Геннадий Ангелов

ЗВЁЗДНЫЙ «КЕНТАВР»

Первая ступень

…И увидел я Ангела, сходящего с неба, который имел ключ от бездны и большую цепь в руке своей.

Глава 20, Откровение, Святого — Иоанна Богослова.

Вместо предисловия

2050 год. Мир находится на грани катастрофы, после экологических бедствий, из-за применения химического и ядерного оружия. Ураганы, землетрясения разрушили до основания крупные мегаполисы по всем континентам.

Люди постепенно налаживают условия жизни, трудятся на фабриках, стройках, заводах. Используя новейшие технологии, осваивают просторы космоса, новые планеты, в поисках лучшей среды для обитания. Земля содрогается от тяжёлых ударов техники, которая и днём и ночью разбирает завалы.

Общая беда сплотила народы мира, для борьбы с последствиями. Проблемы с продовольствием заставляют жить человечество в режиме крайней экономии. Только служба в регулярной армии, может спасти от голодной смерти молодых людей, которые шатаются без дела, занимаясь мародёрством и разбоем.

Часть первая

Глава 1

Перед броском я нервничал, как будто это происходило в первый раз моей жизни. Тело сотрясала дрожь, на лбу выступали мелкие бисеринки пота. Подняв стекло шлема, я осмотрелся по сторонам. Ребята сидели в полном молчании, каждый погрузившись в свои мысли. Корабль трясло и немного раскачивало из стороны в сторону. Для меня такая болтанка была привычной, но вот новичкам, в нашем деле, не позавидуешь.

— Готовы сынки? — крикнул лейтенант, грозным голосом. — Не слышу ответа?

— Так точно, товарищ лейтенант! — прогремело по всему кораблю.

— Помните, что вы бойцы элитного подразделения «Кентавр», не подведите меня!

Он ещё раз прошёлся по кораблю, внимательно осматривая экипировку солдат.

— Подтяни ремень — не то, штаны слетят при высадке.

Остановившись возле молодого бойца, внимательно посмотрел в глаза.

— Откуда страх? Ты, что, не проходил тренировку?

— Проходил, товарищ лейтенант, — ответил боец.

Голос его заметно дрожал, и это не укрылось от грозного лейтенанта Павлова.

— Тогда в чём же дело?

— Не знаю, — ответил молокосос, подтягивая ремень, и шмыгая носом.

— К мамочке захотелось, сиську пососать, так?

— Ни как нет!

— Тогда пришёл в себя, и не забывай, от твоей сноровки, зависит не только твоя жизнь, но ещё жизнь товарища, которого ты будешь прикрывать.

Щегол кивнул, и приосанился.

— Я не подведу, даю слово!

Лейтенант остановился возле шлюза, и затянул речь, которую я уже слышал десятки раз.

— Бойцы! На вас потрачены огромные средства, которые вам необходимо отработать. Оружие, корабль, еда, скафандры и прочие средства необходимые для выживания на другой планете. Война — это трудное испытание для мужчин. Но вы не просто какие-то пехотинцы — вы элитное подразделение спецназа «Кентавр!». Помните это и гордитесь тем, что всегда находитесь на переднем краю. На вас смотрят остальные части, которые идут сзади. На вас молятся женщины и дети на Земле! Суворов, я к тебе обращаюсь! Мне герои не нужны. Давай без самодеятельности, договорились?

Я сжал кулаки, но ничего не ответил.

— Младший сержант Суворов! — рявкнул, лейтенант.

— Так точно, товарищ лейтенант!

Я вскочил, и отдал честь.

— На тебя смотрят сосунки, поэтому не рви вперёд. И ни каких трофеев, сообразил, о чём я? Всем хватило твоего пушистого друга, с планеты Таир, помнишь, что он натворил?

Я вспомнил как за одну ночь, в казарме, половина личного состава осталась без обуви. Пушистый зверёк погрыз её, без зазрения совести. Потом всей частью не могли поймать злодея. Опустив голову, насколько позволял шлем, я уселся в кресло.

— Ваша задача вернуться на базу, при минимальных потерях. Выполнили задание — и на корабль. Не задерживаться ни на минуту. Помните, что промедление смерти подобно. Всем держать включённой связь, и не отключаться. И не бросать товарища в беде. Наши поисковые радары обнаружили большое скопление врагов, и вы сейчас попадёте в настоящий ад. Первыми пойдут опытные бойцы, за ними второй цепью молодёжь. Как только мы приземлимся, действуем по плану. Надеюсь, он всем хорошо известен?

— Так точно, товарищ лейтенант.

— Не жалеть ни кого, и ни чего. Уничтожайте всё, что попадётся вам на глаза. Не тяните резину, иначе враг опередит вас, и тогда…

Лейтенант поднял глаза вверх, и крепко сжал ладони рук.

— Тогда мы встретимся на небесах. Но мне спешить туда, страх, как не хочется.

Он засмеялся и ударил кулаком в грудь.

— Не расстёгивайте броню, даже если будет вода в ботинках от жары. Температура за бортом на Миксе высокая, поэтому вам на всё час, полтора. Ваша задача взять противника в кольцо и уничтожить. Сжимать кольцо не обязательно, когда закончите, я для всех дам команду «отбой». Передвигаться желательно быстро, и не ложиться на грунт. Использовать естественные укрытия. Противник должен почувствовать страх, если он, конечно, вообще на такое способен. Пусть дрожат как суслики, и помнят нашу доброту.

— Какую доброту? — спросил я в недоумении лейтенанта.

— Человеческую доброту, благодаря которой мы не сотрём эту грязную планету в порошок. Нам ничего не стоит это сделать. Пока. Я не уверен, что такое в будущем не случиться. Кому непонятно?

Солдаты молчали, переваривая слова командира.

— Чуть не забыл, самое главное. — Он потёр пальцами виски, и сказал, — Пленных не брать! Даже если эти твари будут поднимать лапы вверх, помните, что доверять им нельзя. Эти существа хитрые и коварные, и уже был не один случай, когда солдаты по доброте душевной опускали пушки, и в этом момент получали смертельный удар. Использовать весь боезапас, до последнего патрона и гранаты.

Корабль начал снижать скорость. Зашипели тормозные цилиндры, и к нам из кабины вышел один из пилотов.

— Через пять минут будем на месте. Там жарко ребята, даже на расстоянии в несколько миль, видны вспышки взрывов. Да поможет вам Бог!

Он снял перчатку, перекрестился, ухмыльнулся, и неторопливо отправился в кабину.

«Эх, посмотреть бы сверху, на это всё», — думал я, представляя какие картины видны из космоса.

Лейтенант опустил рычаг, и к нам выехала первая спускная капсула, рассчитанная на десять человек в тяжёлом обмундировании. Наша десятка поднялась и направилась к капсуле. Постепенно дрожь в коленях исчезла, и я готов был на очередной бросок.

— Возьмите одного новичка, — сказал лейтенант.

— Это ещё зачем?

Я остановился и посмотрел с удивлением на лейтенанта.

— Кто за него отвечать будет? И примета это плохая, с новичком идти на бросок.

— Брось к чёрту приметы, это для Земли больше подходит. Ты Суворов, и присмотришь за ним. Может научиться у тебя чему-нибудь толковому.

Я пропустил парня вперёд, после влез сам, и закрыл широкую крышку капсулы. Лейтенант проверил герметичность, постучав два раза по обшивке, дал понять, что всё в норме.

— Не дрейф пацан, — сказал я новичку, хлопая по коленям.

Тот сидел как загипнотизированный, с широко открытыми от страха глазами.

— Держись за мной, и чтобы голова вертелась во все стороны. Понятно?

Солдат кивнул, и оскалился. Бойцы в защитных скафандрах хором заржали, тем самым разряжая обстановку. Загорелся красный сигнал, и через пять секунд вспыхнул зелёный. Я закрыл глаза, и сжал руками подлокотники. Защитные ремни стягивали скафандр, не давая пошевелится. Мне особенно не нравились моменты выброса капсулы. В такие минуты прощаешься с жизнью не один раз, не зная, насколько крепка защитная оболочка, и выдержит ли она нагрузки.

— Готовы «Кентавры»? — услышал я голос лейтенанта в наушниках.

— Готовы, товарищ лейтенант!

— Пусть хранит вас Господь!

Он открыл люк корабля, и наша капсула провалилась в бездну. Началась болтанка, от которой нас крутило и разворачивало в разные стороны. Я знал, что через минуту это закончится, если конечно в нас не попадёт вражеский снаряд. Температура в капсуле повышалась, и я уже практически ничего не видел из-за пота, заливающего глаза. Капсула выровнялась, управляемая с корабля роботом, и начала медленное торможение.

— По моей команде всем снять ремни, — сказал я остальным бойцам. — Не торопитесь, иначе вас не спасёт скафандр, и вы вылетите при посадке, как пробка из бутылки.

Наступила гнетущая тишина, в которой время остановилось. Капсула летела без звука, на планету, неизвестную для моей новой команды. Бойцы хранили молчание, каждый думая о своём. Я знал, что в критические минуты, надо разрядить обстановку.

— Бойцы! — сказал я командирским голосом. — После операции, вам всем придётся рыть траншеи. С лопатами я уже договорился.

Юмора моего никто не понял, и я бросил эту затею, сосредотачиваясь на высадке. За нами должны лететь остальные «Кентавры», но на мою команду возлагалась самая трудная миссия, в которую входила разведка боем. Капсула вошла в плотные слои атмосферы, и со скоростью, равной вращению этой планеты вокруг своей оси, начала плавно и мягко тормозить. Роботы пилоты, не могли учитывать планетарные явления, такие как скорость ветра, циклоны, ураганы. И часто получалось так, что штурмовые команды разбрасывало от точки предполагаемой высадки на несколько миль. Могла сорваться вся операция, если не удавалось собрать десант в одном месте. Учились мы военным премудростям в первом же бою, принимая иногда не простые решения.

Внешняя оболочка капсулы сгорала, давая тем самым мягкую посадку на грунт. Я почувствовал, как основная оболочка догорела, и сработал посадочный модуль. Вышли «костыли», так мы называли огромные лапы, благодаря которым, капсула имела три точки опоры.

— Отстегнуть ремни, — заорал я, что есть сил.

Десантники сработали чётко, после снятия ремней, автоматически открылась верхняя крышка.

— Быстро наружу, занять круговую оборону!

За посадкой наблюдал с орбиты основной корабль, вычисляя точные координаты, для других групп. Наконец-то я смог выпрямить спину, и внимательно посмотреть по сторонам. На этой планете, ночи как таковой не было, и местность просматривалась довольно хорошо. Глаза резал непривычный свет, и без особой подготовки, человек на Миксе, мог лишиться зрения. Нас готовили на базе к таким внештатным ситуациям, и мы проходили тренировку на специальных устройствах. Бойцы уже заняли оборону, и ждали дальнейших инструкций. Ничего не происходило, и я начал подозревать, что это заранее подготовленная засада. Как мне хотелось тогда, чтобы мои предположения, оказались ошибкой.

…И ночью и днём офицер и солдат,

стоят на защите Отчизны,

не скажет никто им в лицо — виноват,

когда есть угроза для жизни.

Не ради чинов и высоких наград,

идут на врагов батальоны,

когда есть приказ — старшина и комбат,

на страже земли и закона.

Глава 2

Взяв в руки тепловой бинокль, я начал внимательно изучать местность. Город, до которого было несколько миль, представлял из себя, довольно мрачное зрелище. Тут уже побывали наши солдаты, и после трудных и ожесточённых боёв, оставили руины. Туземцы создали так называемое сопротивление, и сейчас наблюдали за нами. Я это осознавал шестым чувством, от которого мурашки бегали по спине.

— Суворов! — услышал я голос в наушниках лейтенанта. — Доложите обстановку.

— Пока тихо, как в раю, противник не замечен.

— Что ты видишь, сержант?

— Город, точнее, то, что после него осталось, больше ничего.

— Там есть река?

Я только сейчас смог увидеть реку, которая протекала возле причудливой формы гор.

— Да, вижу.

— Какое расстояние до реки?

— Миля, не больше.

— Там приземлилась вторая капсула, прикройте ребят, если увидите, что-то не так.

— Вас понял!

— Дальше ваша задача с остальными группами окружить город, и завершить то, что другие не сделали. Тебе понятно?

— Так, точно!

Посмотрев на небо, я увидел две наши капсулы, они летели, одна опережая другую.

Две яркие вспышки, от довольно громких хлопков, заставили их разлететься вдребезги. Заметив, что стреляли из города, я сжался от нахлынувшего гнева. Двадцать человек отдали Богу душу…

— Слушай мою команду, орлы! — сказал я, стараясь унять дрожь в голосе. — Два человека бегом к горам, и привести сюда наших товарищей.

Вызвался рядовой Сивцов, и с ним новичок. Это удивило не меньше, чем храбрость туземцев. Обычно новички, старались не высовываться на передний край, а тут на тебе. Такой поступок заслуживал уважения.

— Давайте, только осторожно.

Моя группа сидела на камнях, притаившись, наблюдая за Сивцовым, и молодым пареньком, храбрости которого мог позавидовать каждый. Большими прыжками солдаты преодолевали опасное расстояние.

— Бах, бах, бах, — услышал я выстрелы, доносившиеся из города. — Снайпер? Точно он, так и хочет уложить моих ребят.

— Взять на прицел этого умника, — скомандовал я солдатам.

В одно мгновение, в направлении стрелка поднялись восемь тяжёлых стволов.

— Огонь! — закричал я, прижимаясь к обшивке капсулы.

Огненный град накрыл предполагаемое место нахождения стрелка. Над городом поднялся в небо столб пыли. Снайпер затих, давая драгоценное время бойцам. Они уже укрылись за холмом, и я настроил передатчик на нужную волну, для связи.

— Живые? Сивцов, как слышишь меня?

— Успели проскочить, сержант, — раздался довольный голос солдата.

— Как группа? Все живы?

— Так точно, один из солдат повредил ногу при посадке, сейчас ему оказывают помощь.

— Значит так, передай мой приказ командиру группы. Ровно через пять минут, пускай они заходят к городу с юга, мы тем временем с западной стороны.

— Будет сделано.

— Возвращайтесь обратно, немедленно.

И тут мой разговор прервал лейтенант.

— Суворов, на ваши две группы возлагается основная задача, по уничтожению противника. Две капсулы мы уже потеряли.

— Через пять минут мы начинаем, — ответил я.

— Не подведи меня сержант. — Как только закончите, дай сигнал, мы пришлём корабль. Больше, к сожалению, ни чем не смогу помочь. Рассчитывайте только на себя.

«Вот так всегда, — думал я, — в самый ответственный момент, остаться без поддержки».

— Проверить оружие, обмундирование, через пять минут выступаем.

Солдаты, готовились к марш броску, а я ещё раз внимательно изучил обстановку.

— Что это за здание? — спросил я у солдата. — Как думаешь?

Я протянул ему бинокль, чтобы он посмотрел. Тот долго вглядывался, и с улыбкой ответил:

— В этом месте склад противника. Там идёт передвижение грузового транспорта.

— Вот и мне показалось это место подозрительным. Что ж, придётся нанести туда визит. Ракеты, готовы? Гранаты? Помните, что от быстроты наших действий, зависит успех всей операции. Я возьму на себя склад, остальным вот эти квадраты.

И я показал на мониторе, отмеченные здания.

— В случае ранения, включайте защитную оболочку. Она не даст противнику вас уничтожить.

Подошёл Сивцов, с новичком, и я посмотрел на часы. Оставалось меньше минуты.

— Вопросы есть? Отделение, слушай мою команду! Прыжками в направлении противника марш!

Солдаты рванули вперёд, не встречая ни какого сопротивления. Вдалеке я увидел второе отделение, они уже открыли стрельбу, с южной стороны.

Выпустив несколько ракет по цели, и перепрыгивая через завал, я увидел внизу туземцев. Они копошились как тараканы, в стеклянной банке, укладывая странные ящики вдоль стен. Отстегнув несколько бомб, я успел их бросить. Через пять секунд, последовал мощный взрыв, и меня чудовищной волной отбросило на камни. Хорошо, что хоть успел опустить защиту на шлем. Она была полностью из прозрачного металла, и защищала лицо, от случайных осколков, при разгерметизации обшивки шлема. Открыв один глаз, я почувствовал тупую боль в левом предплечье, и невольно выругался за столь неудачное падение. Пытаясь подняться, увидел двоих туземцев, которые заметив меня, хотели взять на прицел. Эти страшные, уродливые твари, опережали людей, не давая последним шансов на спасение.

— Бум, бум, — и от миксиан осталась серая однородная масса, мокрое пятно, похожее по цвету на нашу нефть. Повернувшись вправо, я увидел новичка, который поднял над головой бомбометатель, и направлялся прыжками ко мне.

— Я твой должник, — сказал я парню.

Тот замешкался, помогая мне встать, но я резко оттолкнул его от себя. Группа туземцев из трёх особей неожиданно появилась из одинокого здания с соседней улицы. Они успели выстрелить, и набросить на меня сетку. Солдат опешил, но успел вскочить на ноги. Я тем временем правой рукой достал огнемёт, и поджарил всю эту вражескую команду на медленном огне. Ох, и кричали эти твари, корчась от боли. Снимая сетку со скафандра, я посмотрел вверх, и увидел как трое моих бойцов в рукопашном бою, сражаются с врагом. Указывая в сторону противника, я приказал солдату обойти здание сзади, тем самым отрезая пути отступления, а сам стал ждать подходящего момента для выстрела. Смешно было наблюдать, как мои бойцы, уступая и в росте и в весе, и в физической силе, пытались завалить на обе лопатки врагов. Эти особи превосходили человека по многим вещам, единственное, что для них оставалось загадкой, так это мужество и отвага русского человека. Имея три фута роста, огромную физическую силу, эти исполины, бежали как трусливые зайцы, имея даже численный перевес. Что их пугало, никто из людей не знал, но так рассказывали в казарме ребята из нашей роты, которым доводилось здесь бывать. Заметив, как один из солдат, сбросил туземца вниз, я схватил огромный камень, подпрыгнув, со всей силы бросил его на голову врага. Послышался неприятный хруст костей, тело сотрясли смертельные конвульсии. Один готов. Местное население пряталось в катакомбах, не принимая участие в боевых действиях. Они были нашими союзниками, и давали информацию о местонахождениях крупных сил захватчиков.

— Как обстановка, докладывайте по одному, — сказал я в рацию.

— Троих сержант потеряли, — доложил Сивцов.

— Взять их на пеленг, и не отпускать. Где второе отделение?

— Они углубились и держат оборону на том конце города.

— Точнее давай.

— Юго-запад, посмотрите в том направлении, сержант.

Я посмотрел в южное направление, и заметил столбы дыма.

— Узнай у них, помощь нужна или нет?

— Сейчас, сделаю. Ни как нет, сержант, им помощь не нужна.

— Давай собирай всех и сюда, быстро. Есть идея.

Через пять минут моя группа стояла готовая к продолжению фейерверка.

— Я вот, что думаю, не накрыть ли нам всех этих отморозков одним махом.

— Как это? — спросил удивлённый Сивцов.

— Очень просто, у меня есть одна ракета с ядерной боеголовкой. Так вот, мы со вторым отделением стянем на себя все силы противника, а потом запустим красного петушка.

— А если не получится? — спросил Семёнов.

— Семён, не дрейф, где наша не пропадала. Риск есть, но он настолько мал, что возражения в данном случае не принимаются.

— Может пострадать местное население.

— Нет, местное население давно имеет иммунитет, и не боится заражения. Значит так, вызывай Сивцов второе отделение, пускай заканчивают, двое бойцов поднесут раненых и заодно поищут место для проведения решающего боя. Нам нужна победа, и как говорили наши отцы, и деды: «Мы за ценой не постоим».

Второе отделение прибыло в полном составе, не считая одного раненого. Я им объяснил задачу, но нашёлся один умник, который возражал. Мне захотелось начистить ему морду, однако, в данном случае, такой метод не совсем подходил.

— Наши учёные с Земли смогли определить общие колебания ядра этой планеты. И если ты солдат плохо учился, или спал на занятиях, это уже твоя личная проблема. Так вот, магнитное поле планеты, выполняет функцию щита, и в случае ядерного удара, защитит нас и мирных граждан. Бояться нечего, уверяю вас. Ещё есть вопросы?

Я внимательно посмотрел на солдат, которые тупо молчали. Принесли раненных, и я оставил одного бойца их прикрывать, на случай внезапной атаки.

— Бойцы! Мы примем бой, показывая врагу, что будем стоять до последнего. Миксиане должны поверить, в то, что это правда. Но на самом деле, когда в драку вяжется как можно большее число неприятеля, я преподнесу им сюрприз, в виде вот этой малышки.

Я достал ракету, и с гордостью показал солдатам.

— Приказываю всем не жалеть снарядов, драться так, как вас учили. Значит так, Сивцов! Включи пеленг, и определи месторасположение противника.

Сивцов долго возился с планшетом, настраивая на нужную частоту.

— Вот сержант!

Он протянул мне планшет, на экране которого светилось несколько тёмных точек.

— Ага, вот и они. Расстояние чуть больше мили. Растягиваемся цепью, и в западном направлении марш.

Солдаты прыжками рванули к пока ещё невидимому противнику, я замыкал цепь. Прыгая через здания, с тоской смотрел на город, от него практически ничего не осталось. Впереди показался полуразрушенный небоскрёб, который я накрыл несколькими бомбами. Так на всякий случай, чтобы избежать неожиданностей. Впереди было открытое пространство, представляющее опасность. Город оставался позади, и мне пришлось включать дополнительное ускорение, чтобы не остаться одному. Увеличивая скорость, и высоту прыжков, я увидел своих солдат, засевших возле не высокого холма. Последний прыжок дал мне возможность увидеть, что делается за холмом. Там действительно находился противник, в окружении боевой техники. Сердце предательски сжалось, в предчувствии чего-то не хорошего.

— Мы готовы, — сказал Сивцов, поглаживая ствол огнемёта.

— Тогда огонь!

Я махнул рукой, и практически сразу два отделения открыли стрельбу.

— Трах, — трах, — бах!

Что тут началось. В рядах туземцев царила паника, они бегали как зажаренные хомячки, в поисках надёжного укрытия. Техника взлетала на воздух, осколками разрывая на части миксиан, сметая до основания одноэтажные дома. У туземцев в бункерах, по всей видимости, хранилось горючее, которое молниеносно взрывалось. Я достал ракету и направил в самую гущу.

— Прекратить огонь!

Солдаты посмотрели в мою сторону, чуть опешив.

— Всем прижаться к грунту, и включить дополнительную защиту.

Ракета понеслась с невероятной скоростью, и если хоть кто-то один раз в своей жизни видел ядерный взрыв, поймёт, что это такое. Вспышка света, ядерный гриб, растущий на глазах, и закрывающий горизонт. Взрывная волна с огромной скоростью сметает всё на своём пути, не оставляя ровным счётом ничего. Мне не хотелось так поступать, и эта крайняя мера была вынужденной.

Открыв через минуту глаза и подняв голову, я медленно вылез из своего временного укрытия. Радиоактивные осадки падали снежными хлопьями, застилая тёмные, безжизненные поля саваном. Скафандры имели защиту, она надёжно закрывала от радиации. На том месте, где произошёл взрыв моей ракеты, образовался глубокий кратер. Осторожно спустившись вниз, я заглянул в яму. Никого. Только куски метала, камни и пыль. Противника нет, он перестал существовать.

— Сержант, у нас проблемы, — услышал в наушниках голос Сивцова.

— Сейчас иду, — буркнул я в ответ.

То, что я увидел, когда поднялся наверх, заставило меня застыть. Мои солдаты стояли с поднятыми руками. На них были направлены лазерные пушки, с кораблей противника. Сопротивление оказывать не имело смысла. Враг на трёх боевых кораблях, не позволил бы сделать лишнего шага.

— Сдавайтесь, и положите оружие, — услышал я у себя в наушниках.

Солдаты застыли в нерешительности, и только Сивцов, судя по его расположению рук, был готов к действию. Правая ладонь его лежала на гранатомёте, и он внимательно смотрел на меня. Я покачал головой, и первым снял с себя заплечный рюкзак, гранатомёт и положил рядом. Остальные солдаты поступили так же.

— Мы сдаёмся, — сказал я шёпотом.

— Проходите к кораблю и без глупостей.

Отключая реактивные тяги скафандра, я направился к вражескому кораблю. Он выпустил газы, и с грохотом открылся. Из него вышли наружу миксиане. Они встали в коридор, пропуская нас внутрь. Я первый поднимался по ступенькам, стараясь не смотреть на довольные физиономии врагов. На душе было тоскливо, я понимал, что живыми нас не оставят и обязательно уничтожат. Вопрос только когда это случится, и зачем туземцам понадобились пленники?

Внутренность корабля состояла из прозрачного металла. Были видны капитанский мостик, комнаты для экипажа, машинное отделение. Длинный коридор заканчивался железной дверью, которая открылась, пропуская нас внутрь. Помещение было просторным и светлым. На стене висел громадный монитор, и вдоль стен деревянные скамейки. Когда дверь закрылась, я направился к монитору. Он автоматически включился, и появившийся на экране волосатый миксианин сказал:

— Можете расстегнуть скафандры. В помещении достаточно кислорода.

Я с трудом стянул с себя шлем. Присев на скамейку, опустил голову и закрыл руками. Возле меня сел Сивцов, и тяжело вздохнул.

— Что будем делать, сержант?

— Откуда мне знать?

Я посмотрел на Сивцова и остальных солдат.

— У кого есть идеи? Выкладывайте!

Солдаты тягостно молчали, не желая говорить.

— Ну и чёрт с вами, не хотите разговаривать и не надо.

Я лёг на скамейку и закрыл глаза. Может получиться уснуть?

Перед глазами поплыли круги, и я от усталости медленно проваливался в сон. Засыпая, вспомнил Землю, как всё начиналось…

Глава 3

…И никто не мог, ни на небе, ни на земле, ни под землёю, раскрыть сию книгу, ни посмотреть в неё.

Глава 5. Откровение Святого — Иоанна Богослова.

Я медленно шёл по улице, пиная тяжёлыми ботинками камни, куски железа и проволоки. Город, погрузившись в свои страхи, замер в ожидании следующего дня. Оглядываясь по сторонам, я пытался найти хоть кого-то из знакомых и друзей. Пустые улочки, разбитые и разрушенные дома нагоняли тоску. Воздух был пропитан зловонием, от которого кишки выворачивало наружу. Я плюнул с отвращением на землю, и прокашлялся. Пыль, грязь, хаос, разбитые надежды и мечты, создавали ощущения полной безнадёжности. С грустью посмотрев на небо, я увидел Луну, которую заволокли тёмные грозовые тучи. Невольно вздрогнув от холода, я направился в сторону дома.

— Лёшка! — услышав за спиной знакомый голос, и повернулся.

В переулке стояли мои одноклассники, и улыбались.

— Ты куда? Давай с нами, есть на примете одна квартира, там можно хорошо поживиться, — сказал Иван.

Это был стройный парень, с правильными чертами лица. Кудрявыми волосами, светлыми глазами, и с постоянной открытой улыбкой. Он был предводителем шайки наглых отморозков, опустошавших квартиры богатых горожан и случайных зевак на улице.

— Струсил? Или всё в армию свою хочешь? — сказал Иван, с ехидством в голосе.

— Давай, с нами, добыча лёгкая, — поддержал Ивана, Серёга. — И выпивка будет и жратва.

Я покачал головой, подняв воротник в куртке, зашагал прочь. С кем с кем, но вот с ними, мне явно было не по пути. Они, что-то ещё кричали вслед, но я был твёрдо настроен, порвать с ними раз и навсегда. Надоело воровать и жить за счёт горя и нужды остальных людей. В конце концов, делая лучше себе, я причинял боль и страдания другим людям. Отец меня предупреждал, что всё может закончиться тюрьмой, или электрическим стулом. Перепрыгивая через каменный завал, я увидел то, что осталось от дома. После стихийных событий, которые произошли в нашей стране, найти виновника трагедии, было практически невозможно. Люди и не старались это сделать. Кто и когда нажал на кнопку ядерных ракет, в настоящее время не имело значения. Когда люди смогут восстановить то, что было разрушено, и наладить нормальную жизнь, вот тогда, скорее всего, и найдётся виновник всех бед. Мне ужасно хотелось посмотреть в глаза этой твари, у которой не дрогнула рука разрушить то, что строили столетиями. Об армии я думал всегда, несмотря на то, что мои родители были противниками этой затеи. Мне всегда снился один и тот же сон, в котором я командир звёздного корабля. С годами это желание росло, но заикаться отцу и матери я боялся. Только к окончанию школы, я решился на серьёзный разговор с отцом.

— Папа я хочу пойти в армию, — сказал я, заикаясь и краснея.

Отец только что пришёл с работы и собирался ужинать.

— Куда, ты пойдёшь?

Он посмотрел на меня с недовольным лицом. Широкие скулы, сжатые в тонкую полоску губы отца, напряглись и задёргались.

— В армию, я решил, что так будет лучше всего.

— А о нас с матерью ты подумал?

Отец положил на стол вилку и отстранил тарелку.

— Мы всегда мечтали, что ты станешь адвокатом, или же врачом. Сын ты у нас единственный, и нам бы не хотелось, получить на тебя похоронку. Конечно, федеральным силам просто необходимы новобранцы, но я никогда не думал, что одним из них станет мой сын.

Он почесал небритый подбородок, и стукнул со всей силы по столу. Да так, что тарелка с едой полетела на пол. Я сжался от страха, в ожидании серьёзного скандала.

— Какой из тебя солдат? Посмотри внимательно в зеркало. Ты же даже подтягиваться толком не умеешь.

— Ну, и что? Этому я научусь в учебной части, тем более, что долг каждого гражданина обязывает пройти воинскую службу.

— С тобой всё в порядке? Не похоже на это…

Он тяжело вздохнул и уселся в мягкое кресло.

— Я помню, как ты маленьким подрался с соседскими мальчишками, и потом две недели не выходил из дому. Чуть позже ты украл у меня сигарету, пробуя курить. Помнишь, что вышло из этой затеи?

— Помню, тогда я до ночи блевал в туалете.

— Через год тебя начали интересовать девочки, которые как ты уже соображал, устроены по-другому. Я пытался относиться с пониманием к тому, что ты растёшь, и не старался наказывать. Вот я в молодости коллекционировал холодное оружие, но со временем оно мне наскучило, и я бросил эту затею. Я даже в детстве писал стихи, представляя себя великим поэтом. Это я тебе рассказываю для того, чтобы ты относился к жизни серьёзно, и берёг себя, не растрачивая на всякие пустяки.

— Но папа, я же всего на один срок пойду в армию. Два года это не вечность. И я не собираюсь после контракта, продолжать служить. Всего два года.

Я посмотрел на отца с жалостливыми глазами. Ещё бы чуточку, и я бы зарыдал как ребёнок.

— Отслужу, вернусь домой, и поступлю в институт, учится.

— Я постараюсь тебе пояснить сынок, то, что ты в восемнадцать лет, должен сам понимать. Времена сейчас трудные, и наша семья борется за выживание. И ты видишь, легче не становится. Я до ночи вкалываю на заводе, мать на фабрике, и ты для нас последняя надежда. Все эти мальчишеские мечты о красивой форме, полётах в космос, не более чем мечты. В нашем роду не было военных, даже в прошлых столетиях. Кто тебя сбил с пути правильного? Скажи.

— Никто меня не сбивал. Я уже достаточно взрослый, и хочу сам принимать решения.

— И ты ни разу не был на вербовочном пункте?

— Нет, отец, я там не был.

— Ты пойми, если бы шла война… Тогда я сам бы отправил тебя служить. Но войны закончились, страна поднимается из пепла и руин. Для чего идти в армию? Чтобы защищать другие планеты? Но что тебе до них? У землян достаточно прочные отношения с другими мирами, нам помогают исправить то, что произошло. Эти бездельники, живут за счёт всех нас. Армия давно потеряла своё лицо, и мой сын хочет пойти служить. Не понимаю…

— А если на Землю нападут?

— Никто не нападёт, уверяю тебя. Если, к примеру, такую ситуацию смоделировал основной компьютер, тогда население об этом оповестили, и начался срочный призыв в армию. Это называется мобилизация. Но я уверяю тебя, что такого не случится. Если есть желание, полететь в космос я не возражаю.

— Это как? — спросил я с удивлёнными глазами.

— Очень просто, у нас с матерью, есть не большие сбережения. Мы сделаем тебе подарок. На твой день рождения купим билет на Луну. Полетишь, увидишь своими глазами землю из космоса. На Луне будет экскурсия. Ну как? Может, тогда поймёшь, что армия тебе совсем ни к чему.

Я не знал, что ответить, и стоял, хлопая удивлённо ресницами.

— Уверен, что мама возражать не станет, я сам с ней поговорю.

Отец поднял с пола тарелку, и опустил в умывальник.

— Даже не знаю папа, что ответить.

— Ты не торопись, утро вечера мудрёнее.

В ту ночь, я не спал до утра, не веря в то, что смогу полететь на Луну. В школе на перемене, я позвал Сашку, своего лучшего друга, и рассказал ему о разговоре с отцом.

— Повезло тебе, мне бы билет на Луну.

Он достал сигарету и долго мял её пальцами. Волосы Сашки были всклочены, чёрные глаза блестели, выражая болезненную заботливость. Длинный крючковатый нос, как у коршуна, и острый подбородок, служили поводом насмешек для одноклассниц.

— Брось, вдруг, кто-то из учителей увидит, — сказал я.

— Ерунда, мне плевать на них, осталось две недели и прощай школа навсегда!

— Тебе, что всё равно, какие оценки будут в аттестате?

— Конечно, всё равно, отец нашёл место на заводе, и я сразу иду работать.

— Так, ты передумал в армию идти? — спросил я у Сашки.

— Да. Не хочу погибнуть на Миксе, или Таире. Нас и тут неплохо кормят.

Он ухмыльнулся, и направился восвояси. До звонка, я в одиночестве ходил по школьному двору, раздумывая о жизни. После без настроения отправился на военную подготовку.

Глава 4

На уроке преподаватель Николай Петрович, долго смотрел в журнал, проверяя, все ли ученики на месте. Сняв очки, он потёр красные, скорее всего от бессонницы глаза, и вытер салфеткой очки.

— Ну, кто сегодня будет отвечать?

В глазах его появилось обычное недоумение от общего молчания. Одноклассники тупо уставились в тетради, не желая выходить к доске. Он поднялся со стула и направился в конец класса. Правую ногу он заметно тянул, и ботинок издавал противный писклявый звук, от натёртого до блеска пола.

— Что из вас получится, ума не приложу? Скоро вы заберёте аттестат, и увидите оценки, которые многие заслужили. Мне неприятно говорить об этом, ведь я так и не смог вложить в вас знания в полном объёме. Может я плохой учитель?

Он взял в правую руку длинную указку и постучал ей по подоконнику. Я понимал, что терпение у него заканчивается, и вот-вот начнётся экзекуция.

— Неужели вы так и остались тупыми и беззащитными сосунками?

Он вздохнул, и поправил чёрный в полоску галстук.

— Вы заставляете меня понимать, что ваш выпускной класс, это моя неудача. Никто из вас не проявлял ни какого интереса к учёбе. Почему? Я задаю сам себе этот вопрос, и увы не нахожу ответа. Обучающую программу может выдать компьютер, в течение нескольких секунд. Но, к большому сожалению, ни он, ни я не сможет заставить человека думать. История повторяется, и то, что происходило сотню, тысячу лет назад, может вполне случится сегодня или завтра.

— Суворов!

Он приблизился ко мне и положил руку на плечо.

— Ты не глупый парень, наверное, можешь рассказать о великих полководцах. Кто они? И чем прославили имя своё?

Я поднялся, напрягая извилины мозга, с трудом вспоминал. Николай Петрович увидел на моём лице замешательство и ухмыльнулся.

— Помочь? Расскажи, кто такой был Багратион? Или Кутузов?

Я сгорал от стыда, потому, что не помнил материал, который мы изучали в пятом классе.

— И не стыдно? У тебя такая фамилия, а ты позоришь её! Суворов — великий русский полководец, как Багратион, и Кутузов. Он был генералиссимус, прекрасный военный тактик и стратег. Прославил русское воинство на полях сражений! А ты? Чем собираешься заниматься после школы? Только не говори, что хочешь в армию идти служить. Не позорь мои седые волосы!

Я кивнул и нерешительно посмотрел на учителя.

— Ты хоть можешь ответить на вопрос, чем отличается гражданское лицо от военного?

— Солдат защищает Отечество от врагов, — сказал я с гордостью. — Не жалея жизни своей он стоит до конца, охраняя сон и покой мирных граждан.

— Хорошо, что хоть это понимаешь…

Заложив руки за спину, он направился к доске. Повернувшись лицом к классу, грубым голосом сказал:

— Солдат — это защитник, человек, который выполняет свой гражданский долг. Всегда подчиняясь приказу, идёт на передовую. Помнит, что такое Родина, и защищает интересы государства. Это первая опора гражданских лиц в случае войны. Я сомневаюсь, Суворов, что из тебя получится хороший солдат. Садись на место.

Он открыл свой блокнот, и что-то записал в него.

— На сегодня всё. У нас ещё несколько занятий, и на этом попрощаемся. Я сомневаюсь, что доведётся с кем-то из вас встретиться после окончания школы, но кто знает. Запомните хотя бы самую простую вещь — оставайтесь всегда людьми, не смотря на трудности и лишения. Воевать нам, слава Богу, не придётся, время мирное, так что я желаю вам удачи.

Он взял под мышку старый кожаный портфель и направился на выход. Открывая широкую дверь, обернулся и посмотрел на меня долгим, испытывающим взглядом. Я смутился и от неожиданности отвернулся. Дверь закрылась, и прозвучал звонок.

Школьные дни пролетели незаметно. Начиналась весна. Погода баловала жителей Москвы необычайным теплом. Получив свой аттестат, мы отметили шумной и весёлой вечеринкой окончание школы. У всех на лицах сияли улыбки. Девочки в нарядных платьях танцевали на улицах, чем вызывали недоброжелательные взгляды прохожих. Настя выделялась среди одноклассниц, непосредственностью и естественной красотой. Взгляд был непостижимо притягательным. Веснушки разбросаны по лицу как маленькие золотые монетки. Светлые волосы отражали лунный свет. Чуть вздёрнутый носик, придавал строгость и в тоже время детскую наивность. Я смотрел на её розовый костюм, и по правде, завидовал будущему парню. Уже ближе к ночи, она сама подошла ко мне, и спросила:

— Ты, правда, в армию собрался?

— Не знаю, если честно. Отец предлагает полететь на Луну, и не хочет, чтобы я пошёл служить.

Я нервничал, и сжимал вспотевшие от напряжения руки в карманах комбинезона. Настя для меня казалась неземным существом, и я вдыхал с наслаждением аромат её духов.

— Я тоже когда-то мечтала стать пилотом. Бороздить просторы космоса, открывать новые планеты, Галактики. Это так интересно…

Глаза у неё блестели в лунном свете. Мы присели на скамейку, и я сам не знаю, как так получилось, спросил:

— У тебя есть парень?

— Нет, а что?

Она с интересом заглянула мне в глаза и рассмеялась. Только смех этот не был обычным. В нём я уловил нотки любопытства.

— Ты хочешь стать моим парнем?

От Настиного вопроса, у меня язык прилип к нёбу, и я закашлялся. Пауза затянулась, я не знал, что ей ответить.

— Вот если станешь настоящим солдатом, тогда я подумаю.

Она резко вскочила, и убежала, на прощание, махнув рукой.

— Ты, что тут один сидишь?

Сашка появился из темноты с сигаретой в зубах. Он уже чувствовал себя по настоящему взрослым.

— Да вот, начал я заикаться. Тут только что Настя была…

— И о чём вы говорили?

У меня не было от друга секретов, и я как на духу, всё рассказал.

— Пока ты будешь служить, она найдёт себе другого парня. Женщинам нельзя верить.

— Даже матери?

— Ну, мать тут не при чём.

Сашка обиделся и развалился на скамейке.

— Да брось ты заморачиваться. Вон посмотри, и он указал на небо. Видишь звёзды? Сколько тайн они хранят. Забудь Настю, и поступай на службу.

— А ты не хочешь? Не передумал?

— Нет, может через годик, и передумаю, но пока надо идти работать.

— А как же билет на Луну?

— Мой тебе совет, откажись от него.

— Это ещё почему?

Я резко повернулся и выпрямился.

— Потому что стоит кучу денег. Родители твои собирали их не для этого. Я бы точно отказался.

Сашкины слова заставили меня серьёзно задуматься. А ведь он прав. Как я могу потратить деньги родителей, на такую безделицу? В стране голодно, разруха. И я твёрдо решил отказаться от путешествия. Отец устроил грандиозный скандал, мать на коленях умоляла не идти служить, только я оставался непоколебим.

— Я буду уважать твоё любое решение, — сказал в один из вечеров отец.

Он успокоился, и махнул, отчаявшись рукой:

— Выбор остаётся за тобой! Иди в свою армию. Обещай, что хоть писать нам с матерью будешь.

— Я обещаю папа, — сказал я, крепко пожимая отцу руку.

На седьмом небе от счастья, я уже на следующий день побежал на призывной участок. Он находился на другом конце города, и я два часа прошагал пешком. Военная тренировочная база «Циклон» стояла на отшибе. Высокий забор, с колючей проволокой наверху, отбивал желание у любопытных заглянуть внутрь. На железных воротах зелёного цвета, красовалась эмблема земной Федерации. Гордый своим решением, я переступил порог КПП. На пропускном пункте сидел щупленький сержант, при всех орденах и медалях. Я смотрел на знаки отличия, не скрывая восторга. На лице его красовался уродливый шрам, и правый глаз слегка дёргался. Он отложил журнал, и через толстое стекло посмотрел на меня.

— Вам к кому, молодой человек?

— Доброе утро! Я хочу поступить на службу.

— Уже далеко не утро — раз, во-вторых вам сколько лет?

Он поднялся и оглядел меня с головы до ног.

— Мне уже восемнадцать.

Я подтянул живот и приосанился. В руке у меня была папка с документами, которую я прижал к комбинезону.

— Прекрасно, и куда желаете поступить?

Я замешкался, вызывая у сержанта улыбку.

— Ещё не решил, — сказал я как можно твёрже.

— Вот так, сынок, и я когда-то пришёл на службу, пополняя ряды пушечного мяса. Ты хорошо подумал, или сомневаешься?

— Ни как нет. Я с детства хочу служить.

— В электронике разбираешься?

— Немного, но я бы хотел в десант.

— Куда?

Сержант оскалился, обнажая жёлтые от никотина зубы.

— Ты хоть знаешь, что это такое? Туда берут самых лучших! И здоровье должно быть отменным. А ты, как я посмотрю, от спорта далёкий человек.

Он усмехнулся, и потрогал мой правый бицепс.

— Как у птенца. Шансов у тебя практически нет. Не куришь?

— Нет, один раз пробовал, но мне не понравилось.

— Я по этому поводу анекдот вспомнил, он, кстати, и тебя может коснуться на медицинской комиссии. Так вот, новобранец обратился к доктору, тот внимательно посмотрел, и говорит: «Раздевайтесь и нагнитесь возле стула. Сам подошёл сзади и раздвинул парню ягодицы. Вы курите? — спросил врач. — Нет, а что пахнет…».

— Ха, — ха, — ха, — засмеялся сержант. — Не облажайся парень.

Он хлопнул меня по спине, и показал рукой в сторону кирпичного трёхэтажного здания.

— Вон видишь дверь, иди туда, поднимешься на второй этаж. Там кабинет номер 313.

Тебе туда. И не робей. Двум смертям не бывать — одной не миновать.

Он открыл автоматическую стальную дверь, и уселся на своё рабочее место.

Я направился на второй этаж, к заветной двери 313. Территория части занимала огромную площадь, я заметил спортивный городок, и несколько тяжёлых машин, обтянутых маскировочной сеткой. На первом этаже ничего примечательного не было. Выкрашенные стены голубой краской, кабинеты с табличками, и туалет. Поднимаясь по бетонной лестнице, столкнулся с двумя офицерами, которые на меня не обратили никакого внимания. Они оживлённо болтали и смеялись. Я прижался к стене, пропуская их вниз. Постучав в обитую чёрным дерматином дверь, осторожно открыл, и заглянул внутрь:

— Можно войти?

— Раз уж пришёл, проходи.

В просторном кабинете за столом сидел обрюзгший майор, и перебирал бумаги. Он внимательно посмотрел на меня, и спросил:

— Ты по какому вопросу?

— Я бы хотел в армию, возьмёте?

Майор сделал глубокий вдох, и шумно выдыхая, спросил:

— А родители твои знают?

— Конечно, — ответил я по-военному чётко.

— Не конечно, а так точно! Здесь не институт благородных девиц, а учебная часть космодрома.

Поднявшись с кресла, он поправил форму, и открыл окно.

— Документы с собой?

— Так точно, товарищ майор!

— Уже лучше. Зачем тебе армия? Объясни мне. Дело в том, что если я возьму у тебя документы, и ты пройдёшь комиссию, обратной дороги не будет. Понимаешь о чём я? Я здесь для того и нахожусь, чтобы предварительно беседовать с новичками, и если мне человек не понравиться, я имею полное право отказать. Людей у нас хватает, желающих хоть отбавляй. Так, что скажешь? Как фамилия?

— Алексей Суворов!

— Хорошая фамилия, подходящая для армии. Я тебя внимательно слушаю.

Поправляя редкие седые волосы, майор смотрел на меня в упор.

— Долг каждого гражданина пройти воинскую службу, — выпалил как пулемёт я.

— Это верно, что Конституция обязывает молодых людей идти в армию. Но только по собственному желанию, как парней, так и девушек. Не слышу, дальше что, — сказал майор.

Он театрально приложил правую руку к уху.

— Я всегда хотел быть военным, защищать нашу планету и помогать другим. Хочу, чтобы армия сделала из меня настоящего мужчину!

— Похвально, и уже ближе к теме. Настоящими солдатами рождаются Суворов, но не становятся. Запомни это. Если в человека заложены природой, такие качества как мужество, тогда ты пришёл по адресу. Но если нет, погибнешь в первом бою. Или тебя отправят копать траншеи на Марс, или Юпитер. Как тебе перспектива?

Я поморщился, но не растерялся.

— Если поступит приказ копать траншеи, значит, буду копать.

Майор улыбнулся и сказал:

— Давай парень документы, ты мне нравишься.

Майор оформил бумаги и направил меня на комиссию. И тут началось самое интересное. В течение двух часов я бегал из одного кабинета в другой, сталкиваясь как с новобранцами, так и солдатами. Один из солдат, высокого роста, с перевязанной головой, заметил, что я заметно нервничаю возле кабинета.

— Сам пришёл? — спросил он, и поправил форму.

— Ага, — ответил я и выпрямил спину.

— Знаешь парень, как у нас в части говорят: «был в армии — гордись, не был — радуйся, ну, а если уже попал — вешайся».

Он громко рассмеялся, и потёр рукой небритую щёку.

— Это, что у тебя? — Ранение?

— М-да, ранение, не хотел стиркой заниматься, и уборкой, вот и получил ранение ботинком в голову. Хорошо, что хоть лёгкое сотрясение, могло быть и хуже. Здесь круглое носят, а квадратное катают.

— Это как?

— Как? Там тебе объяснят, будь спокоен.

Я хотел его как можно больше расспросить, но появился врач, и забрал его в кабинет.

«Не весело здесь», — думал я в нерешительности. Но с позором бежать не хотелось. Пропустив ещё одного солдата к врачу, я уселся на стул. Рассматривая незатейливые картины на стенах, с тревогой ждал. Создавалось впечатление, как будто врачи специально искали болезнь, чтобы новобранец не прошёл комиссию. Меня ощупывали, осматривали, брали анализы, тестировали, прогоняли через специальные тренажёры на выносливость. В конце одели на голову стеклянный шлем с сенсорными датчиками, и поместили в закрытую капсулу.

— Приготовься, — сказала совсем молоденькая медсестра и загадочно улыбнулась.

Пристегнувшись ремнями, я стал с волнением ждать. Минуту ничего не происходило, но потом капсулу начало крутить, и вертеть в разные стороны. Потеряв ориентацию в пространстве, я зажмурил глаза, и крепко сжал зубы. Хорошо, что утром ничего не ел. Как чувствовал…

Через минут пять капсула остановилась и открылась. С грохотом я вывалился наружу. Мне ничего не хотелось, и я полез как улитка к двери.

— Стой призывник. Ты куда? Нам в армии черепахи тоже нужны.

Врач рассмеялся и помог мне подняться.

— В глаза смотри, не моргай.

Он включил фонарик и рукой поднял веко.

— Голова не кружиться?

— Кружиться, — сказал я честно.

Можно было соврать, но мне, не хотелось этого. Доктор усадил меня, и начал стучать молоточком по коленкам.

— Боюсь, что из вас, Суворов, десантника не получится. Плохая реакция на окружающую действительность. И невесомость вы практически не переносите. Тошнота есть?

Я моргнул глазами, чувствуя, как в горле образовался ком, и вот-вот, вчерашний ужин выйдет наружу. И белый халат доктора, превратиться в разноцветный.

— Что же мне с тобой делать?

Я пожал плечами, понимая, что на десанте можно поставить крест.

— Скажите доктор, комиссию многие призывники не проходят? — спросил зачем-то я.

— Больше половины, но это не говорит, что мы бракуем людей. И не допускаем их к службе. Если мы будем своевольничать, лишимся работы, потому, что мы не военные, а простые вольнонаёмные врачи. Понимаешь, Суворов, в армии найдётся место каждому желающему. Даже если, к нам придёт инвалид, человек без руки, и захочет служить, мы не вправе отказать.

— Это как?

— Очень просто, для такого человека, найдётся работа в штабе, или же в санчасти. Конечно, в космос такого не отправят, но на земле, пожалуйста. Есть только одна причина, по которой мы не возьмём на службу.

— Какая? — удивившись, спросил я.

— Есть такой врач — психотерапевт, вот если он увидит, что человек, не совсем вменяемый, и не сможет отличить русских солдат от вражеских, тогда… Понимаешь?

В конце концов, не всем же быть пилотами, или десантниками. Кому-то же надо и строить и копать. Вот мы и определяем, куда направить призывника.

Он взял мои документы и полистал их.

— Остальные показатели у тебя в норме, в принципе, ты здоров как бык. Только, что с тобой делать? Подожди Наташа, — сказал он медсестре, — не пиши ничего.

Девушка закрыла толстый журнал и положила ручку.

— Молодой человек, — доктор подошёл к двери, и закрыл её на замок. — Я бы вам советовал бежать домой, и никогда сюда не возвращаться. Поступайте в институт, найдите работу, заведите семью. Моё мнение, что только человек с поломанной психикой, может самостоятельно прийти на службу. И ради чего? Чтобы получить мнимые льготы от государства? Мой тебе совет, беги, и не возвращайся сюда никогда.

— Нет, доктор, я, всё-таки, решил остаться в армии.

— Ты хорошо подумал?

— Да, хорошо.

— Что же, если ты, Суворов, такой упрямый, я окажу тебе не большую услугу. Пусть будет, так как ты хочешь. Я подпишу бумаги, и направлю тебя в десант.

Я от радости чуть до потолка не подпрыгнул.

— Спасибо большое доктор!

— Не стоит благодарить меня, как бы ты не пожалел об этом.

Он размашистым почерком подписал документы, и торжественно вручил.

— Спускайся на первый этаж, там тебе всё объяснят.

Я пулей выскочил от доктора, и бегом вниз. Это был последний кабинет, в котором принимали документы, и заседала комиссия.

Пятеро военных осмотрели меня, и с волевым лицом подполковник сказал:

— Призывник Суворов, находится в полном сознании, самостоятельно поступает на службу в ряды космических войск. Врачи рекомендовали отправить призывника в десант. Что скажите товарищи?

— Если парень не против выводов комиссии, — сказал седовласый майор с лицом побитым оспой, — тогда милости просим. Нам нужны хорошие солдаты.

— Значит так, — сказал подполковник, — мы вас отпускаем сегодня домой, а завтра в семь часов, вам необходимо явится для принятия присяги. С вещами. Как понял, Суворов?

— Так точно, завтра в семь, явится с вещами на присягу.

— Свободны!

Я выскочил на улицу и бегом домой. Уже на пропускном пункте, меня за руку схватил сержант.

— Ну как? Приняли?

— Приняли, в десант, ответил я по-молодецки бодро.

— Ну и дурак же ты, призывник.

Сержант, пропуская меня наружу, дал под зад коленом.

— Это на удачу, — крикнул он мне вслед.

Дома я собрал все необходимые вещи, и приготовился к последнему разговору с отцом и матерью. Отец пришёл поздно с работы, и явно был не расположен к разговору.

— Чему ты радуешься? Тебя будут гонять как «сидорову козу», проверяя на прочность и выносливость.

Он потёр пальцами глаза, и уселся рядом со мной. Обнимая меня за плечи, тяжело вздыхал.

— Пиши, не забывай нас с матерью. И знай, что дома тебе всегда рады, и будут ждать.

Глава 5

Утром я прибыл на учебную базу «Циклон». Знакомый сержант отвёл меня на склад. Там мне выдали новенькую форму. Заметив не большое зеркало у старой вешалки, я решил посмотреть на свой внешний вид. Переодевшись, я не узнал себя. Форма сидела словно влитая. Как будто её пошили на заказ. Карманы нагрудные, пуговиц нет, только липучки, и множество змеек. Защитная коричневая окраска формы, менялась в зависимости от времени суток. Днём она становилась более светлой, а к вечеру темнела. Ботинки застёгивались самостоятельно, издавая глухие щелчки. Они как, впрочем, и форма, были непромокаемыми, и имели шипованную подошву. Они появлялись в зависимости от погодных условий. При гололёде можно было смело идти, и не бояться, что поскользнёшься. В зеркальном отражении на меня смотрел совершенно другой человек. С волевым лицом, широкими плечами, и задорной улыбкой. Я подмигнул своему отражению, и стал ждать восьми часов, для торжественной присяги на верность Отечеству.

— Вот пройдёшь присягу — и всё, ты уже лицо подчинённое только уставу. И гражданская жизнь останется там.

Сержант показал в сторону забора, при этом ехидно ухмыляясь.

— Два года собаке под хвост, уж ты мне поверь. Ничего хорошего в этом нет. Понимай мои слова как хочешь. Мне всё равно. За время своей службы, я нажил только геморрой, и ещё стойкое отвращение к чужакам, от которых идёт противный запах, и даже хорошая банька, не смоет эту отвратительную вонь.

— Это как? — спросил я.

— Как, как, очень просто. Если на тебя ползёт гигантская тварь, длиной метров десять, тогда забываешь обо всём, и начинаешь верить не только в Бога, но и в чёрта. А представь она не одна, а как минимум штук пять. Гигантские пауки, с планеты Зоран, не дают спать до сих пор.

— Они вам сняться?

— И не только сняться, одна из таких тварей укусила меня, и вот, что оставила на память.

Он закатил комбинезон, и показал правую руку. У меня глаза расширились от ужаса. Рука была полностью атрофированной, как сухая ветка дерева, и практически чёрного цвета.

— Ну как? Впечатляет?

— Хорошего в этом ничего нет, — я сглотнул слюну, и отвернулся.

От невесёлых мыслей меня оторвал подполковник.

— Готов призывник к присяге?

— Так точно, товарищ подполковник!

Он протянул мне бумагу, которую следовало зачитать.

— Ознакомься, и бегом на плац.

Я пробежал глазами по присяге, и рванул в сторону плаца. Там возле знамени, стояли несколько офицеров. Остановившись, я вытянулся по стойке смирно. Зазвучал гимн, и солдат торжественно поднял флаг.

— Начинайте солдат, — приказал подполковник.

— Я, Алесей Суворов, вступая в ряды вооружённых сил Земной конфедерации, будучи совершеннолетним, по собственной воле, торжественно клянусь. Выполнять приказы командования, и свой конституционный долг. Клянусь! Защищать Землю от внешних, и внутренних врагов, не жалея жизни своей. Клянусь! Укреплять конституционный строй, права граждан федерации, твёрдо стоять на защите интересов государства. Выполнять возложенные на меня обязанности беспрекословно, как на Земле, так и за пределами. Выполнять приказы главнокомандующего, старших по званию офицеров. Клянусь! Отдавать приказы военнослужащим, а так же лицам гуманоидного происхождения, которые подчиняются законам федерации. По окончании срока службы, будучи уволенным в запас, клянусь выполнять предписания гражданина федерации, пользоваться правами, и обязательствами, возложенными на меня. Стоять на защите интересов граждан, выполнять возложенные на меня законом действия, без раздумий и сожалений. Правом быть избранным в любой государственный орган, после окончания службы, как Земли, так и других планет, вплоть до смерти.

— Клянусь! — Клянусь! — Клянусь!

Последние слова, вместе со мной, повторили офицеры и солдаты. Я перевёл дух, и опустил листок с присягой.

Нельзя сказать, что в те минуты, я понял, уже окончательно кем стал. Нет! Я начал осознавать, легко и бесповоротно, что уже никогда не буду прыщавым юнцом, шатающимся по улицам. Уже переступая черту взрослой жизни, я оставил за забором «Циклона», то, что называется детством. Ощущая неподдельную гордость за самостоятельный выбор.

До обеда я знакомился с частью, проходил фотографирование, снятие отпечатков пальцем, и другие необходимые процедуры, потом направился в таинственный отдел под кодовым названием «Кедр». Сержант предупредил меня, что в «Кедре», работают специалисты, которые определяют как слабые, так и сильные стороны новичка. Войдя в просторный холл, я остановился в нерешительности. Яркий свет ламп ослеплял, и я прикрыл глаза рукой.

— Вы Суворов? — услышал я хриплый мужской голос. — Проходите.

Поддаваясь больше наитию, я направился в угол холла, щурясь от противного света.

— Присаживайтесь на стул.

Я уселся и наконец-то смог рассмотреть загадочного военного. Это был мужчина лет пятидесяти, с морщинистым лицом, и водянистыми глазами, как у рыбы. От него воняло табаком, и я поморщился.

— Что так, солдат? Не нравится табак?

— Вы уж простите, но я не курю.

— Нечего извинятся, если не куришь, то и не начинай. Мой тебе совет. Эта гадость, от которой нет спасения. Я вот уже тридцать лет курю, и бросить не могу.

Он прокашлялся и одел очки, в толстой роговой оправе.

— Так, протянул он. У меня твои данные по результатам тестов. Что я тебе хочу сказать. В общем, ты здоров, но в остальном не блещешь. Математика ниже среднего, электроника полный ноль. Воображение на уровне детского сада.

У меня сразу пропало настроение, я смотрел на этого человека, с глазами полного отчаяния.

— Значит, я совсем безнадёжен?

— Нет, я такого не говорил. Нормативы сегодня для будущих пилотов, разведчиков космоса высокие, с нас требует, чтобы мы не пропускали новичков, если у них нет определённых задатков. Только и всего. Расстраиваться нечего. Тебя рекомендовали в десант, но для «Кентавров», данные вполне подходящие. Там главное крепкое здоровье, остальному тебя научат. Ты уж поверь мне. Полгода в учебной части, и будешь первоклассным специалистом, своего дела. Реакция у тебя хорошая, зрение в норме, так что успокойся, а то я вижу по твоим глазам, что сейчас у меня в кабинете станет мокро.

— Нет, ну что вы.

Я заметно повеселел и расслабился.

— Чем в школе занимался?

— Ну, я участвовал в чемпионате по волейболу, олимпиадах по ботанике, физике.

— И результаты какие?

Доктор взял мой аттестат и полистал его.

— Да так, побеждал редко.

— Главный олимпийский принцип: «Не побеждать, а участвовать», так солдат Суворов?

— Так, точно!

— А как у тебя дела обстоят с роботами?

Я признаться честно, об этом никогда не думал. Роботы есть роботы, машины, напичканные всякие микросхемами, датчиками. В школе у нас были предметы, в которых нам рассказывали историю роботостроения, приводили примеры из прошлого и настоящего. Были даже экскурсии на заводы, по производству роботов. К этой теме, я был равнодушен, и просто пожимая плечами, выдал:

— Нормальные отношения, как у всех людей.

— Вот тут ты не прав, есть случаи, когда люди на дух не переносят роботов, не используют их дома и на службе. Даже современная медицина стоит в крайне тяжёлом положении из-за того, что в последние годы появилось новое заболевание, аллергия на роботов. Не слышал?

— Нет, если честно.

Я не понимал, куда он клонит, и что кроется за этими вопросами.

— А в семье? Используют родители роботов или нет?

— Да, у нас есть робот-повар-уборщик.

— Уже лучше. А видел женщин роботов? Я говорю о последних разработках учёных?

— Нет, не видел.

— Я тебе сейчас покажу. И он достал фото красивых девушек, с длинными ногами и аппетитными формами.

— Ну как? Нравятся?

— Ещё бы, конечно!

— Это боевые роботы, их используют в космических походах солдаты. Они служат как для работы, так и для развлечений. Когда военная экспедиция на Венеру летит полгода, и там ещё находится несколько месяцев, тогда и приходит необходимость в женском обществе. Пусть не совсем в настоящем обществе, зато любая прихоть человека, будет исполнена, в короткий срок. Как тебе?

— Не знаю, если честно у меня ещё не было отношений с женщинами.

— В этом нет ничего удивительного, учитывая твой возраст. Хотя встречаются парни в семнадцати-восемнадцати летнем возрасте, которые уже имеют семью, и несколько детей. Давай я тебе расскажу о подразделении роботов. Может такое случится, что тебе придётся столкнуться с ними, и даже пользоваться услугами женщины робота.

— Это ещё зачем?

— Затем, что это физиология человеческого организма. И никто ничего нового не придумал. Скажу тебе по своему личному опыту, я остался доволен такой женщиной. Она неприхотлива, умеренна в своих желаниях, и не устраивает скандалов. Идеальная жена, как ты считаешь?

Я развёл руки в сторону, и покраснел.

— Наверное, да. Мои родители часто ругаются, и слышать их скандалы, иногда просто невыносимо. Отец ругал мать, что она мало зарабатывает, ленивая, и совсем не приспособлена к жизни.

— Так это правда?

Доктор ухмыльнулся и потёр опухшие водянистые глаза.

— Нет, доктор, отец был не всегда прав, и я защищал мать, в такие моменты.

— И как часто это случалось?

— В последнее время часто, особенно как я принял решение идти в армию.

— Они были против службы?

— Были. Особенно отец. Говорил, что армия это сборище дармоедов, живущих за счёт налогоплательщиков.

— Что ж, доля правды в словах твоего отца есть. Но давай не будем отходить от темы. Итак, я сейчас познакомлю тебя с роботом, чтобы ты своими глазами увидел и потрогал. Уж извини, если у тебя пойдёт отрицательная реакция, тогда космоса тебе не видать, как собственных ушей.

Он нажал под столом таинственную кнопку, и через несколько секунд в дверь тихонько постучали.

— Входите, — сказал он грубым голосом.

Сам при этом развалился на стуле, с довольной физиономией. Я не поверил своим глазам. Дверь открылась и появилась ослепительная женщина, в строгом деловом костюме. Тоненькими пальчиками она аккуратно, можно даже сказать бережно, закрыла дверь и замерла. От удивления я не шевелился, боясь нарушить первые впечатления. Женщина пригладила правой рукой юбку, и смотрела не моргая. Голубые глаза были пленительными и таинственными. В них отражался свет звёзд и далёких миров. Доктор вывел меня из транса, хлопая по плечу.

— Суворов, ты, что прирос к стулу? Поднимись и подойди к роботу.

— А, это, что и есть робот?

— Ну, конечно, это последняя модель, гордость учёных России. Встань, не стесняйся, помни, что она всего лишь машина.

Я поднялся в нерешительности и направился к двери.

— Потрогай её за руку, плечо.

— Я обернулся, и, получив одобрительный кивок доктора, дотронулся. На ощупь кожа робота ни чем не отличалась от настоящей человеческой кожи. Может только чуть холоднее, и то это были всего лишь первые впечатления. Я держал робота за руку и не хотел отпускать. Женщина стояла неподвижно, не реагируя на прикосновения. Меня это даже позабавило.

— Не бойся, потрогай волосы, грудь. Ну, давай, Суворов, ты же мужчина.

— Я провёл по волосам, и незаметно сжал в руке. Ноль реакции. Потянув за волосы слегка, женщина наклонила голову, и улыбнулась.

— Мне больно, — сказала она шёпотом. — Отпустите, пожалуйста.

— Извините, — ответил я, заметно покраснев.

— Мы роботы серии ВН-2050, созданы для обеспечения и сохранения жизни людям. Меня зовут — Юнита. Вы хотите, чтобы я вам в чём-то помогла?

Она повернулась ко мне лицом и сделала шаг навстречу. Я отпрянул и прижался к шкафу.

— Ничего не надо, — ответил я дрожащим голосом.

— Вот видишь, Суворов, это и есть незаменимый помощник солдата. Юнита, вы можете быть свободны.

Женщина кивнула головой и вышла. Наконец-то я смог расслабиться. Усевшись на стул, я вытер лоб и посмотрел на довольное лицо врача и медсестры.

— Твоя реакция на Юниту мне вполне понятна, я сам, когда впервые её увидел, растерялся. Роботы умнее человека, но они никогда не поднимут руку на своего создателя, и знаешь почему?

Я отрицательно покачал головой, ещё не выйдя из состояния транса.

— Потому, что в них заложена специальная программа, и если только робот допустит хоть один неверный шаг, он самоуничтожиться. У них нет чувств, и что такое — любовь, дружба, ненависть, им непонятно. Нет, ну конечно он ответит на любой твой вопрос, база данных роботов напичкана под завязку. Любая книга, исторические события, от начала мира и прочее, всё у них есть. Они вступают в переговоры с врагом, находя оптимальный вариант для выхода из сложной ситуации. Но последнее слово всё равно остаётся за человеком. Это очень дорогостоящие игрушки, и армии пока они не совсем по карману. Вот как только начнёт подниматься экономика в стране, тогда я уверен, что вместо солдат на другие планеты будут летать роботы. Жизнь человека — бесценный дар, который надо беречь. Это дело будущего, но пока расскажи о своих первых впечатлениях. Не бойся говорить правду, помни и то, что солдат прогоняют через детектор лжи, и если ты сейчас или в дальнейшем будешь врать, тебя уволят в запас. В лучшем случае, в худшем ты попадёшь под трибунал и тогда длительное время проведёшь за решёткой. Пока я вижу, что парень ты открытый и честный. Но как сам понимаешь, пока ты только воробей необстрелянный.

Доктор открыл журнал и принялся в нём делать пометки. Медсестра подмигнула мне, и налила в чашку ароматный чай. В кабинете запахло жасмином, и я ощутил, что проголодался.

— Если быть абсолютно искренним, доктор, мне Юнита понравилась. Она очень похожа на настоящую женщину. Что ещё сказать?

Я потёр щёку и задумался. Для меня это был первый опыт, удачный или нет, покажет время, но сейчас молчать не следовало.

— Общество таких красавиц, украсит любой коллектив, — выпалил я, — тем более, когда на несколько месяцев оторван от Земли. Я уверен, на сто процентов, что вскоре справлюсь с эмоциональными ощущениями.

— Хороший ответ, надеюсь, что так оно и будет. Только предупреждаю тебя, что увлекаться роботами не стоит.

— В каком смысле? — не совсем понял вас…

— В прямом смысле, ты мужчина и должен знать, что ни какая машина не заменит настоящую любовь. И не родит детей. Теперь понимаешь о чём я?

Он прищурился и подмигнул. Застёгивая верхнюю пуговицу на рубашке, поднялся и вышел из-за стола. Прохаживаясь по кабинету, доктор с минуту раздумывал, а после произнёс:

— Были случаи, когда солдаты влюблялись в роботов. Теряли голову, и прикрывали их от вражеских пуль и снарядов. Пылая страстью человек, не контролировал ситуацию, и руководствовался эмоциями. А это недопустимо, понимаешь меня?

Он нагнулся и ещё раз окатил меня противным запахом табака. Я выдержал эту никотиновую атаку, с честью.

— У меня есть девушка. Одноклассница, — соврал я, и впервые не покраснел.

Мне почему-то в эту минуту показалось, что Настя будет ждать меня.

— Суворов, девушка это хорошо конечно, только такие случаи редкость. Кому охота два года ждать, читать немногословные письма, и надеяться на взаимность и любовь? Это раньше, ещё до войны, я сам лично с такими вещами сталкивался. Удивлялся крайне, но случалось. Сейчас другое время и никто из солдат не уверен, что вернётся на землю живым и невредимым. Мой тебе совет забудь свою одноклассницу. Так гораздо легче, поверь моему личному опыту. Решать, конечно, тебе, но ты подумай.

— А, что было с теми солдатами, которые влюблялись в женщин-роботов?

— Их, слава Богу, было не много, но процесс реабилитации занимает полгода, не меньше. Это сложные процедуры, и не все их выдерживают.

— Как не все? И, что с теми, кто не выдерживает?

Доктор тяжело вздохнул и закурил.

— Из десяти случаев, половина солдат погибли. Трое в дурдоме, и только двое смогли вернуться к нормальной жизни. И один из них сейчас перед тобой.

— Вы? Не может быть…

От удивления я вскочил со стула и уставился на врача.

— Но ведь вы же не солдат.

— Ты прав, я не солдат, но суть не в этом. Ты присядь, и не волнуйся. Сейчас это уже прошлое, и не столь важно. Рассказываю я тебе для того, чтобы ты понимал серьёзность предстоящих решений, и не расслаблялся. Сейчас иди в столовую, после обеда мы с тобой продолжим беседу.

Глава 6

В столовой никого не было, и я в гордом одиночестве взял обед и уселся за столик у окна. Вкусный запах борща пробудил во мне зверский аппетит, и через несколько минут от первого блюда и второго не осталось и следа. Запивая сладким компотом с булочкой, я гладил от удовольствия живот. «Ничего так кормят», — думал я, читая незатейливые вывески на стенах, о личной гигиене и прочие. И тут послышались голоса, и в столовую забежало не меньше двадцати человек. У каждого из солдат на плече сияла эмблема «Кентавра». Я присмотрелся более внимательно, и прислушался к разговорам. Бойцы не обращали на меня никакого внимания, поедая со скоростью ветра обед. Как я догадался, у них был перерыв в занятиях, и они обсуждали новые приёмы рукопашного боя. «Везёт же людям», — подумал я и встал, чтобы отнести поднос с посудой.

— Эй, ты молокосос, хлеба принеси, — услышал я за спиной незнакомый голос.

Обернувшись, увидел здорового парня, который по своей комплекции, больше напоминал шкаф.

— Это вы мне? — спросил я, чуть замявшись.

— Тебе, кому же ещё? Тут как видишь, салаг нет, так, что давай выполняй и не заставляй применять силу.

«Вот тебе и неприятности», — подумал я с грустью, но решил показать характер.

— Извините, но меня ждёт врач, так, что как-нибудь сами, без моей помощи.

В зале воцарилась тишина, и было слышно, как на столах гудят мухи.

— Ну, ты попал земляк, теперь тебе точно к врачу придётся идти. Перелом руки гарантирую.

На шее здоровяка от злости вздулась вена, он медленно поднялся и направился ко мне. По пути потрескивая костяшками пальцев. Народ молчал, и ждал с интересом продолжения. Я имел опыт уличных драк, и хотя испугался не на шутку, решил дать отпор.

— Значит так, пацан, с этого дня ты мой личный помощник. Будешь стирать носки, трусы. Одним словом проходить курс молодого бойца. Врубился дятел?

Он хотел взять меня за ухо и потянуть, но я отбил руку и со всей силы заехал обидчику в челюсть. Удар получился такой силы, что шкаф плавно качнулся и свалился с грохотом на пол. А я сжал кулак и начал его трясти. Боль была невыносимая. В одно мгновение кисть правой руки опухла. Человек пять вскочило и бросилось ко мне. Я был готов продолжать драться, хотя правая рука болталась как плеть.

— Отставить, что тут такое!

В дверях показался среднего роста сержант, и сразу бросился к лежащему на полу бойцу. Похлопав несколько раз того по лицу, и убедившись, что он жив, сержант встал и оглядев меня с ног до головы спросил:

— Твоя работа?

— Моя, — ответил я и ещё сильнее сжал правую руку.

— Это ты сегодня был на присяге?

— Так точно, я!

— Считай, что вступительный экзамен для прохождения службы с «Кентаврами», ты прошёл. Поздравляю!

Он улыбнулся и дружески похлопал меня по плечу.

— А на вид и не скажешь, что столько в тебе здоровья. Но дух боевой на лицо, нам в роте такие солдаты нужны. Это для всех вас урок бойцы. Дедовщина в армии не нужна, сколько вам повторять. Тут все равны и нет особо приближённых к командиру части.

Он грозным взглядом обвёл солдат. Те стояли с опущенными плечами и молчали.

— Берите пример, кстати, как твоя фамилия боец?

— Суворов Алексей.

— Вот вам пример, каким должен быть боец «Кентавра»! Не в спортзале, на мягких матах, а в реальной обстановке. Когда от одного выстрела, или удара, зависит не только твоя жизнь, но и остальных.

Шкаф на полу приходил в себя, и что-то бормотал. Из носа у него текла кровь, которую он растирал по щёкам.

— Ну как Петров, получил на орехи? Я тебя всегда предупреждал, что рано или поздно, но найдётся человек, который тебя поставит на место. А ты мне не верил. Поднимите этого незадачливого спортсмена.

Трое солдат помогли подняться Петрову. Тот плохо соображал, однако пытался оправдываться.

— Два наряда вне очереди, и если ещё раз такое с твоей стороны повторится, я буду вынужден написать раппорт на отчисление. Проводите его в санчасть.

Солдаты повели Петрова, и обстановка приняла обычную атмосферу. Народ молча лопал борщ, и бегал за добавкой, иногда бросая в мою сторону любопытные взгляды.

— Как рука? — спросил у меня сержант.

— До свадьбы заживёт, — ответил я, с трудом унимая дрожь в голосе.

— Ладно, — махнул рукой сержант, — у нас ещё будет время для разговоров. Дуй к врачу, и ни кому не слова, о том, что произошло. Не люблю сексотов, и прочих жополизов. Держи Суворов язык за зубами, если врач спросит за руку, скажи, споткнулся в столовой.

Я отправился к врачу, в душе жалея о случившемся инциденте. В своей правоте я не сомневался, но это всего лишь первый день в армии. Что же будет дальше? Почесав затылок, я постучал и открыл с волнением дверь. Доктор сидел на прежнем месте, и что-то записывал в журнал. Медсестры не было. Он поднял голову и снял очки, наблюдая существенные изменения в моём поведении. Я продолжал сжимать руку, периодически растирая запястье.

— Проходи, и показывай руку. Что уже успел зацепиться за стул?

— А, как вы догадались?

Я с благодарностью улыбнулся и уселся на стул.

— У нас такие случаи часто происходят, покажи руку.

Я протянул руку, и доктор тщательно прощупал её.

— Перелома нет, сильный ушиб. Тебе повезло, Суворов.

Он встал и открыл большой стеклянный шкаф. Покопавшись в нём, достал тюбик с мазью и протянул мне.

— Мазать утром и вечером, можешь прямо здесь и приступать.

Я открыл мазь, с противным запахом лимона, и сморщил нос.

— Ничего, что так воняет, потерпишь. Зато через день, два, будешь как огурчик. Не передумал служить? А то мало ли, можно ещё не один раз ногами цеплять стулья, лестницы.

Он с теплотой улыбнулся и слегка дёрнул правым плечом.

— Нет, — сказал я решительным тоном. — С каждым может случиться…

— Хорошо, — сказал доктор, — так на чём мы остановились? Ах, да я тебе рассказывал о женщинах роботах. М-да, — протянул он. — Эта неприятная история, сейчас уже стала притчей. Мне самому не верится, что когда-то такое было.

Он говорил об этом совершенно спокойно, не меняясь в лице. Казалось даже, что это происходило не с ним, а с другим человеком.

— Так вот, ты человек, и повторяй это как можно чаще. Словно молитву, особенно в трудные минуты. Я ознакомился с результатами твоих тестов и скажу, что для прохождения службы в «Кентаврах», ты полностью пригоден. Ты не глуп, здоровьем не особо блещешь, но это поправимо. Электроника не твоё занятие, но вот принимать решения ты способен, не раздумывая. Взгляни.

Он взял не большой пульт в руки и нажал на него. В углу комнаты появился монитор, на экране которого возникло изображение столовой. Я чуть со стула не упал. Доктор смотрел, и часто моргая глазами улыбался. Драка была записана на камеру. У меня язык прилип к нёбу, и я прокашлялся.

— У нас везде стоят камеры, заруби на носу, сам понимаешь, это не институт в котором воспитывают дипломатов. Это военная база «Циклон», тут всё под контролем. Ты правильно поступил с Петровым, но впредь мой тебе совет, старайся такие проблемы решать мирным путём. Моли Бога, чтобы об этом не узнал командир части.

От доктора я вышел в подавленном состоянии, мне не понравился тотальный контроль, за людьми, который царил в «Циклоне». Хотя может это и правильно? С бумагами в кармане я нашёл комнату сержанта. Тот сидел на стуле и читал газету. Подняв глаза, он отложил её в сторону и встал.

— Давай бумаги, Суворов. Как рука? Врач выписал лекарство? Моя фамилия Карпов, Игорь Николаевич, теперь ты полностью мой.

Его маленькие карие глаза пробежали оценивающе. Лицо сержанта было плохо выбрито, особенно на бороде торчала пучками щетина. Большой рот и широкий морщинистый лоб подчёркивали наличие интеллекта. Он хитро прищурился и принялся с напряжённым вниманием изучать документы.

— Давай лапу Суворов, я сделаю из тебя настоящего мужика. Или ты погибнешь, не выдержав нагрузок. «Кентавры» — это гордость армии, элита. Пойдём, я познакомлю тебя с твоими будущими товарищами и покажу часть. Сегодня твой первый день, будем считать его выходным, хотя с твоей рукой…

Он покачал головой и скривился.

— Неделю придётся отсиживаться, изучать материальную часть.

Мы вышли и направились по длинному коридору. Везде стены были выкрашены белой краской. У выхода стояла тумбочка с дежурным. Спортивный зал, в котором мы оказались, впечатлял. Там стояли тренажёры на любой вкус. На полу лежали широкие маты.

— Вот здесь и проходит у нас физическая подготовка. Этому уделяется большое внимание, и нормативы сдаются солдатами каждый месяц. Кто не справляется, дополнительно занимается с инструктором, — сказал сержант. — Ты спортом не занимался?

— Нет, не особенно хотелось, если честно.

— Здесь придётся тебе Суворов полюбить спорт, иначе дело табак. А драться где научился?

— Драться? С ребятами на улице приходилось…

Я замолчал, вспоминая наши вылазки в ночной город за одинокими прохожими, и квартирные кражи.

— Пойдём, я покажу тебе остальные классы.

Мы поднялись на второй этаж, и так практически до вечера я знакомился с частью, переходя из одного кабинета, в другой. На ужине в столовой, сержант познакомил меня с остальными «Кентаврами». Ребята оказались такими же щеглами в армии, как и я. У всех подготовка занимала не меньше полгода. В регулярные войска проходили те, кто выдерживал первые полгода и показывал выполнение всех нормативов. Уже перед отбоем я решил выйти и прогуляться. В части никого не осталось, только дежурный офицер, и ещё пару человек.

— Вечер добрый, — услышал я знакомый голос. Повернувшись, увидел сержанта, с которым встретился, в первый раз.

— Ты ещё здесь? — спросил он удивлённо. — Не думал, что останешься. Куда взяли на службу?

— В «Кентавры»! — ответил я с гордостью.

— Ага, — физиономия его расплылась в широчайшей улыбке. — Не пойму чему ты радуешься? «Кентаврами» затыкают все дырки в нашей Галактике. Им не приходиться отсиживаться в тылу. Я никогда им не завидовал. Смелые ребята, хотя трусов среди них тоже хватает. И бегут они как крысы с корабля, при серьёзной драке. Поверь, что свои нашивки я заслужил, будучи на передовой. Ох, и жарко там бывает. На «Кентаврах» держится русская армия, но умников там хоть отбавляй. Бывают, натворят в пылу атаки, что потом пехота целый месяц разгребает. Но и привилегий у них достаточно. Вот хотя бы новые роботы, бабы… Красота, да и только.

Он присвистнул от удовольствия и зажмурился.

— Какие ноги, а буфера, пятого размера. Как вспомню, слюнки текут.

— А вы, что тоже их «опробовали», так сказать?

— Между нами?

Он наклонился и на ухо мне такое сказал, что у меня на лоб глаза полезли.

— Не болтай никому. Придёт время, когда проголодаешься как мутант, за свежиной, на другой планете, сам попробуешь. Впечатлений на год, а то и больше.

Он с гордостью развернулся и зашагал прочь. Уже возле двери КПП, остановился и крикнул:

— Будь мужиком! Дай Бог ещё увидимся!

Я вернулся в казарму и лёг в кровать. Рота спала мирным сном, но мне почему-то не хотелось. После событий и стольких впечатлений, надо было хорошенько подумать. Укрывшись одеялом, я долго смотрел в потолок, вспоминая родителей и особенно Настю.

Глава 7

— Рота подъём! На зарядку бегом, — услышал я сквозь сон голос сержанта.

От зарядки и прочих армейских радостей, я временно был освобождён. Врач на неделю выписал больничный. Хотя в армии покой может только сниться. Одевшись, я вышел на плац, и уселся на скамейку погреться на солнышке. Солдаты бегали, разгоняя утренний сон. Один из бойцов жаловался сержанту, что форма, которую он получил не по размеру. Выглядел он конечно смешно, и короткие брюки подчёркивали весь комизм ситуации. Сержант не растерялся и ответил:

— Всё в порядке у тебя, солдат должен внушать страх, особенно если рядом противник. Вольно и бегом на склад, — приказал сержант.

Рота громко заржала, показывая пальцем на незадачливого бойца.

— Что для нас жизнь без армии? — крикнул сержант.

— Жизнь без армии для нас, всё равно, что любовь без презерватива. Любовь вроде бы есть, но движение вперёд и прогресс отсутствует, — крикнул Петров, запрыгивая на турник.

— Молодец Петров, давай, покажи новичку как надо подтягиваться.

Я сбился со счёта, стоя с открытым ртом возле турника. Петров подтягивался со скоростью межпланетной ракеты. Я плюнул на эту пустую затею. «Вот уже бугай здоровый, — подумал я со злостью, — мало я тебе врезал».

На завтрак я отправился в гордом одиночестве. Сержант сказал, что необходимо сдать гражданские вещи. Я аккуратно всё сложил и отнёс в дежурную часть. Написал открытку домой и бросил в ящик. Телефонами нам пользоваться не разрешали. Для меня это не было такой уж большой проблемой. Первые дни в армии казались мне интересными и захватывающими. Столько всего я узнавал нового, что иногда забывал обо всём. Учиться мне нравилось, и на занятиях я проявлял рвение и огромное желание не оставаться в аутсайдерах. Надоело ещё в школе, сидеть на последней парте, и заглядывать к товарищам в тетрадки, за домашним заданием. Я твёрдо решил это исправить и старался не отставать. Учебный материал я впитывал как губка, и вечерами, листал книги и учебники, долго и терпеливо, стараясь ничего не упустить. Майские вечера стояли холодные и дождливые, и я выглядывал в окно, рассматривая замысловатой формы гряду тёмных туч. Рука моя зажила, и я догонял остальных в спортзале и бассейне. Плавать я не умел, и боялся с детства воды. И сейчас не понимал на кой чёрт нам это нужно. Одно дело физическая подготовка, другое плавание. Интересные события случились позже, когда привезли дельфинов, и приходилось учиться находить общий язык с этими умными существами. Никогда не забуду, как я впервые в жизни погладил дельфина. Кожа у них на вид плотная, как будто из пластика, а вот проведёшь ладонью — мягкая и нежная, как настоящий шёлк!

— Кожа дельфина, гасит сопротивление воды, — говорил инструктор.

Нас учили языку жестов, и я мог определять в каком настроении сегодня мой подопечный. Мы плавали с ними, и учились щебетанью, чмоканью, хлопкам. Через месяц я уже мог взять снаряжение, одеть его на дельфина, и отправить на уничтожение предполагаемой цели. Дельфины слушались как дети, и всегда радовались нашему появлению. Иногда я встречал Юниту, и опускал глаза. Мне нравилась женщина-робот, хотя и боялся признаваться в этом.

Через несколько месяцев усиленных тренировок я физически окреп, и считал себя полноценным «Кентавром». К нам приходили ветераны и с гордостью рассказывали о своих походах. У многих вид был затрапезный, и если бы я встретил ветерана на улице, никогда не поверил, что этот человек гроза космических далей. Может жизнь их сильно потрепала или обстановка на Земле? Я не особо по этому поводу и переживал. В конце концов, у каждого своя дорога. В один из дней по традиции части мы поминали убитых «Кентавров». Солдатское братство реально существовало, и каждый из нас после окончания службы обязан был взять шефство над ветераном. В основном, бывшие «Кентавры» были одиночками и затворниками. Жили скромно на пенсию от государства. Но зато, пользовались привилегиями, и могли принимать активное участие в жизни общества. Читать законы, лекции студентам, ездить отдыхать по бесплатным путёвкам.

Всё изменилось после заброски нашей роты на секретный объект, под названием «Сирена». База располагалась в горах, и нам приходилось жить в палатках. Условий для жизни просто не было. Отсутствовали самые элементарные удобства, такие как туалет, умывальник, душ. И ещё собачий холод, к которому даже дикие звери не могут привыкнуть. Нас будили среди ночи и выгоняли на занятия. Какой идиот это придумал, для меня так и осталось загадкой. Неприятно выпрыгивать из-под тёплого одеяла, и бежать на холод. И там под громкий бас сержанта раз-два-три, раз-два-три, делать упражнения. В такие минуты проклинаешь всех и всё. Во вторник нас как обычно разбудил сержант и выгнал на занятия. Я удивился тем переменам, которые произошли во внешности этого человека. Он был выбрит до синевы, в парадной наглаженной форме. В кожаных ботинках, с блеском озёрной глади, сержант производил впечатление боевой готовности.

«Неужели мы наконец-то престанем топтаться на месте, и перейдём от учений к практике», — подумал я, и не ошибся.

— Рота смирно, — гаркнул сержант. — С этого момента я как ваш непосредственный командир. Приказываю — отбросить всякое панибратство и обращаться только по уставу. Мы находимся в зоне боевых действий, и я требую полной отдачи.

Он резко повернулся и направился ко мне. Дыхнув перегаром после вчерашней пьянки, сказал:

— Суворов, ты назначен старшим в группе. Задача — выбить противника из вот этого района.

И он показал в направлении пещер на востоке. На горизонте поднималось солнце, и день обещал быть не таким холодным.

— А почему Суворов, старший? — послышался голос из строя.

— Кто это сказал? Не слышу ответа, и ещё раз для глухих, повторяю, кто это сказал? — зарычал сержант, и направился в конец строя.

Из строя послышалось:

— Я сказал…

— Кто это я? Солдат забыл, как надо обращаться к командиру?

— Рядовой Петров!

— Выйти из строя, рядовой Петров, немедленно! Я понимаю, что Бог не наградил тебя умом. И ты забыл, что приказы не обсуждаются?

— Ни как нет, товарищ сержант.

— Тогда в чём дело, почему забываешь устав?

Петров переминался с одной ноги на другую в нерешительности, понимая, какие тучи сгустились над его головой. Он втянул плечи, и был похож на забальзамированную мумию. Сержант отвесил Петрову звонкий подзатыльник и указал на наш палаточный лагерь.

— Десять кругов, по городку в полном обмундировании. Одеть скафандр, рюкзак, оружие и вперёд. Бегом марш!

Петров помчался к складу и через минуту, он уже был в скафандре, и бежал, не чувствуя ног.

— Может кто-то из вас составит компанию Петрову? Я не возражаю, есть такие умники?

Солдаты молчали, тупо уставившись в землю.

— Вот так-то лучше. Итак, повторяю ещё раз вашу задачу.

И он в деталях объяснил, что нам необходимо сделать.

— Можно узнать, товарищ сержант? — спросил я, чуть замявшись.

— Валяй Суворов!

— Скажите, противник настоящий, или это учебный бой?

— Это не имеет значения, Суворов. У вас боевое снаряжение и естественно стрелять придётся по-настоящему. Кстати, помните, что враг будет сопротивляться, по этому вперёд, не жалея ног и патронов. Покажите, чему научились, за это время, и насколько вы хорошие бойцы. Надеюсь на тебя Суворов, на твою смекалку и умение находить выход в экстремальной ситуации.

Глава 8

Мы находились в семи милях от цепи горных скал. Моя группа передвигалась медленно, пытаясь запеленговать вероятного противника. Боевое задание или же учебное? На раздумье времени не оставалось. Непривычным казался скафандр, хотя в нём я отработал на тренажёрах более ста часов.

— Что там у тебя Серёга? — спросил я, останавливая группу.

— Пока ничего командир, молчат как мыши под веником, и не высовываются.

— Как настроение ребята?

Большинство подняло палец вверх, показывая, что всё в порядке.

«Надо выслать вперёд разведку», — решил я, и приказал, двоим бойцам идти к реке.

— Спуститесь к реке, и идите в южном направлении. Если заметите, что-то подозрительное, немедленно возвращайтесь. В бой не вступать. Приказ понятен?

— Так, точно командир!

— Остальные за мной, — приказал я солдатам.

Мы поднялись по низкому склону к отвесной скале, и устроили там наблюдательный пункт. Я прощупывал тепловым биноклем каждый камешек, кустик. Никого. Странно всё это. Где же они прячутся? И тут на меня посыпались камни, и только я успел повернуться, и посмотреть наверх, как получил удар в грудь. Вспышка света ослепила. Стреляли из лазерной пушки. Включив экстренный подъём в скафандре, я успел выйти из зоны обстрела и осмотреться. Враг жестоко и бесчеловечно стрелял, занимая более выгодную позицию на вершине. Этого я предположить не мог. Солдаты успели спрятаться под скалу и не высовывались.

— Квадрат тридцать пять, десять. Как слышишь меня Серёга?

— Слышу командир, что в этом квадрате?

— Нас неожиданно атаковали и продолжают стрелять. Группа укрылась у скалы, им головы не дают поднять. Вся надежда на вас. Обойдите этот квадрат и ударьте им в спину, отвлеките на несколько минут.

— Вас понял командир, сейчас сделаем.

Я засел в расщелине и вызвал остальных.

— Бойцы, как слышите меня? Значит, только увидите залпы ракет, и прекратит противник стрелять, немедленно убирайтесь.

— Алексей, — услышал я голос Ваньки Смекалова, — мы здесь просверлили проход на другую сторону. Только закончили работу. Выход есть.

— Молодцы, тогда выходите, потому что сейчас начнётся фейерверк.

И только я это промолвил, увидел залпы ракет, взрывы, такой силы, что горы содрогнулись. В небо взлетели тонны земли, накрывая слоем песка и камней, противника, или то, что от него осталось. Через минуту всё затихло, и сквозь плотную пелену пыли, я разглядел равнину, усыпанную камнями. Это была победа, полная и безоговорочная!

— Суворов, — услышал я голос в наушниках сержанта. — Что там у вас?

Наушники трещали, и связь то и дело пропадала.

— Вероятный противник уничтожен, — ответил я, выключая ускорение и опускаясь на землю.

— Потери есть?

— Ни как нет сержант, моя группа цела и невредима.

— Дай картинку на монитор.

Я включил камеру и направил на леденящую душу пустошь. Своё первое задание выполнил без сучка и задоринки.

— Не плохо, для начала, — сказал сержант. — Давайте на базу, возвращайтесь.

Собрав группу, мы через пять минут были на месте. Как положено я отрапортовал о выполнении задачи. Сержант стоял довольный как слон и улыбался.

— Но, что всё-таки ты упустил, Суворов? Где ошибка, как считаешь?

— Ошибка сержант, в том, что я во время не обнаружил противника. Могла погибнуть группа.

— Вот видишь, — сказал он, сжимая зубы, — значит не такой ты хороший командир, если мог подставить личный состав. Тебе просто повезло, хотя удача не плохая боевая подруга в нашем деле. Как считаешь? Впредь будь внимательным и помни, что ты отвечаешь не только за выполнение поставленной задачи, но и за жизни солдат. Не надейся на технику, она ломается и не всегда выдаёт точные данные. Используй интуицию, прислушивайся к внутреннему голосу. Ладно, на сегодня всё, до вечера отдыхайте. Всей группе будет выражена благодарность от командования за успешные учения.

— Так значит, это были учения? — удивился я, и поник.

— Конечно учения, но уничтоженные роботы, не пощадили бы вас. Ты переиграл их, разделал под орех. Молодец, и не расстраивайся, что это было учебное задание. На твой век ещё хватит, уж ты мне поверь. Вольно, бойцы, всем отдыхать.

Расстроившись, я снял скафандр, и поделился мыслями с Серёгой.

— Брось, командир, я слышал, что завтра у нас будет боевая задача.

— Где ты слышал?

— Когда проходил мимо сержанта, услышал, как он говорил с начальником части. Может завтра, оседлаем стальных коней?

— Было бы не плохо, — промолвил я, и повесил скафандр в металлический ящик.

Закрыв склад, я вышел на свежий воздух и свободно вздохнул. Красота-то какая! Солнышко согревало землю, и я от удовольствия зажмурился.

— По каким правилам будем драться? — услышал я за спиной твёрдый голос. Повернувшись, увидел Петрова, он стоял с гневным взглядом, набычившись, словно дикий кабан.

— За мной должок, не забыл Суворов? — сказал он и резко толкнул меня. — Можешь выбрать, по каким правилам будем драться. Пора тебя поставить на место, а лучше всего похоронить, не люблю выскочек.

Я не ожидал такой прыти от этого бугая, и чуть не упал.

— Тебя всё ни как не попустит, что ж придётся тобой заняться серьёзно, — ответил я. Идём за палатку, там и поговорим. Но помни, что шутить с тобой я не намерен, и если в столовой не добил, сейчас обязательно это устрою.

За палаткой находился пустырь, и я встал в боевую стойку. Позиция у меня была гораздо выгодней, Петров стоял против солнца и щурился.

— Начинай, когда будешь готов, — сказал я и принялся ждать первого удара.

Драка началась и тут же неожиданно закончилась. Петров скорчившись от боли, сидел на земле и держался за руку.

— Ах, ты сволочь, броню не снял…

Я ухмылялся, постукивая себя кулаком в грудь.

— Это тебе Петров второй урок, третий окажется последним. Не сомневайся. А по поводу брони, как тебе дураку, должно быть известно, что после боевого задания запрещено снимать броню, вплоть до особого указания. И запомни, если меня или моих ребят ещё раз тронешь, тогда я тебе не только руку сломаю, но и голову поверну в другую сторону. Уяснил?

Я приблизился к этому бугаю и посмотрел в глаза. Петров сжался и завизжал как свинья, на всю округу.

— Не трогай меня, не трогай меня…

— Ну и подонок ты, как я посмотрю.

Я сплюнул на землю и отправился к себе, Петров так и остался сидеть в одиночестве с поломанной рукой.

— Проблемы командир? — спросил Серёга в палатке.

— Не-а, поговорил с Петровым, и надеюсь, что точка в отношениях поставлена. Всё нормально, не переживай.

Я лёг на кровать и закрыл глаза. Сказывалась усталость, и необходимо было вздремнуть. Приснилась Настя, что мы с ней гуляем в парке. Я держал её за руку, и не хотел отпускать.

— Командир, проснись, проснись.

Кто-то тряс меня за плечо. Я открыл глаза и увидел Серёгу, стоявшего в скафандре. Вскочив с кровати, и всё ещё находясь под впечатлением свидания во сне, я с перепуганными глазами, спросил:

— Что случилось?

— Сержант вызывает, немедленно к нему. Ругается, орёт, как собака.

— Сейчас иду, и прекрати меня трясти. Я уже не сплю. Слей водой, умыться нужно.

Через минуту я стоял в палатке сержанта, размышляя над причиной столь неожиданного приказа явиться. Сержант пил кофе, и курил сигарету. Он был задумчив и не многословен.

— Садись Алексей, в ногах правды нет. Ты знаешь, что лично я очень хорошо к тебе отношусь, и считаю, что армия для тебя — призвание. Но, ко мне приходил с поломанной рукой Петров, и жаловался на тебя.

«Вот сука, — подумал я, — уже настучать успел».

— Как с тобой быть? Без внимания такой инцидент я не могу оставить, узнает командир части, и уже мне придётся отвечать. Что скажешь в своё оправдание?

— Виноват сержант и готов понести наказание.

— Молодец, что признаёшь, и не перекладываешь вину на Петрова. Ладно, завтра у твоей группы сложное задание. Позже вернёмся к этому вопросу. Но не думай, что это сойдёт тебе с рук. Вот смотри, — он достал планшет и раскрыл его. — В этих горах находится наша военная база. Вот проход, по которому вам нужно завтра идти, чтобы выйти к космодрому. Он замаскирован и находится под толщей бетона, в скале. Вечером сегодня собери свою группу. Завтра у тебя первый вылет, в качестве пилота и командира. Справишься?

— Постараюсь, товарищ сержант!

Я не верил, что завтра смогу самостоятельно поднять в небо корабль. Руки дрожали, в предвкушении полёта и невесомости. На тренажёрах у меня стояла оценка отлично, оставалось только дождаться завтрашнего дня.

— Вопросы Суворов есть? Когда группа будет на корабле, получите задание. С Богом! Утром в семь часом выдвигайтесь.

Вечером я собрал бойцов, и мы обсудили завтрашний день. Настроение у всех было приподнятым, распределив обязанности, мы отправились спать. Я долго ворочался, вспоминал занятия, указания инструкторов по управлению кораблём. Так и уснул, сжимая в руках невидимый штурвал.

Глава 9

Утром, поднявшись раньше подъёма, я сел на кровать, вспоминая сон. Он был удивительным, и хотелось залезть под тёплое одеяло и ещё пару часиков не вставать. Какие всё-таки шутки играет с человеком собственный разум, чтобы победить страхи и сомнения. Одевшись, я вышел в столовую, там уже в тишине завтракала моя команда.

— Доброе утро, — сказал я и взял чашку с кофе. Сделав пару глотков, и обжигая горло, я прокашлялся.

— Выходим, — сказал я и резко поднялся. — Кто не успел поесть, сможет это сделать на борту корабля. Давайте, не будет терять время.

Солдаты с недовольством поднимались, и натягивали скафандры. На улице шёл дождь, и дороги оказались размытыми. В лагере ещё не было подъёма, и моя группа уходила практически незамеченной. Спускаясь к реке, я повернул на запад и прибавил шаг. Дождь усиливался, и переход грозил быть тяжёлым. Ботинки шипами цеплялись за камни и мокрую траву. Груз давил на спину, плечи казались каменными. Я посмотрел на серое небо. Ветер гнал тёмные тучи на запад.

— Сколько нам ещё идти?

— Ещё минут пять командир, — отозвался Серёга.

Он замыкал отделение, и отвечал за связь. Впереди стояла целая гряда непроходимых скал и заканчивалась дорога.

— Куда дальше, командир?

Я осмотрелся по сторонам и услышал странный, ритмический гул.

— Что это? — спросил молодой боец испуганно.

Гул уже окружал нас со всех сторон, и мне пришлось закрыть шлем.

— Мы на месте командир, — пробурчал Серёга и показал мокрый от дождя планшет.

Красная точка на экране прерывисто моргала.

— Как нам пройти внутрь?

— Здесь должен быть проход, смотрите внимательно на каменные выступы.

Я подошёл к скале, снял перчатку и дотронулся. Нигде не было видно выступов и щелей.

— Вот так задача… Где же вход?

Серёга взял не большой булыжник и от отчаяния бросил в скалу. Ударившись, камень отскочил вниз и угодил в небольшое отверстие. Скала содрогнулась, и с металлическим скрежетом открылась.

— Молодец, — крикнул я, и отошёл в сторону.

Сверху на шлем посыпались мелкие камешки и ветки. Скала открылась и нашему взгляду предстала громадная взлётная полоса. В самой глубине стояли сверкающие краской новенькие звёздные корабли. И никого. Тусклые лампы освещали вход. Мы прошли внутрь, и замерли. Удивительно, как это можно было построить. Я ходил по гладкой взлётной полосе, не веря своим глазам. Внутри скалы целый космодром! Три корабля «Стрекоза», были готовы к взлёту в любую минуту. Наш корабль стоял последним, с бортовым номером 54018, сверкая краской и причудливой формой. Оставалось только занять свои места внутри. Взяв один из сенсорных ключей, я нажал кнопку. Плавно, без шума открылась дверь, и моя команда поднялась на борт. Я вызвал базу и доложил о готовности приступить к выполнению задания.

— Быстро же вы нашли вход, — сказал сержант с усмешкой. — «Стрекоза» впечатлила?

— Ещё бы! Нам просто повезло, и сегодня удача на нашей стороне, — ответил я и ухмыльнулся.

— Ты прямо в рубашке родился Суворов, — сказал удивлённый сержант. — Значит так, откройте план полётов, там увидите задание на сегодняшний день. Не торопитесь. Сам видишь, техника новая и не обкатанная. Всё до связи. Кстати, твой бывший друг Петров, уже на гражданке.

— Не может быть!

— Может, ещё как может, командование приняло решение отчислить его из части и выписать волчий билет. Армии бездельники и прочие непонятные элементы не нужны. Замечаний за два месяца он набрал достаточно. Больше мы его не увидим. Давайте, стартуйте, и помни Суворов, сколько стоит корабль.

Меня не очень удивило отчисление Петрова. Он регулярно провоцировал конфликты с солдатами, искал неприятности. Вот и дождался. Теперь пускай винит самого себя. Если человек не может контролировать эмоции, в армии ему делать нечего. Сняв скафандр, я уселся в командирское кресло и открыл звёздную карту. Пристегнув ремни, я изучил задание, которое нам предстояло выполнить. Сергей занял кресло второго пилота и проверил состояние узлов корабля. Все механизмы работали без сбоев.

— Как экипаж? К взлёту готов? — спросил я у своего помощника.

Тот включил мониторы и я увидел, что моя группа находилась на положенных местах. Солдаты, пристегнувшись, ждали взлёта.

— На старт! И да поможет нам Бог!

Я включил зажигание, корабль встрепенулся, и задрожал. Загудел атомный реактор, набирая обороты. Чувствовалось напряжение, на лбу появилась испарина. Я сжал штурвал и чуть потянул на себя. Корабль мягко поднялся и развернулся.

— Всё готово, командир, — сказал второй пилот, — можем взлетать.

Наша птичка выпорхнула на волю из ледяного плена. От резкого ускорения, меня вдавило в кресло, и я задержал дыхание. Корабль раскачивался, пока не запустился процесс стабилизации. Скала под вой сирен раздвинулась, открывая узкий проход. Пробивая косматые тучи, мы вырвались из дождевого фронта.

— Земля, земля, — как слышите, проверка связи. — Это борт — 54018, мы покинули базу и идём по маршруту, — отчеканил я.

— Вижу вас на экране радаров, — услышал я чёткий голос сержанта. — Как самочувствие, Суворов?

— В норме, ощущения невозможно передать. Потрясающе! Бескрайнее небо, солнце, это самое настоящее чудо!

Я посмотрел на Землю и поразился, насколько она сказочно красива. Под нами плыли облака, корабль прибавлял скорости, выходя на просторы космоса. У меня перехватило дыхание, я посмотрел на Серёгу, тот был в восторге от первого в нашей жизни полёта. Корабль реагировал на каждый жест человека, и казалось готов с лёгкостью выскочить за пределы Галактики.

— Наша задача, друг, разведка, — сказал я Сергею. — Больше ничего. Посмотреть, нет ли где поблизости вражеских формирований, и пройтись по краю Вселенной. Сегодня мы выполняем функции дежурных. Патрулируем, и с чистой совестью возвращаемся на Землю.

— А если непредвиденная ситуация?

— Например, какая? — спросил я у помощника.

— Нас атакует враг и пытается навязать бой. Тогда как?

— Действуем согласно инструкциям. И даём прикурить, да так, чтобы у них хвосты отвалились к чёртовой матери. Пушки в порядке, ты проверял?

— Так точно, командир, полный боекомплект.

И тут мы попали в гравитационный поток, грозящий неприятностями.

— Снизить скорость, иначе нам не выйти из лап вихревых преобразований.

Помощник сбавил обороты, и нас закрутило по спирали. Ремни плотно удерживали в кресле, не давая выпасть. «Стрекозу» швыряло сильнее и сильнее, предметы, не закреплённые к стойкам, болтались по всей кабине, грозясь что-нибудь разбить. Я ловил их руками и пробовал закрепить. Сергей всё норовил схватить фонарик, который то и дело выскальзывал.

Я по-прежнему сидел в кресле, и подпрыгивал вместе с ним на пружинах. Появился доселе неведомый страх, он заставил связаться с землёй и просить помощи.

— Не паникуй, Суворов, это временное явление. Корабль способен выдержать и не такие нагрузки.

Как остальные солдаты?

Я посмотрел на монитор и ужаснулся. Половина моих бойцов плавали в невесомости.

По всей видимости, не выдержали страховочные ремни и порвались.

— Живы все как один, только сейчас занимаются плаванием.

— Каким плаванием? Что ты придумываешь солдат?

— Это шутка сержант, — и я пояснил, в чём дело.

— Суворов, что показывают радары? Нет ничего подозрительного?

— Есть три точки, расстояние пятьсот миль. И они приближаются к нам с громадной скоростью.

— Идентифицируй корабли. Кто они и кому принадлежат.

Я запустил программу и стал ждать. На экране появилось то, что больше всего я не хотел увидеть.

— Сержант, это три корабля с планеты Нэкс.

— Включи защиту корабля и ускорение.

— А как же гравитационный поток? Он нас словно щепку раздавит.

— Выполняй приказ, — закричал сержант и на этом связь оборвалась.

Глава 10

— Тормози, Серёга, — кричал я что есть мочи.

Нас затягивала гравитационная ворона, в пучину неизвестности. Корабль дрожал от напряжения и готов был в любую минуту, развалится на куски. Такого я не испытывал на тренажёрах, и вцепившись руками в кресло, держался мёртвой хваткой.

За эти минуты перед глазами пролетела вся жизнь, мысленно я простился с родными и приготовился к смерти.

Бах, бах, бах. От резких ударов по обшивке я вздрогнул. Корабль остановился и застыл. Я посмотрел на помощника, похожего на мертвеца. Бледное лицо и бешеный взгляд в пустоту, вернул в реальность. И я ударил Серёгу по затылку.

— Ты, что? Язык проглотил? Соберись, и проверь состояние корабля.

Серёга смотрел вперёд не моргая, и только мычал кивая головой, как попугай. Моя спина покрылась гусиной кожей. Я ещё раз вздрогнул и потянулся, чтобы лучше увидеть, то, что находилось прямо перед нами. Три вражеских корабля преградили путь нашей «Стрекозе». Они накрыли мощным силовым полем корабль, блокируя его основные узлы и агрегаты. Мы находились под стеклянным колпаком, и в любой момент могли быть уничтожены. Пушки вражеских кораблей зловеще смотрели на нас, не давая ни малейшего шанса на спасение. Злобная тишина окружила, натягивая как струны нервы.

— Командир, командир, что будем делать? — скулил, как мальчишка, Серёга.

Он продолжать таращится на противника, с глазами полными отчаяния.

— А ну отставить панику. Ты солдат или размазня кисейная? Брось ныть и возьми себя в руки.

В конце концов, если и доведётся нам умереть, так давай это сделаем как настоящие «Кентавры».

Я посмотрел на мониторы и чуть язык не проглотил. Мои бойцы устроили драку, и готовы были перебить друг друга.

— Ты посмотри, что у нас твориться? Взгляни сюда! Я ещё раз, как следует, треснул помощника, и только после этого он встрепенулся.

— Вот это да! Ну, я им сейчас устрою…

Серёга отстегнул ремни и побежал в хвост корабля, а я тем временем пытался связаться с землёй, искоса поглядывая на корабли противника.

— Земля, как слышишь меня? Говорит звёздный «Кентавр». Борт — 54018! Земля…Земля..

В наушниках повисла гнетущая тишина, и только редкие потрескивания и щелчки, свидетельствовали о том, что связь есть. Я посмотрел на монитор и улыбнулся. Сейчас, наконец-то я смог узнать своего помощника. Он как заправский спортсмен разбрасывал солдат по углам. И сам стоял в центре и ещё их подразнивал. Я включил внутреннюю связь, чтобы послушать, что там твориться.

— Кто следующий сосунки? — рычал как медведь Серёга, — Давай выходи на честный бой, один на один.

Домой вам захотелось? Спасательный модуль решили выкрасть? И бросить своих друзей на произвол судьбы…

Он ходил по кругу и размахивал руками.

— Мы все умрём, мы все умрём, — завопил салажонок и бросился на Серёгу.

Тот успел шагнуть в сторону, и перехватил руку. Сделав разворот против часовой стрелки, он вывернул руку и положил к себе на плечо и надавил. Салага упал на колени, и заскулил.

Рука его была уже сломана. Серёга взял за горло и сжал пальцы. Одним рывком, с рёвом поднял, и швырнул как пушинку. Послышался грохот, и звон разбиваемого стекла.

Солдат обмяк и рухнул, словно резиновый манекен, без сознания.

— Ещё желающие есть? — орал Серёга на сконфуженных солдат.

Те стояли, сбившись в кучку и не шевелились. Он снял комбинезон, и остался в одной майке.

Я не ожидал, что найдётся ещё один желающий выйти, но вышел низкорослый парнишка и сказал:

— Я готов, если только по правилам!

— Может напарника, себе найдёшь? Уж больно ты мелковат…

Серёга смотрел сверху вниз на этого мальчугана и скалился. Он уже вошёл в раж и был готов драться до последнего.

— Ты знаешь, как поступают с предателями? Раньше их вешали на фонарных столбах. Историю изучал?

Парень снял комбинезон и броню и как истинный боец на ринге поклонился.

— Я изучал историю, но не могу понять, почему мы тут должны погибнуть? И не воспользоваться спасательным модулем?

— Потому, что ты в армии, и у тебя есть командир, который и будет решать, как поступать. Забыл присягу или под трибунал захотел? Ваши действия бойцы попадают под статью с названием «мятеж», а за это на Земле полагается смертная казнь.

— Но мы же не на Земле, — сказал боец с ехидством в голосе и начал разминаться.

— Ну, хорошо, я предупредил, потом не обижайся, если что не так. Можешь начинать я готов.

Серёга, в боевой стойке ждал. Я вытащил лазерную пушку и включил зарядку, на случай, если что-нибудь пойдёт не так. Мне не хотелось выяснять отношения с помощью кулаков, и по инструкции я обязан в таких случаях стрелять на поражение. Сжимая прохладный металл пистолета, я продолжал наблюдать. Солдат атаковал Серёгу прямым ударом ногой в грудь. Тот отбил локтём ногу, и в развороте сделал подсечку. Противник ожидал такого хода и подпрыгнул, технично пропуская удар.

«Вот сволочь», — подумал я, неплохо разбирается в боевых искусствах.

— Один, один, — засмеялся боец. — Ну, что же продолжим, старший помощник командира.

Он молниеносно открылся, но Серёга не среагировал на такой коварный выпад.

— Это оставь детскому садику, для тренировок малышей. Если доживёшь. Такое мы проходили в первом классе. Там где ты учился, я работал преподавателем.

Серёга раскачивался, словно маятник, стараясь перехитрить. Он ходил, танцуя по кругу, искоса поглядывая на остальных солдат. Не желая, чтобы кто-то сзади набросил петлю, или же толкнул в спину. Он мог обмануть одного солдата, второго, например, переломав ногу, но с тремя не справился бы точно. Я видел его на тренировках в зале, этот парень был одним из лучших, но, как известно, против лома нет приёма. Сняв защитные ремни и скафандр я был готов в любую минуту броситься на помощь. Серёга позволил себя атаковать, боец набросился с рёвом на него, пытаясь сбить с ног. Прижав Серёгу к стене, он двумя пальцами пытался выдавить глаза, и тут же получил сильнейший удар по ушам. Хлопок был такой силы, что у меня сердце от неожиданности кольнуло.

— А, — а, — а, — взвыл солдат, и, не успев ничего понять, тут же получил мощнейший апперкот. Его подкинуло, и он отлетел на метра два назад.

— Ещё кто-нибудь? Давай, не стесняйся, я вам всем выпишу билет на Землю. Бесплатный.

— «Кентавр», как слышишь меня, — услышал я в наушниках знакомый голос. — Суворов, Суворов, связь уже налажена, у нас были технические неполадки. Как обстановка на корабле?

Вижу вражеские корабли, как слышите?

И я доложил сержанту обо всём, что произошло за последние несколько часов.

— Ну и ублюдки, мать их, — выругался он. — Значит так, всех под замок, и немедленно.

Выполняй приказ, — зарычал он.

— А как быть с неприятелем? Что предпринять?

— Ты помнишь, вам на занятиях рассказывали о Нэксе. Им нужны не только корабли и металл. Они захватывают людей, и выкачивают кровь. Как вампиры. Металл на Нэксе, стоит дороже, чем у нас золото.

— Мне от этого не легче, — сказал я с унынием.

— Ты «Кентавр», или нет? Вас учили распускать сопли? Не гневи меня, Алексей, я помогу с решением проблемы, сейчас нормализуй обстановку среди личного состава. И если найдётся умник, который откажется выполнять приказ — застрели на месте. Или выброси в открытый космос, без скафандра. Считай, что разрешение у тебя в кармане.

И тут корабль слегка качнуло, и он начал медленно двигаться. Я посмотрел через стекло и увидел золотистого цвета силовое поле. «Стрекоза» была опутана разноцветной паутиной. И три вражеских паука, пытались проглотить нашу малютку.

— Сержант, нас пытаются силком затянуть вражеские корабли. Наша защита слаба и не выдерживает нагрузки.

— Какое расстояние до противника?

— Миль пятьдесят, но оно сокращается с каждой минутой.

Я с ужасом смотрел на гигантские сети, и понимал, что жить нам осталось совсем не долго.

— У вас есть ещё минут пятнадцать, — услышал я спокойный голос сержанта. — Спустись вниз, и сделай так, я как я тебе приказал. И бегом, Суворов — это не учения…

Спустившись вниз с пистолетом в руке, я увидел Серёгу, который уже закрывал солдат в отдельном шлюзе.

— Не переживай командир, вот они где все у меня.

И он с довольным лицом показал кулак с ключами, от дверей, и пригрозил им.

— Позже с ними разберёмся, сейчас давай со мной на мостик.

Серёга захлопнул металлическую дверь, и мы рванули. Остались считанные минуты, потом плен и смерть в логове врага.

Глава 11

— Сержант, что делать? — закричал я в микрофон. — Осталось меньше двадцати миль.

Я сидел в кресле, обхватив голову руками. Серёга тоже поник и хранил молчание.

Мы не проходили на тренировках такие случаи, и справиться без поддержки с Земли, не представлялось возможным.

— Спуститесь в четвёртый отсек, — сказал сержант. — Не теряйте драгоценное время, выполняйте.

— Что там? — спросил я с лучиком надежды.

— Увидишь Суворов, код замка ты сейчас получишь.

Как только пришла на монитор заветная комбинация, я спустился по винтовой лестнице вниз. В секретный отсек вход был категорически запрещён. Даже на занятиях инструктора старались молчать о загадочном четвёртом отсеке. «Может там новое оружие?» — думал я, трясущимися пальцами набирая код. Тяжёлая дверь несколько раз щёлкнула, и загорелся зелёный сигнал. Напрягая мышцы, я с трудом открыл заветную дверь. Загорелся свет и я увидел в центре на постаменте стеклянный саркофаг. В нём лежала Юнита.

— И что нам с ней делать? — спросил я удивлённого напарника. — Тот пожал плечами и хихикнул.

— Может, затем, чтобы перед смертью повеселиться? Напоследок командир…

— Помоги поднять крышку.

Мы напряглись и отодвинули толстую крышку. Зашипел воздух и поднялся пар, Юнита открыла глаза.

— Как поживаешь Юнита? — спросил я и потрогал её за руку.

«Боже мой, какая она холодная. Тут температура не меньше ста градусов. Так заморозить можно кого угодно», — подумал я.

Юнита приподнялась и опустила ноги на пол. Я протянул ей руку и помог выбраться из стеклянного гроба. Чёрный кожаный комбинезон робота был влажным и отсвечивал от мощных ламп.

— Чем я могу быть полезна? — спросила она и улыбнулась.

В этой милой улыбке было столько тепла и света, что я невольно проникся уважением к русским учёным.

— В общем, так, девочка, у нас серьёзные проблемы. Мы в ловушке. Наш корабль затягивают вражеские олухи с планеты Нэкс. Это мой первый боевой вылет и, судя по всему, нам крышка. Я не знаю, как поступить, чтобы разорвать силовое поле противника. Им нужна «Стрекоза», ты сможешь помочь?

Усевшись на край саркофага, я посмотрел с мольбой в глазах на Юниту. Она не реагировала на мои взгляды и усиленно, что-то соображала. Мне показалось, что она всё ещё спит.

— Решение есть, командир, прошу вас отдать мне ключ управления кораблём.

Протянув ключ, я посмотрел с тревогой на Серёгу. Он тяжело вздохнул и промямлил:

— Вот мы и оказались под женским каблуком. И теперь мы с тобой командир — подкаблучники. «Кентавры» облажались, тьфу ты, стыд и срам.

— Не скули, посмотрим, что она сумеет сделать.

Юнита направилась к главному компьютеру, мы за ней, как две послушные овечки.

— А не выбросит она нас за борт, как слепых котят? — спросил Серёга. — Выключить её мы не знаем как…

— И зачем ей это?

Я пожал недоумённо плечами и пристально наблюдал за Юнитой. Она вставила ключ и запустила главный компьютер корабля. На экране появилась женщина и попросила вести код. Юнита это сделала и произвела ещё несколько манипуляций. Я пытался запомнить комбинацию, но её пальчики так быстро бегали по кнопкам, что я оставил эту затею.

— Вот ещё одна баба, — сказал Серёга и поморщился. — Скоро здесь появиться бабий полк, из нас сделают сексуальных рабов. Спасибо всемогущему сержанту, чёрт бы его забрал. Продадут в рабство, и будем мы с тобой командир пахать, как в своё время папа Карло. Вот так история…

Компьютер без промедлений выдал решение, и Юнита включила операцию по ликвидации последствий.

— Ну, что там, Юнита, докладывай…

Я уже заметно нервничал и поглядывал на часы. Время неумолимо работало против нас.

— Защитная система корабля произведёт взрыв снаружи и, тем самым, разорвёт магнитное поле противника. Риск около пяти процентов, что нас тоже заденет. Но система я уверена, не подведёт.

Она сделала серьёзное лицо и показала модель взрыва на экране. Я смотрел со страхом и неуверенностью. Робот давал пять процентов, значит не всё так хорошо. Задумавшись на несколько секунд, я ответил:

— Выбирать нам не из чего. Или есть ещё варианты?

— Можно использовать спасательный модуль. Он рассчитан на такие ситуации. Только он не сможет взять весь экипаж. Остальные солдаты погибнут. Решение принимать вам командир.

— Пусть они и предатели, но я не судья, чтобы выносить смертный приговор. Девиз «Кентавров» — не бросать человека в беде. Оставлять их на верную смерть нельзя. Ты согласен?

Серёга скривился и отвернулся. Он прошёл к столу и уселся за ним. Взъерошив густые волосы, он ответил:

— Как по мне командир, такую сволочь абсолютно не жалко. Они сговорились и хотели нас бросить. А за это заслуживают смерти. Ты пойми, вдруг злополучные пять процентов сработают, и мы тогда погибнем…

Я уже принял решение, но дал возможность высказаться помощнику. Доля правды в его словах присутствовала, но мы в первую очередь люди. Даже звери не бросают своих детёнышей в минуты опасности.

— Командир, осталось две минуты, — сказала Юнита, — корабли противника уже открыли шлюзы, и готовы нас встретить.

— Итак, действуем, Юнита, приступай к выполнению задачи.

Она запустила программу, и начался обратный отсчёт. Оставалось ровно шестьдесят секунд до взрыва.

— Командир вы должны занять свои места в кабине пилота, с помощником. На последних секундах до взрыва, включите экстренное ускорение. Поторопитесь. Прошу вас.

Я побежал наверх, Серёга не отставал и вслух отсчитывал секунды до взрыва.

— Пятьдесят, сорок девять, сорок восемь…

Усевшись в кресло, я нажал на приборную доску. Она бесшумно опустилась на колени. Включив экстренное ускорение, я сжал штурвал и в последний раз посмотрел на корабли противника. Они ничего не подозревали, и мы уже могли невооружённым взглядом рассмотреть их логово.

— Четыре, три… считал последние секунды мой помощник.

Я надавил кнопку и в эту же секунду прогремел чудовищный взрыв. «Стрекозу» бросило вперёд в бездонную пасть космоса. От адского ускорения и шума я ничего не слышал. Перед глазами мелькали разноцветные точки. Куда нас занесёт? Корабль, несколько раз перевернулся, и меня выбросило из кресла. Ударившись головой об стальную обшивку, я потерял сознание.

Глава 12

Очнулся я от яркого света прожектора. Голова раскалывалась, и ужасно хотелось воды. Я облизнул пересохшие губы и попробовал что-то сказать. Вместо слов вырвалось странное шипение, язык абсолютно не слушался. Рукой я нащупал мягкую ткань и сжал её со всей силы. Где я, и что со мной? Вспоминая последние события, я шаг за шагом склеивал лоскутки памяти. Постепенно сознание возвращалось, и я приоткрыл один глаз.

— Уберите свет, — прошептал я и попытался встать.

Тело не слушалось, скованное железными тисками. Я застонал и моментально отключился.

— Он пришёл в себя, Юнита, — услышал я до боли знакомый голос.

Кто-то взял меня за руку, и подключил провода. На лицо опустилась маска. Боль отступала, и я смог сделать глубокий вдох. Глаза открылись, я увидел Юниту. Она с прибором в руках стояла рядом. Лицо, её не выдавало эмоций. «Господи, какие всё-таки роботы бездушные», — подумал я. Ни одного слова поддержки. Ну и чёрт с ними. Тело наполнялось теплом, и становилось жарко. Я слышал удары собственного пульса. Юнита платком вытерла лоб, и впервые улыбнулась.

— Как самочувствие командир?

— Что со мной случилось?

— При ускорении ударились головой. К сожалению, шлем не выдержал и лопнул. Я сделала необходимые процедуры, и сейчас вам нужен покой. Отдыхайте командир.

— А где мой помощник, и что с остальными?

— Помощник на мостике, и сейчас спуститься. Солдаты находятся в закрытом шлюзе. Я отнесла им еду.

— Ты молодец Юнита. И спасибо тебе.

— Не стоит меня благодарить. Это моя работа, помогать людям.

Я услышал глухие удары и повернул голову. Бежал Серёга с довольным лицом.

— Слава Богу, командир, что ты живой. Я переживал.

Он подмигнул и сел рядышком на стул.

— Мы когда рванули, ты не успел пристегнуться. В кабине перебита половина оборудования. Я сейчас занимаюсь восстановлением. Ну и напугал ты нас с Юнитой…

— Связь есть?

— Нет, связь оборвалась сразу после того, как мы выскочили из ловушки и развили скорость света.

— Шансы вернуться на Землю есть?

— Пока нет. Приборы разбиты, и многие не подлежат ремонту. Я ищу им замену, перебираю возможные варианты.

— С солдатами ты говорил?

— Нет, если честно я оставил их на попечительство Юниты. Не могу спокойно смотреть им в глаза. Прости командир…

— Тебе не за что извиняться. Они сами виноваты… Хотя надо разобраться, не все же предатели.

— Юнита, что будем предпринимать дальше? Есть идеи?

— Есть командир, но для начала необходим ремонт. Можно найти дружескую землянам планету и приземлиться. Там окончательно восстановить корабль и вернуться на Землю. Сломана антенна и главный блок связи. Если отремонтируем, станем полноценным кораблём и преодолеем пространство.

— Мне нравиться твой оптимизм. И как его порой не хватает обычным людям.

— Я могу самостоятельно починить модуль, но для этого мне придётся выйти наружу, — сказала Юнита.

— А если не сможешь? Или с тобой, что-то случиться?

Я приподнялся и опёрся на локоть.

— А что, командир, пускай попробует, с чем чёрт не шутит.

Серёга приосанился и взял чашку с кофе.

— Я подумаю над этим. Помогите мне подняться, я уже в порядке.

Юнита протянула руку я смог на неё опереться и встать на ноги. Чуть покачивало и я, чтобы не упасть, взял её за плечо.

— Тебе рано вставать, полежал бы часик, — сказал жалостливо помощник.

— Нечего разлёживаться, тем более тебе нужны для работы ещё одни руки. Налей мне кофе.

Взяв горячую чашку, я сжал её руками, и с наслаждением сделал первый глоток.

— Как приятно и хорошо!

Тем временем Юнита уже успела одеть скафандр и стояла с чемоданчиком инструментов.

— Но ведь я ещё не принял решения. Торопишься ты Юнита.

— Не волнуйтесь Алексей, — она впервые произнесла моё имя. — Я справлюсь.

— Ладно, рискнём, — махнул я рукой. — Останавливай корабль.

— Есть командир!

Серёга побежал на мостик, а я остался с роботом.

— Будь осторожна. Это не приказ, скорее просьба.

Я смотрел на это удивительное создание, и не мог поверить, что она готова рискнуть жизнью, ради спасения людей. Хрупкая, беззащитная Юнита вызывала у меня странные чувства. Сейчас мне захотелось прижать её к себе и ни куда не отпускать. Как прав всё-таки был доктор…

Корабль снижал скорость, и я посмотрел в иллюминатор. Зловещая пустота пугала и в тоже время притягивала. Я смотрел в глаза бездне, пытаясь скрыть страх. За толщей времени и миллионами километров от нашего корабля находилось солнце. Мы пересекли всевозможные точки возврата. Сможем мы увидеть солнце ещё раз? Страх не отпускал и стягивал душу пеленой неизвестности. Но должен быть свет, где-то там, за всей этой бесконечной чередой звёзд, по-другому просто не может быть. Только, что нам приготовила судьба, знает один Бог. Задумавшись, я не заметил полной остановки корабля. Стряхивая с себя как пыль навязчивые мысли, я сосредоточился на предстоящей работе.

— Идём Юнита, я проведу тебя.

Мы прошли к шлюзу, и я нажал кнопку. Послышался скрежет металла, стенки разошлись в стороны, пропуская в мрачное чрево робота. Дальше я идти не мог и ещё раз внимательно посмотрел на Юниту. Она молчала, поглощённая предстоящим выходом в космос.

— Удачи тебе, — сказал я напоследок и закрыл шлюз.

Поднявшись на мостик, я искал за бортом робота, нервничая и перебирая пальцами провода. Дальнейшее происходило стремительно. Одев наушники, я услышал резкие щелчки. Никак не мог к этому привыкнуть.

— Юнита, как слышишь меня, вызываю на связь. Повторяю, Юнита, отзовись.

— Командир, — услышал я спокойный и ровный голос робота. — Я закрепилась тросом и сейчас спускаюсь к модулю. Всё в порядке. Как буду на месте выйду на связь.

Я выглянул и заметил, как Юнита цепляясь за стенки корабля, спускалась вниз. Троса болтались как бельевые верёвки, периодически натягиваясь от груза. Серёга ковырялся с компьютером и не обращал на меня внимания.

— Командир, здесь серьёзная проблема, — услышал я голос Юниты. — Метеоритом вдребезги разбит модуль, и я не смогу его починить. Нужна замена, к сожалению, у нас такого нет.

— Возвращайся на корабль, — сказал я и приуныл. — Связи с Землёй у нас не будет. Придётся самим выкарабкиваться из этого болота. Вот незадача.

— Командир посмотри!

Серёга вскочил с кресла и уставился в иллюминатор. Я повернул голову и увидел, что оборвался один из тросов и Юнита удаляется от корабля.

— Юнита! — закричал я. — У тебя трос порван. Давай к шлюзу, бегом.

Я бросил наушники и кинулся вниз. Чуть не упал, зацепив плечом Серёгу.

— Одевай скафандры, и быстро за мной.

Ещё никогда в своей жизни я не одевал с такой скоростью скафандр. Сержант на Земле мог бы мной гордиться. Серёга замешкался с застёжками, и чуть не порвал их.

— Давай, иначе мы потеряем робота. Шевелись.

Открывая шлюз, я закрепился двумя тросами к поясу и проверил герметичность скафандра. Он заметно раздулся и сделал меня неповоротливым. Я вызывал несколько раз Юниту, но она молчала.

— Внимание начинаем, — сказал я, и, перекрестившись, медленно открыл двери.

— Я уже здесь командир, — услышал я голос помощника. Он стоял сзади и ждал указаний.

— Хватай конец и тяни, — крикнул я, превозмогая головную боль, попытался схватить конец. Он выскальзывал как угорь, и не поддавался. Опустившись на колени, я вытянул руку.

— Держи меня за ноги, крепко держи.

Помощник схватил мои ноги, и я смог одной рукой дотянуться до троса. Ухватив конец, и намотав вокруг руки, я потянул на себя.

— Вытягивай Серёга, — закричал я и как черепаха пятился назад. Серёга тянул изо всех сил и уже через минуту я лежал и улыбался.

— Помоги подняться.

Скафандр не давал возможности встать, и Серёга подставил плечо.

— А теперь давай дружно тянуть. Как «бурлаки на Волге», помнишь такую картину?

— Помню командир, только там было не двое бурлаков.

— Но и тянули они не робота, а корабль. Давай, друг, давай.

Мы, вздрогнули и натянули металлический трос. Он с трудом поддавался, и слышно было, как трещит стальная обшивка корабля. Противно и заунывно. Эхо уносило звуки в открытый космос. Я старался не смотреть вниз, боясь, в случае повторного обрыва троса, свалиться в открытый космос. Вместе с помощником. И навсегда остаться в роли космического мусора. Или сгореть как спичка.

— И раз, и два, и три…

Мы тянули робота, напрягая каждый мускул. Было не большое сопротивление, но мы терпели, и уже через минуту, смогли затащить Юниту на борт.

Падая от усталости, я нажал красную кнопку, и шлюз закрылся. Лёжа на спине, тяжело дышал. Мокрый от напряжения, я смотрел на мигающую лампочку счастливыми глазами. Открывая стекло шлема, я перекатился к Юните. Она лежала неподвижно, словно кукла. Схватив её руку, я поднял её, но она безжизненно упала. Стоя на четвереньках, я сорвал с Юниты шлем. Она лежала с закрытыми глазами и не дышала. Я несколько раз ударил её по щёкам. Реакции ноль. И только возле глаз, что-то блестело. Вода? Но откуда здесь вода? Присмотревшись внимательно, я заметил, как из глаз робота текут слёзы.

Глава 13

Эта безмолвная сцена могла продолжаться бесконечно долго. Я таращился на робота, ничего не понимая. Из задумчивости меня вывел напарник.

— Командир, давай выбираться отсюда.

Ничего не сказав Серёге, я медленно поднялся, упираясь на железные поручни. Всё ещё находясь под впечатлением, я взвалил на плечи Юниту. Она оказалась не такой и тяжёлой. Выйдя в коридор, я направился в библиотеку и едва не поскользнулся. На полу была разлита жидкость. От неё шёл неприятный запах. Везде разбросаны бумаги и всякий хлам. Поморщив нос, я заметил два надувных кресла. В одно из них опустил Юниту. Она так и не открыла глаза. Как быть с роботом? Я принялся искать ответ в многочисленных ящиках с инструкциями и прочей ерундой. Но вот спрашивается, чем сейчас поможет инструкция для выживания на планете Микс? Я отбросил со злостью книжку на пол и продолжал изучать содержимое библиотеки. «Как приручить дикого зверя?», «Что делать на льдине?», и остальная чепуха, которой место в ведре мусором. А ещё современный корабль. Я оскалился, и, бросив дурную затею, уселся в кресле. Неприятный запах щекотал нос и я принюхался. Так это же алкоголь, вот те на. М-да. Оказывается мой помощник, употребляет спиртное. Этого ещё не хватало для полного счастья. Нахлынувший гнев заставил меня вскочить и побежать в кабину. Напарник, как ни в чём не бывало, ковырялся с приборами и напевал какую-то песенку.

— Ну как там робот, — спросил он заплетающимся языком.

Я не выдержал и схватил его за куртку. После как следует, встряхнул и прижал коленом в кресло. Серёга остолбенел и смотрел на меня стеклянными глазами.

— Ты, что командир, крышу снесло…

— Если ты ещё раз откроешь бутылку, я сам лично убью тебя. Ты понял? Что с тобой делается? Забыл устав или хочешь под трибунал?

Напарник тряс головой и уже не мог связать двух слов. И тут я сообразил, что он мертвецки пьян.

— Командир, я всего лишь открыл одну бутылку и то половину разлил.

Глаза у него блестели, он краснел и задыхался.

— Иди, проспись и клянусь небом, это последнее предупреждение.

Сухо прокашлявшись, он потёр нос и вышел из кабины. Я чувствовал, что на него нельзя положиться, и тут ещё робот сломан.

— Ты не голоден командир? — услышал я за спиной бархатистый женский голос.

— Юнита! Ты жива!

Я схватил её двумя руками и сильно прижал к себе. От нахлынувшей радости поцеловал в щёчку. Она молчала и только уголки губ выдавали растерянность.

— Спасибо, вы сохранили мне жизнь.

Она стала серьёзной и вытягиваюсь в струнку как солдат на плацу, ждала дальнейших распоряжений.

— Расслабься и присядь.

Я усадил её в кресло и погладил. Волосы Юниты приятно щекотали кожу рук.

На мгновение я остановился и заглянул ей в глаза. Сейчас они абсолютно ничего не выражали.

— Так всегда поступают люди. Они никогда не бросают друзей. Не стоит благодарностей, лучше расскажи, почему порвался трос.

— Он зацепился за острый стержень обшивки, и когда я пыталась его подтянуть, он лопнул.

Связь пропала, и я оказалась на краю гибели. Второй трос мог в любую минуту оборваться. Мне ничего не оставалось, как только отпустить его и погибнуть.

— А ты не боялась?

— Нет, хотя мне было жаль, что я так и не смогла вам помочь.

Она опустила голову на грудь и замолчала.

— Брось, всё в порядке. Самое страшное позади и не стоит вспоминать. Давай сообрази, что-нибудь перекусить. Я голоден как волк.

Юнита удалилась, а я принялся восстанавливать кабину. Серёга уже многое исправил, и надо было установить приборы, и попробовать запустить. Они моргали разными цветами, щёлкали, пищали. Увлёкшись, я не заметил, как вернулась Юнита.

— Ваш завтрак, командир.

На подносе стояла тарелка с беконом и кусочками форели. Салат из свежих овощей щекотал нос и пробуждал аппетит. Набросившись на еду, я глотал, не пережёвывая, настолько было вкусно.

— Вкуснотища, пальчики оближешь. Спасибо Юнита. Где мой помощник?

— В каюте песни поёт.

— Какие песни? О чём ты?

— Он поёт о нелёгкой доле бурлаков на Волге.

— М-да, молодец, может знаменитым певцом станет. А, что? Хорошие тенора нынче в дефиците, так, что… Оставим его на ближайшей планете, и пускай там поёт песни о земле русской.

Юнита улыбнулась и достала планшет.

— Командир впереди планета Нэкс, там можем совершить посадку.

Я посмотрел на Юниту удивлёнными глазами.

— Ты хочешь, чтобы у нас забрали корабль и переплавили? А экипаж растерзали? Насколько я знаю, они враждебно относятся к землянам.

— Не все командир, уверяю вас. Другая сторона планеты вполне пригодна для жизни. В моей базе данных есть все необходимые сведения. Вот посмотрите на экран.

То, что я увидел, поразило меня настолько, что я сразу согласился с Юнитой. Жизнь на Нэксе, была такой же, как на Земле. Густые леса, горы, реки. И уровень кислорода позволял находиться без скафандра. Правда, местное население вызывало не большое отвращение, пугающей внешностью. Но это без привычки, успокаивал я сам себя. Спустившись вниз, я решил проведать помощника. Тот храпел на весь отсек. Корабль казался пустым и безжизненным. Приняв душ и выбрившись, я одел парадную форму и направился к экипажу. Необходимо было выявить мятежника и с ним покончить.

— Выходи строиться, — приказал я перепуганным солдатам. Они таращились из темноты как тараканы, и боялись промолвить лишнее слово.

Неровная шеренга мало походила на строй. Солдаты опускали глаза и трусливо переминались с ноги на ногу. Я холодно смотрел им в глаза, сверля каждого пронизывающим взглядом.

— Я хочу выяснить, кто первым предложил выкрасть модуль? У кого хватит смелости признаться? Если этот человек не выйдет, мне придётся всех оставить под замком. Вплоть до возвращения на базу. Не обещаю, что когда вернёмся домой, зачинщик не будет наказан. Но! Гарантирую, что буду просить командование о смягчении наказания. Итак. Кто первым предложил покинуть корабль.

— Это я командир.

Из строя на полусогнутых ногах вышел Симашкин, подтянул брюки, и оскалился как волчонок.

— Надоела мне эта армия. Сил нет. Можешь командир пристрелить меня. Уже не могу.

Он упал на колени и закрыл лицо руками. Голос его дрожал, как у ребёнка.

— Кто ещё?

Вторым вышел Макаров и без страха посмотрел мне в глаза. Я выдержал взгляд и спросил:

— А тебе чем служба не нравиться?

— Всё мне нравиться, просто мы с Симашкиным старые друзья, вот я и решил поддержать товарища.

— Тебе надо было попытаться отговорить его, а ты… Это все?

Остальные восемь человек не проронили ни звука.

— Значит так, орлы, этих двоих под замок, остальные приступают к несению службы. Иначе я вам яйца оторву и выброшу за борт. Всем понятен приказ? И запомните, я читаю ваши мысли быстрее, чем кто-то завязывает шнурки на ботинках. И если я замечу, хоть каплю колебаний, или услышу недовольные разговоры, пристрелю, и скажу, что так и было. Я как командир несу полную ответственность и сейчас, ваша задача реабилитировать себя. Понятно? Старший Князев, остальным разойтись, и заняться уборкой на корабле. У нас сложная посадка на Нэксе, и нужна крепкая команда. Если её не будет, мы умрём, и никто нам не поможет.

Солдаты разбрелись по кораблю. Проверив состояние «Стрекозы», я по громкой связи предупредил экипаж.

— Готовность номер один! Через пять минут стартуем. Всем пристегнуться и не болтаться без дела. Кстати, Князев, проверь как там мой помощник и привяжи его ремнями к кровати.

Включив вентилятор, я проветрил кабину, и позвал Юниту.

— Присаживайся, будешь вторым пилотом.

Юнита расположилась в уютном кресле и одела шлем.

— Проверить готовность, запустить ускорители.

Корабль загудел и слегка вздрогнул. Гул и бегающие стрелки приборов, показывали готовность. Юнита ввела координаты Нэкса. Перед тем как нажать на кнопку включения, я взглянул краем глаз на робота. Она напряжённо смотрела вдаль и не шевелилась. Нажав кнопку, я обеими руками взял штурвал и по привычке задержал дыхание. Корабль, пронзил стрелой пространство, и нёс к таинственному Нэксу. Фиолетовая дымка впереди корабля нарастала, мы уверенно приближались к загадочной планете. Яркий свет ослепил на долю секунды и заставил повернуть голову вправо.

— Это, что солнце? — спросил я Юниту.

— Можно и так сказать, у них оно называется по-другому. Но функции выполняет такие же, как и солнце.

Корабль снижал скорость, поворачивая на тёмную сторону Нэкса. Над нами лавиной проносились облака, и в наушниках послышался треск непонятных разрядов.

— Снимите наушники, — крикнула Юнита. — Это атмосферные разряды. Лучше их не слышать.

Постепенно за стеклом темнело, и сгущалась ночь. Автоматика корабля искала благоприятное место для посадки. Прожекторы освещали горные вершины и густую растительность. Мы болтались как маятник, в поисках надёжной и твёрдой почвы.

— Похоже на джунгли, тут, наверное, и звери водятся?

— Хищники есть, как земноводные, так и другие. На планете очень глубокие озёра. И вода абсолютно непригодна для питья.

Я кивнул и сосредоточился на посадке. Корабль покачивался, ломая ветки деревьев снижался. Выглядывая в иллюминатор, я не заметил ничего подозрительного. Сработали тормозные цилиндры, выпуская пар, и наша «Стрекоза» мягко приземлилась. Я выдохнул и прежде чем, дать команду открыть шлюзы, отправился к экипажу, чтобы выдать оружие.

Глава 14

— Прежде чем покинуть корабль, взгляните сюда.

Я собрал экипаж в главном зале, и включил ознакомительный фильм о Нэксе. Солдаты внимательно смотрели и только рты открывали от удивления. Хорошо всё-таки, что на корабле предусмотрен архив, покопавшись в котором я нашёл необходимые сведения. Усевшись в мягкое кресло, я смотрел на экран. Местное население было темнокожим. Чем они отличались от землян? Конечно ростом, в первую очередь. Эти ребята были не меньше трёх футов. Мы перед ними выглядели, как игрушечные солдатики, с пластмассовыми пистолетиками. Растительность на их телах отсутствовала. Лысые чайники, как сразу их окрестил Князев. Широкие глаза без бровей и ресниц, смотрели в разные стороны — независимо. Они вращались то вправо, то влево и кроме улыбки ничего не вызывали. Вместо носа две дырки. Рот маленький и на фоне такого роста кажется отверстием от пули, не больше. Длинные как у горилл руки, ниже колен, и вместо одежды туника. Одним словом, если человек без подготовки встретит такого ночью, он останется заикой до конца жизни. Страх и ужас. Но и это ещё не всё. Чужаки довольно агрессивны и если им, что-то не нравиться, бьют без предупреждения. Представьте себе кулак размером с футбольный мяч. И такой мяч летит вам в голову. Земляне нашли с ними общий язык, но не со всеми. Их планета поделена на две части. С одной стороны — грозные завоеватели, покорители космоса, к которым мы чуть не попали в лапы, с другой более миролюбивые граждане. Между ними перемирие, но оно настолько хрупкое, что достаточно маленькой искорки и вспыхнет пожар. Стороны соблюдают границы и с терпением относятся друг к другу. Разговаривают они между собой при помощи свиста. Он бывает настолько пронзительным, что волосы встают дыбом. Юнита знает язык этой планеты, и только она может выступить переводчиком.

Животный мир Нэкса разнообразен, и мне не хватит светового дня описать его. Он страшный и неповторимый. Таких тварей как здесь, нет ни в одной Галактике. И если с местными жителями можно найти контакт, но как объяснить гигантской ящерице, или пауку, что они нас не интересуют? И даже их метровые в диаметре яйца, нам тоже не нужны. И где найти таких размеров сковородку, чтобы поджарить омлет? Тьфу ты гадость какая. Высоченные деревья, достигавшие тридцати метров. Листья такого дерева с человеческий рост. В холодную погоду такой листик, можно использовать вместо одеяла. Уже свой плюс, хоть один…

Солдаты приуныли и сидели с кислыми физиономиями. Кому хотелось сложить голову от укуса гигантского паука? Или же быть раздавленным в лепёшку лапой ящура. Я выключил запись и обвёл взглядом приунывшую публику. Тишина стояла как на кладбище. Ни у кого не возникло желания покинуть корабль. Все хранили гробовое молчание. Нарушил тишину Князев. Он встал и напыжился, как тореадор перед корридой.

— Командир, я пойду. Можешь на меня положиться. Смерти я не боюсь и готов драться.

— Кто следующий?

— Я тоже готов идти, — сказал не совсем уверенно Тихонов.

Солдату можно было дать лет пятнадцать, не больше. Кто взял его в десант, не пойму…

— Почему без энтузиазма? Неужели вам не интересно увидеть и потрогать руками, то, что находиться за миллионы километров от Земли?

— Интересно, — ответил Тихонов. — Я не трус, но я боюсь…

— Бояться нечего, необходимо найти нэксиан, и вступить в контакт. Задерживаться здесь мы не будем. Я вижу по общему молчанию, что остальные согласны? Я обязан оставить охрану на корабле из трёх человек. Мы будем поддерживать связь с кораблём. Кто останется?

Три «смельчака» появились быстро, им я вынужден был доверить судьбу корабля. Риск определённый существовал, но без нас они не смогут ничего сделать. Запустить корабль нужны знания и ключ, и новичку это не под силу.

— Всем одеть лёгкие комбинезоны, взять бластеры, гранаты и необходимый запас продуктов. Через час выступаем. Вопросы есть?

— Какая температура на планете?

Юнита включила датчики, которые показали на мониторе температуру.

— Не холодно и не жарко. Двадцать градусов выше нуля. Терпимо. Не замёрзнем, — ответил я и направился на склад оружия. Открыв замок, я раздал бластеры солдатам, которые выстроились в очередь.

— Полчаса на зарядку оружия и всем сбор у центрального выхода. Проверить всё тщательно и ничего не забыть. Желательно.

В назначенное время группа стояла готовая к освоению Нэкса.

— Всем попрыгать на месте.

Солдаты прыгали и подтягивали ремни и рюкзаки за плечами.

— Что солдат звенит у тебя? — спросил я у щегла.

Тот с виноватым выражением лица, вывернул карман. От туда посыпались железки, пуговицы и непонятно что.

— Это ещё зачем? Ты в разведку собрался или в ателье по пошиву одежды? Немедленно всё лишнее убрать.

Другие солдаты с неохотой доставали из карманов ненужные вещи.

— Теперь всё?

— Так точно командир!

— Юнита открывай двери, — скомандовал я и приготовился выходить первым.

— За мной молокососы, — рявкнул я, и шагнул в дремучие дебри Нэкса.

Среди ночной тишины раздавались крики животных. Включив фонарик я медленно пробирался сквозь густые заросли. Тут помог бы мачете, но такого оружия у нас не было. Юнита шла следом, и я слышал, как она прерывисто дышит в спину. Заметив, как промелькнуло довольно крупное животное сбоку от нас, я остановился и присел. Раздвигая руками листву, я направил фонарик на зверя. И тут прозвучал выстрел. От неожиданности я сел на «пятую точку». Один из солдат не выдержал и с перепуга выстрелил. Если бы он ещё попал…

— Кто стрелял? Я повернул голову и посмотрел на этих горе-солдат. Без команды не стрелять!

От пронзительного вопля мы застыли. Трещали ветки деревьев, темноту огласили крики, от которых по коже прошёл мороз. Я быстро вытащил бластер и посветил фонариком. К нам ползла неизвестная тварь. Она излучала фосфорический блеск и это пугало ещё больше. Зверь остановился. Видать, он не меньше нас испугался звуков выстрела, и хотел смыться. Два глаза, горящие дьявольским огнём, смотрели на нас, гипнотизируя. Ждать дальше не имело смысла, и я закричал:

— Огонь! Огонь!

Десять одиночных выстрелов запекли эту тварь, как на вертеле барана. Лес озарился вспышками света, который мог привлечь ещё незваных гостей. Животное, корчась от судорог, вместе с невысоким деревом догорало и источало неприятный мускусный запах.

— Уходим и быстро! — закричал я, и мы повернули в другую сторону, обходя запечённую дичь. Я наступил на, что-то мягкое и тут же провалился. Меня затягивала трясина, как на болоте, и только благодаря усилиям Юниты я смог выкарабкаться. Лёжа на охапке сухих листьев, переводя дыхание, я благодарил небо, за спасение.

— Впереди нас скалы, там можно укрыться, — прошептала Юнита, выключая пеленгатор. Солдаты помогли мне подняться, и мы осторожно отправились дальше. Я нашёл длинную палку, и прощупывал грунт, чтобы ещё раз не провалиться. Казалось, что этим дебрям не будет конца. Мы шли несколько часов, пока не подобрались к горам. Тьма сгущалась, и просто необходим был привал.

— Вот и скалы, — сказала радостно Юнита, указывая на каменную гряду.

— Там, наверняка, есть где укрыться, заодно развести костёр и высушить комбинезон.

Один из солдат заметил вырубленные в скале ступеньки, узкие и крутые, и мы гуськом поднимались вверх.

— Как будто специально для нас сделали, — сказал я и улыбнулся.

Юнита кивнула и остановилась. Чуть выше был вырублен вход. Тёмная дыра, высотой с человеческий рост.

— Я поднимусь и проверю, — сказала Юнита.

Она быстро поднялась и исчезла в темной дыре.

— Тут никого нет, поднимайтесь!

Мы быстро вскарабкались внутрь пещеры. Там было тепло и сухо.

Солдаты развели костёр, и мы с интересом разглядывали таинственную пещеру.

На стенах красовались цветные рисунки. Причудливой формы человечки строили дома, стреляли диких животных, растили детей. Для исследователей, это представляло бы громаднейшую находку. Наверное, это была история планеты, и древние нэксиане для потомков старательно рисовали мелом историю своего народа. Пещера уходила вглубь скалы. Я снял испачканный в грязь комбинезон и положил возле огня. Не хитрый обед, несмотря, на то, что была глубокая ночь, клонил в сон. Требовалось подремать часок, другой. Поставив у выхода часового, мы расположились у огня. Уложив под голову рюкзаки, солдаты дремали. Я смотрел на языки пламени и сладко засыпал. Юните сон не нужен был, и она, поджав под себя ноги, застыла как ледяная статуя.

Глава 15

Утром меня разбудил пронзительный свист. Создавалось впечатление, что я нахожусь на птичьей фабрике. Не понимая ничего, я вскочил на ноги с бешеными глазами. Костёр давно потух, другие члены команды спали как сурки. Даже Юнита находилась в полной прострации. Глаза её были широко открыты. С бледным лицом, как у восковой фигуры, и особенным женским шармом. Загадочная таинственность притягивала взгляд, словно картины великих художников прошлого. Часовой спал, завернувшись в огромный по размерам зелёный лист. Он был похож на крупную личинку бабочки. И только губы сложенные в трубочку и частное сопение, говорили обратное. Стоял белый день, толкнув хорошенько ботинком горе часового, я выглянул наружу. Трое непонятного вида чужака свистели и махали длинными руками. В коротких, серого цвета туниках, они были похожи на ветряные мельницы. Увидев меня, перестали свистеть, но ещё сильнее замахали своими ручищами. Один из них взял огромных размеров камень, и запустил. Я успел отскочить в сторону. Тот ударился об стену и развалился на кусочки. Каменный дождь разбудил мою группу. Я пытался объяснить кто мы такие, но чужаки теряли контроль над собой.

— Юнита, проснись, проснись…

Я тормошил робота, но она не реагировала. Солдаты вскочили и тут же взялись за оружие.

— Куда вы, идиоты? Стоять! Надо разбудить Юниту, — кричал я.

Потеряв всякую надежду, я со всей силы залепил ей звонкую пощёчину. И о чудо! Кукла зашевелилась.

— Юнита бегом вниз, там собралась ватага нэксиан, и если ты не найдёшь с ними общий язык, они позовут подмогу и тогда нам не поздоровиться.

Судя по её реакции, и моим бешеным глазам, догадалась, что я не шучу, и бегом спустилась по лестнице. Минут пять переговоров были мучительно долгими. Искусав в кровь нижнюю губу, я сомневался в успехе. И тут послышались шаги. Юнита шла к нам с одним из парламентариев. Голова монстра упёрлась в потолок пещеры. Он стоял с решительным видом, сгорбившись, и вращал широкими глазами вправо, влево, и так без остановки.

«Настоящая горилла», — подумал я, скривившись, улыбнулся. Чужаку видно не понравились мои жесты, склонив голову ещё ниже, он двинулся на нас. Сжимая кулаки размером с ведро, он бил себя по голове и груди, выполняя непонятный ритуал. Солдаты сбились в кучку, забыв об оружии. Они от страха потеряли дар речи, и отходили вглубь пещеры.

— Брось пистолет! — закричала Юнита.

Я отбросил в сторону оружие и поднял руки. От свирепого нэксианца, отделяли несколько метров. Ещё бы чуточку, и от меня осталось бы мокрое пятно. Юнита свистнула резко два раза, и чужак остановился. При этом топнул ногой несколько раз, как слон. Повернувшись, он с недовольством опустил кулаки. Выдохнув пар, словно арабский скакун после забега, тут же преобразился, и стал сама любезность.

— Этого парня зовут Ту, — сказал Юнита, тяжело дыша. — Он старший в исследовательской группе. Профессор в области флоры и фауны. Мы нарушили строжайший запрет, и оказались в древнем городе цивилизации без разрешения. Нарушили покой предков. Это пещеры священны для них. Музей истории под открытым небом. Сюда приводят туристов с других Галактик, чтобы показать историю развития планеты.

— Ты знала об этом раньше?

— Нет, конечно. Это мне пояснил Ту, когда мы познакомились.

— Я безумно этому рад.

И отвесил роботу поклон, с ухмылкой шута горохового.

— Так, что нам теперь делать? Они нас за это сожгут на костре? Или подвесят головой вниз?

Юнита свистнула, и профессор показал рукой на костёр. И затрусил головой как лошадь, издавая звуки похожие на мычание коровы. Юнита с пониманием кивнула и сказала:

— У нас пять минут, чтобы всё убрать. Иначе нас арестуют и конфискуют корабль.

Этих слов было достаточно, чтобы солдаты принялись убирать. Они сразу навели идеальный порядок. Профессор издавал лёгкие посвистывания и хлопал в ладоши. Ему нравилась смекалка и оперативность моей группы.

— Дальше что? Может ещё надо где-то убрать? Или на руках их отнести до города?

— Алексей, юмор сейчас неуместен.

Юнита сделал серьёзное лицо, и надула щёки.

— Они смогут нам помочь? Узнай у профессора.

— У них есть древняя традиция, так называемый ритуал «витуш».

Юнита замолчала, обдумывая дальнейшие слова.

— И в чём он заключается?

— Нам придётся с ними сражаться…

— Ты, что шутишь? Как можно сражаться с великанами? Мы для них как мухи, которых они прихлопнут одним махом. И весовые категории у нас разные. Ты, пожалуйста, объясни им это. И скажи, что мы мирные солдаты Галактики! И стоим за свободу и мир во Вселенной. Оказались в беде, и нам нужна помощь. Больше ничего.

— Я пыталась, но они и слушать не хотят. Если мы не согласимся принять бой, погибнем. Они нас не отпустят.

— Час от часу не легче. Вот уроды… И, по каким правилам драться?

— Правил особых нет. Первый бой на кулаках. Если, к примеру, ничья, тогда второй тайм с оружием. Но лучше до этого не доводить. Нэксианцы изучают боевые искусства с младенчества.

Я посмотрел на застывших солдат. Они мысленно уже готовились к тюремному заключению. В глазах молодых «Кентавров» кроме безнадёжности, тревоги и страха я ничего не видел. Хотя и не особо проявлялись геройские качества, но считал, что боевой дух приходит с годами тренировок. И вот вам, пожалуйста. Стыд и позор…

— Бойцы! Не посрамим Отечество и землю русскую! За свободу и независимость надо драться! Ура! — крикнул я, пытаясь взбодрить молодцов.

— У-у-р-а, — вяло отозвались «Кентавры».

— Что мне сказать Ту?

— Передай, что для нас большая честь с ними сражаться.

В сопровождении довольного Ту, наша команда спустилась вниз. Нэксиане рассматривали солдат как насекомых. Один из них взял рукой за голову Князева, и повертел как игрушку в разные стороны. Князь ощетинился, но сдержал нахлынувший гнев, пряча его как можно дальше.

— Они, что, нас принимают за муравьёв? Да я им все зубы повыбиваю, — огрызнулся Князь.

— Ты спроси, есть ли у них зубы, а потом выбивать будешь, — сказал я с заметной иронией в голосе. — Боюсь ребятки, что шансов у нас нет.

И тут меня осенило. Я вспомнил своего помощника Серёгу, который остался на корабле.

— Связь с кораблём! Быстро!

Я заметно повеселел, зная какой драчун Серёга. Этому не только Ту не страшен, а и все двадцать таких горилл.

— Есть связь с кораблём, — сказал боец и протянул наушники.

Я коротко пояснил, в чём суть дела, и приказал Серёге пулей найти группу. Под усиленной охраной Ту и остальных мы пробирались в город. По пути Юнита насвистывала Ту, и странно улыбалась. Мне это не нравилось, но сжав зубы, я молчал. Странная и загадочная планета. Мы пробирались сквозь чащи и болота. Удивительная природа заставляла трепетать от восторга. Деревья были без коры, абсолютно голые. Крона была настолько густой, что свет через неё практически не пробивался. Нэксиане трубили в рог, и разгоняли диких животных. Несколько раз, у водопоя, мы замечали крупных рептилий. Они никого не боялись и спокойно реагировали на наше появление. Серого цвета панцирь, как рыбья чешуя, защищал этих особей от посягательств извне. Маленькая голова и шея метров десять, позволяли им доставать сладкие и сочные плоды. Один из наших провожатых забрался на дерево и сбросил несколько плодов, красного цвета. Очень вкусными и необычными оказались фрукты. Один, два съел и голода не ощущаешь. Отпадает проблема с питьём. Чем-то эти рептилии напоминали наших динозавров. Их грозный рык, распугивал всё живое. Гордость, сила и в несколько тонн вес, делало их хозяевами леса. Мы с удивлением заметили, что они достаточно миролюбивы. Птицы кружили над нами целыми стаями. Ту предупредил, чтобы мы держались вместе. Если кто-то потеряется, он может быть убит, или, что ещё хуже отдан на съедение птенцам. Шли мы уже около двух часов, нарушая девственную тишину леса. Мои люди устали и нуждались в отдыхе. Я попросил Юниту, чтобы она перевела. Нам отказали, чем разозлили меня ещё больше. Но к счастью вдали показались очертания города. Я уже с трудом передвигал ногами. В густой пелене облаков, город прятался на вершинах гор. Выглядывали острые шпили домов и высоченный забор. Потрясающее зрелище!

Глава 16

Поднимаясь по крутому склону, мы приблизились к высоким железным воротам. Стены города выглядели цельными и не распадались на отдельные камни. В стенах сияли чёрные дыры, как мы догадались, это были оружейные бойницы, на случай нападения врагов. Рядом с воротами, высились сторожевые башни. В них дежурили солдаты, которые чуть не вывалились из бойниц, заметив нас. Профессор властным жестом поднял правую руку, и ворота со скрипом открылись. Мы замерли, когда увидели, что твориться внутри. Старые, полуразрушенные дома, узкие улочки, даже для нас землян. На многих постройках сломаны крыши, окна болтались на ржавых петлях, и скрипели от ветра. Дверей в этой дыре, по всей видимости, не существовало вовсе. Нэксиане в большинстве своём болтались по городу, выменивая друг у друга всякие мелочи. От сумасшедшего свиста, хотелось спрятать голову в песок, как страус, и не высовываться. Юнита сделала из ваты затычки, и раздала солдатам. Они хоть и не спасали, но могли сохранить слух. Убогость и серость, вот главный атрибут гордости Нэкса. Я оглянулся на своих молчаливых спутников. Солдаты совсем раскисли и упали духом.

— Держитесь «Кентавры», мы долго не задержимся. Вот наваляем этим птичкам и домой.

— Командир, не мешало бы подкрепиться…

— Подожди о еде, один желудок в голове, вон видишь, гориллы собираются нас встречать.

К нам двигалась толпа нэксиан со свистом и странными жестами. Они взяли в кольцо и с любопытством рассматривали.

— Командир, мы, что, в зоопарке? Так пускай платят за просмотр, если не деньгами, то хотя бы жратвой.

— Князь, твоих комментариев нам как раз и не хватает. Заткнись, и чтобы больше ни звука. Видишь, гориллы, решают сложную задачу. Как бы поскорее сварить в котелке.

Профессор позвал Юниту, и просвистел ей длинный монолог. Я как не пытался понять птичий язык, не мог этого сделать. Юнита вернулась и подошла ко мне.

— Командир, тебя вызывают на разговор. Иди. Не бойся. Я буду переводить.

— А о чём они хоть спрашивать будут?

— Я не знаю…

— Цель вашего визита, — перевела Юнита слова главной гориллы.

Он заметно отличался от остальных. Был перепоясан кожаным ремнём, с пряжкой в виде дракона, и шапкой на голове в форме треуголки.

— А это кто? — спросил я робота.

— Это верховный жрец. От его решения зависит судьба экипажа, если ты сможешь убедить его в наших миролюбивых целях.

— Я постараюсь не подвести…

И я, в подробностях, рассказал о том, как мы оказались на Нэксе. Юнита не успевала говорить. Меня переполняли эмоции, и я как мог, доказывал нашу миролюбивость.

— Он спрашивает, для чего вам оружие?

— Мы солдаты, — ответил я с гордостью, — и не к лицу нам бежать от неприятеля. Если сталкиваемся, уже ни кому не даём спуска. Только в том случае, — подчеркнул я, — если нас пытаются атаковать, или захватить силой. Мы на страже порядка и закона!

Старшая горилла кивала и насвистывала на уши своим помощникам. Те стояли неподвижно, но их мышцы вздувались от напряжения.

— Нам нужна помощь, — продолжил я, пауза затягивалась. — У нас сломана антенна, и мы не можем связаться с Землёй.

Я закончил и внимательно смотрел на реакцию толпы и особенного верховного жреца.

Юнита выслушала очередную порцию свиста и промолвила.

— Жрец сказал, что если бы у нас не было оружия, нам бы с радостью помогли. А так, мы представляем для них угрозу. Убивать они не хотят, и мы как настоящие солдаты, должны показать своё искусство и заодно развлечь достопочтенную публику. Так сказал жрец.

Юнита показала глазами наверх, и я увидел, как из окон зданий выползали другие гориллы.

— А без насилия никак нельзя?

— Нет, это последнее слово жреца, — сказала Юнита.

— Что ж, придётся драться. Спроси у него, в случае нашей победы, мы можем рассчитывать на помощь?

Жрец закивал, и начал хлопать в ладоши. Остальная публика поддержала его. Они раскачивались в разные стороны от удовольствия. По всей видимости, выражая радость. Из ряда вышла огромная горилла и остановилась в центре.

— Это их лучший воин, — сказала Юнита и с печалью в глазах посмотрела на меня.

Снимая лишний груз, я освободил карманы, и как можно крепче затянул комбинезон. Подпрыгнув несколько раз, я сложил две руки и поклонился противнику. После положил руку к сердцу, в знак уважения. Как учили нас в роте. Плюнув на ладони, я потёр их, разгоняя кровь. Заняв боевую позицию, я стал ждать первого броска гориллы.

— Держись командир! — подбадривали меня солдаты. — Покажи этой обезьяне, как ты умеешь драться.

Горилла сделала молниеносное движение корпусом и приготовилась к атаке.

«Господи помоги, — шептал я, — не дай свершиться беззаконию…» Нельзя сказать, что я верил в существование Бога. Но в такие минуты я молился от всего сердца.

Издав победный воинственный свист, горилла двинулась на меня. Я невольно отступал от града ударов, которые сыпались с невероятной скоростью. Изворачиваясь как змея, я бегал вокруг противника, периодически нанося удары в корпус. Но, это было всё равно, что бить кулаками по железу. Стук и грохот сумасшедший, а вот пользы на копейку. Горилла зверела, но не могла меня поймать. Зрители свистели, топали ногами, стучали в барабаны, стараясь подбодрить своего бойца. Но тот носился по кругу, не успевая за мной. Конечно, долго бегать я бы не смог, но выручил Князь. Он кинул мне под ноги рюкзак, и закричал:

— Командир, используй его для прыжка!

В этой ситуации это было как все простое — гениально. Горилла чуть откинула ногой рюкзак и не обратила на него внимания. А вот мне, только это и нужно было. Улучив момент, я разбежался, оттолкнувшись ногами от рюкзака подпрыгнул. Физиономия гориллы застыла в недоумении, когда он увидел перед глазами мой кулак. Я со всей силы залепил ему в правый глаз, и рухнул к нему под ноги. Горилла завыла и схватилась за голову. Из глаза шла жидкость алого цвета. Перекатившись по камням, я с трудом поднялся на ноги. Шатаясь от усталости, я испытывал подлинную гордость. Противник был повержен, падая на колени, продолжал реветь. Я для верности подбежал и в прыжке двумя ногами заехал ему в голову. Огромная туша упала без чувств и больше не издала ни звука. Я для верности хотел ещё раз ударить, но мою руку остановил, другой нэксианец. Он поднял мою руку вверх и издал грозный свист.

— Победа, победа! — кричала громче всех Юнита.

— Ура! — Ура, — скандировала команда «Кентавров», не веря в победу.

Юнита хлопала в ладоши и смеялась. Враг был повержен и валялся у ног победителя. Публика затихла и развернулась ко мне спиной.

— Это как понять? — спросил я Юниту.

— Они решают, что делать дальше. Ты молодец Алексей!

Она подошла ко мне и поцеловала. У меня закружилась голова, и я чуть не упал рядышком с гориллой, но Юнита крепко держала мои руки.

Глава 17

— Нас пригласили на обед, — сказала торжественно Юнита.

Я не поверил её словам, и ещё раз переспросил:

— Ты не ошиблась, случайно? Может нас хотят приготовить на обед?

— Нет, — она рассмеялась звонко и заливисто. — Роботов не едят…

— А людей?

— Тоже не употребляют. Верховный жрец поразился твоей силой и умением драться. И если ты согласен, тогда пойдём.

Гориллы выстроились в боевой порядок, и под торжественный бой барабанов провожали нас в центральный зал. Там уже ломились широкие и высокие столы, от самых разнообразных напитков и еды. Стены зала были украшены оружием и шкурами животных. Яркий свет падал от причудливой формы люстры. Чем громче били барабаны, тем она ярче светила. Во главе на троне восседал верховный жрец, отбивая марш кулаками по столу, приглашал нас присоединиться. Их женщины ни чем не отличались от мужчин. Все на одно лицо. И как они их различают? По запаху? Дикари, да и только. Мы были ошарашены приёмом, и испытали неловкость. Хотя победу я одержал в честном бою. Мне положили на стул несколько подушек, чтобы я как победитель был виден всем гостям. Я уселся на мягкие подушки, суставы трещали, как после рукопашной с сержантом. Солдаты еле выглядывали из-за стола, и тянулись маленькими ручонками за едой. Вместо тарелок настоящие тазики. Солдаты были похожи на группу из детского сада.

Нам принесли стеклянное блюдо, на котором лежала запечённая дичь. Аромат травяных благовоний, щекотал нос. В пузатые бокалы одна из горилл в белой тунике, разливала искрящийся напиток. Я попробовал глоток и изумился. Он напоминал сухое вино, не крепкое, но ароматное и терпкое. Верховный жрец встал и поднял бокал. Юнита перевела, что этот тост за победителя! Я встал и выпил бокал до дна. Ко мне подошла обезьянка и поставила передо мной не большое блюдо. Услужливо поклонившись в пояс, удалилась. Я когда увидел, что лежит на этом блюде, чуть сознание не потерял от отвращения. На нём лежали живые червяки и извивались. Сглотнув комок, я отодвинул блюдо. Подцепив кусок мяса вилкой, с общего подноса принялся рвать его зубами. Мясо оказалось нежным и сочным. Жир стекал по бороде за шиворот. Я вытирался рукавом комбинезона, не успевая дожевать кусок, уже поедал глазами другой. Поливая розовым соусом куски, получал настоящее удовольствие. Свежие фрукты принесли на десерт. Горилла с недовольным лицом забрала поднос с червями. А я принялся за фрукты. Уже изрядно захмелев от вина, был в прекрасном настроении. Юнита сидела скромно в сторонке и казалась абсолютно невозмутимой. Она держала тоненькими пальчиками бокал с вином, наблюдая за игрой света через стекло.

— Завтра будет ещё один бой, — сказала Юнита шёпотом.

— Я не услышал, о чём ты?

— Завтра сюда приедет новый боец. Из другого города и тебе снова придётся доказывать, что ты лучший.

Я чуть не подавился, когда услышал.

— Нэксианцы не привыкли проигрывать и хотят реванша.

Настроение в одно мгновение улетучилось. Хмель растворился и уже кусок не лез в горло. Солдаты продолжали пировать и не обращали внимания.

— Может, сбежим ночью? — прошептал я и покосился на гориллу в белой тунике.

— И что оно даст? До корабля почти день пути, местность мы не знаем. И можем погибнуть в лесу. Или же нас поймают нэксианцы, и побег точно не простят. Этот вариант исключён, — ответила Юнита.

— Есть идеи? Ты знаешь, мне не хочется погибнуть героем. Хоть я и командир, и должен подавать пример остальным, но это не тот случай.

— Ты боишься?

— А ты как думаешь?

Я уставился на Юниту стеклянными глазами.

— Не знаю, что ты там сама себе придумала, но геройствовать мне не хочется.

Не вижу в этом смысла. Нет. Конечно, если выбора не будет, тогда придётся, но мне кажется, что я и так выполнил их условия. Смелость и отвага нужна, но и мудрость не помешает.

— Я понимаю, — ответила Юнита, и сжала мою руку. — Я очень переживала за тебя…

Можно мне сегодня ночью заглянуть к тебе? Я мешать не буду, обещаю, — прошептала она жалостливо.

— Приходи, если хочешь…

Я погладил её по голове и поцеловал в шею.

Тело Юниты вздрагивало от прикосновения моих губ.

От нахлынувших чувств меня оторвала горилла, она мне уже в сотый раз кланялась.

— Иди с ним, не бойся, — сказала Юнита. — Он хочет показать тебе место ночлега.

Я с трудом поднялся и направился за провожатым. День близился к закату, и хотелось одного — выспаться перед завтрашним днём. Мы поднялись на второй этаж, и горилла показала маленькую комнату. В ней широкая кровать занимала половину помещения. Атласное розовое покрывало, большие и мягкие подушки, и отдельный душ. На стене висела тёмная, мохнатая шкура. Я дотронулся рукой и ощутил, какая она мягкая и тёплая. Не большое окно выходило во двор. Я выглянул и оставил его открытым. А сам сбросил комбинезон и направился в душ. Тёплая вода и приятный массаж спины и ног, взбодрил. Отключив воду, я обтёрся голубым полотенцем, и вышел в комнату. На кровати сидела Юнита и смотрела задумчивым взглядом в открытое окно.

— Здесь очень красиво, — сказала она бархатистым голосом.

Глаза её блестели, отражая свет звёзд. Она погладила покрывало и легла на спину, закинув руки за голову.

— Может я зря пришла? Ты прости командир. Это была глупость с моей стороны, и я сейчас же уйду.

Она поднялась и направилась на выход. Гордая, красивая и необыкновенная Юнита.

— Не уходи. Мне много нужно сказать.

Мой голос выдавал волнение, я подошёл к ней сзади и обнял за плечи.

— Оставайся, прошу тебя. Давай поговорим, чтобы нам никто не мешал.

Я закрыл окно и придвинул шкаф вместо двери.

Юнита повернулась, и наши глаза встретились. Я утонул в глубоких, задумчивых голубых озёрах, теряя чувства времени и реальности, и навсегда погружаясь в пучину бушующей страсти. Она улыбалась и прижималась всем телом. Я шептал её имя, целовал глаза, губы, волосы, грудь. Не в силах надышаться новыми ощущениями, слышал, как бьётся её сердце. Время остановилось, и только мгновения любви озаряли гостевую комнату. Казалось, что им не будет конца, и я с новой силой парил с любимой женщиной, пролетая как птица, над опустевшими полями и лесами. Поднимаясь ввысь, к солнцу, и широкими крыльями прикрывал Юниту, от холода и ветра. Она прислушивалась и помогала мне парить, с радостным выражением лица, которое присуще только людям. Я читал её мысли и понимал, что наконец-то по-настоящему счастлив. Прошлое оставалось далеко — далеко, за горизонтом, и любовь правила миром.

Глава 18

Ночью меня разбудил яркий свет. Упираясь на локоть, я поднялся. Закрывая рукой глаза от противного света. Юнита сидела на кровати, съёжившись, босыми ногами, касаясь пола. Лицо закрывали густые волосы. Плечи вздрагивали, как от холода. Она тихо плакала, словно ребёнок, потерявший родителей.

— Юнита!

Она зарыдала ещё сильней.

— Что с тобой?

Ещё не совсем проснувшись, я сел на кровать. Раздражённый, как неопытный юнец, я потёр пальцами глаза и обнял её. Она оттолкнула меня локтём и встала, чтобы уйти. Простыня с кровати свалилась на пол. Юнита со злостью отшвырнула её ногой.

— Не бросай меня, — сказал я сдавленным голосом.

В горле образовался ком. Я потянулся за ней, хватая рукой пустоту. Юнита застыла, и, едва сдерживая слёзы, сказала:

— Я робот. Игрушка в руках человека. Ты не веришь, что у меня сеть душа? Это выходит за пределы твоего понимания? Но она есть и болит каждый день. Я не знаю, что мне с этим делать…

И она приложила правую руку к сердцу.

— Вот здесь, вот здесь, — закричала она истерическим голосом, и несколько раз ударила по груди. — Если можешь Алексей, выключи меня. Останови. Умоляю тебя. Иначе я покончу с собой. Прости. Так жить я больше не хочу.

— Я не могу тебя выключить…

Поднявшись, я накинул на тело рубашку и был совершенно раздавлен. Нельзя сказать, что я ей не верил или не понимал. Нет. Тут совсем другое. Я испытывал к ней чувства взаимности. Странно, но мне не хотелось её потерять. Сердце стучало сильнее и сильней.

— Так ты любишь меня?

Эти слова вырвались непроизвольно. Я стоял красный как рак. Моя близость с Юнитой, перевернуло всё верх дном. Я никогда не задумывался над серьёзностью отношений с ней. Считал, что только придурки, могут попасть в такую ловушку. Играть в любовь с роботом? Не смешно ли? И сейчас уже сам не представлял своей жизни без неё. Мне было плевать на сплетни и разговоры среди солдат, и в части на Земле. Я готов был бежать с ней на край Вселенной и никуда от себя не отпускать. Юнита молчала, нервно перебирая в руках кусок материи.

— Для тебя это важно?

— Да, очень…

— Я люблю тебя Алексей, — сказала она, и тут же, разбивая головой стекло, выпрыгнула наружу.

Грохот разбиваемого окна, вернул меня в реальность. Подбежав к разбитому окну, я выглянул наружу. Юниты нигде не было видно. Усевшись на кровать, я сдавил голову руками и тихо заскулил, как волчонок. Почему я не остановил её? Надо было держать её двумя руками. Я чувствовал, как лицо застывает и превращается в злобный оскал. Я казнил себя за свою беспечность, и близорукость. Но кто знал, что такое случиться? Искать оправдания не имело смысла. Любой человек, всё равно, вывернется наизнанку, но не признает до конца вину. От этого становилось хуже и хуже.

— Командир, — услышал я голос Князева. — Открывай, нам предлагают продолжить турнир. Уже собирается народ, приехали гости с других мест.

Отодвинув шкаф, я впустил Князя. Выражение лица его было жизнерадостным. От предстоящего веселья, он чуть ли не танцевал.

— Чему ты радуешься? — спросил я, сверкнув злобными глазами. Натягивая комбинезон, смыл с лица растерянность и постарался собраться с мыслями. — Робот пропал, — сказал я с грустью и посмотрел на своего подчинённого.

— Не выдержала настоящего мужчину? Ну, командир ты даёшь! Как она? Горячая штучка? Мы с ребятами хотели забрать её на ночь. Но она исчезла. Жаль, можно было с девочкой развлечься. Давно уже пора было это сделать. Столько времени без баб. Жаль, что она убежала, как чувствовала, ведь придётся потерять невинность.

Он громко заржал, предвкушая развлечения с Юнитой. Глаза у него светились похотливой страстью. Он облизывал полные губы языком и прищёлкивал от досады. Я не выдержал, это была последняя капля, переполнившая чашу моего терпения.

— Значит, развлечься думали?

— Ага, командир, робот есть робот, чего её жалеть?

Я с сарказмом засмеялся и с разворота ударил Князя кулаком в зубы. Он не успел ничего сообразить. Удар получился резким и сильным, и Князь отлетел на метр и ударился головой об шкаф. Не понимая, что происходит, он поднялся, с красными как у быка глазами, и сплюнул на пол выбитые зубы.

— За, что командир?

— Было бы за что, вообще убил, а это так, для профилактики. Чтобы меньше болтал языком и не забывал, где мы находимся. Хватит, или ещё добавить?

Князь вытер разбитую губу и покачал виновато головой.

— Общий сбор через пятнадцать минут. Встречаемся во дворе. Приказ понятен? Тогда выполнять, и помни, язык твой — враг твой. Держи его за оставшимися зубами, береги их, чтобы было чем жевать.

Князь ушёл, ничего не понимая, а я решил, что надо сегодня сделать в первую очередь. Из головы у меня не выходила Юнита, я чувствовал себя виноватым перед ней. Солдаты стояли во дворе в окружении туземцев. Те разглядывали форму, щупали руками и присвистывали каждый раз, когда им, что-то нравилось. Погода стояла чудесная, воздух бодрил и прогонял следы вчерашнего застолья и похмелья.

— Построиться, — приказал я, не обращая внимания на нэксиан. — У нас бойцы проблема, которую нам необходимо сегодня решить. Исчез робот, нам нужен переводчик и помощь местных в её розыске. Задача понятна?

— Так точно командир!

— Может она вернулась на корабль?

— Проверить и этот вариант. Свяжитесь с кораблём, и узнайте где мой помощник. Ни каких соревнований, до тех пор, пока мы не решим эту проблему. Я сам поговорю с верховным жрецом. Симашкин, отправляйся на поиски переводчика.

— А где мне его найти? — спросил он, пожимая плечами.

— Среди местных узнай, поговори, я уверен, что у тебя получиться. Не может такого быть, чтобы никто не знал русский язык. Тем более, что контакт с землянами у нэксиан давно состоялся. И пить я запрещаю, даже вино, не говоря о чём-то более крепком.

Солдаты с недовольными лицами разбрелись, а я направился к жрецу. Нельзя было терять время, Юнита могла оказаться в беде. Жрец ещё отдыхал, и мне пришлось томиться в ожидании. Я нервно ходил по просторному холлу и пил прохладный фруктовый напиток, который стоял в кувшинах прямо на полу. Появился с потным лицом от быстрого бега Симашкин, и закричал:

— Есть, командир, переводчик! Фу, ты, еле его отыскал. Дедушка уже старенький, но вполне сносно говорит на русском.

Он вытирал пот со лба и не мог отдышаться.

— Где он? Давай его срочно сюда. Вот — вот проснётся верховный жрец.

— Сейчас он появится, не торопись командир.

Симашкин поднял руками кувшин, не наливая в стакан, пил прямо с горлышка, жадно глотая. И тут показался переводчик. Эта старая горилла еле ковыляла и трусилась при каждом движении. Один глаз у него был закрыт повязкой, корявые костыли с трудом выдерживали вес хозяина. Цирк, да и только.

— Где ты его откопал? Ты хочешь, чтобы он умер у нас на глазах? И нас обвинили в издевательствах?

— Я ещё не такой старый, молодой человек, — сказал дедушка и застыл. — Мне всего лишь сто пятьдесят лет. Это не возраст для нэксиан. Обычные гориллы, живут все двести. И это не предел. Так, что я ещё хорошо сохранился. И если бы не война и ранения, смог бы ещё не одну молодушку через колено кинуть.

Я не ожидал такой шустрости от этого старика и внимательно слушал.

— Откуда вы знаете наш язык? — можно спросить.

— Можно, только мой рассказ одним часом не ограничиться, и боюсь, вам будет не интересен. Кстати, чем я могу вам помочь? В последний раз я общался с людьми лет десять назад, если память меня не подводит.

Он притих, и я объяснил, в чём у нас проблемы.

— Солдат вам вряд ли, чтобы дали на помощь. Мой народ в меру ленив, и лишнего шага просто так не сделает. И жрец не любит помогать чужакам. Так, что вам придётся рассчитывать на себя, и только. Мой народ предпочитает зрелища, но не любит работать.

— Вас как зовут? И скажите, можно или нет избежать второго турнира? Я вчера победил, но сегодня придут новые бойцы. Что нам делать?

— Моё имя Тан, и я вам больше скажу, хоть и не обязан. Но мне, в своё время, земляне сделали подарок, и я не хочу оказаться неблагодарной свиньёй. Так, кажется, у вас говорят? Кстати ваш язык мне очень нравится, но я считал, что забыл его. Здесь много лет не было землян. Мы живём мирно, не в пример нашим врагам, которые только позорят Нэкс.

Он остановился и посмотрел на меня внимательно одним глазом.

— Вы смелый человек, я видел вчера, как вы дрались. Но опасности на нашей планете подстерегают на каждом шагу. И если жрец согласится отпустить вас на поиски, будьте осторожны.

Наш разговор прервал жрец, который появился неожиданно. Он стоял и чесал спину, молчаливый и угрюмый. Тан выполнил свою работу и перевёл, всё, что я просил. Жрец свистел как сумасшедший, и топал ногами.

— Он не соглашается вас отпустить, — сказал Тан. — До тех пор, пока вы не сразитесь. Он обещает помочь в поисках робота. Только он не понимает, зачем её искать?

— Хорошо, я согласен драться с двумя противниками.

Понимая, что нам без помощи нэксиан не справиться, я решил сражаться.

— Только это последний раз, переведи ему «Тан». На этом точка, и ни какие больше уговоры не помогут. После драки нам дают на поиски проводников и делают антенну. Он согласен?

Жрец от радости ещё громче засвистел и захлопал. У меня оставался ровно один час до смертельной схватки.

Глава 19

Во дворе пара новоявленных бойцов разминалась перед поединком. В росте они уступали своим собратьям. Были чуть ниже и гораздо жилистей. Я смотрел на этих акробатов, выполнявших сложные упражнения. Один из них махал безостановочно кулаками и приседал одновременно. Второй ногами бил невидимого противника, стараясь поднимать ноги, как можно выше. Они подняли такой шум и пыль, что я практически ничего не видел, и только сплёвывал, пытаясь откашляться. Густое облако пыли оседало на нас и зрителей. Запах гари щекотал нос. Я присмотрелся, но нигде не заметил пожара. В углу двора росло не высокое дерево с густой зелёной листвой. Один из бойцов сделал несколько пируэтов в воздухе и оказался возле дерева. Засвистел и со скоростью ветра начал колотить по дереву руками. Через минуту часть зрителей лежала на полу, закрывая головы руками от опавших листьев.

— Вот это сила, — сказал Князь и посмотрел с тоской на меня. — Может, откажешься, командир? Этим мартышкам плёвое дело убить соперника.

— Пытаются напугать? Пусть ломают деревья, и теряют силы.

Я разминал суставы, делая простые упражнения. Зрители повизгивали и насмехались над нами. Они верили в то, что никто не сможет победить их бойцов. Появился верховный жрец со свитой и провозгласил начало турнира. Меня представили как победителя и пригласили в центр. Образовался широкий круг, выйти из которого нельзя было. Я косился глазами и прикидывал различные варианты боя. Страшно проиграть, но ещё страшнее потерять уважение в глазах солдат. Поднимая правую руку вверх, я дал понять, что готов. Гориллы в туниках с цветным орнаментом, стояли с двух сторон в боевых позициях. Ударили барабаны, предвещая начало. Засучив рукава комбинезона, я смотрел на противников, поедая их злыми глазами. «Ну, давай, обезьянки, начинайте», — твердил я, поочерёдно меняя стойку. Одна из горилл отчаянно завизжала. С выпученными глазами, как у лягушки, двинулась на меня. Второй маневрировал и пытался обойти сзади. Прыжок гориллы, заставил отступить на шаг назад, и неожиданный удар ногой, зацепил ухо. Я покачнулся, но устоял на ногах. Тем временем второй прыгнул с разбегу слева, и шарахнул обеими ногами в плечо, да так, что я едва не упал. Я попытался ухватить за ногу, но опоздал. Обстановка накалялась до предела. Гориллы зверели с каждой секундой. Я замахнулся, чтобы ударить, но одна из горилл юркнула мне под руку, и давай колотить в печень, грудь, шею. Я не выдержал и сделал ногой подсечку. Горилла завалилась на спину, и я с победным воплем в прыжке упал ей на грудь. Падая, долбанул локтём в челюсть. Послышался неприятный хруст костей. И только я повернул голову, как заметил падающего на нас второго бойца. Меня спасло то, что он высоко подпрыгнул, и я успел перекатиться в сторону. И это туша свалилась на своего напарника, добивая последнего. Не теряя времени, я сбоку ударил ногой гориллу, один раз, второй. Его подбросило, но он не сдавался. Хотя первый уже был готов и находился в отключке. Я посматривал в его сторону с тревогой, боясь, что он оклемается и примется снова за меня.

Он атаковал безжалостно и профессионально. Я не успевал закрываться руками. Получив несколько раз в грудь и голову, я терял ориентацию и мог свалиться рядышком с первой гориллой, а мне страх как этого не хотелось. Сжимая кулаки, я увернулся от очередной порции ударов и тычком врезал по горлу. У него, что-то булькнуло, он замер, и, жадно глотая воздух, покачнулся. Мне это и надо было. Я с рёвом разбежался и ударил его головой в грудь. Противника переломило пополам. Он обмяк и упал на задницу. И напоследок, чтобы запомнил русского «Кентавра», я правым коленом заехал ему в голову. Удар оказался смертельным, и больше горилла не подавала признаков жизни. Переводя дух, я посмотрел на растерявшихся нэксиан.

— Ну, что, верховный жрец! Давай ещё парочку воинов. Я готов! Любишь зрелище, так давай не стесняйся.

Я шатался, как пьяный, держась из последних сил. Эта драка вымотала меня полностью. И я даже не знаю, как не свалился на песок. С бешеными, налитыми кровью глазами я требовал продолжения. Ко мне подскочили двое солдат, и, взявши под руки, увели. Онемевшая публика продолжала смотреть на свою размазанную по камням гордость. Две гориллы лежали в странных, скрюченных позах и не шевелились. Меня провели в мою комнату и уложили. Я закрыл глаза и, с трудом, переводил дыхание.

— Принесите воды, или сока, — сказал я слабым голосом.

Князь взял полотенце и махал им, как вентилятором. Напившись сока, я хотел часик отдохнуть, один, в тишине. Уже уходя, Князь повернулся и сказал:

— Командир! Мы гордимся тобой!

— Ладно, ребята, всё нормально. Идите, отдыхайте. С кораблём связались? Есть сведения о Юните?

— Ни как нет, командир. На корабле она не появлялась.

Я отвернул голову, перед глазами стояла Юнита. Так, незаметно для себя, я задремал. Разбудил меня помощник жреца, топотом ног. Рядом с ним стоял наш новый переводчик Тан. Я поднялся и уставился сонными глазами. Болела правая рука, и я тёр кулак, пытаясь унять боль.

— Сегодня после обеда, вам дают проводников, и вы можете отправляться на поиски, — провозгласил Тан. — Верховный жрец остался доволен и обещает выполнить все требования. Он ещё не видел такого бесстрашного и смелого землянина. Виват! — крикнул Тан, и вместе с другой гориллой громко засвистел.

— Хватит Тан, уже от вашего свиста в голове шумит. Я всё понял, и пускай передаст верховному жрецу мои слова благодарности.

Я поднялся с кровати и расправил плечи. Отдых пошёл на пользу, и я чувствовал прилив свежих сил.

— Сейчас вам, командир, принесут обед, — сказал уже шёпотом Тан. — Я пойду с вами, если не будете возражать?

— Не буду, тем более, куда мы без переводчика.

Улыбнувшись, я сжал руки и потряс ими в воздухе. Обед был шикарным, набивши пузо, я собирался в дорогу. В какую сторону идти? Моя команда ждала у ворот, готовая в дальний путь. С нами отправлялся один нэксианин и неугомонный Тан, который болтал без остановки с солдатами, пополняя багаж знаний русского языка. Передвигался он быстро, не смотря на возраст и наличие двух костылей. Он мастерски ими управлялся и мог обогнать любого соперника.

— Как настроение, бойцы, — спросил я у солдат. — Готовы? Проверить себя на прочность и найти робота?

— Так точно, командир, — ответили дружно солдаты.

— Тогда вперёд и не отставать.

Проводил нас верховный жрец и ещё с десяток нэксиан. Они поражались нашей настойчивости и отваге. Покидая город, я обернулся и махнул рукой. Старый профессор, выйдя за ворота, вытирал глаза, и насвистывал прощальный марш. Мы спустились со склона и приблизились к лесу. Проводник замер и остановился. Он предложил растянуться цепью, и идти в западном направлении.

Глава 20

Мы направлялись в загадочные места, наш проводник вёл нас в нэксиканский рай. Доверяя этому странному и не много упрямому проводнику, свои жизни, мы не уставали поражаться красотам планеты. Во многих местах почва была покрыта разноцветными цветами, которые источали такой неповторимый аромат, что от него кружилась голова. Ноги проваливались в великолепный ковёр из пушистых трав. Ветки деревьев ломались от тяжести плодов. Стоило только протянуть руку и мягкий и ароматный фрукт, оказывался в ладонях. По пути нам попадалась мелкая живность и множество следов. То и дело из кустарников вылетали стаи птиц, напуганные нашим появлением. У горного склона мы заметили крупное животное, которое проскочило с невероятной скоростью. На мой вопрос, кто это, проводник пожимал плечами и недоумевал. Тан мне сказал, что проводник не может понять, зачем нам нужно, что это за животные?

— Передай ему, что это обычное человеческое любопытство. И если он не хочет говорить, пусть так и скажет.

— У нас нет такого понятия, как любопытство, — ответил Тан. — На нашей планете всё идёт своим чередом и нам не так интересен животный и растительный мир, как людям. Только и всего, командир. У нас есть определённые виды зверей, которые идут в пищу. Охотники их отстреливают в определённое время года. Мы делаем запасы на несколько месяцев. Нам хватает и большего не нужно. Природа к нэксианцам благосклонна и её дары не иссякают никогда. Мы бережно к ней относимся и стараемся не трогать естественный фон. Разрушить просто, а вот построить заново — не так легко.

— Ты очень мудрый, Тан, хотя учитывая твой возраст это неудивительно. А почему вы разделились? В чём причина?

— Если вам интересно, я расскажу, этой истории не одна сотня лет. Она банальна, к моему сожалению. На той стороне планеты воюет мой брат, который перешёл к повстанцам. Я так давно его видел, что забыл, как он выглядит.

Он тяжело вздохнул и выровнял чуть согнутый костыль.

— Много лет назад, — продолжил Тан, — у нас нашёлся предатель. Его имя Фарг, так вот, он захотел власти и для этого отравил нашего верховного жреца. Пока разобрались что к чему, он смог занять место на троне. И с этого дня жизнь изменилась. Начались междоусобные войны, города разрушили, появились как защитники Фарга, так и его противники. И тогда он предложил разделить планету на две части. Сторонники его способа правления остались с ним, мы их так и называем фарги, остальные — на другой стороне. Вот и всё. Фаргу оказалось мало власти, он жаждал покорить для Нэкса другие миры. Они ловили наших граждан и отправляли в каменоломни, заставляя работать круглосуточно. Начали строить космические корабли, и заниматься разбоем на просторах Галактики. А мы так и остались здесь. Миролюбивые нэксиане, живущие своими маленькими радостями.

— Печальная история, — заметил я и посмотрел на небо.

Там парила огромных размеров птица.

— Прячьтесь, — закричал Тан. — Этот хищник ищет добычу на обед. И нам лучше не попадаться ему на глаза. Под деревья, — кричал Тан, махая руками.

Я приготовил бластер и прицелился. Хищник снижался, гигантскими крыльями закрывая небо.

— Нельзя, нельзя, — закричал Тан, и выбил из рук костылём бластер.

— Ты, что старик, совсем с ума сошёл? Эта тварь разорвёт нас, и кости проглотит.

— У нас не стреляют фексов, за убийство такой птицы ждёт смерть.

Тан бежал стремглав к зарослям, и с такой скоростью, что я не успевал за ним. Солдаты уже спрятались в кустах. Я споткнулся о большой камень и упал лицом в грязь. Тан помог мне подняться и закрыл листьями. Из своей засады я смог в бинокль наблюдать за фэксом, и как следует его рассмотреть. Размах крыльев достигал более десяти метров, удлинённый череп и ряд мелких зубов. Крючкообразный клюв, широкие, тёмные, зловещие глаза и противный душещипательный писк. Птица сидела среди травы и высматривала добычу. Она только чудом нас не заметила. Я видел, как она гигантскими когтями чистила перья. Мы сидели и не шевелились. Затаив дыхание, я смотрел на этого монстра с крыльями и удивлялся. В кустах затрещали ветки и фэкс, посмотрел в нашу сторону. Птица на мгновение замерла, я увидел, как сверкнули её глаза и сжался. Фэкс сделал несколько прыжков и схватил клювом не большую дичь. Подкинув её вверх, он открыл пасть и проглотил добычу. Потом замахал крыльями, да так, что на наши головы посыпались фрукты и ветки, и взлетела. Выбираясь из укрытия, я долго смотрел на небо, пока фэкс не превратился в чёрную точку на горизонте.

— Вот это то, о чём я говорил. Здесь полно опасностей и хищников, — сказал Тан, и повертел головой. — Можем идти дальше.

Перепуганные до смерти солдаты, стряхивали пыль с комбинезонов и таращились друг на друга.

— Давайте бойцы, будем продолжать движение. Все живы? Никого жар-птица не схватила за задницу?

Солдаты засмеялись и обстановка чуточку разрядилась. Растянувшись, и соблюдая дистанцию, около пяти метров, мы двинулись дальше. На широкой прогалине отряд стал свидетелями побоища. Две крупные особи, похожие на земных диких кабанов, выясняли отношения. Дрались они не на жизнь, а на смерть. Один из кабанов праздновал победу, роясь в луже крови и кусках мяса. Он растерзал его в клочья, оглашая неистовым криком округу. Тан разобрал костыль, и у него получилась длинная трубка. Он вложил в неё маленькую стрелу и плюнул. Кабан завизжал и закрутился на месте, как юла. Маленький хвостик вздрагивал, после того, как он свалился и замер.

— Вот и ужин наш, — сказал Тан, и направился к добыче.

Поднимая тушу над головой, он как победитель засвистел, затопал ногами, совершая ритуальный танец. Меня не переставал удивлять этот дедушка. Достав бинокль, я принялся внимательно изучать местность. Юниты нигде не было. Я уже терял надежду, на то, что она отыщется. Тан кривым ножом разделал тушу кабана и приготовил вертел. Князь, с ребятами, притащили веток, и мы развели костёр.

— Ты, Тан, охотник? Скажи, если не секрет, чем убил кабана.

— Я не убивал кабана, а просто его усыпил. Какой из меня охотник? Ты шутишь, командир? Нет, я этим не занимаюсь, да и давно уже из дому не выбираюсь. А усыпил я его специальным раствором. Он абсолютно безвреден, но на зверей действует безукоризненно.

Мы расположились в круг возле огня и принялись за мясо. Оно было просто восхитительным. С розовой корочкой, нежное, по вкусу напоминает нашу курицу. Запивая мясо сухим вином, я думал о Юните. Почему она убежала? Ведь я хорошо к ней относился и не собирался бросать…

— Нам пора, командир, — сказал Тан, и поднялся. — Проводник говорит, что привал можно устроить у озера. Там гораздо безопасней, чем в лесу. Вон где оно находится, и Тан показал на запад. Я взял бинокль и внимательно изучил наш предстоящий переход. До озера оставалось около часа пути. И мы двинулись туда, не мешкая. День близился к концу, и до ночи нужно было организовать лагерь. Солдаты судачили с Таном, а я шёл без настроения. А, что если там не будет Юниты? И почему она должна быть именно там? Этот вопрос не давал мне покоя. Спускаясь по склону, я чуть не свалился в пещеру. Князь успел схватить за руку и не дал разбиться. Узкая тропинка привела нас к ручью. Пить из него нельзя было, но умыться прохладной водой, не помешало бы. Я зачерпнул её руками и побрызгал лицо. Вода была ледяная и приятно освежала. Направляясь вдоль ручья, мы вышли к охотничьему домику. Он был из дерева, на крыше лежали широкие листья.

— Вот мы и пришли, — сказал Тан, — здесь переночуем, а утром пройдёмся к озеру.

Возле домика находился цветущий сад. Бросив снаряжение в комнате, я вышел прогуляться перед сном. Сгущались сумерки, и мне захотелось побыть одному. Я гулял в одиночестве и не услышал, как подкрался старый разведчик Тан.

— Не помешал, командир? — спросил он тихим голосом. — Как у нас вам нравится? Не хотели бы остаться?

— Я?

От удивления я рассмеялся, и даже несколько раз свистнул, копируя Тана.

— Зачем? Что я здесь буду делать? На Земле у меня родители, там мой дом, служба. А здесь я навсегда останусь чужаком. И не всё мне нравиться. Как известно «со своим уставом в чужой монастырь не лезут».

— Я понимаю, можно ещё один вопрос задать?

— Конечно, о чём речь, спрашивай.

Я уселся на корягу и с интересом посмотрел на переводчика. Он мне нравился, как истинный сын своего народа. Было в нём то, чего я не заметил у других нэксиан.

— Вы с таким рвением хотите найти робота. Она, что так необходима землянам? Или без неё вы не сможете улететь?

— Ты прав Тан, без неё не заведётся двигатель, и мы не взлетим. Она очень нам нужна.

Я остановился и задумался. Врать ему не хотелось, и я продолжил:

— Вот этот двигатель не заведётся, — и я показал на сердце. — Она мне нужна, больше ни кому, ты понимаешь, о чём я?

— Не совсем, если честно. На Земле, как я понимаю, найдутся и другие роботы, что в ней особенного?

— Она сама особенная… Необыкновенная и очень дорогая. Я люблю этого робота и боюсь потерять. Ты знаешь, что такое любовь?

— Нет, хотя мне знакомо это странное чувство. Я слышал о нём, не один раз, от людей.

— Я постараюсь объяснить. Вот у вас есть женщины. Они рожают вам детей, и продолжают род. Как вы к ним относитесь?

— Обыкновенно. Женщина выполняют функцию заложенную природой. И всё. Она не солдат, по этому, не принимает участие в охоте и государственных делах. Знает своё место и предназначение.

— И всё? Сколько же нэксианин может менять женщин?

— Сколько угодно, это не проблема. Пока сам воин не откажется от деторождения.

— И ты никогда не привязывался к женщине?

— Нет, нам это не нужно.

— А вот у нас по-другому, на Земле. И если встречаешь девушку, которая тебе нравиться и влюбляешься, это уже навсегда. И называется чувство — любовь! Когда ты не можешь жить без дорогого человека, дышишь с ним одним воздухом. Вот, что такое любовь. Давай отдыхать, уже поздно, завтра трудный день.

Я пожал Тану руку и отправился в домик. Солдаты уже спали и храпели так, что весь дом трусился, как от землетрясения. Улёгшись возле окна, я смотрел на небо с тоской. Понял меня, или нет, Тан? Наверное, нет…

Утром меня растолкал Князь, улыбаясь, сказал:

— Командир, я только, что в бинокль увидел Юниту.

— Где ты её увидел? — Я вскочил как ошпаренный и тряс Князя за плечи. — Говори, не тяни резину.

— Она не далеко от нас. Сидит на мостике в гордом одиночестве.

Я выскочил из домика и столкнулся лоб-в-лоб с Таном и проводником. Они стояли и о чём-то говорили.

— Тан, Князь нашёл Юниту, — сказал я с сияющим лицом. — Ответь, откуда узнал проводник, что Юнита именно в этом месте?

Тан обратился к переводчику, и тот, закинув голову назад странно засвистел.

— Что он сказал и почему смеётся?

— Он сказал, — Тан, задумался и после паузы продолжил. — Он не был уверен до конца, что Юнита находиться именно здесь. Но зная женщин, их привычки и поведение, догадался.

— Это как? Я ничего не понял?

— Все женщины одинаковые, как на Земле, так и здесь. Они всегда тянутся к прекрасному, и Юнита — не исключение. Этот райский уголок — единственное место на Нэксе, куда стремиться попасть каждая женщина, чтобы прикоснуться к вечности и увидеть своими глазами настоящий рай!

…Любовь окрыляет, в дорогу зовёт,

и горд человек и прекрасен,

когда он влюблён — то летит и поёт,

никто человеку не страшен.

Глава 21

Бросив всех, я рванул за Юнитой, боясь, что опоздаю, и она снова убежит. Перепрыгивая колючие кустарники и маленькие ручейки, я летел, не чувствуя ног. Она сидела на берегу озера, скрестив ноги, как монахи отшельники, ни кого не замечая вокруг. С трудом переводя дыхание, я остановился. В глазах стояли слёзы от яркого света. Хотя, может это были слёзы счастья, от того, что я нашёл её? В голубой озёрной воде отражалось печальное лицо Юниты. Я рукой слегка коснулся её плеча. Она вздрогнула, как от электрического разряда. У меня сжалось сердце.

— Я искал тебя. Зачем ты убежала? Неужели я обидел тебя?

Ком в горле не давал спокойно говорить. Я задыхался от обиды.

Юнита спокойно поднялась, и посмотрела мне в глаза. Решительным и искренним взглядом. Я увидел, что она немного изменилась внешне. В её женской красоте проглядывали черты мудрости и независимости. Это была далеко не та Юнита, которую я знал. Передо мной находилась настоящая женщина, уверенная в себе.

— Ты не любишь меня. Я чувствую это и понимаю. Так и есть. Делала вид, что не замечаю. Надеялась, вдруг это мне кажется. Нет. Ты ведёшь себя равнодушно, и не воспринимаешь меня всерьёз. Я тебе не приятна? Почему? Отвечай, не молчи.

Я прижал её к себе изо всех сил. Повторял клятвы о вечной любви, просил прощения, доказывал, что это ей только показалось. Она перестала вздрагивать и плакать.

— За это время многое изменилось. Мы все меняемся с каждым днём. Но сейчас не об этом. Ты не должна меня покинуть. По очень простой причине. Потому, что я люблю тебя и не хочу потерять. Я бросился на поиски, моя жизнь утратила всякий смысл. Я не могу без тебя жить…

— Ты ошибаешься. И совсем не изменился. Изменилась я… Что со мной Алексей? Если это любовь, от чего так больно в груди? Я постоянно думаю только о тебе и ни о ком другом? У меня огромный архив знаний. Практически все данные о Земле и других Галактиках. Я перевернула тысячи страниц книг и не нашла ответа. Читала — Тургенева, Пушкина, Толстого. Писатели на страницах своих романов доказывали, что любовь — это величайший дар небес. У влюблённых вырастают крылья за спиной. Жизнь наполняется теплом и светом. У меня это чувство не в сердце, оно гораздо больше. Мне страшно. И по ночам я смотрю на небо и ищу ответ среди звёзд. Может я заболела? Это странное чувство возникло из пустоты. Оно поразило меня, как стрела молнии. И нет от этой болезни лекарства.

— Это пройдёт, — бросил я шёпотом, и вздохнул с облегчением. — Завтрашний день, будет более светлым и счастливым. Потому, что мы вместе. Огорчения и обиды останутся в прошлом. Утром, если нам захочется, мы придумаем себе новые, какие захотим.

— Нам пора возвращаться. Забудь о том, что тревожило тебя. Мы вместе, и никто не сможет нас разлучить. Не сомневайся, я люблю тебя такую, какая есть. И мне не надо другой.

Юнита улыбнулась и прижалась ко мне. Мы стояли и смотрели на водную гладь в лучах света. Вода была зеркально чистой, и хорошо просматривалось дно.

— Как на Земле, — сказала шёпотом Юнита. — Ты скучаешь, за Землёй?

— Ещё как! Уже хочется вернуться, увидеть отца и мать.

— А что будет со мной на Земле? Мне придётся прозябать в холодном и сером склепе, в котором нет ни одной живой души. На корабле меня не оставят. И ждать очередного задания?

Меня поставили в тупик слова Юниты. Она была совершенно права. Никто не отдаст супер современного робота простому солдату. И, что я скажу родителям? Знакомьтесь — это моя будущая жена? Хорошее настроение растворилось, как сахар в чашке чая.

— Я не думал об этом. Да и зачем нагонять уныние, холодное и бесчеловечное. Нельзя терять надежду. Доверься мне, и мы обязательно что-то придумаем.

Мы отправились, не спеша, обратно. По пути я рвал цветы и как средневековый рыцарь, на коленях преподносил их Юните. Она задорно смеялась, и была по-настоящему счастлива. Плела венки из разноцветных цветов и одевала на голову. Напевала смешные песенки. Стаи птиц весело щебетали над нами. Это был действительно рай, который не хотелось покидать, не смотря на опасности. Солдаты уже собрались и ждали нашего возвращения. Тан смотрел на меня и Юниту, не скрывая чувств восторга.

— Вижу по твоим глазам, командир, что ты доволен результатами? Юнита нашлась, и мы можем возвращаться?

— Конечно, старина Тан. Я благодарен тебе и проводнику за помощь. Чтобы я без вас делал?

— Всё нормально, и не стоит благодарностей. Сегодня я тебе помог, завтра ты мне. Правильно?

— Ты можешь на меня рассчитывать, я не забываю друзей.

Я похлопал Тана по плечу, и сжал руку.

— Будем идти, друг, пора.

И мы отправились в обратный путь, рассчитывая к вечеру вернуться. Я забыл обо всём, рассказывал Юните о себе. Мне так много хотелось ей сказать, боялся, что жизни не хватит. Юнита была благодарным слушателем и не перебивала. Она тихонько хихикала, когда я вспоминал смешные случаи в части. Добрались мы без приключений, и у ворот нас встречал Серёга и группа нэксиан. Нам торжественно вручили модуль, и предложили на несколько дней остаться. Отношения с местным населением сложились дружелюбные, не смотря на то, что они проиграли турнир, и вся моя группа отдыхала по полной программе. Солдатам уже приглянулись местные красавицы, и они увивались за ними, не взирая, на не добрые взгляды верховного жреца и остальных. К вечеру уже ломились столы от всякой всячины. Князев не переставал провозглашать за столом тосты, и кричал, что не красивых женщин не бывает, всё зависит от количества, а главное от качества вина. Вечером, когда народ, уже изрядно захмелев от вина, начал расходиться, меня позвал Серёга. Мы уединились с ним в укромном уголке. Он был серьёзен, и словоохотлив. Сказывалось количество выпитого вина.

— Командир, — сказал он, слегка покачиваясь. — Что происходит? Я ничего не могу сообразить. Ты, что влюбился в робота?

Он заикался, и выговаривал слова с трудом.

— Это не твоё дело, — резко отрезал я, и напрягся.

— Мы одна команда, и мне придётся отвечать на Земле, на не очень простые вопросы. Ты понимаешь, что если в части узнают об этом, тебя выгонят из армии. Это в лучшем случае. В худшем ещё изолируют и будут принудительно лечить. Ты же понимаешь, что это не нормально.

— Мы ещё не вернулись на Землю. Не переживай, я найду, что ответить. И это не твоё дело. Отдыхай и веселись, на Земле вряд ли, чтобы нас так встречали.

Я похлопал его, по-дружески, по плечу и, развернувшись, ушёл. Серёга так и остался стоять с открытым ртом. Мне не хотелось сейчас думать о том, что будет завтра. Хотя доля правды в его словах была. В комнате меня уже ждала Юнита, лёжа на кровати. Приняв душ и выбрившись, я закрыл дверь и улёгся рядом с ней.

— У тебя неприятности? — спросила она, слегка смутившись. — Это из-за меня?

— Брось, нет ни каких проблем. Всё нормально. Погаси свет и давай будем отдыхать.

Она выключила свет, и в комнате стало темно. Я почувствовал её горячее дыхания и прижал.

— Ещё сильнее, — шепнула Юнита.

После минутного молчания она прошептала:

— Алексей?

— Что?

— Я люблю тебя…

Закрывая глаза, вдыхая запах волос Юниты, мне хотелось кричать.

… Хмелея от вин, и высокой любви,

мы часто смешны и наивны,

но если ты пьян, то уж лучше молчи,

не порти не воздух ни мысли.

Глава 22

Утро испортил встревоженный Князев. Он прибежал потный, взволнованный и трусился от страха. Ничего не понимая, я вскочил с кровати и уставился на него сонными глазами. Юниты не было, и только смятая постель напоминала о том, что было между нами ночью.

— Там, там, — голосил Князев, — нас хотят выгнать из города.

— Успокойся, и объясни толком, что случилось этой ночью.

Князев немного успокоился и перестал дрожать. К нему вернулось самообладание, и он поведал такое, от чего у меня пошли мурашки по коже.

— Мы командир не виноваты. Пошумели ночью, выпили, ну и всё.

— Как всё?

Я зверел с каждой секундой и готов был размазать Князева по стене. Понимая, что правды от него не добьёшься, я собрался и направился к жрецу. Князев виновато следовал за мной, хвостиком, как собачка, повторяя бесконечное количество раз, о своей невиновности.

— Разберёмся, — твердил я, хотя с неохотой.

Разбудить гнев у нэксиан, можно только в том случае, если совершить что-то сверхординарное. Но в своих ребятах я не сомневался. Они и не на такое были способны. Верховный жрец стоял в окружении помощников и они, о чём-то оживлённо беседовали. Заметив меня, они прекратили болтать. Мне хотелось от стыда провалиться на месте, потому, что мои солдаты перешли границы дозволенного. Жрец упрямо молчал и лишь гневный взгляд не сулил ничего хорошего. Появился Тан, и жрец насвистел ему обстановку. Тан выслушал правителя, и повернулся ко мне. Он качал неодобрительно головой и часто дышал. Один глаз его вращался не переставая. Потом завизжал тонко и жалобно, как будто ему прищемили дверью ногу.

— Алексей, — он, наконец-то успокоился, и сказал, — Твои солдаты ночью рассердились на что-то, и нанесли нам невосполнимый урон. Зачем-то они разломали дверь в винном погребе и выпили годовой запас вина. Позже решили тренироваться и развалили каменную опору. Из-за этого рухнула крыша, и здание сената пришло в негодность. Но этого им явно было недостаточно, и они набросились на наших женщин. Гонялись за ними до утра и не давали уснуть. Наши воины не смогли их успокоить. Одному из них засунули в ухо стручок и оседлали, как лошадь. Забравшись на бедолагу солдаты впятером погнали его галопом. При этом кричали «В атаку» и «Ура»! Этот конь, в смысле не конь, а наш солдат, от страха, вытоптал оранжерею, погубил нашу гордость. Сад, которому не одна сотня лет. Покормив солдата травой, они отвели его в стойло и привязали. Так до сих пор он там и стоит, и просит ещё травы. У него помутилось сознание, и он ведёт себя словно лошадь. Трясёт гривой, ржёт, и требует продолжения атаки. Нам придётся его усыпить, иначе это добром не закончится.

— Это всё, что они натворили?

— Нет, ну, что ты командир. Если бы… Это только начало похода землян.

Я посмотрел на своих солдат, которые пожимали плечами и разводили руки в сторону. «Вот идиоты», — подумал я и посмотрел на Тана.

— Продолжай, мне интересно узнать, что же было дальше, — закипая от злости и сжимая кулаки.

— Ой, дальше эти великие воины, — на слове «великие» Тан сделал ударение и поднял руку вверх. — Они, не видя отпора, искали противника для того, чтобы померяться силами. Сняли с вышек нашу охрану, и давай проверять на прочность башни. Выгляни в окно и посмотри сам, что осталось от башен.

Я посмотрел в окно и ужаснулся. Вместо башен лежали руины, из камней и досок. И только одна часть ворот болталась от ветра.

— Эти башни, — Тан продолжил, — выдержали не одно нападение врага. Им больше двухсот лет. Нас штурмовали с неба, жгли огнём, пытались взорвать, но стены были крепкие и нерушимые.

Он попытался упасть на колени, но стража подхватила его, полагая, что поднять будет гораздо труднее.

— Мой народ ещё никогда не получал за свою доброту, такую чёрную неблагодарность. Наши женщины в восторге от твоих солдат, и не хотят смотреть на соплеменников. Вон посмотри, они выстроились в ряд и ждут их.

— Бедные женщины, — сказал я и сожалением посмотрел на них.

Верховный жрец скорбно покачал головой, и остальные тоже раскачивались.

— Наши воины разбежались, по лесам и болотам. Такой позор они не смогут пережить. Твоего помощника невозможно разбудить. Он храпит на весь двор, над ним бьют в бубны и поливают водой. Но сон его крепок, будто камень. Пойди, посмотри.

Выйдя во двор, я нашёл Серёгу лежащего посреди вытоптанной оранжереи. Он храпел, выпучив глаза, а чуть в отдалении был квартет нэксианцев, и стучал в барабаны. Тут уже я не выдержал и ударил одним из барабанов Серёгу по голове. Тот лопнул, не выдержал чугунной головы солдата. Серёга застонал и попросил воды. Он ещё не протрезвел и бормотал, какую-то чушь.

— Смолы тебе горячей, а не воды. А ну встать боец и быстро!

Я подхватил этого негодяя и встряхнул, как следует. Он открыл окончательно глаза и пробурчал:

— Мы уже в раю командир? А где херувимы и сладкое вино?

— Сейчас будут тебе и херувимы и сладкое вино, и море женщин.

И отвесил ему хороший подзатыльник.

— Это от первого херувима, а сейчас от второго, — и замахнулся, чтобы ударить. Серёга вмиг окончательно протрезвел и завалился на оставшиеся в живых цветы.

— Как хорошо здесь всё-таки командир!

Он сорвал несколько цветков и понюхал, в блаженной эйфории.

— Проклятая скотина, из-за тебя нас выгоняют с этой планеты. Идиот! Как мог ты так нажраться? Что мне говорить верховному жрецу?

— Не, не знаю, командир. Прости, у меня раскалывается башка, я ничего не помню. Честное слово. Мне бы сейчас стаканчик винца…

— Идём, будем вместе выслушивать хозяев. И заодно посмотришь, во что вы превратили город.

Верховный жрец собрал народ и настоятельно требовал, чтобы мы ушли. Мне ничего не оставалось, как собрать вещи и отправляться в дорогу. Без настроения и с чувством вины, я подошёл к Тану. Тот стоял в компании собратьев, и не обращал на меня ни малейшего внимания. Юнита с солдатами ждала во дворе. Мне хотелось извиниться или же предложить свою помощь в восстановлении города, но только я закинулся об этом, нэксиане с воплями бросились прочь. Тан заковылял на костылях, и небрежно махнув рукой, даже не посмотрел в мою сторону. Я обвинял себя за разгильдяйство. «Плохой из меня командир, если такое случилось», — думал я. Моя команда хромая и кряхтя, как сборище пенсионеров, направилась к воротам. Нэксиане уже подцепили их на петли. Никто не вышел нас провожать, и я с тяжёлым сердцем вёл свой экипаж. Как только открылись ворота, мы остановились как вкопанные. На нас смотрели вражеские пушки кораблей фаргов. Три космических боевых монстра готовы были атаковать. Мы бросили на песок вещи и оружие, и подняли как сосунки руки.

Часть вторая

…И смерти над нами раздались шаги.

И чёрные тучи сгустились.

Обрушился мир, наступали враги,

и с вызовом дерзким смеялись.

Глава 23

Взрывной волной меня отбросило метров на десять. С одного из кораблей прозвучал выстрел из лучевой пушки, который навсегда похоронил троих солдат. Я ударился головой об дерево и начал туго соображать. Приподнимаясь, я увидел, как три обугленных тела догорали среди камней. И всё. Реальность настолько пугала, что я закричал и бросился им на помощь, пытаясь засыпать огонь грунтом. У одного выстрелом оторвало руку, он умер, скорее всего, от болевого шока. Второй с обгоревшим лицом был похож на зомби, третий лежал без двух рук. Это скорее была агония, чем здравый смысл. Спасти их не мог даже Господь Бог, настолько они обуглились. Стоял запах горелой человеческой плоти и резины. Часть нашего оборудования не выдержала и вспыхнула. Остальных бойцов разбросало в разные стороны. Юнита лежала возле кучи камней и не шевелилась. Я поднял голову и с полными ненависти и отчаяния глазами, схватил камень и бросил. Это было всё равно, что сбить вертолёт резиновым мячиком. Камень даже не долетел до корабля и упал среди деревьев. Фарги молчали и наблюдали за нами. Я поднялся и закричал:

— Давай сука стреляй! Чего ты ждёшь!

Подняв руки над головой, я замахал ими, как бы, провоцируя противника. Чёрные отверстия коротких стволов направились в мою сторону. Ещё секунда и конец. Я закрыл глаза и в последний раз, перед смертью, глубоко вдохнул. Подгоревший комбинезон и обожжённая до крови кожа рук и плеч, пекла до слёз. Умирать не хотелось, но и отступать тоже. И тут на меня навалилось, что-то тяжёлое. Я упал и в ту же секунду прозвучали выстрелы. Бах, бах, бах — противник бил не жалея ничего живого.

— Отпусти, я задыхаюсь, — прошипел я сквозь зубы. — Кто там ещё?

Посмотреть я не мог, как и сдвинуться. Кости трещали, из носа лилась кровь. Казалось, что меня накрыла могильная плита.

— Потерпи, командир, — услышал я знакомый голос Тана. — Они уже улетают, — сказал он и перекатился на бок.

Вздохнув с облечением, я перевернулся на спину и посмотрел на небо. Оно было в чёрном дыму. Противник улетел, и уже можно было не бояться нападения. Я встал на четвереньки и пополз к Юните. Слава Богу, она дышала и шевелилась.

— Ты как родная? — спросил я, испуганно моргая глазами. — Не зацепило тебя?

— Н-е-е-т, — ответила она слабым голосом. — Успокойся я в норме.

Лицо её было в пыли. Я бережно вытер ей рукой лицо и волосы, и поцеловал в губы. Она улыбнулась и приподнялась.

— Командир, — крикнул Тан, — сейчас не время играть в любовь. Фарги могут вернуться. Нам всем нужно в укрытие. Собирай людей, нужно прятаться, иначе погибнем.

Нас осталось пятеро. Юнита, раненный в руку Князев, одуревший или контуженый Серёга, Симашкин и ещё один. Собирая команду, я смотрел на то, что осталось от города. Из всех строений уцелело главное здание, и то наполовину. Нэксиан нигде не было. Я приказал отнести трупы солдат в лес и там похоронить. Бойцы с неохотой принялись за работу. Тан стоял скромно в сторонке с опущенной на грудь головой. Я подошёл к нему и тронул за руку. Он, казалось, находился под гипнозом, и не сразу отреагировал. Великан рыдал.

— Всё пропало, всё пропало, — повторял он каждую секунду, находясь в какой-то неведомой прострации.

Мне стало жаль его до глубины души.

— Спасибо тебе друг, за то, что спас мне жизнь. Я твой должник.

Он не слышал меня и смотрел с тоской на город. Солдаты носили трупы, я поглядывал в сторону леса, оттуда мог появиться противник. У нас остался один бластер, несколько гранат и больше ничего. Инструмент, рюкзаки, продукты, медленно догорали на площадке.

— Что делать? — спросил Тан, с безумными глазами. — Они могут вернуться и высадиться здесь, чтобы забрать трофеи. А, нам даже нечем защищаться…

— Тут ты не прав, — сказал я и вытащил бластер. — Мы не дадим себя больше атаковать и ответим достойно. Лучше сходи и попробуй найти живых. Я уверен, что не могли все погибнуть. Или давай лучше вместе сходим.

И мы отправились по руинам из камней, проходя среди трупов женщин и стариков. Город превратился в чёрную пустыню. Ещё догорали деревья и здания. Небо в дыму пожарищ стало серым. Воздух превратился в едкий яд, от которого можно было задохнуться. Я чихал и кашлял. И вот, я заметил профессора Ту, он лежал в неестественной позе, с вывернутой за спину рукой. Подойдя поближе, я пощупал пульс. Сердце Ту не билось. Вместо глаз профессора сияли два глубоких отверстия. Глаза вытекли, подбородок разбит камнем. Было жаль этого милого и душевного старика. Нашего первого знакомого на этой планете. Я вспоминал, как он нашёл нас в пещерах и как улыбался. В городе стояла жара и вонь от догорающей плоти.

— Алексей, — закричал Тан, — помоги здесь есть живые.

Я подбежал к старику и помог разобрать завал. Под камнями лежал умирающий жрец и ещё несколько нэксиан.

— Нам нужны носилки, что бы вынести их на чистый воздух.

Тан понимающе кивнул и отправился за носилками. Через минуту он, Юнита и я несли на самодельных носилках из листьев и досок жреца к лесу. Потом вернулись за остальными, и так за час вынесли ещё двоих. Я страшно устал, руки болели от ожогов. Юнита напротив была полна сил. Она нашла кусок тряпки и перемотала мне руку. На горизонте появились несколько тёмных точек. Они приближались к нам с невероятной скоростью.

— Это фарги, — закричал Тан, — нам нужно спрятаться.

Солдаты, выбиваясь из сил, оттянули раненых к кустам и притаились. Мы с Юнитой сидели возле дерева и с тревогой наблюдали за фаргами. Как сейчас не хватало нашего корабля. Я сжимал в руке бластер и целился. Корабль фаргов садился в пятнадцати метрах от нас. Бластеру этого было вполне достаточно, чтобы поразить первую мишень.

— Только бы не промахнуться, — шептал я, и дрожащей рукой держал на мушке врага.

…И ужасы мира и скорбная тьма,

держала нас в лапах жестоких,

и враг наступал как пожар и чума,

как стая безудержных волков.

Глава 24

Гул двигателя постепенно затих. Мощный, серебристого цвета корабль, как хищная птица, молчаливо и угрюмо смотрел на окружающий мир. Он готов был его уничтожить не задумываясь. В тишине пугающей и зловещей время остановилось. Неслышно было пения птиц и криков животных. Казалась, что эта часть планеты своим суровым молчанием протестовала. Минуты тянулись, растягиваясь на бесконечные частички хаоса, который поглотит настоящее и оставит после себя пыль и песок. Доброта, любовь отменяются, их место занимают ненависть и злоба. Я смотрел, затаив дыхание, и слышал гулкие удары сердца. Юнита прижималась ко мне и держала за руку. Она боялась, что я рвану один на эту машину и брошу её и остальных. Я чувствовал, как её ногти впивались в кожу, причиняя мне боль. Она вздрагивала, как дикая лань перед прыжком. Сказывалась усталость и духота. Пот лил градом — комбинезон промок до нитки. Фарги выжидали и не спешили выходить наружу. Они притаились, как опытные охотники, в засадах и высматривают дичь. Укрытие у нас было жалким и ненадёжным. Я пытался представить, что делать дальше, но не мог. Война связала своими кровавыми лапами нас и местных жителей, не давая времени на раздумья. Вдалеке послышался грохот канонады, удары доносились со всех сторон. Я посмотрел на Тана, но тот оставался мрачным. Фарги появились неожиданно. Три гориллы в чёрных комбинезонах и шлемах, смотрели в нашу сторону. Их тяжёлые пушки упрямо искали цель. Я видел, насколько крепка броня их костюмов. Симашкин дёрнулся и застыл в неестественной позе. Раздался грубый писк и за ним последовал огонь. Фарги не оставляли ни одного шанса на спасение, безжалостно уничтожая всё живое. Птицы и звери, напуганные внезапным шумом, выбегали из своих укрытий и тут же падали замертво. Настоящий ад кровавый и жестокий. Я прижал Юниту, закрывая своим телом, и упал на траву. Нас забросало ветками и листьями с деревьев. Закрывая уши от злобного писка, я не мог поднять головы, настолько плотным и сильным был огонь. Это продолжалось минуты две, после чего наступила тишина. Мы лежали с Юнитой и не шевелились. Дважды за сегодняшний день я ощутил на вкус, что такое смерть. Она прошла совсем рядом, пугая костлявой мордой. Разгребая осторожно руками листву, я выглянул наружу, и только заметил спины фаргов. Они уходили, как победители, к кораблю, не желая посмотреть на только что выполненную работу. Это и спасло нам жизни. Корабль завизжал и рванул в небо, оставляя тоненькую полоску дыма. Наконец-то можно было выбраться из укрытия, и проверить остался кто-то живой или нет. Как крот я разбросал листья и помог выбраться Юните. То, что я увидел, заставило вздрогнуть от ужаса. За нами на несколько миль простиралась выжженная пустыня. От гремучего леса остались жалкие воспоминания. Срезанные как бритвой деревья, лежали грудами на песке. Горели сухие листья и ветки. Убитые животные издавали скорбные звуки, прося о помощи и умирая от смертельных ран.

— Есть, кто живой? — закричал я, во весь голос.

Юнита тем временем уже разбирала ветки, пытаясь помочь Тану. Старик выполз наружу, закашлявшись от едкого дыма. От копоти лицо его было чёрным и только глаза вращались по-прежнему бодро. Он уселся на дерево и огляделся. Вытаскивая костыли, приподнялся и беспомощно рухнул на колени, вздрагивая от частых рыданий.

— Командир, командир, — услышал я слабый голос и бегом направился на помощь.

Оттягивая огромные стволы деревьев в сторону, я вытащил Князева и Серёгу, и впервые за сегодняшний день улыбался. Чумазые, как трубочисты, они обнимали меня и смеялись. Князь держался за спину и стонал.

— Живы, родные мои…

Я испытывал неподдельную радость, несмотря на то, что произошло с нами, и благодарил небо за ещё один подаренный день. К сожалению, верховный жрец погиб. Его, как и остальных придавило деревьями, и мы уже ни чем не могли им помочь. Позже нашли нашего солдата, которого нужно было похоронить. Мягкую и податливую почву мы дружно разгребали большими палками, приспособленными под лопаты. Через час могила была готова, я сделал из веток крест, и мы почтили минутой молчания нашего товарища. Находиться здесь было опасно, и мы решили идти к пещерам. Обходя лесные завалы, мы с трудом передвигались. Пожары не прекращались, и густой дым закрывал горизонт. Тан брёл последним, и не переставал стонать. У него были повреждены рука и плечо.

— Где пещеры? Сколько нам идти? — спросил я у умирающего Тана.

— Нам нужна вода, — ответил он. — Чуть дальше должен быть ручей. Я хорошо знаю эту местность.

Я согласился с ним, и мы прибавили ходу, насколько позволяли силы. Юнита помогала идти Тану, она переживала, чтобы он не споткнулся и не упал. В таком как у Тана возрасте, падение может оказаться смертельным. Юнита страховала его и пыталась отвлечь беседой. Но Тан, вяло реагировал на желания Юниты. Он отнекивался и тупо молчал. Пережить такое мог сильный мужчина, и я с чувством глубокого уважения смотрел на него. Спустившись в долину, мы смогли вдохнуть чистого воздуха. Она находилась ниже леса и тянулась к горам. Заметив ручей, я побежал и плюхнулся в воду. Разбрызгивая прохладную и чистую, как слеза, воду я с наслаждением промывал раны. Близился вечер, и мы решили сделать привал. Соорудив с веток шалаш, разожгли костёр, и зажарили молоденького кабанчика, которого подстрелил Тан.

…И если предатель упрям и хитёр,

и давит на хрупкое горло,

тогда он продажный — убийца и вор,

и висельник жалкий и подлый.

Глава 25

— Спишь, Князь?

Симашкин уже минут пять пытался разбудить Князева. Тот сопел, как хорёк, и не думал просыпаться. Наконец-то он открыл глаза и увидел перед собой довольную физиономию Симашкина.

— Чего тебе? Дай поспать, тут такое сниться…

— Какие сны? Проснись, есть разговор!

Князев догадался, что сна уже не будет и приподнялся. Огляделся внимательно по сторонам. Командир спал в обнимку с Юнитой, Тан, укрывшись широким листом, храпел. Ночь стояла тихая и безветренная.

— Ну, если только будешь опять какой-то бред чесать, тогда берегись.

Князь поднялся и расправил плечи, делая круговые движения руками, разминая спину.

— Тише, не шуми, давай чуть в сторонку отойдём, — сказал шёпотом Симашкин.

И как заговорщик, сгорбившись в три погибели, юркнул в ближайший кустарник.

— Я вот, что хочу предложить, — начал он, сверкая хитрыми глазами. — Ты только выслушай и не торопись с выводами. Лады?

— Давай уже рожай быстрее, спать хочу, — ответил Князев, прикрывая рукой зевоту. — Что не мог до утра подождать?

— Нет, не мог. Давай валить отсюда. Найдём корабль и вернёмся на Землю. Вдвоём гораздо проще идти, нет этого безумного Тана, да и робот не будет мешать.

— Ты, что с ума сошёл?

Князев посмотрел на Симашкина перепуганными глазами.

— Не горячись друг. Во-первых, не будет Лёшки, с его вечным зазнайством, во-вторых не придётся воевать с фаргами. Когда не будет командира, кто нам указ, а? Видишь, дурья твоя башка, значит правильно я мыслю? Мне не хочется здесь погибнуть и тебе тоже, как я понимаю. По этому, нам надо избавиться от лишнего груза.

— Это как? Не пойму к чему ты клонишь?

— Сейчас самый подходящий случай, бластер у меня, вот он. — И Симашкин с гордостью показал оружие. — Накроем их одним махом и ходу.

— А на корабле, что скажем?

— Погиб командир в неравном бою, только и всего. На Земле Суворова героем сделают и компенсацию родственникам заплатят. А мы получим новые лычки и будем героями, живыми, но не мёртвыми.

Он оскалился, облизнул сухие губы, и с бластером направился к лагерю.

— Подожди, — Князев успел схватить его за руку. — Я, пока не согласился идти на такой поступок. Надо подумать.

— Что тут думать? — Симашкин постучал себя по голове. — Свидетелей нет, давай не терять время, пошли.

— Так ты в любой момент и меня уберёшь? Зачем лишний свидетель?

— Ты что? Мы с тобой давно кровью повязаны и не тот я человек, чтобы лучшего друга убивать.

— Если человек предал один раз, переступил через себя и совершил подлость, для него ничего не стоит сделать это и второй раз. Не верю я тебе, ты уж прости меня…

Симашкин остановился и со злобой прошипел:

— Был у меня друг, один, единственный, но больше его нет.

Он поднял бластер и направил на перепуганного Князева. Тот замахал руками, но было уже поздно. Выстрел переполошил всех и Алексей подбежал к Симашкину. Тот повернулся и абсолютно спокойно сказал:

— Вот эта сволочь командир, хотела нас всех предать. Я сам вынес ему приговор.

Алексей заметил, что Князев ещё живой, и попробовал ему помочь. Сдирая с раненого комбинезон, он хотел перетянуть рану на груди, но она была настолько глубокой, что кровь остановить не представлялось возможным. Князев умирал в страшных мучениях. С пересохших губ слетела всего одна фраза:

— Это не я предатель. Прости командир…

— Кто, скажи? — Алексей тряс Князева со всех сил, но тот уже отдал Богу душу и не шевелился.

Поднимаясь с колен, Алексей, закипая от негодования, бросился на Симашкина. Выбивая ногой из рук солдата бластер, он схватил его за шиворот и кинул на песок. Симашкин увидел, что сейчас случится непоправимое, начал умолять командира.

— Это не я, командир. Это всё он придумал и хотел, чтобы мы вдвоём бросили вас и ушли.

Он дрожал как осиновый лист, растирая рукавом комбинезона слёзы по щёкам. Алексей взял бластер и направил в лицо Симашкину.

— Или ты сейчас мне расскажешь правду, или я за себя не отвечаю.

— Я правду говорю, — не переставал твердить Симашкин.

Он уселся на песок и опустил голову между колен.

— Врёт он всё командир, не слушай его.

Алексей развернулся и увидел Тана. Тот ухмылялся и презрительно качал головой.

— Я не спал, — начал Тан, — когда этот разбудил Князева, — и он показал рукой на Симашкина. — Он позвал его на разговор, и они вдвоём вот здесь спрятались. Я решил узнать, о чём там они говорят. Тихонько вылез из укрытия и последовал сюда.

И Тан показал место, где прятался.

— Они меня не видели, а вот я полностью слышал их разговор. Этот предложил всех убить, и идти вдвоём к кораблю. Князев не согласился и тогда Симашкин его пристрелил, из-за боязни, что он выдаст.

— Это правда, Симашкин?

Алексей не хотел всему этому верить, но судя по последним словам убитого, это так и было.

— Отвечай мразь, иначе я за себя не ручаюсь. Не доводи до греха…

— А если и правда, что тогда?

Симашкин вскочил на ноги и с обезумевшими глазами смотрел на Алексея.

— Что ты мне сделаешь? Убьёшь? То, что говорит этот Тан, не может служить доказательством. Арестуй меня, и пускай на Земле мою судьбу решает трибунал. Больше я ничего говорить не буду.

Он сложил на груди руки, как победитель. Довольный и наглый.

— Много чести для такой сволочи, как ты, чтобы тащить на Землю. Ты прав, у меня нет полномочий. Я не судья, а простой солдат, который выполняет присягу и служит народу. По этому, я поступлю с тобой как того требует военное время. Предателям не нужен адвокат и прокурор. Для них вот главный судья, — и Алексей поднял бластер.

— Молись перед смертью, если есть в душе твоей, хоть капля святого.

Тан с Юнитой не стали ждать, когда Алексей расправиться с Симашкиным и вернулись в лагерь. Громкий выстрел заставил содрогнуться Юниту и тяжело вздохнуть. Тан обнял её за плечи и сказал:

— У нас тоже хватает предателей. Не стоит из-за них переживать. Алексей поступил правильно, как настоящий солдат.

Глава 26

Ночью я много чего передумал и не сомкнул глаз до утра. Предательство Симашкина ударило под дых, и я был растерян. Что делать дальше? Куда идти? Эти вопросы как назойливые мухи не давали покоя. Я смотрел на небо и не мог дождаться утра. В лесу стояла тишина, и казалось, что я на Земле, где-то в Подмосковье. Как давно это было. Я вспоминал отца, его наставления и в глубине души соглашался с ним. Но это сейчас, когда прошло полгода и до Земли миллионы миль. Что делать без модуля? Найдём корабль, а если его захватили фарги? И такой вариант не исключался. Надежды таяли, как бумажные кораблики, на дне глубокой реки. Юнита во сне улыбалась и прижималась как можно крепче ко мне. Тан стонал от ранений, и ворочался с боку на бок. Небо и сиявшие звёзды расплывались, я медленно засыпал.

— Встать, — услышал я злобный голос, режущий слух, как лезвие бритвы.

Я открыл глаза и увидел, что нас окружили фарги. Их было четверо, они стояли как исполины в чёрных комбинезонах и шлемах. Эти твари застали нас врасплох, и даже успели одеть электронные браслеты. Я попытался шевельнуть пальцами, и дотянуться до бластера, но не смог. Резкий удар тока заставил содрогнуться от боли. Обезьяны смеялись над моими мучениями, а одна из них раздавила сапогом бластер. Мои спутники сидели на песке с такими же браслетами. Я хотел зацепить гориллу ногой и свалить, но он опередил меня и ударил в живот.

— Пойдёте с нами и быстро, — скомандовала горилла грубым басом. На шлеме у него торчали рога, по всей видимости, он был старшим среди них.

Я, ковыляя, пошёл первым. За мной следом Юнита, она пыталась меня поддержать, но фарги не давали этого сделать. Тан замыкал нашу процессию, с трудом передвигаясь на костылях. Гориллы издевались над ним, периодически давая пинки под зад. Тан мужественно терпел унижения и был готов к смерти. Юнита смотрела на меня с такой болью в глазах, что я не выдержал её взгляда и отвернулся. Участь наша была решена, оставалось только дождаться последней минуты. И всё. Никто на Земле не узнает, как и где сложил свою голову «Кентавр» Алексей Суворов. Обидно было умирать, но такова участь солдата. Мы шли, пробираясь сквозь заросли, уже около двух часов. Я не выдержал и спросил:

— Куда вы нас ведёте? Хотите пристрелить, так зачем далеко идти? Сделайте это прямо здесь, и не мучайте.

— Дальше я не пойду. Точка. Стреляйте.

Я сел на песок и закрыл глаза. Мне всё уже осточертело настолько, что было совершенно плевать на страх и прочую хрень. Горилла подошла ко мне и презрительно толкнула сапогом.

— Убить тебя, робота и старика я всегда успею. За этим дело не станет. Но пока мне надо вас доставить на корабль. Там решат, что с вами делать. Убивать людей не в наших правилах. Мы используем ваш клеточный материал для научных целей. И ты представляешь хороший образец для опытов.

Он захрюкал, как свинья от радости, и остальные гориллы тоже. Получился поросячий хор, пугающий своей наглостью и беспринципностью.

— Встань, и не заставляй меня парализовать тебя вот этой штуковиной.

И он показал не большой предмет похожий на теннисный мячик. Луч синего света, который излучал этот шар, больно резанул по глазам. Я зажмурился и поднялся, подчиняясь силе.

— Вот и наш корабль.

Горилла подняла руку и показала на свернувший в небе диск. Он приближался, и рёв двигателей переворачивал внутри кишки. Корабль завис над нами и включил прожектор. Мы все оказались в плену синего света. Пошли волновые вибрации и нас, словно магнитом, затягивало вверх. Невозможно было пошевелиться или неповиноваться. Воля сломалась как спичка. Свет начал меркнуть, и по мере этого, закрывался люк корабля. Нам землянам такие технологии были не под силу. Фарги явно нас опережали в научных разработках. Оказавшись внутри, с нас сняли браслеты, и повели в сопровождении двух охранников вниз по лестнице. Меня поразил корабль фаргов своим устройством. Полная шумовая изоляция создавала впечатление, что мы не на космическом корабле, а где-то в саду. Красивые цветы от ярко красных, жёлтых, розовых, до чёрных, с необыкновенным ароматом. Они оплетали корабль корнями и стеблями и казались живыми организмами. На каждое движение отвечали лёгким вздрагиванием, как будто приветствовали незнакомца. Внутреннее убранство корабля представляло оранжерею, загадочную и таинственную. Спустившись вниз, мы оказались в пустой комнате. Она хорошо освещалась, но никого вокруг не было. Стража ушла, и мы остались втроём.

— Что всё это значит Тан? — спросил я у старика.

— Я не знаю, — ответил он, сдавленным голосом. — Мы совершенно разные, хоть и внешне похожи. У нас нет ничего общего. Ты видел, как живём мы, просто и мирно. Фарги другие, и что они хотят мне неизвестно. Я слышал, что они используют энергию растений для своих кораблей, но как это работает нам неведомо.

— А, правда, что они используют клеточный материал людей?

— Да, правда. Я знал об этом, но не хотел тебе командир говорить. Надеялся, что нам удастся уйти и скрыться. Но как видишь, не получилось.

— Подробней расскажи об этом, — попросил я.

— Я знаю только то, что мне говорили, кто смог бежать из плена. Когда-то очень давно фарги захватили в плен корабль землян. Практически весь экипаж был убит, но осталось несколько человек, которые смогли выжить. С этого всё и началось. Учёные взяли людей для опытов, с целью создать новое оружие. Больше, увы, я ничего не знаю.

— Эй, солдат, — услышал я хриплый незнакомый голос и повернулся. На меня сверху смотрела наглая рожа фарга и скалилась.

— Идём, тебя ждёт командир корабля.

Я посмотрел на Юниту и Тана, мысленно прощаясь с ними. Юнита подбежала ко мне и обняла.

— Успокойся, — я гладил её по мокрым от слёз щёкам. — Я вернусь, обязательно вернусь.

Поднимаясь по металлическим ступенькам, я старался запомнить расположение кают корабля. Хотя непонятные иероглифы и таблички с красными стрелками могли запутать даже члена экипажа. Память меня никогда не подводила, и я надеялся, что это в будущем пригодиться. Открылась бесшумно чёрная дверь с эмблемой фаргов, как я догадался, на капитанский мостик. Помещение было узким и слабо освещённым. Горел тусклый свет и мне пришлось прищуриться, чтобы рассмотреть, куда я попал. Сотни разноцветных датчиков светились и моргали по всем стенам и углам. Впереди располагалось высокое кресло, стёкла кабины не пропускали лучей света и имели защитную плёнку. Дверь закрылась, и я оказался один на один с капитаном. Он не торопился поворачиваться ко мне, и был занят работой с доской приборов.

— Ваше имя и должность, — услышал я, резкий голос с металлическим хрипом. — Отвечайте, как вы здесь оказались и где корабль.

Скрывать мне особо было нечего, и я рассказал фаргу всё о себе, единственно промолчал о корабле.

— Так вы говорите, что корабль взорвался? И где это произошло? На карте можете показать?

И он включил голографическое изображение планеты Нэкс. Я ткнул пальцем в первую точку, не особо задумываясь над последствиями. Капитан увеличил изображение и встал с кресла. Эта горилла была выше своих соплеменников на целую голову. Широкие плечи гиганта и торс, могли служить в качестве дополнительных дверей., по сравнению с ним, был мелкой козявкой, которую он мог бы раздавить одним ударом.

— Это гиблое место, куда мы не можем проникнуть. Но я проверю эту информацию, и если ты солдат обманул меня…

— Я как военнопленный требую к себе и своим друзьям соответствующего отношения. Так гласят законы Галактики. И пугать меня не нужно. Смерти я не боюсь.

— Мы не подчиняемся законам Галактики. Фарги самостоятельны, и полностью независимы. Законы в скором времени мы все перепишем. И тогда Галактика будет подчиняться только нам.

— Что с нами будет?

— С вами я пока ещё не решил, как поступить. А вот, что случилось с твоей планетой, я могу тебе показать.

Картинка, которую я увидел на мониторе, заставила содрогнуться. Землетрясения, разрушенные города, тысячи, миллионы погибших, после ядерной войны. Камеры показывали пустыни укрытые белым саваном осадков. И ни одной живой души. Моря и океаны вышли из берегов и затопили большую часть суши. Растительности не осталось, как животных и птиц. Планета умирала от жуткой радиации.

— У тебя солдат больше нет дома…

Эти слова стучали в висках ударом молота. Я шёл и не видел ничего перед собой.

У тебя солдат больше нет дома, у тебя солдат больше нет дома… Ледяной холод сковал сознание тисками и не отпускал. Я не мог выговорить ни одного слова, и на все вопросы Юниты мрачно качал головой.

Глава 27

Нас в этот же день перевели в другое помещение, в котором имелись кровати и был умывальник и душ. У меня появилось время, чтобы, наконец, переосмыслить случившееся и решить, что делать дальше. Выбора особого не было, и я ломал голову не находя решения. Фарги подозрительно молчали и нас никто не трогал. Как будто забыли о нашем существовании. Кормили три раза в день сухими концентратами, от которых у меня периодически болел живот. Но пища эта была довольно питательной, и если с утра набить живот такими калориями, до вечера голод не ощущаешь. Я рассказал друзьям о том, что увидел. Тан и Юнита в один голос повторяли, что фаргам верить нельзя, и мы спорили, доказывая друг дружке, каждый свою точку зрения.

— Командир, фаргам обмануть нас всех ничего не стоит. Поверь мне. Я неоднократно имел с ними дело. Они подлые и кровожадные, — повторял Тан.

Он уже поправился и чувствовал себя гораздо лучше.

— Я не верю им, но возникает вопрос, для чего они это сделали? Должна быть мотивация такого поступка. А что с нас взять? Корабля у нас нет, ценностей тоже.

Так мы оставались пленниками загадочного корабля фаргов. Дни проходили незаметно в повседневной рутине: завтрак, обед, ужин, сон. Прогулка нам не полагалась. Почему? Я однажды хотел спросить об этом охранника, но он даже не отреагировал на мой вопрос. Тан пытался спровоцировать драку с охраной, но его быстро успокоили дубинками и вкололи снотворное. Выхода на планету мы не имели и как звери в клетке торчали в этой железной коробке. Юнита с философским спокойствием относилась к плену. Иногда по вечерам читала нам книги из своей библиотеки, и мы с Таном засыпали под мягкий голос робота. Ей нравилось то, что, несмотря на такие условия, она остаётся полезной человеку. Я просил её как можно больше информации о Нэксе и фаргах, но без подключения к основному компьютеру, база данных робота не обновлялась. А то, что она хранила, мы уже выучили наизусть. После недельного пребывания я не выдержал и потребовал отвести меня к командиру корабля. Как не странно, но буквально через час за мной пришли, и я отправился по знакомому маршруту в капитанскую рубку.

— Для чего вы нас держите? — сказал я прямо с порога.

Настроен я был решительно и не собирался уходить с пустыми руками.

— Тебе плохо у нас солдат? — спросил командир фаргов.

Он по-прежнему работал с приборами, и даже не посмотрел в мою сторону.

— Чтобы проверить плохо мне или хорошо, давай на один день поменяемся местами. Вот тогда я тебе задам такой же вопрос, и посмотрю, как ты на него ответишь.

Я сложил руки на груди и готов был сражаться, если только представится такая возможность. А уж набить морду этой горилле, так это было моей мечтой, с самого первого мгновения нашего знакомства.

— Поменяться местами?

Командир фаргов развернул кресло и снял шлем.

«Ну, и уродливая ты горилла», — подумал я, скривившись от негодования.

— Это свойственно слабым организмам, у которых уровень развития не превышает 25 IQ. Нам такое не грозит солдат, и меняться местами не зачем. Даже если предположить, что ты занял моё место, то после как ты запустишь корабль? Твои знания на уровне наших детёнышей, и то, они гораздо умнее и сообразительней. Мы, такие организмы сажаем в зоопарк и показываем в назидание другим. Чтобы видели, на что способно разумное существо, у которого нет будущего. Люди уничтожили себя, хотя имели все шансы стать во главе Галактики. Только когда разум подвержен эмоциям и внутренне эго преобладает над Вселенским, жизнь теряет перспективу на развитие. Ты хочешь посмотреть, что ждёт тебя? Хорошо, я покажу твоих соплеменников.

Он нажал на кнопку и появился охранник.

— Одеть на него наручники, — приказал он.

Охранник защёлкнул браслеты на моих руках, и мы отправились на экскурсию. Внутренний голос подсказывал мне, что лучше туда не ходить, но деваться уже было не куда. И я с тяжёлым сердцем, понимая, что сейчас увижу ещё, более ужасное, шёл за молчаливой гориллой. Корабль слегка раскачивался, и я, как мог, хватался за поручни, чтобы не упасть. Меня уже не удивляли цветы и прочие диковинки фаргов, мне хотелось одного, докопаться до истины. Перед стеклянной дверью стояло две гориллы, и прежде чем впустить нас, они получили разрешение у командира корабля, связавшись с ним по рации. И вот я оказался в просторной лаборатории. Гориллы в белых халатах сидели за столами и проводили различные опыты. Куча колб, банок, шлангов и всякой всячины аккуратно располагалось в стеклянных шкафах. Я осмотрелся и заметил в углу две огромные колбы. Они были наполнены прозрачной жидкостью. Приблизившись к ним, я увидел в одной колбе мужчину, в другой женщину. Абсолютно голые они были настолько худыми, что кожа их просвечивалась как марля. Высохшие руки, ноги, словно у скелетов, производили страшную картину. У меня лоб покрылся испариной. С закрытыми глазами, как трупы, люди не подавали признаков жизни. К ним были подключены различные датчики, которые фиксировали малейшие изменения в организмах. И только слабый пульс на сонной артерии у мужчины, давал понять, что он жив. Рядом стоял большой насос и колба с красной жидкостью.

— Теперь ты видишь солдат землян. Такая участь ждёт и тебя, — сказал за спиной уже знакомый голос командира корабля. — Нам нужна кровь человека, которая идёт на удобрения для наших цветов. Они дают колоссальную энергию для двигателей ракет и кораблей. У нас нет соперников в Галактике! И это только начало, уверяю тебя, наши лучшие охотники рыщут по уголкам Вселенной в поисках людей. Но видишь, иногда удача преподносит сюрпризы и здесь. Жаль, что ты один человек…

Я не дал ему договорить, схватил стул и замахнулся, чтобы врезать этой твари по роже. Дальше не помню ничего. Очнулся связанным по рукам и ногам у себя в камере. Гориллы закрутили меня мягкой резиной, как листы табака для сигары. Я не мог пошевелиться. Юнита холодной тряпкой смачивала лоб, и поила водой с чашки. Тан мерял шагами камеру, и занимался странной гимнастикой.

— Кажется, я придумал, что нам делать.

И он наклонился ко мне с коварной усмешкой, и рассказал о своих замыслах.

Глава 28

Утром меня, как ребёнка, распеленали две гориллы и уложили на постель. Я был шокирован таким отношением, но вида не показывал. Они убрались восвояси, и мы смогли обсудить план Тана. После ночи в бинтах, суставы трещали как сухари на зубах. Я приседал, отжимался от пола и растягивался. Тан помог мне со спиной, выровнял и поставил на место диски, и я уже чувствовал прилив свежих сил. Кровь циркулировала по всему телу горячей волной. Я обдумывал план Тана, он мне казался нелепым и наивным. Хотя возможно в нём и было своё рациональное зерно. И так мы решили не медлить и приводить план в действие. В обед, после очередной порции концентратов, я попросился на разговор к командиру корабля. Это была первая и самая основная ступенька затеянной нами опасной игры. Обдумывая и взвешивая все «за» и «против», я в третий раз стоял перед уродливой обезьяной, сжимая от ненависти кулаки. Командир фаргов долго и пристально смотрел на меня. Мне показалось, что он обладает телепатией и читает мои сокровенные мысли. Однако Фарги не смогли открыть секрет телепатии, об этом мне говорила Юнита, хотя и были близки к этому. Я отбросил сомнения, набравшись смелости сказал:

— Я хочу жить командир, и предлагаю тебе сделку. В обмен на свою жизнь я отдам тебе троих человек, которые находятся на Нэксе.

— Это интересно, — ответил он, и выключил монитор с картой. — Где они?

Глаза у него сузились, и он подошёл ко мне. Неприятный запах исходил от этой гориллы, когда она дышала мне прямо в лицо. Я не шевелился, стараясь оставаться спокойным и не нервничать.

— Я могу показать, где они, но только, если мне сохранят жизнь, и не будут использовать в опытах.

— Ты многое хочешь солдат. Дело в том, что я при желании и содействии врачей, могу выяснить правду. Ты расскажешь всё, что знаешь и так. И у нас будет четверо землян.

— Может быть, только вам нужны люди живые, а не мёртвые. Так же?

— К чему это ты ведёшь? Я не понимаю тебя.

— Я оставил троих солдат на корабле, и живыми вам их не достать. Он не повреждён, и солдаты будут драться до последнего патрона.

— Значит, ты обманул меня, когда сказал, что корабля нет?

Он взял правой рукой меня за горло и поднял. Я не мог сопротивляться и только болтал ногами, словно ребёнок на качелях. Задыхаясь от железной хватки фарга, я прошипел:

— Отпусти, я ещё пригожусь тебе…

Фарг разжал пальцы, и я свалился на пол, кашляя от нехватки воздуха.

— Ты приведёшь моих людей к кораблю, но если обманешь, я прикажу уничтожить тебя. А сейчас прочь с моих глаз.

Я вернулся в камеру и рассказал друзьям о разговоре. Тан потирал руки и с довольным лицом твердил:

— Вот и попались они на крючок.

— Рано пока ещё праздновать победу, неизвестно, как ситуация сложиться дальше.

На следующий день я в сопровождении трёх горилл, готовился к высадке на Нэкс. Корабль приземлился в пустыне, и остальную часть пути нам предстояло идти пешком. Так решил командир фаргов. Я показал примерное место посадки своего корабля и теперь нам предстоял трудный переход. Тан и Юнита остались у фаргов в качестве заложников. Получив необходимую экипировку, я первым вышел с корабля на песок. За мной спустились три гориллы, подталкивая меня пинками вперёд, мы отправились в путь. Корабль фаргов улетел, оставляя нас на произвол судьбы. Я завязал на голове платок и одел защитные очки. Пустыня вытягивает все жизненные силы из организма, не оставляет ничего, кроме ощущений опустошённости. Даже слюны нет, чтобы сплюнуть. Жара и песчаные вихри сопровождали нас. Длинные барханы простирались на многие мили вперёд. Ноги тонули в песке, как в мягкой шелковистой траве. Каждый новый шаг давался с трудом. В ботинках уже было полно песка, он обжигал пятки и кровавые мозоли от длительной и изнуряющей ходьбы. Фарги не обращали на меня ни какого внимания. Эти воины, казалось, что вылиты из железа, настолько прочные были у них тела. Они шли гордо впереди, не сбавляя ни на минуту шаг, изредка оборачиваясь назад, в мою сторону. Их чёрные костюмы поглощали лучи света, и придавали новых сил. Они аккумулировали энергию, и превращали её в полезное дополнение. Я им завидовал, потому что имел обычный комбинезон, не спасающий от жары. Вода, выделенная на корабле, заканчивалась. Жажда замучила настолько, что я думал о воде и ни о чём другом. Выпивая остатки горячей жидкости из бутылки, я скривился от запаха. За несколько часов пути, вода испортилась и превратилась в зловонную жижу. Пополоскав во рту, я с ненавистью выплюнул её на песок. Оглянувшись назад, я увидел, как пески поглощают наши следы. «Вот так и меня заберут пески, навсегда, похоронят в этой преисподней» — думал я, упрекая себя за то, что согласился на авантюру Тана. Сил у меня уже не осталось, и я упал лицом на песок. «Пусть лучше здесь пристрелят, чем идти, больше не могу…», — думал я, закрывая глаза, жадно глотая раскалённый воздух.

— Вставай, — услышал я, и тут же последовал удар ботинком в живот.

Я застонал, сжав в кулаке горсть песка, бросил в шлем обезьяне. Тот даже не отвернулся, но ещё раз ударил ногой в живот.

— Дай воды, иначе тебе придётся меня нести на плечах. Не могу больше…

Горилла отстегнула заплечный рюкзак и раскрыла его. Покопавшись, он вытянул бутылку воды и бросил мне с ненавистью.

— Слабые вы люди, два часа в песках и уже умираете…

— А ты сильный, — закричал я, что есть сил. — Сними свой костюм и попробуй идти без него, я посмотрю, что с тобой будет. Умный нашёлся… Я таких умников, вот где видел.

И я вытянул указательный палец правой руки.

— Видишь, видишь, — кричал я без остановки.

Горилла молчала и только презрительно посмеивалась надо мной. Чуть успокоившись, я открыл бутылку и приложился к ней. Бог ты мой, я ещё никогда не пил воды вкуснее и слаще. Прохладный напиток обжигал горло, я глотал без остановки, пока не захлебнулся, и часть воды не полилась через нос. Это вызвало смех у горилл.

— Смейтесь, смейтесь, как у нас говорят, что смеётся тот, кто смеётся последним. Придёт и на мою улицу праздник.

Я снял ботинки и вытрусил с них песок. Вытер тряпкой густую кровь на пятках, прижёг раны, и поднялся.

— Пустыня граничит с лесом, и мы уже практически пришли.

Одна из горилл показала на тёмную полоску вдалеке.

— Видишь, это лес, судя по твоим сведениям, там стоит корабль.

— А почему мы не проходили эту пустыню? — спросил я удивлённо.

— Вы шли другим путём, только и всего. Ты готов идти дальше человек?

Я кивнул, прикидывая в уме, что до леса осталось около часа пути.

Глава 29

Меня нёс на плечах фарг, потому что идти я уже не мог. Сбитые до крови ноги распухли и не влезали в ботинки. Пот лил градом от усталости, я, как мешок, безвольно болтался на плечах гиганта. Бил мелкий озноб и распухшие губы потрескались и кровоточили. Я облизывал их пересохшим языком, воды не осталось больше ни капли. Сухой ветер трепал мои волосы, не принося желанной прохлады. Я почувствовал, как фарг остановился и открыл один глаз. Мы стояли перед густым и непроходимым лесом. Фарг осторожно опустил меня на траву возле ручейка.

— Не пей воду, — сказал он приказным тоном.

Первые мгновения я наслаждался прохладой. Широкая и густая крона деревьев закрыла палящий зной. Я выдохнул с облегчением и набрал в ладони воды. Кожа лица сгорела и пекла. Побрызгав водой, я почувствовал облегчение. Фарги скинули снаряжение и расположились в круг. Достали пакеты с едой и принялись жевать. Мне наоборот совсем не хотелось есть. Гориллы громко чавкали и смеялись. Я посмотрел на оружие, которое они небрежно положили у воды. «Эх, ребятки, не такие вы и умные…», — и только я подумал об этом, как начался кошмар. На них налетели фэксы — три крупные особи, и стали клевать. Поднялся шум, который грозился всполошить весь лес. Гориллы растерялись, забыв про оружие, отмахивались от птиц руками. Один схватил фэкса за крыло и сильно дёрнул. Птица закричала и свалилась совсем рядом от меня. Я видел её пасть, когда она тянулась ко мне и лязгала зубами. Вскочив, я подпрыгнул и опустился ногами на её шею. Птица гаркнула и затихла, но остальные фэксы продолжали атаку. Один солдат уже лежал на траве, и фэкс разрывал острыми когтями комбинезон. У меня глаза на лоб полезли, когда я увидел, как фэкс, пробив клювом грудную клетку фарга, вырывал сердце и кишки. Кровь брызнула фонтаном, окрашивая зелёную траву в тёмный цвет. Второй попытался спасти друга, но не успел. На крики птиц слетелись со всего леса фэксы, и судьба фаргов была решена за несколько минут. Я по-пластунски полез к рюкзакам и оружию. Успев схватить один из пистолетов, я принялся, не целясь, стрелять в воздух. На меня посыпались перья. Лёжа на спине, я стрелял до тех пор, пока несколько фэксов не свалились замертво. Другие птицы с жуткими криками улетели прочь. Шатаясь от пережитого, я посмотрел на горилл, точнее на то, что от них осталось. Три трупа были разорваны в клочья. Море крови и мяса. По всей поляне валялись куски разворочённых тел. Стальные комбинезоны фаргов, оказались для острых когтей и клювов птиц лёгкой забавой. Я смотрел на кровавое побоище, с содроганием, представляя на мгновение, что на их месте мог оказаться и я. Собрав рюкзаки и оружие, я хотел как можно скорее уйти отсюда. Голова кружилась от недомогания и усталости. Я понимал, что просто необходимо найти убежище, для того, чтобы отдохнуть и набраться сил. Открыв рюкзак, я вытащил первый попавшийся пакет и разорвал его зубами. Оттуда шёл аппетитный запах. Доставая не большой мягкий кусок красного цвета, который был похож на копчёное мясо, я со злостью откусил и принялся усиленно работать зубами.

— У — у — у, вкусно — повторял я вслух, пережёвывая мясо и глотая. — А нас кормили всякими отходами, вот точно они гориллы, больше никто.

Утолив голод ещё двумя такими порциями, я заметно повеселел. Получив долгожданную свободу, я наконец-то мог спокойно вздохнуть. Приближался вечер, а с ним и все прелести темноты. Я хорошо запомнил уроки нэксиан, и сейчас необходимо было защитить себя от диких зверей и прочих неведомых гостей. Вначале я решил развести костёр и около часа сносил сухие ветки и листья. Складывая их под деревом и прикидывая, чтобы хватило до утра. Соорудив шалаш, я уселся к костру согреться. Разгулялся холодный ветер, температура постепенно снижалась. Огонь разгорался сильнее, ветки дружелюбно потрескивали от языков пламени. Я ковырялся в рюкзаках фаргов, но там практически ничего полезного не было. Еда в вакуумных упаковках, на любой вкус, фарги оказались настоящими гурманами. Запас медикаментов, это действительно вещь полезная. Какие-то приборы, предназначения которых я не знал. Верёвки, крючки, ножи и всё. Я оставил необходимые вещи, и швырнул пустой рюкзак в огонь. Во втором такой же набор, и только в третьем рюкзаке я обнаружил планшет-карту. Включив его, я смог определить местоположение корабля. Расстояние до него составляло около трёх миль. И этот путь мне необходимо было преодолеть завтра. Промыв в ручье раны, я намазал их антисептиком и перебинтовал. Укладываясь спать, подбросил веток в огонь, и положил рядом оружие. Пожелав вслух сладких снов, перед тем как уснуть, я вспомнил Юниту и Тана. «Ничего друзья, скоро мы вас освободим», — думал я засыпая.

Проснулся я от того, что кто-то лизал меня языком и чавкал. Осторожно открывая глаза, я увидел зверя, напоминавшего собаку. Его длинный язык не переставал облизывать меня.

— Фу, фу, — крикнул я громко и попробовал приподняться.

Пёс не дал этого сделать и придавил огромной мордой. Ничего не оставалось, как ждать когда ему наскучит это занятие. Вдоволь нализавшись, он положил голову рядышком и громко заурчал.

— Наконец-то, — пробурчал я и протянул руку, чтобы погладить это странное существо. На удивление ему понравились ласки, и он в знак одобрения моргал большими водянистыми глазами тёмного цвета.

— Ты кто такой, и откуда здесь взялся?

Я смотрел на пса, не скрывая удивления. Густая шерсть, длинные уши и хвост зверя, делали похожим его на медведя, с той лишь разницей, что у медведя есть ещё острые когти и клыки. Пёс вёл себя дружелюбно и спокойно, но это продолжалось до тех пор, пока я не достал свой завтрак. Как только он почуял запах мяса, моментально набросился на меня. С трудом увернувшись от назойливого гостя, я швырнул ему кусок мяса. Пёс тут же проглотил и завилял хвостом. По всей видимости, ему понравилось угощение. Я разорвал ещё один пакет. Пёс от радости разбежался и прыгнул на меня. Я во время убрал мясо за спину, и успел щёлкнуть собаку по носу. Тот завизжал и отскочил в сторону, не успев ничего сообразить. Он зарычал и с грозным видом направился на меня, разгребая камни лапами.

— Если хочешь получить ещё кусок, не стоит мне угрожать.

Я вытащил пистолет и пальнул в воздух. Звук выстрела насторожил пса и он замер.

— Веди себя прилично и тогда обещаю тебе ещё один лакомый кусочек.

Пёс прижал уши и склонил голову. Может быть, он раньше сталкивался с разумными существами и сейчас понимал у кого власть и сила.

— Вот так-то лучше, — сказал я и бросил кусок мяса. Собака подпрыгнула и поймала. — А теперь уходи, топай своей дорогой и не мешай мне. Я тебя угостил, ты сыт, так что наши дороги расходятся.

И я показал собаке в сторону леса. Но он не ушёл, лёг на траву и стал внимательно за мной наблюдать. В принципе он мне не мешал, и я махнул на этого причудливого пса рукой.

— Не хочешь уходить, оставайся, но хоть скажи, как зовут тебя? Имя есть, или нет?

Пёс не шевелился, молчал, и мне показалось, что он спит. Подойдя к нему, я убедился в своей правоте.

— Наелся, а теперь храпишь. Молодец, что тут скажешь?

Перекусив, и собрав необходимые вещи, я готов был идти. За ночь раны на ногах затянулись и не так болели. Ещё раз, сориентировавшись по карте, я покидал временный лагерь. Только уже я был не один, собака проснулась и увязалась за мной.

— Прости, но мне не чем больше тебя кормить. Я развёл руки в сторону и пожал плечами. Пёс завилял хвостом и подбежал ко мне.

— Значит, ты от меня не отстанешь? Но если тебе так нравиться пошли, прогонять я тебя не буду.

Я вышел из леса и направился по извилистой дорожке. Над головой было безоблачное небо и ни одной тучи. День обещал быть жарким. Стояла тишина, едва нарушаемая криками животных. Впереди находилась цепочка скал, обойти которые не представлялось возможным. И поднимаясь по крутому склону, я оказался у входа в пещеру. На планшете стрелка указывала на этот вход. Я остановился и осмотрелся по сторонам. Идти внутрь было жутковато. Включив фонарик фаргов, я сделал первый шаг. В пещере царила тьма, она резала глаза, так же как и яркий свет. Эти ощущения быстро исчезли, глаза привыкали к мраку. Проход был настолько узким, что я едва протискивался. «Двоим тут точно не пройти», — думал я, осторожно шагая вдоль стен. Хотелось скорее выбраться на свежий воздух. Собака следовала за мной, тыкаясь носом в ноги, и скуля от страха. Я считал шаги, их оказалось больше тридцати. Со стен пещеры капала вода, мой комбинезон промок. Я чувствовал, что начинаю замерзать. «Когда же этот чёртов выход», — ругался я пробираясь дальше. На голову сыпались мелкие камни, вода в пещере поднималась. Уже она доходила до пояса. Я остановился и посветил фонарём. Где-то впереди маячил слабенький пучок света. Но до него оставалось не меньше двадцати шагов. Пёс плыл сзади, чихал и фыркал, я схватил его за шерсть одной рукой и тянул как утопающего за собой.

— Ещё не много, терпи, раз уж согласился идти со мной.

Погладив собаку по голове мокрой рукой, я начал цепляться за каменные выступы и подниматься. Вода всё прибывала. Напрягаясь, я практически выбрался из этой мрачной преисподней. Вот и выход. Бросив наружу рюкзак, я двумя руками схватил собаку и потянул.

— Не надо было тебя кормить. Всё же легче сейчас было. Давай помогай мне, не виси как бурдюк.

Вес собаки был не меньше тридцати килограмм. Сжимая двумя руками шерсть, я тянул несчастную псину наружу. Пёс в знак благодарности языком лизал мне руки. Выталкивая его, я с трудом выполз на свет, и, переводя дыхание, чувствовал неподдельную гордость. Мокрая собака лежала рядом и изредка скулила. Я похлопал его по спине и встал на колени, чтобы осмотреться.

— Ого, высоко же мы с тобой забрались.

Я смотрел вниз на лес, который был как на ладони. Крутой спуск и мы окажемся в лесу. Усевшись на камень, я снял ботинки и вылил из них воду. Мы прошли ровно половину пути, нам оставалось совсем чуть-чуть.

Глава 30

«В армии не место тем, кто проигрывает», — вспоминал я слова сержанта, пробираясь сквозь заросли. Острые шипы кустарников до крови раздирали лицо. Я уже ненавидел Нэкс, за непроходимые дебри и постоянную борьбу за выживание. «Когда же закончится эта растительность», — думал я, нервничая от бесконечных, густых веток. Казалось, что кто-то специально насадил здесь столько всего, чтобы ни нэксианин, ни зверь не мог пройти. Вытирая пот со лба, я ломал острые шипы. Скорость моего передвижения упала до ничтожно малой. «Где же корабль, в конце концов», — ругался я, выпуская пар. На планшете до точки оставалось буквально считанные метры. Упёршись во что-то твёрдое, я поднял голову и обомлел. Затянутая, маскировочной сеткой стояла «Стрекоза». Её закрыли ветками, и с воздуха нельзя было заметить. От радости я схватил собаку и прижал к себе.

— Вот и всё, друг мой, мы пришли.

Пёс ничего не понял, но видя мою радость, игрался.

— Сейчас, сейчас, мы разбудим это сонное царство.

Я достал нож и начал стучать рукояткой по корпусу. Громкие удары отдавались эхом по всей округе. Никого? Куда же они подевались? Я не переставал бить по обшивке, но корабль молчал, и никто не пытался выйти наружу. Что-то тут не так. Никто не слышит стук. Я обходил корабль со всех сторон не один раз, но никто не пытался выйти.

— Есть, кто живой? — закричал я и замахал руками перед носом корабля. Странно, всё очень. Я знал, где находиться запасной ключ. Открыв маленькую дверцу под правым крылом, я достал ключ и нажал на кнопку. Корабль вздрогнул, как будто пробуждаясь от крепкого сна, и дверь открылась. Собака испугалась, и, поджав хвост, дрожала за моей спиной.

— Не бойся, это мой дом. И я приглашаю тебя в гости.

Поднимаясь на борт, я не видел следов постороннего вмешательства. Всё находилось на своих местах, в обычном положении.

— Люди, люди, — кричал я, не переставая, но никто не отвечал.

Я оставил собаку внизу, а сам направился искать хоть какую-то зацепку и объяснение. Два раза обойдя корабль я ничего не нашёл и уселся перевести дух в кресло. «Что-то тут не так, куда исчезли ребята? Не могли же они раствориться в воздухе», — думал я, потирая рукой лоб. Проверяя жизнедеятельность корабля, я убедился, что всё в полном порядке. «Хоть бы записку оставили, тоже мне горе воины», — думал я, перебирая бумаги. Стоп, надо посмотреть в кабине пилота. И я побежал по ступенькам не жалея ног. Открывая дрожащей рукой дверь, я заметил на стекле не большой клочок бумаги. На ней красной ручкой было написано следующее: «Командир! Мы оставляем корабль и идём к вам на помощь. Больше ждать, уже нет сил. Ерофеев, Марков и Сенин».

Я улыбнулся с кислым лицом.

— Молодцы, орлы, только не те, что летают высоко в горах, другие, которые пачкают мундиры, как голуби. Нарушили приказ и покинули расположение корабля. За это в части по головке не погладят. Хотя Земля, Земля, — простонал я и занял своё кресло, — Где ты? Подкинули ребята работы, — сказал я в полной растерянности. — И где теперь вас искать?

Спустившись вниз, я обнаружил собаку на диване. Она по-свойски разлеглась и вылизывала шерсть. Что делать в этой ситуации, я даже не представлял. Рассчитывал на экипаж, а сейчас экипаж, скорее всего, захвачен фаргами. И как им помочь, если я один? Юнита в плену, остальные погибли. Почесав затылок, я улёгся рядом с собакой.

— Как были мы с тобой друг вдвоём, так и остались. Я хотел тебя познакомить с друзьями, но их, увы, нет. Так, что прости, тебе снова придётся довольствоваться моим обществом. Ты не против?

Пёс поднялся и улёгся на коленях.

— Интересно, а ты не можешь найти человека по запаху? Давай я тебе дам понюхать, чью-то вещицу и ты найдёшь владельца? Как?

Я побежал и нашёл синюю майку Сенина. Тыкая, псу под нос, я твердил:

— Хорошая собака, хорошая, нюхай, нюхай.

Пёс смотрел на меня удивлённо, не понимая, почему даю нюхать грязную тряпку. Он морщился и с недовольным видом отворачивался.

— Ищи, ищи, — повторял я, но собака не выдержала такого издевательства и юркнула под диван. Оттуда торчал только её мокрый нос и одна лапа. Бросив дурацкую затею, я решил отдохнуть.

— Давай, выходи, я больше не буду тебя мучить.

Собака осторожно вылезла наружу и посмотрела с подозрением на меня.

— Вот видишь, тряпки нет, я её выбросил.

Пёс зевнул и куда-то сбежал. Я повернулся на бок, и закрыл глаза. Через минуту меня кто-то стучал по спине. Повернувшись, я открыл от удивления рот. Собака в зубах держала майку Сенина и стучала лапой по дивану.

— Отдай, отдай, — я тянул за майку, но пёс рычал и не отпускал её. — Не хочешь отдавать и не надо. Но больше меня будить не нужно. И тебе бы не мешало отдохнуть, после прохладного душа в пещере.

«Не плохо, пёс поддаётся дрессировке», — думал я засыпая.

Проснувшись к вечеру, я принял единственно верное решение — идти искать экипаж. Один с кораблём я не смог бы справится, нужны люди, которые скорей всего попали в беду. Итак, выходить я решил утром, а пока стал собирать то, что может пригодиться. Сложив рюкзак, я занялся ужином. Поджарив мясо и яйца, запил сытный ужин апельсиновым соком. Собаке я выдал порцию костей, которые она перегрызла за пять минут. Улёгшись на диване, я включил монитор. Ностальгия по дому и земле меня изводила, и я нашёл фильм, в котором показывались самые красивые места планеты. Фарг не смог меня убедить, в том, что земли больше не существует, хотя последствия ядерного взрыва, были показаны натурально. И почему я должен был верить этой обезьяне? Разум, протестовал, не давая волю эмоциям. Так я и уснул, свернувшись калачиком. Утром в новеньком комбинезоне с рюкзаком за плечами я вышел из корабля. Но только в каком направлении идти? И я побрёл на юг, на свой страх и риск. Взяв с собой длинный нож, я использовал его как мачете. Рубал направо и налево листву, пробиваясь сквозь густые заросли. Выйдя к не большому озеру, я решил перевести дух. В бинокль местность просматривалась хорошо, я искал глазами хоть какую-то зацепку. Поднявшись на песчаный холм, я заметил среди скал дым. Тоненькая полоска была практически незаметна. Только благодаря биноклю, я смог определится. На сердце затеплилась надежда, и я прибавил шаг. Пёс трусил рядышком и не отставал. В глубине души я радовался встрече с этим интересным существом. Мы обошли озеро, и осторожно двигалась в направлении дыма. Там могли быть как враги, так и друзья.

Глава 31

Я вышел к широкой долине и присел возле кустов. Мой лохматый друг уже проголодался и требовал угощения. Достав из рюкзака кусок мяса, я протянул собаке. Тот недолго возился с едой, и громко чавкая, вилял от удовольствия хвостом.

— Хватит просить, — отрезал я и взял бинокль.

День близился к вечеру, и постепенно сгущались сумерки. То, что я увидел, заставило ещё и ещё раз всматриваться в детали. В долине хозяйничали фарги, умело работая длинными плетьми. Десятки, сотни нэксиан, трудились в каменоломнях, добывая руду. Я смотрел на это средневековье, и мороз бежал по коже. Такое издевательство могли придумать только фарги, жестоко мучая своих соплеменников. Вереницы нэксиан тянулись из глубоких пещер на свет. У каждого в руках была сетка с набитой доверху рудой. Согнувшись от тяжести, они как тени, медленно передвигались к большому деревянному складу. Там стояли два вооружённых фарга и принимали под запись новые корзины. Если кто-то падал, не выдерживая груза, его били плетьми, ломая волю и желание к сопротивлению. Я насчитал пять охранников и пока двадцать нэксиан. Одних меняли другие, и так продолжалось до поздней ночи. Подходить ближе не имело смысла — могли заметить. Я наблюдал. Из пещеры с корзиной вышел среднего роста мужчина, и я узнал в грязных лохмотьях Ерофеева. Вот это да! Здесь, наверное, и остальные? Но почему их бросили в каменоломни? Если огромную ценность для фаргов представляла кровь человека? Эту загадку мне и следовало решить, но для начала нужно освободить друзей. За ним вышел Сенин и Марков. У Маркова была перевязана голова, по всей видимости, его били фарги. Нужен был план по освобождению экипажа. И я решил действовать ночью, когда прекратятся работы. Подкрепившись, я понял, что мой лохматый друг может всё испортить. Накинув собаке на шею верёвку, я привязал его к дереву.

— Я вернусь за тобой, сиди тихо и смирно. Договорились?

Оставив мяса и припасённых костей собаке, я принялся готовиться. Оружие решил с собой не брать, лишь несколько ножей и фонарик. Ночь и внезапность были моими главными союзниками. Конечно, я не собирался спасать весь лагерь, хотя бы солдат получилось освободить. Осторожно я покидал убежище, спускаясь по склону. Ступая по камням, я двигался бесшумно, замирая при каждом неосторожном шаге. В темноте кричали дикие звери, лагерь фаргов погружался в сон. Благодаря прибору ночного видения я хорошо ориентировался, и, сжимая в правой руке нож, притаился за складом. Он уже был закрыт и одинокий стражник безбоязненно вышагивал вперёд и назад. Чуть дальше стояли бараки, в которых держали узников. Подняв не большой камешек, я бросил его к ногам фарга. Расстояние до него составляло несколько метров. Фарг поднял голову и посмотрел на небо, потом наклонился, рассматривая, под ногами песок. Он успел заметить как над его головой, что-то взметнулось. Удар, ещё удар, жуткий, глухой стук. Стражник с разбитой головой падает. Я успеваю подхватить его и смягчить грохот от падения. Потом, для верности, ещё раз ударил камнем. Фарг задёргался и затих. Уложив труп на камни, я посмотрел на свои руки. Они были в густой и липкой крови. Взяв за ноги фарга, я затянул его за склад и там бросил.

«Где же остальные», — думал я, внимательно наблюдая за каменоломней. Никого. Я прошёлся вдоль стен бараков, но не заметил никого. Заглядывая в окна, я видел, как спят на огромном настиле пленники. Ага, вот и они. Двое стражников сидели за столом в начале барака и играли в кости, передвигая высокие фигурки на доске. На их столе горела лампадка. Надо по одному выманить их наружу. Что же придумать? Решение появилось внезапно, я увидел колодец, над ним болтался на ветру странного вида предмет, похожий на колокол. Ударив в него несколько раз ножом, я спрятался за дверью. Ждать пришлось не долго. Через минуту дверь распахнулась, и появился разъярённый стражник, мне это и нужно было. Сделав подножку, я навалился сзади на него, и всадил ему нож в спину. Послышался хруст костей и сиплый стон гориллы. Он затих и не подавал признаков жизни. Не теряя драгоценного времени, пыхтя, как паровоз, я убрал убитого с дороги. Вытирая окровавленные руки о траву, я взял за лезвие нож и приготовился его метнуть. Второй Фарг выскочил и принялся метаться в поисках напарника. Я замахнулся и метнул нож. Но он пролетел мимо, и ударился об камень. Фарг это заметил и бросился в мою сторону. Уже не прячась, я приготовился встречать противника. Тот с бешеными глазами нёсся словно бык, не оставляя ни каких шансов. Делая шаг в сторону правой ногой, я чуть согнул одну ногу и ударил обезьяне снизу в живот. В этот удар я вложил всю ненависть, которая накопилась за это время на Нэксе. Горилла схватила меня двумя руками. Мой удар для него был всё равно, что укус комара. Подняв над головой, он швырнул меня в ближайшие кусты. Рыча и доставая оружие, он направлялся ко мне. Я лежал, не в силах подняться.

Он уже был совсем рядом, когда сзади прогремело. Фарг застыл с испугом в глазах, боясь повернуться. Медленно, неуверенно он начал поворачиваться влево, как сзади на него набросилось несколько человек, с дубинками и воплями. Впереди я заметил Сенина, который громче всех кричал и махал дубиной. Фарг не успел ничего предпринять. Он закрыл голову руками, и сделать шаг назад. Но и это его не спасло. Дубинки свистели как стрелы охотника, приканчивая жертву окончательно. Фарг упал и последнее, что он услышал в жизни, были слова и глаза разъярённого Сенина:

— Это тебе от всех землян на добрую память.

Сенин поднял над головой дубину и с диким рёвом нанёс удар. От этого крика мне самому стало не по себе. Тело фарга несколько раз дёрнулось и навсегда затихло. Нэксиане продолжали его колошматить, нанося удары ногами и дубинками.

— Где остальные? — крикнул я поднимаясь.

— Добивают остальную охрану, — сказал твёрдым голосом солдат.

Я смотрел на чумазого трубочиста, и не верил, что совсем недавно этот парень был одним из аутсайдеров в части. Глаза у него блестели, он бросил дубинку, и смотрел не моргая.

— Надо уходить, — к фаргам может прийти подкрепление. — Давай за остальными, живо.

Сенин рванул в бараки, а нэксианцы наконец-то успокоившись, разглядывали с любопытством меня. Даже неловко стало от их пытливых взглядов. Появился Сенин и Ерофеев. Они тянули Маркова, взвалив на плечи. Нэксианцы бросились как горох врассыпную. Один из бараков загорелся, и пламя освещало карьер.

— Лешка дорогой, как во время ты появился, — сказал Ерофеев, чуть ли не рыдая. — Нас с утра должны были забрать отсюда. Сказали, что перевезут в Сакшир, столицу Нэкса.

Он закашлялся и сплюнул на камни.

— Будь они прокляты эти твари, с утра до вечера заставляли работать. И кормили жидкой похлёбкой.

— Пора делать ноги бойцы, — сказал я, понимая, что эти рассказы могут затянуться до утра.

— А ты, что один? Где остальные? — спросил Сенин, отрывая кусок рубахи, чтобы перевязать Маркова.

— Потом, потом, бежим скорее. Если фарги нас здесь обнаружат, не видать нам Землю, как собственных ушей.

После слова Земля, я осёкся, вспоминая прокрученный фильм на корабле фаргов. Глубоко вздохнул всей грудью, и сказал усталым голосом:

— Пошли быстрее. По дороге поговорим. Будем меняться, Марков, ты как?

— Жить буду командир, — сказал он с угрюмым выражением лица.

— Пошли, — скомандовал я, и мы нырнули в темноту. Я светил фонариком, и шёл быстрым шагом. Солдаты тащили Маркова и непрерывно оглядывались. Видно было по ним, что досталось им серьёзно. Мы поднялись по склону, и я увидел собаку, которая прыгала от радости, когда заметила меня. Я отвязал верёвку и оглянулся. Лагерь фаргов оставался безмолвным и мрачным.

Глава 32

Почти десять часов мы добирались до корабля. Меняя друг друга, помогали Маркову. Сенин мне рассказал, как они попали в плен и за остальные злоключения. Дорога к кораблю была трудной и опасной. Делая не большие привалы, мы пробирались сквозь заросли. Пёс отнёсся дружелюбно к моим друзьям, и довольный новой компанией не давал скучать. Он подпрыгивал и пытался укусить Ерофеева, выражая, таким образом, доверие к новому другу. Уже к рассвету мы увидели корабль и наконец-то смогли вздохнуть с облегчением.

— Мы пришли, мы пришли, — не уставал повторять Марков, едва сдерживая эмоции. Его избили фарги за неповиновение, и грозились уничтожить.

Войдя внутрь корабля, я от усталости упал на пол и не поднимался около часа. Ребята набросились на еду и воду. Стряхивая пыль и грязь со скафандра, я присоединился к завтраку.

— Нам надо хорошо отдохнуть, — предложил я, поедая вкусный бутерброд с ветчиной. — До вечера отбой, а там уже определимся. Одно вам хочу сказать, что фарги не отдадут ни Юниту, ни тем более Тана. Нужен план по их спасению. Но пока котелок не варит.

Выпив кружку горячего молока, я развалился на диване.

— А как зовут пса? — спросил Марков, снимая бинты с головы.

— Ты знаешь, я об этом ещё не думал. Но ты прав, надо дать ему кличку. Какие есть предложения?

— Может Дик? — сказал Ерофеев. — Или Шарик?

— Мне больше нравиться Шарик, — ответил я, и позвал пса. Он на удивление пришёл и уселся рядом. — Значит с сегодняшнего дня у нас новый член команды, — сказал я торжественным голосом.

Положив руку на собаку, я произнёс:

— Шарик я посвящаю тебя в «Кентавры»! С этого момента ты полноправный член экипажа.

Пёс вертел головой, не понимая, что от него хотят.

— Теперь ты на полном довольствии экипажа, твоя задача следить, чтобы никто посторонний не проник в корабль. И самое главное — не гадить по углам. Ты всё понял? Я потрепал собаку за ухо и погладил.

— Справлять нужду только в лесу, сам понимаешь, туалета для собак у нас нет. Но я тебе гарантирую, что обязательно будут выводить наружу. Хотя пока мы стоим, но когда взлетим…

Я задумался, над тем, что после делать с Шариком.

— Ладно, там разберёмся, но в случае внезапной нужды, я разрешаю тебе будить любого члена экипажа.

Солдаты рассмеялись, и каждый подходил и гладил Шарика по мохнатой спине.

— А сейчас сон.

Я лёг на подушку и тут же отключился, проваливаясь в неизвестность. Проснувшись, ощутил глухую тоску, от того, что никогда не смогу вернуться на Землю. Эти чувства разъедали сознание, словно лакмусовую бумагу уксус. Ещё никогда не было так тяжело, как сейчас. Может, лучше погибнуть в бою, и точка? Нет. Не этому меня учил отец. Нельзя поддаваться таким мыслям. «Прочь», — повторил я несколько раз и поднялся. Потянувшись как следует, погладил Шарика, тот сопел и даже ухом не повёл. Я боялся, проявлять слабость, чтобы не заразить таким недугом остальных. Да и какой я после этого командир? Ещё на Земле я научился терпеть боль — здесь я должен смеяться в лицо врагам, даже когда невыносимо трудно, чтобы они дрожали от негодования и ярости. Только так и ни как по-другому. Окружающий мир заставлял на унижения и оскорбления отвечать ударом, сильным и сокрушающим. Враги превосходили нас, и имели одно важное преимущество. Это их дом, планета, для которой мы были всего лишь чужаками. И всё же мы люди, и нельзя об этом забывать. Наша цель защищать более слабых, и не давать в обиду. Пускай нас мало, зато есть силы, и мы ещё сумеем показать гориллам, на что способен настоящий землянин. Я сомневался в существование Бога, зато чувствовал, что у человека есть душа. Она живая, и не даёт свернуть с правильного пути. Это и есть человеческая — совесть, разум и любовь. Можно убить человека, растоптать, но нельзя уничтожить душу. Страшно когда тебя унижают и втаптывают в грязь, но ещё страшней с этим жить. Принимая то, что ты уже не человек, а всего лишь жалкая оболочка из кожи и костей, беспринципная и подавленная морально. К боли, страху можно привыкнуть и жить маленькими мгновениями свободы. Когда ты плюёшь врагам в лицо, и со звериным оскалом держишься и не становишься на колени. К смерти я относился спокойно, в конце концов, каждый из нас умрёт: кто раньше, кто позже. Факт остаётся фактом — человечество не в силах преодолеть рубеж вечной жизни. Хотя и делаются определённые шаги учёными, но это всего лишь слабые попытки, снять завесу тайны и сделать человека бессмертным. От этих мыслей меня оторвал Ерофеев, он тоже проснулся и стоял с чашкой кофе в руках.

— О чём задумался, командир? — спросил он улыбаясь.

— Да так, философствую сам с собой, — ответил я, снимая грязные вещи. — Положение у нас незавидное, вот и думаю, как поступить. Ты знаешь для чего фаргам люди?

— Нет, откуда мне это знать?

— А я вот видел и хочу тебе сказать правду. Они из людей выкачивают кровь и используют её в качестве удобрения для машин. Понятно?

Я скривился, вспоминая то, что пришлось увидеть.

— Они что звери?

— Хуже зверей, и вот нам придётся с ними драться. Враг серьёзный, но не настолько. Как Марков?

— Уже лучше, раны обработали, и я думаю через день, два он будет в порядке.

— Давай через час всем собраться на мостике. Обсудим наши положение и дальнейшие действия.

Через час весь экипаж, вместе с пятым членом нашей команды, сидел на мостике. Я умылся, переоделся и чувствовал себя гораздо увереннее.

— Мы все оказались в заложниках этой ситуации, — начал я уверенным голосом. — Экипаж погиб, нас осталось четверо…

И в это мгновенье заскулил Шарик.

— Прости друг, я совсем о тебе забыл. Так вот, не четверо, а пятеро. У кого есть предложения?

— Командир, — отозвался Ерофеев, — ты говорил, что нам нужно спасти Юниту и ещё одного нэксианца. Так?

Я кивнул и приосанился, ожидая подвоха со стороны Ерофеева.

— Зачем нам спасать робота? На земле таких игрушек как она полно, и я считаю, что не разумно рисковать жизнями. Лучше сматываться отсюда и по скорей. Разве я не прав?

— У кого есть другие предложения?

Я заметил по выражению лиц солдат, что им не хотелось вступать в конфликт с фаргами.

— Ерофеев прав, — сказал Сенин, — ну, что нам до нэксиан и робота? Они, что нам родственники? Бросаем всё и улетаем.

— А теперь послушайте меня, — сказал я твёрдым, не терпящим возражений голосом. — Тану я обязан жизнью, он не один раз спасал меня от смерти. И вы, кстати, тоже ему обязаны. И знаете чем? Свободой, вот чем. Если бы я погиб, никто бы вам не помог. И до сих пор бы вы вкалывали на рудниках. А потом оказались топливом для фаргов. Этот парень Тан, заслуживает того, чтобы мы пришли на выручку. И Юниту я не могу бросить. Она нужна кораблю, и такой же член экипажа, как каждый из вас. «Кентавры» не бросают друзей в беде, будь это робот, или же собака. Нельзя забывать о том, что мы люди, поэтому я прошу вас, подчёркиваю, прошу, а не приказываю. Кто не хочет или трусит, может отказаться. Я отнесусь к этому с пониманием, гарантирую. Но мы справимся, уверяю вас. Что скажите бойцы?

Солдаты притихли, и, опустивши головы, отвернулись.

— Я с тобой командир, — сказал Марков. — «Двум смертям не бывать, одной не миновать».

Он поднялся и протянул руку.

— Спасибо друг, я в тебе не сомневался.

— Раз пошла такая пьянка, тогда я тоже с вами, — сказал Ерофеев.

— И я ребята, — ответил повеселевший Сенин. — Будь, что будет, но надрать фаргам задницу стоит.

— Итак, бойцы, у нас два дня на подготовку. За это время проверяем полностью корабль, где какие неполадки устраняем. И когда будем готовы, вперёд на всех парусах.

Я поднял правый кулак вверх и закричал:

— Ура! Да здравствуют «Кентавры»!

Глава 33

Зал для тренировок располагался в нижнем отсеке. На стенах зала висели различные виды оружия. Рассматривая знакомые вещи, я уже около часа занимался со штангой. Пот лил градом, мышцы противно зудели, после длительного времени застоя. В конце зала был не большой помост для рукопашных схваток. Мягкие и прочные маты в случае падения гарантировали ушиб мягких тканей, но ни как не перелом. Ерофеев и Сенин стояли напротив, сверля глазами, друг друга. Сейчас начнётся тренировка, я внимательно наблюдал за солдатами, вспоминая уроки в учебной части. Начался бой, и Сенин явно уступал худосочному Ерофееву. Тот двигался, словно кошка, меняя молниеносно стойки. Один удар, второй, Сенин не успевает закрываться и уходит в глухую защиту.

— Стоп, стоп, — крикнул я, и остановил солдат. — Бойцы так не годиться. Нам не нужен чемпион мира по боксу или дзюдо. Необходима эффективная защита от фаргов. А это не всегда руки и ноги. Возьмите со стенда палки. Настоящий солдат всегда использует весь арсенал оружия, это может быть камень, или, к примеру, ветка дерева. Учитесь думать масштабно, не зацикливаясь на чём-то одном.

Сенин принёс две палки, и одну протянул Ерофееву.

— Представьте, что у вас в руках мечи, и один точный удар может перерубить противника напополам. Бейте сверху вниз, не забывая, что нижняя часть туловища остаётся открытой. И если вы задержитесь, хотя бы на долю секунды, враг выпустит кишки и намотает их на клинок. Не жалеть друг друга, Сенин атакуй, не бойся.

Сенин начал махать палкой, довольно сносно проводя атаку. Ерофеев несколько раз отбил и нанёс удар по голове.

— А-а-а, — закричал Сенин и схватился за голову. Ерофеев расслабился и тут же пропустил удар в пах. Сенин со всей дури зарядил в ответ. Я понял, что может случиться непоправимое, схватил со стенда палку и подбежал к бойцам.

— Стоять, — заорал я, и ткнул палкой в грудь Сенина. — У вас мозги есть? Так бить нужно врага, но не товарища. Нас мало очень, а с такими занятиями ни кого не останется. Бросьте палки, идиоты. Заставь дурака Богу молиться, так он и лоб разобьёт. Смотрите, Сенин встань напротив и возьми палку. Я подбросил вверх палку, стараясь двигаться к предполагаемому противнику осторожно, делая ложные выпады. Сенин ринулся на меня, с боевым кличем. Я пропустил его, и шлёпнул палкой по спине. После нанёс ещё один удар по почкам.

— Падай, я разрубил тебе спину, а потом проткнул сердце и печень. Шансы выжить — один к десяти. Такой бой и на троечку не тянет. Задача номер один для вас — убить противника и не дать ему ни малейшего шанса. Повторите приёмы без меня, доведите технику до автоматизма. Чтобы не раздумывать в бою, как поступить лучше, а сразу атаковать. Сами занимайтесь, а я в душ.

Махнув на солдат рукой, я направился к себе. Надежда на таких бойцов была слабая. До вечера я отдыхал и читал книги у себя в каюте. На завтра назначен вылет, и сегодня просто необходимо было отдохнуть. Спал я как обычно, поднявшись в шесть утра, сделал зарядку и вызвал солдат на мостик.

— После завтрака вы вдвоём выходите наружу и очищаете площадку для взлёта. Снять маскировочную сетку, и очистить от листьев и веток. Кто проверял системы жизнеобеспечения корабля?

— Я, командир, — отозвался Сенин. — Проблем не обнаружил, все датчики в норме. Двигатель не нуждается в дополнительной зарядке.

— Значит взлетим?

— Так точно, командир, куда ж мы денемся.

Сенин улыбнулся и почесал бороду.

— Давайте за работу, — сказал я и принялся осваивать кабину пилота. Трудно будет без помощника, но ничего не поделаешь. Между ног, что-то проскользнуло, и я опустил голову. Шарик лежал у меня в ногах и зевал.

— Будешь сегодня моим помощником? — спросил я у него и погладил.

Пёс зевнул, и уткнулся носом в ботинок.

— Экипаж, — сказал я по громкой связи. — Доложить о готовности к взлёту.

Через минуту послышался довольный голос Сенина.

— Командир, всё готово к взлёту. Площадка очищена, и экипаж находится на своих местах.

— С Богом, — сказал я шёпотом.

Нажав на кнопку, я опустил забрало шлема и посмотрел на приборы. Корабль вздрогнул, как хищная птица перед броском, запустился двигатель, оглашая своим рёвом округу. День начинался и обещал быть жарким. Взяв двумя руками штурвал, я потянул его на себя. Наша ласточка медленно поднималась, распугивая птиц и животных. Корабль вибрировал, набирая необходимую мощность. Руки заметно подрагивали, и сердцу от напряжения было мало места в груди. Я улыбался как ребёнок, которому разрешили взять любимую игрушку, поднял корабль на высоту более пятидесяти метров, нажал на ускорение. Пронзая стрелой горячий воздух Нэкса, мы летели в направлении фаргов. Я смотрел через стекло на поверхность планеты и чувствовал, каждый гулкий удар сердца.

— Как пушки, проверили их заряд?

— У пушек, благодаря турбинным нагнетателям заряженность более ста процентов. Говори командир куда стрелять, и я из корабля фаргов сделаю дырявое ведро, — отозвался Сенин.

Он отвечал за оружие и точность попаданий. Стрелком он был отменным, и я вспоминал, как мы с ним, в части, на тренажёрах бились не на жизнь, а на смерть.

— Навыки не потерял? — спросил я, и ухмыльнулся.

— Талант невозможно пропить командир, это уже истина для меня. Будь спокоен.

— Ерофеев, что показывают приборы? Ты можешь определить, где находятся корабли противника?

— Сейчас этим и занимаюсь. Ни черта не видно, может приборы барахлят?

— Вряд ли, смотри внимательно, ищи, они где-то поблизости.

Я замедлил скорость и опустился ниже, для более лучшей видимости. Корабль скользил над верхушками деревьев, как парусник по волнам. «Куда же они подевались?», — думал я, внимательно осматривая лес и равнины. Странно, на хозяев это совсем не похоже. Приготовившись к очередной пакости фаргов, я на минимальной скорости прочёсывал район моего заточения.

— Есть командир, я нашёл их, — услышал я в наушниках радостный крик Ерофеева. — Они спрятались за ущельем, командир, посмотри на юго-восток.

Повернув голову, я всматривался в цепочку мелких скал, и, включив экстренное торможение, остановил корабль.

— Дай точные координаты мне на монитор. Сколько их там?

— Один корабль, но он настолько большой, что занимает не одну сотню метров. Корабль стоит, но по показаниям приборов, готовиться к взлёту. Он окружён силовым полем, которое меняет свои цвета. Это говорит об активности двигателя корабля.

— Как думаешь, они нас заметили?

— Думаю, да, и скорей всего готовятся к атаке.

— Есть идеи?

— Есть командир, нам необходимо как можно ближе подойти к скалам и использовать их как естественную защиту. Прижаться кораблём к грунту и прикрыть левый борт. Только так мы сможем сопротивляться.

— Я понял, готовность номер один. Я веду корабль к скале, всем внимание, всем внимание! При появлении фаргов включить защиту на полную мощность. И да поможет нам Бог!

Медленно, как кошка крадётся ночью за добычей, лавируя между деревьев, я приблизил вплотную корабль к скале и притаился. Кто охотник сегодня или добыча, решится в течение пяти минут. Включив силовые тяги, я оставил корабль в воздухе, не желая опускаться.

— Они идут, — услышал я дрожащий голос солдата.

— Не бойся, я уже не один раз бил эту нечисть, и поверь мне, не такие они и герои.

Из-за скалы появился вражеский корабль, он надвигался словно чёрная туча, закрывая брюхом горизонт.

«Узнаю тебя старый знакомый», — прошептал я и напрягся. Я представил себе, как эта махина давит нас корпусом. Прищурившись, я наблюдал за фаргами.

— Они видят нас или нет? — спросил я у Сенина.

— Не могу знать командир, по всей видимости, видят, только вот, что они задумали…

— Сенин, когда фарги полностью вылезут из укрытия, дай залп. Не по кораблю, а чуть выше, ты понял?

— Понял командир, но для чего рисковать?

— Об этом после, выполняй. Защита включена?

— Так точно, защитная оболочка на полном приделе.

— Давай, стреляй, — закричал я в наушники и сжал руками подлокотники.

— Бух, бух, — корабль качнулся и после резких вибраций затих. Я видел две вспышки над кораблём фаргов. Сжимая штурвал, я готов был к ответному удару противника. Но странное дело, они молчали и только длинные жерла пушек смотрели на нас, пугая своей мощью.

— Земляне, — услышал я хриплый голос в наушниках. — Включите монитор и посмотрите, что мы для вас приготовили.

Я опустил монитор и нажал на кнопку. После паузы и не больших помех, появилось изображение. На нём я увидел Юниту и Тана. Их привязали к стульям, и заклеили рты. Возле них копошились фарги.

— Ещё один неверный шаг и ваши друзья погибнут, — услышал я. — У вас две минуты на раздумья. И не принимайте опрометчивые решения. Это будет вам дорого стоить.

На мониторе я увидел широкую спину фарга с длинным и острым мечом. Он приблизился к Юните и поставил меч возле горла робота. Второй фарг сделал тоже с Таном.

Глава 34

Дыхание у меня успокоилось, я поднялся и закрыл защитные шторки. От яркого дневного света не спасал шлем. На корабле воцарилась тишина. В гнетущих роковых минутах, я отчётливо осознавал, что переиграть фаргов не просто. Становилось жарко, и я расстегнул комбинезон. Послышались быстрые шаги в коридоре. Повернувшись, я увидел Сенина с перепуганным лицом. Голос его вздрагивал после каждого слова.

— Что им надо командир?

— Откуда мне знать?

Я пожал плечами и отодвинул шторку. Фарги оставались на месте и не предпринимали ничего.

— Жаль, что мы не можем прослушать их частоту, — сказал Сенин и нахмурился. Когда знаешь планы противника, гораздо легче воевать.

— А ты попробуй найти их частоту. Может и получится?

— Я уже пробовал, но кроме шипящих звуков, не смог ничего разобрать. Фарги используют защиту, и нам её не обойти.

— Ну, и чёрт с ними. Сейчас узнаем, что они хотят.

Я взял в руку микрофон и сказал:

— Говорит Алексей Суворов, командир звёздных «Кентавров». Вызываю на связь.

Нажав на кнопку динамиков, я покрутил ручку.

— Отпустите наших друзей, и я гарантирую вам, что мы уберёмся с Нэкса.

Динамик зашипел и сквозь помехи послышался голос командира фаргов.

— Мы воины, и предлагаем сдаться. Тогда вам будет сохранена жизнь. Мы гораздо сильнее вас, и сопротивление бесполезно. В случае повторных залпов, я отдам приказ на физическое уничтожение.

Задумавшись, я подмигнул Сенину и сказал:

— Если вы воины, тогда давайте выясним, в честном бою, кто сильнее. Предлагаю провести бой, на равных условиях.

В динамике послышался неоднократный свист.

— Это, что означает командир?

— Они смеются над нами…

— Хорошо, услышал я хрипловатый голос. Нас это вполне устроит, но только одно условие.

— Какое?

— Если вы проиграете, мы конфискуем корабль и остальной экипаж. Кстати сколько там вас?

— Это не ваше дело, — огрызнулся я. — Придёт время, узнаете, а пока не торопитесь жить, как говорят на Земле. А если мы выиграем, что тогда?

— Это фантастика, у вас ничего не получиться. Мы выставим лучших воинов, которые дрались на многих турнирах по всей Галактике.

— И всё же? Победитель, как и проигравший, должны иметь одинаковые шансы. Тем более, бой будет честным, так же?

— Ваши условия, — зашипел в динамиках недовольный голос.

— В случае победы, вы отдаёте нам наших друзей, и мы покидаем Нэкс. Беспрепятственно. Подходит или нет?

— Ладно, пускай будет так. Через час встречаемся на синей равнине. Там подходящая площадка для турнира.

— Где найти её?

— Двадцать градусов на юг, она заметна с воздуха.

— Хорошо, мы там будем.

Я отключил связь и посмотрел на Сенина. В расширенных от ужаса глазах затаился страх. Он топтался на месте и продолжал заикаться.

— К-ко-ман-дир, мы проиграем. Ты, что? Зачем ты согласился?

— А что, разве был выбор?

Я сверлил взглядом солдата, сжимая кулаки.

— Ты подставишь всех нас, — скулил Сенин. — Нам никогда не вернуться домой.

— Будь мужиком! Я не проиграл ещё и рано меня хоронить. Конечно, не сладко придётся, но я в отличной форме.

За бортом послышался гул, я поднял шторку, и увидел, как уходит корабль фаргов.

— Давай сюда Ерофеева и Маркова, быстро.

Когда экипаж собрался на мостике, я разложил по полочкам свой план.

— Рискованно это, Алексей, — сказал Марков.

Он уже заметно поправился и сжимал кулаки, щёлкая костяшками пальцев.

— Кто не рискует, тот что?

— Не пьёт шампанское! — сказал Ерофеев.

— Нет, не правильно. Кто не рискует, тот может самостоятельно сдастся на милость победителя. Я не буду задерживать. Есть желающие? Если нет, тогда действуем, и ни шагу назад. Фаргам нельзя доверять, но у нас появился реальный шанс утереть им нос. В открытом бою мы проиграем, а так хоть есть надежда.

— Тебе не страшно командир? — спросил Ерофеев и положил руку мне на плечо.

— Только дурак не боится смерти. Конечно, страшно, но если есть другие варианты, я не против обсудить.

Возникла пауза, которая могла затянуться.

— Все по местам, — скомандовал я и уселся в кресло. — Курс на синюю долину!

Подняв корабль, мы быстро добрались к синей долине. Сверху открывался потрясающий пейзаж. Горы были синего цвета, казалось, что их разукрасил неизвестный художник. Корабль фаргов уже ждал нас. Опустившись на грунт, я спрятал основной ключ корабля и направился в оружейную комнату. Солдаты стояли на выходе и ждали меня. Шарик тоже рвался наружу, но я решил его оставить. Одевая броню, и собирая рюкзак, я был готов к драке. Солдаты провожали меня грустными взглядами. Медлить нельзя было. Я открыл дверь и сделал первый шаг навстречу неизвестности. Фарги стояли возле корабля в строю, командир их расхаживал вдоль этого зоопарка из чёрных горилл, и что-то им говорил. Окинув взглядом долину, я наклонился и погладил синие цветы. Ими была усеяна вся долина, и мягкий синий свет приятно убаюкивал. Ботинки проваливались в траву, я шагал бесстрашно навстречу своей судьбе. Фарги растянулись в цепочку и сделали круг. Я оказался в середине и, положив на траву рюкзак, ждал. Фарг медленно шёл ко мне, сжимая в руках плётку. Постукивая ей по правой руке, он заранее был уверен в победе его воинов.

— Где пленные? — спросил я, поднимая руку. — Требую, чтобы пленных вывели наружу.

— Зачем?

— Перед смертью хочу увидеть друзей. Посмотреть на них, проститься.

— Что ж, в этом нельзя отказать. Он позвал к себе гориллу и отдал распоряжение. Первым показался Тан, за ним шла неуверенным шагом Юнита. Она смотрела на меня с полными слёз глазами. Отталкивая фарга, она бросилась ко мне.

Я обнял её, и как мог, успокаивал. Фарги смотрели на эту сцену непонимающими взглядами. Командир фаргов подошёл и взял за руку Юниту и попытался увести.

— Оставь её, она не причинит вам вреда. Дай мне поговорить, — отрезал я гневным голосом. Фарг наклонился и с неохотой отступил.

— Не долго, — буркнул он и отвернулся.

— Ты погибнешь, зачем ты согласился? — сказала шёпотом Юнита и закрыла глаза. — Вам надо было бежать от сюда, оставить нас.

— Прости, но я не могу. Меня не так воспитали родители. Друзей не бросают в беде. И, что за слёзы? Я живой и здоровый и не собираюсь умирать.

— Ну, хватит, — закричал фарг и поднял плётку, чтобы ударить.

Я подскочил и перехватил руку. Сжимая кисть фарга, я надавил на неё.

— Я не раб твой, чтобы меня бить плетьми. Где твои воины?

Фарг хлопнул в ладоши и из корабля вышли две обезьяны. Крепкие, мускулистые, с холодными глазами, опытные и умелые, они были с голыми руками. Я снял шлем и бросил его на траву.

— Я готов, можем начинать.

Улыбнувшись, помахал рукой перед гориллами.

— Драка без оружия?

— Да, — подтвердил фарг, и похлопал по спине первого бойца. — Я разрешаю тебе убить землянина, — промолвил он и, откинув голову назад, несколько раз свистнул.

Задержав дыхание, я напрягся, лицо стало от ненависти горячим. Взвинчивая себя, я закричал:

— Ну, давай горилла, начинай уже. Что стоишь как пень трухлявый, покажи, на что ты способен.

До первой гориллы начали доходить мои слова, и он двинулся на меня будто гора. Швырнув в лицо обезьяне пучок травы, я дрожал от гнева. Противник лютовал и издавал странные звуки, похожие на крики чаек. Скривив рот в усмешке, я стоял будто стена, не думая отходить. Горилла подпрыгнула и сделала переворот в воздухе. Опустившись на ноги, он взмахнул правой рукой. Я пригнулся и услышал над головой свист. Не думая атаковать, я ждал, покачиваясь в ритмичном танце. Грубо толкнув неприятеля, я хотел обойти его справа. Хитрая горилла разгадала манёвр и со сверкающими от гнева глазами ударила ногой. Этого я не ожидал и, получив сильнейший удар в грудь, отлетел. Публика прыгала от радости, боец, поднимая лапы вверх, топтался вокруг меня, празднуя победу.

В глазах потемнело, я закашлялся и расстегнул броню. Она мешала и, сорвав жилет, я запустил его в спину противнику. Тот застыл от такой наглости и, повернувшись, бросился ко мне, пытаясь лежачего затоптать, словно слон ногами. Я катался по траве и ждал удобного момента, чтобы подняться. Горилла свирепела и жаждала крови. В очередной раз, когда он поднял ногу, я выгнулся и снизу ударил обезьяну между ног. Проламывая ботинком защиту фарга, я увидел, как у него от боли округлились глаза. Этого мне и нужно было. Я вскочил, сложив руки в замок, и со всей силы ударил его в голову. Горилла качнулась, но удержала равновесие. С криком: «Получи сука!» — я ещё раз ударил эту тварь в пах. Он взвыл и набросился на меня. Ноги подкосились от тяжести зверя, и я упал на спину. «Вот и крышка тебе, Алексей», — подумал я, чувствуя, как задыхаюсь. Огромная туша давила всем весом и пыталась меня просто раздавить. Я колотил его по корпусу, но безрезультатно. Он ещё больше свирепствовал и давил. Освободив две руки, я открытыми ладонями врезал противнику по ушам. Хлопок получился громким и эффективным. Горилла заревела и схватилась за уши. Коленом я в третий раз ударил в пах, напрягаясь всем телом, скинул с себя эту тушу. Он развалился рядом, из носа у него текла тонкая полоска крови.

— Получил, гад? — закричал я, поднимаясь на ноги, нанёс сокрушительный удар в голову.

Горилла затихла и не дышала. Я попытался ещё раз ударить, но меня схватили за руки стражники и оттянули.

— Первый раунд за тобой землянин, — прошипел недовольный фарг.

— Посмотрим, как ты справишься со вторым бойцом.

Я смотрел затуманенным взглядом на фарга, понимая, что второго соперника мне не одолеть.

Глава 35

Сцепившись со вторым фаргом, я пропустил удар в живот и согнулся пополам. Этот боец, был намного сильнее первого. Пожирая глазами противника, я не сдавался. Началась озлобленная потасовка, глухие удары разносились в тишине. Сдержать фарга было практически невозможно. Он, как косолапый медведь, пытался сломать меня. Своим рычанием и дерзостью, он налегал на меня. Колени в схватке подгибались, мышцы спины трещали и готовы были лопнуть. Фарг дышал мне в лицо противным и гнилым запахом. Я скривился и сделал подсечку. Враг не почувствовал это и ударил ногой мне в колено. От резкой боли потемнело в глазах, и я ещё раз сделал подсечку. Тяжёлая туша гориллы завалилась на траву, и мы вдвоём покатились, как два разъярённых зверя. Пальцами я пытался выдавить ему глаза. Фарг заревел и врезал меня головой в нос, затрещали кости, и хлынула кровь. Я размазал её по лицу и принялся дубасить фарга руками. От жары пот лился градом, я колотил гориллу уже ничего не соображая. Перед глазами стояла грязная рожа, которая ухмылялась. Выдыхаясь, я скатился с противника и развалился на спине, делая глубокие вдохи. Стража ещё громче свистела и заряжала большей ненавистью.

Командир фаргов остановил бой. Он держал в руках два острых меча.

— Ты хороший боец, — сказал он, и в рукопашной дерёшься отважно. — Только вот как ты справишься с мечом?

Он протянул мне меч и отступил назад, боясь, что я брошусь на него. Горилла оклемалась и, сжимая стальной клинок, грозно им размахивала. Упираясь на меч, я приподнялся и сжал рукоять. Холодная сталь на короткое мгновение остудила меня. Меч был тяжёлым для человека, и я с трудом управлялся с ним.

— Из вас двоих, только один останется жить, — закричал фарг и махнул рукой, показывая, что пора начинать. — Если победишь, получишь свободу, я сдержу слово.

Фарг замахнулся мечом, сталь сверкнула, ослепляя глаза. Я подумал, что фарг перерубит меня как тростинку на две части и, выставляя свой меч, едва сдержал удар. Посыпались в разные стороны искры, и я выпустил меч. Руки болели от удара, который можно было сравнить с молотом. Я держался за кисть и отступал. Фарг отбросил ногой мой меч и шёл, поигрывая им как игрушкой. Лезвие меча рассекало воздух около лица, я пытался схватить свой меч, но фарг не давал этого сделать. Казалось, что он стал шире в плечах, наши глаза смотрели друг на друга, не отрываясь. Я чувствовал, что не смогу вырваться из лап хищника. Фарг смеялся и махал мечом, не давая проскочить за спину. Круг солдат постепенно сжимался. Они готовились праздновать победу и подбадривали воина. В очередной выпад, я бросился на траву и сделал кувырок. Схватил рукой меч и поднялся. Это только позабавило фарга. Он постучал себя в грудь и подпрыгнул, поднимая меч. Такой удар я не смог выдержать, и мой меч снова оказался на траве. Всё. Битва проиграна. Я тяжело дышал и посматривал в сторону своего корабля. Бегство исключалось, как солдат я должен был с достоинством принять смерть. Стиснув зубы, я смотрел на гориллу и не пытался защититься. Он, с изумлёнными глазами, сделал резкий выпад, и меч вонзился мне в плечо. Острое лезвие пробило ткани, теряя сознание, я свалился на траву. Где-то вдалеке я слышал плачь и крик Юниты, но голоса постепенно удалялись, и тёмная мгла закрывала глаза. Промелькнули картинки детства, потом школа, Настя, армия. Я плыл в неизвестность, и настоящее потеряло всякий смысл. Чувствуя, как дрожит почва, словно от землетрясения, я услышал чудовищный взрыв. На тело, лицо, посыпались камни, в ушах стоял гул, дальше пустота. Меня затягивала воронка, по которой я летел вверх. Рассматривая стены в необычных рисунках, я удивлялся ясности ума. Скорость нарастала и я вот-вот, должен был вырваться наружу. Необыкновенные чувства наполняли меня теплом, я радовался как ребёнок новым ощущениям. Прошлое осталось где-то внизу, впереди новая жизнь, гораздо более счастливая. Я ощущал это каждой клеточкой своей души. Уже когда до выхода из туннеля оставались считанные метры, я услышал властный голос, который сказал: «Рано тебе ещё сюда. Возвращайся обратно». Полёт внезапно оборвался, и я очнулся на койке. Кто-то сидел рядом и гладил меня по лицу. Открывая глаза, я увидел Юниту, рядышком на стуле.

— Где я? — прохрипел я и заморгал глазами.

— Ты на корабле, в полной безопасности.

Я пытался вспомнить, что случилось после того, как меня ранил фарг, но все попытки были тщетны.

— Расскажи, что случилось и где фарги.

Тело ужасно болело, в голове стоял невообразимый шум.

— Нет никого. Все убиты.

Юнита поднялась и наклонилась ко мне. Её волосы упали на лицо, и я почувствовал прикосновение мягких губ. Никогда раньше, поцелуй не был так сладок как теперь. Облизнув пересохшие губы, я попросил воды. Юнита вытерла влажным полотенцем лицо, но пить не дала.

— Тебе пока нельзя пить. Потерпи.

— Где экипаж, и почему так тихо?

— Экипаж отдыхает после того, как отпраздновали победу. Ты, что ничего не помнишь?

— Нет, пытаюсь вспомнить, но ничего не выходит.

Я попробовал улыбнуться, но получилась вымученная и неестественная гримаса.

— Сенин с Ерофеевым, пока ты дрался с фаргами, заминировали корабль врагов. И как только ситуация стала сгущаться и фарги потеряли бдительность, они произвели взрыв. Меня и Тана успели предупредить, и как только я получила сигнал, тут же бросились к скалам. От взрывной волны погибла часть фаргов вместе с их командиром. Остальных уже добили меткие выстрелы Ерофеева. Фарги растерялись и практически не сопротивлялись. И представляли отличную мишень. Потом забрали тебя на корабль и оказали помощь. Хотя пульса у тебя практически не было. Он прослушивался с частотой один удар в минуту. Но мы не теряли надежду на твоё выздоровление.

— Сколько я был без сознания?

— Почти сутки, но уже самое страшное позади.

Она ещё раз меня поцеловала и накрыла тёплым одеялом.

— Тебе нужно отдохнуть. Я пойду.

Юнита собралась уйти, но я задержал её.

— Останься, прошу, я так давно не видел твоих счастливых глаз…

Глава 36

Кто-то тихонько постучал в дверь. Я открыл глаза и приподнялся.

— Входите, — крикнул я и улёгся на подушку. Меня из медпункта переложили в каюту, и состояние организма постепенно налаживалось. Я уже самостоятельно поднимался, и делал незатейливые упражнения. Боль в плече была не такой резкой и противной. В дверях показался Тан с кислым лицом.

— Проходи друг, не стесняйся, я очень рад тебя видеть.

Протянув руку, я поздоровался с нэксианином и усадил его на стул.

— Рассказывай, а то сам видишь, я пока на койке валяюсь.

Тан улыбался и тёр себя по коленям.

— Что беспокоят ещё?

— Конечно, куда их деть? Разве, что отрубить, и выбросить. Тогда точно, беспокоить не будут.

— Ты всё шутишь… Как вы с Юнитой ладили в моё отсутствие?

— Да, она мне рассказывала про Землю, о людях, так что скучать было не когда. Наверное, я буду работать с детьми. Преподавать им историю Галактики. Когда мы сумеем победить фаргов? Сложно всё, и я хоть жизнь прожил, но скажу тебе честно, так в ней ничего и не понял. Вы удивительные создания, не каждый способен на самопожертвование ради друзей. Юнита мне говорила и убеждала, что ты вернёшься за нами, но я, по правде, не верил. Не осуждай старика…

— Всё нормально, я не в обиде. У вас свой менталитет, только и всего. Все разные и в этом, мне кажется, есть свой плюс. Мы земляне можем учиться у нэксиан, тому, чего не знаем, и так же и вы. Жизнь удивительна в своей неповторимости. Ты не представляешь, какая у нас красивая планета.

И тут я вспомнил фильм и приуныл. Фарг заметил это и спросил:

— Что случилось? На тебе лица нет…

— Мне показывал фильм, командир фаргов про Землю. Так вот, больше нет её…

— И ты ему поверил?

Тан поднялся, собираясь уйти.

— Куда ты? — спросил я, вставая с кровати.

— Уйду и больше не приду к тебе. Какой же ты наивный, командир. Разве можно им верить?

— Ты думаешь, что он обманул меня? Но зачем?

— За тем, чтобы ты не рвался домой. Это же так просто.

Он улыбнулся и замахал головой.

— Цела и невредима твоя Земля. Я сам слышал разговор фаргов.

Мне не верилось, и я обнял старика.

— Спасибо тебе, — и похлопал старика по спине.

— Мне за что? Это тебе спасибо. Ты не дал погибнуть людям. Ладно, я пойду, вечером загляну.

Тан взял костыли и направился на выход.

— Приходи вечером, буду рад тебя видеть, — крикнул я и зажмурил глаза. — Жива, жива, родная моя Земля… — Слёзы потекли по щёкам, от нахлынувших эмоций. — Значит, уже скоро увидимся.

— Это ещё с кем ты собрался увидеться? — услышал я нежный голос Юниты.

— А ты ни как ревнуешь?

Я смотрел на плавные изгибы тела Юниты и не мог оторвать взгляд.

— Закрой дверь, — сказал я шёпотом и облизнул губы.

Во мне закипала неуёмная страсть, и ей нужен был выход. Соблазнительно улыбаясь, Юнита расстёгивала комбинезон медленными движениями. Её спелые губы надулись, в обещающей улыбке, глаза с озорством смеялись. Я с нескрываемым восторгом смотрел на стройные ноги, чуть широкие бёдра и груди. Дыхание становилось учащённым, а тело требовало любви. Сняв комбинезон, она отбросила его и повернулась.

— Так лучше?

Она хохотала, закидывая голову назад, обнажая ровную шею, созданную для поцелуев. Обольстительные глаза раскрылись ещё больше, когда я подошёл и взял руками за грудь. Юнита вздрогнула всем телом и прижалась. Извиваясь как змея, она заводила меня всё больше.

— Не хватает лёгкой и нежной музыки, как ты считаешь? — Она шептала мне на ухо, по всему телу бежал лёгкий озноб. Кожа в одно мгновение стала гусиной.

— Ты права, — ответил я, целуя упругие соски.

Уложив Юниту на кровать, я принялся раздеваться. Она лежала в тусклом свете лампы она призывно манила к себе в объятия. На эти мгновения время остановилось. Я осторожно осыпал тело Юниты жаркими поцелуями, боясь нарушить лишним словом тишину и всю прелесть незабываемых мгновений. Она руками гладила мои волосы и пыталась помочь. Её длинные ноги обвили мою спину, и наши глаза встретились. Я смотрел в бездонную глубину нежных блестящих глаз Юниты и растворялся.

— Я люблю тебя, люблю тебя, — шептала она, отвечая на мои поцелуи.

— Я так боялся тебя потерять, и больше не увидеть… Но уже никто не сможет нас разлучить.

В дверь резко постучали, и я услышал встревоженный голос Ерофеева:

— Командир! Командир! Мы заметили два корабля фаргов. Они идут прямо на нас.

— Одеваемся и быстро, — крикнул я Юните и с сожалением посмотрел на кровать. — Вот так всегда, на самом интересном месте…

Юнита помогла мне натянуть комбинезон, и сама при этом в спешке собиралась. Я поцеловал её и крепко прижал.

— Идём, будешь мне помогать.

Мы выбежали из каюты и ринулись наверх. Я перепрыгивал осторожно скользкие ступеньки, Юнита не отставала. Выхватив ключ, я нажал на кнопку.

— Всему экипажу, мы взлетаем. Приготовиться к атаке.

Глава 37

— Это новые штурмовики, командир, — услышал я голос Сенина. — Я ещё не видел таких кораблей. Они летят, меняя траекторию полёта. Сложно поразить цель, если она использует защитный зонд. Что будем делать?

— Драться, или есть другие предложения?

Я усмехнулся и нажал на экстренное ускорение. Корабль задрожал и поднялся. От частых вибраций корпуса меня слегка укачало. Я посмотрел на Юниту, и положил руку ей на колено.

— Мы прорвёмся, чего бы нам это не стоило.

Она ничего не ответила, и продолжала внимательно следить за горизонтом. Вспышки от взрывов подсвечивали облака, и разбрасывали их на мелкие частички. Штурмовики фаргов закрывали выход нашему кораблю, обстреливая плотным огнём пространство. Горизонт был затянут едкой сумрачной пеленой. Раскаты и вспышки грома затрудняли полёт. Тонкие лучи лазеров скользили в поисках жертвы.

— Мы поднимаемся, — крикнул я в наушники и увеличил скорость подъёма. Нужно было выбраться из этой ловушки, чтобы сверху произвести атаку. Один из штурмовиков увязался за нами и не отпускал. Удары по корпусу нашего корабля нарастали, защита трещала от перегрузок.

— Ерофеев, почему не стреляешь?

— Не могу командир поймать их на прицел. Фарги выпрыгивают как зайцы. Их скорость и манёвренность сумасшедшая…

— Бей, бей, — закричал я, и повернул вправо, испытывая лёгкую нервозность.

— Бух, бух, — услышал я милые сердцу звуки.

Это уже Ерофеев открыл огонь. Мышечная дрожь пробегала по телу горячими волнами. Я разворачивал корабль, и выходил на предельную скорость. Тёмная ледяная мгла проникла внутрь, заполняя окружающее пространство.

— Командир! Алексей! Фарги отстают, и уже их пушки не могут нас достать. Скорее всего, они рассчитаны только возможность действовать на поверхности планеты. Дальше для них дорога закрыта.

Я развернул корабль и включил торможение. Зашипели цилиндры, выплёвывая тоненькие струи пара и корабль завис. Я поднялся и, оставив Юниту в рубке, спустился к центральным мониторам. Точно так и есть. Штурмовики фаргов стояли перед невидимой границей. Казалось, что они не могут преодолеть защитный купол планеты. Ко мне присоединился Ерофеев и Сенин.

— Повреждения есть?

— Ни как нет, командир. Всё в норме. Потрепало нас не много, но в целом корабль не подвёл. Я пока снял защитную оболочку, чтобы дать возможность охладить реакторы.

— Молодец, хвалю за инициативу.

Я задумался и потёр рукой лоб.

— Мы можем отсюда ударить? Шансы какие?

— Надо просчитать эту ситуацию, запустите основной компьютер.

Через несколько секунд машина выдала, что у нас есть пятьдесят процентов успеха.

— Пятьдесят на пятьдесят… Ну, что рискнём?

Я обвёл взглядом экипаж.

— А, что мы потеряем, если не получиться? — спросил Сенин.

— Мы потеряем часть боезапаса, и неизвестно как в этом случае поведёт себя основной модуль. Он может заблокировать систему корабля. И закрыть нас в этой консервной банке на вечность.

— Я поработаю с модулем.

Повернувшись, я увидел на лестнице Юниту. Кивнув головой, в знак одобрения, мы принялись за работу. Штурмовики как будто ждали нашего возвращения, и ни куда не уходили. Сенин возился с пушками, а Ерофеев запустил дополнительное охлаждение. Приборы корабля приветливо моргали.

— Я взял на прицел первого штурмовика, — отозвался Ерофеев по громкой связи.

— Без моей команды не стрелять, — крикнул я. Все по местам. Как у тебя Юнита?

— Стараюсь обмануть систему и загрузить посторонними файлами. Пока машина разберётся, что к чему, мы выиграем несколько минут.

— Я к себе, хочу посмотреть на эту картину.

Усевшись в кресло, я наблюдал за фаргами.

— Вы не хотите нас пустить обратно? Что ж, тогда пеняйте на себя. Ерофеев, огонь!

Несколько громких залпов и вспышек развеяли мрак. Я следил, как наши птички ударили по первому штурмовику. Огненное кольцо охватило вражеский корабль. Секунда, две, три, я считал время до взрыва. На пятой секунде сработали магнитные датчики бомб, и штурмовик взорвался. Взрывной волной задело остальные корабли и накрыло огненным шлейфом.

— Лёшка, — услышал я сзади встревоженный голос Юниты. — Сработала защита корабля и отключила реакторы. Я не смогла полностью блокировать систему. Мы беззащитны перед фаргами.

Не успев повернуться, я почувствовал мощный удар, за ним последовал второй и третий. Корабль получил серьёзные повреждения, теряя высоту начал падать. Запуск системы стабилизации ничего не дал. Приборы не слушались и запустились по схеме защиты. Корабль летел в бездну, набирая гигантскую скорость.

— Мы разобьёмся, — шептала испуганная Юнита и сжимала руками мои плечи.

— Командир, командир, — кричал Сенин, — скорость увеличивается, через минуту мы свалимся на Нэкс. Что делать?

Я тем временем пытался штурвалом выровнять корабль. Он не поддавался. Силовые тяги заклинило и это означало неминуемую гибель. Мы уже вошли в плотные слои атмосферы Нэкса, и сейчас должно было случиться непоправимое. Выпустив посадочные костыли, я затянул как можно крепче страховочные ремни и приказал это сделать Юните.

— Всему экипажу, пристегнуться, немедленно.

В последний раз я попытался выровнять штурвал и, напрягая все мышцы, давил на него. Что-то щёлкнуло и он начал вращаться. Я не верил такой удаче и потянул на себя штурвал. Нас выровняло и подхватили мощные потоки ветра. Заметив густые лесные заросли, я повернул к ним, уходя как можно дальше от скал. Сжав штурвал, я зажмурил глаза и приготовился к падению. Корабль падал на деревья, ломая широкие и косолапые ветки. Это и спасло нам жизнь. Три дерева лопнули, как мыльные пузыри, от тяжести «Стрекозы». Последовал глухой удар об почву и треск разлетевшихся вдребезги механизмов. Передние стёкла лопнули напополам. От удара желудок подбросило так, что ещё бы чуточку, и я бы выплюнул его. Вылетело несколько передних зубов и посыпалось битое стекло на голову. Свет погас, и воцарилась тишина, в которой смерть пыталась найти себе союзника.

Глава 38

Срывая ремни, я глубоко вдохнул и посмотрел на Юниту. Она сидела с опущенной на грудь головой, не подавая признаков жизни. И тут я обратил внимание на боль в ноге. Сняв шлем, я посмотрел на ногу. Из неё торчал огромный кусок стекла. Он пробил комбинезон и на несколько сантиметров кожу. Осторожно вытягивая стекло, я зажал рану рукой, останавливая кровь. Связи не было, и я приподнялся, скрипя оставшимися зубами. Выплёвывая выбитые зубы на пол, я достал аптечку и вытащил бинт. Разорвав упаковку, я перебинтовал рану, стягивая её и завязывая бинт на узел.

— Юнита, Юнита, — прошептал я и взял за руку, которая безвольно свисала с кресла. — Ты жива?

Я тормошил её, пытаясь привести в чувства, но она не реагировала. Выбираясь из груды битого стекла и прочих приборов, я выполз на коленях на лестницу. Корабль был мёртв, и только кое-где вспыхивали и горели провода, моргали цветные лампочки.

— Есть кто? — заорал я, выплёвывая сгустки крови. — Люди, отзовитесь…

В ответ было молчание, гнетущее и суровое.

Скатившись кубарем по лестнице, я ударился головой об косяк двери и завыл, как одинокий волк на луну. Сжав кулак, я стучал по обшивке, разбивая в кровь костяшки. Внизу послышался шум и движение. Хромая, я спустился в нижний отсек. На полу я увидел Сенина, он лежал на спине с куском трубы в груди.

— К-к-ком-ман-дир, — услышал я хрип Сенина. — По-мо-ги…

Подбежав к нему, я попытался вытащить трубу, чем доставил ещё большие страдания солдату.

— Я умираю, — шептал он. — Обещай мне, Лёшка, что если сможешь отсюда выбраться, то похоронишь меня на Земле.

— Не умирай, не умирай, друг, я помогу. Терпи, ты же «Кентавр».

Я смотрел на Сенина не скрывая слёз. Он лежал и с трудом дышал. Из рта шла кровь, глаза были стеклянными.

— Обещай мне, воля умирающего — закон, ты же знаешь это…

— Обещаю, — ответил я и положил руку на сердце. — Клянусь друг, я выполню твою просьбу.

Сенин сделал глубокий вдох и, улыбнувшись, замер. Это был последний вздох. Я закрыл ему глаза и перекрестился. После вытащил из груди трубу и отбросил её со злостью.

— Прости, что не смог помочь тебе…

На душе было гадко, и я побрёл по кораблю в поисках Ерофеева. Пропал Шарик, я звал его, но он не отзывался. Ерофеев лежал в куче хлама и тяжело дышал. Разобрав обломки, я помог ему подняться.

— Жив?

— Нас голыми руками не возьмёшь, — ответил он, и опустил голову. Шатаясь и чуть не падая, он уселся и закрыл голову.

— Голова, голова, не пойму, что с ней — шумит, и я почти ничего не слышу.

— Сенин погиб, — сказал я, и ботинками разбросал мусор.

Ерофеев посмотрел на меня мутным взглядом и отключился. Голова у него откинулась назад и он затих.

— Ты, что ты…

Я рванул за аптечкой, раскидывая по пути разбитые шкафы и панели. Вернувшись и доставая нашатырный спирт, я дал его понюхать Ерофееву.

— Какая гадость, — прошептал он, открывая глаза.

— Ещё нюхни пару раз, давай.

— Всё, всё, хватит, уже лучше.

— Сиди здесь, я пошёл искать Тана.

Горели провода, и запах гари выедал глаза. Я скривился и закрыл нос рукой. Тан валялся на полу, его придавило диваном. Рука была зажата ножкой дивана. Приподнимая его, я освободил руку и оттянул. Он, что-то бормотал и поддёргивался. Взяв его за руки, я потянул на выход. Необходимо было открыть корабль и вынести живых, чтобы они не задохнулись.

— Фарги нас уничтожили, — прохрипел Тан. — Будь они прокляты…

— Терпи дружище, сейчас выберемся.

Дверь заклинило, и она не открывалась. Я пробовал ещё и ещё, но ничего не получалось. Через маленькую щёлку между корпусом и дверью дул прохладный ветер. Я оставил Тана, а сам пошёл искать, чем бы открыть дверь. Отломав кусок трубы, я вернулся и вставил её в отверстие. После повис на трубе и начал раскачиваться. Дверь скрипела, но не поддавалась.

— Сейчас я помогу тебе, — сказал Тан, и взялся за край трубы. — Давай на счёт три: раз, два, три…

Мы дружно потянули вниз, и дверь, под натиском, зашипела и открылась. Тан свалился с грохотом на пол. Я вытащил его наружу и прислонил к дереву. Лёгкий ветерок чуть взбодрил меня, и я поковылял за Ерофеевым. Тот был без сознания, и уже не реагировал на нашатырь. Взвалив его на плечи, и кряхтя, как старик от тяжёлой ноши, вынес его на воздух. Падая на траву рядом с Таном, я не верил, что мы остались живы. И тут я вспомнил о Юните, и на сердце навалился весь кошмар случившегося.

— Я потерял её, потерял, — повторял я десятки раз. — Может ещё не всё? Нельзя терять надежду, нельзя. Нужно вынести её на воздух.

Приподнявшись, я посмотрел на корабль. От падения он лежал на боку, как выброшенный на сушу корабль. Прикоснувшись к обшивке, я погладил её рукой, чувствуя импульсы и вздохи машины. Надежды вернуться обратно — нет, я уже понимал это, поднимаясь по лестнице на мостик. Юнита так и сидела неподвижно. Её бледное лицо было похоже на смертельную маску.

— Сейчас, сейчас, — шептал я, приподнимая её.

С глазами полными слёз я нёс на руках самое дорогое для меня существо. Уже на выходе, я что есть сил, заорал:

— Будь ты проклят Нэкс, планета, которая принесла столько смертей.

Тело сотрясали рыдания, я опустил Юниту и упёрся спиной об дерево. Доставая пистолет, я заглянул ему в дуло. Один выстрел и точка. Больше не могу. Я приложил пистолет к груди и поднял глаза. Мне показалось, что в это мгновение всё живое замерло и с напряжением, и интересом наблюдает за мной.

— Мама прости меня, — шептал я, сжимая пистолет. Палец лежал на курке, и медленно давил на него. Последовал один глухой щелчок, за ним другой.

— Рано тебе умирать, командир, — услышал я голос Тана. — Даже Боги против твоей смерти. Посмотри на небо, видишь тёмную точку, которая приближается к нам? Это нэксианский корабль. Им надо подать сигнал, взорви шумовую гранату.

Отбросив в сторону пистолет, и укоряя себя за проявление душевной слабости, я снял с пояса Ерофеева гранату, сорвал кольцо, и бросил на поляну. Взрыв и вспышка света привлекла нэксиан, их корабль завис над нами и искал место для приземления.

Глава 39

Корабль сильно вибрировал и не мог набрать высоту. Истошный вой двигателей не давал сосредоточиться. Я сидел пристёгнутый к кресту и пил тёплый сок. Нас подняли на борт и сейчас мы пытались взлететь. Откуда-то справа, пробивался яркий свет. Я прикрыл глаза рукой и потёр рану на ноге. Нэксиане дали первую помощь и мазью обработали рану. Она чесалась, и я кривился от постоянного зуда. «Н-да, положение у нас незавидное», — думал я, осматривая корабль. Нэксиане казалось, что меня не замечают. Вжимая голову в плечи, я поставил сок на тумбочку и откинул голову. Вспоминая недавний поступок, я заметно нервничал, переваривая эту ситуацию в сотый раз. Корабль наконец-то выровнялся и прибавил скорости. Из задумчивости меня вывел Тан. Он осторожно уселся рядом и тяжело дышал.

— Нам повезло командир, — оказывается не всё потеряно и удача от нас не отвернулась.

— М-да, какая к чёрту удача? Я потерял весь экипаж, а ты говоришь о везении. Брось Тан, не стоит меня успокаивать. Не маленький.

— Я тебе ещё не всё успел сказать, так что не горячись. Ерофеева осматривают врачи, с ним будет всё в порядке.

Он замолчал и положил мне руку на плечо.

— Юнита…

— Что Юнита?

Я открыл глаза и отстегнул один ремень.

— Говори, не молчи.

— Юнитой сейчас занимаются специалисты. Не могу сказать, что всё плохо. Вполне возможно, её смогут починить.

Он замолчал и прокашлялся, скрывая улыбку.

— Дай Бог, — ответил я, не веря словам Тана. — Куда мы направляемся?

— Мы летим на Стокс, это один из наших центров. Там собраны лучшие умы Нэкса. Они могут помочь с кораблём.

— Не понял? Они могут дать новый корабль, чтобы мы вернулись на Землю?

— Нет, к сожалению, мой народ беден, и не может выделить новый корабль, но восстановить твой, вполне допустимо. Если его не успеют раньше найти фарги и забрать. Транспортный самолёт уже отправлен на место нашего крушения. Он заберёт «Стрекозу». А там будет видно. Ты не рад?

— Нет, почему же рад, — сказал я и отвернулся.

Мне было до сих пор стыдно за свой поступок.

— Я это, — начал я, краснея как школьник.

И тут же замолчал, пытаясь найти нужные слова.

— Не надо ничего говорить командир. Я не осуждаю тебя и понимаю. Ты думаешь, я не догадываюсь, почему ты покраснел? Брось и забудь. Я ни кому не скажу, это точно. Мы друзья с тобой, так же?

— Конечно друзья, — ответил я, заметно повеселев.

— Ты нам во многом помог. Уничтожил корабль фаргов и не оставался в стороне от наших проблем. Так, что эту маленькую услугу ты вполне заслужил. Отдыхай и ни о чём не думай. Через час мы будем на Стоксе.

Он ушёл так же внезапно, как и появился. Мне хотелось с ним поговорить, и я не находил места. Вспоминая последние события, я благодарил Бога, за то, что послал такого друга. При посадке меня чуть не выбросило из кресла, я совсем забыл пристегнуть дополнительный ремень. Садился корабль неумело, и постоянно ощущались толчки и рывки. Но вот всё закончилось и появился долговязый нэксинанин, который представился командиром. Он проводил меня наружу и не переставал с удивлением оглядывать. Тан шёл рядом и молчал.

— Тан, почему ваш командир так смотрит на меня?

— Ну как же, он наслышан о твоих победах и очень гордится тем, что смог нас спасти.

— А — а — а, — теперь понятно, — сказал я и зажмурился от яркого света. Стокс был наполовину разрушен, и представлял очень жалкое зрелище. Сказывались годы войны с фаргами. Нэксиане несли огромные потери, но не собирались сдаваться. Мы спустились по крутой лестнице вниз и оказались перед двумя нэксианами в белых халатах. Они неуклюже кланялись и приглашали идти за ними. Пробираясь сквозь завалы я смотрел с интересом на нэксиан. Десятки, сотни мужчин и женщин трудились словно муравьи. Одни вытаскивали камни, и тут же возводил новые строения, другие убирали мусор. По небу проскочило несколько кораблей, выполняя сложные виражи. Мы подошли к четырёхэтажному зданию, возле которого стояла вооружённая охрана.

— Нам сюда, — сказал Тан, и подтолкнул меня вперёд.

— А врачи зачем?

— Не совсем врачи, это учёные, тебе надо обязательно с ними поговорить.

Поднимаясь по бетонной лестнице, я зацепился ботинком за ковёр и чуть не растянулся на полу. Тан успел меня подхватить.

— Вот и твоя комната.

Он указал на дверь, краска у которой полностью облупилась и вздулась, образуя пузыри.

— Не обращай на это внимание, — сказал Тан, когда увидел замешательство у меня на лице. — Времена у нас сложные, и для того чтобы восстановиться необходимо время.

Он открыл дверь и пропустил меня вперёд. Комната была довольно уютной и светлой.

— Располагайся и удели этим двоим уважаемым нэксианам несколько минут.

Я кивнул и уселся спиной к окну, чтобы свет не мешал. Двое учёных расположились напротив. Один достал чёрный планшет и включил его. Вопросы, которые они задавали, касались модуля и корабля. Моих знаний явно не хватало. Видя моё замешательство, они удалились. Я остался один и развалился на мягком диване. Глаза слипались, я улёгся и накрылся одеялом. В комнате было прохладно, закутавшись как следует, я отключился.

Глава 40

Проснулся я от того, что услышал, как за окном прогремели взрывы. Вспышки света отражались на стенах. Дом подозрительно трещал, и казалось, что после очередного взрыва может рассыпаться.

— Успокойся, Алексей, — услышал я знакомый голос и резко вскочил с дивана. У двери стояла Юнита в новом белом комбинезоне и улыбалась. Я смотрел на неё, и мне казалось, что я продолжаю спать и это всего лишь сон. Моргая удивлёнными глазами, я попытался себя ущипнуть за ногу. Но как ни странно Юнита не пропала и не исчезла.

— Так это не сон? Ты жива?

— Ну конечно, — ответила она и рассмеялась звонким смехом.

Ещё один взрыв заставил нас вздрогнуть. С потолка посыпалась штукатурка.

— Что происходит? Кто стреляет?

— Напали фарги, идёт бой, нам нужно в укрытие. Бежим в подвал и скорей.

Она схватила меня за руку и потянула к двери. Мы выскочили в коридор, закрывая головы руками побежали. Я держал её крепко за руку, боясь отпустить. В подвале было темно и сыро. Я схватил её и прижал к себе.

— Мы здесь не одни, — сказала она шёпотом, и показала направо.

Я посмотрел и только сейчас увидел с десяток нэксиан, сидевших на полу, плотно прижавшись друг другу.

Терпения не хватало, и я затянул Юниту в самый конец бомбоубежища. Тяжело дыша, я смотрел на неё и гладил по спине, щёкам. У неё слёзы бежали из глаз.

— Родная моя, я думал, что навсегда тебя потерял.

Я целовал её глаза и руки, и не мог остановиться.

— Неудобно, Лёшка, на нас все смотрят. У меня есть хорошие новости. Я подсказала нэксианским учёным как собрать наш модуль.

— Толку с этого, если нет корабля…

— Ты ошибаешься, нэксиане с боем отбили корабль, и сейчас он стоит в подземных шахтах. Уже проводятся восстановительные работы. Нэксиане очень трудолюбивы, поверь мне.

— Надо посмотреть, что там снаружи. Стой здесь.

Я выглянул наружу и увидел, как фарги на низких высотах атакуют. Нэксианская артиллерия бесперебойно стреляла. Вспышки от выстрелов покрыли весь горизонт дымом. Небо было серым и мрачным. Внешний мир померк и погрузился в хаос. Десятки раненных валялись прямо на улицах, и санитары вытаскивали их, несмотря на плотный огонь фаргов. Мне хотелось помочь этому смелому народу, но что я мог сделать без оружия. Юнита подошла сзади и положила руку на плечо. От неожиданности я вздрогнул.

— Мы ни чем не можем помочь, Алексей. Я уверена, что нэксиане смогут изменить ход истории и уничтожить фаргов.

— Ты думаешь?

Я посмотрел в глаза Юните. Бомбёжка прекратилась, и можно было возвращаться к себе. Выползая из подвала, я вытянул Юниту и помог остальным. Нэксиане молчали и расходились по домам. Дым начинал рассеиваться, и воздух становился чище.

— Они каждый день атакуют. Хотят уничтожить Стокс. Я взялась помогать их учёным, чтобы создать новое и совершенное оружие.

— У тебя получиться?

— Конечно, во время нашего падения я получила незначительные повреждения. Но уже всё в полном порядке. Правда, повредили кожу, в тех местах, где меняли процессоры, и зашить, как следует, не смогли.

И она расстегнула комбинезон и показала на груди широкий шрам.

Мы ещё долго стояли на улице и разговаривали. Мимо проходили нэксиане и с удивлением рассматривали двоих, взрослых людей, которые стояли и держались за руки. Постепенно сгустились сумерки и значительно похолодало.

— Здесь скоро наступит зима. По — этому такая холодная погода.

— И выпадет снег?

— Нет, ну что ты. Здесь не бывает снега. Я когда показывала историю Земли учёным, они долго не могли понять, что такое снег и съедобен ли он.

Мы вошли в номер и принялись за уборку. Юнита собирала и выносила штукатурку, а я вешал картины, забивая гвозди стулом. О нас не забыли и принесли ужин. Я, когда увидел такое изобилие продуктов, набросился как зверь с горящими от голода глазами. Юнита не успевала наливать мне сок, чтобы я пил. Насытившись, я улёгся на диван. Юнита присела рядышком.

— Мне надо идти. Ты прости меня…

— Куда идти?

— Учёные ждут меня, им необходимы мои знания.

Она виновато опустила голову и поднялась.

— Останься, я прошу тебя. Мы не были вдвоём, целую вечность. И сейчас ты оставляешь меня.

— Это же не навсегда. Как только я освобожусь, сразу приду, обещаю.

Она обворожительно улыбнулась и ушла.

Глава 41

В течение следующей недели мы помогали, с Ерофеевым и Юнитой, нэксианам. Я консультировал их солдат, и проводил подготовку по земной программе. Они, на удивление, очень хорошо восприняли нововведения в вооружённых силах. Я старался, как мог, вспоминая азы военного искусства. Юнита работала с учёными, а Ерофеев помогал в госпитале. После бомбёжек фаргов, количество раненных увеличивалось, и лишние руки были не помеха. Каждый день я спускался в шахты и смотрел, как происходит ремонт «Стрекозы». Нэксиане старались восстановить корабль, используя схемы и чертежи. Моя ласточка менялась на глазах, превращаясь в горного орла. Была одна проблема с топливом, тут уж нэксиане были бессильны. Горючего хватит до Земли, не больше. Существовал определённый риск, в том, что корабль может не выполнить заложенные программы, но учёные давали маленький процент вероятности такого случая. Сегодня, как обычно, я спустился на лифте в шахту и ахнул, от изумления. Корабль сверкал новенькой чёрной краской, с эмблемой на крыльях «Кентавров». Я стоял и с замиранием сердца следил, как нэксианский художник рисует.

— Принимай корабль, — сказал Тан, который участвовал в ремонте. — Ты только посмотри на эту красоту.

Он улыбался и подмигивал мне, не скрывая удовольствия.

— Иди внутрь, там мы уже закончили.

С десяток нэксиан выстроились вдоль корабля, уступая мне дорогу. Я пожимал им руки и тряс, не веря своим глазам.

— Спасибо вам ребята, не уставал повторять я слова благодарности. Чтобы я без вас делал, ума не приложу.

Поднимаясь по ступенькам, я таращился во все глаза. Щупая руками корпус, от удовольствия прищёлкивал языком.

— Иди на мостик, — сказал Тан, вытирая руки от краски.

Мостик полностью изменился. Стояли новенькие кресла, обтянутые светлой кожей. Я уселся и погладил края. Новая доска приборов стала ещё лучше, в ней добавились защитные датчики от перегрузок и неполадок. Теперь всё было на основном экране, перед глазами. Тан уселся рядом и покрутился на кресле.

— Завидую я тебе командир. Я вот так за свою жизнь и не стал пилотом, хотя мечтал с детства.

— Это не беда, — ответил я. — Зато ты стал настоящим человеком, с доброй и чистой душой, другом, о котором каждый землянин может только мечтать. Я тебя никогда не забуду.

— Не заставляй меня плакать, прошу. Мне будет не хватать тебя.

Тан отвернулся и смахнул рукой слезу. Его глаза стали ещё больше вращаться.

— Когда вылет? — спросил он.

— Завтра утром.

— Я тебя оставлю, а ты проверяй всё как следует. Модуль находиться внизу, но включить ты его можешь вот этой кнопкой.

И Тан показал на жёлтую кнопку.

Пару часов я обследовал корабль и не нашёл к чему можно было придраться. Работы выполнены на самом высоком уровне. Нэксиане забили две морозильные камеры продуктами и всякими сладостями. Я спустился в пятый отсек и открыл его. Там в саркофаге лежало тело Сенина. Нэксиане по моей просьбе привезли его и заморозили. Приборы показывали больше ста градусов ниже нуля. Поёжившись от холода, я ещё раз посмотрел на Сенина и закрыл плотно дверь.

— Принимаешь работу? — спросил нэксианин в халате с эмблемой учёного.

— Да, что сказать? Придраться не к чему. Вы сделали корабль, даже лучше чем он был, когда вышел с завода. Спасибо огромное!

— А вот и твой новый костюм командир!

Нэксианин открыл шкаф и вытащил голубого цвета комбинезон с нашивками.

— Ух ты!

У меня загорелись глаза.

— Нравиться?

— Ещё как!

— Это на память об Нэксе. Мы всегда будем рады вас здесь снова увидеть. Война рано или поздно закончится и наступит мир. Так, что прилетайте к нам в гости.

Простившись с учёными и рабочими, я отправился к себе. Последний день на Нэксе должен запомниться и я решил вечером прогуляться с Юнитой. В эти дни не было налётов фаргов и можно спокойно пройтись по городу. Она поддержала мою идею, и мы отправились после ужина за город. Мне хотелось напоследок посмотреть лес и горы.

— Ты скучаешь, за Землёй? — спросила Юнита, с загадочным выражением лица.

В глазах её отражались первые звёзды, появившиеся на небе.

— Скучаю, ещё как. Сердце человека там, где он родился и вырос. Земля это мой дом, и часто по ночам она мне сниться. Ты не поверишь, но я разговариваю с матерью, отцом. Они скучают за мной, и считают погибшим.

— Я верю тебе, ты часто по ночам разговариваешь, и не даёшь спать. Значит завтра вылет?

— Да! Уже пора возвращаться и всё готово к полёту. Хоть бы корабль не подвёл.

— Он не подведёт, я тоже тестировала систему, она в полном порядке. Сбоев быть не должно. Как выйдешь на орбиту Нэкса, включи модуль. Он отправит сигнал на Землю и даст ваши координаты.

— Я знаю, не волнуйся. А зачем ты мне это говоришь?

— Для того чтобы ты ничего не забыл. И не растерялся. Всё-таки давно сам не управлял кораблём.

— Это точно.

Я обнял Юниту и остановился возле не большой полянки. В траве разными огнями переливались дикие цветы. И создавалось впечатление, что в них спрятались тысячи светлячков. Сорвав несколько цветов, я украсил ими волосы Юниты. Мы присели на старый пень и посмотрели на небо.

— Почти как на Земле, — сказал я, и улыбнулся. — Красиво всё-таки здесь.

— Как твоя нога?

— Уже и следа от пореза не осталось. Спасла чудо мазь, — и я показал ногу.

На душе был неприятный осадок, но я не обратил на него ни какого внимания. «Наверное, это от того, что придётся улетать и оставлять новых друзей», — решил я, растворяясь в сладких чувствах любви к Юните.

Глава 42

Утром я примерял новый комбинезон, который сидел как влитой и посмотрел на себя в зеркало. Оставшись довольным своим внешним видом, я, с Ерофеевым, отправился к кораблю. День обещал быть тёплым и безоблачным.

— Отличная погода для старта, как считаешь, — спросил я Ерофеева.

— Лучше не придумаешь, командир. А жаль улетать, мне здесь понравилось, и я даже нашёл себе подружку.

— Не дури, мы люди военные и подчиняемся земной конфедерации. У тебя, что нет родных на Земле?

— Я с детдома, родители меня бросили, когда мне было два года.

Он заметно погрустнел и прибавил шаг.

— Не торопись так, я не успеваю за тобой.

Когда мы подошли к шахтам, от удивления застыли на месте. Возле центрального спуска собралось сотни три нэксиан.

— Это ещё, что такое?

— Откуда мне знать? — пожал плечами Ерофеев.

Тан стоял во главе нэксиан с распростёртыми руками.

— Мы пришли проводить вас земляне, и сказать на прощание несколько слов. Позволь мне, Алексей, от лица жителей Нэкса поблагодарить вас за помощь и сказать, что наши сердца будут всегда с вами. Наши двери для вас открыты, прилетайте к нам в гости.

Меня растрогали слова Тана, и я крепко его обнял.

Поднявшись на трибуну, я призвал жителей к тишине.

— Спасибо друзья! Мы желаем вам победы над врагом и если окажемся в ближайшее будущее не далеко от Нэкса, обязательно проведаем вас. Если нужна будет помощь землян, пришлите к нам корабль. И я вам обещаю, что «Кентавры» не откажут и помогут вам в трудную минуту. Я не говорю до свидания, а до встречи!

Я сжал две руки и потряс ими в воздухе. Чем вызвал одобрительный гул среди жителей. Спустившись к кораблю, мы заняли свои места и приготовились к старту. На экране появился дежурный нэксианин, который командовал нашей отправкой. Шахта открылась, и я увидел над головой чистое небо.

— На старт, — скомандовал я и нажал на кнопку. — Всем готовность номер один. Ерофеев как у тебя?

— Нормально командир, приборы тикают как часы.

Завыли турбины, корабль откинул стопорные модули и начал подъём. Знакомые чувства лёгких вибраций от взлёта пробежали по телу. Корабль поднялся и завис над шахтой. Я посмотрел с тяжёлым сердцем вниз. Нэксиане махали руками и не расходились.

— С Богом!

Ускоритель сработал чётко, и даже, как мне показалось, быстрей, чем раньше. Меня вдавило в кресло, штурвал дрожал в руках. Свет тут же померк, и мы оказались в ледяной пропасти космоса. Всё работало чётко и слаженно. Снижая скорость, я включил модуль связи. Динамики шипели, и я услышал русскую речь.

— Земля, земля говорит командир борта 54018, Алексей Суворов, как слышите нас, как слышите?

Я переключился на приём и стал ждать. Пока связи не было, и я продолжал вызывать землю.

— Командир, — услышал я голос Ерофеева. — Тут для тебя письмо.

— Какое письмо? О чём это ты?

— У нас не хватает одного члена экипажа…

— Говори толком, я ничего не могу понять. Какой член экипажа?

— Юнита…

— Юнита? Где она?

Я сорвал наушники и отбросил их в сторону. Как же я мог о ней забыть. Включив автопилот, я побежал к Ерофееву. Он сидел перед монитором, и вёл записи. Возле него лежал розовый конверт. У меня на какую-то секунду оборвалось сердце. Ерофеев не смотрел на меня, и отводил глаза.

— Оно?

Он молча кивнул и продолжил писать. Я дрожащей рукой взял конверт и направился к себе. Разрывая бумагу, я достал исписанный ровный почерком листок.

— Любимый мой Алёшенька! Я решила остаться на Нэксе. Прости меня, если сможешь. Причин для этого у меня было предостаточно, и я долго не могла решиться на такой поступок. Ты человек с добрым сердцем, которому нужна настоящая женщина. Наши чувства — это всего лишь маленькая песчинка в бездонном море любви. Спасибо тебе, за то, что ты помог мне испытать эти чувства и разбудил женщину. У нас с тобой нет будущего, и ты прекрасно это понимаешь. На Земле я всего лишь машина, готовая исполнять каждую прихоть человека. Но я не могу так. Я хочу быть свободной и независимой. Нам никогда не дали бы быть вместе. Люди жестоки по отношению к своим же созданиям. Они не верят, что такое возможно и всячески препятствуют отношениям. Забудь обо мне, так будет лучше, в первую очередь, для тебя самого. Ты обязательно встретишь женщину, которая родит тебе детей. Я уверена в этом. Я боялась тебе говорить раньше о своём решении, потому что знала, ты сумеешь переубедить меня. Вот и молчала. Мои знания нужны нэксианам и я решила помогать им, восстанавливать планету и сражаться с фаргами. Я всегда буду тебя любить. Моё сердце принадлежит только тебе. Ещё раз прошу понять меня и не осуждать. Целую тебя крепко, Юнита.

У меня выпал листок из рук, а тело сотряслось рыданиями. Я осознал, что навсегда потерял близкого человека. И больше не смогу вернуться на Нэкс, чтобы увидеть её.

— Суворов, Суворов, чёрт тебя подери, где ты? — услышал я в наушниках голос сержанта.

— Борт 54018 на связи.

— Где тебя носило борт 54018, мы уже ребятки на вас давно похоронки отправили.

— Это долгая история сержант, вернусь, расскажу. Свяжите борт с наземными службами, чтобы нам по дороге не заблудиться. Топливо на исходе.

— Наши службы уже видят вас Суворов, отключи автопилот и бери управление кораблём на себя. Через два часа, надеюсь смогу обнять тебя бродяга. До встречи.

Отключив автопилот, я взялся за штурвал. Приборы корабля автоматически связали нас с Землёй и маршрут был проложен. Мне оставалось только следить за направлением движения, и периодически подправлять курс. Я смотрел на окно, в глазах стояла пелена тумана. И в этой ледяной дымке чётко просматривался женский силуэт. Это была Юнита, она звала к себе.

Глава 43

Больше месяца нас не было на Земле. Я предавался воспоминаниям глядя в мрачные просторы Вселенной. Перебирал в уме детали моего пребывания в качестве командира на корабле. С разных сторон пытался посмотреть на свои же действия. Конечно, ошибок было допущено достаточно много, и вина за смерть экипажа лежала на мне. С болью в сердце я вспоминал ребят, которые сложили головы на Нэксе. Что ждёт на Земле, об этом я мог только догадываться. Конечно, повышения по службе я вряд ли получу. Скорее всего, спишут на гражданку и дело в шляпе. Хорошо, если закончится тихо и мирно. Конечно, будет собрана специальная комиссия, из высшего руководства, которая и решит мою судьбу. Юнита. При одной только мысли о ней, сердце начинало болеть. По уставу я не должен был бросать робота на другой планете. За это тоже по головке не погладят. Да уж, жизнь не всегда праздник, это ещё и большая ответственность. Отец будет доволен, когда узнает, что меня с позором выгнали из армии. Я уже слышал его довольные реплики типа: «Я же тебе всегда говорил, что армия это сборище дармоедов, и никто не оценит твоё геройство».

Тяжело вздохнув, я потёр колено. Может и права Юнита, никто бы не разрешил забрать на Земле суперсовременного робота. А выкупить такую штуковину в личное пользование просто невозможно. Надо молчать и если спросят о роботе, ответить, что забыли на Нэксе. Спешили вот и всё. Взглянув на часы, я сверился с бортовым компьютером. До орбиты земли оставалось меньше часа.

Спустившись вниз, я сделал себе кофе и закурил. Это была первая моя сигарета. Никотин приятно расслабил, и появилось лёгкое головокружение. Прокашлявшись, я потушил сигарету и бросил в мусор. Допивая кофе, взял книгу и решил полистать. Приятно всё-таки держать в руках настоящую книгу. С монитора читать неудобно, и глаза быстро устают. Появился Ерофеев и проверил приборы.

— Что, есть проблемы? — спросил я, отрываясь от чтения.

— Нет, командир, всё идёт гладко. Даже как-то подозрительно.

— Сплюнь, через левое плечо. Значит так, будут на базе спрашивать о роботе, ответишь, что мы спешили с отлётом и забыли о ней. Ты понял? Ни о каком письме и прочих вещах ни слова. Это не приказ друг, а моя личная просьба. Договорились?

— Какой разговор командир. Буду молчать как рыба.

— В остальном, рассказывай, всё как было, и ничего не преувеличивай.

— Командир будь спокоен на мой счёт. В интернате стукачей не любили, и устраивали им тёмную.

— Какую тёмную?

— Обыкновенную, набрасывали на стукача одеяло, а потом дубасили всем отрядом. Ох и доставалось таким умникам, которые начальству жопу лизали.

— Ты защиту включил?

— Так точно, защита включена на случай метеоритного дождя.

Я ещё раз взглянул на часы и поднялся.

— Пора, через пятнадцать минут мы будем на месте.

В кабине я рассматривал посадочные таблицы и готовился к торможению.

— Борт 54018, как слышите, ответьте.

— Борт 54018 слышимость отличная, сержант.

— Сколько людей на корабле?

— Нас осталось двое, и труп в пятом отсеке.

Возникла утомительная пауза, после которой сержант сказал:

— Хорошо, что хоть корабль целый и невредимый. Потерь много. Ладно, на базе доложишь, где вас черти носили.

На мониторе появилась яркая точка. Она моргала и приближалась. Вот и земля. Автоматика включила посадочные модули, и корабль сбавил скорость.

— Ты видишь Землю Ерофеев?

— Так точно, командир! Вижу родную нашу планету. Скоро посадка.

Корабль вышел на орбиту Земли и включил торможение. Уже видны были моря и океаны. В голубой облачной дымке проносились спутники. Мы медленно опускались по посадочной программе. Я перечитал несколько раз инструкцию и сейчас действовал по плану. Без самодеятельности, как любил повторять сержант.

— Вижу вас очень хорошо, борт 54018. Площадка свободна, ждём вас.

Мы садились на военной базе «Сирена», откуда и совершали вылет. Я не мог усидеть на месте и выглядывал в окно. Верхушки гор, укрытые снегами, равнины. Мне казалось, что у не видел это больше ста лет. Чувства радости переполняли сердце. Уже показалась рота солдат и несколько вертолётов.

— Ты видишь, как нас встречают, Ерофеев? Словно героев, даже почётный караул прислали.

Корабль мягко опустился на площадку и замер. Я выключил двигатели и, потянувшись, поднялся. Спрятав письмо Юниты в нагрудный карман, я спустился к выходу. Там уже стоял довольный Ерофеев и топтался на месте.

— Открывай командир, уже нет сил, ждать.

— Двери бесшумно открылись и тут же появились двое солдат во главе с сержантом. С оружием в руках они встали грозно у выхода, не собираясь нас выпускать. Сержант со спичкой в зубах скалился и поигрывал желваками.

— Солдат Суворов и Ерофеев, вы арестованы. Оружие сдать. Взять этих путешественников под охрану и быстро в вертолёт.

Глава 44

«Вот так встреча», — думал я, снимая обмундирование.

— Одеть на них наручники, живо, — скомандовал сержант.

Солдаты одели на нас браслеты и вывели под конвоем из корабля. Вертолёты уже собирались взлетать, и двигатели работали на полную катушку.

— В чём дело сержант? — спросил я, прекрасно понимая, что он не ответит на мой вопрос.

— Там тебе всё пояснят, Суворов, не волнуйся.

Он подтолкнул меня и Ерофеева в вертолёт и сам уселся рядом.

— Давай взлетай, уже все на борту.

Пилот кивнул в ответ, и вертолёт начал взлетать.

— Ну как погуляли? — спросил с явной иронией в голосе сержант.

— Их обыскали? — спросил он бойца, который сидел напротив с автоматом.

— Ты бы пушку убрал, — крикнул я бойцу, перекрикивая шум двигателей. — Ещё сама стрельнёт, не дай Бог.

Солдат явно смутился и опустил дуло вниз. Второй охранник подошёл и расстегнул мне карман. Там ничего не было кроме письма Юниты. Солдат покрутил его в руках и хотел засунуть обратно, но сержант перехватил его руку.

— Дай сюда, посмотрим, что за бумажка.

— Это личное, сержант, прошу вас вернуть, — ответил я, слабым и безнадёжным голосом. Я уже понял, во-первых сержант письмо не отдаст, а во вторых для меня это письмо — трибунал.

Сержант засмеялся, читая письмо и после грязно выругался. Сплёвывая на пол он со всей силы врезал мне в челюсть.

— Это тебе сосунок за амурные дела с роботом. Кстати, как ты сам понимаешь за такие вещи, светит смертная казнь. Ты угробил людей и потерял дорогостоящую машину. Ну, брат, тут тебе сам Господь Бог не поможет. Уж ты мне поверь. Хотя выход есть, знаешь какой? Когда мы прибудем в часть, я дам тебе пистолет с одним патроном. И ты, как настоящий мужик, пустишь себе в лоб пулю. Как? Подходящий вариант?

Я ничего не ответил и схватился за поручни. Вертолёт раскачивался как корабль на волнах. Ерофеев сидел рядом и не смотрел на меня. Он полностью ушёл в себя и сидел задумавшись. Сержант хихикал, продолжая читать письмо. Потом аккуратно сложил его и засунул в карман. Солдат отстегнул оружие и сжал в руках. Мне надо было всего несколько секунд, чтобы выхватить оружие, но я не стал этого делать.

Нас выгрузили на базе и закрыли на «губу». Раскидали по разным камерам. Ерофеева держали в соседней одиночке. Через час принесли ужин, и вдоволь наевшись каши с тушёнкой, я улёгся на металлические прутья. Матрас до десяти вечера не полагался.

В течение недели меня допрашивали серьёзные ребята. Я ничего не скрывал и старался отвечать честно на вопросы. Мне довелось признаться, что действительно имел отношения с роботом. Письмо Юниты сослужило дурную службу. После десяти дней, назначили суд, который и должен был вынести приговор. Ерофеева опустили после недели допросов. За ним не нашли ни каких нарушений. Что он там наговорил, я не знал. Оставалось надеяться на честность и порядочность Ерофеева. В назначенный день меня привели в судебный зал и усадили в железную клетку. Появился начальник части, военный прокурор и ещё несколько человек. Судья лысоватый мужчина, не высокого роста долго знакомился с делом, читая и вникая в суть. Уже на последней странице он снял очки и посмотрел внимательно на меня, сверля пронзительным взглядом.

— Что вы скажите в своё оправдание солдат Суворов?

И тут взгляды скучающих военных устремились на меня.

— Встаньте солдат и отвечайте, — приказным тоном сказал судья. — Вы признаёте свою вину?

— Смотря, что вы вкладываете в слово вина?

— Здесь я задаю вопросы. Ваша обязанность отвечать, и желательно честно. От ваших признаний будет зависеть дальнейшая участь. Вы понимаете, о чём я говорю?

— Так точно, — ответил я и вытянулся.

— Мы слушаем вас, очень внимательно.

— Моя вина состоит в том, что я не смог уберечь личный состав. И имел отношения с роботом, который остался по своей воле на Нэксе.

— Вы признаёте это?

— Признаю, так всё и было. Но я до конца защищал честь мундира, и беззащитных мирных граждан планеты Нэкс. И если бы сейчас всё повторить с начала я поступил точно так же. Я ни о чём не жалею…

После этих слов я уселся на скамейку и отвернулся. «Пускай расстреливают», — думал я, мне уже всё равно.

— Я вам не разрешал садиться. Встаньте.

— К чему этот суд? Расстреляйте меня и не терзайте душу, — сказал я и расправил плечи.

— Ну, предположим расстрела вы не заслужили, ваши действия в определённых ситуациях достойны похвалы и награды.

Я с удивлением посмотрел на судью и начальника части. Тот сидел и улыбался, прикрывая рот рукой.

— Вы поступали как настоящий солдат, защищая женщин, стариков и детей. Ваш подчинённый Ерофеев полностью подтвердил показания. Робота, конечно, жаль, но вернись она на Землю, её бы отключили, а после полностью перепрограммировали. Но вы человек, и вас невозможно переделать. Да и признаться ни к чему это. Я назначаю вам принудительный курс лечения от роботомании, после отпуск десять дней, и обратно на службу, в новой должности младший сержант. Хотя это случиться после того, как сделает выводы медицина. Если вы справитесь, и здоровье не подведёт, милости просим на службу. Вы молодец, Суворов, если бы все с такой преданностью служили Отечеству, мы быстро навели порядок, как на Земле, так и в Галактике. Вам всё понятно?

Я стоял ни живой, ни мёртвый, не зная радоваться или плакать. Собравшись с мыслями, я кивнул головой, и щёлкнул ботинками.

— Вот другое дело.

Судья поднялся и закрыл громко толстый том дела.

— Дело Алексея Суворова закрыто. Все свободны.

Начальник части вышел из-за стола и подошёл к клетке. Конвой вытянулся при виде грозного полковника.

— Вы, что олухи небесные не слышали приговор? — рявкнул, он на конвой. — Освободить немедленно Суворова из-под стражи.

— Ты доволен, — сказал он мне, когда я смог самостоятельно выйти, без наручников.

— Ещё бы, товарищ полковник. Уже по правде прощался с жизнью…

— Это ты зря, мы же не звери и всё прекрасно понимаем. Ребят уже не вернуть, а нам в части нужны такие «Кентавры». Ещё работы знаешь сколько? Ой — ёй — ёй, так что бегом в санчасть, и проходи обязательные реабилитационные курсы.

Я пулей выскочил из здания и бегом в санчасть. Не верилось, что я свободен, и скоро смогу увидеть родителей. В санчасти мой старый знакомый врач, посмеялся над моими приключениями и назначил лёгкий курс терапии.

— А я ведь тебя предупреждал об этом, помнишь?

— Помню доктор, только разве сердцу прикажешь?

Через неделю в новенькой форме, с нашивками младшего сержанта я отправился домой. Отец очень мной гордился, и постоянно расспрашивал о Нэксе. Мама баловала домашней выпечкой, и всякими сладостями. За неделю пребывания дома я набрал лишних пять килограмм, и уже брюки застёгивались с трудом. Одно угнетало, я так и не смог увидеться с Настей. Она уехала из города, и никто из друзей не знал куда.

Послесловие

Завыла сирена и я открыл глаза. Страшный вой не прекращался, и разрывал барабанные перепонки. Я зажал уши руками и осмотрелся. Вокруг меня валялись солдаты, с криками и воплями, катаясь по полу. Ничего не понимаю? Где я? Я моргал глазами как сумасшедший, странные мысли не давали сосредоточиться. От дикой головной боли, глазные яблоки готовы были лопнуть. Нахлынувший гнев затмевал разум. Я вскочил на ноги и со всей дури ударил по монитору на стене. На мягкой плазме образовалась паутиной трещина. Я бил по монитору до тех пор, пока он не разлетелся и не рухнул на пол. Схватив разбитый монитор, я запустил им в дверь. Вой прекратился, и я от напряжения рухнул на пол. Тело трясло, как при минусовой температуре. Щёлкнул несколько раз замок, и дверь со скрипом открылась. На пороге стояла щупленькая скромно одетая девушка, с короткой стрижкой. В руках у неё был поднос, на котором стояли несколько бокалов с тёмно-красной жидкостью. Она изящно опустилась и протянула мне поднос. С улыбкой Мона-Лизы, она облизывала язычком пухлые губки, и сексуально подмигивала.

— Кто ты такая? И как я здесь оказался?

— Выпей солдат, это вино вернёт тебя в реальность. Не бойся.

Она поставила поднос и взяла тоненькими пальчиками бокал. От вина исходил потрясающий цветочный запах. Я заглянул ей в глаза, стараясь проникнуть в потаённые уголки сердца. Взяв бокал, я почувствовал, какой он прохладный и сглотнул слюну.

— Пей, и ни о чём не беспокойся.

Сладкий ангельский голосок убаюкивал, и я выпил. Солдаты смотрели на меня с подозрением и косились на открытую дверь. Вино было сладким и нежным, я с жадностью глотал, и не мог насладиться в полной мере.

— Возьми ещё.

Девушка забрала пустой бокал и протянула новый. Усевшись рядышком, она погладила меня по лицу и потянулась к губам. В голове стоял непривычный шум, но он расслаблял и стирал границы реальности. Я уже ничего не видел вокруг, только её с маленькими пухлыми губками и озорными зелёными глазами. Реальность растворялась как осенний туман, в душе царил покой и эйфория. Губы незнакомки прикасались к моим губам, и разрывали мозг на мелкие кусочки. Она приоткрыла рот, и длинный язык со змеиным шипением вырвался наружу. Трупный запах окатил меня, как ледяной душ. Я попробовал отстранить её, но она схватила меня за горло, двумя руками и не отпускала. Язык незнакомки увеличивался и уже с лёгкостью касался моей шеи. Острые клыки тянулись к сонной артерии, чтобы укусить. Эта тварь наваливалась на меня и душила. Я задыхался, и понимал, что умираю, и никто не сможет спасти. Правой рукой схватил её за язык и потянул, наматывая на кулак. Глаза незнакомки увеличились от ужаса, она нервно замотала головой и хотела вырваться. Увеличиваясь в размерах, она верещала как свинья, и ужасно воняла.

— Кто ты такая? — заорал я, и натянул липкий язык.

Сивцов схватил поднос и врезал этому чудовищу сзади по голове. Оно резко дёрнулось, и язык остался у меня в руках. Кровь хлынула изо рта этой твари, заливая стены и скамейки. Волосатое чудовище пятилось словно рак, размахивая лапами. В дверях показались всякие твари с оружием. Одна из них выстрелила несколько раз в потолок и помогла выбраться наружу юной официантке. Она верещала и держалась за окровавленную пасть. Я бросил к дверям язык, и пошёл в наступление. Вспоминая, как мы здесь оказались, и что пока нас никто убивать не будет, я сжимал кулаки и с яростью наступал. Терять в этой ситуации было нечего. Как говорили на Земле: «Или пан, или пропал». Солдаты шли за мной, готовые драться. Одна из тварей выхватила гранату и кинула нам под ноги. Та завертелась как юла, я хотел её схватить и бросить обратно, но дверь захлопнулась. Снимая куртку, я набросил её на гранату, и оттолкнул в дальний угол.

— Ложись, сейчас рванёт, — закричал я и бросился на пол.

Громкий хлопок не заставил себя ждать. После взрыва помещение наполнилось едким газом. Дышать становилось с каждой секундой труднее. Слёзы лились из глаз, я кашлял, и прикрывал рот рукой. Но всё это было бесполезно. Едкий туман выедал глаза, в горле образовался ком. Многие из солдат уже валялись на полу, без сознания. Я сжал руками горло и несколько раз ударил затылком по стене. Дышать было не чем, тело покрылось липким, холодным потом, я медленно задыхался.

И тут заиграла медленная, божественная мелодия. Я почувствовал, что лежу на чём-то твёрдом, и в глаза светит прожектор. Едва пошевелившись, я ощутил, что руки мои и ноги связанны верёвками.

— Ты пришёл к нам на планету землянин и убил много моих собратьев, — услышал я раскатистый бас. — За это тебе полагается смерть. Ты командир звёздных «Кентавров», с которыми на протяжении не одного года, мы ведём войну. Но обычная смерть слишком просто для тебя. По этому, прежде чем убить, ты испытаешь настоящие муки. Твои люди будут отданы на растерзание зверям. Таков твой приговор, и он не подлежит обжалованию.

Я приоткрыл глаза и, сквозь слепящий свет, увидел тёмные силуэты моих врагов. Минуту ничего не происходило, а после мне под ногти вонзились острые иглы. Кричать я не мог, рот был туго заклеен. Адская боль сковала все мышцы и суставы. Я корчился от невыносимых мук, но сдаваться и просить о пощаде не собирался. Лучше смерть, чем рабство и жалкое существование. За «Кентаврами» была вся Федерация. И я был уверен, что нас вызволят. Основные силы ждали на орбите. Нас помнят и никогда не оставят в беде. Так нас учили и воспитывали. Надо терпеть и не терять надежду. Её невозможно уничтожить, она всё, что есть у человека, в трудные минуты жизни.

Content

Геннадий Ангелов
ЗВЁЗДНЫЙ «КЕНТАВР»
Первая ступень

Вместо предисловия

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Часть вторая

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Послесловие