Макгвайр Джейми

Случайность (ЛП)

«Случайность» Джейми Макгвайр

Эрин Истер, одну из трех девушек по имени Эрин в старшем классе средней школы Блэквелл, объединяет с одноклассницами не только имя, но и день рождения. Воспитанная невнимательной матерью-одиночкой, она держит все чувства в себе и восхищается Уэстеном Гейтсом лишь со стороны. Две другие девушки с этим именем, Эрин Олдерман и Эрин Мэстерсон, — всеобщие любимицы, дочери двух богатейших семейств в городе, чирлидерши и лучшие подруги. Все они имеют то, чего у Истер никогда не было, и не позволяют ей забывать об этом, да и свои права на Уэстона Эрин Олдерман заявила еще в восьмом классе.

Уэстон Гейтс — всеми любимый звезда-спортсмен, сын двух известных адвокатов. Каждый день он борется с давлением, связанным с его фамилией, и в тайне сопереживает Эрин Истер, которая принадлежит совершенно другому миру. Но после того, как Уэстон начинает проводить с ней вечера, он находит в себе смелость противостоять всеобщим ожиданиям и признать свои чувства... ради своего будущего и будущего Эрин.

Однако, их крошечный городок сотрясает шокирующая трагедия, из-за чего жизнь Эрин Истер переворачивается с ног на голову, тайны раскрываются и ее жизнь усложняется все больше.

«Случайность» согревает мое сердце и напоминает, что можно полюбить и небольшую повесть, если она написана Джейми Макгвайр. Она могла бы написать еще меньше, и мне все равно бы нравилось.

Яра, блог «Once Upon a Twilight»

Не могу дождаться продолжения истории Эрин! Уверена, буду вчитываться в каждую строчку.

Андреа, блог «The Bookish Babe»

Книга #1: «Случайность» / «Happenstance»

Дата выхода: 2014

Всего глав: 12

Переводчик и редактор: Злата Трещева

Обложка:Изабелла Мацевич

Перевод сделан для группы:

Копирование без ссылки на переводчиков

и группу строго ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

ГЛАВА 1

— Иди домой. Выключи свет. А потом убей себя.

Эрин Олдерман сердито посмотрела на меня своими прекрасными медовыми глазками. Она была капитаном команды черлидерш, и девять ее подопечных стояли по другую сторону небольшого прямоугольного окошка. Правда, стекло было далеко не единственным, что нас разделяло.

Девять пар глаз поглядывали то друг на друга, то на меня, одетую в черный фартук, покрытый каплями шоколадного молочного коктейля и сливочной помадки.

Эрин Мэстерсон, лучшая подруга Эрин Олдерман и помощник капитана их команды, держала в руках банановый «Blizzard» (название мороженого, продающегося в «Dairy Queen»), который я только что сделала для нее. Она была так же красива, как и ее лучшая подруга, но, в отличие от Эрин Олдерман, у которой были длинные и гладкие золотые волосы, Эрин Мэстерсон носила длинные и гладкие волосы каштанового цвета.

— Я сказала с грецкими орехами сверху. Ничего сложного нет: положи мороженое в миску, чашку или конус, а потом перемешай все ингредиенты. Если ты не можешь сделать эту элементарную копеечную работу в «Dairy Queen» в семнадцать лет, что ты будешь делать, когда вырастишь? Просто сдайся, Эрин. Умри с достоинством.

Эрин Мэстерсон говорила не со своей лучшей подругой. Она говорила со мной, Эрин Истер, третьей Эрин в нашем выпускном классе. Они не всегда враждовали со мной. В детском саду и первом классе мы старались проводить вместе каждую свободную минутку, так что наши учителя и родители придумали нам прозвища, чтобы не запутаться. Эрин Олдерман стала Олди, Эрин Мэстерсон - Сонни, а я так и осталась Истер. Мы втроем не только имели одно и то же имя, но и родились в один и тот де день: первого сентября.

Но разница состояла в том, что они возвращались домой со своими родителями, членами элитных клубов, которые в конце концов наверняка станут руководителями «Свободных каменщиков» (оригинал - Free Masons, масонская ложа) и PTA (учительско-родительская ассоциация), а я шла домой с мамой, которой едва исполнилось двадцать лет, и не было никого, кто помогал бы ей воспитывать меня, в том числе и моего отца.

Наша дружба закончилась в пятом классе, когда, по какой-то причине, которую я не особо понимаю, я стала излюбленной мишенью двух других Эрин. Теперь мы учились в выпускном классе, и я просто старалась избегать их, но им нравилось приходить ко мне в «Dairy Queen», где я работала по выходным и почти каждый день после школы.

Я подошла к окошку и просунула в него свою руку.

— Прости. Верни его, и я переделаю.

Фрэнки оттеснила меня бедром и выдернула из рук Сонни стаканчик, после чего вычерпнула из него большой кусочек коричневого мороженого с арахисом и выбросила его в мусорное ведро. А потом ложечкой закинула в стаканчик полтора десятка грецких орехов и вернула его обратно.

— Я не выбросила все мороженое, потому что твоя мама не научила тебя, как бороться с разочарованием. Иди к черту, - сказала она, дернув головой.

— Обязательно расскажу маме, как ты относишься к ее методам воспитания, Фрэнсис, - буквально выплюнула Сонни, назвав Фрэнки именем, которое та ненавидела. - Уверена, весь этот мусор делает тебя экспертом.

Фрэнки вежливо улыбнулась.

— У тебя собачье прозвище, Мэстерсон. Никто, кроме твоей матери, не называет так своего ребенка, так что...

Обе Эрин смерили Фрэнки взглядом, а затем все десять девочек ушли, будто были единым целым.

— Мне жаль, - сказала я, наблюдая, как черлидерши радостно перебегали дорогу, довольные этой стычкой.

Фрэнки нахмурилась и положила руку на бедро.

— Зачем ты извиняешься? Я сто раз тебе говорила, и скажу еще раз: хватит выслушивать дерьмо от этих гарпий. Это все только ухудшает. Игнорирование не работает с задирами типа них. Поверь мне, я знаю.

— Что ж, осталось всего три месяца, - сказала я, отмывая руки от молока и сахара.

Фрэнки вздохнула и посмотрела в потолок.

— Помню мой выпускной. Одна из лучших ночей в моей жизни! Все свободны, только и ждут, чтобы вырваться во взрослую жизнь. Все было впереди: лето, колледж, двадцать один год, - мечтательный блеск исчез из ее глаз, и она начала протирать прилавок. - Одна ночь с Шейном была всем, что потребовалось, чтобы все это исчезло. И вот, семь лет спустя, я все на той же работе, что и в средней школе, - она покачала головой и усмехнулась, отковыривая с прилавка присохший кусочек шоколада.- В любом случае, я не променяла бы своих малышей даже на целый мир.

Уголок моего рта приподнялся, пока я наблюдала, как Фрэнки думала о том, почему она все еще работает в «Dairy Queen». Она радовалась, что у нее есть работа. После того, как переехала нефтяная компания, в городе исчезли все прилично оплачиваемые рабочие места. Зарплата в «Dairy Queen» была такой же, как и во всем нашем городе.

Зазвонил телефон, и Фрэнки ответила:

— Нет, Китон, ты не можешь есть арахисовое масло из банки. Потому что я так сказала. Если ты голодный, съешь банан. Значит, ты не голоден! Я сказала нет, и все. Дай трубку Нане. Привет, мам. Ладно. Как и всегда. А у тебя? Отлично. Нет, у Кендры танцы в шесть, а у Кайла тренировка в семь.- Она улыбнулась. - Я тоже люблю тебя. Пока.

Она положила трубку и повернулась ко мне.

— Кто-нибудь потерялся? - спросила я.

Фрэнки усмехнулась.

— Нет. И малыш спит, слава Богу.

Она еще раз протерла прилавок, и я выбросила мусор после приготовления бананового «Blizzard». Наш «Dairy Queen» располагался в одном из самых старых зданий Блэквелла, крошечного пятнышка на карте Оклахомы. Владельцы, Сесил и Пэтти, были более чем счастливы, когда проезжающие мимо люди останавливались, чтобы сфотографироваться у старинного здания в стиле 50-х. Клиенты делали заказы в одном из двух окошек внутри или окошке для машин с другой стороны здания.

Места хватало только для меня и Фрэнки, и мы часто врезались друг в друга, когда после бейсбольного матча или недельной ярмарки к нам заходило много народа. По другую сторону стекла от нас стояла небольшая скамейка для тех, кто захочет съесть вафельный рожок с мороженым или хот-дог у нас, но, как правило, скамейка пустовала.

— О, отлично. Тренировка закончилась, - сказала Фрэнки, наблюдая, как с парковки напротив начали отъезжать машины. Несколько из них подъехало к нашей парковке, а еще человек десять просто перебежали через дорогу. Фрэнки открыла второе окошко, и выстроилось две линии.

Уэстону Гейтсу пришлось наклониться, чтобы посмотреть на меня сквозь лохматые, коричневые волосы, все еще мокрые от пота. На его темно-серой футболке красовалась эмблема «Blackwell Maroons»; бордовая надпись уже потрескалась от многократных стирок после четырех лет игры в футбол, баскетбол и бейсбол. Его отец в средней школе играл за эту же команду, а его мама и старшая сестра Уитни были черлидершами. Сейчас Уитни училась на юриста на втором курсе колледжа в Университете Дьюка (частный исследовательский университет, считается одним из лучших в Америке) и редко появлялась дома. Я не особо хорошо знала ее, но у нее были такие же красивые и добрые глаза, как и у Уэстона.

— Мне что-нибудь на твой выбор, Эрин. Пожалуйста, - сказал он с застенчивой улыбкой.

— Ты только что сказал пожалуйста, Уэс?- поддел его Брэди Бек. - Не знал, что ты так жалок.

Остальные ребята усмехнулись и начали говорить о всякой ерунде.

Щеки Уэстона и так после тренировки были красными, а теперь цвет стал в два раза насыщенней. Румянец еще сильнее подчеркнул изумрудный цвет его глаз. Я старалась не смотреть в эти глаза еще начальной школы и удвоила усилия, когда в восьмом классе Олди начала встречаться с Уэстоном.

— Игнорируй их, Эрин, они придурки, - Уэстон закашлялся и прикрыл лицо сгибом локтя.

Я сделала большое мороженое с клубникой, которое любил Уэстон, а затем взяла за него деньги и заметила, что он кинул монеты в мою пластиковую чашку с чаевыми.

— Спасибо, - сказал он, откусив сверху кусочек по дороге к своей машине.

Остальные ребята не были так вежливы, и большинство из них даже не смотрело мне в глаза. Хотя я к этому уже привыкла. Я выросла с матерью, которая не раз видела изнутри тюремную камеру, и родители других детей не скрывали того, что предпочитают держать своих чад подальше от дочери Джины Истер. Правда, моя мама не всегда была такой испорченной, в 1995 году ее даже выбрали королевой на вечере встречи выпускников. Я узнала это только потому, что наткнулась на это в альбоме с фотографиями. Мама была красавицей со светлыми волосами, а ее полные, здоровые щеки превращали ее большие карие глаза в щелочки.

Как и Фрэнки, Джина забеременела еще подростком. Но, в отличие от Фрэнки, мама позволила беременности перечеркнуть все ее мечты. Мысль о незапланированном ребенке была настолько ей невыносима, что она начала пить. И курить. С годами ее разочарование возрастало, и она начала принимать любые препараты, которые позволяли ей забыть о настоящем. Прибавить к этому пиво «Keystone Light», и все становилось еще хуже.

Каждую ночь, когда Фрэнки выключала на работе свет и говорила мне на прощание свою любимую фразу, я съеживалась, зная, что пришло время возвращаться домой к Джине.

— Adios bitchachos! (Пока, сучка!)

— Не забудь, что завтра после школы у меня собрание старшеклассников, и я задержусь.

— Помню, - сказала она, хватая кошелек и ключи. Она придержала для меня дверь. - Едешь?

Я покачала головой. Каждый вечер она спрашивала меня, и каждый вечер я отказывалась. Я жила только в пяти кварталах позади «Dairy Queen», а первый весенний денек был уже на носу.

Подошвы моих ботинок хрустели по гравию, пока я шла по темной улице. Заасфальтированные тротуары были только на некоторых улицах в городе, и кратчайший путь к моему дому не попал в их число. Несколько машин проехало мимо, но в остальном на улице не было ни звука. Больше всего я любила идти домой в вечера четверга.

Я поднялась по крыльцу, и со скрипом открыла входную дверь. Я слышала музыку Джины, доносившуюся из дома, и довольно долго колебалась, готовясь к тому, что ждет меня внутри. Распахнув дверь, я увидела пустую гостиную и поспешила к себе в комнату.

Музыка играла в ее спальне, располагавшейся вниз по коридору. Я почувствовала запах травки еще тогда, когда вошла, так что, видимо, она курила, лежа в постели, что всегда делала, когда была пьяной и злой.

Я развязала фартук, а затем сняла всю остальную одежду, бросая ее в уже переполненную корзину. Большинство ночей я была слишком уставшей для стирки, так что обычно я просто относила грязные вещи в прачечную в нескольких кварталах от «Dairy Queen». Однако, идти одной по темной улице было жутковато, так что я предпочла дождаться субботнего утра.

Я натянула на себя огромную черную футболку с надписью «Oakland Raiders». Мне казалось, что она раньше принадлежала моему отцу, но точно я сказать не могла. Или, возможно, это просто была еще одна бесполезная вещица, которую Джина купила в секонд-хенде. Мне почему-то нравилось думать, что эту футболку до меня уже кто-то носил.

Я села на зеленый ковер в моей комнате. Раньше он был сделан из жесткого ворса, но со временем стерся и стал похож на шкуру очень уродливого животного. Я закончила читать учебник по алгебре, после чего поплелась по коридору в ванную, чтобы умыться и почистить зубы, стараясь не оглохнуть от «Soul Asylum» (американская рок-группа). Джина определенно была на гране: «Runaway Train» она слушала только тогда, когда была обкурена до потери сознания.

Вернувшись в комнату, я присела на край кровати и посмотрела на свое отражение в зеркале на комоде. Он, как и все в нашем доме, был куплен в секонд-хенде. Зеркало тряслось, когда кто-нибудь проходил по коридору на моем этаже, и большинство ящичков не открывались до конца, но комод выполнял свою функцию, и это было главным. Я тщательно расчесала обрамляющие мое лицо темно-каштановые волосы, а затем собрала аккуратный хвостик.

Старые пружины на моей кровати заскрипели, когда я залезла под одеяло. Вентилятор под потолком медленно крутился, будто бы убаюкивая меня, хотя песня Джины все еще просачивалась сквозь стены. Я глубоко вздохнула. Завтрашний день будет очень долгим. Собрание старшеклассников после уроков завтра было обязательным для всех, и я боялась идти. Если бы это было возможно, я вообще не ходила в школу, лишь бы избежать унижения от двух Эрин. Средняя школа научила меня тому, что любая попытка сблизиться с кем-то доставляла мне только неприятности. Иногда, когда учителя замечали, что меня дразнят, они вмешивались, но это было не очень уж часто. Две Эрин, а также Брэди Бек и несколько их друзей любили только две вещи: дразнить меня и - что они любили больше всего - доводить меня до слез. Второе, казалось, было их постоянной целью, и чем больше я сопротивлялась, тем сильнее они старались.

Так последние четыре года я балансировала между школой, работой и домом. У меня уже была стипендия в колледже, так что я с нетерпением ждала, когда смогу выбраться из адского Блэквелла и уехать подальше от двух Эрин, Брэди и Джины.

Я потянула руку и выдернула провод от светильника из розетки. Прямо как хотела Сонни: «выключи свет и убей себя». Мне пора было отдохнуть и набраться сил для следующего изнурительного дня. Завтра я на один день приближусь к свободе, о которой так мечтала Фрэнки.

ГЛАВА 2

За полчаса до начала первого урока я сложила вещи в рюкзак и пешком отправилась в школу. Высшая школа Блэквелла была всего в паре километров, так что, если не было осадков, пешая прогулка была не такой плохой идеей. Именно этими тихими моментами между Джиной и школой я больше всего наслаждалась, но я бы не стала скучать по ним. Я не скучала бы ни по чему в Блэквелле, кроме Фрэнки, ее сопливым детям и, возможно, зеленым глазам Уэстона.

Государственный университет Оклахомы был немного меньше, чем в часе езды на машине от Блэквелла. Кампус был небольшим, так что мне не нужна была машина, чтобы по нему передвигаться. Правда, мне еще надо было туда добраться, и я не придумала, как. Письмо о приеме в университет пришло по почте пару недель назад, и я отпраздновала это в одиночестве, прыгая от радости по всей кухне. Джина не знала. Я даже не сказала Фрэнки: не хотела сглазить.

За полквартала до моей школы на небе появились тучки, и полил холодный весенний дождь. Я ускорила шаг и вскоре побежала. Мне не хотелось, чтобы намокли волосы и ноги.

Оказавшись внутри, я сразу направилась в туалет в восточном крыле. Он находился рядом с офисом, так что скорее бы там были учителя, а не ученики. Как я и думала, там оказалась миссис Пайлс, которая пользовалась автоматической сушилкой.

Она улыбнулась мне, но выражение ее лица изменилось, как только она увидела, что с моей одежды ручьями течет вода.

— О, Эрин! - она выдернула бумажные полотенца из держателя и протянула их мне. - Разве ты не знала, что сегодня будет дождь?

Я покачала головой.

— Мне так показалось, но я надеялась, что успею дойти до того, как он начнется.

Она помогла мне скинуть на пол рюкзак и начала сушить мою куртку под сушилкой для рук.

— Я тысячу раз давала тебе свой номер. Почему ты не позвонила мне?

Я пожала плечами.

— Я люблю гулять.

Она нахмурилась.

— В следующий раз, когда утром будут собираться тучи, я подъеду к твоему дому и буду ждать тебя.

— Пожалуйста, не надо, - сказала я. - Это только усложнит все с Джиной. Ей это не понравится.

— Мне это не важно.

Я нажала на серебряную кнопку и наклонилась к сушилке.

— Мне просто нужно пережить еще пару месяцев. Это того не стоит.

Миссис Пайлс покачала головой, и ее ярко-голубые глаза наполнились грустью.

— Я недостаточно помогала тебе, да?

— Вы много сделали для меня. Увидимся в классе, - я оставила ее в туалете и вышла.

Миссис Пайлс всегда заботилась о своих учениках, и она множество раз спрашивала меня, все ли нормально у меня дома. Она, должно быть, была зла на себя за то, что не могла ничего изменить. У Джины был плохой характер, и она была в полупьяном состоянии, когда несколько раз к нам домой приходил отдел по работе с детьми. Но работники отдела никогда не находили повода спасти меня от нее. Мисси Пайлс всегда была не в настроении на следующий день после неожиданных проверок отдела, и я подозревала, что организатором этих визитов была именно она, но напрямую никогда не спрашивала ее об этом.

Первым уроком в расписании был расширенный курс биологии у миссис Мерит, и на этом уроке вместе со мной был Брэди Бек. Четверо учеников уже сидели за своими партами с черными столешницами, на которых были вырезаны инициалы, сердечки и еще множество надписей и неприличных рисунков, которые ученики делали там с 1973 года.

Я села на свое место в середине класса и наблюдала за тем, как заходили другие. Брэди и его друг Брендан забежали перед самым звонком, приземляясь на свои места с отвратительными ухмылками на лицах. В начале года Брэди поменялся местами с Эндрю, чтобы сидеть возле меня и шептать всякие оскорбления типа «шлюха» или «шалава». Иногда он говорил это громко, но миссис Мерит была не из тех, кто обращал внимание на издевательства учеников друг над другом.

Прозвенел звонок, миссис Мерит одарила нас раздраженной улыбкой и начала урок.

Со мной за партой сидела Сара Глен. Она разговаривала со мной только тогда, когда хотела рассказать свежие слухи обо мне. Например, что Брайан Гранд обсуждал в классе здоровья, как отвратительно то, что я носила одни и те же грязные джинсы каждый день.

На самом деле, я купила в секонд-хенде две похожие пары. Но как-то я пролила что-то на одни из них, и у меня несколько дней не было времени отнести их в прачечную. Это и заметил Брайан, так что поспорить с ним я не могла.

— Эрин,- прошептала Сара. Она положила локти на стол и немного наклонилась ко мне.- Я слышала, что тебя уволили из «Dairy Queen» за то, что ты плюнула в мороженое Сонни. А еще говорят, что у тебя СПИД, и ты пыталась заразить ее через слюну.

— СПИД. Это что-то новенькое,- сказала я, рисуя каракули в своем блокноте.

— Так это ложь?

— Да.

— Какая часть?

— Все из этого.

Сара, казалось, осталась удовлетворенной и вернула взгляд на учителя.

— Весенние каникулы уже через неделю, ребята, - сказала миссис Мерит. - И у нас остался один ненаписанный тест. Я раздам вам конспекты на следующей неделе.

Конспекты миссис Мерит содержали и вопросы, и ответы, хотя они и были сформулированы немного иначе, чем на самом тесте. Наша учеба состояла в основном из зубрежки, так что меня не удивляло, что Сара не знала, что СПИД не может передаться через слюну. Часть девушек из нашего класса даже забеременеть успели, не окончив школу, так что, видимо, биологических знаний у них не было никаких.

После ланча у меня был класс здоровья с двумя Эрин, мой самый нелюбимый урок. Я была в одной группе с Олди, и та никогда не говорила мне ни слова по делу. Брэди был в другой группе, поэтому не доставал меня, полностью переключаясь на Энни Блэк, милую и невероятно умную девочку с церебральным параличом (нарушение двигательных функций и координации, вызванное повреждением головного мозга). Он пародировал движения Энни каждый раз, когда та проходило мимо него.

Только некоторые решались высказать ему в лицо, как отвратительно он поступал. Брэди родился в одной из самых богатых семей в Блэквелле, и его родители были опорой общества. Его отец жертвовал школе сотни тысяч долларов, а мать была бешеной стервой, которая начинала грозить проверкой своего хорошего друга, школьного инспектора, каждый раз, когда кто-то осмеливался наказать ее сына за нарушение школьных правил или оскорбления кого-то, поэтому даже учителя игнорировали все его выходки. Брэди Бек был не раз пойман за разрисовкой школьных стен, распитием спиртных напитков на территории школы, пропуском уроков, а также десятками издевательств над другими учениками, но ни разу не был за это наказан. Он был самым испорченным в нашем городке.

Я села за парту и стала ждать. Была пятница, и в этот день тренер Моррис никогда не заставлял нас много делать. Обычно он разрешал нам тихо сидеть и читать свои книги. Хотя, когда у нас не было задания, две Эрин обращали все свое внимание на меня. Я бы продолжала игнорировать их, если бы сзади меня не сидел Уэстон. По какой-то причине их подколки сильнее уязвляли меня, когда он был рядом.

— Ладно, хулиганы. Доставайте книги и читайте. Поблагодарим Бога за то, что сегодня пятница.

Спустя десять минут я услышала тихий шепот, и мне послышалось, что кто-то произнес мое имя. Через несколько секунд шепот стал громче, и я узнала голос Сонни. Она пыталась привлечь мое внимание. Я не хотела оборачиваться. Текст перестал иметь для меня смысл, и я уставилась в одно-единственное слово, надеясь, что Сонни не привлечет внимание тренера.

Тренер Моррис обратил внимание на кого-то сзади меня и кивнул.

— Да?

Сонни опустила руку и самодовольно улыбнулась.

— Я просто хотела бы узнать, какова политика школы относительно вируса СПИДа.

— О чем это ты? - спросил тренер.

— Ну, если один из учеников школы оказывается зараженным СПИДом, что делает школа, чтобы защитить остальных учеников?

— И почему ты спрашиваешь? - любопытный свет в глазах тренера потух: очевидно, он понял, что Эрин что-то замышляет.

— Просто я услышала сегодня, что один из учеников является носителем этой болезни. Все нервничают.

— Почему?

— Потому что это заразно, и никто не хочет умирать только потому, что какая-то шалава хочет отомстить всем за то, что она неудачница.

— Неудачница,- невозмутимо повторил тренер Моррис. - Что ж, могу объяснить тебе школьную политику после уроков, если захочешь.

— Не одна я этим интересуюсь, - сказала Эрин, раздражаясь, что ее план не сработал. - Уверена, всему классу будет лучше, если вы расскажите всем.

Тренер вздохнул.

— Думаю, более вероятно, что именно ты помогаешь распространять этот слух.

По всему классу раздался смех.

— Это оскорбительно, - сказала Сонни. - И как вы это поняли? С помощью кинезиологии (наука о мышечном движении человека)?

Тренер усмехнулся.

— Кинезиологии?

— Именно. И, думаю, выпускники медицинских ВУЗов разделили бы мое беспокойство.

Тренер не поддался.

— Здравый смысл его не разделяет. Читай книгу. Хватит разговаривать.

Его проницательность спасла меня от дальнейших насмешек на уроке, но я была уверена, что собрание старшеклассников доставит мне намного меньше удовольствия.

— Что читаешь? - спросил меня глубокий голос.

Я едва признала голос Уэстона и слегка опустила книгу, чтобы увидеть его. Уэстон кивнул мне в ожидании того, когда я заговорю. Когда я не сделала этого, он немного улыбнулся и откинулся на спинку стула.

— А что ты читаешь? - спросила я.

Уэстон сразу наклонился ко мне и повернул обложку так, чтобы я смогла прочитать, что на ней написано.

— Пирс Энтони?

Уэстон постарался подавить кашель, а затем улыбнулся.

— Мне нравится, как он пишет.

Я кивнула.

— Мне тоже.

— Хорошо, - прошептал Уэстон. - А то я волновался,- после короткой паузы он снова наклонился к моему уху.- Почему ты никогда не разговариваешь со мной в художественном классе?

Мы вместе занимались рисованием, и я с нетерпением ждала этого урока. Во-первых, там занимался Уэстон, во-вторых, там не занимались две Эрин и Брэди, что было для меня еще важнее. Мы все серьезно относились к нашей работе, и художественный класс был единственным местом, где я была самой собой.

— Думаю, я просто была занята.

— Будешь ли ты занята сегодня?

— Возможно.

— Ну, может, мне повезет, и ты сегодня сделаешь перерыв.

Я отвернулась, чтобы скрыть улыбку, но все равно заметила ненавидящий взгляд Олди.

— Шлюха, - одними губами произнесла она.

***

После седьмого урока я сложила учебники в свой шкафчик и медленно побрела в восточное крыло. Пятьдесят минут в художественном классе с Уэстоном с каждым шагом становились все дальше и дальше. Приближаясь к классу, где проходило собрание старшеклассников, я боялась того, что ждет меня за дверью.

Брэди и Брендан сидели на партах, несколько студентов копались в своих телефонах, а две Эрин сидели за партами лицом ко всем остальным. Миссис Хантер, учительницы по английскому и главной на наших собраниях, еще не было. Черт.

— Что ты здесь делаешь? - спросила Олди. Я не ответила, но это никогда не останавливало ее. - Ты здесь никому не нужна.

Я села за парту около двери и стала надеяться, что миссис Хантер не заставит себя ждать.

Сонни изобразила сочувствие.

— Ты можешь уйти. Никого не волнует, что ты скажешь.

— Эта встреча обязательна, - просто сказала я. - Никуда я не уйду.

Сонни встала.

— Ты сделаешь это, если я говорю.

— Просто сядь, - сказала я.

Выражение лица Сонни сменилось с раздосадованного до шокированного, а потом и яростного.

— Что ты мне сказала?

Я посмотрела ей прямо в глаза.

— Я остаюсь. Просто сядь.

Взгляд Уэстона метался между двух Эрин и мной. Сонни сделала шаг в мою сторону, и тогда Уэстон вскочил со своего места. Судя по выражению его лица, он сам был немного удивлен собственной реакцией.

Сонни с отвращением посмотрела на него.

— Что ты делаешь, Уэс?

Уэстон на секунду склонил голову, а затем вздохнул, явно недовольный тем, что оказался между двух огней.

— Это обязательная встреча. Эта перепалка бессмысленна. Она наверняка сама не хочет здесь находиться.

— Уэстон! - шокировано сказала Олди.

Он вздохнул из ингалятора, глядя в глаза своей девушке.

— Оставь ее в покое.

У двоих Эрин отвисли челюсти, но, не успели они ничего ответить, как зашла миссис Хантер.

— Что я пропустила?

Уэстон и Сонни сели на свои места.

— Ничего, - проворчала она.

— Тогда пора начинать, - произнесла миссис Хантер.

Меня захлестнуло облегчение, и я постаралась не заплакать. Мои одноклассники не должны видеть моих слез.

ГЛАВА 3

— Вот стерва! - сказала Фрэнки, наблюдая за тем, как в рожок вытекало мороженое из специальной машины. - Не могу поверить, что она так унизила тебя. Но что она бы сделала? Правильно! Ничего!

Фрэнки успела обслужить десяток клиентов, пока я не пришла с собрания старшеклассников, и последующие четыре часа у нас не было ни минуты на отдых. Пятничные вечера всегда были многолюдны, хотя это не помешало Фрэнки рассуждать о моей стычке с Сонни.

Она положила руку на бедро, и перенесла вес на другую ногу.

— Я так горжусь тобой. Правда. Думаю, это был первый раз, когда ты постояла за себя, да?

— Не знаю. В действительности я не постояла за себя. Я просто сказала ей остановиться.

— А еще ты сказала сесть ее стервозной заднице, - она сморщила носик. - Эта часть моя любимая.

Солнце начало садиться, и к нам стало заглядывать меньше людей. Последняя машина отъехала с парковки, и я начала отдраивать все от того беспорядка, что возник, пока у нас не было времени все протереть.

К парковке быстро подъехал грузовик, и я сразу поняла, кто это был. Уэстон Гейтс был единственным человеком в городе, кто ездил на вишнево-красном Шевроле. Он спрыгнул с сидения и подбежал к моему окошку, потный после бейсбольной тренировки. Как ни странно, Уэстон был один.

— Привет.

— Привет, - сказала я, оглядываясь на Фрэнки. - Могу я чем-то помочь?

Уэстон просто смотрел на меня.

— Все в порядке? - спросила я.

Он моргнул.

— Да. Да, - сказал он, пожимая плечами. - А ты?

Я пожала плечами.

— Я в порядке. Что ты будешь?

— Мне... что-нибудь на твой выбор.

Я сделала ему гавайский «Blizzard», и он оплатил, все с тем же ожиданием чего-то в глазах.

— Мне очень жаль. Насчет того, что было сегодня, - сказал он. Я пренебрежительно покачала головой. - Мне следовало вмешаться раньше.

-— Ага, лет на десять раньше, - ответила ему Фрэнки.

Уэстон кивнул и повернулся к своему грузовику, но на секунду замер, будто бы хотел еще что-то сказать. Фрэнки вздохнула.

— Мне не следовало быть такой резкой. По-моему, он довольно милый.

— Согласна, - сказала я, не в силах отвести взгляд от Уэстона, забирающегося на водительское сидение.

— Это было... странно.

— Да, мне интересно, что это было? - сказала я с широкой улыбкой наблюдая за тем, как отъезжал грузовик.

— Думаю, ты ему нравишься.

Моя улыбка исчезла.

— И что из нескольких сказанных нами слов привело тебе к такому выводу?

Она пожала плечами.

— Просто я училась в средней школе.

Фрэнки и я закончили смену, а затем закрыли кафе. Она предложила подвезти меня, но я отказалась и пошла домой пешком.

Уже подходя к нему, я услышала знакомый звук работающего двигателя. Оглянувшись, я заметила красный Шевроле Уэстона. Он опустил стекло и медленно поехал рядом со мной. Уэстон опять был один.

— Привет, - сказал он, положив локоть на водительскую дверцу.

Я не ответила, и тогда он улыбнулся.

— Что делаешь?

— А как ты думаешь? - сказала я, стараясь не улыбаться так, как после его посещения «Dairy Queen».

— Я думаю, ты идешь домой. У тебя есть планы на вечер?

Я посмотрела на него, сузив глаза. Он знал, что у меня их не было.

— Хочешь погулять? - спросил он.

— Разве твои друзья не на спортивном поле? - Я уже знала ответ. Они собирались там вечером каждой пятницы и субботы, если никто не устраивал вечеринку. Что мне действительно хотелось узнать, так это то, почему он был не с ними.

— Я сказал им, что устал и поеду домой.

— Но ты этого не сделал.

— Ну... мне было скучно. А потом я увидел тебя.

Я посмотрела вниз.

— Я одета не в то, в чем можно гулять.

— Ты говоришь это самому большому любителю мороженого. Ты правда думаешь, что мне может не нравится эта одежда?

Я рассмеялась.

— Давай же! - сказал он с идеальной благодаря скобам улыбкой. Он снял их только прошлым летом.- Или мне надо умолять тебя?

— Этого тебе делать точно не надо, - пробормотала я.

— Что?

Я усмехнулась.

— Ладно, ладно! Просто дай мне переодеться.

— Договорились.

Я посмотрела на него.

— Встретимся прямо здесь. Я буду через секунду, - мы все еще были в половине квартала от моего дома, и я не хотела, чтобы громкий шум, издаваемый Шевроле Уэстона, привлек внимание Джины.

Стараясь не спешить, я пошла к своему дому, поднялась по лестнице на крыльцо и приоткрыла дверь. По привычке я прислушалась к шуму в доме, но не услышала музыку, так что я до конца открыла дверь и зашла внутрь. Джина сидела в гостиной на золотом бархатном диване, а рядом с ней на полу лежала пачка «Keystone Light». Она даже не подняла голову.

Я направилась прямиком в комнату, скинула на пол рюкзак, сняла фартук и остальную одежду, а затем оделась в другую. Все, что я носила на работу, неизбежно начинало пахнуть жиром. Вторые мои джинсы валялись на полу с каплями шоколадного сиропа. До стирки остался всего один день, так что чистыми были только шорты, хотя для них еще было прохладно.

Я тихо закрыла дверь в комнату и попыталась неслышно пройти мимо Джины, но она заметила меня и села.

— Куда ты, черт возьми, идешь? - спросила она.

— Погуляю рядом. Скоро вернусь.

Она откинулась на спинку дивана.

— Купи мне сигарет.

Я кивнула и поспешила выйти. Она вырубится раньше, чем я вернусь, и не будет помнить, что о чем-то меня просила. К сожалению, я узнала это только после того, как потратила больше сотни долларов собственных денег на ее сигареты.

Я остановилась во дворе, думая, что увижу грузовик Уэстона, но он остался точно на том месте, где я попросила его остаться. Как только он увидел меня, его глаза загорелись, и он помахал мне. Когда я подошла к его грузовику, Уэстон наклонился и открыл мне дверцу.

— Залезай! - сказал он с милой улыбкой.

Он не шутил. Я должна была залезть в эту штуку, ухватившись рукой за дверцу. Подтянувшись, я запрыгнула на черную кожу и закрыла пассажирскую дверцу.

— Ничего себе, - сказала я.

Он пожал плечами.

— Ничего особенного. Раньше грузовик принадлежал моему отцу.

— Лучше, чем ничего ,- поддразнила его я.

— Куда едем?- Спросил он.

Я улыбнулась.

— Куда-нибудь.

Уэстон держал во рту кусочек соломы, слегка пожевывая ее. Подпрыгивая на кочках под песни группы «Chance Anderson», через пять минут мы уже были за городом. Уэстон припарковался недалеко от эстакады. Это была I-35 (межштатная автомагистраль в Соединённых Штатах Америки), по которой, светя фарами, в обе стороны ехало множество машин.

Я открыла дверцу и выпрыгнула из машины. В сельских районах у эстакады не было защитных ограждений, только слой бетона по пояс человека и его здравый смысл. Мне в лицо подул холодный ветер, и я отвернулась, совершенно не удивившись, когда заметила сверкнувшую на небе молнию.

— Люблю сумасшедший ветер во время грозы, - сказала я.

Дверь Уэстона закрылась, и он оказался рядом со мной.

— А я просто люблю грозу.

— Ну так... ты скажешь мне? - спросила я.

Уэстон еле оторвал глаза от неба.

— Скажу что?

— Почему мы приехали сюда?

Он пожал плечами, продолжая жевать солому, что я нашла странно привлекательным.

— А почему бы не приехать?

— Есть сотня причин, почему. Но я спрашиваю тебя об одной-единственной причине того, почему я здесь.

— Потому что я попросил?

Я усмехнулась и посмотрела вниз.

— Если ты хочешь играть по таким правилам, ладно.

— Я вообще не хочу играть. Просто хочу сидеть здесь и смотреть на небо, не заботясь о сплетнях и о том, кто что делает и куда поступает. Это же нормально?

Я кивнула.

— Думаю, я смогу с этим жить.

Уэстон подошел к багажнику Шевроле, залез в него и протянул мне руку.

— Ну же, давай.

Я позволила ему помочь мне залезть и села рядом с ним, свесив ноги наружу.

Он кивнул куда-то назад.

— У меня есть кое-что выпить.

Я покачала головой.

— Я не пью.

— Да нет, там фанта и все такое. А еще там должно быть немного колы и одна баночка маунтин дью.

— Даже не знаю, что выбрать. Я люблю и то, и другое.

Он улыбнулся и протянул руку назад.

— Я тоже. Просто беру первое, что попадается в руку, - он порылся рукой в коробке с подтаявшим льдом и вытащил зеленую банку. - И победитель... маунтин дью! А ты счастливчик.

Я открыла банку.

— Не особо. Спасибо.

— Ну, может, все изменится. Для нас обоих.

— Ты не считаешь себя счастливчиком?

Он на секунду задумался об этом.

— Ты последний человек, кому я должен жаловаться.

— Ха, спасибо.

— Я просто имею в виду, что это будет выглядеть глупо. Потому что все мои проблемы и близко не стоят с тем адом, через который проходишь ты.

Я пожала плечами.

— У меня не так уж все плохо.

— Если бы я каждый день проходил через то же, что и ты, то не вынес бы. Тебе чертовски тяжело, Эрин Истер.

Он подпер лицо рукой, упершись локтем в колено. Его толстовка выглядела поношенной, а джинсы свободно висели над ковбойскими сапогами. Неожиданно он показался мне не таким недосягаемым.

Молния осветила небо, и мы оба ахнули.

— Она хорошо смотрелась, - сказал он. - Плохо только, что не дошла до нас.

— Не знаю, хорошо это или плохо.

— Что это значит? - улыбаясь, сказал он.

— Это старинная китайская пословица, которую говорил старый даосский (даосизм - китайское учение) фермер, о котором мне рассказывала миссис Пайлс. Я много потом думала об этой фразе.

— Расскажи мне, - сказал он, толкая в бок.

— Я не помню все дословно.

— Тогда своими словами.

Я вздохнула.

— Однажды у фермера умерла лошадь, с помощью которой он вспахивал землю. Жители деревни пришли к нему, соболезнуя его невезению, на что он ответил «Еще увидим». Через неделю его сын наткнулся на диких лошадей и сумел привезти двух из них домой. Все в деревне были поражены удачей фермера, на что он отвечал только «Еще увидим». Пытаясь оседлать одну из этих лошадей, сын фермера упал и сломал обе ноги. Деревенский врач сказал, что тот никогда не сможет ходить. Жители пришли утешать фермера, ведь тот был его единственным сыном, но фермер ответил «Еще увидим». Вскоре после этого началась война. Всех сыновей жителей деревни забрали воевать, и сын фермера был единственным, кто остался. Потом ни один из мальчиков, ушедших на войну, не вернулся.

— Ничего себе.

— Ага. Миссис Пайлс рассказала мне эту историю в девятом классе, и она прочно засела в моей голове.

— Мне понравилась эта история. Она... жизненна.

Я приподняла бровь.

Он усмехнулся, и я тоже. Над нами прогремел гром, а затем подул сильный ветер.

Уэстон приподнял подбородок.

— Пахнет дождем, - в этот момент чирикнул его телефон. Взглянув на экран, он засунул его обратно в карман толстовки.

Я глотнула свой маунтин дью.

— Это Эрин?

— Ага.

— Ты никогда не был таким, как...

— Таким, как она?

— Да, - сказала я, посмеиваясь и качая головой.

— Я думаю, не был. Но мои родители уверены в обратном.

— О.

— Да, они уверены, что я во многом на нее похож, - он откинулся назад, использовав руку вместо подушки, и посмотрел на небо. Я сделала то же самое и заметила, что перед нами был только небольшой участок чистого неба.

— Тебе скоро надо быть дома?

— Нет, а тебе?

— Нет.

Уэстон глубоко вздохнул, и мы стали просто лежать и смотреть на небо, скорее желая побыть в тишине, чем разговаривать. Мы все еще смотрели на небо, когда тучи полностью заполнили небо и закрыли последний кусочек, на котором виднелись звезды.

ГЛАВА 4

На третьем уроке я получила передышку. Входя в класс, я заметила знакомое лицо с добрыми голубыми глазами и идеально накрашенными губами.

— Привет, заходи.

Джулианна Олдерман стояла за столом мистера Бэрроуса, нервно перебирая бумаги.

— О, Боже. Мне это не особо удается.

Я просто сидела и смотрела, как кабинет заполняли ученики. Они едва замечали ее, продолжая громко разговаривать и смеяться.

— Что за... Что ты здесь делаешь? - сказала Олди, застыв в дверном проеме и широко раскрыв глаза.

Джулианна улыбнулась.

— Очевидно, что они сильно нуждались в замене.

Олди закатила глаза и быстро прошла к своей парте.

— Господи, мама, это чертовски унизительно.

— Эрин, - предупреждающе произнесла Джулианна, хотя в ее глазах не было ни проблеска гнева. Джина бы уже перевернула мою парту.

Блестящие каштановые волосы Джулианны подскакивали, пока она шла по классу и раздавала всем бумаги. Когда я была ребенком, я мечтала о том, чтобы моя мать была похожа на нее. На Хэллоуин Олди всегда приходила в школу в сделанным ее мамой костюме принцессы с розовой остроконечной шляпой, на конце которой развивалась ленточка. Сэм и Джулианна всегда были на играх, где выступала Олди, громко поддерживая ее. На ее шестнадцатый день рождения ей подарили новенькую Хонду Аккорд, которую сама Олди всей душой ненавидела. Она не знала, как ей повезло, что она может получать подобные вещи как само собой разумеющееся.

Джулианна села на место мистера Бэрроуса и усмехнулась, сверкнув глазами. У нее были такое же лицо в форме сердца, темные волосы и голубые глаза, как и у меня, так что я надеялась, что буду выглядеть такой же молодой и красивой в ее возрасте.

Олди застонала.

— Что это?

— Это ваше задание, - ответила Джулианна. - Мистер Бэрроус сказал, что вы поймете, что надо делать, так что приступайте, ребята. До конца урока надо закончить, домой задание никто не заберет.

Все, кроме меня, заворчали, и Джулианна моргнула, явно недовольная такой реакцией.

— Боже, это безумно унизительно! - все еще кипела Олди.

Джулианна мило улыбнулась.

— Прости, дорогая. Им просто понадобилась моя помощь.

К пятому уроку Олди все еще психовала. Мальчики болтали, как горячо выглядит ее мама, а девушки выдвигали множество версий, почему она согласилась заменить учителя.

Джулианна занималась домом с тех пор, как мы, трое Эрин, родились. До этого Джулианна работала в клинике доктора Шуарта, но, один раз оставив Олди в детском саду, больше не смогла сделать это. Во всяком случае, так говорили. Сэм был хирургом Блэквелла, и они жили за углом и вниз по улице от Уэстона.

— Что это за запах? - громко произнесла Сонни из задней части класса здоровья.

Они повторяли этот вопрос целый день, начиная с самого первого урока, когда Бреди намекнул, что запах новых препаратов в кабинете миссис Мерит исходил из моего влагалища. После этого он устраивал шоу каждый раз, проходя мимо меня. Обычно повторение всего этого в классе здоровья могло меня добавить, но сегодня по какой-то причине смешки не действовали на меня так, как всегда.

— Фу, - сказал Брэди. - Опять? Что за чертовщина? Я чувствую этот запах целый день!

— Может, это ты воняешь? - сказал Уэстон, оборачиваясь на него.

Я продолжала смотреть вперед.

Тренер Моррис отвернулся от доски.

— Что-то не так?

Все покачали головами, и тот отвернулся. Затем все услышали приглушенную имитацию рвоты с задних парт, и тренер снова повернулся к классу.

— Простите, тренер, но разве вы не чувствуете этот запах?

— Нет,- сказал он, оглядываясь по сторона.- Запах чего?- он понюхал воздух, и все расхохотались. Тренер не был удивлен.- Либо все сосредоточились на уроке, либо вон отсюда!- закричал он, указывая на дверь. Все притихли.

— Вот именно, кретины, - прошептал Уэстон.

Тренер повернулся и его глаза сосредоточились на Уэстоне.

— Что ты сказал, Гейтс?

Уэстон сглотнул.

— Я сказал «Вот именно, кретины».

Тренер Моррис слегка наклонился в его сторону, готовый к разборке.

— И кому ты это сказал?

— Брэди, сэр, и всем остальным, кто жаловался на несуществующий запах.

Тренер немного поколебался, а затем повернулся обратно к доске.

— Да пошел ты, урод, - пробубнил под нос Брэнди.

— Соси мой член, Бек, - сказал Уэстон, вставая со своего места.

— Ну все, немедленно перестаньте! - прогремел голос мистера Морриса.

Миссис Пайлс вошла в кабинет с широко раскрытыми глазами.

— Здесь все в порядке?

Тренер посмотрел на Брэди и Уэстона.

— Вон из моего класса. Вы оба. Живо!

Уэстон схватил свой рюкзак и быстро вышел. Бреди поднял руки.

— Разве я что-то сделал не так? Почему вы меня выгоняете?

— Убирайся, Брэди!

— Но я ничего не сделал! Вот дерьмо! Спросите любого!

Тренер Моррис посмотрел на миссис Пайлс.

— Миссис Пайлс, не могли бы вы вывести мистера Бека из моего класса, пока я не вышел из себя?

Миссис Пайлс на мгновение уставилась на него, а затем подошла к Брэди.

— Все в порядке, Брэди, пойдем.

— Черт, не прикасайся ко мне! - сказал Брэди почти что жалобным голосом.

— Брэди Бек, немедленно встань с этого места, иначе я помогу мистера Моррису насильно удалить тебя из класса! Встань! Немедленно!

Брэди откинулся на спинку стула, когда она к нему наклонилась. Миссис Пайлс была злее, чем когда-либо за все эти годы. Отойдя от минутного шока, Брэди собрал свои вещи и вышел из класса.

— Вы будете разговаривать с моими родителями!

— О, прекрасно. Не могу этого дождаться, - невозмутимо сказал тренер Моррис. - А теперь вернемся к лицевым мышцам.

Я опустила взгляд, чувствуя, как на меня уставился десяток пар глаз.

На седьмом уроке я все время кидала взгляды на свободное место Уэстона и вздыхала. Мне не хотелось, чтобы у него были неприятности из-за того, что он помог мне. Я не была уверена, почему он так неожиданно решил начать меня защищать, но это явно не было хорошо ни для кого.

Выходя после уроков из школы, я увидела Брэди, Брендана, Эндрю и двух Эрин, стоящих на углу парковки, где были припаркованы их машины. Ни разу с тех пор, как они получили права, никто из них не стоял на пешеходной дорожке у школы. Было очевидно, что они ждали меня.

Я решила не идти в «Dairy Queen» другой дорогой и, приподняв подбородок, спокойно продолжала идти вперед.

— Эй, - сказала Сонни. - Нам надо поговорить.

— Мне нечего вам сказать, - сказала я, до боли сжимая черные нейлоновые лямки моего рюкзака.

Олди ухмыльнулась.

— Тебе, может, и нечего, но мы много что хотим тебе сказать.

Брэди схватил меня за руку и вывернул ее.

— Не будь чертовой дрянью и просто дай ей сказать то, что она хочет.

Я выдернула руку. Две Эрин начали приближаться ко мне, но тут между нами оказался большой красный грузовик, с легкостью въехавший на бордюр. Водительская дверца распахнулась, и из машины выпрыгнул Уэстон, становясь между мной и Брэди.

— Чувак, что ты делаешь? - спросил Уэстон.

Лицо Брэди ожесточилось.

— Что я делаю? Да что с тобой не так? Почему ты защищаешь эту шалаву?

— Чувак, просто оставь ее в покое, - сказал Уэстон, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно.

— Уэстон, - сказала Олди, протягивая к нему пальцы. Она была похожа на прекрасную ядовитую змеею, подползавшую к нему. Олди мягко поцеловала Уэстона в уголок рта. Я поборола подступивший приступ тошноты.

Уэстон отстранился от нее.

Иди, Истер, - тихо сказал он через плечо.

Я повернулась на пятках и продолжила идти, не оглядываясь назад. Еще пять домов мне не удавалось избавиться от отвратительного воспоминания о том, как ядовитые губы Эрин касались Уэстона. Все знали, что они были друг у друга первыми, но я старалась не думать об этом.

Я зашла в «Dairy Queen» через заднюю дверь, завязывая фартук.

— Привет, красотка! Как прошел день? - спросила Фрэнки, закрывая окошко после ухода последнего клиента.

— Уэстона выгнали из класса за то, что он заступился за меня, и из-за этого несколько моих одноклассников поджидало меня после школы.

— Подожди... что?

— Ты меня слышала, - сказала я, скрестив на груди руки и присев на прилавок.

На стоянку въехал минивэн, из которого выбежало несколько детей, чья мама, торопясь, подошла к моему окошку. Я взяла у каждого из них заказ, приготовила и отдала. После этого образовалась очередь, и люди не переставали идти до темноты, так что у нас не было времени поболтать. Когда бейсбольная тренировка закончилась, грузовик Уэстона отъехал от поля и пронесся мимо «Dairy Queen». Никто из игроков не зашел к нам.

Мы почистили прилавок, закрыли магазин и вышли на улицу.

— Едешь? - спросила Фрэнки, но затем остановилась в полушаге.

Прямо у задней двери, возвышаясь над нами, стоял красный Шевроле Уэстона. Он улыбнулся мне с водительского места.

— Тебя подвезти?

Фрэнки посмотрела на меня, взглядом умоляя сказать «да».

Я кивнула, и Уэстон потянулся к ручке на двери пассажирской дверцы, чтобы открыть ее для меня. Я обошла грузовик и залезла в него, делая вид, что не замечаю улыбку до ушей Фрэнки.

— Мне жаль насчет того, что произошло, - сказала я. - Я оставила тебя там одного разбираться с ними.

— Стой, ты не должна извиняться передо мной.

Когда я не ответила, он завел мотор и рванул вперед, проехав мимо моего дома и выезжая из города. Я поняла, куда мы едем, и обрадовалась. Это было лучше, чем идти домой, в школу или даже в «Dairy Queen». Появилось место, где я могла расслабиться.

Двигатель Шевроле замолчал, позволяя тишине окутать нас. Уэстон выпрыгнул из машины и открыл багажник. На этот раз он ждал меня, протянув руку.

Я посмотрела на его длинные пальцы с обкусанными ногтями.

— Мне не нужна помощь.

— О, я знаю. Просто мне кажется, что к тебе нужен особый подход.

Я посмотрела на его протянутую руку.

Он пожал плечами.

— Просто позволь мне помочь.

Я сделала это, а затем подождала, пока он запрыгнул и сел рядом со мной.

— Вот, - сказал он, откинувшись назад и открыв холодильник. Уэстон дал мне банку Фанты, а сам взял колу.

— Спасибо, - сказала я. - Что сказали твои родители? Насчет сегодняшнего?

— Они не знают.

— В смысле? Никто из школы не позвонил им?

— Они не позвонили Брэди, не позвонили и мне.

Я вздохнула.

— Что ж, я рада. Думаю, они не назначили тебе отработку, верно?

— Нет.

Я кивнула.

— И зачем я спрашивала?

Он безрадостно рассмеялся.

— Когда я вернулся домой после тренировки, мой папа держал в руках письмо о зачислении в университет. Он улыбался по весь рот, а мне захотелось его разорвать.

— Почему?

— Потому что он там учился. В Университете Дьюка. Не пойми меня неправильно, это отличное место. И там очень нравится моей сестре.

— Тогда в чем проблема?

— Меня приняли еще и в Институт искусств Далласа, - я подождала, пока он сделает глоток колы. - Папа не знал о том, что я пробовался еще и туда, так что я каждый день первым проверял почту, чтобы он не узнал об этом.

— Но сегодня тебя не было, потому что ты был со мной у школы.

— Это не твоя вина. Но он даже не упомянул об этом. Даже не задумывался. Он был слишком занят мыслями о футбольной стипендии, которую я, по его мнению, должен получить. Ему было не важно, что я сделал что-то за его спиной.

— И что ты собираешься делать?

Уэстон вытащил смятую бумагу из письма из кармана.

— Я вытащил письмо из мусорного ведра.

Я почувствовала, как загорелись мои глаза.

— И ты собираешься ехать туда?

Он уставился на бумажку.

— Я понимаю, что учиться и там, и там будет невозможно.

— Ты так и не ответил.

Он посмотрел на меня.

— А как ты думаешь? Мои родители не помогут мне с обучением, и тогда я не буду жить в нормальной квартире.

— Тогда ты будешь и работать, и учиться. Ты не первый студент, кто будет так делать.

— Я не этого боюсь. Я просто... Это будет большой пощечиной для моих родителей.

— Но это твоя жизнь, - эти слова были просты и заезжены, но это все равно было правдой. - Чтобы сказал тридцатилетний ты самому себе сейчас?

— Если он сидит в офисе и разбирается с какими-нибудь юридическими документами, то, вероятно, ругается на меня.

Я пожала плечами и посмотрела на небо.

— Звучит так, будто ты уже знаешь ответ.

— Но есть разница между долгом и желанием, верно?

— Да, и ты должен стать тем, кем хочешь.

Он посмотрел на меня и улыбнулся, и я встретилась с ним взглядом. Он мгновение смотрел на меня, а затем его взгляд упал на мои губы.

— Ты пахнешь мороженным.

У меня перехватило дыхание.

— И что?

— Мне просто стало интересно, похожа ли ты на мороженое на вкус.

После небольшой паузы я начала хохотать.

Уэстон усмехнулся.

— Что? Что смешного?

Я не могла прекратить отвратительное хихиканье, вырывающееся изнутри меня, а глаза были полны слез. Уэстон хмыкнул.

— Что ж, я рад, что сейчас темно, - сказал он, потирая затылок.

— Почему это? - спросила я, вытирая глаза.

— Потому что мое лицо сейчас ярко-красного цвета.

Я толкнула его в бок.

— Не смущайся. Если бы кто-то сказал мне две недели назад, что ты сегодня это скажешь, я бы подумала, что он сошел с ума.

— Две недели назад ты хотела бы, чтобы я поцеловал тебя?

Я смотрела на него лишь боковым зрением, опустив взгляд на свои ноги.

— Нет.

— Нет?

— По той же причине, почему я не хочу, чтобы ты поцеловал меня сейчас.

В его глазах промелькнуло понимание.

— Олди.

— Да, - сказала я, складывая губы в жесткую линию. Он кивнул, уступая.- Сегодня есть какая-нибудь вечеринка? - спросила я, отчаянно пытаясь сменить тему.

Уэстон откинулся назад и скрестил руки за головой.

— Я не знаю, и меня это не волнует.

Я подползла поближе к нему, и мы, глядя на звезды, стали обмениваться воспоминаниями о начальной школе, ненавистью к миссис Тернер и множеством других вещей, не затрагивая только то, что касалось Эрин Олдерман.

— Ты будешь скучать по школе? В смысле, ты ведь должен, - сказала я, удивленно покачивая головой. - Ты здесь словно Бог.

Он рассмеялся.

— Бог ада - это дьявол. Не особо удачный комплимент.

— Туше, - я стала качать ногами вперед и назад, чувствуя прохладный воздух, просачивающийся через ткань джинсов. На улице было достаточно тепло для птиц и насекомых. Их щебетание и жужжание в траве складывались для меня в персональную симфонию.

Мы допили наши банки с газировкой, после чего Уэстон смял их и кинул за наши спины. Он помог мне слезть, обошел машину и открыл мне пассажирскую дверцу. Я залезла и села на свое место, а он посмотрел на меня.

— Делаешь что-нибудь на весенних каникулах?

Я покачала головой.

— Мои родители уезжают кататься на лыжах с членами их церковного собрания. Я должен поехать на Южный Падре (Падре - американский остров, расположен на южном побережье штата Техас) с Олди, Брэди и еще почти всеми из футбольной команды и команды черлидерш, но хочу отказаться.

Я нахмурилась, запутавшись.

Уэстона это явно забавляло. Он облокотился на дверцу, глядя на меня со своей совершенной, милой улыбкой.

— Я собираюсь остаться здесь.

— А твои родители не будут против?

— Они поймут. Кроме того, мне уже восемнадцать. Они не много могут сделать.

— Олди не поймет.

— Мне это не важно.

Я сузила глаза.

— Ты хочешь расстаться с ней из-за меня, да?

— Да, Истер. Я больше не брошу тебя под колеса автобуса вроде нее.

— Я не такая сумасшедшая, чтобы подумать, будто ты делаешь все это ради меня, но если для меня хотя бы небольшая часть этого, то...

— А что, если бы все было именно так, и я делал это все для тебя?

— Я бы спросила тебя, почему. Почему ты вдруг заинтересовался мной.

— А кто говорил, что вдруг?

Я попыталась не улыбнуться. Единственное, что позволяло мне это сделать, были слова, которые я собиралась сказать.

— Уэстон, ты милый парень. И я солгу, если скажу, что ты мне не нравишься. Но я все равно скоро сбегу отсюда.

Он закрыл пассажирскую дверцу и медленно пошел к водительской. Уэстон простоял у машины, не залезая в нее, около минуты. Когда же он наконец сел в машину и завел двигатель, ему пришлось перекрикивать шум мотора, чтобы я его услышала.

- Как и я.

ГЛАВА 5

— Могу я поговорить с тобой минутку? В смысле... не через это окно? - попросил меня Уэстон, широко раскрыв глаза. Он смотрел на меня так всю эту неделю в коридорах и на общих уроках. Я знала, что он что-то хотел мне сказать, но с тех пор, как Уэстон высадил меня ночью возле дома, между нами было чувство неловкости.

Я посмотрела на Фрэнки. Она поджала губы и жестом показала мне пойти к задней двери.

— Да... да, мы можем... встретиться сзади.

Я развернулась и пошла к задней двери, напряженная от головы до пят. Я раскрыла дверь, и Уэстон шагнул внутрь. Мы оказались одни в кладовой, освещение которой заставляло меня выглядеть так ужасно, как можно выглядеть в помещении, уставленном коробками с сиропами и разнообразной начинкой. Он ничего не сказал, и я начала бродить глазами по всему в помещении, кроме Уэстона, ожидая, пока он что-нибудь скажет.

— Я идиот, - сказал он, нахмурив брови.

— Что?

— Я хуже, чем идиот. Я трус. Мне следовало вмешаться давным-давно. Когда ты ответила Эрин, это привело меня в себя. Мне стыдно, что я не противостоял девушкам... девочкам-подросткам. И еще Брэди. Только мудак может позволить мудаку говорить так с девушкой, как он говорил с тобой. Я ненавидел его. Я ненавидел его в течение многих лет, но просто игнорировал.

Я покачала головой. Брэди, Брэндан и две Эрин издевались надо мной на этой неделе, но не было ничего из ряда вон выходящего, так что я не была уверена насчет того, что взбесило Уэстона.

— Все в порядке. Я не жду, что ты...

— Я знаю, что ты ничего от меня не ждешь. Я думал об этом всю эту неделю. Весь месяц. Я не буду больше позволять им или еще кому-то так относиться к тебе, - не знаю, что отразилось на моем лице, но Уэстон вдруг, казалось, занервничал. - Что?

— Не знаю... В смысле... Ты до сих пор не сказал, зачем делаешь это.

Он вздохнул.

— Я знаю. До окончания школы осталось всего два месяца, а они издеваются над тобой с начальной школы. И мне жаль, что я не могу вернуться и остановить это в самом начале.

— И это все? Причина в том, что в тебе вдруг проснулась совесть?

Он вздрогнул.

— Ауч.

Я скрестила руки.

— У Фрэнки там уже выстроилась очередь, так что давай перейдем к делу. Ты стал похож на другого человека. Ты ссоришься со всеми своими друзьями и начинаешь общаться со мной, с человеком, с которым ты почти не разговаривал с самого детского сада. Думаю, с моей стороны справедливо спрашивать, с чего это вдруг.

— Я говорил с тобой столько, сколько мог.

— Сколько мог?

Он кашлянул, прикрывшись сгибом руки.

— Я не это имел в виду.

— Мне не нужно, чтобы ты спасал меня, Уэстон. Я разбираюсь со всем самостоятельно уже очень давно. Мне не нужна благотворительность.

Он нахмурился.

— Я не говорил, что она тебе нужна.

— Мне, вероятно, будет лучше, если ты просто вернешься к своей обычной жизни и оставишь меня в покое.

Он вздрогнул, будто бы мои слова доставляли ему боль.

— Это чушь. Ты действительно так подвержена своим привычкам?

— Я не знаю, чему я подвержена!

— Как и я! - сказал он, тяжело дыша. Он вытащил свой ингалятор из кармана и глубоко вздохнул. Через пару секунд Уэстон продолжил говорить нормальным голосом. - Я не знаю, что хочу делать в своей жизни. И мне кажется... Мне кажется, ты единственный в мире человек, который ничего от меня не ждет. И я знаю только то, что я не был доволен тем, куда движется моя жизнь, пока впервые не поехал с тобой за город. Я не знаю, что, черт возьми, делаю, Эрин. Я просто... импровизирую. И надеюсь, что ты тоже захочешь попробовать.

Несмотря на все плохие мысли, витающие в моей голове, мои губы изогнулись в улыбке. Он медленно притянул меня к себе и обнял. Его мышцы были одновременно мягкими и твердыми. Моя голова легла под его подбородком, и мы простояли так довольно долгое время. От него пахло потом, но запах был приятным. Уэстон мог пахнуть хоть канализацией и продолжать мне нравится.

— Мне пора идти,- сказала я. Моя щека все еще лежала у него на груди. В моем росте было всего метр шестьдесят сантиметров, так что Уэстон был на голову выше меня. Он водил пальцами по моей спине, и, хотя мы никогда не были так близки, мне показалось, что до этого мы множество раз так стояли.

Он отстранился.

— Увидимся позже?

— Мне надо сделать домашнюю работу.

— Бери ее с собой.

Я заправила волосы за ухо.

— Думаю, можно и так. Если ты не будешь мне мешать.

— Ты забудешь о том, что я рядом.

Он вышел за дверь, а я побежала обратно и, заходя, чуть не разбила Фрэнки лицо дверью. Уэстон завел грузовик и поехал, остановившись лишь на перекрестке, заворачивая на Мейн-стрит. Фрэнки в ожидании смотрела на меня, и я пожала плечами.

— Так он сейчас твой рыцарь в сияющих доспехах?- спросила она.

На моем лице промелькнуло отвращение.

— Нет. Я сказала ему, что меня не надо спасать. И ты это знаешь.

Она ухмыльнулась.

— Но быть защищенной не так уж и плохо.

Я постаралась не улыбаться, но после последних событий это было трудновыполнимо.

— Он мне нравится, - сказала Фрэнки. - И тебе тоже. В другом смысле, конечно.

Я поморщилась.

— А у тебя богатое воображение.

— Ты сама не своя с тех пор, как он вьется вокруг.

— Не понимаю, о чем ты.

— Ну, ты точно его не ненавидишь.

Я вымыла раковину, почти не следя за тем, что я делала.

— Точно не сегодня.

***

Когда мы закрыли «Dairy Queen» и вышли через заднюю дверь, красного пикапа там не было. Его не было нигде.

— Я думала, у вас были планы?- спросила Фрэнки.

Я пожала плечами.

— Едешь?

Я покачала головой и пошла домой. Положив руку на ручку входной двери, я прислушалась, ожидая знакомый звук двигателя, но его не было. Через стены дома просачивались песни «Soul Asylum», и я обрадовалась: после того, как меня подвел Уэстон, не хотелось еще и столкнуться с Джиной.

Я толкнула дверь и быстро прошла к себе в комнату, чувствуя себя более одинокой, чем обычно. Вдруг раздался громкий стук в дверь, и я закатила глаза, думая, что к Джине на вечеринку заглянул один из друзей Джины или ее дилер. Через несколько секунд на пороге моей комнаты появилась она сама с размазанной тушью вокруг ярко-красных остекленевших глаз. Она все еще была в спец. одежде супермаркета, на белой рубашке которой криво висел бейджик.

— Это тебя, - ее лицо отразило мое замешательство.

Я кивнула и встала, направляясь ко входу. У двери стоял Уэстон, засунув в карманы куртки руки. Джина остановилась рядом со мной, уставившись на него. Она почесала руку и кивнула в его сторону.

— Кто это?

Уэстон протянул руку.

— Уэстон Гейтс, мэм. Я друг Эрин.

Джина поколебалась и, наконец, пожала ему руку, посмотрев на меня.

— Ты куда-то собираешься?

Я кивнула.

Эрин собиралась помочь мне с домашней работой, - легко солгал Уэстон, будто бы делал это тысячу раз прежде.

— О, - удовлетворенно сказала Джина. Она бы не поверила, что такому, как Уэстон, от меня надо что-то еще.

Я побежала к себе в комнату, чтобы переодеться и собрать вещи. Через минуту я уже была возле Уэстона, торопясь оказаться снаружи. Как только мы оказались в грузовике, я вздохнула свободно.

— Мне жаль, что ты там побывал. Не стоит тебе больше заходить в мой дом.

— Почему нет?

— Там отвратительно. И воняет.

— Там воняло травкой, которой обкурилась твоя мама, - сказал он, забавляясь. Когда я понял, что мне это не нравится, он протянул свою руку к моей. - Эй. Это просто дом, Эрин. Мне не важно, где ты живешь.

— Просто это унизительно, - сказала я, вытирая слезу. - Я не хотела, чтобы ты его видел.

Уэстон припарковался на тротуаре, сжав челюсти.

— Я не хотел расстроить тебя, Эрин, прости. Я думал, что тебе будет удобнее, если я заберу тебя оттуда, чем из «Dairy Queen». Хотел познакомиться с твоей мамой.

— Она не моя мама, - сказала я, смотря в окно.

— Что?

— Ее зовут Джина.

— Тебя удочерили?

— Нет, но... - я посмотрела на него. - Ты когда-нибудь чувствовал, что принадлежишь кому-то?

— Все время, - обессиленно сказал он.

— Я никогда не чувствовала себя ее дочкой. Даже когда была маленькой.

— Может, это потому, что она такая? Она не похожа на маму.

— Да, не похожа.

— Тогда логично, что ты не чувствуешь себя ее дочкой.

Мы не поехали за город, как делали обычно. Вместо этого мы поехали на юг, в район, где жили врачи и адвокаты. Родители Уэстона построили себе большой особняк там, когда мы учились в средней школе. Он подъехал к нему и заехал в гараж.

Когда Уэстон выключил двигатель, я покачала головой.

— Я не пойду туда.

— О, просто выйди из машины, - сказал Уэстон. Он спрыгнул на землю, захлопнул водительскую дверцу, подошел к пассажирской и открыл ее с широкой улыбкой. Когда я не сдвинулась с места, его улыбка пропала. - Не будь ребенком.

Я медленно спустилась вниз и пошла за Уэстоном в дом через гаражную дверь. В доме было темно, но где-то работал телевизор. Тусклый синий свет становился все ярче, когда мы приближались к кухне.

— Уэстон?- крикнул женский голос.

— Я дома, мам!- крикнул он в ответ. Он снял рюкзак с моих плеч и поставил его на стол.

— Уэстон, что ты делаешь?- проговорила я сквозь зубы, становясь с каждой секундой все злее.

Его мать зашла на кухню. Ее мелированные волосы обрамляли ее лицо, подчеркивая удивительные зеленые глаза, которые, было очевидно, передались от нее Уэстону. Она удивленно остановилась, заметив меня, а мне захотелось заползти под прилавок и спрятаться там.

— Это кто? - спросила она с поддельной жизнерадостностью в голосе.

— Эрин Истер, - он посмотрел на меня. - Это моя мама, Вероника.

— Очень приятно, - выдавила я.

Она была явно не в восторге от моего появления, и ее глаза критически оценивали меня, будто бы я была паразитом, проникнувший в ее дом и подлежащим уничтожению. Уэстон, казалось, не заметил этого.

Он открыл шкафчик, взял пакет чипсов, банку сальсы и два банана, а затем вытащил из холодильника пару баночек колы.

— Мы пойдем вниз, - сказал он.

— Уэстон Аллен, - начала Вероника.

— Спокойной ночи, мама, - сказал он, жестом указав мне идти по коридору. Я схватила рюкзак и медленно направилась вперед, точно не зная, куда идти.

— Сюда, - сказал он, указывая на дверь.

Я открыла ее, и он прошел мимо меня, локтем включая свет над ведущей вниз лестницей. Дойдя до ее конца, мы оказались в огромном зале с несколькими диванами, двумя телевизорами, игровой системой, баром с напитками, тренажерами и столом для аэрохоккея.

Одна эта комната была больше всего моего дома.

— Ничего себе, - спокойно сказала я, позволяя Уэстону подвести меня к креслу.

— Это моя комната, они сюда не зайдут, - он ответил крышку от банки с сальсой и открыл пачку чипсов. - Хочешь есть?

— Я буду банан, - сказала я, указывая на него.

Он бросил его мне.

— Я подожду.

Подождешь что?

— Пока ты не закончишь делать домашку. Пока что поищу нам какой-нибудь фильм.

Я наблюдала за ним, пока он, не глядя, нажимал на какие-то кнопки на пульте, включая DVD. Я вытащила учебник. На нужной мне странице лежал листок, и я стала письменно отвечать на вопросы. Мне потребовалось около пятнадцати минут, чтобы закончить, и все это время Уэстон, как и обещал, был незаметен.

После того, как я закрыла учебник и убрала вещи, он взволнованно повернулся ко мне.

— Хочешь посмотреть «Тройной удар» (оригинальное название – «Triple Thunder») или «Темный дом на холме» (оригинальное название – «The Dark House on the Hill»)?

— Оба названия звучат одинаково... занимательно.

— Тогда «Тройной удар», - он нажал кнопку на пульте, и на мгновение экран почернел. Еще несколько раз нажав на кнопку, Уэстон выбрал нужный фильм, и на экране появился потный парень, бегущий по пустыне.

В середине фильма Уэстон откинулся на спинку дивана и вытянул ноги на журнальный столик. Мне расслабится было сложнее. Уэстон посмотрел на меня, на телевизор, а затем опять на меня.

— Что?

— Выглядишь встревоженной. Хочешь, я отвезу тебя домой?

— Я просто... Мне кажется, твоей маме не понравилось, что я здесь. И я...

Телефон Уэстона чирикнул, и на дисплее появилось имя Олди. Он прочитал сообщение меньше чем за секунду и засунул его обратно.

— Что, если твоя мама скажет Олди, что я была здесь?

— Не скажет.

— Почему ты так уверен?

— Она не хочет, чтобы мы поссорились с Олди. Она уже представляется своих Гейтс-Олдерман внуков.

Мое лицо скривилось в отвращении.

— Думаю, лучше тебе отвезти меня домой.

Он сел.

— Почему? Тебе не нравится фильм?

— Мне не стоит быть здесь. У тебя есть девушка, и мы...

— Прячемся? - сказал Уэстон с милой усмешкой. - Хорошо.

Он достал свой телефон.

— Что ты делаешь? - спросила я, когда он отправил сообщение.

— Расстаюсь с Олди.

ГЛАВА 6

Я выхватила у Уэстона телефон.

— Ты пытаешься сделать все хуже?

— Нет. Но ты говоришь мне, что не будешь тусоваться со мной из-за девушки, с которой я даже встречаться больше не хочу... это легко исправить.

— Почему ты встречался с тем, кто тебе не нравился, целых пять лет?

Он пожал плечами.

— Чтобы с кем-то встречаться, я думаю. Она довольно симпатичная.

— Да, - сказала я. - Она симпатичная. И ты сейчас говоришь как полнейший мудак.

— Нам надо об этом поговорить?

— Нет, просто отвези меня домой.

Он застонал, а затем сел ко мне лицом.

— Мои родители женаты уже двадцать лет, и они очень похожи друг на друга, - он сделал паузу, и, когда понял, что мне этого недостаточно, продолжил. - Сначала она мне нравилась, но мне никогда не нравилось, как она относилась к людям. в том числе к тебе. Когда я говорил ей о тебе, она, казалось, начинала относиться к тебе еще хуже. Но каждый раз, когда я думал порвать с ней, у меня не получалось.

— Пять лет - большой срок, - сказал я.

— Даже не представляешь, насколько.

— Так ты просто будешь ждать, пока не закончишь университет?

— Раньше это и был мой план, хотя сейчас я хочу сделать это пораньше, - он наклонился ко мне, и я отшатнулась, на что он фыркнул.- Ты действительно собираешься заставить меня сделать все правильно, да?

— Я не заставляю тебя ничего делать, - сказала я, отдавая ему его телефон.

— Ты заставляешь меня пропустить половину фильма.

Я взглянула на телевизор.

— Он на паузе.

— О, да, - сказал он, нажимая на кнопку. Послышались крики, выстрелы и шум крутящихся лопастей вертолета. Уэстон опять откинулся на спинку дивана, и я сделала то же самое.

Он посмотрел на свой телефон, все еще лежавший в его руке.

— Кстати, скажи мне номер своего телефона.

— У меня нет сотового.

— А домашний есть?

— Нет.

Уэстон нахмурился, но не отвел от телевизора глаз.

— Тебе нравится со мной тусоваться?

Я не была уверена, правильно ли расслышала его вопрос.

— Да?

— Не потому, что тебе больше не с кем общаться?

— Я общаюсь и с другими людьми.

— С Фрэнки?

— Да.

— Что, если бы я не встречался с Олди? Ты бы...? - он все еще смотрел на экран телевизора.

— Я бы что?

— Ты бы позволила мне себя поцеловать?

— Не знаю. Может быть. Не уверена, что тебе бы понравилось.

Он повернулся ко мне.

— Почему ты так говоришь?

— У меня было не особо много практики. Точнее, не было вообще, - я чувствовала, как покраснело мое лицо. Я предпочитала говорить правду, но это не всегда было легко.

— Ты никогда не целовалась,- сказал он, и это звучало скорее как утверждение, чем как вопрос.

— И что?

Он посмотрел на мои губы и повернулся обратно к телевизору.

— Я доступен в любое время. Ну, для практики, - Уэстон старался, чтобы его лицо выглядело спокойным, но уголок его рта все время пытался приподняться.

— Я не хочу практиковаться. Я хочу настоящий первый поцелуй. И не с парнем, который изменяет своей подруге.

Он нахмурился.

— Я говорил тебе, что порву с ней. Ты сама этого не захотела.

— Тогда нас не оставят в покое. Вся школа сойдет с ума, и, я уверена, твоей маме это тоже не понравится.

— Так вот почему ты не хочешь, чтобы я с ней порвал? Или это потому, что я тебе не нравлюсь?

Я замолчала, и воздух в комнате стал тяжелым и душным. Неожиданно мне стало трудно дышать. Уэстан заерзал, ожидая моего ответа.

— Ну, я с детства считала тебя довольно милым, - сказала я.

Он заглянул на меня и усмехнулся.

— Да?

— Да.

Вернувшись глазами к телевизору, он тихо и нервно заговорил:

— Я тоже. Считал тебя милым.

Я кивнула, и мы смотрели оставшуюся часть фильма, не говоря ни слова.

Когда фильм закончился, Уэстон надел куртку и взял мой рюкзак, после чего мы пошли наверх. Снаружи он снял куртку и накинул ее мне на плечи. Она была теплой и пахла, как Уэстон, так что я поплотнее прижала ее к себе. Уэстон помог мне забраться на пассажирское сидение. Прежде чем он успел обойти грузовик, его родители вышли наружу, чтобы поговорить с ним.

Их разговор выглядел напряженным, и все время, пока они разговаривали, Уэстон посматривал на меня. Он положил руки на бедра, нервно переместил вес на другую ногу и немного покачал головой, явно начиная сердиться. Я пожалела, что окна были не автоматическими, и я не могла опустить водительское, чтобы услышать, о чем они говорят.

Наконец, его родители повернулись, чтобы уйти внутрь, и Уэстон залез в машину.

— Прости за это, - сказал он.

— Не извиняйся.

— Нет, делать это перед тобой чертовски грубо. Они могли бы подождать.

— Что они сказали?

Он покачал головой и завел машину. Когда мы выехали на дорогу, я протянула руку и коснулась своими кончиками пальцев его. Он переплел наши пальцы.

— Что они сказали, Уэстон?

Он вздохнул.

— Они обеспокоены нашей дружбой. Они не думают, что мне стоит проводить время наедине с тобой, ведь я встречаюсь с Олди.

Он сжал мои пальцы.

— Я не могу сейчас перестать с тобой общаться. Когда мы вместе проводим время, я чувствую спокойствие, но, когда тебя нет рядом, его у меня в душе нет. Чувство похоже на то, как ребенком ты после ванны идешь в свежестиранную, застеленную постель и спокойно засыпаешь. Именно так я себя чувствую с тобой.

Я подняла брови, и на моем лице расцвела удивленная, благодарная улыбка.

— Думаю, это самая милая вещь, которую мне когда-нибудь говорили.

— Это неправильно. Ты такой хороший человек, Эрин. Такой... действительно хороший. Ты не заслуживаешь подобное отношение, и я не понимаю, почему они делают это.

— Как и я. В один день со мной просто перестали разговаривать, а потом тишина переросла в ненависть.

— Это так странно. Не понимаю.

Шевроле подъехало к моему дому, и Уэстон остановился.

Я откинулась назад и потянулась.

— Остался день до каникул. После этого останется еще пять недель до окончания школы. После этого ничего не будет иметь значение.

— Ты... ты собираешься на бал? - спросил он.

Я рассмеялась. Смех был пронзительным, что удивило даже меня саму.

— Нет, - забавляясь, сказала я.

— Хочешь пойти со мной?

— Ты пойдешь с Олди.

— Я еще не спрашивала ее. Все просто думают, что мы пойдем вместе. Даже она.

— Я... - я покачала головой, чувствуя себя подавленной. - У меня нет платья. Я даже не знаю, где мне найти его.

— Ладно, не волнуйся об этом. Мы можем что-нибудь придумать.

Я с трудом сглотнула.

— Ты меня пугаешь. Я не уверена, что мне все это нравится.

Уэстон поднял мою руку и прикоснулся губами к пальцам.

— Мы просто импровизируем, помнишь?

Я нажала на дверную ручку и выпрыгнула из машины, после чего стащила с плеч куртку.

— Оставь ее у себя.

Я бросила ее в грузовик.

— У меня есть куртка. Спасибо.

Он ухмыльнулся.

— Но не та, которая пахнет мной.

— Боишься, что я не буду думать о тебе перед сном? - поддразнила я, пытаясь скрыть свое смущение от того, что он сказал вслух мои мысли.

Он указал на свою грудь.

— Обо мне? Ни в коем случае!

Уэстон помахал мне рукой и завел мотор, а я вошла в свой дом, все еще хихикая. В комнате была темно и тихо. Я медленно прокралась к себе в комнату, скинула рюкзак и заползла в постель. Я слишком устала, чтобы принять душ или даже почистить зубы. Я просто хотела лечь под простыню и заново проигрывать все сказанные мной и Уэстоном друг другу слова. Мне казалось, будто бы я спала и должна была вот-вот проснуться.

Я протянула руку и переставила будильник на полчаса назад, а затем рухнула на подушку. Завтра была пятница, последний день каникул и первый день недельного отпуска от двух Эрин, а также девяти дней и вечеров с Уэстоном, когда мы сможем сделать все, что захотим. Он стал моим лучшим другом, и не только потому, что был моим единственным другом в школе. У нас было так много общего, от музыки до искусства и любви к первым трем эпизодам «Звездных войн».

Я почувствовала, что мои веки тяжелеют и вырубилась, думая о его словах о том, как он себя чувствует со мной, сказанным его нежным, глубоким голосом.

ГЛАВА 7

В пятницу утром я вышла на улицу и увидела белый внедорожник, припаркованный на тротуаре у моего дома. Миссис Пайлс опустила окно и помахала мне рукой.

— Я же говорила тебе, что подъеду! - крикнула она с широкой улыбкой на лице.

Я осмотрелась: небо было покрыто тучами, и трава была влажной, хотя дождь уже закончился.

— Я спокойно могу пройтись.

— Сегодня дождь будет лить весь день, Истер. Садись на заднее сидение!

Я обернулась, проверяя, не смотрит ли на меня Джина, и поспешила к машине миссис Пайлс.

— Пристегнись, - сказала она, поворачивая ключ в замке зажигания.

— Можем мы побыстрее отъехать? - спросила я, с щелчком пристегнув ремень безопасности.

Она отъехала и вскоре остановилась у пешеходного перехода. Синий пикап промчался мимо по луже, окатив водой всех идущих рядом людей.

— Если бы ты стояла там, то уже была мокрой, - сказал миссис Пайлс, качая головой.

— Спасибо, - сказала я, кусая ноготь большого пальца.

Она поехала дальше и через некоторое время остановилась у другого перехода. Я посмотрела на «Dairy Queen»: внутри было темно, и парковка пустовала. Если сегодня будет идти дождь, покупателей почти не будет. Как только я подумала об этом, с неба начали падать капли.

Миссис Пайлс включила дворники и завернула к школе.

— У тебя есть планы на весенние каникулы? - спросила она.

— Можно сказать, нет.

— Ты не собираешься поехать отдыхать на Южный Падре с одноклассниками? - Я покосилась на нее, и она застенчиво улыбнулась. - Я заметила, что ты начала проводить время с Уэстоном Гейтсом, и подумала, что ты могла бы поехать. Я надеялась, что ты поедешь.

— Вы заметили? - переспросила я, и мое сердце бешено забилось. Я думала, что мы были осторожны. Хотя Уэстон и заступался за меня в классе, я не думала, что кто-то знал, что мы проводили вместе так много времени.

Миссис Пайлс улыбнулась своей милой улыбкой.

— Вероника Гейтс - член моего женского церковного собрания. Недавно в разговоре со мной она упоминала вас двоих, вот и все.

— Уверена, она не хочет, чтобы кто-то еще об этом узнал.

— Она не хочет, чтобы были разногласия.

— Между Уэстоном и Олди.

Мы припарковались на участке для учителей, и миссис Пайлс повернулась ко мне.

— Он хороший мальчик.

А я-то думала, она скажет мне держаться от него подальше или что-нибудь в этом роде.

— Уверена, ты сделаешь правильный выбор, - сказала она, подмигивая мне.

Она вышла и закрыла дверь. Полсекунды поразмыслив над ее словами, я вышла и поспешила за ней. Миссис Пайлс нажала на кнопку на пульте от машины, раздался звук блокировки, и мы зашагали к школе под ее зонтиком, чтобы не промокнуть.

В начальной школе, прежде, чем я поняла, что мне никогда не подарят на шестнадцатилетие машину, я постоянно размышляла, какую хочу. И в независимости от того, что я выбирала, в моей голове всегда была картинка, как я держу в руке ключи с пультом. Я не могла дождаться этого момента.

Затем мне исполнилось шестнадцать, а потом и семнадцать. Я пошла и получила права просто для того, чтобы они были. Идея о том, чтобы у меня будет машина, была смешной. И это еще раз возвращало меня к мысли о том, что мне надо было придумать, как добраться до университета. Даже если бы мне пришлось идти пешком, я просто вышла бы в июле и добралась туда к сроку. Хотя, возможно, Уэстон сможет меня подбросить до того, как уедет в Даллас или Дьюк.

Эта мысль согревала меня, пока я шла по длинному коридору к своему шкафчику, расположенному возле самой библиотеки. Я специально попросила шкафчик именно там, потому что библиотека была отгорожена от коридора только стеклянной стеной, так что миссис Бош, наша библиотекарша, строго следила за порядком.

Я вытащила книги из своего рюкзака и повесила его на крючок. Внезапно что-то заслонило падающее на меня из окна солнце, и я обернулась. Справа от меня, прислонившись к соседнему шкафчику, стоял Уэстон.

— Что делаешь сегодня после работы?

Я пожала плечами.

— Поехали в Лос Потрос (Los Potros - популярный в Блэквелле мексиканский ресторан)?

Я осмотрелась, а затем кивнула.

Лицо Уэстона просияло, и он ушел, даже не пытаясь скрыть то, что мы с ним говорили. Я закрыла свой шкафчик, и Сара Гленн уставилась на меня своими большими темными глазами.

— Ты спишь с Уэстоном Гейтсом? - спросила она.

Я сузила глаза и с отвращением посмотрела на нее. Вот что значило жить в небольшом городке: если видели, как разговаривают два человека противоположного пола, то все думали, что они спят.

— Нет.

— Тогда что это было? Он пригласил тебя на свидание. Почему он это сделал?

— Он не приглашал меня на свидание. Ты неправильно расслышала, - сказала я. Фактически, это было правдой. Он не спрашивал меня напрямую.

— Все я правильно слышала, - отрезала Сара. - Пойду расскажу Олди.

— Давай, рассказывай. Она тебе не поверит. Решит, что ты пытаешься поссорить ее с Уэстоном, потому что сама положила на него глаз.

Сара мгновение обдумывала это, а затем ушла уже не с таким уверенным видом, как прежде. Я глубоко вздохнула и пошла в класс, хотя мои руки дрожали, а сердце было готово выскочить из груди. Внезапно откуда-то из глубины меня появилось мужество, о котором я не подозревала. И все же мысль о том, что Сара разрушит этот небольшой кусочек счастья, доводила меня до отчаяния, что даже мне самой казалось странным.

Все были слишком взволнованы предстоящей поездкой, чтобы доставать меня. Идя на седьмой урок, я осознала, что, как ни странно это было, сегодня был довольно хороший день. Неожиданно Уэстон взял свой стул и подтащил к моей парте, отчего во мне перемешались возбуждение и тошнота.

— Смотри, - сказал он, передав мне свой проект на альбомном листе, и я не смогла сдержать улыбку. На бумаге была нарисована девушка, смотревшая в окно. Ее лицо было в тени, и выделялись только ярко-голубые глаза. Колени девушки были прижаты к груди, и в руках у нее висело украшение: серебряное сердце с маленькими завитушками по краям. В его середине было написано одно-единственное слово: случайность.

— Это потрясающе, - прошептала я. - Она такая красивая.

Я почувствовала желание пройтись по ней пальцами, но мне не хотелось размазать карандаш.

— Это ты.

Я в шоке уставилась на него. Мы работали над этим проектом три месяца. Мои брови взлетели вверх, и я в сомнении покачала головой.

— Ты же лжешь.

— Нет, я говорю совершенно серьезно.

— Все готовы сдать свои итоговые проекты? - спросила миссис Кап, неторопливо заходя в класс в брючном костюме и с черной шалью поверх него. - Знаю, вы все усердно работали. В прошлые года вы забирали проекты домой, оформляли их и вообще делали с ними все, что хотели. Но в этом году я хочу от вас большего. На уроках вы узнали и Фолкнере и том, что вы должны уметь уничтожать свои работы, - она вздохнула. - Чтобы получить итоговую оценку, вам надо кое-что сделать, - она подняла рисунок Шеннон ЛаБлю и разорвала его пополам. Раздался громкий, неприятный звук, и мы все ахнули.

Рот Шеннон приоткрылся. Она огляделась, не зная, что делать. Миссис Кап подошла к Заку Скидмору, сидящему передо мной.

— Ну?

— Вы это серьезно? Я думал, это будет моя лучшая работа за все эти годы. Я столько рисовал ее, миссис Кап!

— Это последняя ступенька.

Зак на мгновение посмотрел на пол, затем вздохнул, взял свой рисунок, прекрасный пейзаж, и разорвал его пополам. Мы все поморщились, будто бы он порезал себе вены.

Затем учительница подошла к моему столу. Я усердно работала над этим проектом, тщательно вырисовывая мрачный коридор с картинами в викторианском стиле. Я разорвала рисунок на две половинки, и опять раздался этот неприятный звук.

Миссис Кап шагнула к Уэстону. Его проект все еще лежал на моей парте, сбоку от него.

— Уэстон.

— Это жестоко, - сказал он.

— Это урок. Не все уроки легки. Лучшие из них, те, из которых вы узнаете больше всего, самые трудные.

— Я не буду это делать, - сказал Уэстон, немного передвигаясь, чтобы телом прикрыть свое элегантное и нежное изображение меня.

— Это последняя ступенька, Уэстон. В это весь смысл.

Он встал, взял со стола рисунок и аккуратно свернул его.

— Тогда, думаю, я провалил задание, - он вышел из класса и по коридору направился к стоянке.

Миссис Кап покачала головой, а затем шагнула к следующему испуганному ученику.

***

— Это была ты? - ошеломленно спросила Фрэнки.

Я кивнула.

— На проекте по ИЗО, над которым он работал целых три месяца, была изображена... ты?

— Да, это была я.

— Ничего себе. И он провалил задание по ИЗО. Это так... трогательно.

— Я тоже так подумала, но не уверена, что все правильно поняла.

— Что можно неправильно понять? Это так романтично, что я могу умереть! - она упала на колени, делая вид, что рыдает.

— Это некрасиво, - сказала я, пытаясь сдержать улыбку.

— Это просто прекрааааааасно! Не могу поверить! Хаха!

— Остановись, - сказала я, ложечкой зачерпывая M&Ms и кидая в ванильное мороженое.

Она встала.

— Прости.

Я передала «Blizzard» с M&Ms маленькой девочке. Она развернулась и отошла, уступая место следующему клиенту, Олди. Ее глаза были красными, и она явно напилась.

— Что ты творишь? - спросила она сорвавшимся голосом.

— Мы просто шутили. Чем я могу помочь?

— Да пошла ты. Ты понимаешь, о чем я говорю, Истер, - закипая, сказала она.

Я попыталась придумать правильный ответ, но она пришла не унижать меня. Рядом с ней не было другой Эрин или кого-то еще. Она немного наклонила голову, недовольная моим молчанием.

— Ответь мне. И не смей притворяться невинной. Мы обе знаем, что происходит.

Фрэнки подошла ко мне.

— Она на работе, Олди. Ты можешь поговорить с ней позже.

— Нет, не могу, - сказала она со слезами в глазах. - Потому что через полчаса уезжаю на остров Падре. Я должна была ехать с Уэстоном, но он вдруг решил, что не хочет этого, так что я еду с Сонни. Объясни мне, почему, Истер.

— Я не могу говорить за него.

— Ну, кому-то придется. Единственное, что он сказал, это то, что мы больше не можем быть вместе.

— Он расстался с тобой?

Олди положила обе руки на небольшой прилавок перед окошком.

— Это то, что ты хотела, верно?

— Я этого не ожидала, - сказала я, и это было правдой.

— У него не было много времени, чтобы все мне объяснить, потому что он торопился в Понка-Сити (небольшой городок, расположенный недалеко от Блэквелла), чтобы оформить какой-то дурацкий рисунок.

Я поперхнулась.

— Он... что?

— Ты меня слышала, Истер. Почему ты так поступаешь со мной?

— Мне жаль, - сказала я, чувствуя то же ощущение, что и при разговоре с Сарой. - Почему я так с тобой поступаю?

— Неужели он обманывал меня? Я должна знать!

Фрэнки положила руку себе на бедро.

— Какая разница, если вы расстались?

Глаза Олди уставились на Фрэнки.

— О, просто иди и роди еще одного ребенка, Фрэнки.

Фрэнки медленно отодвинула меня и наклонилась к окошку.

— Разворачивайся и уходи, или поедешь в поездку с подбитым глазом. Потому что я достану тебя даже через это окошечко.

Олди закатила глаза и начала уходить, но затем резко остановилась и вернулась.

— Смотри сама, Истер. Когда я вернусь, моей главной задачей станет сделать тебя настолько несчастной, что ты предпочтешь закончить обучение на дому. Думаешь, до этого был комар? Это были цветочки.

— Звучит как угроза, - прищурилась Фрэнки, смотря на Олди.

Та улыбнулась, выглядя страшнее, чем когда-либо прежде.

— Я не угрожала. Я просто рассказывала ей, как пройдут ближайшие шесть недель ее жизни.

— Это то же самое, - сказал Фрэнки.

— Поеду наслаждаться своими весенними каникулами. А ты попытайся насладиться своими.

— Обязательно, - сказала я, приподнимая подбородок.

Она взглянула на меня так, что в жилах застыла кровь, а затем вернулась к своей Хонде.

— Ха! Отличный ответ! - сказала Фрэнки, находясь почти в эйфории от этой стычки.

Я присела на прилавок.

— Она ведь серьезно. Каникулы закончатся, и для меня начнется ад.

— Какая разница? - сказала Фрэнки, подмигивая мне.- У тебя есть твой Уэстон.

— Он не мой.

— Он оформлял твой рисунок, - она вздохнула.

— Это все очень странно. С младших классов каждый день повторялось одно и то же. Становилось все хуже и хуже, а теперь все... Не знаю.

— Стало изумительным?

— Изменилось.

Фрэнки кивнула. На стоянку заехал внедорожник, из которого выскочили четыре ребенка. Мы с Фрэнки вернулись к работе. Я не могла дождаться начала весенних каникул. Если после них меня ждал ад, надо было наслаждаться каждой их минутой.

ГЛАВА 8

Грузовик Уэстона припарковался около «Dairy Queen». Я вручила ему двойной вишневый вафельный рожок, будто бы он и так не выглядел безумно счастливым. Улыбка Уэстона расползлась по всему лицу.

— У меня есть время пойти домой и переодеться? - спросила я.

— Нет. Хочу поскорей показать тебе кое-что.

Мы подъехали к его дому. Окна были темными, а в гараже не было машин его родителей. Несмотря на то, что сейчас были выходные, весь город, казалось, вымер. Большинство детей, как и их родители, уехали отдыхать, и Блэквелл погрузился в недельный сон. Так было каждый год.

— Твои родители уже уехали?

Он кивнул.

— Сегодня утром.

— Что они сказали насчет того, что ты остаешься дома?

Он придержал для меня дверь, и я прошла вперед.

— Ну, все прошло немного странно. Они были сбиты с толку, и мама беспокоилась об Олди, но, мне казалось, они испытали облегчение. Думаю, они разрешили мне поехать, потому что мне уже восемнадцать, но все равно беспокоились за меня.

— Это имеет смысл.

— Они спросили меня, хочу ли я покататься на лыжах, но это первый их отдых без детей, так что они сами были рады, когда я отказался.

Я усмехнулась. Жизнь Уэстона привлекала меня. То, как близок он был с родителями, как они понимали друг друга и заботились о членах своей семьи, было мне чуждо. Но больше всего мне нравилось, как спокойно и без криков они решали свои проблемы.

Мы подошли к главной лестнице, Уэстон включил свет и мы стали подниматься наверх по винтовой деревянной лестнице с полированными перилами. Мне нравился его дом. Он был настолько чистым и оформленным с такой заботой, что больше напоминал фотографию из журнала. На глиняного цвета стенах висели фотографии Уэстона и его сестры Уитни, вместе и по отдельности, начиная с начальной школы и заканчивая этим годом.

Дойдя до конца лестницы, мы оказались в еще одном коридоре, и Уэстон открыл последнюю слева дверь, жестом показывая мне пройти. В комнате все еще было темно, когда я вошла, и Уэстон, следовавший за мной, включил свет, после чего я увидела его кровать, комод и письменный стол. Как и везде в доме, у каждой вещи было свое место. Везде было чисто, и пахло свежестью. Кровать была ровно застелена темно-синим покрывалом, сверху которого лежала подушка. Стол был чистым, все вещи лежали на своих местах, а новенький компьютер был включен.

Над столом висел карандашный рисунок с моим изображением. Рамка была черной и выглядела как канат. Она сильно отличалась от коричневых деревянных рамок, висевших над его кроватью, и вообще от всего в комнате.

— Что думаешь?

В этот момент я поняла, что стояла, раскрыв рот, и поспешила закрыть его. Уэстон нахмурил брови.

— Я поехал в Хобби Лобби в Понка-Сити, чтобы купить эту рамку. Эта было не совсем то, что я думал взять, но мне хотелось показать ее тебе сегодня. Я не мог ждать другую.

— Ты действительно собираешься провалить ИЗО?

Он пожал плечами.

— Какая разница? Так что ты думаешь?

— Институту искусств Далласа может не понравится, что ты провалил ИЗО.

Его плечи поникли.

— Я не поеду учиться в Даллас, Эрин.

— Почему нет?

— Я пытался сказать об этом своим родителям, но просто не мог сделать это, смотря им в глаза.

— Ты хочешь туда поехать?

Он потянулся.

— Да.

— Тогда езжай туда. Мы придумаем способ, как тебе туда поехать, даже если мне придется держать тебя за руку, когда ты будешь им об этом рассказывать. Они любят тебя, Уэстон, и прежде всего хотят, чтобы ты был счастлив, верно?

Он медленно кивнул.

— Но...

— Никаких «но». Мы придумаем способ.

Он мгновение смотрел на меня.

— Тебе нравится рамка?

— Да, нравится. Как и эта картина. Я до сих пор не понимаю, почему ты решил нарисовать меня в качестве своего итогового проекта,- конец предложения повис в воздухе.

Он, казалось, был разочарован моим вопросом.

— Я не знаю, почему. Просто начал рисовать, и только через неделю понял, кто она, - сказал он, указывая на рисунок. - Это ты. Я сначала не понимал, почему уделял рисунку так много времени, но затем все встало на свои места, - Уэстон сделал несколько шагов ко мне, чтобы заглянуть в глаза. - Знаешь, когда ты много о чем-то думаешь, то начинаешь об этом мечтать. А когда долго о чем-то мечтаешь, то уже просто надеешься, что это станет реальностью, - он вздохнул. - Я думаю о тебе все время, Эрин. Я много лет хотел заговорить с тобой, но чертовски нервничал. Я не знал, что сказать, и не знал, как ты на это отреагируешь. Я боялся, что ты подумаешь, будто я просто пытаюсь извиниться перед тобой за Олди. Знаю, до конца школы осталось мало времени, и потом мы разъедемся, но у меня отлично получается любить тебя на расстоянии.

Я с таким трудом старалась не расплакаться перед ним, но в тот момент почувствовала, как заслезились глаза. Одна капля скатилась по щеке, и я быстро вытерла ее.

Уэстон зажал мое лицо между ладонями и наклонился ко моне.

— Могу я тебя поцеловать?

Я медленно кивнула, чувствуя, как напрягся каждый нерв в моем теле в ожидании того, что вот-вот произойдет.

Уэстон наклонился, закрыл глаза и прижался своими губами к моим. Они были такими мягкими и теплыми. Его рот раскрылся, и я сделала то же самое.

Я видела достаточно поцелуев по телевизору, так что просто старалась, чтобы губы были мягкими, и начала ими двигать. Его язык скользнул в мой рот и встретился с моим. На вкус Уэстон был как вишневый вафельный рожок и зубная паста, и это был странно фантастическое сочетание. Его руки переместились с лица на шею, а потом и плечи. Он ближе прижал меня. В тот момент, когда я подумала, что упаду в обморок от нехватки дыхания, я услышала, как Уэстон вздохнул через нос, и сделала то же самое. Я не знала, что делать, так что просто следила за тем, что делал он.

Он отстранился, и я чуть не упала вперед, не готовая прерваться.

— Ничего себе, - сказал Уэстон, глядя на меня.

— Что? Это было ужасно?

Он покачал головой.

— Нет. Вовсе нет. Но нам лучше остановиться, - Уэстон сел на кровать и глубоко вздохнул, потирая затылок. Он уставился в пол. - Просто... дай мне минутку.

Я подошла к нему и врезалась в его груь. Спина Уэстона ударилась об кровать, и наши рты соприкоснулись. Он обнял меня, и наши языки переплелись. Мы переплелись телами и едва успевали дышать, примерно за час исследовав всю его кровать. В конце концов Уэстон уронил голову на подушку, все еще держа меня в кольце рук. Я наполовину лежала на нем, и наши ноги переплелись.

— Утром будет больно. Нам стоит остановиться.

— Почему тебе будет больно?

Он сделал паузу, явно подыскивая нужные слова.

— Я чувствую себя ослом, объясняя это. Просто... мне не хотелось бы лишить тебя девственности в ту же ночь, когда я первый раз поцеловал тебя.

— Так у тебя будут болеть яйца?

Он задохнулся от смеха и, как только смог успокоиться, понял мои пальцы к своему рту и поцеловал их.

— Да.

— Кое-что я знаю. Даже если не испытывала этого на практике.

— Ты должна знать, что я не изменял Олди. Сегодня утром я порвал с ней.

— Я знаю.

Он поправил подушку так, чтобы смотреть прямо на меня.

— Откуда?

— Она сегодня приходила в «Dairy Queen». И была очень расстроена.

— Это имело для тебя значение? - спросил он, двигая челюстями в ожидании ответа.

— Она всегда имела для меня значение. В этот раз она заявила, что, когда вернется, то для меня все станет только хуже.

Уэстон отвернулся, а затем снова посмотрел на меня.

— Я больше не позволю им причинить тебе боль, Эрин. Не бойся их.

— Я и не боюсь.

Он нахмурился.

— Всего шесть недель. Мы сможем через это пройти.

Я поцеловала его, но в этот раз поцелуй был коротким и сладким. Просто чмокнула, после чего кивнула.

— Меня беспокоишь только ты. Ты не привык к такому.

— Я счастливее, чем за все последнее время. Они могут что угодно делать в школе, но никогда не затронут то, что у нас есть.

Я положила голову на грудь Уэстона и слушала биение его сердца. С каждой минутой оно замедлялось, и постепенно его дыхание стало глубоким и размеренным. Я взглянула на Уэстона и увидела, что его глаза закрыты. Его рука спокойно лежала на моей спине. Я положила голову обратно, прижимаясь к нему. Он прижал меня поближе к себе, и я уснула.

***

Первым, что заставило меня проснуться, было не пение птиц, а Уэстон, аккуратно выползавший из-под меня.

— Прости, - прошептал он. - Еще четыре утра. Засыпай.

— Что происходит? - спросила я, потирая глаза.

— Не знаю. Мне кто-то звонит, - Уэстон потянулся к своему телефону и отключил его от зарядки. - Черт, это мама. Алло?

Я услышала высокий, отчаянный крик Вероники на другом конце.

— Нет. Успокойся, мама. Нет, я же говорил. Я в Блэквелле. Я остался здесь, помнишь? Мама! Перестань плакать. Что происходит?

Голос на другом конце стал глубже, и я подумала, что трубку взял Питер, отец Уэстона. Глаза Уэстона широко раскрылись, и он прошелся рукой по лицу.

— Святое дерьмо. Ты уверен? Кто тебе сказал? - он остановился, слушая Питера. - О, Боже. Они обе? Я не... Господи. Нет, не возвращайтесь. Да, я в порядке. Лучше хорошо отдохните. Я дома, в безопасности, в своей постели. Хорошо. Я тоже тебя люблю, - он повесил трубку и посмотрел на меня.

— Что такое? Твои родители в порядке?

— Они в порядке, да. Это две Эрин. Они ехали на Южный Падре, Олди была за рулем. Она заснула или что-то в этом роде, и они попали в аварию. Они обе мертвы.

— Они... мертвы? - недоверчиво сказала я.

Уэстон снова вытер лицо рукой и прикрыл рот.

— Мертвы. Сонни и Олди мертвы, - его глаза раскрылись еще сильнее, и моя челюсть отвисла. Мы довольно долго просидели в тишине.

Уэстон схватил свой телефон и посмотрел на новые сообщения, после чего вздохнул и покачал головой.

— Слухи распространяются,- он положил мобильник.- Может, мне лучше отвезти тебя домой?

— Как хочешь. Если хочешь побыть один, я могу поехать домой. Если не хочешь, я останусь.

Он обнял меня и откинулся на подушку, но мы так и не заснули.

ГЛАВА 9

Похороны состоялись в следующую субботу. Я не думала, что мне стоило на них идти, но Уэстон был там. После похорон он пришел в «Dairy Queen» и рассказал, что родители Сонни, а также Сэм и Джулианна выглядели довольно хорошо, стоя рядом и поддерживая друг друга. Он рассказал мне, на что были похожи похороны, кто их обслуживал, какая музыка там играла, и кто там был. Но выглядел он потерянным.

— Почему бы тебе не уйти пораньше? - сказала Фрэнки. - Ты нужна ему.

— Я... - я посмотрела на Уэстона. - Хочешь, чтобы я ушла?

Он жалобно посмотрел на меня.

— Пожалуйста?

Я сняла передник и бросила его на прилавок.

— Спасибо, Фрэнки.

Она подмигнула мне, хотя выражение ее лица оставалось печальным.

Я вышла через заднюю дверь, и сразу же оказалась в объятиях Уэстона. Он крепко сжимал меня, уткнувшись лицом в мою шею. Я долго обнимала его, но, когда отстранилась, он так и продолжал крепко меня сжимать. Когда же его руки расслабились, он вручил мне ключи.

— Поведешь?

Я замерла.

— Я сидела за рулем только на уроках вождения, и это было больше двух лет назад.

— Ты справишься, - сказал он, открывая дверь и помогая мне залезть на водительское место. После этого он обошел машину и уселся рядом со мной.

Я нервно повернула ключ в замке зажигания, отрегулировала сидение и зеркала, припоминая все советы на уроках вождения. Немного проехав вперед, я остановилась на дороге возле стоянки.

— Куда мне ехать?

— Куда угодно. Просто езжай, - он взял меня за руку. Когда я повернула направо, Уэстон положил голову на подголовник. - Все сегодня мне соболезновали. И это так странно, потому что я не чувствую, будто что-то потерял. Наверное, я должен чувствовать себя иначе. Это странно, нет?

— Я тоже не знаю, как должна себя чувствовать. Я стараюсь об этом не думать.

— Может, это неправильно, и другие нас не поймут, - он повернулся, чтобы посмотреть на меня. - Но главное, что мы можем об этом друг с другом говорить

Я ждала, пока он закончит мысль. Теперь две Эрин не могли воплотить в жизнь обещание Олди, и я испытывала облегчение. Но мне не хотелось быть первой, кто произнесет это. Уэстон посмотрел вверх.

— Мне жаль, что они умерли. Мне жаль, что их больше нет, но я чувствую своего рода... облегчение. Мне кажется, я полный мудак, раз так говорю, но ведь это правда. Разве ты не чувствуешь то же самое?

— Я не рада, что они мертвы, - я сделала глубокий вдох. - Но я чувствую облегчение оттого, что они больше не будут меня мучить.

Уэстон сжал мою руку, и после этого мы почти не говорили. Я ехала до тех пор, пока не загорелась лампочка на приборной панели. К этому времени мы уже уехали далеко на юг, в Стиллуотер. Уэстон указал мне, где ближайшая заправка, и показал, как заправлять машину.

— Хочешь есть?- спросил он.

— Немного.

— Окей, пойду возьму чипсы и небольшую пиццу или что-нибудь такое. Будешь маунтин дью?

Я кивнула.

— Да, спасибо.

Уэстон побежал в магазин, а я осталась, не зная, в какую дверь мне залезать. Вернувшись, он недоуменно на меня посмотрел.

— Что ты делаешь, малыш?

Мои мысли, то, где я находилась, даже мое имя - все пропало из-за того, что он только что сказал. Я слышала, как другие пары называют друг друга милыми словами, и как мамы называют так своих детей, но никто и никогда не говорил мне ничего подобного, не считая нескольких красочных оскорблений.

Я всегда представляла, какого это будет, когда кто-то любящий меня произнесет что-то простое и милое, и тут Уэстон Гейтс просто это сказал. Я попыталась заговорить, но ничего не вышло.

— Хочешь повезти? - Спросил он. Когда я не ответила, он шагнул в мою сторону. - Ты в порядке?

Я повернулась и начала целовать его, обернув руки вокруг его шеи. Он поцеловал меня в ответ, и пакеты с едой зашуршали, когда он обвивал вокруг меня руки.

Когда я отстранилась, он улыбнулся.

— Что это было?

— Не знаю. Мне просто надо было это сделать.

— Почаще так делай, - сказал он, снова целуя меня.

Мы поехали, и, через пять часов после того, как я ушла с работы, я свернула к дому Джины. Возле него стояли три машины: две полицейские и еще одна темно-синяя с логотипом департамента социальных служб на передних дверях.

— Боже мой, - сказала я и повернулась у Уэстона. - Не знаю, с чего вдруг они здесь, но тебе лучше уехать отсюда.

Он покачал головой.

— Ни в коем случае. Мы проходим через все вместе, помнишь?

Мои глаза жгли горячие слезы.

— Я ценю это. Действительно ценю, но это унизительно. Не хочу, чтобы ты слышал то, что они будут говорить.

— А что они будут говорить?

— Понятия не имею, но все равно не хочу, чтобы ты это слышал.

Уэстон заколебался, но затем осторожно взял меня за руку.

— Она била тебя? - Я покачала головой, и Уэстон с облегчением вздохнул. - Когда ты поймешь, что я не осуждаю тебя, Эрин? Я люблю в тебе абсолютно все, - когда я не ответила, он сжал мою руку. - Позволь мне пойти с тобой. Пожалуйста.

Я кивнула и выключила двигатель. Мы зашли в мой дом, держась за руки. Джина сидела на диване с пустым выражением лица. Недалеко стояли два полицейских, а женщина из отдела по работе с детьми сидела рядом с ней. Она улыбнулась мне.

— Привет, Эрин. Меня зовут Кэй Рейнс. Я из социальной службы. Мы пришли в силу определенных обстоятельств, касающихся смерти Эрин Олдерман.

— Хорошо... - я была сбита с толку. Они думали, что ее смерть как-то связана со мной?

Она улыбнулась, заметив мое волнение.

— Все в порядке, Эрин. У тебя нет никаких неприятностей.

— Зачем тогда здесь полицейские? - спросил Уэстон, не отпуская мою руку.

Кэй кивнула.

— Мы не хотели пугать тебя. Это просто формальность. Нам надо, чтобы ты проехала с нами в больницу. Возникла путаница.

Я нахмурилась.

— С двумя Эрин? Какое это отношение имеет ко мне?

Кэй встала.

— Было проведено вскрытие Эрин Олдерман, и вчера вечером прислали результаты. Мы бы смогли все прояснить, если бы получили образец твоей крови.

— Образец крови? Вы до сих пор не сказали, какое отношение это имеет к Эрин, - сказал Уэстон.

Кэй вздохнула.

— Результаты показали, что Эрин Олдерман не является биологическим ребенком Сэма и Джулианны Олдерман. С Эрин Мэстерсон все в порядке. Ты единственная девочка, которая родилась в тот же день, первого сентября, в больнице Блэквелла. На самом деле, ты единственные ребенок, который, не считая погибших девушек, родился в течение трех дней после твоего дня рождения.

— То есть, вы подозреваете, что Эрин Олдерман была дочерью Джины Истер, а Эрин дочка... Сэма и Джулианны? - спросил Уэстон, и в конце его вопроса мы оба ахнули.

Кэй коснулась колена Джины, хотя та явно не была расстроена.

— Мне жаль, что мы это подозреваем.

Уэстон и я в смятении посмотрела друг на друга.

— Я... эээ... Я отвезу тебя.

Я кивнула.

— Мы скоро привезем ее, мисс Истер.

Джина кивнула, и мы все вышли из гостиной.

Ботинки хрустели по гравию, пока я шла к грузовику Уэстона. Он открыл дверь, а затем подхватил на руки и без каких-либо усилий посадил на пассажирское место. Он посмотрел мне в глаза.

— Это все происходит на самом деле? - спросил он.

Я покачала головой, не в состоянии говорить.

Уэстон сел за руль и поехал за машиной социальной службы и двумя полицейскими машинами в больницу. Нас сопровождали в лабораторию, а затем и в зал ожидания. Уэстон все время держал меня за руку. Я уставилась на белый кафельный пол, не в состоянии говорить или даже думать.

Мой мозг застыл, и я не могла понять, что происходит.

— Эрин Истер, - сказал работник больницы. Я встала, и Уэстон сделал то же самое.

— Только Эрин, пожалуйста, - сказала Кэй.

Я кивнула Уэстону, и он сел.

Работник больницы провел меня в небольшую комнату с шкафами и столешницами. Он положил на серебряный поднос длинный резиновый жгут и чистую пробирку.

Я посмотрела в сторону, позволяя ему вонзить в меня иглу и вылить кровь на пробирку. Он извлек иглу и приложил к моей коже кусочек ваты, после чего подписал пробирку ярко-розовым цветом.

Я вышла и увидела, что Уэстон, Кэй и сотрудники полиции все еще ждут меня.

— Что теперь? - спросила я.

Кэй ободряюще улыбнулась мне и протянула свою визитную карточку.

— А теперь остается только ждать. Если тебе что-то понадобится, позвони мне на мобильный. Мой номер написан на визитке. Когда появятся результаты, я позвоню тебе. Думаю, они придут примерно в среду.

— О. Но у меня нет...

Уэстон взял визитку, посмотрел на номер и забил его себе в телефон.

— Я сохранил номер, - сказал он. Нажав еще на пару кнопочек, он подождал, пока зазвонит телефон Кэй и нажал отбой. - Это я, - сказал Уэстон. - Вы можете связаться с ней по этому номеру.

Мы направились на стоянку, следуя за Кэй и офицерами. Не успели мы пристегнуться, как их машины уже уехали.

— Как ты думаешь, это... это возможно? Ну, что Джина не моя... - у меня перехватило дыхание, и в голове снова все помутнилось, из-за чего я не могла все обдумать.

Уэстон переплел свои пальцы с моими. Не знаю, как так резко изменила моя удача, но это, должно быть, было извинение Бога. Если бы Уэстон не сидел рядом со мной и не держал за руку, я бы сломалась.

— Думаю, тебе стоит поехать ко мне, вот что думаю. Поедим что-нибудь вредное, посмотрим столько фильмов, сколько захотим или сколько успеем посмотреть за ночь.

Кончики моих губ приподнялись. Звучало очень похоже на то, что мы делали все весенние каникулы, и мне это было очень нужно. Моя улыбка исчезла.

— Может, мне стоит пойти домой? Поговорить с Джиной?

— Ты этого хочешь?

Я покачала головой.

— Не думаю, что из этого выйдет что-нибудь хорошее. Так что нет, не хочу.

Уэстон повернул на юг и поехал по Тринадцатой улице в сторону своего дома.

Эти девять дней я почти все время проводила либо в «Dairy Queen», либо у Уэстона. Джина не спрашивала меня, куда я ухожу. Она вообще со мной не говорила. Не то, чтобы я жаловалась. Весенние каникулы были лучшей неделей в моей жизни, и я несколько раз думала о том, что была бы не против, если бы так все было всегда.

Уэстон заехал в гараж, выключил двигатель и нажал кнопку гаражных ворот. Мы прошли по коридору, и увидели, что за столом сидят Питер и Вероника. Питер был одет в темно-серый костюм с черным галстуком, а на Веронике было красивое черное платье с черным поясом.

Она встала и, пройдя по полу с громким стуком каблуков, крепко обняла сына, после чего отпустила его и вытерла нос платком.

— Где ты был? - она не сердилась, и явно была эмоционально истощена. В этот раз она осмотрела меня с большим любопытством, чем прежде.

— В основном катались по округе, но только что вернулись из... - Уэстон оглянулся на меня, как бы спрашивая разрешение продолжить.

— Из больницы, - сказала я. - Меня попросили сдать кровь.

Уэстон взял меня за руку.

— Они получили результаты вскрытия Олди. Она не биологическая дочь Сэма и Джулианны.

Его родители не удивились.

— Мы слышали, - сказала Вероника.

— Это правда? - спросил Питер. - Сэм и Джулианна только что ушли.

— Только что ушла? - переспросила я.

Вероника фыркнула.

— Они и так невообразимо пострадали, и теперь они опять в центре внимания. Не знаю, они просто исчерпаны или... У нее глаза Джулианны, Питер, тебе так не кажется?

Питер покачал головой.

— Вероника, не обнадеживай девочку.

Я нахмурилась.

— Не обнадеживай? Вы действительно думаете, что мне это так нравится? Что я будто бы получаю какой-то приз?

Вероника и Питер переглянулись, затем посмотрели на Уэстона, а потом - на меня.

— Сэм и Джулианна замечательный люди, Эрин. Если это правда, у тебя появится новая, удивительная семья, которая с нетерпением будет тебя ждать, - сказал Питер.

— Если это правда, то до восемнадцатилетия я должна буду жить с ними. Не думаю, что хочу, чтобы это оказалось правдой.

Вероника скрестила руки на животе, и Питер обнял ее. Это было странно, потому что они зеркально отразили нашу с Уэстоном позу.

Питер кивнул.

— Ты права, Эрин. Это все ужасно для тебя. Нам очень жаль.

Я покачала головой.

— Да, мне тоже жаль. Простите, сегодня был очень длинный день.

— Конечно, дорогая, - сказала Вероника, отрываясь от мужа и подходя ко мне. Она крепко обняла меня.

Я взглянула на Уэстона, который, казалось, смотрел на свою маму с удовлетворением и облегчением в глазах. Вероника отпустила меня с улыбкой на лице.

— Мы пойдем вниз, - сказал Уэстон.

Он взял меня за руку и повел в подвал. Мы сели на диван, и Уэстон нажал на кнопку включения телевизора. Экран засветился, и он включил первый фильм. Мы поудобнее устроились, и ни один из нас не хотел начать разговор. За последний месяц наша жизнь сначала стала невероятно счастливой, затем странной, а потом и безумно неудачной.

ГЛАВА 10

В классе было тихо, когда я села за свою черную парту на первом ряду. Все смотрели в пол, хотя, когда я вошла, они уставились на меня. Потом я услышала шепот. Для всех это было в новинку, и я не знала, чего мне ожидать после того, как две Эрин были мертвы. Не знала, и боялась этого.

Впервые за семнадцать с половиной лет я была единственной Эрин. Больше не нужно было прозвище, и я могла больше не делать вид, что не замечаю Уэстона. Но это не поменяло отношение людей ко мне. Глаз Брэди дернулся, и на кончике его языка повисли оскорбительные глаза. Прозвенел звонок, но миссис Мерит не заговорила. Вместе этого по громкоговорителю раздался голос мистера Брингема, нашего директора.

— Доброе утро, дети. Как вы все знаете, мы потеряли двоих очень ярких учениц на весенних каникулах, Эрин Олдерман и Эрин Мэстерсон. Мы просим вас почтить их память двумя минутами молчания, и помолиться за своих друзей и семьи.

Голос в громкоговорителе замолчал, и мы все уставились в пол. Я была не единственной, кого дразнили две Эрин, и, конечно, не единственной, кто испытал облегчение, а не чувство траты. Но, несмотря на это, я надеялась, что, где бы они ни были, они не страдали за принесенные другим страдания и хорошо себя чувствовали.

— Спасибо, - еще раз раздался голос мистера Брингема по громкоговорителю.

— Меня попросили передать всем вам, что, если вам нужно поговорить с кем-то о том, что случилось с Сонни и Олди, всю неделю в школе будут работать психологи, чтобы помочь вам разобраться со своими чувствами. А теперь, пожалуйста, откройте учебники на странице сто восемьдесят восемь.

Я заметила, что почти весь день все ученики вели себя крайне тихо. Правда, иногда возле своих шкафчиков черлидерши срывались. После того, как Крисси зарыдала после второго урока, они все, казалось, пытались переплюнуть друг друга в масштабе истерики.

В классе здоровья Брэди сидел между двумя пустыми стульями. И хотя я ловила его взгляд на себе и Уэстоне, он ничего не сказал.

В художественном классе миссис Кап подозвала к своему столу Уэстона, и они долго и тихо разговаривали. Разговор, казалось, хорошо закончился, но он длился так долго, что учительница едва успела рассказать нам о следующем задании: разрисовке Блэквелла. Наш предыдущий учитель искусства, миссис Бойер, начала эту традицию, а миссис Кап продолжила после ее выхода на пенсию. Мы разукрашивали побледневшие за последний год краски на каких-либо зданиях города.

— Будьте готовы, - сказала миссис Кап. - Мы будем разукрашивать все завтра. Не забудьте взять с собой вещи, ведь мы после этого не вернемся в школу. Вы сможете уйти домой сразу после урока, в половину четвертого.

Уэстон сел на стул за моей партой.

— Так ты все еще считаешься провалившим задание? - прошептала я.

Он отрицательно покачал головой и постарался не улыбнуться.

Две девочки подошли к кабинету и встали в дверном проеме.

— Миссис Кап, мистер Брингем хочет видеть Эрин Истер.

— Хорошо, - сказала миссис Кап, жестом указывая мне собрать свои вещи.

— Он сказал, чтобы она пришла немедленно, - добавила вторая девочка.

Я собрала вещи, и Уэстон коснулся моей руки.

— Хочешь, чтобы я пошла с тобой?

— Все будет нормально.

Он нахмурился.

— Я хочу пойти с тобой.

Я усмехнулась.

— Ты слишком много волнуешься. Ты не должен постоянно опекать меня, Уэстон.

— Кто это сказал? - полушутя спросил он. - Я подожду тебя снаружи.

Я покачала головой.

— Не надо, опоздаешь на тренировку.

Он смотрел на меня, пока я собирала вещи. Я последовала за девочками. Мы прошли мимо шкафчиков, а затем завернули в сторону офиса. Всего пару недель назад я шла здесь, вся мокрая от дождя. Теперь жизнь казалась совершенно другой, и я чувствовала, что вот-вот она изменится еще сильнее.

Я подошла к кабинету, у которого стоял директор Брингем с помощницей, миссис Роджерс, а также Кэй Рейнс с полицейским. Возле них сидело несколько учеников и учителей, чего-то ожидая. Может, меня и того, что сейчас случится.

— Почему бы нам не пройти в мой кабинет? - сказал директор Брингем. - Думаю, так будет лучше.

Мы последовали за ним, и Кэй предложила мне сесть на один из двух стульев перед директорским столом. Мистер Брингем сел и сложил перед собой руки.

— Эрин, насколько я понимаю, ты сдавала анализ крови. Ты знаешь, почему?

Я кивнула.

— Я не хочу, чтобы ты нервничала. Знаю, здесь много людей, но это всего лишь формальность. У мисс Рейнс есть результаты анализа, и она пришла сюда, чтобы рассказать нам о них.

— С полицейским? - спросила я.

Кэй усмехнулась.

— Знаю, это неудобно. Но мы находимся на территории школы и обстановка здесь бывает... накаленной. Мисс Истер попросила нас проинформировать тебя в школе, так что мы пришли сюда.

— Не хочу быть грубой, но можем ли мы перейти к сути дела? Я опаздываю на работу.

Кэй моргнула.

— Конечно, прости, - она поерзала. - Эрин, в соответствии с пришедшими результатами, мы пришли к выводу, что в день, когда ты родилась, произошла путаница. Похоже, мисс Олдерман была отдана Олдерманам, а ты мисс Истер... по ошибке.

Миссис Роджерс переместилась, чтобы видеть мое лицо.

— Мисс Рейнс пытается сказать тебе, Эрин, что ты биологическая дочь Сэм и Джулианны Олдерман. Тебе почти восемнадцать, так что я не уверена, что это для тебя значит, но Олдерманы были проинформированы, и они очень хотели поговорить с тобой, как только ты будешь готова.

— Они знают?

Миссис Роджерс кивнула и улыбнулась.

— Да, и они хотят поговорить с тобой об этом. Они знают, что для тебя это огромный шок, и хотят дать тебе время обдумать все это.

— А Джина где? - спросила я.

Кэй смотрела то на миссис Роджерс, то на меня.

— Она решила не принимать участие в этой встрече. Но она тоже проинформирована.

Я на мгновение задумалась, и все в комнате замерли, ожидая моей реакции. Я исподлобья посмотрела на мистера Брингема.

— Я могу идти?

— Конечно. Это, должно быть, очень огорчило тебя. Миссис Роджерс и я поговорим с тобой, когда ты будешь готова.

Миссис Роджерс встала на колени рядом с моим креслом.

— Если у тебя будут какие-то вопросы, юридические или еще какие-то, я буду счастлива помочь тебе, Эрин. Пожалуйста, не стесняйся.

Я встала и захватила с собой свой рюкзак.

— Спасибо. Я ценю это, но мне пора на работу.

Полицейский пошел в сторону выхода, и открыл мне дверь. Я вышла, стараясь не смотреть на десяток пар глаз, уставившихся на меня. Я вышла через боковую дверь и увидела, что под навесом перед школой стоит грузовичок Уэстона. Я прошла мимо, но он выскочил и побежал за мной.

— Что они сказали? - Когда я не ответила и не остановилась, Уэстон встал прямо передо мной.

Я моргнула.

— Эрин. Что они тебе сказали?

— Моя настоящая мама не Джина Истер, а Джулианна Олдерман.

Уэстон выпрямился и, задумавшись, посмотрел на меня.

— Ничего себе, - он посмотрел мне в глаза. - Ты в порядке?

— Мне надо идти.

— Уверена, что не хочешь, чтобы я тебя подвез? Позволь мне подвезти меня.

Я глубоко вздохнула.

— Я давно не гуляла пешком, и сейчас мне это просто необходимо.

Уэстон кивнул, и я обошла его, сосредоточившись на том, как переставляю ноги, пока не дошла к «Dairy Queen». Я открыла дверь и начала завязала фартук так быстро, как умела, после чего поспешила к прилавку.

Фрэнки обедала собственно приготовленным мороженым.

— Я уже было думала, что ты не придешь.

— Прости. Меня задержали.

— Уэстон?

— Нет, - нахмурившись, сказала я.

— Он ехал примерно в трех метрах позади тебя, пока ты не зашла сюда, а потом припарковался у стадиона и побежал на тренировку. Ты его бросила?

— В действительности... мы не вместе.

— Так ты бросила его?

— Нет.

— Тогда что тебя задержало?

— Встреча со школьным директором, его помощницей и какой-то женщиной из отдела по работе с детьми.

— Что там делала социальная служба?

— Точно не знаю. Все дело в том, что они не знают, что делать.

— Делать с чем?

— Когда... эээ... погибла Олди... они делали несколько тестов, и заметили несостыковку. Потом они сделали те же тесты с Сонни, и там все было в порядке. Так что они взяли у меня образец крови.

— Я запуталась, и, надеюсь, ты сейчас все прояснишь,- сказала Фрэнки, зачерпывая ложечку своего «Blizzard».

— В общем, они только что сказали мне, что Джина не моя биологическая мать.

— Что? - сказала Фрэнки с переполненным мороженым ртом.

— И Джины там даже не было. Я имею в виду... они сказали, что она уже знает, но она захотела, чтобы мне все рассказали в школе. Она не пришла, чтобы присутствовать при этом. Так что я даже не знаю, осталось ли у меня место, где я могу пожить, и могу ли я забрать свои вещи.

Фрэнки обняла меня, и в этот момент я поняла, что рыдаю.

— Маленькая моя, - сказала она, слегка покачивая меня из стороны в сторону. - Что же ты здесь делаешь? Тебе не стоит работать сегодня.

— Но мне некуда пойти!

Фрэнки крепче обняла меня, произнося успокаивающие слова, как делает большинство матерей. Но такой матери, как Джина, вероятно, было совершенно безразлично все, кроме того, что я не была ее ребенком, а ее настоящая дочь была мертва. Дороги были пусты, и к нам почти не заходили люди. После тренировки к нам за мороженым зашло только два человека, и их обоих обслужила Фрэнки.

— Думаю, он подъедет прямо сюда. Наверняка он до смерти хочет увидеть тебя, - сказала Фрэнки.

Я кусала ноготь большого пальца, смотря на красный Шевроле, припаркованный через дорогу.

— Не думаю. Не после того, как я его проигнорировала.

— Милая, если он не поймет, что ты только что испытала самый большой шок в жизни, то он не заслуживает тебя.

Водительская дверь грузовичка открылась и закрылась, после чего машина быстро поехала к заднему входу «Dairy Queen». Я бросилась в ту сторону, и наткнулась на Уэстона, который уже открывал дверь. Я чуть не упала на него, и он поймал меня, позволяя мне крепко вцепиться в себя. Он начал успокаивающе поглаживать меня, и я снова заплакала.

Фрэнки встала в дверном проеме и посмотрела на меня так, будто я умирала.

— Отвези эту девочку домой, Уэстон.

— У меня... у меня нет дома, - сквозь слезы сказала я.

— Я отвезу тебя к себе домой, - сказал Уэстон. Он поднял меня на руки и понес к пикапу. Фрэнки помогла ему открыть пассажирскую дверцу, после чего Уэстон посадил меня на сидение и закрыл дверь. Я услышала, что Фрэнки и Уэстон о чем-то тихо разговаривают. Поговорив, они обнялись, после чего Уэстон сел на водительское место и крепко сжал мою руку, которую не отпускал даже в доме. Он отвел меня в подвал и внимательно наблюдал за мной, пока я садилась на диван.

— Я схожу наверх и возьму нам еду и напитки, и... ты хочешь есть?

— Честно говоря, не особо.

Уэстон вздохнул и кивнул.

— Нет, так нет, - он нажал на пульт и включил мне фильм, после чего побежал наверх. Я была рада, что он включил телевизор и не оставил меня наедине со своими мыслями.

Меньше чем через две минуты Уэстон вернулся и сел рядом со мной, раскладывая на журнальном столике коробочки и пакеты, которые принес. Затем он открыл фанту, и вручил ее мне.

— Думаю, тебе не нужен кофеин.

Моя рука дрожала, пока я подносила ко рту бутылку и делала глоток, после чего Уэстон взял ее из моих рук и поставил на журнальный столик. Я откинулась на спинку дивана и прислонилась к нему, погружаясь в его объятия.

Уэстон поцеловал меня в висок.

— Скажи, что мне сделать, Эрин. Скажи мне, как заставить тебя чувствовать себя лучше, - прошептал он.

— Только так, - ответила я. - Просто обнимай меня.

ГЛАВА 11

В половину шестого над нами загудели гаражные ворота: родители Уэстона приехали. Вскоре над лестницей открылась дверь, и послышались шаги двух пар ног. Уэстон не двигался, и я тоже не стала это делать. Спустившись, Питер и Вероника сели на кресла по бокам от журнального столика.

Питер поставил на колени локти и скрестил руки.

— Мы слышали, - сказал он глубоким и спокойным голосом.

Вероника наклонилась вперед, сочувственно смотря на меня.

— Питер и я поговорили об этом и решили, что хотим предложить тебе юридическую консультацию, когда ты будешь готова. Кроме того, мы говорили с Сэмом и Джулианной Олдерман, и они надеется поговорить с тобой при первой же возможности.

— Когда? - спросила я, продолжая лежать на Уэстоне. Вероятно, я была похожа на невоспитанную ленивицу, но я просто была эмоционально и физически опустошена.

— Она живут прямо за углом от нас, - сказал Питер. - Они ждут тебя дома, ждут прямо сейчас. Чтобы убедиться, что ты в порядке. Но не обязательно говорить с ними сегодня вечером.

Дверь наверху хлопнула и послышались шаги на кухне.

— Вероника? - Послышался женский голос. Ее голос звучал отчаянно.

Питер побежал вверх по лестнице. Послышалась тихая перепалка, а затем несколько человек начали спускаться в комнату Уэстона, где никто не должен был нас беспокоить. Уэстон и я одновременно встали, когда увидели, что к нам спустились Сэм и Джулианна.

Питер тяжело дышал.

— Джулианна, я не думаю, что это хорошая идея, - предупредил он.

Ее глаза были ярко-красного цвета. Она сделала шаг по направлению ко мне, но муж остановил ее.

— Джулианна!

Руки Джулианны поднялись к груди.

— Прости, я знаю, у тебя был сложный день. Просто... у меня он тоже был тяжелый. Даже не день, неделя. И я... - по щеке Джулианны побежала слеза. - Я слышала, тебя никто не поддержал в школе, когда тебе это рассказали, и я... Просто хотела убедиться, что в порядке, вот и все.

Я сделала несколько шагов, пока не оказалась в метре от них, от моих родителей. Они оба смотрели на меня, как на драгоценный камень. Сэм взял Джулиану за плечи, и она чуть подалась вперед. Джулианна вытянула руки, а затем сжала их в кулаки, будто бы борясь с тем, что хотела сделать. Она заговорила, и ее голос дрогнул.

— Я бы... я бы хотела обнять тебя, если все в порядке. Но я не хочу тебя расстраивать.

Все посмотрели на меня, ожидая моего ответа. Я почти незаметно кивнула, и Джулианна притянула меня к груди. Ее тело содрогалось от рыданий.

— Джулианна, дорогая, - умолял Сэм. - Не пугай ее.

Я посмотрела на него через ее плечо.

— Все в порядке. Пусть поплачет.

Губы Сэма задрожали, он протянул руку и нервно дотронулся до моего плеча. По щекам Сэма потекли слезы, и уголки губ приподнялись, пока он смотрел, как его жена рыдает у меня на плече.

***

Час спустя мы все сидели наверху за столом вокруг недоеденной тарелки с сыром, упаковки крекеров, пустой бутылки вина и почти полной двухлитровой бутылки Фанты. Питер и Вероника рассказывали о своих каникулах и о том, как оказалось, что Питер умеет кататься на лыжах не так хорошо, как думал, а мы смеялись.

Слушать рассказы Сэма и Джулианны и узнавать их получше было так просто. Я не могла перестать смотреть на них. Вероника была права: у меня были глаза Джулианны. И в первый раз я подумала о том, что красива, ведь я всегда считала Джулианну Олдерман прекрасной. Как внутри, так и снаружи. Нижняя половина моего лица досталась мне от Сэма: у меня была такая же тонкая верхняя губа М-образной формы в центре и такая же полная нижняя губа. У меня был такой же подбородок. Я задумалась, считали ли они или кто-либо еще за столом также.

Джулианна протянулась через стол и сжала мои руки.

— Ты, должно быть, считаешь меня ужасной матерью, раз я не подозревала, что что-то не так. Но я сказала им в больнице, когда они принесли мне ребенка, что он не мой. Они ответили, что это гармоны, и что я просто устала. Да и другие молодые мамочки говорили, что эти опасения из-за множества историй о подмене, что мы слышим.

— Джулианна, думаю, пора дать Эрин немного отдохнуть. Ей завтра в школу.

Джулианна подняла руку к груди и стала теребить пуговицу на ее шелковой блузке, а затем начала дрожать.

— Я... Я не знаю, если она... Ты хочешь...?

— Почему бы Эрин не остаться у нас на ночь? - сказала Вероника. - После того, как она позвонит мисс Истер и расскажет ей, где остается?

— У нас дома нет телефона, - сказала я. - И она не... Не думаю, что она меня ждет.

Это, казалось, расстроило Джулианну.

— У нас еще осталось немного одежды Уитни, и ты сможешь ей воспользоваться, - сказала Вероника.

— Ты хочешь остаться здесь? - спросила Джулианна.

— Да, это было бы замечательно, - сказала я, чувствуя безумную усталость.

Сэм встал и помог сделать то же самое Джулианне. Она явно не хотела уходить, но он настаивал, и они вдвоем вскоре вышли из дома, перед этим обняв меня на прощание. Когда дверь закрылась, оставшиеся в гостиной я, Уэстон, Вероника и Питер переглянулись.

— Эрин, ты можешь остаться в старой комнате Уитни. Это немного... необычно, но, думаю, в твоих же интересах остаться здесь, пока вы с Сэмом и Джулианной не разрешите всю ситуацию. С юридической точки зрения это немного неправильно, ведь тебе еще нет восемнадцати, но не волнуйся. Ты дочка Сэма и Джулианны. Что бы ты ни решила, для них будет главное, что о тебе хорошо заботятся. Уэстон, покажи ей, где комната Уитни. Пусть отдохнет, сегодня был долгий день.

Уэстон кивнул и за руку повел меня на второй этаж. Комната Уитни была на противоположном конце коридора от комнаты Уэстона. У нее была своя огромная ванная с ванной, душем и шкафчиком от пола до потолка, наполненным пушистыми полотенцами. Зайдя, Уэстон проверил, есть ли в ванной мыло и шампунь.

— Если захочешь, мы заберем завтра из дома Джины все, что тебе нужно.

Я кивнула в знак согласия, и он за руку отвел меня обратно в спальню.

— Чистые простыни, - Уэстон открыл шкаф. - Одежда и много всего другого, - он распахнул ящик комода. - Куча ночных халатов и пижам. Половина из них шелковые, потому что Уитни жуткая привереда. Оставишь белье в этой корзине, и Лила завтра все постирает. Уверен, в ящиках над раковиной ты найдешь косметику, резинки и все такое.

— Наверняка, - сказала Вероника, заходя в комнату. Она вручила мне новую зубную щетку, полный тюбик пасты и новый дезодорант. - Питер всегда говорил, что я зря так затовариваюсь. Сегодня, малышка, ты предоставила мне двадцать первый аргумент.

— Хотела бы я отблагодарить вас. Мне жаль, что...

— Ерунда, - сказала Вероника, остановившись в дверном проеме. - Мы хотим, чтобы у вас все получилось. Постарайся отдохнуть. Увидимся утром. Уэс?

Уэстон наклонился и чмокнул меня, а затем последовал за своей мамой. Я вошла в просторную блестящую ванную и разделась перед зеркалом.

Я долго стояла под горячим душем, стараясь вымыться всеми видами шампуней, бальзамов и гелей для душа, что нашла. Выходя из душа, я чувствовала запах, который напомнил мне о салонах красоты, а моя кожа сияла, как мраморная плитка. Я чувствовала себя как Джулия Робертс в «Красотке». Закутавшись в полотенце и расчесывая волосы, я отметила, что они были очень похожи на волосы Джулианны. Я нашла ночную рубашку и надела ее, а затем легла в двуспальную кровать.

Когда я ложилась, пружины не скрипели. Я даже не была уверена, были ли у кровати Уитни пружины, мне казалось, что я лежала на огромной подушке из пены. Уронив голову на подушку, я вытянула ноги, и они даже не достигли края кровати. Мое тело погрузилось в матрац, и одеяла окружили меня, погрузив в мир мягкости.

Я повернулась и потянулась, чтобы выключить светильник. Не успела я укрыться под одеялом, как открылась дверь, и в комнату прокрался Уэстон.

— Ты спишь? - прошептал он.

— Нет.

Он опустился на колени рядом с кроватью.

— Тебе удобно?

— Больше, чем когда-либо.

— Тебе еще что-нибудь нужно? - Я покачала головой. – Понятия не имею, как смогу заснуть, зная, что ты рядом.

Я улыбнулась.

— Попытайся.

Он усмехнулся и наклонился, целуя меня лучше, чем смог, когда его мама была рядом. Он подошел к двери и обернулся.

— Все будет в порядке. Это просто еще одна вещь, через которую мы вместе пройдем.

— Знаю.

В восемнадцать лет узнать, что женщина, которая вырастила меня, была не моей мамой, было очень страшно, но в данный момент я чувствовала, что у меня есть поддержка.

***

Когда следующим утро я пошла в школу, мне казалось, будто я попала в другой мир. Все уставились на меня, но в этот раз скорее из любопытства. На первом уроке Брэди несколько раз смотрел на меня, но в его глазах больше не было отвращения. Даже учителя смотрели на меня по-другому. Мне казалось, будто вчера я ушла одним человеком, а сегодня пришла совершенно другим. Никто, даже Брэди, не назвал меня Истер. Если кто-то обращался ко мне, то только по имени Эрин. Впервые за девять лет никто не сказал мне ни единого плохого слова, даже искоса на меня не посмотрел. Я все еще ждала, когда это начнется, но весь день прошел совершенно спокойно.

Остальная часть недели прошла так же, и, заходя в класс в пятницу, я уже не ожидала насмешек. Все мои мысли были поглощены Уэстоном и Сэмом с Джулианной. На этой неделе они каждый вечер приходили на ужин. Я точно не знала, зачем, но мне это уже было не важно.

В субботу Уэстон подвез меня на работу, а затем поехал на спортивное поле. Через несколько часов у него начинался матч, и мне не хотелось его пропускать. К счастью, из кафе было видно хотя бы табло. Я завязала фартук и пошла к прилавку, с улыбкой на лице встречая Фрэнки.

— Думала, у тебя полный шкаф дизайнерской одежды, - сказала она.

— Не хочу носить эти вещи на работу. Вдруг испорчу,- Лила стирала и сушила одни из двух моих джинсов каждый вечер перед уходом, чтобы мне было в чем ходить на работу. Почти вся одежда Уитни была очень дорогой и утонченной, а ее туфли были на пол размера больше моего, но я не жаловалась. Впервые я надевала что-то брендовое, дизайнерские вещи, но к работе все равно переодевалась в свои старые секонд-хендовские джинсы и рубашки.

Суббота медленно тянулась, и мы с Фрэнки разговаривали о ее детях, моем новом доме и том, на что сейчас стала похожа моя жизнь. Я знала, что она была за меня рада, но видела в ее глазах печаль, которую не могла понять.

— Ты счастлива? - спросила она.

— Не знаю. Думаю, да. Больше, чем прежде.

Ее взгляд смягчился.

— Хорошо. Так ты забрала у Джины остальные свои вещи?

— Мы заехали к Джине во вторник. Я не была уверена, стоит ли мне просто так входить, и постучала. Она не ответила, так что я вошла.

— Ты забрала все, что хотела?

Я кивнула. Я не стала говорить Фрэнки, что в доме громыхали песни Soul Asylum, поэтому я быстро пробежалась по своей комнате и ванной, хватая все, что мне было нужно - вторую пару джинсов, зубную щетку, бритву, немного косметики, нижнее белье и альбом для рисования. Все остальное я оставила.

— Джина тебе что-нибудь сказала? - Я посмотрела на табло: игра только началась. - Слушай, почему бы тебе не пойти туда и не посмотреть на него? Все равно клиентов нет.

— Мне нужны часы.

Фрэнки подмигнула мне.

— Нет, не нужны. Ты сейчас член семьи Олдерман. Они будут заботиться о тебе, Эрин. Ты можешь наконец-то побыть нормальным подростком.

Я немного подумала об этом и улыбнулась. Повесив на крючок фартук, я перебежала улицу и пошла на стадион. Раньше я никогда не бывала на бейсбольных играх. На трибунах сидело не так уж и много людей, только семьи игроков и немного студентов.

— Эрин! - Уэстон стоял по другую сторону забора в форме и бейсболке, из-под которой торчали каштановые волосы. Увидев меня, он просиял и просунул через забор пальцы.

Я подошла к забору.

— Фрэнки отпустила меня посмотреть твою игру.

— Буду играть лучше, - подмигнул он побежал обратно в землянку.

Я провела субботний день, сидя на трибуне под теплым солнышком, и это было великолепно. Уэстон один раз добрался до третьей базы, а потом забил хоум-ран. Он играл на первой базе и вывел из игры трех игроков. Когда после игры команда собралась вместе и слушала тренера, Уэстон пробрался к трибунам и, усевшись рядом, поцеловал меня. Это был первый раз, когда он поцеловал меня в общественном месте, и я заметила, как все на нас посмотрели.

— Что?

— Люди уставились на нас.

— Ну и хорошо.

— Пойду, помогу Фрэнки. После игры там будет много людей.

Уэстон поцеловал меня на прощание, и я перебежала через улицу, через заднюю дверь зашла в кафе и завязала фартук.

— Повеселилась? - спросила Фрэнки.

— Это было удивительно. Они выиграли! Уэстон был превосходен.

Фрэнки кивнула, и до закрытия мы проработали без перерыва, после чего быстро отмыли прилавки. Я торопилась переодеться перед приходом Сэма и Джулианны на ужин в семь часов. Запрыгнув в грузовичок, я поторопила Уэстона, а, когда мы приехали в гараж, отпустила его руку и побежала вверх по лестнице.

Тридцать минут спустя я вышла из комнаты, приняв душ, побрившись и натерев тело лосьоном. Уэстон сидел на верхней ступеньке, ожидая меня. Когда я вышла из комнаты Уитни, он встал. Я улыбнулась ему, но он не улыбнулся в ответ.

— Что случилось?

— Ничего, - сказал он, в конце концов улыбнувшись. Он наклонился и поцеловал меня в щеку, после чего мы вместе пошли вниз. Питер и Вероника накрывали на стол, а Сэм и Джулианна расставляли блюда.

Когда мы спустились, глаза Джулианны и Сэма загорелись, и они обняли меня. Мы сели за стол, и Уэстон рассказал о том, как прошел наш день. Взрослые стали расспрашивать нас о школьных заданиях и о том, нравились ли нам они, что привело к разговору о художественном проекте Уэстона. Сэм и Джулианна, казалось, заинтересовались им и внимательно слушали.

— Я хотела бы когда-нибудь увидеть этот рисунок, - сказала Джулианна.

— Он в моей комнате.

— Ты его уже оформил? - немного удивленно спросила Вероника.

— Ну да, - ответил Уэстон.

— Но ты рисовал его несколько месяцев, верно? - спросила его мама.

Уэстон посмотрел на меня.

— Да.

После этих слов у Вероники загорелись глаза, и она подавила ухмылку. Она, казалось, хотела расспросить его еще, но не сделала этого. Это была странная ситуация. Бывшая девушка Уэстона была также недавно умершей лже-дочерью Сэма и Джулианны. Этот разговор был не особо уместным.

— Это все как-то... неудобно, - сказала я.

Сэм нахмурил брови.

— Все в порядке. Конечно, все запутанно, но мы вас не осуждаем. Мы просто счастливы, что ты счастлива. Это все, что для нас важно.

Когда мы заканчивали есть шоколадный чизкейк, Джулианна занервничала. Во время затишья в разговоре Сэм взял ее за руку, и ее глаза заблестели.

— Эрин, - сказал Сэм. - Джулианна и я на этой неделе все обсудили, и, хоть мы и знаем, что для всех нас все слишком быстро меняется, мы хотели бы, чтобы ты переехала жить в наш дом... Пока ты не уедешь в колледж или не решишь от нас съехать. Мы просто хотели бы многое наверстать и попытаться создать семью.

Мой взгляд перемещались между ними двумя. Они смотрели на меня с такой надеждой в глазах.

— У тебя будет своя комната, - сказала Джулианна. - Мы уже купили тебе новые кровать, комод и постельное белье. Но мы подумали, что тебе самой захочется выбрать покрывало, так что оставили на кровати несколько каталогов, - сказала Джулианна и подняла руку. - Я не хочу, чтобы ты подумала, что тебе обязательно с нами жить. Я просто... не хочу, чтобы ты подумала, будто будешь жить в комнате Олди. У тебя будут своя комната, своя одежда, свои вещи.

Сэм немного наклонился вперед и снял с глаз очки.

— Ты не должна решать все сегодня. Мы просто хотим, чтобы ты знала, что ты можешь это сделать. И на эти выходные мы специально ничего не запланировали, на случай, если ты захочешь переехать. Но, опять же, мы не хотим на тебя давить.

— Все в порядке. Думаю, это хорошая идея, - сказала я.

— Правда? - шокировано сказала Джулианна.

Я кивнула.

Джулианна взволнованно хлопнула ладонями, и они вдвоем встали и обежали стол, чтобы обнять меня. Вероника и Питер нас поздравили и обняли. Казалось, не рад был только Уэстон.

Я села рядом с ним.

— Все в порядке? - спросила я.

— Просто мне нравилось видеть тебя каждый день, - сказал он.

— Уэстон, дорогой мой, она будет жить на нашей улице! - сказала Вероника, смеясь.

— Знаю, - сказал он, все еще оставаясь недовольным.

— Обещаю, вы будете проводить вместе много времени, - заверила его Джулианна.

Это, казалось, немного успокоило Уэстона, и он взял меня за руку. Сэм и Джулианна вернулись на свои места.

— Когда? - спросила я. - У меня не особо много вещей, так что много времени, чтобы перенести их, не понадобится.

— Может, завтра? - спросила Джулианна.

— Завтра? - повторила я.

— Или нет, - сказал Сэм, похлопывая Джулианну по колену. - Когда ты будешь готова.

— Думаю, мне не важно, завтра или в другое время. Если вы не уверены...

Джулианна не колебалась.

— Мы уверены.

— Тогда ладно, - сказала я с легкой улыбкой.

— Прекрасно! - сказала Джулианна. - Мы позаботимся обо всем. Если тебе нужны какие-то вещи, просто дай нам знать.

— Так... за завтра? - сказал Сэм, подняв почти пустую рюмку. Остальные тоже подняли свои рюмки, а мы с Уэстоном взяли в руки свои стаканы с колой.

— За завтра, - сказали мы все в унисон.

ГЛАВА 12

Сэм и Джулианна вернулись домой, желая закончить несколько дел до того, как я перееду к ним завтра. Питер и Вероника пошли к себе в спальню, а Уэстон позвал меня прокатится. Мы держались за руки, пока он ехал к нашему любимому месту, эстакаде, а потом мы вместе легли в багажник грузовика и стали смотреть на звезды.

— Я немного нервничаю. Только все стало прекрасно, как ты переезжаешь, - сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать мои волосы.

Я повернулась к нему, положив голову ему на руку.

— Я буду жить не за горами, и продолжу ходить в школу. Не думаю, что все изменится.

— Не знаю. Тебе почти восемнадцать, и мне кажется, что я сошел бы с ума, если бы в этом возрасте стал знакомиться со своими родителями. Я чувствую, что должен отойти в сторону, но так не хочу это делать.

— И я тоже этого не хочу, - сказал я, раздумывая над его последними словами. - С моими родителями. Ничего себе. Это кажется мне... сумасшедшим. Мне все еще кажется, что я вот-вот проснусь, и мне скажут, что это был розыгрыш.

— Розыгрыш? Скорее уж, ты выиграла лотерею. Мало того, что больше нет того, кто тебя дразнил, так ты еще и получила двух лучших людей в городе в качестве родителей.

— Мне кажется неправильным радоваться этому.

— Ты не крала их, Эрин. Они твои. Как и я.

Я посмотрела на него и увидела на его лице прекрасную улыбку, освещенную тусклым лунным светом.

— Да, и это слишком много для того, кто ничего не имел. Мне кажется, что в один момент это все меня разорвет.

— Я никуда не уйду,- сказал он.- Обещаю.

Я повернулась на бок и коснулась своими губами его. Ночь была холодной, но внутри меня разливалось тепло. Уэстон чувствовал то же. Его пальцы прошлись по моей коже, и он застонал. Закусив губу, я отстранилась, немного озаботившись тем, что я собираюсь делать.

Я села и сняла через голову рубашку. Уэстон не двигался, пока я не расстегнула лифчик, и тогда он сел, схватив меня за руку. Он поцеловал меня и прошептал в губы:

— Что ты делаешь? - его глаза были закрыты, но было очевидно, что каждый мускул его тела был напряжен.

— А как ты думаешь, что я делаю?

— Не здесь.

— Что?

— Не стоит, чтобы твой первый раз был в багажнике моей машины.

— Почему нет? С этим местом связаны мои самые лучшие воспоминания.

Он на мгновение задумался об этом. Когда я поцеловала его, он поцеловал меня в ответ. Его пальцы коснулись моих плеч, и он опустил белую лямку моего лифчика. Повторив это со второй лямкой, он через голову сорвал с себя футболку. Его теплая грудь прижалась к моей голой груди, и я почувствовала покалывание между ребрами, что заставило застонать и меня.

Уэстон перевернул меня на спину, расстегнул мои джинсы и стащил их, кинув в остальную кучу нашей одежды. Нам не потребовалось много времени, чтобы раздеться, а затем Уэстон оказался на мне, страстно целуя. Он одел презерватив, но, когда закончил это делать, остановился.

— Ты уверена? - спросил он.- Я имею в виду, абсолютно ли ты уверена? Просто скажи мне, и я остановлюсь. Я подожду, пока ты будешь готова.

Я притянула его голый зад к себе, и он, зарывшись в мои волосы, медленно и мягко вошел в меня. Я была рада, что он не целовал меня, потому что была не в состоянии сосредоточится на чем-либо, кроме непривычного горения между ног. После нескольких минут я расслабилась. Рот Уэстона накрыл мой, и мы пробовали друг друга на вкус до тех пор, пока не устали.

Незадолго до восхода солнца Уэстон потянулся к карману джинсов. Он вытащил ингалятор и затянулся, после чего посмотрел на меня с уставшим и счастливым выражением на лице. Мы оба легли на спину, и Уэстон, поцеловав меня в лоб, накрыл меня своей курткой и достал длинную черную коробочку из кармана.

— У меня для тебя кое-что есть, - сказал он.

— Что это?

— Это подарок на твой день рождения.

— Моя день рождения был в сентябре,- сказала я.

Он усмехнулся.

— Это запоздалый подарок на день рождения. Я хотел подождать до конца школы, но, по-моему, сейчас идеальный момент.

Мои руки задрожали от волнения. Мне уже давно никто ничего не дарил. Я открыла крышку, и под ней оказалось серебряное сердце. Оно было почти копией того, что нарисовал Уэстон, даже надпись «Случайность» была точно такой же. Я ахнула.

— Тебе нравится? - спросил он.

— Нравится ли мне? Это ведь такая же подвеска, верно?

Он просиял.

— Ты запомнила.

— Конечно, запомнила. Где ты ее нашел?

Мы оба сели. Уэстон вытащил подвеску из коробочки и застегнул застежку на моей шее.

— У меня есть связи. Я молодец, ты же знаешь.

— Знаю, - сказала я, обнимая его.

Он поцеловал меня.

— Не знал, что, когда увижу ее на тебе, подвеска будет единственной надетой на тебе вещью.

Я хихикнула. Он посмотрел на сердце, а затем обратно на меня.

— Оно идеально. Как и девушка у окна.

— Она не идеальна, - сказала я, качая головой.

— Она идеальна для меня, - он дотронулся своими губами до моих, но потом отстранился.

— Нам лучше одеться и поехать обратно домой, чтобы ты хоть немного поспала. Ты переезжаешь сегодня.

— Я переезжаю к Олдерманам,- произнесла я свои мысли вслух.

— Ты сама Олдерман.

Я недоверчиво покачала головой.

— Если я задумаюсь об этом, у меня голова взорвется.

Уэстон помог мне спрыгнуть из багажника и усесться на пассажирское сидение. Я начинала считать это место своим. Направляясь обратно домой, Уэстон держал меня за руку, и я чувствовала себя очень комфортно. Не важно, что я переезжала, я все равно буду жить рядом с ним.

Уэстон заметил, что я задумалась, и сжал мою руку.

— Постарайся не сходить с ума. Что есть, то есть.

Я дотронулась до подвески, которая легла мне точно на небольшое углубление в ключице, и спросила себя, какого мне будет жить жизнью Эрин Олдерман.

— Это все просто везение. Счастливая случайность, - прошептала я.

ПЕРЕВОД ВЫПОЛНЕН СПЕЦИАЛЬНО ДЛЯ ГРУППЫ

Content

Макгвайр Джейми Случайность (ЛП)