Светлана Алешина

Мимо кассы (сборник)

Мимо кассы

Глава 1

Лариса Котова проснулась в тот день рано, но вылезать из постели не спешила. Не очень хотелось расставаться с огромным теплым одеялом и внушительных размеров подушкой, с этим гнездом безмятежности и спокойствия. Лариса вообще считала, что хорошо выспаться – для женщины есть вещь немаловажная. Но если уж случилось так, как сего-дня, можно просто полежать с открытыми глазами, глядя в потолок, любуясь уютным интерьером спальни.

Было абсолютно тихо, если не считать умиротворенного тиканья будильника, стоявшего на прикроватном столике. Но оно уже давно сделалось привычным, а потому не мешало. Погруженная в свои мысли и воспоминания, она не заметила, как прошло полтора часа.

Уже высоко над горизонтом поднялось солнце, заглядывая в комнату сквозь шторы. И Лариса наконец решила, что пора подниматься. Она быстро скинула толстое одеяло, села, сунула ноги в тапочки, в течение нескольких секунд соображала, с какой ноги ей сегодня встать, но так и не решила…

Вернее, подумав, что это не так уж важно, встала и отправилась в ванную комнату.

Как всегда, после теплого душа у нее возникло ощущение первозданной чистоты, будто она заново родилась. Появилось даже чувство самоуверенности. Все тревоги отступили назад, а повседневные неприятности казались легкоразрешимыми. Она прошла на кухню и приготовила себе омлет.

Для Ларисы даже незатейливое колдовство у плиты было одним из тех любимых занятий, которые способны были снять накопившийся со временем стресс. Дополнив омлет кое-чем из содержимого холодильника, она принялась завтракать.

По привычке она начала обдумывать планы на предстоящий день. В первую очередь ее занимали мысли о будущей встрече с работниками инспекции по налоговым сборам. Это было вполне объяснимо – Лариса являлась владелицей элитного ресторана «Чайка», с которого было грех не содрать лишнюю тысячу рублей в дырявый бюджет матушки-России. Обычно налоговики рассматривали через лупу каждую букву и цифру бухгалтерского отчета ресторана.

Ход мыслей Ларисы был прерван появлением мужа Евгения.

– Доброе утро, есть будешь? – спросила она.

– Сиди, я сам, – ответил он, направляясь к холодильнику походкой бурого медведя после зимней спячки.

Поставив на стол консервы, бутерброды с салями и сыром, а также бутылку пива, Евгений сел напротив жены. Но сразу же встал, видимо, вспомнив о чае. Поставил чайник и снова опустился на стул.

При взгляде на него Ларисе сразу пришла на ум фраза «Хороши же мы были вчера!» из старой телепередачи «Вокруг смеха». Фраза эта сопровождала фотографию двух мужчин, сидящих в бочке, заполненной водой. А неподалеку от них стоял верблюд, которому, очевидно, первоначально и предназначалась эта вода, и который терпеливо ждал, когда закончится эта явно ранее не запланированная водная процедура.

– Надо чаще встречаться, – произнес с легким посапыванием все еще сонный Евгений, открывая пиво.

– По-моему, чаще уже некуда, – сказала строгим тоном Лариса. – Опять что-то праздновал?

– Праздновали еще позавчера. А вчера похмелялись, – уточнил Евгений.

– А может быть, не стоит каждый раз растягивать удовольствие на столь продолжительный срок? – поинтересовалась жена.

– Ладно тебе, – отмахнулся муж. – Я вчера все утро был сам не свой. Чуть не умер.

– Лучше бы ты умер, – ехидно сказала Лариса. – Кстати, о смерти. Как там насчет путевок?

– Каких путевок? – наморщил лоб Котов.

– В Испанию.

– А? Ой, извини, забыл, мать… А при чем тут смерть?

– А при том, что тебя только за смертью посылать.

– Ну, извини, заработался.

– Как гласит народная мудрость, если пьянка мешает работе, то ну ее к черту – такую работу…

Добавив к этой тираде несколько упреков привычного для супруга содержания, Лариса занялась приготовлением кофе с молоком. Наступила продолжительная пауза, которая была прервана телефонным звонком.

Звонил администратор ресторана «Чайка» Дмитрий Степанович Городов, или просто Степаныч. Он со свойственной ему въедливостью сообщил начальнице о проблемах поставок продуктов, требовавших ее присутствия на работе. Хотя Лариса и сама собиралась приехать, предусмотрительный Степаныч решил перестраховаться и лично напомнить хозяйке о том, что ей необходимо с самого утра прибыть на работу.

– Степаныч, ты что, теперь каждое утро мне звонить будешь? – поинтересовалась Лариса, терпеливо выслушав администратора.

– Если понадобится, я готов звонить даже ночью, – шумно выдохнул в трубку администратор.

– Ночью – не надо! – не удержалась от восклицания Лариса. – А пока жди, и я приеду…

Евгений же постепенно под действием поглощаемого завтрака и холодного пива выходил из состояния анабиоза, слушая этот диалог. Точнее, ту его часть, которая исходила из уст жены.

Наконец, разговор закончился.

– Интересно, – совсем уже оклемавшись, заговорил он, будто спрашивая самого себя. – Как бы удивился Антон Павлович, если бы узнал, что название его пьесы будет украшать вывеску кабака!

– Какой Антон Павлович? – удивилась Лариса.

– Чехов, разумеется. А ты о ком подумала? О том, который сердится, из кино?

У Ларисы не было желания парировать хохмы мужа, обычно выдаваемые им на первой стадии алкогольного опьянения – то есть после пятидесяти граммов водки или бутылки пива. И на кухне снова воцарилась тишина, но не надолго. Неторопливый завтрак был прерван новым телефонным звонком. Евгений даже не отреагировал.

Лариса сняла трубку.

– Алло, я слушаю.

– Лора, это я, – услышала она в ответ.

Лариса узнала голос своей старшей сестры Татьяны и очень удивилась. Было странно, что она позвонила. Общались сестры крайне редко, даже по телефону. И уж тем более странно, что звонит она в столь ранний час. Младшую сестру это слегка насторожило.

– Татьяна, здравствуй, как ты? – скрыв удивление, спросила Лариса.

– У меня к тебе не то чтобы дело, – заговорила Татьяна, не отвечая на вопрос. – Но тут такая ситуация… Короче, нас вчера обокрали.

– Как обокрали? – переспросила Лариса, чувствуя, что на душе появилось неприятное, тягостное беспокойство.

– Прихожу я вчера из школы, открываю дверь, а в квартире все вверх дном. Ну, я кинулась смотреть, все проверять. Короче, взяли кольца, цепочку золотую, серьги. Деньги… Там заначка у нас была на черный день – двести долларов. Пятьсот рублей и Валькин магнитофон. Я – в милицию звонить. Весь вечер как на ножах…

Скорость, интонация и эмоциональная насыщенность короткого сбивчивого монолога нарастали по ходу повествования, которое ничуть не выдавало в его авторе дипломированного филолога, каковым Татьяна являлась.

– У меня к тебе просьба, Лора… Ты не могла бы ко мне заехать сегодня? Я весь день буду дома, – попросила сестра.

– Хорошо, конечно, жди… Я обязательно заеду. Постараюсь как можно скорее, – заверила Лариса.

Сестры попрощались, и Лариса положила трубку.

– Что там случилось? – лениво спросил муж.

– Татьяну обокрали, – ответила Лариса. – Залезли к ним в квартиру, все перевернули, взяли Татьянины украшения, кольца, серьги, деньги. Правда, всего двести баксов. Да ты сам знаешь, что у нее брать-то!

Лариса, несколько выбитая из колеи, бесцельно переставляла посуду с места на место. Затем, будто только вспомнив, принялась засовывать грязные тарелки в посудомоечную машину.

– Я к ней сейчас съезжу, – добавила она. – Хотя бы посмотрю, как она там.

Лариса хотела еще что-то сказать, но передумала. Педантично расставив все по своим местам, она прошла в спальню. Сборы были не то чтобы поспешными, но много времени не заняли. Внешность позволяла Ларисе при желании обходиться лишь малым количеством косметики, чтобы прекрасно выглядеть. Как говорится, на все сто.

Вспомнив о вчерашней стихии, бушевавшей на улице так, что валились деревья и необъятными потоками растекалась по асфальту грязная вода, Лариса прихватила с собой зонтик и плащ. Она сошла в гараж, на ходу попрощавшись с мужем.

– Надолго? – громко спросил вслед Евгений.

– Как получится, – ответила она.

– Счастливой охоты, мисс Марпл, – пробормотал он себе под нос голосом человека, уже окончательно вышедшего из похмельного транса.

* * *

Татьяна Зотова, в девичестве Лаврентьева, жила недалеко от Ларисы, около Сенного рынка, на улице Посадского, в типовом девятиэтажном доме.

Дом этот стоял на краю разраставшегося массива ему подобных бетонных и кирпичных коробок, которые лишь отдельными деталями своих фасадов отличались друг от друга. Одной своей стороной дом смотрел на урбанистический коллаж типовой застройки, а окна другой стороны свысока поглядывали на кварталы одноэтажных деревянных домов с покатыми крышами. С каждым годом этих островков тарасовской старины и частной собственности времен социализма становилось все меньше, они дом за домом уступали место более солидным постройкам.

Татьяна была старше Ларисы на пять лет. Но несмотря на это, она не очень хорошо ориентировалась в жизненных ситуациях и не так прочно стояла на ногах, как могла бы. В отличие от младшей сестры, утопавшей в роскоши и считавшейся по местным тарасовским понятиям «новой русской», она в жизни не так материально преуспела. Работала она в средней школе № 30 завучем. По образованию Татьяна была филологом и поэтому, естественно, вместе с обязанностями завуча вела уроки русского языка и литературы.

Внешне это была стройная, худощавая, среднего роста женщина, с темными, не очень длинными, но и не очень короткими волосами. Одевалась она очень строго, предпочитая темные тона. Татьяна обладала одной особенностью – очень сложно было понять, сколько же ей лет. Все зависело от настроения, одежды, погоды. Иногда она выглядела намного моложе своего возраста, а иногда сваливавшиеся на голову жизненные тяготы и проблемы прибавляли ей, пускай временно, несколько лишних лет.

Жила Татьяна с дочерью Валентиной – особой независимой и своенравной. Дочь совершенно не походила на свою мать – она была крупной, высокой, рыжеволосой, с низким голосом. Она выглядела намного старше своих двадцати. Единственное, наверное, что она переняла у матери, – это привычку время от времени тайком курить сигареты. И хотя на работе и среди подруг многие девчонки открыто курили, Валентина предпочитала не афишировать эту свою слабость.

После окончания торгового училища она попала на работу в один из магазинов хозтоваров, расположенный на окраине города. А затем ей удалось перебраться поближе к дому – теперь она работала в отделе канцтоваров в универмаге «Детский мир», который был расположен прямо в центре города.

Отец Валентины и бывший муж Татьяны, Николай Зотов, уже десять лет как жил отдельно, с новой семьей. До поры до времени его присутствие в прежней семье ограничивалось ежемесячной поставкой алиментов и поздравлениями к дню рождения дочери, а по достижении последней совершеннолетия и эти редкие радости прекратились…

…Серебристая «Вольво» Ларисы Котовой мягко и бесшумно катила по асфальту, слегка оседая на выбоинах, заполненных остатками вчерашнего дождя.

Она подъехала к дому Татьяны, когда на часах было десять утра. Ворота во двор были открыты. Машина свернула и остановилась возле первого подъезда.

Лариса вышла, захлопнула дверцу, включила сигнализацию и направилась в подъезд. Войдя в лифт, она нажала кнопку седьмого этажа, и обшарпанная кабина с легким неприятным скрежетом поползла вверх, время от времени чем-то постукивая.

Выходя из лифта, Лариса столкнулась с парнем в кожаной черной куртке и синих спортивных штанах. Ничем не приметный парень с короткой стрижкой, на вид лет двадцати. Вот только выражение лица было то ли слегка испуганное, то ли чем-то обеспокоенное. Не успела Лариса выйти, как он торопливо заскочил в лифт, чуть не задев ее, и на ходу ткнул кнопку первого этажа.

Лариса повернула налево и оказалась перед застекленной дверью, выкрашенной в зеленый цвет, которая отделяла небольшой коридорчик от лестничной площадки, и нажала кнопку звонка над цифрами 37.

Послышалось щелканье дверного замка, и вскоре в коридорчике, тускло освещенном сорокаваттной лампочкой, показалась Татьяна. На ней был темно-красный узорчатый халат.

– Здравствуй, Лора, проходи, – сказала она, пропуская сестру внутрь.

Голос Татьяны был тихим, но в нем чувствовались волнение и усталость.

Квартира Зотовых, уже многие годы не видевшая ремонта, ничем не привлекала внимания. Все та же обстановка, что и несколько лет назад, – хорошо подобранная, но довольно-таки старая, вышедшая из моды мебель. Те же люстры, те же обои…

Лариса переобулась в теплые комнатные тапочки, предложенные сестрой.

– Проходи на кухню, – пригласила ее Татьяна.

Лариса, мягко ступая, прошла следом за ней и села на белый табурет с металлическими ножками.

– Ну, рассказывай, что у тебя тут стряслось, – произнесла она, положив руки на стол и устраиваясь поудобнее.

– Да я тебе, собственно, уже все рассказала, – ответила хозяйка квартиры, усаживаясь рядом. – Прихожу вчера с работы, открываю дверь, а здесь как Мамай прошел. Все ящики перевернуты, шкафы нараспашку. Барахло и книги по всем комнатам разбросаны. На кухне тоже все вверх дном. Ну я, естественно, перепугалась, кинулась проверять… Денег как не бывало. А еще украшения мои прихватили: два кольца золотых, перстни, брошки, цепочку золотую. В общем, все без разбору, что в шкатулке у меня лежало, выгребли, сволочи. Осталось только то, что на нас с Валентиной было…

– Ну а милиция что? – перебила ее Лариса.

Татьяна начала подробно рассказывать о том, как приехали милиционеры, как дотошно они допрашивали их с Валькой и соседей, как все записывали и осматривали. А после них пришлось наводить порядок в квартире. И сон в ту ночь никак не шел.

– Хорошо, что мне сегодня не надо в школу, – закончила рассказ Татьяна. – А вот Валька пошла на работу, так толком и не выспавшись.

Сестры немного помолчали. Татьяна вздохнула.

– В общем, капитан сказал, что если что-то обнаружится или выяснится, то нам сообщат.

– Соседи что-нибудь видели? – спросила Лариса.

– Никто ничего не видел. Разве тут что-нибудь заметишь? Здесь чуть ли не каждый день такое творится! – махнула в отчаянии рукой сестра. – Соседи из тридцать восьмой куда-то уехали, сами здесь больше не живут, а квартиру студентам сдают.

– И сколько этих студентов?

– Четверо. Так к ним каждый день друзья приходят. Курят на лестничной площадке, орут как резаные, бегают туда-сюда. Прямо как у меня в школе. Дети малые… даром, что студенты. Музыку до поздней ночи гоняют.

При этих словах старшая сестра преобразилась: она заговорила как завуч средней школы.

– Кстати, а как у тебя дела на работе? – решила сменить тему разговора Лариса, чтобы отвлечь Татьяну от неприятных переживаний.

И в ответ последовал продолжительный рассказ о жизни школы, о зарплате, учителях, трудных детях, родителях и бог знает о чем еще.

Лариса посмотрела на часы и ужаснулась – за разговором незаметно пролетело полтора часа. Вспомнив, что обещала Степанычу быть в ресторане так быстро, как только сможет, она поняла, что серьезного разговора с администратором сегодня не избежать.

– Мне пора, Таня, – сказала Лариса и встала.

– Подожди, кофе попей, – тут же вскочила Татьяна и, не дожидаясь ответа от сестры, поставила на плиту чайник.

– У меня нет времени, – упорствовала Лариса. – Я лучше к тебе вечером заеду… Я так понимаю, ты хочешь, чтобы я тебе помогла найти этих воров?

– Ну, я не знаю… – растерялась сестра. – Ведь про тебя слухи ходят, что ты преступников ловишь.

– Слухов много ходит, – раздраженно отозвалась Лариса. – Но у тебя здесь совершенно не за что зацепиться… Я больше специализируюсь на чем-то необычном, экзотическом…

– Все равно без кофе я тебя не отпущу, – заупрямилась сестра. – И так раз в два года видимся. А ведь родные сестры!

В ее голосе прозвучала такая неподдельная обида, что Лариса просто не могла отказать ей.

«Черт с ней, с налоговой! Степаныч раньше решал эти дела, и довольно успешно, – подумала она. – Ничего страшного не случится и на этот раз».

– Хорошо, – сказала она вслух и снова со вздохом опустилась на табурет.

Татьяна полезла в холодильник, затем открыла настенный шкафчик и достала оттуда банку кофе. Банка показалась ей чересчур легкой. Татьяна недоверчиво потрясла ее, затем открыла. И банка действительно оказалась пуста.

– Подожди, – быстро сказала Татьяна, упреждая попытки Ларисы встать и откланяться, и направилась в прихожую. – Тут у меня есть еще одна банка. Вчера с собой на работу прихватила, а то там у меня кофе кончился. А без него я, можно сказать, не человек… Что поделаешь – привычка.

И она вернулась в кухню, держа в правой руке зеленую металлическую банку с надписью «Пеле Ройяль». Лариса чуть было не поморщилась – она принципиально не пила кофе этого сорта. Да собственно, это и кофе-то назвать было нельзя. Однако, боясь еще раз обидеть сестру и лишний раз подчеркнуть свое более высокое материальное положение, она решила на этот раз поступиться принципами.

– Угощайся, будь как дома, – сказала Татьяна.

– И что, ты его так с собой и таскаешь? – показала Лариса на банку с кофе.

– Нет, просто в школу взяла, а выложить там забыла. Вот и притащила назад. – В голосе Татьяны появились раздражительные нотки.

Лариса опустила ложку в пахучий темно-коричневый порошок и уже было хотела зачерпнуть его, но тут почувствовала, что ложка задела что-то твердое. Это привлекло ее внимание. Вынув ложку, она заглянула в банку и тут заметила узкую металлическую полоску, выглядывавшую из кофейного порошка.

Лариса попыталась выловить ложкой неопознанный предмет. Он оказался крупным металлическим кружком и походил на старинную монету, одну сторону которой украшал рельеф мужской головы, а другая была расписана непонятными узорчатыми вензелями.

– Ничего себе, – удивленно произнесла она.

На Татьяну же случившееся произвело куда более сильное впечатление: она просто лишилась дара речи. Завуч средней школы напоминала всем своим видом собаку, которая все понимает, но сказать ничего не может. После нескольких секунд игры в «замри» женщины вышли наконец из состояния ступора.

– Посмотри, может, там еще что-нибудь есть, – посоветовала Татьяна.

Но Лариса уже проявила присущую ей инициативу. Она зондировала чайной ложкой содержимое банки.

И вскоре убедилась, что поиски ее не напрасны. Попытка подцепить ложкой очередную находку успехом не увенчалась. Уж больно глубоко лежала добыча. Лариса приподняла банку, прикидывая ее на вес. Она явно была тяжелее того веса, что был на ней указан.

– Дай-ка что-нибудь, – попросила она у сестры. – Блюдо или тарелку.

Татьяна положила перед ней на место отодвинутых чашек и тарелок небольшой круглый металлический поднос, и Лариса спокойно высыпала на его середину содержимое банки. Она уже совсем забыла про свой ресторан – такое впечатление на нее произвела неожиданная находка.

Вслед за кофейным порошком из банки на поднос, позвякивая, посыпались металлические кружки.

– Копи царя Соломона, – произнесла Лариса, раскладывая на столе бог весть как попавшие в банку монеты из того самого металла, за который гибли люди с незапамятных времен.

О возрасте монет, которых оказалось ровно пятнадцать, можно было только догадываться. Но то, что возраст этот был весьма почтенный, почти не вызывало сомнений.

– Откуда это у тебя? – настороженно спросила Лариса.

– Не знаю, – ответила владелица банки кофе с загадочным и неожиданным содержимым. – Такой вот кофе оказался…

Все монеты были разной величины, и металл, из которого они были отлиты, имел различные оттенки. На них были отчеканены всевозможные представители земной фауны и человеческие головы. И среди них не было даже двух одинаковых.

– А где ты вообще взяла эту банку? – поинтересовалась Лариса.

– На балконе, – простодушно ответила сестра.

– Как на балконе? – недоуменно спросила Лариса.

– Ну, я смотрю – пакет лежит свернутый, открыла его – а там эта банка. Я подумала, может быть, Валька бросила случайно и забыла. Ты же знаешь, она такая разгильдяйка – где стоит, там и бросит…

– Допустим, – согласилась Лариса. – Но зачем ей старинные монеты в банку прятать?

– Не знаю…

Сестры задумчиво посмотрели друг на друга.

Глава 2

Прошло несколько часов после того, как Татьяна распрощалась с сестрой. Она занималась домашними делами: убиралась, стирала, но из головы не шла кофейная банка со странным содержимым. Услышав звук поворачивающегося ключа, Татьяна бросила свое очередное занятие и быстрым шагом направилась в прихожую.

– Привет, – весело сказала Валентина, проходя в дом.

Она выглядела так, как будто ничего не случилось и не было никакой бессонной ночи и вчерашних неприятностей.

– Здравствуй, – ответила Татьяна.

Дочь тем временем сняла светлый плащ и меняла туфли на ногах на удобные комнатные тапочки.

– Ты не скажешь, откуда у тебя эта банка кофе? – настороженно спросила мать.

– Какая? – беззаботно переспросила Валентина.

– Вот эта, – уточнила Татьяна, показывая дочери банку, в которой недавно были найдены таинственные монеты.

– Впервые ее вижу, – не моргнув глазом, ответила та, разглядывая незатейливый сосуд в руке матери.

– Интересно, – слегка недоверчиво произнесла Татьяна. – А откуда же она тогда здесь взялась?

– Понятия не имею. Может, Володька принес? А ты где ее взяла?

– На балконе. В полосатый пакет она была завернута.

– Я ничего там не оставляла, – заверила ее дочь удивленным тоном.

И по лицу ее было видно, что она ничего не понимает.

– А в чем дело-то? – поинтересовалась она, проходя в кухню.

И тут Валентина заметила на столе поднос с разложенными на нем старинными монетами, который сразу привлек ее пристальное внимание.

– Откуда это у тебя? – удивленно спросила она.

Татьяна поведала дочери историю о том, как был обнаружен этот бесценный клад под кофейным порошком. В ответ Валентина выразила искреннее недоумение и еще раз повторила, что никаких банок она на балконе не оставляла и что только законченный идиот может держать кофе, пускай и такой дерьмовый, как «Пеле», на улице.

– Может, это все-таки Володька оставил? – второй раз высказала она свое предположение.

– Володька оставил? – нахмурилась пуще прежнего Татьяна. – Так-так… Значит, он? А может быть, он и квартиру нашу ограбил?

И после этой неожиданно сказанной фразы Татьяна впилась подозрительным взглядом в дочь.

– Нет, мам, ты что? – испуганно ответила Валентина. – Нет, это не он…

Владимир Подосиновиков был другом Валентины. Как говорится, «мальчик с девочкой дружил». Мальчику было уже двадцать четыре года. И за свою столь непродолжительную, но порой бурную жизнь он успел попробовать себя на разных поприщах.

Но за что бы он ни брался, ему всегда не хватало ни терпения, ни времени, ни сил довести дело до конца. Он успел поработать грузчиком, курьером, рабочим у станка, сварщиком… Но то ли требования к нему предъявляли слишком высокие, то ли дело было не его – нигде Володька подолгу не задерживался. Наконец он устроился на должность рекламного агента в одно ООО, где работали его друзья.

После этого, внезапно решив для себя, что, наверное, все-таки учение есть свет, Владимир Подосиновиков поступил на заочное отделение института торговли. Поскольку сам новоиспеченный студент надлежащей материальной базой не обладал, на помощь пришли родители и дед по отцовской линии, раскошелившись на плату за его обучение. Снимая деньги со сберегательных книжек, они помогали сыну и внуку грызть гранит науки, справедливо полагая, что за этими гранитными завалами и находится его светлое, обеспеченное будущее.

Разговор матери с дочерью ясности в историю с находкой не внес и посеял в душе первой чувство некоторого недоверия к Володьке. Несмотря на то, что Валентина упорно отрицала его причастность к краже.

* * *

А Лариса, распрощавшись со старшей сестрой, отправилась в «Чайку» и окунулась в повседневные трудовые будни директора ресторана.

Степаныч, разумеется, был недоволен. Несмотря на то, что налоговики так и не явились в ресторан, как обещали, и никаких проблем в связи с этим не возникло, он встретил Ларису так, как будто она проспала государственный переворот.

– Лариса Викторовна, какого… – Тут Степаныч замялся, поскольку крепкое словцо, напрашивавшееся на язык, могло повлечь за собой ответную реакцию Котовой, которая иногда была очень даже жестким руководителем.

– Короче, не надо было тогда обещать! – уже более лояльным тоном закончил фразу администратор. – У меня тоже здесь дел до хрена, а я вынужден был ждать налоговиков.

– И что в результате? – спокойно поинтересовалась Лариса, смотрясь в зеркало в своем кабинете.

– В результате… В результате у нас снова нет продуктов для экзотических блюд! – неожиданно закончил Степаныч.

– Почему?

– Потому что я не успел связаться с поставщиками.

– Так связывайся, – все так же флегматично распорядилась Лариса.

Степаныч вздохнул, хотел было что-то еще сказать, но потом махнул рукой и направился к выходу из кабинета.

– Если так будет продолжаться и дальше, то я завербуюсь на работу в Израиль и уеду к чертовой матери отсюда! – страстно воскликнул он уже на пороге кабинета.

Фраза администратора, однако, осталась не оцененной Ларисой. Зная вспыльчивость, но вместе с тем и отходчивость Степаныча, она не обратила на этот эмоциональный всплеск никакого внимания и уткнулась в бумаги.

Степаныч, по своему обыкновению, протянул «Н-да-а» и закрыл дверь.

Лариса же занялась обычной рутиной, которой было в изобилии ежедневно. Однако мысли ее были заняты этими бог весть откуда взявшимися монетами в кофейной банке. А тут еще вчерашняя кража из квартиры сестры.

Уже поздно вечером, попрощавшись с задержавшимся по ее просьбе на работе бухгалтером, Лариса решила позвонить сестре, чтобы узнать, нет ли каких новостей.

– Алло, Татьяна, как там у тебя? – поинтересовалась она. – Ты с Валентиной разговаривала насчет монет?

– Да, но она ничего не знает, – ответила Татьяна. – По крайней мере, она мне так сказала. Мы уж подумали, может, это Володя оставил – ну, парень, с которым она встречается. Но он заявил, что ничего не оставлял. Он только-только ушел от нас.

– А что это за парень – Володя?

– Парень как парень, – не задумываясь, ответила Татьяна. – Ничего такого… Хотя, знаешь, – чуть помедлив, добавила она, – он вполне мог попасть в какую-нибудь историю.

– Я бы хотела с ним встретиться, ты не возражаешь? Где его можно найти?

– Телефона у них нет, но я могу дать тебе адрес. Сейчас, подожди…

Через некоторое время Татьяна вернулась к телефону и прочла сестре адрес.

Выяснив, когда можно реально застать дома пресловутого Володю, Лариса поинтересовалась самочувствием сестры. Татьяна посетовала на головную боль и гипертонию. А потом пустилась в рассказы о том, что и как у нее болело на прошлой неделе.

Лариса уже пожалела, что затронула эту тему. Она общалась с сестрой не очень часто и успела забыть, что говорить о своих болячках было излюбленной ее темой. Кое-как прервав излияния Татьяны по поводу ее недугов, Лариса отключила связь и тут же начала собираться.

Володя жил в районе вокзала, в стандартной панельной пятиэтажке с тихим, уютным двориком. Отыскав нужный подъезд, Котова поднялась на третий этаж и позвонила в квартиру с номером 31.

Дверь ей открыла полноватая черноволосая женщина лет пятидесяти. Она в халате напоминала матрешку: была такой же круглой, причем ее фигура сужалась кверху. Узел волос на голове являлся как бы логическим завершением всей фигуры.

– Здравствуйте, Володя дома? – спросила Лариса.

– Нет, он сегодня еще не приходил, – ответила певучим голосом женщина.

– Меня зовут Лариса Викторовна, – представилась Котова. – Я тетка Валентины Зотовой, подруги вашего, как я понимаю, сына. Могу я с вами поговорить?

– Да, проходите, – пригласила хозяйка, отступив на несколько шагов. – Неужели что-нибудь случилось?

– Дело в том, что я вчера заехала к сестре, – начала с ходу Лариса. – И она мне рассказала, что их обокрали…

В течение последующих минут пятнадцати она полностью изложила матери Володи, Надежде Павловне, всю историю. Ее рассказ несколько раз прерывался звонками в дверь, и Надежда Павловна выходила из комнаты в прихожую, оставляя гостью одну. И каждый раз звонившие оказывались знакомыми Володи, которые интересовались, дома ли тот в данную минуту. Это Лариса прекрасно слышала, сидя на мягком диване в гостиной.

– Вот ведь замучили совсем! – посетовала Надежда Павловна. – Так что вас интересует? Я не думаю, что Володя здесь хоть как-то при чем. Шалопай он, конечно, но не думаю, что он имеет к монетам отношение. Это уж было бы совсем из ряда вон…

– Скажите, а Володя… Или, может быть, кто-то из его друзей не интересуется старинными монетами? – спросила Лариса.

– Володя никогда не интересовался, – твердо ответила Надежда Павловна. – А насчет друзей – так кто же их знает? Я ничего сказать не могу. Хотя, подождите…

Она задумалась.

– Был один, Кирилл, – ответила она. – Они еще вместе в школе учились. Вот он, кажется, коллекционировал монеты. Но он что-то давно у нас не появляется. Еще с прошлого года, наверное…

– А как найти этого Кирилла? – прямо спросила Лариса.

– Где он живет – я точно не знаю. У Володи надо спросить.

– Ладно, Надежда Павловна, я, пожалуй, пойду, – сказала Котова, поднимаясь с дивана. – Вы поймите меня правильно, мы с Татьяной очень волнуемся за Валентину. Ведь прятать старинные монеты в банку из-под кофе без видимой причины вряд ли кто станет. Вот мы и переживаем, не попала ли она в какую неприятную историю. Может быть, что-то скрывает?

Надежда Павловна понимающе кивала, но никакой мало-мальски ценной информации, проливавшей свет на эту историю, сообщить не могла. Лариса поняла, что большего она ей уже не скажет при всем желании, и попрощалась.

Она вышла на лестничную площадку и зашагала вниз по ступенькам. И увидела, что в конце лестничного пролета, между вторым и третьим этажом, у окна стоят и курят два парня, как принято говорить, кавказской национальности.

Обоим было лет по двадцать пять. Коротко стриженные и одетые в неуклюжие, будто великоватые кожаные куртки, они мало чем отличались от других молодых людей в городе. Они негромко разговаривали, произнося русские слова с легким акцентом.

Лариса узнала по голосам последних визитеров в квартиру 31, то есть ту самую, откуда она сейчас вышла.

Спустившись до первого этажа, она немного постояла, а потом осторожно, стараясь не шуметь, поднялась вверх и пристроилась у окна, так же как и попавшиеся ей на пути кавказцы, только пролетом ниже. В гулком пустом подъезде было хорошо слышно каждое слово.

– Вот гад! – с досадой и злостью сказал один из кавказцев. – Ищи его теперь!

– А много он у тебя взял? – спросил второй, несколько раз шмыгнув носом.

– Мужики говорят, у него столько монет никогда не было, – с досадой продолжал молодой человек.

– И что теперь делать будешь? – снова спросил простуженный.

– Найти его надо. Пусть отдает. Пускай только попробует бошку трахать, козел!

– А как все получилось? Ты что, не знал, кто он такой?

– Да он заливал, заливал, а я уши и развесил, – сказал собеседник тоном, ищущим сочувствия. – А когда очнулся, дело было уже сделано. И он… Ну, сделал ноги, короче. Теперь ни монет, ни его самого. С работы уволился, дома не бывает, фиг застанешь. Кирюша долбаный!

При последних словах Лариса чуть вздрогнула. У нее внутри что-то приятно кольнуло. Вокруг головы будто засветился незримый нимб. И забрезжил радужным светом миг просветления. Она потянула единственную ниточку в этом деле, за которую только и можно было ухватиться. И вроде бы что-то проклевывается. Кирюша – это могло означать имя Кирилл, который, по словам Надежды Павловны, и занимался монетами в свое время. Да вроде бы и разговор шел о них, родимых…

И Лариса вся обратилась во внимание и слух, надеясь узнать еще что-нибудь, что могло бы пролить свет на тайну кофейной банки.

Но в этот момент на третьем этаже открылась дверь одной из квартир, и пожилой женский голос стал выражать недовольство происходящим в подъезде.

– Вы чего тут раскурились? – сварливо орала она. – Идите к себе домой и там курите! Весь дым в квартиру тянет… Окурков набросают, наплюют. Тут своих хватает… Идите, идите отсюда!

Но похоже, устав ждать, парни и сами собирались уже уходить. Сказав на прощание, из желания не остаться в долгу, обладательнице командного голоса несколько «теплых» непечатных слов, курильщики затопали вниз по лестнице. Лариса решила опередить их и также поспешила на улицу.

Уже сидя за рулем автомашины, катившей по вечернему городу, она сделала выводы из подслушанного ею разговора: скорее всего, этот Кирилл взял у одного из своих сотоварищей по хобби те самые монеты и не торопится отдавать или расплачиваться за них.

А дружок Валентины, Володя, по-видимому, также в этом замешан. Только и всего.

Но так ли это? А как же квартирная кража? Может быть, дело куда серьезнее, чем кажется?

Лариса старалась не терять из виду троллейбус, услугами которого воспользовались объекты ее пристального внимания. Путь двух кавказцев лежал в Ленинский район, на окраину города. Троллейбус то и дело притормаживал на многочисленных остановках, и Лариса держалась на почтительном расстоянии, чтобы случайно не привлечь к себе внимания. Учитывая роскошный, запоминающийся внешний вид автомашины, опасения ее были весьма обоснованны. На остановках Лариса внимательно разглядывала вышедших, опасаясь упустить парней.

И чуть было не упустила, когда те вышли на остановке «Улица Вишневая» и быстрым шагом направились в подземный переход. Сообразив, что делать дальше, она свернула налево и остановила «Вольво» у овощного магазина. Выйдя из перехода с другой стороны, парни направились по тихой, безлюдной улице, которая круто поднималась вверх, на холм.

Чуть выждав, Лариса вылезла из машины и двинулась вслед за ними. Навстречу ей попался какой-то невзрачно одетый мужчина средних лет.

– Девушка, это не вы кошелек уронили? – громко, на всю улицу спросил он подвыпившим голосом, обращаясь к Ларисе.

Она машинально оглянулась и посмотрела на тротуар. Никакого кошелька, однако, и в помине нигде не было.

– Хы-хы-хы… Семь-ноль в мою пользу! – чуть ли не закричал он, демонстрируя свою неподдельную радость.

– Идиот! – по достоинству оценила Лариса чувство юмора и интеллект случайного прохожего.

Она побоялась, что этот глупый эпизод привлечет к ней внимание преследуемых, и на всякий случай наклонила голову, делая вид, что тщательно рассматривает – в порядке ли ее одежда.

Парни тем временем повернули налево и, пройдя еще немного, свернули во двор трехэтажного дома. Лариса едва успела добежать до угла, но все же увидела, в какой подъезд вошли эти двое. Точнее, она увидела только одного из них, когда тот уже почти скрылся за дверью.

Немного погодя она сама вошла в подъезд, но внутри все было тихо. Ни шагов, ни голосов, ни души… Лариса была вынуждена выйти на улицу и присесть на скамеечку у соседнего подъезда.

«Вероятно, кто-то из них здесь живет». – Она только и смогла сделать довольно банальный вывод. – Хотя вполне возможно, что зашли к знакомым, – продолжила она размышлять. – И если судить по тому, как быстро стих шум в подъезде, они вошли в одну из квартир на первом этаже».

Лариса просидела на скамеечке минут сорок, но никто из кавказцев не вышел. И она решилась на отчаянный шаг – обошла дом, заглядывая в окна квартир на первом этаже. И ее терпение вскоре было вознаграждено…

Она увидела одну из знакомых персон в окне справа от двери подъезда. Парень стоял на кухне в одной майке и, приоткрыв форточку, мирно курил сигарету.

«Хорошо, что на свете есть такие открытые люди! – подумала Лариса. – Которые не зашторивают окна от посторонних глаз.

Что ж, квартира номер шестнадцать», – вычислила она. И, судя по одежде и поведению парня, он пришел к себе домой. На этом можно было ставить точку и отправляться домой.

* * *

На следующий день после неожиданной находки Татьяна Зотова позвонила в милицию и сообщила о случившемся. Получив конкретные указания по телефону, что делать дальше, она после работы отправилась в районный отдел милиции. Там ее внимательно выслушали и, осмотрев банку с монетами, попросили повторить свой рассказ. Потом, подробнейшим образом занеся ее слова в протокол, милиционеры забрали банку и отпустили Татьяну домой.

А Лариса в ту ночь засыпала с большим трудом. Она даже думала принять снотворное, что делала крайне редко. В голове многократно прокручивались события последних двух дней – то по порядку, то вразнобой. Они всплывали в голове отдельными кусками. Размышляя, незаметно для себя, она и заснула.

Встала она рано, в половине восьмого, по будильнику, специально поставленному на тумбочку. И сразу же потянулась к телефону. Она набрала номер сестры и услышала ее заспанный голос:

– Лариса? Ты чего так рано? Что тебе не спится?

– Валентина проснулась? – вместо приветствия спросила Лариса.

– Да.

– Позови ее, пожалуйста…

– Сейчас, – несколько недоуменно отозвалась Татьяна.

Спустя несколько секунд в трубке раздался жизнерадостный низкий голос Валентины:

– Привет, тетя Лариса…

– Здравствуй, моя хорошая, – ласково поздоровалась с ней Лариса. – Мне было бы интересно встретиться с твоим другом Володей.

– А зачем? Если ты насчет монет, то это не его. Он про них ничего не знает, – грубовато ответила Валентина.

– Нет, у меня к нему другой интерес, – заверила Лариса племянницу. – Мне человек в ресторан нужен. Как раз молодой, энергичный. С улицы брать кого-то не очень хочется. Может быть, его это заинтересует?

– Ну хорошо, я передам, – несколько смутившись, отозвалась племянница. – Он сегодня должен ко мне в магазин зайти. Правда, у него есть сейчас работа…

– Возможно, у меня будет более выгодный вариант, – настаивала Лариса.

– Хорошо, я передам, – повторила Валентина. – В крайнем случае, если он не зайдет, я знаю, где его искать. Они в каком-нибудь уличном кафе с приятелями собираются, на Немецкой и Горького.

«А вот эта информация очень кстати», – подумала тетка, закончив разговор с племянницей.

Это давало возможность Ларисе понаблюдать за Володей и его «приятелями» со стороны, увидеть, что он представляет собой в своем естественном виде, безо всякой рисовки. Возможно, ей удастся даже узнать что-нибудь важное в связи с заинтересовавшим ее делом. Разумеется, никакой вакансии у нее в ресторане не было, и она придумала это исключительно как предлог для встречи с Владимиром…

…День в ресторане прошел как обычно. Можно сказать, спокойно. Налоговики не появились. И около половины седьмого вечера Лариса решила, что пора уходить. Вручив бразды правления рестораном администратору Дмитрию Степановичу Городову и выслушав его занудные комментарии по поводу финансового состояния ее заведения, она поспешила покинуть любимую работу.

Оставив машину невдалеке от перекрестка Немецкой и Горького, Лариса двинулась на поиски места сбора Володи и его приятелей. Она его лично не знала и видела только на фотографиях дома у сестры.

Улица Немецкая, как всегда, с весны до осени была прямо-таки усеяна летними кафе. Под синими и красными навесами, обнесенные оградами различной степени прочности и надежности, стояли небольшие столики. Несмотря на прохладную погоду, посетителей было более чем достаточно. Из-под каждого навеса доносилась музыка, сопровождавшаяся гомоном человеческих голосов.

Лариса переходила от одного кафе к другому, разглядывая многочисленных посетителей. Сменяли друг друга обрывки песен – будто кто-то крутил ручку радиоприемника в поисках нужной волны.

И вдруг она увидела знакомое по фотографиям лицо Володи – белобрысого высокого симпатичного парня в куртке с надписью «Адидас» на спине. В глаза бросались белоснежные новые кроссовки на его ногах. Он сидел в компании четырех молодых людей, облепивших маленький круглый столик.

Лариса прошла между столиками к стойке, за которой стояли две молодые продавщицы. Из динамиков доносилась душещипательная песня о том, как где-то в Африке ни за что ни про что убили негра. Лариса сразу вспомнила свое недавнее дело о том, как совсем недалеко, в парке «Липки» покончил с собой неуравновешенный негр из Республики Конго, не выдержав того, что его русская мама не хочет признать его своим сыном. Сложное тогда выдалось дельце… Даже в Израиль пришлось лететь. Интересно, что нынешнее дело ей готовит?

Вообще, судя по тому, как развиваются события, за ними должно последовать не слишком бурное продолжение. Однако как знать, как знать…

Получив заказ, Лариса села за только что освободившийся столик, располагавшийся как нельзя более удобно. Находясь почти рядом с компанией Володи, Лариса могла спокойно наблюдать за предметом своего интереса со спины. Он же ее не видел.

Ребята тем временем болтали между собой о всякой ерунде, не относящейся к интересующему Ларису делу. Вдруг подошли еще двое и поочередно поздоровались со всей компанией.

– Что это у тебя? – громко спросил подошедший парень у сидевшего рядом с Володей чернявого молодого человека.

– Что-что, солнцезащитные очки, – передразнил тот. – Не видишь, что ли?

– Зачем, лето-то уже кончилось!

– Ну и что? – Чернявый нацепил очки и, словно престижная модель, воззрился на окружавших его людей. – Имидж всегда важен, и зимой и летом. Ну и как я вам?

– Ногу подними, – попросил Володя.

Тот приподнял согнутую в колене ногу.

– Скажи «аста лависта, беби!»

– Аста лависта, беби, – послушно повторил парень, который, видимо, не отличался особым интеллектом.

– Ну вылитый Шварценеггер! – констатировал Володя.

– Точно! – подтвердил любопытный парень из пришедших. – Кстати, тебя Зурик с Казбеком искали, – вдруг став серьезным, обратился он к Володе.

– Чего им надо?

– А я откуда знаю…

Манера разговора была непринужденной, с особым акцентом, который в Тарасове в интеллигентных кругах именовался «гоблинитетом Заводского района». Очень частое использование неопределенного «артикля» «бля» и определенного «на х…» придавали речи известный в не очень узких кругах социально-лингвистический колорит.

– Они, кажется, Кирилла искали, – сказал один из прибывших, сдабривая свою речь вышеупомянутыми артиклями и плюясь семечками. – Хотели через тебя на него выйти.

– Кирилла? – удивился Володя. – Но я его сам давно не видел.

– А он им, похоже, очень нужен. Они даже ругались по его поводу.

– Как?

– А так, что пропал, мол, гад, как сквозь землю провалился, сучара, говорили…

И, словно в подтверждение темпераментных высказываний незнакомых Зурика и Казбека, из динамика кафе раздались звуки песни «Какая боль, какая боль!».

Лариса уже успела сопоставить образы вчерашних кавказцев с именами Зурик и Казбек и была уверена в том, что это они и есть. Тем более что намерение найти Кирилла они выражали и вчера, на лестничной площадке, откуда их погнала старуха-хранительница чистоты в подъезде.

– Да? – удивился еще больше Володя и, обернувшись так, что Лариса могла увидеть его лицо, поднял бровь.

– Какие-нибудь непонятки, наверное, возникли, – высказал в свою очередь предположение разговорчивый парень и смачно сплюнул на асфальт.

– Ну, я помочь ничем не могу, – развел руками Володя и посмотрел вдруг на часы. – Мужики, мне, короче, пора… А то меня Валька ждет.

Все собравшиеся парни посмотрели на него со смешанным чувством зависти и укоризны. Первое относилось, видимо, к его предполагаемому в этот вечер времяпрепровождению, а второе – к тому, что он покидал компанию.

Попрощавшись за руку по очереди со всеми, Володя встал и довольно быстро вышел из кафе. Лариса не стала мешкать, также поднялась из-за своего столика и направилась вслед за ним.

Из всех действующих лиц неизвестным для Ларисы оставался Кирилл. Кавказцы его местонахождение не знают. А вот Володя, возможно, знает. Во всяком случае, может что-то скрывать.

Рассуждая так, Лариса шла вслед за ним, сохраняя почтительное расстояние. Так они дошли до Центрального рынка, где Володя повернул налево. Миновав еще несколько кварталов, он свернул в подворотню огромного многоэтажного дома, занимавшего чуть ли не целый квартал.

К тому времени Лариса уже значительно сократила дистанцию между нею и преследуемым. Она сделала вид, что ей тоже нужно в этот дом. Друг за другом они вошли в подъезд, а затем в кабину лифта.

– Вам куда? – обратился Володя, положив палец на кнопку с номером пять.

– Мне выше, – спокойно ответила Лариса.

Плавно поднявшись до пятого этажа, лифт остановился, и Володя вышел.

– О, привет, а я к тебе, – сказал он вдруг, обращаясь к человеку, стоявшему на лестничной площадке с сигаретой в руке.

Это был парень примерно одного с Володей возраста, с аккуратно причесанными темно-русыми вьющимися волосами, в очках с тонкой металлической оправой.

– Здорово, – ответил он, мимоходом оглядывая Ларису, которая чуть замешкалась с тем, чтобы нажать кнопку следующего этажа.

Она пропустила из разговора всего несколько фраз, поскольку очень скоро вышла на шестом этаже. Подобная ситуация стала для нее уже привычной – буквально вчера она подслушивала таким же образом разговор двух кавказцев.

– Ты чего прячешься-то? – раздался голос Володи.

– Есть причина. – Ответ незнакомца, которого Лариса уже окрестила про себя Кириллом, был кратким и емким.

– Казбек тебя ищет, Кирюша, – продолжил Володя, и у Ларисы отпали все сомнения по поводу личности парня в очках. – У всех расспрашивает, где тебя можно отловить.

– Я надеюсь, ты ему не сказал? – В голосе Кирилла послышалась обеспокоенность.

– Нет. Да я и не знаю, в чем дело, собственно… Что-нибудь серьезное?

– Денег я у него занял, – ответил после небольшой паузы Кирилл.

– Много?

– Десятку, – беспечно ответил Кирилл. – Хотел крутануть, да ничего не вышло. А потом проблемы разные пошли. Туда-сюда, потом глядь – и ничего не осталось от тех денег. Сроки уже все вышли, а отдавать нечего. Он мне передавал через своих людей: «Мол, гони монету». Ну, я и залег на дно – вот у тетки живу. Кроме тебя, кстати, этот адрес никто не знает…

– Короче, ты влез по самые уши, – тяжело выдохнув, констатировал Володя. – Казбек вообще-то мужик серьезный. Он с тебя так просто не слезет.

Из дальнейшего разговора двух мужчин Лариса ничего ценного не почерпнула. Тем более что вскоре оба – Кирилл и Владимир – скрылись за дверью квартиры тетки Кирилла.

«Вот тебе, бабушка, и Юрьев день», – подумала Лариса, возвращаясь к тому месту, где был припаркован ее автомобиль. Она, по сути дела, потянула за единственную в деле ниточку, но та оказалась пустышкой. Слово «монеты», которое она услышала в разговоре кавказцев, означало всего лишь навсего деньги. Банальные деньги, и никакие не старинные, а очень даже современные.

И что теперь делать, Лариса не знала. Оставалось выяснить, однако, самое главное – каким образом эти монеты попали в квартиру Татьяны. Ведь кто-то же их принес туда. Но кто? Кто это мог сделать? И зачем?

Глава 3

Прошло три дня с тех пор, как Татьяна отнесла свою неожиданную находку в милицию. На четвертый день в ее квартире раздался телефонный звонок.

– Алло, здравствуйте, будьте добры Татьяну Викторовну, – послышался в трубке пожилой деликатный женский голос.

– Да, я вас слушаю, – тут же ответила Татьяна, а сама подумала: «Наверное, кто-то из родителей, а скорее, даже из бабушек моих учеников по поводу ненаглядного чада, обделенного хорошими оценками и страдающего недостаточным вниманием со стороны педагогов».

Однако дальнейшие слова невидимой собеседницы развеяли эту версию:

– Меня зовут Клавдия Алексеевна Баташова. Я хочу поблагодарить вас за найденные монеты. Мне ваш телефон дали в милиции. Спасибо вам большое.

– Пожалуйста, – только и смогла ответить Татьяна.

– Вы знаете, я даже и не думала, что они отыщутся. А тут… Спасибо, большое спасибо… Я вам так благодарна. – Женщина рассыпалась в заверениях в искреннем почтении. – Не сочтите, ради бога, за назойливость, мне бы очень хотелось с вами повидаться. Вы не представляете, как я вам благодарна. Я буду очень рада, если вы ко мне зайдете. Сама я человек пожилой, ходить мне трудно…

– Хорошо, Клавдия Алексеевна, спасибо. Я непременно зайду, – вставила в поток славословий и благодарностей Татьяна.

– Буду вас очень ждать. Запишите мой адрес. – Клавдия Алексеевна взяла паузу, будто вспоминая адрес, по которому она проживает.

Татьяну так и подмывало сказать, что не нужен ей этот адрес, не нужен! Не хочет она терять время на разговоры с пожилой женщиной и выслушивать ее благодарности. По своему опыту общения с представителями старшего поколения она знала, что если они разговорятся, то остановить их абсолютно невозможно. При этом они часто несут невообразимый бред, начиная от своих болячек и кончая сексуальными приключениями молодости. Причем рассказ будет повторяться несколько раз, и каждый раз старушка будет удивляться тому, что она это уже, оказывается, говорила.

Поэтому Татьяна только тяжело вздохнула, когда Клавдия Алексеевна наконец произнесла:

– Чернышевского, 145, квартира 67. Третий этаж, лифта у нас нет, а я очень страдаю, у меня ноги больные… Код на двери 237. Набираете цифры и одновременно нажимаете. Обязательно одно-вре-мен-но… – подчеркнула Клавдия Алексеевна со старческой дотошностью.

Татьяна пообещала еще раз, что она зайдет, как только сможет. Повесив трубку, она с облегчением вздохнула. И тут… И тут ей пришла в голову мысль.

А что, если к этой старушке послать Ларису? Она же все равно этим занимается. Так что ей и карты в руки.

И она набрала номер сотового телефона сестры. Звонок застал Ларису в рабочем кабинете.

– Неужто случилось что-нибудь еще? – поинтересовалась она.

– Да, – ответила старшая сестра. – Хозяйка монет нашлась. Она мне только что звонила и настойчиво приглашала в гости. Вот я и подумала, может быть, ты пойдешь к ней вместо меня?

– Я? – удивилась Лариса.

Но состояние удивления и растерянности тут же сменилось приливом энергии. Ларисе показалось, что жизнь для нее снова обретает смысл, становясь прекрасной и удивительной. Действительно, а что еще может так тонизировать Ларису, если не страсть к новым интересным приключениям? Татьяна, сама того не зная, задала своей сестре правильное направление.

– Хорошо, диктуй адрес, – решила Лариса, и Татьяна с легкой душой передала ей тщательные наставления Клавдии Алексеевны, включая порядок набора кода на двери подъезда.

Лариса после разговора с сестрой быстренько скинула все проблемы по ресторану на плечи Степаныча и, не обращая внимания на его уже ставшие ритуальными ворчания и озабоченные почесывания головы, вышла через служебный вход к своей «Вольво».

Она надеялась, что визит к Клавдии Алексеевне Баташовой откроет какие-нибудь новые подробности, связанные с неожиданным появлением украденных монет в квартире сестры. И возможно, загадка перестанет казаться абсолютно неразрешимой.

Ведь идеальных преступлений не бывает. Это вполне конкретное преступление, и произошло оно в конкретном месте. Значит, побеседовав с потерпевшей, вполне может статься, удастся выяснить, что было до и после.

Под окнами дома по улице Чернышевского находился маленький, но вполне уютный скверик. Намучившись с одновременным нажатием цифр на коде – в двери что-то заклинило, и Лариса никак не могла попасть внутрь, – она наконец дождалась выходившего из подъезда человека и поднялась на третий этаж.

Дверь ей открыла женщина лет шестидесяти, одетая в темно-синее платье и серую вязаную кофту.

– Ой, проходите, проходите, пожалуйста, – засуетилась она. – Я вам так рада! Так хорошо, что вы зашли.

Похоже, Клавдия Алексеевна была рада любому человеку, который сподобился бы скрасить ее одинокое существование. И даже не спросила у Ларисы, кто она и по какому, собственно, делу явилась.

– Меня зовут Татьяна, – представилась Лариса, входя в роль своей старшей сестры.

– Очень приятно, очень… – Улыбка не сходила с уст хозяйки. – Сейчас я чайник поставлю.

Лариса прошла в единственную комнату в квартире, села на диван и осмотрелась. Квартира представляла собой место рачительного ухода, который, похоже, превратился у хозяйки в культовый обряд. В ней было полным-полно предметов рукоделия и всевозможных мелких вещиц, из-за чего создавалось подобие музейной атмосферы. Каждый предмет стоял на своем тщательно выверенном месте. И кругом царила такая чистота, что, казалось, невозможно отыскать даже пылинку.

– Ой, как хорошо, что вы пришли. Вы даже не представляете, как я рада, – пустилась выражать свое восхищение визитом сыщицы хозяйка. – Я ведь одна живу, у меня никого нет.

– Скажите, а как к вам попали эти монеты? – неожиданно по-деловому спросила Лариса, обрывая Клавдию Алексеевну и переходя к предмету, который интересовал ее больше всего.

– То есть как? – опешила Клавдия Алексеевна, и лицо ее вытянулось.

Ларисе даже показалось, что она совершила психологическую ошибку и хозяйка переменит свое «прекрасное» мнение о ней. Нельзя было так резко переходить к делу. Однако оцепенение Клавдии Алексеевны продолжалось недолго.

– Это мои монеты, – сказала она. – У меня их украли.

– Вот как? – Теперь у Ларисы слегка вытянулось лицо. – И как же это произошло?

– Это случилось месяца два назад, – обстоятельно начала Клавдия Алексеевна. – Вернее, второго августа.

В дальнейшем Клавдия Алексеевна, разговорившись, очень подробно расписала все перипетии случившегося. Ларисе оставалось только поддерживать разговор в нужном русле, задавая наводящие вопросы.

А все услышанное ею складывалось в следующую картину.

Покойный муж Клавдии Алексеевны был заядлым нумизматом со стажем. Он был просто одержим коллекционированием монет, которым занимался еще со школьных лет. Результатом этой страсти стала внушительная коллекция, которой он посвящал все свободное от работы преподавателя экономического института время. После смерти мужа почти всю коллекцию Клавдия Алексеевна продала одному из его друзей-нумизматов. Слишком большой страсти к монетам она не питала, к тому же ей очень нужны были деньги. А уже потом, некоторое время спустя, она обнаружила, что осталась еще одна небольшая часть коллекции – те самые пятнадцать монет, которые попали в квартиру Татьяны Зотовой.

Но Клавдия Алексеевна решила больше ничего не продавать, оставить их на память. Так они и хранились у нее до второго августа. Но как-то в разделе частных объявлений в газете она обнаружила одно, крайне ее заинтересовавшее. Некто обещал купить старинные монеты и очень дорого за них заплатить. В конце объявления был указан телефон потенциального покупателя.

Клавдия Алексеевна раздумывала. Она металась между памятью о своем покойном муже и возможностью поправить свое весьма скудное материальное положение.

В раздумьях прошло три дня, и она все же позвонила по тому номеру, что был указан в объявлении.

Покупателем оказался молодой человек, который назвался Алексеем. Они договорились о встрече у нее в квартире.

Алексей, по словам Клавдии Алексеевны, оказался высоким, среднего телосложения молодым человеком, одетым в синюю рубашку и джинсовую куртку. Был он прямо-таки само обаяние. Он долго рассматривал монеты, а затем сказал, что ему нужно подумать. И попросил Клавдию Алексеевну немного подождать, пообещав непременно сообщить о своем окончательном решении.

А через несколько дней, когда старушка поутру направилась на рынок за покупками, в ее квартиру залезли воры и, почти ничего не тронув, прихватили с собой предмет несостоявшейся купли-продажи. Клавдия Алексеевна, разумеется, обратилась в милицию. Ее просили ничего не трогать в квартире, потом составили протокол, сняли отпечатки пальцев. Ну и так далее… И вот теперь похищенные монеты нашлись.

– Это просто замечательно, что на свете есть такие честные люди, – произнесла она восторженно, завершая свой обстоятельный рассказ.

– Скажите, пожалуйста, у вас остался тот телефонный номер? – спросила Лариса.

– Даже и не знаю, – развела руками Клавдия Алексеевна. – В милиции тоже спрашивали, а я тогда сказала, что потеряла. И вправду он тогда куда-то затерялся…

– Хорошо, вы не волнуйтесь, – успокоила ее Лариса.

Она решила сама просмотреть июльские газеты «Что? Где? Почем?» и выяснить номер самостоятельно. Она попрощалась с гостеприимной хозяйкой и, выслушав от нее очередную порцию славословий, удалилась.

В ее руках была новая нить, связанная с делом о монетах в таинственной банке. Она возвращалась домой, весьма довольная результатами своего визита к старушке.

* * *

Евгений Котов пребывал в благодушном настроении. С утра он сумел решить несколько важных для его бизнеса дел и отдыхал, сидя на кухне и потягивая пиво. С некоторых пор он решил избавиться от становившейся все более явной алкогольной зависимости и перешел с крепких напитков на легкие. Жене он заявил, что таковы указания его врача-нарколога, которого он посещал уже где-то месяца четыре. Что якобы тот разрешает ему употреблять пиво.

Хотя на самом деле у нарколога он был всего раза два и, не особо поверив научным методам снятия алкогольной зависимости, решил провести самостоятельное лечение. А оно как раз и заключалось в переходе с джина на пиво. Иногда Евгений срывался и опять переходил на любимую можжевеловку, но, чувствуя, что Лариса все более отдаляется от него, поддался сентиментальному настроению последних месяцев – сохранить семейный очаг, дабы побороть внутреннее одиночество. Он искренне пытался не раздражать жену.

Вот и сейчас, выпив полбутылки пива, он с виноватым видом встретил Ларису.

– Привет, я уже дома, – сказал он. – Какие новости?

Евгений очень старался быть приветливым.

– Новости? Да как сказать… – Лариса несколько растерялась, занятая своими мыслями.

Ей в принципе не очень хотелось втягивать мужа в дела, которыми она занималась, – это уже стало своего рода ее принципом, который вполне укладывался в концепцию «один дом – две жизни». Однако сейчас она решила использовать Евгения с пользой для дела.

– У меня к тебе просьба, Женя, – вздохнула она, присела рядом с ним и закурила свой любимый «Кент».

– Какая же? – с готовностью откликнулся Котов.

– Довольно щекотливая.

– Да у тебя, похоже, почти все просьбы щекотливые, – отважился сострить Женя.

– Я не так часто к тебе обращаюсь, – нахмурилась Лариса, и муж снова принял покорную позу. – Короче, надо через твоего знакомого Мурского пробить один телефон. Узнать, кому он принадлежит и где этот самый человек живет.

– Как? Ты снова в деле, что ли? – пришла очередь нахмуриться Евгению.

Лариса ничего не ответила. Она держала перед собой газету с тем самым объявлением и телефоном, на которые купилась Клавдия Алексеевна. Она обнаружила этот телефон после нескольких часов изучения старых газет.

Собственно, она не стала бы обращаться к мужу, а сделала бы это легко через своего старого знакомого в милиции Олега Карташова, который даже был одно время ее любовником, но… Этот вариант отпал, когда в управлении ей сказали, что Олег Валерьянович отбыл на курсы повышения квалификации в Москву и будет на рабочем месте только через несколько дней. Поэтому оставался только Мурский, но с ним связываться было сподручнее через Евгения.

Правда, Котов тут попытался уйти в сторону.

– А что бы тебе самой ему не позвонить? – спросил он.

– Он же твой родственник! – искренне возмутилась Лариса. – И в конце концов, должна же быть от тебя какая-то польза! Это почти семейное дело, связано с Татьяной.

Евгений вздохнул, отпил пива из бутылки и потянулся за телефоном. Потом взял газету и, прочмокав «Очень интересно, очень…», набрал номер.

– Алло, товарищ подполковник? Гражданин Котов вас беспокоит…

– Женька, ты? – забасила как могла телефонная трубка, не в силах передать своими слабыми мембранами грозовые раскаты могучего голоса подполковника ФСБ Вольдемара Мурского.

Его, впрочем, сам Евгений предпочитал звать «дядя Волик».

– Ты чего звонишь? – прямо спросил Мурский, не отличавшийся особым тактом, и Евгений слегка поморщился. – Желаешь в гости напроситься или сам позвать? – продолжил контрразведчик, не дождавшись ответа.

– Просьба у меня, дядя Волик.

– Излагай, – коротко крякнул в трубку Мурский.

– Есть у меня один телефончик. Надо бы узнать, кому он принадлежит и где счастливый обладатель его прописан.

– Да? – слегка подумал Мурский. – Ладно, давай. Только за тобой приглашение в гости. Я очень люблю, как готовит твоя жена.

Помимо отсутствия такта, Мурский имел еще один недостаток: он был настоящим Гаргантюа. Он был неравнодушен к еде, особенно такой изысканной, которая подавалась в ресторане «Чайка» и дома у Ларисы для гостей. И Евгений был вынужден сказать:

– Да, я приглашаю тебя в выходные.

– Идет. Диктуй телефон.

– 65-78-92, – произнес Котов.

– Жди. Через пять минут перезвоню.

Мурский действительно перезвонил ровно через пять минут и сообщил следующее:

– Аппарат установлен по адресу: 5-й проезд Строителей, дом 4, квартира 23. Проживают в квартире Симонова Мария Ивановна, сорок восьмого года рождения, Симонов Анатолий Михайлович, сорок пятого года, и их сын Константин Анатольевич, шестьдесят восьмого года. Отец работает слесарем на заводе «Корпус», мать – уборщицей в гастрономе, а сын – продавцом в фирме под названием «Сириус».

Продиктовав все это, подполковник поинтересовался, не собирается ли Евгений предпринять против этих людей какие-либо карательные меры, выходящие за пределы уголовного кодекса, и, получив заверения, что нет, а также еще раз напомнив о приглашении Евгения на званый ужин, отключился.

Лариса, получив данные, записанные Евгением, убрала бумажку к себе в сумочку.

Особенно заинтересовал ее сын семейства Симоновых, по возрасту подходивший под описание некоего Алексея, наведывавшегося на квартиру к Клавдии Алексеевне. Ей не терпелось взяться за дело, хоть в квартире не проживало никаких Алексеев. Однако, если предположить, что преступники не дураки, они и не должны действовать настолько явно, чтобы их можно было легко обнаружить.

Она прошла в свою комнату, прилегла на кровать и обдумала свои дальнейшие действия. Во-первых, нужно придумать, под каким предлогом она появится в указанной квартире. Может быть, скажет, что ошиблась квартирой, разыскивая кого-то другого. Или представится коммивояжером… Нет, пожалуй, она скажет, что работает в компании и ей поручили провести социологический опрос. Ну, скажем, что-нибудь о телевидении или о фильтрах для очистки воды. На этом она и остановилась. А дальше можно будет сориентироваться по ходу разговора.

Лариса привела свой облик в соответствие с выбранной ролью и теперь напоминала официантку, которая хочет выглядеть как киногероиня. Этакая нелепая особа, неумеренно пользующаяся косметикой, облаченная в респектабельные на вид, но слегка не соответствующие друг другу предметы гардероба. Она также прихватила с собой несколько десятков листов бумаги, якобы для записи ответов респондентов.

Лариса спустилась в гараж и завела машину. Путь ее лежал к Пятому проезду Строителей, который находился на окраине города.

Уже через полчаса она звонила в дверь квартиры, где находился телефон с номером, по которому очень неосторожно в свое время позвонила Клавдия Алексеевна. И лишилась потом монет покойного мужа.

Однако отпирать дверь Ларисе никто не торопился. Она позвонила несколько раз, но результат остался прежним – за дверью было тихо, как в гробу.

«Может быть, позвонить по телефону? Возможно, кто-то все-таки есть внутри, но по каким-то причинам не хочет открывать?» – роились в голове Ларисы мысли.

Но телефон остался в ее машине, придется спускаться вниз. Лариса с досады ударила по ручке закрытой двери ладонью. И ей вдруг показалось, что дверь слегка подалась.

Лариса тут же попробовала ее приоткрыть. И дверь действительно оказалась незапертой. Котова перешагнула порог и громким, уверенным голосом спросила:

– Хозяева дома?

Ответа, однако, не последовало.

– Дома есть кто-нибудь? – повторила она вопрос.

В ответ ни звука. «Тихо, как на кладбище, – подумала Лариса. – Вот так входи и бери что хочешь».

Она постояла еще немного у порога в нерешительности, а затем плотно закрыла за собой дверь и услышала, как щелкнул замок. Лариса решила быстренько осмотреть квартиру в отсутствие хозяев.

На кухне она не нашла ничего особенного: шкафы, холодильник, стол. Следующая дверь вела в комнату. Лариса распахнула ее и, войдя, замерла на месте.

В центре комнаты на полу лежал парень в синей рубашке в крупную клетку и серых брюках. «Он был в синей рубашке». Лариса словно услышала голос Клавдии Алексеевны, описывавшей того самого парня, который приходил к ней смотреть монеты.

В позе парня было что-то неестественное. Русая голова была повернута влево. Лариса видела половину его лица со следами насилия: под глазом красовался здоровенный синяк, а на лбу вздулась внушительных размеров шишка. На ковре рядом были видны пятна, очень похожие на кровь.

В комнате был полный беспорядок: опрокинутые стулья, сорванная со стола скатерть, распахнутая дверца шифоньера… На полу валялись графин, стакан, поднос, несколько книг и небольших фотографий в рамках.

Лариса почувствовала, что ей становится не по себе. Она подошла к лежащему на полу молодому человеку и присела на корточки. Похоже, что тот не дышал.

Она осторожно взяла его руку и попыталась нащупать пульс. Пульса не было. Парень не подавал никаких признаков жизни.

«Пациент скорее мертв, чем жив», – произнесла про себя Лариса.

Чувство беспокойства нарастало в ней со скоростью курьерского поезда. Лариса почувствовала, что теряет над собой контроль. Она пугалась любого шороха и даже собственного дыхания. В общем-то оно и понятно: труп на полу и зловещая тишина вокруг. Нужно постараться взять себя в руки, не паниковать и сконцентрировать внимание на происшедшем.

Итак, она в чужой квартире. В квартире труп. Что делать? Звонить в милицию?

Она уже представляла себе все дальнейшее: «А как вы сюда попали? А зачем? А что? А как?» – с водопадом милицейских вопросов Лариса была знакома достаточно хорошо. И, как назло, отсутствует ее бойфренд капитан Карташов, которому вздумалось повышать свою квалификацию в столице.

Поразмыслив над ситуацией, в которой оказалась, Лариса приняла решение уносить ноги. Она прикрыла дверь комнаты, достала носовой платок и начала быстро протирать в прихожей те места, где она могла оставить отпечатки своих пальцев. Покончив с этим занятием, она совсем уже собралась уходить, как за входной дверью послышались приближающиеся шаги.

«Может быть, это в соседнюю квартиру?» – с надеждой подумала она.

Но шаги смолкли прямо напротив Ларисы. В ее голове заметалась одна-единственная мысль, беспокоившая уже полтора века многие великие умы России: «Что делать?»

«А вдруг это гости, они просто позвонят-позвонят да и уйдут», – еще тешила себя надеждой Лариса.

Но тут ее надежду постигла клиническая смерть – за дверью послышался звон доставаемых из кармана ключей. Лариса ощутила, как ее мысли обгоняют время.

Она повернула голову влево. Ее внимание привлекла еще одна дверь, в нескольких шагах от входной. Она сделала шаг в сторону и распахнула ее. Это был чулан, темный и почти пустой. Только в углу стояли несколько ведер да веник со щеткой. Котова, стараясь ступать как можно тише, едва успела заскочить в чулан и закрыть за собой дверь. Слава богу, что удалось ей это сделать с первого раза.

Это было большой удачей, поскольку ручки с обратной стороны двери не было. И в ту же секунду послышался звук ключа, вставляемого в замок. Вошедший завозился у вешалки. Затем шуршание прекратилось.

Лариса старалась дышать как можно тише. Она сразу же вспомнила не к месту детство – игры в прятки. В такие минуты кажется, что твое дыхание можно запросто услышать. А дышать от волнения хочется в три раза глубже обычного. Опять зазвучали шаги, но уже более мягкие, с легким пошаркиванием.

«Наверное, в тапочки переобулась», – подумала Лариса. Судя по походке, это была женщина.

Шаги тем временем удалились в другой конец квартиры, где опешившая Лариса не успела еще побывать. Затем все стихло.

Выждав немного, Лариса решила: «Будь что будет!» Она выскочила из чулана. В прихожей никого не было. Она повернула ручку замка, стараясь делать все быстро и одновременно тихо. Открыла дверь и выскочила за порог.

Дверь за собой она прикрыла, но так, чтобы не щелкнул замок, оставив небольшую щель. Она кинулась вниз по лестнице, оглашая громким стуком каблуков весь подъезд. Ее мозг отметил, что окна квартиры, кажется, не выходят во двор – следовательно, тот, кто зашел в квартиру, не увидит, как она отъезжает отсюда на своей «Вольво».

Глава 4

Даже на следующий день Лариса долго не могла успокоиться. Надо же – свежий труп в квартире, будто к ее приходу специально готовились!

Хорошо еще, что все так благополучно для нее обошлось. А то могла бы так вляпаться, мало бы на оставшуюся жизнь не показалось.

«Но взялся за гуж – не говори, что не дюж», – утверждала тем не менее ее неугомонная душа.

Азарт и честолюбие охотницы за чужими тайнами не давали ей покоя. След она, похоже, взяла верный. Синяя рубашка с крупными клетками… Этот образ, столь тщательно описанный Клавдией Алексеевной, прочно засел у нее в мозгу. Любимая форма одежды…

Похоже, что это и был Алексей. Отлетался, голубь… Только просто так нечасто убивают. И сдавалось Ларисе, что Алексей перебежал дорогу кому-то, покрупнее бабульки со старомодным именем Клавдия Алексеевна, за что и поплатился жизнью.

Тем не менее точно установить личность убитого можно, только лишь вновь побывав непосредственно на месте трагических и загадочных событий или хотя бы повертевшись рядом с какими-нибудь всезнающими местными старушками. Конечно, есть опасность, что кто-то из жильцов дома ее срисовал и может, грубо говоря, настучать. Но ведь она была в несколько непривычном для нее виде – собиралась представиться социологом, – а ее обычная манера одеваться и делать макияж не имеет ничего общего со вчерашней. И все-таки, прежде чем ехать, нужно попробовать прозондировать почву по телефону.

Причем звонить лучше не из дома и тем более не по сотовому. Лариса накинула плащ и вышла на улицу, надеясь узнать хоть какие-нибудь подробности вчерашних событий. Стоя перед телефоном-автоматом напротив своего дома, она чуть призадумалась о том, как же лучше начать разговор. Наконец, решив эту непростую задачу, она набрала злополучный номер.

Измученный женский голос на том конце провода, как бы что-то превозмогая, произнес:

– Да.

Это «да» прозвучало так одиноко и жалобно. Можно было догадаться, что говорившая только что плакала.

– Извините, Костю можно к телефону? – попросила Лариса.

– А Кости нет… Убили Костю…

Лариса почувствовала, что женщина готова разрыдаться в голос.

– Как? Извините, пожалуйста, это говорит одна его знакомая… Простите…

Лариса хотела еще что-то сказать, но, так ничего и не придумав, повесила трубку.

Итак, она выяснила, что убитого звали Константин. Тот самый Константин Симонов, что и был прописан в этой квартире. И никакой не Алексей. Это единственное, что теперь известно точно.

«А вдруг труп был не один?» – внезапно подумала Котова. Ведь она не осматривала всю квартиру. Впрочем, этих самых «вдруг» может быть сколь угодно. Незачем терзать себя гаданием на кофейной гуще и всевозможными предположениями.

Вернувшись домой, Лариса застала внезапно появившегося мужа. Он сидел с банкой пива перед телевизором, не особо вникая в суть происходящего на экране, и постукивал пальцами левой руки по кожаной черной папке, лежащей на коленях.

– Пришла? – спросил он безучастно.

– Ухожу, – ответила Лариса так же лаконично.

– Опять на задание? – схохмил он в том же безразличном духе.

– Долг зовет, – подыграла она ему.

– Долг – он платежом красен, – напомнил Евгений прописную истину, подняв вверх для убедительности указательный палец.

– Надеюсь, что и мне воздастся по заслугам, – громко сказала Лариса, удаляясь в спальню.

– Ну-ну, блажен, кто верует, – пробормотал любитель пива и напитков покрепче.

А Лариса взглянула на себя в зеркало и осталась вполне довольна увиденным.

– Ретушировать изображение не требуется, – таков был ее вывод.

Потом Лариса спустилась в гараж.

Она снова отправилась по уже знакомому ей маршруту. Подъезжая к месту, она решила, что не стоит появляться перед домом в столь приметной машине, и остановилась чуть поодаль. Последние метров сто она преодолела пешком. Возле дома, как и вчера, было безлюдно, если не считать детей, игравших неподалеку с собакой.

Ларисе открыла дверь высокая крепкая женщина с крупными чертами лица и светлыми волосами. Женщина буквально дышала здоровьем, и это абсолютно не вязалось со скорбным выражением ее лица.

– Простите, а не могу я видеть Костю? – кротко спросила Лариса, прикинувшись, что она ничего не знает о случившемся.

– Маша! – негромко позвала женщина, обернувшись через плечо.

В дверном проеме появилась невысокая темноволосая девушка лет восемнадцати.

– Тетю Машу позови, – обратилась к ней та, что открыла Ларисе дверь.

Девушка послушно удалилась в глубь комнаты, на ходу выкликая тетю Машу. Наконец из дальней комнаты, той самой, где Лариса вчера не успела побывать, показалась маленькая худая женщина, одетая довольно просто, что называется, без всяких претензий. На вид ей было под шестьдесят. Крепкая блондинка, как бы вспомнив о Ларисе, вновь повернулась к ней и пригласила войти.

– Тут Костю спрашивают, – обратилась она к маленькой женщине и показала взглядом на гостью.

– Здравствуйте, мне Костя нужен, – сказала в свою очередь Лариса.

– Кости нет, – страдальческим голосом ответила тетя Маша. – Убили его вчера. Зарезали…

Голос тети Маши все явственнее переходил в плач.

– Как зарезали? – будто опешила Лариса.

– А вот так. Я вчера домой пришла, а он тут на полу лежит весь в крови, – ответила тетя Маша, прижав платок ко рту. – А он вам зачем? Вы что, его знакомая?

В голосе хозяйки послышались нотки подозрительности.

– Да, он обещал мне помочь в одном деле, – соврала Лариса.

– Вы пройдите, – пригласила мать Константина гостью, направляясь в комнату, из которой только что вышла.

Лариса прошла мимо двери, за которой она вчера обнаружила мертвого Костю. В квартире, кроме женщин, находились еще двое мужчин, которые уединились в другой дальней комнате. Увидев их, гостья, не останавливаясь, вежливо поздоровалась.

Хозяйка предложила Ларисе стул.

– Я Костина мама, – наконец представилась она.

– Мария Ивановна? – уточнила Лариса, как бы демонстрируя осведомленность.

– Да, – подтвердила та и кивнула.

– Костя обещал мне в одном деле помочь. Мне очень нужны были деньги… – Лариса слегка замялась. – А он обещал продать кое-какой мой антиквариат: старинные монеты, еще кое-что…

– Об этом я ничего не знаю, – категорично-серьезно заявила Мария Ивановна. – Он мне о своих делах не рассказывал.

– Костя сказал, что у него есть какие-то знакомые, которые этим интересуются, – продолжала Лариса. – И что они якобы могут дать хорошие деньги. Одного из этих знакомых зовут Алексей. Я его, кажется, даже видела один раз…

Лариса как бы задумалась.

– Он еще в джинсовой куртке ходит, в рубашке синей в клетку.

– А, Леша! – Лицо Марии Ивановны слегка просветлело. – Но я не знаю, где он сейчас.

Лариса обрадовалась. Кажется, она все-таки не зря пришла в эту скорбную квартиру. Хозяйка тем временем встала со стула и подошла к раскрытой двери в комнату напротив.

– Толя, ты не знаешь, где Леша живет? – спросила она.

– Какой Леша? – послышался недовольный мужской голос.

– Ну, тот, что у нас комнату снимал, – уточнила Мария Ивановна.

– Нет, откуда я могу знать, – все с тем же недовольством ответил мужчина.

Мария Ивановна повернулась к Ларисе и пожала плечами.

– Нет, не знаю… Его Костя привел. Леше комната была нужна на месяц. Проблемы у него были, кажется, какие-то… С женой, что ли, поругался. А там обещали место в общежитии дать. Ну, я смотрю – парень положительный, вежливый, не пьет… К тому же заплатил вперед. А ему главное, чтобы телефон был. Работа у него такая – на телефоне сидеть, с людьми разговаривать. Как это…

– Сетевой маркетинг, – послышался из прихожей голос черноволосой девушки.

– Вот-вот, сетевой, – подхватила подсказку Мария Ивановна. – А после по адресам ходил. По ночам он еще где-то подрабатывал охранником. Так что здесь почти не ночевал… Все чаще днем. А где его теперь искать – я не знаю. Может, из Костиных друзей кто знает?

Мария Ивановна внезапно опять помрачнела и начала хлюпать носом. Речь ее стала неразборчивой, а голос – плаксивым.

Лариса поняла, что ей пора бы и честь знать. Все-таки у людей такое горе. Она подождала, пока мать убитого успокоится, и сказала:

– Извините меня, пожалуйста. Я, пожалуй, пойду… Уже в прихожей она поинтересовалась:

– А может быть, вы все-таки вспомните адрес Алексея? Он ведь вам показывал свой паспорт?

– Да какой там паспорт! – махнула рукой Мария Ивановна. – Зачем он мне? Пожил человек немного… Чай, не с улицы пришел – Костя его знал…

Лариса поняла, что здесь ей больше ничего не узнать. Подумать только – она опоздала всего лишь на один день. Да какое там на день – на несколько часов! Хотя, с другой стороны, появись она в квартире Симоновых на несколько часов раньше, неизвестно еще, сколько трупов в конечном итоге там оказалось.

Она спустилась вниз и пошла к тому месту, где припарковала «Вольво». У нее был еще один шанс – фирма «Сириус», где работал убитый Константин.

* * *

Вернувшись домой, Лариса обнаружила, что Евгений опять куда-то исчез. Ей ужасно хотелось принять горячий душ, который, в свою очередь, пробудил желание прилечь и расслабиться. Она вставила в видеомагнитофон первую попавшуюся кассету и удобно устроилась на кровати.

Через десять минут она почувствовала, как отступает усталость и в расслабленное тело возвращаются силы. Сюжет фильма не отличался оригинальностью, зато развивался так быстро, что достаточно было отвлечься на минуту, чтобы потерять нить повествования.

Главный герой был полицейским. Но несмотря на то, что служебное положение обязывало его блюсти моральный облик, этот коп завел шашни с женщиной, у которой была весьма сомнительная репутация в достаточно респектабельных кругах.

Лариса уныло посмотрела на календарь. Вроде как в управлении внутренних дел ей сказали, что Олег Карташов должен появиться на работе завтра. А раз так, то, может, имеет смысл позвонить ему домой сегодня? Может быть, он уже дома!

И она взялась за телефон. Лариса долго слушала длинные гудки и уже хотела было отключиться, как с той стороны провода послышались признаки жизни.

– Ты уже дома? – задала она вопрос, ответ на который в общем-то был очевиден.

– Лариса, привет, какими судьбами?! – послышался знакомый удивленный голос. – Я только что с поезда.

– Заставляешь даму ждать… Невежливо…

– Прошу прощения, виноват, – сразу же взял под козырек Карташов. – Что, соскучилась?

– Да вот, ночами не ем, днями не сплю, – иронично ответила Лариса.

– А зачем тогда звонишь? – спросил Олег с игривой надменностью.

– Хам, – услышал он в ответ возмущенный голос. – Мне нужна от тебя одна маленькая услуга.

– И какого же она характера? – сразу же деловито поинтересовался Карташов.

– Как обычно…

– Понятно. Речь идет о жизни и смерти всего человечества. На карту поставлено существование цивилизации! Опять кто-то провернул очередной коварный план? – съязвил капитан.

– Короче, – оборвала она треп Карташова. – Помогать будем или нет?

– А что мне за это будет? – в свою очередь, изображая прожженного прагматика, спросил Карташов.

– Возьму в подельники, – ответила Лариса. – В случае удачной реализации дела половина славы, почестей и наград – твои. Только не надо торговаться. И вообще, по-моему, ты задаешь слишком много вопросов.

– Хорошо, излагай, – сломался капитан. – Хотя я немного отстал от жизни за время командировки.

– Ничего страшного, со мной ты быстро ее догонишь. В смысле, жизнь… В общем, Олег, мне нужно узнать об одном человеке. Зовут его Константин Анатольевич Симонов, – сказала Лариса и назвала адрес Симонова. – Разузнай, не было ли чего за ним по вашему ведомству. Может быть, он сам засветился или проходил как подозреваемый. А может, просто упоминался по какому-нибудь чужому делу.

– А что конкретно у тебя за ним? – спросил Карташов.

Похоже, он сегодня решил побить рекорд по части всевозможных вопросов.

– Антиквариат, – коротко ответила Лариса. – Монеты старинные или, может быть, еще что-нибудь в таком же роде. Проверь, пожалуйста… И еще узнай о месте его работы – это фирма «Сириус». Короче, я хотела бы знать, что за фирма, имена сотрудников, адреса, и все такое…

– Ну хорошо, разузнаю, – пообещал Карташов. – Но расскажу все только при личной встрече.

– Договорились, – согласилась Лариса. – Завтра часиков в семь.

– Хорошо. Целую, – коротко ответил Карташов и повесил трубку.

Теперь, как в медицине, оставалось только ждать результатов. И Лариса приготовилась терпеливо ожидать, надеясь узнать что-то новенькое, что прольет свет на темную историю с похитителями монет.

* * *

Следующий день пролетел на удивление быстро. Как-то незаметно накопилась уйма всевозможных больших и малых дел и дома, и в ресторане, поэтому скучать и томиться в ожидании новостей было попросту некогда.

Вечером в назначенное время Лариса появилась в квартире Карташова. Ее ждал весьма радушный прием. Капитан был готов полностью расслабиться после трудовых будней.

– О! Какие люди! Позвольте плащ, мадам, – предложил бравый офицер свои услуги.

– О, какой Версаль! – изумилась в свою очередь Лариса. – Ну вы, Олег Валерьянович, делаете очевидные успехи в светской жизни… Пребывание в столице явно пошло вам на пользу.

– Прошу. – И капитан сделал широкий приглашающий жест.

Лариса прошла в комнату. К ее приходу явно подготовились. Кругом царили чистота и порядок. Стол, сервированный с некоторой претензией на изысканность, был почти готов к трапезе. Лариса уселась в кресло.

– Ну, как моя просьба? – поинтересовалась она.

– Ты сразу о деле? – разочарованно отозвался капитан. – Кстати, почему ты мне не сказала, что Симонов мертв?

– Не хотела заранее травмировать твою ранимую душу, – объяснила Лариса.

Олег скептически посмотрел на нее, вздохнул, открыл лежавшую на журнальном столике папку и официальным голосом произнес:

– В общем, Константин Анатольевич Симонов в связях, порочащих его, замечен не был, в делах – тоже. Хотя, если верить рассказу участкового, хлопот доставлял немало. Парень он вроде бы был неплохой, но страдал одной особенностью, характерной для русской души, а именно – время от времени впадал в запои. И в этом состоянии мог запросто наломать березовых дров.

– Вон оно что, – вставила внимательно слушавшая монолог Карташова Лариса.

– Нередко доставалось от него родителям, да и соседям тоже, – продолжал Олег. – Но жалоб на него почти никто никогда не подавал. Да и хулиганил он все больше по мелочам, одним словом, озорничал. То обругает кого-нибудь, то песни по ночам во дворе поет во все горло. Короче, в физический контакт с оппонентами в дебатах о смысле жизни вступал крайне редко.

– Ну а что-нибудь посерьезнее?

– Вроде закон он не преступал. Разве что время от времени попадал в вытрезвитель. А еще, по словам участкового, покойный был наделен чрезмерной простотой. Из-за чего не раз «горел» благодаря сотоварищам по пивному ларьку. По широте душевной нередко бывал облапошенным. Влезал в какие-нибудь авантюрные дела, можно сказать, вполне добровольно и оказывался внакладе. То денег даст в долг или как бы на выгодное дело совершенно незнакомым людям. То какую-нибудь вещь для кого-нибудь из дома вытащит, а потом ни этих людей, ни имущества. В общем, как сказал бы Василий Макарович Шукшин, – чудак на букву «Эм».

– Понятно, – произнесла, выслушав его, Лариса. – А что касается антиквариата…

И она вкратце пересказала историю с монетами:

– Понимаешь, некто выведал у одной старушки, что у нее есть старинные монеты, и, похоже, довольно ценные. А потом эти монеты украл. Прямо из квартиры. И этот кто-то был знакомым Константина Симонова. Может быть, даже и не очень хорошим, учитывая то, что я сейчас узнала. Но он почти целый месяц жил у Симоновых на квартире. И единственный способ его найти – это потрясти личные связи Константина Анатольевича.

– Ну, человек вроде него и старинные монеты – это вряд ли, – заключил Карташов. – Хотя, конечно, запросто мог влипнуть в какую-нибудь историю, сам того не подозревая. Ведь прирезали же парня в собственном доме и, кстати, совершенно ничего не взяли. Хотя, может быть, и взяли. Только об этом знал лишь сам покойник. А у него теперь, как сама понимаешь, не спросишь.

Карташов развел руками.

– На этом прошу считать официальную часть закрытой, – нарочито торжественно произнес он. – Перейдем теперь к банкету.

– Ну, если это все, что ты можешь сказать, то перейдем, – согласилась Лариса.

– Я могу еще добавить исключительно из чувства высокого доверия к присутствующим, – поднял вверх палец Карташов, держа другой рукой бутылку вина, – что соседи видели в предположительное время убийства перед подъездом черный джип и приезжавших в нем двух чисто конкретных пацанов. Так что смотри, если решила сунуться в это дело, опасайся черных джипов, – шутливо предупредил капитан. – И чуть не забыл. Ты просила имена и адреса тех, кто с ним работал в «Сириусе». Вот, пожалуйста…

Карташов достал из папки сложенный листок бумаги.

– Кроме Симонова, в фирме работают еще трое человек. Юридический адрес по месту жительства одного из них. Занимаются торговлей: кассеты, тряпки… Держи. – Он передал листок Ларисе.

На этом рассказ на интересующую ее тему был действительно закончен, и течение беседы сменило курс. Разговор поплыл в другом направлении.

После нескольких бокалов вина слегка «поплыли» и сами собеседники. Вечер утех и наслаждений продолжался довольно долго и прошел в теплой и дружественной обстановке.

Домой Лариса вернулась, когда было уже очень поздно. Она испытывала удовольствие от сознания выполненного долга.

Можно было двигаться дальше по четко обозначенным путям. И пути эти лежали в трех направлениях – по полученным ею адресам. Только вот незадача – все трое то ли были неисправимыми трудоголиками и зарабатывали в поте лица насущный хлеб свой, то ли не были домоседами и предпочитали отдыху в кругу семьи другие способы «расслабиться» после бренных забот.

Короче, первый поход по адресам никаких результатов не дал, поскольку интересующие ее личности отсутствовали. Ларисе удалось узнать, что торговые точки «Сириуса» располагаются близ торгового центра и Сенного рынка. К сожалению, домашними телефонами никто из троих оставшихся товарищей Кости по бизнесу не располагал. И набег вслепую в Ленинский район, где все они обитали, похоже, предстояло снова повторить.

* * *

На следующий вечер Лариса опять отправилась по полученным адресам. Первым на пути ее следования был некто Станислав Владимирович Полынин, замдиректора фирмы «Сириус». Доехав до дворца культуры «Россия», Лариса обогнула его справа и проехала немного вверх по улице. Подъезжая к дому, она заглянула в окна полынинской квартиры, которые определила путем несложных вычислений во время прошлой неудавшейся поездки. Никаких признаков жизни за окнами не наблюдалось. Лариса поднималась по лестнице, не будучи уверена, что застанет Станислава Владимировича и на этот раз. Но сегодня удача ей улыбнулась.

Дверь открыл высокий, спортивного вида мужчина лет тридцати пяти. Он был в коричневой рубашке с замысловатым рисунком и черных отутюженных брюках. Держался он весьма уверенно. В его движениях чувствовалась необыкновенная легкость.

– Здравствуйте, я знакомая Кости, – не моргнув глазом, соврала Лариса. – Симонова? – уточнил мужчина с мрачным видом.

– Да. Дело в том, что Костя обещал мне помочь кое-что продать… – начала она свою сказку.

– Входите, – вежливо пригласил ее хозяин, как только услышал последние слова.

– Если я не ошибаюсь, вас зовут Станислав Владимирович? – уточнила гостья, с тем ли человеком она имеет дело.

Он кивнул и что-то сказал, но так тихо, что Лариса и не разобрала что.

– А я – Лариса. Так вот, Костя говорил, что может мне помочь, свести с нужными людьми. Но случилось трагическое событие…

– Да-да, я в курсе… Садитесь, – пригласил ее за собой в комнату Полынин.

Он выставил чуть ли не на середину стоявший у стены стул с кожаным круглым сиденьем на трех металлических ножках. Лариса забралась на высокое сиденье, поставив ноги на кольцеобразную подставку, опоясывающую стул, и продолжила:

– Он говорил про какого-то Лешу.

– А что именно вы хотите продать? – поинтересовался Полынин.

– Дело в том, что мне достались по наследству кое-какие вещи и среди них небольшая коллекция старинных монет, и, кажется, очень редких. – Лариса внимательно посмотрела на Полынина, в глазах которого пыталась прочесть интерес.

Однако они ничего подобного так и не выразили.

– По крайней мере, так утверждал мой дядя, которому они принадлежали, – продолжила Лариса. – Самой мне это ни к чему, да к тому же срочно нужны деньги. Иначе я и не стала бы вас беспокоить. Вы уж извините, пожалуйста.

– Понятно, – сказал легкий на подъем бывший компаньон Константина. – Вообще-то я не в курсе, где живет сам Лешка. Я с ним не близко знаком. Так, видел несколько раз у Костяна дома, вечная ему память… Он вроде интересуется какой-то там стариной. Я как-то раз слышал, как он по телефону на эту тему разговаривал.

– А как бы мне на него выйти?

– Надо подумать, – глубокомысленно произнес Полынин. – А, вот, кстати! Есть такой человек, Леонид Правдин, который и познакомил Костю с Алексеем. Он наверняка может вам все рассказать.

И Полынин встал и принялся искать, видимо, записную книжку. А Лариса тем временем оглядывала комнату, которая представляла собой нечто среднее между жилым помещением, складом и радиомастерской. Везде стояли коробки, мешки, полные сумки, аппаратура, часть которой находилась в полуразобранном состоянии. Что же касается мебели, то обстановка была довольно-таки скудной. Окно закрывали плотные и тяжелые темно-зеленые шторы. Похоже, подобные условия совершенно не тяготили обитателя жилища и были для него абсолютно привычными.

Наконец, порывшись в куче бумаг, сваленных на телевизоре, который также явно находился в состоянии ремонта, Станислав отыскал какой-то листок.

– Итак, Леня Правдин, улица Академика Антонова, 15, – прочитал он.

– До свиданья, спасибо вам большое…

Когда Лариса вышла от Полынина, то решила, что время уже довольно позднее для визита, и перенесла посещение господина Правдина на следующий день. Затем она, довольная, отправилась домой.

Глава 5

Жил-был в городе Тарасове рубаха-парень, весельчак и балагур Леня Правдин. И был он, как сказал бы классик, человеком приятным во всех отношениях. Любимец женщин, детей, а также родителей своих многочисленных друзей и знакомых. И все благодаря своему врожденному чутью. Достаточно ему было взглянуть на человека, и он тут же определял манеру поведения с ним. Как правило, эта самая манера и оказывалась той, которую от него ждали.

Это не требовало от него особых усилий – все происходило как бы само собой. С раннего детства он проявлял эти свои чудеса дипломатического такта. Извлекая, разумеется, из этого пользу, чаще всего материальную.

В школе и техникуме эти его таланты продолжали успешно развиваться. Не обладая большими способностями к учебе, он всегда умудрялся быть на хорошем счету. Хотя отличником Леня не был, но и в середнячках не ходил. Он всегда умел найти нужный ключик к преподавателю. А симпатии, проходя несколько последовательных метаморфоз, оборачивались снижением требований к нему.

Друзей Леня выбирал прагматично, из каких-либо меркантильных соображений. И он постоянно искал, где и чем можно поживиться. Иногда кто-то из более обеспеченных приятелей отваливал ему что-нибудь от своих щедрот, а иногда кто-то попадался на удочку по простоте душевной.

Годы шли, а Леня не менялся. Да и причин более или менее весомых для этого не было. Жил он в двухкомнатной квартире, которая досталась ему в единоличное владение после смерти бабушки. Работа у него была непыльная. Денег водилось у Правдина не так чтобы очень много, но на жизнь вполне хватало.

Да и родители нередко что-нибудь подбрасывали единственному чаду, несмотря на его уже вполне зрелый возраст. Словом, жил Леонид – не тужил.

Среди его многочисленных знакомых был и Константин Симонов, а в просторечии Костян.

Леня уже и не помнил, как он с ним познакомился. Скорее всего, это случилось у пивного ларька. Костян тогда находился в фазе очередного запоя и сорил деньгами налево и направо, угощая всех желающих из числа знакомых, а порой и совсем незнакомых. Такая широта души Симонова не могла не броситься Лене в глаза.

Следуя своему внутреннему чутью, Леонид сразу взял быка за рога. Пользуясь тем, что интеллект Костяна несколько дней кряду находился в ослабленном состоянии, а общительность и доверчивость, наоборот, хлестали через край, Лене и не пришлось особо напрягаться.

Уже через час Правдин был для Костяна в доску свой.

– Короче, ты, Леха, нормальный пацан, блин, – таков был вывод, сделанный Симоновым. – Да ты тоже классный чувак, – не остался в долгу Правдин, панибратски ударяя нового знакомого по плечу.

На этом уровне они и общались несколько раз. Причем всегда угощал Костя. А Леонид быстро подметил одну особенность своего нового знакомого.

Хотя по внешнему виду Костяна было очень трудно определить, пьян тот или нет, в дни запоев его память работала хуже некуда. Его дикция была безупречна, ноги также не подводили, но с головой творилось черт-те что. Поведение становилось совершенно непредсказуемым, ход мыслей – хаотичным, отмечался явный разрыв мышления. А проснувшись утром в день выхода из запоя, Костян с трудом мог вспомнить, что же с ним было.

И Ленька в дни загула своего знакомого часто брал у него деньги. Или предлагал вложить небольшую сумму в какое-нибудь очень прибыльное дело. Делал он это, конечно, всегда с глазу на глаз и был уверен, что хозяин вряд ли когда-нибудь спросит про эти деньги.

А еще среди знакомых Леонида был некий Алексей Юрьев, тот самый, которого пока безуспешно разыскивала Лариса Котова по делу о найденных в квартире сестры монетах.

Этот тип был человеком оборотистым и предприимчивым. Все время занимался какими-то делами, которых у него было великое множество. И всегда был при деньгах. В основном все его дела носили характер весьма сомнительный, если не сказать больше…

Однако Леня сразу почувствовал, что это не пустозвон, который хватается за все и создает видимость кипучей деятельности, а человек трезвого, расчетливого ума. Подозрения о характере деятельности Алексея, возникавшие время от времени в голове Правдина, последний старался отметать. К тому же среди его знакомых уже были люди подобного сорта. Познакомились Алексей и Леня на дне рождения, кстати сказать, одного из таких типов.

Вдобавок к своим деловым качествам Юрьев был человеком эрудированным. О чем бы ни заходил разговор, он всегда был в курсе темы. Будь то литература, музыка, кино или технические особенности какого-нибудь автомобиля. Он был интересным собеседником.

Однажды Алексей обратился к Лене с просьбой помочь ему найти на время какое-нибудь жилье с телефоном. При этом желательно было бы, чтобы хозяева были людьми не очень любопытными и спокойными. А за деньгами дело не станет. И хотя эта просьба прозвучала в разговоре как бы вскользь, Леонид хорошо ее запомнил.

Поначалу он хотел предложить Алексею комнату у одной своей знакомой, но потом почему-то передумал и вспомнил о Симонове. Когда после активного отдыха Леня направился к ближайшему ларьку пропустить пивка, то случайно встретил Костяна, который пребывал в очередном загуле. И Правдин решил – это то, что надо.

– Слышь, Костян, ты сдашь сейчас комнату? – спросил он после первой кружки.

– А чо? – скривившись, спросил тот.

– А то, что монеты неплохие платить будут.

– Сколько? – блеснув глазами, спросил Костян.

Правдин назвал сумму.

– Ну что ж, можно подумать. Я сейчас все равно у подруги живу, – протянул Костян.

Правдин решил, что это наиболее подходящий вариант для Алексея – он удовлетворяет его условиям: Симоновы люди спокойные и не очень любопытные.

– А кому? – поинтересовался Симонов.

– Есть один друг. Классный мужик, – убедительно сказал Правдин, держа в уме свой процент от возможной сделки. – Вот такой парень!

Леня поднял вверх большой палец правой руки.

– Да ему и не надолго надо – так, месяца на два… Он с женой, по-моему, поругался. А у тебя есть телефон, что для него немаловажно.

– А он по межгороду звонить не будет? – подозрительно прищурился Костян. – А то потом счета оплачивать – на фиг надо!

– Нет, ты что! – замахал руками Леонид. – Ему для работы телефон нужен. К тому же межгород можно отключить – позвонить на станцию и попросить…

– Правда?

– Так же, как и Правдин моя фамилия, – улыбнулся Леонид, подмигнув Костяну. – Да брось ты, Костян, соглашайся. Ты что, меня не знаешь, что ли?

Правдин хлопнул приятеля по плечу.

– Ладно, сдам, – махнул рукой Симонов и отправился за следующей кружкой пива. – Веди его ко мне.

На следующий день после этого разговора Леонид связался по телефону с Лешей и сообщил, что проблема его временного проживания решена. Кроме того, Правдин счел своим долгом предупредить Алексея о некоторых странностях Константина в пьяном виде. Однако эта информация абсолютно не смутила Юрьева. Он сказал, что во всем можно будет разобраться на месте.

Вечером они направились на квартиру к Симонову. Они проходили мимо пивного ларька, где и наткнулись на молодого хозяина квартиры. Он был занят поисками истины не только в вине, но и в других алкоголесодержащих напитках. Леонид с Алексеем присоединились к Симонову, а через пару часов сделка была заключена. Константин позвонил маме с папой и поведал, что один очень хороший его друг Алексей снимет у него комнату. А Правдин получил свои комиссионные и был очень тому рад.

Вся эта история произошла несколько месяцев назад. Алексей уже давно съехал с квартиры Симоновых и куда-то после этого пропал. Но это мало удивляло Леню – подобное случалось и прежде. Юрьев, как он говорил, нередко разъезжал по каким-то командировкам.

Но несколько дней назад, о чем Правдин узнал совершенно случайно, кто-то зарезал Костяна в собственной квартире. Леня этому и не очень-то удивился – может быть, Костян привел домой каких-нибудь новоявленных собутыльников, а те с перепоя его и порешили в пылу выяснения какого-нибудь глобального вопроса типа «Ты меня уважаешь?».

«Костян – он же шалопутный. У него в любой момент могли сорваться тормоза и полететь стоп-кран. А там и понеслось…» – думал Леонид.

Огорчался он по этому поводу мало, хотя, конечно, и было жалко, что пропал безотказный источник постоянных денежных поступлений. Но уже через два дня и думать перестал о каком-то Костике Симонове и трагической его судьбе.

И в то октябрьское утро, спустя несколько дней после смерти Костяна, Правдин и не предполагал, что его знакомство с такими личностями, как Симонов и Юрьев, возымеет для него неприятные последствия.

И утро началось-то с неприятностей. Дело было в том, что накануне Леня перебрал. А потом полночи занимался претворением в жизнь уроков Камасутры со старой подругой. Как отключился, он уже и не помнил.

Поспать после этого удалось недолго. Через несколько часов мудреный алкогольный коктейль в желудке взорвался и потребовал выхода. Правдин едва успел добежать до унитаза и, как говорится, не расплескать. Но и после этого он находился в каком-то полудремотном состоянии – лежать было неудобно.

Он пытался устроиться получше. Но каждая новая поза вызывала ощущение еще большего дискомфорта. Да и каждое движение давалось ему с трудом. Полусон потихоньку сменился бодрствованием. Но подняться сил не было, да и желания тоже.

Рядом спала Светка – и ей Леня завидовал. Она, выпившая гораздо меньше и утомленная Лениной интерпретацией Камасутры, спала крепко.

В двенадцатом часу Леня наконец решил, что пора объявить подъем.

– Света. – Он легонько тронул подругу за плечо. – Светик, просыпайся.

Она открыла глаза, чуть потянулась и сонным голосом спросила:

– Ну, что еще?

– Свет, иди пивка принеси, – лениво произнес Правдин.

– Сам иди, – отозвалась Света.

Идея вылезать из-под одеяла и тащиться к холодильнику не вызвала у нее энтузиазма.

– Давай, давай, – стал подгонять ее Леонид.

Немного поупрямившись, Светка в конце концов вылезла из постели и вскоре вернулась с двумя бутылками пива. Вручив одну из них Лене, она включила телевизор и снова забралась в постель.

Они провалялись еще некоторое время, постоянно терзая пульт дистанционного управления. Ничто из происходящего на экране не привлекло внимания Леонида. Вскоре, однако, пиво частично нейтрализовало последствия вчерашнего. Наступил черед ванны и завтрака. Чашка горячего кофе, и вот все стало на свои места. Можно было переждать час-другой, а к вечеру повторить вчерашнюю процедуру снова.

– Тебе сегодня никуда не надо? – спросил Леня, чтобы хоть как-то поддержать разговор.

Откровенно говоря, со Светкой его связывала только постель, в остальном же ему было с ней скучно и даже в определенной степени дискомфортно – говорить с ней было не о чем, а секс?.. Не будешь же заниматься им день и ночь напролет, в конце концов!

– Надо вообще-то домой заглянуть, переодеться, прихватить кое-что, и желательно до пяти, – лениво отозвалась Света. – Чтобы родичей дома не было. А то опять начнут приставать: «Где была?», «Куда идешь?» и все такое прочее. Как к маленькой…

Надо сказать, что Света хоть и вышла из детского возраста, но роста и в самом деле была маленького – ниже среднего. При этом ее всегда интересовали исключительно высокие парни.

– Вообще-то время еще есть. До пяти десять раз успеем, – деланно-оптимистично сказал Леонид. – Давай посидим еще немного.

И привлек ее к себе, посадил на колени и принялся как бы исподволь массировать ладонями наиболее округлые части ее молодого и покорного тела. Делать, кроме этого, все равно было нечего. И все бы кончилось очередным соитием, но тут в прихожей раздался звонок.

– Иди посмотри, кого там принесло, – сказал Леня, слегка подталкивая подругу.

Света встала, подошла к двери и посмотрела в глазок. На лестничной площадке стоял незнакомый мужчина. Она громко спросила через дверь:

– Вам кого?

– Правдин здесь живет? Я из жилуправления. Подготовка к отопительному сезону. Мне нужно осмотреть, все ли у вас в порядке, – ответил незнакомец.

– Это из жилуправления! – крикнула Света Лене и открыла дверь.

Мужчина спокойно и решительно вошел в квартиру. За его спиной вдруг вырос еще один – помоложе. Оба они были очень высокого роста и широки в плечах. Гости твердой походкой направились в комнату.

– Вы Правдин? – деловито осведомился первый из них, обращаясь к Лене.

– Да, – подтвердил тот и тут же почуял недоброе.

Светка с озабоченным выражением лица топталась за широкими спинами визитеров. А Правдин, глядя на них, все более начинал беспокоиться. Сытые, хорошо одетые, очень коротко стриженные. Особенно же настораживали лица «тяжеловесов». Они почти застыли, приняв странное выражение. Казалось, что люди пытались что-то вспомнить, но никак не могли, и это очень их раздражало.

– Алексея Юрьева знаешь? – вдруг резко сменив тон на более бесцеремонный и даже хозяйский, спросил мужчина.

– Да, знаю. А вы кто? – в свою очередь робко поинтересовался Леня.

– Кто надо, – прозвучал резкий ответ. – Где он сейчас?

– Н-не знаю, – невольно запнулся Правдин от волнения.

– А если подумать? – настаивал работник жилуправления.

– Правда не знаю, – заверил Леня. – Моя фамилия Правдин. Она обязывает.

– А нас, милый, обязывает то, что нам с тобой тут время терять совсем не улыбается, – коряво выразился «тяжеловес». – Так что вспоминай по-шустрому, где он может быть.

– Да разве всех упомнишь? – попробовал улыбнуться Правдин, вспоминая о своей способности расположить к себе собеседников.

– Давай, давай, поживее. – Работники «коммунальных служб», казалось, не поддавались на его чары. – Имена, адреса, явки, пароли… Короче, все…

– Адреса я вообще не знаю. Только где находится, как пройти – могу объяснить, показать, – засуетился Правдин, у которого снова начала побаливать голова.

– Короче, тогда с нами поедешь, – вынес вердикт один из «тяжеловесов», нахмурив брови.

– А куда? – забеспокоился Правдин.

– На кудыкину гору, – удовлетворил его любопытство тот, что был помоложе.

Потом он повернул голову в сторону Светки, которая пребывала в таком же, если не большем, беспокойстве, как и Леонид. Оглядев ее бесцеремонно с головы до ног, он ухмыльнулся и сказал:

– И тебе тоже придется проехать. – Да, – поддержал его второй. – А там разберемся.

Светка оцепенела. Идея незапланированной поездки в обществе серьезных парней ей решительно не нравилась.

– Ты кто ему будешь? – грубо спросил тот, что постарше. – Жена, родственница, знакомая?

– Знакомая, – тут же выбрала самый, как ей показалось, безопасный вариант Света. – Я просто в гости зашла.

– А чего тогда полуголой шастаешь? – ухмыльнулся молодой.

Светка растерялась и не нашлась что ответить, цепенея под взглядом незнакомца.

– Еще гости в квартире есть? – продолжили допрос «коммунальщики».

– Нет, – почти одновременно ответили Леонид и Светлана.

– Проверь, – кивнул «старший» «младшему», и тот исчез в другой комнате.

Потом он прошел на кухню, в ванную и в туалет. Никого не обнаружив, вернулся и отрапортовал. Пока происходил этот осмотр, Светка вдруг подумала о том, что можно воспользоваться моментом и убежать. Но в таком виде, в котором она была, – в халатике на голое тело и тапочках, – это выглядело бы смешно. К тому же она откровенно боялась, понимая, что не успеет схватить в прихожей свою куртку, влезть в туфли и открыть дверной замок. Не говоря уже о лифте, который вряд ли будет дожидаться ее именно на этаже, где жил Правдин. К тому же до сих пор не было понятно, что это за люди.

– А вы откуда? – попыталась она выяснить это у «старшего».

– Компетентные органы, – коротко ответил тот и махнул перед ее лицом какой-то красной корочкой.

Сделал он это так быстро, что Света ничего не успела разобрать. Только и увидела, что на обложке документа изображен герб, а под ним написано несколько слов.

– Собирайтесь, – тем временем скомандовал старший.

* * *

Лариса неторопливо ехала по широкой улице, сверяясь с планом на листке бумаги. С одной стороны дороги была высокая насыпь, по которой тянулись трамвайные пути, с другой – многочисленные многоэтажные дома. А вот и магазин с огромными стеклянными витринами. А это сооружение желтого цвета на перекрестке, вероятно, котельная… А вот и длинная металлическая ограда, стоящая чуть поодаль от тротуара.

Она выехала на нужную улицу. Кажется, вот этот дом… Лариса свернула во двор, и первое, на что она обратила внимание, был черный джип, стоявший возле подъезда.

У нее в памяти мгновенно всплыл факт, упомянутый Карташовым. В день смерти Симонова перед домом соседи видели черный джип с двумя типами весьма характерной наружности.

Лариса остановилась метрах в пятнадцати от нужного ей дома, чуть помедлила, затем вышла из машины, зачем-то огляделась по сторонам и, не спеша, будто прогуливаясь, направилась в сторону подъезда. Она внимательно рассматривала джип и обдумывала, как же ей сейчас поступить. Может быть, с Правдиным произойдет то же, что и с Константином? В совпадение что-то не очень верилось. Скорее всего, это те, что идут по следу Алексея.

Но поднимать тревогу и звать на помощь милицию конкретных причин пока не было. Прежде всего надо выяснить: кто сейчас находится в квартире Правдина. Она набралась решимости и направилась в подъезд. Но тут дверь распахнулась, и на крыльце показались одна за другой две пары.

Два здоровенных мужика, под два метра ростом, одетые почти во все черное, вели под руки смазливого худосочного парня и маленькую блондинку лет двадцати пяти. Судя по лицам громил, можно было заключить, что их обладатели не страдали от избытка интеллекта. А скорее даже наоборот.

Посадив своих подопечных на заднее сиденье джипа, его хозяева, хлопнув дверцами, поспешили занять свои места внутри машины. Тот, что собирался сесть за руль, чуть замешкался, достал из нагрудного кармана мобильный телефон, набрал номер и деловитым тоном кому-то доложил:

– Сергей Александрович, это Геннадий. Правдин у нас. Сейчас будем.

Дверца джипа захлопнулась, и машина тронулась с места.

Лариса быстрым шагом направилась к своей «Вольво».

Улица была абсолютно пуста, других машин не было, и транспорт, увозивший Леню Правдина к какому-то Сергею Александровичу, было невозможно упустить из виду. Но на подходе была оживленная магистраль, и там придется держать ухо востро.

Лариса старалась держаться от джипа на приличном расстоянии и напряженно думала: «Значит, Правдин пока жив. Слава богу – одним трупом меньше».

Однако она отдавала себе отчет в том, что опасность, грозящая его жизни, пока не миновала. Слишком уж подозрительными выглядели те, кто усадил его в джип. С другой стороны, Правдин и девушка не подняли шума, не постарались привлечь к себе внимание. Наверняка на крик кто-нибудь да выглянул в окно. А они дали себя спокойно увезти…

Она преследовала черный джип, спрятавшись за идущего между ними «жигуленком». Через некоторое время «Жигули», однако, свернули в сторону, а занимать их место никто не торопился. Лариса со своей серебристой машиной была как на ладони. И как она ни притормаживала, спрятаться не получалось.

Прошло еще какое-то время, и джип свернул на тихую боковую улочку. Проехав несколько сот метров, машина остановилась. Лариса припарковала «Вольво» неподалеку. Дверца джипа открылась, и водитель вышел из машины. Он направился во двор ближайшего дома.

Оставалось только ждать. И Лариса закурила, напряженно наблюдая за джипом.

Примерно минуты через три дверца Ларисиной машины открылась. Она повернула голову и увидела невесть откуда взявшегося коротко стриженного парня, того самого, который вышел из джипа и вошел во двор. Он быстро протянул в сторону приборной доски свою здоровенную руку и выдернул ключ зажигания.

Лариса так внимательно наблюдала за джипом, что совершенно не заметила, как подошел неожиданный гость. По всей видимости, он прошел дворами и, пока она ждала его возвращения к джипу, появился сзади.

Все произошло очень быстро. От испуга и неожиданности Лариса растерялась и не могла понять, что же ей делать дальше.

– Выходи, конечная, – приказал парень негромко, но твердым тоном, не терпящим возражений.

Одновременно с этим он достал из-под куртки пистолет и направил его ствол в сторону Ларисы. Та сразу же подумала, что вряд ли он будет стрелять, но самоуверенность и выражение лица подошедшего говорили о том, что он не очень-то любит долго думать. И она послушно вышла.

– Иди к машине. Только без всякой там бабьей дури, – предупредил бандит.

Лариса кивнула. Они подошли к джипу, и бандит открыл правую заднюю дверцу.

– Залезай, прокатишься, – приказал он.

И добавил, обращаясь уже к тем, кто сидел внутри:

– Двигайтесь. Это вам для компании.

Лариса села рядом со смазливым парнем.

– Леонид, – сразу же представился он.

– Лариса, – проявила в свою очередь вежливость Котова. – Вы просто катаетесь?

– Пока да, – хмуро ответил шофер, захлопывая дверцу.

Он завел мотор, и джип, развернувшись, вернулся мимо осиротевшей «Вольво» к тому месту, где несколько минут назад он покинул оживленную магистраль.

Лариса поняла, что маневр был сделан специально, чтобы заманить ее в ловушку. И она в нее попала.

«Дура! – внутренне негодовала она на себя. – Нужно было внимательнее смотреть по сторонам. Растяпа!»

Глава 6

Джип катил своей дорогой.

– Ты кто такая будешь, родная, а? – спросил у Ларисы нахальным тоном водитель, не отрывая взгляда от дороги.

– В каком смысле? – разыграла она удивление.

– Ты давай не умничай, – огрызнулся его сосед. – Ты чего за нами увязалась?

– Я? За вами? Да с чего бы это? – Лариса придала голосу некоторую растерянность. – И вообще, что за дела такие? Что за наезды? Вы хоть знаете, с кем имеете дело?

Она снова почувствовала себя «новой русской», ее растерянность на самом деле уже улетучилась, и она попыталась разговаривать с бандитами на более понятном им языке.

– Но-но, – одернул ее более молодой из захватчиков, сидевший на пассажирском месте впереди.

А тот, что был за рулем, с хитринкой в голосе сказал:

– Я тебя еще возле дома приметил, когда мы в машину садились.

– И я вас видела. Ну и что с того? – возмущалась Лариса.

– А ничего, – спокойно продолжил водитель. – Кого это ты там поджидала? Уж не нас ли?

– Никого я не поджидала. Живу я там. Домой на секунду заскочила. – Лариса сама себе удивилась.

– Это что, твоя соседка? – спросил водитель у Правдина. – Только не вздумай мне врать.

– Что, я всех знать должен в своем доме? – огрызнулся тот.

– В какой квартире живешь? – продолжил допрос здоровяк за рулем.

– В одиннадцатой, – брякнула первое, что пришло в голову, Лариса.

– Так, значит, ты ее раньше никогда не видел? – Похоже, допрос становился перекрестным.

– Может, и видел когда-нибудь, точно не помню, – уклончиво заявил Леня. – Я что, обязан за всеми следить?

Похоже, первый испуг у Правдина начал проходить.

– Так, хорошо. А почему ты за нами поехала? Ленькино поведение придало и Ларисе некоторую уверенность.

– Не ехала я за вами, – упрямо мотнула она головой. – Просто так получилось. Подруга у меня там живет, вместе по магазинам хотели прокатиться. Мы с ней только-только созвонились. Сейчас, наверное, стоит и ждет возле машины. А я с вами разъезжаю под приятную беседу. И вообще – объяснили бы, что за разборки у вас здесь такие…

Бандиты оставили последнюю просьбу Ларисы без ответа, но задумались. Рулевой пробормотал:

– Уж больно все странно складывается.

– Александровичу позвони, – посоветовал другой. – Он скажет, что с ней делать. Чего будем гадать-то…

Старший достал мобильник.

– Алло, Сергей Александрович, это снова Геннадий. У нас проблема. То есть не то чтобы проблема, – торопливо оговорился он. – Кажется, нас пасут… Да кто его знает… Баба какая-то, на «Вольво». Как Правдина взяли, с тех пор нас от самого дома пасла. Куда мы, туда и она… Да взяли мы ее уже, здесь она, рядом сидит… Говорит, что все случайно вышло. И еще девчонка, она на квартире у этого кадра была. Говорит, что знакомая… А с этой как быть?.. Понятно… Хорошо, Сергей Александрович, все понял.

Геннадий сунул трубку в карман. Вид у него был как у нашкодившего школьника, которого попросили привести в школу родителей. Он прижал машину к тротуару и остановил ее.

– Чего встали? – полюбопытствовал молодой напарник.

– Шеф недоволен. Говорит: «Вы бы еще полгорода с собой прихватили… Мол, научи дурака богу молиться…» Короче, не нужна она ему, пусть выметается на все четыре стороны.

– Вот те на, – озадаченно произнес напарник и, обернувшись к Ларисе, громко и нахально объявил:

– Слышь, лахудра старая, вылезай. Чего сидишь?

Его тон все более повышался по мере того, как мрачнело лицо Ларисы от прозвучавших в ее адрес оскорблений. Она твердо решила запомнить номер машины, выяснить все про ее владельца и разобраться с ним по своим каналам – благо, возможности для этого имелись.

– Открывай, не заперто, – продолжил молодой бандит.

Потом все-таки нехотя вышел из машины и открыл перед Ларисой дверь. Незадачливая «новая русская» выбралась на тротуар. Ей как-то не верилось, что она так легко отделалась. Было такое чувство, будто ей улыбнулась удача и она выиграла кучу денег в казино.

Тем временем молодой снова сел вперед, на свое место.

– Чего стоишь? – бросил он уже из окна джипа. – Свободна! Материальной компенсации за моральный ущерб тебе не полагается.

– А ключ? – вдруг вспомнила Лариса.

– Какой ключ? – не понял бандит.

– От машины.

– А, ключ! – наконец сообразил он и швырнул в окно ключ от «Вольво».

Тот пролетел, блеснув металлом, и упал в нескольких метрах в стороне от Ларисы. Машина тронулась. И уже на ходу парень на прощание прокричал:

– Не сердись, родная!

Лариса подняла ключ с разноцветным брелоком. «Ну, смотри у меня, родной», – бушевали внутри у нее эмоции. Она не привыкла к подобному обращению.

Но сейчас нужно было озаботиться совсем другим. Дошагав до перекрестка, она перешла на противоположную сторону улицы и принялась ловить машину, чтобы вернуться туда, где ожидал ее бесценный автомобиль, оставленный ею не по своей воле.

Пока она ехала в пойманных ею «Жигулях», чувство радости по поводу вновь обретенной свободы постепенно улетучилось. На смену ему пришла страшная усталость. Причиной тому были тревоги и волнения, связанные с опасностью, которая, слава богу, осталась позади, не причинив горе-сыщице никакого вреда. Наперед наука…

Оставалась надежда на ее связи среди людей в милиции и ФСБ. На Карташова и Мурского. Необходимо выяснить, кто такой Сергей Александрович. И еще одно она поняла – убивать Леню Правдина они вряд ли станут. В противном случае они бы ее не отпустили. Лишний свидетель им совсем не нужен.

* * *

Как ни удивительно, но брошенная Ларисой незапертая машина осталась целой и невредимой со всем своим содержимым. Она простояла в полной неприкосновенности, ожидая хозяйку. Сотовый телефон был к услугам своей хозяйки.

И Лариса тут же воспользовалась им, набрав номер капитана Карташова.

– Олег, привет, – быстро сказала она. – У меня для тебя новости.

– Какие же? – несколько игриво спросил Карташов.

По его голосу Лариса поняла, что Олег пребывает в благодушном настроении.

– Кажется, я знаю, как найти убийц Константина Симонова. Помнишь историю с монетами?

– Ну-ну, рассказывай. Что ты узнала? – снисходительным тоном спросил Карташов.

– Сейчас расскажу все по порядку. Я стала объезжать знакомых Симонова и натолкнулась на черный джип. Тот самый, видимо, которого ты мне советовал опасаться.

– И что?

– Был у Костика такой знакомый, Леонид Правдин. Так вот, как только я подъехала к его подъезду, из него вышли два громилы и посадили этого самого Правдина вместе с какой-то девчонкой в джип.

– Так, – подбодрил Ларису Карташов.

– Я решила за ними проследить. Поехала следом. Но только они меня заметили. В общем, попалась я.

– Ну вот, доигралась, – укоризненно произнес капитан тоном человека, отчитывающего непослушную подчиненную. – С тобой все в порядке?

– Да, все обошлось, – поспешила успокоить его Лариса. – Они меня хотели взять с собой, но потом отпустили. Я им наплела с три короба… Словом, выкрутилась. Так, прокатилась немножко в джипе.

– Куда прокатилась?

– Да это неважно, – отмахнулась Лариса. – Слушай и запоминай – номер джипа Т317БС. Одного из сидящих в машине зовут Геннадий. Их босса зовут Сергей Александрович, возможно, оба вооружены. Во всяком случае, у одного из них я видела пистолет. Парня этого – Леонида Правдина – они увезли с собой, прихватив еще одну девушку, как я поняла, его любовницу или просто знакомую, случайно оказавшуюся в его квартире. Нужно поторопиться…

– Хорошо, – по-деловому ответил Карташов. – Похищение людей, шантаж, незаконное ношение огнестрельного оружия… Можно впаять хорошо.

– И еще, если разузнаешь что про Сергея Александровича, дай мне знать. Договорились?

– Хорошо, непременно, – торопливо заверил Олег, и Лариса поняла, что ему не терпится положить трубку и заняться задержанием джипа.

Она отключила связь и повернула ключ зажигания и поехала домой, чтобы привести себя в порядок и отдохнуть.

Весь остаток дня, однако, Лариса чувствовала себя неуютно. Ночью спала неважно. Ей постоянно снились мужики с коротко стриженными затылками, и будто она едет в какое-то незнакомое место по длинной, бесконечной улице. Вокруг никого – ни людей, ни машин, а за окном пасмурное серое небо, которое будто падает ниже и ниже, грозя раздавить и машину, и всех в ней. От ужаса ее начало знобить.

Лариса несколько раз просыпалась, потом незаметно опять проваливалась в этот бесконечный кошмар. Бесконечно тянущиеся безлюдные дома с безжизненными окнами, бесконечная широкая серая дорога, бесконечное серое небо и тихий, но неумолкаемый шум машины. Под утро, когда она вновь увидела все тот же сон, ей захотелось взглянуть на своих попутчиков.

Вместо Лени Правдина она увидела Симонова-младшего. Он сидел неподвижный и мертвенно-бледный. На лице его красовались знакомые Ларисе синяк и шишка, но на этот раз они были с другой стороны. Она не хотела его ни о чем расспрашивать. Она даже не задавалась вопросом, как он появился в салоне машины.

И вдруг она вспомнила про Алексея. Она уже открыла рот, чтобы спросить зомбиобразного Симонова о том, как найти любителя древностей. Но тут парень со стриженым затылком обернулся с переднего сиденья, посмотрел на нее пристально и сказал вдруг голосом Евгения:

– Лара, закрой рот… Закрой рот, говорю, а то муха залетит…

Лариса сразу же проснулась. Над ней склонился муж.

– Ты что как рыба на берегу? И вид у тебя какой-то бледный…

Евгений озабоченно разглядывал жену. Она оставила его вопрос без ответа.

– Заболела или приснилось что?

– Да, приснился покойник, – ответила наконец Лариса. – Ты не знаешь, к чему это?

Котов развел руками.

– Может, посланец с того света. Может, передать чего хотел. А покойник-то хорошим человеком был? – поинтересовался он на всякий случай.

– Вроде тебя, – скептически оглядев мужа, ответила Лариса.

– То есть? – сразу нахмурился Евгений.

– Любил приложиться, – пояснила она.

– А кто у нас не любит? Умение потреблять любое количество, невзирая на качество, – это, мать, национальная гордость великороссов, – сказал Котов, слегка обидевшись.

Лариса посмотрела на часы. Утро уже было далеко не ранним. Она бодро встала, приняла душ, позавтракала и отправилась в ресторан на работу.

Где-то около полудня ей позвонил Карташов.

– Привет работникам общепита, – радостно отрапортовал он.

– Узнал что-нибудь? – спросила Лариса с нетерпением.

– Узнал, – бодро объявил он. – Надо признать, что на этот раз интуиция тебя не подвела. Короче, джип принадлежит некоему Устьянцеву Сергею Александровичу, генеральному директору закрытого акционерного общества «Волжский берег». А среди служащих этой фирмы оказались и два интересующих наше ведомство субъекта: Геннадий Николаевич Пузырев и Сергей Васильевич Григорьев. Судя по описанию соседей, это они подъезжали в тот самый день к дому, где живут Симоновы. И дактилоскопия подтвердила, что в день убийства в квартире были они.

– А кем они работают в этом «Волжском береге»? – поинтересовалась Лариса.

– Вроде как телохранители Устьянцева, то есть числятся охранниками. Обоих бог габаритами не обидел. Надо будет показать тебе их фотографии. Кстати, хотел предложить тебе встретиться по этому поводу…

– Хорошо, подъезжай в ресторан. Сама не могу – много дел…

– Обед будет?

– Безусловно, – усмехнулась Лариса и положила трубку.

Вообще Карташов иногда пользовался услугами ее ресторана. Несколько раз он платил за обеды сам, но обычно все же ел здесь на халяву – благо особые отношения с владелицей ресторана это позволяли.

Трапеза проходила в Зеленом кабинете, использовавшемся Ларисой для встреч конфиденциального характера.

Карташов был голоден. Но Лариса приготовила ему хороший стол: тут были и изысканный салат по-французски, и сельдь под маринадом, и грибной суп по-польски. На второе был подан бифштекс в лучших германских традициях.

Капитан сразу же налег на закуску, потом на первое и перешел к делу только спустя минут двадцать после своего появления.

Он с набитым ртом полез в карман своего пиджака, достал оттуда две фотографии и молча положил их перед Ларисой.

– Эти? – коротко спросил он, глядя на нее так, как будто и не сомневался, что она узнает изображенные на фотографиях лица.

– Да, они, – посмотрев на знакомые физиономии рентгеновским взглядом своих зеленых глаз, ответила Лариса. – Значит, они у вас?

– Да. Во всяком случае, этих двоих ты можешь не бояться, – успокоил ее Олег. – Но, я тебя умоляю, проявляй благоразумие. Потому что есть еще господин Устьянцев, к которому у нас формально претензий нет. Вот его домашний адрес и адрес конторы, которую он имеет честь возглавлять.

Карташов достал из пиджака бумажку.

– Кроме джипа, у него, кстати, есть еще «БМВ». Живет он один, ни в чем предосудительном замечен не был и к суду не привлекался. Значит, либо чист перед законом, либо хитрый мерзавец.

Олег произнес еще пару фраз, которые можно было расценивать как инструктаж по технике безопасности.

– А почему к Устьянцеву у вас претензий нет? – поинтересовалась Лариса.

– А потому, что не он велел им убивать Симонова. Он только хотел выяснить, где Алексей. А эти дуболомы перестарались по собственной инициативе. Проявили, так сказать, несдержанность. Похоже, этот Симонов был весьма горячим… русским, судя по паспорту, парнем. Они говорят, что он по пьянке их оскорблял, называл козлами и другими… нехорошими словами. А те ребята по своим понятиям живут – вот и попал Костик под раздачу.

– И что же, Устьянцеву теперь ничего не будет? – спросила Лариса.

– Следствие разберется, в чем он там еще виноват. Мы его вызывали как свидетеля.

– И что?

– Держался он весьма солидно, намекал на связи в правительстве губернии и городской думе. Насчет него потом звонили, просили оставить в покое. Но это… Все до поры до времени. Если накопаем что-нибудь серьезное, будет отвечать перед законом.

Произнеся эту патетическую фразу, Карташов взглянул на часы и с сожалением объявил, что ему пора. И, иронично насвистывая песенку «Наша служба и опасна и трудна», удалился.

А Лариса, оставшись одна, занялась разработкой плана дальнейших действий. Единственным человеком, который мог бы ее сейчас вывести на Алексея, был господин Устьянцев. Но он весьма солиден, судя по его координатам. А объект ее интересов, Алексей, явно мелкая сошка. Парадокс: чтобы поймать обычного вора и жулика, приходится использовать авторитет более высокого уровня.

Существовало всего два места, где она могла бы увидеть Сергея Александровича, – или дома, где он жил, или же в офисе «Волжского берега».

И на следующий день она направилась по адресу акционерного общества «Волжский берег».

Офис располагался на первом этаже многоэтажного здания, находившегося на тихой улочке, на полпути между Волгой и центром Тарасова. Этот участок города отличался обилием газонов и деревьев. Прижавшись у обочины, по обеим сторонам улицы стояло около десятка машин, как раз напротив окон конторы. Чуть левее от дверей офиса находился и «БМВ» с теми самыми номерами, которые Лариса вчера получила от Карташова. Автомобиль был черный, гладкий и сверкал никелем. Ни дать ни взять – огромная игрушка, которую только что вытащили из коробки.

Лариса проехала мимо, затем развернулась и притормозила на некотором расстоянии от машин, сгрудившихся у входа в офис. Она так и не придумала предлог для того, чтобы побеспокоить господина Устьянцева и спросить, чем ему не угодил Костя Симонов. Поэтому решила ограничиться просто слежкой.

С противоположной стороны улицы она могла отлично видеть, кто входит в офис и выходит из него. Людей было немало. Каждые десять-пятнадцать минут на крыльце появлялись один-два человека. У некоторых в руках были папки. Иногда от шеренги припаркованных машин какая-то отделялась и спокойно уезжала в известном только ее хозяину направлении. На место исчезнувших авто вскоре становились другие.

Такую идиллическую, спокойную картину и наблюдала Лариса. Тишь да гладь. Но ее вся эта неторопливая чехарда волновала мало. Ее интересовал лишь черный «БМВ»…

…Пошел уже третий час пребывания на посту неутомимой сыщицы. На этот раз внимание Ларисы было обострено до предела. Позавчерашний урок пошел ей впрок. Наблюдая за происходящим возле офиса, она не спускала глаз и с зеркала заднего вида. Все дверцы своей машины Лариса предусмотрительно заперла. Ей не хотелось, чтобы опять кто-нибудь совершенно внезапно, как из-под земли, взял да и возник у ее машины.

Но похоже, гром уже отгремел и креститься нужно было раньше. А на четвертом часу наблюдения, хвала господу, все же свершилось то, на что рассчитывала Лариса.

Массивная дверь офиса «Волжский берег» в очередной раз отворилась, и на крыльце, выложенном каменной плиткой, показался человек лет пятидесяти, с небольшой лысиной, крепкий и сильный. По своей комплекции он совсем не уступал своим подчиненным, с которыми позавчера пришлось столкнуться Ларисе. Одет он был в дорогой серый костюм и не менее дорогой черный плащ. Хотя мужчина был и при галстуке, выглядел он так, как будто все это накинул наспех, боясь куда-то не успеть. И была в этом некая нарочитая небрежность.

Его одежда и он сам словно не очень подходили друг другу, но при этом сложно было понять почему. Лариса, разумеется, еще не знала, кто это.

Но ей все сразу стало ясно, когда солидный незнакомец подошел к «БМВ» и хозяйским щелчком дистанционного пульта открыл двери машины. Небрежный щеголь занял место за рулем. Лариса уже не сомневалась в том, что это и есть господин Устьянцев.

Машина развернулась перед офисом и, показав Ларисе задние фары, легко и уверенно двинулась вдоль улицы. «Вольво» тут же покинула свое место и направилась следом.

«Этот субъект совсем не похож на своих обормотов, – подумала Лариса. – Но именно по его приказу телохранители гонялись за неким Алексеем, мелким обманщиком старушек».

Конечным пунктом недолгого пути неожиданно оказалась художественная галерея под претенциозным названием «Эстетика». Здесь демонстрировались шедевры тарасовских художников. Оставив машину, Лариса направилась к дверям рассадника культуры вслед за спиной в черном плаще.

Эстетствующей публики, разгуливающей в стенах галереи в надежде приобщиться к высокому и предположительно вечному, было немного. Лариса обратила внимание на то, что добрая половина посетителей держались весьма неестественно. Их внешний вид, манера говорить, жесты – все как будто было направлено на то, чтобы привлечь к себе внимание.

Тут были и чопорность, и жеманность, и высокомерие. Своеобразный театр восковых фигур. Искусственные люди в храме искусства.

Лариса, не совсем понимая, как ей здесь держаться, наблюдала за Устьянцевым. А тот не спеша переходил от картины к картине.

Однако нельзя было сказать, что он тщательно изучал свежеиспеченные полотна. В выражении его лица не было ничего отрешенного или одухотворенного. Скорее всего в нем читался скепсис по отношению к увиденному.

По разговорам Лариса поняла, что сейчас в «Эстетике» выставлялся какой-то широко известный в узких кругах творцов и ценителей местного разлива труженик кисти Юрий Ларионов. И все присутствующие в галерее старались подчеркнуть, как бы между прочим, что они лично знакомы с виновником мероприятия.

Пользуясь случаем, Лариса сочетала приобщение к искусству со слежкой за Устьянцевым. Хотя, честно сказать, она вряд ли смогла бы распознать, где настоящий образец высокого и вечного, а где просто ученическая мазня.

«Кстати, это неплохой предлог», – подумала она и решила, что сейчас самое подходящее время действовать.

Глава 7

Как гласит народная примета: «Если вы наступили мужчине на ногу, а он после этого в вас не влюбился, значит, с головой у него все в полном порядке».

Лариса перешла к противоположной стене и начала очень бегло осматривать пейзажи, портреты и какую-то пачкотню, близкую к традициям дадаизма. Опередив Сергея Александровича, шествовавшего неторопливо вдоль противоположной стены, она снова пересекла зал, но уже в другом направлении. Оказавшись таким нехитрым способом на пути следования ценителя живописи, снизошедшего до местных мастеров, Лариса, уже не торопясь, двинулась ему навстречу, делая вид, что полностью поглощена созерцанием полотен.

Улучив момент, когда Сергей Александрович повернул голову в противоположную от нее сторону, она прибавила шагу, чтобы свершить только что задуманное.

Но Лариса промахнулась, и вместо того, чтобы слегка отдавить Устьянцеву ногу, которую тот в последнюю секунду отвел, она на полном ходу врезалась в этого мужчину далеко не самых скромных габаритов. От неожиданности, сама того не желая, она ойкнула и выронила из рук сумочку.

Устьянцев посмотрел на нее сверху вниз.

– Простите, пожалуйста, – произнесла Лариса, неожиданно для самой себя очень естественно.

Импровизация получилась лучше заранее продуманной заготовки.

– Ничего страшного. С кем не бывает, – продемонстрировал свое понимание случившегося ценитель искусства.

При этом он слегка согнул ноги в коленях и показал Ларисе еще не облысевшую до конца макушку своей головы, длинной рукой подхватив с пола сумочку.

– Вот, пожалуйста, возьмите.

– Ой, спасибо, – умиленно поблагодарила его Лариса.

Она так иногда говорила мужу, когда тот вдруг начинал проявлять невиданные чудеса такта на грани героизма.

– Еще раз простите, я слишком засмотрелась, – добавила она.

– Ладно, ладно вам, – басом успокоил ее солидный Устьянцев. – Не стоит извинений. Какие пустяки…

– Понимаете, я как-то увлеклась и забыла, что тут еще есть люди, – сказала Лариса, а про себя подумала: «Кажется, я начинаю походить на одну из этих дур с фальшивыми лицами и голосами».

Она имела в виду присутствующих в зале жеманных «любительниц» прекрасного.

– Неужели это производит на вас какое-то впечатление? – На лице Устьянцева появилось выражение легкого, но вполне искреннего удивления.

– Да как вам сказать, – слегка растерялась Лариса. – Я даже в детстве не очень любила рисовать, потому что не получалось. Всегда выходило хуже, чем у других. А тут такое… Это вам не дом с трубой и солнышко с улыбкой до ушей. Как-то и не верится, что рядом с тобой, в твоем городе живут люди, которые умеют так рисовать, – настоящие художники. Мне всегда почему-то казалось, что это люди, которые живут далеко-далеко отсюда.

«Тормози, тормози, старушка!» – вдруг почти явственно услышала она в своей голове голос Евгения.

«Ничего, доля искреннего идиотизма сейчас не повредит», – мысленно ответила она ему.

– Ну, научиться переносить на полотно изображение – это еще не самое главное для художника, – снисходительно пояснил Сергей Александрович. – Это, конечно, нужно, но не это главное. Необходимо научиться передавать настроение с помощью красок, композиции, так сказать, своего видения мира. Чтобы помочь тому, кто потом это все увидит, понять о жизни что-то такое, до чего тот, бедолага, раньше не мог дойти сам, своим умом, без посторонней помощи. О чем он до того, как увидел эту картину, может быть, никогда и не задумывался. Ведь глаз художника – это не фотообъектив. Задача мастера – не скрупулезная точность. Иногда нужно погрешить против истины.

– Это как? – удивленно спросила Лариса, умиленно заглядывая в рот Устьянцеву.

– Что-то чуть передвинуть, что-то чуть утрировать, затуманить, – тут же объяснил Устьянцев. – Вы меня понимаете?

Лариса, слегка шокированная простотой и легкостью общения неожиданно словоохотливого любителя живописи, кивнула.

А тот продолжал с интонацией школьного учителя рисования:

– Законы геометрии здесь не всегда уместны. В живописи главное – уметь передать настроение. А для этого приходится что-то менять. Каждая удачно выверенная неточность усиливает впечатление от картины в целом. И чем больше будет подобных удачных неточностей, тем, на мой взгляд, выразительнее полотно. Это в конце концов формирует и определяет манеру художника, его стиль. А отнюдь не то, как он грунтует холст и какими кистями и красками предпочитает пользоваться. Мастер в художнике начинает проявляться тогда, когда внутри у него появляется некий стержень, который указывает направление поиска своей гармонии. Гармонии собственной души с окружающим миром. И тогда становится видно, что он любит, а чего в этой жизни органически не приемлет.

Устьянцев продолжал говорить, а Лариса на какое-то время даже забыла, зачем она сюда пришла. А когда вспомнила, то в очередной раз за время своего пребывания здесь удивилась тому, насколько не сочетались ее представления об этом человеке после знакомства с его молодцами с тем, что она видела и слышала в эту минуту.

Поначалу ей рисовалась эдакая темная личность. Невидимый, почти могущественный хозяин, отчитывающий по телефону безропотно пресмыкающихся мордоворотов, как паршивых нашкодивших недоумков.

А теперь, когда она столкнулась с ним лично, перед ней оказался образованный, обходительный мужчина, с которым было легко и просто общаться. Да и говорил-то, собственно, он один, а у нее создавалось ощущение оживленного диалога, хотя за последние две минуты она не произнесла ни слова.

Он говорил совсем простые вещи о красоте и гармонии. Говорил негромко и спокойно. Как будто помогал Ларисе выбраться из темных дебрей, куда ее коварно затащила злодейка-судьба.

При этом он совершенно не старался привлечь к себе внимание окружающих, как это откровенно делали некоторые из присутствовавших в галерее.

– Вы в общем-то правы, – вставила она. – Я мало что в этом понимаю. И мне трудно разобраться в тонкостях. Но это очень интересно, как с помощью простых приемов можно выразить сложные вещи.

– А что же вы здесь тогда делаете? – неподдельно заинтересовался Ларисин собеседник.

– Мне просто нравится смотреть, не вникая в детали, – простодушно ответила Лариса.

– Ну, в этом ничего зазорного нет, – продолжал Устьянцев с интонацией добродушного барина. – Искусство оно, так сказать, облагораживает, простите за банальность.

– Ну, если уж быть до конца откровенной, это не совсем культпоход, – призналась Лариса. – Просто у мужа моей сестры скоро день рождения, а мне не хотелось бы в очередной раз идти на торжество с чем-нибудь банальным, вроде электробритвы, парфюма или что-нибудь подобного. Тем более что он – натура незаурядная и любит сам удивлять других всякими приятными неожиданностями. В том числе и меня. Вот я и решила, что пришла моя очередь сделать что-нибудь такое… Ну, вы меня понимаете… Он сам архитектор и увлекается живописью.

– И вы решили подарить ему картину?

– Да, вы совершенно правы. Вот только я не знаю, на чем остановить свой выбор. И вообще не представляю, как все это происходит. В каких пределах может варьировать цена. – Лариса повела головой и окинула взглядом стены в полотнах.

– Не хотелось бы вас разочаровывать, уважаемая, не знаю, к сожалению, вашего имени…

– Лариса Викторовна, – услужливо вставила Лариса.

– Я – Сергей Александрович, – представился Устьянцев. – Так вот, Лариса Викторовна, не хочу вас разочаровывать, но если этот ваш родственник действительно понимает в живописи, то боюсь, что сегодня здесь достойного подарка для него вы не найдете.

– Почему?

– А потому, что это сплошь слабое подражание, – поморщился Устьянцев. – Ничего своего. Подражание всем и никому. Недоразумения. Не все, конечно, так плохо, – тут же поправился он. – Но… По-настоящему интересного я здесь не вижу.

– Жаль, – почти прошептала Лариса. – Очень жаль… И что же мне делать?

Она слегка замялась, разыгрывая роль огорошенной малоприятным известием особы, которая не знает, куда ей податься дальше.

– А вот этот Ларионов, – осторожно поинтересовалась она, – он что, действительно не очень интересный художник?

– Ну, Ларионов, как бы вам это сказать помягче… – нахмурился Устьянцев. – Он сам по себе произведение искусства. Человек умеет налаживать личные связи, производить впечатление на людей довольно-таки благоприятное. А то, что он делает… – Сергей Александрович выразительно наклонил голову набок, на лице его появилась снисходительная улыбка.

Потом он поднял ладони рук на уровень своей широкой груди и растопырил пальцы, как бы бережно поддерживая что-то, подразумевая под этим не что иное, как пустоту.

– А я слышала… – попробовала поделиться Лариса тем, что долетело до ее ушей.

– Нет, что вы, это просто пустые слова, – покачал головой Устьянцев, поняв, что имела в виду собеседница.

– Может быть, вы мне подскажете, куда бы я могла заглянуть в поисках подарка? – попросила она совета у знатока местной живописи.

– Можно, конечно, и еще куда-нибудь наведаться, но только, я думаю, этого делать сейчас не стоит. Через несколько недель здесь должны выставляться Фатеев и Прыгунов. Вот тогда вы наверняка сможете увидеть что-то по-настоящему необычное. Прыгунов – он хоть и молодой, но весьма самобытный и одаренный автор. Я немного лично знаком с ним.

– Но у меня в распоряжении всего несколько дней, – озабоченно возразила Лариса.

– Ваша идея, Лариса Викторовна, безусловно, хороша. И стоит того, чтобы попытаться воплотить ее в жизнь. Вы знаете, мы все погрязли в вещизме – все дарят друг другу часы, бумажники, авторучки с золотыми перьями, а то, бывает, и просто деньги. Ну, на худой конец – книгу. А ваша идея действительно необычна. Ведь когда вы дарите человеку произведение искусства – это не просто потраченные вами деньги, а кусочек души автора, которую он старался как мог вложить в свое детище.

– Я так понимаю, что вы все-таки что-то мне посоветуете. – Лариса продолжала беседу, надеясь, что все может пойти именно так, как она наметила.

И она не просчиталась.

– Знаете что? – вдруг оживился Устьянцев. – Не сочтите за назойливость, волокитство или какую-нибудь бестактность… Но я живу здесь совсем недалеко, в нескольких кварталах. И если вы сочтете возможным для себя, то мы могли бы обо всем обстоятельно поговорить у меня дома, и вполне возможно, нам удастся сообща что-нибудь сообразить.

– Ну, я даже не знаю как-то, – сыграла растерянность Лариса. – Все так внезапно…

Перед Устьянцевым стояла дурочка, наивность которой достигала невероятных, почти космических масштабов.

– Уверяю вас, вам ничего в моем лице не угрожает, – улыбнулся Устьянцев. – Можете позвонить домой и сообщить наши координаты.

Сергей Александрович шел тем путем, на который Лариса и нацеливалась. При этом ей почти не приходилось его подталкивать, все выходило будто само собой.

«А вдруг это ловушка?» – неожиданно подумала она. И это не он идет в расставленные ею сети, а происходит обоюдоострая коварная игра? Хитрость против хитрости. И противная сторона, может быть, следует тоже какому-то строго намеченному и только ей известному плану? В этом случае неизвестно, кто охотник, а кто – жертва. Внешность Ларисы, кстати, мог запросто описать Устьянцеву тот же Гена вместе со своим нахалом-другом. Да и марку машины подсказать…

Тем не менее Лариса колебалась недолго – какую-то пару секунд. Нет, все же не похоже, что это спектакль. Ни одной фальшивой нотки. Наверное, действительно у нее сегодня один из удачных дней.

– Ну что вы, совсем не в этом дело, – улыбнулась Лариса. – Я ни о чем подобном даже и не подумала. Просто мне неудобно обременять вас.

– Уверяю вас, для меня в этом нет ничего обременительного, – успокоил ее Устьянцев.

«Ладно, пора сдаваться», – внутренне решила Лариса.

– Хорошо, идемте, – сказала она.

И они вместе направились к выходу из галереи, а словоохотливый добровольный помощник по выбору подарков для несуществующего мужа сестры на ходу продолжил:

– Вы знаете, вообще-то у меня есть кое-какие адреса, знакомые. И мы постараемся подобрать что-то достойное. Вы можете не торопиться и все обстоятельно обдумать и взвесить, прежде чем сделаете окончательный выбор.

Они вышли на улицу. Уже вечерело.

– Вы на машине? – поинтересовался владелец «БМВ».

– Да, – ответила Лариса, указывая движением головы на «Вольво».

И вместо легкого, изящного поворота у нее получился какой-то резкий, угловатый мальчишеский кивок. Это движение в сочетании с ее внешностью создало впечатление абсолютной непосредственности, добавляя ей необычный шарм.

Устьянцев как-то быстро взглянул на нее, будто его что-то зацепило внутри, и он попался на невидимый глазу крючок. Затем перевел глаза на машину и удовлетворенно произнес:

– А у вас хороший вкус. Вы сами выбирали модель?

Лариса кивнула.

– Она, ко всему прочему, очень гармонирует с вашей внешностью. Чувствуется какой-то общий стиль…

«Похоже, он во всем пытается найти гармонию или ее отсутствие», – промелькнуло в голове у Ларисы.

Слегка облысевший образец тарасовской галантности проводил Ларису до ее стального коня серебристого цвета.

– Поезжайте за мной, – сказал он.

– Хорошо, – ответила она, усаживаясь за руль.

Человек в черном плаще двинулся по направлению к «БМВ». Спустя полминуты «БМВ» аккуратно отчалил, водитель оглянулся и махнул Ларисе рукой, приглашая не отставать.

Она, таким образом, снова преследовала черную игрушку исполинских размеров, ведомую знатоком и любителем прекрасного, состоящим в щекотливых отношениях с уголовным кодексом. Но на этот раз она делала это вполне открыто, не прячась и не соблюдая солидную дистанцию от «БМВ».

Эта размеренная гонка финишировала в аккуратном дворе многоэтажного дома с новехоньким фасадом. В отличие от городских улиц во дворе асфальт лежал прямо-таки образцово ровной серой плоскостью. Ни единой впадинки или бугорочка. Вдоль стен тянулись геометрически безупречные полосы бордюра, выложенные из белого камня, которые эффектно смотрелись на фоне покрытия. Казалось, что двор ожидает со дня на день прибытия президента России с сопровождающими лицами.

Устьянцев открыл ключом металлическую дверь подъезда и пригласил гостью войти. Лифт поднял их до шестого этажа и послушно распахнул створки дверей. На всем этаже оказалась одна-единственная дверь.

Лариса стояла на пороге неизвестности, пока Устьянцев, позвякивая ключами, пытался открыть еще одну железную дверь, и думала: «А может быть, все-таки не стоит знакомиться с его личной жизнью?»

Но как только дверь распахнулась, сомнения и опасения исчезли, испарились как дым. «Была не была», – решила Лариса и шагнула внутрь с тем же чувством, с каким обычно погружаются в непривычно холодную воду жарким солнечным днем с раскаленного песчаного пляжа.

– Заходите, чувствуйте себя как дома, – гостеприимно произнес хозяин, включая свет в более чем просторной прихожей.

Поговорка «В тесноте, да не в обиде» не имела к этому жилищу никакого отношения. Стены прихожей были обшиты темным деревом. Дверные проемы наполовину прикрывали красные тяжелые плюшевые шторы. Это создавало атмосферу некоторой торжественности и официозности. Ну, ни дать ни взять – дом культуры.

Лариса проследовала дальше, в глубь квартиры, увлекаемая гостеприимным хозяином. Она оказалась в роскошной просторной комнате. Достаток и изобилие отличали эту квартиру от многих. На стенах висело множество картин. Вся комната была обставлена стилизованной под глубокую старину мебелью, хотя вполне вероятно, что это и в самом деле был антиквариат.

Через раскрытую дверь Лариса заметила, что и следующий зал представляет собой не менее обильное пиршество для глаз и души. Поймав ее любопытный взгляд, Устьянцев спросил с некоторой гордостью, но и достойной сдержанностью:

– Нравится?

Впрочем, ответа он и не ждал. Но Лариса, и сама имевшая красивый и комфортный дом, произнесла с интонацией простушки:

– Очень, очень нравится.

И сопроводила свое высказывание лучезарной улыбкой.

– Вы можете пройти и посмотреть, не стесняйтесь, – благосклонно предложил хозяин, сделав приглашающий жест.

– Как здесь интересно! У вас столько всего! – продолжила свою роль инженю Лариса.

Приятный шок от увиденного, однако, начал проходить, и она уже вполне владела собой.

Каждая из комнат была обставлена в строго выдержанном стиле. Кроме многочисленных картин здесь можно было найти и роскошную библиотеку, занимавшую стеллажи и шкафы, опоясывавшие почти целиком одну из комнат.

«Вот это генеральный директор акционерного общества! – подумала Лариса с изрядной долей зависти. – А мой Котов знай давит себе джин на кухне, и вообще духовно не растет». Впрочем, Евгению уже поздно было перевоспитываться – это Лариса понимала. К тому же мысли о муже были совершенно неуместны в свете того, зачем Лариса сюда пришла, и она тут же избавилась от них.

И тут же ее посетила следующая мысль: «А чем таким занимается «Волжский берег», если его хозяин может позволить себе все это? Алмазы, нефть, торговля родиной?»

– Вино, коньяк? – отвлек Ларису от ее мыслей Устьянцев.

– Пожалуй, вино, – томно ответила она.

Хозяин подошел к бару, вынул оттуда бутылку мартини и два бокала.

– За любительницу искусства Ларису, – сказал он и улыбнулся.

– За вас, – не осталась в долгу она.

Сделав пару глотков, она почувствовала, что, кажется, освоилась в новой для себя обстановке.

– А что это у вас за картины? – указала она на одну из стен комнаты.

– Здесь, Лариса Викторовна, все! – категорично воскликнул хозяин коллекции. – И дела давно минувших дней, и последние годы. Конечно, время, уходя, с годами повышает ценность полотна, но и современники нет-нет и создадут что-нибудь весьма удачное и интересное. Сурикова и Шишкина вы тут не найдете. Что же касается авторов менее известных, то у меня есть несколько копий…

Ларисе показалось, что Устьянцев ждал продолжения расспросов и что у него был заготовлен более подробный и детальный рассказ обо всем, что находилось у него дома. Но она больше интересовалась личностью самого хозяина и его связями с неким Алексеем.

– Скажите, Сергей Александрович, а чем вы занимаетесь? – спросила она.

– О, это менее интересно, – чуть помрачнел Устьянцев. – Мой бизнес далек от искусства.

– И все-таки, – настаивала Лариса, откровенно демонстрируя свое любопытство.

– Я обычный предприниматель, – сухо ответил Сергей Александрович. – Сфера торговли, продукты питания. А вы чем зарабатываете на жизнь?

– У меня есть ресторан, которому я уделяю немало внимания, – несколько небрежно сказала Лариса.

Хозяин домашней картинной галереи уже хотел было приятно удивиться, и его брови поползли вверх, как вдруг зазвонил телефон. Он не спеша взял трубку:

– Да, я слушаю… Да, искал… Сейчас, одну секундочку.

Он обратился к Ларисе:

– Вы меня простите, звонят по коммерческим делам. Это не займет много времени – я только взгляну на кое-какие бумаги.

Он положил трубку на стол и вышел из комнаты. Лариса выждала несколько секунд, встала, заглянула в дверной проем, куда только что скрылся хозяин, и, убедившись, что никого поблизости нет, подошла к телефону и осторожно взяла в руки трубку.

А разговор в трубке тем временем продолжался – Устьянцев, видимо, воспользовался другим аппаратом в соседней комнате.

– Я вот что хотел, – говорил он. – Нужно мне разыскать одного паршивца. Леша Юрьев его зовут. Он впарил мне пару икон. На вид – настоящая старина, уникальная редкость. Встало мне это все в копеечку. Я потом их показал кое-кому, и выяснилось, что это липа. То есть доски действительно старые, как он и уверял, а вот живопись на них совершенно свежая. Может быть, на них что и было раньше, да только со временем, видать, ничего не осталось.

– Да? И что же, ты принял какие-нибудь меры? – спрашивал невидимый собеседник.

– Пустил своих орлов по следу, так они таких дров наломали!

– Что значит «дров»?

– Нетелефонный это разговор, – помялся Устьянцев. – В общем, сцапали их…

– Хоть нашли что-нибудь?

– Нет, ничего, этот Леша как в воду канул. Будь добр, помоги. Наказать я хочу этого парня, чтобы другим неповадно было. Да и деньги надо вернуть.

– Леша Юрьев, говоришь? – после паузы переспросил собеседник Сергея Александровича. – Ну ладно, хорошо. Я пришлю к тебе человечка. Ты ему все поподробнее расскажи.

– Спасибо, буду ждать. За мной не станет, – заверил Сергей Александрович.

– О чем речь? Не первый день знакомы! Договоримся, – согласился неизвестный.

Как только Лариса поняла, что разговор окончен, она мигом положила трубку так, как ее оставил хозяин, и вернулась на прежнее место. Однако гостеприимный облапошенный любитель древностей появился не сразу. А когда вошел, то показался гостье немного странным, каким-то неестественно возбужденным. Не то чтобы он был зол или весел, но поведение его свидетельствовало о невесть откуда взявшемся притоке энергии.

– Простите, ради бога. Дела, будь они неладны, – с улыбкой, делавшей честь американскому президенту, произнес он. – Иногда хочется обо всем надолго забыть. Да вот не выходит…

Он налил себе рюмку коньяку и одним глотком осушил ее.

– А я вот вижу у вас здесь, кроме картин, еще много всего интересного, – подметила Лариса.

– Да, вы же понимаете, что предметом искусства может быть и какая-нибудь вещь повседневного обихода, – Устьянцев сделал широкий жест рукой. – Ну, к примеру, подсвечник, люстра, стол… Все это тоже может представлять собой большую художественную ценность. Вот это, к примеру, столовое серебро, это – литая бронза, а это – венецианский хрусталь. Не какое-нибудь вам фосфатное стекло.

Лариса поворачивала голову, следуя взглядом за указующей дланью рассказчика.

– А не могли бы вы мне помочь советом еще в одном деле? – неожиданно прервала его Лариса.

– Я вас внимательно слушаю, и если смогу… – склонил голову Устьянцев.

Лариса выдержала паузу:

– Понимаете, после смерти дяди мне досталась коллекция старинных монет, по его словам, достаточно ценная и интересная. Я бы хотела их продать. Нет ли среди ваших знакомых тех, кто помог бы мне оценить ее или, возможно, сам бы заинтересовался как покупатель?

Устьянцев на минуту напрягся, по его лицу пробежала тень, но он быстро взял себя в руки. К нему вернулись привычные благожелательность и вежливое участие.

– Я вам охотно помогу, – сказал он с расстановкой.

Тем не менее Лариса уловила в его настроении некую настороженность и подозрительность. И, видимо, для того, чтобы избавиться от обуревавших его сомнений, он энергичным движением подхватил бутылку с коньяком, чуть наполнил рюмку и влил в себя ее содержимое. Затем достал из кармана записную книжку и принялся ее листать:

– Вот, к примеру, Бурштейн Зиновий Борисович, – сказал он. – Кудрявцев Дмитрий Леонидович. Зюзин Петр Петрович тоже.

Он взял листок бумаги и аккуратно переписал данные только что названных им людей.

– Вот, возьмите. Тут адреса и телефоны. Можете представиться от меня.

Лариса поблагодарила и тут же перевела разговор на другую тему:

– Так как же насчет картины, моего подарка?

– Да, пожалуй, пора перейти к тому, ради чего вы здесь оказались, – согласился Устьянцев. – Сейчас я вам кое-что покажу. Прошу вас.

И он пригласил Ларису пройти дальше. Конечным пунктом их путешествия по квартире оказалась спальня с просторной двуспальной кроватью, которая и указывала на предназначение сего помещения. Все стены этой комнаты тоже были увешаны картинами. Но все они без исключения представляли собой изображения обнаженных тел, по большей части женских. Мужчины фигурировали только в групповых композициях, в роли партнеров особ слабого пола.

Каких женщин здесь только не было: и блондинки, и брюнетки, и пышнотелые, и стройные, и с чрезмерно выпуклыми формами, и, наоборот, с детски неразвитыми. Лариса почувствовала себя несколько неуютно. Тематика будуарной коллекции вызвала у нее неловкость и смущение. А хозяин дома заговорил как ни в чем не бывало:

– Понимаете, Лариса, главная задача искусства – увидеть в человеке прекрасное. А что может быть прекраснее обнаженного женского тела в его первозданности, как сотворила его природа?

Лариса подумала, что Устьянцев будет сейчас ей говорить о критериях подбора представленных здесь произведений. А он между тем продолжал, взяв гостью за руку:

– Природа многолика и никогда не повторяется дважды. Ну может, в близнецах. Лицо, плечи, руки. Форма груди, бедер – во всем этом есть неповторимая индивидуальность. Вы только посмотрите. Каждая из них по-своему прекрасна. Какое бесконечное число вариантов сочетания похожих черт! Красота бесконечна в своем многообразии.

Говоря так, Устьянцев все плотнее прижимал ладонь к ее руке. Более того, он пошел дальше и обнял ее за плечи. Лариса, почуяв неладное, слегка повела плечами, чтобы высвободиться, но попытка не имела успеха. Ей даже показалось, что его рука еще крепче сжала ее плечи. При этом он, не останавливаясь, все говорил и говорил:

– Я не перестаю удивляться, насколько каждая женщина не похожа на всех остальных. Вот и в вас есть что-то такое, что присуще только вам одной.

Он бесцеремонно развернул ее к себе лицом. Лариса оцепенела.

Перед ней стоял совершенно другой человек. Безжизненный взгляд остекленевших глаз, вспотевший лоб, приоткрытый рот, верхняя губа, оттопыренная к носу самым неестественным образом. Прямо-таки оборотень какой-то… Не лицо, а минное поле страстей и пороков человеческих. Портрет Дориана Грея.

– Вы можете дать фору сотням, тысячам других женщин! – горячо воскликнул Сергей Александрович. – Но для того чтобы я смог до конца понять и оценить вашу красоту, вы должны сбросить с себя всю надоевшую мишуру этой бренной эпохи. Вы ведь хотите услышать мнение о себе настоящего знатока прекрасного?

И Устьянцев, не дожидаясь ответа Ларисы, стал снимать с нее пиджак, невзирая на то, что гостья явно не хотела демонстрировать свои природные достоинства, скрытые одеждой. Однако Устьянцев оказался настолько проворным, что Лариса и глазом не успела моргнуть, как пиджак был снят с нее. И Сергей Александрович тут же переключился на блузку. А отчаянные действия или, точнее сказать, противодействие Ларисы успехов не возымело.

Ее, как растрепанную куклу, просто бросили на кровать. Жертва любви к искусству попыталась выразить свой протест словесно. Но из ее уст неслась череда каких-то невнятных звуков. Она уже начала призывать на помощь маму, к которой почему-то обращалась на «вы»:

– Мамочка, да вы что?! – сдавленно закричала она, с ужасом глядя на Устьянцева.

Она уже собралась продемонстрировать всю скрытую мощь своих голосовых связок.

Но тут вспомнила, что ее спасение здесь, рядом, на кровати, в ее собственной сумочке, которую она почему-то не выпускала из рук, таскаясь по всей квартире за Устьянцевым. И положила она ее на кровать только после того, как хозяин стал откровенно демонстрировать сексуальную озабоченность. Вот и не верь после этого в провидение или в шестое чувство?!

И пока удачливый акционер занимался поисками истинной красоты под одеждой Ларисы, она исхитрилась нащупать в сумке среди косметики и прочих мелочей газовый баллончик.

Потом она нащупала его кнопочку и, резко, изо всех сил оттолкнув Устьянцева, отскочила в сторону. У него еще оставался шанс, чтобы не подвергать себя химической экзекуции. Но… он его не использовал. Охваченный ярым желанием самца, он снова бросился на Ларису. И… струя газа достигла своей цели.

Ценитель женских прелестей взревел так, как будто ему на ногу свалилась бетонная плита. Он начал тереть кулаками свои остекленевшие глаза. Лариса еле успела увернуться. Здоровяк, корчась, рухнул на кровать.

– С-сука! – Это было последнее слово, которое Лариса Котова услышала из уст любителя и знатока прекрасного.

В этом зверином реве было столько по-детски искренней обиды, что Лариса даже слегка умилилась.

– Нюхни черемушки, мальчик, – почти ласково сказала она.

Она поспешила срочно ретироваться из квартиры Устьянцева. Как оказалась на улице, впоследствии Лариса уже и не помнила. Она пришла в себя, только когда «Вольво» уже выруливала на соседнюю улицу.

– Тоже мне, доктор Хайд и мистер Джекилл! – произнесла она вслух, остановившись на светофоре.

И столько было в ее голосе ненависти и презрения к человеку, так вульгарно решившему посягнуть на ее честь и достоинство.

Глава 8

Лариса проснулась с ощущением необыкновенной бодрости. И сразу же пришла к выводу, что тому виной вчерашний вечер, проведенный в обществе господина Устьянцева. Что и говорить, а изрядную порцию адреналина она вчера получила.

«Оттянулась по полной программе», – язвительно подытожила она.

– Ты сегодня какая-то сама не своя, – поделился своими наблюдениями Евгений. – На свидании, что ли, была вчера?

– Да. На встрече с прекрасным, – удовлетворила любопытство супруга Лариса.

– И кто же встречался?

– Галатея и Пигмалион. – Лариса отвечала по-прежнему сухо.

Но Евгений был в то утро особо словоохотлив.

– И что же он там наваял? – спросил он. – Если это, конечно, не секрет?

«Рассказать, что ли, ему все?» – подумала Лариса.

Но тут же изменила свое решение. Все равно опасность уже миновала. А слушать нудные нотации, которые наверняка прочтет муж, ей не улыбалось.

– Так что же говорил Пигмалион? – не отставал Евгений.

– Лепил что-то про красоту и гармонию.

– Гармонию от слова «гормон»? – съязвил Котов.

«Похоже, что именно так», – печально подумала Лариса. А вслух сказала:

– Да какая разница! Мне дела надо делать, а ты со своими расспросами.

– Какие дела? – спросил Котов с таким выражением лица, как будто прежде его жена была отъявленной бездельницей и даже само предположение, что у нее могут быть какие-либо дела, выглядит абсурдом.

– Татьяне надо бы позвонить, – объяснила Лариса. – Узнаю, как они с Валькой там поживают.

– Что-то у тебя в последнее время переизбыток родственных чувств наблюдается, – снова съехидничал Котов.

– А у тебя – переизбыток наблюдательности. Никто не виноват, что мы с ней родные сестры.

Лариса решила не продолжать перепалку с мужем. Ей вновь захотелось побывать на том самом месте, откуда и начался этот затянувшийся поход за неизвестным по всем закоулкам Тарасова. Она взяла телефон и набрала номер Зотовых.

– Татьяна, ты будешь дома? – задала она вопрос, услышав в трубке голос сестры. – Я к тебе сейчас заеду. Ладно?

– Конечно, заезжай. У тебя что-нибудь случилось? – поинтересовалась Татьяна.

– Как говорит Евгений, просто нахлынули родственные чувства, – ответила Лариса.

– Жду, – коротко ответила сестра и положила трубку.

– Ты сегодня на работу не пойдешь? – полюбопытствовал Евгений.

– Отчего же? К двенадцати пойду, – ответила Лариса. – Только дела в первую очередь.

– Что, неужели все распутываешь дело о пропавших монетах? – удивился Евгений. – Их же нашли и вернули хозяйке…

Лариса не ответила. Она уже выходила из кухни и направлялась в свою комнату переодеваться.

Уже облачившись в костюм, она задумалась. Ее по-прежнему волновала личность Алексея Юрьева. Судя по добытой в течение вчерашнего культурного мероприятия с Устьянцевым информации, он был умельцем-многостаночником, специалистом широкого профиля. Монеты, иконы, кражи, мошенничество… Могут ли быть у него какие-либо общие знакомые с семьей ее сестры? Например, друзья, знакомые… Не по воздуху же эта банка прилетела.

«Стоп!»

Ларису внезапно осенило, словно пелена с глаз упала. Ведь банку подобрали не где-нибудь, а на балконе. А туда ее вполне могли забросить с какого-нибудь соседнего балкона или из окна. Вот только зачем?

Лариса стала лихорадочно соображать, а кто вообще мог это сделать чисто физически. И пришла к выводу, что на подозрении могут находиться только квартиры седьмого, восьмого и девятого этажей в двух подъездах. Хотя нет, пожалуй, только в одном… Потому что с балконов соседних подъездов расстояние слишком большое – надо обладать баскетбольными навыками, чтобы точно забросить банку на балкон к Татьяне. В первом, только в первом… То есть это ближайшие соседи ее сестры.

«Это где-то порядка десятка квартир», – подытожила свои размышления Лариса. Какое обширное поле деятельности открывалось для ее кипучей, неутомимой натуры!

«Но зачем они это сделали?» – возник следующий вопрос. И Лариса вспомнила, с чего все началось. А началось все с ограбления квартиры Зотовых. Вполне возможно, что по каким-то ей сейчас неизвестным причинам кто-то закинул банку на балкон Татьяны, а потом попытался ее изъять и залез к ней в квартиру.

Но опять не сходится! Ведь банка осталась там, где была. Монеты были найдены не злоумышленниками, а самой Татьяной. Может быть, воры не знали, где именно искать?

И тут Лариса вспомнила.

«Ах, ну да! Ведь Татьяна же забрала с собой эту банку на работу, и именно в этот день ее и обокрали! Поэтому банку и не нашли. Все правильно!»

И она, весьма довольная своими дедуктивными способностями, стремительно вышла из своей комнаты, проследовала мимо скептически на нее глянувшего Котова и спустилась в гараж. Спустя несколько минут она уже сидела за рулем «Вольво».

И вот снова знакомый дом по улице Посадского. Лариса поднялась на седьмой этаж, вышла из лифта и позвонила.

Встретившая ее Татьяна пребывала в приподнятом настроении. Похоже, она испытывала несказанную радость от общения с сестрой. Так радуются старым подругам, которые по некоторым причинам надолго пропадают из поля зрения, а потом объявляются вновь, много лет спустя.

– Ну, как вы тут без меня? Что нового? – задала дежурные вопросы Лариса.

– Ничего, все по-прежнему, – ответила Татьяна. – А как твои поиски? Что-нибудь удалось разузнать о тех, кто обокрал Клавдию Алексеевну?

– Истина где-то рядом, – сказала Лариса.

Ее удивил тот факт, что сестра в первую очередь заинтересовалась результатами расследования, которое постоянно занимало Ларису последнее время и не давало покоя ее пытливому уму.

– Ты вот лучше скажи мне, Таня, – спросила со вздохом Лариса, усаживаясь в старое кресло, – тебе не знакомо ли такое имя – Алексей Юрьев?

– Алексей? – переспросила сестра и задумалась. – Это тот самый, что приходил к Клавдии Алексеевне?

Вопрос был чисто риторический, ибо она сразу догадалась, о ком идет речь.

– Да, он самый, голубчик, – подтвердила Лариса.

– Нет, не припомню, а что?

– Да дело все в том, – торжествуя, но в то же время сдержанно сказала Лариса, – что, возможно, этот самый Алексей крутится где-нибудь у тебя под боком. Живет себе припеваючи, как говорится, и в ус не дует. Обтяпывает свои черные дела.

– Неужели это он ее обокрал? – потрясенно спросила Татьяна.

– Девяносто девять против одного, – заявила Лариса. – Я про него тут такое нарыла! В общем, темная личность с преступными наклонностями. Судя по всему, хитер, осторожен, изобретателен. Палец в рот не клади и сама варежку не разевай.

– Похоже, что у тебя появился достойный противник, – понимающе кивнула старшая сестра.

– Ну, скорее всего, это не противник, а объект поиска, – возразила Лариса. – Во всяком случае, пока…

– А что ты имеешь в виду – крутится под боком? – насторожилась Татьяна.

– Ну, вполне возможно, что он был у тебя дома…

– Ты что?! – возмутилась сестра. – Откуда? Хотя…

Она немного подумала и неуверенно произнесла:

– Разве что только Валька приводила… А так у меня в доме незнакомых людей не бывает.

– К тому же ему заходить в квартиру было необязательно.

– То есть как? – не поняла Татьяна.

– А вот так. Ты вспомни: где ты подобрала эти монеты со всей их упаковкой?

– На балконе, – обескураженно ответила сестра.

– Вот… А как они могли туда попасть? Да очень просто – например, из соседней квартиры. Бросил кто-нибудь эту банку с балкона на балкон.

– Но зачем? – Татьяна совсем была сбита с толку. – Постой, постой…

В следующую секунду на ее лице отразился такой мощный мыслительный процесс, что Мария Кюри и Софья Ковалевская рядом с этой учительницей русского языка тарасовской средней школы могли бы отдыхать.

– Только вот кто мог это проделать? – выдала она наконец результат своих титанических усилий.

– Давай-ка подумаем вместе. Это мог быть кто-то из самых ближайших соседей.

– Но не пойду же я сейчас по всем соседям опрашивать, кто из них знает Алексея Юрьева? – вдруг взвилась сестра. – Сама по себе, кстати, идея неплохая, – остудила ее пыл Лариса. – Только она требует некоторой технической доработки и художественного оформления. Давай не будем заниматься всеми соседями сразу, а начнем по порядку. Итак, самые ближайшие… Вот кто, например, живет за этой стенкой?

Лариса указала на стену, непосредственно примыкавшую к балкону, на котором была найдена банка с кофе.

И тут, словно в ответ на ее вопрос, за ней раздался стук не стук, грохот не грохот, но довольно громкий шум. Впечатление было такое, будто что-то упало, издав короткую приглушенную дробь.

– Не обращай внимания, – махнула рукой Татьяна. – Молодежь, наверное, гуляет.

В этот момент в общем тамбуре щелкнул замок, и по коридору кто-то прошагал уверенной тяжелой походкой. А затем послышались обрывки разговора. Казалось, что кто-то чего-то требовал, уверенный в своей правоте.

– Погоди, – сказала Лариса и бросилась в прихожую, прильнув к глазку.

– Ты чего? – недоуменно спросила сестра, но тут же последовала за Ларисой.

А та притаилась у входной двери и, посмотрев на Татьяну, приложила палец к губам.

– Ты меня понял, чмо сопливое? – Лариса явственно услышала грубый мужской голос. – Как только он появится, сразу чтобы позвонил. Понял?

– Понял, – еле разобрала ответное слово Лариса.

Голос принадлежал молодому человеку и был таким покорным, напуганным, что невольно вызывал жалость.

А его грозный собеседник продолжал, по-видимому, незаконченную в квартире назидательную беседу.

– Еще раз так выпендришься, щенок слюнявый, будет с тобой серьезный базар. А сегодня мы тебя так… деликатно предупредили? Усек?

Напуганный голос что-то коротко и невнятно промямлил в ответ.

– Ну, бывай здоров, Леший. Извини. Сам нарвался, – закончил серьезный гражданин, чуть сменив тон на добродушный, но ироничный.

Снова послышались шаги мимо двери Зотовых. Вероятно, гостей было двое. Лариса слышала, как они переговаривались уже на лестничной площадке, ожидая лифт.

Когда все стихло, она, умирая от любопытства, приоткрыла дверь и выглянула в коридор. К ней присоединилась и Татьяна.

Трудно сказать, что они ожидали там увидеть. В тесном коридорчике не было ни души и выглядело все как обычно. Словно и не было тут минуту назад серьезного мужского разговора.

– Кто у вас там живет? – спросила Лариса, указывая на дверь соседней квартиры. – Молодежь, говоришь?

– Студенты квартиру снимают, – с готовностью ответила Татьяна. – Четыре человека. А хозяева здесь сейчас не живут.

– Ну-ка, пойдем посмотрим, – решительно предложила Лариса.

Она вернулась в квартиру и направилась в дальнюю комнату. Там она вышла на балкон, а все еще недоумевавшая, несообразительная Татьяна, как рыба-прилипала, влеклась за ней, сохраняя на своем челе чрезвычайно озадаченный вид.

– Итак, соседний балкон находится всего в полутора-двух метрах, – с удовлетворением констатировала Лариса. – Надо же! Почему такие мысли приходят в голову так поздно!

Она чувствовала досаду на саму себя. Чуть помолчав, она уточнила:

– Интересно, интересно… Значит, пакет с банкой был здесь.

Она указала на тумбочку, а сестра в знак согласия кивнула.

– Что ж, пожалуй, все ясно… – уверенным тоном сказала Лариса.

– Что ясно?

Лариса не успела ответить на вопрос сестры, поскольку дверь на соседний балкон вдруг открылась, издав при этом звук, напоминавший визг щенка, которому кто-то неожиданно наступил на хвост. На балконе показался молодой человек лет двадцати.

Лариса вспомнила, что видела его в момент самого первого посещения сестры. Они еще столкнулись у лифта. Но тогда он выглядел более презентабельно. А сейчас…

Сейчас из носа у парня текла кровь и капала вниз с распухшей верхней губы. Несколько капель крови попали на майку и успели засохнуть, потеряв свой яркий цвет. Ларисе не потребовалось большого умственного напряжения, чтобы догадаться, что Татьянин сосед, сам того не желая, налетел на увесистый кулак одного из двух джентльменов, которые весьма нелюбезно беседовали с ним в тамбуре.

По выражению лица студента-квартиранта можно было понять, что сейчас ему довелось пережить не самые приятные минуты в жизни.

Он несколько секунд постоял на балконе, делая вид, что озирает прилегающие окрестности, а затем глянул вниз, сделав шаг к перилам.

Но в этот момент он вдруг заметил двух женщин на соседнем балконе и, стушевавшись, ретировался обратно в квартиру.

– А студент-то занятия прогуливает, – заметила Лариса. – Ты его знаешь?

– Нет, никого я их не знаю, – отрицательно покачала головой сестра. – Так, разве что по именам. Этого, кажется, Аликом зовут. Друзья его еще Лешим называют. Я несколько раз слышала, когда мимо проходила… Они тут посиделки на лестничной клетке устраивают, особенно по вечерам. Непонятно почему – дома, что ли, нельзя сидеть? Для чего тогда квартиру снимают?

Татьяна недоуменно развела руками, словно поражаясь нравам и привычкам современной молодежи.

– Так-так. – Лариса призадумалась. – Ты извини, я сейчас.

– Что ты собираешься делать?

– Есть план, – кратко сказала Лариса. – Я скоро вернусь. На всякий случай договорились: я тебе не сестра, а следователь из милиции. Поняла?

Младшая сестра разговаривала со старшей в командно-приказном тоне, но последняя только с готовностью кивала.

– Слушаюсь, гражданин начальник, – почти серьезно ответила она.

Лариса тем временем облачилась в плащ и, выйдя за дверь, направилась к квартире номер тридцать восемь.

Она позвонила. Но за дверью стояла абсолютно мертвая тишина.

«Не мог он никуда выскочить, не мог! – упрямо думала Лариса. – Он дома, просто боится и не открывает…»

И тут за дверью послышался еле слышный шорох.

– Откройте, пожалуйста, – попросила она. – Я знаю, что вы дома. Я вас видела сейчас на балконе.

Лариса старалась говорить громко и твердо. И это возымело свое действие. Как говорилось в русских народных сказках, дверь тихонько отворилась – и перед Ларисой предстал «Леший», который уже успел умыться и приодеться. Вот, правда, губа у него распухла еще больше и приобрела синюшный оттенок. А по выражению лица Лешего можно было понять, что он готов к очередным превратностям судьбы, не имея больше сил демонстрировать ей свою юношескую непокорность.

– Вы Алик? – поинтересовалась Лариса.

– Да.

– Уголовный розыск вас беспокоит, – бесцеремонно входя в квартиру, произнесла она. – Мне нужно с вами поговорить.

– А в чем дело? – нерешительно поинтересовался Алик, тем не менее освобождая Ларисе проход в квартиру.

– Старший следователь Котова, – представилась она. – Я вам сейчас все объясню.

Она вошла в прихожую и сама закрыла за собой дверь. Размякший Алик послушно отпрянул назад.

– Чтобы избежать недоразумений, давайте уточним, как ваша фамилия.

– Пшеничников, – ответил совсем растерявшийся студент.

– Вот именно вы мне и нужны, – сказала Лариса и подкрепила фразу жестом указательного пальца, который уперся прямо в футболку Алика.

– А документы у вас есть? – робко поинтересовался Пшеничников.

– Документы? – переспросила Лариса, проходя в квартиру и, подражая милиционерам, осмотрела ее.

И вдруг резко повернулась к Алику:

– Ты что, кино насмотрелся? – повысила она голос. – Может быть, тебе еще права зачитать и ордер показать? Документы я в машине оставила! Но если надо, могу и принести.

Она говорила решительно и твердо, не оставляя у Алика никаких сомнений в серьезности своих намерений и в том, что от того, как он будет себя вести, зависит его дальнейшая судьба.

– Да нет, не надо, – пошел Пшеничников на попятную.

– Ты один дома? – спросила Лариса чуть более мягким тоном.

– Один.

– А с кем живешь? – Котова даже сама себе поражалась, насколько органично она играла роль рядового мента.

– С друзьями. Они все в институт подались. – В голосе Алика прозвучала некоторая угодливость.

– И много у тебя друзей?

– Да не очень. Мы четверо здесь квартиру снимаем, – пояснил Алик.

– Знаешь, а кое-кто из твоих друзей меня очень интересует, – сказала Лариса, пристально глядя на студента. – Дело в том, что привели меня к тебе поиски некоего гражданина Алексея Юрьева, имеющего явные нелады с законом.

И Леший выдал себя. Сегодня был явно не его день. Он замер на секунду, как хамелеон, пытающийся слиться с окружающим его миром. Лариса уловила этот секундный импульс.

«Надо ковать железо, пока горячо», – подумала она.

И, не давая жертве опомниться, продолжила:

– Меня интересует именно он. И оперативная информация вывела меня именно на тебя. Что скажешь, Пшеничников?

– Я не знаю, где он, – тут же начал оправдываться Алик. – Правда, не знаю. Он уже дней десять как исчез и не появляется.

Его вид стал еще более испуганным. Пшеничников явно хотел поскорее покончить с неприятным для него разговором, да и с визитом Ларисы вообще.

– Ну, коли он, как ты говоришь, исчез, значит, за все пока придется отдуваться тебе. Ты понимаешь, о чем я говорю? – Лариса снова сделала паузу и внимательно посмотрела на своего собеседника.

Весь ее вид как бы предостерегал Пшеничникова от опрометчивой недооценки важности этого разговора.

– Ты что думаешь, я к твоим соседям заходила просто так, в гости, чайку попить? – повысила она голос. – Я полагаю, что ты давно уже сообразил, почему я здесь. Вспомни, ведь мы с тобой уже виделись.

«И к чему это я приплела?» – пожалела Лариса о последней фразе.

Однако эти слова были произнесены как раз к месту. Потому что Алик тоже запомнил ту встречу. Тогда он эту женщину чуть было не толкнул, торопясь войти в кабину лифта. И произошло это на следующий день после кражи у соседей. Он как будто остолбенел и не знал, что ему делать дальше, пребывая в совершенной растерянности.

«Ни дать ни взять – финальная сцена из гоголевского «Ревизора»! – подумала Лариса. – Только в исполнении одного актера».

Она понимала, что парня необходимо чем-то дожать. Но поскольку козырей в ее колоде почти не было, ей пришлось блефовать:

– Ты же прекрасно знал, что рано или поздно это случится. Если не я, то к тебе пришел бы кто-нибудь другой. Так что давай выкладывай как на духу про Юрьева, про монеты и вообще про все. Ты пойми, сейчас у тебя есть шанс. Не для протокола, поскольку эта наша с тобой беседа носит неофициальный характер. Ведь ты же умный парень и понимаешь, что вовремя признать поражение и покаяться в содеянном есть признак здравомыслия!

– А что рассказывать-то? – задал вопрос Алик.

Лариса так и не поняла, возымел ли ее монолог действие и юноша просто не знает, с чего начать свой рассказ, или нет. И она продолжала давить на его психику:

– Ты только пойми – я ведь не просто так тебя нашла, наугад. Если я здесь, значит, кто-то мне о тебе рассказал. Ты ведь знаешь про чистосердечное признание. А кто не успел – тот опоздал. Так что давай рассказывай все сначала и по порядку.

И Алик решил больше не томить душу изнемогавшей женщине. Но его рассказ о том, как он дошел до такой жизни и что успел в ней совершить, был не всегда последовательным и имел некоторые упущения.

* * *

Родился и вырос Олег Павлович Пшеничников в городе на Неве – Ленинграде, ныне именуемом Санкт-Петербургом. Папа его, Павел Николаевич, был военным моряком и по роду своей службы частенько подолгу отсутствовал дома. Мама – Галина Сергеевна – вела домашнее хозяйство и воспитывала единственного сына. Мальчик рос здоровым и красивым, на радость родителям. Они ласково звали его Алик, и впоследствии он представлялся не именем, которое значилось у него в паспорте, а именно так. Когда же Алик немного подрос, мать устроилась на работу в один из институтов, вспомнив о своем дипломе химика, в один из институтов. И Алик почувствовал себя более свободно и раскованно.

Но он особо не злоупотреблял волей, подаренной ему судьбой, и вел благоразумный образ жизни. Он не влезал ни в какие сомнительные истории. Профессия отца, а также самостоятельность и независимость самого Алика помогли ему заработать в школе и во дворе определенный авторитет среди сверстников. К тому же он был умным и способным, инициативным и не лишенным творческого начала.

Но были у него и недостатки. Алику, к примеру, часто не хватало терпения, чтобы довести начатое дело до конца. К тому же Пшеничников был ленив. Слова «долг» и «обязанность» вызывали у него устойчивую аллергическую реакцию. А еще он бывал крайне заносчивым.

Закончив школу, Алик решил поступать в университет, но не в своем родном городе, поскольку трезво оценивал свои способности, а в Тарасове, где шансов пройти по конкурсу у него было больше.

Почему именно в Тарасове? Да просто потому, что здесь проживали дальние родственники семьи Пшеничниковых, у которых первоначально и предполагалось приютить студента на время учебы.

Первое время хозяева вели себя весьма гостеприимно. Но вскоре некоторые изменения в быту, которые привнес в их жизнь новый жилец, начали их тяготить. И владельцы жилплощади стали напоминать Алику не столько об их родстве, сколько о степени его дальности.

Получив порцию намеков от родственников, выражавшихся как на словах, так и в поступках, квартирант «родной» понял, что пришла пора собирать чемоданы. В общежитие, естественно, ему идти не хотелось, поскольку оно славилось ужасными бытовыми условиями и изобилием тараканов. Снимать же отдельную комфортабельную квартиру ему было не по карману. Но на его долю выпала редкая удача – он скинулся еще с тремя однокурсниками, и им удалось снять квартиру в центре города, причем довольно дешево.

Следует заметить, что учеба у Алика как-то с самого начала не задалась. Дело было в том, что в студенческой жизни его привлекали не столько семинары и лекции, сколько другая сторона, предполагавшая веселое времяпрепровождение с сокурсниками в кафе, ресторанах и т. д.

Первый семестр он закончил чисто символически, можно сказать, чудом, а к концу первого курса и вовсе был отчислен за систематическую непосещаемость. Однако Пшеничникову так понравилась жизнь в Тарасове, что он ни за что не хотел расставаться со студенческими попойками, кафе, дискотеками и прочими атрибутами беззаботного существования. Ему удалось ввести в заблуждение родителей, и те пребывали в неведении относительно реального положения дел, продолжая оказывать сыну финансовую поддержку. Они регулярно отправляли в Тарасов денежные переводы.

Но этих сумм было явно недостаточно молодому гуляке. И тут как с неба на Пшеничникова свалился Юрьев. Он был намного старше Алика, но держался просто, на равных.

Алексей блистал умом, за словом в карман не лез и, казалось, не испытывал никаких материальных затруднений. А дальше все произошло само собой.

– Хочешь заработать? – словно мимоходом спросил он однажды у Алика.

– А что нужно делать? – в свою очередь поинтересовался Пшеничников.

– На стреме постоять.

– Это как?

И Юрьев доходчиво объяснил ему, что стоять на стреме необходимо во время того, как другие, и, в частности, он сам, Алексей Юрьев, занимаются конкретными делами. То есть обувают лохов.

Алик согласился, и за этот нехитрый труд получал кругленькую, по его понятиям, сумму, на которую мог несколько недель спокойно продолжать развлекаться. Моральная сторона этих «дел» Алика не беспокоила, страшило только одно – как бы не попасться за компанию в лапы ментов. Но удачи следовали одна за другой, постепенно чувство страха совсем притупилось, и вскоре он сам стал принимать участие в экспроприациях в качестве похитителя.

Они не воровали что попало и у кого попало. Сначала Юрьев давал объявления в газету о покупке старинных монет или какого-нибудь антиквариата, разыскивал в газетах объявления, предлагавшие купить нечто подобное. После тщательной разведки они навещали квартиры продавцов в момент их отсутствия в доме. И спокойно удалялись, прихватив интересующее их добро.

У Алексея был налаженный канал сбыта, и все похищенное быстро превращалось в деньги, из которых каждый получал причитающуюся ему долю. Но однажды Алик решил, что он достоин большего, и во время очередного визита в чужую квартиру припрятал под рубашкой клеенчатый планшет с многочисленными кармашками, в которые поместил очередную партию монет. А Юрьеву и другому подельнику, Сашке Кузнецову по кличке Смит, объявил, что ничего не нашел. Однако те каким-то образом обо всем проведали и заявились внезапно к Пшеничникову на квартиру.

В тот день Алик, как почти всегда по утрам, был дома один. Почуяв неладное, он стал думать, куда бы спрятать то, что утаил, и не придумал ничего лучше, как забросить банку кофе, куда он предусмотрительно поместил свое сокровище, на соседний балкон. Спроси его сейчас – кому он собирался продать монеты или как хотел заполучить обратно банку с соседского балкона, так он и понятия об этом не имел. Но уж больно тогда в нем взыграла обида.

А гости – Юрьев и Смит – перевернули всю обитель студенческой коммуны вверх дном, но так ничего и не нашли. Но несколько дней спустя после непрерывного физического и морального воздействия нечестный партнер Пшеничников сознался своим подельникам в содеянном.

И вот тогда злоумышленникам пришлось искать монеты вторично, уже в квартире Зотовых. Да только на этот раз они и в самом деле ничего не нашли. Ведь в тот день Татьяна Викторовна унесла банку с кофе с собой в школу…

Глава 9

Разговор Ларисы с Пшеничниковым многое поставил на свои места. Однако он не дал ответа на вопрос: где же Юрьев? И породил еще одну загадку – Пшеничников утверждал, что на него стали наезжать еще какие-то неизвестные ему люди, интересовавшиеся опять-таки Алексеем Юрьевым. По словам Алика выходило, что Алексей перешел дорогу еще кому-то, человеку, которого он знать не знает и никогда не видел. И именно от этого человека и приходили злые люди, которые его «деликатно предупредили», что если Алексей объявится, чтобы Алик срочно звонил им.

Ларисе оставалось только записать номер телефона и удалиться. Основной своей задачей она по-прежнему считала поимку Алексея Юрьева. Но как это сделать – пока не знала.

Однако последующие события подсказали Ларисе возможный вариант. Совершенно неожиданно в ее кабинете раздался звонок Ольги Нестеровой, ее подруги. Голос ее звучал бодро и весело. Лариса не замедлила поинтересоваться о причинах такого хорошего настроения.

– За бугор я уезжаю, за бугор, – после минутного кокетства ответила Нестерова.

– Опять на Кипр? – съязвила Лариса.

– Нет, не на Кипр.

– А куда же? Скажи уж, не томи душу!

Ольга немного помолчала и торжественно объявила:

– К родственникам в Германию. Ухожу на две недели в отпуск и уезжаю дышать воздухом свободной Европы. Господи, так хочется пожить по-человечески, Лара, ты даже не представляешь!

– Но сейчас октябрь, не очень хорошее время для отпуска, – попробовала возразить Лариса.

– Ничего, там, в Германии, всегда хорошо, – категорично отрезала Нестерова. – Только, Лара…

– Что? – насторожилась Лариса.

– У меня к тебе есть небольшая просьба. – В голосе Нестеровой послышались умоляющие нотки. – Присмотри, пожалуйста, за моей квартирой. Это же совсем рядом с твоим рестораном! Дел-то всего ничего: почту из ящика достать, цветы полить, рыбок покормить. Я тебе все объясню и покажу, ничего сложного.

Нестерова тараторила, как будто от темпа ее речи зависело, согласится Лариса или нет.

– Я с соседями как-то не очень, – привела она последний аргумент.

Ольга взяла паузу, ожидая ответа Ларисы.

– Хорошо, – внезапно согласилась Котова, которая раньше всегда открещивалась от подобного рода просьб. – Считай, что уговорила.

Она сделала вид, что сдается с некоторой неохотой. На самом деле ей только что пришла в голову идея о том, как поймать Алексея Юрьева. По крайней мере, сделать такую попытку.

– Спасибо, Лара, с меня сувенир, – тем временем обрадованно заявила Нестерова. – Я тебя завтра жду, весь день буду дома, никуда не уйду. Сборы – сама понимаешь…

После разговора с Ольгой Лариса задумалась. Счастья привалило, конечно, немерено: фикусы и рыбки. С другой стороны – свободная территория, которую можно использовать для своих нужд в течение двух недель.

А Юрьев – он постоянно от нее ускользает. Прямо-таки как резидент иностранной разведки. Обрубил все концы – и в воду. Даже хвост не показывал на прощанье – чудо-юдо, премудрый пескарь. Сидит небось в какой-то норе, умник, и рассуждает себе о смысле жизни. И никакая щука или акула достать его оттуда не в состоянии. Да и где его найдешь? Город – он как море, большой. Ко всему прочему, Юрьев мог податься и в другие моря, то бишь города.

А вот приманка – это другое дело. Рано или поздно Юрьев должен будет вернуться к своим черным делам. Злостное нарушение моральных постулатов и законов у него, похоже, в крови.

Что касается Пшеничникова, то его покуда Лариса решила не трогать. Главное, чтобы на поверхность всплыл Алексей. А уж этот малек…

«Хотя какой он малек? – вдруг подумала Лариса. – По виду-то и не скажешь: вполне здоровый молодой человек. Странно как-то – голова явно не поспевает в развитии за остальным организмом. Ох уж эта мальчишеская инфантильность! Иногда нечто подобное можно заметить и в Евгении, хотя ему уже скоро стукнет сорок».

Словом, все силы Лариса решила бросить на поиски Юрьева. А Пшеничников сам по себе никакой опасности не представляет. А там уж – как выйдет.

Но перед тем как проводить операцию по выходу на Юрьева, Лариса решила несколько просветиться в той области, где сам Алексей был дока, а она – дилетантка. Если, конечно, все пройдет успешно и он клюнет на приманку.

«Пора вспомнить о тех личностях, координаты которых дал мне этот ловелас от искусства, – чуть усмехнулась Лариса, вспомнив Сергея Устьянцева и подумав, как хорошо, что он успел выдать информацию до того, как потащил ее в спальню. – Ими, видимо, придется воспользоваться».

Первым в этом списке, добытом столь дорогой ценой, значился некто Зиновий Борисович Бурштейн. Лариса снова вспомнила, какие передряги ей пришлось пережить в квартире Устьянцева. И подумала: «А вдруг этот Бурштейн тоже будь здоров – и по фактуре, и по части своих эротических фантазий?»

Однако, подумав, Лариса решила, что это уже смахивает на паранойю. Что она, в конце концов, «первый раз замужем», что ли? Мало ли что может приключиться, тем более при ее непоседливом характере, который, естественно, влияет на ее образ жизни. И не стоит шарахаться от каждого встречного-поперечного, подозревая в нем сексуального маньяка.

Лариса взяла телефон, набрала номер Бурштейна и долго слушала длинные однообразные гудки.

– Да-а, слушаю, – донеслось из трубки, когда она уже решила прервать связь.

Тон был таким непосредственным, что можно было подумать, что ее разговор с этим человеком прервался минуту назад и она, выполняя обещанное, перезвонила ему вновь.

– Простите, мне, пожалуйста, Зиновия Борисовича, – сказала Лариса.

– Да, я вас слушаю, – проскрипел голос.

– Зиновий Борисович, вас беспокоит знакомая Сергея Александровича Устьянцева. Меня зовут Лариса. Он сказал, что вы можете мне помочь…

– А какого рода помощь вам требуется? – перебив ее, спросил Бурштейн.

– Сергей Александрович говорил мне, что вы коллекционируете монеты. Мне хотелось бы выяснить кое-что по этому поводу. Дело в том, что у меня неожиданно оказались несколько штук, не так много… Я, скорее всего, с ними расстанусь. Мне только необходимо уточнить некоторые нюансы, с которыми я не очень знакома. Вы меня понимаете?

– По правде говоря, не очень, – прокартавил Бурштейн. – Но что с вами поделаешь? Подъезжайте ко мне сейчас. При непосредственном общении вы расскажете мне все более детально и вразумительно.

– Хорошо, спасибо вам огромное. – Лариса вложила в голос максимум признательности.

Можно было подумать, что она напросилась на прием к какому-нибудь высокопоставленному чиновнику.

* * *

Собираясь с визитом к Бурштейну, Лариса не забыла экипироваться газовым баллончиком. Да и туфли надела, руководствуясь соображениями безопасности, чтобы в них было сподручнее бегать.

Зиновий Борисович, однако, оказался человеком более чем скромных размеров и к тому же возраста весьма далекого от проявлений необузданного эротизма. Ему было на вид около шестидесяти. И если бы вдруг ему пришлось сойтись в рукопашной с Ларисой, у последней был явный шанс на победу.

Нумизмат был маленького роста, про таких обычно говорят: «метр с кепкой». Несмотря на то, что годы зрелости Зиновия Борисовича давно миновали, его голову украшала, слегка топорщась, шапка буйных курчавых, черных как смоль волос. И еще одна характерная деталь довершала портрет этого по-своему колоритного типа: очки в толстой черной оправе с еще более толстыми, пуленепробиваемыми стеклами.

– Вы таки уже здесь? – спросил он Ларису, одергивая на себе свитер с затейливым, но каким-то тусклым серо-коричневым орнаментом. – Ну, проходите. Подождите минутку, я сейчас.

Он запер за Ларисой дверь и удалился в ванную. В течение минуты оттуда слышался плеск воды и кряхтение хозяина. Появился он из ванной только минут через пять. Лариса уже успела пройти в комнату и осмотреть ее.

Зиновий Борисович после туалетно-водных процедур выглядел приветливо и предупредительно.

– Что же вы не садитесь? – спросил он. – Не стесняйтесь, не стесняйтесь…

Лариса послушно села и задумалась о том, как бы ей начать, а вернее, продолжить разговор, начатый недавно по телефону.

Но Бурштейн сам заговорил. Очевидно, он предпочитал лично задавать тон беседе с незнакомкой.

– Так что именно вас интересует? – спросил он, когда они с Ларисой сели визави за столом.

– Дело в том, что совсем недавно мне в руки попали какие-то монеты.

– То есть что значит «попали»? – быстро спросил Бурштейн, демонстрируя с ходу свою дотошность и пристрастие к подробностям.

– Ну… – Лариса на некоторое время замялась, а потом решила, что не стоит ограничивать свою фантазию, если уж публика того требует. – Мы с тетей недавно разбирали старые вещи у нее на квартире и совершенно случайно наткнулись на эти самые монеты. Представляете, прямо в чулане, среди старых вещей, между старыми бумагами и всякой всячиной обнаружили клеенчатый пакет, а в нем пятнадцать монет. Мой дядя их всю жизнь собирал. Это была, можно сказать, его страсть. И в общем, тетя отдала их мне. Сказала, что я могу делать с ними все, что захочу. Она уверяет, что среди дядиных монет могут быть очень даже редкие. И мне хотелось бы вас попросить об одной маленькой услуге. Не могли бы вы мне порекомендовать каких-либо покупателей? И заодно проконсультировать, на какую сумму можно рассчитывать в случае их реализации.

– Монеты у вас с собой? – Зиновий Борисович пальцем поправил тяжелые очки на переносице.

– Нет, знаете ли…

– Понимаю, – мягко перебил ее нумизмат. – Осторожность не повредила еще никому.

– Просто мой муж решил их тоже кое-кому показать, а я об этом, разговаривая с вами по телефону, еще не знала, – объяснила Лариса.

– Ну, бывает, – добродушно согласился Бурштейн. – Что поделаешь. Иной раз и моя левая рука находится в полном неведении, что творит правая. Хотя лучше бы взглянуть на предмет нашего разговора. Кстати, а как звали вашего дядю? Судя по тому, что вы говорите о нем в прошедшем времени, его, я думаю, нет в живых?

– Дядя давно умер, – подтвердила Лариса предположение внимательного слушателя в толстых очках. – А звали его Андрей Васильевич… Баташов.

При упоминании этого имени Бурштейн мгновенно оживился и посмотрел на Ларису так, как будто встретил родственницу, о которой уже давно успел позабыть.

– Так, значит, вы племянница Андрея Васильевича?! – вскричал он. – А я вашего дядю очень хорошо знал. Мы, честно говоря, не то чтобы дружили, он был несколько постарше меня, но поддерживали довольно-таки тесные отношения. И в основном именно на почве этой нашей страсти, о которой вы тут только что упомянули.

– Да не может быть! Надо же! – Лариса в свою очередь разыграла радостное удивление.

Казалось, еще чуть-чуть, и они с Бурштейном кинутся друг другу на шею, обливаясь слезами восторга и умиления.

– Только, хоть убейте, я вас что-то не припомню, – напрягая лоб, застенчиво признался Бурштейн.

– Я ведь родственница его жены. Моя мама и она – родные сестры. – Ларисе и самой стало казаться, что еще немного – и она начнет жалеть о том, что не прихватила с собой семейные фотографии.

– Так, значит, Клавдия Алексеевна жива-здорова? – умиленно спросил Бурштейн.

– Да, и неплохо себя чувствует.

– Передавайте ей привет от меня.

Лариса, разумеется, поблагодарила, а сама подумала, что не мешало бы потом все объяснить милой старушке. А то вдруг Бурштейн надумает ей позвонить.

– Не знаю, как на свою маму, а на тетю вы совершенно не похожи, – сказал Зиновий Борисович. – Впрочем, нос у вас одинаковый. Да и в целом некоторое сходство между вами есть.

Он рассматривал Ларису как вазу, которую собрался приобрести в магазине.

– Знаете, Лариса, у вашего дяди была в свое время умопомрачительная коллекция, – поднял он вверх указательный палец. – Ей бы мог позавидовать любой понимающий в этом деле человек. Одно время даже поговаривали… Словом, ходил такой слух среди нумизматов, что ему каким-то образом достались малаховские монеты.

– Какие монеты? – переспросила Лариса.

– Малаховские, – повторил Зиновий Борисович. – Ах да, вы, наверное, не знаете… Жил в нашем городе еще до советской власти купец по фамилии Малахов. Род Малаховых был очень старинным. И вот их последний отпрыск, надо сказать, человек весьма интересный и образованный, очень увлекался коллекционированием всевозможных исторических редкостей. В том числе у него была богатейшая коллекция монет различных времен и народов. Поговаривают, что все это он отыскивал и собирал буквально по крупицам. Что ни монета – то большущий раритет. Но пришли смутные времена, и Малахов куда-то исчез. Может быть, сгинул в пучине гражданской войны, а может быть, подался за границу…

Зиновий Борисович тяжело вздохнул, как будто сам пережил то смутное время.

– И что же дальше? – нетерпеливо переспросила Лариса.

– Да вот, поговаривали… – слегка замялся нумизмат. – Мне Андрей Васильевич никогда не показывал, правда… В общем, говорили, что небольшая часть малаховской коллекции находится у вашего дяди. Как она могла попасть к нему, я понятия не имею. Да и до сих пор не знаю, правда ли это. Их тоже, между прочим, было пятнадцать штук.

Лариса насторожилась:

– А может быть, это именно те самые монеты? – Уж слишком напрашивалось на ум это предположение.

Но нумизмат скептически махнул рукой. В принципе, его можно было понять. Он же не был в курсе истории с кофейной банкой, газетным объявлением и всем остальным.

– Ну что вы! Я не думаю… Вряд ли… Если бы это были те самые монеты, то они всплыли бы на свет гораздо раньше.

– А они что, очень дорого стоят?

– Стоят – это не совсем подходящее для этого случая слово, – строго произнес Бурштейн. – Правильнее будет сказать, что они очень высоко ценятся. Монеты, они ведь даже в прошлом далеко не всегда были из чистого золота или серебра. Так что сам металл, из которого они отчеканены, может ничего и не стоить. Но они – это живая история. Живая история человечества, которая смогла каким-то чудом сохраниться до наших дней. Это – государства с их правителями и народами. А историческая ценность порой трудно оценима в понимании денежном.

Бурштейн все больше распалялся, его лицо раскраснелось, он внутренне приободрился и стал говорить все с большим пафосом:

– Если вы, к примеру, возьмете это свое наследство и попытаетесь купить на него в булочной буханку хлеба, то вас, естественно, примут за сумасшедшую и ничего вам не дадут. Но если монеты попадут на аукцион, где собираются знатоки, способные оценить уникальность вашего имущества… Там вы сможете стать обладательницей очень приличной суммы.

– И какой же? – Ларисе очень хотелось услышать какое-нибудь конкретное число с конкретным количеством нулей. – Хотя бы примерно?

– Ну, это я вам скажу, когда наш разговор будет носить более предметный характер, – изменился в лице Бурштейн. – Когда я посмотрю, что собой представляет ваше достояние, тогда и дам вам ответ.

– А почему вы думаете, что это не малаховские монеты? – вернулась Лариса к своему предположению. – Неужели это так невероятно?

– Ну, не то чтобы невероятно, – слегка покачал головой Бурштейн. – Просто я знаю совершенно точно, что после смерти вашего дяди никаких монет из малаховской коллекции у него не нашли. Если они когда-то и были, то теперь давно уже принадлежат другому. Ведь всю коллекцию своего мужа Клавдия Алексеевна продала одному нашему общему знакомому. Есть такой Петр Петрович Зюзин. А он-то толк в этом понимает. Так что подобного рода приобретение он мимо своих рук не пропустил бы. Поэтому я вполне могу допустить: то, что попало к вам в руки, достойно определенного интереса, но представляет собой нечто более скромное.

– Но все же представляет, – вставила Лариса.

– Да, но… Скорее всего, это то, что Петр Петрович по каким-то причинам оставил тогда вне своего внимания, – горько сказал Бурштейн. – Тут ко мне, кстати, несколько месяцев назад обращался молодой человек, который предлагал приобрести у него кое-что из той самой малаховской коллекции. Во всяком случае, очень на то похожее. Прямо-таки что не экземпляр – то редкость.

– А вы лично видели эти монеты?

– Нет, он тоже, как вы, сначала пришел ко мне с, так скажем, ознакомительным визитом. А потом по каким-то причинам исчез.

Лариса тут же насторожилась:

– Скажите, а этот молодой человек не мог бы заинтересоваться моими монетами?

– Знаете, Лариса, вряд ли… – Бурштейн смешно оттопырил нижнюю губу. – Он как-то все больше продает. Возможно, не всегда свое, иногда чужое. Вероятно, его кто-нибудь просит о подобного рода услугах. Заинтересовать он вас может разве что как посредник. Но раз уж вы пришли ко мне, к чему вам какие-то дополнительные хлопоты с продажей через десятые руки?

Но Ларису, волею случая приобщенную к миру любителей дорогостоящих ископаемых, волновал по-настоящему один-единственный вопрос:

– А вот скажите, пожалуйста, Зиновий Борисович, вы не знаете такого парня по фамилии Алексей Юрьев?

– Так это он и есть, – просто ответил Бурштейн. – Я про него вам сейчас и говорил. А вы что – знакомы?

Лариса чуть было не подпрыгнула на своем стуле. Вот так штука… Она постаралась, однако, всеми силами скрыть свое нетерпение и как можно спокойнее сказала:

– Нет. Встречаться нам не приходилось. Мне просто о нем говорили, так же как и о вас. Скажите, а вы не знаете, где можно было бы его найти?

– Увы, – развел руками Зиновий Борисович. – Лично к нему я никогда не обращался. Без надобности, знаете ли… Так что, простите, но его координаты я не знаю. Он представился, предложил мне монеты, а потом пропал.

– Какая жалость! – совершенно искренне воскликнула Лариса.

– Я вас уверяю – это не лучший вариант для вас. Лишние хлопоты, комиссионные…

– Понимаете, Зиновий Борисович, у меня, возможно, появятся в ближайшее время еще кое-какие дела, и этот человек мне нужен, – настаивала на своем Лариса. – Так что, если вас не затруднит, когда этот Юрьев появится у вас, спросите у него, как я с ним могу связаться.

– Хорошо, хорошо, – заверил Бурштейн. – Обязательно спрошу… Так что все-таки насчет ваших монет? Я могу их посмотреть? Привозите, бояться меня нечего… Не берите пример с Юрьева, не исчезайте.

– Да, я привезу их вам на днях. Вот мой телефон. – Лариса вынула из сумочки визитку. – Но если я вдруг не появлюсь, вы не забудьте про мою просьбу насчет Юрьева.

– Да-да, конечно, хорошо, – проговорил Бурштейн, проводив Ларису в прихожую и включая свет.

Она попрощалась с коллекционером очень любезно и уже через несколько минут сидела в своей машине, напряженно прокручивая в голове новые подробности, проливавшие свет на все последние события.

«Итак, подведем итог, – рассуждала она про себя. – Клавдия Алексеевна продает коллекцию мужа его другу – Петру Петровичу Зюзину. Но самое-то ценное, оказывается, хранилось отдельно. И это, возможно, значит, что слухи о малаховских монетах в коллекции Баташова вовсе не преувеличены. Эх, знала бы сама Клавдия Алексеевна, что она хранила все эти годы! А Юрьев наткнулся на сокровище совершенно случайно. В процессе, так сказать, повседневных разведывательно-розыскных мероприятий.

И не успел он заполучить в свои цепкие руки неожиданно попавший в поле его зрения лакомый кусок, как уже начал прикидывать, кому бы все это можно было повыгоднее продать. Тоже мне посредник, не брезгующий откровенно незаконными средствами обогащения! И ведь, судя по всему, дело его оказалось бы в шляпе, если бы не взыграла вдруг молодая кровь в гражданине Пшеничникове от жадности…

Так что фокус определенно не удался. Так ему и надо, этому Юрьеву! Только вот найти его сейчас не представляется возможным. То, что он не живет дома, – это сто процентов. Иначе Устьянцев из него бы душу вытряс. Просить Карташова установить его адрес – пустая трата времени. Нужен план, и осуществить его Лариса сможет с помощью квартиры Ольги Нестеровой.

Глава 10

Весь остаток дня и следующий день Лариса посвятила делам, не имевшим никакого отношения к разгадываемой ею задаче. Да и разгадывать-то, как ей казалось, уже было практически нечего.

А план у Ларисы созрел вполне конкретный. Он появился у нее после разговора с Ольгой перед ее отъездом в Германию. Ольга была в своем репертуаре – совсем забыла, что соседка по площадке, укатившая на днях в деревню, также в свою очередь попросила Ольгу на месяцок приглядеть за ее квартирой. Раиса Григорьевна работала лифтершей в том же доме, где жила.

Короче говоря, под присмотром Ларисы оказалась не одна, а целых две квартиры, находящихся рядом. Цветочные горшки и аквариум в придачу. Прихватив ключи и пожелав Нестеровой счастливого пути, она стала обдумывать свой план.

Первым делом нужно было раздобыть приманку. Но с этим, скорее всего, проблем не будет. Это почти технический вопрос.

Лариса взяла трубку телефона и позвонила Клавдии Алексеевне Баташовой.

– Здравствуйте, это Татьяна, – поздоровалась она, услышав в трубке старушечий голос.

Она хотела было уже представиться Ларисой, но вовремя вспомнила, что посещала квартиру Баташовой под именем своей сестры.

Восторгу Клавдии Алексеевны не было предела:

– Да, я вас узнала. Очень хорошо, просто прекрасно, что вы мне позвонили! Может быть, зайдете ко мне хоть ненадолго? Как там у вас дела? Все хорошо?

Старушка опередила желание Ларисы, которая, собственно, и собиралась напроситься в гости.

– Можно я зайду сегодня? – спросила Лариса.

– Конечно, конечно! Приходите, я буду очень рада! – запричитала Клавдия Алексеевна своим обычным тоном, как будто чем-то или кем-то восхищалась.

Лариса собралась быстро, боясь опоздать на это важное мероприятие, хотя ее никто не подгонял. Просто ей хотелось все сделать побыстрее, не потеряв ни единой секунды. Через пятнадцать минут после звонка «Вольво» уже припарковывалась возле подъезда вдовы нумизмата.

Клавдия Алексеевна встретила ее не менее радушно, чем в первый раз. Она разговаривала с Ларисой так, будто знала ее несколько лет.

– Проходите, Танечка, проходите! Давненько мы с вами не виделись. Я понимаю, что у вас дела. У женщины всегда забот хватает: дом, семья, работа. Мы сейчас с вами чай будем пить.

– Спасибо, – поблагодарила ее Лариса. – Вообще-то я только что завтракала, но все равно не откажусь.

– Чай – это не завтрак, – с улыбкой сказала Клавдия Алексеевна. – Чай – это традиция. За чаем и разговор легче идет.

Лариса не стала оспаривать это умозаключение и уселась за стол. После того как чай был разлит, а варенье разложено по розеткам, она спросила:

– Клавдия Алексеевна, а вы по-прежнему хотите продать ваши монеты?

– Эх, Танечка, я уж и не знаю даже, – вздохнула Клавдия Алексеевна. – Наверное, все-таки продам…

– А хотите, я вам помогу? Мне, честно говоря, очень это нужно, чтобы установить кое-какие знакомства. Да и вам хлопот меньше будет.

– Ну, если это вам нужно для дела, так извлечем из этого двойную пользу, – согласилась обладательница столь притягательных для некоторых субъектов старых металлических кружочков.

– За сохранность монет вы, пожалуйста, не беспокойтесь! – приложила руки к груди Лариса. – Все будет храниться очень надежно. Буду беречь их как зеницу ока.

– Ну что вы, что вы! Я не беспокоюсь. По-моему, вы не из тех людей, которым нельзя доверять.

«Ох, до чего же она любит делать комплименты! Очевидно, это привычка, выработанная годами!» – подумала Лариса.

А Клавдия Алексеевна тем временем открыла сервант и достала оттуда те самые пятнадцать монет, которые, по мнению Ларисы, вполне могли некогда принадлежать купцу Малахову.

– Скажите, а почему вы не обратились к друзьям и знакомым вашего мужа? – спросила она, рассматривая монеты. – Ведь они, наверное, могли бы легко вам помочь. Я имею в виду его соратников по увлечению.

– Ах, Танечка, соратники по увлечению, как вы их назвали, после смерти мужа почти и не появлялись! – горько воскликнула Баташова. – Многих я уже и не помню.

– А тот самый человек, которому вы продали монеты?

– Петр Петрович? Вот про него я и говорю, – с обидой в голосе заключила Клавдия Алексеевна. – Я его не видела с тех самых пор, как продала ему коллекцию. А ведь обещал заходить, звонить… Так что мне и неудобно как-то сейчас к нему обращаться.

Лариса поняла, что эта тема разговора для Клавдии Алексеевны была не самой приятной, поэтому сама постаралась сменить пластинку:

– Кстати, чтобы мне не докучали расспросами, можно я представлюсь вашей родственницей? Если вы, конечно, не возражаете…

– Хорошо, – охотно согласилась пожилая женщина.

Похоже, фиктивные родственники ее ничуть не смущали, а, наоборот, даже доставляли некоторое удовольствие.

Лариса еще с полчаса пила чай с гостеприимной Клавдией Алексеевной, а затем, аккуратно уложив драгоценные монеты в сумочку, откланялась. Впереди была самая главная часть операции.

* * *

«Продам коллекцию уникальных старинных монет, 15 штук. Дорого. 74-78-90».

Алексей посмотрел на это объявление и невольно замер. Его рука с сигаретой застыла на полпути от рта к пепельнице. Эти самые пятнадцать монет преследовали его уже довольно давно.

Как все глупо получилось! На него снизошло какое-то вдохновение, когда он именно ту самую добычу решил приберечь для себя. Обойти шефа и продать налево. И тот смешной еврейчик подтвердил, что это может быть очень даже ценно. А Леший, сволочь, взял и все испортил.

– Сука! Дерьмо поганое! «Шестерка» сопливая! – вслух выругался Алексей по адресу своего подельника.

Идиот, даже спрятать по-нормальному не смог. Они со Смитом накостыляли ему тогда хорошенько, и он сознался. Да поздно было – банку с кофе нашла соседка и сдала в милицию. И пришлось им довольствоваться подержанным магнитофоном, парой колец и ношеной обувью.

Тьфу на него, на козла! Убить его за такое мало…

Однако Алексей Юрьев в принципе был гуманистом. Он не был способен лишить человека жизни. Даже за то, что проделал Леший.

«Ничего, бог его накажет», – злорадно думал Алексей о Пшеничникове. Если уже не наказал – ведь ничего пацан, по сути дела, в жизни делать не умеет. Разве что на стреме стоять.

– Но это объявление! – снова вслух произнес Юрьев. – Это стоит пощупать…

«А может быть, не стоит?» – спрашивал его внутренний голос. Можно ведь и загреметь под фанфары…

По слухам, доходившим до Алексея, обманутые им люди его искали. Крепко искали… Да не знали, что у него есть покладистая подруга по имени Ирина, у которой, в свою очередь, есть две квартиры. В одной из них он сейчас и отсиживался, а Ирина раз в три дня его навещала.

– Хорошо, хоть с женщинами проблем нет, – довольно сказал Алексей, глядя на себя в зеркало. – Всегда помогут, отогреют и спать положат.

Юрьев вышел на кухню и поставил чайник. И внезапно подумал, что пора что-то менять в жизни. У него было ощущение, что над ним нависают тучи. И пришло время, когда необходимо принимать радикальное решение. Например, о переезде в другой город. В Питер, например… Для него наверняка там найдется работенка. Может быть, такая же, как и здесь. А с городом на Волге пора завязывать. Слишком здесь он наследил.

Но для того чтобы отсюда свалить насовсем, нужны деньги. А где их взять? Может быть, все-таки это объявление? Вдруг это те самые монеты, малаховские…

Он порылся в записной книжке и сверил телефоны. Нет, у той старухи телефон был другой. Тогда кто же это? А может, и не те монеты вовсе… Почему именно они?

С другой стороны, могла же старуха, перепугавшись после ограбления, кому-нибудь их сдать по дешевке. Вполне возможный вариант.

Хотя нет, опасно… Если монеты те самые, то опасно. И это может быть подставой! Элементарной подставой!

Таким образом Алексей размышлял несколько часов. В нем боролись Юрьев-авантюрист и Юрьев-рационалист.

Вообще Алексея нельзя было отнести к нервным людям. Он, как правило, был спокоен, уверен в себе и рассудителен. Поэтому, может быть, за два с лишним года занятий криминальными делами ни разу не попался в руки милиции. Словно судьба хранила его.

Но сейчас, после того, как он кинул шефа с монетами, а этот напыщенный индюк Устьянцев крепко обиделся на него за накол с иконами, ему в Тарасове, похоже, делать больше нечего. Кто проболтался шефу о монетах? Алексей на этот вопрос ответа не знал, но предполагал, что это дело рук Бурштейна.

– Вот проклятый иудей! Надо к тебе прийти в субботу и запихнуть в глотку кусок свинины, чтобы ты больше не следил там, где не надо! – со злостью выкрикнул Алексей.

– Ты чего кричишь? – неожиданно услышал он голос за спиной и вздрогнул.

Резко обернулся и увидел Ирину, которая растерянно стояла сзади с сумкой продуктов.

– Это ты? – нахмурился Алексей.

– Да, я, – ответила Ирина, – а что, глазам своим уже не веришь?

– А почему ты входишь без звонка? – неожиданно наехал он.

– Я всегда вроде бы так входила, – растерялась Ирина.

– Ты меня до невроза доведешь!

– Что? – вдруг взвилась Ирина. – Кто кого до невроза доведет – еще посмотреть надо! Ни фига себе – живет тут как у Христа за пазухой, и недоволен. В общем, так… Давай-ка завтра отсюда сваливай, дружок.

– Это еще почему?

– Потому что я так хочу, – отрезала Ирина. – И где, кстати, обещанный подарок к зиме?

– Это ты о чем?

– О дубленке, конечно.

Юрьев тяжело вздохнул. Денег на дубленку у него не было, а обещание ее купить он дал в сложный для себя период, когда ему нужно было убедить Ирину в том, что он нуждается в этой квартире.

– Хорошо, я постараюсь в ближайшее время… – неопределенно махнул он рукой. – Купить, короче…

И вышел в комнату. Мысли его снова вернулись к объявлению в газете. Если все пойдет как всегда, это даст ему необходимые средства, чтобы свалить отсюда. Естественно, никаких дубленок он покупать и не собирался. Ему нужны были деньги только для того, чтобы начать новую жизнь. Вернее, продолжить старую, в новой среде.

И Юрьев, выкурив сигарету, взял трубку телефона и набрал указанный в газете номер.

* * *

Вопрос о том, где Ларисе принимать гостей, решился сам собой. Естественно, в одной из квартир, оставленных на попечение хозяйке ресторана со всей их флорой и фауной. Единственное, что сделала Лариса, – она внесла некоторые изменения в интерьер квартиры Нестеровой. Там, в частности, появился небольшой сейф, позаимствованный из ее собственного кабинета в ресторане «Чайка».

Такого рода утварь носит скромное название, характеризующее его предназначение, – несгораемый шкаф. Прятать секретные документы от вражеских лазутчиков в таком неуклюжем стальном ящике ядовито-зеленого цвета, навевающего смертельную тоску, не стоит. Чаще всего его содержимое не представляло собой какой-либо особой ценности, а вот для данного случая он вполне мог сгодиться. Оставалось только ждать…

Но вот наконец вышли в свет номера газет с объявлением, придуманным как приманка для Юрьева. Лариса специально купила все газеты, где она дала эти объявления, чтобы лично убедиться, что все на месте.

И вот раздался первый телефонный звонок.

– Здравствуйте, я по объявлению. – Начало разговора не блистало оригинальностью.

Мужской голос был немолод.

– Да, я вас слушаю.

– Мне хотелось бы узнать поточнее, что именно вы намереваетесь продать, – спросил позвонивший.

– Вы можете лично прийти и посмотреть у меня дома, – предложила Лариса.

– Как вас найти?

Лариса продиктовала адрес и положила трубку. Непохоже, что звонивший был Алексеем Юрьевым, – больно уж старый голос был у человека.

Тут же раздался второй звонок – это оказался мальчик, позвонивший, скорее всего, из интереса и не обладавший необходимой суммой для покупки.

А нетерпение Ларисы росло с каждым часом. Тут, как назло, какой-то посторонний ошибся номером, что совсем уже вывело ее из себя.

Первый звонивший, тот самый, с немолодым голосом, в назначенный час не появился. Это совсем расстроило Котову. Она уже начала сомневаться в удаче своей затеи. Потом подумала, что если уж не удастся выйти на Юрьева, то, может, хотя бы появятся люди, которые действительно захотят купить монеты. И она поможет этим Клавдии Алексеевне. Но это уж совсем на худой конец.

И тут снова зазвонил телефон. Лариса быстренько взяла трубку и услышала очень знакомый, размеренный и в то же время скрипучий, картавый голос:

– Здравствуйте. Это вы продаете монеты?

– Да, – ответила Лариса, пытаясь опознать, кому же принадлежит голос.

– Позвольте полюбопытствовать, какие?

– Пятнадцать штук, очень редкие, из малаховской коллекции, – стараясь быть солидной, сказала Лариса.

– Ах, так это вы, милая дама, приходили ко мне недавно и пропали! – тоном учителя, поймавшего ученика за недостойным занятием, произнес голос, и Котова узнала его обладателя.

Это был не кто иной, как Зиновий Борисович Бурштейн, заслуженный нумизмат города.

– Так что же вы не пришли ко мне? – продолжил он свои вопросы.

– Понимаете… Мне посоветовали дать объявление… – не очень решительно начала оправдываться Лариса. – А кстати, Алексей, тот самый, не объявлялся ли у вас?

– Нет, не объявлялся, – ответил Бурштейн. – Так я могу посмотреть монеты?

– Вы знаете, я уже договорилась с одним покупателем, так что…

– Вы хотите сказать, что монеты проданы? – Интонация Зиновия Борисовича стала вмиг недовольной.

– Практически да, – призналась Лариса.

– А почему же вы в самом начале разговора об этом не сказали?!

На этот вопрос ей нечего было ответить.

– Так не делают, милейшая! – повысил голос нумизмат. – Это непорядочно – выманить информацию и предлагать монеты кому ни попадя по телефону! Безобразие!

Произнеся эту гневную тираду, Бурштейн повесил трубку. Лариса почувствовала себя не очень уютно. Ей, конечно, в силу ее социального статуса приходилось выслушивать массу недовольств, ей говорили, что у нее нет совести: в то время как народ голодает, она с жиру бесится… В общем, мало ли недовольных в наше время. Но сейчас почему-то слова Бурштейна задели ее.

Впрочем, она постаралась забыть об этом. Ведь главной целью у нее был Алексей Юрьев. И именно его звонка она ждала.

Но, как это часто бывает, после разговора с Бурштейном телефон перестал звонить совсем. Он молчал и молчал, не подавая никаких признаков жизни. Сторонница справедливого возмездия даже пару раз сама, без всякой на то причины, снимала телефонную трубку. Уж не испортился ли аппарат? Но нет, Лариса, приложив трубку к уху, каждый раз слышала равнодушный длинный гудок.

Потом она начала думать, что Бурштейн и Алексей работают в связке и Зиновий Борисович просто-напросто обманул ее в первую их встречу. А на самом деле звонил, представляя интересы Алексея. Но следующий же звонок опроверг эту версию…

…Он раздался совершенно неожиданно, когда Лариса решила уже, что специально ждать не стоит, и собиралась отправиться по своим делам. Она даже дернулась, услышав длинную трель. Ее будто током шибануло, словно все ее нервное напряжение вмиг превратилось в электрическое.

«Надо же, так испугаться телефонного звонка!» – удивилась она сама себе.

Она подбежала к аппарату, сняла трубку, но, прежде чем поднести ее ко рту, чуть выждала, стараясь успокоиться и побороть волнение.

– Добрый день. – В трубке послышался мужской голос.

Он был таким приятным, а интонация такой доброжелательной. Так разговаривают только продавцы в дорогих магазинах, да и то не всегда.

– С кем бы я мог поговорить по поводу объявления? – спросил голос.

– Со мной, я вас слушаю. – Лариса постаралась не уступать своему собеседнику в приветливости и не терять самообладания.

Что-то ей подсказывало, что это звонит не кто иной, как господин Юрьев.

– Мне хотелось бы взглянуть на ваши монеты. Где и когда я могу это сделать?

– В принципе, я сегодня свободна весь день, так что давайте решим, когда удобно вам, – предложила услужливо Лариса.

– Где вы находитесь?

Она подробно объяснила, как найти квартиру Нестеровой, не забыв упомянуть код подъезда.

– Спасибо, я все понял, через два часа вас устроит? – осведомился любезный собеседник.

– Конечно. Буду ждать. Вас как зовут?

– Алексей.

Ларису пронзило необыкновенное чувство, сродни тому, когда после долгих неудач тебе улыбается счастье. Видимо, она и в самом деле не ошиблась в своих предчувствиях. Она ощутила очередной прилив радости вперемешку с волнением.

– Алексей? – переспросила она.

Ей хотелось лишний раз убедиться, что это то самое имя, которое уже несколько дней подряд сидело у нее в печенках и не давало покоя.

– Да-да, – услужливо подтвердил он.

– Меня зовут Лариса. Так я вас жду?

– Да, договорились, – ответил Алексей и положил трубку.

«Значит, все-таки сработало!» – торжествовала Лариса. Только бы не сглазить… Поднимать тревогу, конечно, еще рано. Вот когда она убедится в том, что Алексей тот самый, кто ей нужен, вот тогда она и обложит зверя по всем правилам.

Лариса прекрасно понимала, что сейчас ей бояться нечего. Юрьев – это вор, мошенник, аферист, но уж никак не бандит. Однако тревога тем не менее присутствовала в ее душе при мыслях об ожидаемой встрече. На всякий случай Лариса припасла для себя излюбленное средство защиты – газовый баллончик, который совсем недавно ее выручил.

К тому же она прихватила с собой из дома кое-что из личных вещей, чтобы создать картину привычной жизни и почувствовать себя в чужой квартире как в своей собственной. Иначе этот пройдоха запросто может заметить какие-нибудь малейшие несоответствия – и пиши пропало.

Для большей убедительности она расставила несколько фотографий в рамочках и без оных с изображением своего лучезарного лика.

Два часа в ожидании гостя Лариса провела нервно. Она искурила около половины пачки своих любимых «Кент Лайтс» и почувствовала, что, видимо, для такой ситуации эти сигареты слабы. Можно сказать, что она согласилась с мнением своего мужа Евгения, который презрительно называл ее любимые сигареты «чистым воздухом», сам предпочитая уже много лет крепкие «Ротманс Интернэшнл».

Лариса пыталась читать найденный в шкафу у Нестеровой детектив, но совершенно не могла вникнуть в сюжет. Мысли ее были заняты абсолютно другим – своим собственным детективом, который она расследовала сейчас в реальной жизни.

И вот наконец в прихожей, как награда терпеливому ожиданию, залился соловьиной трелью электрический звонок. Лариса взглянула на часы. Почти минута в минуту – ровно два часа назад она разговаривала с Алексеем по телефону.

Она распахнула дверь. На пороге стоял молодой человек лет тридцати, приблизительно ее роста. Темноволосый, с приятным лицом, весьма аккуратно одетый. По-видимому, он уделял своей внешности не меньше внимания, а может быть, и больше, чем иная женщина.

– Здравствуйте, вы Лариса? Меня зовут Алексей, – представился он.

– Проходите, пожалуйста, – пригласила его войти в квартиру псевдохозяйка. – Садитесь, я сейчас принесу монеты.

Алексей снял куртку в прихожей и прошел, следуя приглашению, в комнату, в которой со всех сторон на него смотрели фотографии улыбающейся, задумчивой или загадочной блондинки с зелеными глазами. Фотографии женщины, желающей расстаться с уникальными монетами.

Усадив дорогого, если судить по затраченным ею усилиям, гостя на стул так, чтобы он мог видеть в раскрытую дверь несгораемый шкаф, стоявший в спальне, Лариса направилась к этому зеленому ящику. Через минуту она вынесла Алексею черную металлическую коробочку прямоугольной формы, в которой она хранила монеты. Лариса открыла ее, боясь только одного – как бы не задрожали руки. И вообще она опасалась сделать что-нибудь не так.

– Вот, смотрите, – сказала она с улыбкой.

Как только гость взглянул на предмет торга, он так и замер, не шевелясь. А лицо его, наоборот, оживилось, будто он только что встретил старых знакомых. Он начал вынимать монеты одну за другой, осматривая их с обеих сторон. И увиденное произвело на него неизгладимое впечатление. Было заметно, что ему с большим трудом удается скрыть переполнявшую его от пяток до макушки радость.

– Откуда это у вас? – спросил он, поднимая глаза на Ларису.

– Не волнуйтесь, не украла, – успокоила его хозяйка, давая понять, что ей не по нутру подобные вопросы.

Однако, не желая показаться излишне грубой, добавила:

– Родственница попросила продать. Она уже слишком старенькая, ей трудно заниматься подобного рода делами.

Алексей изучал монеты, время от времени отрывал от них взгляд и задумывался, как бы невзначай бросая взгляды на Ларису. Его мучил вопрос – как могли оказаться монеты у этой женщины?!

– А как зовут вашу родственницу? – небрежно спросил Алексей.

– Клавдия Алексеевна, – простодушно ответила Лариса. – А что, вы ее знаете?

Алексей неопределенно пожал плечами.

– Вообще-то в нашем городе не так много людей, которые коллекционируют монеты, – ответил он. – Впрочем, Клавдию Алексеевну я не знаю. Этим все больше мужчины занимаются.

«Врет, определенно врет!» – подумала про себя Лариса.

– Скорее всего, эти монеты попали к ней по наследству, – добавил Алексей.

«Какой ты догадливый, однако!» – мысленно прокомментировала его высказывание Лариса.

А вслух сказала:

– Да, это наследство покойного мужа. Она, кстати, пыталась их не так давно продать, но вышла нехорошая история…

– Какая? – поднял брови гость, оторвавшись от монет.

– Ее обокрали.

– Вот как?

– Да, но потом монеты нашли. А Клавдия Алексеевна решила передать их мне – говорит, не хочу связываться больше со всем этим.

– Это правильно, – рассудительно произнес Алексей. – Много мошенников в наше время, много…

– И не говорите! – улыбнулась Лариса, открыто глядя на Алексея, чтобы у него и мысли не могло возникнуть о том, что она его в чем-то подозревает.

Он рассматривал монеты еще с минуту, потом спросил деловым тоном:

– Ну и сколько вы хотите за все это получить?

– А как по-вашему, на что я могу рассчитывать? Сколько вы мне предложите? – несколько игриво ответила Лариса вопросом на вопрос.

– Сколько? – переспросил Алексей и задумался. – Знаете, мне сейчас трудно сказать…

– Но все же… Мне говорили коллекционеры, что это довольно редкая вещь.

– Думаю, мы договоримся. Где-то в пределах десяти тысяч, – небрежно, но в то же время нервно произнес он.

Лариса секунду подумала, потом кивнула в знак согласия.

– Вы только попридержите, пожалуйста, все это, – быстро сказал Алексей. – У меня в настоящий момент нет наличности, но я решу проблему в течение нескольких дней. Если кто-нибудь будет интересоваться, скажите, что покупатель уже есть.

– Но… Если мне предложат больше?

– Не предложат, уверяю вас. Вряд ли… – Алексей явно занервничал. – Это вопрос всего лишь нескольких дней.

Он подкреплял свои слова жестами, но Ларису они убеждали лишь в том, что она на правильном пути.

– Я вам позвоню завтра, и мы окончательно договоримся, – продолжал Алексей. – Можете считать, что я купил у вас эти монеты.

Он посмотрел еще раз на коробку.

– Хорошо, можете считать, что вы меня уговорили, – сказала Лариса. – Только звонить лучше к вечеру. Днем, как правило, меня не бывает дома.

Естественно, эти слова были сказаны исключительно для того, чтобы Алексей клюнул на приманку. Именно днем она и планировала контролировать ход дела, чтобы встретить Алексея здесь еще раз уже со всеми необходимыми почестями в виде милиции.

– Просто сегодня у меня выходной. А так я работаю – живу ведь одна, мне никто не помогает. – Она несколько лукаво стрельнула глазами в Алексея.

Тот усмехнулся и одарил ее тоже вроде бы заинтересованным мужским взглядом. Однако в этих глазах Лариса увидела лишь меркантильный интерес прожженного афериста.

Она взяла со стола коробку и отнесла ее обратно в сейф. Заперев его, бросила ключ в незатейливый керамический сосуд, изображавший миниатюрную бочку, которую обхватил всеми четырьмя лапами косолапый медведь. И все это она проделала на глазах у Алексея, чтобы ему не пришлось рыскать по квартире в поисках ключа, и, таким образом, создала возможность для взятия его с поличным.

– Ну, всего доброго, – улыбнулся покупатель, натягивая куртку. – Я постараюсь решить вопрос с деньгами побыстрее.

– Да, конечно, это было бы замечательно, – произнесла в ответ Лариса.

Она открыла дверь, провожая его и произнося про себя: «Буду ждать с большим нетерпением».

* * *

Все! Добыча увидела наживку. Крючок премудрый пескарь почти заглотил. Осталось ждать, по мнению Ларисы, совсем недолго.

Ведь монеты явно представляют для Юрьева интерес. И в том, что визитером был Юрьев, и в том, что он придет сюда опять, Лариса не сомневалась. Какой смысл ему тянуть? Случай был особый, к тому же Лариса предупредила его о том, что она с продажей медлить не собирается. Поэтому несанкционированного визита Алексея в квартиру Нестеровой можно ожидать буквально на днях.

Лариса приступила к завершающей фазе своего простого, но коварного плана. Утром следующего дня она, как обычно, полила цветы в обеих оставленных квартирах и в девять часов вышла из подъезда.

«Вольво» находилась на ближайшей автостоянке. Усевшись в машину, Лариса отъехала на пару кварталов, а потом, свернув за угол, остановилась и вышла. Затем она пешком направилась обратно, прямехонько к дому, который недавно покинула.

Но только вошла она совершенно в другой подъезд, расположенный в противоположном конце здания. Доехав на лифте до девятого этажа, она поднялась по металлической лестнице на чердак и оказавшись перед дверью, воспользовалась служебными ключами Ольгиной соседки – Раисы Григорьевны, которые висели у той в прихожей. Об их предназначении Ларисе поведала Ольга, когда они вдвоем совершали ознакомительный обход.

Миновав темный чердак, она вновь оказалась в подъезде Нестеровой. Эти меры предосторожности она принимала на тот случай, если бы злоумышленники вели наблюдение за подъездом, не поверив на слово Ларисе о том, что днем ее не бывает дома.

Открыв квартиру, Лариса убедилась, что в ней по-прежнему никого нет. Затем она отправилась к Раисе Григорьевне и заняла наблюдательный пост за входной дверью.

В глазок была видна буквально вся лестничная площадка. Просто идеальный наблюдательный пост – лучше нарочно не придумаешь. Подарок судьбы…

Лариса поставила рядом с дверью стул, чтобы иметь возможность отдыхать, не покидая пост. Так она продежурила, поглядывая в дверной глазок и вслушиваясь в каждый звук за дверью, до полудня. Решив, что пора закругляться, она покинула квартиру лифтерши, так никого и не дождавшись.

Затем Лариса проделала весь путь обратно по чердаку через другой подъезд и пешком до оставленной машины. Вернув свое средство передвижения на стоянку, она на этот раз уже вполне легально двинулась «домой». И уже часов до пяти коротала время в обществе аквариумных рыбок.

Около пяти ее побеспокоил телефонный звонок. Незнакомый ей голос поинтересовался насчет монет. Естественно, Лариса сказала, что они уже проданы. Возможно, это звонил подельник Алексея, чтобы точно удостовериться в том, соблюдает ли она условия заключенного договора. Голос в трубке выразил свое сожаление о состоявшейся сделке и отключился.

На следующий день Лариса повторила все манипуляции заново, соблюдая в точности часы мнимого отъезда и приезда. Но и на этот раз никаких гостей к Нестеровой не пожаловало.

Наконец настало третье утро ожидания желанного, но одновременно непрошеного гостя с повторным, но неофициальным визитом. Занимая свой ставший уже привычным пост у двери лифтерши Раисы Григорьевны, Лариса иронично вслух заметила:

– И вот он в третий раз закинул невод…

Но это была единственная шутка, которую она себе позволила. Она снова принялась терпеливо ждать, всматриваясь, вслушиваясь, надеясь…

Примерно без пяти минут десять покой лестничной площадки нарушил появившийся из лифта парень лет двадцати пяти, одетый в серую невзрачную куртку и широкие штаны. Сам он был невысок, плечист и сутуловат. С первых секунд могло показаться, что у него вообще нет шеи, а голова посажена прямо на туловище.

Парень огляделся по сторонам, направляясь к квартире Нестеровой. Остановился у двери и позвонил. Естественно, ему никто не открыл. Он позвонил еще несколько раз, делая небольшие промежутки. Но на соловьиную трель так никто и не откликнулся.

«Может быть, это знакомый Ольги?» – неожиданно подумала Лариса, наблюдая за стараниями парня в глазок.

«Хотя нет, – сама себе ответила она. – Слишком зеленый. Ольга любит солидных мужиков».

И в этот момент по лестнице на площадку поднялся ее долгожданный покупатель. Он был все в той же куртке, такой же аккуратно причесанный и отутюженный.

Молодые люди о чем-то недолго посовещались вполголоса, так что Ларисе не удалось за дверью разобрать почти ни слова. Затем Алексей достал из кармана отмычки и, склонив голову, начал колдовать над замками.

Второй молодой человек внимательно наблюдал за ним, время от времени оглядываясь по сторонам. Когда он смотрел в сторону двери Раисы Григорьевны, Ларисе начинало казаться, что ее легко можно заметить через стеклянный глазок. Но это было из области мистики, а в действительности Алексей достаточно быстро справился с задачей. Ее упростила ему сама Лариса, закрыв дверь только на один замок.

Вскоре парни спокойно вошли в квартиру Ольги как к себе домой, и все опять стихло.

И вот теперь нельзя было терять ни минуты. Сейчас Алексей со своим напарником полезут в несгораемый шкаф, воспользовавшись ключом, оставленным на серванте.

«Тот, второй, наверняка и есть Кузнецов по кличке Смит, – подумала между тем Лариса. – Если, конечно, Юрьев не произвел полную замену технического персонала».

Лариса решила сыграть над Юрьевым злую шутку. Она оставила на том же месте, которое она открыто демонстрировала покупателю, почти такой же ключ. Очень похожий.

Но, легко попадая в замочную скважину сейфа, этот ключ открыть замок не мог. Он вхолостую прокручивался, лишь слегка цепляя несложный механизм. Таким образом, пока Юрьев разберет, что к чему, пройдет достаточно времени для того, чтобы успеть сообщить куда следует.

Теперь требовалась грубая мужская сила, способная повязать аферистов. Требовались бойцы доблестной милиции. И Лариса, недолго думая, набрала телефон Олега Карташова.

– Олег Валерьянович? – уже внутренне торжествуя, уточнила она, услышав знакомый голос. – Рада застать тебя на работе. Котова Лариса Викторовна беспокоит.

– Лариса, у тебя, похоже, настроение хорошее? – тут же поинтересовался Карташов.

– Да, потому что я поймала их, Олег, – объяснила Лариса.

– Кого поймала?

– Ну, тех, кто украли монеты.

– Какие монеты? – продолжал недоумевать Карташов.

– Ты, похоже, совсем заработался. Последний раз мы по какому вопросу встречались?

– А-а! – хлопнул себя по лбу капитан. – Встречались мы, увы, снова по делу… – вздохнул он. – А хотелось бы…

– Сейчас не время для кокетства, – сурово оборвала его Лариса. – Я же говорю – я поймала преступников. Они заперты в квартире, можно высылать опергруппу и брать их с поличным.

– А ты откуда говоришь? – стал серьезным Карташов.

– Из соседней квартиры.

И Лариса назвала адрес, где проживала Нестерова. Карташова же, пытавшегося дотошно узнать детали, она прервала на полуслове, заверив, что опергруппа порожняком не уедет. Карташову оставалось только вздохнуть и положить трубку.

Теперь Ларису беспокоили только две вещи: как скоро приедет милиция и не натворят ли чего-нибудь негодники в Ольгиной квартире?

Ожидание длилось минут десять. Ребята в камуфляжной форме и бронежилетах, вооруженные как на кавказскую войну, в сопровождении капитана Карташова, позвонили в квартиру лифтерши.

Лариса вышла на лестничную площадку и указала дверь, за которой находились преступники.

– Это здесь, – сказала она. – Их там двое.

– Хорошо. Вперед, – скомандовал какой-то из камуфляжников, по-видимому старший. – Отойдите, пожалуйста, – вежливо кивнул он Котовой. – Вернитесь к себе.

Она поняла, что омоновцы собираются продемонстрировать удаль молодецкую и взломать дверь. Но Лариса не могла допустить, чтобы эти дюжие крепыши в тяжелых ботинках сломали Ольгину дверь. Ей очень не хотелось усугублять материальными издержками и порчей имущества подруги свои весьма бесцеремонные действия по отношению к ее квартире.

И она достала ключи:

– Вот, возьмите, не надо ломать дверь.

Старший камуфляжник слегка потоптался на месте, потом взял ключи и жестом успокоил бойцов, которым, видимо, было все равно – входить в квартиру спокойно через дверь или взламывать ее. Возможно, адреналин, бродивший внутри бойцов, скорее призывал к выбору второго варианта.

Так или иначе, дверь была открыта весьма цивилизованным способом. Омоновцы сработали быстро. Они один за другим кинулись в квартиру, принимая положенные в таких случаях меры предосторожности на случай вооруженного сопротивления. Лариса услышала только устрашающий крик:

– На пол! Быстро на пол! Лежать! Кому говорят, лежать!

Раздался грохот. Кто-то взревел от боли, словно зверь, угодивший лапой в капкан.

Стоя перед открытой дверью, организатор всей этой кутерьмы и свистопляски увидела, как милиционеры выводят одного за другим воров-неудачников. Руки схваченных на месте преступления были заломаны так, что те еле передвигались, чувствуя себя в высшей степени дискомфортно.

Алексей попытался на ходу повернуть голову в сторону Ларисы, но тут же был грубо одернут за волосы одним из конвоиров. Последним на пороге квартиры показался Карташов.

– Ты как? – спросил он у Ларисы, не успев перевести дух.

– Нормально. А ты?

– А мне-то что? – пожал плечами сухопарый капитан. – Это они все сделали. – Он кивнул на бригаду молодцов, уводивших задержанных вниз. – Ты, может быть, все-таки мне объяснишь, что произошло и как ты здесь оказалась?

– Ты еще спроси, когда все это кончится, – съязвила Лариса.

– Ты о чем?

– О том, когда кончится наконец то, что «новая русская» Лариса Котова помогает капитану милиции Олегу Карташову раскрывать преступления…

– Да, когда это, в конце концов, кончится?! – начиная злиться, спросил капитан и тут же смягчился:

– Извини, пожалуйста…

– Ничего, не стоит, – ответила Лариса. – А когда это кончится, я и сама не знаю. Понятия не имею… Кстати, на всякий случай проверь вот этот телефон – может, тебе пригодится.

Она вынула бумажку, на которой когда-то Алик Пшеничников по прозвищу Леший написал ей телефон тех самых «злых людей», наезжавших на него по поводу Алексея.

– Это что? – спросил Карташов.

– Телефон одного из тех, кого обул Юрьев.

– Хорошо, проверим, позвоним, – равнодушно сказал Карташов, убирая в карман бумажку.

Глава 11

Петр Петрович Зюзин сидел в своем кабинете в окружении старинной мебели, книг и альбомов. Ему уже было семьдесят, и обладал он отменным для своего возраста здоровьем. А поэтому от активного участия в жизни он устраняться не собирался.

Жена Зюзина умерла лет десять назад, не выдержав его тяжелого характера. С тех пор нумизмат жил один, погруженный в сделки, порой сомнительного, криминального свойства, с различного рода древними предметами – иконами, монетами, марками и прочими антикварными редкостями.

У него были подручные, которые доставали ему товар, продававшийся потом Зюзиным через свои каналы в обеих российских столицах и даже за рубеж. Одним из них был некто Алексей Юрьев, весьма способный молодой человек, с которым Петр Петрович «работал» уже два года. Однако в августе этого года молодой человек вздумал покатить на «папу» бочку, и сделал он это, сам того не подозревая, на очень важном для Зюзина товаре – малаховских монетах.

Зюзин, с незапамятных времен друживший с Андреем Васильевичем Баташовым, подозревал, что у последнего должны храниться монеты из коллекции купца Малахова. Но Петр Петрович, налетевший после смерти Баташова на его коллекцию аки коршун, не обнаружил их. И так он осерчал, что заплатил вдове нумизмата сумму втрое меньшую, чем стоила баташовская коллекция. Да и не звонил ей больше после этого – в самом деле, зачем ему была нужна эта нудная в своей комплиментарности Клавдия Алексеевна?

И вот – надо же, монеты всплыли из небытия: старая дура нашла-таки их среди старого хлама. И произошла тут история с двумя «кидняками»: Юрьев решил кинуть его, Зюзина, а его самого, в свою очередь, кинул некто Алик, которого Петр Петрович и знать не знал, поскольку был тот «шестеркой» жалкой… Спасибо Зямочке Бурштейну, который звякнул по своей наивной простоте и похвастался, что скоро станет обладателем этих самых малаховских монет.

Зюзин же сделал из этого свои выводы и послал других своих подручных к «шестерке» по имени Алик, чтобы отыскать исчезнувшего Юрьева. Но тот как в воду канул. Как, собственно, и малаховские монеты.

«Пощупали только «шестерке» физию, вот и все. Н-да, здорово лопухнулся ты на старости лет, Петр Петрович!» – подумал иронично про себя Зюзин.

И решил побаловать себя йогуртом. Он это делал каждый день, яро соблюдая здоровый образ жизни. Кроме того, он был убежденным вегетарианцем. В довершение всего Зюзин не пил и не курил, обливался холодной водой и совершал по утрам пробежки.

И только он собрался вложить в здание своего здорового образа жизни очередной весомый кирпич, как прозвенел телефонный звонок.

– Здравствуйте, это Зюзин Петр Петрович?

– Да, а что?

– Уголовный розыск вас беспокоит.

– Да, чем обязан? – стараясь сохранять спокойствие, спросил нумизмат.

– Вы знакомы с неким Юрьевым Алексеем Владимировичем? – спросили в свою очередь Зюзина.

Коллекционер-деляга на несколько секунд задумался, что ему ответить.

– Не очень припоминаю, – неуверенно ответил он.

– Дело в том, что гражданин Юрьев арестован и дал показания, имеющие к вам прямое отношение. Вы вызываетесь для беседы завтра в городское управление внутренних дел в десять утра. Повестку вам уже выслали, но я решил лично позвонить и настоятельно рекомендовать вам явиться.

– Х-хорошо, – после секундной заминки ответил Зюзин.

– Кабинет двадцать четыре, – уточнил звонивший, и после этого послышались длинные гудки.

Зюзин медленно положил трубку на рычаг. Йогурта ему уже больше не хотелось.

* * *

Весьма привлекательная блондинка с зелеными глазами сидела за рулем серебристого автомобиля, который послушно нес ее по улицам родного Тарасова.

Деревья уже пожелтели, но было довольно тепло. В безоблачном небе царило одинокое солнце, слепя глаза не по-осеннему яростным сиянием.

Точно в такой же день и началась вся эта благополучно завершившаяся история с находкой в кофейной банке. Можно было подумать, что природа, совершив какой-то известный только ей цикл, вернулась на круги своя.

Лариса ехала на встречу, которую ей устроил капитан Карташов. Ведь она не просто свидетель по делу, а яркий представитель общественности, неравнодушный к неблаговидным поступкам окружающих. Не вмешайся она в это дело, Кузнецов и Юрьев наверняка продолжали бы гулять на воле, вдыхая всей грудью воздух свободы.

Лариса остановила машину. Карташов, как всегда, встретил ее прямо у входа в городское управление.

– А вот и я, – произнесла Котова, хотя ей и не хотелось быть банальной.

– Отлично, – улыбнулся Олег. – Ну что, пойдем?

– Пошли…

Карташов провел ее мимо дежурного, а потом они поднялись на второй этаж.

– Сейчас, как я тебе и обещал, состоится явление гражданина Юрьева.

– Пред мои светлые очи? – кокетливо улыбнулась она.

– Да. Аплодисментов не надо.

Олег взглянул на часы, остановившись у двери под номером двадцать четыре. Поняв, что нужный момент уже настал, он взялся за ручку и потянул ее на себя.

– Виктор Алексеевич, мы к тебе, если не возражаешь, – сказал он майору, сидевшему за столом.

– Да, заходите, – пробасил тот и представился: – Майор Ковалев.

– Лариса Викторовна, очень приятно, – улыбнулась Котова.

– У меня к вам будут еще кое-какие вопросы, – предупредил майор. – Но это потом. А сейчас, идя навстречу пожеланиям капитана Карташова и, как я понимаю, лично вашим, я могу пренебречь формальностями и дать вам возможность поприсутствовать во время моей беседы с гражданином Юрьевым.

Он снял трубку телефона:

– Доставьте ко мне Юрьева.

Прошло чуть больше минуты ожидания, и в дверях кабинета возник Алексей в сопровождении молоденького сержанта.

– Садитесь, Юрьев. Сержант – свободен! – приказал Ковалев.

Алексей выглядел очень усталым. Он послушно плюхнулся на стул и окинул взглядом всех присутствующих.

– Я пригласил вас, Юрьев, чтобы вы еще раз ответили на некоторые вопросы. Итак, вопрос первый: вы признаете, что совершили кражу в квартире гражданки Баташовой?

– Да, признаю, – хмуро подтвердил допрашиваемый.

– А в квартире Зотовых?

– Да.

– Скажите, а кто был вместе с вами во время совершения этих краж?

– Кузнецов и Пшеничников.

– Можно мне спросить? – обратившись к Ковалеву, спросила Лариса, не в силах сдержать свое любопытство.

– Да, пожалуйста, – согласился тот.

– Как вы узнали, что монеты, которые вы искали у Баташовой, оказались у Пшеничникова?

– Ну, это случайно вышло, – ответил Алексей, смотря на Ларису и стараясь понять, кто она. И в качестве кого присутствует на допросе? Свидетельница? Жертва? Сотрудница органов?

– Мы тогда у этой старушки ничего вроде не нашли, и я решил, пусть все уляжется. А когда все стихнет, наведаемся еще разок – вдруг она эти монеты еще не продала. Такой случай не часто выпадает. Ведь если бы кто-нибудь что-нибудь подобное приобрел, то об этом сразу бы стало известно. А тут тихо… Ну, я и послал Смита… то есть Кузнецова все разузнать еще раз перед тем, как к ней снова идти. А он зашел в местный магазин сигарет купить и случайно видит эту старуху, которая рассказывает своей подруге, что у нее какие-то воры из квартиры монеты украли. Тут мы и сообразили, что к чему. Тем более что Леший… ну, то есть Пшеничников, – активно помогая себе руками, сказал Юрьев, переводя взгляд с майора на Карташова и Ларису, – последнее время какой-то странный был – то злой, то пугливый. Явно психовал, короче говоря…

– Хорошо. Скажите, Юрьев, а сколько вы всего совершили краж? – спросил Ковалев.

– Я не помню точно, – пробурчал Алексей.

– Кому сбывал похищенное?

– Никому.

– Но куда-то же должен был девать…

– Петру Петровичу все отдавал. Я очень часто по его наводкам и работал. А за это – все, что брал из антиквариата, должен был ему отдавать.

– Какому Петру Петровичу? – уточнил майор.

– Зюзину. Коллекционеру. Он что-то себе оставлял, что-то продавал, я не знаю кому… Ну и мне платил…

– С Кузнецовым и Пшеничниковым кто расплачивался? Зюзин?

– Нет, что вы! Они о нем и не знали. Я сам им платил, из своей доли.

– На квартиру Баташовой вас тоже Зюзин навел?

– Нет. Он поначалу об этих монетах вообще ничего не знал.

– Вы ему уже потом рассказали?

– Ничего я не рассказывал. – Юрьев начал раздражаться.

– Спокойно, спокойно, Юрьев, – повысил голос Ковалев. – Продолжаем разговор… Как же так, как он обо всем узнал?

– Да предложил я тут одному…

– Кому? Что предложили?

– Монеты. Еще до того, как к Баташовой идти, предложил. Предложил еврею одному… Зиновию Борисовичу Бурштейну. А он, хитрец, Зюзину рассказал.

– А Зюзин?

– Он взбесился. Как с цепи сорвался. Только уже поздно было… Этот придурок Леший успел их на соседний балкон забросить. Потом мы квартиру перерыли, а монет-то и нет…

Карташов еле заметно усмехнулся тому, как Юрьев невольно сказал в рифму.

«Теперь все понятно. Вор у вора, что называется, украл, – подумала Лариса. – Обычное дело. Даже поинтереснее – двойное жульничество, можно сказать».

– Ладно, Юрьев, свободен, – махнул рукой Ковалев, давая Алексею на подпись протокол его допроса.

Алексей вопросительно и недоуменно посмотрел на Ковалева. Карташов первый понял, в чем дело:

– «Свободен», Юрьев, означает – от допроса свободен. А вообще сейчас в камеру пойдешь.

Тот набычился, нервно дернулся, подписал протокол, заложил руки за спину и двинулся к двери. Ковалев нажал кнопку, и в дверях снова появился сержант.

– Отведите задержанного, – распорядился майор.

Когда Юрьева увели, Карташов поблагодарил майора за допуск Ларисы к допросу и сказал:

– Нам пора.

– Скажите, а что будет с Зюзиным? – поинтересовалась неугомонная Котова.

– Следствие покажет, – уклончиво ответил Ковалев. – Пока что ограничились подпиской о невыезде.

Он проводил гостей до двери, и Карташов с Ларисой вышли в коридор. Там они увидели пожилого старика, сидящего на стуле. На вид ему было лет семьдесят, но, несмотря на свой возраст, он был крепок и держался вполне уверенно.

– Гражданин Зюзин, заходите, – бросил ему майор.

Лариса задержала взгляд на старике. «Наверное, из тех, что любят зимой купаться в проруби», – подумала она.

Они с Карташовым спустились на первый этаж и вышли на улицу. Там по-прежнему вовсю светило не по-осеннему сумасшедшее солнце.

– Ну, что скажешь? – спросил Олег.

– Можно сказать многое. Но лучше ничего не говорить.

– Чем собираешься заняться?

– Да дело есть одно, – ответила Лариса.

– Какое дело? – насторожился Карташов. – Опять? Откуда дело?

– Нужно помочь Клавдии Алексеевне найти покупателя на ее сокровища, раз уж я взялась. Не дай бог, если попадется на ее пути еще один такой вот Юрьев. Не обворует, так облапошит…

– Но это уже будет совсем другая история. – Карташов посмотрел на свою спутницу и добродушно рассмеялся.

Эпилог

Когда вся история с поимкой Алексея Юрьева и разоблачением Зюзина закончилась, Лариса позвонила Зиновию Борисовичу Бурштейну и быстро договорилась с ним о сделке. Хитрый старичок, правда, пытался всячески сбить цену, но Лариса твердо стояла на своем. Самым весомым аргументом было то, что эти монеты действительно являлись ценными, – то, что они из малаховской коллекции, подтвердил сам Бурштейн.

В конце концов монеты «ушли» за тридцать тысяч рублей. Бурштейн скрипел зубами, но деньги где-то достал в течение двух дней.

Когда сделка была завершена, Лариса отвезла деньги Клавдии Алексеевне.

– Господи, вот ведь послал мне бог хороших людей! – восторженно заголосила та с самого порога. – Проходите, Танечка, проходите…

– А я не Танечка, я – Ларочка, – неожиданно призналась Котова.

– Как же это? – опешила старушка.

Ларисе пришлось рассказать всю историю от начала до конца. Впрочем, старушка не обиделась на нее за этот обман. В конце концов, тридцать тысяч рублей для нее на старость добыла именно она, Лариса. Ко всему прочему рассказ Ларисы обо всех перипетиях дела занял где-то около часа. А это все – время общения, которого Клавдии Алексеевне явно не хватало в жизни. Поэтому она была рада.

Расстались Лариса и Клавдия Алексеевна добрыми приятельницами. Котова обещала на досуге заглядывать к ней на чашку чая, в душе, однако, понимая, что вряд ли это будет возможно при ее бурной, полной неожиданных поворотов и авантюр жизни.

Уже возвращаясь домой, она неожиданно подумала: «А не растеряла ли я за время своей такой бурной жизни частицу чего-то важного, уходящего корнями в прошлое?»

Эта философская мысль имела под собой определенное основание. Ведь если бы не случилась кража в квартире Татьяны, сестры Лаврентьевы наверняка не встретились бы еще много месяцев. А может быть, и лет…

Конечно, они были очень разными – Лариса и Татьяна. Но Таня была для Ларисы родным человеком. И Котовой стало стыдно за то, что ее сестра ни разу не была у нее в гостях в ресторане «Чайка» за всю его пятилетнюю историю. Они мало общались, но Котова понимала, что Татьяна ведет довольно скучную и однообразную жизнь. И ей захотелось сделать ей приятное. Все же, как-никак, родная кровь…

Лариса посмотрела на часы. Время приближалось к семи.

«А что? По-моему, самое время», – решила она и повернула машину в сторону улицы Посадского.

Татьяна была дома и встретила сестру несколько удивленно. А Лариса спросила ее прямо с порога:

– Какие у тебя планы на сегодня?

– Никаких, – огорошенно ответила та. – Сейчас телевизор собираюсь смотреть, домашние работы проверять у детей. Ну, поужинаю сначала…

– Подождут твои домашние работы, – решительно сказала Лариса. – Я тебя приглашаю в свой ресторан. Там и поужинаем.

Татьяна вытаращила глаза. Потом она улыбнулась, как бы принимая приглашение, но вдруг снова омрачилась.

– Дело в том, что мне это… как бы сказать… не по карману.

– Я сейчас обижусь, и пускай ты старшая сестра, но я возьму на себя смелость отодрать тебя за уши, – сказала Лариса. – Я тебя приглашаю, а не ты меня! Поехали, я сегодня не принимаю отказов.

В ресторане Лариса сразу же провела сестру в Зеленый кабинет. Предупредительный администратор Степаныч распорядился насчет ужина, и вскоре стол был сервирован.

Лариса заказала суп с сыром и второе по-гамбургски. Это блюдо особенно поразило Татьяну. Она не представляла себе, что мясо может быть таким вкусным вкупе со спелыми грушами и фасолью.

– И что, ты все это сама придумала? – поинтересовалась Татьяна.

– Сейчас уже на это нет времени, – призналась Лариса. – Когда организовывала бизнес, то да – хотелось самой контролировать все, а сейчас – нет… Все идет как бы по наезженной колее.

– Вот и у меня все как по наезженной, – вздохнула Татьяна. – У тебя-то вон и ресторан, и муж…

– И ресторан, и муж – это все мне уже давно надоело. И если первый хоть как-то греет мне душу, то второй…

Она вспомнила Евгения и покачала головой.

– Хоть какой, но есть, – возразила Татьяна, у которой вообще мужа не было.

– Да брось ты, тебе всего сорок! – улыбнулась Лариса. – И вообще тебя считали всегда красивее меня. Ты что, думаешь, жизнь кончилась, что ли?

– Не знаю, – вздохнула Татьяна. – Хочется, конечно, чего-нибудь эдакого…

Она мечтательно вознесла глаза к армстронгу, которым был отделан Зеленый кабинет.

– Ты просто должна быть более авантюрной и идти навстречу приключениям, – заявила Лариса. – Если бы ты сумела вырваться за рамки будней, я уверяю, тебя ожидала бы масса интересного…

В этот момент появился Степаныч с десертом. Он, как неожиданно заметила Лариса, пристально посмотрел на Татьяну. И взгляд его был оценивающим. Лариса давно не наблюдала у своего администратора такого интереса к женщинам. Она вообще считала, что Степаныч полностью превратился в старого ворчуна-холостяка. А тут – такое дело…

«А почему бы и нет? – мелькнула в мозгу Ларисы шальная мысль. – Степаныч еще совсем не старый. Просто у него обветренное лицо. Но и Татьяна, в конце концов, тоже не девочка… А что ворчливый – так бывший ее муж Николай был еще тем занудой».

И, дождавшись, когда Степаныч выйдет, она спросила сестру:

– Как тебе наш администратор?

– Видно, что человек хороший, положительный, серьезный, – неожиданно ответила Татьяна.

– Вот как? – удивилась Лариса. – Хочешь, я вас познакомлю? Он, кстати сказать, одинокий… Так что жених – хоть куда…

Татьяна задумчиво поглощала десерт. Это были яблочные тортики, похожие на ватрушки, только вместо творога внутри теста были свежие яблоки в абрикосовом мармеладе. Лариса была на сто процентов уверена, что ее сестра пробует это первый раз в жизни.

– Лара, это восхитительно! – воскликнула Татьяна, вытирая губы салфеткой.

– Я попросила подать сегодня именно те блюда, которые разрабатывала в свое время сама, – не отказала себе в удовольствии похвастаться перед сестрой Лариса. – Так что, знакомить тебя с Дмитрием Степановичем или как?

– Пригласи его за стол, – кивнула ей Татьяна.

Лариса хотела было нажать на кнопку, чтобы Степаныч явился. Но, подумав, решила предупредить его лично о том, что он должен оценить ситуацию и не ляпнуть ничего лишнего, и сама вышла из кабинета.

В коридоре она невольно улыбнулась – в роли сводни ей еще выступать не приходилось.

Игра в кошки-мышки

Глава 1

Даша открыла глаза и, улыбнувшись своим снам, проснулась окончательно. Она сладко потянулась и только после этого посмотрела на часы.

«Черт, – выругалась она, вскакивая с кровати, – если я сейчас не потороплюсь, то опоздаю на занятие, а Зоя обязательно вкатит мне замечание».

Его охватило глухое раздражение.

«И Димку вчера никак не могла выгнать! Что прилип как банный лист!» – продолжала мысленно возмущаться она.

Однако утро диктовало свои условия – необходимо было как можно скорее окунуться в реальность и привести себя в порядок.

Даша быстренько забежала в ванную и, умывшись, так же быстро оделась. Эта дурацкая форма ей ужасно надоела, спасало только то, что в ней она выглядела весьма хорошенькой. Форма придавала ей несколько детский и наивный вид, одновременно делая ее соблазнительной. Особенно короткая юбка, которую Даша, никому не говоря ни слова, еще немного подкоротила. Ножки ее, что и говорить, красивы и стройны, и было бы глупо этим не пользоваться. Даша решила, что может себе позволить открыть их больше, чем это было официально разрешено.

Она приготовила себе кофе и потянулась к пачке сигарет «More» с ментолом. Пачка была мягкая, и сигарету нужно было оттуда выбить. Однако на этот раз что-то у Даши это не получилось. Она с раздражением заглянула внутрь.

«Так, опять девчонки вчера вечером выкурили все мои сигареты! Неужели нельзя курить свои?! Идиотизм! Ну, ладно, я вам покажу!» Она бросила пачку на стол и недовольно надула губы.

День, кажется, начинается отвратительно.

«О! – Тут Даша вспомнила самое ужасное и схватилась за голову. – Только не сегодня!»

Она со злостью схватила свою сумку и вышла из комнаты, хлопнув дверью. Из остальных, таких же, как у Даши, комнат торопливо выходили другие девчонки. Они были похожи друг на друга как две капли воды, в основном благодаря одинаковым костюмам.

«Господи, – продолжала Даша свой ворчливый мысленный монолог, – и когда же прекратят мыть полы этой дурацкой хлоркой! Дышать этим каждое утро просто нет уже никаких сил! За те деньги, которые мы платим, могли бы мыть не этой гадостью».

Здесь Даша была права – запах стоял действительно отвратительный, причем это касалось всего учебного корпуса.

– Привет, – услышала она сзади и, обернувшись, увидела Лину.

– Привет, – тут же изменившись в лице, ответила она.

Даша просто терпеть не могла Лину, но никогда этого не показывала. У Лины был очень влиятельный папа, а мало ли что может случиться в жизни. Это было жизненным кредо Даши – никогда не выражать открыто свою неприязнь. Она могла позволить себе это только мысленно, наедине с собой.

– Кто у нас сегодня подопытный кролик? – поинтересовалась Лина. – Кажется, Светик? Да? Светик-Семицветик…

– Нет, – поморщившись, ответила Даша. – Сегодня подопытный кролик – я.

Она обреченно вздохнула и объяснила:

– Светка вчера заболела.

– Вот так тебе повезло! – воскликнула Лина и тут же побежала вперед делиться новостью с подругами.

Нельзя сказать, чтобы Дашу не любили, но особой радости от общения с ней никто не испытывал. В свои девятнадцать лет она была гораздо умнее и образованнее, чем ее сверстницы…

* * *

Все началось как обычно. Со смешков студенток и строго-проницательного взгляда Зои Андреевны – главной медсестры больницы, которая обязательно присутствовала на подобных занятиях.

Клиника Заварского была одной из самых престижных в городе. Здесь мечтали поправить здоровье многие граждане Тарасова, но далеко не многие могли себе это позволить. Лечение здесь было платным и больно било по карману добропорядочных граждан. Правда, таковых здесь было не очень много.

Года два назад рядом с клиникой открыли учебный центр. Это было что-то среднее между медучилищем и мединститутом. Принимались сюда юноши и девушки только после получения аттестата об окончании одиннадцатого класса. Конкурс был большой. Учеба в центре считалась делом очень престижным. Что отражалось и на плате за обучение – не каждый мог себе это позволить. После окончания учебы очень многие студенты оставались работать в клинике. Зарплата здесь была выше среднего уровня, медработники, в отличие от своих коллег на государственной службе, не страдали от отсутствия денег.

Практические занятия были обязательны для всех и никому из учащихся не нравились. Еще бы: кому понравится чувствовать себя в роли пациента, особенно тогда, когда у тебя абсолютно ничего не болит. Но через подобные процедуры должны были пройти все, рано или поздно. Контингент в клинике был богатый и весьма капризный, так что любую процедуру для больных учащиеся должны были испытать на собственной шкуре.

Даша однажды уже была в роли пациентки, но опять волновалась. Сегодня их группа проходила по программе искусственное вскармливание. Процедура в принципе безболезненная, но ужасно неприятная. Как всегда, на занятиях должны были присутствовать главная медсестра клиники и главврач. Последнее обстоятельство больше всего не нравилось Даше. Она даже мысленно не могла себе представить, что Сергей (а для всех остальных – Сергей Юрьевич) увидит ее в таком ужасном виде, с торчащей изо рта трубкой.

«Бр-р». Она невольно передернулась и подошла к кушетке. Ее порадовало то, что в комнате она Сергея не увидела.

«Наверное, срочная операция», – с облегчением подумала Даша.

Саму процедуру «вскармливания» выполняли две ее одногруппницы: Таня Сергеева и Женя Ревуцкая. Девчонки волновались и боялись не меньше Даши. Все-таки своя! К тому же обе были круглыми отличницами, и получение за эту процедуру «четверки» для них было абсолютно неприемлемо.

Даша легла на кушетку боком, и Таня, дрожащими руками взяв со стола приготовленный аппарат, подошла к ней. Женя сбрызнула ей горло какой-то гадостью, чтобы не было больно при глотании. Даша вздохнула и покорно глотнула шланг. Ощущала она себя так, как будто дело происходит в гестапо, а она является советской разведчицей.

Однако шланг был тоненьким, и проблем с глотанием не возникло. Через несколько секунд шланг уже был на месте. Ассоциации с садистами из гестапо как-то быстро улетучились из Дашиной головы. Женя поддерживала шланг, а Таня взяла бутылку с молоком и начала аккуратно вливать содержимое в Дашин желудок. Вскоре бутылка благополучно опустела. Процедура была завершена.

И тут все находившиеся в учебной комнате увидели, что с Дашей происходит что-то не то. Она начала задыхаться, лицо ее потемнело, и она начала хрипеть. Конвульсивными движениями Даша пыталась вытянуть из себя шланг. Мурашки побежали по коже даже у Зои Андреевны – главной медсестры больницы, на своем веку повидавшей многое.

Стало понятно, что Даше плохо. Таня от испуга бросила шланг и прижала руки ко рту. Прошло еще некоторое время, пока Женя выдернула его из бившейся в конвульсиях Даши. Теперь она уже глухо хрипела. Все с ужасом и в каком-то оцепенении смотрели на происходящее, совершенно не понимая причины случившегося.

Первой пришла в себя Зоя Андреевна. Она тут же выгнала из комнаты половину девчонок, бесполезно стоявших с открытыми ртами, и подбежала к Даше.

– Что? Что случилось? – Несмотря на проснувшуюся активность, она была очень растерянна и напугана не меньше других.

Даша не отвечала и только продолжала хрипеть, но с каждой секундой хрип затихал.

– Девочки, помогите мне, – наконец начала давать распоряжения Зоя Андреевна. – Оля, быстро беги за Сергеем Юрьевичем, скажи, что очень срочно.

Испуганная, стоявшая рядом девушка с короткой стрижкой и расширенными от ужаса глазами тут же исчезла за дверью.

– Так, срочно делаем промывание желудка. – В голосе медсестры послышались металлические нотки. – Может быть, в бутылке было не молоко? Может быть, кто-то неудачно пошутил?

Медсестра попыталась хоть немного распрямить Дашу, чтобы получить доступ к ее рту, но это ей не удавалось. Даша все больше скрючивалась и наконец, дернувшись в конвульсиях, затихла. Ее рот был свободен и доступен, но, похоже, это уже не имело значения.

– Срочно в операционную! – истошным голосом завопила Зинаида Андреевна, поняв, что дыхание у девушки исчезло.

Она попыталась искусственно восстановить работу сердца, но все попытки сделать что-либо не имели успеха. К тому времени, когда в комнату влетел главный врач клиники Сергей Юрьевич Курский, Даша была мертва…

Главврач констатировал это, пощупав у нее пульс и приподняв ее веки. Он попробовал применить электрошок, но все было тщетно. Когда он распрямился, по его виду все сразу поняли – случилось страшное.

Кто-то из девушек всхлипнул и тут же испуганно затих – настолько неуместным был этот звук в наступившей тишине.

– Что здесь произошло? – каким-то осипшим голосом спросил Курский, оглядывая присутствующих.

– Я ничего не понимаю, – почему-то шепотом ответила ему Зоя Андреевна. – У нас проводились обычные практические занятия. Все было хорошо, а потом… – Она приглушенно всхлипнула и развела руками.

– Где бутылка? – деловым тоном спросил Сергей Юрьевич, немного придя в себя.

– Вон она, – еле слышно проговорила Таня, не сводя глаз с Дашиного лица.

Курский взял бутылку и внимательно ее осмотрел.

– Пахнет молоком. Но есть какой-то еще странный запах.

– Запах? – эхом отозвалась Зинаида Андреевна.

– Да, – мрачно заметил Курский.

– Кто-то что-то подмешал, – отважилась высказать предположение Таня Сергеева, которая была старостой группы.

Курский резко повернулся в ее сторону, Таня покраснела и приложила руки к груди. Этим она хотела показать, что не настаивает на этой версии.

– Быстро вызывайте милицию, – властно распорядился Курский после небольшой тяжелой паузы. – Как бы мне не хотелось, чтобы это все получило огласку, но… у нас нет выбора. Надеюсь все-таки, что это не специально кто-то проделал. Я пойду доложу начальству.

И, бросив печальный взгляд на тело Даши, он резко повернулся и быстро вышел из комнаты, теребя край халата.

В комнате воцарилась мертвая тишина.

* * *

Сергей Юрьевич Курский являлся главным врачом клиники Заварского. Он же лично делал все самые сложные операции. Хирургом он был, что называется, от бога.

Он вырос в семье потомственных врачей – кем будет их сын, родители даже и не задумывались: это было предрешено. Способности к этой профессии проявились у Сережи уже в самом раннем детстве, к великой радости всей его родни. Начиналось все так: маленький Сережа, которому только что исполнилось семь лет, поймал в дачном пруду обыкновенную лягушку и довольно профессионально ее препарировал. Потом он лечил всех окрестных кошек, собак и птичек, которых ему удавалось поймать.

В школе он выигрывал все подряд олимпиады по химии и биологии. Единственной проблемой для Курского был иностранный язык, который никак ему не давался. Это, правда, относилось только к английскому – латынь он знал хорошо, профессия обязывала.

На вступительных экзаменах в институт он, правда, едва не провалился из-за злополучного английского. Однако в дело вступили связи родителей, и Сергей стал студентом.

Учился он отлично и был всеобщим любимцем у девушек, которые составляли абсолютное большинство группы. Сергей благосклонно принимал поклонение слабой половины человечества, стараясь никого не обделить своим вниманием, и вскоре прослыл по всему курсу отменным бабником. Этот ярлык, впрочем, совершенно не мешал ему в общении со студентками.

Он женился на последнем курсе института на первой красавице группы. А после ряда удачно проведенных сложнейших операций заслужил репутацию хорошего хирурга. Желающих оперироваться у него становилось все больше. А потом его жена попала в аварию. И помочь ей он, увы, не смог. Она навсегда лишилась возможности ходить.

В то время, когда его пригласили работать в клинике Заварского, да еще на должность главврача, он уже окончательно разочаровался в жизни и начинал потихоньку скатываться вниз. Сергей все чаще стал прикладываться к бутылке. Пил исключительно французский коньяк.

Новая работа, однако, дала Курскому новый жизненный стимул. Он целиком погрузился в нее, все меньше обращая внимание на женщин. Он стал трудоголиком.

То, что произошло в учебной комнате этим утром, ставило под удар всю его карьеру. Дело в том, что он обязательно должен был присутствовать на занятиях, если не было для его отсутствия уважительной причины. А причина могла быть только одна – операция.

Но ничего подобного сегодня не было. Он просто задержался на обходе в палате у одной из пациенток, которая была очень привлекательной, – старые рефлексы давали о себе знать. Если бы не это обстоятельство, то трагедии могло бы и не произойти. Он мог бы промыть сразу же желудок Даши.

Сергей Юрьевич выбежал в коридор и растерянно огляделся. Необходимо было предупредить директора клиники. И он поспешил к нему. Его кабинет находился недалеко. Пройдя метров двадцать в глубь коридора, он остановился у двери.

«Как бы все это поаккуратнее сказать старику?» – с минуту размышлял он и потом решительно открыл дверь.

Директора клиники, Константина Федоровича Заварского, все очень любили и жалели за его уже довольно преклонный возраст. В последнее время он чисто номинально возглавлял клинику – всеми вопросами ведали Курский и ректор учебного корпуса. Однако старый профессор не мог сидеть дома – это противоречило всем его жизненным установкам. И каждый день выходил на работу. Должность, которую он занимал, можно было с полным основанием переименовать из директора в почетного директора.

Оказавшись в приемной, Курский тут же наткнулся на просиявшую при его появлении секретаршу.

– Доброе утро, Риточка, – дежурно-обаятельно улыбнулся Курский, и она еще больше засияла.

Даже в данной ситуации он не хотел упустить возможность пофлиртовать с секретаршей. Благо та была от этого просто на седьмом небе от счастья.

– А Константин Федорович у себя? – перейдя на деловой тон, спросил Курский.

– Да, но он сегодня ужасно не в духе, – доверительным шепотом сообщила ему Рита.

– Ничего, – пробормотал Курский, направляясь к кабинету, – сейчас его настроение испортится окончательно.

Через минуту Рита услышала какой-то вскрик, и из кабинета вылетел Курский. Бросившись к телефону внутренней связи, он тотчас вызвал бригаду неотложки в кабинет к директору.

– Это просто черт знает что, – тихо ругался он, пока набирал номер, – здесь только еще одного трупа не хватало!

– Что значит «еще одного»? – побледнев, спросила Рита.

Сергей, однако, не ответил ей. Он уже сделал вызов и, положив трубку, побежал обратно в кабинет. Константин Федорович все еще был без сознания.

Рита остановилась на пороге и, в ужасе открыв рот и покосившись в сторону беспомощно лежащего директора, повторила свой вопрос, только уже дрожащим голосом.

– Несколько минут назад на учебных занятиях умерла Даша Калинина, – глухо ответил наконец Курский.

– Что?! – Глаза Риты округлились, но теперь никакого ужаса в них не было.

Можно даже сказать, что по ее лицу пробежала тень удовлетворения.

– И что же с ней случилось? – уже безразлично спросила она.

– Трудно сказать, милицию уже вызвали. Похоже на отравление. А вот от чего – пока непонятно. После того как в нее влили молоко, у нее произошла остановка сердца. Может быть, подмешан яд…

– Но это полный абсурд! – фыркнула Рита. – Кому вообще может прийти такое в голову? Это просто садизм какой-то.

– Да, – задумчиво проговорил Сергей, – смерть ужасная, что и говорить…

Он провел в кабинете еще несколько минут – вскоре сюда прибыла кардиологическая бригада, и он вручил беспомощного Заварского в крепкие руки врачей. После этого посмотрел на часы и решил, что как раз наступило время для того, чтобы подъехала милиция.

Он оказался абсолютно прав. Едва он вышел в коридор, как сразу почувствовал признаки оживления атмосферы в клинике. Коридор заполнился бесцеремонными крепкими людьми в форме и без нее. Создалась необычайная суета.

Командовал всем низенький капитан с огромными усами и абсолютно бесцветными глазами. Таким же бесцветным голосом он опрашивал Зою Андреевну и беспрерывно всхлипывающих Женю и Таню. Они считали себя причастными к смерти Даши и теперь находились в состоянии шока. Кроме истеричных вздохов, добиться от них чего-либо более вразумительного не удалось ни низенькому капитану, ни его более обаятельным коллегам.

Потом на место происшествия прибыли криминалисты, и в небольшой учебной комнате стало совсем тесно.

– Смерть наступила примерно минут сорок назад, – слышался бесстрастный голос эксперта. – Она наступила в результате полного расслабления дыхательных мышц. Есть подозрение на присутствие в молоке препарата из группы релаксантов.

Выдав эту фразу, он еще раз хмуро взглянул на труп, посмотрел на часы, вздохнул и произнес:

– Можете увозить.

Девушку накрыли простыней и, положив на носилки, тут же унесли.

Усатый капитан вздохнул. Понедельник начинался ужасно…

* * *

Лариса Котова в то утро пребывала просто в отвратительном настроении. А если быть точнее, то у нее была самая настоящая депрессия.

«Богатые тоже плачут», – насмехалась она сама над собой. А чему, собственно, было радоваться?!

В ее жизни наступил период застоя. Ничего не менялось, и ничего интересного не происходило. Даже ее муж Евгений подозрительно затаился и притих. Домой приходил вовремя, совершенно трезвый и молчаливый. Сама себе Лариса могла признаться, что все это начинало ее раздражать и даже выводить из себя. Она уже привыкла к пьяному Котову, и теперешнее его состояние не вписывалось в привычный уклад, а значит – было ненормальным. Лариса считала свой брак практически похороненным, а теперь даже и не знала, что это – предсмертные конвульсии или неожиданная реанимация? В общем, Лариса была совсем не готова к таким переменам в своей жизни.

Проснувшись в тот понедельник, она обнаружила рядом с собой свернувшегося калачиком Котова.

– Мы же договорились спать в разных спальнях, – пробурчала Лариса, вставая с кровати.

Понедельник начинался отвратительно!

Но, несмотря на свое ужасное настроение, она все-таки пошла на кухню и приготовила привычный для себя завтрак, состоящий из фаршированной ветчины, круассанов и кофе. Она, «новая русская», директор элитного ресторана «Чайка», не привыкла есть что попало.

Как только Лариса закончила приготовление завтрака, тут как тут появился Котов. Прямо в тот самый момент, когда все было готово и выставлено на стол.

Она нервно передернула плечами. Завтрак с мужем не входил в ее планы. А Евгений так же молча, как и вошел, сел за стол и тихонечко стал поглощать все, что стояло на столе.

– Женя, что с тобой происходит? – ласково, едва сдерживаясь, чтобы не закричать, спросила Лариса.

– Что? – растерянно поднял он голову. – Да нет, спасибо, ничего.

– Пожалуйста, – язвительно ответила она. – Но тогда почему ты ходишь как привидение, да еще и молчишь?

– А я – молчаливое привидение, – кротко произнес Котов, уписывая круассан.

Ссориться, однако, не хотелось. Лариса сама понимала, что в ее невротическом состоянии виноват в данном случае не Котов. А просто совокупность мелких деталей, критическая масса того, чем она была в своей жизни недовольна. Пускай не говорят, что «новым русским» не о чем беспокоиться, что у них нет проблем. Это отнюдь не так, на-ка, выкуси! Психология – она одна на всех, у всех есть любимые и нелюбимые мужья, у всех есть послушные и непослушные дети, все переживают депрессии и энергетические подъемы.

– У тебя все нормально? – неожиданно для очистки совести все-таки спросила Лариса у мужа.

– Да, у меня все нормально, если не считать того, что моя жена мной не интересуется, мои сотрудники занимаются черт знает чем, мои деловые партнеры не продлевают контракты и ездят отдыхать на Канары, а я сижу здесь и изображаю молчаливое привидение, – неожиданно на одном дыхании выдал монолог Котов, бросил остаток круассана на стол и вышел из кухни.

А Лариса осталась сидеть с открытым ртом.

– С моим мужем явно что-то происходит, – сделала она вывод. – Или моя депрессия заразна и в нашей семье эпидемия. Хорошо, что хоть Насти нет сейчас дома.

Ее дочь уехала на осенние каникулы, которые только что начались, на экскурсию с классом по Золотому кольцу России.

Лариса вздохнула и пошла наносить косметику. Делала она это сегодня чисто машинально и безо всякого удовольствия. Скептически осмотрев себя в зеркале, она недовольно поморщилась и решила, что в ближайшее время надо будет обязательно посетить Эвелину Горскую. Эта ее подруга работала в одном из лучших косметических салонов города. Помимо того, что она возвращала Ларисе время от времени ощущение былой молодости, она еще и делилась с ней невероятным количеством всевозможных сплетен. Просто информационный пуп города. И она наверняка порадует Ларису очередным экзальтированным рассказом из ее амурных приключений – Эвелина считала хорошим тоном менять любовников по крайней мере раз в два месяца.

Решив, что сегодня вечером она обязательно позвонит Горской и договорится о встрече, Лариса вышла из квартиры, не попрощавшись с мужем. Даже в свой любимый ресторан, где она являлась полноправной хозяйкой, ехать совершенно не хотелось.

День тянулся бесконечно долго. Почувствовав настроение Ларисы, ее заместитель, вечный ворчун Степаныч, ходил тихо и старался не надоедать делами и проблемами. В конце концов в районе отключили свет, и Лариса расстроилась окончательно. Это было новой политикой губернских властей – называлось веерной отключкой.

«Кто-то кому-то должен много денег, – ворчала Лариса, зажигая свечи, – а при чем тут мой ресторан – совершенно непонятно!»

Персонал ресторана, однако, сориентировался быстро – Степаныч засуетился с бешеной скоростью, с ворчанием преодолевая темноту, постоянно налетая на углы и раздавая проклятия всем, начиная с людей, которые строили ресторан, и кончая давно уволившейся с работы его сестрой Диной, которая, «дура этакая», куда-то не туда подевала свечи. В свое время Степаныч покупал эти свечи лично и передал их Дине на хранение.

Наконец с помощью охранников, которые постоянно освещали своими зажигалками, словно факелами, путь незадачливого администратора, свечи были найдены, зажжены и торжественно выставлены на столы клиентам «Чайки». Те из них, что вздумали было покинуть стены ресторана, неожиданно обрадовались этому обстоятельству и переменили свое решение. Свечи придали более интимный колорит их встрече.

Благо, что отключение было произведено всего лишь на час, и это не могло серьезно нарушить работу ресторана. Холодильники не успели за это время разморозиться, а на кухне наряду с электрическими использовались еще и газовые плиты, к которым этот инцидент не имел никакого отношения.

Грустила лишь Лариса, сидевшая при свече в своем кабинете, за окном была поздняя осень, гулял холодный ветер, но поэтического настроения эта пора вкупе почти с пушкинской лучиной на столе не создавала. Ларисе было скучно и грустно.

Именно в этот момент и раздался звонок. Телефон молчал весь день, и Лариса даже скептически покосилась в его сторону: уж не глюки ли у нее, случайно?

Подняв трубку, она тут же услышала встревоженный женский голос. Сердце Ларисы отчего-то учащенно забилось. У нее было предчувствие, что звонок этот внесет в ее жизнь изменения.

– Могу я поговорить с Котовой Ларисой? – нервно спросила звонившая.

– Да, вы ее уже слышите, – ответила Лариса.

– Я не буду отнимать у вас много времени, – по-деловому, стараясь скрыть волнение, начала женщина. – Обратиться к вам мне порекомендовала Эвелина Горская, она сказала, что вы, как бы это выразиться… детектив. Но говорить по телефону мне бы не хотелось. Так что…

– Хорошо, – прервала ее Лариса. – Вы не могли бы подъехать ко мне? Это ресторан «Чайка». Вы знаете, где он находится?

– Да, я знаю, – неуверенно ответила женщина, – но… это удобно?

– Это очень удобно, – заверила ее Лариса. – Мой заместитель проводит вас ко мне.

– Хорошо, тогда я буду у вас примерно минут через двадцать.

– Я вас жду. – Лариса положила трубку и нервно заерзала на стуле.

Кажется, жизнь все-таки перестает быть скучной и однообразной. Ее подруга Горская изредка подбрасывала ей проблемы – новые криминальные приключения, которые очень тонизировали жизнь Ларисы.

Двадцать минут длились бесконечно. Все это время Котова беспрерывно курила одну сигарету за другой. И вот наконец в дверях появился Степаныч. За ним показалась весьма элегантно одетая дама примерно лет сорока. На ней было розовое пальто и большая светлая шляпа.

– Здравствуйте, – теребя кончик нашейного платка, поздоровалась она. – Это я вам звонила.

– Добрый вечер, – ободряюще улыбнулась Лариса. – Давайте пройдем в другой кабинет. Там будет удобнее и вам и мне.

Она провела свою гостью в так называемый Зеленый кабинет, который служил именно для деловых и других конфиденциальных встреч. Степаныч пронзительно посмотрел на начальницу – судя по всему, он уже понял, что Лариса ввязывается в очередную авантюру. И это ему, безусловно, не нравилось, потому что в таких случаях именно он, как правило, оставался тянуть ресторан в одиночку – Ларисе было не до работы.

Котова решительно сделала своему заместителю знак удалиться, и он, шумно вздохнув, вышел.

– Меня зовут Ангелина Михайловна Калинина, – сказала гостья, усаживаясь на зеленый диван. – Но вы знаете, все называют меня просто Линой, и я думаю, по отчеству – это будет очень уж солидно.

Калинина нервно улыбнулась.

– Так что можете звать меня просто Линой, – попросила она.

– Отлично, – улыбнулась Лариса. – Мое имя вам известно.

Она замолчала, давая возможность Ангелине начать разговор, но та молчала и, похоже, вообще ушла в себя.

– Может быть, кофе? – предложила Лариса. – Или что-нибудь покрепче? Мартини, коньяк?

– Я бы не отказалась, – растерянно ответила Калинина. – Мартини, если вас не затруднит.

– Конечно, нет.

Лариса вызвала Степаныча, и тот через минуту принес мартини и фрукты на подносе. Подождав, пока он уйдет, Лариса начала разговор, решив взять инициативу в свои руки.

– Я так понимаю, у вас проблемы? – как можно тактичнее спросила она.

– Да у меня не просто проблемы! – Губы Ангелины задрожали, и она вынула носовой платок и закрыла им глаза. – У меня погибла племянница.

Лариса вздрогнула от неожиданности. Проблемы у обращавшихся к ней людей были разные, но подобное случалось достаточно редко.

– Как это произошло? – мягко спросила Лариса, понимая, что наводящие вопросы сейчас задавать будет наиболее уместно.

Ангелина тяжело вздохнула и начала говорить:

– Я сама ничего толком не знаю. Мне сообщила об этом сестра сегодня утром. – Она замолчала на минутку и опять глубоко вздохнула. – Даша – племянница – умерла прямо на занятиях. Кто-то перепутал там какую-то бутылку и…

– Подождите, – мягко перебила ее Лариса, – давайте с самого начала. Где все это произошло?

– Да-да, конечно. – Ангелина сделала большой глоток мартини и, похоже, немного успокоилась.

Потом последовал более-менее связный рассказ о том, что произошло с ее племянницей.

– Вы наверняка слышали о клинике Заварского? – спросила она.

– Да, конечно, – кивнула Лариса. – Очень дорогая, элитная клиника.

– Так вот, там недавно открылось собственное учебное заведение. Его можно было бы назвать и мединститутом, но группы там гораздо меньше. Дочь моей сестры Даша училась на втором курсе.

– Обучение там платное? – спросила Лариса.

– Да, почти для всех. Ну, может быть, пара-тройка студентов учится бесплатно, потому что они отличники. И вот сегодня у них были какие-то там практические занятия. Такие занятия проходят у них постоянно. Кто-то из студентов должен изображать из себя больного. Мне всегда это не нравилось. Но разве к мнению родителей кто-нибудь прислушивается? – Лина снова вздохнула и отпила из бокала. – В этот раз все было ужасно. В молоко, которое ввели в Дашу, кто-то подлил яд.

Лина зарыдала и закрыла лицо руками. Лариса невольно передернулась. Это было действительно ужасно.

Прошло, наверное, минут десять, прежде чем Калинина снова заговорила.

– В клинике все несут какую-то чушь, в том числе и милиция. Они говорят, что это нелепая случайность! Чушь! Быть такого не может! Я не верю в такие ужасные случайности!

– А как вам официально объяснили причину смерти? – поинтересовалась Лариса.

– Так и сказали, – от возмущения у Ангелины Михайловны даже высохли слезы, – что произошло ужасное недоразумение. Абсурд! Хотя окончательное заключение будет только после вскрытия.

– А вы считаете, что Дашу убили?

– Убили? – испуганно переспросила Ангелина. – Ну, я не знаю, – как-то неуверенно протянула она. – У Даши вообще-то не было врагов, по крайней мере, таких, которые могли бы убить. У нее все знакомые были сверстники, из приличных семей…

Лариса не стала ей рассказывать, на что порой бывают способны подростки из приличных семей, а только задумалась. Кто мог желать смерти Даше? И тут же ответила – да кто угодно. Конечно, для того, чтобы выяснить все обстоятельства этой на первый взгляд совершенно необычной смерти, надо проникнуть в клинику. Но вот только как? Просто так ее туда никто не пустит. И, как бы прочитав мысли Ларисы, Лина нагнулась к ней через стол и жалобно спросила:

– Так вы мне поможете? Я вас обязательно отблагодарю. Деньги для меня не имеют значения, особенно теперь.

Лариса хотела заметить, что деньги для нее тоже не имеют большого значения, но промолчала. Если человек хочет заплатить, то зачем же его отговаривать.

– А насчет того, что вам будут чинить препятствия в расследовании, не беспокойтесь, – заверила ее Ангелина, а Лариса удивленно посмотрела на нее. – Дело в том, – ответила Калинина на немой Ларисин вопрос, – что я уже поставила условие перед руководством клиники, что обязательно найму частного сыщика. Я не оставлю это дело просто так. Дашу, конечно, не вернешь, но тот, кто виновен в ее смерти, должен быть наказан. Они согласились со мной и обещали содействовать «моему» человеку. Так что вам ни о чем не надо беспокоиться. В противном случае я пообещала раздуть скандал в прессе и на телевидении. У меня там есть знакомые. Я думаю, что скандал не в интересах Заварского.

– Я тоже так думаю, – согласилась Лариса.

– Так вы мне поможете?

– Я постараюсь. – Лариса уже приняла решение, что возьмется за дело.

– Тогда завтра утром мы должны встретиться, – перешла на деловой тон Калинина. – Я должна вас представить в клинике главному врачу. А дальше вы знаете, что делать. Дальше – уже ваша епархия, что называется.

– Хорошо. Где, когда, во сколько?

– Давайте сразу около клиники, часов в девять.

– Без вопросов, – кивнула Лариса.

Она нажала на кнопку, и вскоре на пороге кабинета появился Степаныч.

– Проводи гостью, – велела она ему.

Ангелина Михайловна тут же встала и, поблагодарив за мартини, вышла из Зеленого кабинета в сопровождении администратора.

– Ну что ж, – вслух сказала Лариса, когда в кабинете уже никого не было, – понедельник оказался не таким уж плохим днем. Вот только дело очень загадочное. Возможно даже, что никакое это не преступление, а скорее всего, как это ни тяжело осознавать, ужасная ошибка.

Лариса выкурила сигарету, выпила бокал мартини и снова нажала на кнопку. Верный Степаныч не замедлил явиться.

– Дмитрий Степанович, завтра меня не будет, – объявила она ему.

– Что еще на сей раз? – ворчливо поинтересовался он, глядя на начальницу своими воспаленными глазами.

– Новое дело, – коротко ответила Лариса.

– Н-да-а, – скептически, по своему обыкновению, протянул Степаныч. – Что там – кража лопат со склада ЖЭКа или отравление домашних животных?

Администратор так и дышал непомерным ехидством.

– Нет, девчонку отравили, – пояснила Лариса. – А может, и не отравили, а так – по ошибке…

– Не совершите сами ошибки, Лариса Викторовна, – нахмурив брови, проскрипел Степаныч. – А то сейчас преступник пошел негуманный.

– Ладно тебе гундеть, – улыбнулась она. – Знаешь же, что в таких случаях тебе полагается двойная оплата. Ну, побудешь здесь два-три дня без меня – что такого-то?

– Н-да-а, – снова мрачно выдохнул Степаныч.

Сообщение Ларисы, безусловно, порадовало его. Однако, учитывая скептический настрой Степаныча ко всему, что выходило за пределы понимания его по-крестьянски обстоятельного ума, он не мог поддерживать в Ларисе склонность к авантюрам и приключениям. Но этому удивляться было нечего – люди, в конце концов, все разные. Одним нравится одно, другим – другое.

Поэтому Лариса посчитала разговор законченным и, хлопнув ладонями по столу, встала. Степаныч вздохнул, кивнул Ларисе в знак того, что он подчиняется начальственной воле, и, почесывая голову, вышел из кабинета.

А Лариса вышла через служебный вход, завела «Вольво» и поехала домой.

Как только она поднялась на второй этаж своей квартиры, то тут же утонула в запахе спиртного. Заглянув в холл, она обнаружила привычную картину: ее собственный супруг возлежал в кресле, а рядом на журнальном столике стояла ополовиненная бутылка джина.

– Так, – пробормотала она. – Кажется, все действительно возвращается в свое русло. А это значит, что жизнь продолжается.

И про себя отметила, что впервые в жизни вид пьяного Котова развеселил ее и придал ей оптимизма.

Глава 2

Утро вторника началось чудесно. Напевая какую-то мелодию, Лариса бодро прошагала в ванную и, приняв душ, направилась на кухню. За столом восседал Котов с больной головой. Что его мучает похмелье, можно было судить по тому, как бережно он поддерживал свою голову двумя руками.

Лариса ухмыльнулась и промолчала, продолжая мурлыкать себе под нос.

– Ларочка, – простонал Евгений, осторожно поворачивая голову в сторону жены, – пожалуйста, перестань.

– Пить надо меньше, – назидательно ответила она, но мурлыкать перестала.

– Похоже, у тебя опять все хорошо? – поинтересовался Евгений.

– Нормально, – беззаботно ответила она. – А у тебя, по-моему, тоже?

– Нет, – жалобно промычал Евгений, – у меня все плохо.

– Именно поэтому ты вчера и напился?

– Да, именно поэтому. У нас сорвался огромный и очень выгодный контракт с немцами.

– Ничего, – успокоила его Лариса, – подпишете другой. С какими-нибудь французами.

Она приготовила на завтрак гренки с копченой корейкой и сыром и ромштекс. Увидев готовый завтрак, источающий обалденный аромат, Евгений на какое-то время вообще забыл про свою голову, а когда все было съедено, контракт с немцами не казался ему таким безнадежно испорченным. Он хотел поцеловать Ларису, поблагодарив таким образом за еду, но она очень ловко увернулась и побежала одеваться. Если она не хочет опоздать, то придется поторопиться.

Клиника Заварского находилась в тихом районе Набережной и занимала довольно большую площадь. Добраться туда не заняло много времени – буквально через десять минут Лариса подъезжала к массивным воротам, открывавшим вход в медицинский городок. Хотя это, может быть, было громко сказано.

Клиника состояла из одного огромного нового здания с многочисленными пристройками и хозблоками, к которому примыкал также трехэтажный особняк начала века.

Лариса припарковала свою «Вольво» с рядом стоящей «Ауди», из которой сразу же вышла ее вчерашняя знакомая.

– Пойдемте, – поздоровавшись, сказала Ангелина. – Я звонила главному врачу, он должен нас принять.

Сегодня она уже не выглядела такой заплаканной и казалась более спокойной, только губы ее были плотно сжаты.

Они прошли в новый корпус. Лариса с интересом рассматривала здание. Здесь она не была ни разу, но очень много слышала о клинике от своих знакомых. И пришла к выводу, что первый этаж ничем особым от других больниц не отличается, разве что было очень чисто и отремонтировано в духе евродизайна. Они с Ангелиной остановились перед дверью с табличкой «Главврач» и постучали.

– Да-да, войдите, – раздался приятный, мягкий мужской голос.

Лариса невольно представила себе тихого, уже пожилого врача, спокойно дорабатывающего до пенсии. Оказавшись внутри, она была приятно поражена видом сидевшего за столом человека.

На вид ему было не больше сорока. Темные волосы слегка подернуты сединой, которая придавала ему шарм солидности и благородства, карие глаза смотрели на вошедших спокойно и со вниманием. Увидев Калинину, он тут же встал и улыбнулся. Улыбка была доброй и обаятельной. И вообще от него исходили какая-то сила и спокойствие. Захотелось сесть в кресло у камина, зажечь свечи… Лариса зажмурила глаза, отгоняя наваждение.

– Очень рад, что вы пришли. А где же ваш человек, который… – Он слегка замялся, подбирая слова, чтобы потактичнее выразиться.

Однако Ангелина Михайловна сама ему помогла:

– Я хочу представить вам Котову Ларису Викторовну, она будет заниматься расследованием смерти Даши. – Последние слова дались ей совсем тяжело, и она замолчала, почувствовав ком в горле.

– Вы? – удивленно и слегка насмешливо посмотрел мужчина в сторону Ларисы, но это продолжалось лишь миг.

Вскоре выражение его лица источало одну любезность.

– Сергей Юрьевич Курский, – представился он, галантно поклонившись Ларисе. – Можно, конечно, просто Сергей…

Курский незаметно окинул Ларису взглядом с ног до головы и, похоже, остался доволен увиденным.

Лариса улыбнулась и неопределенно кивнула.

– Так вы действительно занимаетесь частными расследованиями? – Как он ни старался скрыть свое удивление, но оно все-таки слышалось в его голосе.

– Я много чем занимаюсь, – уклончиво ответила Лариса.

– О, – вдруг спохватился хозяин кабинета, – что же мы все стоим? Прошу, присаживайтесь.

Он прошел за стол, а дамы разместились напротив в удобных креслах.

– Может быть, кофе?

Ларисе показалось, что Курский слегка нервничает.

– Нет, спасибо, – встала Калинина, – я, пожалуй, вас оставлю. Очень надеюсь, что у вас все получится.

Ангелина Михайловна вышла, и Лариса с Курским остались вдвоем. Неожиданно для себя Лариса почувствовала некоторую неловкость. Главврач производил впечатление интересного мужчины, и Котова почувствовала даже сексуальное влечение. А это состояние ей в данный момент не очень нравилось – необходимо было все-таки сосредоточиться на деле. Если уж взялся за гуж – не говори, что не дюж.

– Она уверена, – Курский кивнул на дверь, – что ее племянницу убили. Я ее понимаю: это очень тяжело – потерять родного человека… У нее, по-моему, своих детей не было, и Даша являлась как бы дочерью и Ангелины Михайловны, и ее сестры. Но все же…

– А вы как считаете? – поинтересовалась Лариса.

– Пока нет официального заключения о смерти, и я надеюсь, что это просто случайность. Ужасная по своим последствиям, но все-таки случайность.

– Если честно, – задумчиво произнесла Лариса, – то я тоже так думаю. Кому понадобилось убивать студентку, да еще таким варварским способом? Но я все-таки должна провести расследование.

– Конечно, – широко улыбнулся Сергей, смотря прямо в глаза Ларисе, – это же ваша работа.

Она выдержала его взгляд и твердо решила не поддаваться обаянию этого человека.

– Расскажите мне, пожалуйста, что вообще происходило на этих практических занятиях, – попросила она.

– У нас такие занятия проводятся постоянно. В этот раз проходили искусственное вскармливание.

– Что это такое? В медицине я не сильна, извините…

– Это довольно неприятная процедура, но необходимая, – поведал главврач. – Студентки на себе должны были все это испробовать, чтобы с наименьшими усилиями все это потом проделывать уже на настоящих больных. Когда больной по каким-то причинам не может есть сам, ему в желудок вводят шланг, и по нему поступает пища. Чаще всего это или молоко, или какая-то жидкая каша. На наших занятиях обычно используется молоко.

– Откуда оно берется?

– Или из магазина, или с нашей кухни.

– А подготавливается все вечером?

– Да, чтобы утром не забыть.

– Кто обычно этим занимается?

– Главная медсестра. Она отвечает за все практические занятия. Или староста группы, но это в случае, если ее попросит Зоя Андреевна.

– Зоя Андреевна? Это та самая главная медсестра?

– Да.

– А где находится всю ночь эта бутылка?

– В холодильнике, в учебной комнате.

– Ясно. А где находится эта учебная комната?

– В старом здании. Если вы хотите спросить, кто мог туда зайти, то сразу отвечу – любой. – Курский шпилеобразно сложил ладони и посмотрел на Ларису пристальным взглядом. – Комнаты эти не запираются. Конечно, чужой человек вряд ли сможет туда зайти – в холле постоянно дежурит охранник. Вы уже были там? – кивнул он в сторону, указывая на старое здание.

– Нет, мы зашли сразу к вам, – ответила Лариса.

– И очень правильно сделали, – вдруг сказал он как-то по-домашнему и заговорщицки подмигнул гостье.

Она удивленно приподняла брови, не совсем понимая, чего от нее хотят.

Сергей встал из-за стола и, подойдя к небольшой стенке, открыл бар.

– У меня есть отличный, а главное, настоящий французский коньяк. Я предлагаю отметить наше знакомство.

Лариса молча кивнула, растерявшись от такого не совсем своевременного предложения. А Сергей, вероятно, поняв ее замешательство, обезоруживающе улыбнулся.

– Просто я очень хочу познакомиться с вами поближе, а сейчас вы очень далекая, да к тому же при исполнении… – сделав серьезное лицо, закончил он.

– Хорошо, – сказала Лариса, – только потом вы проводите меня в тот самый учебный корпус.

– Обязательно, – заверил Сергей, разливая коньяк по рюмкам.

Коньяк оказался действительно отличный. Похоже, Курский знал толк в этом напитке.

– Теперь хотя бы можно на «ты»? – поинтересовался Сергей.

– Для этого не обязательно было открывать бутылку, – улыбнулась Лариса.

– Ну вот и отлично. Тогда пойдемте. Я ведь обещал проводить вас… Я даже познакомлю тебя, – тут же поправился он с улыбкой, – с секретаршей нашего директора. Очень полезное знакомство.

Они вышли из кабинета в коридор.

– Я бы не сказала, что ваша клиника отличается чем-то особым от других, – оглядываясь по сторонам, заметила Лариса.

– Это первый этаж, – поморщился Сергей, – он для «скорых».

– Что это значит?

– Сюда принимаются больные, по каким-то причинам не принятые в другие клиники – ну, например, у них там нет мест или нужных медикаментов. Их привозят на «Скорой». Мы не имеем права отказать, если, конечно, у нас у самих в данный момент есть места. Второй этаж – это для так называемых средних слоев, а на третьем – палаты люкс. Там все как на Диком Западе у проклятых буржуинов, – улыбнулся Сергей.

– Лечение, видимо, очень дорогое?

– Да, но и самое качественное. По наличию лекарств мы не уступаем частным клиникам Запада, – с гордостью отметил Курский.

Они поднялись на второй этаж и по переходу, соединяющему новое и старое здания, перешли в учебный корпус, сразу оказавшись на втором этаже. Там царили тишина и покой.

– Идут занятия, – отметил Сергей.

– А что там, внизу? – спросила Лариса.

– Там жилые помещения и столовая.

– Что значит – жилые помещения? – не поняла она.

– Там живут студенты.

– Это что, обязательное условие?

– Нет, но в основном все очень рады тому, что можно пожить вне дома. Условия здесь очень хорошие. Я попрошу секретаршу Риту, чтобы она показала тебе комнату Даши.

В это время они подошли к кабинету директора. Из открытой двери доносился голос:

– Да вы не волнуйтесь, Константин Федорович, я все сделаю. Нет, у нас все в порядке… Нет, никаких больше происшествий… Да. Выздоравливайте. До свидания.

Рита положила трубку и вздохнула. Все-таки старику уже даже не пятьдесят. А вот уже немного оклемался. Пусть микро-, но все-таки инфаркт…

Она подняла голову и застыла, увидев на пороге Курского. Если он сам пришел сюда, то это, наверное, все-таки что-то значит.

«Он тоже хочет меня видеть, – с радостью отметила она про себя, – к тому же теперь эта девчонка нам мешать не будет».

Она улыбнулась самой своей очаровательной улыбкой и только потом заметила, что Курский не один.

– Риточка, привет, – слегка игриво начал Сергей Юрьевич. – Как дела?

– Все хорошо, – пряча в глазах радость от его присутствия, ответила Рита.

Лариса же с интересом наблюдала за этой сценой.

– Познакомься, это Лариса, – представил он Котову, – она занимается расследованием смерти Даши.

И, заметив удивленный взгляд Риты, тут же пояснил:

– Ее наняла Дашина тетка, так что, пожалуйста, помоги ей. И проводи ее в Дашину комнату. Вообще покажи все, что она захочет.

Курский подмигнул ей, и Рита интенсивно закивала в знак согласия.

– Все, девочки, я вас оставляю, а то мне сегодня еще и дежурить, – сказал Сергей и посмотрел долгим взглядом на Риту.

Та только опустила глаза, давая понять, что намек понят. Сергей кивнул и исчез, закрыв за собой дверь.

– Может быть, кофе? – предложила Рита.

– Пожалуй, я не откажусь.

Рита занялась приготовлением кофе, а Лариса обвела взглядом кабинет.

«Ничего примечательного, – мельком отметила она, – ничего такого, что могло бы хоть что-то рассказать о хозяйке. Обычный офисный стол, такой же стул».

Единственное, что бросалось в глаза, – это большое количество цветов. Удивляло отсутствие компьютера, который уже стал неотъемлемой частью любого российского офиса, независимо от сферы деятельности той или иной фирмы.

– Пожалуйста, – прервала ее мысли Рита, ставя дымящуюся чашку на стол рядом с Ларисой.

– Спасибо, – улыбнулась она, – пахнет очень вкусно.

– Так что вы хотели узнать? Спрашивайте, – выжидательно посмотрела на нее секретарша. – Все, что знаю, расскажу.

– В общем-то меня интересует все, – простодушно призналась Лариса. – С кем Даша дружила, что она была за человек… С кем не дружила, и почему вчера именно она выступала в роли пациентки на практических занятиях. Ну и так далее и тому подобное.

Рита кивнула и, сделав глоток кофе, немного подумала.

– Даша была обыкновенной, – начала она и тут же покачала головой. – Нет, она все-таки была как раз необыкновенной.

– Это как понимать?

– Вы спросили, с кем она дружила? Я вам отвечу – да со всеми абсолютно. Она умела поддерживать хорошие отношения, даже если ей этот человек был неприятен. Сколько раз я замечала, что, разговаривая, она улыбается, а как только отходит от человека… лицо делает такое, как будто лимон целиком съела без сахара. С кем не дружила? – Рита пожала плечами. – Таких, по-моему, просто не было. Я уже говорила, что она поддерживала хорошие отношения абсолютно со всеми. Но ее не любили.

– Почему? – удивилась Лариса.

– Она была… Как бы это сказать… – Рита даже щелкнула пальцами, подбирая слово. – Не знаю… Вредная, что ли. Она очень ловко подмечала за всеми какие-то мелкие недостатки или погрешности, а потом очень вовремя их использовала. Знаете ли, в нашем заведении, несмотря на то, что учатся здесь в основном за немалые деньги, существуют достаточно жесткие правила. Нельзя курить в помещении, нельзя опаздывать на занятия, нельзя флиртовать с больными, а уж тем более заводить с ними романы. Ну и так далее. За наркотики выгоняют сразу, не церемонясь. Даша все это замечала.

– Она что, шантажировала своих одногруппников?

– Не совсем. Она не шантажировала в прямом смысле этого слова. Ей не нужны были деньги или еще что-то. Она просто упивалась тем, что она знает и может рассказать. И, таким образом, имела власть над людьми. Знаете, это очень неприятно…

Рита чуть оживилась и покраснела, а Лариса отметила про себя, что, похоже, секретаршу директора Даша тоже охватила своим «шантажом». Только вот как? Рита же здесь не учится, и на нее эти правила не распространяются.

– А откуда берутся так называемые «больные»? – напомнила свой вопрос Лариса.

– Обычно они назначаются дня за три. Проблем с этим особо не возникало. Студенты знают, что им обязательно придется через это пройти, так что никто особо не сопротивлялся. Список составляет староста группы. Потом он заверяется – обычно его должны подписать главврач, главная медсестра и ректор. Никто, конечно, особо не смотрит на содержание. Скорее это формальность. Но в данном случае вместо Даши Калининой должна была быть другая студентка – Света Косова, но вечером она заболела, и поэтому пришлось срочно делать замену. Я это знаю просто потому, что сама подписывала листок назначения.

– То есть? – Лариса начала лихорадочно соображать. – Выходит, эта бутылка предназначена была для Светы?

– Не знаю, – равнодушно пожала плечами Рита. – Если она вообще кому-то была предназначена.

– А Света? Она сейчас где? С ней можно поговорить? – спросила Лариса.

– Не думаю, – ответила Рита. – Она сейчас в изоляторе, болеет – у нее самый настоящий грипп.

– И что, с ней даже нельзя пообщаться? Я не боюсь заразиться, – заверила ее Лариса.

– Вы знаете, давайте завтра. Мне нужно договориться – просто так вас в изолятор не пустят, – не глядя на Ларису, быстро произнесла Рита.

– Хорошо, – не совсем поняв причину задержки, согласилась Лариса. – А в комнату к Даше зайти можно?

– Да, пойдемте, я покажу, – с готовностью откликнулась Рита. – Милиция ее сначала опечатала, но потом приходили родители Даши и пломбу сняли. Они забрали вещи, так что там, наверное, ничего и не осталось.

Они прошли по коридору и по широкой железной лестнице спустились на первый этаж. При их появлении в холле откуда-то сразу же появился охранник: высокий, довольно молодой парень с весьма умным выражением лица. Увидев Риту, он приветливо кивнул и с интересом посмотрел на Ларису.

– Знакомьтесь, это Андрей. А это – Лариса Викторовна, – представила Рита их друг другу.

И добавила, обращаясь к Андрею:

– Лариса теперь часто будет здесь появляться, так что ты ее пропускай.

Андрей кивнул, но в его взгляде оставался вопрос.

– Она расследует смерть Даши, – пояснила Рита.

– Да, – теперь уже уважительно посмотрел он на Котову, – хорошая была девчонка, хоть и говорят тут про нее всякое…

– Нам сюда, – указала Рита на дверь сбоку. – Здесь и находится так называемое общежитие. Название, правда, условное, так как на обычную общагу это никак не походит.

Рита открыла дверь, и пораженная Лариса остановилась на пороге. Да, на общагу это никак не смахивало.

Они оказались в узком и довольно длинном коридоре с дверьми по разные стороны. Около каждой комнаты висел светильник в виде свечи – это создавало ощущение некоторой таинственности. Рита подвела Ларису к одной из дверей и в задумчивости остановилась.

– Все-таки не верится, что ее больше нет, – с грустью сказала она и открыла дверь.

– Рита, – на пороге окликнула ее Лариса, – а вы ведь тоже ее не любили? За что?

– Я ее просто не любила – и все. Проходите, – сухо ответила секретарша.

Лариса уже заходила в комнату.

– Да, – не смогла она скрыть удивления, – в таких апартаментах и я бы осталась, не задумываясь. Какие уж тут родители!

Комната была небольшая, но очень уютная, а дизайн был выполнен в авангардистском стиле.

– Дизайн везде разный, – с гордостью отметила Рита. – Даша выбрала такой.

Письменный стол, компьютер, стул и полка для учебников над ним – это был уголок для занятий. Кроме этого, присутствовал еще диванчик, два кресла, торшер, журнальный столик и небольшая стенка. В другой комнатке, поменьше, стояли кровать и шкаф.

– Там ванная, туалет и что-то типа кухни, – кивнула Рита в сторону. – Можно приготовить кофе или чай.

– А если вдруг есть захочешь?

– В этом же крыле есть столовая и бар. Так что проблем не возникает.

Лариса огляделась вокруг и, обойдя обе комнаты, ничего интересного для себя не обнаружила. Хотелось сделать свой независимый вывод о хозяйке, но в комнатах было уже пусто. Родители, наверное, забрали все. Только на столе сиротливо лежала перевернутая рамка для фотографий. Лариса подняла ее и поставила на стол. С карточки на нее смотрела довольно симпатичная молодая девушка, стоявшая в обнимку с парнем. В глазах девушки читался вызов.

– Это кто? – спросила она у Риты, показывая на парня. – Девушка, я так понимаю, и есть Даша?

– Да, а это Дима, ее друг. Они учились вместе. Он ее любил.

– А она его?

– Не знаю, – пожала плечами Рита. – Говорят же, что в любви один любит, а другой позволяет любить.

– То есть Даша позволяла?

– Похоже, что так, хотя откуда мне все знать.

Лариса покосилась в ее сторону. И ей показалось, что Рита как раз все знала, но почему-то не говорила.

– Похоже, родители Даши не особо его жаловали, если фотографию не забрали? – спросила Лариса.

Рита равнодушно пожала плечами.

– Сейчас все на занятиях? – уточнила Котова. – Я не смогу ни с кем из девчонок поговорить?

– Да, все на занятиях, – подтвердила Рита. – Сегодня вообще неудачный день. Я в том смысле, что он забит до предела. Занятия до трех, а потом все практикуются в клинике. Кстати…

Рита внезапно застыла на месте.

– Что? – поторопила ее Лариса.

– Даша очень некорректно обращалась с больными, – как-то жестко сказала Рита. – На нее даже один из клиентов написал жалобу. Он лежал в люксе, и этот поступок ее обсуждался у директора. Не знаю даже, почему ее оставили, не отчислили…

Они уже вышли в коридор и медленно шли к выходу.

– Ой! – вдруг вскрикнула Рита, покосившись на свои часы. – Извините, но я вас оставлю. Константин Федорович скоро будет звонить, а я еще ничего не сделала.

– Конечно, идите, я тут сама как-нибудь разберусь, – сказала Лариса. – Вы только не забудьте насчет Светы. Завтра с утра я зайду к вам.

– Заходите, я не забуду. Обязательно договорюсь. Не думаю, что вас не пустят, – заверила ее Рита.

Они вышли вместе и разошлись по своим делам. Впечатления от встречи были разные. Ларисе все больше не нравилась Рита. А та была рада, что хоть на некоторое время избавилась от Ларисы. Она ее обманула – никаких особо срочных дел у нее не было.

* * *

Рита Старостина росла очень замкнутым и довольно нервным ребенком. Ей было пять лет, а ее брату – три, когда их родители развелись. Недолго думая, они просто разделили детей по так называемому перекрестному принципу: Рита осталась жить с папой, а брата забрала к себе мама. Ее Рита почти не видела, так как она очень скоро вышла замуж и уехала в другой город. Единственное, что ей перепадало от матери, – это небольшая посылка к Новому году и дню рождения. По мере ее взросления посылка к Новому году заменилась открыткой, а к дню рождения – денежной купюрой.

Ее отец тоже недолго страдал в одиночестве, и вскоре у Риты появилась новая мама. И так же как и во всех сказках, которые она читала, ее мачеха не особо любила падчерицу, и Рита предпочитала жить у бабушки. Там ей были всегда рады. В школу она пошла, живя у бабушки.

Рита никогда и ничем особым не выделялась среди своих сверстников, но всегда мечтала об этом. В седьмом классе она влюбилась в самого красивого мальчика школы. Он учился в девятом классе, и для того, чтобы привлечь его внимание, Рита постриглась наголо, подражая ирландской поп-звезде Шиннед О'Коннор. Цели своей она отчасти достигла – внимание было всеобщим. Но мальчики, вместо того чтобы в нее влюбиться, предпочитали розыгрыши и подколы. И тот, ради кого это все затевалось, не оставался от них в стороне.

Так продолжалось по крайней мере полгода, до того момента, когда у нее снова отросли волосы. Рита переживала молча, иногда даже подыгрывала шутникам, но после этого замкнулась еще больше, в душе мечтая отомстить всем, кто над ней смеялся. Постепенно она научилась сама строить всевозможные козни, при этом постоянно сталкивая своих обидчиков лбами. Часто ее шутки носили довольно жестокий характер.

С ней уже стремились дружить. Только теперь все изменилось – она выбирала себе друзей. А походив немного с одним мальчиком, без всякого сожаления бросала его. Но в этом своем поведении она все-таки переусердствовала. Прозвенел последний звонок, закончился школьный бал, и она осталась совсем одна. Девчонки чурались ее, а мальчишки нашли себе более покладистых подружек.

Рита поступала в медицинский институт два раза и оба раза благополучно проваливалась. Она снова стала замкнутой и превратилась в неуверенную в себе девушку.

Расставшись с мыслью поступить в институт, она пошла на курсы секретарш и с успехом закончила их. После экзаменов ее взяли работать в одну из крупнейших фирм города.

Генеральным директором фирмы был некий Эдуард Сергеевич Мещеряков. Рита оказалась довольно смышленым секретарем, и скоро взгляд Эдуарда Сергеевича стал подолгу задерживаться на молоденькой секретарше. Результаты не замедлили сказаться – Рита быстро поднялась по служебной лестнице. Она стала начальником секретариата, то есть очень-очень маленьким начальником – в ее подчинении были две секретарши. Она немного расслабилась и решила, что жизнь наконец-то улыбнулась и ей. К тому же такого мужчину, как Эдуард, она еще не встречала…

Счастье, однако, длилось недолго. Через год, когда Рита уже ждала предложения руки и сердца, счета фирмы арестовали, а сам Эдуард скрылся в неизвестном направлении. Говорили о том, что денег-то на тех самых счетах практически и не было. Сыщики опоздали.

Затем Рита погрузилась в депрессию, но вскоре встряхнулась. Она снова пошла работать. К тому времени ее бабушка умерла, и Рита осталась одна. Папу и маму она в расчет не брала. Эдуард успел купить ей однокомнатную квартиру, и она была рада и этому.

Пройдя конкурс на место секретаря в учебном заведении при клинике Заварского, она приступила к работе. Рита прекрасно знала, что это за заведение. Устраиваясь туда на работу, она преследовала несколько большие цели, чем просто зарабатывать деньги (хотя и на свою зарплату она особо не жаловалась).

В душе же Рита мечтала подцепить какого-нибудь богатого клиента, из больных, поправляющих здоровье в клинике. Но, как впоследствии выяснилось, именно с ними-то она по роду своей работы и не сталкивалась.

Горевала она, однако, недолго – на сцене появился главный врач клиники Сергей Юрьевич Курский. Он воплощал в себе все, что Рита Старостина хотела видеть в мужчине.

Не важно, что он был женат. Риту это не пугало. Что это за жена, если она прикована к инвалидному креслу! Рита, завладев телом Сергея Юрьевича, и не подозревала, что не она охотник, а он. Она потеряла бдительность, упиваясь своей мнимой властью над Сергеем, поэтому-то и не сразу обратила внимание на Дашу Калинину. А зря! Молодость, непосредственность и энергия Даши скоро сделали свое дело. Рита отошла на второй план, Сергей изменил ей.

Вот тогда-то она и решила, что покончит с этой «стервой», чего бы этого ни стоило. Курский принадлежал ей, и так оно и должно было остаться. Рита прекрасно знала о всех его мимолетных увлечениях и закрывала на них глаза, но теперь все было не так. В памяти всплыли ее школьные страхи. Она будет бороться до конца!

И Рита решила, что ее опыт сможет победить самонадеянность Даши. Как оказалось, все вышло именно так. Рита чувствовала себя победительницей. А моральная сторона дела ее не волновала.

Глава 3

Остаток дня Лариса провела в размышлениях. Почему-то все мысли крутились вокруг Риты и не давали думать ни о чем другом. Впрочем, ничего другого особо и не было. Периодически Лариса вспоминала о Сергее и даже с радостью думала о том, что, возможно, между ними и будет небольшая интрижка.

– Но только небольшая! – улыбаясь своему отражению в зеркале, сказала она.

Заехав в ресторан, Лариса попыталась заниматься делами, но Степаныч все чаще с недоумением посматривал на нее: она распоряжалась в очередной раз по поводу того, что уже было сделано. Но ее заместитель достаточно давно знал Котову и молча делал вид, что выполняет ее приказания. Сказывалось обещание Ларисы о двойном окладе. Иначе неугомонный и не сдержанный на язык Степаныч обязательно указал бы Ларисе на ее ошибки. Но обещанные деньги в данном случае сделали его терпимым и мудрым. Поэтому он и не проронил ни слова.

Размышления Ларисы о деле в клинике Заварского пока ни к чему определенному ее не привели. Собственно, какие-либо выводы делать было рано. Она возлагала большие надежды на завтрашнюю встречу со Светой Косовой.

Приехав домой и не обнаружив на месте своего мужа, она не придала этому никакого значения. Это было обычным делом – если Евгений сорвался вчера, следовательно, он будет гулять и сегодня, и, возможно, целую неделю. Удивительно, как он умудряется совмещать пьянку и бизнес. Для Ларисы это была загадка.

Она неплохо выспалась в эту ночь, так и не дождавшись мужа. А утром, быстро проглотив содержимое тарелки и приведя себя в более-менее приличный вид, она быстренько спустилась вниз и, заведя свою «Вольво», отправилась в клинику.

Уже на подъезде к ней она почувствовала неладное. Сердце тревожно сжалось в нехорошем предчувствии. Она притормозила, пропуская кортеж, состоящий из двух милицейских машин и «Скорой». Особенно настораживало наличие последней машины. На «Скорой» из клиники можно было ехать только в одно место, а именно – в морг. Лариса даже вздрогнула от этой мысли и поспешила въехать в ворота.

Зайдя в учебное здание, она тут же столкнулась с низеньким капитаном с совершенно бесцветными глазами и непропорционально большими для его небольшого роста, пышными усами.

– Вы кто? – тут же спросил он бесстрастным голосом, сверля ее своими маленькими глазками.

Лариса немного замялась, не зная, что ей ответить, но тут вдруг откуда-то сбоку раздался мягкий знакомый голос.

– Все нормально, капитан, это наш сыщик. Ее наняла тетка Даши Калининой, и мы не могли ей в этом отказать, – объяснил Сергей Юрьевич Курский.

Лариса не поняла причины этого вмешательства и не слишком любезно посмотрела на Курского. Тот широко улыбнулся и развел руками, как бы оправдываясь за свое поведение.

Капитан, однако, был удовлетворен этим объяснением и, скептически осмотрев Ларису с ног до головы, язвительно усмехнулся.

– Ну-ну, – снисходительно проговорил он.

Лариса почувствовала, что начинает раздражаться, но промолчала. Она совсем не понимала, что здесь произошло, и поэтому с вопросительным видом обернулась к Сергею Юрьевичу. Но тут услышала голос капитана:

– А не будете ли вы так любезны уделить мне несколько минут? Может быть, мы поделимся друг с другом своими соображениями? Мы ведь все-таки, выходит, коллеги?

Лариса не собиралась делиться своими соображениями с этим ментом, но ничего не имела против того, чтобы послушать чужие, и поэтому молча кивнула.

– Вот только где? – Капитан растерянно обвел глазами холл.

Его взгляд остановился на двух креслах, стоявших в дальнем углу рядом с журнальным столиком, на котором в беспорядке лежали газеты и журналы.

– А что такого? – произнес он чуть потеплевшим тоном. – Можно прямо здесь. Нам это будет удобно.

Лариса пожала плечами и пошла за низеньким человечком по направлению к креслам.

– Так я вас слушаю, – мерзко улыбаясь, начал капитан, когда они сели.

– Меня? – как можно искренне удивилась Лариса.

Что и говорить, делать для него доклад совершенно не входило в ее планы.

– Подождите, ведь я даже не знаю, что здесь произошло сегодня, – продолжала недоумевать она.

– А почему вы решили, что здесь сегодня что-то должно произойти? – уже не улыбаясь, спросил капитан. – Меня, кстати, зовут Роман Петрович.

– Лариса, – представилась Котова.

– Ну и почему же вы так решили? – продолжил по сути допрос Роман Петрович. – То, что я здесь, ничего не значит. Это моя работа.

«Он что, совсем меня за дурочку держит?» – с неприязнью подумала она, но вслух довольно любезно сказала:

– Потому что в тот момент, когда я подъехала к клинике, отсюда выезжали милицейские машины и «Скорая». Из клиники она может ехать только в морг.

– Логично. – Капитанчик слегка замешкался. – Но может быть, это просто умер кто-то из больных?

– Ага, – вконец разозлилась Лариса, – а милиция – это эскорт в последний путь.

– Ну хорошо, – снова улыбнулся Роман Петрович. – Я сдаюсь и извиняюсь за идиотские вопросы. Просто я не люблю, когда женщины занимаются мужским делом.

Лариса не стала втягиваться в бесполезную и несвоевременную дискуссию о половом равноправии, эмансипации и прочих философских материях. Она предпочла молча кивнуть, принимая извинения.

– Так что же произошло? – напомнила она ему свой вопрос.

– Умер еще один человек, – задумчиво произнес Роман Петрович. – Что у них тут происходит, я никак не пойму.

Теперь капитан уже не казался недоверчивым, он, наоборот, как бы призывал Ларису в союзники.

– Кто? – почему-то подумав, что капитан имеет в виду Риту, спросила Лариса.

– Некая Косова, если вам эта фамилия что-то говорит.

– А как ее звали? – внутренне холодея, спросила Лариса.

– Светлана. Она училась вместе с Дашей, которая, как вам известно, умерла вчера. Интересно, да? Вчера Даша, сегодня Света, завтра кто? – Капитан скосил взгляд в сторону Ларисы и пошевелил своими псевдобуденновскими усами.

– Света?! Но она же на карантине! – воскликнула Лариса в каком-то отчаянии.

– А вы откуда знаете, что она на карантине? – В капитане шевельнулся червь подозрительности. – Ах да! – тут же махнул он рукой. – Вы же вчера здесь были.

– Да, была. И я должна была поговорить с Косовой сегодня. Секретарша Рита обещала мне в этом помочь.

– Рита? Очень интересно.

– Для этого я сюда и приехала пораньше. А как она умерла?

– Без экспертизы сказать трудно, но явно не от гриппа, – озадаченно произнес Роман Петрович. – Похоже, ее отравили.

– Ничего себе поворотики, – прошептала Лариса.

– Так что вы вчера узнали, уважаемая коллега?

– Да ничего, – почти искренне ответила Лариса. – Если честно, я не верила в то, что Дашу могли убить. К тому же таким способом.

– А теперь?

– А теперь я думаю, что это вполне возможно. Потому что две смерти подряд – это чересчур. К тому же… – Лариса вспомнила о том, что как раз Светлана должна была оказаться вчера на «вскармливании» вместо Даши и именно на нее мог быть направлен чей-то злой умысел, но решила остановиться и не говорить это капитану.

Роман Петрович вообще не вызывал у Ларисы положительных эмоций. Он не создавал впечатления сметливого человека и крепкого профессионала. Скорее он ей напоминал туповатого инспектора Лестрейда из бессмертных детективов Конан Дойля.

– А может быть, она сама отравилась? Мало ли что бывает у женщин в таком возрасте, – высказал очередное предположение Роман Петрович.

– Да, может быть, – согласилась Лариса, но как-то растерянно.

«Как только я захотела с ней поговорить, она тут же принимает яд в ужасе от моего появления, – с сарказмом подумала она. – Явно тут что-то не так. А знала о моем предстоящем разговоре только Рита. Опять Рита… Надо бы о ней с кем-нибудь поговорить, но очень осторожно, чтобы она об этом не знала. А то могут быть и новые трупы. Кто знает, что она за человек!»

– Вы не хотите поделиться своими мыслями? – тронул Ларису за руку Роман Петрович. – Что-то вы уж больно серьезно задумались.

– У меня нет еще никаких мыслей, – рассеянно ответила она. – Просто для меня факт самоубийства сомнителен.

– Это почему? У вас есть какие-то сведения? – насторожился капитан.

– Нет, но у меня есть интуиция.

– А-а, – разочарованно протянул капитан. – Ладно, вот моя визитка, если что раскопаете – звоните. Я в долгу тоже не останусь.

– Хорошо, – пообещала ему Лариса.

Низенький капитан встал и поспешил к выходу. Лариса тоже поднялась и, оглянувшись, увидела, что к ней направляется улыбающийся Сергей Курский.

– Этот толстячок тебя не очень утомил? – спросил он. – Может быть, выпьешь кофе?

– Я бы не отказалась, – тут же приняла предложение Лариса.

– Тогда прошу ко мне в кабинет. Вроде бы утро обещает быть спокойным. По крайней мере, у меня плановых операций нет.

– Говорят, что ты великолепный хирург, – сделала ему комплимент Лариса.

То, что мужчины любят, когда их хвалят, не меньше, чем женщины, Лариса усвоила давно и успешно этим пользовалась.

– Мне нравится моя работа, – просто, безо всякого бахвальства ответил Сергей, и в глазах Ларисы он поднялся сразу на несколько пунктов.

Они уже подходили к кабинету, когда Курского окликнули:

– Сергей Юрьевич, можно вас на минутку…

Лариса обернулась одновременно с врачом и увидела торопливо идущую к ним женщину лет пятидесяти. Котова тут же отметила неухоженность ее лица, кожа на котором блестела, как начищенный чайник. На фоне массивного носа глаза казались очень маленькими, а рот абсолютно невыразительным. Природа явно отдыхала, когда сотворила ее.

– Сергей Юрьевич, вы свободны сегодня после обеда? – Она оказалась рядом с ними и мгновенно окинула Ларису взглядом, поджав при этом и без того тонкие губки.

– А что случилось? – спросил в ответ Курский.

– У больного на третьем этаже из пятнадцатой палаты все анализы готовы. Можно оперировать.

– Да, я свободен, но результаты анализов мне можно посмотреть? – по-деловому отреагировал главврач.

– Все у меня здесь. – Женщина достала из папки, которая торчала у нее где-то сбоку, несколько листочков и протянула их Курскому, при этом снова покосившись в сторону Ларисы.

– Ах да, – вероятно, обратив внимание на этот взгляд, спохватился Курский, – познакомьтесь. Это старшая медсестра хирургического отделения – Вера Дмитриевна Соколова. Кстати, рекомендую с ней пообщаться. Вера Дмитриевна, – тут же обратился он к медсестре, – помогите, пожалуйста. Это Лариса Котова. Она пытается выяснить, что произошло с Дашей Калининой. Сами понимаете, родные просто в шоке… Они наняли Ларису…

Опять Котовой показалось, что Сергей как будто оправдывается, представляя ее и говоря о ее «профессии».

«Ладно, переживем, – решила она про себя. – Не в первый раз».

– А милиция? Она что, не интересуется причиной смерти? – не очень дружелюбно отозвалась Вера Дмитриевна. – Хотя, конечно, для родителей такое горе. Я понимаю… – Она снова поджала губки так, что их вообще не стало видно. – Конечно, помогу.

Голос ее смягчился и стал даже добрым.

– Только вот чем? – недоуменно добавила она.

– Я могла бы с вами поговорить? Немного попозже? – спросила Лариса.

– Если позже, то можно. Мой кабинет вы найдете в конце коридора. Я почти всегда там. Если меня вдруг не будет, то подождите немного. Надолго я никогда не отлучаюсь.

– Спасибо, – поблагодарила ее Лариса, – я обязательно зайду.

– Она, кстати, довольно хорошо знала Дашу, – заходя в кабинет, заметил Сергей.

Он довольно ловко и быстро приготовил кофе и разлил его по маленьким чашечкам.

– Прошу.

– Спасибо. Скажи, уже известны результаты вскрытия? – спросила Лариса, ничуть не смущаясь вести такие разговоры за чашкой кофе.

Она знала, что медики – народ довольно циничный и подобные разговоры могут вести в любой ситуации.

– Да, – помрачнел Курский. – Действительно, кто-то подлил в молоко ардуан.

– Это что такое?

– Релаксант. После принятия его в определенных дозах наступает почти мгновенная смерть – расслабляются дыхательные мышцы, – объяснил Курский.

– И где его можно взять? – спросила Лариса.

– У нас в клинике.

– А кто имеет доступ?

– Многие, – еще более мрачно отметил Курский. – Он есть во всех отделениях. Просто нужно знать дозу.

– А что, Вера Дмитриевна и Даша часто общались между собой? – сменила Лариса тему разговора.

– Не знаю насчет общения, но Даша часто ухаживала за послеоперационными больными, причем абсолютно разных рангов. Я имею в виду и так называемых «люксовых», и обычных. Так что по роду своей деятельности они должны были общаться довольно тесно.

– А что произошло со Светой? Я сегодня утром должна была с ней поговорить, а тут…

– Я не могу тебе толком ничего ответить. – Лицо Курского совсем позеленело. – Но история более чем странная. Меня теперь запросто могут и уволить.

– Но она же была в изоляторе, а туда, я так понимаю, не так уж и легко попасть. Я вчера хотела с ней побеседовать, но Рита мне сказала, что нужно специальное разрешение.

– Вот это-то и странно. Впрочем, подождем результатов экспертизы. Пока причина смерти неясна. Тут еще и старик наш сдал. – Курский озабоченно нахмурил брови. – Так что я кручусь как белка в колесе, часто выполняю и его обязанности.

– Ты имеешь в виду Заварского?

– Да, у него тут микроинфаркт случился после того, как Даша умерла. Я уж решил ничего не говорить ему про сегодняшний случай.

– Что ж, это правильно, – согласилась Лариса. – А насчет увольнения ты не бери в голову раньше времени. Кстати, ответь мне на один вопрос: списки мнимых больных ты всегда подписываешь? Ну, тех, кто проходит искусственное вскармливание… – уточнила она, глядя на непонимающее лицо Сергея Юрьевича.

– Да.

– Ты знал, что вместо Светы будет Даша?

– Знал, но вспомнил потом. Когда подписывал, в памяти как-то не отложилось, – смущенно ответил Курский. – Меня могут заподозрить, кстати, еще и поэтому.

– А что, Даша тебе тоже делала гадости? – спросила Лариса.

Курский пристально посмотрел на нее.

– Что, тебе рассказали про ее дурную славу? – усмехнулся он.

– Слухами земля полнится.

– Ну, мне-то как раз она гадостей не делала, – чуть улыбнулся Курский. – Мы с ней дружили. Кстати, этому обстоятельству очень была не рада наша секретарша.

– Рита?

– Да, она.

– Почему же?

– Тебе все равно расскажут, – усмехнулся Сергей. – Так что уж лучше я сам. У меня с Ритой был небольшой роман. Но она, по-моему, придала всему этому очень большое значение. А потом появилась Даша.

– И вы сблизились? – усмехнулась Лариса.

– Случился небольшой конфликт у Даши с больным из люкса, – начал рассказывать Курский. – Мне пришлось его улаживать… Вот так мы и познакомились. Она была чудесной девочкой. Извини, это нетактично – говорить в присутствии женщины, причем красивой женщины, – особенно подчеркнул он, – о другой.

– Ничего, переживу, – улыбнулась Лариса. – Но ты сказал, что Даша и Света дружили?

– Не знаю, не замечал, – отрицательно покачал головой Курский. – Насколько мне известно, нет.

Лариса только хотела было спросить о том, в чем состояла суть конфликта Даши и «люксового» больного, как зазвонил телефон. Подняв трубку, Курский молча выслушал и, бросив отрывистое: «Иду», положил ее на рычаг.

– Я должен извиниться. – Лицо главного врача сразу же стало серьезным. – Срочная операция. Авария. Мне нужно идти.

– Конечно, – тут же поднялась Лариса. – Я исчезаю.

– Только, пожалуйста, ненадолго, – неожиданно попросил Сергей. – Как мне тебя найти?

– Какое-то время я еще побуду здесь, а потом уеду. У меня все-таки есть работа в ресторане.

– Я постараюсь найти тебя до того момента, – твердо сказал Курский.

Лариса вышла в коридор, прикрыв за собой дверь. В голове был полный сумбур. Она не стала никого искать, а прошла в учебный корпус. Ей хотелось просто посидеть в тишине и подумать.

В старом здании было очень тихо. Лариса прошла в жилой сектор и без труда нашла столовую. Впрочем, это было скорее небольшое, очень уютное кафе. Столики располагались в хаотическом порядке, не мешая при этом друг другу и находясь в достаточном удалении от соседей.

«Очень мило», – отметила про себя Лариса.

В это время зал был пустой, и стоящий за стойкой бармен с интересом на нее посмотрел.

Лариса заказала себе пиво и салат из крабов и, сев за крайний столик, принялась размышлять.

Если хотели убить Свету, то виноваты могут быть все. Буквально кто угодно, исключая четверых, кто имеет отношение к подписям в списках. А если хотели убить Дашу, то как раз эти четверо и могли это сделать. Осталось выяснить: кто же на самом деле должен был стать жертвой. Лариса невольно усмехнулась своим мыслям. Что и говорить, осталось совсем «немного».

Она вышла из кафе и в нерешительности остановилась. Пойти к Рите? Но с ней она уже общалась. К медсестре?

«Пойду к Вере Дмитриевне, – решила Лариса и повернула в сторону клинического корпуса. – С ней я еще не говорила. А с Ритой, думается, еще успею. Куда она денется…»

Вера Дмитриевна чопорно сидела у себя в кабинете и перебирала какие-то бумаги. Просто не медсестра, а профессор. При виде входящей Ларисы она не проявила никаких эмоций, а только вопросительно подняла голову. Она выглядела этаким реликтом викторианской эпохи, сдержанной и закрытой в себе английской леди.

– Я не помешаю? – вежливо спросила Лариса, прикрывая за собой дверь.

– Ну, вы все равно уже вошли, – сухо ответила Вера Дмитриевна. – К тому же мне было дано указание сверху помогать вам.

– Ясно, – через силу улыбнулась Лариса, стараясь быть максимально приветливой. – Тогда давайте сразу о деле. Сергей Юрьевич сказал, что вы хорошо знали Дашу…

– Ну, так сказать нельзя, – не меняя величественного положения, произнесла Соколова. – Хорошо ее, наверное, никто здесь не знал. Но работала чаще всего с ней я. Не знаю почему, но ее все время посылали в хирургическое отделение. А к больным она относилась всегда только как к неизбежной обузе. Она никогда не любила заниматься делом. Один из «люксовых» на нее даже жалобу накатал, – недовольно продолжила медсестра. – Она была все-таки грубой девочкой. А клиника у нас довольно специфическая: деньги за лечение платят большие, значит, и обслуживание должно быть на высшем уровне. А она все из себя принцессу строила – то ей не так сказали, то на нее не так посмотрели.

– И кто же был этот больной? – поинтересовалась Лариса. – Бизнесмен какой-то, я не помню точно… – ответила Соколова. – Это можно узнать у секретарши Риты, у нее все записано.

– Даша умерла оттого, что кто-то подменил бутылку с молоком. Кто мог теоретически это сделать?

– Да кто угодно, – поджала губы Соколова. – Учебные комнаты никогда не закрываются. Краж никогда не было, да там и красть-то нечего. Молоко обычно ставится в холодильник вечером. Так что…

– Вы присутствовали на занятиях?

– Нет, там обычно бывает Зоя Андреевна. Это ее обязанность, – сухо ответила Соколова.

– Зоя Андреевна – это кто?

– Главная медсестра.

– Но это же вроде вы? – недоумевала Лариса.

– У нас есть главная и старшая медсестры, – раздражительно ответила Соколова, как бы сетуя на непонятливость Ларисы.

– Ладно, оставим это. Я постараюсь со временем разобраться в вашей иерархии, – подражая ее сухому чопорному тону, сказала Котова. – Вернемся к смерти Даши. Неужели ничего нельзя было сделать? Разве нельзя было ее спасти?

– Можно было промыть желудок, но это если совсем сразу… – Вера Дмитриевна пожала плечами. – Я точно не знаю. Наверное, это было очень страшно. Мы здесь часто видим смерть, но чтобы вот так, на учебных занятиях, – это слишком. Здесь кто хочешь растеряется. Хотя если бы был на месте Сергей Юрьевич, то он, наверное, сообразил бы. Мужчины лучше ориентируются в экстремальных ситуациях.

Лариса не стала спорить с этим высказыванием, а только спросила:

– А почему его не было?

– Не знаю, – медсестра отвела глаза в сторону, – наверное, какая-нибудь срочная операция.

Они немного помолчали, прежде чем Лариса задала новый вопрос:

– А Света Косова? Ее вы тоже хорошо знали?

– Да, Света часто заходила в хирургию, ей это нравилось. Не то что Калининой. Света хотела стать хирургом. Я до сих пор не могу опомниться. Как такое могло произойти? Такая девочка хорошая! Добрая, общительная, всегда веселая.

– Мне говорили, что Даша тоже была общительной?

– Да, – неохотно призналась Вера Дмитриевна. – Но у нее все общение сводилось к вытягиванию информации из человека. Не замечаешь, как все и рассказал. Я часто это наблюдала, когда девчонки в перерывах болтали.

– Вы не любили ее?

– Нет, и никогда не скрывала этого, – категорично заявила Соколова. – Ее никто не любил, просто терпели и не хотели с ней ссориться. Даша не прощала обид.

– А как вы думаете, кто это мог сделать? Кто мог пойти на убийство?

– Не знаю, – равнодушно пожала плечами Вера Дмитриевна. – Я же говорю – кто угодно. О покойниках плохо не говорят, но Калинина, прости господи, была все-таки настоящей стервой. А вот Свету мне искренне жалко.

В это время в дверь постучали, и в ней показалась довольно хорошенькая девушка с короткими пушистыми волосами и слегка вздернутым носиком. Зеленые глаза смотрели с любопытством, переводя взгляд с Ларисы на Веру Дмитриевну.

– Заходи, Танечка, – любезно улыбнулась медсестра.

Девушка тут же вошла и, постоянно косясь в сторону Ларисы, назвала несколько фамилий. Вера Дмитриевна все старательно записала и только после этого представила Котову. Та, слегка наклонив голову, улыбнулась.

– Лариса… простите, не знаю вашего отчества, хочет с тобой поговорить, – назидательно, как классная дама, обратилась она к Тане. – Так что, пожалуйста, ответь на ее вопросы. Это староста группы, где училась Даша. Ее зовут Таня Сергеева. – Последние слова адресовались уже Ларисе.

– Хорошо, – с радостью согласилась Таня, и Лариса почувствовала, пожалуй, впервые, что в ее взгляде нет настороженности.

– Где бы мы могли поговорить? – спросила Лариса, обращаясь к Тане.

– Пойдемте, сейчас в холле никого нет. Там очень удобно.

Как только из кабинета все вышли, Вера Дмитриевна тотчас вскочила со стула и начала нервно ходить по комнате. Вся эта шумиха, поднявшаяся вокруг Даши и Светы, ей не просто мешала, а очень даже пугала. Нет, она не боялась, что эта женщина по имени Лариса, которая строит из себя суперсовременную леди, сможет докопаться до того, чего ей знать не стоит, но вдруг… По какой-то случайности… Ее мозг лихорадочно заработал.

* * *

Вера Соколова выросла в одной из шумных и огромных коммуналок, которые до сих пор в изобилии можно обнаружить в центре Тарасова. У семьи было две небольших комнаты. Рядом с ними жил одинокий и очень веселый дед. Он всегда рассказывал интересные и смешные истории из своей богатой событиями жизни. На эти его рассказы собиралась вся местная ребятня. Происходило все это на кухне. От него постоянно пахло перегаром, и он периодически отрыгивал чем-то напоминающим дешевую колбасу, которую, по всей видимости, и употреблял в качестве закуски. Трезвым его за всю их жизнь там никому увидеть и не довелось. Деда все звали просто Кузьмич и в общем-то любили.

Вере нравилась жизнь в коммуналке, как и всем местным ребятам. Очень часто они собирались вместе на так называемой «черной» лестнице и рассказывали друг другу всякие ужасы про чертей, красные руки и черные гробы. Мурашки бежали по коже, но никто не уходил до тех пор, пока по длинному коридору не начинали раздаваться крики родителей, звавших своих чад по домам.

В коммуналке все были равны, все друг к другу хорошо относились, но одновременно вели между собой бесконечные войны по всяким пустяковым бытовым вопросам.

Вера не раз ловила на себе косые взгляды матери и ее вздохи, но никогда особо не задумывалась об их причине. То, что это могло касаться ее внешности, она еще не понимала. Об этом она стала задумываться, только когда подросла.

Вся ее детская восторженность и романтические ожидания завершились в один момент. В восьмом классе Вера поехала в пионерский лагерь и влюбилась в симпатичного парня по имени Саша Зверев. То, что он тоже обратил на нее внимание, вызвало у нее удивление. Тогда она уже считала себя некрасивой, но была искренне уверена, что главное в человеке – не лицо и тело, а душа. А когда Саша пригласил ее на танцы и не отходил там от нее ни на шаг, она полностью поверила в свои убеждения. То, что с ней было интересно, она знала. Вера любила читать и очень хорошо могла пересказать прочитанное.

После дискотеки была прекрасная ночь. Они ушли за территорию лагеря, купались в озере, кувыркались на сеновале и целовались не прекращая. В лагерь они вернулись, когда уже начинало светать, и тихонечко прокрались к своим домикам. На прощание Саша поцеловал Веру еще раз. Это была самая чудесная ночь в ее жизни.

Пробуждение наступило утром. Вера почти с закрытыми глазами шла к умывальнику, когда ее внимание привлек ужасный хохот. За домиком стояли мальчишки и о чем-то оживленно разговаривали. Подойдя поближе, но так, чтобы ее не было видно, она с ужасом услышала голос Саши, который рассказывал во всех ужасных подробностях, как прошедшей ночью он лишал ее невинности. Первое, что ей захотелось сделать, так это закричать, что ничего не было, но Саша с жаром описывал ее грудь, ее ноги и бедра, как он их ласкал, гладил и сжимал…

Слезы застилали глаза, и она медленно побрела к умывальнику. Вечером того же дня она уехала из лагеря с приехавшими навестить ее родителями…

А потом было первое сентября, и мальчишки за лето все повзрослели, выросли и раздались в плечах. Своего друга Костю Самойлова она просто не узнала, а когда он сел рядом с ней за парту, то кошмары этого лета испарились без следа.

Они вместе готовились к урокам и налегали на биологию и химию. Вера уже давно решила, что она будет поступать в медицинский. А то, что туда же пойдет и Костя, ее только радовало. Два года прошли незаметно. Прозвенел последний звонок, и началась пора экзаменов. Как раз при подготовке к одному из них случилось то, что и должно было в конце концов случиться.

Занимались они у Кости. В его четырехкомнатной квартире никого не было. Он был предупредителен и нежен. Даже тогда, когда он вошел в нее, особой боли она не почувствовала.

Но после этого они начали отдаляться друг от друга. Вера была в панике и ничего не могла понять. Костя же упорно избегал ее. Она еле-еле сдала экзамены – тройки ей ставили только потому, что ее хорошо знали и прекрасно видели, что происходило. Только на выпускном вечере она наконец-то все поняла.

К ней подошла мама Кости и с надменным видом отвела ее в сторону. После этого последовало длинное объяснение, что она Косте не пара и что их квартиру она не получит никогда.

«Поищи себе других дураков, нищенка!» – напоследок прошипела ей мамаша и с достоинством удалилась.

Вера долго рыдала в туалете. Потом, успокоившись, она твердо решила, что у нее обязательно будет много денег. Каким образом они у нее появятся, ее не волновало. Ее задача теперь состояла в том, чтобы доказать всем, что она не хуже других. Конечно, ни в какой институт она даже и не поступала, а пошла сразу же в медучилище, куда ее с радостью взяли.

Потом она, когда уже начала работать, познакомилась с Зоей и очень с ней подружилась. Эта дружба базировалась в основном на одинаковых целях в жизни. Обеих интересовали прежде всего деньги…

Словом, Вера Дмитриевна много чего перенесла в своей жизни: взлеты сменялись сильнейшими падениями, причем последние превалировали. И вот наконец-то в ее жизни образовалась гармония, погубить которую может только один неосторожный шаг этой вульгарной женщины, воображающей себя сыщицей.

Нет, не для того Вера прожила всю жизнь одна, лелея свою мечту, чтобы кто-то вот так просто ее мог сломать. Она этого не позволит! За этой Ларисой стоит понаблюдать, чтобы не лезла куда не надо.

Приняв это соломоново решение, Вера Дмитриевна позвонила по внутреннему телефону и договорилась о встрече. Опустив трубку, она облегченно вздохнула. Все будет хорошо!

Глава 4

Сергей Юрьевич Курский находился в стадии легкого раздражения. В клинике явно что-то происходит, и это что-то прошло мимо него. Общение с Ларисой принесло некоторое подобие душевного равновесия, но проблема осталась. Мысль о том, что кто-то в клинике приторговывает лекарствами, относящимися к разряду наркотических, была сама по себе немыслима. Всех врачей и сестер он знал достаточно хорошо. Все они держались за свои места не только из-за приличной зарплаты, не последнюю роль играл и сплоченный коллектив клиники. Этой проблемой надо было заняться немедленно, но две смерти студенток и шумиха вокруг них выбили Курского из привычной колеи. Даже на операции он не мог сосредоточиться до конца.

Звонок телефона вывел его из состояния задумчивости. Он несколько секунд смотрел на телефон и только потом поднял трубку.

– Сережа, это ты? – услышал он несмелый голос Риты.

Курский тут же встрепенулся и сразу решил, что небольшая встряска ему сейчас не помешает.

– Да, это я – кто же, интересно, еще может быть в моем кабинете? – ответил он. – Как у тебя дела? Надеюсь, у тебя найдется время для меня?

– Конечно. – Она не могла скрыть радости в голосе.

– Тогда сегодня после обеда, часа в три? Пойдет?

– Пойдет, – с готовностью ответила Рита.

– Я буду ждать. Не опаздывай. Мне еще нужно будет появиться потом на работе.

– Хорошо. – Рита подавила вздох.

Секретарша положила трубку и задумалась. Похоже, все будет как всегда. Она прибежит, он уже будет ее ждать. Он тут же, без лишних разговоров и сентиментальностей, потащит ее в постель, и минут через двадцать, в лучшем случае тридцать, она уже будет на улице.

Рита снова вздохнула и закурила. «А надо ли мне это?» – горько подумала она. Но тут же отбросила все сомнения. Надо радоваться тому, что имеешь, а потом, как только он на ней женится, все будет по-другому. В этом она не сомневалась. Она сможет сделать так, что он забудет и свою жену, которая в тот момент уже будет бывшей, и свою работу… С ней он забудет обо всем.

А то, что есть сейчас, ее не особо волновало. За то короткое время, которое они проводят вместе, она не может дать ему всего, что имеет. А когда времени будет достаточно… вот тогда она покажет ему все, на что способна.

…А Курский после разговора с ней тоже задумался, разрешив себе чуть-чуть расслабиться – крошечной рюмкой коньяку. Рита слегка восстановила гармонию его души. Конечно, все это было временно. Но Курский, как и Рита, предпочитал жить днем сегодняшним.

Однако мысли о Ларисе не давали главврачу покоя. Если бы она в это время могла прочитать, о чем он думает, то, несомненно, порадовалась за себя. Лариса прельщала его каким-то лоском. В ней чувствовалась порода. Чувствовались сила и ум. Да, у Сергея появилась достойная партия. Он хотел ее и сам для себя решил, что он ее добьется. Только, видимо, здесь торопиться не надо. Это не Рита, которая будет довольствоваться крохами с барского стола.

Нет, он ничего не имел против Риты. Она ему даже нравилась. С ней было хорошо, но только тогда, когда рядом никого не оказывалось. Она могла его даже завести, но совсем ненадолго, и после насыщения он не долго думал о ней. Лариса же была похожа на Дашу. Тот же вызов в глазах, та же кажущаяся холодность, но у Ларисы есть еще и опыт! Сергей почувствовал, что начинает заводиться, и попытался переключить свои мысли на другое.

Ларисой он займется позже. Причем обязательно!

* * *

Лариса и Таня сели в кресла друг напротив друга. Холл действительно был очень удобный. Он занимал довольно небольшое пространство, поэтому создавалось чувство уюта и комфорта. Здесь было тихо и спокойно.

– Мы часто тут отдыхаем, – заметив, каким взглядом осматривает обстановку вокруг себя Лариса, сказала Таня. – Правда, начальство это не любит.

Она выжидательно замолчала.

– Меня очень интересуют списки так называемых больных, – сразу же начала Лариса. – Понимаешь, если разобраться, то о том, что вместо Светы должна быть Даша, знали всего несколько человек. Может быть, все-таки хотели убить Свету, а с Дашей действительно произошла ошибка?

– Я не знаю, – тихо проговорила Таня. – Кому понадобилось убивать Свету? Она была очень хорошей. Никто ничего плохого вам про нее не скажет.

– А про Дашу?

– С Калининой было интересно общаться, но, как потом выяснялось, ты рассказывала ей про себя все, а она тебе – ничего. Я так и не узнала до конца, что она за человек. Думаю, хорошо сможет отозваться о ней только Дима Сомов.

Лариса кивнула, давая понять, что она уже наслышана о Диме, а Таня продолжала.

– Тоже мне влюбленный Ромео! – презрительно фыркнула она. – Даша его просто использовала, а он ничего не замечал.

– Что значит – использовала?

– Когда ей было скучно, а такое случалось нечасто, она разрешала ему быть с ней, – пояснила Таня. – А в остальное время он просто ходил за ней как тень, что ужасно ее раздражало.

– А у Светы был парень?

– Да, только он не из нашей группы. Он вообще уже работает. В какой-то фармакологической фирме. Я не знаю, как она называется.

– Таня, а тебя Даша тоже пыталась шантажировать? – напрямик спросила Лариса.

Староста сначала несколько испуганно посмотрела на Ларису, а потом, видимо, поняв, что она уже в курсе дела, с неохотой ответила:

– Да. С одним из местных врачей у меня был роман. Сейчас я могу вам это сказать, потому что все уже закончилось, а когда только начиналось… В общем, так получилось, что я рассказала об этом Даше и она тут же начала все это использовать против меня.

– А что, это запрещено? – спросила Лариса.

– Да. Всякие романы, интрижки с врачами и больными строго запрещены, по крайней мере, пока мы учимся.

– И что хотела от тебя Даша в обмен на молчание?

– Так, ничего особенного, – пожала она плечами. – Сбегать в ларек за сигаретами, сварить кофе, ну, и так далее. Ей нравилась сама мысль о том, что она имеет надо мной власть. Вы знаете, очень неприятное чувство. Сейчас, хоть и нельзя так говорить, я чувствую облегчение.

Таня замолчала и задумалась.

– Да, – вспомнила она, – может быть, это вам будет интересно. У Даши были дружеские отношения с одним из тяжелобольных. По отношению к любой другой студентке этот факт не вызвал бы никаких эмоций, но Даша… Понимаете, она никогда не отличалась любезностью при общении с больными. Один из них, с третьего этажа, даже накатал на нее жалобу за грубость. Было, кстати, очень серьезное разбирательство, вызывали Курского. Так вот, эта дружба меня лично очень настораживала. Даша никогда просто так ни с кем не дружила.

– А что она могла иметь от этого больного? – скептически спросила Лариса.

– Не знаю. К тому же он очень старый и в общем-то при смерти. Сердце его может отказать в любую минуту.

– Да, это очень странно, – задумалась Лариса, отмечая про себя, что обязательно надо поговорить с этим больным. – А где он лежит?

– На втором этаже, в реанимации. Третья палата.

– А тот больной, который написал жалобу? Он уже выписался?

– Да, недели две назад. Он директор какой-то крупной фирмы и потом часто здесь появлялся. Кстати, общался с Дашей. Я это случайно видела. Они стояли во дворе.

В этот момент Ларисе показалось, что за углом послышался какой-то шорох, и она, потихоньку встав, подошла к стенке и выглянула в коридор. За ближайшей дверью мелькнула юбка секретарши Риты. Лариса подошла и, открыв дверь, заглянула внутрь. Интересно, что делала Рита в коридоре, причем очень тихо? Не подслушивала ли она разговор?

За дверью начиналась лестничная клетка. Внизу слышались затихающие шаги. Лариса вернулась назад и молча уселась в кресло. Почувствовав на себе Танин взгляд, она подняла голову и улыбнулась.

– Показалось, что кто-то ходит, – пояснила она свои действия.

– Здесь дорожки везде лежат, поэтому и кажется, – улыбнулась в ответ Таня. – На самом деле шагов-то не слышно, это скорее всего шум в палате.

Лариса рассеянно кивнула. Однако Ритина юбка, мелькнувшая в коридоре, никак не смахивала на шум в палате.

– А про того больного, который написал жалобу, ты ничего не знаешь? – спросила Лариса.

– Нет, но на Дашиной карточке, что у директора хранится, должна быть запись. Ей тогда аж два пункта вкатили!

– Что такое пункты?

– Ну, это типа штрафов за провинности, – неопределенно поиграла руками в воздухе Таня. – Всего десять пунктов. Если ты набираешь десять, то тебя выгоняют.

– Скажи, пожалуйста, ты ничего не заметила подозрительного накануне происшествия? Я имею в виду вечер предыдущего дня.

Таня на некоторое время задумалась, а потом, для чего-то оглядевшись по сторонам, сказала:

– Ну, я видела, что секретарша директора, Рита, задержалась на работе… Она обычно раньше уходит. И я заметила ее возле учебной комнаты.

– Там, где хранилась бутылка с молоком? – быстро уточнила Лариса.

– Да, – снова испугалась Таня. – Вы думаете, что…

Она запнулась на полуслове, вглядываясь в лицо Ларисы.

– Спасибо за информацию. – Котова решила ограничиться весьма сухими словами в этой ситуации.

Потом, посмотрев на часы, сказала:

– Мне, пожалуй, пора.

– Пожалуйста, если что – заходите. – Староста группы внезапно резко вскочила и исчезла за углом.

Лариса сидела не шелохнувшись. Вопросов совсем не убавилось, а, как раз наоборот, только прибавилось. Почему Вера Дмитриевна не сказала ничего о дружбе Даши и какого-то там больного? Просто забыла или специально умолчала? Если последнее, то какой в этом смысл? Но в одном, пожалуй, Таня права: Даша, судя по всему, действительно ничего не делала просто так. Значит, надо идти общаться со старичком.

А другие соображения выглядят сейчас следующим образом: Вера Дмитриевна знала о том, что Даша на занятиях заменит Свету. Это первое. И второе: почему Рита ничего не сказала про жалобу, которая записана в карточке? Она Дашу не любила, а значит, в ее интересах сказать об этом. Это минус для Даши. И она тоже знала о том, что Даша заменит Свету.

И третье, самое главное. Рита подслушивала их разговор – в том, что она это делала, Лариса не сомневалась. Если это помножить на поведение Риты накануне смерти Даши, то… Староста группы утверждает, что видела ее около учебной комнаты, она задержалась на работе дольше обычного…

«Да, сначала надо выяснить вопрос с Ритой», – подумала Лариса, встала и быстрым шагом направилась в учебный корпус. Спустившись вниз, она обратила внимание на железную дверь под лестницей.

«Интересно, – с удивлением отметила она, – в учебном корпусе ничего не закрывается, а тут такая дверь, как будто за ней алмазный фонд страны. Зачем?»

Лариса торопливо прошла по улице. И вдруг, обернувшись в сторону клиники, она заметила в одном из окон заинтересованный взгляд довольно симпатичной женщины. На мгновение их глаза встретились, и занавеска в кабинете тут же опустилась.

«Еще одна загадка, – мельком отметила про себя Лариса. – Кто эта женщина?»

Войдя в учебный корпус, Котова, кивнув охраннику, быстро поднялась по лестнице и только теперь вспомнила, что быстрее было бы пройти по переходу.

Дверь в кабинет директора была закрыта, и Лариса, постучав, слегка приоткрыла ее.

– Рита, – заглянула она в комнату, – я вам не помешаю?

– Нет, проходите, – натянуто улыбнулась секретарша, нервно перебирая на столе какие-то бумажки. – Только я уже уходить собиралась.

– Я не задержу вас надолго, – заверила ее Лариса, садясь на стул. – Я бы только хотела взглянуть на карточку Даши Калининой. Ну, ту, в которой вы записываете различного рода провинности и огрехи, – пояснила она дословно, пристально глядя на Риту. – Это возможно?

– Вам можно, а вообще нельзя. – И опять улыбка получилась у нее неестественной. – Я сейчас посмотрю.

Рита открыла сейф, стоящий на тумбочке в углу, и достала оттуда коробку. Там, как в библиотечной картотеке, были натыканы небольшие картонки.

– Одну минуточку. – Она быстро перебирала пальцами. – Ничего не понимаю, – тихо сказала она и снова принялась просматривать содержимое коробки, только более медленно.

– Что-то не так? – встревожилась Лариса.

– Я никак не могу найти карточку Калининой, – раздосадованно сказала она. – Я сама ее здесь недавно видела. Ума не приложу, куда она могла деться.

Прошло еще несколько минут, но по их прошествии Рита только беспомощно развела руками.

– Вы извините, мне сейчас надо идти. Но я обязательно ее найду. Не могли же ее украсть! – растерянно произнесла она.

– А может быть, все-таки могли? – спросила Лариса, пристально вглядываясь в лицо Риты, ища подтверждения своей догадке.

Лицо секретарши было, однако, абсолютно спокойно – на нем отражалось только недоумение, больше ничего.

– Ну, я не знаю, – протянула она. – Сейф вообще-то закрывается. Ключ от него находится в столе, но об этом знают немногие – я и Сергей Юрьевич. Кому она могла понадобиться?

– Этого я не знаю, – не отрывая взгляда от Риты, сказала Лариса.

– Я тоже, – нахмурившись, ответила та. – Так я пойду?

– Да, конечно.

Лариса проводила ее до ворот и снова вернулась в здание клиники. Там она быстренько поднялась на второй этаж и, убедившись, что Рита ушла с территории клинического городка, уже по переходу вернулась в учебный корпус.

«Кстати, – отметила она между делом, – по переходу спокойно можно попасть из корпуса в корпус, благополучно минуя охранника».

В коридоре было по-прежнему пусто. То ли шли занятия, то ли, наоборот, закончились. Но в любом случае это устраивало Ларису. Дверь в приемную директора была открыта. Быстренько прошмыгнув в комнату, она плотно прикрыла за собой дверь и огляделась. То, что Рита куда-то спрятала Дашину карточку, причем сразу же после того, как услышала их с Таней разговор, Лариса не сомневалась. Только вот зачем она это сделала?

Она подошла к стенке, стоящей рядом с сейфом, и внимательно просмотрела все, что лежало на полках. Ничего похожего, что могло бы хоть отдаленно напоминать карточку, не было.

Вдруг Лариса замерла и прислушилась. В коридоре явно кто-то шел по направлению к кабинету. Ничего умнее, как просто спрятаться за стол, она не придумала, и сделала это, кстати, очень вовремя. В комнату кто-то заглянул.

– Никого нет, – услышала она удивленный девичий голос.

– Может быть, она вышла куда-нибудь? – ответил другой голос.

– Да уж, поди, побежала к своему Сереже. Даши-то теперь нет…

– Да ладно тебе, ей уж, поди, не двадцать. Замуж хочется…

После этой фразы раздался веселый смех и голоса начали удаляться. Лариса облегченно вздохнула. Она быстро встала и просмотрела ящики стола.

Карточка лежала под столешницей, засунутая туда Ритой, вероятно, второпях.

– Интересно, – проговорила Котова, просматривая карточку, – что здесь есть такое, чего я, по Ритиному мнению, не должна видеть?

Замечаний было целых шесть.

«А у других какая ситуация в этом плане?» – подумала Лариса и, быстренько достав ключ, подошла к сейфу.

Открыв его, она достала аналогичные карточки других студенток, в которых совсем недавно рылась Рита, и быстренько их просмотрела. Однако почти все карточки были пусты.

Лариса вернула все вещи на место и, закрыв дверку сейфа на ключ, положила его обратно в ящик.

– Так, – тихо произнесла она, – и что это значит? Рита не хотела, чтобы я видела Дашины замечания? Но это абсурд. Тогда что?

И она, забыв про то, что находится здесь нелегально, села за стол и сосредоточенно начала просматривать лежащую перед ней карточку. Потом она решила, что лучше это ей сделать в спокойной обстановке, и сунула ее к себе в сумку.

– Потерялась – значит, потерялась, – удовлетворенно хмыкнула она.

Очень важным было то, что она узнала фамилию больного, который написал жалобу на Дашу. Это был генеральный директор фирмы «Марк» Шабанов Валерий Степанович.

– И чем это ему Даша не угодила? – произнесла вслух Лариса, высунулась в коридор и, убедившись, что там никого нет, пошла по направлению к лестнице.

* * *

Рита шла хорошо известной ей дорогой и была очень довольна собой. То, что она вовремя подслушала разговор этой «мисс Марпл», очень даже пошло на пользу. Карточку она спрятала, ей, вероятно, будет нагоняй за «потерю», но какое это имеет значение!

«Надо бы ее совсем выкинуть, – решила Рита. – Все равно Даша умерла и ее не вернешь. И кому теперь интересно, сколько замечаний у нее было записано! Да, надо было сразу взять ее с собой, а по дороге выкинуть, – досадовала она. – Ладно, сегодня же зайду и заберу».

В целом настроение у Риты Старостиной было хорошее. Похоже, сбывалось то, к чему она стремилась. Она уже мечтала об уютной квартирке, о детях и о муже. Роль последнего отводилась, конечно, Сергею Юрьевичу Курскому.

А Сергей в это время ждал Риту, нервно посматривая на часы и уже жалея о том, что поддался порыву и пригласил ее сюда. Для нее, по его мнению, хватило бы и кушетки во время ночного дежурства. Он даже и не подозревал, какие мысли копошатся в Ритиной голове. А если бы все-таки узнал, то ужаснулся и тотчас бы поспешил исчезнуть из этой квартиры.

Он рассеянно посмотрел вокруг. Все еще вокруг выдавало присутствие Даши. Она была здесь частой гостьей. А Курскому было хорошо и спокойно, когда она приходила и оставалась. Вряд ли Рита с постоянными своими претензиями сможет заменить Дашу.

Мысли главного врача невольно возвратились к последним событиям и остановились на Ларисе. Вот кто притягивал его как магнит! Она, со своей загадочностью, лоском и флером опытной, знающей себе цену женщины. Это была личность. В том, что она сможет хоть что-то раскопать в отношении Даши и Светы, Курский сильно сомневался. Все-таки он, несмотря на свои постоянные увлечения представительницами прекрасного пола, был мужским шовинистом. Он не очень-то доверял женщинам в тех вопросах, где традиционно были сильны мужчины. Поэтому признать за Ларисой профессионализм в деле кулинарии и даже управления рестораном он был готов, но чтобы в сфере частного сыска – это извините! Вряд ли в такой красивой головке могут быть очень умные мысли. Нет, она, конечно, не дура и не просто скучающая богачка, которой нечего делать, она, безусловно, обладает неким интеллектом – иначе не управляла бы элитным рестораном города. Но он не верил в ее прозорливость и интуицию. Он ее просто хотел, он относился к ней как к женщине. Именно этот, физиологический, момент вызывал повышенный интерес к ней главного врача клиники Заварского.

От прозвеневшего звонка Курский вздрогнул и вернулся в реальность. Изобразив на лице широкую и радостную улыбку, он пошел открывать дверь.

Рита была хорошенькая, но Сергей не любил пустых женщин. В них все понятно заранее и продумано на много лет вперед. А Сергея это абсолютно не тонизировало, ему становилось скучно. Вот Даша хоть и молодая была, и зеленая, но был в ней элемент непредсказуемости. Курский порой совершенно не знал, чего ждать от нее в следующую минуту. Но сейчас на пороге квартиры, которую он снимал для «отдыха», стояла именно Рита. И нужно было довольствоваться именно этим вариантом.

И Сергей поцеловал Риту в щечку, посторонился, пропуская ее в квартиру.

– Привет, – просто сказал он.

– Я очень рада, что мы снова вместе, – прижалась к нему Рита, и он почувствовал терпкий запах ее духов.

«Ну, если не чем-то особенным, так хоть запахом», – подумал Сергей. Ему нравился этот аромат, исходивший от Риты. Он вновь почувствовал, как в нем зарождается желание обладать ею.

Сергей слегка отстранил Риту и осторожно начал расстегивать пуговки ее пальто. Сняв его и повесив на вешалку, он медленно провел руками по всему ее телу и, опустившись к ногам, расстегнул «молнию» сапожек. Руки снова пошли по ее телу, но уже в обратном направлении и под платьем.

Рита замерла, боясь нарушить спонтанность ситуации. А Сергей легко поднял ее на руки и понес в комнату. Опустив ее в кресло, он отошел и осмотрел все вокруг, как художник осматривает свою картину перед тем, как она почти окончательно закончена и требуется сделать последний мазок.

– Сережа, – прерывисто прошептала Рита, прижимая руки к груди. – Ты просто волшебник! Все как тогда! Все как в первый раз!

Сергей абсолютно не помнил, как было «тогда», но только мило улыбнулся и скромно ответил:

– Я очень старался.

«И еще эта ее непонятная восторженность, как у собаки перед хозяином, – слегка неприязненно подумал он. – Ну что она ведет себя так бесхитростно и прямолинейно! Кошмар какой-то!»

Он вдруг почувствовал, что желание обладать этой простоватой секретаршей пропадает. Неинтересно… Совершенно неинтересно… Сергей уныло посмотрел на столик.

Шампанское, фрукты, конфеты… Это был обычный его набор для всех женщин, когда-либо приходивших в эту квартиру. Наверное, в тот самый первый раз все было именно так.

И еще эта манера все помнить! День их встречи, день их знакомства, день, когда он впервые подарил ей цветы, когда впервые пригласил сюда… От всего этого у Курского мутилось в голове. Он никогда не помнил ни одной даты, кроме своего дня рождения. Просто не считал это нужным.

– Сережа, – услышал он встревоженный Ритин голос и встряхнулся. – Что с тобой?

– Ничего, – улыбнулся он ей, – просто много работы в последнее время. Устал.

Курский открыл шампанское и, немного расплескав, разлил его по фужерам. Рита вопросительно смотрела на него, явно чего-то ожидая. Наверное, именно того, что было тогда, в первый раз. Сергей почувствовал раздражение и желание поскорее оказаться в клинике.

Ну что он мог поделать, если ничего из того их первого раза не помнил.

«Что за идиотизм такой, в конце концов?!» – буквально в бешенстве подумал он.

Благо, алкоголь несколько успокаивает. Курский выпил шампанское одним махом и ничего более умного не придумал, как просто обнять Риту. Прижимая ее к себе, он нежно раздвинул ее губы языком и с силой припал к ее рту. И тут же почувствовал, как ее руки, аккуратно расстегнув пуговицы рубашки, начали ласково гладить его по груди, опускаясь все ниже и, наконец, встретив препятствие, нетерпеливо начали расстегивать ремень.

Перед Курским вдруг снова оказалась Даша Калинина. Он не просто хотел ее, а желал, как никогда и никого до этого. Но она предала его. Она бросила его одного и пришла вот только что. Но как же долго ее не было! Ему захотелось сделать ей больно, и он так сильно сжал грудь Риты, что она вскрикнула. Он с силой швырнул ее в кресло и, сбросив с себя остатки одежды, чуть не разорвал Ритину кофту. Несколько пуговиц упало на пол.

Избавившись от всего, что было на ней, он так грубо овладел ее, что она снова вскрикнула и попыталась отстранить его от себя.

– Сергей, мне больно! – услышал он откуда-то издалека совсем не Дашин голос.

Курский вздрогнул и очнулся от наваждения. Сейчас он как-то особо остро почувствовал, что Даши, ЕГО Даши больше нет. Он ласково погладил Риту по волосам, пытаясь немного успокоить не столько ее, сколько успокоиться самому.

– Да что с тобой такое? – совсем уже испуганно спросила Рита.

– Я просто соскучился, – попытался улыбнуться Курский, целуя ее и опускаясь губами ниже.

Теперь он был осторожен и ласков. Рита расслабилась и закрыла глаза, наслаждаясь близостью.

Он приподнял ее и сам сел в кресло, посадив ее на себя. Уже осторожно входя в нее, он, лаская ее грудь, не спеша двигался в такт мелодии, доносившейся из приемника. Постепенно темп увеличивался, и он только чувствовал у себя над ухом тяжелое дыхание Риты. Затем внутри вдруг все сжалось, не давая возможности двигаться. Обессилевшая, Рита упала ему на грудь.

– Тебе было хорошо? – прошептал он ей на ухо.

– Да, очень. Но я хочу еще.

– Что, прямо сейчас? – Курский не смог скрыть удивления.

Мысленно он уже был далеко – возбуждение уже ушло, и продолжать ему не очень хотелось. В душе он был рад, что Рита сумела получить удовлетворение. И на этом, пожалуй, можно поставить точку.

– Нет, – улыбнулась Рита, хотя ей и очень хотелось сказать «да».

И совсем не потому, что ей не хватило секса, а потому, что она не хотела уходить никуда из этой квартиры и из этой комнаты вообще.

– Тогда я приготовлю кофе, – сказал Сергей, чтобы как-то изменить декорации встречи.

Он встал и, не одеваясь, пошел на кухню. А Рита нехотя начала собирать свои вещи. Ей стало грустно и захотелось плакать. Она вдруг осознала, что никогда не дождется от него предложения стать его женой. С другой стороны, он сегодня чуть было не убил ее своей страстью. Значит, он действительно соскучился. Но почему тогда он не предложил ей остаться? Раньше им мешала Даша. Уж слишком напористой она была. Сергей же не может отказать женщине – мужчины так слабы! Но теперь-то ее нет. Что теперь им мешает? То, что Сергей привязан к своей инвалидке-жене, Рита абсолютно не принимала во внимание. Все-таки она достаточно хорошо его знала. Поэтому-то и не могла понять причину такой холодности. Ведь он уже не с ней, он варит кофе, и, похоже, ее общество тяготит его. Она видела это по его лицу, но спросить, перевести проблему на словесный уровень не решалась, боясь показаться навязчивой. Вот когда они поженятся… Тогда можно спрашивать что угодно. А сейчас она постарается быть очень тактичной и не лезть к нему с расспросами из-за ерунды.

– Алле, – услышала она над ухом насмешливый голос Сергея. – Ты здесь?

– Да. – Она устало улыбнулась. – Так, немного задумалась.

– О чем? – Он поставил чашечки с кофе на столик.

– О нас с тобой, – Рита произнесла это помимо своей воли.

«Не хотела же говорить об этом, но это выше моих сил!» – подумала она.

– У меня сегодня была сложнейшая операция. – Курский попытался увести разговор в другую сторону.

«И почему это женщины всегда стараются все испортить?» – пронеслось у него в голове.

– Я хочу быть с тобой.

– …Я такого в своей практике еще ни разу не встречал, – продолжал Курский, не обращая внимания на слова Риты.

– Ну хотя бы встречаться здесь мы можем? – продолжала домогаться она.

– …Произошла авария. Довольно сильная. Жертва – беременная женщина, на последнем месяце.

– Давай поженимся, – совсем тихо предложила Рита.

– …Пришлось сначала делать кесарево сечение, а потом заниматься мамашей, – упорно продолжал гнуть свою линию Курский, нутром чувствуя нарастающее напряжение между ними. – Но ребенок родился просто чудесный: здоровенький и хорошенький. Орать начал как оглашенный.

– Я рожу тебе сына или дочку. Ты кого больше хочешь? – Рита заглянула в глаза Курскому.

– Я никого пока не хочу, – не выдержал Сергей, поглядывая на часы.

Он подумал, что может и не застать Ларису в клинике.

– Тебе плохо со мной? – повернулся он к Рите. – Зачем тебе штамп в паспорте?

– Нет, не плохо, но тебя никогда нет рядом со мной. Мы хотя бы будем здесь встречаться? – В глазах Риты он прочитал отчаяние.

– Обязательно, – рассеянно ответил он.

А в голове крутилась навязчивая мысль: «Если мне не поторопиться, то я обязательно опоздаю».

– Ты извини, но у меня еще дела в клинике. Ты со мной? – спросил он, намереваясь встать.

– А мне нельзя остаться?

– Не сейчас. – Курский мягко поднял ее и поцеловал. – Давай быстренько одевайся, а то меня выгонят с работы.

– Хорошо, – вздохнула она.

Возвращаться в свой кабинет Рите тут же расхотелось. К тому же шефа не было на работе – он лежал в больнице, оправляясь после своего микроинфаркта. И она, повинусь возникшему импульсу, решила, что поедет домой и заберет карточку завтра.

Глава 5

А Лариса, в то время как Курский с Ритой предавались плотским утехам, сидела в студенческом кафе и нервно курила одну сигарету за другой. Ее мысли путались и совершенно не хотели выстраиваться в ряд. Да, похоже, что Даша была просто какой-то стервой, но за это же не убивают! В противном случае половина женского населения давно бы была истреблена.

А Света получается вообще «божий одуванчик», что само по себе тоже настораживает. Идеальных людей не бывает. Это Лариса усвоила еще в школе. Тогда что? А самое главное – за что?

Она в очередной раз вздохнула и смяла окурок в пепельнице.

– Я вам не помешаю? – услышала она неуверенный незнакомый голос.

Обернувшись, она обнаружила симпатичного парнишку, который внимательно ее рассматривал. Она тут же узнала парня с той самой фотографии, которую она видела у Даши в комнате.

– Нет, не помешаешь. Тебя зовут Дима Сомов?

– А вы откуда знаете? – удивился паренек.

– Видела твою фотографию.

– Где?

– В комнате Даши Калининой, – ответила Лариса. – Ты хотел со мной поговорить?

– Да. Я знаю, кто убил Дашу, – тихо, но уверенно заявил Сомов.

– Может быть, ты присядешь? – кивая на стул рядом с собой, пригласила его Лариса, изо всех сил пытаясь скрыть свое удивление от только что услышанного заявления.

– Да, – ответил Сомов и сел на стул рядом. – Знаете, я милиции говорить ничего не хочу.

– Почему?

– Потому что им все равно. И вообще, нашим правоохранительным органам надо отвечать только тогда, когда тебя спрашивают.

Лариса не стала спорить с таким заявлением и только кивнула.

– Так кто же виноват в смерти Даши?

– Зоя Андреевна, – шепотом проговорил он.

– Кто?! – не поверила Лариса. – Главная медсестра клиники? Но… Ей-то чем Даша помешала?

– Я не знаю толком, но понимаете, Даша, она была особенная. Ну, не такая, как все. – Дима откровенно засуетился, начал дергаться, жестикулировать.

Лариса кивнула, давая понять, что уже слышала это. Она старалась не показать, что совершенно не доверяет словам Сомова.

– Она все про всех знала, – продолжал тем временем Дима. – Ей вообще нравилось всех дразнить. С ней не было скучно. В последнее время она часто говорила мне о том, что ей удалось раздобыть что-то очень интересное. А главное, как будет здорово, если она об этом кому-нибудь расскажет. Полетят головы! Она была в восторге и радовалась как ребенок.

– Ну и что? А при чем тут старшая медсестра?

– Даша как-то проговорилась, что Зойка у нее в кармане. И если она захочет, то она не будет больше работать в клинике Заварского.

– Очень интересно, – задумчиво произнесла Лариса.

– Она была не такая, чтобы болтать попусту, – убежденно заговорил Сомов. – Я думаю, что они что-то раскопали про нее.

– Они – это кто? – нахмурила лоб Лариса.

– Ну, Даша и Света…

– Подожди. Все, с кем я разговаривала, в один голос утверждали, что Даша была просто, извини, хорошей стервой, а Света – это просто ангел, сошедший с небес на нашу грешную землю. Ну и потом, они же не дружили… Почему ты связываешь их вместе?

– Нет. – Дима усмехнулся. – Так говорят те, кто совсем их не знал. Все считают, что все это Дашины проделки, что это исключительно ее собственная инициатива. На самом деле все придумывала Света. Просто Даша была более общительная, а Света более наблюдательная. Они очень здорово дополняли друг друга. Они же были одноклассницами. Лариса достала сигарету, чтобы ее прикурить, но так и осталась сидеть с ней в руке.

– Просто в старших классах, – продолжал Дима, – Света с родителями переехала в другой район и, соответственно, сменила школу. В классе они особо не дружили, а тут…

– Значит, Свету действительно должны были убить сначала? – задала вопрос Лариса. – А Даша – это просто по ошибке?

– Не знаю, – пожал плечами Сомов. – Может быть, хотя я в этом не совсем уверен. Они что-то знали и ужасно этому радовались, но Даша отговаривала Свету. Они даже поругались по этому поводу.

– Отговаривала от чего? – уточнила Лариса.

– От того, чтобы пустить свои знания в дело, как они сами между собой говорили.

– Так, хорошо, – медленно проговорила Лариса, пытаясь собрать в кучу все только что услышанное. – Но вернемся к Зое Андреевне. Почему ты подозреваешь ее?

– Я видел, как она крутилась весь вечер около учебной комнаты. С чего это ей там околачиваться?

– Ну, она вообще-то должна была подготовить комнату к занятиям, насколько я знаю, – разочарованно протянула Лариса. – И вообще – мало ли какие у нее могли быть там дела?

– Комната готовится гораздо раньше, – возразил Сомов. – Так было всегда. Из клиники вечером в наш корпус вообще редко кто заходит, а тут ей как медом намазали.

– Это не показатель, – вздохнула Лариса.

– Может быть, но зачем тогда Даша так часто бегала в реанимацию? – торжественно заявил он. – Даша никогда не отличалась особой любезностью и вниманием по отношению к больным, а тут…

– Какая между этим всем связь?

– Даша что-то нашла, она нашла компромат на Зою Андреевну. Через одного больного в реанимации. Она пыталась найти знакомых в милиции. Постоянно приставала ко мне с этим вопросом.

– В милиции? Зачем ей это? – удивилась Лариса.

– Ей нужен был архив.

– Архив? Архив чего? – Удивлению Котовой не было предела.

– Ей надо было узнать про какое-то дело. Она никогда не говорила о том, чего до конца не выяснила. Могу только сказать, что это было какое-то дело примерно десятилетней давности. Где-то конец восьмидесятых.

– А-а, – протянула Лариса, разочаровавшись в очередной раз.

Как то, что происходило десять лет назад, может пригодиться сейчас? Тогда и строй-то в нашей стране был совсем другой, да и нравы тоже.

– Я знаю, о чем вы думаете, – с отчаянием в голосе сказал Сомов. – Но, понимаете, Даша никогда ничего не делала просто так.

– Хорошо, спасибо, – поблагодарила его Лариса, про себя решая, что в реанимацию наведаться надо будет обязательно.

А пока решила сменить тему разговора:

– А у Светы Косовой был парень? – спросила она.

– Конечно, был, – ответил Дима. – Его зовут Славка Поляков.

– Он тоже учится с вами?

– Нет, он работает в фармацевтической фирме под названием «Марк».

– Вот как? Это очень интересно, – протянула Лариса, сразу же вспомнив надпись в карточке Даши: «Генеральный директор фирмы «Марк» Шабанов Валерий Степанович».

– Но Светка с ним нечасто встречалась, – хмуро сказал Дима. – Так, держала на всякий случай.

Воцарилось недолгое молчание, которое было прервано Ларисой.

– Значит, кроме просто подозрений, основанных на том, что ты видел ее около учебной комнаты, у тебя ничего против Зои Андреевны нет? – уточнила она.

– Нет, – признался Дима. – Но я уверен, что это ее рук дело.

– Понятно, – протянула Лариса.

– Просто все как-то в последнее время шло наперекосяк, – вздохнул Сомов, как бы оправдываясь. – Извините, но я, пожалуй, пойду.

– Конечно, – разрешила Котова. – Спасибо за информацию. Если что еще узнаешь, обращайся ко мне. Я тут еще несколько дней точно покручусь.

– И что? За несколько дней вы раскроете эти преступления? – с наивным блеском и верой в глазах спросил Дима.

– Я попробую, – улыбаясь, ответила Лариса.

Подождав, пока Дима ушел, она расплатилась за кофе и вышла вслед за ним.

Она посмотрела на часы и решила, что самое время пойти пообщаться с пациентом в реанимации, который был замечен в странной дружбе с Дашей. И только после этого поехать домой.

«Второй этаж, реанимация. Это должно быть где-то здесь», – решила Лариса, поднимаясь по лестнице.

На втором этаже было всего три палаты. В одной лежала какая-то девушка, другая оставалась пустой, а в третьей Лариса обнаружила того, кто был ей нужен. Это был пожилой, осунувшийся мужчина с болезненным выражением лица. На вид ему было лет семьдесят, а может, и больше. Ларисе он напоминал этакого старого коммуниста сороковых-пятидесятых годов.

При звуке открывшейся двери он открыл глаза и внимательно посмотрел на вошедшую. Несмотря на то что он был тяжело болен, мозг его работал отлично.

* * *

Михаилу Федоровичу Луценко шел уже восьмой десяток. Он прожил, по его собственным понятиям, довольно яркую, а главное, честную жизнь. Он строил коммунизм, и делал это искренне. Работал на всевозможных стройках Советского Союза и был счастлив тем, что живет в такой прекрасной стране. Он все всегда делал правильно, так, как должно быть, то есть так, как говорила ему партия. И того же требовал от других. Никогда не прощал ошибок ни себе, ни другим. Именно по этой причине он не понимал ни своих детей, которые вели непонятный для него образ жизни, ни жену, когда она была еще жива.

А разрыв с женой, можно сказать, произошел у него по глупости. Он дослужился до начальника крупной стройки. Вот тогда-то, на одном из праздников, один чиновник нашептал ему на ушко, что его жена в отсутствие мужа принимает «гостей». Справедливо рассудив, что слухи не могут возникнуть из ничего, Луценко в тот же день переехал на другую квартиру, не объяснив жене причину своего решения.

Потом он решительно отметал все попытки жены восстановить отношения. Был принципиально одинок и продолжал работать. Сейчас он умирал. Когда наступит смерть – было вопросом времени. Но одна мысль не давала ему покоя. Справедливость должна была восторжествовать во что бы то ни стало. Но Даша, эта милая девочка, так похожая на его собственную дочь, уже несколько дней не приходит, и он ничего не может узнать. Это его волновало и угнетало. Он не мог умереть, не выполнив последней своей миссии.

Услышав тихий звук открываемой двери, он вздрогнул и весь напрягся. Так тихо входила только Даша. Присмотревшись внимательно, он разочарованно вздохнул. Это была не она, это была другая женщина, постарше. Но она ему тоже понравилась. Взгляд ее глаз был спокоен и чист. В нем скользили ум и внимание. Так может смотреть только хороший и честный человек, решил Луценко.

Лариса не знала, как зовут больного, поэтому, подойдя к кровати, просто улыбнулась и поздоровалась.

Ее улыбка тоже понравилась Михаилу Федоровичу, и он слегка растянул губы в ответ.

«Может быть, это новый врач? – подумал он. – Тогда почему без халата?»

Лариса присела на стул, стоявший рядом с кроватью, и еще раз внимательно посмотрела на больного. Что же такого он мог знать, за что могли убить? И почему тогда он до сих пор жив?

– Вы кто? – тихим и немного хрипловатым голосом спросил Луценко.

– Даша заболела и просила меня поухаживать за вами, – сказала Лариса первое, что пришло ей на ум. – Мы дружим с ней, так что мне вы можете говорить все.

– Почему-то я вам верю, – тяжело вздохнул старик. – Вы не похожи на тех финтифлюшек, которые бегают туда-сюда по палатам и высматривают себе женихов. Но на подружку Даши вы не похожи, ведь вам уже, так скажем, не двадцать лет, – хитро прищурившись, заметил он.

– Да, я здесь не учусь и не работаю, но Даша сказала, что у нее с вами какое-то дело, которое надо решить безотлагательно, а она сейчас не в состоянии это сделать.

– Почему Даша сама не рассказала вам, о чем идет речь? – подозрительно осведомился старик.

– Она что-то говорила, но у нее высокая температура, и я мало что поняла. Она послала меня к вам только потому, что вы все сможете рассказать гораздо лучше ее. – Лариса перевела дух.

«Вот это меня понесло! – отметила она про себя. – А старик далеко не глуп».

– Я не уверен, что должен что-то говорить вам, – сказал Луценко. – Но это так несправедливо, что она до сих пор здесь работает.

Больной вздохнул и замолчал, собираясь с силами. Все-таки ему было тяжело говорить.

– Я только прошу, чтобы вы как-то посодействовали тому, чтобы старшая медсестра здесь не работала. Она не может работать в медицине. Вы меня понимаете?

– Не совсем, – призналась Лариса, жадно ловя каждое его слово.

– Это было давно. Еще в восьмидесятых, в конце. Так называемое медицинское дело.

Лариса вздрогнула и обернулась. Скрип двери. Это ей показалось или нет?

Она тут же вскочила и потихоньку, на цыпочках, подбежала к двери. Распахнув ее, она убедилась, что за ней никого не было. Дверь, ведущая на лестницу, находилась совсем рядом, и она отчетливо услышала затихающие торопливые шаги. Подойдя к лестничному проему, она уже ничего не услышала.

«Вот черт! – не сдержалась она. – Что это за шутки? Просто игры в прятки какие-то. Неужели опять Рита? Что ей от меня надо?»

Лариса вернулась в палату, но старичок уже мирно посапывал. Она протянула было руку, чтобы его разбудить, но в последний момент передумала.

«Я приду сюда завтра утром, – решила она. – Проблем и информации на сегодня и так достаточно».

Лариса вышла из палаты и по переходу прошла в учебный корпус. Заглянув в Ритин кабинет, она убедилась в отсутствии хозяйки. Или ее уже нет или еще нет, но рабочий день подходит к концу – она явно больше здесь не появится. Самое время отправиться домой.

На улице стоял ужасный туман, и Лариса едва не прошла мимо своей машины. Поэтому, когда рядом появился человек, она вздрогнула и чуть не вскрикнула. Человек, похоже, тоже немного испугался, но уже через секунду Лариса услышала веселый смех.

– Ну и туман! А я уж и не думал застать тебя здесь, – послышался знакомый голос Курского.

– Ну и дела, – облегченно вздохнув, улыбнулась Лариса.

– Я еще никуда тебя не успел пригласить? – приближаясь к ней, спросил Сергей.

– Еще нет, – ответила она.

– Это просто судьба, что я тебя здесь встретил. Так как насчет вечера в ресторане?

– Только не сегодня. Я очень устала, – отказалась Лариса.

– А как насчет завтра?

– Хорошо, – улыбнулась она, подумав про себя: «А почему бы и нет?»

– Тогда давай завтра, в семь, около «Львиного сердца». Пойдет?

– Угу, – кивнула она.

К тому же это посещение будет ей полезно – иногда надо наведываться к конкурентам.

– Я на всякий случай говорю заранее, – предупредительно произнес Курский. – Вдруг мы завтра не увидимся. К тому же у меня сегодня дежурство.

Лариса открыла дверь салона машины. Сергей, поцеловав ей на прощание руку, исчез в тумане.

– Только бы мне никуда не врезаться, – тихо сказала Лариса, садясь за руль.

* * *

Дома было подозрительно тихо и спокойно. За окном сгущались ранние, обычные для начала ноября безрадостные сумерки. Обойдя весь дом, Лариса не обнаружила никаких следов пребывания мужа и чрезвычайно обрадовалась этому обстоятельству. Никто не будет ныть у нее под ухом и мешать сосредоточиться.

Лариса не спеша приготовила ромштекс с цветной капустой под голландским соусом. Положив его на тарелку, она достала из сумки карточку Даши и еще раз внимательно ее изучила.

Да, на первый взгляд действительно ничего не видно, но если присмотреться внимательно, да еще и подключить к этому делу лупу, то вывод просто очевиден. У половины замечаний – подделанная кем-то подпись директора. И скорее всего автором подделок является секретарша Рита.

И если Даша каким-то образом об этом узнала, то, учитывая особенности ее натуры, она наверняка попыталась шантажировать Риту. За что та могла и убить. Ведь в противном случае Старостина рисковала потерять хорошую работу и, как следствие, высокую зарплату и… Сергея Юрьевича. Видеться с ним стало бы проблематично, а учитывая очевидное для Ларисы его мужское непостоянство, это бы наверняка поставило крест на их отношениях.

«Она хотела, чтобы Дашу выгнали из клиники прочь и Сергей Юрьевич оказался безраздельно в ее объятиях. Наивный ребенок! – усмехнулась Лариса. – Да, кстати, надо быть осторожнее, а то я тоже становлюсь ее потенциальной соперницей».

Фирма «Марк», генеральный директор Шабанов Валерий Степанович, гласила следующая строка в карточке. И там же, судя по словам Сомова, работает ухажер погибшей Светланы Косовой – Слава Поляков.

Неужели все-таки это Рита? Хорошо, пусть так. Но зачем тогда она убила Свету? И как она это могла сделать? Не связывается… Хотя, может быть, это просто цепная реакция преступлений. После того как зло совершил один, второй под шумок тоже осуществляет свои тайные замыслы. С этим Лариса тоже очень часто встречалась в своей детективной практике.

Однако пора было заняться новыми персонажами дела. Машинально доедая содержимое тарелки, Лариса взяла в руку телефонный аппарат.

Она набрала номер отделения милиции, где работал ее давний друг капитан Олег Карташов. Он часто поставлял интересующие ее сведения, которые простому смертному достать было проблематично, а она, соответственно, успешно разматывая дела, повышала процент раскрываемости Олегу Валерьяновичу. И вообще с некоторого времени между Ларисой и Олегом сложились не только дружеские, но и весьма интимные отношения, которые время от времени возобновлялись.

Набирая номер, Лариса была совсем не уверена в том, что застанет его на месте. Время было вечернее, рабочий день для многих граждан уже закончился. Но судьба в этот момент была к ней благосклонна, и после нескольких гудков она услышала усталый голос Олега:

– Карташов слушает.

– Олег Валерьянович, привет. Это старая знакомая.

– Лариса? – обрадованно перебил Олег. – Куда же ты опять пропала?

– Дела, – уклончиво ответила она.

– Ясно, – вздохнул он. – И сейчас, судя по всему, тоже звонишь по делу? Говори, куда опять вляпалась!

– Я не вляпываюсь, ко мне уже люди обращаются как к профессионалу, – решила немного пококетничать Лариса.

– Вот как?

– А ты как думал? Милиция-то не больно старается…

– Ну, это ты зря, – сказал Карташов. – У нас вот скоро праздник, так что зашла бы, поздравила…

– Будет лучше, если к этому времени я раскрою одно преступление, которое меня сейчас очень занимает.

– Какое же?

– Дело касается клиники Заварского, – сухо ответила Лариса. – Там странные вещи происходят. Но я тебе пересказывать не буду – на месте работали твои коллеги. Так что, если хочешь ознакомиться, легко сможешь это сделать в официальном порядке.

– Но ты-то что-нибудь выяснила сама?

– Пока ничего. Поэтому, собственно, и звоню…

– Так что у тебя за вопросы? – перешел Карташов на деловой тон, поняв, что из Ларисы он ничего полезного сейчас не выудит.

– Тебе что-нибудь говорит название фирмы «Марк»? – спросила Лариса.

– А зачем она тебе? – сразу же насторожился Карташов. – Что ты о ней знаешь?

– Пока ничего, кроме того, что она занимается лекарствами.

– Понимаешь, у нас кое-что по ним есть, – неуверенно сказал Олег. – Словом, мы точно можем сказать, что фирма криминальная, но зацепиться не за что.

– А в чем криминал-то?

– Да так… Оперативная информация, – уклончиво ответил Карташов. – Какие-то аферы с сомнительными лекарствами. Но пристегнуть их не за что.

– Понятно. А с результатами экспертизы по смертям в клинике Заварского можно ознакомиться? – спросила Лариса.

– В общем, можно. Я немного в курсе этого дела. Но мне нужен час, чтобы я взял документы.

– Хорошо, через час я к тебе подъеду. Идет?

– Идет. – В голосе Карташова явно послышались нотки радости.

Лариса Котова очень нравилась капитану. Она хоть и не особо баловала его своим вниманием, но он был доволен и этим, объясняя их нечастые встречи тем, что Лариса все же замужняя женщина…

…Через час он встретил ее в вестибюле и проводил в свой кабинет.

– Вот, смотри, – сказал он, раскрывая папку. – Результаты экспертизы. Вот это по Калининой, это – по Косовой. Я перед тобой их просмотрел, поэтому уже в курсе, о чем идет речь.

– Угу, спасибо.

Лариса взяла заключение экспертизы и начала его просматривать. А Олег обнял ее сзади и мешал таким образом сосредоточиться. Вообще чувствовалось, что он соскучился.

Карташов в некотором смысле представлял для Ларисы загадку – он был на несколько лет ее младше. Она никогда не интересовалась впрямую, сколько ему лет, но приблизительно знала, что он едва перешагнул тридцатилетний рубеж. Она знала, что он разведен и от первого брака у него есть ребенок. Но больше – ничего. Олег не был склонен развивать тему о своих отношениях с бывшей женой и вообще о романах с другими женщинами. Порой у Ларисы складывалось впечатление, что она у него единственная. Просто их встречи были очень редки, а в промежутках между ними у Олега вообще нет никого.

Однако она отдавала себе отчет и в том, что может в Карташове ошибаться, хотя никогда никаких признаков присутствия в его квартире другой женщины Лариса не замечала.

В этом и состояла загадка Карташова. И Ларисе в общем-то не очень хотелось ее решать. К Олегу она относилась очень хорошо, по-дружески, но не более того. А если у нее с ним и были иногда интимные встречи, то к этому Котова не относилась серьезно.

Словом, отношения между ними, с одной стороны, были близкими, а с другой – существовала определенная дистанция. И Ларису это вполне устраивало.

Все эти мысли по поводу Олега невольно пришли ей в голову, потому что он все более активно мешал ей читать результаты экспертизы, позволяя себе целовать ее шею и обнимая за плечи.

Но Лариса мужественно пыталась не обращать на это внимания и, нахмурившись, уставилась в текст.

Ничего нового она, впрочем, там не обнаружила. В первом случае причиной смерти была назван ардуан, а во втором – какое-то другое вещество с непонятным названием, которое Лариса с трудом прочитала.

– Это что такое? – спросила она у Олега, показывая на это название.

Он наклонился над бумагой, при этом поцеловав Ларису в щеку.

– Точно не знаю. Какое-то лекарство, – ответил он. – Но здесь есть один нюанс. Дело в том, что оно действует как яд только тогда, когда в организме есть вирус, в данном случае гриппа. Если человек здоров, то смерть может не наступить. Скорее всего даже не наступит, просто человек проваляется в постели недельки две.

– Ничего себе, – прошептала Лариса. – Значит, это дело рук медика. Но, черт возьми, они там все медики! И что, это дефицитное лекарство?

– В клинике Заварского оно есть, – ответил Карташов.

Лариса просмотрела все до конца и отдала листок обратно. Смерть Светы скорее всего наступила примерно в полночь плюс-минус десяток минут… Вот и все.

– Да, – вспомнила она, – мне же нужен был архив!

– Какой еще архив? – недовольно спросил Олег, видя, что его амурные пассажи не производят на Ларису никакого впечатления – она по-прежнему сосредоточена на делах.

– Мне необходимо найти дело о медицинских работниках. Год примерно 1987–1990, период поздней перестройки. И там должны фигурировать, по всей видимости, люди, работающие сейчас в клинике Заварского.

– Хорошо, я попробую это сделать, – согласился Карташов. – Но это только завтра. Сейчас уже все закрыто.

– Завтра – значит, завтра, – согласилась в свою очередь Лариса.

– А сегодня… – Олег улыбнулся, и его рука решительно легла на ее грудь и, погладив ее, начала расстегивать блузку.

– Олег, – раздражаясь, но стараясь говорить как можно мягче, отстранила она его, – только не сейчас. У меня был ужасный день, и я очень устала.

– Хорошо, – вздохнул он. – Но ты завтра приедешь?

– Конечно. В архив-то мне все равно надо. – Она чмокнула Олега в щечку и, уловив его недовольный взгляд, поспешила его успокоить.

– Ты не грусти, все будет, только чуть попозже, – сказала она, направляясь к двери…

…Уже сев за руль «Вольво», она задумалась. А затем решительно вытащила сотовый.

«Нет, я все-таки добью эту проблему сегодня. Время приближается к восьми часам, и скорее всего там уже никого нет на месте, но вдруг все-таки?» – набирая номер фирмы «Марк», думала она.

Ждала она долго, уже собралась положить трубку, как вдруг услышала приглушенное:

– Алло.

– Простите, а могу я поговорить с Поляковым Славой? – вежливо осведомилась Лариса.

– Славой? Я сейчас посмотрю, может быть, он еще здесь, – ответили ей.

Лариса услышала в трубке шаги, а потом спокойный мужской голос сказал:

– Я слушаю.

– Слава? – на всякий случай уточнила она.

– Да, это я. Чем могу быть полезен?

– Меня зовут Лариса Котова. Я хотела бы с тобой поговорить о Свете Косовой.

– Вы из милиции? – насторожился Поляков.

– Нет, но почти, – честно ответила Лариса.

В трубке повисла тишина. Вероятно, Слава обдумывал, что это значит.

– Я частный детектив, – важно заявила Котова.

– Хорошо, я согласен, – спокойно ответил Поляков. – Где и когда? Минут через десять я освобожусь.

– Вот и отлично. Ресторан «Чайка» знаешь? – спросила его Лариса.

– Знаю. – В его голосе послышалось удивление.

– Тогда подъезжай туда. У входа спросишь Котову Ларису Викторовну, и тебя сразу проведут ко мне. Договорились?

– Ладно, – не совсем уверенно согласился Слава. – Я подойду.

Лариса положила трубку и облегченно вздохнула. Хоть какой-то сдвиг сегодня… Она завела мотор автомобиля и поехала к себе в ресторан.

Увидев ее, Степаныч очень удивился. Он уже открыл рот, чтобы съязвить по поводу, видимо, не очень хорошо идущих дел на сыскном фронте, коль она появляется-таки в ресторане, но Лариса его опередила. В командном тоне, не допускающем возражений, она приказала администратору проследить, чтобы молодого парня по имени Слава проводили к ней в Зеленый кабинет.

Сама же она, не тратя времени на разговоры со Степанычем и остальными служащими, сразу же прошла в кабинет и села на диван. Лариса закурила и задумалась.

На сей раз ее мысли были о любви: «Как же много ошибок мы можем сделать ради так называемой любви! Взять хотя бы Риту Старостину! И как вообще можно изменить глубину этого чувства? Ведь и у меня с Котовым когда-то была любовь. А что осталось? Обуглившийся кусочек непонятно чего? Одна только жалость, в большинстве случаев к самой себе».

Лариса вздохнула и вздрогнула. На пороге стоял молодой человек и удивленно, даже слегка подавленно, озирался по сторонам. Похоже, он был заинтригован. Из-за его плеча выглядывал Степаныч, ехидненько блестя глазами.

– Я привел его, как вы просили, – проскрипел он.

– Спасибо, – ответила Лариса с улыбкой. – Так ты и есть Слава Поляков?

– Да, а вы, надо полагать, Лариса Викторовна? – вежливо осведомился он.

– Да. Ты есть хочешь? – сразу запросто обратилась Лариса к гостю.

– Немного, – смутился Слава.

– Степаныч, принеси поесть, – улыбнулась Лариса, а верный администратор понимающе кивнул и исчез за дверьми Зеленого кабинета.

– Слава, во-первых, тебе не надо смущаться и думать, почему я тебя тут угощаю, – перевела Лариса взгляд на гостя. – Этот ресторан мой, а расследованием дела о смертях обеих девчонок я занимаюсь параллельно. Считай, что это мое хобби.

Слава слегка скептически выслушал Ларису, но зримо расслабился и сел в кресло.

– Так что вы хотите узнать? Я редко бываю в клинике, особенно в последнее время…

– Почему именно в последнее?

– Дел очень много, – ответил Слава.

– А чем занимается твоя фирма?

– Как – чем? – удивился он. – Чем может заниматься фармацевтическая фирма? Конечно же, лекарствами.

– В клинику Заварского вы тоже поставляете лекарства?

– Да, но нечасто, – слегка нахмурился Поляков.

– А своего директора Шабанова ты хорошо знаешь?

– Ну так, нормально, – совсем по-подростковому смущенно ответил Слава.

– А что он к Даше Калининой приставал, ты не в курсе? Чем она ему не угодила?

– Ну чем-чем… – Поляков покраснел.

– Говори как есть, – строго произнесла Лариса.

– Не дала, вот и все, – глядя в пол, ответил Поляков. – Он привык, что все девчонки штабелями перед ним ложатся. У него и деньги, и машина классная – черный джип «Мицубиси-Паджеро». Словом, крутой человек…

– Так, значит, не дала, и что? – продолжила допрос Котова.

– Да заело его не знаю как! – чуть улыбнулся Слава. – Для них-то они просто медсестры нищие. Он думал, что она за ним просто ползком поползет, а она только фыркала в ответ.

– И все? Ты думаешь, из-за этого он накатал на нее жалобу?

– Не знаю, но думаю, из-за этого. Надо же хоть как-то отомстить. Он обещал ей, что она сама к нему прибежит и будет проситься на работу.

– Это ты откуда знаешь?

– Светка говорила, да и Даша тоже. Они очень тогда веселились по этому поводу. Даша все шутила тогда, что неизвестно, кто к кому приползет.

– Да? Интересно, – отметила для себя Лариса.

В этот момент Степаныч открыл дверь и принес на подносе обед. Последующие полчаса были посвящены еде. Парень, конечно, был приятно удивлен ассортиментом ресторана. Однако Лариса мало что узнала нового – она выяснила только еще, что отношения со Светой у них были не очень прочными и серьезными, что он, Слава, конечно, очень жалеет Свету, но горевать до конца жизни по ней не намерен и что ему сложно кого-либо подозревать в ее смерти.

На этом они и попрощались, обменявшись координатами на всякий случай.

Глава 6

Лариса проснулась с головной болью и в ужасном настроении. Еще лежа в постели, она мысленно прокручивала все, что узнала за вчерашний день. В результате появился небольшой план. Первое – это Рита. Если Лариса рассчитала все правильно, то Рита с утра обязательно придет за карточкой. Значит, Ларисе надо поторопиться. Второе – это фирма «Марк». Третье – милицейский архив. А потом все, что оттуда вытекает. Все зависит от того, что она там найдет.

Быстро соскользнув с кровати, она приняла душ и машинально выпила таблетку от головной боли.

В кухне ее ждал сюрприз. Ее муж, Евгений, сидел за накрытым столом и не был, судя по его состоянию, обуреваем похмельным синдромом. Почему-то сегодня это обстоятельство порадовало Ларису и прибавило ей жизненных сил. Поцеловав мужа в макушку, она села рядом.

– У тебя снова какое-то дело? – участливо спросил Евгений. – Тебя опять нет ни дома, ни на работе.

– Ты что, звонил мне в ресторан? – удивилась Лариса.

– Да, – нехотя подтвердил Котов, – хотел пригласить тебя куда-нибудь на вечер.

– Вот как? – совсем уже изумилась она.

Последний их совместный поход был… Ларисе казалось, в доисторические времена, когда человечество только зарождалось.

– И что у нас случилось? – поинтересовалась она.

– Ты не помнишь? Годовщина нашей свадьбы.

– Тоже мне событие, – фыркнула Лариса и, бросив взгляд на часы, поторопилась в клинику.

– Ты опять надолго? – уже в дверях услышала она голос обиженного мужа.

– Да уж, надолго, – заверила она его, закрывая за собой дверь.

* * *

Рита Старостина тоже торопилась в это утро в клинику. Вспомнив, что ей надо забрать карточку, она быстро выпила чашечку кофе и побежала на работу. Ей хотелось прийти пораньше и уничтожить улику, выдающую ее.

Рита жила рядом с клиникой. Ее дом находился всего в трех остановках от нее, и обычно она проходила это расстояние пешком, но сейчас решила воспользоваться троллейбусом.

Кивнув охраннику, она как можно медленнее и беспечнее, чтобы не вызвать подозрений, поднялась на второй этаж. Все было тихо. Студенты еще не появлялись, а до занятий было уйма времени. Она быстренько проскользнула к себе в кабинет и, не раздеваясь, тут же бросилась к столу. Просунув руку под столешницу, она вздрогнула. Внутри появился неприятный холодок. Она села за стол и заглянула под него. Карточки нигде не было.

– Вы, случайно, не это ищете? – услышала она от двери знакомый голос.

Подняв голову, она увидела Ларису, держащую в руке кусочек картона и смотрящую на нее без тени сочувствия.

В первую минуту ей захотелось просто убить эту дурацкую сыщицу, которая лезет куда не надо, но она все-таки сдержалась себя и только молча кивнула.

– Извини, я нашла это здесь вчера, – простодушно сказала Лариса, помахивая перед носом Риты карточкой Даши Калининой.

– Это нечестно – рыскать по кабинету в отсутствие хозяина, – только и смогла возразить Рита.

– А подделывать подписи честно? Вас, между прочим, за такое просто выгонят с работы. А это, как я понимаю, вовсе не входит в ваши планы. К тому же вас не было на рабочем месте, а мне очень нужно было посмотреть на Дашины замечания. А уж если совсем конкретно – то на фамилию того самого больного, который накатал на нее жалобу. Все из всего делают тайны. Пришлось проявить инициативу, и что я нашла?.. Оч-чень, оч-чень интересные вещи. Начальство будет в шоке от некомпетентности своих сотрудников.

Лариса с каждой фразой усиливала напор, словно пригвождая Риту к позорному столбу. Та в отчаянии опустилась на стул.

– Вы не сделаете этого, – тихо прошептала она, – я слишком устала от Даши, от всех ее претензий ко мне, чтобы терпеть еще чью-то власть над собой. Этого больше не будет.

Рита подняла голову и твердо посмотрела Ларисе в глаза.

– О чем вы говорите? – Котова с трудом подавила в себе раздражение. – Тоже мне жертва террора! Да о чем вообще я говорю! Какая карточка! Все это просто меркнет по сравнению с тем, что вы натворили. Зачем вы за мной следите? Чтобы удостовериться, что Таня Сергеева ничего лишнего мне не скажет? Она действительно при вас ничего не сказала, кроме того, что существуют карточки. А вы-то как раз почему-то мне этого и не сказали. Вы боялись, что я замечу подделку. И надо сказать, правильно боялись. Но Таня все-таки потом сказала, что видела вас вечером около той самой учебной комнаты. Что вы, интересно, там делали? Я так понимаю, подготовка учебного процесса не входит в ваши обязанности…

– Что? – Глаза Риты расширились от ужаса. – Вы что, считаете, что это я убила Дашу, а потом и Свету? Вы что, с ума сошли?

– Почему сошла с ума? – спокойно парировала Лариса. – Вы вполне могли это сделать.

– Но у меня не было мотива, – растерянно пробормотала Рита в ответ.

– Мотив был, – спокойно сказала Лариса. – Вам же мешала Даша. Вы же очень хотите замуж. А Сергей Юрьевич – это очень подходящая кандидатура. Еще бы! Деньги, квартира… А жена – она не стенка, подвинется. К тому же в ее состоянии это не так уж и сложно. Сопротивления не окажет.

Рита всхлипнула и опустилась на стул.

– Вы не знаете, что такое одиночество, – тихо проговорила она. – Когда приходишь домой, а там никого нет, даже кошки. Но я никого не убивала. Я очень хотела, чтобы Дашу выгнали, но я не хотела ее смерти… Мне ее не жаль. Я не чувствую сожаления – в этом мое прегрешение. Но вы не знаете, какая она была мерзкая. Вы не понимаете, что такое находиться постоянно в напряжении. Она каким-то образом увидела свою карточку. Ей даже и не надо было сравнивать подписи. Все свои проступки она знала и так и понимала, что такого количества замечаний у нее просто не могло быть. И моя жизнь стала ужасной! Ну а что касается Светы, то ее мне вообще незачем было убивать! Мы были почти не знакомы.

Лариса молчала, только постукивая уже ненужным куском картона по столу.

«Интересно, – вдруг подумала она, – а что лучше? Пьяный муж или одиночество?»

– Вы мне все рассказали, Рита? – нарушила молчание Лариса. – Если вы не виноваты, то, может быть, у вас есть соображения насчет того, кто это мог сделать? Может быть, вы что-нибудь заметили накануне? Например, около учебного кабинета, где вас видела Таня Сергеева?

– Я в этот день задержалась на работе дольше обычного, – после некоторой паузы серьезно сказала Рита. – Вечером здесь всегда тихо, но тогда мне показалось, что кто-то ходит в том крыле. – Она махнула рукой в сторону той самой комнаты, где проводились практические занятия и где Даша встретила свою смерть. – Я вышла в коридор и заметила, как в самом конце его мелькнул чей-то белый халат. Я тогда и значения никакого этому не придала. У нас все здесь ходят в белых халатах. Вот если бы было наоборот, то тогда я, может быть, и запомнила, а так… Потом я заглянула во все комнаты. Нигде, конечно, никого не было.

– А кто был в халате – мужчина или женщина?

– Трудно было разобрать, – сказала Рита. – Но это все, что я знаю.

Она приложила руки к груди и смотрела на Ларису почти умоляюще.

– Ладно, – Котова встала, – я, пожалуй, пойду.

Она бросила карточку на стол и вышла. Настроение было хуже некуда. Лариса считала, что Рита знала гораздо больше, и очень надеялась на то, что она ей расскажет много интересных вещей. А оказалось, что снова ничего. Хотя…

Лариса остановилась посередине коридора и осмотрелась вокруг. Что-то мелькнуло в мозгу и исчезло. Чувство было такое, что она прошла мимо чего-то важного. Была какая-то ниточка, что-то мимолетное, только что мелькнувшее и исчезнувшее, как туман, рассеивающийся при солнечных лучах.

Она прошла немного вперед и снова оглянулась. Затем подошла к той самой учебной комнате. Нет, ничего не получалось. Лариса досадливо махнула рукой.

Коридор медленно начал заполняться студентами. Многие внимательно и с интересом смотрели на нее.

Лариса прошла к своей машине. Сев в нее, она обвела глазами здание. Ее «Вольво» стояла прямо перед ним.

И тут в окне третьего этажа она снова увидела лицо симпатичной женщины, которая смотрела на нее.

«Это еще кто? – с удивлением подумала она. – Ведь в прошлый раз именно она также интересовалась моей персоной».

Лариса уже раздумывала о том, что ей необходимо с ней познакомиться, как в боковое стекло постучали, и она увидела улыбающееся лицо Сергея, открыла дверь, и главврач сел на сиденье рядом с ней.

– Как дела? – задал он ей дежурный вопрос, не переставая улыбаться. – Ты уже с утра здесь?

– Работа, – уклончиво ответила она. – Кстати, ты, случайно, не знаешь, кто эта женщина?

Лариса кивнула в сторону окна на третьем этаже. Но там уже никого не было. Все окна были пусты, только белые зановесочки прикрывали их наготу.

– Какая? – удивился Сергей.

– Ее уже нет, – с досадой сказала Лариса. – Вот там, на третьем этаже. Такая милая дама, в возрасте.

– А-а, – засмеялся Курский, – в этой клинике есть только одна милая дама в возрасте.

– И кто же это?

– Это наша главная медсестра. Очень неплохой специалист. Зовут ее Зоя Андреевна Скворцова. С Верой Дмитриевной ты уже знакома. Она работает старшей медсестрой хирургического отделения. А Зоя – это главная медсестра. Эти две женщины очень дружны между собой, причем корни этой их дружбы уходят далеко в прошлое. Но одна из них Соколова, а другая Скворцова. Очень смешно… И живут они, кстати, тоже рядом, на одной лестничной площадке. Просто какой-то скворечник.

Лариса фыркнула.

– Ты сейчас чем собираешься заниматься? – весело спросил Курский.

– Пока у меня нет определенных планов, – призналась Лариса.

– В таком случае, – Курский взглянул на часы, – могу пригласить тебя в гости. У меня есть свободных два часа. Это недалеко, на машине десять минут езды.

Лариса раздумывала недолго. Она поймала себя на мысли, что все больше попадала под обаяние этого человека, а фирма «Марк», стоявшая у нее в планах на сегодня, и милицейский архив как-то отошли на второй план.

– Поехали, – махнула она рукой.

«В конце концов, если ему верить, то больше двух часов наша встреча не займет», – подумала она.

Курский был прав – путь от клиники до его квартиры занял ровно восемь минут. «Вольво» остановилась около обыкновенной пятиэтажки-»хрущевки».

– Ну, вот мы и приехали, – констатировал Курский.

Лариса почувствовала, как ладонь Сергея накрыла ее руку, и дрожь пробежала по ее телу, вызывая желание.

Они вошли в подъезд и поднялись на пятый этаж.

– Прошу. – Сергей открыл дверь и посторонился, пропуская Ларису вперед.

Она оказалась в типичной однокомнатной квартире. Здесь была дорогая мебель и сделан хороший ремонт, но чувствовалось, что эта квартира предназначена не для того, чтобы в ней жили. Лариса назвала бы ее скорее офисом.

– Ты проходи! – крикнул ей с кухни Сергей. – Я сейчас быстренько сварю кофе.

Лариса огляделась по сторонам и опустилась в огромное кожаное кресло, где могли бы поместиться, помимо нее, еще как минимум два человека.

Вдоль стен стояли стеллажи с книгами, на которых, кроме всего прочего, были расставлены еще и всевозможные коробочки и флакончики с косметическими средствами. Все говорило о том, что женщины здесь довольно частые гости.

Лариса подошла к стене и внимательно изучила содержимое полок. Очень много тетрадок – судя по всему, лекций.

«Конечно, – отметила она про себя, – вероятно, Даша здесь очень часто появлялась, а может быть, даже и жила, и скорее всего эти тетрадки принадлежали ей». Подбор книг состоял в основном из «лоточных» детективов, которые в большом количестве можно купить на улицах Тарасова.

– Это все Дашины лекции, – услышала она голос сзади, подтвердивший ее догадку. – Надо, наверное, их уже выкинуть. Зачем они мне теперь нужны?

Ларисе послышались грустные нотки в словах Сергея. Она обернулась и ободряюще ему улыбнулась.

– Прошу, – поставил он поднос на журнальный столик. – Это, правда, не совсем кофе, но время уже близится к обеду, я думаю, ты не откажешься?

Да, это действительно было не просто кофе. Лариса взглянула на поднос и с удивлением увидела на нем запеченную курицу, красное вино и фрукты. Все выглядело довольно аппетитно, даже на привередливый вкус директора ресторана.

– Когда же ты успел приготовить курицу? – удивилась Лариса.

– В микроволновке, это пара пустяков.

Курский откупорил бутылку и разлил вино по бокалам.

– Я предлагаю выпить за наше знакомство.

Рука Сергея непринужденно опустилась на Ларисино колено и там осталась. А Ларисе совершенно почему-то не хотелось ее убирать. Сергей встал и, подойдя к музыкальному центру, включил музыку. Из динамика полилось что-то медленное и чарующее.

– Я могу вас пригласить? – Сергей нагнулся к Ларисе и насмешливо посмотрел на нее.

– А почему бы нет? – Вино теплом разлилось по телу, освобождая разум от всех проблем.

Она встала и тут же очутилась в крепких объятиях Сергея. Его губы нашли ее рот, и Лариса поняла, что сопротивляться она не будет. Пусть все идет так, как идет…

И вот его рука совсем уже нескромно скользит по ее телу, сжимает грудь и прижимает ее к себе все сильнее, приглашая раствориться в друг друге. Его губы медленно ласкают ее шею и волосы.

Но… Как это часто бывает, всю эту идиллию в один момент нарушил телефонный звонок, возвестивший о себе мерзким попискиванием у Ларисы в сумке. Она тут же вздрогнула и вернулась в реальность.

– Извини, – пробормотала она, вынимая телефон.

– Лариса, привет, – услышала она радостный голос Олега Карташова. – Как у тебя дела? Нормально? Я договорился по поводу архива.

Лариса бросила взгляд на Курского, жестом извинилась и с трубкой в руках прошла на кухню. Сергей сел в кресло, нервно покусывая губы. Если бы он знал, что у нее в сумке телефон, то выкинул бы его на фиг или спрятал куда-нибудь подальше. Он вздохнул и, взъерошив рукой волосы, одним махом допил свой бокал вина.

– Сегодня, но только после работы, – тем временем по-деловому сообщил Ларисе Карташов. – Часов в семь тебя устроит?

– Конечно.

– Тогда подъезжай ко мне в отделение. Я буду тебя ждать. И не опаздывай, у нас очень мало времени.

– Ни в коем случае не опоздаю, – заверила его Лариса. – Это для меня очень важно. К тому же от этого архива многое зависит.

– Ну, вот и отлично. Тогда до вечера. Жду.

Телефон отключился. Лариса вошла в комнату и, извинившись, начала собираться. В ней заговорил сыщик. Она внезапно осознала, что падение в приятную пропасть, куда она чуть было не упала с помощью Курского, совершенно нарушило бы все ее планы на сегодня. Это и фирма «Марк», это и главная медсестра… Да и вообще – она поддалась минутной слабости. Звонок телефона был тем самым знаком, который высшие силы иногда посылают нам, чтобы предупредить об ошибке.

«В конце концов, что касается амурного приключения с Курским, это еще успеется, – подумала Лариса. – А сейчас надо подумать о деле».

– Ну почему? – не удержался Сергей.

В его интонации проскользнули нотки мольбы и глубокого разочарования.

– Извини, но у меня просто куча дел. Создалось много проблем, которые нужно незамедлительно решать. – Лариса отделалась общими фразами.

– Неужели ты всерьез думаешь найти преступника? – насмешливо спросил Сергей.

– Раньше у меня всегда это получалось, – довольно холодно ответила она. Ее неожиданно задел тон Курского.

– Не смею задерживать. – Похоже, Сергей не на шутку обиделся.

– Да ладно тебе, – подошла к нему Лариса, – мы же не последний раз встречаемся.

– Да, кстати, – вспомнил он вдруг, – ты не забыла про ресторан?

– Извини, но сегодня я никак не могу, – хмуро ответила Лариса. – Давай сходим, когда я разберусь с этим делом.

– Ладно, – недовольно пробурчал Сергей и тяжело вздохнул. – Что с тобой поделаешь…

А в душе понял, что упустил момент… С ними, с женщинами, нужно именно так – лови момент. Упустишь – все, можно говорить «чао, бамбино, сорри»… Улетит – не поймаешь! Надо же, глупый телефонный звонок! С ума сойти!

Он так расстроился, что очень сухо простился с Ларисой, стоя у косяка прихожей с кислым видом. А как только за ней закрылась дверь, одним махом выпил бокал вина, налил снова, опять выпил, а потом в бешенстве разбил бокал о пол. Выплеснув свою ярость полового неудачника, Курский устало опустился в кресло и закрыл глаза… Ему необходимо было подумать.

* * *

Зоя Андреевна Скворцова пребывала в очень нервном состоянии. Ей не нравилось ни то, что в клинике постоянно тусуется милиция, ни то, что, кроме этого, еще и шныряет какая-то сыщица. Глупости какие! Она уважала Агату Кристи и вообще любила детективы, но в настоящих сыщиков не верила, особенно в женщин.

«Это не наш склад ума», – любила она повторять свою коронную фразу.

Ей вся эта суета ужасно мешала и раздражала, выводя из привычного равновесия. Тот план, который они продумали с Верой, действовал, и вроде бы неплохо, но вот того результата, который он должен был принести, не было. Это тоже раздражало.

Зоя резко отошла от окна и вызвала к себе Веру. Что-то у них не получалось. Всю жизнь она чего-то ждала: то когда пойдет в школу, то когда ее окончит, то когда поступит в техникум, когда выйдет замуж… Вышла. И что? Потом ждала, когда же ее замужество закончится…

Она была уже далеко не молода, но наконец-то, впервые в жизни, перестала ждать. У нее начало что-то получаться, причем очень неплохо. И отдавать все вот так просто она не собиралась.

* * *

Перед тем как посетить фирму «Марк», Лариса решила еще раз заехать в клинику – она вспомнила про Луценко, еще одно звено, которое, возможно, приведет ее к разгадке тайны. Однако ее подстерегало большое разочарование – прошедшей ночью тяжелобольной Михаил Федорович скончался.

Лариса поняла, что потеряла свидетеля, который мог бы рассказать ей наверняка много интересного. И еще необходимо было выяснить, была ли его смерть естественной.

Она подъехала к офису фирмы «Марк» в скверном настроении. Однако все же взяла себя в руки и продолжила отработку одной из версий. Лариса аккуратно разведывала обстановку, поочередно разговаривая с работниками фирмы. Слава Поляков немного помогал ей с решением этой проблемы. Но в результате три часа были потрачены, по понятиям Ларисы, впустую. Ничего интересного или полезного для себя она не выяснила. И каким образом генеральный директор фирмы мог убить девчонок и за что, все еще не представляла.

Словом, посещение фирмы «Марк» ровным счетом ничего не дало Ларисе. Она решила поехать к себе в ресторан, очень недовольная собой и этим прошедшим для нее практически впустую днем. Во-первых, хотелось просто поесть, а во-вторых, надо заняться хотя бы ненадолго своими прямыми обязанностями.

Прибытию Ларисы в «Чайку» больше всего обрадовался Степаныч. Он не любил долгие отлучки директора, даже несмотря на свой двойной оклад. Он тут же нагрузил Ларису кучей рутинных проблем, и она на время даже забыла про клинику Заварского. Напомнил ей об этом все тот же телефонный звонок.

– Лариса, – она сразу же узнала голос Карташова, – ты не забыла?

– Конечно, нет, – заверила она его, оглядываясь на часы.

Маленькая стрелка остановилась на шести, а большая уже пошла на новый круг.

– К семи я обязательно буду, – твердо сказала она в трубку.

– Вот и отлично. Просто я не имею права тебя вести в архив. Поэтому делать надо все быстро, а главное, вовремя.

– Олег, я все поняла. Я не опаздываю.

– Вот и хорошо, – услышала она вздох облегчения на другом конце провода. – Я жду.

– Угу, – буркнула Лариса. – Я уже выезжаю.

Она привела в порядок бумаги на столе и слегка подправила макияж. Заглянув в зал и кивнув на прощанье Степанычу, она, как обычно, вышла с заднего входа.

В связи с переходом на так называемое «зимнее время» на улице стояла непроглядная тьма. Лариса сделала шаг к своей машине и тут же вздрогнула от ужаса. Где-то в области шеи она почувствовала что-то твердое и холодное. Она хотела повернуть голову, но сразу услышала приглушенную угрозу.

– Будешь хорошо себя вести – тебя никто не тронет. Сейчас мы тихо и спокойно пойдем, куда я скажу. – Незнакомец ткнул Ларису в бок.

Лариса в корне была не согласна с его предложением и собралась закричать.

– Ну, извини, – сказал незнакомец.

Похоже, он понял ее намерения. Потому что она тут же почувствовала сладковатый запах и через секунду все поплыло перед ее глазами. Последнее, что она помнила, – это полет в бесконечность…

…Очнулась Лариса от какого-то толчка. Она открыла глаза и увидела над собой белый потолок. Ее снова встряхнуло и какое-то время не переставало трясти. Рот был залеплен пластырем.

«Черт, – выругалась она про себя, – что все это значит?»

Она хотела повернуть голову и хоть что-то увидеть, но это у нее не получилось. В носу противно зачесалось, и Лариса попыталась поднять руку, но без особого успеха.

«Так, похоже, меня привязали. Хорошенькая ситуация!» Она пыталась хотя бы мысленно сохранять хладнокровие.

Осмотревшись вокруг, Лариса пришла к выводу, что находится, судя по обстановке, в машине «Скорой помощи». Она вспомнила холод стали у себя на шее и поежилась. Что и говорить, очень неприятное ощущение.

Руки начинали затекать, а машину снова затрясло. Ларисе было настолько неудобно, что она даже не чувствовала страха. Все свои силы она направила на то, чтобы хоть немного освободиться.

– Лежи харашо. Понятно, да? – услышала она откуда-то сверху голос с явным кавказским акцентом. – Будешь малчать – сниму пластырь.

Лариса изо всех сил закивала. Что-то темное склонилось над ней и с силой дернуло полоску со рта. От боли она вскрикнула, но тут же замолчала, боясь, что эта ужасная полоска займет прежнее место.

– Где я? – хриплым голосом спросила Лариса. – Куда меня везут?

– Приедешь – узнаешь, – услышала она другой, уже без акцента, насмешливый голос.

– Куда приеду? – не сдавалась Лариса.

– Куда надо. Будешь гаварить и задавать глупый вопрос – получишь наклейку. Понятно, да? – снова вступил в разговор кавказец.

– Понятно. – Лариса отвернулась к стенке.

Ей стало ужасно тоскливо и одиноко. А где-то там, в отделении, ее ждет капитан Карташов и ни о чем не подозревает…

Дорога пошла в гору, и Лариса каким-то чудом не скатилась на пол. От дурацкой липкой ленты у нее до сих пор чесались губы, и она с яростью их кусала, пытаясь унять зуд. Ко всем прочим неудобствам, ей становилось все холоднее. И когда она уже решила, что ее мучениям не будет конца, машина наконец остановилась.

Дверь открылась, и с улицы послышался смех и шутки каких-то людей. В открытую дверь машины дул холодный осенний ветер.

Лариса ждала, что ее сейчас развяжут, но все получилось гораздо проще. Ее взяли и вынесли прямо на носилках, к которым она была крепко прикручена.

«Хорошо, хоть не вперед ногами», – грустно усмехнулась она.

Голову повернуть было очень трудно, и она могла наблюдать только хмурое небо с проблесками маленьких звездочек. Она вздохнула и собрала все свои силы, чтобы не расплакаться. Уж очень все было мерзко, а самое главное, непонятно. Машина «Скорой помощи» – что бы это могло значить?

Ее внесли в какой-то ужасно темный коридор и просто прислонили носилки к стенке. Лариса оказалась в полувисячем, очень неудобном положении. Она уже хотела возмутиться такой бесцеремонностью, но вовремя спохватилась: получить снова пластырь на рот у нее не было ни малейшего желания. Приходилось терпеть.

Висеть, правда, ей пришлось недолго: где-то в стороне показался свет, а потом она услышала совсем рядом шаги.

– Ты жива, что ли? – грубо спросили ее.

Довольно странный вопрос. Ларисе так и хотелось ответить, что нет. Что она уже умерла, но раньше времени нарываться на грубость не хотелось. А то, что ее здесь будут не шампанским поить, она догадывалась. Поэтому предпочла просто промолчать.

В коридоре было темно, и Лариса смогла различить только чью-то черную, судя по габаритам, мужскую фигуру. Когда вся эта масса приблизилась почти вплотную к ней, она почувствовала, как слабеют веревки, и тут же буквально упала мужчине на руки. Ноги и руки онемели и совсем не хотели слушаться.

– Тебя так и нести? – все еще держа ее на руках, спросил человек.

– Нет, – отказалась Лариса. – Я сама.

– Хорошо. – Он осторожно опустил ее на пол и поддерживал еще несколько минут, пока Лариса немного не освоилась в новом для нее вертикальном положении.

– Отлично. – Похоже, незнакомец остался доволен. – А теперь надень вот это.

Он достал шапочку, похожую на ту, которую носят ребята из ОМОНа, только без дырок для глаз.

– Интересно, а как в таком виде вообще можно передвигаться? – буркнула Лариса.

– Можно, – обнадежил ее конвоир.

Она послушно надела то, что ей дали. Стало совсем темно. В следующий момент она почувствовала, как крепкие руки обняли ее и осторожно куда-то повели.

– Ступеньки, – предупредил ее голос, – их тут должно быть десять, затем мы остановимся.

Лариса с трудом поднялась по лестнице и остановилась.

– Почти пришли. – Конвоир прислонил Ларису к стенке, а сам куда-то испарился.

Он вернулся через минуту и, протолкнув ее в дверь, снял с нее шапку. Лариса невольно зажмурилась от яркого света. Немного попривыкнув, она удивленно осмотрелась вокруг.

Судя по всему, она находилась в зимнем саду. Везде, куда ни посмотри, стояли кадки с какими-то необычными и экзотическими растениями. По углам помещения работали фонтаны, журчание воды приятно расслабляло и успокаивало. У нее в ресторане тоже было красиво, но здесь… в общем, было чему поучиться.

Невольно залюбовавшись открывшимся зрелищем, Лариса на минуту вообще забыла, где она находится. Из этого состояния ее вывел довольно насмешливый голос:

– Ну, здравствуйте, Лариса Котова.

Лариса вздрогнула и в растерянности оглянулась. Она считала, что находится одна. Ее глаза остановились на довольно приятном молодом человеке, слегка полноватом. Он сидел в огромном кожаном кресле под какой-то пальмой. Голос звучал насмешливо, но глаза незнакомца оставались колючими и холодными.

– Здравствуйте, но я вас не знаю, – тихо ответила она.

Лариса действительно впервые видела этого человека и понятия не имела, что ему от нее надо.

– Неужели? – Человек подался вперед и уставился на нее немигающим взглядом. – А какого хрена ты так интересовалась моей фирмой?

Голос уже не был насмешливым. В нем чувствовалась нескрываемая враждебность.

– Какой фирмой?

– Ты не знаешь, какой фирмой? – В голосе явно нарастала угроза. – Может быть, тебе дать возможность подумать?

– Нет, не надо, – тут же отказалась Лариса, все еще не до конца понимая, о чем идет речь.

– Хорошо, – вдруг улыбнулся незнакомец. – Я напомню. Фирма «Марк». Тебе что-нибудь это говорит?

– Да, – тихо прошептала Лариса.

– Так что ты хотела обо мне знать? Да и вообще о фирме? – Вопрос был поставлен властно и требовал ответа.

– Ничего, – слишком быстро, чтобы это было правдой, ответила Лариса и тут же поняла свою оплошность. – Я правда ничего не хотела, – поспешно добавила она. – А вы и есть Шабанов Валерий Степанович? Генеральный директор фирмы «Марк»?

– Удивительно умная девочка, – усмехнулся молодой человек. – Так что ты хотела? Я не расслышал.

– Ничего, правда ничего, – как можно убедительнее ответила она.

– Ты понимаешь, что здесь пробудешь ровно столько, сколько захочу этого я. Обращаться с тобой будут так, как я им скажу. И за это мне ничего не будет. Ты это понимаешь? – продолжил Шабанов свой наезд.

– Почему? – вдруг решила возразить Лариса. – Это уголовная статья. Вы меня удерживаете против моей воли. Это похищение.

– Умная ты слишком, – вздохнул он и откинулся на спинку кресла. – А ты докажи. Все мои ребята подтвердят, что ты сама не хотела уезжать, а приехала по собственной инициативе. Так пойдет?

– Нет, так не пойдет. – Лариса в корне была с этим не согласна, но численное и физическое преимущество было явно на стороне ее нынешних противников. «С юридической точки зрения поверят им. Я действительно ничего не смогу доказать. Никто же не видел, как меня похищали».

Лариса невольно вздохнула, чем вызвала неуемный восторг Валерия Степановича.

– Будем говорить? – Он снова повысил голос. – Чем вызван такой необузданный интерес к моей особе?

Лариса задумалась и надолго замолчала. Шабанов сидел тихо и не мешал ей.

– Кстати, ты можешь сесть, – милостливо разрешил он. – Извини, что сразу не предложил.

Лариса обернулась в поисках того, на что можно сесть, и в зарослях какого-то растения обнаружила точно такое же, как и у хозяина, кресло. Пододвинув его к себе, она села и только в этот момент поняла, как устала.

– Я внимательно слушаю, – не выдержал Шабанов.

– Хорошо, я попробую, – тяжело вздохнула Лариса.

Ей почему-то казалось, что ее речь не вызовет аплодисментов и оваций. Но, судя по всему, другого выхода у нее не было.

– Дело в том, что вы были именно тем самым пациентом клиники Заварского, который написал на одну из студенток жалобу.

– Ну и что? – не понял Шабанов. – Что-нибудь не так?

– Да все так, просто эта студентка странным образом умерла на занятиях.

– Что? Даша умерла? – Похоже, удивление Шабанова было искренним, и Лариса невольно замолчала. – Когда?

– А вы что, не знали? – не удержалась от язвительного замечания Лариса.

– Нет, не знал, – как-то растерянно ответил он. – Та-ак, я что-то не понял. Ты что думаешь, что это я убил, что ли? Из-за этого дурацкого замечания? Ты вообще кто? У тебя же ресторан. Ты что мне тут туфту гонишь?

Вопросы сыпались из него как из рога изобилия, а интонации из растерянных постепенно снова превратились в угрожающие.

– Эй, Вован! – крикнул он куда-то в сторону.

В зале тут же появился большой, коротко стриженный детина с квадратной тупой физиономией.

– Дама, похоже, устала с дороги, – кивнул Шабанов на Ларису. – Плохо соображает. Отведи ее отдохнуть, а я пока проверю то, что она мне тут наговорила.

– Пойдем, что ли? – криво улыбнулся Вован, подходя к Ларисе. – Шапку на нее надевать?

– Да хрен с ней. Пусть так идет, – махнул рукой Шабанов и выдвинул антенну радиотелефона.

Глава 7

Вован махнул головой, приглашая Ларису проследовать за ним. Она молча подчинилась.

Выйдя из зала, они оказались в довольно просторном коридоре, отделанном рейкой. Они спустились по лестнице, и Лариса уже представила себе мрачный подвал с большущими крысами. Однако ничего ужасного не последовало – перейдя небольшой перешеек, они снова стали подниматься. Теперь лестница была более крутой, и восхождение по ней затруднялось еще и тем, что на Ларисе была юбка до колен, но с довольно глубокими разрезами по бокам. Шедшему за ней Вовану это, похоже, нравилось, а Ларисе не очень – потому что ей приходилось идти боком.

Они поднялись на третий этаж. Судя по лестнице в конце коридора, это был не предел.

«Значит, я нахожусь в многоэтажном здании», – сделала вывод Лариса.

Подойдя к какой-то двери, Вован открыл ее ключом и, пропустив Котову вперед, тут же закрыл, оставив ее одну.

Лариса осмотрелась. Что ж, довольно уютная комнатка с большими окнами. Она тут же подошла к одному из них и посмотрела вниз. Двор ярко освещался лампами, он был довольно большим, и по нему ходило несколько доберманов, лениво посматривая друг на друга.

«Должен же быть какой-то выход отсюда!» – прошептала Лариса. Она давно уже считала, что спасение утопающих является исключительно делом рук самих утопающих. Надежды на то, что за ней приедут и освободят, у нее не было никакой.

Вообще комната больше смахивала на чью-то спальню. Посередине стояла огромная кровать и тумбочка. Сбоку – встроенный шкаф.

Она устало присела на краешек кровати. Ей оставалось только одно – надеяться на чудо.

* * *

Олег сидел у себя в кабинете и ужасно злился. Стрелка часов неумолимо приближалась к семи, а Ларисы все еще не было. Он встал и нервно заходил по кабинету.

А ведь на этот вечер он возлагал большие надежды. У него дома уже были приготовлены и вино, и утка с яблоками. Он надеялся, что работа в архиве не займет много времени и Лариса соизволит посетить его холостяцкую квартиру.

Отношения с Котовой у Олега, по его понятиям, были немного странными. Когда она была рядом, он хотел ее, мечтал о продолжении романа, но очередное дело заканчивалось, и Лариса исчезала. Сам он позвонить ей как-то не решался. Потом наваливалось много дел, и ее образ уходил на задний план. А затем она звонила снова с какой-нибудь проблемой, и он снова бросался помогать ей, забывая обо всем. Правда, надо отдать должное, те дела, которыми занималась Лариса, всегда были выигрышными.

Сейчас она опаздывала, и это было совершенно на нее не похоже. У нее, конечно, есть свои недостатки, но она прежде всего деловая женщина и опаздывать даже на пять минут считала плохим тоном. Будь то деловое свидание или дружеская встреча. По крайней мере, именно такой Карташов знал Ларису.

Часы уже показывали восьмой час. Олег подошел к телефону и, набрав номер архивариуса, отменил встречу.

– Не знаю, что случилось, – оправдывался он, – но только сегодня не получилось. Ты уж извини.

– Ладно, старик, не переживай. Если что, звони, – ответил архивариус. – Я практически всегда на месте. Можно договориться и за несколько минут. Но, сам понимаешь, желательно вот так же вечером, когда начальства нет.

– Да понятно, какой разговор, – раздосадованно произнес Олег и положил трубку.

Походив немного вокруг стола, он, однако, снова ее поднял и позвонил в ресторан «Чайка». Трубку тут же взяли, и раздался скрипучий голос:

– Алло, вас слушают.

Карташов сразу узнал администратора ресторана Дмитрия Степановича Городова, с которым был немного знаком.

– Это Карташов, – представился он. – Ларису Викторовну можно позвать?

– Ее нет, – ответил со вздохом Степаныч. – Она уехала вот уже час, наверное, назад. По-моему, она как раз собиралась к вам. Я хотел уйти, но возникли некоторые проблемы…

В голосе Степаныча послышалась озабоченность.

– А она больше никуда не собиралась заезжать? – уже с тревогой в голосе спросил Карташов.

– Нет, сразу к вам, – категорично отрезал администратор.

– Дело в том, что у меня она не появлялась.

Олег положил трубку и тяжело вздохнул. Нехорошее предчувствие начало закрадываться в его душу, и, как он ни старался себя успокоить, у него ничего не получалось. Он сел за стол и, нервно барабаня по нему пальцами, пытался вычислить место ее пребывания. После пяти минут размышлений четко осознал, что ничего о Ларисиных идеях в данном деле он не знал. Он не знал, насколько и во что она вляпалась, и ужасно досадовал на эту свою оплошность.

По жизни он был довольно флегматичным человеком и считал, что всему свое время. Он привык, что своими размышлениями Лариса делится тогда, когда посчитает нужным.

Он снова сел к телефону и набрал уже номер квартиры Котовых. Тревога не утихала, а, напротив, усиливалась.

В его работе бывали всякие случаи, и он почти отвык бояться. Но сейчас был именно тот случай, когда он испугался.

Олег все еще надеялся, что трубку поднимет Лариса и извинится, сославшись на какую-нибудь проблему. Но трубку поднял, судя по голосу, ее муж.

– Ларису можно? – даже не поздоровавшись, спросил Карташов.

– Ларису? – Голос явно удивился. – А ее еще нет.

– А где она может быть, не подскажете?

– Нет, я понятия не имею… А кто ее спрашивает? – наконец-то поинтересовался Евгений.

– Это Карташов, следователь. Она должна была ко мне приехать, но ее нет, и я, честно говоря, волнуюсь. Обычно она не опаздывает на деловые встречи. Тем более когда ее ждут.

– Кто ждет? – удивился Евгений.

– Какое это имеет значение! – с трудом сохраняя спокойствие, произнес Олег. – Это все касается ее нового расследования, и что-то идет не так, как надо. Может быть, ее вообще похитили.

Эта мысль только что пришла в голову Олега, и он даже немного успокоился. Если так, то он знает, что надо делать. Муж, однако, отреагировал неадекватно.

– Ларису? Похитили? – спросил он насмешливо. – Да быть такого не может!

– Хорошо, не буду спорить, но могу я к вам приехать? – неожиданно пришло к Олегу решение. – Если все-таки ее похитили, то она должна позвонить скорее всего домой. Попробуем засечь.

– Приезжайте, конечно. – Похоже, суть происходящего все-таки дошла и до Евгения, потому что в его голосе послышалась тревога.

Евгений продиктовал адрес, и Олег положил трубку. Затем он сделал все, чтобы засечь звонок, если таковой последует, и распорядился о поиске Котовой по милицейской связи, сообщив ее приметы.

Волнения он больше не испытывал. Осмотрев внимательно кабинет и убрав все со стола, он вышел и поехал к Котовым.

* * *

Прошло где-то около часа. Лариса сидела неподвижно на кровати и пыталась найти выход из создавшейся ситуации, но у нее ничего не получалось. К тому же ее очень волновал вопрос о том самом старичке из клиники. Может быть, все взаимосвязано и ее держат здесь специально, чтобы потянуть время? Но зачем?!

«Да, – вздохнула она, – не успела я рассказать Карташову о старичке. Может быть, они торопятся его похоронить, чтобы не делать вскрытие? Но это тоже ерунда. Если разобраться, то какая разница: трупом больше, трупом меньше».

Тут в коридоре послышались шаги и голоса. Лариса вздрогнула, очнувшись от своих мыслей. Похоже, хоть что-то сейчас должно проясниться.

В двери повернулся ключ, и на пороге появился Шабанов собственной персоной.

– Мы еще не спим? – удивленно спросил он. – Тебе вообще-то лучше поспать. Быстро ты домой не попадешь, поэтому на, – он протянул ей свой «сотовый», – позвони-ка своему благоверному и скажи, что у тебя дела и что ты задержишься дня на два-три.

– И все? Больше ничего? – наивно поинтересовалась Лариса.

– Ты скажешь только то, что надо, и все, – процедил Шабанов, наклонившись над ней. – И ни слова больше. Понятно?

– Понятно, – просто ответила она и взяла протянутую трубку.

– Подожди, – он отобрал у нее телефон, – твой домашний номер я уже знаю, так что во избежание недоразумений я наберу его сам.

Лариса подавила в себе вздох. Она собиралась звонить в отделение Карташову. В том, что он до сих пор сидит и ждет ее, она не сомневалась.

«Не стоит недооценивать противника», – еще раз повторила она, не представляя, как намекнуть Евгению, что она задержится совсем не по делам и не по собственной инициативе.

– Прошу. – Шабанов отдал ей трубку, где звучали длинные гудки.

Когда в трубке раздалось дежурное «алло», она еще не знала, что говорить. Но сразу же поняла, что ничего делать и не надо. Голос Карташова она узнала тут же и едва подавила радость на лице. Наверное, она еще никогда так не радовалась ему, как сейчас.

– Евгений, – начала Лариса, – это я. У нас все в порядке?

– Да, в порядке, – спокойно ответил Олег.

– Ты знаешь, – делая длительные паузы между словами и стараясь растянуть время, сказала Лариса, – я, наверное, сегодня не приду. Ты не волнуйся, пожалуйста. Тут возникли некоторые проблемы… – Она получила пинок в бок. – В общем, у меня дела, – тут же исправилась Лариса. – Меня дня два-три не будет. Так что ты хозяйничай там, пожалуйста, сам. Пока…

Трубку тут же выдернули и отключили.

«Господи, – подумала Лариса, – какую чушь я несла! Интересно, успел Карташов засечь, откуда велся разговор, или нет?»

Она уже поняла по присутствию Карташова у них дома, что он о чем-то догадался. А это значит, что, возможно, звонок засекут…

* * *

Олег положил трубку и тут же набрал другой номер.

– Ну как? – только и спросил он.

– Все в порядке, засекли. Это в районе Усть-Картыша, на дачах. Точнее, только на карте.

– Хорошо, я сейчас буду.

Он попрощался со слегка обалдевшим Евгением и уехал.

* * *

– Вот и умница, девочка, – похлопал Ларису по плечу Шабанов. – Будешь так же хорошо себя вести – отпустим домой пораньше. Может быть, ты есть хочешь? – заботливо поинтересовался он.

«А почему бы и нет?» – подумала Лариса.

Волнение немного отпустило ее, она почувствовала ужасный голод, и на предложение о еде только интенсивно закивала.

– Вован, устроишь? – повернулся глава фирмы «Марк» к стоявшему рядом уже знакомому Ларисе амбалу.

– Нет проблем, – флегматично пожал тот плечами и тут же исчез.

За ним, как-то странно посмотрев на Ларису, вышел и Шабанов. Настроение вернулось в норму, и Ларисе оставалось только ждать.

Минут через десять в комнату вошел Вован с тележкой, набитой едой. Уж как он ее сюда затащил – это известно было только ему одному. Лариса вспомнила крутую лестницу и удивленно уставилась на обилие еды. Она сочла, что таким количеством снеди можно было накормить целый взвод. Вован тем временем поставил тележку перед кроватью и, усмехнувшись неизвестно чему, вышел.

Лариса принялась рассматривать то, что ей принесли. Здесь был представлен весь ассортимент ближайшего супермаркета. Причем довольно дорогого.

– Ну что ж, – решила она, открывая мидии в томатном соусе, – надо же хоть как-то компенсировать моральный ущерб!

С этими словами она с удовольствием принялась уплетать содержимое тележки, придирчиво выбирая самое вкусное…

…Время, однако, шло, а ничего не происходило. Лариса не могла лечь спать: во-первых, просто из-за нервного напряжения, а во-вторых, она боялась пропустить тот момент, когда ее приедут освобождать. Должен же Карташов что-то придумать! Не зря же он сидел у нее в квартире.

Минуты складывались в часы. Время тянулось томительно и бесконечно. И Лариса, уже совсем потеряв надежду, все-таки задремала. Очнулась она от какого-то шума, доносившегося с улицы. Вскочив, она тут же бросилась к окну. Понять что-либо в утренних сумерках было чрезвычайно трудно. Но во дворе что-то действительно происходило, это было очевидно по тому движению, которое с трудом, но можно было различить. Лариса вспомнила, что, когда Вован уходил, она не услышала скрежетания ключа. Она тронула входную дверь и убедилась, что она открыта.

Она тут же оделась и осторожно выскользнула в коридор. Где-то внизу слышались какие-то выкрики. На ее этаже все было тихо.

Она прошмыгнула на лестницу и замерла, но, похоже, ее судьба в данный момент никого не интересовала. До ее передвижений никому не было дела.

Стараясь не шуметь и чисто машинально прижимаясь к стенке, она спустилась вниз. Здесь было две лестницы, но какая нужна была ей, Лариса не знала.

Она выбрала ту, что справа. Но, спустившись на пол-яруса, она столкнулась с ухмыляющимся Вованом.

– Ты это куда? – хмыкнул он.

– В туалет, – спокойно ответила Лариса.

– Так это ты что-то не туда забрела. Тебя проводить надо.

– Не надо. – Лариса хотела повернуться и уйти, но он грубо схватил ее за руку и резко повернул ее к себе.

– А ты ничего, – низко наклонясь над ней, прошипел он. – Мы могли бы неплохо провести время.

И стал оглядываться в поисках подходящего приюта. У Ларисы тут же заболело плечо от его «нежных» прикосновений, а когда он попытался ее куда-то затащить, в руке у нее что-то хрустнуло. Лариса невольно вскрикнула от боли.

– Вован, – услышала она откуда-то снизу. – Ты где? Давай вниз, быстро! Быстро все вниз. Уходим!

Вован отбросил Ларису в сторону и бросился вниз. Она стукнулась головой о стену, но тут же вскочила и тоже рванула вниз.

Она выскочила на крыльцо дома и слилась со стеной. Кругом мелькали ребята в пятнистой форме. Где-то за домом слышалась стрельба. Лариса пыталась определить, как бы ей лучше пробраться к омоновцам, когда внутри у нее все похолодело от страха, медленно расползающегося по телу. Она почувствовала, как чья-то сильная рука сжала ей горло, а в голову ткнулось что-то холодное. Не стоило большого труда, чтобы догадаться, что за предмет это был.

– Тихо стоим, – услышала она над ухом голос Шабанова. – Будешь вести себя так, как скажу я, – не трону. Будешь артачиться – получишь свое сразу. Потом все равно не разберут, кто убил. Все понятно?

Лариса только кивнула, хватая ртом воздух. Заметив ее жест, Шабанов немного ослабил хватку.

– Ты навела?

– Нет, – хрипло ответила Лариса.

– Ладно, потом разберемся. А сейчас пошли.

Идти в таком положении было не очень удобно, к тому же пистолет у виска не придавал оптимизма. Ларисе было очень страшно.

– Шабанов! – неожиданно раздался голос из динамика. – Стой, где стоишь, и не двигайся.

– Убирайте всех своих! – прокричал Шабанов прямо над Ларисиным ухом. – Дайте мне свободно пройти. Тогда я ее отпущу.

– Шабанов, – продолжил чей-то спокойный голос, – ты же не бандит. Ты что, рехнулся? За убийство – вышка, у тебя другая статья, не дури. Отпусти ее.

От напряжения Шабанов снова непроизвольно сжал горло Ларисы, и ей показалось, что она уже видет ангелов. В глазах начало темнеть.

– Отпусти ее, – донеслось до нее откуда-то издалека, словно сквозь вату. – Я прикажу стрелять. У нас хорошие снайперы.

– Да пошли вы на х..! – Лариса скорее почувствовала, чем услышала, щелчок у себя над ухом.

Шабанов снял оружие с предохранителя. Она зажмурилась и тут же услышала хлопок. В следующую секунду она полетела в никуда…

Затем она почувствовала, как что-то мягкое поднимает ее куда-то и уносит. Ей стало почему-то очень хорошо и уютно. Лариса открыла глаза и чуть не закричала от ужаса. Звук застрял где-то в горле. На нее смотрели одни глаза, все остальное было черным. Поняв, что это «свои», она снова закрыла глаза. Слезы катились у нее из глаз, а она размазывала их кулаком, оставляя на лице грязные следы.

– Все хорошо. Давайте ее сюда, все кончилось.

Ее обнимал уже кто-то знакомый и близкий, но открыть глаза ей не хотелось.

Чья-то рука расстегнула ей куртку, и кто-то удобно усадил ее на что-то мягкое. Она открыла глаза и увидела встревоженное лицо Карташова.

– Все хорошо, – повторял он бесконечное число раз, прижимая ее к себе. – Ты молодчина!

Потом один из омоновцев предложил ей фляжку. Сделав довольно большой глоток, она закашлялась.

– Вы что, рехнулись? Это же спирт! – Это были первые ее слова.

– Все, – раздался откуда-то сбоку смех. – Кажись, ожила.

– Олег, – вдруг вспомнила она, – а архив?

– Все, – удовлетворенно хмыкнул Карташов. – Вот теперь точно ожила!

* * *

Олег, Лариса и Евгений втроем сидели на кухне и с аппетитом поглощали кулинарные шедевры Котова. Сам Евгений неотрывно смотрел на жену и слушал ее рассказ, открыв рот.

– Н-да, – наконец выдал он, – если бы не этот молодой человек, – кивнул он в сторону Олега, – то неизвестно, чем бы все это кончилось.

Олег улыбался, скромно опустив голову. А Лариса с благодарностью посмотрела на него.

– Но как же ты все-таки догадался приехать ко мне домой?

– Ты обычно не опаздываешь, – развел руками Карташов. – Это первое, что меня встревожило. Позвонил в ресторан, домой… Тебя нигде не было. Это было уже сверхподозрительно. Если у тебя есть какое-то дело, ты не шляешься где попало.

– Не шляюсь, – подтвердила Лариса.

– Кстати, проблема архива все еще актуальна? – спросил Карташов.

– Да, конечно, но мне сначала нужно отдохнуть. Скажем, до семи часов, – посмотрела Лариса на большие настенные часы.

– Может быть, лучше завтра? – предупредительно спросил Карташов.

– Нет, я не думаю, что это правильно, – возразила Лариса. – Мне хватит времени до вечера.

– Ну ладно, – согласился Олег. – Заодно пообщаемся и насчет Шабанова.

Он встал и, поблагодарив супругов за гостеприимство, откланялся.

Как только он ушел, Лариса сразу ощутила усталость. Она зевнула и почувствовала, что начинает клевать носом. Чмокнув Евгения в макушку, она пошла к себе в спальню. Все-таки спать у себя дома гораздо приятнее!

* * *

Человек встал и, пройдя в прихожую, взял трубку.

– Я слушаю. – По тому, как звонил телефон, он уже понял, от кого этот звонок.

– Груз на месте? – раздался голос с легким кавказским акцентом.

– Да, все готово.

– Мы скоро приедем. Я позвоню еще.

В трубке послышались гудки, и мужчина, положив трубку на место, пошел на кухню. Он сел на табуретку и, достав из почти новой пачки сигарету, прикурил от спички.

Все получалось, но тревога не отпускала его, особенно в последнее время. Этот так называемый «бизнес» начинал его тяготить. Денег было много, и он привык к ним. Жить по-другому, на одну зарплату, он уже не сможет. Это однозначно. Но он чувствовал, что должно произойти нечто неприятное. Это угнетало, и, как он ни старался казаться беспечным и веселым на работе, получалось у него это все хуже.

«Ничего, – успокаивал он сам себя, – груз заберут, и все будет хорошо. Потом я откажусь. Можно будет заняться чем-то более спокойным. Пусть я проиграю немного в деньгах, зато нервы будут в порядке».

Тут в дверь позвонили. Он настороженно встал и прошел в прихожую. Вообще-то он никого не ждал. Посмотрев в «глазок», он усмехнулся и открыл дверь.

* * *

Все-таки как хорошо просыпаться дома! Лариса прекрасно выспалась и чувствовала себя отдохнувшей и готовой к новым похищениям. Последнего ей, правда, на самом деле больше не хотелось.

Она передернулась, вспомнив холодное дуло пистолета у виска. Покосилась на часы и вскочила с кровати. Если она не хочет снова переполошить весь местный ОМОН, ей надо поторопиться, а то на этот раз Карташов так долго ждать не будет. Сразу же поднимет шухер.

Она усмехнулась, представив себе эту картину, но, подумав о последствиях, только вздохнула и пошла в ванную умываться. За окном уже сгустились вечерние сумерки. Лариса почувствовала себя выбитой из привычного режима времени – утро перемешалось с вечером.

«Интересно, – проходя на кухню, подумала она, – а в клинике больше ничего не произошло за время моего отсутствия?»

В это время зазвонил телефон. Подняв трубку, она услышала предупредительный голос Олега.

– Ты хорошо отдохнула? – спросил он.

– Просто замечательно.

– Может быть, за тобой приехать? А то опять куда-нибудь пропадешь?

– Спасибо, – засмеялась Лариса, – но думаю, это лишнее. Я буду у тебя через полчаса.

Тут на кухне появился довольно встревоженный Евгений.

– Ты опять куда-то уезжаешь? – подозрительно спросил он.

– Да, у меня дела.

– Может быть, тебя отвезти?

– Спасибо, но, думаю, не стоит, – вежливо отклонила она предложение мужа. – На роль охранника ты все-таки мало подходишь.

А про себя подумала: «Надо же, какие церемонии! Один мужчина звонит, справляется о самочувствии, другой предлагает услуги бодигарда! И все вроде бы так искренне… Все-таки есть и положительные стороны в похищениях. И муж сразу становится другим, и бойфренд показывает всю свою галантность!»

…Уже подъезжая к отделению милиции, Лариса издалека увидела около освещенного входа фигуру Карташова. Он нервно ходил туда-сюда, всматриваясь в проезжавшие мимо машины. Завидев «Вольво», он тут же бросился открывать дверцу.

«Черт побери, а все-таки это приятно», – улыбнулась Лариса.

– Пойдем быстрее, – взял он ее за руку, – нас уже ждут.

Они обошли здание и приблизились к довольно невзрачной двери в углу двора.

– Это и есть наш архив, – объяснил Карташов.

Открыв дверь, они оказались перед довольно мрачной лестницей, ведущей вниз.

– Почему все архивы обязательно находятся в подвале? – возмущалась Лариса, у которой с лестницами в подвал были связаны не самые лучшие недавние воспоминания.

Тем не менее ей все же пришлось пересилить себя и спуститься вниз по довольно крутой лестнице.

В подвале их встретил невысокого роста пожилой мужчина с абсолютно седыми волосами, торчащими в разные стороны, и седыми бакенбардами. Из-под нависших бровей блестели темные, как спелые вишни, глаза. Во взгляде старика чувствовались интерес и внимание.

– А это и есть наш архивариус, – сделал широкий жест Карташов.

– Изумруд Владимирович Подноготный, – представился он, с интересом рассматривая Ларису.

– Очень приятно, – улыбнулась она, с трудом скрывая удивление от такого имени. – Котова Лариса.

– Наслышан, наслышан, – хитровато, почти по-ленински прищурился Изумруд Владимирович. – Да вы проходите, молодые люди. Что вас интересует?

– Где-то во время перестройки в нашем городе был процесс над медработниками. В общем, это все, что известно… – несколько растерялась Лариса.

– Присаживайтесь, – указал архивариус на стулья и сел сам.

Он выдержал паузу, обвел Карташова и Ларису взглядом, как бы набивая себе цену, и неторопливо начал:

– Я хорошо помню этот, как вы выразились, процесс… Темное это дело… Непонятное… Но совсем не потому, что мало было материала. Вон, – он кивнул в сторону полок, – целых три тома. Все огроменные. Только сам процесс был, как бы это сказать, не к месту, что ли…

Изумруд Владимирович снова взял паузу, не спеша достал пачку «Беломорканала» и, выбив оттуда папиросу, закурил. Когда сизый дым отечества поднялся под потолок архива, Подноготный продолжил свою неторопливую речь.

– Почему я так хорошо это помню? – улыбнулся он, поглядывая на Ларису. – Да по очень простой причине. Я работал тогда секретарем в суде. В том числе и на этом процессе. Странное дело было даже для того времени. Совершенно непонятно, зачем его вообще в суд пустили. Никакого приговора тогда никому не вынесли, да и не могли бы.

– Это почему? – удивилась Лариса.

– Да потому что речь шла о продаже так называемых наркотических препаратов. А как всем тогда было известно – наркомании в Советском Союзе не существовало. А нет наркомании – нет и проблемы.

– Ничего себе, – прошептала Лариса, хотя что-то в этом роде и ожидала услышать.

– Процесс был, конечно, закрытый. – Изумруд Владимирович пристально посмотрел на Карташова и Ларису. – Никаких там журналистов, никаких репортеров и близко не подпускали. Да что там говорить, родственников-то и тех не было. Все свелось к тому, что всех главных лиц больницы сняли, остальных уволили без права работать в медицине. Вот, собственно говоря, и все.

И архивариус развел руками – вероятно, для наглядности своих слов.

– А посмотреть это дело можно? – спросила Лариса.

– Конечно, можно, – закивал Изумруд Владимирович. – Отчего же нельзя? Конечно, можно. Для этого мы здесь и сидим.

Он встал и прошаркал куда-то вглубь.

– Прошу, леди, – донеслось вскоре оттуда, – пройдите сюда.

Лариса встала и пошла на голос.

– Вот смотрите, – положил он на небольшой столик три увесистые папки. – Может быть, это вам поможет. Это, конечно, не судебный архив, а следственный, но все-таки…

– Да, может быть, это и поможет, – согласилась Лариса, с ужасом глядя на папки, возвышающиеся посреди стола. – Я так думаю, что сначала нужно узнать, был ли там один человек. Скорее всего он проходил как свидетель.

– Как его фамилия, имя, отчество? – осведомился Подноготный.

– Луценко Михаил Федорович, двадцать седьмого года рождения. Вдовец, имеет сына и дочь. Связь с детьми не поддерживает, – отрапортовал из-за плеча Ларисы Олег.

– Молодец, – похлопала она его по плечу. – Все выяснил!

– Луценко? – нахмурил лоб Изумруд Владимирович. – Я не помню, но сейчас найдем. Кажется, я знаю, где это должно быть.

Он взял второю папку и углубился в ее изучение.

– Луценко Михаил Федорович, – удовлетворенно произнес он, разворачивая папку к Ларисе. – Да, он был свидетелем, причем второстепенным.

Лариса бегло просмотрела все, что касалось Луценко, и вздохнула.

– Да, он действительно не играл никакой роли, – согласилась она с архивариусом. – Просто лежал в той самой больнице, где происходили все эти безобразия, и что-то там заподозрил. Не те таблетки ему дали… Ерунда какая-то! – в сердцах воскликнула Лариса. – Ладно, оставим пока этого Луценко. Он что-то говорил про старшую медсестру, которая как-то была во все это замешана. И которая якобы не имеет права работать в медицине. А у него, похоже, пунктик был, свойственный всем людям сталинско-брежневской закваски, – все строго по инструкции…

– Как фамилия медсестры? – спросил Изумруд Владимирович.

– Соколова Вера Дмитриевна.

– Это сложнее, – тут же взялся за первую папку Подноготный. – Давайте я буду искать здесь, ты, – сунул он Олегу второй том, – здесь, ну а вам, леди, остается третий. Где-то она должна промелькнуть.

В комнате на время воцарилась мертвая тишина. Свет был довольно тусклый, и глаза начинали слезиться от напряжения. Наконец после часовой работы все трое почти одновременно, в полном недоумении отложили свои тома. Такой фамилии в данном деле не значилось.

– Стоп, – растерянно проговорила Лариса. – А может быть, было какое-то другое дело? Дело медиков…

– Нет, – категорично заявил архивариус, – другого дела не было. Мне, по крайней мере, оно неизвестно.

И обвел глазами Карташова и Ларису с видом знатока, с которым даже нечего браться спорить – все равно результат будет нулевым.

Олег и Лариса переглянулись, пожали плечами и встали со стульев.

– Что ж, спасибо, – грустно сказал Олег.

– Не за что, не за что, – закивал с улыбкой старик-архивариус. – Чем можем, чем можем…

Лариса выходила из архива в совершенно подавленном настроении. Ощущение было таким, что она прошла мимо чего-то важного и не заметила. Ну был же этот Луценко свидетелем по делу, черт бы его побрал! Был! Значит, разговоры насчет Соколовой – это не старческий маразм.

Лариса села в машину и откинулась на сиденье.

– Да ладно тебе! – услышала она голос Олега и почувствовала его руку на своей. – Придумаем что-нибудь.

– Угу, – буркнула она. – Да, кстати, как там насчет старика Луценко? Есть заключение экспертизы?

– Есть заключение врача о том, что смерть наступила в результате остановки сердца, – ответил Карташов. – Это заключение главного врача клиники. У нас нет оснований не верить ему.

– А что, свою экспертизу нельзя провести?

– Для этого нет оснований, – пожал плечами Олег. – Если бы дедка нашли где-нибудь на улице, даже без следов насилия, то тогда конечно, а так – умер себе спокойно на больничной койке. Не загоняйся, – легонько похлопал он по руке Ларису.

– Не загоняйся? – тихо проговорила она. – Но как же это получается? Стоило мне поговорить с человеком, как на следующий день он умирает. И мне не надо загоняться?

Последние слова она буквально выкрикнула.

– Ну почему он не мог умереть сам? Почему ты везде видишь убийства? – В последнее время Олегу стало тяжело разговаривать с Ларисой.

Ему казалось, что она была настолько включена в дело, что не в состоянии думать ни о чем другом. А ведь можно было провести такой чудесный вечер, при свечах… А у нее, кроме трупов, на уме ничего нет.

– А архив? Почему там ничего нет? Не придумал же дедок перед смертью сказочку про белого бычка! – продолжала разоряться Лариса. – Понимаешь, там, в коридоре, кто-то был, когда я с ним разговаривала. Кто-то подслушал… А он мне что-то недосказал – это факт. Иначе в том деле мы бы все-таки что-нибудь нашли. И после этого он умирает…

– Совпадение, – хладнокровно отреагировал Карташов.

– Совпадение? – почти яростно посмотрела на него Лариса. – Фигу не хочешь? Конечно, Луценко мог и сам умереть. Но может быть, все-таки нужно сделать еще одну экспертизу, пока его не похоронили?

– Хорошо, – все так же спокойно сказал Олег, – я попробую что-нибудь сделать в этом плане.

– Спасибо, – наконец улыбнулась Лариса. – Да, кстати, как там наш директор поживает? – Она непроизвольно потрогала себя за шею. – Показания дает?

– О да! – Олег был рад смене темы разговора. – Еще как дает! Он совершил большую ошибку, что вообще связался с тобой. Это его собственные слова. Так бы он работал себе потихоньку и работал, мы бы его точно не накрыли… А тут похищение, да и сопротивление при задержании. Тут одними чистосердечными признаниями не отделаешься.

– И что интересного он говорит? В чем там криминал?

– В торговле наркотиками он не признается ни в какую. Везде уже сделали обыск, но результат нулевой. Единственное, что мы нашли, – это кучу левых лекарств. Они не проходят ни по каким документам. Похоже, этим они и занимались. Продавали лекарства в клиники без накладных. Ни налоги тебе платить не надо, ни таможенных пошлин, ничего. Все счастливы и довольны. Некоторые лекарства, между прочим, давно просрочены. А как они торговали, кто у них покупал – тайна сия велика.

– В убийстве девчонок, конечно, не признается…

– Конечно, нет. – Олег даже улыбнулся. – Да и не его это стиль, как я понял. У него чистая экономика: левые лекарства, бабки, уход от налогов. А мокрые дела – это не то. К тому же таким извращенным способом.

– Да, я видела его братков. Они бы скорее тихо грохнули где-нибудь из пистолета с глушителем без заморочек насчет процедуры искусственного вскармливания, – согласилась с Олегом Лариса.

Она несколько пришла в себя, завела машину, и они поехали. Олег покосился на Ларису, но предложить ей зайти к себе, когда она его высадила у дома, не решился. По ее лицу было видно, что она не здесь и не с ним.

Он вздохнул и попрощался. Лариса, ничего не ответив, поехала дальше. Она действительно была не здесь. Ее мозг мучительно искал ответ на, казалось бы, такой простой вопрос: почему фамилия старшей медсестры Соколовой не упоминалась в деле?

Глава 8

Котов сидел на кухне и нервно курил.

– Лара, неужели нельзя было позвонить? – начал он сразу, как только она вошла.

Лариса удивленно посмотрела на него, а потом на часы. Девятый час. Детское время.

– Евгений, – поморщилась она, – ну ты что, времени еще совсем мало.

– Тебе звонили, – как-то грустно сказал он. – Вон номер телефона. Просили перезвонить.

Лариса взяла бумажку с номером и вышла из кухни. Зайдя к себе в спальню и растянувшись на кровати, она взяла аппарат и набрала номер. На том конце провода она с удивлением услышала голос Сергея Курского.

– Лариса, это ты? – спросил он настороженно.

– Да. Что-нибудь случилось?

– Нет, просто я соскучился и решил позвонить. Тебя весь день не было в клинике. У тебя все нормально? Или, может быть, ты уже нашла преступника? – совершенно серьезно, без тени насмешки, спросил Сергей.

– Нет, никого я пока не нашла, а насчет того, что у меня все нормально… в нашей жизни все относительно.

– Ты не сможешь ко мне приехать? – В его голосе послышалась тревога, и Лариса была тронута его вниманием.

– Извини, Сергей, но сегодня я не смогу.

– Хорошо, – тут же согласился он. – Тогда могу я зарезервировать завтрак?

– Можешь, – засмеялась Лариса. – Обычно все приглашают на ужин, а на завтрак – это очень редко и оригинально.

– Я очень рад, что мое предложение тебе понравилось. Давай часов в девять у меня дома.

– Хорошо, я приеду, – ответила Лариса и отключила связь.

Тут в спальню зашел Котов и язвительно осведомился:

– Опять звонят поклонники?

– Ага, моего таланта, – пошутила она.

– А я по твоему рецепту приготовил ирландское рагу, – неожиданно заявил Котов. – Решил сделать тебе приятное. Все же годовщина свадьбы, как-никак…

– Вот как? – приятно удивилась Лариса. – Ну что ж, пойдем, я попробую…

Рагу оказалось весьма вкусным, только, на взгляд Ларисы, можно было бы мясо протушить получше. За исключением этого момента, блюдо было вполне пригодным к употреблению.

Евгений весь ужин рассказывал ей о всевозможных курьезах, происходивших в его бизнесе. Было очень смешно и интересно. Она и подумать не могла, что Евгений может так весело говорить о вещах, порой совсем не смешных.

Лариса, поддавшись порыву, уже хотела рассказать мужу о происходящем в клинике Заварского. Может быть, со стороны все-таки виднее и дело не покажется таким неразрешимым? Но… Уже открыв рот, она передумала. Все же свои проблемы в частном сыске она привыкла решать сама.

* * *

Утром Лариса на вежливый вопрос Евгения «Как спалось?» едва не сказала что-то язвительное, но, вспомнив вчерашний ужин, отделалась молчанием. Евгений, видя настроение жены, больше не задавал вопросов.

Настроение ее слегка поднялось, когда она вспомнила о вчерашнем предложении Сергея. Он притягивал ее своим обаянием, и с этим трудно было бороться. Да Лариса в общем-то и не особо старалась.

Лариса уже садилась в машину, когда от осенившей ее догадки просто замерла.

«А что, если эта самая Вера Дмитриевна просто-напросто замужем и, соответственно, поменяла фамилию? С одной стороны, трудно представить, что лет так примерно в сорок она обзавелась мужем, а с другой стороны – почему бы и нет? Или, наоборот, была замужем тогда, когда шел этот процесс, а потом развелась и взяла свою девичью фамилию?»

Вот теперь ехать к Сергею стало уже необходимостью. Надо только как-нибудь ненавязчиво все у него выяснить.

Лариса снова чувствовала в себе прилив энергии, и, когда звонила в дверь квартиры Курского, она уже была полна оптимизма.

Легкие шаги за дверью послышались тут же. На какое-то время воцарилась тишина – наверное, ее рассматривали в «глазок». Наконец дверь открылась. На пороге стоял улыбающийся Сергей. На нем были легкие штаны и небрежно наброшенная рубашка, застегнутая только до половины. За этой кажущейся небрежностью, однако, угадывался стиль. Ларисе было приятно, что ее ждали и готовились.

– Я очень рад, что ты пришла, – тихо сказал Курский, пропуская ее в прихожую. – Если честно, то я думал, что не придешь. Вчера мне показалось, что ты чем-то расстроена. Я прав?

– Да так, мелочи. Что-то не совсем у меня получается с вашей клиникой. Уж больно много непонятных вещей там происходит.

– Например? – снимая с нее пальто, поинтересовался он.

– Давай потом, – отмахнулась от его вопросов Лариса.

Она чувствовала его близость, и говорить о делах совершенно не хотелось. И Сергей, похоже, поняв ее состояние, молча ее обнял, привлек к себе и поцеловал. Поцелуй длился так долго, что у Ларисы закружилась голова.

– Я надеюсь, что ты еще не завтракала? – Он повел ее в комнату.

Аккуратно усадив ее в кресло, он улыбнулся:

– Я сейчас, – и скрылся на кухне.

Лариса, так же как и в первый раз, с интересом оглядывалась вокруг. Посидев немного, она встала и прошлась по комнате.

– Ты не скучаешь? – донеслось до нее из кухни.

– Нет, все хорошо, спасибо.

Лариса подошла к стеллажам с книгами. Дашины тетради все еще были тут, и Лариса невольно потянулась к ним. Она вспомнила свою студенческую юность и усмехнулась – тогдашние студенты занимались на лекциях всем, чем угодно, только не тем, чем надо.

Она взяла первую попавшуюся тетрадь и открыла ее. Там аккуратным, ровным почерком было написано что-то по истории России. «Н-да, – усмехнулась Лариса, – наши лекции трудно было прочесть даже тому, кто их писал. А у Даши просто прекрасный почерк!»

Она стала вытаскивать все тетрадки подряд. В основном попадались лекции по медицине. Лариса в них ничего не смогла разобрать. Просто белиберда, ужас!

Взяв очередную тетрадку и, машинально ее пролистав, она замерла и снова вернулась на первую страницу.

«Свершилось чудо! Я поступила!»

«Боже мой, – прошептала Лариса, – да ведь это Дашин дневник!» И тут же решила припрятать ее, чтобы прочесть в спокойной обстановке.

– Еще минуточку, и я в твоем распоряжении. – От голоса Сергея Лариса вздрогнула и вернулась в действительность.

– Можешь не торопиться, – ответила она, – у меня есть время.

– Просто замечательно.

Лариса в смятении стояла с тетрадкой, не зная, куда ее засунуть. Она даже сунула ее за пояс юбки, но тут же вытащила обратно. Потом осторожно прошла в прихожую и положила тетрадку в сумку, тут же сделав вид, что очень заинтересована своим отражением в зеркале.

– Ты и так прекрасно выглядишь. – Из кухни показалась голова Сергея. – Я уже иду.

Лариса вернулась в комнату, стараясь подавить волнение. «Хотя вряд ли я смогу прочитать там много нового, – убеждала она себя. – Все, что можно узнать про девчонок, я скорее всего уже знаю».

– Алле, – нагнулся к ней Сергей, – я здесь… Прошу, – указал он на небольшой столик на колесиках.

Лариса с удивлением отметила, с каким вкусом все было сделано. Миниатюрные канапе чередовались с рулетиками из ветчины и фаршированными красной икрой яйцами, а умеренно поджаренные тосты издавали необыкновенно аппетитный запах. На блюдечках дымились чашечки с кофе.

– Потрясающе, – не удержалась Лариса от комплимента.

– Я старался, – пряча улыбку, скромно опустил глаза Сергей. – Тебе нравится?

– Очень. У меня ответный ход, – предложила Лариса. – Когда я разгребусь с вашей клиникой, то приглашу тебя в «Чайку».

– В «Чайку»? – удивился Курский. – Ах да… Я слышал об этом ресторане. Но, к сожалению, там ни разу не был. И извини, я привык сам приглашать дам.

– Ничего страшного не произойдет, если однажды, ради меня, ты нарушишь свое правило. Я директор этого ресторана, и мне это будет только приятно. Кстати, ты, случайно, не знаешь, чем занимается муж вашей старшей медсестры? – внезапно спросила Лариса.

– Кто? – От резкой смены темы разговора Сергей даже вздрогнул. – Чей муж? Веры Дмитриевны? У нее вообще-то никогда не было мужа.

– Да? – растерянно отреагировала Лариса.

– А что, это было важно?

– Нет, – как можно беспечнее сказала она, – это совсем не важно. Просто чисто женское любопытство.

– Женское любопытсво – это не порок, – засмеялся Курский, – а достоинство. Да, кстати, вот у главной медсестры, у Зои Андреевны, по-моему, был когда-то муж, но она с ним давно уже развелась. Это мне Даша сказала. Она их постоянно путала.

Лариса кивнула, поглощая завтрак. Из динамиков лилась приятная медленная музыка, навевавшая романтический настрой, несмотря на не очень способствующее этому мрачное утро за окном. А бокал вина оказал на Ларису такое же одурманивающее воздействие, как в прошлый раз. У нее возникло подозрение – не подмешал ли он туда что-нибудь.

«А, какая разница! – неожиданно беспечно подумала она. – Не яд же там, в конце концов…»

– Хоть у нас и завтрак, а не ужин, но я приглашаю тебя танцевать, – угадав мысли Ларисы, сказал Курский. – Ты не против?

– Нет, вовсе нет.

Лариса встала и тут же очутилась в крепких объятиях Сергея. И он почувствовал сильное желание. В последний раз так сильно он хотел только Дашу.

Пиджак уже валялся на диване – он был не нужен и бесполезен. Рука Сергея, то нежно поглаживая, то с силой сжимаясь, ползла под юбкой Ларисы вверх. А она не сделала ни единой попытки сопротивляться. Столкнувшись с поясом, который мешал движению и плотно прижимал юбку к телу, Сергей ловко расстегнул замок, и юбка соскользнула на пол. Лариса только перешагнула через нее, и Сергей повел ее в танце дальше. И уже Ларисина рука шарила по его телу, снимая рубашку и расстегивая брюки.

Наконец Сергей не выдержал. Он просто посадил Ларису на подоконник, стянув с нее при этом колготки и кружевные трусики. На последнем предмете он немного задержался, любуясь красотой дорогого белья.

– Ты обалденная женщина, – шепнул он ей на ухо.

Лариса уже не контролировала ситуацию. Она отдала ее на откуп Курскому, лишь плывя по волнам возбуждения.

Она замерла и закрыла глаза, отдаваясь его рукам, крепко державшим ее за ягодицы и все сильнее прижимающим ее к себе…

Спустя час Лариса вышла из квартиры Курского с ключом от этой самой квартиры в кармане. Порыв прошел. Она чувствовала усталость и некоторую опустошенность. Зачем вообще она взяла этот ключ, а главное, зачем он его ей дал? Просто чтобы потешить ее самолюбие? Да нет, непохоже.

«Нет, – решительно сказала она сама себе, – сюда я больше не приду».

Она не могла сказать, что ей не понравилось. Все было просто чудесно. Но у нее снова возникло чувство, что она прошла мимо чего-то важного. А Сергей не дал ей на этом сосредоточиться.

«Нет, все развлечения только после окончания дела!» – вздохнула Лариса.

Она села в машину и поехала в ресторан. Надо заехать – вчера по телефону Степаныч жаловался на какие-то проблемы. Она остановилась на светофоре и вдруг так явно вспомнила одну из фраз Сергея, что застыла от изумления.

«Господи, – стукнула она себя по лбу. – Как же все, наверное, просто! Нет, не просто, но похоже на правду».

Цвет светофора давно сменился на зеленый, и ей на все лады сигналили машины, стоящие сзади, и наконец, не выдержав, стали ее объезжать, при этом выразительно показывая на голову.

Отъехав в сторону, она припарковала машину и, достав телефон, набрала номер Карташова. Казалось, он ждал этого звонка, потому что трубку поднял тут же.

– Олег, – Лариса даже не поздоровалась, – мне нужно в архив, срочно!

– Что случилось? С головой у тебя все в порядке? – пробурчал Олег.

– Да, – раздраженно ответила Лариса. – Ты можешь договориться еще раз о посещении архива или нет?

– Ну хорошо, позвони минут через десять, я попробую, – сказал Олег.

– Хорошо, я подожду.

Связь оборвалась, и Лариса откинулась на спинку сиденья. Она сгорала от нетерпения. Неужели все сейчас кончится? Мотив для убийства просто шикарный.

* * *

После ухода Ларисы Сергей убрал все со стола и сел в кресло. Он был очень доволен собой и радовался тому, что ему без особого труда удалось подцепить такую классную подружку. Образ Даши был полностью вытеснен теперь из его сознания. Она не казалась ему уже такой незаменимой. А уж о существовании Риты он вообще забыл. Она была обыкновенной серой мышкой, пытающейся заполучить его в мужья.

«Вот дурочка! – досадно смахнув с себя невидимую пылинку, проговорил Курский. – Неужели она думает, что я не вижу всех ее ухищрений? Вроде бы и не девочка, но глупа ужасно.

Кстати, – встрепенулся он, – надо ее познакомить с Ефремовым. Классный хирург, перспективный, а главное, неженатый. Прекрасная кандидатура в мужья. И по-моему, он на Риту откровенно пялится».

Мысль эта показалась Курскому невероятно удачной, и он даже развеселился. Наконец-то она от него отстанет и он сможет вздохнуть свободно. Как любовницу Риту он исчерпал полностью. Ничего нового она ему дать не сможет.

То ли дело Лариса! Он закрыл глаза. В ней чувствуется внутренняя сила. А желание? Да она буквально сгорает, а как отдается!

Сергей почувствовал, что он вновь ее хочет, встал, заходил по комнате, чтобы хоть как-то отвлечься.

«Черт», – выругался он, взглянув на часы.

Сегодня у Курского намечалась плановая операция, и он не имел права опаздывать. Он начал нехотя собираться.

«Интересно, – вдруг вяло подумал он, выходя из квартиры, – зачем Лариса интересовалась старшей медсестрой?»

* * *

Лариса нервно посматривала на часы и, как только стрелки отсчитали десять минут, снова набрала номер.

«Только бы получилось», – повторяла она бессчетное количество раз.

– Карташов слушает, – раздался в трубке знакомый голос.

– Олег, ну как? – нетерпеливо спросила она.

– Все нормально, подъезжай.

– Олег, я тебя люблю! – расчувствовавшись, воскликнула Лариса. – Минут через десять я буду у тебя.

– Я уже спускаюсь и ловлю тебя на слове.

И, развернув машину, Лариса помчалась к городскому УВД. Карташов, как всегда, ждал ее у входа.

– Сегодняшний вечер – мой, – неожиданно безапелляционно заявил он вместо приветствия.

– Хорошо, – согласилась несколько ошарашенная Лариса.

«А что, собственно, такого? Утром один, вечером – другой… И что со мною происходит?!»

* * *

Изумруд Владимирович встречал их чуть ли не на пороге.

– Очень рад снова вас здесь видеть, – с улыбкой проговорил он. – А то ко мне, к старику, редко кто заходит.

– А можно я вам задам не совсем скромный вопрос? – спросила Лариса.

– Можно, – разрешил архивариус. – Я даже догадываюсь, какой именно, и я удивляюсь, почему вы не спросили об этом в прошлый раз.

– Почему у вас такое редкое имя? Я впервые его слышу.

– Ну, это совсем неинтересная и банальная история, – расплылся в улыбке Подноготный.

– И все же, – не отставала Лариса.

– Мои родители были геологами. Они были одни из первых советских специалистов. Тогда много было разведывательных партий. У них была очень интересная жизнь. И я родился, когда они были в поле, в каком-то селении на Урале. Они нашли тогда небольшое месторождение изумрудов… В честь этого и назвали меня Изумрудом. Месторождение там, правда, оказалось не высшего качества, и только некоторые из найденных камней имели ценность, а вот с моим именем хлопот у меня было более чем достаточно, особенно в школе. Я тогда уже привык отстаивать свое достоинство с помощью кулаков. Но даже и это не очень-то помогало, и друзьями у меня были чаще всего книги. Это-то, наверное, и определило мою дальнейшую судьбу.

– Очень интересно, – искренне сказала Лариса.

– Да что вы! Давайте перейдем к делу, – сказал Изумруд Владимирович, видимо, пересказывавший эту историю раз в тысячный.

– Да, нам бы вчерашние материалы посмотреть еще раз, – посерьезнела Лариса, – похоже, что мы не то искали.

– Бывает, – кивнул Подноготный и тут же скрылся среди архивных полок.

И снова знакомые три тома, снова час работы…

– Что ищем на этот раз? – получив свою папку, спросил Олег.

– На этот раз мы ищем Скворцову Зою Андреевну.

– Понял, не дурак, – углубился в работу Карташов.

Изумруд Владимирович молча листал страницы. А у Ларисы от напряжения заболела голова.

– Черт, – не выдержала она, – у меня нет. Но быть такого не может!

Мужчины молча и с сочувствием смотрели на расстроенную Ларису.

– Так, стоп! – С досады она даже стукнула ладонью об стол. – Ну как же я могла об этом забыть! Она же была замужем. А Скворцовой она могла стать после этого или, наоборот, потом снова поменять фамилию на девичью. Олег, – повернулась она к Карташову, – а это можно узнать?

– Пара пустяков. У нас в отделении везде компьютеры. Скажут через несколько минут.

– Тогда позвони, пожалуйста.

– Нет проблем, – пожал он плечами и, встав со стула, отошел в другой угол комнаты.

Спустя несколько минут Олег вернулся и отрапортовал:

– Захарова Зоя Андреевна. Похоже, что все-таки это и есть фамилия мужа, а Скворцова – это ее девичья.

Все началось сначала, но проблем уже не было. Фамилия Захарова мелькала довольно часто.

– Интересная вырисовывается картина, – оторвалась Лариса от бумаг. – Должность она занимала не очень большую, но дела вела умело. Очень умело… Если верить тому, что здесь написано, то она в то время очень хорошо поимела. Сбывать лекарства налево в прекрасное советское время было делом весьма прибыльным.

– Это вы верно подметили, – вздохнул Изумруд Владимирович.

– Только я одного не пойму, – продолжила Лариса свою мысль. – При чем тут Соколова, то есть при чем тут старшая медсестра. Ведь именно про нее говорил Луценко.

– Это тот, который умер естественной смертью? – уточнил Карташов.

– Ты в этом уверен? – спросила Лариса.

– Согласно результатам экспертизы, проведенной нашими врачами, старичок умер по причине больного сердца. Ему сделали операцию, но не совсем удачно. В реанимации он лежал давно. Никаких побочных лекарств, способных остановить жизненный процесс, не обнаружено.

– Понятно.

– Да, теперь, наверное, понятно, – согласился Карташов. – Скворцова Зоя Андреевна. Я правильно понял?

Он вопросительно взглянул на Ларису.

– Похоже, что так… Но у нас нет доказательств, – хмуро ответила она.

– Даша, судя по всему, начала шантажировать медсестру, а та ее и убила, боясь вылететь с работы, – сказал Олег, расхаживая по архиву. – Короче, я звоню своим и распоряжаюсь насчет задержания.

– Концы с концами-то не сходятся, – возразила Лариса. – Слишком много вопросов остаются открытыми. И почему Луценко назвал Соколову?!

Олег тем временем набрал номер и отдал распоряжение. Лариса сидела молча и выглядела подавленной.

– Ладно, я, пожалуй, поеду, – сказала она. – Мне надо заскочить в клинику – необходимо поговорить с Верой Дмитриевной.

Олег же довольно потирал руки и, улыбаясь, посматривал в сторону Ларисы.

– И все снова благодаря тебе, – шепнул он ей на ухо. – И помни – сегодняшний вечер мой!

Лариса уже не так оптимистично смотрела на эту перспективу и ничего не ответила.

– А ведь Рита узнала того, кто был тогда в коридоре, в белом халате. Накануне смерти Даши… – неожиданно вспомнила Лариса.

– Рита? Это секретарша? – рассеянно переспросил Карташов.

– Да.

– Отлично. Значит, должна опознать.

– Да, но почему она не сказала? Боится?

– Конечно, кому же хочется стать новым трупом! – усмехнулся Карташов.

– Да, – согласилась Лариса, – похоже, Света просто видела, кто поменял бутылку, и именно поэтому была убита… Хотя… Нет, мне здесь многое еще не ясно.

* * *

В клинике Заварского было тихо и спокойно. Лариса, припарковав свою машину, в нерешительности топталась на месте. Зайти сначала к Соколовой или к Рите? Решив, что Соколова важнее, она направилась в основное здание клиники.

Похоже, Ларису здесь уже знали, потому что охранник, сидевший в холле, только лениво посмотрел в ее сторону и тут же углубился в просмотр какого-то журнальчика.

Котова прошла по коридору и, подойдя к лестничной клетке, невольно покосилась в сторону загадочной двери, которая напомнила ей вход в Алмазный фонд России.

«Нет, все-таки это очень странно, – подумала она, – то у них тут все открыто – бери не хочу, а то ставят какие-то ужасные двери».

Лариса уже поднялась на несколько ступенек, но дверь гипнотизировала ее и притягивала как магнитом. И она, зачем-то оглянувшись по сторонам, спустилась обратно и тихонечко подошла к двери. О том, что она там собиралась найти, в тот момент Котова даже не задумывалась.

«Все равно ведь кодовый замок!» – пожала плечами Лариса.

Однако все же пристально начала рассматривать цифры. Видно было, что пользовались им нечасто, но сделать определенные выводы все же было можно. 1, 5, 9 – именно эти цифры были наиболее потертые, и Лариса, затаив дыхание, нажала на них. Дверь тихонько скрипнула и мягко подалась.

Лариса невольно вздрогнула, сердце бешено заколотилось от предчувствия чего-то необычного.

«Может быть, это очередная тайна клиники и я ее сейчас раскрою? – подумала она. – А Карташов пусть занимается медсестрой».

Нервно облизнув губы и оглядевшись вокруг, она осторожно приоткрыла дверь и просочилась внутрь. Постояв несколько секунд неподвижно и привыкнув к темноте, она тихо выругалась.

– Черт, и стоило только сюда вообще заходить! – Лариса даже губы надула от обиды.

Она находилась в обычной хозяйственной пристройке. Вздохнув, она уже хотела выйти обратно, но простое любопытство взяло верх, и Лариса осторожно стала обходить небольшое помещение. Кругом были ведра, ящики, какие-то бочки. Совершенно непонятно, для чего они вообще здесь находятся. Это все-таки больница, а не овощная база. Если только спирт тут хранить…

Неторопливо осматривая все вокруг, Лариса обнаружила какое-то ответвление и пошла по нему. Но не успела сделать и нескольких шагов, как ноги перестали ее слушаться и просто приросли к полу. Страх появился где-то внутри, в желудке, и медленно расползался по всему телу, захватывая мозг и не давая возможности рассуждать. Лариса совершенно отчетливо услышала голоса, которые приближались к ней. Один из голосов ей показался знакомым, но страх мешал соображать. Как можно тише, на цыпочках, она побежала назад и спряталась за одной из бочек.

– Ты точно уверен, что все будет хорошо? – услышала она голос с легким южным акцентом. Опять этот акцент.

– Не волнуйся, Джафар, все чисто. – И опять ей показалось, что она уже слышала этот голос.

«Господи, да чего же я здесь вообще сижу, – мысленно говорила Лариса, не двигаясь при этом с места, – отсюда надо срочно уходить, пока и меня не пристукнули в этой дурацкой клинике!» Больше всего на свете в данный момент она хотела бы оказаться у себя дома, и губы ее дрожали от ужаса.

– Груз готов? – тем временем продолжался разговор.

– Все готово, можно забирать. Желательно побыстрее, а то эта милицейская шумиха… и ко мне начали подкатывать.

– Не волнуйся, ты сделал все правильно. Зачем только вторую-то грохнули?

– Она могла знать. Они же дружили…

– А, ладно, это твои проблемы, – раздраженно проговорил кавказец. – Через два дня груз заберем. Человек наш оттуда приедет.

Послышалось щелканье зажигалок, и шаги остановились. Лариса не стала ждать продолжения, к тому же только один этот кавказский акцент вызывал у нее дрожь. Она все еще прекрасно помнила поездку на «Скорой помощи». Может быть, это, конечно, и не он, но испытывать судьбу дважды как-то не очень хотелось.

Лариса осторожно выбралась из своего убежища и тут же задела ногой швабру. Шум был не очень сильный, но ей он показался набатом. Она застыла неподвижно, справедливо полагая, что теперь ей точно будет «секир башка» и даже Карташов уже не поможет.

– Черт, опять крысы, – услышала она спасительную фразу.

Она осторожно стала пробираться к двери. Сердце бешено колотилось, а Ларисе казалось, что его слышно за километр. Оно готово было выпрыгнуть из груди.

Лариса, старясь не производить никаких звуков, прикрыла дверь, не закрыв ее на замок, рассудив, что щелчок может привлечь внимание тех, кто находился внутри склада.

Она пришла в себя только в салоне своей машины. Опустив голову на руль, она пыталась успокоиться.

«А что, собственно говоря, произошло? – Лариса пыталась привести свои мысли в порядок. – Просто этот проклятый акцент и связанные с ним неприятные ощущения. У меня нервы не в порядке. Есть какой-то груз, и что с того? Черт! – Лариса откинулась на спинку сиденья. – Куда я опять влезла?!»

– Ладно, прорвемся. – Она открыла дверь машины и вышла на улицу. – Этим я займусь потом. Сейчас на очереди – Вера Дмитриевна.

И Лариса спокойным шагом снова направилась в клинику. Старшую медсестру она застала в кабинете.

При ее появлении Вера Дмитриевна подняла голову от каких-то бумаг, лежащих на столе, и натянуто улыбнулась. Выглядела она очень расстроенной.

«Ничего удивительного, – подумала Лариса. – Видимо, она уже знает, что ее подругу арестовали».

– Я могу вам чем-нибудь помочь? – Улыбка Соколовой казалась маской.

– Я бы хотела с вами поговорить, – садясь на стул, стоящий напротив, сказала Лариса. – Думаю, что нам есть что рассказать друг другу.

– Да? – Похоже, Соколова была удивлена и немного напугана. – Тогда я вас слушаю.

– Меня? А я думала, это вы начнете первой, – наивно улыбнулась Лариса.

И тут же заметила, как Вера Дмитриевна заерзала на стуле.

– Хорошо, скажу я, – согласилась Лариса. – Даша ведь вас шантажировала? Я правильно поняла?

Вера Дмитриевна только кивнула.

– Вы, правда, оказались ни при чем. На судебном процессе вы не присутствовали. Тогда чего же вы боялись?

Вера Дмитриевна молча подняла глаза и уставилась на Ларису так, как будто видела ее впервые.

– Что вам от меня надо? – хрипло спросила она.

– Я просто пытаюсь докопаться до сути и найти того, кто убил двух девчонок.

– Я никого не убивала! – вскричала Соколова. – И Зоя тоже никого не убивала. Почему вы к нам пристали? Я не знаю, кто это сделал, и знать не хочу! Я не хочу с вами разговаривать!

– Вы знаете, я тоже не горю желанием с вами общаться, – призналась Лариса. – Могу сказать точно, что никакого удовольствия мне это не доставляет. Но почему вам так интересно было узнать, о чем я разговаривала с Луценко? Ведь это вы подслушивали под дверью?

По тому, как метнулись ее брови и как она посмотрела на Ларису, та поняла, что права.

– Вы можете не отвечать. Я и так знаю. – Лариса гипнотизировала медсестру взглядом. – Я долго не могла понять, в чем дело. А оказалось, что все очень просто. Даша никогда ничего не делала просто так. Это я усвоила хорошо и с самого начала. Следовательно, так называемая дружба с безнадежным больным была вовсе не случайной. Луценко был слишком слаб, чтобы сказать что-то вразумительное, но мне хватило и этого. Даша знала больше, но она не могла попасть в милицейский архив, чтобы посмотреть то самое дело, про которое все время твердил ей Луценко. Шантажируя вас, она просто блефовала. Она не могла знать всего. Она даже не знала, что это ваша подружка по уши завязла на том процессе. Пожилому человеку слишком сложно было разобраться во всей вашей больничной иерархии. Он просто увидел, что в его палату входит та, кто не должна, по его понятиям чести, работать в медицине. В его системе координат это было совершенно неправильно. Да к тому же эта медсестра является какой-никакой, но начальницей. Значит, по его понятиям, она главная медсестра. Откуда он мог знать, что в клинике существует еще старшая?

– Ну и что? – Похоже, Вера Дмитриевна начала успокаиваться. – Это все просто слова.

– Это все слова, – согласилась Лариса. – И у меня нет доказательств. Но если логически мыслить, то я думаю, что вы защищаете вашу подругу только потому, что у вас здесь существует тот самый бизнес, начало которому было положено еще тогда, в восьмидесятых годах. Бизнес маленький, но на жизнь вместе с зарплатой хватает. Только поэтому вы и терпели Дашины посягательства на вас. Это же очень неприятное чувство, когда знаешь, что ты у кого-то в руках.

– Я не убивала ее, – упрямо повторила Соколова. – И Зоя – тоже. Мы уйдем из клиники, только сделайте так, чтобы Зою отпустили. Ведь это же не правильно, что в тюрьме сидит невиновная.

– Ну, не такая уж и невиновная, – возразила Лариса. – Да и в тюрьме она еще не сидит.

– Мы уйдем из клиники. Вы нам поможете?

Лариса молча встала и вышла.

Зачем она приходила сюда? Чтобы убедиться в своей правоте? А кому она нужна, эта правота? Ларисе стало очень грустно от всего этого и тоскливо. Разгребаешь все это дерьмо, а его становится только больше. Чего она сейчас добилась? Да абсолютно ничего. Ведь эта самая безвинная Зоя Андреевна присутствовала на тех занятиях, когда умерла Даша. Неужели она, такой опытный в медицине человек, не могла додуматься до того, чтобы просто промыть желудок? Скорее всего это и не помогло бы, но попытаться-то хотя бы можно было.

Лариса вздохнула и пошла к выходу. В запасе у нее был еще Дашин дневник.

Глава 9

Котова поехала к себе в ресторан и, поудобнее устроившись в кресле, открыла тетрадку.

«Свершилось чудо! Это сказала моя мама, когда я поступила. Подумаешь, ничего чудесного. Дурой я никогда не была…»

– У нее высокое самомнение, – усмехнулась Лариса и перелистнула страницу.

Описание восторгов по поводу ее поступления в клинику Заварского Ларисе читать было неинтересно.

«Вот это да! Я встретила здесь Светку. Не думала, что она рванет в медицину, хотя она всегда была себе на уме…

…А Света совсем не дурочка. Почему это я с ней раньше не общалась? Очень оригинальные мысли у нее в голове… И вообще мне с ней интересно. Как это она умудряется все про всех знать? Надо просто оказаться в нужный момент в нужном месте. У меня, говорят, это тоже хорошо получается. И с ней не соскучишься!

…Дима – хороший мальчик, но уж больно какой-то лопух. И что он ходит за мной по пятам? Нудный, и толку от него никакого…

…Светка сказала, что на меня клюнул главврач. Вот это уже кое-что! К тому же он ничего, и даже очень ничего…»

После этих слов Лариса усмехнулась и, перелистнув еще несколько страниц, продолжала читать.

В дверях появился Степаныч с подносом, на котором, кроме обычного набора, стояла еще и чашечка кофе.

– Очень даже кстати, – улыбнулась Лариса и поблагодарила администратора за заботу.

Она взяла чашечку, одновременно просматривая содержимое тетрадки. Похоже, эти две девочки вдвоем проворачивали свои пакости, и при этом Света всегда была в тени. Чтиво оказалось вообще весьма интересным и пестрило подробностями вечеринок и всевозможных эротических сцен.

«Хотела выгнать этого лопуха. Ходит как тень. Светка сказала, что пусть ходит. Может, еще в хозяйстве и пригодится. Она связалась со Славкой Поляковым, и мы получили много интересной информации».

«Сергей – хороший любовник…»

– Ну, в общем, ничего, – согласилась Лариса. – Та-а-к, а это что еще такое?

Она прочитала несколько слов и перелистнула страницу назад. Даша что, подрабатывала гейшей?

«Сегодня, как обычно, пришла на нашу квартиру, а там оказались гости. Сергей какой-то то ли потерянный, то ли растерянный. Извиняется то передо мной, то перед ними. В общем-то симпатичные мальчики. Мне даже понравились. Сначала сидели все вместе, столько было вкуснятины и фруктов! Вот только не пили ничего. Странные какие-то, но руки у одного тем не менее постоянно находились на моей коленке. Ему, наверное, так удобнее, но мне вроде бы тоже особо не мешает. Потом Сергей попросил меня выйти на кухню. Чего они там бубнят, я толком не поняла, но очень интересно… К тому же некоторые слова я все-таки слышала, и они мне не очень понравились. Как бы все это зафиксировать? Как говорит Светка, в хозяйстве пригодится…»

– Так, опять про Сергея, а теперь про Диму, – отметила Лариса. – Ей бы эротические романы писать. Точно талант пропадал.

Лариса отпила мартини из бокала и, откусив кусочек фаршированной гусиной печенки, поставила бокал на стол. Правда, в следующую секунду она чуть не подавилась. Она испытала тот же страх, что и некоторое время назад в подвале.

Схожесть ситуаций просто поражала:

«Сегодня совершенно случайно я попала в больничный подвал. Мое любопытство меня сгубит. Это истина! Я думала, что это просто хозблок, а оказалось, что под нашей клиникой целые подземные переходы. Так интересно! Просто как у Короленко – дети подземелья. Только почему-то очень много каких-то ящиков и мешков. Интересно, что в них такое? Мне очень хотелось посмотреть, но сзади меня кто-то схватил и очень больно сжал. Обернуться мне не дали, но голос мне показался знакомым. Он сказал, что меня сейчас убьет и никто об этом не узнает. Потом он позвал какого-то Джафара и велел ему сделать из меня мумию для потомков. Гордись, моя девочка, тебя будут изучать в лаборатории через тысячу лет, если, конечно, найдут. Я ответила, что не хочу в лабораторию, а он сказал, что у него нет выбора. Мой длинный любопытный нос подвел меня. Господи, как мне было страшно!!!

Этот Джафар просто схватил меня, как куль, и потащил куда-то за собой. Я от страха даже кричать не могла. Не дай бог испытать кому-нибудь этот ужас. Я попрощалась со всеми. Он бросил меня на пол, лицом к стене. Я даже его лица не видела, хотя зачем мне оно? Я плакала и ничего не соображала. И вдруг… а говорят, что сказок не бывает и чудес не случается! Я совершенно ясно услышала голос Сергея, который очень резко выговаривал, наверное, тому же Джафару, что они обращаются с «маленькой девочкой» как собаки. Он сам со мной разберется, и все будет хорошо. Никаких проблем. «Не надо делать слона из ничего. Девочка попала сюда случайно». Они о чем-то тихо переговорили и исчезли. Сергей меня быстро успокоил. Он был очень ласков и говорил, чтобы я все забыла, как страшный сон. Просто ничего не было, и все. Под напором его нежности я действительно успокоилась. Только что же это было? Сергей обещал рассказать все потом…»

Лариса уже быстрее начала просматривать страницы. Да, Даше не приходилось скучать. У нее была очень интересная жизнь.

«Светка предложила еще раз сходить в это подземелье и узнать, что же там все-таки в мешках и в ящиках. Но я очень боюсь. Та ужасная рука до сих пор сжимает мое плечо, и мне до сих пор больно…»

Чтение становилось увлекательным. Это был бы роман, если бы не такой ужасный конец.

«…Звонок все испортил. Сергей, по-моему, даже немного испугался, по крайней мере, не ожидал. Мне он сказал, чтобы шла на кухню и не высовывалась. Я обещала сидеть как мышка. Мой момент настал!!! Наконец-то я все узнаю! Что это, в конце концов, за секреты?! Как только гости расселись в комнате, я осторожно вышла в коридор и нажала дистанционку на запись. Кассета в музыкальном центре была всегда. Вот и Дима в хозяйстве пригодился. Хорошо, хоть в аппаратуре соображает, рассказал мне, как все сделать…»

У Ларисы перехватило дыхание. Похоже, именно сейчас все станет ясно.

Она перелистнула страницу и… растерялась. Записей больше не было. Для достоверности Лариса пролистала тетрадь до конца, но не обнаружила там больше ни единой буковки. Вот это дела. Действительно, на самом интересном месте. Значит, должна быть кассета! Может, в ней-то и заключается причина всех бед и неприятностей?

Лариса откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Похоже, что Даша и Света все-таки узнали что-то такое, что знать им было не положено. Но не это самое страшное. Страшнее было то, что они полезли туда, куда им даже подходить близко не стоило.

«Вот дурочки! И что это за мафия в больничном подвале?» – подумала Лариса.

Тут резко зазвонил телефон, и она вздрогнула. Она некоторое время молча смотрела на трубку.

– Алло.

– Лариса, ты не соскучилась? – услышала она довольный голос Олега.

– Соскучилась, – совершенно искренне ответила она.

– Ты что, серьезно? – Олег был приятно удивлен.

– Вполне.

– Тогда, может быть, ты подъедешь ко мне? – спросил он.

– Хорошо. Когда?

– Да хоть сейчас…

– Тогда жди.

Лариса быстренько собралась, взяла с собой Дашин дневник и, выйдя через служебный вход, подошла к «Вольво». Через минуту она уже мчалась по направлению к дому, где жил капитан Карташов.

* * *

– Ну, что у тебя интересного? – спросил Олег, когда Лариса уже расположилась в его небольшой квартире.

Карташов достаточно быстро приготовил вкусный обед, и они сели рядышком на диванчике.

– Как там Зоя Андреевна? – спросила Лариса.

– Нормально. Пока молчит и ни в чем не сознается, но это дело времени. – Карташов махнул рукой, разлил по бокалам красное вино и предложил: – Давай выпьем за окончание этого ужасного дела! И снова благодаря тебе. Ты у нас умница.

Он обнял Ларису и поцеловал.

– Давай, – немного отстранилась от него она, – но только я думаю, что дело еще не окончено.

– Да ладно тебе!

– Отпусти ты эту Зою Андреевну, – вздохнула она, – не убивала она никого. Есть у нее грехи, но с этим пусть разбираются в клинике. Доказать все равно ничего нельзя.

– Ты действительно так думаешь? – тяжело вздохнул Олег.

– Да, я действительно думаю, что медсестрами здесь явно не обойдется. Ты знаешь, если бы все было так легко, я бы искренне порадовалась. Но мне кажется, что все гораздо сложнее.

– Так нечестно, – нахмурился Карташов. – Ты никогда ничего не говоришь.

– Да ты-то что переживаешь? – развеселилась Лариса. – Ведь не ты дело ведешь. А я не люблю говорить о том, в чем до конца не уверена.

– Ты – сплошная загадка. И от этого только желаннее, – произнес с придыханием Карташов.

Он легко, как перышко, одной рукой опрокинул ее на диван. Лариса честно пыталась расслабиться, но вопрос, где искать кассету Даши, не давал ей покоя. Она не стала мешать Олегу, но и не помогала ему.

– Ты снова была не со мной, – посетовал он уже после того, как, усталый, лежал на диване. – Пожалуй, я все-таки запрещу тебе вмешиваться в ведение дела. И чем тебе не нравится кандидатура Зои Андреевны на роль убийцы, понять не могу!

Карташов искренне был раздражен, но скорее не тем, что высказал вслух, а холодностью и отстраненностью Ларисы.

– Не нравится именно тем, что она не убивала, – упрямо заявила Лариса.

– Хорошо, я тебе верю. Опыт показывает, что ты всегда права, – еще более раздраженно сказал Олег. – У тебя поразительные способности в области сыска. И почему ты не работаешь в милиции?

– На вашей зарплате и с вашими начальниками?

– Да уж, – вздохнул Олег.

«Может быть, кассета там же, где и дневник? – все никак не могла успокоиться Лариса. – Ведь известна же истина, что если хочешь что-то спрятать, то лучше положить эту вещь на самом видном месте. А может быть, она и не успела взять эту кассету. Может быть, ее вообще не существует?»

– Извини, Олег, – наконец не выдержала Лариса. – Мне надо проверить одну версию. Я должна идти.

– Разве могу я тебя удержать? – совсем уж обиделся Карташов.

– Вообще-то можешь, – улыбнулась Лариса, целуя Олега. – Но только не сейчас.

Она буквально пулей выскочила из подъезда и бросилась к машине. Как она себя сейчас хвалила за то, что не стала отказываться от предложенных Курским ключей! Одной проблемой стало меньше.

Уже сидя в салоне, она позвонила Сергею и договорилась встретиться с ним у него на квартире через три часа. Звонок был сделан больше для того, чтобы не столкнуться с хозяином в самый неподходящий момент. Он сказал, что как только освободится после операции, то сразу приедет.

«Отлично, – подумала Лариса. – Не торопитесь, господин Курский. Вы и не представляете, как много интересного можно найти у вас на квартире. А для этого нужно время».

* * *

Доехала она быстро, всю дорогу мучительно ломая голову над тем, куда можно было запрятать кассету.

Она подъехала к подъезду и быстро, чуть ли не бегом, поднялась на пятый этаж. Открыла дверь ключом и быстро захлопнула ее.

В квартире с того момента, когда она здесь была в последний раз, ничего не изменилось.

– Ну и что? С чего начнем? – сказала вслух Лариса, обводя комнату взглядом. – Если рассуждать от простого, то кассета должна быть в музыкалке. Это глупо, но возможно.

Она села у музыкального центра и принялась вставлять все кассеты подряд, слушая их в начале, в конце и в середине. Ничего, кроме музыки, на них записано не было. Когда весь запас кассет был прослушан, Лариса тяжко вздохнула.

«Черт, – посмотрела она на часы, – прошло уже почти полтора часа. Надо бы поторопиться».

– Так, – обвела она комнату взглядом. – Что же дальше? Может быть, в книгах?

Она подошла к полкам, но, покосившись на количество книг, решила оставить их на крайний случай. Если в других местах ничего не найдет. Только вот в каких других?

Лариса оторвала взгляд от полок. «Вообще-то если бы кто захотел найти эту кассету, то в книги бы точно не полез по той же причине, что и я. Нет, это потом!»

– Так, может быть, посмотреть на кухне? – предложила Лариса самой себе, начиная издеваться над своей беспомощностью.

А почему бы и нет? Какому мужику придет в голову искать что-то подобное на кухне? Мебели на кухне было немного, и Лариса слегка растерялась. Не в газовой же плите искать! Для уверенности она, правда, заглянула и туда. Но, кроме таракана с большущими усами, она там ничего не обнаружила. Да и тот, ошалело повертевшись, счел за лучшее побыстрее смыться.

– Так, рассуждаем логически: куда бы ты сама положила эту кассету, Лариса Викторовна? – Котова продолжала диалог сама с собой. – Например, шкафчики… А почему бы и нет? Уж мужику-то точно все эти баночки не нужны.

Она открыла шкафчик и потихоньку стала выставлять все его содержимое на стол. Баночек, надо сказать, было многовато. Отодвинув последнюю банку с мукой, Лариса вздрогнула и напряглась. Банка чуть не выскользнула у нее из рук. Она нашла то, что искала!

Лариса схватила кассету и побежала к музыкальному центру. От напряжения у нее дрожали руки, и кассета никак не вставлялась. Наконец, захлопнув крышку, она включила звук. Комната сразу же наполнилась мужскими голосами.

– С этим грузом все ясно. Мы его скоро заберем. Что со следующей партией? – говорил явно русский, по крайней мере, безо всякого акцента.

– А что со следующей? – Лариса вздрогнула и обернулась.

Из динамика звучал голос Сергея:

– Привозите, склад предоставим, а сбыт – как обычно. Ноу проблем.

– Хорошо, – ответил кавказец. – Мне не нравится эта девочка, которая все время крутится здесь. Ты что, не можешь ее трахать в другом месте?

– Но у меня нет другого места – не в собственном же кабинете, в конце концов.

– Твои проблемы. – В разговор вступил кто-то третий.

Это был Джафар. Лариса сразу узнала его голос. Качество записи было великолепное. И от мелькнувшей догадки Ларису прошиб холодный пот. Там, в подвале, разговаривали Джафар и Сергей. Ошибки быть не могло.

Сергей убил этих девочек!!! Именно он!!!

А из динамика между тем звучало:

– И что она делала в подвале? Что она все время вынюхивает? Мне это не нравится, понятно, да?

– Понятно, – как-то грустно ответил Сергей, – я все сделаю, не волнуйтесь. Наше сотрудничество продолжается?

– Конечно, если не будет проблем.

Лариса стояла, потрясенная. Не выключая запись, она молча подошла к телефону и набрала номер Карташова.

– Олег, – глухо начала она, – я даже не знаю, что мне теперь делать. Приезжай!

А голоса все звучали, ругались и смеялись…

– Что? – Олег ничего не мог понять. – Ты где? Что там у тебя?

– Положи трубку, – услышала Лариса прямо у себя над ухом. – Ничего не говори больше.

– Лариса, что там? – кричал в трубку Карташов.

А она с трубкой в руке обернулась и увидела стоявшего в дверях Сергея.

В следующую секунду она медленно положила трубку на рычаг аппарата.

«Наверное, это конец», – с грустью подумала она.

– Извини, я пораньше. – Лариса застыла под взглядом Курского, как кролик перед удавом, не в состоянии ни сдвинуться с места, ни закричать.

– А ты оказалась все-таки умнее, чем я предполагал, – усмехнулся он.

Лариса попятилась назад.

– Не стоит себя затруднять. Ну, куда ты отсюда денешься? – Сергей говорил ласково, но от этого голоса у Ларисы все внутри цепенело. – Слушай, а как же ты до меня-то докопалась, то есть до вот этой кассеты?

Курский подошел к музыкальному центру и выключил запись. Он вытащил кассету и с удивлением начал ее рассматривать.

– Что еще за черт? – выругался он. – Ну, Дашка, с-сука такая недое…ная! Бл… позорная!

Лариса молча смотрела на матерящегося Курского, соображая, как ей из всего этого выкрутиться.

А Сергей в ярости бросил кассету на пол и раздавил ее ногами. Потом взял выбившуюся из кассеты магнитную ленту и попытался разорвать ее. Это ему, однако, не удалось.

Заметив движение Ларисы в его сторону, он бросил это бесполезное занятие и спросил, усмехнувшись:

– Ты что, не хочешь со мной разговаривать? А совсем недавно ты была более податлива.

Ларису аж перекосило. И как она умудрилась с ним переспать! Она отпрянула от него назад и наткнулась на что-то. Нащупала стул и, недолго думая, бросила его в Сергея.

– Черт! – Курский ловко поймал его и усмехнулся. – А в тебе бушуют бурные страсти. Жаль, что наш роман длился так недолго.

– Да пошел ты на хер, урод! – дрожащим голосом выкрикнула Лариса.

– Лора, тебе совсем не идет, когда ты ругаешься. И ты зря влезла в это дело. Мне очень жаль.

Лариса продвигалась в глубь комнаты, толком не соображая, зачем она это делает. Ей хотелось быть от Сергея подальше, он вызывал у нее страх. Ей показалось сейчас, что его глаза абсолютно безжалостны. Подумать только, он убил двух девочек просто за то, что они увлеклись взрослыми играми!

– Ладно, – вздохнул он, – надо кончать с этим фарсом.

Он принес из прихожей какую-то большую железную штуковину, и Лариса вся сжалась.

«Так, – подумала она, – судя по всему, этой дрыной он и должен будет проломить мне голову. И что теперь делать?»

Стало очень тоскливо и захотелось просто заплакать.

Лариса обвела комнату взглядом в поисках хоть какой-то защиты и довольно поздно заметила, что Сергей оказался рядом.

Лариса вскрикнула и отбежала назад.

– Подожди, ты можешь хотя бы объяснить, зачем ты во все это ввязался? У тебя же неплохая зарплата, хорошая должность…

– Вот именно – неплохая. Ты, между прочим, не знаешь, что такое жить с инвалидом? Когда она передвигается только на коляске. Когда она в туалет не может сходить. – Сергей говорил эмоционально и отстраненно одновременно.

– Сергей, давай не будем говорить красивые слова, – ответила Лариса, изо всех сил стараясь казаться спокойной. – Это только слова, не более. Тебя, в конце концов, никто не заставлял с ней жить. Взял бы да развелся. И никогда не поверю, что от продажи наркотиков и оружия у тебя маленький доход. Ведь ты именно этим занимаешься?

– Умная ты какая, – устало проговорил он, – все-то ты знаешь. Жалко, что проживешь мало со своими знаниями.

– Ладно, Дашу ты убил понятно за что, а Свету-то зачем?

– Она тоже могла знать, – спокойно пожал он плечами.

– Но ведь могла и не знать.

– А, – махнул он рукой, – какая разница… К тому же не все так просто. Девчонки влезли туда, куда лезть им совсем не следовало. Если бы я не убил их, то убили бы меня. Потому что там очень серьезные люди. Такова, увы, истина…

В этот момент Лариса нащупала руками какую-то вазу и, воспользовавшись замешательством Сергея, треснула его по голове. Удар пришелся вскользь, но Курский все-таки упал. Она быстренько перепрыгнула через него и рванула к прихожей.

– Куда, стоять, бл…! – Он схватил ее за ногу, и Лариса грохнулась рядом с ним, сильно ударившись об угол стола.

У нее все поплыло перед глазами, и она понеслась куда-то с бешеной скоростью, почувствовав вкус крови во рту.

Потом, собрав последние силы, она с трудом приподнялась.

Сергей стоял над ней. Лариса, недолго думая, залепила ему каблуком между ног.

– О! Е! – только и смог выкрикнуть Курский.

Воспользовавшись паузой, Лариса снова рванула в прихожую. Но, повернувшись к противнику спиной, тут же за это и поплатилась.

Курский применил ту самую железную дрыну, шарахнув ею Ларису по голове. Она рухнула на пол. В глазах у нее все потемнело. А через мгновение она увидела перед собой встревоженное лицо Карташова.

И ей показалось, что она уже на небесах и что ей это кажется. Какие-то люди в пятнистой форме с черными лицами заполняли комнату.

«Все, у меня глюки», – решила она, прежде чем окончательно отключилась.

Эпилог

Через неделю Лариса вышла из больницы. Диагноз был однозначный: сотрясение мозга. Лежать, конечно же, надо было гораздо дольше, но ее едва хватило и на этот период. К концу седьмого дня у нее началась депрессия от безделья, и врачи сами порекомендовали ей полежать дома. Это было то, что нужно.

Весь вечер Евгений бегал вокруг нее, предлагая свои услуги. Даже Настя, которая к тому времени вернулась из путешествия по Золотому кольцу России, не пошла гулять с подругами. Приехала заказчица расследования, тетка Даши Калининой, Ангелина Михайловна. Она выполнила свое обещание и отблагодарила Ларису. Сначала она предлагала ей деньги, но та отказалась. Ангелина Михайловна, однако, настаивала, и Лариса согласилась принять от нее в подарок бриллиантовое колье.

Но ей все не терпелось узнать, как закончилось дело клиники Заварского, – ведь финал этой истории проходил без ее участия. Она набрала номер Олега Карташова. С того самого дня она его не видела. В больнице около нее почти все время сидел Котов и тяжело вздыхал. Карташов как-то заглянул один раз, но, потоптавшись, довольно быстро исчез. Они даже не успели ни о чем поговорить.

Карташов очень обрадовался ее звонку и, осведомившись о состоянии Ларисиного здоровья, предложил ей вместе съездить к Рите Старостиной. Оказывается, она сама нашла его и постоянно справлялась о Ларисе. Она приглашала их вместе в гости, как только Котова поправится. Возражений приглашение у Ларисы не вызвало.

– Только машину поведу я, – решительно заявил Олег. – Тебе надо соблюдать постельный режим.

– Ладно, – милостливо согласилась Котова.

* * *

Они подъехали к зданию клиники и вошли в учебный корпус.

Рита сидела в своей приемной и выглядела просто ужасно. При виде Ларисы она вздрогнула и перевела взгляд на ее спутника.

– Заходите, – подавленно сказала она и попыталась улыбнуться.

Ларисе стало ее жалко. Кто же виноват в том, что люди, которых мы любим, на деле оказываются такими свиньями!

– Давайте спустимся в кафе. Я только Константина Федоровича предупрежу. Он сегодня первый день после инфаркта на работу вышел.

Они спустились вниз и заказали кофе.

– Вы просто молодец, – вдруг сказала Рита. – Да, кстати, я хотела у вас спросить кое о чем. У нас недавно уволились два отличных специалиста: наша главная и старшая медсестры. Вы, случайно, не в курсе, почему они это сделали?

– В курсе, – улыбнулась Лариса. – Они просто выполнили свое обещание, данное мне. Но вы мне должны честно ответить на один вопрос.

– На какой?

– Вы ведь видели тогда человека в белом халате около учебного кабинета, накануне смерти Даши. Помните, вы говорили, что не заметили, кто это был. Вы же его прекрасно узнали. Вы его узнали бы в любое время дня и ночи.

– Да, – тихо ответила Рита, – но я не думала, что это важно.

– Если бы вы сказали об этом сразу, то, может быть, все закончилось и быстрее, – заметила Лариса.

– Я ответила на вопрос, – тихо сказала Рита. – Теперь ваша очередь…

– Дело в том, что сеструшки-веселушки Зоя и Вера слегка приторговывали лекарствами, обладающими наркотическими свойствами, – ответила Лариса. – К тому же и клиентов искать не надо. Вон они все тут. Конечно, я не утверждаю, что у вас лежат сплошные наркоманы, но это же и не наркотики, а так, баловство… Но тем не менее Даша и их тоже шантажировала.

– Ничего себе, вот это она дала, – только и смогла сказать Рита.

Все замолчали.

– А что теперь с ним будет? – неуверенно спросила Рита. – Ну, я имею в виду, с Сергеем…

– Я не знаю, – честно призналась Лариса, – я ведь не судья. И даже не следователь.

– Два убийства, попытка третьего… – подключился к разговору Карташов. – Это очень серьезно. Ко всему прочему, незаконная посредническая деятельность…

– Это вы о чем? – насторожилась Рита.

– О том, что на складе вашей клиники с подачи Курского хранилось оружие. Его переправляли куда-то на Кавказ некие преступные элементы во главе с Джафаром Кулиевым. Они были задержаны на следующий день после ареста Курского.

– Я все равно его буду ждать, – с тупым упрямством заявила Рита.

– Откуда? Из зоны, что ли? – искренне удивилась Лариса.

Рита кивнула.

– Да вы что, с ума сошли?! – возмутилась Лариса. – Да вы еще совсем молодая женщина. Вам сколько лет? Вы что, себя заживо собираетесь похоронить? У вас что, нормальных врачей в клинике нет?

– Врачи есть, – с тоской ответила Рита, – но таких больше нет.

– Фу ты, – фыркнула Лариса, – тоже мне… Мой вам совет: посмотрите вокруг себя внимательно, и вы увидите много того, чего раньше и не замечали. Да у вас просто пелена какая-то была на глазах! Рита, проснитесь! Мы – живые люди. Нам жить надо! Вы меня понимаете?

– Да, – улыбнулась Рита сквозь навернувшиеся на глаза слезы. – Я постараюсь.

– Рита, – усмехнулась Лариса, – Курский просто вас использовал как временную женщину. Неужели вы этого не понимали?

Рита опустила глаза. Да, она все понимала, но просто боялась себе в этом признаться.

– Да, кстати, – обратилась Лариса к Олегу, – я все забываю спросить, откуда вы взялись в квартире Курского? Да к тому же еще и так вовремя?

– Ну, это совсем просто, – сказал Олег. – Когда ты позвонила, у меня на аппарате высветился номер телефона. А узнать адрес по номеру телефона для милиции – пара пустяков. А что приехали так поздно, так раньше никак не получилось. То, что у тебя там что-то случилось, я понял сразу. Пока позвонил туда-сюда, ОМОН вызвали…

– Он что, мог вас убить? – тихо спросила Рита у Ларисы.

– Вообще-то он это и хотел сделать, – заметила та.

– Ладно, я, наверное, действительно начну жить, – согласилась Рита. – И забуду этого Курского. У нас тут в клинике есть такой классный врач…

Лариса и Олег переглянулись и, не выдержав, прыснули от смеха.

…На улице медленно кружили снежинки. Тихо ложась на землю, они накрывали ее теплым покрывалом, придавая всему некую торжественность и завершенность. Воробей на ветке деловито чистил перышки, распушая их и готовясь к холодам. Несмотря на неотвратимо наступающую зиму, все вокруг было полно жизни…

Content

Светлана Алешина
Мимо кассы (сборник)

Мимо кассы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Эпилог

Игра в кошки-мышки

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Эпилог