За день она так уставала, что только ванна с пеной спасала ее и восстанавливала ее силы.

Не последнюю роль играл в этом и Максим. Он за несколько дней стал ей гораздо ближе, чем муж за много лет совместного проживания. Влад никого и ничего не замечал, кроме своей работы. Он никогда не вникал в ее проблемы, никогда ее не понимал. Макс же оказался полной его противоположностью. Он так чутко прислушивался к ее мнению и так здорово угадывал все ее желания, что Оля просто млела от одного его присутствия. Главным, однако, было то, что он сразу нашел деньги на осуществление ее проектов. И этим очень выгодно отличался от Влада.

– Вот жмот-то был! – не удержалась она от восклицания вслух.

Ей было невдомек, что Макс прежде всего думал о себе. Об обеспечении своего будущего, а уж потом о прекрасной вдовушке по имени Ольга. А если сказать точнее, то он вообще о ней не думал, если она не находилась рядом.

Сбывалось то, о чем он мечтал всю жизнь. У него есть положение в обществе, деньги и красивая любовница. А будет и еще больше. Теперь-то он был уверен – удача его не оставит.

Получилось так, что Максим, будучи очень умным мальчиком, после окончания школы так и не поступил в институт, как почти все его одноклассники. А после армии он уже и не пытался поступать.

И с этого момента началась его черная полоса, которая затянулась на несколько лет. Куда бы он ни устраивался и как бы ни нравилась ему работа, он не мог осуществить главного – сделать карьеру. И вот теперь…

Стечение обстоятельств – и ты у руля, да еще и с директорской женой. Видели бы его сейчас его бывшие одноклассники, так просто умерли бы от зависти.

Он сидел в кресле, закрыв глаза. В ванной лилась вода. Он знал, что Ольга его ждет. Она любила, когда он приходил к ней туда. Все это кончалось, как правило, одним и тем же. Но сейчас ему очень не хотелось никуда идти. Так хорошо было сидеть и ничего не делать!

В ванной послышался нетерпеливый всплеск воды. Максим вздрогнул. Тяжело вздохнув, он, как военнопленный, уныло поплелся к Ольге. Он понимал, что это не его тип женщины. Ему нужно было что-то более мягкое и менее деспотичное. Но исправить что-либо было уже нельзя. Она нужна ему как деловой партнер, но Ольга хотела большего. Такая роль вряд ли ее удовлетворит. А секс с этой женщиной начал тяготить Макса. По сути дела, он отбывал повинность. Но для пользы дела ему было необходимо продолжать играть в эту игру и дальше.

И он, изобразив радостную улыбку, вошел в ванную. Быстро сняв с себя одежду, юркнул к Ольге.

* * *

К концу дня Андрей был уже в лагере. Его встретил Вадим и, отчитавшись за день, тут же ушел.

«Устал, наверное, парень», – решил он, входя в свой домик. Андрей жил здесь один. Это было единственной привилегией, которую он мог себе позволить по отношению ко всем остальным. Все его ученики жили в домиках по двое и по трое.

Андрей быстренько переоделся и, захватив с собой привезенный из города «Беломор», отправился к деду Василю.

Тот, как всегда, несказанно обрадовался его появлению и тут же начал говорить о своей корове, у которой все задерживаются по непонятной причине роды.

– Вот незадача, – твердил дед. – Неужели придется в деревню ехать за ветеринаром?

Андрей был поглощен собственными мыслями, и разглагольствования деда по поводу коровы его сейчас раздражали.

– Знаешь что, дед, – резко перебил деда Андрей.

Василь сразу осекся. Уж больно тон был какой-то у Андрея не такой, как всегда.

– Понимаешь, что-то происходит вокруг непонятное, – пояснил Андрей уже более мягким тоном. – Короче, если вдруг со мной что-то случится, то вот – возьми.

И Андрей протянул деду банковскую карточку на предъявителя.

– Да ты что, Андрюш? – ласково спросил дед. – Рехнулся, что ли? Зачем мне твоя карта-то?

– Мало ли, – уклончиво ответил Андрей, – а тебе хоть на черный день сгодится. Не государству же дарить.

Последний довод убедил деда, и он взял протянутую ему карту. Потом выслушал подробные пояснения Андрея о том, в каком банке и по какому адресу можно получить деньги.

– Только ты, Андрюша, что-то рано уходить собрался, – покачал головой дед.

– Ну, это уж как придется. У каждого из нас своя свеча жизни, – философски ответил Андрей. – У кого она длинная и толстая, а у кого уж и огарок только остался.

– Ну, – усмехнулся дед, – огарок – это, наверное, у меня.

Андрей не ответил, а сидел молча, глядя куда-то вдаль.

– Смурной ты какой-то сегодня, не заболел ли? – озабоченно спросил Василь. – А то у меня травка есть. Всю хворь зараз снимет.

– Нет, спасибо, дед, пойду я, – отказался Андрей. – И запомни, что я тебе сказал.

– А много денег-то будет? – полюбопытствовал дед.

– Много, – улыбнулся Андрей. – Тысяч десять есть.

– Рублей, что ли? – по-деловому уточнил дед.

– Долларов, дед, долларов.

– Ой, батюшки! – всплеснул он руками. – Да зачем мне столько?

– Пригодятся, – хлопнул Андрей деда по плечу.

Дед Василь хоть и жил на отшибе, но что такое курс доллара по отношению к рублю, знал. Что ему делать с такой суммой, он понятия не имел, да и трогать эти деньги он не собирался. А поведение Андрея ему вообще было непонятно, но лишние вопросы он разучился задавать еще во времена своей молодости. Поэтому он спокойно попрощался с Гориным, проводив его лодку задумчивым взглядом.

Переправившись на другую сторону озера, Андрей не спеша пошел к лагерю. И вдруг почувствовал опасность…

Он остановился, пытаясь понять, откуда она исходит. Это чувство выработалось у него еще в Афгане и ни разу его еще не подводило.

«Может быть, их двое или трое, – подумал про себя Андрей. – Интересно, кто? Крот, Леший или Дикарь?»

Андрей ждал чего-то подобного, но не мог себе представить, что это произойдет так быстро. Он затаился и прислушался. Где-то сбоку послышался легкий шорох. Для обычного человека этот шорох был совершенно незаметным, но только не для профессионала Андрея Горина.

Он тут же дернулся всем телом в сторону. Выстрел раздался с другой стороны, и боль прожгла плечо.

«Значит, все-таки вас двое, – зажмурившись от боли, констатировал Андрей. – Хорошо же вы обо мне думаете, если даже на безоружного выходите охотиться вдвоем!»

Он зажал плечо рукой и, взяв небольшую палочку, бросил ее другой рукой в сторону, а сам при этом быстро перекатился в сторону, противоположную той, куда бросил палку. Тут же раздался выстрел.

«Вот дурачье! – выругался про себя Андрей, искренне возмущенный таким дилетантством своих учеников. – Куда же вы стреляете? Ну кто же так делает!»

Андрей был совершенно искренне недоволен. На месте противников он давно бы уже вычислил место, где находился сам.

«Скорее всего это Крот и Леший, – решил он. – Крот хорошо ориентируется и действует на открытых участках. Непонятно, зачем его послали сюда. Дикарь бы справился гораздо лучше… А второй все-таки Леший, судя по нервозности выстрелов. Говорил я ему: не торопись, выжидай – и все напрасно. Вот бестолочь!»

Андрей покачал головой и усмехнулся. Он недвижно лежал на холодной апрельской земле, размышляя больше не о собственной безопасности, а о своих противниках. В нем преобладало сейчас чувство досады на нерадивых учеников.

Еще раз прислушавшись, он тихо пополз к озеру. Направляться в лагерь было нельзя…

…Он возник перед Андреем совсем неожиданно. В таких ситуациях многое решают доли секунды, быстрота реакции. А она у Горина была лучше, чем у его врага. Бесшумный прыжок пантеры, и Андрей повалил своего противника.

– Кто? – тихо спросил он, но поверженный враг молчал. – Впрочем, можешь не говорить… Это ты, Крот, я узнал тебя…

Горин применил болевой прием, и после того, как обмякло тело Крота, он уже мог не беспокоиться насчет него.

Но их было двое. Андрей почувствовал движение сзади и тут же перекатился через Крота. Затаился. Вдруг послышался глухой выстрел, и это означало, что невидимый стрелок застрелил своего же подельника, то есть Крота.

Андрей вскочил и мелкими перебежками рванул к озеру. «Там лодка, там я буду вне опасности», – твердил он, через два шага падая на землю. Его преследователь остался где-то сзади.

Впереди показалась гладь воды. «Все», – обрадованно подумал Горин и, встав, шагнул в лодку.

И тут раздался еле слышный хлопок. Боли он не почувствовал. Только запоздалая мысль: «И все-таки их трое. Дикарь тоже здесь был…»

* * *

Лариса и Карташов приехали в тренировочный лагерь фирмы «Карт», чтобы поговорить с Андреем Гориным. Это был единственный человек, с которым они так и не встретились в процессе раскручивания дел о заказных убийствах, так или иначе связанных с «Картом».

Лагерь встретил их подозрительной тишиной. Создавалось ощущение, что здесь никого нет и их поездка была напрасной. Сопровождавший их Максим Краснов, похоже, был тоже удивлен безмолвием лагеря.

– А где все-то? – спросил он сам у себя.

Он заглянул в один домик, потом в другой, но нигде никого не было.

– Может, они тренируются где-нибудь? – предположил Олег. – У вас, должно быть, есть какие-то полигоны для занятий…

– Все может быть. Но обычно у нас тут довольно шумно и оживленно, – заметил Макс и направился к следующему домику. – Это домик Андрея, – пояснил он.

Открыв дверь, он остановился на пороге. Лариса заглянула ему через плечо.

Обычная комната. Кровать, тумбочка, шкаф, стол, телевизор. Этим меблировка ограничивалась. На кровати лежала раскрытая спортивная сумка.

– Похоже, он куда-то вышел, – успокоился Макс. – Давайте я вам пока все тут покажу, а заодно и Андрея поищем.

Лариса и Олег молча кивнули в знак согласия и пошли вслед за Максом на своеобразную экскурсию по лагерю. И вскоре отметили весьма неплохую оснащенность детища фирмы «Карт»: здесь были тренажерный зал, бассейн, тир и даже бильярд.

– А у вас тут хорошо, – отметила Лариса.

– Спасибо, – улыбнулся Максим, вдыхая запах сосен, которых было здесь превеликое множество.

– О! – воскликнул Максим. – Хоть кого-то нашли. Вадим, – крикнул он, и из кустов материализовался молодой крепкий парень. – Вы где все? Мы вас ищем, а никого нет… Я уж подумал – не случилось ли что. Ты не знаешь, где Андрей? Тут вот с ним товарищи хотят поговорить.

Вадим хмуро осмотрел приезжих и отвернулся.

– Я не знаю, где Андрей, – сказал он куда-то в сторону. – Мы его сами с утра ищем. Он исчез.

– То есть как исчез? – не поняла Лариса.

– Испарился, – резковато ответил Вадим и с вызовом посмотрел на Ларису.

– Эти товарищи из милиции, – вставил Краснов, намекая на то, что Вадиму все равно придется поговорить с гостями.

– Так когда вы последний раз видели Андрея Горина? – ободренная поддержкой Макса, спросила Лариса.

Вадим сосредоточенно наморщил лоб.

– Точно я не могу сказать, – озабоченно ответил он. – Вчера, где-то ближе к вечеру. Он уезжал в город, а когда приехал, провел тренировку и поехал к своему деду, а потом я его больше не видел.

– К какому деду? Что, он снова в город уехал? – не поняла Лариса.

– Не-а, к нашему деду, – лениво ответил Вадим. – Андрей часто к нему заходит. Он на той стороне озера живет. Когда в лагере никого нет, он работает сторожем. Старый дед, но крепкий еще.

– А как к нему переправиться?

– Да нет проблем, лодка есть, пожалуйста, – пожал плечами Вадим.

Вскоре Олег и Лариса спустились к озеру и сели в раздолбанное корыто времен Александра Сергеевича Пушкина, которое каждую минуту могло развалиться на щепки. По крайней мере, такое впечатление оставляла лодка.

– А вы с ребятами пока не поговорите? – попросила Лариса. – Возможно, его кто-то видел. Не может же он просто так пропасть…

– Конечно, – согласился Вадим и показал рукой в сторону: – Вон и машина его стоит. Значит, не уезжал он никуда отсюда.

Несмотря на внешнюю непрезентабельность лодки, она в полной сохранности доставила Олега и Ларису на ту сторону озера.

Дед Василь встретил их настороженно и неприветливо. В дом он гостей не пригласил, и им пришлось довольствоваться разговором на завалинке.

– Был вчера Андрей, – ответил он на Ларисин вопрос, – привез вон мне папирос. Что бы я без него делал? А где он сейчас – я не знаю.

– Он ничего не говорил насчет того, что собирается уезжать? – спросил Карташов.

– Нет, он ведь только приехал, – удивился дед, – куда же ему уезжать-то? У него вон ребят понаехало – кто же их тренировать будет? Андрюша по этому делу большой мастер… Они тут и это озеро переплывали. Кто доплывет – тот остается в группе.

Лариса с сомнением посмотрела на озеро. Все-таки оно было великовато.

– Не сомневайтесь, – перехватил ее взгляд дед, – это у них одно из первых испытаний. Практически все его выдерживали. Так что переплыть можно, было бы желание. А чего это вы его ищете-то? – подозрительно покосился дед в сторону гостей.

– Да так, поговорить хотели, – уклончиво ответил Карташов.

– Вы извините, но у меня сегодня ночью корова отелилась наконец-то, – глаза деда Василя засветились неподдельной радостью, – мне надо к теленочку. Маленький еще совсем. Хотите – могу показать. Красавец, – с гордостью добавил дед.

– Да нет, спасибо, – поблагодарила его Лариса, – мы как-нибудь в другой раз.

– Ну, смотрите, – с сожалением ответил дед.

В душе, однако, он радовался тому, что так быстро спровадил непрошеных гостей. Его действительно утомляли бестолковые, с его точки зрения, разговоры.

– Ну у них тут и лагерь, – задумчиво произнесла Лариса, когда они плыли обратно и Олег изо всех сил налегал на весла. – Если переплыть это озеро – самое легкое испытание, то кого же они вообще тут готовят?

– А что? Так и должно быть, – возразил Карташов. – Охранники должны уметь многое, а то иногда берут на работу неподготовленных людей, которые не в состоянии сельский амбар нормально охранять…

– Ну, может быть, ты и прав, – не стала спорить с ним Лариса.

Остаток пути они плыли молча. На берегу их ждал Максим.

– Никто ничего не знает, – растерянно ответил он на немой вопрос Ларисы. – Я сам в полном недоумении. Что могло произойти? Ума не приложу. Как он приехал из города – видели все, как к деду ездил – тоже, а потом – никто и ничего. Можете сами поговорить.

– Нет, спасибо. Наверное, мы поедем, – ответила Лариса.

– Хорошо, я вас отвезу, – с едва заметным облегчением сказал он.

Лариса, впрочем, успела заметить это облегчение. «А насчет того, что никто и ничего, – размышляла она потом, уже в машине, – так это мы дали маху. Надо было сначала поговорить с ребятами, а уж потом к деду. Похоже, их проинструктировали по поводу ответов. А дед… Он тоже может хитрить. По-моему, он действительно любит Андрея. Живет-то один, никто его не посещает, кроме него… Все вполне естественно…»

…Когда Лариса вернулась домой, ее ждал сюрприз. Неприятный. Свою дочь, Настю, она застала совершенно больной. Она не только с трудом дышала, но и говорила, издавая какие-то хрипы и сипы вместо звуков. Лариса пришла от увиденного в ужас и обвинила во всем себя. Наверняка болезнь развивалась уже неделю, и… вот результат. Просто все время Лариса так была занята всеми этими заказными убийствами, что напрочь забыла про то, что у нее есть дочь, которая нуждается в ее заботе.

Евгений сидел на кухне абсолютно трезвый и нахмуренный.

– Ты, – начал он, как только Лариса вошла, – совсем забросила дом. Я получаю достаточно денег, чтобы ты могла не работать, а заниматься… Ладно уж, не мной, но хотя бы дочерью.

– Женя, – довольно спокойно, чтобы погасить искры скандала, ответила Лариса, – по-моему, ты несешь полную чушь. И ты прекрасно знаешь, что свою работу я не брошу. Непонятно, как тебе такое могло прийти в голову. И вообще, я не собираюсь клянчить у тебя деньги на свои нужды. А в том, что Настя заболела, нечего обвинять в том меня.

– Наверное, в этом есть резон обвинить меня, – съехидничал Котов. – Например, она заболела потому, что я постоянно пью… А что – это очень логично, с твоей точки зрения.

Лариса снисходительно посмотрела на мужа, но ничего не ответила, развернулась и пошла в комнату Насти.

Потом она, натерев дочь мазью, укрыв одеялом, пошла к себе в спальню, при этом невольно вспоминая слова Евгения. В чем-то он, конечно, был прав. Она совсем забросила семью.

А эти убийства? Сама себе Лариса могла признаться, что она потерпела полное фиаско. Для того чтобы раскручивать это дело, необходимо было еще больше уйти в расследование с головой. К тому же предыдущие ее дела как-то были связаны лично с ней – в криминал попадали или она сама, или кто-то из ее знакомых… Был и другой вариант – она занималась делом на заказ. Но здесь ничего такого не наблюдалось – просто ее старый друг, партнер и любовник Олег Карташов попросил заняться этим, будучи не в силах справиться сам. Ну и еще отчасти потому, что фирма «Карт» обслуживала ее ресторан. Но это были не очень-то сильные мотивы для того, чтобы она продолжала упорно заниматься этим делом. И поэтому она приняла решение прекратить все это. В конце концов, это ее хобби сейчас начинает ей мешать.

Лариса вздохнула и зашла в ванную. Теплая вода приятно расслабляла, снимая усталость. Затем она взяла трубку и позвонила Карташову. Олег как будто только и ждал ее звонка.

– Лариса, привет еще раз. Мы все-таки составили фоторобот этого киллера. Получилось даже ничего, – тараторил Олег в трубку.

Лариса подивилась его проснувшемуся темпераменту. Вообще-то Олег был флегматиком.

– Я ходил к девочке, ну к той, в первом случае. Она вроде бы его опознала, – добавил он.

– Так вроде бы или опознала?

– Опознала, – уточнил он. – А что, у тебя что-то случилось? Голос какой-то странный…

– Ты знаешь, Олег, – ровным голосом начала Лариса, – у меня довольно серьезно заболела Настя. Я не могу ее сейчас бросить. Надеюсь, ты понимаешь, что в этих условиях я не могу больше заниматься этим делом.

– Как? – только и выдохнул Олег.

– Это значит, что ты должен будешь заняться всем этим сам, как в других подобных случаях. К тому же есть фоторобот. Я же не могу ходить по городу и ловить преступника. И я думаю, что мы с тобой свою работу уже сделали.

– Хорошо, – как-то обреченно вздохнул Олег. – Но… последняя информация.

– Ладно, – вздохнула Лариса, – давай.

– У Андрея Горина в банке был счет. Причем довольно внушительная сумма. Мне, правда, не сказали сколько – тоже мне швейцарцы нашлись… Но то, что большая, – это точно. Так вот, все деньги сегодня сняли.

– То есть как сняли? – опешила Лариса.

– Счет был на предъявителя. И его сегодня закрыли, – объяснил Карташов.

– Вот это да, – только и могла сказать Лариса.

Но, почувствовав, что ее снова начинает затягивать азарт раскрытия чужих тайн, взяла себя в руки и довольно резко сказала:

– Нет, Олег, прекрати! Я сейчас не могу…

– Хорошо, – подавил Карташов вздох, – я все понимаю. Но если что – звони.

– Извини, пока…

Лариса положила трубку, несколько секунд постояла неподвижно, а потом решительно нырнула в ванну. Она искренне старалась выкинуть все события последних дней из головы.

Глава 7

Осень

– Давай тащи дела полугодовой давности, – распорядилась Лариса.

Она сидела в кабинете Карташова и чувствовала себя подобно гончей, взявшей след.

– Что, все дела? – неуверенно спросил Олег.

– Олег, – Лариса снисходительно посмотрела на Карташова. – Ну ладно, хорошо… Попробую говорить методично, медленно, с расстановкой… Весной этого года было совершено два подобных убийства. Были убиты директор охранной фирмы «Карт», некий Стоков Владислав, и Ярцев Иван Сергеевич – директор фирмы «Тарасовские меха».

– Да, – нахмурил Олег лоб, – я что-то припоминаю.

– Да не припоминать надо, а тащить дела сюда. Будем сравнивать.

– Ладно, – вскочил Олег с места, – уже тащу.

Карташов исчез за дверью, а Лариса тем временем попыталась вспомнить как можно более подробно события того времени.

Вскоре появился Карташов, который держал в руках две тонкие папки.

– Это все, – довольно кисло заметил он, положив папочки на стол, – дела вроде бы как не закрыты, но ими, по сути, никто не занимается.

– Повышают процент раскрываемости, – ехидно вставила Лариса.

– Тебе смешно, а у нас – план.

– Ладно, давай посмотрим.

Карташов раскрыл папки, и они вместе с Ларисой углубились в изучение материалов. Лариса прекрасно помнила, что, сославшись на заболевшую Настю, она отказалась от ведения дел, и они, может быть, поэтому и остались неоконченными…

– Будем начинать все сначала, – сморщившись, подвела она итог.

– Угу, – без особого энтузиазма вздохнул Олег. – Ты считаешь, что все эти убийства связаны?

– Сам посмотри, – обвела она жестом все три папки, лежавшие на столе. – Директор «Карта», директор «Тарасовских мехов» и директор шестьдесят девятого завода. Почерк – один в один… Кстати, что там насчет фоторобота? Помнится, ты говорил, что он был составлен на основании показаний девочки.

– Да, вот он, – показал Карташов на листок бумаги.

На нем было изображено стандартное, ничем не выдающееся лицо мужчины. Оно было каким-то ненатуральным, чем в принципе страдало большинство фотороботов.

– Но, по-моему, кроме девочки, там были еще и охранники, которые видели в одном из подъездов мужчину. Они его приняли за местного жителя…

– Ты знаешь, Лариса, они исчезли, – удрученно развел руками Карташов.

– Исчезли? А почему ты мне ничего не сказал? – возмутилась Лариса.

– Я хотел, – смущенно ответил Олег, – но у тебя были дома проблемы и ты отказалась заниматься этим.

– Но это черт знает что! – воскликнула Лариса. – Пропал Горин, пропали охранники. Абсурд! Просто Бермудский треугольник.

Она нагнулась к Олегу и посмотрела ему прямо в глаза.

– Я не верю в такое количество совпадений. И этих охранников надо найти как можно быстрее. Да и Горина тоже. По-моему, я видела здесь его фотографию. Вот она.

Лариса перевернула в папке несколько листков и вгляделась в лицо заместителя Влада Стокова, сгинувшего в неизвестном направлении полгода назад.

– Кстати, довольно симпатичный, – отметила она. – И я уверена, что связь между всем этим есть. Вот только какая?

– Ну, предположим, Горин греется сейчас на солнышке на каких-нибудь южных островах, – сказал Карташов. – Кстати, как ты помнишь, вместе с Гориным исчезли еще и деньги с его счета.

– Да, может быть, ты и прав, – задумчиво проговорила Лариса. – Но если он греется на островах, как ты говоришь, то есть некоторые неувязочки.

– Какие?

– Или он не убивал, или он не на островах, потому что последнее убийство произошло совсем недавно.

– Ты всегда была логична в своих рассуждениях.

– Не жалуюсь, – усмехнулась Котова. – Ладно, я думаю, что надо, во-первых, заново проделать все работу по тем делам и проверить все связи Тысина. Завод и две коммерческие фирмы, – она пожала плечами, – странный набор.

– Так что, значит, надо ехать на завод? – спросил Карташов.

– Этим всем мы займемся чуть позже, – возразила Лариса. – Меня сейчас в первую очередь интересует Стас Леонидов. Знаешь ли, своя рубашка ближе к телу. Пока я считаюсь подозреваемой по этому делу, никаких киллеров я искать не буду. Я и так тебе связала три убийства по почерку. Ищи сам.

Карташову нечего было ответить на это, и он лишь кивнул в знак согласия.

– А что касается Стаса Леонидова, то сосед его утверждает, правда, не на сто процентов, что тот занимался стрельбой. – Лариса выразительно посмотрела на Карташова.

– Вот как? – нахмурился Олег.

– Я думаю, тебе нужно проверить спортивные общества в нашем городе, специализирующиеся на стрельбе…

* * *

На следующий день Карташов позвонил Ларисе прямо с утра.

– Кое-что есть, – радостно сообщил он. – Мне просто повезло, так как я всего с третьего раза напал на то спортивное общество, которое оказалось нужным. Мне дали адрес его тренера. Почтенный старичок, сейчас уже не тренирует, но приходит в клуб часто. Ему, я так понял, все там рады.

– А чем же занимался наш спортсмен?

– Сначала биатлоном, а потом полностью перешел на стрельбу. Яков Палыч тренирует именно стрелков.

– Едем к нему прямо сейчас! – воскликнула Лариса.

Через полчаса они уже были на пути к Сенному рынку, в окрестностях которого в одном из домов частного сектора проживал тренер.

Яков Палыч оказался почтенным, но в то же время молодцеватым старичком, дружелюбным, улыбающимся. Он приветливо встретил гостей и пригласил их в уже слегка покосившийся от старости домишко. Внутри царила невероятная чистота и аккуратность.

– Это еще моя покойная супруга приучила меня к чистоте, – объяснил хозяин, обводя руками комнату. – А все эти салфетки еще от нее остались. Присаживайтесь.

И он указал на два кресла, таких же древних, как и он сам.

– Так чем могу быть полезен? – перешел он на деловой тон.

– Нас интересует один человек. Он учился у вас, – вкрадчиво начала Лариса. – Может быть, вы помните? Его зовут Стас Леонидов.

– А что? Что-нибудь случилось? – насторожился Яков Палыч.

Лариса сомневалась, стоит ли говорить старику правду, и уже хотела было на ходу придумать какую-нибудь идиотскую историю, но Яков Палыч, будто угадав ее мысли, заметил:

– Не надо только мне говорить, что все хорошо и это праздное любопытство. Вы, – повернулся он к Олегу, – ведь из органов? Я правильно излагаю?

Олег удивленно кивнул головой.

– Как вы догадались? – спросила Лариса.

– У вас совершенно особая осанка, и вообще… – Старик снисходительно улыбнулся. – Я вашего брата печенкой чую.

Карташов хотел было выяснить, каким образом это происходит, но Лариса остановила его, положив свою руку на его, и обратилась к старику:

– Его убили.

– Давно? – Черты лица Якова Палыча заострились, и стали более заметны морщины.

– Нет, это случилось на прошлой неделе, – ответила Лариса.

Яков Палыч вдруг встал и молча вышел на кухню. Впрочем, вскоре он вернулся и принес початую бутылку водки, малосольные огурцы и три стеклянные стопки.

– Негоже человека забывать. Давайте помянем.

Он разлил водку и молча, одним махом выпил. Лариса поморщилась, но, боясь обидеть хозяина, взяла стопку и опрокинула ее себе в рот. Тепло приятно разлилось по телу. Яков Палыч налил еще, но Лариса категорически отказалась, сославшись на то, что она за рулем.

– Стас был очень талантливым, – первым нарушил молчание тренер. – Он не сразу у меня начал заниматься. Я его, можно сказать, переманил. Он биатлоном занимался. Причем стрелял прекрасно, а на лыжах все свое преимущество упускал. Злился ужасно, хоть еще и подростком был. Я тогда его и заметил. – Яков Палыч тяжело вздохнул. – Таких, как Стас, было очень мало, я их всех помню. Поэтому и тяжело вот так терять. Они же для меня как дети.

– А у Стаса был уживчивый характер? – спросил Карташов.

– Да, он прекрасно со всеми ладил, причем одинаково хорошо и с младшими, и со старшими, – ответил Яков Палыч.

– А чем он в последнее время занимался, случайно, не знаете?

– Нет, – покачал головой тренер, – именно его я как-то из поля зрения и упустил. Почти о всех своих учениках я все знаю, а о нем – ничего. Да и не заходил он ко мне уже лет пять, наверное. Я вам сейчас фотографию его принесу. Снимались как раз лет пять назад, может, и шесть, сейчас и не упомнишь все. Мой день рождения был, так многие мои ученики приходили.

Яков Палыч вышел и вернулся с альбомом. Лариса подавила вздох, понимая, что разговор по делу закончился и сейчас начнутся воспоминания боевой молодости – своей собственной и своих учеников.

Однако старик не стал показывать альбом с самого начала, а сразу же открыл на том месте, где была та фотография, про которую он и говорил.

На фоне дома хозяина стояла группа улыбающихся людей.

– Вот это и есть Стас, – показал он на одного из них.

Лариса мельком глянула и остолбенела. У нее непроизвольно открылся рот, и она тут же услышала удивленный вопрос хозяина дома:

– Что-нибудь не так?

– А вот это кто? – шепотом спросила Лариса, указывая на человека, стоявшего рядом со Стасом.

– О, это моя гордость! Это наша легенда. – Яков Палыч даже прищурился от умиления. – Это Андрей Горин.

Карташов при этой фамилии тоже встрепенулся и стал пристально вглядываться в фотографию.

– Он тоже ваш ученик? – спросил он.

– Не совсем, – улыбаясь, ответил тренер. – Он очень разносторонний человек, но начинал он именно со мной. Но учить мне было его нечему. У него была врожденная меткость, просто феноменальная. Ему все прочили блестящее будущее, Олимпийские игры и все прочее. Но… Ему вдруг стало скучно, и он ушел. Причем с такой легкостью, что можно было просто позавидовать. Занялся восточными единоборствами и достиг больших успехов. Я видел, как он дрался в учебном бою. Это, я вам скажу, надо было посмотреть. Движения, пластика! Потрясающе! И я понял, что ему действительно тесно в моем тире. Таким, как он, простор нужен. А вы его что, знаете? – вдруг встревожился Яков Палыч. – С ним тоже что-то случилось?

– Нет, нет, – заверила его Лариса. – Мы действительно о нем кое-что слышали, но не более. Кстати, слышали только хорошее.

«Ложь во благо – это не ложь», – мысленно проговорила она.

Посидев еще немного и вспомнив всех олимпийцев – учеников Якова Палыча, они попрощались с гостеприимным хозяином.

– Что ты теперь скажешь? – победоносно улыбаясь, спросила у Олега Лариса. – Похоже, те весенние убийства и Стас Леонидов связаны между собой. Связаны одним именем – Андрей Горин. Да и директор завода – по почерку очень похоже. Слишком много совпадений…

* * *

– Вы хорошо его запомнили? – Молодой высокий человек спортивного телосложения нервно ходил по комнате.

Рубашка на нем была мятая, и вообще весь его вид вызывал ощущение неряшливости и нечистоплотности. И еще торопливости. Он действительно очень спешил, после того самого звонка. Этот звонок не просто его встревожил, он его испугал.

«Этого не может быть, этого просто не может быть», – твердил он всю дорогу, пока несся на машине на другую сторону Волги.

– Я его не очень рассматривал, но описать могу. – Председатель зверосовхоза был растерян от такого натиска со стороны партнера.

Ко всему прочему он не понимал, чем вызвано такое раздражение. И раньше в области появлялись кустари, пытавшиеся наладить свое дело. Но такую реакцию он наблюдал впервые.

– Ну так описывай, – резко крикнул молодой человек.

– Хорошо, хорошо, – поспешил заверить его председатель. – Он довольно симпатичный, высокий, мускулистый…

– Возраст! – поторопил его собеседник.

– Лет ему, – он задумался на минуту, – думаю, что около сорока, но выглядит хорошо. Очень обаятельная улыбка. Глаза какие-то немного отрешенные, а так…

Председатель совхоза скептически скривил губы.

– Да, во время разговора он крутил в руках ключи от машины, – припомнил он. – Как эти… в восточных видах спорта применяются… Не помню, как они называются, что-то типа нунчаки или еще как.

– Ясно, – коротко бросил молодой человек, прекрасно поняв, о чем идет речь. – Но этого не может быть!

И еще раз, устремив взор в сторону от собеседника, повторил:

– Этого не может быть! Ребята не ошибаются.

Председатель со своей стороны все же настаивал на своем. Он уверил своего гостя, что описал человека, приезжавшего к нему, в точности.

Молодой человек с каменным лицом дослушал его, встал и, не попрощавшись, вышел.

* * *

Кабинет, где некогда восседал Владимир Владимирович Тысин, отделан был в духе еще доперестроечного времени. Массивный стол, книжные шкафы, где некогда хранилась идеологически выдержанная литература классиков самой передовой в мире теории – книги, которые никогда не читают, и поэтому они сохраняют практически первозданный вид. На столе – несколько телефонов, среди которых один особенный, с гербом Союза.

Завод под номером 69 в социалистические времена был в самом расцвете сил и слыл довольно богатым среди своих сородичей. Это была так называемая «оборонка». Сюда хотели попасть по распределению, сюда мечтали перевестись с других предприятий.

Потом грянула эра перемен, и завод верно и неуклонно начал сползать вниз. Тысин метался по городу в поисках кредитов и заказов, но почти все безрезультатно. Директору надо было еще поставить на ноги своих детей, да и строительство шикарной дачи на Волге не совсем было завершено.

Идея о том, что помещения завода можно сдавать в аренду мелким промышленникам, пришла руководству неожиданно. И дела снова пошли в гору. Да и производство постепенно стало налаживаться.

Но Тысину хотелось большего. Тем более что дефолт 1998 года не отразился на его благосостоянии позитивным образом – не успев перевести свои активы в доллары, он много потерял.

Предложение Влада Стокова заинтересовало Тысина невероятно. Одного он только боялся: дело нечистое, печенкой он чувствовал, что совсем не для производства товаров народного потребления собирается снять Стоков цех. За эти самые товары таких денег, которые собирался платить Влад за аренду, не предлагают. Но, поколебавшись немного, Тысин все-таки согласился.

Решающим послужил тот факт, что Влад все проблемы с властями брал на себя. Однако внезапная смерть Влада смешала все его карты. Более того – в душу господина директора заполз и прочно там укоренился СТРАХ.

Он предполагал, что это не просто так и что, возможно, это связано с нечистыми делами, которыми занимался Влад. И хотя сам Тысин практически не был причастен ко всему этому, беспокойство не покидало его.

И вот в таком разболтанном состоянии психики Тысин однажды снял после звонка телефонную трубку и услышал незнакомый мужской голос. Человек, который звонил, представился Тысину новым директором фирмы «Карт». Каким-то образом к нему попал договор Тысина и Стокова, только этот новый партнер не просил… он требовал аренды цеха, причем на таких условиях, что Тысин просто окаменел. На подобное он не мог согласиться. Он хотел спокойно доработать до заслуженной пенсии.

Человек, представившись Максимом, говорил о том, что все проблемы с властями – это его, Тысина, проблемы, и только его.

«Аренда слишком высокая, а на дверных ручках, – с усмешкой проговорил Максим, – много не наработаешь».

Тысин отказался, но затем последовали новые звонки, причем звонившие уже и не ставили никаких условий, а просто угрожали, намекая на то, что у Тысина есть дети и жена.

Смерть к нему пришла внезапно. Боли он не почувствовал, только удивление. И еще непонимание того, что произошло. Эти чувства он и унес с собой в тот другой, неизвестный мир…

…Сейчас же за массивным дубовым столом сидел сумрачный мужчина неопределенного возраста. Он был каким-то сморщенным. Казалось, что у него постоянно что-то болит или он чем-то недоволен.

«Да уж, – отметила про себя Лариса, – не завидую я его подчиненным».

– Я вас слушаю, – бросил он.

Только что очень тощая и долговязая девица доложила ему о приходе Ларисы и Карташова, и им было позволено войти.

Лариса с тоской посмотрела вслед уходящей секретарше, и ей искренне захотелось пригласить ее к себе в ресторан и просто накормить. Она была похожа на скелет, обтянутый кожей. Даже профессиональная манекенщица казалась рядом с ней толстушкой.

– Я вас слушаю, – повторил сморщенный мужчина свой вопрос, то и дело перебирая какие-то бумаги на столе.

– Городское Управление внутренних дел, – представился Олег, привычным движением доставая удостоверение. – Капитан Карташов.

– Герасимов Юрий, – не глядя на собеседника, кивнул хозяин кабинета на стул, давая понять, что можно сесть.

На Ларису он не обратил ни малейшего внимания, как будто ее вообще не было в кабинете.

– Нас уже допрашивали, – сделал ударение на последнем слове Герасимов, – люди из вашего ведомства.

– Я не собираюсь вас допрашивать, – спокойно проговорил Олег, – я просто хочу прояснить ситуацию.

– Проясняйте, – разрешил Герасимов.

– Какую вы занимали должность до убийства Тысина?

– Я уже отвечал на этот вопрос, – невозмутимо ответил новый директор завода, делая какие-то пометки у себя в бумагах.

– Ответьте еще раз, – попросил Олег.

– Я был коммерческим директором этого предприятия.

– Должность солидная, – заметил Карташов. – В таком случае вы должны были знать все последние проекты вашего шефа.

– Я знал многое, но не все, – спокойно ответил Герасимов.

Он оторвался от бумаг и пристально посмотрел на Ларису и Олега. Они оба выдержали взгляд. Герасимов отвел глаза и снова углубился в бумаги.

– У Тысина был личный секретарь, помощник и охранник в одном лице, – наконец ответил он.

– А где мы можем найти этого человека? – вежливо поинтересовался Олег.

– Я не знаю, – пожал Герасимов плечами. – Дело в том, что, когда убили Тысина, вслед за этим Игорь исчез.

– Что значит «исчез»? – спросила Лариса.

– Просто не появлялся здесь больше – и все. – Герасимов продолжал изображать скандинавскую невозмутимость.

– Но где-то он живет, – начал терять терпение Олег и слегка повысил голос.

– Где-то, наверное, и живет, – неопределенно проговорил Герасимов. – Вы спросите у секретарши Риты, он часто бывал здесь. Они очень были дружны.

– Что значит «бывал»? – спросил Карташов.

– Он числился в штате и получал зарплату, но на работу приходил только тогда, когда был нужен Владимиру Владимировичу.

– Тогда в отделе кадров должен быть его адрес, – рассудила Лариса.

– Да, – согласился директор, – но в отдел кадров надо еще идти, а Рита сидит у меня в приемной. И она тоже знает его адрес… Рита! – крикнул он довольно зычным голосом, не вставая со своего места и даже не отрываясь от своих драгоценных бумаг.

Вскоре на пороге появился скелет на шарнирах, и Лариса снова почувствовала прилив жалости.

– Рита, – директор все-таки оторвал взгляд от бумаг и устремил его на секретаршу, – товарищи из милиции интересуются Игорем. Ты же знаешь, где он живет?

Рита опустила голову и, вероятно, только теперь заметив, что ее юбка неприлично коротка, начала ее одергивать. Лариса молча наблюдала за ее манипуляциями. Наконец секретарша решила, что ее юбка достаточно удлинилась, и она переключила внимание на кофту, пытаясь дотянуть ее до длины юбки. Потерпев здесь полное фиаско, она подняла руки выше и нервно начала перебирать пальцами тонкую золотую цепочку.

– Рита, в чем дело? – Герасимов второй раз оторвал голову от стола за последние несколько минут.

Для него это, видимо, было поступком.

– Я… я… – замялась Рита, – я не знаю.

– Что значит «не знаю»? – тоном строгого учителя спросил Олег.

– Игорь просил меня не говорить, – смущенно объяснила Рита. – После того как убили Владимира Владимировича, он очень боится.

– Рита, пожалейте наше время, – вступила в разговор Лариса. – Мы ведь все равно его найдем, это лишь вопрос времени.

– Ладно, только вы не говорите, что это я сказала, – после некоторой паузы выдавила из себя секретарша.

– Не скажем, – заверил ее Олег.

– Улица Максима Горького, дом двадцать семь, квартира двенадцать, – на одном дыхании выпалила Рита и снова занялась своей юбкой.

– Спасибо, – поблагодарил ее Карташов. – О вас мы говорить не будем.

Рита неопределенно кивнула и тотчас же исчезла за дверью.

– Я вам больше не нужен? – спросил Герасимов.

– У меня еще один вопрос, – сказал Карташов, поднимаясь со стула. – Может, перед смертью Тысин говорил о каких-нибудь звонках с угрозами? Или что-то вы, может быть, заметили необычное в его поведении?

– Звонки были, но все деловые. Я никогда не замечал ничего странного.

– Что ж, спасибо и на этом. – Карташов направился к двери.

Лариса только кивнула директору. Господин Герасимов произвел на нее совершенно негативное впечатление.

– Ну и что будем делать? – спросил Олег, как только они вышли на улицу.

– А ты заметил, что в кабинете директора сбоку есть еще одна дверь? – вдруг спросила Лариса.

– Дверь? – растерялся Олег. – Нет… Не заметил.

– Она сделана под стену и поэтому в глаза не бросается. К тому же ты был занят разговором с директором… Поэтому и не заметил. Меня же в этом кабинете проигнорировали – вот и пришлось заняться созерцанием интерьера.

– Ну и что? – скривился Карташов.

– Ничего. Так, информация для размышления.

Глава 8

Осень

– Короче, дважды я не повторяю, – раздался в кабинете резкий голос.

В небольшом помещении сидели пять одинаково коротко стриженных ребят, одинаково накачанных, почти в одинаковых кожаных куртках и поэтому невероятно похожих друг на друга. Различить их можно было, только если присмотреться более внимательно. Увидев кого-нибудь из этой пятерки в толпе, глаз простого обывателя не остановился бы на нем.

– Мне нужен вот этот человек. – Говоривший достал фотографию и пустил ее по рукам «качков». – Сделать это надо как можно быстрее. Кто первый найдет – будет отмечен. Все, можете идти.

Когда кабинет опустел, хозяин встал и несколько раз нервно прошелся туда-сюда.

– Почему он не дал о себе знать? – вслух спросил он. – Чего он ждет? Что он хочет?

Он сел и взъерошил себе волосы.

– Черт! – в сердцах стукнул он по столу и снова встал. – Но этого не может быть!

* * *

Дом, в котором жил личный секретарь, помощник и охранник в одном лице Игорь, был довольно старым. В народе такие дома называли «сталинками». Квартиры в них отличались высокими потолками, большими кухнями и толстыми стенами.

Остановившись около двери номер двенадцать, Олег достал свое удостоверение и позвонил.

– Надоело мне с ними со всеми сюсюкаться, – объяснил он Ларисе свои действия. – Просто какой-то детсад. То никто ничего не знает, то «не буду говорить, потому что меня попросили»…

Эти слова капитана прервал неуверенный возглас мужчины изнутри квартиры: «Кто?»

– Милиция, откройте, – грозным голосом ответил Карташов, а Лариса улыбнулась его воинственному виду.

Дверь открылась на длину цепочки, и тот же голос попросил показать удостоверение. Через некоторое время дверь закрылась, послышался звук падающей цепочки, и еще спустя мгновение Олег и Лариса уже входили в довольно большую прихожую.

– Простите, чем могу быть полезен? – разминая руки и скрывая волнение, спросил хозяин квартиры.

– Вы Игорь? – спросила Лариса.

– Да, а что?

– Ничего, мы можем пройти?

– Да, конечно, вот сюда, – указал он на ближайшую стеклянную дверь.

При дневном свете Игорь выглядел очень даже ничего. Невысокий, довольно худенький, с большими глазами и длинными ресницами, он напоминал девушку, но движения его были резки. За ними угадывались сила и умение постоять за себя, несмотря на то что в данный момент он выглядел полной рохлей.

– Так чем я могу помочь нашей доблестной милиции? – попробовал улыбнуться он.

– Мы бы хотели поговорить о вашем бывшем начальнике – Тысине Владимире Владимировиче, – пропустил его сарказм мимо ушей Олег.

– Да вы садитесь, – сделал Игорь жест в сторону стульев, а сам сел в большое кресло с высокой спинкой. – Со мной уже разговаривали, и я не знаю, что могу добавить.

– У нас нет магнитофона, и нас никто не слышит, – начала Лариса, – поэтому ответьте сначала, почему вы боитесь?

– Я? – Смешок получился нервный, и Игорь вдруг резко встал со стула. – Сейчас, я только поставлю чайник.

– Странный он какой-то, – тихо заметил Олег, когда Игорь скрылся за дверью.

– Он чего-то боится, и Рита в этом права. Но вот чего именно? Что он мог знать?

– А может, это он сам и грохнул своего начальника? – шепотом предположил Олег.

– Кто? Игорь? – Лариса с сомнением покачала головой. – Нет, слишком многое не сходится.

– Что не сходится? Что мы про него знаем? Ничего… – продолжил Карташов.

– Да, но каким образом он был связан с фирмой «Карт»? Об этом ты подумал?

– Конечно, – тут же заверил ее Олег, – все просто. Все гениальное просто.

– В скромности тебе не откажешь, только я еще ничего не услышала по существу, – рассудительно произнесла Лариса.

– По существу – пожалуйста. – Карташов наклонился к Ларисе. – Убивают Стокова, затем Ярцева и Тысина. Так как убийства похожи, то можно предположить, что они взаимосвязаны.

Лариса, улыбаясь, кивала головой. Ведь все это она сама совсем недавно пыталась втолковать Олегу. Все-таки втолковала.

– Как могут быть взаимосвязаны три директора? – продолжал тем временем свои размышления вслух Карташов. – Только делами.

– Не только, – уточнила Лариса.

– В нашем случае похоже, что делами, – настаивал капитан. – Они что-то не поделили… А Игорь присутствовал на всех переговорах, поэтому-то и все знал. Может быть, он что-то потребовал, а его отвергли… Вообще, по-моему, такие люди, как он, любят самоутверждаться. А боится он сейчас, естественно, каких-то партнеров, которые оказались у нас за кадром.

– Все у тебя складно получилось, – констатировала Лариса. – Только Игорь – не Рембо: пришел, увидел, победил…

– Так чего же он боится-то? – Шепот Карташова уже перешел на сиплый крик.

– Тихо, – положила Лариса руку на плечо Олега, – остынь и не кричи.

– Хорошо, мы пойдем другим путем, – с решительным видом заявил Олег.

Каким путем он собирается идти, он уточнить не успел, потому что в комнату вошел Игорь с подносом в руках. Он, похоже, совсем освоился с присутствием таких гостей, поскольку улыбался даже как-то радостно.

– Ты боишься, что тебя найдут партнеры твоего шефа? – вдруг резко спросил Олег.

И поднос задрожал в руках Игоря.

– Ты убил своего шефа, потому что он не взял тебя в долю? – продолжил наседать Карташов.

Игорь побледнел и осторожно поставил поднос на стол.

– Вы что, с ума сошли? – повернул он к Олегу белое лицо. – Я этого не делал.

– А кто?

– Хорошо. – Лицо хозяина квартиры начало приобретать нормальный оттенок. – Я расскажу вам кое-что, хотя и не уверен, что это теперь поможет… Но я никого не убивал, – твердо заявил Игорь.

– Мы тебя слушаем, – милостиво разрешил Олег, развалившись на стуле.

Лариса усмехнулась, но молча продолжала взирать на эту сцену. Ей стало интересно, что получится из затеи Олега. В то, что Игорь кого-то убил из этих троих, она не верила.

– Это произошло примерно полгода назад, весной, – начал Игорь. – А если точнее, то в апреле. Владимиру Владимировичу были какие-то звонки, после которых он долго пребывал в трансе.

– Это были угрозы? – уточнила Лариса.

– Нет, мне казалось, что скорее наоборот – предложение, над которым он думал, – возразил Игорь. – Причем, и это было видно, он и боялся этого, и хотел одновременно.

– Понятно. И что было дальше?

– Как-то раз, после очередного звонка, он все-таки решился, потому что попросил меня встретить гостей. Причем встретить с заднего хода, чтобы лишний раз не попадались никому на глаза. Хотя был конец рабочего дня и завод уже опустел.

– И вы встретили?

– Да, приехала машина…

– Какая? – быстро спросил Карташов.

– Серый джип, по-моему, «Мицубиси»…

– Встречали гостей вы один?

– Да. Владимир Владимирович мне доверял. Мы прошли в кабинет…

– Секретарша вас видела?

– Нет, в кабинете есть еще одна дверь, в нее можно зайти сразу с улицы, минуя все приемные, – пояснил Игорь.

В этот момент Лариса посмотрела на Олега, словно пытаясь лишний раз обратить внимание на то, какая она наблюдательная и прозорливая – ведь именно она усмотрела эту потайную дверь в кабинете директора завода.

Однако Карташов был поглощен допросом Игоря:

– Что это были за люди – вы знаете?

– Д-да, – начал запинаться Игорь. – Одного из них вскоре убили.

– Что? – не выдержала Лариса. – Уж не Стоков ли это был?

– Да, его фамилия, по-моему, звучала как-то похоже, – не очень уверенно согласился Игорь. – Я слушал новости, а как увидел лицо, так и забыл про все. Но об этом много писали, уже позже я запомнил фамилию, просто отложилась сама в мозгу, – зачем-то начал оправдываться Игорь. – А о чем они говорили с Тысиным – вы не знаете? – продолжил расспросы Карташов.

– Точно не могу сказать, но, по-моему, они хотели арендовать у нас цех.

– А того, кто был с ним, вы сможете узнать? – спросила Лариса.

– Смогу, – уверенно ответил Игорь. – Я его запомнил, когда он еще в машине сидел.

Лариса, затаив дыхание, вытащила из сумочки фотографию Горина, добытую еще весной, и показала ее Игорю:

– Это он был со Стоковым?

– Да, – почему-то обрадовался тот. – А вы откуда знаете?

– Это наша работа – все знать, – с достоинством пояснил Олег.

Лариса покосилась в его сторону, но от комментариев воздержалась.

– Спасибо, – собралась уходить Лариса.

– Нет, подождите, – остановил ее Игорь, – это еще не все. Где-то перед самой смертью Тысина все повторилось. Те же звонки, что и весной. Реакция шефа была нервной, он явно начал кого-то бояться. Один никуда не ходил, даже в сортир брал с собой либо меня, либо еще кого-нибудь. Потом он отказался от какого-то предложения, ну а затем… вы сами знаете. – Он тяжело вздохнул.

– Спасибо, – поднялась Лариса.

Карташов встал с явной неохотой. Его блестящее предположение, кажется, не подтверждалось.

– Может быть, мы еще зайдем, – на всякий случай напоследок предупредил он Игоря и строго на него посмотрел.

– Заходите, – без особого энтузиазма отреагировал Игорь.

Когда недовольный Олег вышел из подъезда, Лариса не удержалась от сарказма:

– Ты все еще думаешь, что он и есть главный убийца? – спросила она.

– Н-да, – промычал Карташов. – Уж что-то он все складно рассказывал.

– Ты просто пытаешься ухватиться за соломинку, – снисходительно заметила Котова. – Прямо как ваше начальство хватается за меня.

– Неужели ты на самом деле поверила всему тому, что он рассказал?

– А почему бы и нет? – пожала плечами Лариса. – Сейчас главный вопрос – Горин. Таинственный Андрей Горин, исчезнувший весной со своими деньгами в неизвестном направлении. Горин, следы которого до сих пор не обнаружены… Очень может быть, что он во всем и виноват. В бизнесе, знаешь ли, нельзя иметь друзей. Они-то чаще всего и оказываются врагами.

– Горин, Горин, – проворчал Карташов. – Что я, в Интерпол, что ли, буду подавать сведения на твоего Горина? Где я тебе найду этого Горина? Почему ты всегда ищешь проблемы?

– Хватит ворчать и вести себя как базарная торговка! – рассердилась Лариса. – Что значит «мой» Горин? Он такой же мой, как и твой!

Она остановилась около своего «Вольво» и гневно посмотрела на Карташова.

– И вообще хочу тебе заметить, что я ищу не проблемы, а убийцу, – заключила она.

– Хорошо, пусть будет так, – примиряюще поднял руки вверх капитан. – Но как ты собираешься искать этого Горина?

– Пока не знаю.

Лариса села за руль своей машины и небрежным жестом пригласила сесть на пассажирское место Олега.

– Тебя в отделение? – сухо спросила она.

– Да, пожалуй, – ответил он.

Больше Олег, как ни старался, не вытянул из нее ни слова, вплоть до конца пути. Лариса мучительно искала все время убегающую ниточку. Но чем сильнее она пыталась ее поймать, тем туманнее вырисовывалась связь.

– Ладно, к черту все, – наконец проговорила она, осознав, что практически перестала следить за дорогой.

Подбросив Карташова на работу, она весьма прохладно попрощалась с ним и поехала домой.

Весь вечер прошел у нее шиворот-навыворот. Евгений, находясь в благом расположении духа, вовсю загружал жену рассказами о своих делах. Лариса слушала вполуха, а Евгений обиделся, когда она пару раз ответила невпопад. И даже выразился в том духе, что с собой ему разговаривать порой интереснее, чем с женой. На что получил напрашивавшийся ответ в духе «не нравится – не ешь».

Котов даже не обиделся – этим вечером ему ничто не могло испортить настроения. Он лишь попробовал сменить тему:

– Слушай, – добродушно сказал он, – я тут на днях встретил Славку Сальникова. Помнишь, он один год с нами учился на мехмате.

– Да, помню, – Лариса немного оживилась и даже улыбнулась, – он все такой же рыжий и смешной?

– Ну, насчет рыжего ты не ошиблась, а вот что касается смешного – это еще как сказать, – ответил Котов. – Кстати, он предложил мне совместный проект. Очень заманчивое предложение на первый взгляд, но надо все взвесить…

– И какое же? – В Ларисе проснулся бизнесмен.

– Дело в том, что он сейчас живет в Москве. У него собственное дело, сеть магазинов. Словом, солидный товарищ.

– А если поконкретнее? – поторопила мужа Лариса.

– Он предложил мне поставлять ему шкуры… У нас мастера шьют не хуже чем в Париже, – не отличишь. А стоит вся эта французская хрень, как ты понимаешь, гораздо дороже нашего. Разумеется – фирма! – презрительно оттопырил нижнюю губу Евгений. – Лепят наклейку «Кристиан Диор» – и все. Эксклюзив, мол, типа того.

– Так ты же в шкурах ничего не понимаешь, – усмехнулась Лариса и тут же вскочила со стула: – Шкуры? Ты говоришь о шкурах?

В ее глазах отразилось такое изумление, что это не могло в свою очередь не поразить Евгения.

– Да, – растерялся он от такой реакции. – А что такого?

– Женечка, – поцеловала Лариса мужа в макушку, – ты – гений!

– Ты так считаешь? – самодовольно улыбнулся он. – И что, мне надо этим заняться? Как ты думаешь?

Последний вопрос Котова, собственно, был задан в никуда, потому что Ларисы в комнате уже не было. Она сидела у себя в комнате и старательно нажимала на кнопки телефона.

– Олег, это Лариса, – заговорила она сразу же, как только гудки прекратились и в трубке раздалось: «Да, Карташов слушает», – ты не можешь выяснить, не открылась ли в нашем городе еще одна фирма, которая занималась бы шкурами?

– Лариса, какие сейчас шкуры? – устало проговорил Олег. – На улице темно, спать пора.

– Я имею в виду завтра, – раздраженно отреагировала Лариса. – Это очень важно.

– Ладно, – устало выдохнул Олег, – выясню.

– Тогда утром жди моего звонка, – сказала Лариса и положила трубку.

После разговора с Карташовым она облегченно вздохнула. Ниточку все-таки она ухватила. Лариса не знала, к чему приведет ее эта идея, но внутренний груз больше не давил на нее.

* * *

Алексей не сразу обратил на них внимание. Он был уже в трех намеченных им пунктах, и везде его ждало разочарование. Он не понимал, что происходит. Интуитивно Алексей чувствовал, что с ним просто не хотят работать, а может быть, и боятся. Боятся, конечно, не его, а тех его конкурентов, кто раньше успел застолбить себе место в этом бизнесе.

Проехав очередную деревню, он едва не врезался в неизвестно откуда взявшуюся «девятку», которая перегородила ему путь.

– Черт! – выругался он, давя на тормоза.

И тут же почувствовал легкий стук сзади. Обернувшись, он заметил, как следовавший за ним зеленый «Рено» «поцеловал» зад его старенького «Москвича». Словом, стандартная цепная реакция аварийного характера.

Из обеих машин тут же выскочили крепкие ребята в черных кожаных куртках. Всего Снегирев насчитал пять человек.

– Я не понял, мужик, – резко открыл один из них дверцу, где сидел Алексей, и схватил его за грудки, – ты че, оборзел, что ли? Не видишь, куда едешь?

И попытался вытащить Алексея из салона машины.

– Короче, ты попал на десять штук баксов, – поддержал его второй. – Гони сейчас, а то включим счетчик. Понял?

– Ребята, да вы что, смеетесь, что ли? – улыбнулся Алексей, выходя из машины и краем глаза следя за передвижениями остальных троих. – Вы же сами в меня врезались. Да и откуда у меня с собой столько денег?

Ему было лень связываться с какой-то шпаной. По мнению Снегирева, на большее эти парни в кожаных куртках не тянули, а он очень устал и хотел есть.

– Мужик, – притянул его к себе почти вплотную все тот же первый, – ты не прав.

Эти слова он произнес с расстановкой, явно готовясь стукнуть Алексея под дых. Снегирев понял его намерения. Он среагировал вовремя, и на землю медленно, с широко открытыми глазами, в которых застыло удивление, издавая какой-то странный утробный звук, опустился сам нападавший.

Алексей уже знал, что следующим будет тот, что справа, а потом тот, кто сзади слева. Четвертого он не брал во внимание. От него в данный момент не исходила опасность.

На долю секунды предугадав бросок следующего бандита, он резко выбросил руку в сторону. Схватив того, кто был справа, за голову, он резко рванул его на себя и тут же отпрыгнул в сторону. Тот по инерции врезался в того, кто был напротив него, и получил еще четкий и выраженный удар в челюсть от него же – ведь тот готовил удар для Снегирева. Поняв ошибку, он со злостью повернулся в сторону противника, но, схлопотав удар в живот ногой от Алексея, мягко осел. Четвертый медленно отходил к машине.

Алексей спокойно обошел свою машину и осмотрел повреждения. Разбитой оказалась только фара. И еще слегка был помят бампер.

– Вот козлы! – заметил он почти незло.

Затем сел в «Москвич» и, объехав «девятку», поехал домой. В зеркало заднего обзора он видел, как «девятка» тронулась с места. Но бандиты больше не решились его преследовать.

Алексей чувствовал голод. В таком состоянии он плохо соображал, а подумать было о чем. К тому же дня через два, а может и раньше, он собирался снова вернуться сюда. В его маршруте еще были места, которые следовало бы посетить.

* * *

Ей снова снился паук. Он был большой и почему-то ужасно скользкий, как лягушка. Она пыталась его отогнать, но он все время выскальзывал, а потом начал расти и превратился в огромного монстра, который все приближался к ней. Она в ужасе хотела закричать и позвать на помощь, но рот только открывался, а звука не было. Тень паука полностью поглотила ее, и она ощущала себя маленькой беспомощной девочкой. Но вот раздался какой-то звонок, и паук сразу резко уменьшился в размерах, а потом исчез. Она перевела дух, но звонок не прекращался. Лариса открыла глаза и, вскочив с кровати, бросилась к телефону.

– Але, – хрипловатым голосом со сна сказала она.

– И все-таки я был прав! – зазвенел у нее в ушах голос Карташова.

И она, оторвав трубку от уха, внимательно на нее посмотрела, как будто эта ситуация казалась ей нереальной.

– Ты меня слышишь? Але? – продолжал настаивать голос в трубке. – Лариска, ну куда ты делась?

– Господи, Олег, – вздохнула она, – тебе что, не спится?

На том конце провода воцарилось недоуменное молчание.

– Лариса, вообще-то уже одиннадцать часов, – услышала она после паузы вкрадчивый голос капитана милиции.

– Сколько? – Она не поверила и повернула голову, чтобы посмотреть на часы.

Тело ее отозвалось тупой болью, и она почувствовала, что голова слегка кружится.

– Вот черт! – села она в кресло. – Похоже, я заболела.

Тело ее тут же заломило, словно хотело подтвердить ее догадку. Оно призывало побыстрее закончить это издевательство над собой и перейти в более удобное для него горизонтальное положение.

– Что? Ты заболела? – обеспокоился Карташов.

– Да нет, все нормально, – не совсем уверенно ответила Лариса, возвращаясь тем не менее постепенно в реальность. – Так в чем ты был прав?

– Зачитываю, – торжественно начал Олег. – Корнеев Игорь Степанович, 1972 года рождения. Проходил у нас по делу о вооруженном нападении на гражданку… ну, ее фамилия не столь важна… Та, между прочим, скончалась в больнице от ран. Так что дело перешло тогда в разряд убийств.

– Ну и что?

– А ничего, – вздохнул Карташов. – Суд посчитал недостаточными те доказательства, которые были представлены следствием. К тому же Корнеев тогда еще был несовершеннолетним и ни в какую не признавался. Говорил, что шел мимо, увидел лежащую женщину, нагнулся над ней, а тут – менты.

– Ну вот видишь…

– Они все так говорят.

– Ага, – усмехнулась Лариса, – и я недавно, если ты помнишь, тоже так говорила.

– А при чем тут ты? – неуверенно ответил Олег. – Тебя я хорошо знаю и точно могу сказать, что в том случае ты не виновата. А насчет Корнеева я буду требовать ордер на обыск.

– Требуй, – пожала плечами Лариса. – А то, о чем я тебя вчера просила, ты выяснил?

– Выясняю, – расплывчато ответил Олег.

– Ясно, – вздохнула Лариса. – Вместо этого занимаешься какой-то ерундой.

– Хорошо, ты меня убедила. Я сейчас все узнаю и приеду к тебе, если ты не возражаешь…

– Жду тебя, – обрадовалась Лариса тому, что ей никуда не придется выходить.

Она еще немного подремала, а потом все же решила привести себя в порядок, несмотря на то что чувствовала себя не очень хорошо. Когда она заканчивала свои ежеутренние процедуры в ванной, раздался звонок. На экране домофона высветилось лицо довольного Олега Карташова.

Когда Лариса открыла дверь, Карташов, однако, сразу же напустил на себя озабоченный вид.

– Ничего себе, – присвистнул он, глядя на Ларису, опершуюся на косяк. – Да у тебя просто ужасный вид, и это значит, что я буду тебя лечить.

– Нет, – запротестовала Лариса, – я не могу.

Она ответила так машинально, поскольку сразу же подумала, что Олег Валерьянович предпочтет скорее всего весьма специфический вид терапии. Однако последующие действия Карташова ее даже несколько разочаровали. Проследовав на второй этаж и пройдя в кухню, он разложил на столе горку каких-то коробочек и пузыречков.

– Травить я тебя не собираюсь, – заверил он при этом Ларису. – Ты мне еще пригодишься.

– Я это точно не буду. Я лучше умру, – твердо сказала она и повернулась, чтобы выйти из кухни.

Но Карташов все-таки недаром служил в милиции. Лариса довольно профессионально была перехвачена и возвращена на место.

– Все тебе и не надо. Где-то тут мне дали что-то хорошее, в последней аптеке, – уточнил он, нахмурив брови. – Ага, кажется, это то, что нужно.

И он выудил небольшую коробочку.

– Так кажется или точно это? – с опаской смотря на какие-то капсулы, спросила Лариса. – Я не поклонница экспериментов.

– Согласно инструкции ты должна тут же забыть о своих недугах.

– Хорошо. – Лариса с оптимизмом проглотила капсулу. – Поверим инструкции.

Когда с неприятными процедурами было покончено, она выжидательно посмотрела на Олега.

– Ну что? Что-нибудь узнал нового?

– Не могу понять, зачем тебе это, – недовольно заметил Карташов. – Однако могу сообщить, что в Тарасове действительно зарегистрировалась фирма «Фан».

– Очень странное название.

– И я о том же. Зарегистрировалась совсем недавно. Директор – некий Снегирев Алексей Васильевич.

– А адрес?

– Адрес есть, – ответил Карташов. – Это жилой дом. Я по телефону позвонил, и мне ответил какой-то очень подозрительный алкогольный голос, что Алексея Васильевича нет и не будет дня три.

– Это еще почему?

– Алексей Васильевич, – заплетающимся языком говорил Олег, старательно передразнивая говорившего, – сейчас в производственной командировке по сбору материала.

– Какого материала?

– Я полагаю, что речь шла о шкурах.

– А где у нас собирают шкуры?

– Это я тоже узнал, – с чувством собственного достоинства сказал Олег и начал перечислять названия населенных пунктов Тарасовской губернии.

Глава 9

Осень

Подбросив Карташова в управление, Лариса развернула машину и на предельной скорости рванула в сторону моста через Волгу. Ждать до завтрашнего дня у нее не было ни желания, ни возможности. Она понимала, что в любую минуту может потерять главное – свободу передвижения, и вот тогда она уже ни за что не докажет свою невиновность. Олег был совершенно прав, когда говорил о том, что доказывать ее невиновность никто не будет, а вина, в принципе, была очевидна: пистолет был в ее руке, труп лежал рядом – все ясно и так.

Она прекрасно запомнила название тех населенных пунктов, которые Карташов назвал в качестве центров сбора шкур. Карта области у нее была, так что проблем никаких не должно было возникнуть. И первым пунктом ее маршрута был зверосовхоз.

Увидев, что около правления остановился «Вольво», председатель растерялся. От такого наплыва желающих купить шкуры он просто обалдел. Что-то происходило, но что именно – было непонятно.

Он вышел, надеясь на то, что человек просто хочет что-то спросить. Из машины вышла эффектная, хорошо одетая блондинка и, поздоровавшись с ним, с улыбкой поинтересовалась:

– Извините, вы не подскажете, у вас тут в последнее время не было желающих купить шкурки?

Председатель уже не удивился этому вопросу, а с улыбкой ответил:

– Как ни странно, были… Всего час назад, может быть, полтора… Мужчина лет сорока. Но у меня ничего нет, так что он поехал дальше. А что там, – он махнул рукой в сторону степи, – я уж не знаю.

– А какая машина у него была?

– «Москвич» старенький, совсем раздолбанный. – Председатель отвернулся и пошел обратно в дом.

– Спасибо, – крикнула Лариса, садясь обратно в свою машину.

И уже поворачивая ключ зажигания, пробурчала себе под нос:

– Не слишком он любезен со мной. Да и странный какой-то…

Подождав, пока «Вольво» скроется из виду, председатель бросился к телефону и уже в который раз за последнее время набрал нужный номер. Как только трубку подняли, он тут же заговорил:

– Дамочка приезжала на «Вольво», только что…

– Она что, тоже хочет купить шкуры? – Голос на том конце провода выражал сильнейшее удивление.

Собеседник председателя был поражен таким оживлением вокруг шкурного бизнеса.

– Нет, она спрашивала про того человека, о котором я вам говорил, – ответил председатель.

– Что?! Ты ничего не перепутал?

– Да нет же! У нее «Вольво», и она только что уехала.

– Хорошо, спасибо, – положил трубку тот, кому звонил председатель.

«Что за чертовщина такая, – подумал он, мрачно восседая около телефона, – происходит что-то уж совсем непонятное».

Затем снял трубку и, позвонив куда-то, отдал необходимые распоряжения…

…Лариса старалась ехать быстрее, но дорога была плохая, да еще кое-где попадались обледенелые участки. И несмотря на то что шины у ее скандинавской красавицы были шипованные, приходилось быть внимательной и кое-где сбавлять скорость.

Вероятно, лекарство переставало действовать, потому что Лариса почувствовала себя хуже и пожалела о том, что не взяла с собой волшебных пилюль «от Карташова».

«Надеюсь, что мой путь не будет очень длинным», – подумала она, всматриваясь в дорогу. Где-то здесь, согласно карте, должен был быть поворот…

…Лариса проехала уже третью деревню и, судя по всему, догоняла того, кто ей был нужен. Следы таинственного охотника за шкурами обнаруживались отчетливо – местные жители свидетельствовали о том, что совсем недавно здесь был старенький «Москвич», за рулем которого находился мужчина лет сорока.

Тело у Ларисы противно ломило, и на каждую кочку отзывалось болью в голове. Тут внезапно машина неестественно дернулась, потом развернулась, еще немного поскользила и замерла.

– Вот невезуха! – воскликнула она, вышла из машины, хлопнула дверцей и с тоской посмотрела на спущенное колесо. – Ну что за день!

Она растерянно оглянулась по сторонам. Деревня осталась позади, еще виднелись крыши и дымок, поднимающийся кое-где над домами. Но возвращаться туда пешком у нее не было сил, да к тому же еще неизвестно, захочет ли кто помочь ей поменять колесо.

Ее раздумья по поводу своей участи закончились весьма необычным образом. Прошло всего минут пять, как из-за поворота вынырнула машина и на довольно большой скорости рванула в ее сторону. Лариса обрадованно запрыгала и начала махать руками. Джип, однако, проехал чуть дальше «раненого» «Вольво» и остановился. Оттуда выскочили двое парней.

– Ребята, – бросилась к ним Лариса, – вы не поможете мне?

– Ага, – оскалился один из них, внезапно грубо схватив ее и потащив в сторону своей машины.

– Эй, – возмутилась Лариса и попыталась вырваться, – вы что? Отпустите меня немедленно!

– Иди молча, – сильно тряхнул ее парень.

В голосе его явственно проступили угрожающие интонации, и Лариса замолчала.

«Хоть бы одну волшебную пилюлю», – с тоской подумала она, совершенно не понимая, что происходит. Голова у нее кружилась, и хотелось просто лечь и поспать.

Лариса поскользнулась на кочке и повисла на руке похитителя. Тот небрежно поставил ее на ноги и с силой толкнул в салон джипа. Лариса больно ударилась обо что-то твердое и почувствовала вкус крови на губе.

– Доставили в лучшим виде, – усмехнулся тот, кто ее сюда притащил, заглядывая в салон.

Лариса тем временем упала между сиденьями и теперь пыталась подняться. Ей в этом довольно грубо, почти пинком помогли.

– Лежи тихо, – угрожающе прошипел один из парней.

– Тебе чего здесь надо? – спросил второй.

– У меня колесо спустило, – начала она, чуть не плача, откинувшись на спинку сиденья.

Одно лишь ее радовало – в джипе было тепло, мягко и удобно. Впрочем, она бы предпочла салон своего «Вольво», который мало чем с этой точки зрения отличался от джипа.

– Но если вы не хотите помочь – я сама все сделаю, – закончила она фразу и собралась встать.

– Мы поможем. – Дорогу ей перегородила рука сидевшего рядом парня. – Может быть…

Улыбка у него неожиданно получилась доброй, и Лариса немного расслабилась. Страх постепенно уходил, и она огляделась вокруг.

В машине сидели двое парней, лет так примерно тридцати, а может быть, чуть меньше. Те, что выходили из машины, остались на улице.

– На кого ты работаешь? – Вопрос застал ее врасплох, и она не сразу поняла, о чем идет речь.

– В каком смысле? – растерянно спросила она.

– В прямом. – Голос парня стал резче, и он больше не улыбался.

– Ни на кого, – запинаясь, ответила Лариса.

Тут сидевший рядом схватил ее за волосы и нагнул ее голову назад. Слезы брызнули из глаз, и она вскрикнула.

– Я ясно спрашиваю? – повторил парень.

Лариса изобразила кивок.

– Тогда непонятен ответ.

«А мне непонятен вопрос», – хотела было сказать Лариса, но сдержалась.

– Итак, я слушаю. – Он немного ослабил хватку. – На кого ты работаешь?

Глаза парня смотрели зло и холодно. Никакого участия в них не наблюдалось.

«А ведь меня сейчас убьют, и никто ничего не узнает, – с ужасом подумала Лариса. – Появится только очередной «глухарь». Знать хотя бы: за что и кто это вообще?»

И она решила прояснить ситуацию:

– А вы-то кто сами? – Я здесь задаю вопросы, а не ты! – вдруг заорал парень так, что Лариса вздрогнула и сжалась.

«Господи, может быть, это из ФСБ? – мелькнула у нее неожиданно мысль. – Что он так орет-то? И что мне сказать, чтобы они отстали? Может, меня с кем-то перепутали и решили, что я – сотрудница фирмы Снегирева?»

– Что тебе здесь надо? – повернулся к ней тот, кто сидел на переднем сиденье. – Что ты вынюхиваешь?

– Да ничего я не вынюхиваю. Просто мне нужен один человек, и все, – простодушно и, как показалось ей самой, искренне ответила Лариса.

– Зачем?

«А они ведь знают, кто мне нужен, – вдруг подумала Лариса, – раз не спросили, кого именно я ищу. Что же это за люди?»

– Просто мне надо поговорить, и все. – Лариса старалась говорить спокойно, но губы ее слегка дрожали, выдавая страх.

Она никак не могла понять, кто перед ней, а неизвестность всегда пугает, заставляя совершать ошибки.

«Может быть, это люди самого Снегирева, а если тот связан с Гориным, то, значит, и его тоже. И если я им скажу, что я ищу Снегирева, то неизвестно, какая еще будет реакция с их стороны. Если Горин с такой легкостью убивает людей, то почему бы ему не прикончить и ее?»

– Зачем, я спрашиваю! – повысил голос допрашивающий.

Лариса почувствовала удар в бок.

– Я не буду больше повторять вопросы дважды.

– Да что вы себе позволяете?! – неожиданно возмутилась Лариса.

Боль придала ей силы для борьбы, и она даже попыталась оттолкнуть сидевшего рядом и открыть дверь.

– Она блокирована, – спокойно заметил шофер, не поворачивая головы.

Ее снова схватили за волосы и несколько раз стукнули головой об стекло. Из носа потекла кровь.

– Последний раз повторяю! Отвечай! На кого ты работаешь? Такая идиотка, как ты, не может работать одна. Если ты хочешь открыть свой бизнес, то сначала посоветуйся с товарищами, которые более опытны, чем ты. Я слушаю очень внимательно. Но если и сейчас я ничего не услышу, то я тебя просто убью. Понятно?

– Да, – просипела Лариса, – но я не знаю, какого ответа вы от меня ждете.

Она еще не успела договорить, как получила удар в область поясницы. Все поплыло у нее перед глазами, и она потеряла сознание.

* * *

Алексей ехал, хмуро следя за дорогой. Он не хотел войны, но… ничего не поделаешь – ему откровенно мешали и вставали на его пути. Причем сколько раз он ни пытался догнать своих противников и просто поговорить с ними, они тут же исчезали. Это злило его еще больше.

Он возвращался из своей поездки по деревням абсолютно пустой и думал о том, как ему наладить контакт с конкурентами. То, что они его пасут всю дорогу, не волновало. Скорее интересовало то, как они так быстро узнают о его передвижениях. Вероятно, он столкнулся с довольно сильной организацией, привыкшей работать любыми методами. Но Снегирев не боялся этих методов, его беспокоило лишь то, что он был один. В этом, конечно, заключался большой минус. Впервые в жизни он почувствовал острое чувство одиночества.

Их машину он увидел издалека и даже обрадовался этому. Именно сейчас он все и выяснит. Парень, стоявший около джипа, заметив, что он собирается притормозить, замахал руками. Он давал понять, чтобы он проезжал дальше своей дорогой.

– Еще чего, – буркнул он и остановил машину.

К ней сразу бросился парень, стоявший около джипа. Дверь первыми открыли они. И Алексей увидел, как рука открывшего с большой скоростью направилась к его лицу. Он успел увернуться, боднуть головой нападавшего в живот, потом оттолкнуть его и таким образом выбраться из салона. И в этот момент услышал женский крик, доносившийся из джипа, и удивленно посмотрел в ту сторону.

Тут противник очухался. Снегиреву показалось, что на него обрушилась как минимум пятиэтажка. Но он лишь покачнулся, устоял, при этом успев еще и обернуться. Только это и спасло его от следующего удара. Небольшой передышки хватило для того, чтобы прийти в себя и отправить противника в нокаут.

Крик в машине повторился, и он рванул туда. Быстро оценив обстановку, он открыл заднюю дверь. Вытащив сидевшего там мужика на улицу, он треснул его по шее и для контроля повторил еще удар и в живот. Тот осел, похоже, так и не поняв, что случилось.

– Руки! – услышал он вдруг сзади себя и, покосившись в сторону, заметил, как шофер медленно выходит из машины.

Он держал в руках пистолет.

– Руки, я сказал!

Алексей медленно поднял руки.

– Да ты чего, мужик? Вы же первые начали, – попытался он отвлечь шофера.

– Молчать! – Не опуская пистолета, шофер посмотрел в сторону сидевшего на переднем сиденье. – Что с ним делать?

И для Алексея этого мгновения было достаточно, чтобы сначала отвлечь шофера обманным движением руки, а потом ногой выбить пистолет. И тут сидевший на переднем сиденье выхватил пистолет, выскочил из машины и выстрелил в Алексея.

– Ах ты, падла! – воскликнул он.

Алексей тут же пригнулся и отпрыгнул в сторону. Боковым зрением он лишь заметил, как шофер стал медленно оседать на слегка припорошенную снегом дорогу. Стрелявший же настолько растерялся, что в течение нескольких секунд не смог предпринять никаких действий. Он просто сжимал в руке пистолет и с ужасом смотрел на рухнувшего на землю товарища. И этой растерянностью мастерски воспользовался Снегирев. Он ударом ноги выбил у него пистолет. А после вырубил его, с силой стукнув лицом о капот джипа.

Алексей заглянул в салон и увидел женщину, откинувшуюся на спинку сиденья. Она явно была без сознания. Лицо ее было в крови. Он снял с предохранителя дверь и, обойдя машину с другой стороны, открыл ее.

Потом оглядел дорогу. Неподалеку стоял «Вольво» со спущенным колесом, который скорее всего принадлежал потерпевшей. Четыре противника пока что пребывали без сознания. Один, похоже, отрубился навсегда. Двое валялись рядом с джипом. Еще один находился рядом с его «Москвичом», причем уже поднимался на ноги и был, казалось, готов продолжать борьбу.

Снегирев в два прыжка подскочил к нему и повторил операцию «лицо – капот», только уже в качестве наковальни выступила передняя часть его собственного «Москвича».

Теперь можно было заняться дамочкой. Он вытащил ее из джипа и перетащил в салон своего «Москвича»…

…Сознание медленно возвращалось, а с ним возвращалась и боль. Тело все ныло и стонало. Перед Ларисой вырисовывались чьи-то лица, но не тех, кто ее бил. Наконец она смогла сконцентрироваться и увидела одно лицо, причем оно показалось ей знакомым, и она улыбнулась.

Постепенно черты приобрели четкость, и она, вздрогнув, вскочила. И тут же стукнулась головой о потолок салона.

– Черт побери! – вскрикнула она. – Горин!

Снегирев внимательно посмотрел на женщину в стекло заднего вида.

– Вы – Андрей Горин, – раздельно проговорила Лариса и села.

Алексей удивленно глядел на нее. «Скорее всего, – рассуждал он, – ее сильно стукнули по голове. Но в любом случае надо отсюда побыстрее сматываться». Он отнюдь не жаждал нового столкновения. Пока противник в нокауте, надо делать ноги.

– Хорошо, хорошо, – не стал спорить он. – Вас как зовут?

– Лариса.

– Отлично, а меня Алексей.

– Что? – удивилась Лариса. – Вас же зовут Андрей.

– Хорошо, пусть Андрей, – тут же согласился Снегирев.

– Куда мы едем?

– Нам надо побыстрее сматываться. На вашей машине это получилось бы быстрее, но менять колесо долго. Так что за ней придется вернуться позже. Пока наши «друзья» не пришли в себя, мы поехали на моей.

– А что стало с теми людьми? Ну, теми, которые на джипе…

– Один из них убит, остальные временно обездвижены, – сухо ответил Снегирев.

– О господи, – простонала Лариса, – и моя машина здесь. Теперь меня точно посадят в тюрьму.

Алексей удивленно прислушивался к ее словам, но разбираться было некогда. Нужно было следить за дорогой – Снегирев вел свой старенький «Москвич» на предельной для этой колымаги скорости.

– Вас куда отвезти? – спросил он, когда они уже подъезжали к Тарасову.

– Домой. Улица… Нет, домой не надо, – тут же отказалась Лариса от этой идеи. – Наверное, лучше в милицию.

– Это еще зачем? – удивленно спросил Снегирев. – Вы что, думаете, они вам помогут?

– Нет, я так не думаю, но очень хочется отвезти туда вас.

– Меня? – усмехнулся Снегирев и поймал в зеркальце отражение Ларисы.

«Может, она действительно сильно ударилась головой и так шутит?» – усмехнулся он мысленно. Однако лицо Ларисы было серьезным и даже немного тревожным.

– Мне туда не надо, – покачал он головой.

– Конечно, кто же хочет сидеть за убийства?! – Лариса почему-то совсем не чувствовала страха перед этим человеком.

Скорее наоборот, с ним ей было спокойно. С другой стороны, она точно знала, что он убил троих человек как минимум. И справедливость должна восторжествовать, какую бы симпатию ни вызывал у нее сидящий в машине человек.

– Вы имеете в виду того, что на дороге? – решил уточнить Снегирев. – Так это не я. Его свой же и прихлопнул, вместо меня. А я увернулся… Это сущая правда. Понимаете, жизнь такая штука, что кому-то везет, а кому-то не очень.

– Да, – вспылила Лариса, – значит, вашему другу Владу Стокову не повезло? А потом не повезло директору «Тарасовских мехов»?

Алексей покосился в зеркало.

– Может быть, вас лучше в больницу отвезти? – не на шутку встревожился он.

С его точки зрения, у этой женщины явно что-то в голове сдвинулось и развивается навязчивая идея каких-то убийств, которые якобы совершил он. Да она его еще и назвала чужим именем.

– Вы себя хорошо чувствуете? – спросил он.

– Прекрасно. – Ее начинало бесить то, что этот человек так уверенно держится.

– Кстати, что вы говорили о моем друге? Дело в том, что у меня нет друзей, а следовательно, я не мог убить своего друга.

– Все равно, Горин, ты не отвертишься, – покачала головой Лариса.

– Моя фамилия Снегирев. – Алексей начинал раздражаться от слов этой дамочки, которую он спас, можно сказать, на свою голову.

– И вы никогда не работали в фирме «Карт»?

– В какой фирме? – Что-то знакомое пронеслось у него в голове, но тут же исчезло. – Так куда вас везти?

Они уже переехали через мост и проезжали мимо КП ГИБДД. У Ларисы возникла мысль открыть стекло машины, закричать и таким образом сдать Снегирева ментам. И пусть они там сами разбираются – кто прав, кто виноват, а от нее отстанут.

«А впрочем, – лениво мелькнула мысль, – мне все равно не поверят».

– Знаете что? – вдруг предложил Алексей. – Я что-то плохо понимаю вас. Давайте поедем ко мне, и вы мне все расскажете. К тому же, по-моему, у вас настоящий грипп, и будет лучше, если вы ляжете в постель.

– Угу, прямо сейчас, – возмутилась Лариса такой наглости.

– Не бойтесь, – улыбнулся Алексей, – я не буду к вам приставать. К тому же я живу в коммуналке, там полно народу. Если что, то можно кричать.

Лариса почувствовала, как постепенно попадает под обаяние этого человека. «Ну и пусть», – вздохнула она про себя. Ей стало совсем плохо, слабость завладела всем ее телом. Она кивнула лишь и закрыла глаза.

– Ну, вот и отлично, – сказал Алексей и свернул на свою улицу.

Дома у Алексея Лариса рухнула на кровать и даже позволила напоить себя какой-то гадостью, после которой сразу же уснула.

Снегирев же пребывал в смятении. В его памяти мелькали какие-то непонятные обрывки, которые начинали приобретать реальные образы, но он не мог вспомнить, кто эти люди и что они хотят. Он курил одну сигарету за другой и молчал. Ему не терпелось поскорее поговорить с Ларисой и, может быть, хоть что-то прояснить в своей жизни. Он не знал, чем занимался раньше, кто он, откуда, кто его родители, он не помнил лиц, деталей. Он старался не думать об этом, но иногда от осознания того, что он является Иваном, не помнящим родства, становилось тяжело.

* * *

…Лариса проснулась вечером и, тут же вскочив с кровати, ошалело огляделась вокруг. Было темно, но понять, что она не дома, можно было и без света. Сев на кровать, она помотала головой и вспомнила все события этого дня. Чувствовала она себя прекрасно, но что ей было делать дальше, не имела никакого представления. Домой ехать ей было просто нельзя. После того как найдут на проселочной дороге ее машину и труп, то тут же засадят в КПЗ и даже слушать не будут, где, когда и зачем она проезжала.

Тут дверь потихоньку открылась, и в комнате включился свет.

– Вы уже проснулись? Может быть, есть хотите?

– Спасибо, – ответила Лариса. – Наверное, хочу.

– Вот и отлично, я сейчас принесу.

Спустя минуту на столе красовалась золотистая жареная картошка. И Ларисе Котовой, которая давно уже привыкла к изысканной пище как у себя в ресторане, так и дома, эта картошка показалась восхитительным лакомством. Она набросилась на пищу. Снегирев с усмешкой следил за ней.

– Почему вы все время называете меня Гориным? – спросил он немного погодя. – И еще, давай на «ты».

– Хорошо, – тут же согласилась Лариса. – А называю я тебя так потому, что ты – Горин Андрей. И нечего в этом смысле придуряться.

– Горин – это кто? – спросил Снегирев.

– Слушай, – Лариса отложила вилку, – если ты и дальше будешь ваньку валять, то я точно позвоню в милицию, и они там сами выяснят, как тебя зовут. Я видела твою фотографию неоднократно. А последний раз совсем недавно, у твоего тренера Якова Палыча – он тебя хорошо помнит.

– Ничего не понимаю, – упрямо повторил Снегирев. – Может, ты все-таки объяснишь?

– Ладно, – приняла игру Лариса, – мне нетрудно, я могу и рассказать. Одного не пойму – зачем тебе это нужно. Но я все же расскажу… Так вот, есть некая фирма «Карт», в которой ты, между прочим, работал. Директором этой фирмы был твой друг Влад Стоков. Он полгода назад был убит, и пока не будем говорить, кто это сделал.

Лариса выразительно посмотрела в сторону Алексея. Тот сидел нахмурившись и сосредоточенно слушал. И вдруг быстро спросил:

– Чем занимается фирма «Карт»?

– Официально это охранное агентство, а чем вы там уж на самом деле занимались, я не знаю.

– Ясно, а при чем тут шкуры? – тихо пробормотал он. – Что дальше?

Лицо Алексея выражало крайнюю степень заинтересованности, и Лариса поколебалась в своей уверенности по поводу того, что перед ней Андрей Горин.

– Не поняла, что ты сказал про шкуры?

– Почему сейчас я занялся именно шкурами? Я не знаю, откуда у меня это стремление взялось. Причем я иногда внутренне сопротивляюсь этому, но все равно иду вперед… Впрочем, продолжай.

– После смерти Влада ваш новый директор – Максим Краснов – и вдова Влада, Оля, возжелали расширить деятельность фирмы. Горина послали на сбор шкур, но он столкнулся, я так понимаю, с конкурентами. После этого был убит директор конкурирующей фирмы «Тарасовские меха». А сам Горин исчез, предварительно сняв со счета все деньги. Ну как? Теперь будем сознаваться?

– То есть ты хочешь сказать, что я и есть тот самый Горин? – с наивным выражением лица спросил Снегирев.

– Я не хочу сказать, – поправила его Лариса, – я просто говорю. Если, конечно, у тебя нет брата-близнеца. Правда, в этом случае у вас должны быть одинаковые фамилии.

Алексей отвернулся и замолчал, обхватив голову руками.

– У тебя нет фотографии этого Максима? Ну, или Влада, Ольги?

– Нет, но это не проблема, нужно только позвонить…

– Слушай, а ты не из милиции? – вдруг с любопытством спросил Алексей.

– Нет, просто меня обвиняют в убийстве, которого я не совершала, я и должна доказать это. Поэтому я и оказалась там, на дороге… Ну почему ты не хочешь помочь? – вдруг воскликнула Лариса.

– Сознаться, что я – Горин и убил всех тех, про кого ты мне говорила? – насмешливо спросил Снегирев. – Заманчивое предложение. А почему ты не хочешь сознаться в том, что кого-то там грохнула?

– Ладно. Тогда что будем делать?

Алексей замолчал, теперь уже надолго. Лариса откинулась на спинку стула и закрыла глаза.

– Понимаешь, я не помню лиц. Я не помню своего прошлого, – взволнованно заговорил Снегирев. – То, о чем ты говоришь, будит во мне какие-то воспоминания, но они слишком размыты и неясны. Может быть, я просто потерял память в результате травмы и действительно являюсь Гориным, но тогда почему я по всем документам – Снегирев?

– Сделать документы – это не проблема, – усмехнулась Лариса.

– Да, но я-то их не делал. Они у меня уже были.

– Значит, тебе их кто-то сделал. Где ты жил в последнее время?

– У одного старичка, в какой-то глухомани. Я ездил туда недавно к нему в гости. Он умер месяц назад.

– Подожди, – вдруг вспомнила Лариса свой приезд в лагерь фирмы «Карт», – а имя деда Василя тебе ни о чем не говорит?

– Дед Василь? – напряженно переспросил Снегирев. – Тот дедок, у которого я жил, часто упоминал его. Если хотя бы фотографию посмотреть. А может, нам съездить к нему?

– Я думаю, что этого не стоит делать. Пока.

– Да, но лагерь осенью пустует, – сказал Алексей и, помолчав, удивленно уставился на Ларису: – Откуда я это знаю?

– Так ведь ты же там ребят тренировал. Кстати, я там была, когда тебя искали весной.

– Расскажи мне про него. – Алексей закрыл глаза и опустил голову на руки.

– Это совсем недалеко от Тарасова. Там есть озеро, там много сосен. Лагерь небольшой, но очень хорошо благоустроен.

– Там отдельные домики, – вопросительно-утвердительно сказал Алексей.

– Да. Вот видишь, ты начинаешь вспоминать.

– Этот лагерь мне часто снился.

Алексей вздохнул и подошел к окну.

– Слушай, – обернулся он к Ларисе, – но если я – Горин Андрей, то у меня должна быть квартира, где я раньше жил. Судя по тому, что ты мне сейчас рассказывала, у меня были деньги.

– А сейчас откуда у тебя деньги? – попутно спросила Лариса.

– Не знаю. Они просто были на моем счету в банке. Когда я уезжал от деда, то он мне назвал банк и номер счета.

– Похоже, тебя здорово стукнули по башке, и ты все забыл. Но тебе придется все вспомнить.

– Я очень этого хочу, но не знаю как.

– Я помогу тебе вспомнить, а ты поможешь мне найти одного человека. Благодаря ему меня подозревают в убийстве.

– Хорошо, я согласен, – после некоторой паузы ответил Алексей.

– А насчет квартиры надо выяснить. Я думаю, что это не так уж и сложно. У вас здесь есть телефон?

– Да, в коридоре.

– Думаю, о том, что произошло сегодня на дороге, здесь еще не знают. Так что звонить надо как можно быстрее, чтобы избежать ненужных вопросов.

Лариса вышла в коридор и набрала рабочий номер Карташова. Потом, после множества гудков, посмотрела на часы. И набрала другой номер. Трубку подняли сразу.

– Лариска, – услышала она встревоженный голос Олега, – ты куда пропала? Что происходит? Я не мог тебя найти весь день. Куда ты исчезла?

– Да так, – расплывчато ответила Лариса, – были кое-какие дела.

– Какие дела? Ты же болеешь.

– Ничего, мне уже лучше, – не совсем уверенно ответила она, – у меня к тебе небольшая просьба.

– Что-то еще случилось? – осторожно спросил Карташов.

– Мне нужен домашний адрес Андрея Горина, – ушла от ответа Лариса.

– Ну, – протянул Олег, – я не знаю. Завтра утром позвони. А сейчас лучше бы нам встретиться и отдохнуть от дел, если уж ты выздоровела…

Лариса проигнорировала намеки Карташова и продолжила:

– Тогда мне нужен телефон секретарши фирмы «Карт».

– Сейчас поищу, – проворчал Олег, положил трубку рядом с телефоном и куда-то исчез.

В коридор коммуналки уже успели выглянуть почти все соседи и оценить достоинства и недостатки Ларисы. Она чувствовала себя ужасно и старалась не смотреть по сторонам. Наконец в трубке раздалось потрескивание, какие-то шорохи, и у Ларисы в ухе зазвучал голос Олега:

– Нашел. Хорошо, что я ничего не выбрасываю, пока дело окончательно не закрыли.

Он продиктовал телефон, и Лариса, даже не поблагодарив Карташова, положила трубку. Из комнаты вышел Алексей.

– Ты что так долго? – встревоженно спросил он.

– Надо позвонить вашей секретарше.

– Тане? – Память ожила и услужливо подавала Алексею фактический материал.

– Это очень хорошо, – улыбнулась Лариса, набирая номер, продиктованный Карташовым, – что ты начал вспоминать.

Спустя некоторое время она уже знала адрес Андрея Горина – секретарша Таня оказалась дома и без проблем сообщила его.

– Вот теперь все, – удовлетворенно произнесла Лариса.

– Я почему-то боюсь, – тихо сказал Снегирев. – Никогда ничего не боялся, а теперь боюсь.

– Это не так страшно, как кажется, – успокоила его Лариса. – К тому же, по-моему, это очень плохо, когда не помнишь прошлого.

– Да, конечно, – поспешно согласился Алексей.

– В таком случае надо ехать в твою квартиру. Дело темное – и время ему соответствующее. К тому же ночью гораздо меньшая вероятность встретить кого-нибудь нежелательного.

– Хорошо, я готов. – Алексей встал и осмотрелся вокруг себя, как бы прощаясь с этой комнатой.

Потом он подошел к шкафу и, порывшись там, вытащил пистолет и засунул его в карман.

– Вот теперь совсем все.

Лариса не стала ничего говорить об оружии. Почему-то чисто интуитивно она доверяла этому человеку. А интуиция ее редко когда подводила. Алексей же напоследок смерил ее взглядом и неодобрительно покачал головой:

– Тебе или надо остаться, или что-то выпить. Я имею в виду лекарства.

Чувствовала она себя действительно отвратительно, но отпускать его одного не собиралась и сказала:

– Я согласна выпить любую гадость.

– Гадость обещаю, – улыбнулся Алексей. – Не знаю, откуда у меня эти знания, но обычно я лечусь так. Способ безотказный.

Он открыл сервант и вытащил оттуда несколько штук каких-то таблеток, причем из разных пачек.

– Все это надо проглотить? – Лариса подозрительно покосилась на лекарства.

– Не бойся, – усмехнулся Снегирев. – Если бы я хотел от тебя избавиться, то сделал бы это раньше. Или вообще оставил бы тебя в джипе без сознания.

– Ладно, – вздохнула Лариса.

– Минут через десять будешь как огурчик, – пообещал Алексй, закрывая дверь комнаты. – Да, кстати, – задержался он, – интересно, а какая у меня дверь? Железная или обычная?

– Наверное, железная, – неуверенно предположила Лариса. – И непонятно, как мы ее будем открывать.

Алексей немного подумал, потом снова вошел в комнату и вышел уже с небольшой барсеткой.

– Пошли, – бросил он.

– Возвращаться – плохая примета, – заметила Лариса.

– Глупости все это, – беспечно ответил Алексей.

Глава 10

Осень

Дом, в котором когда-то жил Горин, находился в районе набережной. Это была одноподъездная девятиэтажка, довольно старая, но хорошо сохранившаяся. Подъезд был чистым и ухоженным.

– Пошли пешком, – предложил Алексей. – Не люблю ездить на лифтах. Они то ломаются, то застревают, то падают. Лестница – это гораздо безопаснее.

Поднимались они молча. Снегирев думал о своем прошлом, тщательно всматриваясь в каждую ступенечку, пытаясь отыскать хоть что-то, что напомнило бы ему о том периоде, когда все было хорошо и был жив Влад. Лариса двигалась следом и ни о чем не думала. Лекарства вместо обещанной волшебной реакции дали обратную. Ей хотелось только одного – спать. Поэтому она и не заметила, как остановился Снегирев, и поняла это только тогда, когда врезалась ему в спину.

– Тихо, – приложил он палец к губам.

Лариса прислушалась, но так и не поняла причины этой внезапной остановки.

Алексей осторожно стал подниматься по лестнице, давая понять Ларисе, чтобы она сама ни в коем случае не двигалась с места. Опасность он чувствовал сразу и никогда не ошибался. Страха не было, было только любопытство и подтверждение того, что говорила ему о нем самом Лариса. Кто-то его ждал и боялся его.

Сначала Алексей увидел тень.

«Интересно, он один? – подумал он. – Если есть второй, то он обязательно себя выдаст».

Прошло минут десять, а может, и пятнадцать. Лариса не двигалась с места, скованная страхом. Она прислонилась к перилам и закрыла глаза.

Наконец Алексей осторожно шагнул. Он все же пришел к выводу, что предполагаемый противник – в единственном числе. И мысленно похвалил себя за предусмотрительность. Он не стал въезжать на машине во двор, а оставил ее рядом. К дому они подошли пешком. Тот, кто стоял на лестничном проеме, явно смотрел в окно и ждал появления его «Москвича».

Прыжок получился хорошим, как в старые добрые времена. Затем резкий удар по шее, и наблюдатель так и не понял, что с ним произошло.

– Ты где? – тихо позвал Ларису Алексей.

– Здесь. – Лариса сразу встрепенулась и помотала головой, чтобы согнать дремоту.

– Поднимайся. Теперь можно.

Увидев распластанное на лестничной клетке тело, Лариса чуть не вскрикнула, но вовремя зажала себе рот рукой.

– Кто это?

– Не знаю, сейчас выясним, – деловито ответил Снегирев-Горин. – Видимо, его послали сюда сразу после происшествия на дороге… Так которая моя квартира?

– Вот эта, – кивнула Лариса на крайнюю.

– Какой я умненький мальчик был, – обрадовался Алексей. – Хватило ума не ставить железную дверь. А здесь замок просто отличный. По-моему, у меня даже ключ такой есть. На, – протянул он ей пистолет, – посмотри за ним.

Он кивнул на безжизненное тело.

– Если очухается раньше времени, пригрози пистолетом. Я думаю, этого будет достаточно.

– Хорошо, – осторожно беря «игрушку» в руки и наводя ее на лежащего, кивнула Лариса.

Минут через пять она услышала, как щелкнул замок и почти сразу же вслед за этим выключатель в прихожей.

– Проходи, – пригласил ее Алексей. – А этого я сейчас втащу. Я думаю, он нам кое-что прояснит.

Лариса вошла в прихожую и прошла дальше, включая свет. Везде лежал слой пыли. Чувствовалось, что в этой квартире никто не жил долгое время.

Через некоторое время Алексей ввалил «наблюдателя» внутрь квартиры и, тщательно его обыскав, обнаружил кастет и газовый баллончик.

– Просто полный набор, – усмехнулся он, перекладывая все это к себе в карман. – Пусть он тут полежит, а мы пока посмотрим. Думаю, что полчаса у нас точно есть. Раньше он все равно не очухается.

Алексей медленно прошел по комнате и, остановившись около стенки, открыл секретер.

– Паспорт. Горин Андрей Викторович, – медленно прочитал он и внимательно посмотрел на фотографию. – Похоже, что это действительно я, – усмехнулся он, – и теперь меня можно называть Андреем. Только мне надо к этому еще привыкнуть.

– У тебя были какие-нибудь фотографии? – спросила Лариса, заглядывая ему через плечо.

– Не знаю, должны быть. Сейчас посмотрим.

Это было как игра в прятки. Андрей пытался угадать, где может лежать та или иная вещь, и искренне радовался, когда она оказывалась там, где он и думал.

– Фотографии должны быть вот в этом ящике. – Он выдвинул один ящик из нижнего отсека серванта. – Точно. Это здесь.

Он вытащил альбом и углубился в просмотр. Лариса ему не мешала и не приставала с расспросами. Андрей сидел серьезный и немного погрустневший.

– Было проще, когда ничего не знал, – наконец сказал он с болью в голосе. – Влада я вспомнил очень хорошо. Да и не только Влада. Я знаю, кто его убил.

– И кто же это? – не удержалась от вопроса Лариса.

– Он никуда не уйдет, – уклончиво ответил Горин и отвернулся, чтобы скрыть свое волнение.

Лариса взяла фотографии, которые только что смотрел Андрей. В основном на них были запечатлены улыбающиеся крепкие ребята.

– А это кто? – увидела Лариса знакомое лицо.

– Это Стас, – посмотрел на фотографию Андрей. – Один из лучших моих учеников.

– Вы с ним занимались вместе у Якова Палыча?

– А это кто? – наморщил лоб Андрей.

– Тренер по стрельбе.

– Да, мы со Стасом занимались вместе, он младше, но очень талантливый. Потом я потерял его из виду, но мы снова встретились. Я занимался с ним с удовольствием. Это он убил Влада, – быстро проговорил Андрей.

Видно было, что эта фраза далась ему нелегко.

– Да? Но это означает, что всех остальных тоже убил он, – сказала Лариса.

– Это в его репертуаре. У него знаешь какая кликуха была? Артист. Между прочим, театр потерял многое в его лице. Он никогда не прятался после совершения своего дела. Обязательно интересовался у охранников жертвы, что произошло.

– Его, кстати, убили, – тихо сказала Лариса.

– Не может быть! – Горин вскинул глаза на собеседницу. – Он слишком большой профессионал, чтобы поддаться на провокацию. Как это произошло?

– Очень просто. На улице. А милиция утверждает, что это я его убила.

– Ну, это уж совсем перебор, – фыркнул Андрей. – Они просто не знали Стаса. Мне очень жаль…

– Он убил столько народу, а тебе жаль? – удивилась Лариса.

– У каждого из нас своя работа, – философски заметил Андрей.

– Что значит работа?

Андрей прищурился и внимательно посмотрел на Ларису.

– Ладно, все равно ты ничего не докажешь, если что. В том самом лагере, про который мы с тобой говорили, мы готовили профессионалов высокого класса, а проще говоря, киллеров. Между прочим, наши ребята очень ценились. Я лично добывал на них договоры.

– Вы получали процент?

– Да, кстати, деньги весьма немалые.

– Но почему?! – вырвалось у Ларисы.

– Почему я это делал? – понимающе переспросил Горин. – Все очень просто. Я умею это делать… А если не я, то нашелся бы кто-то другой, третий. Свято место пусто не бывает. Только у нас закладывались еще и моральные принципы.

Лариса усмехнулась.

– Что-то я такого не видела. Профессиональный убийца с моральными принципами. Женщин, детей, стариков не трогать? – с сарказмом проговорила она.

– Нет, только женщин и детей, – совершенно серьезно ответил Андрей, – старики иногда бывают жуткими свиньями.

– Тоже мне, школа Робин Гудов, – скептически заметила Лариса.

– Я не буду тебе что-то доказывать, – устало произнес Андрей. – Но мои ребята были лучшими, и я гордился ими. У нас хоть какие-то принципы были, а у других и этого не было.

– А что, были еще и другие?

– Не знаю. – Андрей пожал плечами. – Были, наверное. Что же, мы одни такие умные оказались? Кстати…

Он кивнул в сторону «наблюдателя», который продолжал лежать на полу в прихожей.

– Этого тоже кто-то тренировал. Но плохо тренировал… Я бы за такое наблюдение сразу выгнал его из лагеря. К тому же одного посылать – это вообще глупость.

– Так кто заказчик убийства Влада Стокова? – Лариса попыталась вернуться к интересующей ее теме. – Ты говорил, что знаешь?

Андрей молчал, что-то напряженно обдумывая.

– И, кстати, почему убили директора завода?

– Какого директора?

– Тысина.

Горин почесал голову, немного подумал и как-то безразлично ответил:

– По-моему, мы с Владом собирались у него арендовать цех под производство оружия. Это – насколько я помню… Но не успели осуществить задуманное.

Внезапно в прихожей послышалось легкое шуршание. Это очнулся «наблюдатель».

– А мы вот у него сейчас и спросим насчет всего, что было, – и насчет Стокова, и насчет других, – направился Андрей в ту сторону. – Не то ты решишь, что у меня параноидальная мания.

Спустя некоторое время Андрей втащил в комнату испуганно озирающегося парня.

– Рассказывай, – спокойно сказал Андрей, бросая его прямо посреди комнаты.

– Что рассказывать-то? – посмотрел парень на Ларису.

– О! – узнала его Лариса. – Старый знакомый! Ты зачем ко мне в машине приставал?

– Ты не ошиблась? – быстро спросил Андрей.

– Нет.

– Короче, – жестко сказал Горин, – или ты рассказываешь всю правду, или я тебя подвешиваю за яйца. Кто и зачем тебя сюда послал?

– Макс послал, – неуверенно начал парень, а Андрей выразительно посмотрел в сторону Ларисы. – Сказал, что ты очень опасен и сегодня много наших положил.

– Вот тебе и ответ на все твои вопросы, – заметил Горин. – Похоже, Макс совсем обнищал, если таких сосунков на дело посылает. Куда же он весь народ-то дел? Ребята из последнего набора были просто замечательные.

– Все ушли, – хмуро ответил парень.

– Тебя как звать-то? – спросил Андрей.

– Сергей.

– Так что, Сергей, ты должен был делать? Какого черта ты торчал в подъезде?

– Мне сказали только дождаться вашей машины и тут же сообщить.

– Как ты должен был сообщить?

– По телефону-автомату.

– Господи, – простонал Горин. – Макс всегда был бездарь. Теперь понятно, почему от него все разбежались. Все-таки кое-чему я их успел научить. По какому автомату? Он что, сотовый не мог дать?

– Он его никому не дает, – проговорил Сергей.

– Жмот, – коротко констатировал Горин. – Правильно Влад делал, что ни к чему его не допускал.

– Надо его брать! – решительно воскликнула Лариса.

В этот момент в прихожей снова послышался какой-то шорох, и рука Андрея потянулась к карману брюк.

– Спокойно, Горин, – в дверях стоял улыбающийся Максим Краснов.

В его руках блестел ствол пистолета.

– А ты, Горин, все-таки дурак. И дамочка здесь, – заметив Ларису, обрадовался Максим. – Плохо недооценивать противника. Да, кстати, – он повернулся в сторону Ларисы, – меня можно брать. Прошу вас.

И, засмеявшись, продолжил:

– Никак не пойму: кто вы такая? На ментуру не похожа, но с ментом ходила… Просто сплошная загадка. Серый, – обратился он к сидевшему на полу парню, – вставай! Да, Горин, без тебя действительно все развалилось. Ты был гениальным учителем.

Горин спокойно стоял на месте, не предпринимая никаких попыток броситься на Максима. Он не то чтобы осознавал бесперспективность этого, а просто был обескуражен этой неожиданной встречей. Лариса тоже находилась в состоянии некоего шока.

– Кстати, могу предложить работу, – тем временем продолжал Краснов. – Мы забудем все трения между нами, и ты снова будешь заниматься своим любимым делом. Ты же жил лагерем, Горин! И еще одно, никак не пойму: какого черта ты занялся шкурами? У меня там все схвачено, и ты зря туда полез. Ну как? Мое предложение тебя устраивает? Зарплата будет достойная, не волнуйся.

– Мне надо подумать, – серьезно проговорил Андрей и чуть двинулся в сторону Краснова.

– Горин, без фокусов! – прикрикнул на него Макс. – Меня страхуют. Если ты выйдешь отсюда без меня, тебя просто превратят в решето. Или ты думаешь, что я действительно дурак?

Андрей напрягся и прислушался. «Не врет, – тоскливо подумал он. – Только бы не сорваться раньше времени».

– Да нет, я так уже не думаю, – совершенно искренне ответил он.

– Ну как? Ты согласен? – нетерпеливо спросил Макс.

– А ты не боишься, что я тебя убью? – прямо спросил Андрей.

– Не-а, – беспечно ответил Макс. – У меня сейчас хорошая команда. Тебя будут пасти профессионально.

– А что я должен делать?

– Ты должен подготовить мне ребят.

– А что потом? – поинтересовался Андрей. – Потом меня убьют, как когда-то попытались уже это сделать?

– Ну какая тебе разница? – с издевкой заметил Максим. – Сейчас я тебя пристрелю или позже. Сейчас хотя бы эта дамочка останется цела, при условии, конечно, что она будет молчать. А так вас грохнут обоих прямо здесь. А жить, наверное, хочется?

– Ты просто свинья! – не выдержал Горин и бросился на Макса.

– Стоять! – заорал тот, направив дуло пистолета на Андрея. – Скажи своей подружке «до свидания». Прощаться не надо – скоро встретитесь.

– Брось пистолет, – неожиданно услышала Лариса голос около двери и удивленно обернулась.

В проеме стоял незнакомый парень в кожаной куртке.

– Макс, брось оружие, я не шучу, – повторил он.

– Дикарь, – прошептал Андрей. – Дикарь? Ты?

– Макс, я не повторяю дважды. – Тот, кого назвали Дикарем, нажал на курок, и Лариса услышала приглушенный хлопок.

Пуля просвистела мимо и застряла где-то в оконной раме.

– Ты что? Рехнулся? – Макс медленно поворачивался, но пистолета не опускал. – Ты все равно в меня не будешь стрелять. Ты что? Забыл? Ты же его, – кивнул в сторону Андрея, – убил…

Выстрелы прозвучали одновременно. Макс, схватившись за руку, выронил пистолет и медленно, со стоном, опустился на пол.

– Дикарь, Димка! – бросился к нему Андрей и вдруг остановился, не доходя метра.

Он вспомнил, что тогда весной, на озере, именно его пуля была последней. Слова Макса колокольным звоном отдавались в ушах: «Ты же его убил!»

Андрей схватился за голову и по косяку съехал на пол.

– Почему? – только и спросил он.

– Мы не знали, – глухо, не глядя на Горина, ответил Дикарь, кивая на тихо поскуливавшего Макса. – Он сказал, что будут учения. Что это твой приказ. Мы должны были тебя подстрелить или взять в плен. Первое – лучше. Нам сказали, что патроны будут не боевые. Это я потом, когда увидел кровь, все понял. Это я оттолкнул лодку от берега…

– Диман, – Андрей протянул ему руку, – я ужасно рад тебя видеть.

– Я очень ждал этого, – просто ответил тот.

Лариса обвела комнату взглядом, подняла на всякий случай пистолет, который уронил Максим, и пошла в прихожую.

Набрав номер Карташова, она каким-то поникшим голосом кратко доложила Олегу обстановку.

– Я думаю, ты знаешь, что надо делать, – вздохнула она и положила трубку.

Эпилог

Дед Василь, по-старчески прищурившись, смотрел на приближавшуюся лодку. Было зябко, дул холодный ветер, и зима уже спешила вступить в свои права, но озеро еще не замерзло. Дед Василь очень постарел и сдал за эти полгода. Он стал совсем нелюдимым. Приезд гостей его не радовал.

Лодка подплыла совсем близко, и на носу ее поднялся во весь рост человек. Дед ойкнул и прижал ладони к лицу.

– Андрюша, – прошептал он, и слеза выкатилась из его глаза. – Андрюша… Дождался все-таки, вспомнил. Господи, спасибо тебе!

Дед Василь мелкими шажками побежал к берегу. Андрей выпрыгнул из лодки и, поскользнувшись, упал в воду. Но он совсем не чувствовал холода. Выбравшись из воды, он бросился к деду.

– Господи, Андрюша, да как же это! – причитал дед, прижимаясь к широкой груди Горина.

– А я, дед, тебе «Беломорчику» привез, – стараясь скрыть волнение, улыбнулся Горин. – Поди, соскучился уж по настоящему-то табачку.

– Андрюша, – дед отодвинулся от него и внимательно осмотрел, – постарел ты, – грустно заметил он. – Вон и виски поседели совсем. Как ты?

– Нормально, – с улыбкой ответил Горин.

Лодка причалила к берегу, и из нее выпрыгнул Карташов. Притянув ее к берегу, он помог выйти Ларисе.

– Принимай гостей, – кивнул Андрей в сторону приехавших.

Дед внимательно всех осмотрел и усмехнулся.

– Зря вы нам, дедушка, – заметила Лариса, – не сказали тогда про Андрея.

– Ничего, – довольно улыбался дед. – Вы его нашли все-таки. А тогда им многие интересовались…

Прошли в дом. Дед быстро поставил на стол незатейливую еду: картошку, сало, вареное мясо, малосольные огурчики и помидоры. Немного подумав, он махнул рукой и вытащил из чулана мутную бутылку самогонки.

– Как знал, только на прошлой неделе в деревне купил, когда за солью и хлебом ездил.

Выпили молча, закусили.

– У меня, Андрюша, в тот день как раз корова отелилась, – начал свой рассказ дед. – А тут вроде бы стреляют, но на это я не обратил внимания. Но мне нужна была вода, и я спустился к озеру. Смотрю – лодка посередине плывет как-то странно, сама по себе. Я смекнул, что дело нечистое. Сел в свою, подплыл, а там ты. Кровищи ужас сколько. Голова пробита, – дед закрыл глаза и сморщился, – ужас просто! Я – быстрее к себе. Вытащил тебя кое-как. Эх и тяжеленный ты был – страсть просто, еле дотащил. Обмыл, перевязал. Смотрю – раны несерьезные, кость нигде не задета. В общем, ты просто в рубашке родился. Ну, думаю, не зря ты мне перед этим говорил, что случиться что-то может нехорошее…

– И что же дальше? – поторопил деда Андрей, которому не терпелось узнать, как же разворачивались события после его так называемой «смерти».

– Ночью сел в свою лодку, отогнал твою на середину, где она и была, и отпустил. А сам сюда вернулся, – продолжил дед Василь. – Тебя в коровнике под сеном спрятал. На следующий день пришли двое, все про тебя спрашивали. Пропал, говорят. Я им ничего не сказал. Твердил, мол, что приезжал вчера, «Беломор» привез… Долго они ходили, только ничего не нашли.

– А потом ты отвез меня к другому деду?

– Три дня ты у меня прожил, – продолжал дед, не обращая внимания на торопливость Горина. – Я тебя все травками отпаивал. Вроде бы пошел на поправку, только с головой у тебя было плохо. Ну, я понял, что ты стукнулся сильно, когда в лодку упал, и ничего не помнишь и никого не узнаешь. Я тебе пытаюсь рассказать, а ты только слушаешь, как сказку какую-то, и улыбаешься иногда, чтобы меня, вроде того, не обидеть.

Дед усмехнулся.

– Ну а потом отвез я тебя к Митричу. Да, чуть не забыл, в тот же день я съездил в город, снял деньги, как ты сказал. Заплатил за твою квартиру за год вперед, за телефон. Я же знал, что все будет хорошо, – всхлипнул дед. – Добрые люди паспорт справили… Я Митричу-то ничего про тебя не рассказал, только документы отдал и книжку сберегательную. А Митрич – он был старый жук, у него связи среди нужных людей были.

Дед вздохнул и замолчал. Карташов же подозрительно посмотрел на хуторянина, у которого среди знакомых были люди, имевшие связи с миром мошенников.

– Теперь и умереть можно, – вздохнул дед Василь.

– Ну дед, ты сказал, – похлопал его по плечу Андрей. – Мы только жить начинаем, а ты в могилу собрался. Погуляем еще.

– Ну, бог даст, может, и погуляем, – довольно улыбнулся хуторянин.

– Ладно, дед, пора нам, – встал Андрей, и его примеру последовали остальные.

* * *

– Что же с Максом-то будет? – небрежно спросил Андрей у Карташова, когда они уже ехали обратно в город.

– Пожизненное ему светит по всем статьям, – ответил Олег. – В убийстве Леонидова он признался. Что касается Ярцева, то охранники опознали Стаса. Именно его они тогда видели в подъезде.

– Кстати, за что он Стаса убил? – спросила Лариса.

– Леонидов начал шантажировать Макса. Причем с каждым заказом все больше и больше. И в тот день у них были очередные разборки. Как утверждает Макс, тот совсем оборзел, ну и не сдержался. Непреднамеренное…

– Да, Стас – вот кого мне жаль. И как же он это так? – тяжело вздохнул Андрей. – Он был лучшим. А пошел против Влада… Вот поэтому я и не хочу больше заниматься тем, чем раньше.

– Тебе никто и не позволит, – жестко заметил Карташов. – И не думай, что если против тебя нет никаких прямых улик насчет убийств, то мы не найдем, за что тебя привлечь.

– Олег! – укоризненно посмотрела на него Лариса.

– Да не волнуйся особенно, – снисходительно посмотрел Карташов на Горина. – Посидишь немного за использование чужих документов, например, или за незаконное хранение оружия.

– Посижу, – хмуро отреагировал Горин. – Главное, чтобы Макс был наказан.

– Этого пижона мы раскрутим, – самодовольно заявил Олег. – Если не признается, то… у нас есть свои методы работы с молодежью.

– Странно все-таки, – задумчиво проговорила Лариса, – чего не хватало Максу? Жил нормально, но ему захотелось большего. И пошел напролом. Перешагивал через трупы… И вот она – заветная цель. Есть деньги, есть много денег, но хочется еще больше, и идешь куда-то, снова не замечая никого вокруг. Уже нет друзей, уже никого не осталось рядом, а все равно идешь. К чему? Зачем? Дошел, а в руках мыльный пузырь… Жизнь проходит, и обернуться не на что. Кругом только пустота…

Месть за нелюбовь

Глава 1

Уже почти все платья Ларисы были вытащены из шкафа и безжалостно раскиданы по комнате: яркие дорогие тряпки валялись на огромной кровати, креслах и стульях.

Ну надо же было случиться такому несчастью! Именно в день рождения Ирины Каменской, которая была владелицей магазина модной одежды на проспекте Кирова, Лариса напоролась рукой на лежавшие на кухонном столе осколки от бутылки, разбитой мужем, и испачкала кровью новое платье, купленное специально по этому случаю.

– Пьяница чертов! – шипела Лариса.

– Ты, как всегда, думаешь обо мне, дорогая? – Евгений, лениво входящий в комнату, был, против своего обыкновения, трезв и поэтому настроен весьма иронично.

– Батюшки! Да ты вся в крови! – ахнул он.

– По твоей милости, – воскликнула Лариса. – Неужели нельзя убирать за собой бутылки или хотя бы говорить об этом домработнице?

– Ну что ты так сердишься?! – Котов излучал вальяжное добродушие. – Признаюсь, да, я забыл об этой мелочи. Но не делай, ради бога, такого лица! До свадьбы заживает!

– До какой свадьбы? – яростно посмотрела на него Лариса.

– Нашей дочери, конечно, – не растерялся Котов.

Лариса хотела было что-то сказать, но передумала.

– К тому же тебе пора привыкнуть к виду крови. Ведь со всеми окружающими тебя людьми случаются какие-то несчастья. Я даже боюсь тебя брать на этот вечер.

– Это я боюсь тебя брать! – возразила Лариса. – Опять ведь напьешься!

– Зато сейчас я абсолютно спокоен, – не обращая внимания на ее ехидную реплику, продолжал Котов. – На этот раз пролилась твоя кровь, следовательно, мы застрахованы от чьей-то еще.

– А я бы на твоем месте не стала заявлять об этом столь уверенно, – парировала Лариса, держа в руках массивный флакон с французскими духами.

– Ну, кидаться тяжелыми предметами совсем не в твоем стиле, – сказал Котов, тем не менее отступив на шаг от жены. – Ты скорее способна доблестно раскрыть преступление и отдать виновного в руки закона. Да минует сегодня нас чаша сия!

Последние слова Котов произносил уже с порога комнаты. Лариса не стала препятствовать мужу в его желании покинуть спальню.

Когда она вновь осталась одна среди разбросанной одежды, настроение ее окончательно испортилось. Самое обидное то, что в словах мужа действительно была доля истины. Где бы Лариса ни появилась, обязательно в том месте происходило что-нибудь страшное: убийство, насилие… Просто наваждение какое-то!

Но всерьез думать об этом ей было некогда. Лариса подошла к зеркалу. Оттуда на нее взглянуло недовольное лицо почти уже сорокалетней женщины.

«Нет, я все-таки красивая, – сказала она своему отражению. – Просто сейчас этого не видно».

«А должно быть видно», – подумала Лариса и принялась за дело…

* * *

К особняку Ирины Каменской в Октябрьском ущелье Котовы подъехали с опозданием на полчаса, но Лариса об этом не жалела: взгляд мужа, постоянно останавливающийся на ее лице и фигуре, подтверждал, что выглядит она определенно неплохо. Хотя, чтобы знать это наверняка, нужно было посмотреть еще на реакцию хозяйки особняка и сегодняшней именинницы.

Если та будет уверять Ларису, что она выглядит прекрасно, с радостным лицом, то пора уходить на пенсию или брать отпуск, чтобы поправить здоровье. А вот если хоть на миг в ее взгляде мелькнут раздражение и удрученность – значит, все у Ларисы в порядке.

Однако, когда массивная дверь дома открылась, в проеме, как в страшной сказке, возникла вовсе не хозяйка, а некое существо с узкими серыми глазками, выдающими казахское происхождение, и большим горбом на спине. Впрочем, существо было одето по самой последней моде.

Это была подруга и одновременно приживалка Ирины Николаевны – Ольга Сергеевна. Правда, настоящее ее имя было Орнагын Абдугалиевна Кандабурова.

– Здравствуйте, здравствуйте, – почти пропела она низким голосом, который мог бы считаться даже сексуальным.

Но только в том случае, если бы один лишь взгляд на его обладательницу не прогонял из ума всякие мысли о плотских утехах.

– Давно вас ждем, – качнула головой Орнагын.

– А где же именинница? Кому нам уши драть? – тоном тамады прогудел Котов.

– Да вы хоть пройдите сначала. Хватит холод в дом пускать, – захлопотала Орнагын. – А там все вам и будет: и именинница, и торт с кремом.

– А водка будет? – прищурившись, спросил Котов.

– Ну, уж без этого точно никуда! – с улыбкой заверила его казашка.

– Тогда пошли, – великодушно согласился Евгений, и супруги переступили порог особняка.

Следуя за Орнагын, Котов и Лариса прошли в просторный холл. Внутреннее убранство особняка Каменской всегда вызывало у Ларисы странное ощущение: кресла из Венеции и столики из Австралии, невозможное сочетание вещей в стиле ампир и модерн. Почти безвкусица, но в ней Ларисе почему-то чудилась какая-то грустная ирония, направленная и на себя, и на того, кто все это рассматривает.

Подобный дух витал во всем, к чему бы ни прикасалась любимая почти всеми друзьями и знакомыми Ирина Каменская. Особый стиль смешения роскошной простоты с ироничной пошловатостью, отличающий и ее известный в городе магазин модной одежды «Фэшн-2000», поразил Ларису с первого же его посещения, с которого, собственно, и началось это довольно приятное знакомство с его хозяйкой.

Хотя денек тогда выдался скверноватенький. Конечно, Ларисе из-за специфики ее работы с кем только не приходилось иногда общаться. Но некая фермерша, поставлявшая в Ларисин ресторан «Чайка» свежую свинину и искренне считавшая поэтому ее лучшей своей подругой, как никто другой имела талант выводить людей из себя.

Лариса обычно с трудом могла выдержать даже пятиминутный разговор с этой деревенской дамой. И поэтому легко можно представить ее чувства, когда фермерша в один прекрасный денек с той деревенской простотой, которой трудно противопоставить хоть что-нибудь, прикатила к ней «погостить на пару деньков, чтобы закупить кое-что для свадьбы своей дочери».

Ларисе едва удалось убедить ее, что все можно купить и за один день, а потом лучше ехать обратно: готовиться к свадьбе, а то ведь можно и не успеть!

Причем проблему с продуктами решили довольно быстро, написав подробный список с указаниями, где и что брать администратору ресторана Дмитрию Степановичу Городову. Тот, по своему обыкновению, ворча и морщась, выполнил указания Ларисы с точностью до грамма и последнего пункта ассортимента.

А вот с костюмом для самой мадам фермерши Ларисе пришлось помучиться, так как та настаивала на личной консультации владелицы ресторана. Сколько магазинов они тогда объездили, боже мой! То фасон не устраивал, то цена, то цвет.

Впрочем, купить подешевле фермерша не стремилась. Потому Лариса и решилась повести ее в конце концов в недавно открывшийся «Фэшн-2000». И не ошиблась. В магазине Каменской была одежда на все вкусы. Но главное заключалось в самой хозяйке!

Окинув фермершу цепким взглядом, Каменская усадила ее на диван, предложила кофе и сказала своим девочкам, что именно нужно демонстрировать. И та, одурманенная вниманием к своей особе и комплиментами по поводу ее внешности и вкуса, уже через десять минут выбрала себе совершенно невообразимое, по Ларисиным представлениям, длинное пышное платье из красного бархата. Впрочем, и сама Лариса не осталась без покупок, приобретя очень симпатичный топик для дочери, несколько моднейших галстуков для мужа и, наконец, небесполезное знакомство с хозяйкой магазина для себя лично.

И почти с того самого дня у Ларисы и Ирины стало традицией ужинать иногда в каком-нибудь ресторане по выходным и обязательно приглашать друг друга на дни рождения…

– Вы простите меня, если я у вас сейчас похищу ненадолго мужа? – неожиданно услышала Лариса, погруженная в воспоминания, у себя за спиной голос Каменской.

У нее была интересная особенность, не здороваясь, переходить к делу, как бы врываясь в общение с человеком с ходу.

– Он у вас такой хороший знаток вин, а я никак не могу решить, что лучше подать, – объяснила хозяйка. – А вы поднимайтесь наверх. Не все еще собрались – в последнее время гости считают приличным и даже престижным опаздывать хотя бы на час. Сейчас половина восьмого, а приглашали к семи. Значит, к девяти соберутся.

– А что, много ожидается гостей? – поинтересовалась Лариса.

– Достаточно, – уклончиво ответила Каменская. – Впрочем, в гостиной уже сидят Доллар со своим другом. Они единственные пунктуально явились в семь часов. Присоединяйтесь к ним, а я вас ненадолго оставлю.

И она, гордо подняв голову, взяла под руку Евгения и увлекла его в направлении кухни.

Предложение Каменской не очень вдохновило Ларису. Бандит по кличке Доллар, имевший деловые и дружеские связи с умершим два года назад мужем Каменской, не казался ей подходящей компанией. Поэтому Лариса принялась рассматривать картины, висевшие в холле. Потом она повернула в галерею, ведущую в комнаты первого этажа. Ей почему-то очень захотелось побыть хоть чуть-чуть одной перед тем, как она окажется среди большого количества народа.

За первой же дверью, которую толкнула Лариса, оказалась чья-то спальня. Огромная кровать самодовольно занимала большую часть комнаты.

Лариса прошла в глубь комнаты и заглянула за занавеску, загораживавшую половину задней стены. Там была небольшая ниша, вмещавшая в себя тахту.

«Вот это уже лучше, очень даже приемлемое место для того, чтобы побыть в уединении», – подумала Лариса.

Она не смогла отказать себе в удовольствии полулечь на нее и закрыть глаза. Неделя выдалась тяжелой. Перед глазами измученного работой директора ресторана «Чайка» замелькали деловые встречи, контракты, непогашенные векселя, лица, на которых было написано лишь одно: деньги, деньги, деньги…

– Ни за что не буду просить деньги у своей матери! – Громкий женский шепот неожиданно вернул Ларису к реальности и заставил открыть глаза. – Пусть тратит на своего Лешика. Дура несчастная! Пора бы и поумнеть в ее годы…

– Наташа, не забывай, ты говоришь про свою мать. Какая бы она ни была… – с жаром убеждения возражал женщине мужской приглушенный баритон.

Лариса поняла, что не она одна искала уединения. И эта парочка зашла в комнату, чтобы поговорить тет-а-тет.

– И потом, помогать молодым талантливым людям всегда было в обычае русского бизнесмена, – продолжал убеждать мужской голос. – Если она даст нам немного денег, то внесет свой вклад в развитие науки. Ты должна согласиться, что сумма, которую я прошу, не так уж обременительна для твоей матушки. Мы смогли бы закупить все необходимое оборудование для химической лаборатории и продолжить опыты. В конце концов, я прошу не для себя, не ради прихоти, а для дела. Кроме того, я уже тебе говорил, что все окупится в ближайший год или полтора. А может быть, и раньше, ведь…

– Говорил-говорил, – передразнила его женщина. – Вот и скажи это моей матери, а не мне. А я ее просить больше не буду.

«Так, так…» – промелькнуло в голове у Ларисы. Она легко определила, что капризный женский голос принадлежал дочери Каменской, Наталье, молодой, но весьма своенравной особе.

А ее собеседник – конечно же, муж. Преподаватель химии Тарасовского университета, обычный очкарик, подающий какие-то надежды и сумевший приручить эту весьма избалованную материальным благополучием девицу.

Лариса видела его всего несколько раз, и он почему-то не вызвал у нее доверия и симпатии, а за его очками, галстуками и скромной манерой держаться ей почему-то чудились нездоровые наклонности. И Каменской он тоже не нравился – бедный, занимающийся какими-то сомнительными научными опытами, тогда как нормальные люди его поколения давно обзавелись своим делом и «мыли бабки». А именно это занятие могло вызвать у Каменской чувство уважения.

Впрочем, сама Каменская после смерти мужа завела себе молодого любовника, практически содержала его и даже собиралась выйти за него замуж. Видимо, лавры Аллы Пугачевой никак не давали ей покоя. И отношения ее с дочерью были, мягко говоря, плохими. Она не понимала, как можно выйти замуж за нищего очкарика, а та, в свою очередь, – как можно было польститься на смазливого попсовика.

В общем, мать и дочь были достойны друг друга.

– Наташа! – укоризненно произнес баритон. – Поговори с матерью, у тебя это лучше получится.

– Хватит тебе, мамаша уже зовет, – прошипела в ответ жена и вышла из комнаты.

Лариса с тайным стыдом прильнула к щелке между занавесками. Муж Натальи не последовал за ней. Он нервно зашагал по комнате. И его внимание внезапно привлекла кровать, являвшаяся главным предметом мебели в комнате. Он три раза обошел вокруг, прикасаясь к разным металлическим штучкам, украшавшим ее, и вдруг чуть не отпрыгнул в сторону. Лариса тоже едва не ахнула от удивления.

Нижняя часть кровати вдруг бесшумно отделилась и поползла в сторону. Это была еще одна кровать, расположенная под верхней. Наташиного мужа это обстоятельство, видимо, очень озадачило. Он постоял некоторое время, растерянно глядя на двойную постель, затем задвинул ее, резко повернулся и вышел из комнаты.

Лариса наконец получила возможность выйти из своего укрытия. Она выскользнула в коридор никем не замеченная и через пару минут оказалась в гостиной на верхнем этаже, где уже начинали собираться гости.

Посреди комнаты стояли двое крепких, почти лысых мужчин. Они были одеты в строгие костюмы и меланхолично кидали острые ножички в деревянную мишень, расположенную прямо над дверью, в которую должны были проходить гости.

Один из них был знаком Ларисе – это был пресловутый полубандит-полукоммерсант по кличке Доллар. Другой, чуть более худощавый, первым обратил внимание на Ларису и толкнул своего приятеля в бок.

– О, и общественное питание здесь! – фамильярно осклабился Доллар, довольно добродушно улыбаясь Ларисе.

– Приветствую тебя, – сухо ответила та.

– А это Серега Хряпунов, или просто Хряп, – представил приятеля Доллар.

– Очень приятно, – так же сухо отозвалась Лариса и посмотрела на диван.

А там со скучающими лицами сидели и листали фотоальбомы супруги Свиридовы. Они оба были модельерами и причисляли себя к тарасовскому высшему обществу. Кроме того, они были чудовищными сплетниками.

Выглядели они весьма экстравагантно и считали плохим тоном появиться на очередной тусовке в тех нарядах, в которых их уже видели. Длинноволосый брюнет-муж, которого звали Андрей, был одет в какой-то бело-желтый балахон, напоминающий греческую тунику. Его жена Жанна была подстрижена под ежик. Она предпочла на этот раз узкий брючный костюм, вызывающий в памяти последний клип Бритни Спирс.

В Тарасове об этой странной парочке в определенных кругах ходили легенды. Так, на прошлой неделе владелец довольно хорошего ресторана «Красный аист» рассказал Ларисе полуфантастическую историю о том, как он с помощью Жанны решил на некоторое время проблему конкуренции, просто сообщив той, разумеется, по большому секрету, что в соседнем от них ресторане «Олимпия» из-за несвежих продуктов отравился черепаховым супом губернский министр культуры.

Жанна быстро разнесла эту весть по своим знакомым, несмотря на то что владелец «Красного аиста» предупредил о строгой конфиденциальности информации – якобы главным поставщиком продуктов в злополучной «Олимпии» является любимый племянник самого губернатора. Поэтому-де ресторану можно все, и того и гляди – они полгорода перетравят.

Нечего и говорить, что уже на следующий день посетителей в «Олимпии» значительно поубавилось, а его владельцы до сих пор гадают о причинах столь внезапного и значительного падения рейтинга их ресторана.

Жанна в создании общественного мнения работала лучше любого информационного агентства, причем за распространение информации платить источнику было не нужно.

Что же касается Андрея Свиридова, то любимой поговоркой служащих его модельного агентства была следующая: «Нет, что вы. Шеф не любит сплетен – шеф внимательно выслушивает мнение сотрудников».

Общение с такими людьми, конечно, не могло сильно обрадовать Ларису, чего, впрочем, нельзя было сказать про них самих.

При виде владелицы «Чайки» довольные улыбки расплылись на лицах Свиридовых. Так улыбаются шакалы, почуяв добычу. Осознав, что бегство бесполезно, Лариса села на диван и приготовилась к пытке. Для разогрева Жанна поведала ей, в общем-то, уже немного устаревшую историю о том, как Доллар с Хряпом наехали на какого-то чиновника из мэрии и вытребовали бы у него «приличную капусту», но Ирина вмешалась в это дело и бандиты были вынуждены уступить, так как завязаны с Каменской какими-то делами в ее магазине. Однако Доллар был очень злой и даже грозился…

Тут Жанну перебил ее муж Андрей. Он поведал вполголоса Ларисе историю о том, как Ирина зимой застала своего любовника, молодого певца Алексея Серебрякова, в постели с начинающей певицей Аленой Зайцевой. И причем вместе с ними греху предавался и сам Владимир Иванович Котенко, продюсер обоих звездочек, хотя по его виду ни за что не подумаешь…

История была рассказана очень вовремя, ибо через минуту в дверях появилась сама хозяйка в окружении Евгения Котова, верной подруги Кандабуровой, дочери Наташи и ее мужа.

Лариса уже начала поглядывать на них, размышляя о том, как бы ей вырваться из акульих зубов супругов Свиридовых, но тут в гостиной появились новые персонажи. Вернее, сначала все гости услышали из коридора звонкие голоса, распевавшие детскую песенку «Пусть бегут неуклюже», и только потом перед их взорами предстали и сами артисты.

– Ну, вот и они, легки на помине, – ядовито прошипела Жанна. – Вот, видите этого солидного мужчину, похожего на сытого кота, у которого пузо появилось пятью минутами раньше, чем он сам? Так это Котенко и есть. А с ним его любимые птенчики: Алексей Серебряков и Алена Зайцева. – И добавила презрительно: – Эх, артисты! Посмотришь на них и думаешь: куда вы лезете, деточки! Вам бы в куклы играть и машинки гонять, а вы туда же – в шоу-бизнес.

Лариса, с интересом присмотревшись к вновь прибывшим, поняла, что, в общем-то, если убрать из Жанниных слов слишком явную злость, то она в целом будет права. И дышавший солидностью продюсер Котенко оправдывал свою фамилию – выглядел прямо-таки котом на Масленице, точнее и не скажешь, да и подопечные его смотрелись сущими детьми.

Алене на первый взгляд можно было дать не больше шестнадцати, однако, повнимательнее приглядевшись, Лариса поняла, что та давно переступила порог совершеннолетия. Ее пухлые розовые губки, придававшие всему лицу удивленно-капризный вид, чрезвычайно живая мимика, фенечки на руках могли обмануть кого угодно, но только не Ларису – она понимала, что никто, находясь в подростковом возрасте, не будет так явно демонстрировать его.

Под стать ей был и Алексей. Жених Каменской своей жестикуляцией, ласкающими взглядами, обращенными на всех без исключения, белокурыми локонами, спадающими до плеч, и улыбкой младенца на рекламе памперсов произвел на Ларису какое-то немыслимое впечатление кажущейся непосредственности, сексуальности и идиотизма одновременно.

Да и вели себя артисты как невоспитанные школьники. Образовав вскоре после прихода трио в противоположном углу, они разговаривали и хохотали во весь голос, полностью заглушая разговоры других гостей.

– Не хочу, не хочу, не хочу! – капризно стучала каблучками Алена. – Ну и что, что он знаменитый клипмейкер! Все равно у меня не получится строить глазки этому зануде. Он меня не вдохновляет. Вот!

– Ну что ты, Алена? – гудел баритон Котенко. – Просто у Славочки сейчас трудные времена. А когда у мужчины это наступает, он всегда ищет женщину!

– Да, а когда хорошие – еще одну! – включился в их разговор Ларисин муж Евгений, который, по наблюдению Ларисы, всегда оказывался в самом центре событий, куда бы они ни пришли.

– Все вы, мужчины, одинаковы! – кокетливо произнесла Алена.

– А вот и нет! – манерно, совсем по-женски включился в разговор Серебряков. – Самая роковая ошибка женщин в том, что они думают, что все мужчины одинаковы. А мужчин – в том, что они уверены, что все женщины – разные.

– Ах, посмотрите, какие мы умные! – громким шепотом прошипела на ухо Ларисе Жанна.

И, не дождавшись ответной реакции со стороны Ларисы, добавила, очень похоже копируя жесты Серебрякова:

– Нет, у меня не мания величия, просто я лучше всех!

И вот тут уже Лариса не смогла сдержать смех.

– Господа, всех прошу за стол! – раздался вдруг возглас Каменской. – Рассаживайтесь!

– Да-да, все за стол! – поддержал ее находившийся рядом Евгений.

Похоже, он, помогая выбирать Каменской вина, не забывал их дегустировать и несколько переборщил. В его поведении отчетливо чувствовались экзальтация и желание быть в центре внимания.

Кандабурова осуждающе посмотрела на Котова. Лариса знала, что она весьма ревностно относится к тому, кто желает быть рядом с ее подругой. Учитывая ее явное физическое уродство, это было с психологической точки зрения вполне объяснимо. Поэтому и отношения ее с Лешей Серебряковым были не очень теплыми.

Евгений, однако, вовсе не думал оказывать знаки внимания Каменской. Он безошибочно определил женщину без пары. Кроме этого очевидного преимущества, Алена Зайцева была моложе остальных. Словом, выбор объекта для ухаживания был сделан почти автоматически.

И Котов постарался сделать так, чтобы с одной стороны от него оказалась жена, а с другой Алена. И моментально завладел вниманием девушки. Ларисе же ничего не оставалось, как повернуться к сидевшему с ней по другую руку криминальному человеку по кличке Доллар.

– Ну что, как дела, зелененький? – поинтересовалась она у него.

Доллар с готовностью поддержал тему разговора:

– Тут не только позеленеешь, тут ваа-ще серо-буро-малиновым можно стать, – заявил он. – Нет, ты прикинь только: в налоговую нового начальника прислали из Москвы. Типа понизили – за взятки. Ну, он первым делом, короче, собрание: типа взяточникам – бой. Такой шухер навел! Ну, народ ко мне. Выручай, браток. А че выручай? Ну, подъехал я к нему. А тот чувак такой серьезный. Типа «я ваших дел не знаю». А я ему, короче, – ниче, щас узнаешь. Думаешь, оставил своих курв – в смысле жену с дочкой – в Москве, и до них уже и добраться нельзя? Так он сразу покраснел, потом – побледнел. Я, говорит, буду думать, что здесь можно сделать, то есть я сначала типа не совсем понял. Ладно, говорю, считай, что на первый раз ты обделался легким испугом.

Лариса вполуха слушала о дальнейших приключениях бандита в налоговой инспекции, а другим ухом отмечала, как продвигаются ухаживания ее мужа за певичкой. Все шло по сценарию, и, похоже, ни с той, ни с другой стороны никаких неожиданностей не предвиделось.

Евгений после нескольких тостов откровенно опьянел и опустился до примитивного приставания.

– Послушай, деточка, – шептал он, близко наклоняясь к своей молодой соседке, – ты понимаешь, что женщины – они как цветы. А цветы прекраснее всего, когда распускаются. Так что давай выпьем с тобой за распущенных женщин!

– Послушай, парень, – не снимая обворожительной улыбки с лица, произнесла Алена. – Если женщины и правда – цветы, то я бы посоветовала тебе, во-первых, не лезть не в свой сад, а во-вторых, не пить больше, а то ты становишься похожим на козленочка.

И она поднялась, мягко сбросив руку Евгения со своих колен.

Лариса чуть не расхохоталась, смотря на обескураженную физиономию своего мужа, совсем не привыкшего к такому обращению.

– Меня обозвали козлом, – честно констатировал он, повернувшись к жене и разведя руками.

Тем временем началась танцевальная часть вечера. Гостей пригласили в большой темный зал. В полумраке при сопровождении медленной музыки неожиданно осветилась маленькая сцена с металлическим шестом посередине, вокруг которого извивались в танце две девушки.

Эллу и Вику пригласили на званый вечер для развлечения гостей. Эти девчонки использовались на подтанцовках в концертных номерах Леши Серебрякова. Ходили слухи, что обе они были любовницами продюсера Котенко.

Вика протянула руку к пуговицам, державшим ее длинную красную юбку. Расстегнула одну, вторую… И юбка огненным комом упала на пол, открыв такую же, но только белую. Элла повторила то же самое. Девушки медленно сбрасывали с себя одну юбку за другой, пока наконец у Вики они не закончились. Оставшись в одном черном бикини, девушка, качнув на прощание соблазнительными бедрами и помахав всем ручкой, покинула сцену под аплодисменты публики.

Музыка смолкла. На середину сцены вышла Элла. Она была теперь в одной черной простой рубашке, доходившей до колен. Девушка подошла к микрофону, и в напряженной тишине как-то странно прозвучал ее низкий голос:

– Я не хочу раздеваться одна. Может быть, кто-нибудь согласится составить мне компанию?

Повисла пауза. Затем застучали барабанные палочки, и Лариса едва успела удержать за руку рванувшегося к сцене Евгения. А к Эллочке уже приближался Хряп.

Девушка поставила добровольца боком к зрителям, сама встала напротив на расстоянии вытянутой руки и замерла.

Музыка заиграла снова, и Эллочка с Хряпом начали медленно, друг за другом расстегивать пуговицы у себя на рубашках. Хряп глубоко вздохнул. Эллочка отступила назад на несколько шагов, а Хряп рывком сдернул с себя рубашку. Яркие прожектора осветили широкие сильные плечи и всю покрытую шрамами грудь бандита.

Лариса не могла не признать, что, несмотря на отталкивающее лицо, в фигуре Хряпа было даже что-то привлекательное. Тем временем Эллочка, повторяя жест мужчины, тоже скинула свою рубашку и бросила ее на пол.

Под ней оказалось телесного цвета обтягивающее платьице из лайкры. Однако Хряпу это явно не пришлось по душе. Одним движением он схватил девушку, пытавшуюся улизнуть со сцены, за руку и крепко сжал ее. Но Эллочка не растерялась. Многообещающе посмотрев прямо в глаза бандиту, она поднесла свою свободную руку к губам и послала Хряпу воздушный поцелуй. Смягчившись, тот вернул его, поцеловав руку девушки, зажатую в его сильных лапах, и потом медленно отпустил ее, позволив исчезнуть в темноте.

Большинство из наблюдавших эту сцену испытали облегчение. Однако Хряп, сходя по ступенькам со сцены, заметил насмешку, мелькнувшую в глазах сосунка Алеши Серебрякова. Теперь он знал, кому придется расплачиваться за шутку, разыгранную над ним только что.

– Ну а теперь танцуют все! – объявила тем временем Ирина.

И вскоре выяснилось, что двигаться хотят, а тем более умеют, далеко не все собравшиеся. Но алкоголь уже сделал свое дело, и даже грузный Владимир Иванович старательно зашевелил руками и ногами, перестав при этом напоминать кота и становясь похожим на медведя.

Но затмила всех хозяйка. Она с такой подчеркнутой серьезностью танцевала, что на нее просто невозможно было смотреть без смеха. Не отставала от нее и Кандабурова, которая так скрупулезно повторяла движения Каменской, что с ее горбом это выглядело в высшей степени комично. В конце концов обеих подружек вытолкнули на середину круга, где они и закончили свой танец под аплодисменты публики.

* * *

Танцы продолжались довольно долго, но в самый разгар вечеринки Лариса вдруг почувствовала, что кто-то дергает ее сзади за рукав. Обернувшись, она увидела Кандабурову. Горбунья прижала палец к губам и прошептала:

– Тихо. Пропали Алексей, Доллар и Хряп. Ирина пока этого не заметила, и я не хочу ее беспокоить.

– Хорошо, я поищу их, – одними губами ответила Лариса.

– Посмотрите тогда, пожалуйста, в саду, а я пойду по комнатам.

Лариса, стараясь не шуметь, вышла во двор и там вздохнула с облегчением: такая приятная свежесть пропитала весенний ночной воздух. Было уже совсем темно, и только редкие желтые фонари грустно освещали кусты.

Лариса любила ночь. Она считала, что только ночь и одиночество могут раскрыть в человеке его самые тайные желания, о которых он раньше и не подозревал, только они, пробуждая воображение и фантазию, заставляют задуматься о смысле человеческой жизни.

– Ты че, сосунок, я не понял? Какого х… ты со старухой живешь? – сдавленный шепот заставил замечтавшуюся Ларису спуститься с небес на землю. – Че, типа бабок захотелось, да? А самому слабо заработать? Сам не мужик, что ли?

– Да какой он мужик! – категорично поддержал его другой голос, и Лариса узнала Доллара.

Совершенно логично было предположить, что первый наезжающий голос принадлежал Хряпу, а речь шла о Серебрякове. Самого Алексея слышно не было, но было понятно, что он при разговоре присутствует.

И тут полился такой поток ругательств, что даже видавшая виды Лариса едва не покраснела.

Немного отступив к крыльцу, она набрала побольше воздуха в грудь и стала звать Хряпа.

– Ну, че там еще? – послышался его нелюбезный голос.

– Хряп, там вроде Элла хотела тебя видеть: она ищет провожатых домой.

– Щас.

Через несколько секунд из-за кустов показалась рожа Хряпа, затем появился ухмыляющийся Доллар и наконец совсем бледный, с дрожащими губами Алексей Серебряков.

«Обделался легким испугом», – подумала Лариса словами Доллара.

Танцевать ей уже совсем не хотелось. Поэтому, вернувшись в гостиную, она села за стол и первым делом налила себе выпить. Однако долго сидеть одной ей не пришлось.

Подошедший к ней Владимир Иванович Котенко начал разговор старой как мир фразой, которую очень любят использовать некоторые мужчины при виде женщины, не «осчастливленной» пока их обществом. Усевшись около Ларисы, продюсер спросил:

– Скучаете?

– Вовсе нет, – ответила Лариса.

– У вас сейчас вид зрителя, которому до смерти надоело представление, а уйти неудобно, вот он и мучается от собственной вежливости. А может быть, вам перейти из зрителя в участника? Иногда это помогает.

– Помогает чему?

– Ощутить вкус жизни, счастье.

– А что такое счастье? – лениво спросила Лариса.

– Не знаю, – пожал плечами Котенко. – Возможно, висеть над пропастью, как все эти люди.

Лариса рассмеялась. Спиртное понемногу начало действовать, и напряжение, копившееся целую неделю, отпустило ее. Она просто смотрела, как смешно машет руками Доллар, доказывая что-то Хряпу, как профессионально завлекающе улыбается Вика шуткам ее уже совсем пьяного мужа, как этот странный квартет – Каменская, Кандабурова, Алексей и Алена – изо всех сил старается не выбиться из рамок светского разговора. Это был тот самый момент вечера, когда все уже плывет перед глазами и кажется нереальным. Но в то же время потом в памяти надолго в деталях удерживается картинка именно этого мига.

Вот встала дочь хозяйки Наташа, практически не принимавшая участия в развлечениях, и нерешительно посмотрела на своего супруга. Интересно, почему у нее сейчас такое напряженное лицо? Неужели опять успела поругаться с матерью?

За Наташей поднялся и муж. Они вместе подошли к Каменской, что-то сказали ей, и все трое вышли из комнаты.

Заскучавший Котенко, увидев, что Лариса никак не отвечает на его ухаживания, извинился, поднялся и покинул гостиную.

Лариса размышляла над тем, что пора бы и домой – тем более что Евгений совсем захмелел. И уже решила подойти к хозяйке и, поздравив ее еще раз, объявить о своем уходе. Но в это время неожиданно раздался мелодичный звонок.

Кандабурова подошла к домофону, глянула на монитор и пошла открывать дверь. Она вернулась минут через пять с телеграммой. Подойдя к Каменской, она показала ее Ирине. Та сразу же посерьезнела и сделала знак Алексею выключить музыку.

«Только бы не чья-то смерть», – успела подумать Лариса, но, к счастью, оказалось не то.

Когда воцарилась тишина, Ирина громко объявила:

– Дорогие, милые мои, спасибо вам, родные, за то, что пришли, не забыли. Пока вы все со мной, есть смысл жить, пытаться как-то карабкаться по крайней мере. Но сейчас я, к сожалению, вынуждена вас оставить. Пришла телеграмма из Самары. Меня вызывают туда по делам.

Среди гостей прокатился ропот разочарования.

– Вот так, даже в собственный день рождения совсем никакого покоя, – слегка смущенно развела руками Каменская. – Но ехать действительно надо.

– А как же мы без вас? – пробасил Котенко.

– А вы не расходитесь. Пожалуйста, гуляйте – время-то еще совсем детское. Да, Алена, побудь здесь за хозяйку, – повернулась она к Зайцевой. – Присмотри за всем до моего приезда, хорошо? Я могу на тебя рассчитывать, да?

И потрепав растерявшуюся девушку по плечу, Ирина исчезла за дверью, оставив всех в полном недоумении.

И вечер продолжился. До трех часов ночи гости пели, танцевали и общались кто как мог. И как раз в ту минуту, когда Ларисе удалось-таки убедить разгулявшегося не на шутку мужа, что пора бы и честь знать, с первого этажа особняка раздался женский крик. Крик дикий, душераздирающий. Так кричат тогда, когда происходит что-то страшное.

Сбежавшиеся на крик гости увидели в спальне орущую домработницу Люду, с ужасом смотревшую на выдвинутую нижнюю кровать, замеченную Ларисой в начале вечера. На ней лежало тело той, кого они все еще так недавно поздравляли с днем рождения, и кровь стекала на пол из ее перерезанной сонной артерии.

Глава 2

Вид смерти потрясает всегда. Но если естественная смерть от старости или болезни побуждает близких и свидетелей ее задуматься о конечности и тщетности земной жизни и обращает мысли к вечному, то убийство, наоборот, заставляет оглядеться вокруг в поисках того, кто это сделал.

А то, что Каменская была убита, ни у кого не вызывало сомнений.

Лариса почти физически ощущала страх, застывший в глазах Эллы и Вики, беспомощно озиравшихся с таким видом, как будто каждый, кто попадал в их поле зрения, мог оказаться чудовищем. Кандабурова тихо глотала слезы, отвернувшись к окну и сгорбившись еще больше, если таковое вообще было возможно. Алексей Серебряков отрешенно сидел в кресле, словно находился за десятки километров отсюда. И только Алена Зайцева казалась почти спокойной.

Сама же Лариса после легкой паники, продолжавшейся не более пяти минут, вполне пришла в себя и позвонила в милицию, чего до нее никто не догадался сделать.

Теперь она вместе с оставшимися гостями сидела в гостиной и пыталась вспомнить, кто был на вечеринке и при каких обстоятельствах покинул ее еще до обнаружения трупа.

Кажется, Евгений был прав, когда утверждал, что жизнь Ларисы сопровождается криминальными приключениями. И вот, какие бы типуны ни посылать болтливому мужу на язык, предсказание его сбывалось.

Что ж, самое простое – это откинуть в качестве подозреваемых дочь Каменской Наташу с ее мужем. Они ушли самыми первыми еще до получения телеграммы, попрощавшись, видимо, только с Ириной.

Затем, после мнимого отъезда хозяйки, сорвались и уже весьма подпитые бандиты, прямо заявившие остальным о том, что им тут больше делать нечего. При этом Хряп успел даже громко поскандалить с Эллочкой, отказывающейся ехать к нему домой. Но тут за девушку умело вступился продюсер Котенко, и скандал был погашен в самом зародыше. Кажется, было это минут десять спустя после Ирининого ухода.

Следом за ними собрались и достопочтенные супруги Свиридовы. Попрощавшись со всеми собравшимися, они с кислыми улыбками пожелали всем достойно завершить так весело начавшийся вечер и быстро укатили, сославшись на срочные дела. Конечно, никто не мог обмануться о подлинной сути этих дел.

С невольной усмешкой Лариса представила себе, как Жанна, лежа уже в кровати или еще, может быть, в ванной, обзванивает всех своих знакомых с единственной целью: рассказать им, как скучно было на дне рождения у Каменской и каких невоспитанных личностей пригласила та к себе. Наверняка она добавляла при этом: «Хотя, впрочем, чего и ожидать от хозяйки, которая способна покинуть гостей в самом разгаре праздника». Да, вот так промах допустила эта кумушка, решив, что после отъезда Ирины ничего интересного больше произойти не может!

– Господа! – прервал вдруг ее размышления голос дремавшего до сих пор в кресле около нее пьяного Котова.

Он поднял вверх указательный палец и еще раз призвал внимание присутствующих:

– Господа! – Евгений с трудом поднялся и вышел на середину гостиной. – Давайте выпьем. Ну нельзя же так в самом деле. И Ирине было бы приятно. Ну, не надо, не смотрите на меня как на ненормального. – Котов обводил глазами гостей. – К тому же совсем нормальных людей просто не бывает. Но я сейчас не об этом. Ах да! Вот! Помните? Кто-то давно сказал, что пока мы живы, то смерти для нас еще нет, а когда смерть придет, то нас уже не будет… Значит, Ирине уже все равно, а нам еще жить и жить, черт побери. Да! Вот и надо выпить, обязательно. А то все кислые, как соленая капуста в банках. Да.

Евгений обвел глазами всех присутствующих, но ни в ком не заметил понимания. Тогда, видимо, твердо решив осуществить свое намерение, хотя бы и в полном одиночестве, он шагнул к столу. При этом он упорно не замечал стоящий на пути торшер и, конечно, едва не растянулся на полу, с трудом удержавшись на ногах.

– Ну вот! – обиженно сказал он, приобретя наконец более-менее устойчивое положение. – Никто меня не любит, никто не понимает. Ладно, люди выпить со мной не хотят. Так тут еще и торшеры нападают.

– Котов! – не выдержав, с проникновенной ненавистью произнесла Лариса. – Заткнись, пожалуйста. И сядь наконец, не маячь перед глазами, без тебя тошно.

– А я что? – тихо возмутился Евгений. – Я не человек, что ли? Не понимаю? Мне разве не жалко Ирину?.. Вот и галстуки у нее лучше всех были. Где теперь такие найдешь? – добавил он еще тише.

Ответом ему послужил полный ужаса взгляд Орнагын, и Котов замолчал. Только осторожно, пытаясь контролировать свои движения, взял со стола ближайшую рюмку водки, выпил ее залпом и, не закусывая, бухнулся в кресло, стоящее рядом.

– А убийцу найдет моя жена. Могу поспорить с кем угодно на что угодно, – пробормотал он и снова погрузился в пьяную дремоту.

После этого в комнате воцарилась такая мертвая тишина, что во время нее мог народиться целый отряд ментов. Наверное, поэтому они появились быстро и в большом количестве.

Лариса сразу поняла, кто будет заниматься этим делом, лишь на мгновение встретившись с цепким взглядом сероглазого майора Андрея Ярового, одного из сослуживцев ее старого знакомого в УВД Олега Карташова. Андрей считался незаменимым, когда нужно было поймать кого-то при допросе на несостыковках в показаниях или вытянуть из человека любую нужную информацию.

Вот и теперь, пока другие занимались осмотром места происшествия, а молоденький лейтенант тщательно записывал фамилии всех присутствующих сейчас в особняке, а также уехавших до этого гостей, Яровой непосредственно занялся допросом свидетелей. Так как, судя по всему, последней, кто видел Каменскую живой, была Кандабурова, то именно она и оказалась его первой жертвой.

Впрочем, вид маленькой, трясущейся в безутешном плаче горбуньи чуть не разжалобил даже твердокаменного майора. Неужели эта приживалка на самом деле так уж любила свою благополучную, обеспеченную и привлекательную подругу, дававшую ей кров, одежду и пищу, и совсем не завидовала ей?

Со стороны высших сил было бы слишком жестоко наградить эту женщину, кроме уродливой внешности, еще и добрым, кротким сердцем. Однако сейчас майору было не до отвлеченных рассуждений.

Горбунья интересовала его не сама по себе, а как ценный свидетель, и Андрей без долгих предисловий приступил к делу.

– Итак, расскажите, почему Каменская захотела уехать в самый разгар вечеринки? – был его первый вопрос.

– Ей пришла телеграмма из Самары, – всхлипывая и дрожа всем телом, отвечала Орнагын. – Ее вызывали срочно по каким-то делам.

– Она ждала такую телеграмму?

– Нет, что вы. Для Ирины это было полной неожиданностью. Она была очень взволнована. Это сразу бросалось в глаза: она ходила из угла в угол, без толку переставляла предметы.

– Хорошо, а от кого была телеграмма?

– Не знаю, я не читаю чужих телеграмм. – Кандабурова даже покраснела от возмущения, вызванного бестактным вопросом майора.

– Да, конечно, извините. Я просто подумал, что Каменская могла вам рассказать об этом. А где сама телеграмма?

– Я не знаю, она куда-то делась… – растерянно ответила Кандабурова, зыркая глазами по сторонам.

– Хорошо, давайте продолжим, – невозмутимо сказал Яровой. – Что делала Каменская после получения телеграммы?

– Ирина простилась с гостями. Затем пошла в спальню и начала писать записку Леше, который в тот момент вышел. Кажется, со своим продюсером куда-то в сад. После этого она позвала Люду, домработницу, и послала ее за соком, а потом… – Кандабурова не смогла продолжить, захлебнувшись в собственных рыданиях.

Однако майору не было никакого дела до ее чувств – он уже задавал следующий вопрос:

– Скажите, а у Каменской были враги?

– Вы знаете, Ирина была прекрасным человеком. – Кандабурова стала успокаиваться. – Но ведь в нашей стране если у кого есть хоть какие-то деньги, значит, и враги есть обязательно. Это как раньше давали товар в нагрузку. Так и здесь: одного без другого не бывает. Были, конечно, и просто завистники типа Свиридовых. Но ведь такие не убьют. Так, посплетничают, нагадят человеку в душу – вот и довольны: можно считать себя самыми умными.

– А они куда делись?

– Ушли сразу же после того, как Ирина начала собираться в дорогу.

– Кто еще был на вечеринке?

– Дочка Ирины, Наталья, вместе с мужем.

– А она когда ушла?

– Еще раньше. Она с мамой не очень-то ладила, да и в деньгах они с мужем нуждались. – Похоже, Орнагын решила уже сама выдвигать и опровергать версии убийства. – Но вот чтобы убить из-за этого, нет. Не тот масштаб. Безобидные они, интеллигенты. Она учительница, он преподает что-то там в вузе. Ирина говорила про них: два сапога на одну ногу, и оба левые.

– Понятно, – кивнул Яровой. – А все же, если подумать еще, может быть, враги все-таки были и они присутствовали здесь?

– Да, – после некоторой паузы согласилась Кандабурова. – Эти бандиты, которых она тоже пригласила на свой день рождения, например. Я даже не знаю их настоящих имен. Все называли их по кличкам: Доллар и Хряп. Понятия не имею, как была с ними связана Ирина, но какие-то дела у них вместе были точно.

– Хорошо, мы обязательно займемся ими. А как насчет этого молодого человека? – Подозрительный Яровой кивнул в сторону Серебрякова.

Кандабурова замялась:

– Алексей с Ириной считались женихом и невестой, но, знаете ли, из близких Ирины никто не понимал, зачем ей сдался этот испорченный мальчишка. Ведь ясно же, что он изменял бы ей на каждом шагу! Говорили даже, что он крутит роман с этой начинающей певичкой – Аленой Зайцевой. – Горбунья показала глазами на сидевшую с отсутствующим видом девушку. – Хотя скорее всего это просто сплетни.

Орнагын сухо поджала губы, давая понять, что дальше обсуждать эту тему она не намерена.

А Яровой уже представлял себе свой портрет, напечатанный в газетах города под крупными заголовками типа: «Доблестный майор милиции разоблачает артистов-убийц».

И что-то подсказывало Андрею, что искать нужно именно в этом направлении. Конечно, для очистки совести надо проверить и бандитов, но этим пусть занимаются другие. Слишком непохоже это дело на криминальные разборки. Скорее всего просто обыкновенная бытовуха на любовно-денежной почве.

* * *

Когда супруги Котовы после того, как их подробно допросили: где они находились в предполагаемый момент убийства, – наконец добрались до дома, уже светало.

Загнав машину в гараж и пнув сидевшего рядом на пассажирском сиденье спящего Евгения, Лариса выключила мотор. Она еще раза два попыталась разбудить своего супруга, но, видя, что это бесполезно, решила оставить благоверного прямо в салоне «Вольво».

Она поднялась по лестнице на второй этаж, вошла в квартиру и из последних сил добралась до любимого кресла в холле.

Упав в него, Лариса застыла, уставившись в одну точку. На мгновение ей показалось, что она полностью утратила контроль над своим собственным телом и что даже поднять руку или ногу – дело для нее неосуществимое.

Немного погодя шум в коридоре все же заставил ее оторвать взгляд от стены и перевести его на дверь. Это оказался очнувшийся и выбравшийся из автомобиля муж. Он каким-то чудом сумел самостоятельно добраться до квартиры и теперь бухнулся на пол, чтобы развязать шнурки на ботинках.

Благоразумно отпустив ему на это дело полчаса – по пятнадцать минут на каждый ботинок, – Лариса решила сварить себе и Евгению по чашечке кофе. Однако, к ее сожалению, молотого кофе на кухне не оказалось. Пришлось довольствоваться лишь растворимым «Нескафе», присланным знакомым из Испании.

Однако кофе не помог. Лариса и сама не запомнила, когда она успела допить последний глоток, и рухнула на диван. Но спустя некоторое время она вдруг почувствовала, как кто-то немилосердно трясет ее за плечи. С большим трудом, стараясь не потревожить свою тяжелую голову, Лариса приоткрыла чуть-чуть правый глаз, и сквозь сомкнутые ресницы ей удалось рассмотреть две мужские ступни: одну – в синем шелковом носке, другую – в черном ботинке. Она подумала, что зря, учитывая большой опыт участия мужа в массовых и единоличных пьянках, понадеялась, что он сумеет справиться со шнурками сам.

Евгений задал вопрос:

– Тебе не страшно?

– Чего?

– Разве ты не понимаешь? Ведь это ты приносишь людям несчастье. Если бы не ты, Каменская, возможно, сейчас была бы жива. Угораздило же ее пригласить тебя на день рождения!

На удивление Ларисы, Евгений достаточно складно для его состояния произнес этот патетический монолог.

– О господи, у тебя что – белая горячка? Может быть, и в том, что ты уже опять успел так набраться, виновата только я? – оживилась в ответ Лариса.

– Конечно, ты, – тут же согласился Котов. – На тебе кровь, женщина! Точно так же, как на твоем вчерашнем платье. Мне страшно жить с тобой трезвым. Я боюсь однажды увидеть на твоей голове волосы горгоны Медузы и окаменеть.

– Какой пассаж! – только и смогла вымолвить Лариса, давно уже не слышавшая от своего мужа каких-либо интеллектуальных изречений. – Я просто сражена. Только снимать ботинки с тебя я все равно не буду. Уж как-нибудь сам… А мне дай отдохнуть.

И, тяжело перевернувшись на бок, Лариса снова закрыла глаза. Но поспать ей в это утро было не суждено. Где-то около одиннадцати зазвонил телефон.

Трубку взял Евгений и заспанным, страдающим от похмелья голосом произнес:

– Да, бюро по организации несчастных случаев, убийств и тому подобных милых происшествий слушает вас. Ну, говорите же…

После этого нетрадиционного начала телефонный разговор продолжился в одноголосовом режиме – звонивший что-то говорил, на что Евгений отвечал однообразным мычанием.

Наконец он оторвал трубку от уха и протянул ее Ларисе:

– Это тебя… Глупая девочка, похоже, решила обратиться к твоему детективному гению, твоему лучшему «я», призванному наносить непоправимое добро человечеству.

Но Лариса его уже не слушала. Она полностью переключилась на разговор по телефону.

На проводе была Алена Зайцева. Девушка почти плакала в трубку:

– Лариса, простите, что я вас беспокою. Я понимаю, что я для вас – никто. Я даже не могу сама придумать повод, почему бы вы стали помогать мне. Но если вы не захотите, я просто погибла, хотя я абсолютно ни в чем, ни в чем не виновата!

– Подождите, Алена. Я ничего не понимаю. В чем это «ни в чем» вы не виноваты? – решила уточнить Лариса.

– Понимаете, Каменская мне никогда не нравилась. Но ведь я ее не убивала! Вы мне верите?

Лариса даже растерялась от такой наивности:

– Не знаю. Наверное. А вас что – обвиняют в убийстве?

– Ну, пока не прямо, но менты наседают, пристают с расспросами. Сегодняшнее утро все провела в каталажке. Я же не дурочка – вижу, куда дело идет.

– Но чем я могу вам помочь?

– Вы понимаете, – Алена замялась, – мне наши общие знакомые говорили, что вы иногда беретесь за расследования дел криминального свойства и раскрываете их. Говорят даже, что вы лучше, чем милиция, в этом разбираетесь.

– Это кто же?

– Ну, Эвелина Горская, ваша подруга.

«Так-так, Эвелина, похоже, становится моим импресарио в области частного сыска», – подумала Лариса.

Горская была парикмахером Ларисы.

– Потом, ваш муж тоже что-то об этом сегодня говорил, – робко продолжила Алена.

– Хорошо, давайте встретимся и поговорим спокойно, – сказала Лариса просто для того, чтобы закончить разговор, поскольку чувствовала, что организм ее не вынесет его продолжения, – например, у меня в ресторане сегодня часов в пять… Нет, лучше в шесть, – немного подумав и решив дать себе фору в лишний час, поправилась Лариса.

– Ой, спасибо вам. Я подъеду в шесть.

– Администратор вас проводит, – сказала Лариса и отключила связь.

Похоже, она опять вляпалась в историю, которую придется распутывать только ей. Но одновременно с чувством досады Лариса уже ощущала и знакомый азарт, возникающий у нее каждый раз, когда жизнь подкидывала ей новое дело.

И она еще три часа лежала в постели, изредка подремывая. Однако похмелье почему-то в этот раз было весьма изрядным, и больная голова не давала ей провалиться в сон. Кое-как промучавшись до пяти, Лариса поднялась, прошла в кухню, приготовила себе кофе и, едва осилив полчашки, спустилась в гараж.

* * *

Лариса с трудом доехала до ресторана. Ее руки были нетвердыми, движения угловатыми и неуверенными.

Администратор Степаныч, посмотрев на нее, выдавил из себя обычное свое скептическое «Н-да-а». Он сразу понял, в чем дело.

– Что, диван в Зеленом кабинете, джин с тоником? Или, может быть, пивка? – с ехидцей спросил он.

– Виски со льдом, – почти назло этому поганцу скомандовала Лариса. – И приготовь легкую закуску для двоих. У меня гости в шесть.

Степаныч бросил на начальницу недоумевающий взгляд. Как она в таком состоянии может с кем-то вести деловые переговоры? А если это личная встреча, то тоже непонятно – какое удовольствие от интима с похмелья?

– Ты что встал как вкопанный? – прикрикнула на него Лариса, но это получилось у нее как-то вяло. – Давай неси все это в Зеленый кабинет. И встретишь молодую девушку по имени Алена у дверей в шесть.

Степаныч удивленно поднял брови.

– Вы теперь по девушкам, Лариса Викторовна, специализируетесь? Это последствие вчерашней вечеринки?

Это было уже слишком. Директор ресторана, собрав все свои силы, подошла к своему заму и, выдохнув на него перегаром, заявила:

– Будешь так шутить – завтра выгоню! А потом найму киллера и пущу тебя в расход. Кроме меня, все равно это убийство никто не раскроет.

– У вас что, новое дело, что ли? – неожиданно смягчился Степаныч, не отреагировав на резкость Ларисы. – Новый детектив?

– Да. И если ты от меня не отстанешь и не выполнишь четко и конкретно то, о чем я тебя прошу, у меня будут проблемы.

Степаныч, шумно вздохнув и махнув рукой, пошел по направлению к кухне. Это означало, что исполнительность сейчас возьмет в нем верх и он сделает все как надо.

А Лариса пошла в Зеленый кабинет. «Боже мой, сколько конфиденциальных, деловых и личных встреч он уже выдержал!» – невольно подумала она, растягиваясь на диване и подкладывая себе под голову зеленую подушку.

Когда на часах было десять минут седьмого, Лариса начала недоумевать. Однако потом она вспомнила, что люди, хоть немного повертевшиеся в шоу-бизнесе, приобретают просто какую-то болезнь, мешающую им приходить куда-либо без опозданий. Даже если это касается вопросов жизни и смерти, как в данном случае с Аленой Зайцевой.

Впрочем, Алена опоздала всего на пятнадцать минут.

«Может быть, девушка и правда не так уж испорчена и не совсем потеряна для общества?» – подумала Лариса.

Скромная бело-голубая блузочка и длинная серая юбка создавали Алене имидж хорошей девочки-школьницы, а минимум косметики и слегка припухшие от слез глазки подчеркивали беззащитность и искренность девушки. Сейчас Алена была похожа на бедненькую сиротку, мимо несчастья которой может пройти только человек, совсем не имеющий сердца.

Как и по телефону, Алена начала с извинений:

– Пожалуйста, простите меня, – сказала она, усаживаясь на предложенное Ларисой мягкое кресло. – У вас, наверное, и так мало времени, а тут еще я…

– Давайте лучше сразу перейдем к делу, – сухо прервала ее Лариса.

– Да, конечно, – тут же согласилась Алена.

– Тогда для начала расскажите, с чего вы взяли, что милиция подозревает именно вас?

– Ну как же, ведь этот майор с самого начала разговаривал со мной так, как будто был уверен, что я убила бедную Каменскую. Видно, все-таки эта противная Кандабурова наболтала ему что-то, потому что он вызвал меня сразу после нее и стал задавать всякие каверзные вопросы насчет наших с Лешей отношений. Хотел, чтобы я призналась, что мы любовники.

– А это не так? – спросила Лариса.

– Нет, – горячо ответила Алена. – Абсолютно не так! И этот майор не там копает. Я знаю, что многие думают так же, как он. Но это неправда! Мы с Лешей просто очень хорошие друзья. Вот вы верите в дружбу между мужчиной и женщиной?

Лариса не смогла удержать усмешки: детский сад какой-то! Но ответила тем не менее довольно твердо:

– Нет, не верю. Но дело не во мне.

– Конечно, но мне сейчас так нужно, чтобы нам поверил хоть кто-нибудь. Понимаете, я давно знаю Лешу, и мы встречались с ним одно время. Но так просто, всего лишь гуляли.

Лариса снова внутренне усмехнулась: «Господи боже мой, действительно как школьники. А им ведь уже за двадцать! При всей их демонстративной распущенности они – сущие дети!»

– И то гуляли только потому, что ему тогда безумно нравилась моя лучшая подруга, а мне его друг, которые были влюблены друг в друга. Так мы и гуляли вчетвером, представляете? – продолжала Алена. – Они впереди – счастливые и влюбленные, и мы сзади, как собачки, ловя каждое их слово и взгляд. Это нас и сблизило. Но вот вместе, ну то есть как любовники, – Алена слегка покраснела, – мы с ним никогда не были. Я отношусь к Леше как к другу, к брату, если хотите, и это для меня гораздо важнее, чем секс. Поэтому я и не хотела бы вообще ничего менять в наших с ним отношениях.

– И что, – Лариса с интересом посмотрела на девушку, – вы все это и ментам рассказали?

– Нет, ну что вы. Зачем же им это? Они все равно ничему не верят, если это не совпадает с тем, что они уже вдолбили себе в голову. Только это еще не все. Представляете, я возвращаюсь сегодня с работы домой, выхожу из машины, а у подъезда этот самый мент сидит, меня ждет. Мне даже перед водителем стало неудобно, когда он подошел. Говорит, если хотите, то я, конечно, могу вас завтра официально вызвать на допрос, но только – это вам надо? Тем более у меня лишь один вопрос: «Не заходили ли вы в спальню Каменской после того, как она попрощалась со всеми гостями?» Я спрашиваю: «А что мне там делать?» А он отвечает: «Вообще-то вопросы здесь задаю я. Так вы были в комнате или не были?» Ну, тут я совсем растерялась и сказала: «Не помню».

– А на самом деле? – У Ларисы даже брови сдвинулись, так не понравился ей рассказ девушки.

– Ну да, – снова покраснела Зайцева. – Заходила я туда… Вернее, мы с Лешей вместе заходили. Когда Каменская попрощалась со всеми, а Леши все не было, я решила спуститься вниз – встретить его, поговорить. Думала, может, хотя бы он понимает, что происходит в этом доме. Зачем, например, Каменская попросила меня остаться присмотреть за домом… Ей Кандабуровой и Люды-домработницы, что ли, не хватает? А Леша, как услышал, что Каменская уехала, совсем расстроился. Как будто родная мамочка его бросила, честное слово!

В словах Алены послышались некие ревностные нотки, и они не ускользнули от внимания Ларисы. Она, смотря на эту девушку, которая производила инфантильное и беспомощное впечатление, все силилась понять, насколько она искренна. Или все это – только имидж?

– А когда я стала приставать с вопросами, Алексей сказал, что сам понятия не имеет о том, что случилось, – продолжала вещать Алена. – Но что у него дурное предчувствие, и взял и закрылся в спальне. Я вернулась было к гостям, но его страхи перекинулись и на меня. Я спустилась обратно в спальню, чтобы попытаться как-то утешить Лешу. Естественно, я старалась не привлекать внимания: про нас и так ведь черт знает что говорят.

– Но вы рассказали все это милиции?

– Да, рассказала, но, к сожалению, только после того, как этот мент кое в чем признался…

– В чем же?

– А в том, что эта змея Свиридова видела, как я тайком входила в спальню.

– Это уже плохо, – констатировала Лариса. – Что-нибудь еще?

– Да. Кандабурова сказала ментам, что Каменская написала записку Леше перед своим якобы отъездом, но он никакой записки не получал. Он ведь еще и из-за этого расстроился тогда. Дескать, уехала и даже не попрощалась…

Алена сокрушенно покачала головой, потом неожиданно всхлипнула и закрыла лицо руками.

– Ну, почему нам никто не верит?! – выдавила она из себя сквозь рыдания.

Лариса была вынуждена подать ей воды.

– Надо же было попасть в такую историю! – воскликнула Алена после того, как немного успокоилась. – Конечно, ведь ментам раскрываемость нужна, вот они теперь и вцепятся в нас с Алексеем.

– Ты уже виделась с ним после всего этого?

– В том-то и дело, что нет.

– А почему?

– Он так испугался, что даже скрывается где-то, – простодушно ответила Зайцева. – Котенко его целый день ищет по всему городу, и все безрезультатно…

Лариса повела бровями.

– Нет, вы не думайте, это не он. Он не способен на это, – испуганно затараторила Зайцева, уловив движение Ларисы. – Если вы нам не поможете, то мне вообще больше не к кому будет обратиться.

Лариса не ответила, только еще раз пристально посмотрела на свою посетительницу. Со времени ее пребывания в Зеленом кабинете прошло уже больше получаса, а она так и не притронулась к закуске, которую выставил на стол исполнительный Степаныч.

– Кто я такая?! Никто: ни крыши, ни денег. Раздавят и не заметят, – уныло проговорила Алена. – Хотя я понимаю – вам, конечно, тоже нет никакого резона заниматься всем этим. На глазах девушки появились слезы. – Извините меня, – сказала она, утирая лицо. – Я правда не знаю, что делать.

– Успокойтесь, – твердо ответила Лариса, наконец приняв решение. – Я не буду обещать, что отмажу вас от ментов, однако попытаюсь сделать все возможное, чтобы найти настоящего убийцу.

Она прекрасно понимала, что девушка полностью права в одном: у нее, директора ресторана «Чайка» Ларисы Котовой, не было совершенно никаких причин лезть в это дело, но также она очень хорошо знала и другое: она все-таки будет им заниматься. Даже при отсутствии материальной заинтересованности.

* * *

После разговора с Зайцевой Лариса села в свою машину и крепко задумалась. Действовать нужно было незамедлительно. Главное – не пороть горячку, но и не терять напрасно времени. И первое – отыскать Серебрякова. С чего это вдруг Алена решила, что он совсем не виноват в случившемся?

Для себя она не скидывала со счетов и Алену – мало ли какие экстравагантные ходы иногда предпринимают преступники: нанимают частных детективов, например, чтобы таким образом отвести от себя подозрение. К тому же Алене это расследование ничего не стоило – Зайцева просто попросила Ларису помочь, оговорив при этом, что на материальное вознаграждение «новая русская» Лариса может не рассчитывать по причине откровенной бедности заказчицы.

«И все же, – думала Лариса, – стареющая владелица магазина и восходящая звезда эстрады – это довольно странная пара. И вот молодой жиголо, видя, что его дорогая старушка и не думает оставлять этот бренный мир, а пожалуй, переживет и его самого, со своей любовницей, тоже звездочкой, косящей под маленькую, невинную девочку, замышляет ускорить процесс с помощью кухонного ножичка. Вжик, и никаких проблем! Главные организаторы счастливы и богаты, а старушка покоится с миром».

Конечно, Лариса отдавала себе отчет в том, что это только одна версия. Но именно она лежала на поверхности. Кстати, может быть, что они все это сделали не вместе, а кто-то из них в одиночку. Почему нет?

«И ведь какой план разработали! Во-первых, день рождения – довольно цинично, но вполне в духе юного поколения. В доме много гостей – значит, подозрение может пасть на кого угодно. Вторая неплохая идея – с телеграммой. Хотя она, возможно, и настоящая – здесь еще надо разобраться. Но все равно телеграмма – это плюс! Отъездом Каменской можно выиграть массу времени, а время в таких делах часто решает все. Пусть все думают, что Каменская уехала, хотя она давно стала холодным трупом!

Стоп, – остановила себя Лариса. – Вот тут-то и начинаются неувязочки. Объясните, зачем оставлять труп в спальне на видном месте! Это же полный идиотизм! Любой нормальный убийца постарался бы сделать так, чтобы труп нашли как можно позже и как можно дальше от дома. Тем более из-за мнимого отъезда Каменской в Самару его очень долго не стали бы искать ни здесь, ни там».

Загадок было пока очень много, и Лариса вела машину с хмурым выражением лица. Она ехала в особняк Каменской – самый первый пункт, откуда можно было начать поиски внезапно исчезнувшего Серебрякова.

Она быстро преодолела подъем в ущелье, проехала мимо научно-исследовательского института и микрорайона многоэтажек и наконец въехала в коттеджный поселок. Когда-то и они с Евгением хотели перебраться подальше от задымленного центра, но потом главой семейства овладела некая инерция, а жена вела слишком напряженную, полную приключений жизнь, чтобы всерьез думать о перемене места жительства.

Лариса, выйдя из машины, с удовольствием вдохнула чистый воздух Октябрьского ущелья. Здесь был своеобразный микроклимат, и район этот считался наиболее экологически чистым во всем Тарасове.

Ну, вот и кнопка звонка, и дверь, как и тогда, открывает Кандабурова. Но теперь, увы, не оживление написано на ее некрасивом личике, а подавленность и усталость. Впрочем, с Ларисой она по-прежнему приветлива, хотя немного и удивлена:

– Здравствуйте, чем могу служить?

Голос Ольги Сергеевны прозвучал вяло и безразлично.

– Здравствуйте… – произнесла Лариса.

А про себя подумала: «Черт! Чуть не сказала «добрый вечер». Это уж было бы сейчас совсем неуместно».

– Извините меня ради бога за вторжение, я разыскиваю Лешу.

– Лешу? – Ларису встретили поднятые брови и удивленный взгляд. – Но его здесь нет… Да вы проходите в комнату!

В гостиной, куда привела Ларису казашка, все осталось по-прежнему, как и до смерти хозяйки. Вот только разговаривать тут стало почему-то труднее, как-то неловко, что ли…

– Так почему вы решили, что Леша здесь? – спросила Орнагын, прервав затянувшееся молчание.

– Мне просто очень нужно с ним поговорить, и я решила, что вы сможете помочь его найти. Говорят, что он куда-то исчез…

– Я была бы рада, но я сама ничего про него не знаю. Наверно, он скрывается где-то у друзей. Ведь именно их с Аленой подозревают…

Телефонный звонок не дал ей закончить фразу. Извинившись, Кандабурова вышла в холл…

«Почему же, почему они оставили труп?» – этот вопрос все не давал покоя Ларисе, как гвоздем, царапая мозг.

Но тут вернулась Кандабурова с последними новостями.

– Звонил Котенко, – сообщила она. – Только что Алену Зайцеву задержала милиция, ей предъявлено обвинение в убийстве Ирины.

И опять звонок, на этот раз в дверь, прервал ее слова. Лариса была, в общем-то, не очень удивлена тем, что сообщила ей казашка. Разглядывая желто-коричневый узор на паркете, она думала о том, что никак не может понять реакцию Кандабуровой на эту информацию.

Приживалка казалась сегодня по-деловому собранной и хмурой, но никак нельзя было разгадать – рада она аресту Зайцевой, которую, кажется, не очень любила, или, наоборот, встревожена, так как думает, что убийца не она.

Шум в дверях заставил Ларису поднять голову. То, что она увидела, никак не могло добавить ей радости жизни.

«О боже, за что ты меня наказываешь!» – подумала она. В особняк Каменской пожаловали супруги Свиридовы.

Жанна, как всегда, выглядела нелепо и стильно одновременно. Такая одежда и такой макияж еще могли бы смотреться издалека, например, на подиуме. Но при ближайшем рассмотрении бросалось в глаза то, что этой женщине, похожей на ворону, с нарисованным лицом и в молодежном черном блестящем костюме, по меньшей мере лет сорок.

Почти такое же впечатление производил и ее муж. Тоже одетый во все черное, он напоминал слегка ободранного, но надменного орла, не снисходящего до беседы с простыми смертными. Войдя в комнату и едва кивнув Ларисе, он сразу же развалился на диване, закинув ногу на ногу и закурив сигарету.

Зато его жена – птичка говорящая – прямо с порога начала чирикать.

– Подумать только, – заявила она, – убить человека на его собственном дне рождения! Я всегда подозревала, что эта связь добром не кончится. Я же говорила, что Зайцева и Серебряков – любовники. На самом деле давно было видно, что они подкапываются к Ирининым денежкам. Вот и выбрали момент. А вы еще оставались, когда обнаружили труп? – спросила она, пронзая глазами Ларису и Орнагын.

И тут же, не обращая никакого внимания на молчание Ларисы и на недоумевающие, раздраженные взгляды казашки, продолжила:

– Мы-то сами гораздо раньше уехали, но я видела, как эта певичка входила в спальню. Крадется, как лисичка, и все время оглядывается по сторонам. А мордочка у самой хитренькая и хищная какая-то. – Жанна скорчила противную рожицу, пытаясь спародировать Алену. – Я тогда подумала, что ей там делать? Вот бесстыдница! Не успела хозяйка за порог, как она тут же заводить шашни с Алешкой! А утром, когда к нам нагрянула милиция с сообщением об убийстве Каменской, я сразу и поняла, чьих рук это дело. Хотя, между нами говоря, Каменская и сама была дамочка еще та. Строила из себя светскую даму. Да только ни породы, ни таланта у нее на это не хватало. Вот и допрыгалась. Вот и дочка у нее какая-то не от мира сего, правда?

Жанна и на этот вопрос не ожидала услышать ответ, однако его получила.

– А ты что здесь делаешь, шакалка? – В дверях стояла разъяренная Наташа, дочь Каменской, а позади нее смущенно выглядывал, блестя очочками, ее интеллигент-муж. – Приехала, думаешь, и тебе перепадет кусок? Не дождешься!

Жанна задохнулась не столько от возмущения, сколько от удивления, однако очень быстро пришла в себя.

– Ага, святоша, вот как ты заговорила, как только мать умерла! – прошипела она.

– Не смей произносить ее имени, ворона ряженая, – не растерялась Наташа.

– Я-то ряженая – могу себе позволить! А у тебя и денег на нормальную одежду нет! Что, завидно, дочка миллионерши? Ходишь в обносках! – В интонациях светской дамы Жанны Свиридовой все больше проглядывала вульгарная базарная хабалка.

– Лучше в обносках, чем блестеть, как елочная игрушка, – парировала Наташа. – В глазах от тебя рябит. Шла бы ты лучше из этого дома подобру-поздорову!

– Он пока еще не твой. Я не к тебе пришла, а с Ириной попрощаться.

– И заодно узнать все новости, да? – продолжала распаляться Наташа. – Кумушка пернатая!

– На себя посмотри, чучело огородное! – взвизгнула Жанна, совершенно не переносившая каких-либо замечаний по поводу своей внешности.

Тут даже Лариса не уловила резкого движения ее руки. Только мелькнули в воздухе длинные, накрашенные черно-синим лаком ногти, и на Наташиной щеке мгновенно появились три красных полосы.

Наташа охнула и тут же залепила обидчице такую пощечину, что та чуть не отлетела к мужу на диван, но все-таки сумела сохранить равновесие и, улучив момент, ловко вцепилась сопернице в волосы.

И началась настоящая потеха. Впрочем, потехой все это можно было назвать, только пребывая в очень циничном настроении.

Но, как бы там ни было, две озверевшие и уже ничего не соображающие женщины кусались, царапались, рвали друг другу волосы. Они делали это подобно диким самкам, не поделившим добычу или самца. И в этот момент ни один мужчина в мире, наверное, не смог бы разнять их. Впрочем, подобные мысли даже и не приходили в голову двум представителям сильного пола, присутствовавшим здесь.

Профессор химии вообще вжал голову в плечи. А Андрей Свиридов повернул голову к Ларисе и тягучим тоном эстетствующего философа произнес:

– Вы не находите, что в современной женщине гораздо больше природного начала, чем в мужчине? Все так называемые продукты цивилизации наложили на нее лишь наносной отпечаток, мгновенно исчезающий в те моменты, когда идет настоящая борьба за выживание и остаются работать лишь инстинкты. И это, наверное, правильно, не правда ли? Ведь…

И тут быстрое движение очнувшейся от меланхоличного равнодушия Орнагын, к счастью, помешало Свиридову закончить свою мысль. А ее большой горб уже трясся между дерущимися.

– Да как вы смеете вести себя подобным образом?! – Громовой голос казашки мгновенно заглушил крики и визги обезумевших женщин.

От неожиданности женщины расцепили руки и даже на секунду совсем умолкли. Было слышно лишь их тяжелое дыхание. Однако напряжение драки было настолько велико, что через минуту их брань возобновилась.

– А как она смеет оскорблять меня? – истерично завизжала Жанна.

– Это я-то ее оскорбляла? – не осталась в долгу и Наташа. – Да все знают, что это больше по твоей части.

Лариса поняла, что больше не выдержит. Слишком много физических и эмоциональных сил было потрачено вчера и сегодня. Кроме того, она поняла, что у Кандабуровой она вряд ли сумеет выяснить местонахождение Алексея Серебрякова. И тем более ничего не могут сказать по этому поводу Свиридовы. Его поиски, по всей видимости, нужно было вести с подключением Олега Карташова, ее знакомого милиционера. А может быть, и каким-то другим путем. Но во всяком случае здесь, в особняке Каменской, Ларисе было делать нечего.

Быстро попрощавшись с Кандабуровой и слегка кивнув Свиридову, по-прежнему рассеянно сквозь клубы сигаретного дыма наблюдавшему за ссорой Наташи и Жанны, она скорым шагом вышла из дома. Сев в салон своего «Вольво», она тут же нажала на газ.

А сзади, из особняка, все еще неслись крики разъяренных женщин.

Глава 3

После того как Лариса с такой поспешностью сбежала от свары в доме Каменской, она почувствовала, что хочет спать. И плевать на то, что часы показывали только без десяти минут восемь вечера. В конце концов, у нее был очень тяжелый день, отягощенный состоянием похмелья и разговорами на темы чужих проблем.

Она заслужила отдых. Что же касается Серебрякова, то она решила заняться этим завтра. Придется, видимо, в очередной раз передавать штурвал управления рестораном безотказному Степанычу – в конце концов должен же он замаливать свои грехи, выразившиеся в хамском ехидстве по поводу ее сегодняшнего состояния!

Да, пускай поработает. А то постоянно дурака валяет и только ноет на всех углах, что якобы много, очень много работает, а его не ценят.

Да, именно так… Степаныч – он такой.

Рассуждая таким образом и представляя себе, как яростно будет завтра чесать себе Степаныч голову, с каким энтузиазмом он будет замещать начальницу на ее посту, Лариса гнала свой автомобиль домой…

…Так, мужа дома нет. По-видимому, поехал куда-то догонять вчерашнее карнавальное состояние.

Значит, пиджак на вешалку, брюки… хм, хорошо бы вообще-то туда же, но ладно. Черт с ними! И на стуле полежат – не помнутся.

Лариса была озабочена лишь тем, чтобы быстрее раздеться, упасть в кровать и провалиться в сон. И тут – о боже, опять телефон!

– Когда же ты заткнешься, трещалка неугомонная?! – вслух выругалась Лариса.

Однако, взяв трубку, она совершенно хладнокровно и спокойно сказала:

– Алло.

– Лариса? Это Владимир Иванович Котенко, – послышался приятный бас в трубке. – Извините, вы сами дали мне свой телефон на вечеринке у Каменской, а мне очень важно с вами поговорить.

Голос Котенко был тверд, но вместе с тем вежлив и солиден.

«Этому-то что нужно?» – подумала Лариса, у которой не было желания сейчас разговаривать с кем-либо.

– Да, я вас слушаю, – тем не менее произнесла она.

– Простите, что я вас беспокою. Но вы же понимаете, волей судьбы мы все на том вечере оказались в одной лодке, и это дело теперь так или иначе коснется нас всех. Поэтому я и хотел бы именно вас попросить взять на себя расследование происшедшего. За определенную плату, разумеется.

«И ведь говорит как пишет. Все так гладенько», – невольно покачала головой Лариса.

– Простите, Владимир Иванович, но я не нуждаюсь в средствах. Я и сама женщина небедная, – усмехнулась Лариса.

– Конечно, – тут же согласился Котенко, – но я очень хорошо заплачу. Понимаете, мне посоветовали обратиться именно к вам. – Продюсер сделал особый упор на последнем слове. – Сказали, что только вы и сможете помочь. Я могу быть с вами совсем откровенным? Не обидитесь? Честно говоря, я всегда был убежден, что женщин умных просто не бывает. Ну, встречаются в крайнем случае хитрые, но не больше. Но вы! Когда мне рассказали о ваших подвигах на детективном поприще, я был просто потрясен и даже пересмотрел некоторые свои взгляды.

Котенко явно включил свои артистические способности, и пафос в его голосе засквозил совершенно отчетливо.

– Чтобы женщина была не только восхитительно красива, как вы, но еще и обладала таким незаурядным умом! Честное слово, такого я еще никогда не встречал, – лил он по телефонным проводам свои дифирамбы. – И тем более уж вы-то с вашим умом наверняка уже поняли, что Алексей и Алена совершенно невиновны. Неужели вы откажетесь заступиться за них?

«Ах, ну до чего бывают наивны мужчины! Думает – сделал пару комплиментов, и женщина уже у него в руках», – насмешливо размышляла Лариса, не решаясь прервать монолог продюсера.

– Не хочу вам врать, Владимир Иванович, но я вовсе не уверена в их невиновности, – наконец улучила она момент. – Тем более что мне так и не удалось поговорить с Серебряковым. Он же скрывается.

– Об этом не волнуйтесь. Леша сейчас у меня, – успокоительно сказал Котенко. – Он был вынужден затаиться на некоторое время, а то милиция забрала бы его, как и Алену. А ему было бы очень трудно провести даже несколько дней в тюрьме… Даже труднее, чем ей. Но вы если хотите поговорить с ним, то, пожалуйста, приезжайте хоть прямо сейчас. Он ответит на все ваши вопросы. А потом и решайте: соглашаться вам на мое предложение или нет, хорошо?

– Ладно, диктуйте адрес, – устало произнесла Лариса.

* * *

«Ну вот, прощайте сладкие мечты о спокойном сне. Придется теперь притворяться груздем и в качестве такового тащиться на другой конец города», – ворчливо про себя рассуждала Лариса.

Она подбодрила себя чашечкой кофе и снова села за руль «Вольво». А чтобы окончательно прогнать сон, она врубила музыку погромче. Бодрый, напористый и бескомпромиссный рок явно оказался уместным – Лариса почувствовала прилив энергии, и спать уже не хотелось.

«Прямо как подросток», – усмехнулась она собственному поведению.

Котенко, открывший ей дверь, казался почему-то очень удивленным. Видимо, он не понимал, как ей удалось добраться до него так быстро. Впрочем, и у самой Ларисы вид был сейчас почти такой же, как и у него. Нечасто приходилось ей видеть малознакомых мужчин в халатах. Тем более что эта одежда придавала Котенко очень характерный вид: уютный и слащавый одновременно.

Впрочем, продюсер сразу понял причину недоумения Ларисы.

– Какой сюрприз! – сказал он. – А мы и не ждали вас так быстро. Извините, у меня такой домашний вид.

– Ничего страшного, не беспокойтесь, пожалуйста, – машинально проговорила Лариса обычные в таких ситуациях слова вежливости.

– Пожалуйста, проходите в гостиную.

Лариса вошла и огляделась. В комнате недавно был произведен евроремонт. Шелковые обои с геометрическим рисунком, подвесные потолки, паркет и большая пальма в углу. А прямо на середине – стол со стоящими на нем тарелками с бутербродами – в основном с ветчиной и икрой. За открытой дверью в смежную комнату была видна огромная кровать, на спинке которой удобно расположились две чьи-то ступни в коричневых ботинках.

– Володя, ну куда ты пропал? – капризно произнес их обладатель.

– Леша, встань – у нас гости, – смущенно ответил на это Котенко. – Иди пить с нами чай.

– Я не хочу, я жутко устал, – послышался недовольный голос. – Неужели нельзя дать человеку отдохнуть?

– Леша, наша гостья пришла и к тебе тоже, – тоном доброго, но одновременно строгого родителя сказал продюсер, – даже в первую очередь к тебе.

Леша поднялся и нехотя, подтягивая на ходу брюки, вошел в гостиную. Пред очами Ларисы появилась его капризная физиономия с жутко кислым видом. Увидев Ларису, Серебряков, однако, слегка смутился и немного порозовел.

– Ах, это вы? Здравствуйте, – чуть улыбнулся он краешками губ.

– Здравствуй, Алексей. Я сегодня весь вечер потратила на твои поиски, – подстраиваясь под тон, который избрал для общения с ним Котенко, произнесла Лариса.

– Да, что поделаешь – конспирация, – развел руками певец.

– Владимир Иванович предложил мне заняться расследованием убийства Ирины, и в связи с этим у меня к тебе несколько вопросов, – официально сказала Лариса.

– Что ж, я готов на них ответить, – манерно, после небольшой паузы сказал Серебряков. – Кстати, давайте пройдем в спальню. Там нам будет гораздо удобнее говорить.

Тут Алексей неожиданно по-женски замахал руками на Котенко, притащившего с кухни поднос с чашечками.

– Подожди, успеем мы выпить твой чай. Дай поговорить с человеком.

Котенко пожал плечами и, видя, что Лариса собирается уединиться с Алексеем, не стал этому препятствовать.

Но едва войдя в уютную спальню, Леша опять развалился на кровати, повернувшись теперь на бок. Лариса, раздраженно посмотрев на него, опустилась в большое мягкое кресло.

– Вы простите меня, если я буду принимать вас лежа? Я сегодня не очень хорошо себя чувствую, – вяло разминая тонкими длинными пальцами виски, сказал Серебряков.

– Как вам удобно, – сухо ответила Лариса.

– Ужасное событие, ужасное… Я нахожусь в полной прострации, – сокрушенно покачал головой Серебряков. – Никак не могу успокоиться.

Но Лариса уловила во всем этом оттенок фальши, наигранности, театральности.

– Итак, что же вы хотели спросить?

– Во-первых, запомни – эта беседа гораздо важнее для тебя, чем для меня. И не пытайся врать, пожалуйста. Я все равно узнаю правду, – строго начала Лариса.

– Да вы что? Вы только не сердитесь ради бога. – Застенчивая полуулыбка нашкодившего мальчишки осветила Лешино лицо.

«А ведь знает шельмец, как должно действовать его обаяние на девочек», – подумала Лариса.

– Я с удовольствием отвечу на все ваши вопросы в надежде на то, что вы все-таки поможете нам, – перешел он на деловой лад.

– Хорошо, тогда поговорим сначала о ваших отношениях с дамами. Каменская и Зайцева: кем они были для вас? Только, как мы договаривались, – честно.

– О' кей. Да мне и скрывать здесь нечего, – оживился Серебряков. – Алену я знаю с детства. Дружили, гуляли. Но как даму сердца я никогда ее не воспринимал. Мы друзья, понимаете?

– А Каменская?

Алексей резко отвернулся. Его маленькие кулаки сжались. Неужели он так переживает смерть любовницы? Или пытается скрыть какие-то еще чувства? Но вот уже большие серо-голубые глаза смотрят прямо на Ларису.

– Я любил Ирину, – выдохнул он так, как будто лицедействовал на подмостках сцены.

«Боже ты мой, я сейчас заплачу!» – ехидно подумала Лариса, принимая все происходящее исключительно за актерство.

– Да ладно тебе, Леш, – просто сказала она. – О покойниках либо хорошо, либо ничего, но… Я прошу прощения, не старовата ли она для тебя, а? Можешь признаться. За альфонство у нас пока не сажают.

Выдержав паузу, Алексей манерно поднял глаза:

– Да, действительно. Я и забыл, что вы все, весь этот мир за окном, живет, по старым стереотипам. Они заслоняют вам глаза, и вы не видите настоящей красоты. Вам не понять, какой красивой может быть зрелость и даже старость. Ну хорошо. Не можете – не надо. Но ведь вы же и нам их навязать хотите. Прошу вас, запомните хотя бы одно – не надо мерить людей искусства на свой аршин. Просто поверьте мне: я любил Ирину, любил!

«Ух ты, какие мы особенные! Умом не измерить, аршином не понять. Может, у тебя и с продюсером своя любовь? Что-то он уж больно с тобой носится. Не то что с Зайцевой», – снова завертелись в голове Ларисы мысли, которые могли бы показаться циничными.

– А как насчет Алены? Может быть, это она убила? – неожиданно спросила Лариса.

– Как это? – растерялся Алексей.

– Мне показалось, что, несмотря на ее заверения в дружеском к тебе отношении, она испытывает к тебе чувства другого порядка, – объяснила Лариса. – И поэтому мотив налицо.

Она пристально посмотрела на развалившегося на кровати собеседника.

– Нет. – Первый раз за все время разговора Лешин голос звучал твердо и решительно. – Она не могла. Не тот характер.

– А кто из гостей мог это сделать, как ты думаешь?

– Никто. Кроме двоих. Бандиты… – вздохнул он и даже привстал с кровати. – Уж этим не привыкать. У, бандюги! Они кого хочешь могут прибить ни за что. Даже меня пытались.

Он слегка поежился, видимо, вспомнив не очень приятные эпизоды своей жизни.

– Да? Это уже интересно. А как именно они это делали? – решила уточнить Лариса.

– Ну так, – Леша смущенно усмехнулся. – Просто слегка за шиворот подняли и к дереву прислонили.

– И чем же ты им так дорогу перебежал?

– Да не понравилось им, что я у Каменской якобы деньги беру. У них там свои какие-то интересы.

– Интересы?

– Да не знаю я. Я в их дела не лез.

– А у них были какие-то совместные дела?

– Не знаю.

– Леша, ты же обещал мне помогать! – в голосе Ларисы зазвучали металлические нотки. – Вспомни, может быть, Каменская что-нибудь говорила об этом? Или ты сам случайно слышал какие-то их разговоры. Любая мелочь здесь может оказаться очень важной.

– Ну, не понимаю я в этом ничего, – с оттенком детской капризности воскликнул Алексей. – Деньги, бизнес – кому это может быть интересно?

– И все-таки, – не сдавалась Лариса. – Какие дела у нее могли быть с бандитами?

– Я же говорю, что не в курсе. Ну, владели они совместно этим самым магазином модной одежды «Фэшн-2000» – он же ей в наследство от мужа достался. А браткам это вроде не нравилось…

Леша неожиданно замолк и задумался.

– Ну, что я из тебя все как клещами вытягиваю? – рассердилась Лариса. – Не нравилось почему?

– Вроде бы им был нужен… этот, как его?.. контрольный пакет акций, что ли, а Ирина ни за что не хотела его продавать. Это же жуткое дело. Они так настойчиво на нее наезжали, что она как-то даже на разборки с ними ездила.

– Стоп. Когда это было?

– Да месяца три назад, наверно. Я почему запомнил – Ирина вернулась оттуда тогда какая-то странная. Не то обкуренная, не то обколотая. Но о том, что там было, почему-то промолчала. Впрочем, я и не интересовался. Зачем мне это надо?

«Действительно, зачем? С какой стати настоящий мужчина должен интересоваться делами своей любимой женщины?» – хотела сказать Лариса, но вовремя сдержалась.

И сделала вывод, что скорее всего про акции нужно будет потом узнавать через каких-то третьих лиц.

– Хорошо, – сказала она чуть более мягким тоном. – Вернемся к дню рождения. Расскажи, где ты был, когда Ирина получила телеграмму из Самары?

– Да это все Котенко! – пожаловался Леша. – Приспичило ему о следующей репетиции договориться, как будто времени больше не мог найти. Вот и вышли мы с ним на улицу покурить, хотя я сам не курю в принципе. Так, пошел только, чтобы поговорить спокойно. И потом, дома уже от такого количества людей, сами понимаете, и шум, и запах. Вот я и предложил Володе немного прогуляться на чистом воздухе. А когда мы вернулись, Ирина уже вроде как уехала.

– А с чего ты это взял? – спросила Лариса.

– Так мне же Алена сказала. Она специально даже нас на лестнице ждала, чтобы сообщить последние известия.

– И как же ты отреагировал на них?

– Ну, расстроился, конечно… Мне у Котенко как раз удалось выпросить пару дней выходных, а тут прихожу и узнаю, что Ирина уехала. Придется одному отдыхать. Обидно. Хотя, может, и не в этом было дело. – Алеша на минуту задумался, мрачно разглядывая рисунок на обоях. Потом он перевел взгляд на Ларису и, глядя ей прямо в глаза, продолжил: – Не знаю, поверите ли вы, но у меня иногда, хотя и редко, бывают предчувствия того, что в скором времени должно произойти. – Лешин голос понизился почти до шепота. – Так вот, когда Алена сказала мне, что Ириша только что уехала, я вдруг отчетливо понял, что не увижу ее больше никогда.

– А записка? – тоже шепотом спросила Лариса, подстраиваясь под собеседника.

– Какая записка? – в тон ей произнес Алексей.

– Та самая, которую Каменская писала тебе в своей спальне, – громко сказала Лариса, встряхивая головой, чтобы избавиться от наваждения, вызванного Лешиными словами о предчувствии.

– Я никакой записки не получал, – протянул Леша. – Тем более что после разговора с Аленой я сам пошел в спальню, так как, естественно, подниматься к гостям в таком настроении у меня никакого желания не было. И спальня, между прочим, оказалась пустой.

– А кто-нибудь видел, как ты туда заходил?

– Да вроде бы нет, – пожал Алексей плечами. – Алена только. Так она и прибежала уже минут через десять туда ко мне.

– Это зачем? – спросила Лариса.

– Ну конечно, чтобы сначала заняться со мной сексом, а уж потом на сладкое убить Ирину, – как-то нервно съязвил Алексей. И тут же зло добавил: – Поговорить она со мной хотела, просто поговорить по-человечески, только и всего.

– А о чем?

Лариса сделала вид, что не замечает злости Серебрякова, и он быстро успокоился.

– Да все о том же, – ответил он. – Об отъезде Ирины… Она еще говорила, что мне совсем не нужно было пить, что мой организм не переносит этого и потому возникают необоснованные страхи. Хотя я и видел, что она сама тоже дрожит вся. Видно, мое состояние и на нее подействовало. Так иногда бывает: если я что-то очень остро ощущаю, то и близким это передается.

«Ну, все, я хочу кофе, – подумала Лариса. – Уж лучше я буду с Котенко философствовать, чем еще раз разговаривать с этим инфантильно-истерическим типом».

– Понятно, Леша, – сказала она вслух. – Я начинаю только выстраивать картину происшедшего. Поэтому твой рассказ очень кстати для меня.

Она поднялась с кресла и направилась обратно в гостиную. Там сидел в одиночестве Котенко и с серьезным видом смотрел клипы.

Как только вошла Лариса, он сразу же отвлекся от телевизора. И пока проголодавшаяся гостья пила свой кофе, заедая его крошечными бутербродиками и печеньем, разложенными на блюдах, он все пытался хорошенько вбить ей в голову, что его «ребята» – так он называл Алексея с Аленой – не могут быть ни в чем виноваты, и настойчиво уговаривал Ларису заняться расследованием.

В конце концов он добился только того, что так и не утолившая свой голод Лариса была вынуждена отказаться от второй чашки кофе и срочно покинуть их квартиру, получив напоследок заверения в том, что только она является их последней надеждой.

* * *

Приехав наконец домой, Лариса еще не успела открыть дверь в свою спальню, как опять ожил телефон.

– Здравствуй, Лариса, – услышала она подозрительно знакомый голос в трубке.

– Карташов? – обрадовалась Лариса. – Наконец-то хоть один приятный голос за весь день. Чем порадуешь, Олег Валерьянович? Давно что-то тебя не было слышно.

Капитан милиции Олег Валерьянович Карташов был ее давнишним знакомым. Он был моложе ее на несколько лет, однако это не мешало им время от времени проводить интимные встречи. Впрочем, регулярности особой в них не было, и их отношения в этом смысле были неопределенными. А отсюда и не отягощенными взаимными обязательствами.

Карташов отличался от других работников милиции большим тактом и интеллигентностью, что в сочетании с присущей все-таки ментам брутальностью и прямолинейностью создавало некий шарм, который был по душе Ларисе.

– Ну чем может порадовать капитан милиции, сама подумай, дорогая, – пел в трубку Карташов.

– Пригласить в ресторан, чтобы поговорить о чем-нибудь вечном и прекрасном, – начала кокетничать Лариса, пользуясь отсутствием мужа.

– Ларочка, неужели в таком возрасте можно быть такой наивной? – укоризненно заметил Карташов. – У меня новость гораздо лучше: кажется, мы опять с тобой будем заниматься одним делом. Фамилия Каменская, если я не ошибаюсь, тебе о чем-то говорит?

– О боже, и ты, Брут? – воскликнула Лариса. – Но ведь этим занимался какой-то бравый молодой человек с соколиным взором?

– Можешь звать меня просто – Олежек, – неожиданно засюсюкал Карташов. – Тем более что дело передали вашему покорному слуге как опытному следователю, раскрывшему массу безнадежных дел.

– Не забудь только уточнить, с чьей помощью ты это сделал, – съязвила Лариса.

– Ну да, ты помогла мне пару раз: натолкнула на свежие мысли, – небрежно произнес Олег. – Но сейчас это не понадобится: убийца уже раскрыт, более того, арестован. Осталось только найти прямые доказательства и дело можно закрывать. И еще удивляться тому, что ты снова оказалась втянутой в нехорошую историю…

– Вот так всегда у вас получается: сначала арестовываете человека, а затем пытаетесь найти доказательства его вины. – Лариса рассердилась, а потому сейчас ей казалось, что Зайцева совершенно невиновна. – Вы уверены, что ищете в верном направлении?

– Если я и был в чем-то в своей жизни уверен, так именно в этом.

– Узнаю Карташова. Ты и во многих других случаях говорил так же… Да, кстати, а что думает наша милиция по поводу таких интересных личностей, как Кирпичев и Хряпунов, более известных в криминальном мире под кличками Доллар и Хряп, которые тоже, между прочим, присутствовали на известной вечеринке? – Но убийство по своему характеру непохоже на обычные разборки, – замялся Карташов. – Ну что это такое – кровать, перерезанная сонная артерия?! Хотя в чем-то ты и права. Тем более что, по последней информации, названные тобой личности скрываются. Пожалуй, я подключу человека на разработку и этой версии. Но все равно ты меня не собьешь. Я уверен, что Каменскую убила Алена Зайцева. Хочешь поспорим? Если я не прав – за мной ужин в ресторане, и, если захочешь, весь вечер будем говорить хоть о Ницше.

– Что ж, договорились. Это стоит послушать. А сейчас я хочу спать. Свяжемся утром, ладно?

– Не возражаю, – ответил Карташов.

– Я рада, что мы снова будем работать с тобой в тандеме, – проявила вежливость Лариса.

– Почему?

– Потому что дело отнюдь не закрыто, как ты думаешь. Впрочем, обо всем мы поговорим завтра.

– Хорошо, – ответил Карташов и, пожелав Ларисе спокойной ночи, повесил трубку.

А Лариса, растянувшись наконец на своей кровати, опять задумалась. Конечно, было бы очень интересно послушать, как капитан милиции будет цитировать Ницше, но с чего, собственно говоря, ей вздумалось защищать Алену с Лешей? Если убили не они, то кто же? В версию про бандитов Лариса и сама почему-то не верила. С другой стороны, остается и еще один невыясненный вопрос: кто послал телеграмму Каменской? Пожалуй, именно выяснением этого и нужно заняться в первую очередь.

У Кандабуровой она уже интересовалась, что та думает по этому поводу. Значит, остается дочь Каменской – Наташа, которая, кстати, не очень ладила с мамашей. Но это все завтра, а сейчас – спать!

* * *

На следующий день в ресторане все шло как обычно. Трудоголик Степаныч, услышав от Ларисы, что она на несколько дней в связи с новым расследованием выпадает из рабочего ритма, жутко разорался.

Городов раскраснелся, яростно чесал голову и буквально прыгал вокруг стола, за которым восседала невозмутимая и спокойная Лариса. Степаныча, по всей видимости, посетил очередной экзистенциальный кризис, поэтому он вылил на голову своей начальницы целый ушат обвинений. Тезисов было выдвинуто несколько: авантюристка и безголовая баба, безответственная бизнесменша (я удивляюсь, как это до сих пор «Чайка» не обанкротилась) и ветреная особа.

В последнем пункте он явно намекал на капитана Карташова, которого самолично несколько раз провожал в Зеленый кабинет. Впрочем, Лариса подозревала, что у Степаныча здесь проявлялось собственное неудовлетворенное либидо.

Все вышеуказанные обвинения были бы невозможны в принципе при соблюдении субординации. Но… Степаныч был очень исполнителен и ответствен. Лариса могла ему безоговорочно доверять в финансовых вопросах – этот человек по своему характеру не украл бы у нее ни копейки. Поэтому она прощала своему ворчливому и порой ехидному заместителю эти маленькие грехи.

Спокойно выслушав истерику Степаныча, она молча вышла из кабинета, как бы предоставляя ему пульт управления рестораном, и проследовала в гараж.

Ее путь лежал к дочери убитой Каменской, Наталье.

Ее квартира располагалась в старой, обшарпанной двухэтажке с маленьким двориком, в котором росли три чахлые елочки и стояли две старенькие лавочки с вечно сидящими на них старушками. Единственной новой вещью, которую заметила здесь Лариса, оказался замок с кодом на двери подъезда.

Конечно, справляться с такими вещами Лариса умела быстро, однако здесь нужно было действовать крайне осторожно, так как после того, как она от неожиданности немного притормозила перед дверью, разговор на ближайшей лавочке стал значительно тише. Не торопясь и не подавая виду, что замечает косые взгляды, бросаемые на нее старушками, Лариса демонстративно посмотрела на часы и достала зажигалку и сигареты.

К счастью, уже почти стемнело, и, когда Лариса осветила снизу кнопки кода, три из них, отшлифованные пальцами входящих жильцов, заблестели. Это и были требуемые цифры. Оставалось только найти нужную комбинацию, что удалось Ларисе уже с третьей попытки.

Прямо с порога ей в нос ударил давно забытый запах пыли, мочи и кислой капусты, который всегда почему-то присутствует в подъездах подобных домов, независимо от того, поставлен на них замок с кодом или нет. Изо всех сил пытаясь не дышать, Лариса одним махом вбежала на второй этаж и вдавила указательный палец в звонок. Ждать пришлось долго. Затем дверь наконец открылась, и на нее с неудовольствием посмотрели вечно хмурые глаза Наташи.

– Здравствуйте, – удивленно сказала она.

Приветствие, однако, прозвучало из ее уст как грубый вопрос: а что, собственно говоря, вам нужно?

– Добрый вечер, Наталья, – стараясь говорить приветливо, ответила Лариса. – У меня к тебе серьезный разговор, можно пройти?

– Проходите, – Наталья пожала плечами, – только уж простите, но я буду принимать вас на кухне, не возражаете?

– Нет, конечно, – согласилась Лариса и прошла в указанном направлении.

Кухня дочери бизнесменши, владелицы супермодного магазина, имела тоже какой-то старый вид, как и все в этом доме. Когда-то белые кухонные шкафчики пожелтели и потрескались, занавески на окнах больше напоминали цветные тряпки, а круглый деревянный стол, доставшийся скорее всего еще от бабушки, шатался от малейшего прикосновения. Впрочем, зато нигде не было ни пятнышка, ни пылинки… На подоконниках стояли горшочки с цветами.

Сама Наташа, едва зайдя в кухню, взяла нож и стала чистить картошку, сославшись на то, что она только что пришла с работы и они с мужем еще не ужинали.

– Простите, Наташа, – начала Лариса разговор, ради которого и приехала сюда. – Возможно, наша беседа будет вам и не очень приятна, но я хотела бы поговорить с вами о вашей матери.

В Наташином взгляде ничего не изменилось: те же недоверие и сердитость, но ни отчаяния, ни слез. Вот Серебряков реагировал совсем иначе при упоминании имени Каменской.

– И что же вы хотите узнать? – безразличным тоном спросила она.

– Прежде всего расскажите, пожалуйста, о ваших отношениях.

Наташа поморщилась:

– Да разве вы сами не знаете, как часто мы ссорились? Не понимаю я, как вообще так можно было жить, как она. А эти друзья ее – гоблины! «Новые русские», черт бы их побрал. Неужели за деньги можно терпеть всех? Да что там – деньги были смыслом ее жизни! Она и людей-то оценивала по количеству купюр в их кошельке и принадлежности к светскому обществу. Я бы и вовсе перестала с ней общаться, но она же мать все-таки. А она не верила: думала, что я из-за ее денег не рву с ней окончательно отношений. Не все же такие меркантильные, как она. Совсем свихнулась на своих бабках, понимаете…

Наташа запнулась и косо посмотрела на Ларису, вероятно сообразив, что та ведь и сама занимается бизнесом, а потому скорее примет сторону матери, чем ее.

Ее глаза мгновенно потухли, спина немного согнулась, а лицо приняло свое обычное сердитое выражение, как будто уже ничего не могло заинтересовать молодую женщину в этом погрязшем в стремлении к материальным благам мире.

«Как же мне заставить ее снова разговориться?» – задумалась Лариса и только для этого задала свой провокационный вопрос.

– Наташа, – сказала она, – а где вы были во время убийства?

И он попал в точку. Наташа резко вскинула голову.

– А вы что, из милиции? – почти прошипела она.

Ее глаза злобно заблестели, заставив Ларису вспомнить недавнюю перепалку со Свиридовой, перешедшую в рукоприкладство.

– Я уже давала показания, – отчеканила она. – Впрочем, скрывать нам нечего: в это время я вместе со своим мужем находилась уже в дороге домой.

«Да, мягко говоря, какие-то резковатые у нее скачки настроения, – подумала Лариса. – От таких людей не знаешь, чего ожидать в следующий момент».

Но тут ее мысли прервал детский крик, и в кухню вбежал симпатичный мальчик лет десяти, имевший в отличие от своей почти всегда растрепанной матери ухоженный вид. Было понятно, что на внука Каменская все-таки давала деньги.

– Мамочка! – прокричал он своим детским голоском, не замечая гостью. – Мы есть когда будем?

– Подожди, Илюша, – хмуро сказала Наташа, – не видишь, я разговариваю?

Илюша заметил наконец Ларису и уставился на нее своими синими глазками.

– Здравствуйте, – вежливо сказал он. – А вы что, тоже расследуете бабушкино убийство?

– Да, пожалуй, – согласилась Лариса. – А как ты догадался?

Мальчик улыбнулся. Его черты и выражение лица почти в точности повторяли Иринины, и было очень непривычно видеть знакомую хитрую улыбку на детском лице.

– Не знаю, – протянул он. – Все незнакомые люди теперь приходят к нам только для этого. Но менты – они сволочи и глупые.

Произнеся эту фразу, он окинул взглядом Ларису с ног до головы и прибавил:

– А вот у вас должно получиться.

– Илюша, – уже совсем сердитым голосом сказала Наташа, – иди в свою комнату. Дай нам поговорить спокойно.

Мальчик послушно поднялся и, попрощавшись с Ларисой, вышел.

«А ведь он из-за моей хорошей одежды начал подлизываться, – подумала Лариса. – Наверное, бабушка была для него гораздо большим авторитетом, чем родители».

– Наташа, – как бы мимоходом спросила она, возвращаясь к прерванному разговору, – а к кому Ирина собиралась лететь в Самару?

– Не знаю, – безразлично ответила та. – Я никогда не интересовалась ее деловыми знакомыми.

«Тоже мне – русские интеллигенты нашлись, – с легким презрением подумала Лариса. – Бедная Ирина! Почему никто из ее окружения, исключая деловых знакомых, совсем не интересовался, откуда берутся деньги, которые идут и на них в том числе. Ну, ничего. Сейчас мы найдем тему, которая обязательно должна заинтересовать эту красавицу».

– Хорошо, Наташа, – сказала она. – Последний вопрос, и я не буду вас больше отвлекать, ладно?

– Задавайте.

– Скажите, пожалуйста, а кто указан в Иринином завещании как главный наследник? Вы?

– Ну да, а кто же еще?

«Что-то незаметно, чтобы этот вопрос хоть немного взволновал ее. А ведь деньги ей очень нужны, а уж о ее муже и говорить нечего».

– А еще кто-нибудь фигурирует в завещании? – спросила Лариса.

– Только приживалка эта – Кандабурова. Впрочем, ей там оставлено очень немного.

– Понятно. – Лариса поднялась. – Спасибо и извините, что отвлекла вас.

– Ничего, – безразлично пожала плечами Наташа и тоже поднялась, чтобы проводить гостью.

Уже спускаясь по ступенькам грязного подъезда, Лариса почувствовала, что ее кто-то дергает сзади за рукав. Обернувшись, она увидела Илюшу.

– Тихо, – прошептал мальчик, прижимая палец ко рту. – Я украдкой из дома убежал. Вы ведь бабушкиного убийцу ищете, да? Так это ее папаша убил, я знаю. Он всегда ее ненавидел, потому что она могла зарабатывать деньги, а он – нет. А ему они очень нужны были. Вы арестуете его?

– Разберемся, – почти по-ментовски хмуро буркнула Лариса, решительно проходя мимо.

И немного погодя подумала о том, что вот раньше отцов сдавали хотя бы из-за убеждений, а сейчас просто, видимо, из-за неприязни. Не нравится человек – убрать! Даже если он твой собственный папаня. И куда катится мир?!

Глава 4

А за дверью подъезда старушки на лавочке все так же уютно качали головами, напоминая китайских болванчиков, а мальчишки на траве азартно гоняли потрепанный мяч. Только уже немного стемнело, и фонари осветили своим желтым обманным светом весь двор, заставляя все старое, дряхлое и ненужное казаться новым и значительным.

Ларисе захотелось праздника. Хорошо бы сейчас собраться большой дружной семьей за вкусным ужином, обсудить общие проблемы, поиграть в карты. Но вот настоящей семьи у нее как раз давно нет. Муж не в счет. Наверняка он уже успел нализаться и дрыхнет где-нибудь в гостях или дома. Что ж, остаются подруги. Зачем они вообще нужны, как не для таких случаев?

«А приглашу-ка я сейчас и правда Светку с Вероникой, приготовлю ужин, и прекрасно посидим – тихо, по-домашнему. А вот и любимый супермаркет «Самолет».

Лариса вышла из машины и, заперев ее, отправилась за покупками. Она знала вкусы своих девчонок и поэтому купила традиционной черной икорки, немного ветчины, крабов и оливок. А вот как главное блюдо она подаст курицу, приготовленную по особому испанскому рецепту. Все равно ничего вкуснее просто нет и быть не может, и никому не удастся убедить ее в обратном. Оставалось только взять спиртное.

Не успела Лариса подкатить тележку к винному отделу, как его управляющий уже спешил к ней. Это был совсем молодой симпатичный парень, устроившийся работать в магазин, по-видимому, совсем недавно, так как раньше Лариса никогда его не видела.

– Здравствуйте, может, вам помочь? – сказал он, широко улыбнувшись, кивая на тележку.

Улыбка получилась у него такая добрая и открытая, что Лариса сама невольно улыбнулась в ответ.

– Помогите мне выбрать хорошее вино, – попросила она.

Продавец начал перечислять лучшие вина, и, любуясь его молодым привлекательным лицом, Лариса не заметила, как подъехал к магазину и встал почти вплотную к ее машине черный джип.

Нагруженная продуктами, но зато довольная, Лариса вышла из супермаркета. Но не успела она пройти и двух шагов, как перед ней, загораживая дорогу, словно из– под земли, возникли два здоровых бугая, стриженные под бокс и одетые, как и положено по их понятиям, в черные кожаные куртки.

– Спокойно, пошли с нами, – прорычал тот, который стоял слева.

– А зачем? – наивно спросила Лариса, одновременно пытаясь вытащить газовый баллончик, который она всегда носила в сумке.

Однако пакет с продуктами очень мешал ей это сделать, и она не успела. Кто-то перехватил ее руку сзади и сжал так, что на глазах выступили слезы. Обернувшись, Лариса увидела того самого консультанта по винам, с которым она только что так мило беседовала в магазине.

– Извините, – сказал он, все так же очаровательно улыбаясь, – не бойтесь, мы не причиним вам никакого зла. Конечно, если вы сами не дадите нам повода. Пройдите в машину, пожалуйста.

Ларисе больше ничего не оставалось делать, как внять этой просьбе.

– А что – это похищение? – спросила она, нервно усмехаясь и усаживаясь на заднее сиденье рядом с одним из тех типов, которые преградили ей дорогу.

– Да, – мрачно ответил «тип».

– А на кого вы работаете? – не унималась Лариса.

Бандит угрюмо посмотрел на женщину и ничего не ответил. Он решил, что человек, который думает, что ему будут отвечать на подобные вопросы, вообще не стоит никакого внимания. А между тем машина уже выехала из города и теперь на бешеной скорости неслась мимо каких-то лесных посадок.

Лариса не знала: радоваться или огорчаться тому, что ей не завязали глаза. Это могло означать одно из двух: или с ней просто поговорят и отпустят, не причинив никакого вреда, или дороги оттуда у нее не будет. В возможность последнего варианта верить не хотелось. Однако додумать, кто и по каким причинам мог желать ее смерти, Лариса не успела.

Джип, проехав в распахнувшиеся перед ним высокие ворота, остановился перед двухэтажным добротным особняком, и мнимый продавец вин открыл перед Ларисой дверь машины.

Руководствуясь его указаниями, она поднялась на второй этаж дома и вошла в гостиную. Комната, в которую она попала, была обставлена до смешного дорого и безвкусно.

На полу лежал красно-зеленый персидский ковер, стены были оклеены аляповатыми шелковыми обоями, на которых висели репродукции известных картин. По периметру комнаты, образуя букву П, стояли черные кожаные диваны и кресла. На одном из кресел развалился господин Николай Прозоров, более известный как Доллар.

«Так вот кто все это устроил! Крокодил пернатый!» – обругала его про себя Лариса.

Однако держаться по возможности надо было вежливо и ни в коем случае не показывать, что она расстроена или разозлена. Таковы уж были в этом мире понятия.

– Здравствуй, Ларисочка, – хмуро сказал Доллар, вставая ей навстречу. – Извини, что мне пришлось пригласить тебя подобным образом. У меня просто не было другого выхода. Да ты не обижайся – сама виновата. И присаживайся, пожалуйста.

Доллар указал Ларисе на кресло, стоящее напротив него. Всеми своими жестами и повадками он напоминал сейчас мафиози из итальянских фильмов – жестокого, но справедливого.

– Здравствуй, зелененький, – как обычно, ответила Лариса. – Что, скрываешься в этой берлоге от родной милиции?

– Что поделаешь – скрываюсь, – тяжело вздыхая, ответил Доллар. – Хотя и скрывать-то мне нечего, вот что обидно. Хреново, что мы залезли в эту историю с Каменской. Да еще и ты суешься не в свое дело. Какого черта ты на нас ментов навела?

Лариса замерла – ссориться с бандитами ей ох как не хотелось! Нашла кого подставлять Карташову. Дура! Впрочем, их телефонный разговор никто подслушать вроде бы не мог. В том, что ее собственный телефон не прослушивается, Лариса была уверена, да и до того отделения милиции, в котором служил Олег, бандиты вряд ли добрались. А это означало, что можно было спокойно врать.

– Сам подумай, зачем мне это нужно? – с усмешкой спросила она. – Я еще молодая, жить хочу. А что милиция лезет, так она ведь знает про ваши споры с Каменской насчет ее магазинных акций.

– Достали меня уже совсем! Милиция спрашивает об акциях, ты спрашиваешь. Да на хрена они, спрашивается, мне сдались! Прибыли от этого магазина как от козла молока. Мне что, больше деньги девать некуда, что ли? Да и чем Каменская эта мне мешала? Пусть бы жила спокойно, трахалась со своим сосунком. Мне от этого ни тепло ни холодно.

– Тогда зачем же вы с Хряпом побили Алексея? – спросила Лариса. – Тогда, на вечеринке?

– Ну, было такое, наехали разок, потрепали слегка, – с добродушной насмешкой ответил Доллар. – Ему же от этого никакого вреда нет, а может быть, и поумнеет еще. Тем более это ж по пьяни. – И, поймав подозрительный взгляд Ларисы, добавил: – Ну показалось Хряпу, что он на него не так посмотрел. Бывает… Думали его уму-разуму поучить, а он вон, наоборот, теперь про нас слухи распускает, что мы с Каменской акции не поделили. Придурок еще тот!

– Значит, это идея Хряпа была, – сказала Лариса. – А ведь так по пьяни и пристукнуть можно. Случайно, ненарочно. А может, на него и Каменская так же случайно косо посмотрела, а он и решил ее немножко уму-разуму поучить? Ножичком… – насмешливо заметила Лариса. – Ты же знаешь, какой он по пьяни неуправляемый!

– Да ладно, кончай гнать! – ответил совсем не настроенный сейчас на подобные шутки Доллар. – Мы же почти весь вечер вместе были, да и уехали вместе.

– И все-таки мне надо с ним поговорить, – решительно сказала Лариса. – Он что, сейчас тоже в бегах или где?

– Хряп-то? – переспросил Доллар, подозрительно глядя на Ларису. – Понятное дело, что в бегах. Я же говорю: нельзя нам попадать в подобные истории. К кому первым делом менты цепляются? Ясно дело – к нам. Вот и приходится теперь сидеть тихо, пока не найдут, кто там старушку грохнул.

И Доллар помрачнел еще больше.

– Так вроде бы арестовали Алену Зайцеву, – заметила Лариса. – Ну, певичку ту, что вместе с Лешей работает.

– Это еще ничего не значит, – отмахнулся Доллар. – Все равно надо сховаться. Представляешь, вся работа летит на хрен, а мне здесь сидеть приходится. Ну ладно менты – у них работа такая: мешать людям жить, а ты-то куда лезешь? Ведь и убийцу уже нашли, так нет – неймется тебе.

– Сам же говоришь, что это ничего не значит. К тому же я не думаю, что убила Зайцева, – упрямо заметила Лариса. – С этим еще надо разобраться.

Доллар угрюмо молчал. Он налил себе водки и одним махом осушил рюмку.

– И все-таки я должна поговорить с Хряпом, – настаивала Лариса. – Ты можешь устроить мне встречу с ним?

– Да, в общем-то, устроить встречу – это без проблем. Но ты подумай: а на фига тебе это нужно? – не сдавался Доллар.

– Нужно, зелененький, нужно. Ты лучше скажи: поможешь или нет? А то один базар, а дела никакого.

– Обижаешь, – протянул бандит. – Хочешь, можем прямо сейчас к нему смотаться.

– Хочу, – обрадовалась Лариса. – А он далеко живет? Время-то уже позднее. – Ничего, он у своей курвы скрывается. Это близко.

– Тогда поехали?

– Поехали, – неохотно согласился Доллар, видя, что все пути к отступлению отрезаны и спорить с упрямой женщиной бесполезно.

Но вставать из-за стола не спешил. Он сложил руки в замок и, насупившись, уставился в стол.

– Может быть, и он, – наконец тяжело произнес он и стукнул кулаком по столу.

– Поехали? – еще раз решила поторопить его Лариса.

– Да, – твердо ответил Доллар и встал.

Но уже в прихожей он все же не сдержался, чтобы еще раз заметить:

– И все-таки ты, старушка, не права. Чего тут думать: понятно ведь, что это Зайцева ее грохнула!

* * *

Ларисины представления о дальности и близости пути, вероятно, сильно отличались от Долларовых. Черный джип уже почти час несся, рассекая с бешеной скоростью ночную мглу и пугая редких прохожих и автомобилистов, жавшихся при его появлении к самому краю дороги. Доллар угрюмо молчал, недовольный тем, что его зря вытащили из дома. Лариса уже начинала дремать, когда машина совершенно неожиданно для нее остановилась у коттеджа, очень похожего по архитектуре на дом Доллара, но значительно меньших габаритов.

Пока Лариса протирала слипавшиеся глаза, Доллар первый подошел к деревянной, украшенной резьбой двери и нажал на звонок. Ответа ему пришлось ждать долго…

…Хряп спал. Его длинные черные волосы, как у ребенка, разметались по подушке, но узкое, в шрамах лицо и во сне хранило злое, жестокое выражение. Хряпу снился пионерский лагерь, и сон почти целиком повторял давно забытую реальность.

В тот год двенадцатилетнего Серегу, который тогда даже и не догадывался, что на самом деле он Хряп, а никакой не Сергей, родители отправили в лагерь вместе с братишкой – восьмилетним Павлушкой. Определив его в самый младший, седьмой, отряд и вяло пригрозив ребятам, что они будут иметь дело с ним если что, Сергей и думать забыл о надоевшем еще дома сосунке. Вспомнить пришлось уже под конец смены, когда в предпоследний день к Сергею подошел один из Пашиных соседей по комнате и прерывающимся шепотом рассказал, что Павлика только что чуть не изнасиловал парень из второго отряда.

Серега, совершенно не помня себя, рванул к домику второго отряда и, увидев около него обидчика, как ни в чем не бывало играющего в футбол, подлетел к нему и с размаха саданул его сначала в морду, а потом в пах. И когда тот от неожиданности потерял равновесие и свалился на землю, стал его бить ногами, уже не разбирая, куда попадет. Тогда, наверное, и проснулось в нем и больше не засыпало никогда это необычайно сильное чувство наслаждения от страданий другого человека, находящегося полностью в твоих руках.

Вот и сейчас во сне Хряп уже почти добивал подонка, посмевшего тронуть его брата, уже тоненькие струйки крови стекали по подбородку из губ умирающего человека, когда громкий стук в дверь разбудил бандита, помешав довершить начатое.

В дверь, похоже, стучали давно и очень сильно. Скорее всего – ногами. Хряп поднял ставшую вдруг необычно тяжелой голову с подушки, кряхтя встал с кровати и пошел открывать дверь незваным гостям.

В голове гудело так, будто в ней катались одновременно сто танков, извергавших время от времени залпы, заставляющие Хряпа чуть ли не стонать вслух. Да, славно он погулял вчера. Только вот куда это, интересно, делись его гости?

Хряп попытался мысленно восстановить в памяти картину вчерашнего дня. Да, все, как и обычно, началось со скандала. А потом, после того как Оленька заявила, что она больше не намерена терпеть его деспотические замашки и уходит навсегда, он воспринял ее слова как глупую попытку шантажа взбалмошной женщины. Он заявил, что пусть отваливает: любая женщина помоложе и покрасивее ее согласится жить в особняке, купленном для нее Хряпом, и кататься на ее машине.

На это Ольга молча кинула ему под ноги ключи от хаты и тачки и ушла с гордо поднятой головой, не забрав даже вещей. Однако Хряп знал, чего стоят подобные спецэффекты. Он давно догадывался, что умная Лелечка имеет у себя не одну связку ключей от дома и автомобиля.

И оказался прав. Вернувшись с гулянки, Хряп обнаружил, что Олины комнаты совершенно пусты: она как-то умудрилась вывезти даже мебель, стоявшую там, хотя она далеко не вся была куплена на ее деньги. Ребята, которых он привел с собой, спросили, не ремонт ли он затеял – так голо выглядели три бывшие Лелины комнаты.

И все-таки погуляли они хорошо. Достойно отметили праздник свободы и личной независимости, как объяснил Хряп повод пьянки двум подцепленным на улице студентам-собутыльникам. Вот только сегодня бы оставили его все в покое, может, тогда черти, ввинчивающие в его бедную голову острые железные прутья, угомонятся и головная боль утихнет?

Так нет же, ходят, звонят, сволочи!

Хряп резко открыл входную дверь с твердым намерением послать незваных гостей куда подальше. Однако так и не смог осуществить его.

На пороге стоял мрачный Доллар. Ларису заспанный и не совсем вернувшийся в реальность Хряп сначала совсем не заметил, а заметив, не слишком-то обрадовался, сразу догадавшись, что она пришла по сидевшему у него уже в печенках делу Каменской. Мало на него ментов с их приставаниями насчет алиби и тому подобных штучек. Поэтому въедливую бизнесменшу, приди она одна, Хряп, наверно, выгнал бы прямо с порога.

Но вот Доллар – это другое дело. С ним ссориться Хряпу было совсем не с руки.

Поэтому Хряп буркнул не очень любезно:

– Проходите.

И повел ненужных ему гостей в гостиную. Впрочем, кроме гостиной, вести их было больше некуда. Лелины комнаты были совершенно пусты, его же собственные не подходили для приема кого бы то ни было по причине давно и прочно укоренившегося бардака. С патологической безалаберностью Хряпа в свое время не могла ничего поделать даже сама Леля.

Да и у гостиной вид сегодня оказался не намного лучшим. Комната эта когда-то с особой любовью была обставлена Олей, имевшей определенный художественный вкус. Все здесь – и изящный столик из красного дерева с резными ножками, и маленькие креслица, стоящие вокруг него, и обои, и тяжелые солидные шторы – было выдержано в определенном стиле и решено в спокойных желто-зеленых тонах.

И как же хорошо было в этой комнате отгородиться вместе с Лелей от всего мира, зашторив окна! Как аппетитно пахла тогда индейка с мангольдом, как роскошно смотрелась белоснежная фарфоровая посуда на черной скатерти, как торжественно блестело серебро и переливался хрусталь! Сейчас же после вчерашнего в комнате властвовал полный разгром: обои были забрызганы красным вином, на потолке гордо красовалось пятно от выстрелившего шампанского, на полу валялись осколки разбитого кем-то стакана, а стол был весь заставлен тарелками с недоеденной едой и рюмками со спиртным.

– Извините, – хмуро буркнул Хряп. – Мы тут вчера с друзьями посидели немного.

– Видим, видим, – с тяжелым добродушием медведя ответил Доллар. – А что же твоя Лелька, не могла убрать? Или вы и ее так напоили, что она все никак не отойдет?

Хряп зло покосился на Доллара, но про Олю ничего не ответил, спросил только:

– Пить будете?

Лариса с легким отвращением посмотрела на растрепанного хозяина, загаженный стол и решительно покачала головой. Доллар согласился на кофе. Сам же Хряп, выпив в качестве допинга рюмку водки и проглотив соленый огурец, спросил:

– Ну что, может, объясните, зачем пожаловали?

– Сволочь ты, – спокойно заметил развеселившийся при виде несчастного братана Доллар. – Разве так встречают дорогих гостей? – Он одарил Хряпа взглядом исподлобья и продолжил: – Но если ты настаиваешь, чтобы перейти к делу, слушай сюда. Дело-то у нас маленькое – мы всего-навсего хотели поинтересоваться: зачем ты грохнул старушку-то?

– Какую старушку? – спросил и так мало соображающий, а тут и совсем ошалевший Хряп.

– А ты что, несколько старушек порешил в последнее время? – насмешливо поинтересовался Доллар и уже более властным тоном конкретизировал: – Конечно, Каменскую.

– Каменскую? – переспросил Хряп, несколько театрально, на взгляд Ларисы, сморщившись.

– Хватит мулю гнать – говори зачем, и дело с концом! – продолжил наседать Доллар. – И учти, отмазки типа: а я бабушку не бил, а я бабушку любил, – не принимаются, понял?

Голос Доллара звучал резко и безапелляционно.

– Хорош гнать! – не выдержал Хряп. – Тут и без тебя тошно. Как будто ты не в курсе, что мы вместе тогда с той гребаной вечерины домой поехали!

– Да я-то в курсе, – все так же спокойно пояснил Доллар. – Ты вот ей это докажи, – указал он на Ларису.

– А ей-то зачем?

– И потом, откуда мне знать, куда ты ушел: спать в хату или вернулся и грохнул Каменскую, – не обращая внимания на Хряпа, методично продолжал Доллар.

– А на фига мне это надо? – хмуро поинтересовался Хряп.

Сил рассердиться по-настоящему на Доллара у него просто не было.

– Вы же были заинтересованы в том, чтобы владеть контрольным пакетом акций магазина Каменской? – вмешалась до сих пор молчавшая Лариса.

– Че-е? – только и процедил на это Хряп.

Не будь здесь Доллара, он бы вообще разговаривать с этой дурочкой, сующейся туда, куда не просят, не стал.

– Ну, вы же предлагали Ирине продать вам акции. И даже, мягко говоря, настаивали на этом.

– Да на хрена они мне? – не выдержал Хряп. – Что я, без убийства телок моих бывших друзей бабок себе не могу заколотить? На свете есть немало людей, мешающих жить другим, над которыми можно было бы поработать. И то живут…

Однако Ларису было не так просто напугать какими-то намеками на свой счет, и она продолжила этот весьма своеобразный допрос.

– А зачем же ты тогда скрываешься? – спросила она, решительно переходя на «ты».

– А ты че, вчера родилась? – в тон ей ответил Хряп. – Не знаешь, какие менты козлы, да?

Лариса родилась уже давно, тридцать с лишним лет назад, и уж, конечно, не понаслышке знала, что такое российская милиция. Она была осведомлена о том, как менты любят трясти деньги с кого бы то ни было, а уж наехать на бандитов, даже совсем непричастных к делу по сути, но формально попавших в протокол, для них и просто святое дело. Однако история с акциями все-таки напрягала ее. Ведь кто-то определенно врал: или Алексей, или Доллар с Хряпом. И никому из них нельзя было верить.

– Да я поехал сюда после вечерины, бля буду! – разыгрывая искренность, патетично заявил Хряп. – Ты что, Доллар, мне не веришь, что ли?

Доллар исподлобья зло смотрел на Хряпа. Лариса, наблюдая за двумя бандитами, понимала, что у них свои отношения и что, возможно, Доллар просто использует ситуацию, чтобы надавить на своего «коллегу».

Самой же ей ничего не оставалось, как либо верить на слово Хряпу и Доллару, либо не верить. Потому как никаких других вариантов для выяснения истины у нее пока не было.

Вечер, а вернее, ночь закончилась для Ларисы благополучно – бандиты честно отвезли ее туда, где взяли, и попрощались довольно любезно. Похоже, обе стороны просто отработали некий ритуал: бандиты наехали, Лариса объяснила, в итоге была вынуждена признаться в отсутствии каких-либо претензий. И стороны разошлись миром.

Глава 5

Лариса ходила по сложному, запутанному лабиринту и никак не могла найти выход. В руке у нее был крепко зажат острый нож.

Она знала: когда выход все-таки найдется, там будет ждать ее убийца, лишивший жизни беззащитную Каменскую. Она уже довольно долго блуждала таким образом. Несколько раз невдалеке от себя она видела людей. Заплаканную Алену с черной тушью, стекавшей по щекам. Смущенно улыбающихся Котова и Алексея, прильнувших друг к другу. Наташу, бьющую в истерике Жанну Свиридову. Хмурых бандитов Доллара и Хряпа, плачущую Орнагын в объятиях солидного продюсера Котенко. Но подойти к персонажам этого странного сна Лариса не решалась, опасаясь тупика.

Словом, все смешалось в сновидениях Котовой, как сказал бы классик…

«Кто же, кто из них?» – опять мучил Ларису один и тот же вопрос.

И тут она услышала голос: «Ларочка, Ларочка!»

Это навязчиво звал ее кто-то. Почему-то в памяти всплыла усмешка мужа, пытающегося склонить ее к выполнению супружеских обязанностей.

«Нет, убийца точно не Евгений», – успела подумать Лариса и открыла глаза.

Было уже утро. Котов сидел на корточках перед ее кроватью и настойчиво теребил Ларису за плечо.

– Солнышко, – захныкал он. – Я уже три дня не ел!

– Ну что ты сочиняешь? – лениво потягиваясь, спросила Лариса. – Мы же только вчера обедали вместе!

– А я голодный! – голосом раскапризничавшегося ребенка заявил муж.

– А где домработница? – терпеливо спросила Лариса.

– Она ушла.

– Почему?

– Дура потому что. – Котов не стал утруждать себя нахождением замысловатых аргументов по этому поводу.

– Ну-ка расскажи, – потребовала Лариса.

– Что тут рассказывать! – помялся Евгений и тут же добавил как-то по-ребячьи самодовольно: – Ты же знаешь, как я разбираюсь в женщинах.

Лариса усмехнулась, догадываясь о том, что сейчас должен последовать рассказ о любовных похождениях мужа.

– Ну так вот, – продолжал Котов. – Я сразу заметил, что наша Любашка на меня глаз положила. Еще в конторе, когда ее нанимать ходил. Я, в общем, и взял-то ее только поэтому. Сразу увидел, как я ей понравился. Еще когда она сама этого, наверно, не поняла, дуреха. Но я же знаю, что нужно настоящей женщине. Вот и думаю вчера: чего мне девку зря мучить! И решил ей отдаться.

– О, у тебя просыпаются мазохистские комплексы, Женечка! – с улыбкой воскликнула Лариса.

Муж со своими на первый взгляд глупыми историями явно содействовал ее окончательному пробуждению.

– А она, дурочка, испугалась чего-то: руками замахала, завизжала. Вижу я – не понимает девка своего счастья, – продолжал Евгений. – Приходится чуть ли не силой объяснять. А она опять в крик и уже чуть ли не кусается. Что ж делать: отпустил я ее. Она и драпанула как ошпаренная, лишь пятки замелькали. Шум из-за пустяков подняла! Я ведь и не трогал ее толком. Так только, слегка по попке потрепал…

Евгений закончил свой рассказ и обиженно уставился на хохочущую Ларису.

– Смешно тебе, – протянул Котов, начиная потихоньку поглаживать одеяло, под которым лежала жена. – А я, может, ни на кого и не взглянул бы, если бы ты хоть чуть-чуть любила меня. Вспомни, как нам хорошо было раньше…

Лариса поежилась. Прикосновения мужа уже давно не вызывали у нее никаких чувств, кроме отвращения. Ну, в крайнем случае равнодушия. Легко выскользнув из-под одеяла с противоположной от Котова стороны, она накинула шелковый халатик и отправилась на кухню, явно демонстрируя Евгению предпочтение готовить завтрак, чем заниматься с ним утренним сексом.

И в процессе приготовления еды Лариса имела возможность спокойно подумать. Например, о том, что же важное она могла упустить. А это «что-то» на самом деле было и вертелось сейчас в голове Ларисы смутным облачком, не желая материализовываться в четкие мысли и слова. Готовя свое фирменное блюдо – фрикадельки из баранины с чесночным соусом, – Лариса перебирала в памяти всех, с кем она встречалась в последние дни по делу Каменской.

Выходило так, что никого из них нельзя было исключить из списка подозреваемых. Если хотя бы знать, кто врет насчет магазинных акций! И тут Лариса чуть не подпрыгнула.

Кандабурова! Как она могла забыть про одного из самых близких людей Каменской!

Конечно, можно было задуматься над причинами столь странной дружбы: Каменская – богатая, красивая, и Кандабурова – откровенная уродка, женщина, мягко говоря, не обремененная интеллектом. Однако факт оставался фактом – сколько Лариса помнила Каменскую, ближе, чем казашка Орнагын, у нее не было никого.

Лариса зацепила две фрикадельки прямо со сковороды и отправила их в рот. Оставшиеся фрикадельки она быстро залила соусом и выложила на тарелку с листьями салата.

– Готово, иди ешь! – прокричала она мужу и вылетела из кухни, на ходу развязывая фартук.

– А как же ты? – понеслось ей вдогонку, но Лариса уже начала переодеваться.

Через несколько минут она сидела в салоне своей машины. А еще через некоторое время ехала в Октябрьское ущелье.

В этот утренний час пик Лариса, выбрав окольный путь, на котором очень редко попадались другие машины, неслась так, что впору даже джипу Доллара было позавидовать.

Ей казалось сейчас, что она, как никогда, близка к разгадке убийства Каменской. Если казашка не сможет помочь ей, значит, этого не сможет сделать никто. И тогда образуется «висяк», как обычно называют в милиции подобные дела. А скорее всего пострадают невинные люди.

Итак, добравшись до Кандабуровой всего за двадцать минут, нетерпеливая Лариса застыла на минуту перед дверью знакомого дома. Его огромные окна-глаза были грустно закрыты занавесками, и сам особняк, казалось, безмолвно прощался со своей бывшей хозяйкой, похороненной всего лишь три дня назад.

Объявив самой себе минуту молчания в память убитой подруги, Лариса постояла несколько мгновений перед стенами мрачного дома. Но срочные дела настойчиво звали ее вернуться к жизни, и, мысленно пообещав Ирине сделать все возможное для нахождения ее убийцы, Лариса нажала на кнопку дверного звонка.

На этот раз дверь ей открыла домработница Людмила. Она выглядела очень состарившейся за последние дни, смотрелась гораздо старше своих тридцати пяти лет.

Она молча провела гостью в бывшую спальню Каменской и ушла, бесшумно, хотя и плотно закрыв за собой дверь, так и не произнеся ни единого слова.

Орнагын же, казалось, и вовсе не заметила того, что уже находится в комнате не одна. Сегодня она, как никогда раньше, напоминала злую ведьму, вышедшую даже не из детской сказки, а из мрачных народных преданий, до сих пор ужасающих современных людей своей наивной жестокостью и простодушным цинизмом.

Казашка сидела, устремив свой потухший взгляд вдаль, слегка покачиваясь из стороны в сторону, как будто совершая какой-то неизвестный Ларисе обряд, и последняя едва удержалась от того, чтобы не вылететь сейчас же из комнаты и не побежать куда глаза глядят. Но у нее все же хватило духа набрать в легкие побольше воздуха и поздороваться.

– Здравствуйте, – с трудом произнесла Лариса.

И злые чары были вмиг разрушены. Перед ней сидела старая, больная, некрасивая женщина, оплакивающая последнего человека, испытывавшего к ней хотя бы дружеские чувства. Возможно, другой Каменской у нее больше не будет никогда. Это была, конечно же, вовсе не ведьма, совершающая злое колдовство. Бессознательно копируя такую знакомую ей привычку Каменской, Орнагын повернулась к Ларисе и, не здороваясь, начала говорить, как будто продолжая прерванную только что беседу.

– Знаете, каким Ирина была добрым, хорошим человеком, – говорила она монотонным низким голосом, изредка неожиданно прерывающимся совсем старушечьими всхлипываниями. – Сейчас таких просто нет. Мы еще в школе учились с ней вместе. Она всегда заступалась за меня перед одноклассниками. Хотя настоящей дружбы у нас тогда, конечно, быть не могло. Кто я?

Орнагын горько усмехнулась и сама ответила на свой вопрос:

– Даже не просто дурнушка, а уродка горбатая. А она красавицей была, всегда была окружена толпой ребят. Я много наблюдала за ней тогда издалека, но не подходила. Хотя и завидовала ей, конечно, что греха таить, но по-доброму. Уж больно она хорошая была. И не задавака нисколько. А уж потом, когда мы пошли работать на один завод, у нас и завязалось что-то похожее на дружеские отношения. Я же ее с первым ее мужем и познакомила. Она-то пришла на завод позже меня, уже когда поступила в экономический институт, на заочное. И однажды ей очень нужно было чертежи какие-то чертить. Я и отвела ее к Валерке Солдатову. Первый жених был тогда на нашем заводе – красавец, умница, а уж балагур! Кого хочешь в два счета уговорит.

Лариса слушала воспоминания этой женщины, стараясь не прерывать ее. По опыту она хорошо знала, что вот из таких рассказов о давно ушедших в прошлое событиях часто всплывают факты, имеющие значение и в настоящем. Кроме того, заслужить сейчас доверие казашки проще всего можно было только с помощью заинтересованного слушания. И Орнагын продолжала:

– Короче, пошла Ириша к Валерке за чертежом. Она жутко волновалась перед предстоящей сессией, а вернулась без памяти влюбленная так, как только глупые девчонки умеют любить. И до учебы ей потом очень долгое время и дела не было. А вскоре и до свадьбы дошло. Уж если Ирочка хотела добиться чего-то, то она добивалась всегда, а уж в сердечных делах тем более. Валеркины родители тогда в деревне жили и настояли, чтобы сыграть настоящую деревенскую свадьбу: с кучей родственников, обрядов, ну и, конечно, неизбежным мордобитием. А уж измывались над молодыми вообще кто во что горазд. Помню, захожу я к Ирине на утро второго дня, а она сидит в одном белье и безутешно рыдает.

– Что же случилось?

– Она молча указала мне на окошко. А там! Старухи утащили белую простыню и размахивают ею перед гостями, соседями и просто прохожими. А простыня-то в крови. Это мы потом узнали, что у них обычай такой: показывать всем, что невеста девственницей была. Дикость жуткая! Поэтому Ирина и не выдержала долго в деревне. Хотя их там оставляли и долго упрашивали, работу предлагали и дом новый. Полюбили очень ее в новой семье. Все пять Валеркиных сестренок-погодок ходили за новой золовкой по пятам как приклеенные. Да что там говорить – она со всеми людьми всегда ладить умела.

– А с Зайцевой? – невпопад спросила Лариса, все-таки решив попытаться перевести разговор на более интересующие ее темы.

– А что с Зайцевой? – спокойно переспросила Кандабурова. – С ней они и вовсе хорошими подружками были.

– Не может быть, – засомневалась Лариса. – Ну, понятно, сплетням про нее и Алексея, она, допустим, не верила. Но неужели и в этом случае она не испытывала совсем никакой женской ревности к такой близкой подружке своего любовника? Должна была испытывать.

– О, тут просто надо было знать Ирину и понимать ее отношения с Алешей, – подняла вверх указательный палец Орнагын. – Я и сама долго не могла разобрать, зачем ей нужен этот избалованный ребенок. А потом до меня все-таки дошло. Ведь у Ирины, кроме Натальи, которую она родила рано, от нелюбимого уже к тому времени человека, детей не было. Ходили слухи, что и Наталья-то не родная, а приемная. Но это неправда. Ведь как раз при ее родах и вырезали Ирине матку, и она не могла поэтому иметь больше детей. А ей очень хотелось, я знаю. Из детдома она ребенка не хотела брать, боялась. Тут свою-то толком воспитать не смогла. Что же будет с чужим, тем более окажись у него дурная наследственность? Вот и изливала она всю свою неистраченную материнскую нежность на Алешку.

– Подождите, – изумилась Лариса, – что-то я совсем запуталась. Так он был ей сыном или любовником?

– Ну, зачем воспринимать все так буквально? – укоризненно спросила Орнагын. – Конечно, спали они вместе. Но только в остальное время она все равно относилась к нему как заботливая мамочка к любимому дитяте.

– А к Алене? – повторила свой вопрос Лариса.

– И к ней почти так же. Как может относиться мамаша к школьной подружке своего сыночка? Тоже заботилась о ней, опекала. Но уже не так явно. И разговаривать пыталась почти на равных. Впрочем, ясно же, что это только мужчины остаются детьми до седых волос. Алена всегда была намного умнее Лешки. Она просто изображала из себя нимфетку. А мужчины почти всегда клюют на это.

– А Леша не клевал?

– Нет, не тот тип. Я же говорю, ему мамочку подавай. И Ирина, думаю, отлично понимала, что Алена не в его вкусе. Потому они и ладили так хорошо.

– Понятно, – задумчиво произнесла Лариса. – А вы не думаете, что Алексей и Алена крутились вокруг Каменской из-за денег?

– А потом и убили по этой же причине? – с горечью продолжила ее мысль Кандабурова. – Вы это хотели спросить, да? Так вот, этого просто не могло быть, потому что, поймите, Ирина обеспечивала им не просто материальный, но еще и чисто психологический комфорт. Что бы ни случилось, заступиться за них перед кем бы то ни было могла только она. Да и денег она давала, сколько они захотят. Никогда не отказывала. Даже Алене. Когда ей однажды было, по ее мнению, совершенно не в чем ехать на гастроли, она же первым делом к Ирине примчалась, причем чуть ли не со слезами на глазах. Так та столько денег в ее костюм вгрохала, что даже Котенко подумал, что Ирина просто с ума сошла.

– А что, она действительно была такая богатая? – осторожно перевела Лариса разговор немного в другую плоскость.

– Ну, богатая – не богатая, а деньги ее магазин определенно приносил. И деньги скорее всего немалые. Я, знаете ли, не интересовалась, сколько именно.

Орнагын подняла узкие глазки на Ларису.

– И что же, неужели на Каменскую никто не наезжал? – с интересом спросила Лариса. – Неужели не было совсем никаких проблем ни с налоговой, ни с мафией?

– А почему бы и нет? – удивилась казашка. – Налоги мы платили вовремя: конечно, при помощи различных бухгалтерских ухищрений, в которых я, честно говоря, не очень-то разбираюсь. Но в общем все было нормально.

– А бандиты? – настаивала Лариса. – С ними не было проблем? Все же компаньоны Доллар и Хряп – это не лучший вариант.

Кандабурова замялась.

– Дело в том, – начала объяснять Лариса, – что Алексей сказал мне, что они вместе с Каменской владели акциями магазина и даже довольно жестко наседали на нее, пытаясь заполучить контрольный пакет. А сами бандиты не признают этого. Вот я даже и не знаю, кому теперь верить.

На этот раз лицо Орнагын не выражало ни согласия с только что услышанным, ни удивления.

– Я абсолютно ничего не знаю об этом, – сухо повторила она.

– Обидно, – разочарованно протянула ни на секунду не поверившая ей Лариса. – И очень странно. Я, честно говоря, думала, что Ирина доверяла вам гораздо больше, чем инфантильному Алексею. Все считали вас самым близким Ирине человеком.

– Конечно, так и было, – с жаром ответила Орнагын. – Ирина почти со всеми проблемами приходила именно ко мне. От Алексея же, как от ребенка, вообще скрывали добрую половину происходящего – и в первую очередь, конечно, это относилось к чисто деловой информации. Так что к тому, что он там наболтал про бандитов, я бы на вашем месте не стала относиться слишком серьезно. Хотя, конечно, и сказать, что он врет, я не могу.

– Но при таком положении вещей вы просто не могли не знать, какие отношения связывали Каменскую с бандитами, – упрямо констатировала Лариса. – Ну хотя бы про то, были у них акции «Фэшн-2000» или нет.

– Нет, про акции я ничего не знаю, – с усталой серьезностью ответила Орнагын, и Ларисе показалось, что слезы блеснули в ее глазах.

– Послушайте, – как можно мягче произнесла Лариса, и в голосе ее зазвучало неподдельное волнение, – мне вы можете рассказать все. Я даю вам слово, ни один человек за этими стенами не узнает об этом.

– Что знают двое, то знает весь мир, – безапелляционно ответила Орнагын.

– Нет, – убежденно возразила Лариса. – И вы знаете, что это не так. Хотя бы потому, что ведь еще и Каменская знала то, что вы сейчас вынуждены скрывать в одиночестве, не правда ли?

– Это было совсем другое дело, – покачала головой Кандабурова. – Это была тайна Ирины, а я хранила ее. Вы же не думаете, что после смерти человека уже можно раскрыть свету все его тайны, даже самые страшные из них?

– Нет, не думаю, – согласилась Лариса, помня о том, что иногда просто необходимо поддерживать точку зрения оппонента, чтобы потом убедить его в обратном. – Но вы же сами хотите об этом рассказать… Так лучше сделайте это сейчас. Я же пообещала вам, что все останется между нами.

Возникла тяжелая пауза. Орнагын молчала, отвернув голову от Ларисы. Наконец она резко, нервно повернулась и пристально посмотрела на собеседницу:

– А что, если речь идет о серьезном преступлении, об убийстве, вы и тогда обещаете молчать?

У Ларисы екнуло сердце. Ей показалось, что она совсем близко подошла к разгадке. Она чувствовала, что так тщательно скрываемая тайна стоит того, чтобы ради нее рискнуть.

– Обещаю, – ответила она.

Голос ее прозвучал так твердо, что Орнагын не могла не поверить ей.

Глава 6

Самое большое окно особняка Ирины Каменской было широко распахнуто. Несмотря на декабрь, на улице была откровенно весенняя погода. Влажный воздух, рыхлый снег под ногами – все это напоминало март. Термометр показывал плюс шесть. Вот только бы еще солнышка – и иллюзия весны была бы полной.

Скоро Новый год, и Ирина подумала, что так никогда не было в Тарасове, городе, где она жила. Здесь на Новый год, как правило, были бураны и морозы. Но на этот раз есть шанс встретить Новый год с капелью и ни с чем не сравнимым запахом весны.

Впрочем, Новый год сам по себе вызывает оптимизм. Но не радовалась жизни Ирина Каменская. А чего ей радоваться, спрашивается? Она не помолодела за эти годы, ей не дают впадать в спячку каждую зиму, а как хочется немножко отдохнуть, ну хотя бы годик!

В комнату заглянул Алексей. Молодой, беспричинно радостный, он с грациозностью молодого олененка заскочил к ней на кровать и, заглянув прямо в глаза, громко пропел:

– Что грустишь, моя старушка? Выпьем с горя, где же кружка?

– Отстань, – морщась, ответила Ирина, с досадой отстраняя от себя любовника.

– Королева не в духе? – переходя на подчеркнуто светский тон, спросил Серебряков.

– У меня голова болит, – буркнула Ирина, отворачиваясь к стенке.

– Ну и ладно, – обиделся Алексей. – Со мной ты не хочешь разговаривать, тогда иди хоть со своими дружками побеседуй. Их-то ты не будешь, наверное, так отсылать, как меня.

– С какими еще дружками? – недовольно спросила Ирина, игнорируя его выпад.

– Известно с какими. Конечно, с твоими самыми лучшими, с бандитами, – с ненавистью произнес последнее слово Алексей. – Там приперлись Доллар, Хряп и еще какой-то тип. Еще мерзостнее, чем они.

– О боже! – простонала Ирина и поднялась с постели.

Она поспешила к выходу из спальни, провожаемая яростным и презрительным взглядом Алексея. В этот момент он ненавидел ее. Она, оттолкнув его, шла общаться с этими представителями рода нечеловеческого. Алексей так называл людей из криминального мира. Грубых мужланов типа Доллара или Хряпа он просто на дух не переносил.

А в огромном светлом холле сидели эти самые «недочеловеки», которых развлекала Кандабурова. В тот момент, когда Ирина шла по лестнице, Орнагын оживленно беседовала о чем-то с Хряпом.

– А вот и наша хозяюшка, – заметил первым Каменскую Доллар. – Ну что, как настроение, как дела?

– На букву «х», но не подумайте, что хорошо, – с мрачным юмором ответила Каменская. – Новый год на носу, а зимы еще нет.

– Дык это ж в кайф! – добродушно развел руками третий бандит.

Он находился на побегушках у Доллара и за постоянное употребление слова «кайф» заслужил соответствующую кличку.

– В натуре, Кайф, ты прав, – поддержал его Хряп. – Весна в декабре – это что? Птички гнездышки вьют, щепка на щепку полезла, да, Ольга Сергеевна? – И он неожиданно похлопал с этими словами Орнагын сзади.

Та сухо поджала губы и отстранилась от бандита, но глаза ее при этом, как показалось Ирине, горели явно не от возмущения.

– Ведите себя прилично, – тем не менее категорично заявила она. – Здесь вам не бордель.

– И даже не притон, – кривляясь и поднимая палец, с готовностью поддержал ее Кайф.

– Кстати, – неожиданно прогремел глубокий бас Доллара. Бандит тяжело поднялся и, полуобняв Каменскую, мягко увлек ее к окну: – А ведь у нас интересное предложение к вам есть, уважаемая Ирина Николаевна.

– Какое еще предложение? – недоверчиво спросила она, поглядывая на недовольно косящихся на них Хряпа и Кайфа.

– Ты хоть помнишь, какой сегодня день? – хмуро ответил Доллар вопросом на вопрос.

– Помню, – помрачнела Ирина.

– Правильно, – закончил ее мысль бандит. – Сегодня у твоего Толяна день рождения был бы, если б его тогда эти суки не замочили.

Ирина молча опустила голову. Произошедшая в прошлом году гибель ее мужа до сих пор оставалась загадкой не только для милиции, но и для нее самой. Возможно, Доллар знал обо всем гораздо больше ее, но интересоваться у него она остерегалась, следуя принципу, незаменимому при общении с криминальным миром: меньше знаешь – лучше спишь.

– Ладно, детка, – почти ласково произнес бандит, – надо это дело отметить как-то. Хочешь поехать вмазать с нами?

Каменская опять молча кивнула.

– Тогда отчаливаем, чего время терять? – по-деловому заговорил Доллар.

Услышав приказ босса, все поспешно стали собираться в дорогу. Только Хряп немного задержался на пороге, прощаясь с Кандабуровой.

– Ольга Сергеевна, – галантно обратился он к горбунье, почти насильно целуя ей на прощание ручку, – мы еще встретимся.

– Надеюсь, это не угроза? – уже почти начиная кокетничать, спросила Орнагын.

– Нет, это обещание, – строя глазки, ответил Хряп.

И хотел добавить что-то еще, но не успел. Кайф по приказанию нетерпеливого Доллара схватил его шутливо и выволок за дверь.

– Я еще вернусь, вернусь! – только и смог прокричать из машины романтично настроенный бандит.

А автомобиль уже уносил всю компанию вдаль. И если бы знала Ирина, что именно ее в этой самой дали ждет, с каким удовольствием осталась бы она дома, сплетничать с казашкой или ругаться с Алешкой из-за его такой невероятной, вызывающей, бросающейся в глаза молодости. Да она бы выпрыгнула, наверно, из машины, если бы знала.

Если бы она могла предположить, что именно с этого дня, с этой обычной прогулки с бандитами и начнутся все ее несчастья, которые закончатся через четыре месяца. Начнутся в день рождения ее покойного второго мужа, бизнесмена Анатолия, и закончатся на ее собственные именины в апреле, когда домработница найдет ее труп с перерезанной сонной артерией.

Но, конечно, никто не мог этого знать заранее. Ни Ирина, ни сам Доллар, ни тем более Кайф с Хряпом, которые, расположившись на заднем сиденье, довольно пинали друг друга по ребрам, предвкушая веселую, разудалую тусовку на свежем воздухе.

Как и предполагала Каменская, много раз еще при муже участвовавшая в подобных «мероприятиях», Доллар на своем любимом джипе привез ее вместе с бандитами на вокзал. Как обычно, он подъехал туда, откуда, как правило, уезжали всякого рода челноки, которых в свою очередь поджидали калымщики на «Газелях» и «рафиках».

На ближнем пути стоял поезд Москва – Душанбе. К нему-то и отправился Хряп, получив предварительно указания от Доллара: действовать быстро.

Ирина, оставшаяся в машине вместе с притихшими в ожидании бандитами, от нечего делать со скучающим видом смотрела, как совершается давно знакомый и всегда одинаковый обряд покупки. Хряп прогулочным шагом подошел к последнему вагону и тихо сказал что-то проводнику. Тот мгновенно исчез.

Не прошло и пяти секунд, как на его месте проявился продавец. Это был неопределенного возраста, весь какой-то замызганный таджик, одетый в старые грязные холщовые штаны и длинную серую рубашку наподобие халата. Увидев Хряпа, он кивнул и быстро сказал что-то. Хряп ответил ему.

Впервые нечто напоминающее обычные человеческие эмоции появилось на каменно-застывшем лице таджика. Он быстро-быстро закачал своей маленькой головой, делая попытку скрыться в вагоне.

Однако черный джип Доллара неожиданно рванул с места и подъехал к поезду. Кайф резко открыл заднюю дверцу машины, и таджик почти кувырком влетел в салон, посланный туда железной рукой разозленного Хряпа.

Все произошло за две секунды. Не успела Ирина сообразить, что происходит, а машина уже развернулась в сторону Дороги Дружбы. Еще пара поворотов, и джип вышел на дорогу, ведущую к Кумысной поляне – известному месту разборок тарасовского криминалитета и прибежищу бездомных нарков.

Внутри автомобиля теперь установилось прочное, почти мертвое молчание. Молчал таджик, насмерть испуганный неожиданным нападением, молчал Доллар, мрачно упершийся взглядом в дорогу, молчали слегка озадаченные Кайф и Хряп. Молчала Каменская, насторожившаяся от непридвиденного сбоя давно изученного ею механизма продажи наркотиков.

Однако не успела Каменская как следует обдумать ситуацию, как события стали развиваться дальше. Так же стремительно, как и начались.

Доллар остановил машину на небольшой полянке, загаженной валявшимися кругом шприцами, бутылками, грязными бумажками и тому подобным.

Первым выйдя из машины, Доллар за шиворот выволок и с размаха бросил на землю таджика. Вслед за ними из машины вышли и остальные бандиты.

Только Ирина предпочла остаться внутри. Сжавшись на переднем сиденье, она молча наблюдала за происходящим, понимая, что любые ее попытки вмешаться ни к чему хорошему привести не могут. По неписаному закону бабы вообще не имеют права соваться в подобные дела.

А Хряп и Кайф тем временем по очереди пинали с разных сторон таджика, который стонал, охал и ахал. Наконец Доллар мрачно кивнул Кайфу с Хряпом, делая знак остановиться.

– Так где товар, падла? – спросил он, сверля продавца наркотиков стальным взглядом.

Маленькие хитрые глазки таджика быстро забегали, безуспешно ища выход из создавшегося положения, потные ручки потянулись к засаленным волосам – на голове уже выступила кровь от «профилактических» ударов двух братков. Охнув, таджик с усилием приподнялся и на карачках стал отползать в сторону леса, и сам, впрочем, понимая всю бесполезность подобных действий.

– Ку-да?! – тут же со злорадством спросил Хряп, одним ударом ноги возвращая его в исходную позицию.

– Нету товара, нету, – испуганно начал бормотать таджик, переводя взгляд с одного бандита на другого. – Денег мало дали, и времени – мало.

– Ну, мало, так мы сейчас добавим, – угрожающе прорычал Доллар, опять делая знак головой.

На этот раз бандиты взялись за дело по-настоящему. После их пятиминутной физической обработки тело бедного таджика было похоже на сплошное месиво. И теперь уже он не сделал ни одной попытки подняться или хоть как-то пошевелиться. Так и остался лежать, устремив свой полубезумный взгляд в небо.

– Сдох, что ли? – недовольно спросил Доллар, мрачно оглядывая притихших братанов.

Так и не дождавшись ответа, он повернулся к машине.

– Ирина, – хмуро обратился он к Каменской, – вылазь. Неужели тебе не хочется полюбоваться на ту падлу, которая навела убийц на Толяна?

Этого, конечно, испуганной женщине хотелось меньше всего. Однако, не подавая вида, она сделала шаг из машины. И тут же снова замерла на месте.

Таджик ожил. Пользуясь тем, что все отвернулись от него, он быстро, но бесшумно отползал опять в лес. Но тщетно.

Уловив удивленный Иринин взгляд, Доллар обернулся и, шевельнув пальцем, показал на отступавшего противника Хряпу. Последний, не балуя собравшихся разнообразием приемов, занес над таджиком свой ботинок. Но довершить начатое ему не удалось.

Собрав последние силы, таджик, выхватив откуда-то из-под рубахи нож, с безумным криком раненного насмерть зверя кинулся на своего врага. Холодная сталь уже подбиралась к беззащитному горлу Хряпа, никак не ожидавшего подобного нападения. Еще секунда – и она бы вошла в него.

Но тут вмешался Доллар. Он выхватил свой черный пистолет с глушителем, послышался хлопок, и тотчас же тело таджика опять упало на землю. Все было кончено.

– Обыщите его, – с отвращением сказал Доллар. – Мы же сюда вмазать пришли, а не ерундой заниматься.

И Хряп с Кайфом снова, как преданные собачки, послушно выполняющие волю хозяина, принялись за дело. А Доллар отошел к стоящей невдалеке Каменской.

Она находилась в состоянии шока. Только что она стала свидетельницей смерти человека. В ее глазах застыл ужас. Но, не желая выдавать своего состояния, она сочла за благо прикинуться, что ничуть не испугалась.

– Он правда навел тех сук на Толика? – подавленно спросила она у Доллара.

– А я знаю? – грубо ответил еще не отошедший после убийства Доллар. – Да и потом, какая разница. Один хрен – что этот, что тот. Все они одинаковые, чурки эти… Ниче – щас, подожди, найдем товар и вмажем.

И товар поднаторевшим в подобных делах Хряпу и Кайфу действительно пришлось искать недолго. И вот уже холодный ветер зло метал по поляне грязные обрывки одежды таджика, а Хряп приближался к Доллару, держа в руках маленький пакет c героином.

– Вот, в штаны, козел, зашил. И сдох, упрямо прижимая к себе.

– Первый сорт! – понюхав содержимое пакета, одобрительно проговорил Доллар. – Ну что ж, братаны, линяем отсюда.

Бандиты погрузились в машину. Впрочем, отъезжать слишком далеко от места убийства они не посчитали нужным. Остановившись уже на следующей полянке, Доллар заправил всем шприцы и торжественно вручил их каждому.

Получила свой шприц и Каменская. С удовольствием всаживая его себе в вену, она заранее предвкушала тот миг, когда станет таким неважным все, волнующее ее сейчас: и покойный муж, и неминуемо приближающаяся старость, и мрачные взгляды бандитов. И перестанет наконец маячить перед глазами идиотская рожа только что убитого таджика. Пусть даже и на недолгое время. Пусть!

* * *

Алексей обиженно смотрел в окно, на двор, с которого только что отъехал черный джип Доллара, увозя с собой и Ирину.

«Могла хотя бы предупредить, что уезжает, – подумал Серебряков со злостью. – Разве я ей бы запретил?»

Но тут же осекся: запретить что-либо Каменской он просто не мог, зато представлял себе, как удивленно Ирина приподняла бы бровь при малейшей его попытке сделать это. Но тут же, наверное, и рассмеялась бы, приняв все за шутку.

Куда они поехали? Конечно, Ирина приедет и скажет, что по делам. Но Алексей всему этому не верил.

«Знаю я, какие дела могут быть у бандитов: колеса, водка и телки – полный джентльменский набор. Интересно, как они будут иметь Ирину: сразу втроем, по очереди или, может быть, еще телок найдут?» – думал Серебряков.

Сердце его билось яростно, его переполняло чувство ненависти к бандитам. Он с неожиданной четкостью представил себе, как Доллар пытается расстегнуть Иринину блузочку со множеством мелких пуговичек. Представил, как это не удается ему и, теряя терпение, он резко дергает за вырез. Тонкий материал, легко поддаваясь, с треском рвется, а под блузочкой белеют мягкие теплые груди с уже набухшими сосками.

Чья-то рука сзади легла на Лешино плечо, и Серебряков невольно весь напрягся, чувствуя в себе первые признаки подступающего желания.

– Что грустишь, милый? – произнес нежный женский голос.

Обернувшись, Алексей увидел Алену, бесшумно зашедшую в комнату.

Девушка небрежным движением скинула с себя короткий зеленый пиджачок и осталась в нежно-салатовой блузке, едва прикрывавшей небольшую грудь, и мини-юбочке с пуговицами впереди. Наверное, впервые за время их долгого знакомства Алексей вдруг почувствовал легкое волнение и неудобство от того, что находится с ней наедине в комнате. К тому же молчание немного затянулось.

– А я не грущу. Я думаю, – наконец выдавил из себя Серебряков.

– А ты умеешь? – кокетливо спросила Алена.

– Еще как, – высокопарно включился Алеша в ее игру, пытаясь выиграть время и прийти в себя. – Разве ты до сих пор не знаешь, что я гигант мысли и отец русского шоу-бизнеса?

– Ну вот! – огорченно произнесла девушка, присаживаясь на кровать и начиная по-детски болтать ногами. – А я-то думала, что ты отец русской пьянки и сможешь придумать нам хотя бы бутылку вина.

Алексей бросил на Алену быстрый взгляд. И по ее блестящим глазам и особой тягучей интонации, с которой она произносила слова, Серебряков понял, что предполагаемая бутылка, которую должен достать он, вовсе не будет для Алены сегодня первой. И это неожиданно даже развеселило его.

– Без базаров, как любят говорить небезызвестные нам Иринины друзья, – ответил Алексей, вполне удачно имитируя манеры мироновского Остапа Бендера.

Он встал и спустя несколько секунд исчез за дверью комнаты. Оставшись одна, Алена откинулась на кровать, довольно заложив руки за голову.

«Интересно, что это с Алешкой? – радостно думала она. – Сегодня в его присутствии я действительно ощущаю себя женщиной, а не бесполым существом, как обычно. Что же с ним?»

Алена блаженно закрыла глаза. Она погрузилась в воспоминания.

Началось все тогда, когда Алена вдруг начала замечать, что она часто бессознательно копирует все движения новенького мальчика в их классе, Алексея Серебрякова, а зачем и почему это делает – сама не знает.

Просто нравится ей подражать его ленивой кошачьей походке, когда ноги почти совсем не отрываются от пола, его особой манере поднимать руку, выставляя чуть-чуть вперед два пальца. И совсем вдруг неинтересно стало встречаться со своим хахалем, Сашкой Борисовым из параллельного класса.

Но он все не замечал ее. И как же она обрадовалась, когда на дне рождения Машки Барановой, в которую, по его собственному признанию, и был влюблен Серебряков, он предложил Алене «делать вид, что встречаемся» для того, чтобы вызвать ревность у той же Барановой.

Так и возникла эта «дружба», которая для Алены иногда казалась горше самой горькой редьки. Что только не делала она, чтобы заставить Алешку посмотреть на нее как на женщину! Ничего не получалось. На ее резкие перепады настроения, на внезапное деланое равнодушие и грубость по отношению к нему, на ее дурацкий безумный флирт с другими мальчишками Алексей не обращал внимания. Просто, видимо, считал, что у нее «критические дни», и молча отходил.

Однако Алена знала, что когда-нибудь будет и на ее улице праздник. Она упрямо ждала момента. И похоже, случится это именно сегодня. Больше ждать она не намерена.

Да и сколько можно – после того как они окончили школу, прошло уже четыре года! У них обоих было несколько неудачных романов, некоторое время они даже не виделись. И вот судьба снова послала им шанс – оба решили попробовать себя на ниве поп-музыки. Почти одновременно они пришли к известному в городе продюсеру Владимиру Котенко, и он взялся их «раскручивать». В планах Котенко было сначала записать пару клипов Алексея, прогнать их в Москве по радио и ТВ, потом «запустить» Алену, а в перспективе, может быть, и составить дуэт.

И Алена думала, что теперь-то все пойдет как по маслу. Не тут-то было – совершенно неожиданно смазливого Лешу подмяла под себя эта стареющая нимфоманка Каменская.

Алена была вне себя от ярости, ей несколько раз приходили безумные идеи убить эту гадину. А безвольный и инфантильный Алексей, казалось, был рад жить на деньги Ирины. Алена умом понимала, что, по всей видимости, будущего у них нет – Алексей почему-то не воспринимает ее как женщину, но внутренне постоянно восставала против этого. Она ждала удобного момента, чтобы соблазнить Алексея. Она не могла уступить его какой-то вздорной старухе!

– Вставай, спящая красавица, – прервал ее размышления веселый Алешкин голос. – И посмотри, что я тебе принес.

«Вот дурачок! – подумала Алена. – Как будто не может подойти и немного приласкать меня».

– А что, ты не знаешь, как надо будить спящих красавиц? – лениво произнесла она вслух, не меняя позы.

– Ну, мою-то красавицу может разбудить только мартини, – не смутился Алексей, принимая все за шутку. – Или ты предпочитаешь поцелуй?

Он спрашивал смело, заранее будучи уверен в отрицательном ответе.

«Нет, он точно идиот, – рассердилась Алена. – Ладно, миленький мой, сам скоро будешь умолять, чтобы я тебя поцеловала!»

– Нет, конечно, мартини, – подыграла она ему, так быстро поднимаясь, что Алексей даже расхохотался, довольный успехом своей шутки.

– Я налью сама, ладно? – тоном хорошей девочки сказала она, кокетливо берясь за бутылку.

И, налив поровну в оба бокала, подняла высоко свой и продекламировала, бросая выразительные взгляды на Алексея:

– Пусть плачут те, кому мы не достались, пусть сдохнут те, кто нас не захотел!

– Ого, а что, такие бывают? – теперь невольно включаясь в ее игру, спросил Серебряков. – В это довольно трудно поверить!

– Ну почему же? – хмыкнула Алена. – А ты, например?

Допив одним глотком вермут, остававшийся в ее бокале, девушка приподнялась. С томным видом она опять схватила бутылку и наклонилась, подливая себе и Алексею, демонстрируя ему заодно все прелести своего декольте.

– Ну, я вообще-то никогда не против, – только и смог сказать Серебряков, полностью обезоруженный таким мастерским применением почти всех видов женского оружия. – Но вот жена…

– Какая жена? – удивилась Алена.

– Ирина, – поморщился Серебряков.

– Во-первых, она тебе не жена, – все так же вызывающе поглядывая на него, ответила Алена. – Во-вторых, жена в любом случае не стена – подвинется. И в-третьих, – неожиданно опять переходя на капризный тон маленькой девочки, закончила она, – я хочу просто с тобой потанцевать, можно?

– Ну конечно, – не смог отказать Алексей, обескураженный на сей раз железной логикой аргументов Алены.

Он, лениво потягиваясь, встал с кровати, включил подходящую к такому случаю музыку и подошел к Алене.

Девушка, успев тем временем уже зачем-то занавесить окна, молча ждала его. Так же молча она склонила голову, отвечая на его безмолвное приглашение.

Две горячие руки нежно обняли шею Алексея, тихонько лаская ее. Молодое упругое тело осторожно прильнуло к нему, и Серебряков закрыл глаза.

Ее умелые ласки сводили его с ума, однако Алексей не хотел заходить слишком далеко. Конечно, интересно было бы поразвлечься с красавицей Аленой, но вот Каменская… Ей Алексей не изменял никогда, начиная с того дня, когда впервые лег с ней в постель. Хотя этот день и совпадал с днем знакомства с ней.

– Подожди, – с усилием прошептал он, осторожно вырываясь из Алениных объятий. – Я не хочу.

– Не верю, – страстно прошептала она, не отпуская Серебрякова и еще крепче прижимаясь к нему.

Ее губы продолжали нежно ласкать его шею, медленно продвигаясь куда-то вбок. И когда ее шустрый язычок неожиданно начал теребить мочку его правого уха, Серебряков невольно вскрикнул. А ведь он раньше и не знал, что уши тоже принадлежат к его эрогенным зонам.

– Не надо, – из последних сил прошептал он. – А вдруг зайдет кто-нибудь.

– Ну и пусть, – твердо заявила девушка, не останавливаясь ни на минуту.

– Пусть, – глядя на нее, неожиданно для самого себя согласился Алексей.

Мысль о риске быть застигнутыми врасплох, занимаясь сексом прямо в комнате Каменской, вдруг так возбудила Серебрякова, что он не смог себя больше сдерживать…

– Ты не обиделась, детка? – произнес он, немного отдышавшись.

Он протянул к Алене руку и начал поглаживать ее грудь. Девушка повернула к нему счастливое личико.

– Мне было так хорошо! – восторженно прошептала она и судорожно сжала его в крепких объятиях. – Я люблю тебя.

– Ты – прелесть, – смущенно рассмеялся Серебряков, размышляя о том, скоро ли приедет Ирина и успеют ли они до этого времени привести себя в порядок.

* * *

Ирина появилась в дверях своей гостиной уже вечером. Бандиты, доставившие ее домой, даже не стали проходить в особняк. Просто высадили около дома и укатили, оставив после себя клубы выхлопного газа и страшные воспоминания.

Ирина, не разуваясь, прошла в комнату, из которой днем ее увезли бандиты, и равнодушно упала на диван, уставившись в одну точку. Сил обдумать все, что произошло, у нее не было. Но и не думать совсем она не могла.

А мысли ее катились, как потерпевший крушение поезд: угрожая жизни, всему вокруг и особенно испуганным пассажирам, находящимся внутри.

– Ирина, куда ты пропала? – спросила ее, входя в комнату, как всегда, приветливая Орнагын. И тут же весело добавила, не дожидаясь ответа: – А у нас Маргошка окотилась, представляешь? Прямо у меня на кровати. А я, дура, ее сегодня с утра по всему дому ищу, чтобы покормить. Только сейчас зашла в комнату, а она тут как тут. Всю кровать перепачкала – мамочка!

– Сколько? – безжизненным тоном спросила Ирина.

– Чего сколько? – не поняла Орнагын.

– Ну, котят она сколько принесла? – так же равнодушно уточнила Каменская.

Все-таки персидочка Маргарита всегда была ее любимицей.

– Пять, – с недоумением ответила Орнагын, внимательно рассматривая Каменскую. – Но что случилось, Ира? – наконец испуганно произнесла она. – На тебе же лица нет!

– У живого человека всегда лицо есть, – чуть покачиваясь, возразила Ирина. – Да и у мертвого тоже. Одни рождаются, другие умирают. Какая разница?

– Ах, извини, – ужаснулась Орнагын. – Это ты из-за Толика, да? А я-то, дура, и забыла про него.

– Лучше бы про него и все остальные забыли, – мрачно произнесла Ирина.

Горбунья мягко опустилась рядом с Каменской и ласково стала гладить ее плечо, успокаивающе приговаривая:

– Ну что ты. Ну, успокойся. Не надо так расстраиваться, милая.

И Каменская вдруг не выдержала. Слезы показались у нее на глазах, и, уткнувшись в плечо казашки, она разрыдалась совсем как маленькая девочка, оплакивая свою беспутную жизнь.

– Ну что ты, что? – все повторяла казашка, гладя ее по спине. – Ну, что еще случилось?

– Убийство! – сквозь рыдания прокричала Ирина. – И я была его свидетелем.

– Что?! – ужаснулась Орнагын.

Рыдания возобновились. И, только выплакавшись, Ирина смогла рассказать Орнагын в подробностях, что же все-таки произошло.

И опять после рассказа Ирины в комнате воцарилась тишина. Две взрослые, уже начинавшие стареть женщины сидели, обнявшись, как девчонки, и боялись произнести вслух хотя бы одно слово. А затянувшаяся пауза становилась все более зловещей.

– Что же теперь делать? – прошептала наконец Ирина. – Мне страшно.

– Да, мне тоже, – согласилась Орнагын. – Но главное – никому больше не говорить об этом. Никому. Тебя там не было и ты ничего не видела, поняла?

– Да, – задумчиво покачала головой Каменская. – Но все-таки мне кажется, что теперь обязательно должно случиться что-то плохое.

– Не каркай! – прикрикнула на нее Кандабурова.

Хотя внутренне она и сама сейчас чувствовала, что Каменская права и очень скоро в дом неминуемо должна постучаться беда.

– Ага. Ну вот наконец-то и ты, – услышали они радостный молодой голос.

В гостиную из глубин дома входили Алексей и Алена. И как будто сама молодость, сама жизнь зашла в комнату вместе с ними.

Они шли такие красивые, здоровые, веселые, до краев переполненные счастьем. Они не прикасались друг к другу, но почему-то все равно было видно, что они вместе, и две женщины, обсуждающие что-то на диване в гостиной, вдруг почувствовали себя старыми и ненужными. Они ощутили вдруг, что их время безвозвратно ушло.

Алексей после хорошего секса чувствовал в себе необычайный прилив сил, чего уже довольно давно не наблюдал. Даже сама ситуация встречи двух его любовниц только забавляла. Ему даже хотелось маленького скандала. Хотелось, чтобы эти женщины начали ревновать и устроили перепалку между собой.

Хотелось почувствовать себя значительным, нужным всем. Пусть Ирина покричит, помашет немножко руками. Он сумеет убедить ее, что ему на самом деле нужна только она. В глубине души Алексей любил подобные выяснения отношений, любил ссоры и примирения за взрыв чувств, который придает такую волшебную остроту сексу, следующему сразу вслед за скандалом и примиряющему собой все.

Алексей почти с удивлением почувствовал острое желание заняться любовью теперь с Ириной. И тут же ощутил гордось за себя: да, он настоящий мужчина! Его хватит на всех!

Однако Каменской сейчас было вовсе не до Серебрякова. Она в отличие от своего молодого любовника не так приятно провела последние часы. Прореагировав на появление молодых людей только кивком головы, она сидела теперь совсем бледная, полностью ушедшая в свои мысли и даже не делала ни малейшей попытки хоть как-то поддержать светский разговор.

А Серебряков вдруг решил, что это необходимо исправить.

– О, прекрасная дева, – продекламировал, чуть завывая, он, становясь перед Каменской на колени. – Уж не из Аида ли пришла ты к нам? Почему такой мертвенной бледностью и грустью отмечено чело твое?

Каменская вздрогнула и с ужасом посмотрела на Алексея, не в силах произнести ни единого слова.

– Какие дурацкие шутки у тебя, Алексей! – выручила ее Кандабурова. – Не видишь, у Ирины неприятности, она устала, зачем накручивать человека еще больше?

Горбунья своим тоном напоминала учительницу и тщательно следила за тем, чтобы голос ее не очень дрожал.

И Серебряков среагировал на обиду мгновенно.

– Да ну вас всех! – перешел он на свой обычный тон маленького ребенка. – Уже и пошутить нельзя. Подумаешь, ути-пути какие! И что, у нее язык отнялся, да? Что, она сама сказать мне не может, что устала, чтобы я не лез, да?

Ирина подняла на любовника измученные глаза, но ответить ничего не успела. Звук, который издает струна, когда оборвется, прокатился, дрожа, по всей комнате, заставив Каменскую и Кандабурову вздрогнуть.

– Что это? – испуганно прошептал уже немного захваченный настроением женщин и чуткий ко всяким мистическим штучкам Алексей.

– А ничего, – раздался спокойный голос Алены. – Очень похоже на то, как лопаются иногда пружинки в настенных часах. А что вы все так испугались? – с неподдельным удивлением спросила она.

– Это в моей комнате, – убежденно сказала Ирина, не обращая на вопрос девушки никакого внимания. – Время там остановилось!

И в раздумье, никого уже не замечая, кроме Алексея, она подошла к нему, прижалась и порывисто прошептала:

– Обними меня покрепче, малыш. Мне страшно, мне очень страшно.

Глава 7

– Да, именно так: «Мне очень страшно!» – повторяла она и все сильнее прижималась к абсолютно ничего не понимающему Алексею. И я еще никогда не видела Ирину Каменскую такой испуганной. И никто, наверно, не видел. – Так закончила казашка свой рассказ Ларисе о том декабрьском дне.

– А пружина – это что, были часы? – спросила Лариса.

– Как ни странно, да, – ответила Орнагын. – В комнате Ирины действительно остановились часы. Вот так!

Кандабурова замолчала, полностью уйдя в события недалекого прошлого. Однако Ларисе она нужна была здесь и сейчас, и потому она сразу приступила к делу.

– Все-таки странно, – заметила она. – Зачем бандитам вообще понадобилось брать Ирину Николаевну в свидетели убийства? Ведь оно, судя по всему, было заранее спланировано.

– Совсем не обязательно, – ответила Орнагын. – Во-первых, все могло получиться и случайно. Тут уже никто не может сказать точно. А во-вторых, бандиты знали, что Ирина их не выдаст. Она же была как бы своя. И к тому же женщина, а следовательно, и не человек вовсе, по их правилам, или, как они их называют, «понятиям». Вот никто и не интересовался ее мнением. И никому даже в голову не могло прийти спросить, что она чувствует.

– Значит, вы не думаете, что это был акт мести в отношении человека, повинного в смерти Анатолия Каменского? Почему им и понадобилось присутствие его жены?

– Да нет, вряд ли, – скептически заметила казашка. – Скорее всего у Доллара был обыкновенный приступ кровожадности, который ему самому очень хотелось выдать за святое чувство обиды за своего братана. Ведь с этим таджиком и не разбирались особо: тот, не тот. В общем, им это и не очень важно было. Главнее было вмазать.

– Сволочи! – невольно вырвалось у Ларисы. – Кстати, а что, Ирина часто принимала героин?

– Я сама боялась в этом смысле за нее, – серьезно сказала Орнагын. – Но… Как ни странно, наркоманкой она не была. Так, иногда, по случаю… Не более того.

Неожиданный звонок в дверь оборвал беседу Ларисы и Орнагын.

– Люда, Людмила! Открой дверь! – закричала Кандабурова.

Однако никакого движения в ответ на ее крик не последовало.

– Вечно она спит в последнее время! – проворчала казашка и пошла открывать гостям сама.

И почти сразу же в комнате появилась Людмила. Вид у домработницы и правда был совсем заспанный, как будто она только что встала с кровати. Длинные черные волосы, кое-как забранные назад, упрямо выбивались из-под заколки и падали женщине на ее широкий крестьянский лоб. Белый фартук сбился набок, а серые тусклые глаза никак не желали как следует открыться.

– А-а, Ольга Сергеевна меня звала? – с трудом произнесла женщина, растерянно глядя на Ларису.

– Она пошла открывать дверь, – почти с сочувствием ответила та. – Да вы присядьте. Вам что, нездоровится?

– Нет, ничего, – со вздохом сказала Людмила, но все-таки села на самый краешек единственного в комнате жесткого стула. – Вот, совсем не сплю по ночам в последнее время. А как спать? Ведь все время этот труп перед глазами!

Люда на минуту остановилась, как будто снова увидев страшную картину, но желание рассказать о своих муках готовому слушать человеку возобладало, и она продолжила:

– Совсем я плохая стала от этих проклятых бессонных ночей. Не помню ничего. Вот даже милиции забыла про черную статуэтку сказать. Ох!

– Черную статуэтку? – заинтересованно переспросила Лариса. – Какую черную статуэтку?

– Которая стояла на вот этом самом месте, – ответила Людмила.

И ткнула пальцем в крышку полированного столика, стоящего прямо перед ней.

– Здесь стояла, отсюда и пропала. Да вы наверняка и сами должны были ее видеть, – пояснила она.

– Не помню, – искренне пожала плечами Лариса. – А она у вас давно была?

– Так я же говорю, что путаться в последнее время стала!

Домработница так сердито посмотрела на Ларису, как будто она и была виновата во всех ее несчастьях.

– Но вроде бы она появилась именно тогда, когда этот мужик приходил.

– Какой мужик? – Лариса поймала себя на мысли, что ей хочется как следует потрясти эту простую женщину, чтобы она выражалась попонятнее и побыстрее.

– Коллекционер, кажется, – своим бесцветным, тихим голосом продолжала Людмила. – Такой нормальный мужчина… Средних лет. Прилично одетый. Не толстый, не худой. Только руки у него немного дрожали и глазки бегали. А так – мужчина хоть куда!

– И когда же этот хотькудашный мужчина приходил? – чуть насмешливо спросила Лариса.

– Да с неделю назад. За два дня до того, как все здесь… – Люда шмыгнула носом. – Ну, в общем, как все это произошло.

– За два дня до смерти Ирины Николаевны? – настойчиво уточнила Лариса.

– Да.

– Так, а статуэтка когда пропала? – продолжала вести свой допрос Лариса, уже даже и не пытаясь замаскировать его под обычный разговор.

В принципе этого и не нужно было делать, поскольку только четкие вопросы могли заставить домработницу говорить по существу.

– Я точно не знаю, – ответила та, – но скорее всего в день убийства.

– А почему вы так думаете? – спросила Лариса.

Но ответить девушка не успела. Вернулась Орнагын. Лицо казашки оставалось бесстрастным, но Лариса была готова поклясться, что она чем-то взволнована. Напряжение находящихся рядом с ней людей Котова, как, впрочем, и почти всякая женщина, могла распознавать безошибочно.

– Людмила, – строго обратилась Кандабурова к домработнице, и Лариса впервые почувствовала в ее манере вести себя замашки властной дамы. – Проснись, наконец! Долго я еще буду выполнять сама твои обязанности? И, будь добра, отнеси один кофе с коньяком в маленькую приемную.

Величественно отдав эти распоряжения, Орнагын так же манерно повернулась к Ларисе и произнесла, обращаясь теперь к ней с той долей любезности, с которой в обществе просят оставить их в покое:

– Кажется, мы обо всем уже поговорили? Тогда… Видите ли, меня ждут. – И, слегка отведя глаза, после паузы добавила: – По делу.

Но Ларису не так просто было смутить намеками на нежелательность ее присутствия где бы то ни было. Тем более что вопросы к Орнагын у нее еще оставались.

– Простите, – спокойно сказала она, – но мне бы не хотелось опять в скором времени беспокоить вас. У меня еще пара вопросов, если вы не возражаете, хорошо? Или, если хотите, я могу подождать, пока вы разберетесь со своими делами. Для меня это очень важно.

Однако оставлять настойчивую гостью одну не входило в планы казашки.

– Что ж, задавайте свои вопросы, – согласилась она, продолжая, однако, стоять, всем своим худым телом возвышаясь над Ларисой и намекая тем самым на краткосрочность их беседы.

Лариса, подавив раздражение, не стала просить казашку присесть, предпочитая не акцентировать на этом внимание, а просто спросила:

– Скажите, Ольга Сергеевна, вы, случайно, не знаете, как появилась у Каменской черная статуэтка, стоявшая одно время здесь, на столе? И что за мужчина приходил к ней накануне убийства?

Орнагын тяжело вздохнула и метнула разъяренный взгляд на домработницу, все еще стоящую около стола и рассеянно прислушивающуюся к разговору.

– Ну, что ты опять встала как вкопанная! – закричала Орнагын на нее. – Иди работай. Я же сказала тебе, что делать. По пять раз повторять надо?

И только когда за Людмилой закрылась дверь, казашка повернулась к Ларисе.

– Что, эта дуреха сказала вам про мужика со статуэткой, да? – спросила она, не в силах сдержать раздражение.

Лариса молча кивнула, наблюдая за изменением эмоционального состояния собеседницы. А та неожиданно присела, готовясь, видимо, снова к разговору.

– Так она же ничего не знает про него. Да и я не знаю, – начала Орнагын. – Хотя это и не важно. Ну, приходил какой-то мужик, вроде коллекционер. Посидел, поговорил немного и ушел. Мы и не видели его больше. И никакого отношения к убийству он не имеет – уж в этом я почти точно уверена. Так, случайный знакомый.

– Но ведь что-то ему от Ирины нужно было? – заметила Лариса.

– Или ей от него… – усмехнулась Кандабурова. – Нет, врать мне не хочется, но что там были за дела, я не могу говорить.

– Но вы понимаете, что сейчас, когда Ирины уже нет, любая мелочь важна, – пристально поглядела Лариса на Орнагын. И, не дождавшись реакции со стороны Кандабуровой, спросила: – Так что же это за дела?

– О, самые обыкновенные женские дела, – вдруг насмешливо ответила Орнагын. – Да вы ведь и сами женщина. Значит, должны понять. – Кандабурова мечтательно оперлась подбородком на руку и неожиданно запела: – Приходили меня сватать на хромой кобыле. Все приданое забрали, а меня забы-ыли!.. Эх, помню, мы еще в детстве эту частушку пели. В лагере.

– Так что же, получается, этот мужик к Каменской свататься приходил, да? – рассмеялась Лариса.

– Ну, не он, конечно, сам, – улыбнулась Кандабурова. – Он для нее вообще-то несколько староват был. Он вроде бы своего племянничка сватал. Эх, красив, говорит, у меня племянничек-то – первый парень на улице, все девки засматриваются! А он, видите ли, и не глядит на них. Говорит, мне бы настоящую женщину, умную и зрелую. А с этих-то соплюшек что возьмешь?

– А Ирина что? – не переставала удивляться Лариса.

– А что Ирина? Ну, любила она молоденьких мальчиков, любила! – с вызовом посмотрела на Ларису горбунья. – Впрочем, как с тем у нее дело-то кончилось, я не в курсе. Но мужик тот больше не приходил. А я ей лишних вопросов старалась не задавать. У каждого ведь есть право на личную жизнь. Захотела бы, сама рассказала.

Кандабурова остановилась и выжидательно посмотрела на Ларису. И ей не оставалось ничего другого, как подняться с дивана.

– Ну хорошо, – сказала она. – Спасибо за помощь. Не буду вас больше задерживать.

– Да не за что, – от радости даже становясь опять великодушной, ответила Орнагын. – Приходите еще, если будут какие-то вопросы. А сейчас не обижайтесь – я тороплюсь. Людмила проводит вас. А я, со своей стороны, всегда буду рада видеть вас снова.

И ее длинное черное платье замелькало в конце коридора.

«Интересно, что это за человек, на встречу с которым она так торопится? – подумала Лариса, не дождавшись домработницы и медленно продвигаясь к двери. – И волнуется ведь почти как девчонка перед свиданием!»

Полностью занятая своими мыслями, Лариса машинально шла вперед и скоро очутилась в холле особняка, где уже ждала ее Люда, держащая наготове Ларисино пальто и сумочку. Последней оставалось только одеться и покинуть не совсем гостеприимный сегодня дом, но любопытство, как всегда, взяло свое.

– Ах, ну надо же! – огорченно разохалась она перед домработницей. – Кажется, не вы одна страдаете от плохой памяти. Я забыла где-то в комнате ключи от машины!

– Ничего, я принесу, – слабо улыбнулась Люда, делая попытку повесить пальто и сумочку обратно на крючок.

– Да нет, не надо, я сама, – небрежно махнула рукой Лариса. – Вы их долго будете искать, а я даже не помню толком, куда их бросила. Вы идите, занимайтесь своими делами, не ждите меня, дорогу я и сама найду.

Людмила безразлично пожала плечами и, попрощавшись, ретировалась куда-то в сторону кухни. Ларисе наконец была предоставлена полная свобода передвижений.

Еще на новоселье, года три назад, Каменская показывала ей потайную лестницу, поднимающуюся из самой дальней точки галереи первого этажа и выходящую в маленькую комнатку, смежную с приемной на втором этаже. Это была та самая комната, куда недавно просила Людмилу принести кофе Орнагын. Именно туда и устремилась Лариса – и не ошиблась. Уже поднимаясь по лестнице, она услышала приглушенные голоса.

– Нет, я не понял, – угрожающе гудел мужской бас. – Что это еще за наезды? Ты же сама хотела меня видеть! Скажешь – нет, что ли?

– Но, Сережа, – робко отвечал ему взволнованный, умоляющий голос Орнагын, – почему ты не пришел в условленный час на наше место?

– Ты что, дура, что ли? Не секешь поляну? – грубо возразил показавшийся Ларисе знакомым мужской голос. – Я же говорил тебе, что не смог.

– Ну да ладно, – тут же мягко согласилась с ним Орнагын. – Это опасно, конечно, – здесь постоянно крутится эта детективша ресторанная. Но я все равно рада, что ты пришел. Будь что будет… И после некоторой паузы добавила: – Ты так переменился за последнее время! Раньше совсем не так было…

«Интересно, что еще за Сережа, у которого хоть что-то могло быть с Орнагын?» – подумала заинтригованная Лариса, поближе придвигаясь к дверной щелке.

Картина, которую она увидела, могла удивить кого угодно. Прямо напротив горбуньи, в глубоком кресле, заложив ногу на ногу, лениво развалился Хряп. Рядом с ним притулилась на неудобном жестком стуле, наклонив весь свой корпус к собеседнику, Орнагын.

– Раньше? – не меняя положения тела, недовольно переспросил Хряп. – Раньше много чего не так было. И на хрена, спрашивается, я вообще ввязался в это дело?

Но что это было за дело, узнать Ларисе так и не пришлось. Как раз на самом интересном месте из кармана ее пиджака вдруг запищал пейджер, который Лариса забыла переложить в сумочку.

– Подожди, – моментально среагировала Орнагын, останавливая Хряпа. – Там кто-то есть!

– А, фигня, – отмахнулся Хряп. – Это внизу телефон звонит, наверно. Ты чего так раскудахталась-то?

– Нет, – твердо заявила Орнагын, открывая дверь в комнату, где до этого была Лариса. – Это здесь!

Но Ларисы уже и след простыл.

И только сев в машину, она достала проклятый пейджер, чтобы посмотреть, кто же это помешал ей открыть бывшую такой близкой тайну.

Сообщение гласило: «Сегодня, 20.00, ресторан «Белый орел». Жду. Карташов».

* * *

Еще со студенческих времен Лариса усвоила себе два правила: всегда точно приходить на деловые встречи и опаздывать на свидания на пятнадцать минут. Однако Олег Карташов являлся и другом, и любовником, и деловым партнером одновременно. Поэтому на него никакие правила не распространялись, и, когда Лариса подъехала к ресторану, большие уличные часы показывали уже половину девятого.

Знакомый ей метрдотель «Белого орла», напоминавший своими манерами английского лорда, объявил, что ее давно ждет какой-то господин. Брови его при этом невольно поднялись, демонстрируя удивление по поводу появления в их ресторане такого типа, как Карташов, в котором опытный взгляд метрдотеля, конечно, признал мента. Да и приход самой Ларисы, конкурентки, тоже не мог не вызвать недоумения. Несмотря на все это, метрдотель проводил ее в отдельный кабинет, в котором дожидался свою пассию Олег.

Стол перед ним буквально ломился от любимых Ларисиных блюд и выпивки. Однако капитан угрюмо сидел, равнодушно оглядывая все это богатство и не притрагиваясь ни к чему, даже к спиртному, что уж совсем было для него нехарактерно.

– Здравствуй, Олежек, – виновато-ласково произнесла Лариса, легко впархивая в ресторанный кабинет.

Лариса в этот вечер чувствовала необъяснимый прилив какого-то романтического настроения.

После сегодняшнего посещения салона красоты, из-за которого она и опоздала на ужин, она чувствовала себя такой молодой и красивой, что ей хотелось прыгать и петь.

Укоряющий взгляд, которым одарил ее капитан, мгновенно сменился восхищенным. Однако и в нем сохранились неуловимые хитринки, не исчезавшие из глаз Карташова никогда.

– Здравствуй, – ответил он. – Ты сегодня выглядишь как богиня, а так как богам можно все, я даже не буду говорить тебе, какое это свинство с твоей стороны опоздать на полчаса!

– Ну, извини, – рассмеялась Лариса. – И богиням иногда приходится приводить себя в порядок.

– Тогда хорошо, – великодушно заметил Карташов. – Если ты потратила это время на то, чтобы стать такой красивой, я прощаю тебя и даже прошу попробовать наши скромные кушанья.

– О' кей! – согласилась Лариса, опускаясь на стул. – А что это? Ты отрабатываешь проигранное пари? До милиции наконец дошло, что Зайцева невиновна, да?

– Ха! Попала ты, голубушка, пальцем в небо, – рассмеялся капитан. – Все как раз наоборот. Твоя Зайцева уже готова подписать все нужные бумаги для признания. Вот так! А что касается ужина, то…

И капитан крепко сжал Ларисины пальцы. Зато голос его при последних словах вдруг приобрел необычайную нежность и бархатистость.

– Знаешь, Ларочка, – продолжал он значительно медленнее, – ты потрясающая женщина! Ты красивая и умная. Честное слово, у меня даже иногда комплекс неполноценности возникает при общении с тобой. Ну почему я всегда проигрываю тебе в подобных пари, а? А вот сейчас, можно сказать, не проиграл! Поэтому ты не обижайся, но у меня сегодня праздник. Вот я и угощаю, – закончил он почти смущенно.

«Ага, в мужчину захотелось поиграть!» – злорадно подумала немного растерявшаяся Лариса, но тут же осеклась.

От Карташова исходила сейчас такая мощная волна мужской силы и обаяния, что сомневаться в его мужском начале не приходилось. И все-таки с этой историей явно было что-то не так. Или она не привыкла проигрывать?

– А как же бандиты? – спросила она, просто чтобы что-нибудь сказать.

– Так они алиби предоставили, – с улыбкой ответил Карташов, за обе щеки уплетая бутеброд с красной икрой. – Причем прошу заметить: такое, что и не подкопаешься, – поднял он вверх указательный палец. – В день убийства Каменской ровно с ноля часов – а это, если ты помнишь, как раз примерно за полчаса до убийства – и до часа сорока они безвылазно сидели в ночном клубе под названием «Новая волна», что могут подтвердить свидетели. Во-первых, официантка Любовь Николаева, обслуживавшая их столик и знакомая с обоими довольно давно, а во-вторых, их кореш – некий Кайф, сразу подсевший к ним за столик, и многие-многие другие. В том числе и небезызвестная тебе госпожа Светлана Синявская – владелица «Новой волны». Она разговаривала с Долларом и Хряпом о каких-то своих делах как раз минут через пять после их прихода и на протяжении почти получаса, что тоже подтверждают свидетели.

Карташов, переведя дыхание после длинной тирады, взял себе еще один бутерброд с красной икрой. И победно взглянул на Ларису.

– Ладно, – устало отозвалась она. – Давай больше не будем об этом говорить. И так много новостей. На сегодня я уже по горло ими сыта. Скажи лучше, как у тебя дела? Чем занимаешься?

– Ну, чем я могу заниматься? – благодушно ответил Олег, удобнее устраиваясь в кресле.

После вкусной еды и небольшой выпивки он явно был не против немного почесать языком.

– Вот, например, буквально за день до убийства Каменской старичок один пропал. Некий Виталий Николаевич Паршин. Может, слышала про такого? Между прочим, довольно известный коллекционер в своих кругах. Картиночки там всякие собирал, статуэточки… Вот и дособирался. Пропал, как говорится, без вести. Его дочка еще неделю назад заявление подала. Пылилось оно у нас, пылилось, никто им толком не занимался. А как посчитали, что дело Каменской почти закрыто, то старичка и скинули на меня. Уж будьте любезны, Олег Валерьянович, принесите, мол, живого или мертвого, а то уж больно дочка интересуется, что мы по этому делу предпринимаем! В отделение вон чуть ли не каждый день наведывается. Нехорошо. Вот так! Не успел от одного убийства дух перевести, а тебе еще одно, получай, работай, мать их! – Карташов махнул рукой: – А, ладно, давай не будем о работе. Это больной вопрос. Ну его совсем: разве сегодня не существуем здесь только ты и я? И больше никого?

И мгновение назад раздраженный взгляд капитана, остановившись на Ларисе, стал вдруг нежным и ласковым. Не отводя сверкающих глаз от женщины, Олег встал и, сжав ее руку в своей ментовской лапе, потащил ее к дивану…

Глава 8

Стрелки старинных настенных часов, висящих в спальне у Ларисы, показывали ровно десять часов утра. Давно уже директору ресторана и частному детективу по совместительству не приходилось спать так долго и так сладко. Что ж, совсем как в поговорке: кончил дело – гуляй смело. Или, к примеру, спи, как предпочитала Лариса.

Она потянулась, но чувство приятной опустошенности и свободы, всегда посещавшее ее после завершенного расследования, все не приходило. Может быть, потому, что на этот раз оказалась права не она, а, как это ни странно, милиция. Это было все равно как если бы в одном из романов Конан Дойля оказался прав не Шерлок Холмс, а Скотленд-Ярд. Положение, конечно, непривычное, но ведь она-то не литературный персонаж. Ей, как и всем людям, свойственно ошибаться. И все же, все же, все же…

Нет, дело не в ее непогрешимости. Какой-то намек на разгадку еще вчера зацепил ее внимание, но времени тогда подумать у нее не было. Придется сейчас восстанавливать картину вчерашнего дня. Что же это, что же?

Перед ее лицом встала грозная рожа Хряпа и спросила: «И на хрена я ввязался в это дело?» Это тоже было чрезвычайно интересно, но не то, что она искала. Что-то было еще. Орнагын? Нет.

Ах да, вот!

Люда, милая заспанная домработница, сообщившая о пропаже статуэтки и о приходившем к Каменской коллекционере. А за день до смерти Ирины как раз какой-то довольно известный в своих кругах коллекционер и пропадает! Ну очень интересное совпадение! И совпадение ли?! Ведь связь на поверхности. Как она могла раньше не видеть этого? А все Карташов!

– Капитан Карташов! – последние мысли Лариса уже додумывала, набирая рабочий номер Олега Валерьяновича.

– Ларочка! – обрадовался голос в трубке. – Ну надо же, какое приятное совпадение. Я как раз собирался тебе звонить, чтобы поблагодарить за вчерашний вечер! – мурлыкал капитан.

– А вот я зато совсем по другому поводу, – решительно заявила Лариса. – Поэтому, будь любезен, настройся на серьезный лад и скажи мне адрес дочери коллекционера Виталия Паршина.

– А зачем? – Олег явно был обижен, и потому в голосе его появились суровые милицейские нотки. – Ты что, решила все дела у меня отбить? Реванш хочешь взять?

– Олежек, не болтай глупостей! – воскликнула Лариса, невольно смягчая тон. – Дело все то же самое. И я пока ни в чем не уверена. Просто хочу проверить одну деталь. Дай адрес и телефон, а?

– Телефона нет! – отрезал Карташов. – А адрес? Адрес – пожалуйста: Шелковичная, десять. И сказал бы я тебе… – шумно выдохнул он в трубку. – Но горбатого, видно, только могила исправит!

И бросил трубку, даже не попрощавшись. В ответ Лариса пожала плечами, но выходка обычно довольно сдержанного Карташова заставила ее немного призадуматься.

Лариса все еще размышляла о том, что отсутствие телефона у дочери Паршина «есть не очень хорошо», тем более что сегодня суббота. Да и вообще – стоит ли еще возиться с этим делом, а не лучше ли, подобно всем нормальным людям, смело предаться праздности выходных дней и согласиться с победой Карташова? Надо же дать иногда мужчине почувствовать себя умным и сильным!

Лариса лениво потянулась, вспомнив вчерашний вечер. Однако пока она уговаривала себя таким образом никуда не ездить, ее руки как будто сами по себе кинули в сумочку все необходимые мелочи, без которых не выйдет из дома ни одна уважающая себя женщина, а ноги понесли ее на крыльцо особняка.

На улице вовсю царствовала весна. Набухли почки, в воздухе стоял восхитительный запах пробуждающейся природы.

Свежий теплый ветерок, врывавшийся в открытые окна ее автомобиля, настраивал ее на оптимистический, жизнелюбивый лад.

К счастью, найти уютный коттеджик, расположенный почти на окраине города, не составило особого труда. Во дворе весело играли двое ребятишек: мальчик лет шести и девочка чуть постарше его. А это означало, что и их мать наверняка должна быть где-то близко.

– Привет молодежи! – весело обратилась Лариса к детишкам.

– Здравствуйте, – вежливо отозвался мальчик, поднимая на нее серьезные глаза.

– Хай! – небрежно бросила девчонка, внимательно разглядывая Ларисину коротенькую кожаную курточку. – А вы, наверное, насчет дедушки Виталия?

– Я к вашей маме, – быстро сориентировалась Лариса. – Она дома?

– Нет, она у дедушки. Вон там, – показал ей рукой мальчик на правую сторону коттеджа, поделенного на две половины. – Она пошла убраться там, пока дедушка пропал и ругаться не будет.

– Понятно. Спасибо, – поблагодарила Лариса и, помахав детям рукой, отправилась в указанном направлении.

Однако проникнуть в коттедж с «дедушкиной» стороны оказалось не так уж просто. Напрасно Лариса терзала бедную кнопку звонка. Открывать ей, похоже, никто не собирался.

Наконец она догадалась толкнуть дверь, и она подалась сама. Лариса оказалась в темной прихожей, заставленной самыми неожиданными, от сломанного утюга до велосипеда, старыми вещами. Впрочем, прихожая была довольно чистой, обклеенной симпатичными новыми обоями и с блестящим линолеумом на полу, что еще больше контрастировало с находящимися там предметами.

– Хозяева! Есть кто дома? – закричала Лариса, пытаясь привлечь к себе внимание.

Но в ответ она не услышала ничего. Стояла мертвая тишина. Тогда она открыла дверь справа и увидела там маленькую комнатушку, отличающуюся от прихожей лишь наличием в ней старого продавленного дивана.

Что ж, ей оставалось только быть наглой до конца и подняться по крутой лестнице на второй этаж. Может, хотя бы там окажется кто-нибудь. И Лариса так и сделала, стараясь при этом как можно громче стучать каблучками своих стильных сапожек, чтобы никто не мог ее заподозрить в нехороших намерениях.

На втором этаже располагалась только одна комната, дверь в которую была приоткрыта.

Смело заглянув туда, Лариса увидела длинное, освещаемое несколькими лампочками, напоминающее музейный зал помещение. С первого взгляда ей в глаза бросились картины, занимающие все стены комнаты от пола и до потолка, так что не оставалось ни одного свободного места, а также масса различных скульптур и статуэток, расставленных где попало. Занимательным показался Ларисе и их подбор: все они без исключения изображали страсть между женщиной и мужчиной, или, проще говоря, секс в различных его проявлениях, формах и позах. И только потом, оторвав взгляд от этих вещей, Лариса заметила женщину с половой тряпкой в руках.

В ее глазах явно читалось изумление, грозящее обернуться вспышкой возмущения или даже гнева. Поэтому, не дожидаясь ее, Лариса поспешила объясниться.

– Здравствуйте, вы Ольга Витальевна? – с полувопросительной интонацией произнесла она. – А меня зовут Лариса Котова. Я к вам по делу. Там дверь была открыта, а на звонок никто не вышел. Вот я и рискнула зайти.

Женщина не тронулась с места, и удивленное выражение так и не исчезло с ее застывшего лица. Она так и стояла, держа тряпку на весу, с рыжим локоном, выбившимся из-под косынки и падающим на лицо, и тоже необычайно напоминала какую-то картину. Хотя и другой тематики, чем в собрании ее отца.

– Вы не пугайтесь, – так и не дождавшись ответа, продолжала говорить Лариса, пытаясь подавить в себе ощущение того, что разговаривает с музейным экспонатом. – Я по поводу вашего отца.

– А отца нет, – заметила женщина приятным низким голосом, и Ларисе показалось, что она насторожилась еще больше. – С ним случилось… В общем – произошла непонятная история.

– Я знаю, – мягко сказала Лариса. – Я как раз и занимаюсь этим делом.

– Но вы же не из милиции? – недоуменно спросила Ольга, оглядывая изящную фигурку Ларисы с головы до ног.

– Нет… Просто я в частном порядке расследую одно дело, которое может быть связано с исчезновением вашего отца. И мне очень нужно, чтобы вы согласились ответить на несколько вопросов. Это поможет и поискам вашего отца.

– Вы собираетесь найти его? – В глазах Ольги в первый раз за время разговора промелькнуло нечто вроде живого интереса.

– Я ничего твердо обещать не могу. Но попытаюсь обязательно, – заверила Лариса.

– Ну хорошо. – Ольга еще раз с головы до ног оценивающе оглядела Ларису.

Видимо, она не нашла ничего вызывающего недоверие и наконец бросила тряпку на пол.

– Ладно, вы подождите, – согласилась она. – Я сейчас вымою руки, и мы поговорим спокойно. Или, может быть, лучше пройдем на нашу половину? – Она захлопотала, входя в привычную для себя роль гостеприимной хозяйки. – Здесь будет не очень удобно, – добавила она.

– Ничего, – улыбнулась Лариса, – мне тут очень нравится.

– Да, отец собрал интересные вещи, – сказала Ольга, и Лариса почувствовала, что теперь она нашла с ней хоть какое-то взаимопонимание.

– А маленькой черной статуэтки не было в коллекции вашего отца? – не выдержала она, выдавая свое необычайное любопытство.

– Черной статуэтки? – вздрогнула хозяйка. – Это долгий разговор. Вы подождите, пожалуйста, здесь. Можете присесть за стол. А я сейчас приду.

Ольга вышла, оставив Ларису одну.

Вскоре Ольга появилась снова, держа в руках поднос с двумя чашечками чая и печеньем. Предложив все это гостье, она села напротив нее и начала свой рассказ.

– Это была любимая папина статуэтка, – не спеша, растягивая слова своим низким голосом говорила Ольга. – Принадлежала она когда-то самому Лаврентию Павловичу Берии. Говорили даже – да вы, наверное, и сами об этом слышали, – что отлавливали ему девушек прямо на улице. Причем иногда это были даже тринадцати-пятнадцатилетние девочки.

– Какая интересная история! – воскликнула Лариса.

– Да, эта статуэтка была изготовлена по заказу Берии и чуть ли не по его собственному эскизу. И, как утверждал мой отец, без нее он будто бы даже не мог по-настоящему возбудиться. Так что эта черная фигурка повидала немало черных дел на своем веку. А ведь недаром, наверное, некоторые люди считают, что вещи помнят все события, происшедшие в их присутствии. Все они – и хорошие и плохие – отражаются на их ауре, которая впоследствии, если будет сильной, может повлиять и на будущее. Впрочем, можно верить в это или считать полной чепухой, но фактом остается то, что история у этой статуэтки темная.

– А как она попала к вашему отцу? – спросила Лариса.

– Я не знаю, – ответила Ольга. – Я вообще довольно мало знаю про его коллекционные дела. Уж очень не любил он рассказывать об этом. Даже эту вот свою коллекцию показывал очень неохотно.

Паршина обвела рукой все находившиеся в комнате произведения искусства.

– А куда делась эта черная статуэтка? – с надеждой спросила Лариса. – Вы не знаете?

– Кажется, отцу очень деньги были нужны, – со вздохом ответила Ольга. – А мы хоть и не отказываем ему никогда в помощи, но он очень не любит брать у нас взаймы. Тем более что и мой муж-бизнесмен не очень ему нравится. Это мы ведь его только в этом году еле уговорили жить у нас. А то он ютился в своей комнате в коммуналке, которая досталась ему, когда еще он с моей матерью разошелся, – и оттуда ни в какую. Только когда у него там совсем уже потолок потек и стены потрескались, он и согласился переехать вместе со своей коллекцией к нам. И то, наверно, лишь из-за картин, чтобы они в тех условиях, не дай бог, не испортились. Ах, извините, – спохватилась Ольга. – Я же ведь не об этом. И вот когда ему деньги понадобились, он и решил эту статуэтку продать. Это была самая ценная вещь в его коллекции.

– А когда он принял решение о продаже?

– Довольно давно, – задумчиво ответила Ольга Витальевна. – Но… По-моему, эту черную статуэтку я видела здесь месяц назад…

– То есть он если ее и продал, то непосредственно перед тем, как пропал.

– Да… – обескураженно сказала хозяйка. – А я даже не подумала, что это может быть связано.

И тут до нее дошло. Она внезапно разрыдалась в истерике. Она поняла, что скорее всего отца больше нет в живых и причиной этому черная статуэтка. Вернее, деньги, вырученные за ее продажу.

– А кому именно он ее собирался продать? – спросила Лариса, когда Ольга Витальевна немного успокоилась.

– Нет, к сожалению, имя покупателя мне неизвестно.

– Но, может быть, вы видели кого-нибудь подозрительного или просто колоритного из тех, с кем общался ваш отец…

Ольга Витальевна снова задумалась.

– Знаете, был такой один, на бандита похожий, – сказала она. – Высокий, крепкий, но не толстый… Он как-то приезжал сюда, я еще удивилась – отец обычно с такими не общался.

– Давно это было?

– Где-то с месяц назад, – сказала, подумав, хозяйка и снова расплакалась.

– Вы не помните, как его звали?

– Нет… Какое-то очень короткое прозвище, на букву Х, – слегка покраснела Ольга Витальевна. – Хрек, Хряк… Хляп…

– Может быть, Хряп? – внезапно осенило Ларису.

– Да. Точно, Хряп, – ответила Ольга Витальевна. – А вы… Вы откуда знаете?

Она посмотрела на гостью подозрительным взглядом.

– Вы успокойтесь, – поспешила сказать Лариса. – Это всего лишь предположение. Расскажите лучше, при каких обстоятельствах пропал ваш отец?

– Да здесь и рассказывать нечего. Просто сел в машину и уехал, даже не сказал нам ни слова: зачем, куда. Впрочем, он же нам никогда и не докладывался. Это было четвертого апреля.

«За два дня до смерти Каменской, – подумала Лариса. – Если это Хряп, то что бы это значило?»

Она почувствовала, что ей необходимо подумать. Постаравшись успокоить собеседницу всеми известными ей способами и заверив, что она сделает все, чтобы раскрыть тайну исчезновения коллекционера Паршина, Лариса поспешила распрощаться с Ольгой Витальевной.

* * *

Вернувшись домой, Лариса первым делом сварила себе чашку любимого кофе, удобно устроилась в мягком кресле на кухне и закурила «Кент».

В таких условиях ей думалось лучше всего. А она чувствовала, что пришло наконец время разложить все по полочкам, не пропуская ничего.

Итак, с самого начала.

У кого были мотивы убить Каменскую? Получается, что у многих. Именно это и сбивало со следа. Чуть ли не все гости Каменской могли желать ее смерти, имея в ней свой корыстный расчет.

Например, Наташа с мужем, остро нуждающиеся в финансировании своего какого-то проекта, вполне могли надеяться на получение денег по завещанию. Точно такой же мотив мог быть и у Зайцевой с Серебряковым. Кроме того, бандиты, у которых был интерес, связанный с акциями Ирининого магазина. И Хряп, имеющий отношение к истории с черной статуэткой, по всей видимости, проданной Паршиным Каменской и потом бесследно исчезнувшей из ее дома.

«Следовательно, с самого начала мы имеем три пары подозреваемых: Наташа – ее муж, Алена – Алексей, Хряп – Доллар», – подытожила мысленно Лариса.

Теперь что касается возможностей. У Наташи они отсутствовали полностью, так как они уехали домой еще до того, как Каменская получила загадочную телеграмму, что, по сведениям милиции, подтверждает и домработница Люда, и соседка, сидевшая с их сыном до десяти вечера. У Зайцевой и Серебрякова были и мотивы и возможности. Поэтому сейчас и приходится сидеть бедной Алене за решеткой, а Алексею до сих пор скрываться у Котенко. Единственная загвоздка только в одном: зачем бы им оставлять труп в спальне Каменской, если все знают, что та уехала, а их вполне могли видеть входящими туда. Нет, уж очень это похоже на то, что эту парочку просто подставили.

У бандитов – алиби, по утверждению Карташова, стопроцентное. Но тут-то и начинается самое интересное.

И заключено это самое интересное в пропавшей статуэтке. И в пропавшем после посещения дома Каменской господине Паршине. И возникает цепочка: Паршин – Хряп – Каменская, связанная через статуэтку.

Однако Хряп не убивал Каменскую, так как в момент ее смерти находился совсем в другом месте – в ночном клубе «Новая волна», что подтверждают масса свидетелей. Значит, у него был сообщник, имевший возможность совершить это преступление. И им не может быть его друг Доллар, так как он находился вместе с ним и имеет такое же неоспоримое алиби.

Но вполне может быть другой персонаж, связанный с Хряпом каким-то загадочным тайным делом, о чем последний, по его собственным словам, уже жалеет. И герой этот, вернее, героиня – не кто иная, как Орнагын Абдугалиевна Кандабурова.

Лариса затушила «Кент» и взволнованно заходила по кухне. Если ее предположения верны, то именно Орнагын и является тем самым недостающим звеном в цепи.

Горбунья-приживалка – единственная из близких к Каменской людей, кого даже милиция не заподозрила. Это хитрое создание смогло провести всех полным отсутствием каких-либо видимых мотивов. Хотя как раз возможностей у нее было больше, чем у кого-либо другого. Так как передвигаться по дому, не возбуждая ни у кого подозрений, ей было значительно проще, чем всем остальным. Все знали, что именно она ведет все хозяйственные дела Каменской.

Итак, новая цепочка: Паршин – Хряп – Орнагын – Каменская. Останется только доказать связь между крайними ее звеньями, и круг замкнется. Тогда можно будет выпустить Зайцеву и арестовать настоящих преступников. Хотя если бравый Карташов в чем-нибудь и прав в этом деле, так это в том, что горбатого могила исправит.

Но делать все равно нечего. Надо допивать кофе и опять отправляться к нему на поклон.

* * *

В городском Управлении внутренних дел, куда Лариса приехала спустя час после окончания своих размышлений, сначала очень повезло. На входе дежурил младший лейтенант Денис Нефедов, знавший ее как подругу Карташова. Поэтому приветствовал он Ларису широкой улыбкой.

– А Олег Валерьянович у себя? – спросила она.

– Конечно, проходите, – сказал Денис, делая приглашающий жест рукой.

– А он не очень занят? – помедлила Лариса у двери, не решаясь зайти из-за последнего своего разговора с капитаном.

– Ну, как будто вы не знаете, что для вас Карташов свободен всегда, – усмехнулся Денис, воспринимая Ларисину фразу как проявление кокетства.

Однако стоило Ларисе лишь перешагнуть порог кабинета своего давнего друга и любовника, как он сразу стал доказывать ей, как не прав был веселый лейтенант, оценивая его отношение к Ларисе.

Не подавая вида, что он удивлен появлением Ларисы у него, Карташов указал ей на стул и сухо сказал:

– Присаживайтесь и подождите немного. Я очень занят.

Но Лариса давно считала себя вышедшей из того возраста, когда люди ловятся на подобные уловки.

– Подождут тебя твои дела пять минут, – решительно заявила она, прямо приступая к делу. – Мне нужна только фотография Паршина. И я сразу уйду, не буду тебя больше отвлекать.

– А может, тебе дать еще ключ от сейфа, где все нераскрытые дела лежат? – ядовито поинтересовался капитан. – Так возьми, мне для тебя ничего не жалко!

– Знаю, – спокойно ответила Лариса. – Давай так. Сейчас ровно два часа. Ты мне даешь фотографию. Я приезжаю к тебе сюда к концу рабочего дня, скажем, часов в пять, и предоставляю свою версию убийства Каменской и исчезновения Паршина. И если ты с ней не согласишься, я обещаю никогда не браться за расследование никаких дел, даже если в преступлении обвинят моего собственного мужа. Такой расклад вас устраивает, Олег Валерьянович?

Карташов поднял голову от бумаг, внимательно посмотрел на Ларису. Потом встал, открыл сейф и достал оттуда фотографию…

…Через пятнадцать минут Лариса уже подъезжала к дому Котенко. Конечно, логичнее было бы показать фотографию Люде, которая первая и заговорила о коллекционере в доме Каменской. Но для этого нужно было ехать в особняк, где состоялась бы встреча с Орнагын, а Ларисе не хотелось чрезмерно частыми посещениями вызывать подозрения у хитрой казашки.

Поэтому Леша Серебряков был единственным человеком, кто мог сейчас помочь Ларисе. Правда, на телефонные звонки в квартире Котенко ей никто не отвечал, но это было понятно – Серебряков ни с кем не хотел разговаривать.

Намного хуже было то, что никто долго не отвечал и на звонок в дверь. Но стоило Ларисе прокричать: «Алексей, открой. Это я, Лариса Котова!» – как за дверью кто-то зашуршал, затем в ее проеме возникла голова Серебрякова.

Алексей затравленно прошептал:

– Только тихо!

Лариса прошмыгнула внутрь и очутилась в знакомой квартире.

Очень мало изменилось здесь с ее прошлого посещения. Только кофе и бутерброды на столе заменила бутылка красного вина и коробка конфет «Ассорти». Значительно большие метаморфозы претерпел сам поп-певец: он сильно похудел, побледнел и выглядел потерянным.

– Вот видите, до чего дошло, – жалобно сказал он, указывая на бутылку. – Сижу один, спиваюсь помаленьку. Может, составите мне компанию?

Лариса отрицательно покачала головой. В ее планы это не входило.

– Жаль, – огорченно продолжал Серебряков. – А знаете, я ведь вас за поклонницу принял. Вы не поверите, милиция меня до сих пор ищет, а фанатки уже давно нашли. Вот письма под дверь подкладывают.

Алексей поднял с пола сложенный листок, вырванный из школьной тетрадки, и противным голосом прочитал:

– «Милый Алешенька, приезжай быстрее, как ты давно обещал мне и нашему с тобой сыночку Никите». Тьфу!

И листок полетел на пол.

– Да, а вот Алене сейчас, наверно, совсем не до поклонниц, – заметила Лариса, пытаясь хоть как-то мобилизовать совсем расклеившегося парня. – Она даже признание уже готова подписать.

– Что? Признание?! – поразился Алексей. – Но я же точно знаю, что это не она! Не она, понимаете?

– Я-то понимаю, – заметила Лариса. – Но милиции этого мало. Ей доказательства нужны!

– Они, наверно, били ее, – ужаснулся Алексей. – У них же тоже нет доказательств. Не может быть! Или, знаете что… – Он остановился, видимо, пораженный собственной мыслью. – Я знаю, почему она это делает. Она, наверно, думает, что это я Каменскую убил. Вот и выгораживает меня!

Алексей схватил пиджак, висевший на спинке стула, и судорожно стал натягивать его на себя.

– Я сейчас же поеду в милицию и скажу, что это сделал я, – заявил он.

– А разве это ты? – безразлично спросила внимательно наблюдавшая за ним Лариса.

– Нет, конечно, – возмутился Серебряков. – Но надо же Алене помочь.

– Успокойся и сядь, – сказала Лариса, почти силой усаживая его в кресло. – Этим ты Алене не поможешь. И потом, скажи: зачем ей брать на себя твою вину, если вы просто друзья? – усмехнулась она.

– Ну и что? – замялся Алексей. – Может, она из дружеских побуждений? Разве этих женщин поймешь?

Но Лариса не стала его больше мучить, переходя к делу, ради которого, собственно, и пришла сюда:

– Вот, посмотри, – показала она ему фотографию Паршина. – Ты видел когда-нибудь этого человека? Вспомни, может быть, он заходил к Каменской?

Алексей только бегло взглянул на фото и сразу же снова поднял глаза на Ларису.

– Ну да, я видел его как-то у Ирины, – ответил он. – А это кто?

– Так, коллекционер один, – ответила Лариса. – Правда, Орнагын утверждает, что к Ирине он заходил, чтобы сосватать за нее своего молодого племянника.

Лицо Алексея покраснело, он опять вскочил с кресла и нервно стал расхаживать по комнате, мерял ее крупными шагами.

– Я всегда подозревал, что для Каменской я просто красивая игрушка! – с горечью говорил он. – Но чтобы найти себе еще одну такую же вещь! Такого цинизма я от нее не ожидал. Я все надеялся, что она хоть немного любит меня. А вот истинную любовь-то не замечал! А она ведь была, была!

Лариса сидела молча, понимая, что надо дать молодому человеку выговориться и что помочь ему сейчас можно, только спокойно выслушав его.

– Да, вы правильно поняли, – чуть успокоившись, продолжал Серебряков, внимательно глядя в окно. – Мы с Аленой были любовниками. Но это было еще в декабре. И всего один раз. В тот день, когда Ирина ездила куда-то с бандитами. Для меня тогда это было просто развлечение. Но она-то и правда любила меня. И любит до сих пор. А я! – Алексей безнадежно махнул рукой. – Я просто не хотел замечать ее чувств. Мучил ее. А теперь она там, в тюрьме, а я сижу здесь, скрываюсь как последний подонок.

– Ладно, хватит, – не выдержала наконец Лариса. – Будь мужчиной. Успокойся. Все будет хорошо, обещаю. Вспомни лучше, при каких обстоятельствах ты видел человека с фотографии.

– Сейчас, – Алексей зажмурил на секунду глаза. – Ну да. Это было как раз накануне дня рождения и смерти Ирины. Я вернулся днем в особняк, так как мне понадобилась моя машина. Я вообще-то не люблю сам ездить, меня обычно Котенко по утрам на работу подбрасывает, а тогда надо было ехать самому на запись, и причем срочно. Вот я и пошел сразу к гаражу. Смотрю, а туда же этот старичок заходит. Аккуратненький весь такой, чистенький. Ну, я кивнул ему, а он в ответ поклонился. Ну, вывел я свой «Форд» из гаража, а он сел на свою старенькую «Волгу» и уехал в противоположную сторону. Вот и все…

* * *

В тот день при входе в гараж Паршин столкнулся с каким-то юнцом и на его кивок вежливо поклонился ему. «Должно быть, один из тех самых, о которых говорила только что хозяйка дома», – с презрением подумал он. Но виду не показал. Просто сел в свою «Волгу» и быстрее поехал домой, чтобы быть подальше от всех этих странных людей.

Виталий Николаевич Паршин был не совсем доволен совершенной сделкой. Хотя цену за статуэтку дали ему более чем приемлемую. Можно будет наконец купить приличную квартирку, подальше от дочери и зятя, вечно сующих свой нос не в свое дело и пытающихся контролировать его. Расплатиться с долгами, скопившимися за последний год. Да еще и хватит на проживание на всю оставшуюся жизнь. Если ему, конечно, опять не приспичит купить для своей коллекции какую-нибудь вещь вроде этой статуэтки.

Впрочем, нет уж, дудки! Он больше в такие игры не играет. Мало ему горечи расставания с любимым предметом, так еще покупатели пошли какие-то странные.

Чего стоит один этот бандит. Какое-то оружие для уничтожения! Покажи ему, кого надо убить, он и убьет! И даже зачем – не спросит. Нет, вот раньше бандиты были! Один такой нарисован на одной из картин из его коллекции. Романтичный такой, худощавый мужчина в маске, с ружьем останавливает карету. А там дамочка разряженная. И взгляд ее, обращенный на бандита, полон ужаса и восхищения.

Восхищения!

Так-то. А кто этими-то, нынешними, восхищаться будет? Только если горбуньи какие-нибудь. Вроде той, которая открыла ему дверь в особняке. Страшная, должно быть, женщина. И не только внешне.

Паршин не верил в сказки про Квазимодо. Все, что есть в человеке, считал он, обязательно отражается и на его внешности. «Какая же ужасная должна быть душа, заключенная в таком отвратительном теле!» – подумал он.

Только этот бандит неразумный, посрамление рода человеческого, как будто этого не видит. Паршин заметил, как переглядывалась эта парочка. Даже и не переглядывалась, но когда между двумя людьми существуют интимные отношения, это ведь сразу видно. Уж его-то не проведешь.

Лишь такие, как эта Ирина Николаевна, и могут не замечать подобных вещей. Уж слишком заняты они только своей драгоценной личностью. Впрочем, на первый взгляд старику эта дамочка даже понравилась. Красивая такая, хотя и не молоденькая уже. И одета со вкусом. Но уж очень ненатуральна. Все время как будто играет кого-то. Хочется ей показать, какая она светская, гостеприимная, непринужденная. Прямо из кожи вылазит.

И так заинтересовалась историей этой самой статуэтки! А потом и говорит: «Я тоже ее в спальню поставлю и буду на глазах черных фигурок молоденьких мальчиков соблазнять. Куда там старику Лаврентию. Я ему еще фору дам!» И смеется, заливается…

А он как раз с одним из таких мальчиков и столкнулся при входе в гараж.

«И ведь по виду и не скажешь. Симпатичный такой, как на картинах Ван Дейка. Хотя и есть в его внешности женственное что-то», – ехидно думал Паршин.

Старик, погруженный в свои мысли, ехал, совершенно не замечая ничего вокруг. Благо дорога была полупустынна и хорошо ему знакома. Не заметил он, и как загорелась в его машине красная лампочка, предупреждающая о том, что топливо в баке заканчивается.

И как раз у леса, находящегося в непосредственной близости от его дома, и произошло то, что должно было произойти. Машина окончательно остановилась, и старик увидел наконец, что бензин у него на нуле.

Это открытие повергло его в некоторый шок. Он точно помнил, что еще утром залил тридцать литров. Или только хотел залить?

Неужели у него начинается старческий склероз? Ведь так и до полного маразма недалеко.

Паршин вздохнул и вышел на дорогу. Нечего было и думать, чтобы какой-нибудь добрый проезжающий автомобилист помог ему.

Придется, судя по всему, чапать домой через лес пешком и идти за бензином на поклон к зятю. А это им еще один козырь, чтобы иметь повод присматривать за ним, как за дитем малым. Совсем, подумают, выжил дед из ума, даже заправиться забывает.

Старик снова вздохнул и, закрыв машину, вошел в лес. Конечно, было немного страшновато идти совершенно одному по лесу, имея при себе такую кучу денег. Но ведь на нем не написано, что он владеет такой суммой, да и нет здесь никого. Времена разбойников давно миновали.

Так он шел, уговаривая сам себя не бояться, и вскоре совсем успокоился, залюбовавшись весенним лесным пейзажем.

Эх, был бы Паршин художником! С каким наслаждением написал бы он этот пробуждающийся от зимней спячки лес, это предчувствие зеленого буйства листвы.

В последние годы старик, сам не замечая того, стал сдавать. И хоть зрение у него оставалось почти таким же хорошим, как в юности, слух начал подводить. Поэтому и не слышал он осторожные, но тяжелые шаги грузного мужчины, крадущегося по пятам.

И, когда Паршин вдруг почувствовал сзади руки, сдавливающие его горло, было уже слишком поздно. Старик хотел закричать и не смог. Его высохшее тело последний раз свела жестокая судорога, и оно обмякло в руках убийцы.

А тот опустил его на землю, обшарил карманы и, отыскав во внутреннем кармане пиджака конверт с деньгами, небрежно пересчитал их и положил к себе в куртку. Затем поднял труп старика, дотащил его до глубокого оврага, находящегося недалеко от места убийства, и бросил туда, швырнув ему ногой вдогонку сухой кустарник, валявшийся рядом.

И пошел не оглядываясь по направлению к дороге.

* * *

Ровно в пять часов вечера Лариса опять появилась на пороге кабинета Карташова.

На этот раз капитан встретил ее молча, лишь на минуту подняв на нее безразличные усталые глаза.

День у Олега выдался совершенно пролетный в смысле работы, зато ему удалось, совсем как в старые добрые времена, выиграть целых восемь партий в козла у двух лейтенантов и проиграть им же всего лишь семь. Поэтому в целом он был доволен сегодняшним днем.

Только вот почему-то немного было не по себе.

И вот как раз в таком состоянии и застала его Лариса. Она, быстро пройдя через его кабинет, бросила фото Паршина на стол и, присев на стул напротив него, по-хозяйски закурила. Ее красивое умное лицо было настолько измученным, что Карташову даже стало ее жалко.

– Не расстраивайся, Ларочка, – с сочувствием произнес он, протягивая через стол ей руку. – Ну подумай, на что ты тратишь свою молодую, богатую, щедрую на всевозможные подарки жизнь. Ну зачем тебе эти преступники, убийства и тому подобные веселенькие штучки?

– Так должен же хоть кто-то выполнять твою работу, Карташов! – заявила Лариса. – И не обольщайся моим не очень привлекательным видом. Я вовсе не расстроена. Просто я устала. Но я знаю, кто убил Каменскую и Паршина!

– Да ну?! – усмехнулся Карташов, пытаясь делать хорошую мину при плохой игре. – Кто на этот раз? Бандиты у нас уже были. Может, домработница?

– Нет, все гораздо хуже, – сказала Лариса. – Если тебе хоть немного интересно, я могу рассказать тебе историю про черную статуэтку, из-за которой были убиты два человека. Но ты должен пообещать помочь мне поймать убийц. Если поверишь, конечно.

– Ну, ты точно, подруга, устала, если ставишь такие условия, – возмутился капитан. – Когда это я отказывался тебе помогать, даже если у меня не было к этому оснований,

– Хорошо, – пожала плечами Лариса. – Тогда слушай. Эта черная статуэтка, о которой пойдет речь, – вещь, безусловно, очень дорогая и редкая, явилась предметом преступного сговора двух хорошо знакомых нам людей – приживалки Каменской, некой Орнагын, и Сергея Хряпунова.

Карташов недоверчиво усмехнулся, а Лариса, не обратив на это внимания, продолжала:

– Кроме того, эта парочка состояла, по всей видимости, еще и в интимных отношениях.

– Что? – не выдержал Карташов и расхохотался.

– Не знаю, кому из них пришла в голову эта гениальная идея, – с нажимом в голосе и гневно глядя на капитана, продолжила Лариса. – Только однажды Хряп появляется в доме коллекционера Паршина, желающего продать статуэтку, и говорит, что у него есть покупатель. Тогда же, вероятно, он договаривается и о приблизительной цене, и о встрече в доме Каменской для совершения сделки, назначенной на четвертое апреля. Паршин едет на встречу и бесследно пропадает. А через два дня в игру вступает Орнагын. На дне рождения Каменской разворачивается следующий акт этой трагедии. Орнагын, видимо, посылает телеграмму Каменской. Затем под каким-то предлогом заманивает ее в спальню, перерезает ей горло ножом и берет со стола статуэтку. Все, дело сделано. Теперь спокойно можно ждать, пока труп найдут. На нее, самую близкую подругу, вряд ли кто-нибудь может подумать. Тем более мотивы у нее совсем отсутствуют.

– Вообще-то звучит убедительно, – сказал задумчиво Карташов, – но совершенно бездоказательно. И потом, с чего ты взяла, что это Орнагын? Допустим, с Хряпом все понятно. На него указала дочь Паршина. Но почему ты решила, что его сообщницей была именно горбунья?

– О, у меня были основания, – улыбнулась Лариса. – Скажу только одно, подслушивание никогда не считалось грехом в нашем деле. А доказательства будут. Надо только подумать, как их добыть.

– Ну что ж, будем думать, – серьезно заявил капитан, облокачиваясь руками на крышку стола и делая умное лицо.

Глава 9

Как и следовало ожидать, на этот раз Орнагын встретила Ларису не слишком приветливо, если не сказать настороженно. Даже ее обычная вежливая улыбка, характерная для людей, привыкших играть второстепенные роли, так и не появилась на ее ставшем вдруг необычайно кислом лице.

Но Ларису это не смутило.

– Вы не поверите, с какими хорошими новостями я к вам приехала! – начала она тараторить прямо с порога.

Казашка не проявляла ни малейшего намерения пригласить ее в дом, но Лариса как бы доверчиво положила ей руку на плечо, отстраняя ее таким образом немного в сторону. А потом свободно прошла в холл и села на диван.

И, когда удобная диспозиция была занята, можно было выкладывать все свои новости и наслаждаться эффектом.

– Нам наконец удалось узнать, кто убил Каменскую! – с законным чувством гордости от победы воскликнула Лариса, восторженно глядя в лицо Орнагын.

– Так это не Алена? – безразлично спросила горбунья, не моргнув глазом.

– Конечно, нет. И это было ясно с самого начала, – в тон ей сказала Лариса. – Ясно даже ежику. Но не ментам. Ох, извините, мне очень хочется кофе. Я только что из ментовки. Просто заехала по пути, рассказать побыстрее хоть кому-нибудь. Право, я, кажется, скоро совсем превращусь в Жанну Свиридову.

Прося кофе, Лариса очень надеялась на то, что казашка пойдет за ним и оставит гостью одну. Но, видимо, Лариса окончательно вышла из доверия Орнагын, и потому за кофе была отправлена Людмила.

А Лариса продолжала разговор.

– Так вот, представляете! – бесстыдно хвасталась она. – Мне удалось связать два преступления – убийство Каменской и пропажу некоего коллекционера Паршина. Помните, я вас еще спрашивала о нем. Оказывается, это он продал Ирине черную статуэтку. Очень дорогую и раритетную, между прочим, вещь. И именно после этой продажи и пропал. Как пропала потом из квартиры Каменской и сама статуэтка. Что же у нас получается?

На этот риторический вопрос Орнагын не нашла ничего лучшего, как просто пожать плечами.

– У нас получается, что укравшие статуэтку и являются убийцами. Но дальше еще интереснее. Потому что связанным со стариком оказывается один человек из окружения Каменской, который приезжал к нему домой, его имя, к счастью, запомнила дочь коллекционера. И это… Ни за что не угадаете кто.

Лариса снова сделала паузу, которая была необходима в этот момент по всем законам театрального жанра.

– Кто? – машинально отозвалась эхом Орнагын.

– Это – Хряп! Он и есть убийца! – Лариса буквально выкрикнула эти слова и уставилась на Кандабурову.

Она представляла, какое невероятное усилие воли помогает Орнагын оставаться внешне такой спокойной. Или у нее просто шок? Нет, вроде не похоже. Значит, сейчас самый удобный момент выставить ее из комнаты.

Поэтому Лариса достала из сумочки сигарету и, неожиданно прервав свой захватывающий рассказ, спросила Орнагын:

– Вы не дадите мне спичек? После окончания такого дела мне просто необходимо закурить!

Казашка очень осторожно поставила свой кофе на стол, напоминая Ларисе своими движениями пьяного Евгения, который очень старается скрыть свое состояние от жены, и, пробормотав что-то вроде: «Да, сейчас, конечно», странными, неуверенными шагами, словно вместо ног у нее были ходули, вышла из комнаты.

Лариса наконец осталась одна. Однако нужно было торопиться. Схватив телефонную трубку, она отвинтила крышку…

Когда Орнагын со спичками в руке вернулась в комнату, дело было сделано. Маленький черный «жучок» уже сидел в телефонном аппарате. А значит, теперь действительно со спокойной душой можно было закурить.

Лариса так и сделала. Как она и предполагала, путешествие за спичками очень помогло Орнагын немного успокоиться. Теперь она, видя, что болтливость Ларисы уже после первой затяжки пошла на убыль, взяла инициативу на себя.

– Но подождите, – сказала она. – Ведь я слышала, что у них с Долларом вроде бы было неопровержимое алиби!

– Ах, вы имеете в виду ночной клуб? – откликнулась Лариса. – Так при повторном опросе выяснилось, что все свидетели подтверждают, что там был Доллар с каким-то своим другом, но утверждать, что этот самый друг и есть Хряп, совершенно определенно не осмелился никто. Так что опровергнуть его алиби вполне реально.

– И что теперь собирается предпринимать милиция? – продолжала свои расспросы Орнагын.

– Конечно, задержать преступника, – отвечала Лариса, не подавая вида, что чувствует себя как на допросе с пристрастием, и разыгрывая из себя легкомысленную и безответственную особу вроде Жанны Свиридовой. – Теперь уже картина преступления, как у них там говорят, совершенно ясна.

При этих словах казашка опять занервничала. Лариса поняла, что теперь ей не терпится предупредить своего сообщника о грозящей опасности. И она вскоре поднялась со своего места и, сообщив, что ей еще готовить праздничный ужин, удалилась, оставив Орнагын в обществе телефонного аппарата с поселившимся там «жучком».

* * *

Едва за Ларисой захлопнулась дверь, Орнагын дала волю накопившемуся в ней во время разговора гневу.

Сколько раз ей хотелось поступить с зазнавшейся детектившей, считавшей, что она все на свете знает, точно так же, как с этой дурой Каменской! Но так как она уже успела разболтать свою версию ментам, приходилось сдерживать себя.

Теперь же в стену прихожей полетели чашки с недопитым кофе, мирно стоявшие на столике, огромный хрустальный кувшин, а за ними и сам маленький симпатичный столик, в свое время выбранный в магазине самой Кандабуровой.

– Все к черту, к черту! – совершенно не помня себя, кричала во весь голос горбунья.

Она подразумевала под этим «все» и свой гениально составленный и так легко, как детский воздушный шарик, лопнувший план, и всю свою неудавшуюся горькую жизнь.

– Что случилось? – испуганно спросила прибежавшая на грохот из кухни домработница.

Но Орнагын метнула на нее такой гневный взгляд, что та тут же исчезла.

Вместе с ней почему-то исчез и гнев самой горбуньи. Орнагын безумно захотелось обнять двумя руками подушку и вдоволь нареветься в нее, как в детстве. Но и этого она делать не стала, понимая, что от ее собранности в эти минуты может зависеть очень многое.

Она подняла трубку телефона, который во время своей вспышки ярости швырнула на диван, и уже почти спокойно набрала номер Хряпа.

– Алло, это ты, дорогая? – радостно сказали в телефонную трубку.

Казашка поняла, что ожидали услышать не ее, но и эта очередная обида не могла помешать ей поговорить с неверным сообщником. Никто не гарантировал ей, что в милиции Хряп не расколется при первом же допросе и не выдаст ее с потрохами.

– Ну да, это я. Кто же еще? – согласилась она.

– А-а, ты? – разочарованно протянули в трубке.

– Да, – повторила Орнагын, уже начиная чувствовать себя идиоткой. – И у меня очень плохие новости!

* * *

Лариса Котова брезгливо поморщилась и чуть не заткнула уши, услышав тот мощный поток ругательств, который изрыгал в телефонную трубку разозленный Хряп после сообщения о том, что его подозревают в убийстве. Но любопытство взяло верх. И она осталась сидеть неподвижно, молча наблюдая, как крутится магнитофонная лента, записывая разговор преступников.

– Вот видишь, как тебе повезло, Ларочка, что твой любовник добропорядочный капитан милиции, а не какой-то там бандит. Я никогда бы не осмелился произнести при женщине такое! – насмешливо сказал сидящий с ней рядом Карташов.

Его машина в этот момент находилась приблизительно в восьмистах метрах от особняка Каменской – оптимальном месте для прослушивания разговора. Второй милицейский автомобиль дислоцировался сейчас в непосредственной близости от дома для слежки за Орнагын, если она по каким-то причинам захочет покинуть его. А третья машина поджидала у дома Хряпа и должна была отслеживать все движения этого достойного братка.

Впрочем, после записи разговора Лариса с Карташовым тоже должны были отправиться туда же ей на помощь.

– Тише, ты и не такое произносил по пьяни, – только и ответила Лариса на шутку капитана.

– Тебе надо линять, – сказала тем временем в трубку Орнагын, прерывая словоизвержения Хряпа.

– Сам знаю, – грубо ответил тот и неожиданно положил трубку.

– Поехали, – коротко бросил Ларисе Карташов.

* * *

В раскрытую спортивную сумку, лежащую на кровати, летели вещи.

В голове у Хряпа совершенно некстати вертелась песенка «Ну где же ваши ручки?!». От этого темп его поспешных сборов почему-то замедлялся, хотя он и пытался изгнать из головы эту дурацкую мелодию.

«Щас зайдут менты и скажут: «Давай поднимем ручки!» И потанцуешь тут же в «воронок». Хрен вам, соловушки!» – внутренне злопыхательствовал он.

Сумка к этому времени была уже набита вещами. Последней в нее легла статуэтка. Деньги, вырученные от продажи оной, должны были с лихвой обеспечить Сергею Хряпунову будущее и компенсировать все неудобства.

Наконец сборы были закончены. Подхватив ставшую объемистой сумку на плечо, Хряп двинулся к своей красной «девятке» с тонированными стеклами. Быстро закинул сумку на заднее сиденье, завел двигатель и глянул на уровень горючего в баке.

Стрелочка неуверенно колебалась между отметкой 0 и «полбака».

«Литров десять. Маловато», – подумал Хряп, однако вспомнил, что в багажнике лежит полная двадцатилитровая канистра с бензином, и решил, что до ближайшей заправки ему этого хватит. Благо, на волгоградской трассе их имеется с лихвой.

Хряп ударил по газам, и послушная «девяточка», выбросив из-под передних колес грязную смесь из песка, земли и глины, рванула вперед.

* * *

– Вот он, уходит! – Лариса ткнула пальцем в сторону красного «жигуля» девятой модели, весьма бодро выворачивающего на шоссе.

– Это он от нас-то? Да на своей «девятке»? – отозвался Карташов. – На этой модели автомобиля славного семейства «ВАЗ» от нашего «Форда» он не уйдет!

Тем временем Хряп через зеркало заднего обзора увидел на своем хвосте нечто бело-синее, мигающее и набирающее скорость в его, Хряпа, сторону. Перспектива лишиться свободы на долгие-долгие годы, лишиться длинного-длинного бакса Хряпа совсем не вдохновляла, и он лишь плотнее вдавил в пол педаль газа и сжал руль так, что побелели пальцы.

– Водитель красного «ВАЗ-2109», номер 54–52, остановите машину и выходите с поднятыми руками! Повторяю – остановите машину и покиньте ее с поднятыми руками. В противном случае будет применено оружие.

Голос Олега был спокоен. Спокойным был и весь его облик.

Однако Лариса знала – сейчас он весь сконцентрирован на этой маленькой, но неумолимо приближающейся красной точке и действительно готов применить оружие.

Он – мужчина. Он – защитник. На него сейчас можно положиться. Она, Лариса, свою интеллектуальную часть работы выполнила. Теперь в бой вступает он, Олег…

Впрочем, и она тоже не просто наблюдатель. Она сидит сейчас за рулем «Форда». Лариса еще до начала своих криминальных приключений отличалась великолепными навыками вождения и в свое время даже работала в фирме своего мужа Евгения Котова водителем.

– Олег, по-моему, он русских слов не понимает. Или просто плохо слышит, – откликнулся другой оперативник, сидевший на заднем сиденье.

– Сейчас поймет.

Олег вытащил из кобуры свой служебный «макаров» и, не целясь, выстрелил в сторону преследуемого ими автомобиля.

А Хряп продолжал внутренне негодовать: «Черт бы побрал эти предвыборные кампании, когда губернаторы, стремясь за голосами, дарят ментам поганым такие тачки! Была бы сейчас на хвосте «двадцать четвертая» «Волга», уйти бы от нее не составило труда. А тут этот проклятый «Форд»!»

Ход мыслей Хряпа, однако, прервал донесшийся до его чутких ушей отзвук выстрела. Поняв, что дело действительно пахнет жареным, бандит стал вилять из сторону в сторону. В его голове проносилось нечто злобно-веселое: «А вот теперь попади, попади, каз-зел! Попробуй! Покажи, на что ты способен. Что ты можешь?»

– Вот ведь подлец! – искренне расстроился в тот момент Олег. – Теперь ведь в него действительно стрелять придется.

Словно в ответ на эту явно неслышную для его ушей фразу Хряп вспомнил, что и у него тоже есть чем пошуметь. И вынул из-под сиденья карабин «сайга» – вещь более чем грозную и обладающую достаточной убойной силой, но для данных условий ведения боя крайне неудобную из-за сильной отдачи и необходимости стрелять двумя руками. Чего, естественно, сделать Хряп никак не мог. Однако произвести выстрел ему все-таки удалось. Заряд крупной дроби улетел, что называется, в белый свет как в копеечку, а автомобиль угрожающе приблизился к обочине, за которой начиналась пусть и неглубокая, но для падения крайне неприятная балка.

– Да у него еще и пушка нехилая имеется. Ой какой грозный Вильгельм Телль попался! – Олег открыто смеялся над неуклюжей попыткой Хряпа отстреливаться.

В этот момент автомобиль Хряпа повело. От отдачи карабина локоть Хряпа ударился в руль, и машину накренило вправо. Однако бандит был неплохим водителем – он справился с аварийной ситуацией, и вскоре грозное дуло вновь высовывалось из-за тонированного стекла.

– Лариса, чуть сбавь обороты, пусть отойдет немного вперед! – крикнул Олег, тщательно прицеливаясь в виляющий красный зад. – А теперь чуть газу. Та-ак. Еще немного. Ровнее. Все. Так и держи. – С этими словами капитан Карташов спустил курок.

Произвести второй выстрел Хряпу удалось более удачно с точки зрения техники безопасности вождения – после выстрела локоть ударил не в руль, а в панель приборов. Это было несколько больнее, однако машину больше не заносило. Впрочем, машине преследователей повреждений нанесено не было. В этот момент Хряп услышал звон разбившегося заднего стекла – ментовская пуля вторглась-таки в пределы хряповского автомобиля.

После этого некая сила, сопротивляться которой было просто нереально, развернула автомобиль поперек дороги, а салон заполнило всепожирающее пламя.

Правда, последнего Хряп уже не видел – та самая мощная сила выкинула его вместе с ветровым стеклом и устремила его, свободно летящего, по направлению к опоре линии электропередачи, в народе именуемой столбом.

Об этот столб Хряп и затормозил, крепко приложившись к нему своими надбровными дугами. Бандит тяжелым мешком свалился на землю.

Ларисе удалось затормозить только в непосредственной близости от горящего автомобиля, и крыша служебного «Форда» была оцарапана оторванной взрывом дверцей багажника машины Хряпа.

– Вот черт! – выругался Олег. – Теперь объяснительную писать. Пойдем проверим как он там, наш Икар.

– Не Икар он, а Хряп, – возразила Лариса и вышла из машины.

Хряпа отнесло от машины метров на десять. Из внешних телесных повреждений у него был виден лишь огромный кровоподтек на лбу.

Лариса и Олег приблизились к неподвижно лежащему телу. Карташов приступил к осмотру.

– Надо же, – удивился он, – живой еще!

Карташов достал из кармана рацию и, коротко обрисовав ситуацию и объяснив свое местонахождение, попросил ко всей прочей технике, которая съедется сюда через несколько минут, присовокупить машину «Скорой помощи». Тем временем Хряп зашевелился.

– Куда статуэтку заныкал? – с ходу спросила его Лариса.

Ответом ей было нечленораздельное мычание.

– Ладно, Хряп, сейчас «Скорая» приедет, и увезут тебя в больничку, – попыталась успокоить его Лариса. – Под присмотром конвоиров, конечно же… А пока скажи нам, друг любезный: куда же ты дел статуэтку?

– Ну где же ручки, ну где ваши ручки?! – безбожно фальшивя, пропел Хряп немудреный мотивчик. – Давай поднимем ручки и будем танцевать!

* * *

Орнагын наконец-то могла дать полную волю своему гневу. Огромный горб, как страшный акулий плавник, метался туда-сюда по комнате, и сухие, почти старушечьи ручки крушили все, что попадалось им. С грохотом падали на пол кассеты, и полки трюмо разлетелись на мелкие кусочки вместе со всеми темными надеждами и планами.

Горбунье казалось, что вместе с неодушевленными предметами рушится и вся ее жизнь, а стены, оклеенные выбранными Каменской красно-зелеными обоями, как будто язвительно смеются над ней. Смеются, констатируя, что победа опять досталась этой красивой богатой старой шлюхе, впрочем, уже погребенной.

А горб Орнагын – ее проклятие и ее судьба. И как зов судьбы прозвучала для ее ушей сирена подъезжавшего к особняку милицейского автомобиля.

И тогда Орнагын поняла, что ее песенка спета. На этот раз – до конца. А все благодаря этому детективу в юбке, этой подлой заевшейся стерве, которая как раз первой выходила сейчас из машины. Наверное, им все-таки удалось догнать Хряпа, а он скорее всего не стал благородно брать вину на себя, а продал ее при первом же допросе. Гад!

Иначе милиция не появилась бы здесь так скоро. Однако, как это ни тяжело, ничего не оставалось, как взять себя в руки. Так как делать ноги сейчас, когда менты были уже совсем близко, было поздно.

И Орнагын, наклеив на рот привычную вежливую улыбку, как ни в чем не бывало пошла открывать гостям.

– А-а, Кандабурова Орнагын Абдугалиевна, – обрадованно произнес при виде ее капитан Карташов. – Ну вот и пришло время нам с вами познакомиться. А я-то уж и думал, что не придется никогда.

– В чем дело? – сухо осведомилась казашка, загораживая собой дверь.

– Да так. Разговорчик один есть, – небрежно ответил капитан, продвигаясь в дверь, как будто совершенно не замечая стоящего перед ним препятствия. – Конечно, мне было бы гораздо удобнее поговорить с вами в участке, но раз вы так настаиваете, как не уважить хорошего человека?

– Это вы о чем?

– О том, что сделать предварительное признание вы вполне можете и дома, – с издевкой сказал Карташов и решительно отстранил Кандабурову от двери.

– Ну что вы, что вы, вы не причиняете мне совершенно никаких неудобств, ваши извинения совершенно излишни, – попыталась сохранять спокойствие Орнагын, следуя за Карташовым в гостиную.

За ним протиснулась и Лариса, сразу же присевшая на ставший уже привычным диванчик.

– Вместе с тем я совершенно не понимаю, по какому праву вы врываетесь сюда! – Казашка просто разрывалась от негодования. – Кажется, чем могла, я уже помогла следствию.

Тут ее взгляд зацепился за сидящую молча Ларису Котову.

– Может, хотя бы вы не откажетесь мне объяснить, что происходит? – спросила Орнагын.

– Ну вы же умная женщина, сами все понимаете, – отозвалась Лариса. – Хряп предал вас и рассказал о всех махинациях со статуэткой.

Голос Ларисы звучал так спокойно и убедительно, что Орнагын внезапно сразу поверила ей. Но, поверив, решила бороться до конца.

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – четко и раздельно, как заклинание, повторила она. – При чем тут я?

– Ну хватит, – рассердился Карташов. – Что тут с ней тютюшкаться? Не дите малое… Не хочет признаваться, не надо. – Карташов встал посередине комнаты и принял сугубо официальный вид.

– Вы не имеете никакого права, – ненавидяще глядя капитану прямо в глаза, прошипела Орнагын, – у вас нет никаких улик, чтобы обвинять меня в том, в чем вы меня обвиняете.

– Здесь вы ошибаетесь, – успокоил ее Олег. – Потому что в отношении вас у нас – полный комплект. Есть запись вашего телефонного разговора с Хряпом, где вы советуете ему как можно быстрее оказаться подальше отсюда, чтобы, между прочим, избегнуть правосудия… – Карташов погрозил горбунье пальцем и сделал очень серьезное лицо: – Что само по себе уже не очень хорошо. И, наконец, главное – признание самого Хряпа, которое он сделал, находясь уже в машине «Скорой помощи» буквально за пять минут до смерти и где он признался, что совершил убийство Паршина. А что касается Каменской, то он ее не убивал, потому что был в тот момент в ночном клубе, а сделали это вы! Теперь вы нам верите?

– Так Хряп умер? – совершенно потерянно спросила Орнагын, обводя бессмысленным взглядом всю комнату.

– Может, ты оставишь нас одних и подождешь немного? – тихо попросила Лариса.

Карташов пожал плечами и тотчас же вышел в соседнюю комнату, осторожно прикрыв за собой дверь.

Казашка не плакала, но остановившийся взгляд и дрожащие руки с лихвой выдавали чувства, охватившие горбунью при известии о смерти ее, возможно, единственного любовника.

– Как он умер? – глухо спросила она.

– При погоне пуля попала в канистру с бензином, находившуюся в багажнике его «девятки», – ответила Лариса. – Взрывом его тело вынесло из машины, и он ударился головой о столб. Но он еще какое-то время оставался жив и скончался только в «Скорой».

– О боже! – вскрикнула казашка.

Она, уронив тяжелую голову на сцепленные руки, надолго замерла в таком положении.

– Орнагын, не надо, – по-женски стала утешать ее Лариса, осторожно пытаясь погладить ее плечо. – Ну, не стоит он этого, не стоит.

И, так как та не реагировала, решилась провести шоковую терапию:

– Знаешь, что он сказал перед самой смертью? Что он проклинает тот день, когда ему в голову пришла мысль связаться с тобой: мало того, что из-за какой-то сраной статуэтки ему через силу пришлось спать с такой уродкой, как ты, так вот теперь еще и подыхать.

И тотчас же пожалела о сказанной лжи. В ту же секунду она оказалась прижатой к спинке дивана тяжелой рукой разъяренной женщины, отчаянно сжимавшей ее горло.

– Это все вы виноваты! Вы, разряженные богатые шлюхи! И ты такая же, как Каменская! – кричала, совершенно не помня себя, Орнагын. – Ну чего вам не хватает в жизни, чего? Какого хера вы суете свои чересчур длинные носы в чужие дела, мешаете людям жить? Да ведь такие, как мы, уродки для вас и не люди вовсе, а так – мусор под ногами!

– Олег! – сумела просипеть слабевшая уже под ее рукой Лариса. – Сюда!

Но Карташов уже был рядом и оттаскивал от нее озверевшую Орнагын.

– Ларочка, милая, с тобой все в порядке? – обеспокоенно прошептал он, прижимая Ларису к груди после того, как швырнул горбунью на диван.

– Все хорошо, – ответила Лариса, когда немного отдышалась.

У Орнагын тем временем вспышка гнева, как и следовало ожидать, сменилась состоянием бессилия, и теперь она беззвучно захлебывалась в отчаянных рыданиях.

– Со мной все в порядке, – повторила Лариса, внимательно оглядывая скорчившуюся как после удара в живот фигуру на диване. – Теперь можешь опять оставить нас одних.

– Ты с ума сошла! – возмутился Карташов. – Ни за что на свете!

– Иди, – спокойно сказала Лариса, подталкивая его к двери. – Теперь она уже ничего не сможет мне сделать.

Капитан внимательно посмотрел на рыдавшую Орнагын и безропотно подчинился.

Женщины снова остались одни.

– Орнагын, – после минутной паузы мягко окликнула казашку Лариса. – Знаешь, я все-таки не понимаю, почему ты во всех бедах обвиняешь нас с Ириной. То ты говорила, что она самая хорошая женщина из тех, которые встречались тебе в жизни, а выяснилось, что ты грохнула ее из-за какой-то статуэтки. Неужели тебе так не хватало денег?

– Денег? Если бы, – тоже после паузы откликнулась казашка. – Жизни мне не хватало. Нормальной человеческой жизни.

– Так неужели это Ирина мешала тебе жить?

– И она тоже, – серьезно ответила горбунья.

Теперь, когда истерика прошла, она, понимая, что все равно попалась, хотела выговориться хоть перед кем-нибудь.

Сначала ее голос звучал безразлично и устало, но потом окреп и обрел свою настоящую силу, по которой вполне можно было судить о темпераменте этой незаурядной женщины.

– Впрочем, в чем ее винить? – говорила она. – Просто ей очень хотелось иметь комнатную собачку, прижавшись к которой можно поплакать в трудную минуту, а в остальное время просто вытирать об нее ноги и посылать с какими угодно поручениями. Это нормально для нормальных людей. Они быстро привыкают к подобной преданности и уже не могут потом без нее обойтись. Вы, конечно, не поверите, но ведь и у меня было что-то вроде первой любви, может быть, и я могла бы быть счастлива. Если бы не Ирина.

– Это было давно?

– Очень давно. Мы с ней еще тогда вместе на заводе работали. И Шурик тоже. Совсем невзрачный был парень. Длинный, худой как глиста, нос огромный, губы как у негра, глаза навыкате, глупые-глупые… Он и внимание-то на меня обратил только потому, что нормальные девчонки и близко к нему не подходили. Я же просто за счастье приняла. Сестра моей матери тогда переводчиком работала, при посольстве каком-то. Так вот я Шурику массу полученных от нее кассет и разных книжек передарила. Хотя читать он не очень любил. Ему гораздо больше нравилось, когда я сама эти книги ему пересказывала. Так я всего Чейза пересказала и еще что-то. А потом взяла и перешла к пособию по сексу. Вот, мол, есть в загнивающих капиталистических странах и такие книжки. Это его очень заинтересовало, и жуть как захотелось попробовать, чтобы было все именно как там. Так я и стала женщиной…

Орнагын слабо улыбнулась, и Ларисе в этот момент стало донельзя жалко эту женщину.

– Глядишь, скоро и до свадьбы бы дело дошло, – продолжила горбунья. – Но вот Ирине, у которой я тогда уже в рабах ходила, это жутко не понравилось. Ну… – Орнагын сглотнула слюну и тяжело вздохнула. – В общем, влюбить Шурика в себя и переспать разок с ним ей не доставило никакого труда. И хоть роман их и длился всего одну ночь, втрескался этот дурак в нее по уши. Долго он ходил за ней, избегая всякими способами встречи со мной. А потом, когда понял, что его просто обманули, пошел по контракту воевать, да там и погиб, говорят, смертью храбрых.

– А вы так и остались с ней подругами? – удивилась Лариса.

– А что мне еще оставалось делать? – спросила Орнагын. – Если своей жизни нет, приходится жить чужой. Вот так я и прожила ее жизнью все эти годы. Ее мальчиками, потом мужьями, ссорами, разводами, влюбленностями и так далее. Ей просто необходимо было каждую минуту ощущать, что она лучше всех. А мне ведь даже говорить ничего не надо было, достаточно бросить один мимолетный взгляд, и уже все понятно. Вот так она всегда и самоутверждалась за мой счет.

– А потом?

– Потом появился Хряп. Не знаю, но что-то мне в нем напоминало Шурика. Сергей-то был не в пример его симпатичнее. Уровень развития интеллекта был примерно одинаков, а убедить его при хорошо поставленном деле можно было в чем угодно, прямо как ребенка. Вот тогда я и поняла, что теперь могу отомстить Ирине и за Шурика, и за долгие годы унижений.

– Значит, план со статуэткой был твоей идеей? – осторожно спросила Лариса.

– Не совсем, – усмехнулась Орнагын. – Я же понимала, что люди, подобные Хряпу, признают одну только власть – власть денег. Ради них им и мамы родной не жалко. Поэтому, когда он однажды по пьяни сказал, что есть у него на примете старичок один, который продает жутко дорогую статуэтку, и ничего не стоит грохнуть его, а статуэтку прикарманить себе, а потом смыться с ней к черту из Тарасова, я задумалась. Ему ведь тоже до смерти надоело быть шавкой у Доллара… А скоро предложила ему и свой план… Поймите, каждый борется за свое счастье как умеет. Мы же просто боролись за новую жизнь, в которой нам обоим не пришлось бы быть тенями кого-то. А для этого нужны были деньги.

– Пусть даже через трупы?

– Да, пусть даже так, – жестко сказала Орнагын. – Убийство уже не могло меня остановить. Все было тщательно спланировано. Я рассказала Ирине про существование черной статуэтки и ее забавную историю, которая вам, наверно, известна и без меня. Она заинтересовалась. Тем более у нее на руках была тогда крупная сумма наличных денег, которые она и хотела вложить в какое-нибудь произведение искусства. Вот она и решила, что эта статуэтка будет ей подарком на день рождения от самой себя. Хряп съездил к старику, договорился с ним. Тот сразу согласился приехать к Каменской накануне ее дня рождения.

– А саму Ирину убили вы?

– Конечно, это была месть, и я никому не могла ее доверить. Даже Хряпу, которому к тому же необходимо было алиби. Меня же вряд ли заподозрили бы. Да и внешних мотивов у меня не было. Все было подготовлено заранее и так, чтобы перед смертью Каменская еще и помучилась. Еще буквально за полчаса перед приходом первых гостей я со слезами в голосе призналась ей, что, вот, мол… не хотела я говорить, но больше не могу смотреть, как ее обманывает этот молокосос Алешка с этой шлюхой Зайцевой. Она сначала не хотела верить. Она ведь и правда была очень влюблена в этого сосунка.

– И как же она отреагировала?

– Сначала с ней была истерика, а потом она решила удостовериться собственными глазами. И я предложила ей план с телеграммой. Мол, сказать всем гостям, что ее вызывают в Самару, а Алену попросить остаться за хозяйку вечера. Самой же Ирине я предложила спрятаться в так называемой «нижней кровати» в спальне. Я вполне убедила ее, что тогда эта парочка не упустит случая, чтобы заняться любовью, и обязательно выберет для этого ее спальню как единственную в доме комнату, кроме моей, которая запирается на ключ.

– Так вот, оказывается, в чем тайна телеграммы! – вырвалось у Ларисы.

– Да не было никакой телеграммы, выдумка это была! Для отвода глаз… В общем, Ирина согласилась, хоть и нервничала весь вечер, и особенно странно и резко вела себя с ничего не понимающим Алешкой. Когда настал нужный момент, она сделала все как надо и сама легла в потайную кровать. Она даже не подозревала, что уже никогда не встанет с нее живой. Я защелкнула эту кровать на замок, откинула матрас на верхней кровати и через тонкую фанерную перегородку всадила ей нож прямо в сонную артерию. До этого я долго рассчитывала и тренировалась, чтобы нож попал именно туда. И расчет оказался правильным – она даже вскрикнуть не успела.

– А потом ты как ни в чем не бывало вернулась к гостям?

– Я чуть было не прокололась, – призналась Орнагын. – Я услышала приближающиеся к комнате чьи-то шаги и голоса, едва успела привести в порядок кровать и нырнуть в нишу за занавеской. В спальню сначала вошел Серебряков, а через некоторое время появилась и Зайцева. «Неужели эта парочка и впрямь займется любовью на постели с трупом?» – подумала я. Однако ничего подобного не было, они просто поговорили немного и ушли. Я вздохнула с облегчением и смогла наконец выйти из своего ненадежного укрытия и вернуться к гостям. А так как я на протяжении всего вечера моталась из гостиной на кухню и обратно, то моему отсутствию в тот момент никто просто не придал значения…

Исповедь была окончена. Лариса поднялась с дивана, открыла дверь в соседнюю комнату и дала знак Карташову. Он достал из кармана наручники и направился к Орнагын, которая сидела и смотрела в пол, опустив голову.

ЭПИЛОГ

Традиционный праздничный ужин по случаю удачного завершения дела в ресторане «Чайка» на сей раз оплачивали благодарные граждане, спасенные Ларисой от ужасов жизни за решеткой, в лице молодых, но талантливых восходящих звездочек эстрады Алексея Серебрякова и Алены Зайцевой.

Алена же и настояла, чтобы торжество состоялось в «Чайке», так как именно там она обратилась за помощью к ее хозяйке и теперь была более чем довольна этим.

Однако когда Лариса, опоздав на десять минут, вплыла наконец в ресторанный зал, за заказанным ими столиком скучал один Олег Карташов.

– Приветствую моего любимого капитана, – весело поздоровалась с ним Лариса.

– Здравствуй, Ларочка, – в тон ей отозвался Карташов. – Только знаешь, кажется, скоро я уже не буду капитаном.

– Неужели собрался подавать в отставку? – ахнула Лариса.

Карташов уныло усмехнулся:

– Да уж, пора, совсем никудышный стал. Только и умею, что старлеев козлами в карты обставлять. Вот уйду на пенсию, женюсь на богатой невесте и буду капусту разводить, как грек какой-то, не помню его имени…

– Да какой из тебя грек! – усмехнулась Лариса. – Да и муж, наверно, такой же, если не хуже. Вот когда я выходила замуж, одна подруга мне сказала: «Знаешь, Лара, семья заменяет все! И надо прежде десять раз подумать, хочешь ли ты ради нее от всего отказаться».

– Ну, про твою семью я бы так не сказал, – заметил Карташов злорадно, но тут же понял, что сморозил что-то лишнее, и быстро указал рукой на дверь. – А вот и наша звездная парочка появилась. Вот чудеса! И опоздали-то всего на тридцать минут.

К их столику действительно приближались, по-детски держась за руки, Алена с Алексеем.

– Извините, мы, кажется, опять опоздали, – сказала Зайцева, присаживаясь на самый краешек стула.

И Лариса тотчас заметила, что если она что-то и потеряла в тюрьме, то только не свою непосредственность.

– Это все я виновата, – продолжала девушка. – Алексей просил его разбудить, но он так сладко спал, что я просто не смогла это сделать. К тому же после перенесенных волнений ему просто необходимо было хорошо выспаться.

– Ну, Алена! – укоризненно сказал Серебряков, а Лариса с Карташовым переглянулись, едва удерживая смех.

Впрочем, молодая парочка ничего не заметила: Алексей был слишком занят собой, и Алена – им же. Хотя девушка сейчас же перевела разговор на героев вечеринки.

– А вас, кажется, можно поздравить, – обратилась она к Карташову. – Я слышала, что вас за это дело повышают в звании. Теперь майором будете, да?

– Ну, не факт, не факт… – заскромничал Олег.

– Ах вот ты о чем говорил, – поняла теперь Лариса. – Вот так всегда: одни работают, а другие получают. Я тоже поучаствовала в расследовании, но в число награжденных не вошла. Хоть бы орден какой дали! Кстати, а статуэтку нашли? – спросила Лариса.

– Найти-то нашли, – вздохнул капитан, – да только делу это не помогло. После взрыва и воздействия на нее высоких температур структура ее тканей была совершенно нарушена, и она просто рассыпалась в прах при первом же прикосновении к ней руки нашего криминалиста.

– Ну а я так скажу: туда ей и дорога. Сколько может людей страдать из-за нее?! – заявила Алена и тут же чуть не подпрыгнула на стуле, толкая Серебрякова в бок.

– Смотри, там Алекс. Это звукорежиссер, – пояснила она Ларисе с Карташовым. – Мы очень хотим, чтобы он участвовал в съемках Алешиного клипа. Алексей, иди, поздоровайся с ним… Хотя нет, подожди. Я пойду с тобой.

И парочка, высоко подняв головы и изящно виляя задницами, пошла к человеку с длинными черными волосами и одетому во все черное, который сидел за соседним столиком. А Олег и Лариса смогли наконец от души посмеяться.

– Кажется, Алексей уже нашел себе новую маму, – покачал головой новоиспеченный майор Карташов.

– Да уж, – согласилась Лариса, – свято место пусто не бывает.

Content

Светлана Алешина
Мертвые не умирают (сборник)

Мертвые не умирают

Глава 1

Осень

Весна того же года

Осень

Глава 2

Весна того же года

Глава 3

Весна того же года

Глава 4

Осень

Глава 5

Весна того же года

Глава 6

Весна того же года

Глава 7

Осень

Глава 8

Осень

Глава 9

Осень

Глава 10

Осень

Эпилог

Месть за нелюбовь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

ЭПИЛОГ