Рини Эйкомб

Исцеление

1

Мигель Кальсада быстро шагал по коридору, с раздражением бросая взгляды на распахнутые двери пустых кабинетов. Работников не было ни в одной из комнат. По мере приближения к залу приемов Мигель начинал злиться все больше. Он успел бегло осмотреть фирму, и ничто из увиденного не понравилось ему. Боб и прежде допускал беспечность в делах, но в последнее время, похоже, и вовсе пустил их на самотек. По сути, это обстоятельство и являлось одной из причин сегодняшнего прибытия Мигеля Кальсады в Майами. Нужно было что-то срочно предпринять, причем раз и навсегда, иначе фирма того и гляди развалится. Чем скорее Мигель начнет действовать, тем будет лучше, только сначала надо решить один вопрос, расквитаться с дурацкой и крайне несвоевременно возникшей проблемой.

Войдя в зал приемов, где звучала музыка и толпилось много народу, Кальсада остановился, никем не замеченный. Вот где все они собрались, работнички, язвительно подумал он, скользя взглядом по заново меблированному ультрамодному помещению. Оно было отделано буком и пестрело яркой расцветкой обивочной ткани на креслах, диванах и стульях. За все заплатил Мигель, желавший поддержать Боба Маккинли, дать новый толчок его бизнесу.

Однако, хоть обстановка здесь и изменилась, люди остались прежними, отметил про себя Кальсада, завидев все те же серенькие физиономии над белыми крахмальными воротничками. Очевидно, мозги служащих этой фирмы имеют такой же невзрачный оттенок, как и лица, если все сборище совместными усилиями привело компанию к столь плачевному состоянию.

Мигель в ярости скрипнул зубами. В прошлом году во время обсуждения договора о вхождении этой компании в возглавляемую Кальсадой корпорацию Роберт обещал реорганизовать свое дело. Фактически, именно Мигель настоял на данном условии, иначе не имело смысла подписывать соглашение. Боб мог быть мужем его сестры или кем угодно — хоть Папой Римским, — это не касалось бизнеса. Будучи человеком предприимчивым, Мигель Кальсада искал способ извлечения пользы из любого начинания, причем делал это машинально, еще до того, как в его мозгу зарождалась мысль о новом проекте.

Роберт вроде бы все понимал, со всем соглашался и тем не менее, кроме новой отделки офисов и приобретения мебели, от которой рябило в глазах, ничего существенного так и не сделал. Куда ушли средства, постоянно переводимые Мигелем на счета Боба? Как-то незаметно по тусклым лицам сотрудников, что их владельцы хоть немного изменили взгляд на работу в руководимой Маккинли компании. Судя по всему, отношение к своим обязанностям у всех осталось прежним. А уж о личном вкладе каждого в общее дело и мечтать не приходится!

Мигель мрачно наблюдал за собравшимися. Некоторые доедали что-то у накрытого для фуршета стола, на котором возвышались среди подносов с остатками бутербродов опустевшие бутылки. Другие сбились в кучки, лениво перебрасываясь ничего не значащими фразами и отхлебывая из бокалов шампанское.

— Что здесь происходит? — обратился Кальсада к рядом стоящему человеку, который при внимательном рассмотрении оказался дамой лет сорока пяти с короткой мужской стрижкой и в черном брючном костюме. Мигелю понадобилась целая минута, чтобы признать в собеседнице Дору Крэш, возглавлявшую один из отделов фирмы. До сей минуты он видел ее лишь однажды, хотя пару раз они беседовали по телефону.

— Ежегодный ланч по случаю презентации лучшего поставщика товаров, — отозвалась мисс Крэш, окидывая незнакомца оценивающим взглядом. В следующее мгновение ее короткие белесые ресницы затрепетали. Вероятно, она тоже узнала Кальсаду. — Только удачным его не назовешь: шеф почему-то не явился на прием.

Зато я, кажется, прибыл вовремя, усмехнулся про себя Мигель. В отличие от остальных, ему хорошо были известны причины сегодняшнего отсутствия Роберта Маккинли. Кальсада отвернулся от мужеподобной собеседницы, продолжая всматриваться в лица присутствующих.

Которая же из них она?

Вон та девица вроде подходит под описание — молодая, в самом соку, рыжая, способная очаровать любого болвана, который позволит обвести себя вокруг пальца. Правда, волосы у нее скорее бронзового оттенка, но от этого суть дела не меняется.

Если это действительно Элис Слейтон, то неудивительно, что Боб попался на крючок, размышлял Мигель, наблюдая, как привлекшая его внимание особа по-хозяйски расхаживает по залу, то тут, то там включаясь в беседу. В ее общении с людьми ощущался профессиональный подход.

Вот именно, цинично сощурился Кальсада, разглядывая тонкий профиль лица мисс Слейтон, обращенного к розовевшему от смущения молодому человеку, с которым она разговаривала. Истинная профессионалка! По штатному расписанию она занимает должность персональной секретарши Роберта Маккинли, главы фирмы. Однако при такой мордашке и фигуре трудно, должно быть, ограничиться столь скромным положением. Неудивительно, что Элис Слейтон решила направить свои чары на Боба и приобрести с их помощью совершенно иной статус.

Наблюдая, как наглая красотка дразнит краснеющего молодого дуралея, играя с ним словно кошка с мышкой и весьма выразительно демонстрируя свою доступность, Мигель ощутил новый приступ гнева. Рыжая стерва! Потаскушка!

Но до чего хороша, мерзавка…

Последняя мысль явилась неожиданной для самого Кальсады. Просто за секунду до того, как она промелькнула в его голове, толпа в зале чуть рассредоточилась и длинноногая Элис Слейтон предстала перед ним во всей красе. Вырез платья на ее упругой груди притягивал внимание, мужские взгляды тонули в нем. Теперь понятно, почему Боб не удержался от соблазна!

Кальсада выругался про себя, неожиданно тоже ощутив сладостный спазм меж бедер. Ему даже пришлось напрячь мускулы в известном месте, чтобы подавить развитие совершенно очевидного процесса.

— Дьявол! — выдохнул он, и в этот миг их с Элис взгляды встретились.

Боже, какие у нее были глаза! Мигелю еще никогда не приходилось встречать ничего подобного. Голубые, но не просто голубые, а бездонно, головокружительно голубые. Они с бешеной скоростью заставили воображение Кальсады включиться. Он невольно попытался представить себе, какое выражение появляется в дивных очах Элис, когда она извивается под мужчиной в судорогах наслаждения.

Ведь Роберту это наверняка известно. Не настолько же он постарел, чтобы не изведать подобной утехи? Сестра, помнится, намекала, что Бобби еще вполне способен доставить ей удовольствие. Здесь, однако, речь идет совсем о другом. Стоявшая напротив Мигеля женщина могла даже умирающего вдохновить на последний глоток нектара.

Внезапно настроение Кальсады изменилось. Горячее, жестокое, примитивное чувство, уходящее корнями вглубь древнего собственнического начала, обожгло его словно кнутом по лицу. Мигель вдруг понял: он не хочет, чтобы Роберт знал такие подробности об Элис Слейтон. Более того, никакому другому мужику не позволено судить о них, кроме… самого Мигеля. В один короткий ослепляющий миг истины Кальсада уяснил, что эта красивая женщина должна принадлежать ему.

Ну и ну! У Элис даже дух перехватило, когда она наткнулась на взгляд смуглого незнакомца. За всю жизнь на нее никто так не смотрел. Мужчины частенько заглядывались на Элис, в их глазах читалось желание, и это давно стало привычным. Она солгала бы, сказав, что не осознает производимого на сильный пол впечатления. Однако взгляд этого человека выражал нечто особенное. Он словно обжигал жаром, проникал сквозь кожу и заполнял изнутри все тело, делая его своим.

Ошеломленная и потрясенная до глубины души, Элис поспешила опустить глаза. Но все равно опоздала — в ее кровь, подобно инфекции, успело проникнуть что-то неведомое, будоражащее. И хотя она вновь попыталась сосредоточиться на прерванной беседе, слух будто отказывался служить ей, а в голове шумело. Перед глазами стоял образ высокого, стройного, чрезвычайно привлекательного незнакомца с черными волосами и темными глазами. И хотя Элис не смотрела в них сейчас, она все же не могла отделаться от ощущения, будто что-то постороннее вселилось в ее плоть.

Кто этот человек? Почему стоит там и наблюдает за ней?

Элис очень хотелось вновь хотя бы украдкой взглянуть в ту сторону, где находился незнакомец, просто чтобы проверить, существует ли он на самом деле, не привиделся ли, часом, в результате действия глотка шампанского, который она позволила себе выпить. Однако она не решалась повернуть голову. Ее сильно обеспокоила мощь исходившей от этого человека энергии. Все в нем — начиная от длинного, с горбинкой носа до очертаний стройной, облаченной в дорогой костюм фигуры — дышало чувственностью. Она словно сочилась из него, пугающая и одновременно многообещающая.

И все же Элис на краткий миг скользнула взглядом в направлении, притягивавшем ее словно магнит. И снова ее будто током ударило. Внезапный прилив желания оказался таким сильным, что над верхней губой выступила испарина.

— Элис, с тобой все в порядке? — словно сквозь подушку пробился в ее сознание чей-то встревоженный голос.

— Да, — ответила она и даже улыбнулась, хотя последнее далось с трудом. — Это все шампанское виновато. — Элис поставила бокал на ближайший столик. — Непривычно как-то пить спиртное днем. Еще глоток, и я, наверное, свалилась бы и храпела до вечера.

— Не верю, что ты можешь храпеть, — последовало совершенно серьезное и искреннее замечание.

С каким облегчением она взглянула на произнесшего эти слова Джимми Карпентера. С его мальчишеским обаянием Элис могла справиться без всяких усилий.

— Оставим эту тему, — махнула она рукой. — Лучше расскажи о своей невесте. Насколько я знаю, свадьба не за горами?

Вот и все, дело сделано. Стоило парню услыхать вопрос о предстоящей женитьбе, как он заглотал наживку. Проходящий мимо них Рой Брайтли, будущий тесть Джимми, уловил тему разговора и поспешил присоединиться к беседующим.

Только сейчас Элис удалось выбросить из головы мысли о неизвестном участнике презентации. Тем более что от людей, с которыми она сейчас болтала, зависели доходы компании Боба. В этот момент для Элис началось исполнение ее прямых служебных обязанностей. Ведь если у представителей фирмы «Брайтли и Карпентер» сложится неверное представление об общем состоянии дел Роберта Маккинли, они запросто могут перевести поток товаров в другое русло. И тогда придется искать новых поставщиков.

В самый разгар беседы кто-то тронул Элис за плечо. Та обернулась, машинально продолжая улыбаться, однако при виде Доры Крэш уголки ее рта непроизвольно опустились. Тая в глазах что-то недоброе, мужеподобная дама крепче, чем требовалось, ухватила Элис за руку выше локтя и потянула в сторонку.

— Вас вызывают, — лаконично сообщила она, с презрением косясь поросячьими глазками на вырез платья, которое бесшабашная секретарша шефа додумалась надеть сегодня на работу. — В кабинет мистера Маккинли. Поспешите.

— Он приехал наконец? — с облегчением воскликнула Элис. Она все утро беспокоилась, не случилось ли чего с Робертом, особенно когда стало ясно, что он пропускает презентацию. Подобное случалось не впервые, особенно в последнее время, однако сегодня шефу непременно следовало лично встретить Роя Брайтли, пришедшего на прием с сыном своего компаньона и будущим зятем Джимми Карпентером. Тем не менее, Роберт проигнорировал свои обязанности главы фирмы. Вероятно, он поступил так из-за внутренней борьбы, которая происходила сейчас в его душе. Жизнь Боба пришла в полный беспорядок, и ему никак не удавалось вернуться к привычному укладу.

— Извинитесь перед гостями и идите! — с нажимом произнесла мисс Крэш.

Явственно сквозившая в ее голосе неприязнь заставила Элис поежиться. Высокомерная Дора при любой возможности старалась уесть секретаршу шефа. Поэтому, не спрашивая ее более ни о чем, Элис предупредила гостей, что вынуждена на время отлучиться, и направилась к выходу.

— Эта девушка настоящая находка для фирмы Маккинли, — заметил старик Брайтли, глядя ей вслед.

Ты бы не стал так говорить, если бы она путалась с твоим зятем за спиной твоей же дочери, подумала мисс Крэш, уверенная в пустоголовости и распущенности всякой женщины, обладавшей внешностью более привлекательной, чем ее собственная. Взгляд Доры тоже был направлен в сторону двери, за которой скрылась Элис. В душе мисс Крэш ликовала. Она то знала, что через пару минут для смазливой Элис наступит час персонального Ватерлоо, если только нрав Мигеля Кальсады и впрямь окажется столь же крутым, как о нем судачат.

Тем временем Элис прошла по ковру приемной мимо своего рабочего стола к кабинету шефа. Дверь была плотно закрыта, но это ничего не означало. Наскоро постучав, чтобы известить о своем появлении, Элис вошла.

— Боб, между прочим, я на тебя сержусь! — заявила она с порога. — Разве можно так поступать! Все давно собрались, ждут… Где ты пропадал все утро?

— Я не Боб, — прозвучал приятный, низкий, совершенно незнакомый голос с иностранным акцентом.

Элис в этот момент закрывала за собой дверь. Резко обернувшись, она замерла от неожиданности при виде того самого высокого и стройного незнакомца, которого ранее заметила в зале. Он сидел за письменным столом Роберта, причем с таким видом, будто это было самым естественным делом!

Незнакомец даже снял пиджак, и его белоснежная рубашка контрастно выделялась на фоне черной кожаной обивки, зрительно увеличивая и без того широкие плечи и грудь, вид которых вновь породил у Элис то же ощущение чувственной уязвимости, которое не так давно атаковало ее нервы.

— Кто вы такой? И почему здесь находитесь? — возмущенно спросила Элис.

Однако чужак и не подумал ответить. Он изучал взглядом стоящую перед ним девушку с головы до ног — от сияющей бронзой макушки до изящных черных туфелек. У Элис возникло ощущение, будто его глаза, как два черных лазера, сдирают с нее одежду, выставляя голой на всеобщее обозрение.

— Я задала вам вопрос, — напомнила она.

— И даже не один, а сразу два, — сухо поправил чужак. В его голосе появилась хрипотца.

Словно в ответ желудок Элис сжался. Это был чувственный отзыв, в его происхождении она не сомневалась. Что с ней сегодня происходит? Кто этот человек и почему его присутствие так сильно действует на нее?

— Я вызову охрану! — Она повернулась к выходу.

— А точнее, даже три вопроса, если учесть тот, что вы задали Роберту, — невозмутимо продолжал чужак.

Упомянутое имя мгновенно подействовало на Элис. Обронив его, незнакомец словно натянул поводья, заставив строптивую лошадку замереть на месте. Тем временем мозг Элис быстро сопоставлял некоторые факты, отфильтровывая информацию.

Впервые она заметила этого человека стоящим рядом с Дорой. А сейчас он устроился за столом Боба. И снял пиджак, будто собирался пробыть здесь некоторое время. Кроме того, в речи незнакомца явственно присутствовал иностранный акцент.

Нет, не может быть! Когда Элис разобралась наконец в ситуации, в ее желудке словно образовался ком, на этот раз не имевший никакого отношения к чувственности.

— Мигель Кальсада… — едва слышно произнесла она.

— В сообразительности вам не откажешь, — заметил он с улыбкой, которая Элис совершенно не понравилась. — Садитесь, мисс Слейтон, — указал Кальсада на стоявшее напротив стола кресло. — Нам нужно поговорить, так почему не сделать это в комфортных условиях?

Однако, когда Элис поняла, кто перед ней, у нее не возникло ни малейшего желания хотя бы на дюйм отойти от двери, во всяком случае пока она не получит некоторой информации.

— Что случилось с Робертом? Он здоров? — Звонкие нотки в голосе Элис выдавали ее тревогу.

Темные глаза Мигеля Кальсады мгновенно вспыхнули такой злостью, что Элис невольно отпрянула.

— Ничего с ним не случилось! И со здоровьем у него все в порядке. Уж вам ли этого не знать!

Элис покоробил вызывающий тон этих слов. Кроме того, в них содержался некий циничный намек. С чего вдруг Кальсада так взъерепенился? И где все-таки Боб? По спине Элис пробежал тревожный холодок.

— Но что же стряслось? Может, заболела его жена? — Элис настолько разволновалась, что даже не сообразила, на какую скользкую дорожку выходит, задавая подобные вопросы. — Скажите, с вашей сестрой ничего не произошло?

Гнев, казалось, превратил Кальсаду в глыбу льда.

— Вам не кажется, что секретарше не положено задавать столько вопросов?

— Я не просто секретарша.

— А кто же?

Элис выпрямилась. Кальсаде ничего не может быть известно, подумала она. В течение нескольких мгновений она напряженно изучала выражение его лица в поисках ключа к разгадке происходящего. Что-нибудь непременно случилось, иначе почему этот человек здесь?

Неужели он что-то разнюхал о наших с Бобом отношениях? — холодея подумала Элис.

Наблюдая за сменой эмоций на лице девушки, Мигель испытывал приятное чувство удовлетворения. Девицу очень быстро удалось поставить на место и вдобавок устрашить перспективой разоблачения. Да и кто бы в ее положении не испугался? Если мисс Слейтон смогла зайти так далеко, то она способна сообразить, что сейчас имеет дело не с покладистым американцем, а с человеком, в чьих жилах течет горячая испанская кровь и который сумеет постоять за честь семьи. Отсюда следует единственно правильный вывод: Элис Слейтон попала в опасную ситуацию.

Впрочем, странно, но Мигелю вовсе не хотелось, чтобы пассия Боба боялась его, хотя не далее как час назад он вошел в это здание с единственной целью: вытрясти дух из гнусной авантюристки и пинком выставить ее на улицу.

Однако все странным образом переменилось. В правила игры была внесена поправка. Мигель посмотрел в глаза мисс Слейтон, неожиданно увидел там обещание райского блаженства и не смог его проигнорировать. Ему захотелось испытать это наслаждение. Прикоснуться, попробовать на вкус, раствориться в нем. Прожить дни, ночи и долгие томительные недели, исследуя все малейшие нюансы посулов, содержавшихся во взгляде Элис Слейтон, а уж затем беспощадно покончить с ее здешним пребыванием.

Весь этот замысел, естественно, подразумевал наличие определенного рода отзывчивости со стороны очаровательной секретарши Роберта Маккинли. Она должна была смотреть на Кальсаду, как на предмет своей мечты, а не как на врага. Только при таком условии ему удастся занять место Боба в ее постели.

А в том, что супруг его сестры побывал в койке красотки, Мигель абсолютно не сомневался. Ведь независимо от того, насколько привлекательно выглядит Элис внешне, не следует забывать, что она обладает трезвым и расчетливым умом. Иначе зачем ей понадобилось увлекать в свои тенета человека возраста Роберта, если не из желания извлечь из подобной ситуации некоторые дивиденды?

Выходит, деньги являются для Элис своего рода возбуждающим средством? Что ж, у Кальсады в этом смысле гораздо больше возможностей раздуть пламя страсти, чем когда-либо могло присниться старине Бобу. К тому же у Мигеля преимущество в годах, да и внешностью Бог не обидел…

Жаль только, время ограничено. Лишь четыре недели сумел Кальсада выкроить из своего напряженного делового графика для пребывания в Майами. В эти сроки он должен успеть добиться желаемого: сполна насладиться рыжей красоткой, а затем восстановить фамильную честь. Да так, чтобы Элис Слейтон навек запомнила, как завлекать женатых мужчин. Мигель на секунду мечтательно прикрыл глаза в предвкушении блаженства.

— Прошу меня простить, мисс Слейтон, — тихо произнес он в следующее мгновение. — Кажется, я расстроил вас, хотя в мои намерения это не входило. Пожалуйста, присядьте, и я объясню, почему приехал в Америку.

По лицу Элис пробежала тень, однако внутренние сомнения все же не помешали ей сделать над собой усилие и приблизиться к столу. Наблюдать, как она идет, уже было удовольствием. Грациозная походка, едва заметное покачивание бедер и ореол чувственности, окутывающий всю изящную фигуру от нежных плеч до стройных ног! Даже движение, с которым Элис опустилась в кресло, несло выраженный эротический оттенок. И волосы ее вовсе не были рыжими, а имели цвет благородной темной бронзы. Они сияли в свете солнечных лучей, лившихся в кабинет через окно, находившееся за спиной Кальсады. Кроме того, кожа Элис отличалась удивительной молочной белизной — последний штрих, завершающий общую картину.

Он не пропустил ни единой детали. Ему уже сейчас хотелось владеть всей этой прелестью. Особенно притягательными казались губы. Нежные, чуть припухшие, они были приоткрыты и подрагивали, словно подзывая к себе.

Но в глазах больше не было томления. Оно сменилось тревогой. А Кальсаде больше по сердцу пришлось первое. И чтобы вернуть предыдущее состояние, он медленно наклонился вперед, намеренно призывая в помощь сладострастный язык тела и надеясь с его участием завладеть вниманием Элис. Уловка сработала. Длинные ресницы затрепетали, взгляд соскользнул с его лица, остановившись на рубашке. В этот миг волоски на груди Мигеля, казалось, зашевелились, потому что он тоже испытал прилив сладостного волнения.

Вот что придает остроту жизни, промелькнула у него мысль. Он подметил, как участилось дыхание Элис, как ее грудь приподнялась и опала, выдавая общее душевное состояние. Решив подкрепить полученный результат, он обошел стол и уселся на столешницу таким образом, чтобы его мускулистое бедро очутилось всего в нескольких дюймах от Элис.

— С Робертом все в порядке, — произнес Кальсада, проследив, как ее взгляд скользнул украдкой вверх по оказавшимся рядом его ногам и быстренько ретировался. — И моя сестра Марта жива-здорова. Кстати, в данный момент они катаются на лыжах на одном из швейцарских горных курортов.

Она удивленно вскинула глаза и уперлась в его взгляд.

— Но Роберт ничего не говорил мне… — начала она, пытаясь вспомнить, упоминал ли шеф когда-нибудь о своем пристрастии к лыжному спорту.

— Верно. Потому что сам до последнего момента ни о чем не догадывался, — ухмыльнулся он. — Отдых в Альпах мой подарок сестре и Роберту на серебряную годовщину их брака. Вам известно, что они женаты уже двадцать пять лет?

— Да.

Еще бы, как тебе не знать, голубушка! Он с самого начала задумал использовать данное обстоятельство в качестве козыря, когда придет время открыть карты и сообщить мисс Слейтон, что ему прекрасно известно об их с Бобом связи. А потом он собирался предложить мерзавке убираться из жизни супруга Марты. Мигель даже приготовил на сей случай чек на кругленькую сумму, который, по его расчетам, должен был способствовать скорейшему исчезновению наглой особы.

Но чек остался лежать в кармане, потому что Кальсада передумал расставаться с Элис. Вначале ему хотелось раскрыть секреты ее прелестного тела и подобрать ключ к сердцу. Подобная тактика не шла вразрез с его моральными убеждениями.

— Путешествие планировалось в полной тайне и стало сюрпризом и для Марты, и для Боба. Им пришлось в спешном порядке собираться в дорогу, — продолжал Кальсада с хитринкой в глазах. По сути, он не дал супругам опомниться, а просто отвез в аэропорт и усадил в самолет. — Бобу я обещал проследить за делами фирмы в его отсутствие, так что причин отказываться от отдыха у него не было.

— Очевидно, вы поселили их в одной из своих гостиниц? — поинтересовалась Элис, начиная кое-что понимать. В ее глазах еще не появилось спокойствия, но тревога заметно уменьшилась.

— Где же еще? — вновь усмехнулся Кальсада. — Я выделил им роскошный номер для молодоженов. Должен сказать, что беспокойство о шефе делает вам честь, мисс Слейтон. Со своей стороны я тоже позаботился о том, чтобы предложить Марте и Бобу нечто особенное, что могло бы хоть отчасти компенсировать трагичность последнего пережитого ими года.

Вот еще одно важное слово, мрачно отметил про себя Мигель, наблюдая за Элис, которая быстро поднялась с кресла при упоминании о трагедии. Выражение ее глаз вновь изменилось: они слегка затуманились, но не настолько, чтобы выглядеть томными, как того хотелось Кальсаде. В ее взгляде сквозила вина. Похоже, девица еще не окончательно потеряла совесть, решил Мигель, хотя снисхождения ей от меня все равно не видать.

А может, вернуться к первоначальному плану и вышвырнуть ее отсюда, подумал он, чувствуя, как в душе вновь поднимается черная волна гнева при воспоминании об ужасном и бесконечном годе, который прожила его сестра после смерти единственной дочери, которая утонула, купаясь в океане, здесь же, в Майами. С тех пор Марта ни разу не побывала на пляже и даже старалась не смотреть в ту сторону, где плескались волны, унесшие жизнь ее дорогого ребенка. Детей у Боба с Мартой долго не было. Джейн родилась, когда ее матери исполнилось тридцать семь лет. Девочка была светом, озарявшим жизнь Марты. С тех пор как он погас, и сам Мигель, и другие родственники боялись, что та никогда не выберется из мрака.

Разумеется, обнаружив тот факт, что, пока она горевала, ее муж нашел себе утеху в лице двадцатипятилетней красотки, Марта не нашла бы в себе сил простить супруга. Ни одна уважающая себя испанка не смогла бы закрыть глаза на подобный грех. То же самое относится и к ее ближайшим родственникам. Поэтому Мигель, глядя в виноватое лицо Элис Слейтон, испытывал лишь одно желание: вытрясти из нее душу.

Трудно себе представить, какие противоречивые чувства он испытал, когда обольстительная потаскушка неожиданно протянула руку и легонько тронула его за плечо.

— Я очень сочувствую вашей потере, — тихо промолвила она. — Роберт рассказывал, как вы все любили Джейн. Мне не нужно объяснять, что вам пришлось пережить.

Пока Элис говорила, Кальсада понял, что произошло. Девица увидела в его глазах гнев и ошибочно приняла его за боль утраты. Почти невесомое прикосновение ее пальцев заставило мышцы плеча настороженно напрячься под тканью рубашки.

Ложь, констатировал Мигель, имея в виду слова Элис, но в следующую минуту ему пришлось пересмотреть отношение к происходящему. Он вынужден был признаться самому себе, что его мускулы сократились от удовольствия, доставленного прикосновением женской ручки, а не от негодования по поводу неискреннего соболезнования. Сердце Кальсады тоже застучало быстрее, потому что именно сейчас он увидел в голубых глазах выражение, которое вполне можно было назвать томным. И идея вернуться к изначальным планам внезапно потеряла привлекательность, потому что существовала лучшая возможность: добиться гораздо большего удовлетворения, погасив злость в этой женщине, подобно тому, как гасят известь. А что потом останется от Элис Слейтон, Мигеля не заботит!

Перед внутренним взором Кальсады вдруг вспыхнул яркий образ раскинувшейся на постели Элис, обнаженной и манящей к себе выражением бездонных голубых глаз, в значении которого невозможно было ошибиться.

Гораздо более приятная форма мести, решил Мигель, тем не менее все же отдавая себе отчет, что в эту минуту в нем говорит скорее голос разбуженной плоти, чем разума. Однако данное соображение не помешало ему в свою очередь протянуть руку и дотронуться кончиком пальца до уголка прелестного рта Элис.

— Благодарю, — тихо сказал он. — За сочувствие.

Губы Элис дрогнули под этим прикосновением, глаза потемнели, щеки слегка порозовели, и Мигель вдруг осознал, что незаметно для себя самого склоняется над ее лицом, причем его рот находился уже почти на волосок от возможности вкусить божественного блаженства.

Элис отшатнулась и с ошеломленным видом сделала шаг назад. При этом, спеша установить хоть какое-то расстояние между собой и Кальсадой, она едва не упала в кресло, в котором недавно сидела.

Он смотрел на Элис, не проронив ни слова. Молчание сейчас было благом, так как лишь полный глупец мог ошибиться в значении импульсов, только что проскочивших между ними.

Оказавшись, как она считала, на безопасном расстоянии, Элис быстро взяла себя в руки и взглянула Кальсаде в глаза. Довольно храбро, отметил тот про себя.

— Как долго будет отсутствовать Роберт?

Мигель с трудом сдержал улыбку, заслышав этот тоненький, не очень уверенный голосок.

— Четыре недели, — сообщил он, заметив, что порозовевшие щечки Элис вновь заливает молочная белизна бледности: информация оказалась шокирующей.

Что, малышка, предчувствуешь, как несладко придется тебе в следующем месяце? — подумал Кальсада. Сам он определил для мисс Слейтон срок максимум в одну неделю, в течение которой не собирался скрывать своего весьма недвусмысленного интереса к рыжей красотке. В его глазах до сих пор оставалось напряженное выражение. В то же время он ясно видел, что Элис тоже смущается, не зная куда девать взгляд. На ее лице вновь появился румянец.

— Боб заверил меня, что в его отсутствие мы с вами отлично поладим во всем, — не моргнув глазом соврал он, намеренно делая акцент на окончании фразы. Включившись в игру, он привел в боевую готовность все свое мужское обаяние. — Думаю, мы действительно сумеем обо всем договориться, не так ли?

— Э-э… да, разумеется, — спокойно, хоть и с некоторой заминкой кивнула Элис, используя профессиональные навыки. Он, однако, видел, как нелегко далось ей внешнее хладнокровие. Это читалось даже в ее направленном на дверь взгляде. Судя по всему, мисс Слейтон очень хотелось удрать из кабинета. — Чем еще могу быть вам полезна? — спросила она уже едва сдерживая волнение. И хотя ответа сразу не последовало, подгибающиеся ноги сами понесли ее к выходу.

— Я бы с удовольствием выпил чашечку кофе, — произнес Кальсада, мастерски выдержав паузу. — Черный, пожалуйста.

Элис кивнула на ходу.

— И захватите папки с информацией о контрактах со всеми основными поставщиками Роберта. Особенно с теми, которых вы очаровывали на сегодняшнем приеме.

— А, компания «Брайтли и Карпентер», — сообразила Элис. Она не смотрела на Кальсаду, поэтому от его взора укрылась гримаса, появившаяся на ее лице при слове «очаровывали». — Они производят дамское белье.

— Вы сами носите его?

Вопрос заставил Элис замереть на пороге.

— Нет, — сухо обронила мисс Слейтон и отворила дверь.

— Тогда приобретите пару вещиц. Имея дело с подобным товаром, нужно знать, что он из себя представляет.

— Это не входит в мои обязанности.

— С сегодняшнего дня входит. К концу недели вы должны высказать личное мнение о белье данной фирмы. Это именно та информация, которой обязана обладать персональная секретарша главы компании, — прибавил Мигель в качестве довеска ко всему остальному.

Дверь открылась и захлопнулась, оставив его в одиночестве, но с довольной улыбкой на лице. Кальсада не сомневался, что мисс Слейтон покинула кабинет в гораздо более смятенных чувствах, нежели при обнаружении того факта, что место Боба занял совершенно другой человек.

Игра началась. И ее ход контролирует он, Мигель. Участь Элис Слейтон предрешена. Он искренне потешался, в подробностях припоминая давешнюю сцену. А через недельку он намеревался позабавиться в полное свое удовольствие.

2

Стоя с другой стороны двери кабинета, Элис пыталась освоиться с внезапной переменой ситуации. Это было нелегко хотя бы по причине отсутствия сведений о том, что же произошло на самом деле, если только не принимать во внимание состоявшуюся минуту назад откровенную попытку обольщения.

И предпринял это странное усилие не кто иной, как Мигель Кальсада!

По телу Элис пробежала дрожь, способствовавшая, к счастью, освобождению от внутреннего напряжения. Когда лихорадка унялась, стало лучше, но не намного. Она отметила это, направляясь через приемную к своему столу и присаживаясь на его краешек. Ей необходимо как можно скорее обрести обычное расположение духа.

Мигель Кальсада. Это имя вертелось в голове — пугающее, тревожное, волнующее и очаровывающее.

Что за наваждение! Элис закрыла глаза, но, как оказалось, лишь для того, чтобы перед ее внутренним взором вновь возник все тот же образ. Почти черные волосы, смуглая кожа, влажные темные глаза, притягивавшие к себе ее, несмотря на то что ей отчаянно хотелось этого избежать. И рот. Чрезвычайно чувственный, манящий, искушающий.

Элис до сих пор ощущала в себе нежную теплую пульсацию растревоженного желания. Она прикоснулась к губам, стремясь таким образом перекрыть неуместное проявление эмоций, однако оно оказалось настойчивым. И, что хуже всего, Элис снова бросило в жар при мысли о том, что его губы могли сделать с ее собственными.

Брось хитрить, жар ли это? — сказала себе Элис. Ей чудилось, что по жилам течет не просто горячая кровь, а чистая радиация. Яд. Да, пожалуй это самое подходящее определение. Лучше не скажешь. Только так можно назвать действия Мигеля Кальсады. Он отравлял ее — страстью, желанием, опасным мужским очарованием. Ему нельзя было позволять приближаться. Элис осознавала это со всей ясностью и все же не могла отделаться от ощущения, что благое намерение соблюсти дистанцию обречено на провал.

Следующая мысль вызвала лихорадочную реакцию. Этот человек — враг. Любой представитель семейства Кальсады автоматически становится недружественной стороной по отношению к Элис. Однако именно высокий, стройный и бесконечно чувственный Мигель обладает возможностью полного уничтожения заново обретенной веры Элис в себя, стоит лишь ему выяснить, кем на самом деле является секретарша главы фирмы.

Но что же Роберт? Ведь он лучше кого бы то ни было осведомлен, в какой сложной ситуации оказалась сейчас Элис. Так почему же позволил всему этому случиться? Почему подставил ее в этой нечестной, судя по всему, игре, да еще без всякого предупреждения?

Элис спрыгнула со стола и принялась задумчиво мерить шагами пол. Ей хотелось поскорее разобраться в происходящем. Как ни верти, а в Роберте сейчас сосредоточилась вся ее жизнь. Они оба не раз клялись, что не вынесут разлуки. Так почему же Боб столь безрассудно рискует их отношениями?

Неожиданно пришедшая в голову мысль заставила Элис остановиться и опрометью броситься к рабочему столу. Там она нажала на телефонную кнопку, активирующую систему голосовой почты. Не может быть, чтобы Роберт сломя голову умчался кататься на лыжах и не позаботился о том, чтобы оставить хоть какое-то сообщение!

И действительно, к своему величайшему облегчению, Элис вскоре услыхала знакомый низкий голос. Роберт говорил быстро, явно торопясь: «Девочка, у меня для тебя новость. Не поверишь, но мы с Мартой сейчас улетаем в…»

За спиной Элис приоткрылась дверь кабинета. Собиравшийся куда-то выйти Кальсада, услышав голос Роберта, остановился. Тем временем звучание записи продолжалось: «…Швейцарию праздновать очередную годовщину брака. Это идея Мигеля. Остерегайся, он явится в офис и будет управлять делами, пока я не вернусь. Будь начеку. Следи за тем, что говоришь и что делаешь. И, ради Бога, смотри не влюбись в этого красавца! Я хочу по возвращении увидеть свою девочку целой и невредимой…»

Элис тихонько засмеялась, но вышло это как-то ненатурально. В свою очередь Кальсада не усмотрел в словах Роберта ничего смешного. Его губы плотно сжались, в глазах появилось жесткое выражение. Если бы Элис оглянулась и увидела его таким, то с перепугу принялась бы звать на помощь. Но она продолжала слушать запись, и Кальсада делал то же самое.

«У меня в сейфе хранятся бумаги. Ты понимаешь какие. Мне бы не хотелось, чтобы они попались на глаза Мигелю. Шифр тебе известен. Сейчас его знает и Мигель. Я сообщил ему цифровой код по глупости, впопыхах. Поэтому вынь из сейфа все мои личные бумаги и спрячь куда-нибудь до моего возвращения. Все, убегаю, Марта меня засекла. Береги себя и…»

Запись оборвалась. Дверь кабинета тихонько прикрылась, оставив Элис наедине с мыслями, ни одна из которых при сложившихся обстоятельствах не делала ее счастливее. Предупреждение Боба запоздало, и их общая тайна подвергалась большой опасности. Из всего этого также следовал вывод, что он до сих пор не решился рассказать жене о своих отношениях с Элис.

Значит, ей самой тоже следует держать язык за зубами. Марта и без того немало горя вынесла за последний год. Это Кальсада правильно сказал. Известие о похождениях мужа не самый хороший подарок к серебряной годовщине брака.

Да, но как же забрать бумаги из сейфа, когда в кабинете расположился настоящий испанский матадор?!

Мысленно употребив по отношению к Кальсаде это определение, Элис почувствовала, что щеки ее вновь запылали. Она вспомнила о другой просьбе Роберта: не влюбляться в Мигеля. Ну, положим, до этого пока далеко. А вот узнать, каков Кальсада в постели, — другое дело.

Когда Элис вошла в кабинет с кофе, исполняющий обязанности главы компании сидел за столом, перебирая бумаги. Она поставила небольшой поднос таким образом, чтобы Кальсаде удобно было дотянуться до чашки. Новый шеф не поднял головы, Элис тоже не стала нарушать тишину. Однако даже просто видеть его оказалось для нее нелегким испытанием.

И все же голыми руками тебе меня не взять, подумала Элис, еще раз припомнив напутствие Боба. Она возлагала большие надежды на то, что каждодневное общение с Кальсадой быстро сгладит новизну ощущений и жизнь снова войдет в колею.

За окном буйствовало солнце. Сообразив, что Кальсаде припекает спину, Элис решила задернуть шторы. Но, подняв руку, она на минутку задержалась, любуясь тем, как золотистые лучи ласкают блестящие черные волосы на его голове, растекаются по широким плечам, чтобы скользнуть по белым рукавам рубашки на красивые смуглые кисти с тонкими длинными пальцами и аккуратно очерченными ногтями.

Есть ли в этом человеке хоть что-то, что ей не нравится? Вряд ли. К примеру, форма носа сейчас казалась очень милой. У Элис даже кончики пальцев закололо, так ей захотелось потрогать горбинку на его переносице. А затем можно медленно спуститься к губам и…

Нет, так дальше не пойдет! Плотно задернув шторы, Элис повернулась, чтобы удалиться, но тут Кальсада подал голос:

— Мне нравится солнце. Моя испанская кровь нуждается в тепле.

— Но я решила, что…

— Раздвиньте шторы! — перебил он почти сердито.

Дивясь этой внезапной вспышке раздражительности, Элис молча раздернула шторы. Атмосфера в кабинете явно накалилась. Новая метла по-новому метет, сказала себе Элис. А перемены иногда бывают утомительны. Странно, но ее ничуть не задел авторитарный тон Кальсады.

— Есть какие-нибудь сообщения? — спросил он.

Элис мгновенно замерла, застигнутая врасплох.

— Нет, — выдавила она сквозь невесть откуда взявшийся ком в горле.

— Даже от Роберта? Мне казалось, что он догадается хотя бы позвонить, проверить, все ли в порядке…

— Пока никаких известий не было, — произнесла она.

Кальсада вдруг откинулся на спинку кресла и крутанулся в нем так, чтобы оказаться лицом к Элис. Он прищурился и окинул ее испытующим взглядом. Та почувствовала, что напряженность между ними нарастает с бешеной скоростью, причем на этот раз дело было вовсе не в мужской притягательности Мигеля, а в злобе, которая, казалось, сочилась из пор его кожи.

— Но вы, надеюсь, сообщите мне, если Роберт позвонит? — Кальсада произнес это столь неожиданно мягким тоном, что Элис как-то даже неловко стало за свою маленькую ложь.

— Разумеется, — тем не менее вновь солгала она, старательно придавая голосу интонации готовой к сотрудничеству помощницы руководителя, роль которой, собственно, ей и полагалось здесь исполнять.

— Очень хорошо. — Кальсада улыбнулся, но это была фальшивая улыбка. От нее у Элис мороз по коже пробежал. А новый шеф вдруг повернулся к столу и вновь углубился в бумаги.

Подобное поведение следовало расценивать как молчаливое предложение удалиться, и Элис рада была его принять. Обогнув стол, она пошла по мягкому ковру к двери, с каждым шагом ожидая, что собственная ложь выстрелит ей в спину.

Элис терпеть не могла обманщиков, особенно после того, как узнала, что собственная мать врала ей всю жизнь. Поэтому самой ей юлить было крайне неприятно. Она знала, что впоследствии еще долго вынуждена будет залечивать ноющую совесть.

— Какой номер телефона у Доры Крэш?

Вопрос настиг Элис в середине кабинета. Она ответила, услышала невыразительное «спасибо» и возобновила движение, думая только о том, как бы поскорее выбраться отсюда.

— А каков код сейфа? Вы знаете его?

У Элис пересохло в горле.

— Разве вы не знаете? — пискнула она, тут же прокашлявшись.

— Боб нацарапал мне комбинацию цифр на клочке бумаги, но я его куда-то подевал, — признался Мигель.

Чувство облегчения, испытанное Элис при этих словах, не поддавалось описанию. Положение менялось в ее пользу. Если у Кальсады нет шифра, то появляется возможность улучить момент и без помех вынуть из сейфа опасные бумаги.

— Очень жаль, но в этом я не могу вам помочь. — Элис не покидало ощущение, будто цифры кода вдруг вспыхнули у нее на лбу, разоблачая обман. Она непроизвольно отвернулась, словно и впрямь опасаясь, что он заметит воображаемую надпись.

— Может, мисс Крэш знает… — пробормотал Мигель.

— Верно, спросите у нее.

Правда, толку от этого будет мало, мысленно добавила Элис, спеша выскользнуть за дверь, пока Кальсада не задал еще какой-нибудь неудобный вопрос.

Мигель смотрел ей вслед, переполняемый негодованием. Лживая ведьма! Наглая, лицемерная и… красивая. Последний эпитет Кальсада добавил, опустив взгляд пониже тонкой талии исчезающей из виду мисс Слейтон. Лишь усилием воли запретил он себе кинуться следом.

— Ладно, мисс, вы еще свое получите! — скрипнул Мигель зубами. — Погодите, настанет ваш день!

Остервенело схватив телефонную трубку, он набрал номер Доры Крэш. Пять минут спустя Кальсада вернул трубку на место, обогащенный таким количеством информации, что даже растерялся.

Жаль только, что мужеподобная, но от этого не менее услужливая Дора не знала шифра к сейфу Роберта Маккинли. Впрочем, Мигеля данное обстоятельство не слишком удивило. Обладай мисс Крэш подобными сведениями, прекрасная Элис Слейтон в лепешку бы разбилась, лишь бы не допустить утечки информации. Она же, напротив, выглядела подозрительно спокойной. Ну да ничего, у нее все еще впереди! Подкараулю мерзавку у сейфа, решил Кальсада.

Другую проблему представляла собой сама Дора. Выйдя в свое время на Мигеля и досыта напичкав его подробностями романа Роберта Маккинли с секретаршей, эта дамочка ожидала, что Кальсада приедет и сразу же вышвырнет рыжую Элис вон. А теперь, увидев, что Мигель играет по собственным правилам, блюстительница чужой нравственности осмелилась упрекать его.

Что же делать с Дорой? — размышлял Кальсада. Интересно, из-за чего она так взъелась на Элис? Не потому ли, что сама положила глаз на Роберта? Да уж куда ей тягаться с этой девчонкой! Слепому видно, на чьей стороне перевес. Разумеется, Боб выбрал Элис.

От последней мысли Мигелю стало плохо. Он вдруг отчетливо представил себе седеющего Роберта в спальне, на постели. Вообразил его руку, по-хозяйски ласкающую обнаженное тело мисс Слейтон, которая нежно мурлычет в ответ, потому что все это ей нравится.

Он сорвался с кресла и зло задернул шторы, которые только что запретил трогать Элис. Как он может желать ту же женщину, с которой развлекается муж сестры? Но давно известно, что с собой справиться труднее всего. А тут еще мисс Крэш с ее иронией…

Приняв решение, Мигель вернулся к телефону и сделал несколько звонков. Минут через десять он уже вновь владел собой и ситуацией. Завтра же Дора Крэш отправится в Мадрид, где, шипя от бессильной злобы и посыпая голову пеплом, примется изучать новые методики ведения дел под руководством директора компании Кальсады. Недели через две она вернется, но к тому времени Элис Слейтон уже будет принадлежать Мигелю, а Роберту и всем остальным останется лишь принять этот факт как должное.

Сценарий подобного развития событий значительно улучшил ему настроение.

Элис забыла отнести новому шефу папки, содержавшие сведения о договорах на поставку товаров. Выйдя из кабинета и заметив сереющую на ее столе стопку, она едва сдержалась, чтобы не пнуть в сердцах первый предмет, который попадется под ногу. Ведь сейчас снова придется вернуться туда, откуда она поспешила убраться!

А Элис до чертиков не хотелось идти в кабинет, чтобы встретить залп новых неудобных вопросов или очередную вспышку раздражительности. Общение с Кальсадой напоминало катание на волнах. Он то заставлял Элис испытывать весьма приятные эмоции, то погружал в пучину, где приходилось лавировать, охраняя секреты и избегая уколов совести. Причем перепады случались столь неожиданно, что просто дух захватывало.

На столе Элис запищал вызов коммутатора.

— Мне нужны папки с контрактами, мисс Слейтон! — раздался голос Кальсады. Звучал он довольно прохладно, однако это не убавляло в нем чувственности.

Наверное, таким голосом говорил змей-искуситель, подумала Элис. Она со вздохом подхватила папки и поплелась к двери в помещение, которое чем дальше, тем больше напоминало ей камеру пыток.

Едва переступив порог кабинета, Элис ощутила перемену в атмосфере. Шторы были задернуты, света стало меньше. Сам Кальсада находился совсем не там, где она ожидала его увидеть. Поведя глазами, Элис обнаружила шефа в другом конце комнаты. Он удобно устроился на одном из мягких кожаных диванов Роберта, закинув ноги на низенький кофейный столик. Рядом с его обутыми в дорогие туфли ступнями стоял поднос, принесенный Элис ранее. Сейчас на Кальсаде отсутствовал не только пиджак, но и галстук. Две верхние пуговицы на рубашке были расстегнуты.

К полудню он разденется окончательно, хмыкнула про себя Элис.

Однако в следующую секунду она пожалела о том, что в ее мозгу возникла эта глупая мысль. Образ сидящего на диване обнаженного Кальсады обдал ее жаром. Словно наяву увидела Элис прекрасно сложенный крепкий торс, смуглые мускулистые ноги и все остальное. Ее лицо запылало. К тому же она различила выражение глаз привидевшегося шефа: тот выжидающе глядел на нее, словно приглашая поскорее освободиться от одежки и расположиться рядышком.

— Присоединяйтесь, — негромко произнес реальный Кальсада, словно нарочно выбрав самый неподходящий момент.

Элис едва не выпрыгнула из собственной кожи. Подобная реакция привела к тому, что верхняя из принесенной стопки папка съехала, перевернулась в воздухе и шлепнулась на пол. Листки рассыпались вокруг. Элис не оставалось ничего, кроме как положить остальные папки на ковер, стать на колени и, краснея от собственной неловкости, начать собирать бумаги негнущимися пальцами. Попутно она ругала себя последними словами, ведь это небольшое происшествие вполне могло подсказать Кальсаде, какие шаловливые мысли посещают ее голову!

А ведь прежде ни один мужчина не порождал у Элис столь бурных всплесков фантазии. Так почему же это удалось Мигелю Калъсаде, наименее подходящей персоне из всех, кого только она могла выбрать?

— Дайте-ка я помогу…

В поле зрения Элис появилась пара черных туфель. Затем он опустился на одно колено, и Элис непроизвольно скользнула взглядом по внутренней стороне его бедра. Заставив себя отвести глаза, она неуклюже взялась за очередной листок и встретилась со смуглой рукой шефа, который секундой раньше сделал то же самое.

Их пальцы соприкоснулись. В тот же миг в руку Элис ударил электрический ток такой силы, которая вполне могла сбить с ног. Она ахнула, вздернула голову, и ее голубые глаза встретились с черными. Оба замерли, не разнимая рук, не отводя глаз, не притворяясь более друг перед другом.

Сейчас же прекрати эти глупости, раздался в голове Элис голос здравого смысла. Так нельзя, это опасно, ты потом пожалеешь!

Но он до того красив, что перед ним невозможно устоять, прошептал другой голос. Под воздействием этой красоты она даже подалась поближе к Кальсаде, к его притягивающим как черный омут глазам…

Где-то далеко-далеко зазвонил телефон. Да нет же, это рядом, в приемной. Вот оно, спасение! Видит Бог, как Элис нуждается в нем!

Вмиг вернувшись к реальности, она отдернула руку и поднялась на ноги. Затем выбежала в приемную, оставив за спиной стоящего на одном колене Кальсаду, чей взгляд впитывал каждое ее движение.

Звонок оказался внутренним, одному из сотрудников понадобилась справка, и Элис дала ее, стараясь говорить так, чтобы голос не звучал как у пьяной. Когда она вернулась в кабинет, папки оказались собранными и покоились на кофейном столике. Кальсада уже углубился в содержание одной из них.

— Идите сюда и сядьте рядом, — велел он без малейшего намека в голосе на то, что только что произошло между ними.

Элис подошла, все еще чувствуя слабость в коленях, и опустилась на диван, расположенный по другую сторону кофейного столика.

— Да нет же! Садитесь рядом со мной, чтобы мы могли вместе просматривать бумаги.

Вместе, мысленно повторила Элис. Какое провоцирующее, искушающее слово! Она осторожно присела рядом с Мигелем.

— Кофе? — предложил шеф.

— Спасибо, я не пью кофе, — вежливо отказалась Элис.

Кальсада насмешливо поднял бровь. Вероятно, его веселила внезапно появившаяся в манерах собеседницы робость.

— Как, совсем?

— Ну разве что иногда, после ужина, — пожала Элис плечами. Она решила воспринимать каждое произнесенное Кальсадой слово с невозмутимостью, не замечать скрытых намеков и не выходить за рамки отношений «босс — секретарша».

— Выходит, вы чаевница, — констатировал он, откладывая в сторону одну страницу документа и берясь за другую.

— Вообще-то я предпочитаю чистую воду.

— Женщина с неприхотливыми вкусами?

— Именно.

— А сейчас, — продолжил Кальсада деловым тоном, — объясните мне, почему ваша фирма пользуется услугами рыночных экспертов, в то время как поставляемые вам товары не нуждаются в рекламе…

Заглянув в листок, Элис пояснила, что фактически с компанией сотрудничает только один эксперт.

— Это однокашник Роберта. Они постоянно поддерживают отношения.

— Вот оно что, — поморщился Кальсада. — Боб ведет дела в ущерб себе? Ну-ну…

К средине рабочего дня он обнаружил еще множество подобных промашек, и Элис поняла, что имеет дело с трезво мыслящим, наделенным острым логическим умом человеком. Особенно четко эти качества проявлялись, когда речь заходила о бизнесе. Кальсада сделал при Элис несколько телефонных звонков, и у нее сложилось впечатление, что его собственные сотрудники не сомневаются: где бы шеф ни находился, он в курсе всех событий и держит все под контролем.

Несмотря на то что телефонные переговоры велись по-испански, Элис различала, когда Кальсада разговаривал со своей секретаршей, потому что его тон становился более жестким, командным. Но, даже не понимая ни слова, она хмелела от иностранной речи, напряженность ее улетучилась, сменившись теплым, нежным чувством некоего…

Стоп! Кажется, все начинается сначала!

Тряхнув головой, Элис взяла себя в руки. К пяти часам дня все папки были раскрыты и лежали вокруг. У Элис уже начали проявляться первые признаки усталости, но Кальсада был свеж и энергичен, будто его питала внутренняя динамо-машина. Вскоре раздался еще один звонок. Разговор тоже шел по-испански, однако на этот раз голос Кальсады был нежен, интимен, насыщен чувственными обещаниями. Так можно было говорить только с возлюбленной.

Элис внезапно сникла, словно получив удар под ложечку. Выходит, у Мигеля Кальсады есть женщина!

Ну и ладно. И очень хорошо. Что в этом особенного? Наоборот, радоваться нужно: новому шефу есть на кого направить свое обаяние.

Однако как Элис ни успокаивала себя, внутри у нее все кипело от ревности и негодования. И чем более хриплым и нежным становился голос Кальсады, тем сильнее Элис разбирала злость. Самое подходящее время уйти, решила она, принимаясь с остервенением складывать папки одна на другую. Этот шум привлек внимание Мигеля. Он обернулся, когда Элис уже шла к двери.

— Собрались куда-то? — догнал ее тихий вопрос. Задавая его, Кальсада прикрыл микрофон ладонью.

— Уже поздно. Мой рабочий день окончен, — отрезала Элис и вышла, плотно закрыв за собой дверь кабинета. Она и не подозревала, что Кальсада кладет трубку на рычаг с триумфальной улыбкой на лице.

Попалась! Мисс Слейтон попалась! В знак благодарности Мигель даже погладил телефон. Потом улыбнулся еще шире, вспомнив, как Элена, жена его лучшего друга Фелипе, с которой он только что беседовал, со смехом пригрозила пожаловаться мужу, если Мигель не прекратит разговаривать с ней таким интимным тоном.

Телефон издал трель. Кальсада снял трубку, заранее зная, кто находится на том конце провода.

— Фелипе, в любви и на войне все приемы дозволены! — заявил он, прежде чем друг успел произнести хоть слово. — Но сейчас я сражаюсь не с тобой и не с Эленой…

3

— Буэнос диас, мисс Слейтон! — Кальсада бодро вошел в приемную на следующее утро. — Здравствуйте! Надеюсь, вы хорошо провели вечер и неплохо отдохнули, чтобы начать новый рабочий день?

Не так хорошо, как ты, мрачно подумала Элис, которая до утра проворочалась в постели, воображая, как ее новый шеф в это время ласкает свою возлюбленную. Однако ночь любви ничуть не отразилась на Кальсаде. Он был свеж как огурчик и на работу явился в элегантном, стального оттенка костюме, рубашке в тон и шелковом галстуке. Данное обстоятельство почему-то возмутило Элис сильнее всего.

Сама она была вконец измучена необходимостью лгать, ревностью и воображаемыми картинами объятий Мигеля Кальсады с какой-нибудь страстной испанкой.

— Вам звонила дама по фамилии Реалес, — сообщила Элис ледяным тоном. — Она сердится, что вы утром ушли, даже не поблагодарив ее.

— А, Элена! — мечтательно улыбнулся Мигель, совершенно не заботясь о том, что его личная жизнь становится общественным достоянием. — Ладно, позже поблагодарю. А сейчас нам предстоит одно дело, которое… — Он вдруг умолк, словно вспомнив о чем-то, и окинул Элис подозрительным взглядом. — Вы давно пришли?

— Минут пять назад, — спокойно ответила та, радуясь про себя, что так хорошо рассчитала время, чтобы успеть до появления Кальсады извлечь из сейфа бумаги Роберта. До официального начала рабочего дня оставалось еще полчаса. Таким образом, новый шеф едва не поймал ее за руку у вскрытого сейфа! — Вы чем-то недовольны, сэр?

Кальсада в ответ лишь сердито засопел. Его хорошее настроение вмиг испарилось.

— Зайдите ко мне! — холодно приказал он.

— Слушаюсь, сэр, — ответила Элис, с удовольствием позволив себе легчайший оттенок издевки.

Кальсада вполголоса пробормотал под нос нечто маловыразительное, но весьма похожее на ругательство, после чего удалился в кабинет, с силой хлопнув дверью.

Элис скорчила рожу ему вслед. Затем не спеша встала из-за стола, поправила блузку и легкую полотняную юбку очень скромной длины — до середины колена. Волосы Элис сегодня аккуратно заколола на макушке, а макияж на лицо нанесла почти незаметный. Все это было проделано для того, чтобы шикарному Мигелю Кальсаде даже в голову не пришло, что она ожидает развития вчерашних ситуаций. Хотя сама-то Элис знала: эти ухищрения не более чем защита. Впрочем, чего кривить душой, была у нее и подспудная мысль: заставить Кальсаду заинтересоваться, что же прячется под невыразительной внешней оболочкой.

Собственно, именно это Мигель и сделал, едва Элис Слейтон переступила порог кабинета. Кальсада невольно задержал на ней взгляд. Ее волосы красиво поблескивали, кожа отливала жемчужным сиянием, в движениях сквозила врожденная грация, а небесно-голубые глаза сражали наповал.

Эта женщина рождена не на земле, угрюмо констатировал Мигель. Она сделана изо льда, пламени и ведьмовского колдовства. Один лишь взгляд на нее порождает совершенно дикое, примитивное желание. Хочется схватить ее в объятия и зацеловать до бесчувствия.

И что самое главное — она это прекрасно осознает. Посмотрите на нее! В глазах пляшут чертики, подбородок гордо поднят: ну-ка попробуй подступиться!

— Офис следует перенести в другое место, — брякнул Мигель неожиданно для себя самого. Еще секунду назад он ни о чем таком не помышлял. Единственное, что не давало ему покоя, это необходимость убрать Элис из офиса, пока ее цепкие пальчики не проникли в сейф Роберта. Кальсаду сильно выбило из колеи то обстоятельство, что секретарша явилась на работу раньше него. Он действительно потерял клочок бумаги, на котором Боб написал комбинацию цифр, и ему не улыбалась перспектива четыре долгие недели шпионить за Элис и охранять от нее сейф. Но раз уж разговор принял такой оборот, то оставалось лишь поскорее придумать повод для переноса рабочего места.

— Что? — переспросила Элис, словно с ней говорили не по-английски.

Если бы это было во власти Мигеля, он закрыл бы ее прелестный рот своими жаждущими губами, а сам тем временем нашелся бы с ответом.

— Мне не очень удобно работать здесь. Трудно руководить одновременно и вашей компанией, и своей, — принялся Кальсада импровизировать. — Вы сами вчера были свидетелем тому, сколько времени у меня ушло на телефонные переговоры. Лучше бы я эти пару часов использовал на исправление того, что натворил здесь Роберт.

Заявление нового шефа сильно встревожило Элис.

— А… что у нас не так? — осторожно поинтересовалась она.

— Все! — отрубил Мигель, думая в эту минуту о том, что у мисс Слейтон даже не накрашены губы. Неужели она догадалась, что он терпеть не может привкуса губной помады? — Достаточно даже той толики информации, которую я извлек вчера, чтобы понять: компания дышит на ладан. — Элис удивленно заморгала, а сам Кальсада с сожалением поморщился, потому что его слова отчасти содержали правду. — Бизнес Роберта требует модернизации, и причем скорейшей.

— Но не вам это решать! — запротестовала Элис. — Вы не имеете права вмешиваться в дела Роберта!

— Я могу делать все, что захочу, мисс Слейтон, — надменно возразил Мигель. — Мне принадлежит сорок девять процентов акций, не забыли? Я сюда столько денег вложил! А Боб лишь кормит меня обещаниями…

— У него был трудный период. Он потерял дочь…

— Знаю. — Лицо Кальсады посуровело. Лучше бы Роберт лечил горе работой, а не шашнями с секретаршей, даже такой красивой, как Элис. — Личные трагедии не должны отражаться на бизнесе.

— И что же вы намерены предпринять? — Элис готова была растерзать этого бесчувственного чурбана на части.

— Привезти сюда команду собственных специалистов. — Мигель посмотрел на наручные часы. — Они прилетят ближе к вечеру и пробудут здесь месяц. Этого срока хватит для переучивания вашего штата. Кстати, Дора Крэш в курсе всех дел. В данный момент она летит в Мадрид, в мою штаб-квартиру, чтобы пройти курс повышения квалификации.

— Мне казалось, ваша резиденция находится в Барселоне, — удивленно пробормотала Элис, тем самым застопорив полет мысли шефа.

— О чем это вы? — нахмурился тот.

— Да так, ничего особенного. Просто Роберт как-то раз упомянул, что… — Элис не договорила, заметив странную перемену в лице Кальсады.

— Роберт? Интересно… И что же он вам рассказывал?

Элис слегка растерялась.

— Помнится, он обронил фразу, что вы живете в Барселоне, что там находится ваш дом… Очень красивый…

Последним замечанием Элис явно хотела загладить возникшую неловкость, однако потерпела в этом неудачу.

— Вот, значит, как. Выходит, вы с Бобом обсуждали меня. Милые у вас разговорчики! Может, как-нибудь сядем рядком и сравним, что Боб говорил вам про меня, а мне про вас?

Он заметил на лице Элис бледность, вызванную его словами, но одна лишь мысль, что Роберт запросто судачил о нем со своей пассией, заставляла сжиматься челюсти.

Элис тем временем ругала себя за то, что брякнула глупость. Впрочем, разве угадаешь, что можно говорить, а что нельзя! Но и Кальсада совершил промашку. Элис могла сомневаться в чем угодно, однако в одном она точно была уверена: Роберт никогда не стал бы обсуждать ее с братом жены. Во всяком случае, не в данный отрезок времени.

И все же она сожалела, что невольно вторглась в область, которую он считает частной и неприкосновенной. Ей бы поставить на этом точку, но она все же решила кое-что объяснить.

— Шеф очень горевал по дочери. Ему нужно было выговориться, вот он и беседовал со мной. О вас он упомянул, рассказывая, что Джейн часто гостила в вашем доме в Барселоне.

Кальсада перестал буравить ее взглядом. Повисла тягостная тишина. Можешь себя поздравить, подумала Элис, своим пояснением ты добилась лишь одного — расстроила человека!

Движимая внезапным порывом, она приблизилась на несколько шагов к столу, за которым стоял Кальсада.

— Пожалуйста, не надо думать, что Роберт обсуждал персонально вас. Это неправда.

К ее удивлению, он улыбнулся, хоть и печально.

— Мне было одиннадцать лет, когда родилась Джейн. Она была для меня скорее как сестра, чем племянница. Когда ее не стало, мы все словно слегка тронулись. Я, например, с тех пор не живу в том доме, в Барселоне. Марта ушла в себя, а Боб… — Кальсада замолчал, будто сдерживая готовые сорваться с языка слова. — Боб нашел свой способ утешения. И это отразилось на его бизнесе. Но сейчас настало время исправить положение, — добавил он более бодрым тоном. — Этим я и займусь.

Элис так и не поняла, почему последняя фраза прозвучала угрожающе. Зато картина семейной трагедии прояснилась для нее. Роберт рассказывал, что после известия о смерти Джейн Мигель куда-то улетел и его не видели несколько недель. Марта погрузилась в пучину отчаяния. Дни напролет проводила она в комнате дочери. Место, где жила Джейн, стало для нее святыней.

История Роберта не менее печальна, хотя немного отличается от остальных. Потому что мы обрели друг друга, подумала Элис. Любовь к Джейн он переключил на меня.

— На его столе даже нет фотографии дочери, — сухо, с явным осуждением заметил Кальсада.

— Она хранится в сейфе. Фотография Джейн разрывала Роберту сердце, поэтому он убрал ее.

Снова этот проклятый сейф, подумал Мигель. Что еще прячет в нем Боб? Снимки Марты в молодости? Фотографии прелестной любовницы, помогавшей ему выжить, в то время как остальные терзались безысходностью?

Зазвонил телефон. Для Кальсады стало облегчением переключить внимание на другой предмет и развеять черную пелену гнева, вновь начавшую застилать мозг. К черту мисс Слейтон, пронеслось в голове Мигеля, пока он снимал трубку. С меня довольно. Век бы мне не видать любовницы Боба. Сейчас поговорю по телефону и вышвырну эту дрянь на улицу.

Звонил директор из офиса в Мадриде. Он хотел знать, что ему делать с Дорой Крэш. Кальсада принялся отдавать распоряжения, а Элис повернулась, чтобы уйти.

— Останьтесь! — резко бросил он.

Она остановилась и оглянулась. Ее глаза, отражающие трагичность только что обсуждавшейся темы, были печальны.

Вероятно, Боб, открывая душу Элис, видел в ее глазах похожее выражение. Если так, то неудивительно, что он решил с ее помощью уйти от реальности, подумал Мигель. Он и сам сейчас был не прочь использовать ее подобным образом.

Только с иной целью — для восстановления справедливости, добавил про себя Кальсада, вспомнив, с чего все началось. Ради Марты необходимо разорвать связь Боба с секретаршей. А для этого следует переманить Элис к себе, отобрать ее у него.

Игра продолжается. От этой мысли Мигелю стало лучше. Он сел в кресло, жестом предложил Элис разместиться напротив и принялся разглядывать ее, продолжая разговаривать по телефону гораздо более спокойным тоном.

Элис восприняла предложение спокойно, чем немало удивила Кальсаду. Совсем недавно, увидев, с каким вызовом вошла она в кабинет, тот решил, что ему следует приготовиться к атаке. Надо сказать, идея пришлась Мигелю по душе. Сопротивление жертвы прибавляло остроты затеянной охоте, будоражило кровь. Глядя сейчас на Элис, он даже побился об заклад с самим собой, что до конца дня поцелует этот прелестный ротик.

— Отлично, делайте, как я сказал, — завершил он разговор и повернулся к Элис. — Мои люди уже в пути. А сейчас пройдемся по отделам, и я сообщу сотрудникам, что от них требуется.

— И все же мне кажется, что этим не следует заниматься без ведома Роберта, — обронила Элис.

— Я приму к сведению ваше мнение, — кивнул он, поднимаясь. — Пора идти. Нам нужно успеть управиться до ланча, а перекусив, мы поедем взглянуть на одно новое помещение.

— Мы? Какое отношение я имею ко всему этому?

— Самое непосредственное, — пожал Мигель плечами. — Вы переезжаете отсюда вместе со мной. Мне казалось, что вам захочется посмотреть на новое рабочее место.

Элис на миг потеряла дар речи. Ей вовсе не хотелось перебираться куда бы то ни было с Кальсадой.

— Но я должна быть здесь! — воскликнула она. — Это просто необходимо. Роберт…

— Отныне я решаю, где вам надлежит находиться, мисс Слейтон. Не понимаю, почему каждое мое действие вы воспринимаете как угрозу вашей фирме?

После его слов Элис почувствовала себя глупо, хотя действительно подозревала, что Кальсада имеет какое-то тайное намерение, только никак не могла сообразить, в чем оно заключается.

— Простите, — попыталась Элис возразить, отлично понимая, что на самом деле у нее нет выбора, — но вы не пробыли у нас и суток, а уже собираетесь перевернуть здесь все вверх дном!

— Потому что это лучший вариант. Проделав всю трудную работу до приезда Боба, я окажу ему услугу. В ваших же интересах сотрудничать со мной в деле модернизации бизнеса, а не препятствовать любому моему начинанию. Неужели вы откажете мне в помощи, причем для блага вашего шефа?

Стрела угодила в цель. Мигель увидел это по тому, как переменилось лицо Элис.

— Хорошо, — произнесла она. — Что от меня требуется?

Кальсада не замедлил воспользоваться победой.

— Мне нужен человек, которому я мог бы доверять. Зная, что Боб не зря сделал вас личным секретарем, я хочу последовать его примеру. Поэтому, пока мои специалисты будут перестраивать здешний уклад, мы переберемся в другое место. Не хочу, чтобы у них возникло чувство, будто я дышу им в затылок. От вас потребуются навыки секретаря и, возможно, некоторые советы относительно дел фирмы.

— А как насчет повышения моей квалификации? — сухо поинтересовалась Элис, надеясь с помощью этой зацепки увернуться от предстоящего сотрудничества. — Может, мне лучше остаться здесь и пройти учебный курс вместе с остальными?

Еще не договорив, она поняла, что затея потерпела фиаско. Глаза нового шефа лукаво блеснули.

— Вы полагаете, что я не справлюсь с ролью учителя?

И вновь все вернулось на круги своя. Одним изящным движением Кальсада из строгого босса превратился в опытного искусителя. Его взгляд бабочкой порхал вокруг Элис, порождая в коже приятное покалывание. На некоторых участках тела он задерживался, что вызывало сильнейшую ответную реакцию.

Сейчас же прекратите! — хотелось крикнуть Элис, но она прекрасно понимала, что этим лишь подстегнет его. Поэтому она молча сжала зубы. Кальсада издал странный тихий смешок, обходя стол и направляясь к двери.

— Доверьтесь мне, — с невинным видом прошептал он, берясь за ручку.

Элис молча последовала за ним. Когда они вошли в приемную, там зазвонил телефон. Она взяла трубку. Спустя мгновение ее настроение понизилось еще больше.

— Дама, звонившая вам ранее, сэр, — сообщила она подчеркнуто официальным тоном.

Ироничная усмешка на лице Кальсады сменилась блаженной улыбкой. Он перехватил трубку, и Элис едва избежала очередного соприкосновения пальцев.

— Ола! А, Элена, ми нинья…

Дальнейшее Элис не стала слушать. Она предпочла удалиться в дамскую комнату, где несколько минут простояла у зеркала, опершись об умывальник и силясь взять себя в руки. По возвращении в приемную, Элис обнаружила красавца-шефа записывающим что-то в блокнот, лежавший на ее столе. Телефонная трубка покоилась на аппарате.

Боишься забыть место очередного свидания? — подумала Элис, наблюдая, как он вырывает листок и прячет его в карман.

— Пора! — весело бросил тот.

Однако из чистого упрямства Элис демонстративно осталась стоять на месте. Что оказалось глупо, потому что Мигель просто обнял ее на ходу за талию и увлек за собой в коридор.

От неожиданности Элис задохнулась, ее бросило в жар, голова вмиг опустела. Его рука!.. Боже, как не выдать себя?

— С чего начнем? — улыбнулся Мигель, и она едва не застонала, потому что он прекрасно понимал, что с ней происходит.

— Думаю, с бухгалтерии, — ответила она, поздравив себя с тем, что голос ее не подвел и прозвучал почти ровно.

— Но, прежде чем мы войдем, — начал Кальсада, поворачивая Элис лицом к себе и прижимая к стене, — нам следует кое о чем договориться. — Он стоял очень близко. Элис видела его широкую грудь, и ей потребовались все силы, чтобы сдержать ускорившееся дыхание. — Ситуация довольно деликатная, — почти шептал шеф, будто не догадываясь, что именно так Элис ее и воспринимает, — поэтому необходимо, чтобы мы, сообщая сотрудникам о переменах, являли собой единое целое. Вы и я должны быть спокойны, уверены в себе, а также в том, что переустройство принесет благо всем: и компании, и работникам. Только тогда приезд моей команды принесет пользу, понимаете?

Элис кивнула, молясь про себя, чтобы Кальсада чуть отодвинулся.

— У людей не должно сложиться впечатление, будто я прибыл сюда закручивать гайки и вправлять мозги, — продолжал тот. — Чтобы этого избежать, нам следует демонстрировать единство намерений. Вы справитесь?

— С ролью жизнерадостной шпионки? — уточнила Элис, делая в этот момент фатальную ошибку: она подняла лицо, чтобы Кальсада увидел написанную на нем иронию. Но усмешка померкла на губах Элис, когда она встретилась с черными глазами испанца. Оставалась только одна возможность спастись от их опаляющего блеска — опустить голову. Что она и сделала, выдавив смущенно: — Не сказала бы, что это мое любимое занятие…

— Но ради их же пользы!

Элис вздохнула.

— Ладно.

— Вот и отлично.

Кальсада наконец отодвинулся. К величайшему облегчению Элис, их тела так и не соприкоснулись.

В течение двух последующих часов они перемещались из одного отдела в другой. Элис представляла нового шефа, а тот, казалось, только тем и занимался, что с ходу очаровывал всех и каждого. Под конец стало ясно, что большинство сотрудников с радостью воспринимают грядущие перемены.

— Ну все, пора выбираться отсюда, — сказал Кальсада, лишь на минутку зайдя в кабинет за кейсом и тут же направляясь через приемную к выходу. Он даже не оглянулся, чтобы проверить, следует ли за ним Элис.

Злится. И немудрено. Сегодня особенно четко проявились недостатки в организации работы. А уж если она их заметила, то такой умудренный тип, как Кальсада, и подавно.

Бедняга Боб, грустно подумала она, выходя из здания на улицу и видя, что он уже остановил такси и открывает перед ней дверцу. Она села в автомобиль, продолжая размышлять о шефе, который и не подозревает, насколько низок оказался моральный дух его подчиненных. Он, несомненно, был бы сражен, увидев, как быстро они переметнулись на точку зрения нового руководителя, пусть даже временного. А может, оно и к лучшему, что Боб не будет присутствовать при модернизации фирмы?

Такси тронулось, но Кальсада все молчал. Заговорил он лишь минут через пятнадцать.

— Положение оказалось даже хуже, чем я предполагал.

— К сожалению, да, — вынуждена была признать Элис.

— Вы давно об этом догадывались?

Она помедлила с ответом.

— Не заставляйте меня критиковать Роберта. Я не стану говорить о нем плохо.

— Вы отказываетесь признать факт, что Боб привел дела в упадок? — язвительно уточнил Кальсада.

Элис отвернулась к окну, предпочитая промолчать. Все, что она могла сказать в защиту Роберта, было связано с их общей тайной, выдать которую нельзя ни при каких обстоятельствах. Благополучие Боба имеет для Элис слишком большое значение.

Странно, рассуждала она, как за такой короткий период один человек может стать для другого стержнем, вокруг которого вращается вся жизнь. Семь месяцев назад Элис даже не подозревала о существовании Роберта Маккинли. В ту пору она была одинока, печальна и впереди не ожидала ничего, что могло бы скрасить ее дни. И вдруг — раз! — все в момент переменилось. Достаточно было им с Бобом обменяться одним-единственным пристальным взглядом поверх ресторанного столика.

У Элис и сейчас сладко сжималось сердце при воспоминании о Бобе. О его милом лице и любящих глазах. О том глупом выражении, которое часто появлялось в них и словно говорило без слов: не могу поверить, что ты моя!

Однако так оно и было, и ничто во всем белом свете не сможет отныне изменить это положение.

Потому-то она и выстроила стену молчаний между собой и Мигелем Кальсадой. Ее не волновало, что тот думает по данному поводу. Он заявил о желании помочь Роберту. В свою очередь Элис поверила намерению Кальсады улучшить бизнес человека, приходящегося мужем его сестре. Но она ни за что не стала бы выставлять напоказ страдающее и кровоточащее сердце Роберта.

Кальсада привез Элис в небольшой уютный ресторан. Официант усадил их за столик, подал меню. Словно из ниоткуда появилась бутылка минеральной воды. Элис так и не поняла, когда шеф успел заказать ее, однако, исходя из факта, что на других столиках ничего подобного не было, эта заслуга имела к нему прямое отношение. Таким образом, чем бы ни была занята голова Кальсады в текущий момент, он не забыл вчерашнего разговора о том, какие напитки предпочитает Элис.

— Позвольте мне заказать, — сказал Мигель, после чего быстро переговорил с официантом.

Похоже, ему уже приходилось здесь бывать, промелькнуло в голове Элис, пока она наблюдала за происходящим.

— Хочу угостить вас испанскими блюдами, — пояснил он, когда официант удалился.

— С удовольствием попробую.

— Надеюсь, вам понравится. А вот Боб не любит нашей кухни. — Мигель заметил на ее лице отсутствующее выражение. Разочарованно вздохнув, он потянулся длинными смуглыми пальцами к узлу галстука, будто собираясь ослабить его, но потом передумал и опустил руку. — Подобная лояльность по отношению к начальнику делает вам честь, мисс Слейтон. Однако не считаете ли вы, что в данном случае она не совсем уместна?

— Вы недолюбливаете Роберта. А мне он нравится, так что здесь налицо конфликт мнений.

— Ошибаетесь. Я очень хорошо отношусь к Бобу. Мне только претит тот факт, что он едва не разрушил все, что так долго создавал.

— Не все легко справляются с внезапно свалившимся на них горем, — заметила Элис, не подозревая, что Кальсада вкладывает в произнесенную фразу гораздо больший смысл, нежели просто намек на далеко не блестящие дела компании Роберта.

— Вы говорите со знанием дела.

Элис опустила ресницы, пряча боль в глазах.

— Около года назад умерла моя мать, — пояснила она. — По странному стечению обстоятельств это произошло почти в то самое время, когда случилась беда с Джейн. Но ведь и вам известно, что горе делает с человеком!

— Верно. Однако я не использовал несчастье как оправдание пренебрежительного отношения к делам.

А я не могла иначе, мелькнуло в голове Элис. И Роберт не мог. И Марта. Впрочем, Кальсаде этого не понять, подумала она, протягивая руку за бутылкой с водой не столько из жажды, сколько из желания с помощью каких-то действий скрыть внезапно навалившуюся на сердце тяжесть.

— А ваш отец? — спросил Мигель. Ему было интересно, что тот думает о связи дочери с человеком на двадцать пять лет старше ее. К его удивлению, Элис вдруг стала белее скатерти.

— Моя мать никогда не была замужем.

Кальсада на секунду опередил Элис, взяв бутылку первым. Та поспешила отдернуть руку. Наблюдая, как он наливает воду в бокалы, Элис нервно сжала кулаки, так что ногти впились в ладони. Ну почему он постоянно задает скользкие вопросы!

Однако Мигель решил на этом остановиться. Ее ответ означал скрытое признание, что она не знает своего отца. И подобно любому здравомыслящему человеку, который собирается добиться близости от женщины, он сообразил, что дальнейшие расспросы могут расстроить ее, а это совершенно не входило в его планы. Но про себя он продолжал обдумывать услышанное.

Итак, потеряв мать, Элис принялась искать кого-то, кто заполнил бы образовавшуюся брешь. И тут подвернулся Роберт — своеобразная психологическая замена отсутствующему отцу!

Гипотеза показалась ему вполне вероятной, а действия Элис — простительными, но он не собирался впадать в сантименты, ибо они могли увести его в сторону от намеченного плана.

Углубленный в свои мысли, он взял бокал, совершенно позабыв, что наполнен он отнюдь не вином, и отпил большой глоток. В следующее мгновение на его лице отразилось столь комичное изумление, что Элис не смогла удержаться от смеха.

— Вам совершенно не обязательно пить воду, если это делаю я! — воскликнула она.

— Ну вот, я изо всех сил стараюсь произвести на вас впечатление своей умеренностью, а вы надо мной насмехаетесь! — с деланным укором взглянул на нее Мигель.

Элис ответила теплым веселым взглядом.

— Вам вовсе не нужно производить на меня впечатление.

— О нет, очень даже нужно! — возразил он и в тот же миг увидел, как Элис вновь юркнула за воображаемую стенку, спасаясь от усилившегося при последних словах напряжения.

Вы станете моей, мисс Слейтон, поклялся себе Мигель. По-хорошему или по-плохому, но я сделаю вас своей!

4

Ланч прошел спокойно. В основном благодаря тому, что Элис удалось выстроить внутреннюю защиту от чар обворожительного испанца. Блюда оказались вовсе не острыми, но очень приятными и вкусными. Кроме того, шеф завязал за столом непринужденную беседу, явно стремясь создать атмосферу легкости, которая не мешала бы еде. Таким образом, говорил преимущественно он, а она в основном слушала, отвечая лишь в случае необходимости и стараясь не подпадать под его обаяние.

— Вы уверены, что не хотите попробовать? — спросил Мигель, постукивая пальцем по высокой винной бутылке.

Элис покачала головой. Она уже сидела над опустевшей тарелкой, поставив один локоть на стол и держа у губ бокал с водой. Ее глаза потемнели, хотя сама она оставалась в неведении на сей счет. С точки зрения Мигеля, Элис сейчас вновь выглядела так, словно родилась не на Земле.

Молодая, красивая, определенно чувственная, но в то же время окутанная аурой невинности. Последнее обстоятельство особенно беспокоило Кальсаду, потому что содержало в себе доказательство способности мисс Слейтон выдавать себя за то, чем она на самом деле не являлась.

Свойство, характерное для всех прожженных аферистов, мрачно констатировал Мигель.

— Глоток легкого вина не станет помехой вашим служебным обязанностям, — заметил он.

— Что вы, я просто усну! — возразила Элис. Кальсада скептически усмехнулся, поэтому она добавила: — Такое уже случалось. Из-за этого мне пришлось научиться осторожности.

— Тем не менее вчера на презентации вы пили шампанское, — напомнил Мигель. — И что-то я не видел вас спящей.

— Пила — слишком сильно сказано. Так, пригубила чуток, как и большинство присутствующих.

— Кроме того парня, с которым вы беседовали большую часть времени. Он только и делал, что опрокидывал бокалы.

Элис пожала плечами, отказываясь понимать намек.

— Каждому свое.

Мигель усмехнулся. И тут же заметил, что улыбка привлекла внимание Элис к его губам. Это обстоятельство усилило ток крови в его венах.

— Совершенно очевидно, что парень потерял от вас голову, — негромко продолжил Мигель. — Вероятно, поэтому он и приналег на шампанское. Чтобы хоть как-то остудить пыл!

На лице Элис появилось сердитое выражение.

— Если вы обратили внимание на это, то должны были заметить, что сама я никого не завлекала.

— С таким лицом и фигурой, мисс Слейтон, — рассмеялся Мигель, — вам не требуется завлекать мужчин. Они сами будут падать к вашим ножкам.

— А с таким цинизмом, сеньор Кальсада, очень легко прийти к ложным заключениям.

— Мигель, — поправил тот, с удовольствием наблюдая, как вдруг изменилось выражение бездонных голубых глаз. — Близкие друзья зовут меня также Мигелито.

— Я здесь на работе, — напомнила Элис, бросая взгляд на наручные часы. — Но и вне ее мы с вами не являемся друзьями.

Увидев, что очаровательная мисс Слейтон вновь приготовилась к обороне, Кальсада поймал ее руку. Пальцы Элис трепыхнулись в его ладони, но потом замерли.

— С этой минуты будешь звать меня Мигелем, — настойчиво произнес он. — А я тебя — Элис. Понятно? — Он увидел по ее глазам, что скрытый смысл его слов усвоен абсолютно точно и что она нипочем не согласится с этим. Поэтому он решил высказаться предельно откровенно. — Видишь ли, я принимаю правила игры. Мужчина обязан завоевать расположение женщины, и мне очень нравится этот процесс. Но больше всего я заинтересован в результате. Поэтому, дорогая, приготовься к тому, что скоро я буду пить с тобой шампанское. Однако знай, что оно не охлаждает меня, а, наоборот, распаляет. И ты тоже выпьешь со мной!

На щеках Элис заалел румянец, глаза потемнели больше, чем когда-либо. Кальсада смотрел, как она наклоняется к нему через столик, и ждал продолжения.

— Ничего этого не будет, синьор, — презрительно процедила Элис. — Так что забудьте обо всем! — Она выдернула руку, встала и, не сказав больше ни слова, покинула ресторан.

И Кальсада не препятствовал этому! Он остался сидеть на месте, глядя вслед Элис, которая спешила к выходу, огибая на ходу столики. Она спиной чувствовала взгляд дерзкого испанца до тех пор, пока за ней не закрылись двери ресторана.

Ступив на тротуар, Элис на минутку остановилась, вдыхая свежесть прилетевшего с океана бриза. Ее лицо горело, но тело словно сковало льдом. Посреди теплого, даже жаркого дня ее бил озноб. Разумеется, он ничего общего не имел с холодом. Элис дрожала из-за того, что посмел сказать ей Кальсада.

Однако задерживаться здесь нечего, решила она, поворачивая к автобусной остановке. И, только придя туда, сообразила, что у нее нет с собой сумочки. Она осталась лежать в приемной офиса, который до появления в нем испанского конкистадора казался Элис раем небесным.

Однако коварный Кальсада не только внедрился в кабинет Роберта, но также проник в мозг и душу его личной помощницы. А теперь желает завладеть еще и телом. Это волнующее уточнение внезапно вызвало из глубин ее организма волну тепла, охватившую тело от макушки до самых пят. И именно в этот миг талию Элис второй раз за сегодняшний день обвила мужская рука. Принадлежала она, разумеется, Кальсаде!

Увидев его, Элис готова была взвыть от досады. Испанец навис над ней, облапив подобно громадному медведю-гризли. С той разницей, что он все же не был медведем. Напротив, он выглядел изысканным, элегантным, лощеным — словом, совершенно неотразимым, каковым, собственно, и являлся на самом деле.

— Я не хочу вашего внимания. Вы не должны желать меня! — выговорила Элис тоненьким сдавленным голоском.

— Поздно. Это уже случилось. Ты нужна мне. Все, что нам обоим осталось сделать, — это внушить тебе, что наши желания совпадают и что ты так же увлечена мной, как и я тобой. Мне необходимо, чтобы в нашей связи мы были на равных.

— Но я не признаю связей! — крикнула Элис, кипя от негодования. Связь! Не отношения, не эмоциональная привязанность, а всего лишь телесное притяжение. Физиология.

Ей показалось, что он презрительно хмыкнул. Но, наверное, она ошиблась, потому что в следующую секунду увидела, как он машет очень кстати появившемуся такси. Однако даже одного предположения оказалось достаточно, чтобы Элис вновь замкнулась. Она отрешенно позволила усадить себя в машину.

Кальсада расположился рядом с Элис. Пока таксист ждал указания, испанец медлительно выгнулся, засовывая руку в карман брюк в поисках какой-то вещи. Напряжение искоса наблюдавшей за его действиями Элис достигло в этот момент предела.

Наконец из недр кармана появился листок бумаги. Элис мигом узнала в нем тот, что нынче утром был выдран шефом из ее рабочего блокнота сразу после звонка его подружки.

Если Мигель намеревается познакомить меня с этой женщиной, то он еще более безумен, чем я думала, панически пронеслось в голове Элис. Мигель сообщил водителю адрес, и машина тронулась.

— Я бы предпочла вернуться в офис, — сказала Элис.

— Позже. Сначала нам нужно кое-что сделать…

У нее возникло ощущение, будто желудок стянуло узлом.

— Я ничего не хочу делать с вами!

Они повернулись лицом к лицу, глазами впились в глаза и вдруг — словно молния сверкнула — бросились друг к другу в объятия. Все произошло слишком быстро, неожиданно и пылко. Губы сминали губы, дыхание смешивалось, кровь лихорадочно пульсировала в жилах. Это было захватывающее и пугающее падение в пропасть абсолютного самозабвения…

Мигель не узнавал себя. Однако он желал ее. Страстно, нестерпимо, сию минуту! И надо же было случиться, чтобы их первый поцелуй произошел на заднем сиденье такси. Как будто других мест не нашлось! Здесь не могло быть никакого развития событий, которых он столь отчаянно жаждал.

Губы Элис действительно оказались слаще райского нектара, в этом надежды Мигеля оправдались. Пронзительное блаженство, подобное тому, когда пьешь и никак не можешь напиться, всецело заполнило его. И пока он утолял жажду, Элис была словно неиссякаемый источник. Она не отказывала ему ни в чем, ни в чем…

Кальсаде осталось лишь взять ее.

Этого нельзя было допускать, снова и снова повторяла про себя Элис. Но ничего не помогало. Уж слишком понравился ей вкус жарких поцелуев, откровенная мужская властность того, кто их дарил. Они отдавали вином и страстью. И Элис пьянела от первого и пылала от второго.

Ох, спасите! Элис едва не выкрикнула это, почувствовав руку Мигеля на груди, которая сразу словно разбухла под мужской ладонью, выдавая общее состояние своей владелицы.

С подобной точки взаимоотношений возврата уже нет. Элис понимала это и догадывалась, что Мигель тоже все прекрасно осознает. Нужно или остановить его, или окончательно сдаться.

Помощь пришла со стороны таксиста. Он подвел автомобиль к кромке тротуара, притормозил, и только тогда Кальсада и Элис разомкнули объятия. Похоже, такси доставило их по указанному адресу, хотя Элис была слишком погружена в эмоции, чтобы сообразить, в какой части города они находятся.

Надо отдать должное водителю: если он и заметил, что происходит за его спиной, то не подал виду. Оценив его тактичность, Кальсада расплатился очень щедро. Потом распахнул дверцу, помог Элис выйти и повел с собой. Оба старались не смотреть друг на друга. Однако Элис все еще ощущала жар на губах и властность поддерживающей ее под локоть руки.

Они вошли в высокое современное здание. Роскошь фойе навела Элис на мысль, что здесь не просто сдаются помещения под офисы, а предоставляются высококлассные по всем меркам апартаменты. Ее догадку подтвердило присутствие консьержа. Завидев их, тот встал и доброжелательно улыбнулся.

Кальсада назвал себя, после чего ему были вручены ключи. Консьерж проводил посетителей к лифту и показал, как пользоваться специальным кодом. За это время Элис удалось тихонько высвободить локоть из руки Мигеля, и тот не стал возражать по этому поводу. Они все еще прятали глаза друг от друга.

Лифт прибыл, дверцы разошлись в стороны. Кальсада вежливо пропустил спутницу вперед. Внутри кабинка представляла собой сплошное зеркало. Элис остановилась в уголке, не осмеливаясь оторвать взгляд от пола, потому что ей страшно было взглянуть на собственное отражение: оно наверняка свидетельствовало слишком о многом.

Лифт двинулся вверх, а Мигель встал в противоположном от Элис углу. Она ощутила на себе взгляд шефа, но отказалась ответить тем же. Молчание становилось угнетающим, напряжение возросло настолько, что, казалось, начали электризоваться мельчайшие волоски на теле. Элис боялась, что еще немного, и у нее произойдет истерический срыв.

Очевидно, Мигель понял это.

— Элис, — хрипло произнес он, окрашивая звуки ее имени пронзительной интимностью, — можешь посмотреть на меня. Я уже взял себя в руки.

Превосходно, с горькой иронией подумала она. А вот я до сих пор вся горю. Однако, несмотря на это мысленное замечание, она все-таки смогла поднять голову.

— Кто владелец этого здания? — задала Элис первый нейтральный вопрос, который пришел ей на ум.

— Один мой друг, — в тон ответил Мигель. — Он совсем недавно начал сдавать в аренду здешние помещения.

— Под офисы?

Он медленно покачал головой, и у Элис засаднили пальцы от желания.

Да что же это такое!

Дьявол! — выругался про себя Мигель. Если она и дальше будет так смотреть на меня, я остановлю лифт и покажу ей, чего мне стоит сохранять внешнее спокойствие!

— Здесь сдаются квартиры, — пояснил он с подчеркнутой сдержанностью. — Мне ведь нужно где-то жить в Майами. А тут я, кроме всего прочего, смогу и работать. Так что это самое удачное решение проблемы.

— Вы уже бывали здесь? Вчера вечером, например?

Ах, вот оно что! Мигель наконец сообразил, какая мысль терзала Элис все это время. Не боязнь скоропалительной любви в лифте, а нежелание угодить, так сказать, в логово разврата. Он слегка поморщился: уловка, изначально рассчитанная на привлечение внимания Элис, сейчас грозила стать помехой.

— Нет. Вчера я ночевал в доме владельца этого здания Фелипе Реалеса и его очаровательной супруги Элены.

Отвечая, Мигель внимательно наблюдал за лицом Элис, на котором постепенно проявлялось понимание их смысла.

— Затеяли со мной игру, сеньор? — мрачно усмехнулась она.

— Все мы этим занимаемся, сеньорита.

И тут Элис вновь ощутила в груди томление, которое показалось ей совершенно неуместным, потому что предмет разговора был далек от какой бы то ни было чувственности.

Разве? — возник в ее сознании тоненький голосок. Да она просто сочится из каждого произнесенного нами обоими слова!

Лифт остановился, дверцы разошлись в стороны. Они вышли прямо в широкую светлую прихожую. Обстановка квартиры была проста и изысканна. В ней отсутствовало все лишнее, цвета не резали глаз, преобладали в основном пастельные тона.

— Очень мило, — констатировала Элис.

— Да, располагает… — неопределенно отозвался Мигель. — Чувствуется вкус Элены. Жена Фелипе — пышная брюнетка, хороша собой и любит производить впечатление в любой обстановке. Здесь Элена прекрасно смотрелась бы.

С этими словами Мигель повернулся к спутнице, словно желая проверить, как сочетается с данными апартаментами она.

— Нет! — выдохнула Элис, разглядев выражение его глаз.

Но было уже поздно. Он протянул руку и щелкнул заколкой, поддерживавшей волосы Элис. Бронзовые кудри заструились потоком вдоль лица, по плечам, упали на упругую грудь.

— Так лучше, — довольно усмехнулся Мигель. — Теперь твой вид впечатляет меня гораздо больше.

Его взгляд медленно скользил по локонам, молочной коже, красиво очерченным губам, голубым глазам-озерам. Потом обласкал идеально сложенную фигуру, груди, изнывающие — он знал это! — по его прикосновению, и длинные стройные ноги.

Элис пятилась от него, не понимая, что тем самым лишает себя последнего шанса на спасение: ведь отступая от открытого лифта, она углубляется в квартиру. Ее каблуки тихо постукивали по светлому паркету.

Мигель начал преследование, предварительно быстрым нажатием на кнопку отправив лифт вниз. Элис заметила это и в тот же миг поняла свою ошибку. У нее задрожали губы, сердце гулко застучало в груди.

— Это не смешно… — с запинкой выговорила она.

— Разве я смеюсь? — Мигель принялся медленно развязывать галстук.

И без того огромные глаза Элис расширились еще сильнее, словно она не могла поверить в увиденное. Он же не произнес больше ни слова. В этом просто не было нужды. Ослабив узел, он медленно стянул галстук, и тот упал на пол пестрой змейкой. Затем стал расстегивать верхние пуговицы рубашки.

Элис замерла, машинально поднесла руку к горлу, стиснула пальцами ворот блузки. Наблюдая за ней, Мигель улыбнулся. Потому что понял: Элис обуревают те же эмоции.

— Хочешь остановить меня? — мягко спросил он, продолжая возиться с пуговицами. — Тебе стоит только сказать, и все прекратится…

Вот оно, испытание! Она знала, что балансирует на краю пропасти. Свалиться вниз или обрести твердую почву под ногами — выбирать ей.

У Элис пересохло во рту, горло сжалось, в висках словно стучали туземные тамтамы. Мигель стоял перед ней без галстука, в наполовину расстегнутой рубашке, в разрезе которой виднелась смуглая кожа и темные завитки волос. Ей даже почудилось, что от него повеяло тонким, но чрезвычайно соблазнительным ароматом мужской страсти.

Она посмотрела Мигелю в глаза, и ей почудилось, что там мигает предупреждающая надпись: «Опасно!». Подумай о последствиях, сказала она себе. О Бобе, обо всем, чем рискуешь.

Но она вспомнила, как его губы прижимались к ее губам, и перевела взгляд на рот Мигеля, который и без того постоянно притягивал ее внимание, затем на руки, способные доставить массу изысканного удовольствия. И наконец, обежала взглядом всю фигуру Мигеля. Эта своеобразная инспекция породила в теле Элис новый прилив желания.

Ну и что с того, ведь речь идет всего лишь о физическом влечении. С этим можно жить. Я вволю наслажусь Кальсадой, а потом, когда наступит время остановиться, отпущу его. У меня получится, заверила себя Элис, и в этот миг почувствовала, что сердце, пропустив удар, застучало как сумасшедшее, будто желая предупредить ее о чем-то важном…

О чем она думает? — мелькнула мысль у Мигеля. Что происходит в ее прелестной головке? Никак не решится? Или вспомнила Боба? Последнее предположение пробудило нечто темное, что заворочалось в дальнем уголке его сознания. Он вдруг понял: ему до смерти не хочется, чтобы из уст Элис прозвучало имя Роберта. А раз так, необходимо срочно действовать!

Подступив к Элис вплотную, Мигель зарылся руками в ее густые бронзовые волосы, большими пальцами поднял подбородок, чтобы она не смогла опустить лицо, затем наклонился и припал к ее губам. Пылкость ее отклика потрясла его. Он даже услыхал собственный глухой стон. Элис также издала слабый звук, свидетельствовавший, что она испытывает то же наслаждение, что и он. Осознание этого факта заставило его мужское естество мощно подняться, подобно птице-фениксу из пепла, оставшегося от костра, в котором сгорела злость.

Мигель чуть изменил положение тела, безмолвно призывая Элис поближе. Она прижалась к нему без тени сомнения и обвила руками шею в тот самый миг, когда его ладони заскользили вниз. Они переместились с плеч на спину, мимолетно уловив отзвук лихорадочно стучащего сердца Элис, и остановились на тугих ягодицах.

Поцелуй был горячим, страстным и глубоким. Мигель снова взял контроль над ситуацией. Игра продолжалась. Осталось сделать последний шаг, и…

И как же поступил Мигель?

Прервал поцелуй! Он посмотрел в темные от желания глаза Элис, в которых сияло обещание блаженства, и отстранился.

— Нет.

Элис недоуменно сморщила лоб, ее приоткрытые, припухшие от поцелуя губы дрогнули.

— Нет? — переспросила она с милым смущением.

Он покачал головой и еще раз поцеловал ее, чтобы смягчить удар. После чего хрипло произнес:

— Мы сейчас не будем продолжать. Время неподходящее. Во-первых, нужно осмотреть квартиру, а во-вторых, менее чем через час у меня намечено важное деловое свидание. Пойми, мне совестно заниматься любовью в спешке. Ты заслуживаешь большего, нежели пятиминутная возня в постели. Так что я прошу прощения. В следующий раз все будет иначе, обещаю.

— В следующий раз… — пролепетала она. Казалось, это была единственная информация, которую восприняло ее сознание.

У Мигеля даже язык заныл от желания вновь прильнуть к ее рту. Однако она уже отодвинулась, переместив руки с затылка Мигеля на грудь, в то самое место, где ткань рубашки не защищала кожу от обжигающе волшебного прикосновения ее пальцев. В следующее мгновение Элис оттолкнула его.

Он причинил ей боль, это было заметно. Она чувствовала себя обманутой, униженной и растоптанной. И все же Мигель не мог отделаться от ощущения правильности возникшего у него минуту назад предположения, что, обнимаясь с ним, Элис представляет себе Боба.

Мигель не мог этого допустить. Ни одна женщина, думал он, с прищуром наблюдая за Элис, не должна вспоминать о другом мужике, находясь со мной! А в следующий раз я приведу мисс Слейтон в такое исступленное состояние, что она вообще забудет обо всем на свете!

— Или ты все же предпочитаешь быстренько прыгнуть в постель и управиться с делом за пару минут? — поинтересовался он с иронией, от которой у Элис задрожали ресницы.

— Ну, разве что если ты не способен на большее! — парировала она.

Ого! Молодец девчонка, усмехнулся Мигель. Кажется, в английском языке есть подходящее для данного случая выражение. Что-то о человеке, наступившем на собственную петарду. Лучше не скажешь!

Он от души рассмеялся. Настроение его снова улучшилось. Правда, Элис сейчас готова вцепиться в него подобно разъяренной кошке, ну да ничего. Все можно исправить. Немного усилий, и этот звереныш будет мурлыкать у меня на коленях.

Сейчас влеплю ему пощечину, кипятилась Элис, резко отворачиваясь от него и направляясь в холл. Однако, поостыв, она порадовалась, что столь удачно избежала глупейшей ошибки.

Но и Кальсада хорош! В его возрасте уже пора бы знать, что нельзя так обращаться с дамами. Или он, вначале распаляя, а потом отталкивая женщин, испытывает своеобразное извращенное наслаждение?

Ругая себя за опрометчивость, Элис переступила порог другой комнаты и застыла в удивлении. Еще никогда ей не приходилось видеть ничего подобного. Это была не комната, а, скорее, зал с высоким потолком и тремя ведущими вниз мраморными ступенями. В центре на невысоком постаменте возвышалась плита из того же камня, очевидно призванная служить столом. Стены имели нежнейший розовый оттенок, широкие окна скрывались за белоснежными занавесями.

— Думаю, мы нашли гостиную, — негромко прозвучало за спиной.

В другой раз Элис непременно вздрогнула бы от неожиданности, но сейчас она была слишком поражена увиденным.

— Ты в самом деле собираешься поселиться здесь? — Ей казалось невозможной сама мысль, что кто-то может запросто бродить по этому залу в домашнем халате и тапочках.

— Да, похоже, я остановлюсь на этом варианте. — Он спустился по ступеням в середину обширной комнаты и принялся оглядываться по сторонам.

Элис отметила, что он успел застегнуть рубашку. Сейчас уже ничто не напоминало в нем о небольшом недавнем эпизоде. Даже галстук был на месте, хотя и висел свободно на шее.

— Посмотри отсюда, — пригласил ее Мигель, не догадываясь, о чем она думает.

Элис спустилась, потому что сделать это было легче, чем начинать спор.

— Гнездышко холостяка! — ухмыльнулся Мигель, кивком указывая на боковой проем, за которым начиналась спальня. Там виднелась широкая низкая кровать, накрытая черным шелком. — И даже есть алтарь, на котором можно раскладывать жертв, — добавил он, поворачиваясь к своеобразному столу.

Разумеется, Мигель забавлялся, однако, когда Элис перевела взгляд на мраморную плиту и оценила ее с новой точки зрения, она почувствовала, что краснеет как последняя идиотка.

— Не сейчас! — шепнул он ей на ухо, и ее обнаженные нервы зазвенели от напряжения.

Но пока Элис подыскивала, что бы такое ему ответить, Мигель посмотрел на часы и повернул к выходу.

— У нас мало времени. Давай поскорее осмотрим остальные комнаты. Нужно подобрать место для кабинета.

Элис совершенно не обрадовала перспектива ежедневно работать здесь с Кальсадой, она все же последовала за ним через обставленную в том же лаконичном стиле столовую. В кухне было больше белого цвета, мрамора, металла и дерева.

Кальсада правильно подметил: отличное холостяцкое гнездышко. Здесь даже было предусмотрено помещение для офиса.

— Ах, вот почему Фелипе предложил мне занять эту квартиру! — воскликнул Мигель, оглядывая кабинет.

Элис тоже это поняла. С точки зрения бизнеса — а только так она отныне и намеревалась рассматривать сложившуюся ситуацию — данные апартаменты идеально подходили для делового человека, желающего управлять компанией из дому. Единственное, чего здесь пока недоставало, — это телефонной связи. Все остальное было в наличии: и столы, и стулья на роликах, и канцелярские принадлежности, и даже солнце, в котором так нуждается испанская кровь будущего постояльца.

Элис лишь беспокоило то обстоятельство, что для нее здесь не было отдельной комнаты, наподобие приемной в офисе Боба, куда в случае необходимости можно было бы улизнуть, чтобы побыть наедине с собой и отдохнуть от деятельного характера шефа.

Кроме того, новое место работы находилось далековато от дома Элис, на другом конце города.

— В чем дело? — поинтересовался наблюдательный Кальсада, от чьего внимания не укрылась задумчивость очаровательной сотрудницы. — Тебя что-то беспокоит?

— Нет, ничего. — Элис вдруг почувствовала такую усталость, что ей захотелось найти спокойный уголок и посидеть там немного в одиночестве. — Когда ты собираешься перебраться?

— Сейчас. Мы оба этим займемся. Я позвоню от консьержа всем, кому следует, отдам распоряжения, а тебя оставлю здесь, чтобы ты проследила за подключением телефонов и остальными мелочами. После встречи, на которую я уже, кажется, опаздываю, — Мигель в очередной раз бросил взгляд на часы, — мне нужно будет заехать в вашу фирму, чтобы встретить своих людей. Так что управляйся здесь сама.

— Но мне тоже необходимо вернуться в офис! Там осталась моя сумочка и вообще…

— В чем проблема? Нечего так волноваться, вечером я привезу твои вещи! — небрежно заявил Мигель, игнорируя возмущение Элис по поводу столь бесцеремонного обращения с ней. — Надеюсь, к моему возвращению здесь все будет готово.

Элис устало опустилась в ближайшее кресло. Энергичность нового шефа утомляла ее. Это не человек, а безукоризненно налаженный механизм, за которым трудно поспеть. Но она и не собиралась этого делать.

— Когда подключат телефоны, — крикнул Мигель с порога, — позвони консьержу, узнай номер ближайшего продуктового магазина и закажи какой-нибудь еды, чтобы вечером было чем подкрепиться. Вернусь, когда смогу. А пока чувствуй себя как дома… — Последняя фраза была произнесена уже из закрывающегося лифта.

5

Чувствуй себя как дома…

Ладно, подумала Элис, попробую. Слегка передохнув, она впустила работников телефонной компании, дождалась, пока они закончат работу, а потом принялась выполнять приказания Мигеля. Ему нужно, чтобы офис приобрел рабочий вид? Отлично, так и сделаем! Кроме всего остального, Элис даже организовала доставку двух канцелярских шкафов и добавочного стола. По возвращении сеньору Кальсаде останется лишь сесть и начать работать. Ему не в чем будет упрекнуть Элис. Она даже папки оснастила специальными наклейками с надписями и расставила по полкам. Загляденье!

Обо всем этом Элис думала, сидя за собственным столом в облюбованном уголке кабинета. Она прикидывала, сколько времени отныне будет занимать у нее дорога на работу и домой, когда послышался шум поднимающегося лифта. Надо же, уже девять вечера, удивилась Элис, посмотрев на часы. Вряд ли во всем городе найдется более преданная шефу секретарша, чем я, саркастически констатировала она, поднимаясь со стула.

В холле зазвучали шаги. Элис встретила Мигеля стоя. Посмотрев в его красивое смуглое лицо, она заметила темную поросль на скулах. Щетина нуждалась в бритве, верхние пуговицы рубашки вновь были расстегнуты, узел галстука ослаблен. В руке он держал пластиковый пакет, в котором, как догадалась Элис, находилась ее сумочка.

Разумеется, ни о каком вежливом приветствии не могло быть и речи. Элис была очень рассержена, и, если бы не ее чувство долга по отношению к Роберту, она давно бы уже ушла из этой квартиры.

Но так как вся эта история имела самое непосредственное отношение к Бобу, Элис ограничила демонстрацию своего гнева тем, что просто опустила глаза и, не глядя на Кальсаду, взяла из его руки пакет с сумочкой.

Она не видела, как тот смотрел на нее.

Мигель тем временем в который уже раз залюбовался бронзовыми волосами Элис. Их редкий оттенок придавал ей необыкновенный шарм. Ему следовало бы сдержаннее относиться к подобным вещам, однако, будучи молодым, полным сил мужчиной, он не мог остаться равнодушным.

Он заметил, что Элис вновь установила между ним и собой ледяную стену отчуждения. Впрочем, принимая во внимание его давешнюю выходку, кто стал бы осуждать ее за это? Он отдавал себе отчет в том, что обошелся с Элис круто. Любая женщина на ее месте почувствовала бы себя оскорбленной.

К тому же он намеренно оставил ее здесь разбираться с текущими делами и эмоциональными проблемами. Он надеялся, что за это время ее напряжение достигнет предела и она будет готова перешагнуть через некий рубеж, когда в этом возникнет необходимость. Разумеется, у него, а не у нее самой.

Так что все нормально, Элис и должна была встретить его прохладно. Вполне естественно, что ее подбородок сейчас независимо приподнят, а губы сжаты в ровную линию, которая словно предупреждает: парень, если ты осмелишься произнести что-то фривольное, тебе не поздоровится!

Но, Бог мой, как она хороша в гневе! Особенно с этими блестящими локонами, рассыпанными по плечам. Видимо, она намеренно не стала закалывать волосы на затылке, после того как он разрушил ее прическу.

— Твой багаж доставлен, — неожиданно заговорила она.

От звука ее голоса Мигеля бросило в жар.

— Я велела отнести чемоданы в спальню, а там ты уж сам с ними разберешься, — добавила Элис, стряхивая пылинку с блузки, совершенно не скрадывавшей форм восхитительной груди. — И автомобиль тебе пригнали. — Она кивнула на связку ключей на письменном столе. — Он стоит в здешнем подземном гараже. Черный. Думаю, тебе несложно будет его отыскать…

Кальсада уловил в ее тоне скрытый укор, направленный на его мужское «эго», заставившее его арендовать автомобиль немалых размеров в битком набитом транспортом городе. Вероятно, она полагала, что гораздо практичнее было заказать более удобную модель, а не этот сигарообразный, похожий на фаллос, автомобиль, который избрал Мигель. Сообразив это, Кальсада изобразил на лице провоцирующую улыбку, хотя обстоятельства вовсе не располагали к подобным проявлениям эмоций.

Потому что, несмотря на воинственный запал, Элис выглядела усталой и бледной. Под ее прекрасными голубыми глазами залегли тени. Странно, но Мигелю неприятно было видеть все это. Он вовсе не собирался разрушать внешнюю составляющую образа мисс Слейтон, которая питала его чувственные мотивы.

Поэтому Кальсада ничего не предпринял, когда Элис с сумкой в руке и полярной вьюгой во взгляде направилась мимо него к выходу.

— Спокойной ночи, — горделиво произнесла она, поравнявшись с Мигелем.

Для него было удовольствием наблюдать за ней. Жаль только, что общее впечатление портил подозрительно похожий на слезы блеск в глазах Элис, подмеченный Кальсадой в тот самый миг, когда она отворачивалась от него…

И ничего, думала в эту минуту Элис. Ни доброго взгляда, ни слов благодарности за то, что я сделала для него. Ни единого намека на сожаление по поводу всего, через что мне пришлось сегодня пройти! Какой же он все-таки мерзавец!

Но больнее всего Элис задевало, что Мигель не предпринял ни малейшей попытки остановить ее. Хотя, собственно, какое мне дело до него, спрашивала она себя, нажимая на копку вызова лифта. Что со мной происходит? Ведь у меня как будто нет психологической потребности в чьем-то доминировании, желания быть наказанной или чего-то в этом роде. Этот испанец весьма коварная и сомнительная персона. Он как кот, играющий с мышью, прежде чем сожрать ее со шкурой и хвостом. Уж не эту ли участь уготовил мне неотразимый сеньор Кальсада? Не задумал ли он потешиться со мной, а потом выбросить как использованную вещь?

— Ну давай же, давай! — поторопила Элис медлительный лифт, опасаясь, что по ее щекам сейчас потекут слезы.

Она вновь потянулась к кнопке, неожиданно наткнулась там на пальцы другого человека и быстро подняла застланный влагой взгляд. Мигель стоял рядом.

Элис мгновенно отдернула руку.

— Забыл что-нибудь? — Ей хотелось, чтобы вопрос прозвучал саркастически, но и он получился жалким из-за охрипшего от слез голоса. Элис пожалела, что вообще задала его.

— Нет, — ответил он тихо. — Это ты забыла. Меня.

Лифт прибыл. Элис нахмурилась, пытаясь сообразить, о чем говорит Кальсада. А потом махнула на все рукой, решив не ломать понапрасну голову, и шагнула в кабинку. Там она повернулась, чтобы нажать на кнопку первого этажа, и вновь Мигель опередил ее. Он отправил лифт в гараж.

— Я отвезу тебя домой.

Стоя менее чем в дюйме от Кальсады, Элис посмотрела на связку ключей, которую тот вертел в пальцах, потом на его подчеркнуто спокойное лицо и сказала:

— Иди к черту! — Она вновь потянулась к кнопкам, желая переменить команду для лифта, но на этот раз Мигель решительно и крепко стиснул ее руку.

В ту же секунду волна трепетного желания промчалась по всему телу Элис, на миг ослепив ее. Она попыталась высвободиться, но оказалась прижатой к зеркальной стенке. Две другие отразили их с Кальсадой с разных сторон: светлое лицо и смуглое, бронзовые волосы и черные, испуганные голубые глаза и уверенные темные. Губы их сходились все ближе и ближе, словно под воздействием гипнотического притяжения.

— Не смей… — прошептала Элис, делая последнюю попытку избежать краха.

Мигель нехотя выпрямился. И она почти возненавидела его за это.

— Ты позволишь мне отвезти тебя домой, — негромко спросил Кальсада, — или мы вернемся наверх и обсудим создавшееся положение?

Снова нужно выбирать, вздохнула Элис. Но на этот раз ей поставлен ультиматум. Шутки кончились. Можно освободиться от него и жить как прежде. А можно сдаться и попасть в полную эмоциональную зависимость.

Тишина звенела в ушах Элис. Молчание будоражило чувства, обжигало. Кальсада сжимал ее плечи, она упиралась ладонями в его твердый мускулистый торс, ощущая короткие мощные удары сердца. Свое сердцебиение она тоже чувствовала — лихорадочное и паническое оттого, что не дышала совсем.

Решение давалось нелегко…

Если Элис захочет вернуться в квартиру, можно считать, что я проиграл, сказал себе Мигель. Она ляжет со мной в постель, все еще продолжая внутренне сопротивляться, а утром возненавидит меня за случившееся ночью. Но ему не это нужно. Ему хотелось, чтобы она была с ним нежной, мягкой. Чтобы думала, будто его спальня — единственное место, где ей хотелось бы находиться. Что толку в одной-единственной страстной ночи, если перед ним стоит задача безвозвратно отбить ее у Боба?

Нет, Мигелю предстоит длительное неспешное совращение Элис с единственной целью: заставить увлечься им и поверить больше, чем кому бы то ни было.

Но если Элис решит отправиться домой, ему непросто будет расстаться с ней. Она не догадывается, какое пламя пожирает его изнутри. Элис сейчас могла бы веревки вить из Кальсады!

— Мне нужно домой, — сдавленно прошептала Элис.

В ее глазах до сих пор дрожат слезы! Мигель готов был убить себя за то, что стал причиной ее слез. Ему до смерти захотелось забыть обо всем и просто взять и забрать Элис к себе.

Лифт остановился, дверцы открылись, обнаружив по ту сторону двоих мужчин, желающих войти. Вежливое выражение их лиц свидетельствовало о попытке не заметить того обстоятельства, что зеркальная кабинка едва ли не гудит от чувственного напряжения обоих едущих в ней пассажиров.

Кальсада быстро отпустил плечи Элис, и та, пригнув голову, чтобы не было видно ее смущения, выскользнула из лифта.

Мигель присоединился к ней, и дверцы вновь закрылись, оставив их вдвоем в сумеречно освещенном гараже, вдоль стен которого выстроились два ряда дорогих автомобилей.

«Ламборджини» Кальсады стоял особняком и выглядел наиболее роскошным из всех. Он походил на черную пантеру, припавшую к земле перед прыжком. Он открыл дверцу и помог Элис сесть. Она молча устроилась на мягком, обтянутом дорогой кожей сиденье и устремила взгляд прямо перед собой.

Обойдя автомобиль, Кальсада сел за баранку, поудобнее разместил длинные ноги и завел двигатель. Тот издал приятный негромкий звук, вызвавший на губах Мигеля довольную улыбку. Что бы ни думала о машине Элис, Кальсада как настоящий мужчина понимает толк в подобных вещах.

Он вывел «ламборджини» из гаража и сосредоточился на дороге, выбросив на время остальные мысли из головы…

Накрапывал дождик. Элис сидела, отрешенно наблюдая за работой включенных дворников. Минут через пять припустило сильнее. Если бы Элис искала сейчас автобусную остановку или стоянку такси, она промокла бы до нитки и прибыла бы домой мокрой курицей и уж наверняка чувствовала бы себя еще более несчастной, чем сейчас.

— Куда ехать? — спросил Кальсада.

Элис назвала адрес. Припомнив, что Мигель вернулся домой со следами усталости на лице, она испытала укол совести. Вместо того чтобы отдыхать, он везет ее домой, причем в ненастную погоду!

— Это довольно далеко, — заметила Элис. — Так что, если ты…

— Я знаю, где находится твой район, — невозмутимо ответил он, показывая, что тема исчерпана.

Элис снова погрузилась в молчание. Через пару минут она сообразила, что Кальсада в самом деле должен неплохо ориентироваться в Майами. Боб рассказывал, что в начале карьеры Мигель некоторое время жил здесь у них с Мартой, работая управляющим в одном пансионате. Как выразился Боб, это был самый молодой управляющий во Флориде. И самый известный сердцеед. Потом он открыл собственное дело, и в настоящее время гостиничный бизнес представляет лишь часть его обширных интересов. Помнится, Боб с восторгом отзывался о молодом Мигеле. Поэтому странно, что сейчас их отношения складываются не совсем понятным образом. И вообще, вся ситуация довольно двусмысленная.

Ах, Роберт, вздохнула про себя Элис. Что же мне делать? Как разобраться во всем этом?

Ответа не было и не могло быть, потому что Боб отсутствовал. Зато Кальсада находился рядом. Они ехали вместе сквозь дождь по улицам вечернего города, с которых непогода разогнала людей. И их шикарный автомобиль даже сейчас обращал на себя внимание редких прохожих, которые еще не успели добраться домой. При всем этом атмосфера в салоне звенела от чувственного напряжения, несмотря на то, что оба пассажира старательно делали вид, будто ничего особенного не происходит.

Вблизи своего дома Элис принялась подсказывать Мигелю, куда свернуть. Ее голос даже ей самой казался чересчур хриплым и интимным. В этой части города дождь уже почти прекратился. Когда автомобиль свернул на улицу, где жила Элис, с неба падали лишь отдельные капли. Мигель притормозил у бордюра и выключил двигатель.

Элис вдруг бросило в дрожь, потому что ситуация складывалась щекотливая. Как поступить: вежливо поблагодарить Мигеля и распрощаться или пригласить к себе?

— Милый домик, — заметил он, прежде чем Элис успела что-либо произнести. Он смотрел через окошко на шеренгу аккуратных особняков. — Недешево, должно быть, жить здесь. Во сколько обходится арендная плата?

Элис почему-то почудился в вопросе подвох. По ее спине пробежал тревожный холодок.

— Я не арендую этот дом. — Коротко ответив, Элис замолчала.

Она не арендует этот дом, медленно повторил про себя Кальсада, помогая ей выйти из автомобиля. Информация заставляла призадуматься. Мигелю было хорошо известно, сколько стоит недвижимость в этой части Майами. Интересно, каким же чудом удалось поселиться здесь мисс Слейтон, получающей не слишком большое секретарское жалованье?

Единственный напрашивающийся ответ был хуже острого ножа: разумеется, Элис не может позволить себе что-либо подобное, а вот Боб — другое дело!

Выходит, Мигель с чужой любовницей сейчас глазеет на чужое любовное гнездышко?

Осознав это, он пережил очень неприятный момент. Ему живо представился Боб, воркующий в уютном домике с красоткой Элис. Изменяющий Марте с этой рыжей бестией!

Воображаю, какими непристойностями они здесь занимались, зло подумал Мигель.

— Если помнишь, я говорила, что моя мать умерла больше года назад, — напряженно произнесла Элис.

Он быстро с надеждой взглянул на нее.

— До ее смерти вы жили здесь вместе?

— Нет… — Элис побледнела.

У Мигеля опустилось сердце.

— Мама успела хорошо обеспечить меня, — выкручивалась дальше маленькая лгунья. — Этот дом я приобрела уже после того, как ее не стало. Хочешь зайти ко мне, выпить чашку кофе перед обратной дорогой?

Интересная тактика, подумал он. Вероятно, таким образом она надеется отвлечь меня от дальнейших расспросов.

Но он не станет заходить. Ему противна даже мысль о том, чтобы переступить порог сего столь невинно выглядящего внешне вертепа!

— Поздно уже, — сухо произнес Мигель. — День был долгий, мы оба устали…

По лицу Элис скользнуло столь заметное выражение облегчения, что ему стало ясно: она втайне трепетала перед перспективой, что он действительно согласится зайти и сможет обнаружить внутри очевидные доказательства визитов Роберта.

Что ж, тогда спасибо, что доставил меня домой, и всего хорошего! — не стала настаивать Элис. Слегка улыбнувшись, она шагнула на ведущую к крыльцу дорожку. Но он остановил ее.

Поужинай со мной, — глухо произнес Мигель. — Завтра вечером.

Элис повернулась с несколько озадаченным видом. Кальсада не мог винить ее за это, потому что и сам пребывал в смешанных чувствах. Единственное, что он знал: ситуация переменилась. Ему просто необходимо до конца следующего дня забрать Элис отсюда прямо к себе в постель!

— Я весь день буду занят, — продолжил Мигель, вновь обретя почву под ногами, — и мы не сможем увидеться. Поэтому приглашаю тебя на ужин.

— Ты назначаешь мне свидание? — спросила Элис с заметным волнением. Выражение ее глаз тронуло Кальсаду, и он выругал себя за то, что поддается сантиментам, когда этого вовсе не следует делать.

— Можно и так сказать. Нам нужно встретиться в нерабочей обстановке, где мы сможем спокойно обсудить… то, что между нами происходит. — Он легонько тронул пальцем полную нижнюю губу Элис и увидел, как ее рот непроизвольно приоткрылся. — Когда поедешь завтра утром ко мне, захвати одежду, какую сочтешь необходимой, чтобы вечером мы могли сразу отправиться в ресторан. — В какой-то сумасшедший миг ему показалось, что Элис вот-вот прикоснется к его пальцу языком, и видит Бог, как ему хотелось этого! — Так будет лучше всего, верно?

Элис понимала, о чем он говорит. Об этом свидетельствовал ее затуманенный взгляд и теплая аура, вновь окружившая их с Мигелем.

— Да.

Душа его наполнилась триумфом. После завтрашней ночи Элис больше никогда не вернется в свитое Робертом гнездышко. Она готова отдаться, а он, Мигель, готов взять ее. Не успеет она оглянуться, как будет принадлежать ему душой и телом.

Телом и изворотливой лживой душой…

6

На следующий день, в начале восьмого вечера, Элис находилась в спальне апартаментов Кальсады, заканчивая макияж. У нее до сих пор не укладывалось в голове, что в столь огромной и роскошной квартире была только одна спальня, а в ней — лишь одна ванная. Собственно, холостяку, как выразился Кальсада, вполне достаточно. Его не волнует, что ни в одном из внутренних помещений нет дверей.

Мигель еще не вернулся, но Элис уже замирала в предвкушении предстоящего вечера, что мешало ей как следует накрасить губы. Она со вздохом вытерла их бумажной салфеткой и в который раз начала все сначала.

День для Элис выдался странный. Кальсады не было, однако его присутствие ощущалось везде. Элис почувствовала знакомые биотоки, едва войдя сюда утром из лифта.

Нет, даже еще раньше: когда к ее дому подкатило заранее заказанное Мигелем такси. В нем Элис добралась до нового места работы с минимумом суеты и максимумом комфорта. Кальсада определенно умел произвести впечатление. После такси наступил черед консьержа. Тот ждал Элис у входа, чтобы вручить записку. В ней шеф сообщал новый код, с помощью которого можно было подняться в квартиру на лифте, а также приносил извинения, что не смог встретить ее лично. «Буду в семь тридцать вечера», — добавлял он в конце.

Вошедшей в квартиру Элис постоянно мерещилось, что он тут, рядом. Впервые она почувствовала его присутствие в спальне, куда зашла с пакетом, в котором лежали кое-какие вещи. Она уловила приятный запах дорогого, еще влажного после утреннего умывания мыла, находившегося в смежной ванной комнате. Везде виднелись следы его пребывания: например, живописный беспорядок, устроенный им на туалетном столике, или черный шелковый халат, небрежно брошенный на кровать.

На это обширное ложе Элис вообще не могла смотреть без внутреннего содрогания. У нее выступали на коже пупырышки, а воображение уносилось в такие дали, куда ему совершенно не следовало заглядывать.

Вздохнув от досады, Элис решительно сжала в пальцах губную помаду и завершила наконец начатое дело. Она и так достаточно изнервничалась, наскоро принимая душ в незапирающейся ванной, боясь, что Кальсада застанет ее обнаженной. Впрочем, эта ужасающая возможность одновременно и возбуждала Элис. Даже удивительно, сколь яркими оказались посетившие ее образы!

Постыдилась бы, сказала себе Элис. Мигель в записке просил чувствовать себя как дома, но не давал разрешения фантазировать на его счет, притом в его же собственном душе!

Впрочем, как тут остаться спокойной? Два последних дня постоянно проходилось быть начеку. А сегодня, несмотря на его физическое отсутствие, он все время ощущался поблизости, будто наблюдая за каждым действием Элис и дыша в затылок со страстью пылкого любовника.

Сейчас же прекрати воображать всякие глупости, приказала себе она, запихивая косметичку в сумку. Она вспомнила, сколько работы переделала за сегодняшний день.

Кальсада действительно оставил столько распоряжений, что выполнять их можно было до утра. Напечатать письма, позвонить почти во все отделы компании Роберта. Передать несколько сообщений в корпорацию самого Мигеля. И при этом умудриться ничего не перепутать. Интересно, как он сам со всем этим управляется? Это сколько же информации нужно держать в голове!

В середине дня специальный курьер принес посылку от Кальсады. Сорвав оберточную бумагу, Элис замерла: перед ней лежала изящная коробка с биркой компании «Брайтли и Карпентер», поставлявшей фирме Роберта дамское белье. Нетрудно было догадаться, что находится внутри.

«Считай это рабочим заданием, — прочла Элис в сопроводительной записке. — Выбери на свой вкус, что тебе стоит надеть сегодня вечером».

В коробке лежало три комплекта очень дорогого белья, каждый состоял из бюстгальтера и трусиков. Один был выполнен сплошь из черных кружев, второй — из пурпурных, а третий — из белого прозрачного шелка. Все белье выглядело настолько эротично, что Элис покраснела, представив, как Мигель выбирал для нее эти вещи. И что самое удивительное, размер абсолютно совпадал с ее собственным!

Элис остановила выбор на черном белье. Она надела его после душа, покрасовалась перед зеркалом и принялась наносить макияж. Сейчас с косметикой было покончено, осталось лишь натянуть вечернее платье.

Сделать это помешали внезапно взорвавшие тишину телефонные трели. Звонили все аппараты сразу. Оглянувшись, Элис обнаружила один в изголовье кровати и сняла трубку, заранее зная, кто звонит.

— Ты выполнила мои инструкции? — услыхала она хрипловатый интимный голос, который сразу напомнил ей о льнувшем к телу изысканном белье.

— Да, я закончила всю работу, — с подчеркнутым спокойствием ответила Элис, отказываясь понимать прозрачный намек.

Кальсада тихо рассмеялся. Чарующие звуки его голоса подействовали на Элис так сильно, что коленки ее дрогнули.

— Где ты находишься? — спросила она, посмотрев на часы и отметив, что ровно девятнадцать тридцать.

— Здесь, внизу, в фойе. Жду девушку, которую пригласил на свидание. Ты скоро спустишься?

— Э-э… разве тебе не нужно переодеться?

— Хочешь, чтобы я поднялся?

— Нет! — испуганно воскликнула Элис, бросив взгляд на свое полуобнаженное отражение в зеркале. — Через пять минут я присоединюсь к тебе.

В панике она швырнула трубку на рычаг, затем, сопя и извиваясь, влезла в узкое черное платье. Расправив его на себе, задумчиво взглянула на снятую одежду. Завтра заберу, решила она, складывая вещи в пакет. Нет смысла заезжать за ними из ресторана, а потом отсюда добираться домой.

Уж не подготавливаешь ли ты себе почву для того, чтобы вернуться в эту квартиру после ужина? — спросил Элис тоненький насмешливый голосок из подсознания.

Оставив саркастическую эскападу без внимания, она в последний раз оглядела себя в зеркале. Неожиданно собственный вид подействовал на нее возбуждающе. Неужели это она?

Щеки горят, глаза подозрительно блестят, а платье выглядит слишком вызывающе. Чересчур короткое, обтягивающее, подскакивающее вверх при попытке спустить его пониже, к коленям. Проклятый трикотаж! Утром Элис выбрала это платье из-за его длинных рукавов и скромного, как казалось в ту минуту, выреза. Как получилось, что она забыла о способности этой ткани прилипать к телу словно вторая кожа? Или о том, что V-образный вырез имеет тенденцию вытягиваться, излишне сильно открывая грудь? А ноги? В этом коротком наряде они выглядят едва ли не вдвое длиннее, чем есть на самом деле!

И волосы… Их следовало поднять и заколоть, подумала Элис уже полностью впадая в панику. А так, когда они распущены по плечам, я похожа на ведьму.

Но прической уже некогда заниматься. Пять минут истекли. Скоро Мигель потеряет терпение и поднимется узнать, что здесь происходит.

О, это все его вина! Весь день он своим незримым присутствием медленно сводил ее с ума. Впрочем, нет, поправила она себя саму, надевая туфли на высоченных шпильках, он занимается этим с первой минуты своего появления в Майами.

Неужели с тех пор прошло всего два дня? А кажется, что миновала вечность, подумала Элис и, захватив сумочку, выбежала из спальни.

Проносясь мимо кухни — которая тоже не имела дверей, как и все помещения этой квартиры, — она вновь испытала короткий будоражащий импульс. Кальсада утром оставил ей еще одну записку, на этот раз на кухонном столе:

«Можете слегка отойти от привычного официально-секретарского стиля, мисс Слейтон, и превратиться для меня просто в очаровательную Элис.

P.S. Поставь шампанское в ведро со льдом».

Послание не оставляло сомнений, чего ожидает Мигель от нынешнего вечера. Но это было еще полбеды. Элис больше смущало другое: она действительно поместила бутылку в ведерко со льдом. Разве данное действие не доказывает, что их с Кальсадой объединяет один и тот же замысел?

Нет, мрачно отогнала Элис соблазнительное предположение. Мы лишь поужинаем вместе, и все.

Она ступила в лифт и нажала на нужную кнопку. Когда вечер закончится, она вернется к себе, в свою постель, а Кальсаде придется пить шампанское в одиночестве, твердо решила она.

К несчастью, данное ею себе обещание оказалось забытым в тот самый миг, когда Элис увидела Мигеля. Дверцы лифта отворились, и стоявший в фойе Мигель обернулся на звук. В этот миг Элис померещилось, будто между ними сверкнула молния.

Он застыл. То же произошло и с вышедшей ему навстречу Элис. На нем был темный костюм, белая рубашка и пестрый галстук. Выглядел он так, будто переоделся минуту назад. Лицо его было чисто выбрито, шелковистые волосы поблескивали. Его горячий взгляд обжег ее…

Неужели сработало? Этот вопрос Мигель задал себе, обернувшись на звук открывающегося лифта. Неужто ему удалось заставить Элис весь день вертеться мыслями вокруг него?

Один-единственный взгляд на пылающее, напряженное лицо Элис — и ответ готов.

Ура! — едва не воскликнул Кальсада, всецело захваченный триумфом. Сердце запело у него в груди. Ему удалось завоевать Элис! Ее потемневшие глаза видели только одного человека. Она думала лишь о нем и желала только его — Мигеля!

Его самого в эту минуту охватил столь сильный чувственный порыв, что это даже слегка пугало. Элис выглядела сногсшибательно. Жар, сияние и неотразимая притягательность исходили от нее. А как она смотрела на Кальсаду! Все его мужское естество словно перевернулось от этого взгляда. Ни одной другой женщине не удавалось сделать ничего подобного. Какие прекрасные глаза, какие роскошные волосы и чудная кожа! Очертания великолепной фигуры, прячущейся под льнущим к телу платьем, пробуждают воображение и находят такой невыносимо сладостный отклик у плоти, что общий эффект потрясает до мозга костей. А рот? — подумал Мигель, переводя взгляд на полные губы Элис. К ним хотелось припасть и забыться, упиваясь сладострастным восторгом. А оторвавшись, прильнуть вновь.

Первым и самым искренним импульсом Мигеля было увлечь Элис обратно в лифт и поскорей увезти наверх. Но это желание оказалось потесненным видом стройных ножек, несущих к нему обворожительную Элис.

И вся эта прелесть принадлежит мне, заговорило в Мигеле собственническое мужское начало. С этой мыслью он ступил вперед, галантно предложив Элис руку.

— Буэнас ночес, сеньорита! Мэ алегро дэ бэрле…

Кальсада произнес несколько фраз на родном языке. Пока он говорил, находившийся в некотором отдалении пожилой консьерж снисходительно и понимающе улыбался, наблюдая за молодыми людьми. Однако пара ничего не замечала вокруг. Мигель был поглощен волшебными переменами, которые в эту минуту происходили со взглядом Элис, а сама она, не понимая практически ничего из сказанного, невольно поддалась волнующему воздействию хрипловатого голоса.

— Еще раз и по-английски? — попросила Элис, когда он умолк. Ее тревожило, уж не выговаривает ли он ей за опоздание.

— Сказал, что рад тебя видеть и что красота принадлежит не тем, кто ею обладает, а тем, кто любуется.

Элис вспыхнула от смущения, а Мигель улыбнулся и сжал ей руку.

— Почему бы и тебе не ответить комплиментом, сказав, например, что я тоже неплохо выгляжу? — поддразнил он ее.

Однако Элис покачала головой.

— Разве способна я в своем красноречии сравниться с мужчиной, говорящим по-испански? С тем же успехом ты мог бы затронуть тему биржевых акций, на твоем языке это все равно звучало бы… чувственно. — Последнее слово она произнесла с запинкой, но лучшего определения у нее не нашлось.

Нежное движение его пальцев по ее руке сказало Элис, что он одобряет этот выбор.

— Уверяю тебя, ни один уважающий себя испанец не станет говорить с очаровательной дамой о таком презренном предмете, как биржевые акции. В его глазах это будет преступлением…

О, Элис вполне могла поверить Мигелю. Ведь не зря говорят, что испанские мужчины появляются на свет уже с кипящей в крови страстью.

— Куда ты меня пригласишь? — сменила она тему.

— В какое-нибудь уютное заведение, где нам будет хорошо вдвоем.

Мигель распахнул перед Элис стеклянные двери и вежливо пропустил вперед. Однако руки своей от нее не отнял. Они вместе подошли к «ламборджини». Кальсада открыл дверцу, усадил Элис, затем занял водительское место. Пока он усаживался рядом, Элис исподтишка наблюдала за ним. В профиль его лицо казалось еще красивее, чем в фас, что не могло не удивлять, принимая во внимание далекий от совершенства нос.

Уловив заинтересованный взгляд Элис, Мигель повернулся к ней.

— Что-то хочешь сказать?

— Почему ты не поднялся в квартиру? — быстро и напряженно спросила Элис.

Его глаза потемнели.

— Ты сама знаешь ответ. Если бы я сделал это, мы бы никуда не поехали. — Он наклонился и поцеловал ее.

Для Элис это был самый прекрасный момент с начала их знакомства. Сейчас ей не нужно было сражаться ни с Мигелем, ни с собой. Осталось лишь ничем не замутненное волшебство поцелуя. В нем содержалось обещание, которому — Элис знала это — она не сможет противостоять, когда в конце концов наступит заветный миг.

Он отодвинулся и, нежно глядя в глаза Элис, провел большим пальцем по ее приоткрытым губам. Повторив движение несколько раз, он вновь прильнул к ним.

— Мне хочется ощущать твой собственный вкус, а не привкус твоей помады, — тихо произнес Мигель, снова отрываясь от нее.

Кальсада вел автомобиль, а Элис сидела спокойно, постепенно привыкая к мысли, что с этого момента между ними что-то изменилось. Она не знала что, но ей нравилась подобная перемена.

Мигель припарковал «ламборджини» на одной из боковых улочек, неподалеку от своего дома. Он провел Элис через вращающуюся дверь вниз по ступенькам, которые вели в расположенный в подвальном помещении клуб. Здесь было сумеречно, звучал блюз. Их усадили за угловым столиком с одиноко горящей в центре свечой. Официант принес блюдо макарон с мидиями и другими морепродуктами, из которого Элис и Мигель ели вместе. Потом им подали запеченную райскую птицу — во всяком случае именно так восприняла Элис обыкновенную курицу, весьма искусно приготовленную здешним поваром.

За ужином они беседовали — негромко, осторожно подбирая слова и учась непринужденному общению друг с другом. Оба расслабились и хорошо освоились с полумраком. Возможно, приятной перемене способствовало также то обстоятельство, что Мигель все же уговорил Элис выпить немного вина, предварительно позаботившись о том, чтобы разбавить его минеральной водой. Сам он пил апельсиновый сок.

— Я за рулем, — пояснил Мигель в ответ на вопросительный взгляд Элис.

Однако оба знали, что дело не только в этом. Мигелю хотелось, чтобы они остались совершенно трезвыми, особенно Элис, которая должна была отчетливо осознавать все, что происходит нынешним вечером. Мигель желал исключить всякое недоразумение в вопросе, почему она позволит ему сегодня заняться с нею любовью. Для осуществления задуманного плана было совершенно необходимо, чтобы Элис пришла в его объятия добровольно, с открытой душой, а не под влиянием минутной слабости, порожденной алкоголем.

— Потанцуем? — предложил Мигель, решительно вытаскивая Элис из-за стола, пока она не успела опомниться и возразить.

Ему необходимо было ощутить ее близость, почувствовать под ладонями ее тело, прижать к своим бедрам, чтобы она легонько терлась о них в движении, пока сам он будет растворяться в многообещающем сиянии голубых глаз.

Мало того, ему хотелось продлить прекрасные минуты, когда понимаешь, что сладостная отрава желания постепенно вливается в кровь, неотвратимо приближая мгновение, когда ни сам он, ни Элис не смогут больше выдержать натиска вожделения. И как затем копившееся многие часы напряжение выльется в сумасшедшую вспышку страсти, которая так спаяет их воедино, что Элис больше никогда не захочется разлучаться с ним.

Он привел ее на небольшой танцевальный пятачок напротив музыкантов, заключил в объятия и сразу ощутил вибрирующие потоки напряжения, идущие от их тел навстречу друг другу.

Данное обстоятельство свидетельствовало о многом. С легким вздохом удовольствия, Мигель рукой, лежавшей на талии Элис, прижал ее к себе и двинулся в медленном ритме музыки. Самым мучительным было то, что Элис нравилось находиться в подобной близости от него. Ощущение было пьянящим. Оно действовало гораздо сильнее выпитого бокала вина, особенно в сочетании с проникновенным блюзом, чей ритм полностью совпадал с пульсацией энергии, которую их тела генерировали не хуже музыкантов, творивших чарующее волшебство музыки.

Элис осознавала, что томившее ее плоть желание ищет отклика в теле Кальсады. Это отражалось во всем, даже в медленном скольжении кончиков ее пальцев с бугорков мускулов на его груди к плечам. В плоти буйствовала сила, больше не подвластная контролю.

Под воздействием неуправляемых импульсов Элис изогнулась, стремясь еще ближе придвинуться к Мигелю для лучшего восприятия отголосков мощных вихрей, что проносились по его венам. Он принял ее порыв как должное, и они, слившись воедино, продолжили плавно покачиваться в танце. В конце концов наступило мгновение, когда Элис больше не смогла выносить щекочущего нервы напряжения. Она подняла лицо — как оказалось, в ту самую секунду, когда Мигель начал опускать свое.

При виде выражения его глаз у Элис перехватило дыхание. В темных зрачках дышало желание — неприкрытое, горячее и плохо сдерживаемое.

— Давай уйдем отсюда, — шепнул он таким голосом, будто галстук чересчур сильно стягивал ему шею. Впрочем, при этом в его тоне сквозили командные нотки, но они странным образом оказали на Элис дополнительное будоражащее воздействие.

— Хорошо, — негромко ответила она.

В ту же минуту Кальсада повел Элис обратно к столику, где оставалась ее сумочка. Там он быстро расплатился, после чего они без дальнейших задержек повернули к выходу.

На улице было тепло, но Элис все равно задрожала словно в лихорадке. Так продолжалось до тех пор, пока Мигель не открыл дверцу машины. Они уселись, и «ламборджини» двинулся по темным улицам. Оба молчали, пока не добрались до места. Тот факт, что Элис не стала возражать против этой поездки, сказал Мигелю все, о чем он желал знать.

Мигель сразу направил «ламборджини» в подземный гараж. Выключив двигатель, он не стал поворачиваться к Элис, чему она была несказанно рада, так как сейчас у нее недостало бы мужества посмотреть ему в глаза.

Неожиданно Элис сообразила, что оказалась в совершенно новой для себя ситуации. Не то чтобы ей прежде не приходилось встречаться с парнями, но подобные моменты, размышляла она, наверняка требуют от партнерши проявления некоторых артистических навыков, иначе общение с мужчиной будет выглядеть чересчур прямолинейным.

Хотя, с другой стороны, как прикажете держаться, когда оба прекрасно осведомлены о том, что должно произойти? — подумала Элис. Чудесные мгновения любви, а затем грусть расставания.

Но Элис надеялась справиться с этим, ведь ей с самого начала были известны правила игры, хотя она сама никогда не участвовала в подобных забавах. Более того, Элис хотела играть по этим правилам, потому что у нее не было выбора: она не могла позволить себе надеяться на иной поворот событий.

Мигель вышел из автомобиля, открыв дверцу со своей стороны. Элис проделала аналогичное действие — с противоположной. Так они и пошли — вместе, но в то же время раздельно — к лифту. Наверх поднимались, ни единым словом не упоминая о том, что вот-вот должно было произойти.

Что касается Элис, то она боялась проронить хоть звук из опасения, что дрожью голоса выдаст свою нервозность. Однако непонятное молчание Мигеля беспокоило ее. Разве столь опытный в подобных делах человек не знает, как важно поддерживать в такие минуты непринужденную атмосферу?

Тем не менее он молчал, хмуро разглядывая носки собственных туфель, как будто ему не давало покоя какое-то соображение, но он не решался высказать его вслух.

Уж не передумал ли он? — вдруг пронеслось в голове Элис. Не явилось ли ее добровольное согласие вернуться сюда своеобразным уничтожающим фактором для самой сути затеянной Мигелем игры?

Лифт замер и открылся. Никто из них не шелохнулся. Потом он поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза.

— Игры кончились, Элис, — серьезно произнес он.

Это заявление заставило ее болезненно поморщиться, потому что если и имела место некая игра, то она с самого начала совершенно не являлась таковой для Элис.

— Дело в том, что по натуре я собственник. Если сейчас ты останешься со мной, то и впредь будешь принадлежать мне. Я не потерплю меньшего. Только полная преданность, до тех пор пока продолжаются наши отношения.

Иными словами, дело не закончится единственной проведенной вместе ночью, с облегчением сообразила Элис.

Фраза «пока продолжаются наши отношения» тоже вполне ее устраивала. Данный вариант был лучше, чем единичное приключение, и гораздо лучше, чем развитие легких, ни к чему не обязывающих отношений в нечто более глубокое и весомое. Ведь ясно же, что ни о какой любви речь идти не может, так и не нужно давать чувствам волю!

— Я все поняла, — просто сказала она.

Он тоже испытал облегчение, столь сильное, что напряженные мускулы его тела наконец расслабились. Однако это никак не повлияло на душевную борьбу, которую он в последнее время вел с собой. Одна его часть желала отпустить Элис, требовала прогнать ее на все четыре стороны. Другая — советовала не валять дурака и взять то, что само плывет в руки, а дальше видно будет.

Мигель отказывался понимать как себя самого, так и брожение, начавшееся в его сознании с той самой минуты, когда они с Элис сели в машину и отправились в обратный путь. Ведь он страстно желает эту женщину, так в чем заключается проблема?

Он взглянул на нее в тот момент, когда с какой-то удивительной чувственной грацией Элис выходила из лифта, и это дивное зрелище вызвало у него сладостный спазм меж бедер. Да возьми же ты себя в руки, парень, досадливо поморщился он.

— Элис! — окликнул он.

Она остановилась и повернулась к нему. Его сердце пропустило один удар: Элис выглядела такой беззащитной. Впрочем, винить ее за это не стоило, учитывая всю глупость только что произнесенной Мигелем тирады.

Что же побудило его к упражнениям в красноречии? Он уже не мог ответить на этот вопрос, потому что вид обольстительного тела в облегающем платье вновь бросил его в жар, который направил течение мыслей в определенном направлении.

— Черное! — вдруг произнес Мигель, лукаво и одновременно выжидательно глядя на Элис.

— То есть? — озадаченно спросила та.

— На тебе черное белье. Белое не подходит для этого платья, а красное, пожалуй, слишком экстравагантно. Бьюсь об заклад, что угадал!

Не удостоив его ответом, Элис отвернулась и решительно направилась в гостиную. Щеки ее пылали.

То же происходило и с Мигелем. Он весь горел, но довольно ухмылялся, следуя за ней по пятам. На полпути он свернул на кухню, обнаружил там шампанское, охлаждающееся в ведерке с подтаявшим льдом, и его физиономия приобрела совершенно мефистофельское выражение. Он снова был счастлив!

Роберт больше в счет не шел. Как и чувства Элис к этому стареющему распутнику. А значит, беспокоиться не имеет смысла!

Элис положила сумочку на диван и принялась взволнованно ходить по мягкому ковру из стороны в сторону. Не следовало ей сюда возвращаться! Последние слова Мигеля явственно свидетельствовали об этом. Для него создавшаяся ситуация была не более чем развлечением. А для Элис — опасной ошибкой. Испанец принадлежит к вражескому лагерю. Что будет, если Боб узнает обо всем? О том, что его девочка провела ночь с Мигелем Кальсадой?

Нужно убираться отсюда, сказала себе Элис. Прямо сейчас, пока есть возможность сделать это, не вдаваясь в пространные объяснения. Хозяин дома удалился — ей было известно куда, — поэтому остается лишь захватить вещи и бежать.

Ну положим, сегодня ты улизнешь, произнес голос здравого рассудка. А завтра что? Укроешься в своем уютном домике, где Мигель не сможет тебя достать, и потеряешь работу? Как ты объяснишь факт своего увольнения вернувшемуся Бобу? Ведь тот решит, что во всем виноват негодяй Кальсада, в то время как в роли главной мерзавки сейчас выступаешь ты сама!

И потом, желаешь ты Мигеля или нет, — вот единственный вопрос, который действительно следует принимать во внимание. Все остальное не в счет. В конце концов, невозможно жить, вечно подстраиваясь под чувства Боба. Особенно если учесть, что сам он не слишком торопится укладывать свое существование в рамки твоих интересов!

Итак, нужен тебе Мигель или нет?

Именно в тот момент, когда Элис задала себе сей сакраментальный вопрос, предмет ее терзаний появился на пороге гостиной собственной персоной. Без пиджака и галстука, с двумя расстегнутыми верхними пуговицами рубашки. Великолепный испанец взял себе привычку пребывать в обществе Элис в полураздетом состоянии, что каждый раз выбивало ее из колеи.

В следующую секунду она увидела в его руках бутылку шампанского и бокалы. Именно эти предметы почему-то ускорили принятие решения.

Да, он нужен мне, безмолвно крикнула Элис кому-то невидимому. Я желаю этого человека! И смогу любить его, а потом бросить, когда придет срок. Смогу, смогу!

7

— Задержись на том, о чем ты сейчас думаешь, что бы это ни было, — медленно произнес Мигель, спускаясь по мраморным ступеням к Элис.

Он был улыбчив и вальяжен, но чем ближе подходил, тем более напряженной становилась она. Потому что для нее наступал момент истины, а она совершенно не была уверена, сможет ли продемонстрировать определенного рода мастерство, которого, по всей вероятности, ожидает Кальсада.

Наверное, он ощутил перемену в ее настроении, ибо в его глазах появилось вопросительное выражение. И хотя он был больше занят размещением бокалов на мраморном столе и наполнением их шампанским, он все же продолжал пытливо поглядывать на Элис, словно желая разгадать, что же с ней происходит.

Но той и самой хотелось бы это знать. И еще ей требовалась подсказка, как следует себя вести. Должна ли она завязать легкую беседу, выстроив таким образом незримый мостик между текущим моментом и минутой, когда действие переместится в спальню? Или ей необходимо произвести некоторые поощряющие действия, которые облегчили бы Мигелю переход ко второй стадии нынешнего вечера?

Впрочем, ни одно из названных соображений не имело сейчас значения, потому что Элис не способна была ни на первое, ни на второе. Она чувствовала себя слишком скованной и была не в состоянии поддерживать элементарную беседу. Сказывалось отсутствие опыта в подобных делах.

Подхватив два бокала с пенящимся шампанским. Мигель обернулся, чтобы вручить один Элис. Она взяла, не поднимая глаз.

— Отпей, — велел Кальсада.

Элис послушалась и, пригубливая вино, ощущала на себе пристальный взгляд, от которого еще больше розовели щеки. Шампанское было приятно на вкус.

— Еще глоток!

Элис вновь повиновалась. Проследив за ней, Мигель легонько поднял ее подбородок и посмотрел в голубые глаза — на этот раз совершенно серьезно.

— Даю тебе последний шанс, дорогая. Мне необходимо знать, что все происходящее действительно соответствует твоим желаниям.

Нелегкий вопрос, подумала Элис. Хочу ли я бухнуться в глубокий омут, не умея толком плавать? Вряд ли.

— Да, я так решила, — прошептала она.

— Тогда объясни мне, что тебя тревожит?

— Тебе обязательно нужно знать?

— Мне не нравится выражение твоих глаз.

Медленно подняв длинные ресницы, Элис взглянула прямо ему в лицо и усмехнулась. Неужели этот предмет нуждается в объяснении?

— Мы знакомы меньше недели, и ты еще спрашиваешь, почему я волнуюсь?

— Разве тебе было бы легче, если бы срок нашего знакомства исчислялся большим количеством дней? — Он не смог удержаться от насмешки. Ведь Мигель превосходно знал то же, что и Элис: неизбежность их связи была предопределена в тот самый миг, когда они впервые увидели друг друга.

— Нет, — горько признала она.

— Тогда не прячь от меня своих прекрасных глаз! — настойчиво произнес он. — Я хочу, чтобы во время нашего общения были включены все чувства. А твои глаза творят со мной нечто невообразимое. Ни одна женщина не смотрела на меня так!

— Их было много? — не удержалась Элис, хотя слова Мигеля бросили ее в жар.

На его губах появилась дразнящая улыбка.

— Нет, это у меня впервые.

Элис рассмеялась. Шутка вышла замечательная. От скованности не осталось и следа. Я люблю тебя, хотелось сказать ей, однако подобное признание было невозможно. Поэтому она избрала другой способ выражения восхищения: приблизилась к нему, встала на цыпочки и легонько коснулась его губ своими.

— В таком случае леди тоже имеет право на смущение.

— Как и ее кавалер, — кивнул Мигель с сияющими глазами. — А сейчас потяни еще немного шампанского и задержи во рту.

Заинтригованная этой инструкцией, Элис выполнила все, как было велено, причем одновременно с Мигелем. Шипящие пузырьки защекотали ей язык и нёбо. Она сморщила нос и вдруг застыла, сраженная силой взгляда наблюдавшего за ней Кальсады. В его глазах светилось такое теплое выражение, что все притихшие чувства с новой силой всколыхнулись в ее груди. Отдавшись внутренним переживаниям, она не сразу поняла, что сейчас произойдет, а когда это случилось, было уже поздно. Мягким изящным движением Мигель обвил ее талию рукой и быстро прижался к губам.

Результатом его действий явился внезапный взрыв эмоций, особенно когда влажный от шампанского язык Мигеля встретился с языком Элис. Это был самый будоражащий момент из всего, что ей доводилось переживать до сих пор. В долю секунды она из состояния настороженного ожидания перешла к всеохватывающему чувственному подъему. Рука Элис беспомощно схватила воздух, ища опору тому чистейшему ощущению, которому трудно было подобрать название и которое распространялось сейчас по всему ее телу, подобно потоку лопающихся пузырьков шампанского.

Пальцы Элис наконец нащупали что-то твердое — как оказалось, плечо Мигеля — и вцепились в него. Дыхание их смешалось, все барьеры нервозности пали, неуверенность развеялась в воздухе. Поцелуй углубился и приобрел новое значение, став искушением чистейшего вида и наивысшей интенсивности.

Элис услыхала звук прикосновения стекла к мрамору, но не смогла распознать его природу, до тех пор пока не почувствовала, как у нее отбирают бокал и ставят на стол. После того как обе руки оказались свободными, Элис еще ближе придвинулась к Мигелю, скользнула пальцами по прикрывавшей грудь ткани рубашки. Она ощутила приятное тепло плоти, упругость тренированных мускулов и легкую пружинистость волосков.

Почему на нее так сильно повлиял привкус шампанского, Элис не могла понять. Она лишь знала, что Мигель определенно ожидал подобного эффекта, из чего автоматически вытекало, что ему уже приходилось проделывать подобное и прежде.

— Как хорошо это у тебя получается! — выговорила Элис слегка заплетающимся языком.

— А будет еще лучше, — заверил ее он.

Не говоря больше ни слова, он взял ее за руку и повел в спальню, на ходу погасив свет в гостиной. В смежной комнате лампы были выключены. В полумраке Мигель вновь заключил Элис в объятия.

Она не сопротивлялась. Напротив, с готовностью подставила губы его горячим губам. Все выглядело так, словно они давно являлись любовниками. Постель находилась всего в нескольких шагах, однако спешки не было. Они приближались к кровати постепенно. Вначале Мигель ласково помог Элис снять платье. Прикосновение его рук рождало пламя в ее томимом страстью теле. Его длинные пальцы легонько отодвинули с ее спины тяжелую массу волос, нашли движок молнии и потянули вниз. Элис в это время самозабвенно льнула к Мигелю, опаляя его своим жаром.

Потом он спустил ее платье с плеч до талии и ниже, пока оно не упало на пол. Элис осталась стоять перед ним, как он и предполагал, лишь в одном черном кружевном белье. От внимания Элис не ускользнуло, как его заинтересованный взгляд быстро обежал ее всю. В его глазах вспыхнуло торжество.

— А, ты все-таки выполнила мое задание?

Элис залилась краской. Заметив это, Кальсада хрипловато рассмеялся, что привело ее в полное смятение. Она чувствовала себя полной идиоткой, стоя перед Мигелем в лифчике, трусиках и с валявшимся в ногах платье. При этом обжигающий мужской взгляд пристально исследовал каждый дюйм ее тела. Он же, в отличие от нее, был полностью одет и сохранял достоинство.

Однако подобное положение сохранялось недолго, ровно столько, чтобы пальцы Элис успели расстегнуть оставшиеся пуговицы на рубашке Мигеля. Ее губы в этот момент были прижаты к его рту. Но поцелуй тоже оказался коротким: в ту секунду, когда половинки рубашки разошлись, Элис отстранилась, потому что желание увидеть наготу Мигеля перевесило удовольствие, доставляемое его губами и языком…

Мигель меньше всего ожидал, что Элис примется ласкать его так, как он ласкал ее. Тем не менее она занялась именно этим, и прикосновения ее пальцев к обнаженной груди заставили его со свистом втянуть воздух. Услыхав странный звук, Элис на миг замерла, подняла глаза и встретила выражение наслаждения в темном бархатном взгляде. Тогда она с непередаваемой чувственностью облизнула губы влажным языком, чем окончательно сразила Кальсаду. Потом она вновь опустила глаза и принялась увлеченно выстраивать дорожку из прохладных поцелуев от одного мужского соска к другому.

— О-о! — застонал Мигель. И закрыл глаза, потому что губы Элис, язык и нежные пальцы властно увлекли его в мир изысканной неги…

Как же давно хотелось ей прикоснуться к нему! И каким чудесным оказалось это в реальности. Он откликался на каждое ее движение. Его дыхание стало прерывистым, темные шелковистые волоски слегка вздыбились, приподнялись над смуглой кожей.

Однако Элис хотела большего и получила желаемое, когда он, вынырнув из сладостного морока, высвободил руки из рукавов. Обретя свободу, он вновь прильнул к губам Элис. Та обняла его за шею, а он подхватил ее под ягодицы, приподнял и прислонил спиной к стене. Жар разгоряченной зоны меж ног Элис обжег Кальсаду. Вдобавок она начала двигаться, подсознательно следуя собственному внутреннему ритму. Ни один мужчина, в жилах которого течет кровь, не смог бы перед этим устоять.

В каждом действии Элис сквозила врожденная чувственность. Он видел это и не мог поверить своему счастью: как ему удалось отыскать такую женщину? Похоже, она ничуть не смущается. Она желает близости и даже не пытается скрыть своего вожделения. Интересно, Боб тоже видел ее такой?

Стоп! — сердито прозвучало в мозгу Мигеля. Недоумок, зачем ты приплетаешь сюда Роберта?

— Что-то случилось? — спросила Элис, мгновенно почуяв перемену в его настроении.

— Нада! — бросил тот, не осознавая, что говорит по-испански. Однако тревожное выражение дивных голубых глаз вмиг обуздало вспышку гнева, а вернее, направило ее на него самого, по собственной глупости испортившего такой прекрасный момент. — Ничего, дорогая. Просто я хочу тебя, вот и все. Ты хотя бы представляешь, что делаешь со мной?

— Да.

Этот короткий ответ словно выдернул вилку из розетки, от которой питалась ярость Мигеля. Обретя прежнее состояние духа, он увидел в глазах Элис выражение, которого давно ждал. Теплое, затуманенное, оно напомнило ему о снедавшем его с первого дня встречи желании увидеть, какие чувства отразятся в глазах мисс Слейтон, когда он проникнет в нее…

Ситуация явно переменилась. Мигель до поры держался пассивно, но сейчас он вновь стал таким, каким хотела видеть его Элис: властным, настойчивым и сильным. Пристально глядя ей в глаза, он взял ее руку, все еще обвивавшую его шею, и поместил на застежку своих брюк.

Это был безмолвный приказ закончить его раздевание. У Элис сильно забилось сердце: если он заметит ее неуверенность, он переменит мнение о ней.

— Ну же! — произнес он, поднимая руки к плечам Элис и просовывая пальцы под бретельки бюстгальтера. Затем он с дразнящей медлительностью потянул тоненькие лямки вниз.

Заключительный этап взаимного раздевания поднял накал страсти до наивысшей отметки. Очень скоро две кружевные чашечки оказались сдвинуты с полной упругой груди, которая совершенно не нуждалась в поддержке. Элис прерывисто вздохнула, когда Мигель впервые прикоснулся к ее нежным округлостям. Его палец медленно обвел каждую из них, и они слегка разбухли, налились в ответ.

— Ну же… — повторил Мигель, возвращая Элис к невыполненной задаче. — Расстегни брюки. Дотронься до меня. Я тоже хочу испытать удовольствие, такое же, как и ты…

Он знал, о чем говорит, потому что видел лицо Элис. Ее голова была запрокинута, губы приоткрыты, глаза затянуты поволокой, а сознание витало где-то далеко. Поэтому когда пальцы Элис принялись возиться с застежкой брюк, Мигель поздравил себя с маленькой победой: ему удается управлять ею даже тогда, когда она пребывает в состоянии полузабытья.

Однако это достижение оказалось иллюзорным: как только Элис нечаянно царапнула Мигеля ноготком, мышцы его живота мгновенно отреагировали, а внутри словно взорвался тепловой шар. Боже, подумал он, зажмуриваясь от удовольствия, а ведь она еще не добралась до самого главного…

Это было истинное блаженство. Пока Элис разбиралась с застежкой, он нежно ласкал ее соски кончиками пальцев. Дыхание Элис сразу стало прерывистым. Где-то в отдаленном закоулке ее сознания сидела мысль: если это испанский способ заниматься любовью, то как в таком случае выживают их женщины?

Ты не узнаешь, если не испытаешь все до конца, ответил чей-то тоненький насмешливый голосок. Это еще цветочки, дорогуша, посмотрим, что с тобой будет, когда дело дойдет до ягодок!

Упомянутый момент был уже близок. Он настал, когда Мигель наклонился и страстно впился в губы Элис, пока та тянула вниз молнию, невольно касаясь пальцами прикрытой лишь тонкой тканью трусов твердой мужской плоти. Это сказочное ощущение немедленно вызвало напряженную пульсацию меж ее ног. В помещении стало как будто жарче. Губы Мигеля обжигали ей рот, разминавшие грудь ладони казались раскаленными. В то же время сотрясаемая горячими толчками крови плоть все больше разбухала в разрезе брюк, превосходя размерами любой нескромный образ, когда-либо грезившийся Элис.

И все же она не прошла основного испытания, ибо никакая сила на свете не смогла бы заставить ее сдвинуть вниз резинку трусов Мигеля. К счастью, Элис выручила его собственная нетерпеливость. Словно не в силах больше ждать, он вдруг решительно расстегнул крючки на спине Элис, сорвал бюстгальтер и швырнул на пол. Затем подхватил свою обворожительную добычу на руки и понес к кровати, где осторожно уложил на покрывало. Отступив на шаг, он принялся быстро освобождаться от остатков одежды. Элис с затаенным дыханием наблюдала, как он короткими точными движениями сбрасывает туфли, стягивает брюки вместе с носками. Наконец настал черед трусов. Через мгновение Мигель выпрямился. Прекрасный в своей наготе, он с некоторым вызовом предстал пред Элис с восставшим и подрагивающим в такт биению сердца мужским естеством…

Он сразу понял, что его вид произвел на Элис сильное впечатление. Он увидел, как вспыхнули ее глаза, и наполнился специфической мужской гордостью. Впрочем, восхищение было взаимным. Элис выглядела просто обворожительно. Наконец-то она оказалась в постели Мигеля! Ложась рядом, он тщетно пытался сдержать сердцебиение, настолько сильно происходящее взбудоражило его.

Все последующее превратилось в долгое волнующее единение. Руки Элис исследовали тело Мигеля, а его губы — упругую девичью грудь, соски и аккуратную ямку пупка, которая оказалась очень чувствительной к прикосновениям языка. В тот миг, когда он потянул вниз кружевные трусики Элис, она сильнее стиснула его плечи и простонала:

— Поцелуй меня…

Ее голос был окрашен столь отчаянным желанием, что Мигель сразу выполнил просьбу. Он с жадностью припал к влажным припухшим губам, и Элис осталось лишь растворяться в неге. А он тем временем продолжал изучать ее тело. Когда его пальцы легли на пушистый треугольник между ног Элис, он явственно ощутил ее содрогание, порожденное новым приливом страсти, и сам испытал от этого несказанное удовольствие.

Ласки, однако, не были односторонними, так как Элис тоже непрерывно ласкала спину Мигеля, плотные мускулистые ягодицы, покрытые завитками волос бедра. И ему все больше хотелось, чтобы она помогла наконец разрядить неимоверно усилившееся напряжение. Но Элис все медлила с этим, и их объятия вскоре стали напоминать схватку. Рты впивались друг в друга, извивающиеся тела сплелись, руки неустанно ласкали интимную плоть. Но оба жаждали большего.

Кто сдался первым, трудно сказать. Возможно, поражение оказалось взаимным. В какой-то момент, осторожно погрузив палец в ее влажную горячую глубину и ощутив там судорожный спазм, он понял, что заветный момент настал. Вероятно, о том же подумала и Элис, уловив ладонью усилившуюся до предела пульсацию бархатистой, несмотря на чудесную твердость, плоти.

Даже то немногое, что осталось на Элис из одежды, сейчас сильно раздражало обоих. Что-то с досадой пробормотав, Мигель нетерпеливо содрал с ее стройных лодыжек кружевные черные трусики. Спеша помочь, Элис приподняла ноги, и он задохнулся от восторга при виде столь соблазнительного зрелища. Поймав одну изящную ступню, он принялся легонько ее покусывать и покрывать поцелуями, постепенно спускаясь все ниже по внутренней стороне бедра. Он непременно продвинулся бы до самого конца, если бы Элис попросту не сгребла волосы на его затылке и не потянула к себе.

Заставив его приблизить к ней лицо, она почувствовала, что между ними вновь что-то переменилось. Напряжение чуть-чуть ослабло, позволив им обоим слегка успокоиться и посмотреть друг другу в глаза. Элис нежно поцеловала веки Кальсады, щеки, орлиный нос. Мигель проделал с ней то же самое.

— Фантастика! — шепнул он, убирая с лица Элис прядь волос. — Ты меня околдовала.

— А ты — меня.

Он тихонько рассмеялся. Но потом вдруг умолк и прильнул к ее губам в жарком, глубоком поцелуе. И все началось сначала, но на этот раз ласки стали смелее и интимнее, их переполняла страстность, которую можно было утолить одним-единственным способом.

Наконец Мигель лег на Элис, и она с готовностью приняла его. Худощавые смуглые бедра расположились между ее стройных длинных ног. В самую последнюю секунду, перед тем как их тела соединились, Элис сообразила, что Мигелю хочется, чтобы ее глаза оставались открытыми. Поэтому она остановила взгляд прямо на черных зрачках и так встретила вожделенное мгновение, когда одним глубоким движением он вошел в нее.

Казалось, это невозможно, но его глаза потемнели еще больше. Они поблескивали в полумраке спальни на напряженном из-за желания лице. Мигель начал двигаться — медленно, мощно, не сводя взгляда с Элис, которая все сильнее распалялась от нарастающего наслаждения этого изумительного ритма. Вскоре она обвила Мигеля ногами, впилась пальцами в его спину. Несмотря на запредельно усилившееся напряжение, оба не сводили друг с друга глаз. Это являлось частью того, чем они сейчас занимались, чрезвычайно важной составляющей процесса полного слияния, линией связи, предназначенной для общения при помощи чувств, а не слов.

Глаза Элис больше не были голубыми. Они стали дымчато-темными, но и сероватый оттенок исчез из них, когда приблизился финал. С ее приоткрытых губ слетали короткие вскрики наслаждения, постепенно становившегося все более мощным, плотным, всепоглощающим. Всецело разделявший эти ощущения Кальсада никогда еще не испытывал столь сильного подъема.

Заслуга здесь полностью принадлежала прелестной Элис. Это благодаря ей Мигель переживал сейчас доселе неизведанные мгновения страсти. Элис была теплой, щедрой и отдавала себя всю без остатка. В тот момент, когда его дыхание стало тяжелым, а ритм и сила движений увеличились до неистовства, Элис просто присоединилась к нему, чтобы одновременно пройти всю сладостную агонию завершающих судорог. В самое последнее мгновение она порывисто стиснула темноволосую голову руками, сильно изогнулась под ним и горячо выдохнула ему в лицо:

— Мигель!.. — Больше ничего. Только имя, произнесенное с обнажающим душу чувством.

В следующую секунду нижняя часть ее тела конвульсивно содрогнулась, на миг поднявшись над постелью и сильно стиснув горячими внутренними мышцами его беснующуюся плоть. И он сразу полетел вслед за Элис в темную пропасть наслаждения с отдающимся в ушах эхом собственного имени и туманным осознанием погружения в доныне недоступные глубины блаженства.

Определенно, эта женщина ведьма! Причем моя, успел подумать Мигель, прежде чем его рассудок накрыла расслабляющая волна облегчения…

Лежа под Мигелем и продолжая испытывать легкое биение пульса в том месте, где их тела оставались соединенными, Элис закрыла глаза и позволила себе предаться приятному чувству насыщения. Мигель был тяжел, но в этом заключалось дополнительное удовольствие. Она растворялась в исходившем от него тепле, тонком запахе и общем ощущении расслабленности.

На ее губах появилась улыбка.

— Тсс… — шепнул Кальсада, которому показалось, что Элис собирается заговорить и испортить таким образом все впечатление.

Однако у нее и в мыслях не было ничего подобного. Она слишком хорошо себя чувствовала в объятиях мужчины, который дал ей так же много, как и взял. Это было чудное ощущение. Кроме того, Элис знала, что Мигель пребывает в таком же разнеженном состоянии.

Позже, почувствовав, что она хочет переменить положение, он потихоньку отстранился. Запечатлев на ее шее поцелуй, он лег на бок и положил согнутую ногу на ее бедра, словно желая убедиться, что та никуда не улизнет. Затем он подпер щеку ладонью и принялся другой рукой убирать в сторонку пряди волос, растрепавшихся по ее плечам и груди.

— Ты назвала меня по имени, — неожиданно произнес он.

Длинные ресницы Элис удивленно вздрогнули.

— Правда? — Она не могла припомнить, произносила ли вообще хоть слово.

Он самодовольно улыбнулся.

— Си. Ты назвала меня Мигелем на пике удовольствия. Мне приятно.

Это было заметно. Однако Элис слегка смутилась.

— А какое, по-твоему, имя я должна была произнести? — поинтересовалась она ворчливо, но с лукавой усмешкой.

Его реакция ошеломила ее. Вместо того чтобы поддержать игривое настроение, тот вдруг помрачнел. На лице появилось жесткое выражение. Вполголоса произнеся что-то резкое на родном языке, он вдруг припал к ее губам в поцелуе, содержавшем оттенок собственничества, что казалось странным, так как она и так уже принадлежала ему.

— Мое! — гневно произнес он, отстранившись. — Ты теперь моя женщина, понятно? Будешь думать только обо мне, называть меня по имени и мечтать лишь обо мне одном!

— Какой жестокий властелин! — насмешливо протянула она, не зная, радоваться ли вспышке ревности или сердиться.

— Си, — гордо подтвердил Мигель. — Я испанец и защищаю то, что принадлежит мне.

— Выходит, ты считаешь, что я стала твоей?

— Да.

— Но сам-то ты чей?

— Твой, разумеется, — дернул он плечом, будто не видя надобности в подобном вопросе.

Тут их мнения совпадали, потому что она тоже не находила смысла в этой беседе. Разве что Мигель пытался таким образом обозначить правила игры.

— Надолго? — хрипло спросила она.

Он помрачнел еще больше.

— Думаю, до тех пор пока мы будем вместе. Откуда мне знать?

Элис, однако, оказалась сообразительнее.

— Месяц, — произнесла она упавшим голосом. — Потом вернется Боб, ты уедешь домой и все кончится…

Боб? Она посмела впутать сюда Боба? И к тому же самостоятельно устанавливать сроки! Это неслыханно!

С перекошенным от ярости лицом он схватил Элис за плечи. Та испуганно вскрикнула:

— Пусти! Что я такого сказала? — Она лишь предложила Мигелю отличный повод разорвать ненужную связь в подходящий момент.

— Ты не смеешь устанавливать для меня какие бы то ни было рамки, — глухо произнес он. — Я живой человек, а не бык на веревочке.

Элис побледнела, отчасти начиная понимать его логику.

— Прости. Я не имела в виду ничего такого… Просто мне казалось, что…

— Так пусть не кажется! Во всяком случае, не в моей постели.

И не удержавшись, Мигель вновь припал к ее губам в поцелуе, отказываясь понимать, куда катится, хотя внутренний голос подсказывал ему, что он заходит слишком далеко. И, похоже, Элис Слейтон берет над ним власть.

8

Элис поняла, что обидела Мигеля, хотя меньше всего на свете хотела испортить лучшие минуты своей жизни. Поэтому она со всей страстью ответила на поцелуй. Он был зол, и в движениях его губ и языка ощущалась некоторая грубость. Однако гнев подстегнул иные эмоции, и они вскоре возобладали над всем остальным.

Вторая попытка, предпринятая сразу после первой, могла не оправдать ожиданий, но этот человек, похоже, не мог сделать ничего, что способно было разочаровать Элис. Они упивались друг другом бесконечно долго, напрочь забыв о предохранении.

Данное обстоятельство стало очевидным, когда Элис, находясь в ванной, аккуратно промокала полотенцем нежные участки тела. Это происходило после третьего по счету взлета к вершинам райского блаженства, случившегося во время совместного принятия душа.

— Боже мой! — прошептала она таким тоном, что Мигель, который в этот момент обертывал бедра полотенцем, мгновенно поднял голову. Выражение ее лица заставило его похолодеть.

— Что случилось? — резко спросил он. — Что с тобой? — Его взгляд метнулся на то место, к которому Элис прижимала ком махровой ткани. — Я не поранил тебя, дорогая?

Она покачала головой. Бледность, покрывшая ее лицо, делала его похожим на фарфор.

— Ты ничем не пользовался… — беспомощно пролепетала Элис. — Не предохранялся…

Тут уж заволновался Мигель.

— Это что, шутка? — тихо спросил он.

У Элис был такой вид, будто она вот-вот упадет в обморок. Похоже, ноги едва держали ее.

— Нет… — выдохнула она, начиная дрожать.

Кальсада с чувством выругался по-испански, потом обернул Элис большим сухим полотенцем, подхватил на руки и отнес в спальню. Там он усадил ее на кровать. Помедлив, тяжело опустился рядом. Было заметно, что его тоже шокировало известие.

— Как это мы оба не догадались позаботиться о самом очевидном? — выдавила Элис.

— Ты разве не принимаешь специальные таблетки? Все женщины это делают.

— Но не я! — вспылила она, вскакивая на ноги. — Так я и знала, что добром это для меня не кончится! Мы вообще не должны были делать ничего подобного.

— Разве тебе было плохо со мной? — обиженно произнес он.

Элис видела, что он не понимает ее, однако сейчас ей было не до объяснений. Обтянутая полотенцем, она принялась ходить по комнате, пытаясь собраться с мыслями и как-то свыкнуться с тем ужасным фактом, что могла забеременеть от человека, приходящегося братом жене Роберта!

— Ну почему ты не спросил меня о таблетках?! — вырвался у нее стон.

Мигель скрипнул зубами.

— А ты почему не предупредила меня?

— Да само собой разумеется, что интеллигентный человек должен без напоминаний позаботиться о безопасном сексе! — прошипела Элис, в глубине души не понимая, почему набрасывается на него, ведь сама она была не менее виновата.

Он тоже вскочил с кровати, пунцовый от ярости. Похоже, говорить больше было не о чем. Когда он направился к ванной, Элис принялась машинально собирать свои вещи, не совсем отдавая себе отчет в том, что делает.

Через несколько минут Мигель вернулся. Похоже, он успел взять себя в руки, в то время как Элис стояла, тупо уставившись на черное кружевное белье в своих руках. Казалось, ей никак не удается вспомнить, откуда оно взялось.

— Прости, — шепнула она, почувствовав за спиной его присутствие. — Это все я виновата. Раньше надо было думать.

— Я тоже хорош, — ответил Мигель, гадая, почему начал воспринимать происходящее всего лишь как небольшое недоразумение, а не как трагедию. — Каковы, на твой взгляд, шансы, что все обойдется? — спросил он, поворачивая ее к себе за плечи.

— Вообще-то сейчас у меня безопасные дни. Но кто знает?..

— Отлично. Тогда нам остается лишь ждать, пока все выяснится, — подытожил он. Затем решительно стянул с Элис полотенце.

— Что ты делаешь?! — воскликнула та, пытаясь забрать его обратно. Однако безуспешно, потому что он выдернул влажное полотенце из ее рук и швырнул на кресло.

— Собираюсь уложить тебя в постель. Уже четыре часа утра, нам давно пора спать.

— Спать? — тупо повторила Элис.

Мигель широко усмехнулся.

— Именно. Для одной ночи ты достаточно меня поистрепала.

— Я?! Ну знаешь… Мне пора домой!

Мигель не стал ничего слушать. Он просто толкнул Элис на кровать и сам упал рядом.

— Дом сейчас здесь. По крайней мере, на ближайшие несколько недель. А там разберемся…

— Что ты такое говоришь? — возмутилась она. — Я не обязана здесь жить лишь потому, что мы оба проявили беспечность!

— Не обязана. Но должна, — обезоруживающе улыбнулся Мигель. Затем он сбросил полотенце со своих бедер и натянул простыню на Элис и себя. — Ты моя, и я намерен защищать свою собственность. И вообще, скажи честно, разве тебе не хочется остаться?

Элис промолчала. Потому что он был прав: в глубине души мысль о пребывании здесь не казалась ей противной. Возможно, Мигель и не подходящая для нее фигура, но она желает его, и этим все сказано.

Потянувшись к выключателю и погасив свет, он обнял Элис и закрыл глаза.

— Завтра перевезем твои вещи, — произнес он в темноту.

Элис в ответ не проронила ни звука.

Мигель не преминул отметить этот факт. Итак, мисс Слейтон принадлежит ему! Она находится там, где он пожелал, и, несмотря не все перипетии нынешней ночи, ему еще никогда не было так хорошо…

К своему удивлению, Элис спала крепко. А проснувшись, обнаружила, что находится в одиночестве. Сквозь белые шторы пробивались первые робкие лучи солнца. Она полежала некоторое время, прислушиваясь к окружавшей ее тишине и вспоминая о событиях минувшей ночи.

Затем до нее донесся какой-то шум, и она сообразила, что в доме не одна. Где-то в недрах квартиры ходит Мигель.

Мигель Кальсада. Одно лишь его имя вызывает у меня дрожь, думала чуть позже Элис, умываясь в ванной. Вернее, даже не оно само, а родственная связь между Мигелем и Робертом.

Впрочем, сейчас это не столь существенно, вздохнула она, набрасывая одежду, которая была на ней вчера днем. Гораздо важнее вопрос о возможной беременности.

Разумеется, ночью Мигель был великолепен. Он делал и говорил все, о чем только может мечтать женщина. Однако сейчас, при дневном свете, вчерашние восторги отошли на второй план и вперед выступила неожиданная проблема. Вероятнее всего, сейчас Кальсаде уже не кажется заманчивой мысль перевезти к себе новую любовницу. Ведь гораздо проще покончить с этим приключением одним махом, отделавшись лишь недолгими угрызениями совести. И, по правде говоря, вздохнула Элис, так будет лучше для нас обоих.

Она сунула ноги в простые удобные туфли и пошла искать Мигеля. Тот оказался в кухне. Он попивал кофе, просматривая утренние газеты. Сегодня Кальсада выглядел по-иному. И одежда на нем была другая: легкие летние брюки и рубашка с короткими рукавами такого интенсивно-пурпурного цвета, что Элис невольно вспомнила о комплекте белья того же оттенка, присланного вчера вместе с двумя остальными и заставившего ее краснеть.

К счастью, ничего подобного не произошло, когда Мигель, почувствовав присутствие Элис, оторвался от газеты. Ему понадобилась всего секунда, чтобы обежать взглядом ее скромный наряд и заколотые на затылке волосы и понять, в каком настроении она нынче пребывает.

— Лазутчик на вражеской территории, — усмехнулся он. — Только не говори, что твой вид означает конец нашего бурного романа.

— Обойдемся без банальностей! — фыркнула Элис, направляясь к холодильнику за бутылкой сока, которую сама же поставила туда вчера днем. Затем она отыскала в шкафу стаканы.

— Ладно, но тогда не пытайся водить меня за нос, дорогая, — ответил он, хмурясь. — Напоминаю, ты принадлежишь мне. Договоренность об этом была достигнута не далее как прошлой ночью, когда мы сваляли такого дурака!

Итак, он сердится, мелькнуло в голове Элис. Что ж, не мудрено…

— У тебя назначены на сегодня встречи или начнем работать прямо здесь и сейчас? — Ей показалось, что она удачно переменила тему. И сок налила в стакан, не расплескав ни капли.

— Мы устроим себе выходной, — объявил Мигель. — Чтобы без помех перевезти сюда твои вещи.

Элис аккуратно поставила на стол бутылку с соком, чувствуя, что он сердитым взглядом следит за каждым ее движением.

— Я не переезжаю к тебе, — тихо произнесла она.

— А потом вместе пройдемся по магазинам, купим всякой еды, — продолжил Кальсада, как будто ничего не слышал.

— Сейчас что угодно можно заказать по телефону.

— К тому же здесь нужно создать домашнюю обстановку. Поставить телевизор, например. Или приобрести для дивана подушки, чтобы удобнее было сидеть. Эти вещи нужно выбирать самим!

— Почему ты так злишься, скажи пожалуйста? — повернулась к нему Элис. — Ведь на самом деле тебе должно быть приятно, что я не настаиваю на тех глупостях, о которых мы болтали прошлой ночью…

Мигель в ответ лишь смерил ее взглядом. Не мог же он сказать, что Боб уже успел узнать один из здешних телефонных номеров и позвонил час назад, спрашивая, куда подевалась мисс Слейтон. Это вместо того, чтобы наслаждаться совместным отдыхом с женой!

Кальсада хладнокровно соврал Бобу и совершенно не испытывал по этому поводу угрызений совести. Он сказал, что послал Элис разбираться в путанице с накладными на партию зонтиков, которая произошла у них с фабрикой, находящейся в Богом забытом городишке, названия которого с ходу вспомнить невозможно. Своим обманом он убивал сразу двух зайцев: во-первых, заверил Боба, что его любовница жива и здорова, а во-вторых, что она находится вдали от влияния самого Кальсады. Хотя ему стоило немалых усилий сдержаться и не рявкнуть в микрофон: «Иди ты к черту, Роберт! Элис сейчас со мной, и так будет продолжаться и впредь. А тебе советую держаться от нее подальше!»

Однако, как ни хотелось Мигелю, он не мог себе этого позволить. Зная характер Боба, следовало ожидать, что, испугавшись, как бы брат жены не раскрыл интрижку с секретаршей, тот наверняка впадет в панику и заранее побежит к Марте признаваться в грехах! А та не в состоянии стойко выдержать правду о своем ненаглядном муженьке. Марта обожает Роберта с девятнадцати лет, когда тот впервые появился на ее горизонте. И все эти годы она не бросила ни единого заинтересованного взгляда на другого мужчину. Пережив потерю дочери, она не перенесла бы мысли, что может лишиться также и супруга. Безусловно, это доконало бы ее.

Но что больше всего злило Кальсаду, так это соображение, что, если бы не Боб, он мог бы развивать с Элис совершенно искренние отношения, вместо того чтобы лгать и изворачиваться, как происходит сейчас. Получалось, что женщина, с которой Мигеля уже связывает очень многое, считает себя наполовину принадлежащей Роберту. Она даже живет в его доме и носит вещи, купленные на его деньги!

Ну да это недолго продлится!

Продолжая испепелять Элис взглядом, Мигель напомнил с едва сдерживаемым гневом:

— Возможно, ты уже носишь моего ребенка!

— А может быть, и нет! — парировала та.

— Даже одного шанса из тысячи уже достаточно. Я испанец, для меня семья означает очень многое. А ты можешь стать матерью моего отпрыска. Баста! — предупреждающе поднял он руку. — Прекрати спорить, женщина! Лучше смирись с судьбой, по крайней мере на ближайшее будущее.

— Ну и фанфарон же ты! — воскликнула Элис, не веря собственным ушам. — Так знай, что я не обязана стоять тут и выслушивать всю эту галиматью!

Что ж, попробуй двинься с места, ответил ей его взгляд.

— Допивай сок, — сказал он и в следующую секунду, заметив в глазах Элис опасный блеск, сумел вовремя увернуться от просвистевшего мимо стакана.

Элис просто не могла поверить, что сделала это! Она стояла, глядя, как стакан, будто в кино, пролетел в сантиметре от плеча Кальсады и вдребезги разбился о стену, залив все вокруг остатками персикового сока.

Пару раз моргнув, Элис перевела взгляд на Мигеля и в тот же миг пожалела об этом. Выражение его лица свидетельствовало о том, что расплата не за горами. В черных глазах словно плясали сполохи костров испанской инквизиции.

— Ты сам напросился! — пискнула Элис, гадая, что он сейчас с ней сделает: примется заливать водой через воронку или сварит в кипящем масле? — Нельзя быть таким высокомерным и… — Кальсада схватил ее за плечи. Его вид действительно был настолько угрожающим, что Элис нервно сглотнула.

— Ах, вот как? — произнес он очень тихо, но его тон заставил Элис судорожно впиться пальцами в край кухонного стола. — Значит, по-твоему, я несу галиматью?

Она упрямо кивнула.

— Твои взгляды — старомодная чушь!

— Любопытно… — протянул он, перемещая одну руку на ее затылок. Элис напряженно выпрямилась. — Что плохого в моем желании защитить семейные ценности?

Интересно, как бы ты запел, узнав мой маленький секрет? — усмехнулась про себя Элис. Уж меня-то тебе ни за что не захотелось бы сделать частью своей семьи, независимо с ребенком или без!

Однако ей все же не следовало думать о подобных вещах, потому что ее глаза защипало от подступивших слез.

— Если ты платишь за меня в ресторане, это еще не повод для того, чтобы управлять моей жизнью.

— Нет? — Рука на затылке усилила нажим. — А как насчет секса? Занимаясь с тобой любовью, я могу рассчитывать, что ты станешь жить со мной?

Шутит он, что ли? — горько подумала Элис. Вероятно, ему просто удобно всегда иметь под рукой бабенку.

— В качестве объекта мужских утех?

— Взаимных, детка, взаимных! Хочешь удостовериться? — усмехнулся он.

Другой рукой он поднял ее подбородок, горячими, влажными, обжигающими губами впился в дрожащий рот Элис и будто унес туда, куда ей сначала не хотелось устремляться, но откуда потом пропало желание возвращаться.

Он взял ее прямо на своей ультрасовременной кухне, растерзав блузку на груди и бесцеремонно задрав юбку выше талии. Узенькие трусики Элис просто лопнули, когда он дернул за них.

При этом Мигель овладел ею лишь при помощи губ и языка, ничего более. Для начала он деморализовал Элис непередаваемо чувственным поцелуем. Затем передвинулся к упругой груди, которую дразнил, лизал и сосал, пока его жертва не застонала в изысканной агонии. И только после этого повел ее по темному пути наслаждения в те запретные места, куда она еще никогда не заглядывала. Но Мигель заставил Элис сделать это. Склонившись над ее пленительным лоном, он прильнул к нему в самом интимном поцелуе, какой только можно было вообразить.

Именно в этот пронзительный момент Кальсада отобрал у нее последнее желание сражаться с ним — прямо там, посреди кухни, когда Элис, погрузив пальцы в черные блестящие волосы, запрокинула голову и окунулась в бурлящее море ощущений.

— Мигель! — умоляла она. — Я сделаю все, что ты хочешь, только не нужно больше, достаточно… Я останусь, останусь! Но сейчас, прошу тебя, давай займемся любовью как обычно…

Он поднял голову, и в его глазах промелькнуло странное выражение. Молча подняв Элис на руки, он отнес ее в спальню. Все это время в его взгляде читались боль и сожаление по поводу тактики, избранной для того, чтобы заставить Элис сдаться.

Странно, но последовавшее затем любовное соитие оказалось самым сладким и чувственным за последние сутки.

После полудня Мигель отвез Элис домой, где оставил, пообещав вернуться через часок.

— Может, лучше зайдешь и подождешь? — предложила она.

Однако он посмотрел на особняк и покачал головой.

— Нет. Мне нужно кое-что сделать.

Его тон слегка задел ее, хотя она не смогла бы сказать чем.

Комнаты ее жилища выглядели как-то по-иному. Они словно лишились души. Телефон работал, но молчал. За время пребывания Элис дома он не позвонил ни разу. Ей показался подозрительным высокий резкий тон в трубке, и она решила позже позвонить в телефонную компанию, чтобы там проверили, все ли в порядке. Затем Элис собрала в сумку все необходимое для длительного пребывания у нового любовника. И все же ее не покидало ощущение нереальности происходящего…

Подъехав к дому, Мигель увидел, что входная дверь открыта и возле нее стоит сумка. Он облегченно вздохнул: внутрь идти не придется. Ему по-прежнему не хотелось знать, как выглядит любовное гнездышко Роберта. Ему была ненавистна сама мысль о том, что Боб и Элис могли делать там вместе.

Как только Мигель вышел из автомобиля, Элис появилась на пороге. Он сумел улыбнуться ей, хотя и скуповато. Зато он ее поцеловал. Потом взялся за ручки сумки.

— Это все?

Элис кивнула, после чего закрыла входную дверь и заперла на ключ. В пути они с Мигелем молчали. Судя по всему, настроение у обоих было пасмурное. Его это тревожило, но он ничего не мог придумать, чтобы как-то разрядить обстановку.

Однако в конце концов Мигель принял некое решение, и ему сразу стало лучше. Он терпеть не мог шатких и неопределенных положений.

Подведя «ламборджини» к своему дому, он не стал заезжать в подземный гараж, а остановился рядом с главным входом. Затем подхватил сумку Элис и сказал:

— Побудь здесь.

В следующее мгновение он исчез за дверями и через несколько минут появился вновь в гораздо более хорошем настроении. Элис не могла сказать того же о себе.

— Что ты задумал? — настороженно спросила она.

— Мы немного проедемся.

— Куда?

Кальсада молча завел двигатель. Он и сам еще не знал цели предстоящего путешествия.

Они приехали на отдаленный безлюдный пляж. Элис немного удивил подобный выбор, но позже она пришла к заключению, что, пожалуй, это был единственный способ развеять напряженность последних двадцати четырех часов.

День выдался чудесный. Они долго бродили босиком по кромке песка, ежесекундно облизываемой волнами. Потом, разогревшись на припекавшем солнышке, решили окунуться. Купальные костюмы отсутствовали, поэтому они вошли в воду нагишом, благо нескромных взглядов можно было не опасаться. Оказалось, что оба хорошо плавают, но соревноваться им не хотелось. Напротив, они долго качались на волнах, лежа на спине, глядя в голубое небо с пушистыми белоснежными облаками и наслаждаясь покоем.

Обсохнув и одевшись, отправились перекусить в ресторанчик на набережной, который выбрала Элис. Там подавали блюда из морепродуктов, фрукты, мороженое и превосходный кофе.

К тому времени, когда настала пора возвращаться в город, и Мигель, и Элис чувствовали себя другими людьми. От напряженности не осталось и следа. Они уже могли спокойно смотреть друг другу в глаза.

Только раз возникла утренняя тема. В какой-то момент, оторвав взгляд от дороги, Кальсада обнаружил, что Элис исподтишка наблюдает за ним. Она так мило смутилась, что Мигель рассмеялся. Потом, помолчав, произнес:

— Я прошу прощения за то, что обидел тебя там, на кухне.

— Боб говорил, что ты временами бываешь безжалостен, — повела бровью Элис. — Мне следует это запомнить.

— Ты его больше слушай, — мрачно заметил Кальсада. И заговорил о чем-то другом.

С извинениями покончено, подумала Элис. Пора двигаться дальше, оставив прошлое позади. Ей вдруг припомнилась одна минута, пережитая сегодня днем, когда он привез ее домой за вещами. Глядя вслед удаляющемуся автомобилю, Элис вдруг испугалась, что больше никогда не увидит Мигеля.

Что ж, ей выпала возможность провести месяц наедине с Мигелем. Что будет дальше, никто не знает. Однако она твердо решила полностью насладиться этим временем, не позволяя ничему испортить удовольствие от их общения.

Поэтому, пристально взглянув ему в глаза, Элис весьма многозначительно облизнула губы и очень ласково спросила, нельзя ли по пути домой купить бутылку шампанского…

9

Мигель сидел за рабочим столом в своем кабинете и тупо перебирал бумаги, делая вид, что работает. В действительности в его голове роились посторонние мысли. Он был близок к панике.

Источник ее находился всего в двух шагах от него. Достаточно повернуться на вращающемся кресле, чтобы увидеть его. Вернее, ее, Элис, спокойно занимающуюся обычной работой за своим столом и не подозревающей, какой кавардак творится в голове шефа и любовника.

А проблема заключалась в том, что их срок истекал. Наступил такой период, когда Элис в любой момент могла сообщить Мигелю, что носит — или не носит — его ребенка.

Любой из возможных вариантов был чреват сложностями. Кальсада прекрасно осознавал это обстоятельство, как и тот факт, что им с Элис необходимо пожениться. Последнее он вполне способен был уладить. Разумеется, не обошлось бы без серьезного разговора с Робертом. Тому надо было рассказать правду и строго-настрого предупредить, чтобы он навек забыл о днях, когда невеста Мигеля являлась его любовницей.

О дьявол! — мысленно выругался Кальсада, представив себе предстоящий разговор. Он готов был прикончить Боба, лишь бы выбить память об Элис из его головы!

Но оставалась еще Марта. Какой уважающий себя испанец способен представить сестре любовницу ее мужа, хотя бы и бывшую? Если Марта как-нибудь случайно обнаружит истину, она ни за что не простит никого из участников всей неприглядной истории. Это заложено в генах. И даже несмотря на то, что Марта добрую половину жизни прожила в Америке, в ее жилах все-таки течет испанская кровь.

Мигель рисковал навек испортить отношения с сестрой, но и эта болезненная перспектива ничто по сравнению с возможностью негативного результата их с Элис бурной ночи, проведенной до глупости беспечно. Ведь наличие беременности исключает возможность выбора, а отсутствие таковой порождает новую цепь проблем, решения которым Мигель пока не находил.

Потому что он не хотел, чтобы Элис уходила. Ни сегодня, ни завтра, ни через неделю или год, причем вне зависимости от того, носит ли она ребенка под сердцем или нет. Основная трудность для Кальсады заключается в необходимости убедить Элис согласиться с его точкой зрения. Заставить ее поверить, что он хочет быть с ней, и только с ней, не принимая во внимание возможную беременность.

Трудно понять, что думает по этому поводу сама Элис. Для Мигеля она является чем-то вроде закрытой книги. Он никак не может сообразить, испытывает ли она по отношению к нему какие-либо чувства. Да, ей безумно нравится заниматься с ним любовью, это трудно скрыть. Он мог бы с гордостью заявить, что Элис переживает в его постели совершенно особенные ощущения, далеко выходящие за рамки обычных отношений между мужчиной и женщиной. Однако достаточно ли этого, чтобы она пожелала и дальше оставаться с ним?

Мигель все же поддался искушению и повернулся в кресле к Элис. Она сегодня вновь закрепила волосы на макушке самым скромным образом. Зато красное платье, плотно облегающее ее формы, полностью шло вразрез с этим определением.

Нужен ли ты ей? — захихикал кто-то злобный в мозгу Кальсады.

В этот момент, почувствовав на себе взгляд, Элис подняла голову и улыбнулась. У Мигеля сжалось сердце. Неужели женщина способна так смотреть на мужчину, если она ничуть не влюблена в него?

Кто знает? — уколола его заноза сомнения. Вспомни Роберта и причину, по которой ты приехал сюда. Любая представительница племени авантюристок умеет лгать с улыбкой.

Но неужели это лучезарное выражение на лице Элис обман?

Наверняка! И ты должен презирать ее за это, сказал ему внутренний голос. Но он проигнорировал его и вновь взялся за бумаги. Мигель не мог презирать Элис, потому что с каждым днем все больше влюблялся в нее. Данный факт стал ясен ему уже давно, и никакие внутренние противоречия не способны были сладить с этим открытием.

Однако он хотел знать, какой оборот события примут в дальнейшем. Ожидание и неопределенность медленно убивали его…

О чем он размышляет, пока сидит там и перебирает бумаги? — гадала Элис. Ведь ясно, что ему сейчас нет дела до того, что в них написано. В последнее время Мигель слишком сдержан, напряжен. Даже улыбка, с которой он только что повернулся к ней, вышла деланной.

Неужели Кальсаду гложет тот же вопрос, что и Элис? А именно: как поступить в случае, если она беременна?

Элис была человеком трезвомыслящим и не питала иллюзий насчет Мигеля. Он явно не из тех, кто спешит под венец. Да, ему нравится тело Элис и удовольствие, доставляемое ею в постели, но это совершенно не означает, что он пожелает чего-то большего, нежели полуторамесячная эротическая вакханалия, которую они устроили себе. Дай ему возможность избавиться от дамоклова меча нежелательной беременности Элис и вернуться к прежней спокойной жизни, и можно не сомневаться, что за ним только пыль взовьется.

Потому что все происходящее не является реальностью. Ни для Мигеля, ни для самой Элис. В настоящий момент они живут словно в сказочном замке, куда заказан вход посторонним и где телесные услады являются самоцелью, а вопрос о чувствах даже не обсуждается.

И, вероятно, Кальсаду сильно беспокоит вопрос, не пристанет ли к нему Элис, подобно обвивающей опору виноградной лозе, и не откажется ли уйти, когда настанет час. Наверняка он опасается, что в случае подтверждения беременности ему придется проявить к Элис больше участия, чем ему хотелось бы.

Господи, взмолилась она, сделай так, чтобы все обошлось! Зачем нужен ребенок, если я не могу ни выйти замуж за его отца, ни остаться с ним дольше обговоренного срока?

Создавшееся положение вполне очевидно начало сказываться на них обоих. Элис не могла этого не понимать. И беспокоилась до такой степени, что ночами не могла спать. Она лежала рядом с Мигелем и все думала, думала…

Тяжко вздохнув, Мигель прекратил делать вид, что погружен в изучение документов. Он встал, подошел к сидящей за столом Элис и обнял ее сзади, словно желая заглянуть через плечо и посмотреть, чем она занимается.

Элис очень приятно пахла. Ее запах дразнил его обоняние всякий раз, когда он оказывался в непосредственной близости от нее.

— Как насчет раннего ланча? — приглушенно пробормотал Мигель, касаясь губами ее щеки.

Она вспыхнула, ощутив жар его губ. Его забавляло, что ей до сих пор удается краснеть, несмотря на их более чем тесное общение в течение последнего времени. Или это тоже обман?

— Ты ненасытен, — заметила она, не предпринимая, однако, попыток воспротивиться, когда Мигель потянул ее со стула.

— Я тебя обожаю, — ответил он с некоторой сумрачностью во взгляде. — Идем в постель, дорогая. Ты нужна мне…

Три последних слова для Элис были подобны манне небесной, ведь она в не меньшей степени нуждалась в Кальсаде.

— Помнится, утром ты уже обращался ко мне с подобным предложением, — напомнила она по дороге в спальню. — И получил положительный ответ, добавила Элис про себя. Причем, нам было так хорошо, что даже не верится.

— Я рассматриваю это как вызов, сеньорита, — бросил Мигель, ведя ее через гостиную, где они редко задерживались, в комнату, которой, напротив, пользовались слишком часто.

Элис не возражала против такой постановки вопроса. Уж лучше им с Кальсадой заняться любовью, чем сидеть порознь, ломая голову над сложившейся ситуацией. В спальне она повернулась к нему спиной и принялась медленно раздеваться, постоянно чувствуя на себе его взгляд. По мере того как Элис оголялась, напряжение, установившееся в рабочем кабинете, постепенно ослабевало.

Она стянула через голову красное платье, сбросила туфли и распустила наконец волосы, как того с утра хотелось Кальсаде.

— Бесподобно! — воскликнул он, когда Элис повернулась лицом к нему. — Ты провоцируешь меня, маленькая колдунья!

— Нет, всего лишь продолжаю выполнять полученное от тебя задание. — Она скосила глаза на свое пурпурное белье.

Мигель двинулся к ней, расстегивая пуговицы рубашки. Однако Элис перехватила инициативу.

— Я сама хочу сделать это…

Ему было так приятно стоять и просто ждать, пока Элис разденет его. Для него это было так естественно — отдаться волнующим прикосновениям очаровательной женщины. К тому же она целовала и ласкала мускулистый торс Мигеля, пока он наблюдал, как легонько колышется ее заключенная в пурпурные кружевные чашечки грудь.

Сам он не дотрагивался до Элис. В какой-то степени ему даже необходимо было ее обожание — для успокоения уязвленного самолюбия. Он смотрел на сиявшую бронзой макушку, на изящные пальцы, снимавшие с него одежду, и приговаривал:

— Будь со мною нежной, дорогая, пожалуйста…

— Зачем? — нарочито удивленным тоном произнесла она, стоя на коленях и потемневшими глазами глядя на некоторые части его тела, только что обнаженные ею. — Я не вижу здесь ничего нежного.

И, словно в доказательство своих слов, она сомкнула ладонь вокруг отвердевшей плоти Мигеля. Тот прерывисто вздохнул, закрыл глаза и замер в ожидании того, что должно было произойти…

Однако через минуту он неожиданно встрепенулся, бросил охрипшим от избытка ощущений голосом «нет» и рывком поднял Элис с колен.

— Почему? — удивилась она. Как правило, он не останавливал ее в подобные моменты.

Но у того вдруг возникла срочная необходимость в контроле над ситуацией. Сейчас верховенство являлось для Кальсады единственной возможностью справиться с осознанием того факта, что он попал в рабскую чувственную зависимость от этой женщины.

Если бы пару недель назад кто-то сказал ему, что он окажется в подобном положении, он рассмеялся бы глупцу в лицо. Однако сейчас ему было не до смеха.

Следующие несколько часов прошли в занятии, являвшемся лучшим лекарством от стресса. Это был весьма необычный ланч. Сплетенные тела словно творили чудо. Из тончайшей эротической энергии они ткали вокруг себя покров, отделявший их от остального мира. И там, внутри этого незримого кокона, Элис в конце концов оказалась лежащей под Мигелем, проникшим глубоко внутрь нее и беспрестанно движущимся. Сегодня он занимался с ней любовью как-то по-новому.

И это был очень изысканный способ…

Вечером тоже нашлось место применению точно такого же средства от нервного напряжения. Лечение повторилось также на следующий день, и на другой, и на третий, пока не стало ясно, что ничто не способно избавить Мигеля от тревоги. Он все ждал, а Элис все не предоставляла ему требуемой информации.

Тогда он решил изменить тактику.

— Пойди оденься, — сказал он однажды после работы. — Поужинаем сегодня вне дома…

В этом предложении не было ничего особенного, они частенько ходили вечерами в какой-нибудь ресторан. Почему же я чувствую себя как-то необычно? — гадала Элис, тщетно пытаясь отыскать в своей шкатулке с украшениями наручные часы. Мигель наблюдал за ней. Он был одет и полностью готов к выходу.

Бросив на него мимолетный взгляд, Элис вдруг сообразила, чем отличается нынешний выход в свет от остальных. Кальсада сегодня выглядит совершенно иначе. Черный смокинг и галстук-бабочка словно превратили его в другого человека — жесткого, уверенного в себе и в то же время чрезвычайно светского, обаятельного. Рядом с ним Элис чувствовала себя немного неуверенно.

— Тебе не попадались на глаза мои часы? — спросила она, стараясь ничем не выдать своих эмоций.

— Случайно, не эти? — Мигель с ловкостью фокусника выудил искомый предмет из-под шелкового носового платка, в который было что-то завернуто.

— Ах! — изумленно воскликнула Элис. — Ну и дела! Ведь я, кажется, все здесь перевернула.

— Ну-ка, а это что такое? — заинтересовался Мигель предметом, сверкнувшим из шелкового свертка. — Можно взглянуть?

Через мгновение в его руках оказалась брошь. Он всматривался в нее не меньше минуты, по истечении которой он уже едва сдерживал гнев.

— Это очень старая вещь, — робко пояснила Элис, заметив в Мигеле непонятную перемену. — Она принадлежала еще моей прапрабабушке.

— Твоей? — переспросил он.

— Ну да, — удивленно подтвердила она. — А что?

— Ничего! — скрипнул Кальсада зубами.

Он узнал этот предмет. Однажды ему даже пришлось держать его в руках. Очень осторожно, как велел Роберт. Да-да, не кто иной, как Боб, несколько лет назад показал Мигелю старинную брошку. В центре изящной вещицы сидел крупный изумруд, окруженный множеством мелких бриллиантов. Тогда же Роберт пояснил, что брошь является тем немногим, что осталось в память о его прабабушке! Это была единственная ценная вещь, которую та привезла с мужем в Америку. Супруг, прадедушка Боба и последний представитель некогда знатного, но разорившегося шотландского рода, подарил ей брошь в день свадьбы. Позже старушка передала реликвию правнуку Роберту, наказав вручить своей будущей праправнучке, когда та достигнет восемнадцати лет.

Но Джейн, которая, собственно, и должна была получить наследство, погибла, не успев дожить до указанного возраста. И Боб, у которого все это время брошь хранилась в сейфе, не нашел ничего лучшего, как подарить ее своей любовнице!

А та держала драгоценность в шкатулке с ничего не стоящей бижутерией. Что вообще-то показалось Кальсаде странным. Если Элис столь мало ценила брошку, то почему не продала, чтобы таким образом поживиться за счет питавшего к ней слабость Роберта?

— …И у нее сломалась застежка, — услыхал Мигель окончание фразы. Оказывается, все это время Элис что-то рассказывала.

— Я отдам брошь в починку, — сказал он, небрежно опуская вещицу в карман.

— Нет! — со странным испугом крикнула Элис. Затем, с видимым усилием взяв себя в руки, добавила: — Я уже пробовала отдать ее в мастерскую, но там сказали, что ремонт обойдется очень дорого.

Еще бы, мрачно подумал Кальсада. А вслух сказал:

— Ничего, я все сделаю. У меня есть один знакомый реставратор, который занимается ювелирными изделиями.

— А может, лучше оставить все как есть? — Элис нервно облизала губы. — Я не хочу надолго расставаться с ней. Она мне очень дорога…

— Не волнуйся, я сохраню брошь в целости.

— Нет, Мигель! — Элис была на грани отчаяния. Она даже сделала движение по направлению к его карману, словно собираясь силой забрать свое. — Отдай, пожалуйста!

В ответ Мигель ухватил ее поперек талии и повалил на кровать, прижав собственным весом. Душившего его минуту назад гнева уже не было и в помине. На смену ему пришло внезапное вожделение. Господи, что со мной творится? — подумал Кальсада, ощущая, как наливается его плоть.

Он вдруг до того сильно возжелал Элис, что, казалось, откажись она заняться любовью, с ним случится обморок.

Единственным объяснением этому пароксизму, решил Мигель позже, стоя под холодным душем, является тот факт, что Элис., похоже, распалилась не меньше меня.

Вернувшись в спальню, он обнаружил свои вещи аккуратно сложенными на прибранной кровати. Только броши в кармане и след простыл!

Элис не понимала, почему Кальсада привез ее сюда, в этот едва ли не самый шикарный ресторан Майами. Прежде они ужинали в небольших уютных заведениях, а здесь было шумно, людно, в глазах мельтешило от дорогих претенциозных нарядов и таких же улыбок.

Почему мы здесь? — ломала голову Элис. Что за таинственная подоплека кроется в нынешнем вечернем выходе?

Можно подумать, ты не догадываешься, язвительно пискнул в ее мозгу чей-то голосок. Брось притворяться хотя бы перед собой, дуреха! Разве не ясно, что Мигелю осточертело ходить вокруг да около и он решил натянуть поводок, чтобы ты чем-то выдала себя. Тогда твой прекрасный тореро поймет, держишь ты его на крючке или нет!

Да, все правильно. Наверняка так и есть, уныло подумала Элис, и внезапно зал поплыл у нее перед глазами…

Если она побледнеет еще больше, дело закончится обмороком, мрачно подумал Мигель и отвлекся, чтобы ответить на приветствие одного знакомого бизнесмена.

Сегодня они с Элис ели изысканную пищу с изысканных тарелок в столь же изысканном окружении. Однако Мигелю, несмотря на светскую улыбку, приклеенную к его лицу, была ненавистна каждая проведенная здесь минута. И все же он продолжал делать вид, что наслаждается нынешним вечером и что давно желал показаться в свете.

На самом деле он уже просто не знал, чего ему хочется! Элис окончательно прибрала его к рукам. Вот она сидит напротив, красивая до безумия, в элегантном черном платье, заставляющем Кальсаду думать о такого же цвета кружевном белье, надетом, вероятно, сегодня на ней. И еще эта серебряная ящерица, прикрепленная к лифу! Она напоминает о гораздо более дорогой броши, что не прибавляет ему хорошего настроения.

К тому же взгляды посторонних мужчин, продолжил Мигель список неприятностей. На нее все обращают внимание! Хотя, надо отдать ей должное, она вроде бы ничего не замечает. Похоже, она вообще равнодушна к этому фешенебельному месту.

Или, скорее, я ей безразличен, с болью подумал Кальсада, сжимая в руке бокал с вином. Несмотря на то что сижу в дорогом костюме и в «бабочке» посреди этой изысканной толпы!

Мигель нервно передернул широкими плечами. Когда наконец Элис Слейтон удосужится дать ему ответ? Она и так уже управляет большим, чем хотелось бы, количеством ниточек, приводящих его в движение. А сейчас еще и неопределенность с беременностью. Это просто возмутительно! Элис не желает поступаться ничем, в то время как сам я отдал все, раздраженно подумал Мигель, забывая, что получил именно то, чего добивался с самого начала.

Любовница Боба сейчас принадлежит ему. Разве не так было запланировано?

Я имею множество преимуществ перед Робертом, который в два раза старше Элис и к тому же женат, угрюмо размышлял Кальсада. Мне несложно было переманить ее к себе. Все верно, но кто поручится, что прелестная мисс Слейтон на этом остановится, а не переметнется к какому-нибудь более выгодному, с ее точки зрения, партнеру?

Здесь существует только одна зацепка, сказал себе Мигель, переводя тяжелый взгляд на Элис. Да или нет, детка? Тебе пора бы знать ответ…

Мигель хочет выйти из игры. Это ясно без слов, горько сказала себе Элис. Он словно попал в западню, и осознание этого факта сводит его с ума. Видно, ничего не поделаешь, придется мне самой освободить его. Не имеет значения, беременна я или нет. Нужно дать ему волю и исчезнуть. Иного пути нет, хотя одна мысль об этом вызывает у меня панику…

Почему у нее такой понурый вид? — гадал Мигель. Ведь победа за ней! Другая бы на ее месте радовалась.

Но вдруг случилось то, чего он давно ждал. Причем совершенно внезапно, без всяких предварительных намеков. Элис просто встала, пробормотала что-то о посещении дамской комнаты и неожиданно покачнулась. Ее глаза закрылись, лицо стало белее мела, и она начала падать.

Вскочивший Мигель не позволил ей упасть. Все его мрачное настроение вмиг оказалось забыто.

— Как ты? — резко спросил он.

Она вяло кивнула.

— Нормально…

Однако Мигелю было ясно, что это не так. Он чувствовал, как Элис дрожит, какие усилия ей требуются, чтобы просто устоять на ногах.

— Может, вернемся домой? — умоляюще произнесла она.

— Разумеется! — Он крепко взял ее под локоть и повел к выходу.

Их провожали любопытные взгляды. Элис не могла винить окружающих за интерес к своей персоне. Мигель слишком плотно прижимал ее к себе, даже когда расплачивался по счету. И позже, когда вел к стоянке такси.

— Можешь отпустить меня, — заметила Элис уже на улице.

— Нет, — последовал короткий ответ. И все. Кальсада словно давал понять, что всякие споры исключены.

Он помог ей сесть в такси, сам расположился рядом. Элис не знала, почему сегодня они не воспользовались «ламборджини». Возможно, потому, что Мигелю хотелось выпить за ужином вина. Или откровенно напиться, мелькнула у Элис пугающая догадка. И мое подавленное настроение, вероятно, еще больше способствовало этому. А тут еще эта странная реакция на брошь!

Оставь, не думай об этом, сказала она себе, едва заметно тряхнув головой. Однако Кальсада все же уловил движение и вопросительно взглянул на Элис.

— Я в порядке, — заверила она, хотя это была явная ложь.

Ее подташнивало, голова кружилась. Элис понимала, что очень скоро придется сказать правду. И это пугало ее, потому что тогда вся проблема выйдет наружу и придется что-то делать. Целый мир рухнет от одной постой фразы: «Я беременна».

По дороге домой оба молчали. Мигель сидел мрачный и отстраненный. Элис замирала всякий раз, когда исподтишка бросала на него взгляд. Как же он красив, даже сейчас! Она обожала каждую черточку его лица, каждый взмах густых черных ресниц, каждый изгиб необычайно красиво очерченных чувственных губ. Странно, но ей нравилась даже манера, с которой Кальсада прятал сейчас от нее взгляд. Прятал, потому что понимал, как и она сама, что момент истины близок.

Но самым приятным была сила, с которой Мигель стиснул руку Элис, на миг пробив брешь во все больше разрастающейся между ними стене отчуждения…

Он не мог произнести ни слова. Просто не смел. Ему необходимо было все как следует обдумать. Хотя последние несколько недель я только тем и занимаюсь, усмехнулся он. Впрочем, то были размышления иного рода, и питались они подозрительностью. Реальность принесла с собой иные мысли.

Итак, Элис беременна. Прозвучавшее в мыслях слово вызвало в груди Мигеля бурю эмоций. Их было трудно сдержать и Элис спросила, заметив смену выражений на его лице:

— Что случилось?

— Нада, — качнул Кальсада головой. — Ничего.

К счастью, таксист уже тормозил у их дома. Расплатившись, Мигель помог Элис выйти, взял под руку и повел к ступенькам. Консьерж был на посту, и они обменялись с ним улыбками, прежде чем скрыться в лифте и взмыть туда, где нет никого из посторонних.

Мигель чрезвычайно нуждался в уединении. Ему необходим был покой, чтобы обдумать положение вещей с вновь обретенной ясностью ума.

Стоя в лифте рядом с ним, Элис переживала отвратительные минуты. Желудок словно переворачивался, в голове было пусто. Она чувствовала, что, если Мигель сейчас не заговорит, по ее щекам потекут слезы. Тот, вероятно, понимал, что своим молчанием третирует Элис, потому что в качестве своеобразной компенсации поддерживал ее с подчеркнутой нежностью. И тем не менее одного этого участия было достаточно, чтобы усилить ощущение ее беспомощности.

Только непонятно, почему он зажал меня в угол, вдруг пронеслось в голове Элис. Почему он вдруг вновь стал бодр и почти весел? И почему расположился так близко, что от его волшебных запахов голова закружилась еще больше?

Заглянув в расширенные глаза Элис, Мигель вдруг спросил ее о чем-то по-испански. Из сказанного можно было разобрать лишь слово «бьен».

— Что стало с твоим английским? — спросила Элис с легким оттенком раздражительности, подсознательно пытаясь при помощи сварливого тона скрыть свое плачевное состояние.

— С ним все в порядке. — Он вновь был невозмутим.

— Тогда будь добр, говори так, чтобы я понимала. — Фраза прозвучала резковато, но Элис уже было все равно.

Дверцы лифта разъехались. И, наверное, вовремя, потому что Мигель, судя по выражению его лица, готов был сказать что-то малоприятное. Понимая, что ведет себя глупо, Элис, тем не менее, демонстративно отвернулась от своего неотразимого любовника и шагнула в холл. Он молча последовал за ней.

В эту минуту зазвонил телефон. Она на миг остановилась, соображая, где находится ближайший аппарат, потом повернула к кабинету.

— Я подойду, — опередил ее Мигель.

Элис ничего не имела против, тем более что звонили наверняка ему. Задержавшись у зеркала, она услыхала, как Кальсада назвал себя, после чего наступила тишина, словно он выслушивал какое-то сообщение. Непонятно отчего, но у Элис вдруг тревожно сжалось сердце. После паузы до нее донеслась испанская речь. Он как будто спрашивал о чем-то своего собеседника. Через минуту разговор был окончен.

Оглянувшись, Элис увидела, что Мигель стоит у стола, хмуро глядя в противоположную стенку. Когда он наконец двинулся, Элис тоже сделала к нему несколько робких шагов.

— Что-то случилось?

— Нет, — ответил Мигель, но это была явная ложь. — Мне нужно отлучиться.

Он быстро прошел мимо Элис, даже не бросив на нее взгляда, и умчался в лифте. Вот как не хотелось ему начинать тяжелый, но неизбежный разговор о разлуке! Чтобы отсрочить беседу, Мигель с радостью воспользовался первым подвернувшимся предлогом и был таков.

Признаться, Элис задело поведение Мигеля. Помрачнев, она направилась в кабинет и тяжело опустилась на стул. Через минуту ее внимание привлек красный мигающий огонек на телефонном аппарате. Кто-то звонил, но Мигель, должно быть, отключил звук.

Элис сняла трубку, и сразу же ее полоснул по сердцу истерический женский голос, говоривший на смеси испанского и английского.

— Мигелито! Почему ты не отвечаешь? Я звоню, звоню… — Похоже, это была сестра Кальсады, Марта. За время работы в компании Роберта Элис уже несколько раз приходилось слышать ее голос. Последовало несколько фраз на испанском, затем имя «Боб» и почти сразу же слово, заставившее Элис похолодеть.

Потому что существовала несомненная связь между именем Роберта и названием известной больницы, находящейся здесь, в Майами.

С Бобом что-то стряслось!

Элис сорвалась со стула и побежала…

10

Мигель стоял, обнимая плачущую Марту, которая беспрерывно что-то говорила, и думал лишь об одном — как он от всего этого устал.

— Он признался, Мигелито! — всхлипывала сестра. — Сначала он как-то странно себя вел, затем настоял на том, чтобы мы вернулись домой. Уже в самолете у Боба случился сердечный приступ. И вот тогда, думая, что умирает, он решился рассказать мне все! — Марта промокнула глаза платочком. — Представляешь, каково мне было выслушивать его… Подумать только: переспал с женщиной, сделал с ней ребенка! Обманул меня, окунул в грязь, а теперь еще и умирать собрался. И все это на мою голову!

— Боб выдюжит, Марта, — погладил Мигель сестру по плечу. Он старался держаться спокойно, хотя у самого кошки на душе скребли, а мозг отказывался переваривать только что полученную информацию. — Боб сильный, он будет жить…

Но недолго, добавил Кальсада про себя. Потому что, как только Роберт выпишется из больницы, я тут же прикончу его собственными руками вместе с распрекрасной Элис Слейтон!

При мысли о ней Мигеля словно что-то в сердце ужалило, впору самому ложиться на больничную койку. Ведьма, потаскушка, лживая тварь! Затащила его в постель, рассчитывая навязать прижитого с Робертом ублюдка!

— Не успокаивай меня, он заслуживает смерти за все, что натворил! — воскликнула Марта. — Ребенок от другой женщины… Никогда не прощу!

Вот оно, испанское проклятье. Кальсада невольно стиснул зубы, поддавшись настроению сестры. О, как он понимал ее!

Звук отворяющейся двери привлек его внимание. Подняв взгляд, он едва не взвыл, потому что на пороге стояла она, все в том же вечернем платье и с серебряной ящерицей на груди, так живо напоминавшей о другом украшении. Внезапно Мигеля осенило: ту брошь Элис, должно быть, стянула из сейфа Роберта, когда по просьбе этого недотепы забирала оттуда какие-то вещи. Вероятно, тогда-то мисс Слейтон и пришла в голову мысль взять ценную вещицу в качестве платы за интимные услуги, оказанные как Бобу, так и самому Кальсаде!

У мерзавки хватает наглости являться сюда, зная, что игра окончена, да еще с видом озабоченности на лице и с этой утонченной бледностью…

— Эс инкрэиблэ! — процедил Мигель. — Невероятно! Ну ты у меня попляшешь!

Элис отшатнулась, словно от пощечины, хотя Кальсада, как бы зол он ни был, ни за что не поднял бы на нее руки. В этот миг Марта тоже повернулась к двери и сразу крикнула:

— Это она! Мигелито, посмотри, это она! Ее волосы, ее глаза…

— Что с Робертом? — дрожащим голосом спросила Элис. — Скажите, что?

— Убирайся вон! — приказал Мигель, из-за черного тумана ярости в глазах почти не видя той, к кому обращался. Она еще осмеливается произносить имя Боба, нахалка! — Тебе нечего здесь делать!

Лицо Элис приобрело оттенок больничных простыней. Глаза, наоборот, потемнели.

— Я должна узнать, как себя чувствует Роберт! — настойчиво произнесла она. — Не хочу портить вам настроение, но…

— Поздно! — вновь подала голос Марта.

Элис перевела взгляд на нее и не увидела в глазах сестры Мигеля ничего, кроме злости и ненависти, как и предупреждал в свое время Боб. К несчастью, его предсказание сбывалось.

— Мой муж не валялся бы сейчас здесь, если бы не ты! — продолжала Марта. — Ты не могла остаться в стороне, нет! Тебе непременно нужно было вцепиться в Роберта мертвой хваткой и начать играть на его разбитом сердце!

— Он любит меня, — прошептала Элис, словно защищаясь. — Любовь не может причинить зла, она лечит…

По лицу Мигеля пробежала судорога. Марта же едва ли не подпрыгнула от злости.

— Как бы не так! Ты оказалась для Боба хуже змеи! Заняла место моей бедной девочки и наживалась за счет чужого горя. Роберт заболел из-за тебя!

Марта замахнулась, собираясь ударить Элис. Та съежилась, но перед ее глазами внезапно мелькнула другая рука, мужская. Кальсада вовремя перехватил запястье сестры. После этого Элис еще некоторое время стояла, словно под градом, лупившим ее справа и слева. Со стороны Марты сыпались обидные слова, а Мигель бросал на нее свирепые взгляды.

Да, думала Элис, грустно глядя в пол, Роберт был прав. Этим людям незнакомо сочувствие. Бедный больной Роберт!

— Пожалуйста, скажите только одно: как он? — взмолилась Элис.

— Почему это тебя так интересует? — резко спросил Кальсада. — Прощупываешь почву, как лучше навязать своего ребенка Бобу, после того как провалилась попытка облапошить меня? Счастье, что я успел узнать правду!

Правду? Элис ошарашенно смотрела на Мигеля. Что такое он говорит? Неужели и впрямь решил, что ребенка, который, возможно, находится у нее под сердцем, она зачала с Робертом?

Боже правый! Это ж надо было до такого додуматься!

— Ты полагаешь, что я была любовницей Боба? — спросила Элис. — И думаешь, что я проворачиваю некую аферу с ребенком, верно?

— Что ж, правда иной раз бывает неприглядной, — бросил Кальсада.

— Верно, — кивнула она.

— Что ты имеешь в виду, Мигелито? — снова вступила в разговор Марта.

Однако брату сейчас было не до нее.

— Брось притворяться, — поморщился он, глядя на Элис. — Боб во всем признался. Он подумал, что умирает, и хотел облегчить душу.

— Да замолчите же! — крикнула Марта. — Вы оба не правы!

Но нее вновь никто не обратил внимания.

— И ты вообразил, что мы с Бобом способны на такое? — горестно покачала Элис головой. — Он всегда говорил, что ты черствый человек, но я не ожидала, что в твоей душе столько грязи.

— А твои манипуляции с ребенком, разумеется, чисты и невинны!

— Мигелито! — взвизгнула Марта. — Это уже слишком!

И даже более чем, согласилась с ней Элис. Бросив на Кальсаду последний испепеляющий взгляд, она повернулась и отправилась искать того, кто действительно был нужен ей. Пусть Марта сама проясняет ситуацию для своего братца, подумала она с сарказмом.

И действительно, закрывая за собой дверь, Элис услыхала:

— С цепи ты сорвался, что ли? Мигелито, да послушай же меня наконец! Это не та женщина, с которой переспал Боб, умник ты эдакий. Это и есть его ребенок!..

Кальсада нашел Элис в палате, склонившейся над Бобом.

— Тихо, успокойся, — уговаривала она его. — Пожалей себя, тебе вредно волноваться.

Однако Боб был безутешен.

— Пойми, я не мог тебя найти, нигде! Звонил и домой, и в офис. Даже с Мигелем разговаривал. Он сказал мне, что отправил тебя в какую — то глушь разбираться с бумажками. Поначалу я поверил ему, подумал, что с тобой все в порядке, и продолжил отдых с Мартой. Она тоже нуждалась во внимании.

— Ты поступил абсолютно правильно, — заверила его Элис.

— Нет, я обязан был сразу почуять подвох. Однако прошло больше двух недель, прежде чем меня осенило, что мы не торгуем зонтиками!

— Ну-ну, не кипятись…

— Я позвонил к нам на фирму и попал на Дору Крэш, которая, как оказалось, недавно вернулась из Мадрида. Эта завистливая дрянь была просто счастлива рассказать мне, что ты перебралась жить к Мигелю едва ли не через день после его появления. Именно тогда в моей голове и сложились все фрагменты мозаики! Я понял, зачем Мигелю понадобилось устраивать нам с Мартой отдых и брать на себя мои обязанности в фирме. Должно быть, он что-то разнюхал насчет тебя и решил, следуя своей испанской логике, переложить мой грех на твои плечи.

— Хочешь сказать, что он изначально имел намерение соблазнить меня? — изумленно спросила Элис.

Стоявший за ее спиной Кальсада жестом отчаяния провел по лицу рукой.

— Элис… — негромко позвал он.

Она обернулась, и Мигель впервые увидел, как ее глаза похожи на глаза Роберта. И рыжеватым оттенком волос они оба были схожи — сказывались шотландские корни! — с той только разницей, что локоны Элис выглядели ярче. У Мигеля екнуло сердце, потому что впервые за все последнее время он разглядел свидетельства истины, с самого начала постоянно маячившие перед его ослепленным и предубежденным взором. Либо затянутым чувственной завесой, что тоже верно, мрачно усмехнулся Мигель.

Действительно, эротические устремления сильно застили ему глаза, особенно в первые дни. Он столь отчаянно желал Элис Слейтон, что подсознательно избегал задумываться о некоторых очевидных вещах, иначе ему пришлось бы в корне изменить все планы насчет этой девушки. Хотя стоило Мигелю пристальнее вглядеться в голубые глаза Элис, как он заметил бы их сходство с глазами другого, хорошо знакомого ему человека. Но он просто ничего не хотел видеть! Иначе тогда как бы он, испанец, стал совращать дочь своего ближайшего родственника?

Однако как ни верти, а Кальсада все-таки сделал, что хотел, и сейчас с ужасом пожинал плоды своей самонадеянности.

— Эй ты, отстань от нее! — с натугой произнес Роберт. — Сделал черное дело и отваливай! Оставь нас обоих в покое…

Кажется, сейчас начнется продолжение гадкой сцены, пронеслась у Мигеля мысль. Однако он все же предпринял новую попытку:

— Элис…

— Уйди, — бросила та через плечо, всеми силами удерживая рвущегося встать с постели отца. — Из-за тебя ему станет хуже!

Куда уж хуже, поморщился Кальсада.

— Нам нужно поговорить, — произнес он и по выражению ее потемневших глаз сразу понял, что она скорее умрет, чем согласится вступить с ним в беседу. Кто бы стал осуждать ее за это, подумал Мигель, а вслух добавил: — Только поговорить!

С этими словами он повернулся и вышел, унося с собой видение дрожащих в глазах Элис слез.

— Негодяй! — крикнул вслед ему Роберт, который тоже заметил состояние дочери. — Никогда не смогу простить его.

— Я тоже, — кивнула Элис, но констатация данного факта почему-то еще сильнее расстроила ее.

Потому что ты любишь его, подсказала она себе самой. Несмотря на всю его жестокость и самодовольство.

— Да прекрати же дергаться, Боб! — приструнила она отца. — Неужели ты хочешь, чтобы вдобавок ко всему остальному я еще и тебя потеряла?

— Не преувеличивай, девочка. Со мной все в порядке. Просто стало дурно в самолете, только и всего. Лучше скажи, что этот мерзавец наговорил тебе? — Роберт послушно откинулся на подушки. Он все-таки был слишком слаб.

— Он решил, что я твоя любовница, — пояснила Элис.

И не удержалась от улыбки, заметив, какое выражение ее слова вызвали на лице Боба. Как видно, тому даже в голову не приходило, насколько превратно может быть истолкован их маленький секрет. Потом она монотонно, без эмоций, пересказала ему все последние события. Ей не хотелось волновать отца, но он обязан был быть в курсе происходящего.

Впрочем, выслушав повествование до конца, Роберт все равно пришел в воинственное настроение.

— Я убью его! — заскрежетал он зубами, снова пытаясь встать с постели.

— Ничего такого ты не сделаешь, дурачок! — сердито прозвучало с порога. — Сам во всем виноват!

Это была Марта. Завидев жену, Боб со стоном упал на подушки. Элис настороженно подобралась.

— Если ты пришла ругаться, лучше уходи обратно, — сказал Роберт женщине, с которой прожил много счастливых лет.

— И не подумаю! — отрезала та. — Я желаю, чтобы ты официально познакомил меня со своей дочерью.

Взглянув на гордую осанку Марты, Элис поняла, чего стоили жене Боба эти слова. А потом она вдруг начала различать в лице никогда прежде не виденной ею женщины знакомые черты: такой же уверенный взгляд, как у Мигеля, такие же темные глаза и смуглая кожа.

Нет, подумала Элис, не стоит сейчас думать о Мигеле.

— Зачем тебе с ней знакомиться? Чтобы продолжать оскорблять? — спросил Роберт.

— Вот еще! Единственный, кто здесь заслуживает оскорблений, так это ты, — парировала Марта. — Ну довольно, прекрати вести себя как слюнтяй и стань тем порядочным человеком, к которому я привыкла!

К изумлению Элис, Боб вдруг улыбнулся, хотя и натянуто.

— Язык у тебя что осиное жало!

— Вот и не вынуждай меня применять его к тебе, — проворчала Марта.

Наблюдая за этой сценой, Элис понемногу начала понимать, что между этими людьми происходит нечто очень личное. Атмосфера в палате сильно изменилась.

Это была любовь. Взаимное обожание, продолжавшее существовать, несмотря на обман, боль и гнев. Подобную связку невозможно было разрушить, ее намертво скрепляли совместно прожитые годы и нежная забота друг о друге.

Поневоле став свидетелем нежданного чуда, Элис вновь ощутила ком в горле. Она поняла, какие ценности защищал отец, настаивая на сохранении тайны об их родстве. Сейчас секрет раскрылся, и можно только гадать, что будет дальше.

— Врач прислал меня сказать, что тебе давно пора отдыхать, — твердо произнесла Марта. — Поэтому давай поскорее покончим с формальностями, чтобы мы могли уйти, оставив тебя наедине с твоей греховной жизнью.

— Сколько можно повторять, — вздохнул Роберт. — Элис родилась до того, как я познакомился с тобой!

— Все равно это нечестно по отношению ко мне, — стояла на своем Марта, хотя уже без прежней напористости.

Что же тогда говорить обо мне и моей матери? — пронеслось в голове Элис. Ведь мы вообще остались вдвоем! Впрочем, Боб ничего не знал о моем появлении на свет. Все мамина гордость!

Вошедшая в палату сестра категорически велела Марте и Элис удалиться. Они вышли в коридор и медленно побрели к выходу. Элис впервые оказалась наедине с папиной женой.

— Не переживай, детка, — тихо произнесла та, погладив Элис по плечу. — Мы с Бобом сейчас в ссоре, но это ровным счетом ничего не означает. Хотя со стороны может показаться, будто дело непоправимо. Но ты не воспринимай нас всерьез.

— Я никогда не собиралась становиться между вами, — прошептала Элис. — Просто мне хотелось узнать отца…

— Да, детка. Боб мне все рассказал. Тебе нет нужды оправдываться. Ни передо мной, ни перед кем-либо еще, кто замешан в этой истории, — осторожно произнесла Марта.

— Роберт не виноват перед вами. Он недолго встречался с моей матерью. Когда они расстались, она обнаружила, что беременна, но не сочла необходимым сообщить об этом Бобу. Мне трудно понять мотивы ее поступка, однако факт остается фактом. Вплоть до последнего времени Роберт ни о чем не догадывался. Поэтому не стоит вам его винить.

Марта поджала губы.

— Боб обманывал меня в самые тяжелые для нас дни. Думаешь, это легко простить?

Элис потупилась, на миг представив себе, что пережила эта женщина.

— Пока я убивалась по одной дочери, мой муженек, оказывается, обрел другую! И с ее помощью залечивал раны сердца…

— Я ничего не знала о произошедшей с Джейн трагедии до встречи с Робертом. Если бы мне все было известно, я бы ни за что… — у Элис пресекся голос. Проглотив ком в горле, она продолжила: — После смерти матери я обнаружила единственное письмо отца и… — Элис замолчала, почувствовав, что больше не может говорить.

Находка действительно явилась для нее потрясением. В тот день Элис поняла, что мать всю жизнь обманывала ее, говоря, что отец погиб, так и не увидев ребенка. Двадцать четыре года Элис пребывала в уверенности, что является дочерью Ричарда Слейтона, бравого лейтенанта морской авиации, жизнь которого трагически оборвалась в океанских волнах.

После обнаружения письма Элис дала себе слово разыскать настоящего отца. Она потратила немало времени, чтобы выяснить местопребывание Роберта Маккинли. А потом ждала ответа на свое вежливое письмо. Они встретились в небольшом переполненном ресторанчике неподалеку от здания, где располагалась фирма Боба, и с первой минуты почувствовали себя так, словно всегда знали друг друга.

— Боб отдал тебе брошь с изумрудом, верно? — спросила Марта.

Вынырнув из воспоминаний, Элис со вздохом кивнула.

— Если она вам нужна, я с радостью…

— Не об этом речь, — махнула рукой супруга Роберта. — Вещь по праву принадлежит тебе. Просто мы с Бобом иногда представляли себе, как подарим ее Джейн в восемнадцатый день рождения… А не так давно я вдруг вспомнила о броши, но муж отказался сообщить мне, куда ее дел. Я заволновалась, не нашел ли он себе другую женщину и не подарил ли брошь ей…

— И поделились тревогой с Мигелем, — тихо произнесла Элис, начиная понимать, почему при виде украшения тот переменился в лице.

— Да, но, оказывается, главным возмутителем спокойствия была одна сотрудница мужа по имени Дора Крэш. Знаешь такую?

— Как не знать! — усмехнулась Элис.

— Мигелито только что рассказал мне, как эта дама позвонила ему в Мадрид и намекнула на подозрительную связь, якобы существующую между Бобом и его секретаршей. Ну а дальше просто надо знать моего братца… — пожала Марта плечами. — Он решил положить интрижке конец, пока я ни о чем не догадалась.

Все последующее известно, грустно подумала Элис.

— Мигель хладнокровно использовал меня.

Марта остановилась. То же сделала и Элис. Незаметно для себя они подошли к главному фойе.

— Тебе следует обсудить с ним это, — посоветовала Марта, однако, заметив, что собеседница сразу замкнулась, перевела разговор на другое. — Пойду посижу возле Боба. Все равно я не смогу уехать отсюда, пока не удостоверюсь, что опасность миновала.

— Хотите, я тоже останусь? — предложила Элис.

Марта вежливо отказалась.

— Нам нужно побыть наедине. Кроме того, мне требуется время, чтобы привыкнуть к мысли, что отныне ты являешься членом нашей семьи. — Она улыбнулась, желая таким образом уменьшить горечь этих слов.

Элис тоже ответила улыбкой. Она понимала, о чем идет речь, хотя ее слегка задела последняя фраза. Марта, похоже, сообразила, о чем думает новая родственница.

— Ступай пока, — мягко произнесла она. — Если возникнет необходимость, я тебя разыщу. — И, уже поворачиваясь, чтобы удалиться, добавила: — Прости, что я так напустилась на тебя вначале. Для меня было большим потрясением сначала увидеть, что Бобу стало плохо, а потом выслушать его признание…

— Жаль, что все так вышло, — произнесла Элис, не зная, что еще сказать.

Марта снова улыбнулась и пошла прочь по коридору. А Элис стояла и смотрела ей вслед, беззвучно проливая слезы то ли по Марте, то ли по себе. Сейчас ей стало казаться, что, возможно, вообще не следовало разыскивать Роберта. Тогда ничего этого не было бы: ни тайн, ни лжи, ни встречи с Мигелем.

— Ты уже готова ехать домой? — неожиданно прозвучал до боли знакомый голос.

Элис дернулась как ужаленная. Кальсада стоял в двух шагах — высокий, стройный и без всякого выражения на красивом лице. Ей бы уйти от этого человека, но она не смогла сдвинуться с места и продолжала стоять, делая из себя посмешище…

Элис одновременно хотелось и ударить Мигеля, и обнять его. Губы ее дрожали, глаза стали серыми и словно остекленели из-за блестевших в них слез.

Глядя на нее, Мигель чувствовал, как ей сейчас плохо, как она нуждается в поддержке. Но о том, чтобы прикоснуться к Элис, сейчас не могло быть и речи. Если сделать это, она никогда не простит Мигеля за то, что он осмелился разрушить невидимый барьер самозащиты, выстроенный ею вокруг себя.

— На улице ждет такси, — сообщил он, радуясь, что может говорить относительно спокойно, в то время как в его груди бушует ураган эмоций.

Он опасался, что Элис не станет его слушать, и она действительно молча направилась к выходу. Мигелю оставалось только следовать за ней на небольшом расстоянии.

— Я во многом обманулся, так же как и ты, — осторожно начал он.

— Чушь! — коротко бросила Элис, не замедляя шага.

Они вышли на улицу, и к ним тут же приблизилось такси. Однако Элис проигнорировала его и направилась к находившейся за углом стоянке, намереваясь взять машину там.

— А деньги у тебя есть? — бросил вслед Кальсада. Она молча взмахнула черной вечерней сумочкой, с которой была в ресторане.

— Тебе ведь ехать в другой конец города, — напомнил ей Мигель. — К тому же ночью таксисты берут дороже.

Элис остановилась.

— Брось, давай я отвезу тебя домой, — быстро произнес он.

— Ко мне, — уточнила Элис, наконец оборачиваясь и глядя прямо ему в глаза.

Мигель едва удержался, чтобы не сгрести ее в охапку и не вернуть все на круги своя с помощью горячего поцелуя. Однако в подобном случае существовала большая опасность окончательно разрушить то немногое, что было достигнуто только что.

— Ну, если ты так решила…

— Именно так. — Без дальнейших разговоров Элис позволила ему усадить ее на заднее сиденье автомобиля. Сам он расположился рядом. Их отделяла от таксиста перегородка из тонированного стекла.

Машина тронулась, и Элис отвернулась к окошку. Казалось, она пристально всматривается в залитый огнями город, однако прошло минут десять, пока ей стало ясно, что они направляются в совершенно другой район. И все из-за Кальсады, который намеренно завел разговор.

— Шотландская наследственность… — протянул он, словно размышляя вслух. — Понятно, откуда этот огонь и страсть.

Элис подскочила как на пружинах.

— Не смей распространяться на мой счет! Тебя мое происхождение не касается!

— Ошибаешься. Ведь в моем ребенке будут твои гены, — намеренно подлил Мигель масла в огонь.

— Я не беременна! — вспыхнула Элис.

— А на мой взгляд, очень даже беременна.

— Завтра я буду знать точно! — Она вновь отвернулась к окошку.

— Почему именно завтра? — поинтересовался Мигель, любуясь каждым ее движением и радуясь, что лед между ними стал понемногу таять.

Когда он растопится окончательно, настанет черед прячущейся под хрупкой оболочкой женщины. Она будет расплавляться в объятиях Мигеля. Неужели Элис и впрямь решила, что он позволит ей исчезнуть из его жизни?

— Я пойду к врачу. Прямо завтра с утра.

— Неплохая идея, — согласился он. — Послушаем, что скажет врач.

— Без тебя обойдусь! — метнула она в него яростный взгляд.

— Уж это дудки. — На этот раз Мигель говорил совершенно серьезно. — Мне важно все услышать своими ушами. В этом вопросе я не могу тебе доверять!

11

С тем же успехом он мог помахать красной тряпкой перед носом у быка. Элис моментально бросилась в атаку.

— Может, еще захочешь провести тест на определение отцовства? — желчно спросила она.

Темные глаза блеснули.

— А ты полагаешь, что такой тест необходим?

Это была чистая победа. Элис в ту же секунду осознала свою ошибку. По сути, она сама подставилась под выпад. Они с Мигелем знакомы очень недолго. Поэтому, если даже отбросить не выдерживающее критики предположение, что она могла забеременеть от Роберта, остается еще множество вариантов с другими мужчинами. Откуда Мигелю знать, что у нее в последнее время отсутствовали посторонние связи?

Но их и не могло быть: сначала Элис горевала по матери, потом искала Роберта, покупала жилье в Майами и обустраивала его. Ей просто некогда было заниматься личной жизнью.

— Нет, такого теста не нужно, — наконец нехотя выдавила она. Ей вообще противно было отчитываться в подобном вопросе. Элис в очередной раз отвернулась к окошку, ожидая от Кальсады какой-нибудь колкости в свой адрес.

Собственно, почему бы ему и не поддеть ее? Элис легла к нему в постель с такой легкостью, словно это было для нее самым обычным делом! А всему виной внезапно вспыхнувшая страсть к этому мужчине, с которой просто невозможно было справиться. И вот чем все кончилось, вздохнула Элис.

Однако в следующий момент она забыла, о чем думала минуту назад. Всмотревшись в очертания зданий за окном автомобиля, она резко повернулась к нему.

— Мы едем не той дорогой! — Кипя негодованием, Элис потянулась к разделительному стеклу, чтобы постучать в него и назвать водителю свой адрес, но ее рука не достигла цели, будучи ловко схваченной Мигелем.

Стоило их пальцам соприкоснуться, как в пассажирском салоне словно вспыхнули бенгальские огни. У обоих перехватило дыхание. Не в силах справиться с собой, Элис все же посмотрела в черные глаза, и ее сердце бешено застучало: Кальсада собирался поцеловать ее. Но ведь я не желаю этого, напомнила себе Элис, опрометчиво опуская взгляд на его губы, жаждавшие поцелуя столь же сильно, как ее собственные. Мигель начал склоняться. Все в ней запылало в ожидании неизбежного.

— Ключи, — шепнул Кальсада. Зачарованно глядя на него, она спросила:

— Что?

— Ключи от твоего дома, — мягко пояснил Мигель. — Разве ты захватила их с собой?

Элис почувствовала себя шариком, из которого выпустили воздух. Реальность беспардонно вторгалась в ее грезы.

— Нет…

Добившись этого признания, он отпустил руку Элис и преспокойно откинулся на мягкую спинку сиденья. Он только что сделал очень важное открытие: как бы плохо ни складывались у них отношения, чувственное притяжение оставалось незыблемым. Оно словно тлело где-то под спудом, терпеливо дожидаясь своего часа.

— Я зайду за ключами и уеду, — сочла Эллис необходимым уведомить его о своих намерениях. Кальсада даже не стал на это ничего отвечать. Он откровенно показывал, что его намерения простираются гораздо дальше. Он заманил Эллис в такси, подразумевая на сегодняшнюю ночь полную программу и нимало не смущаясь тем обстоятельством, что поступает не слишком честно.

И это после такого трудного вечера, нахмурилась Элис. К тому же я еще не успела как следует обдумать нынешние события и не решила, как к ним относиться.

Тем не менее она сейчас не испытывала желания спорить и не понимала, почему так получается. Конец путешествия Элис провела с ощущением, что попала в ловушку, подготовленную ею самой в не меньшей степени, чем Мигелем.

Такси остановилось. Водитель помог выйти Элис, в то время как Кальсада покинул автомобиль с другой стороны. Любезно поблагодарив таксиста, Элис направилась к стеклянным дверям главного входа, оставив Мигеля расплачиваться.

Консьерж сидел за конторкой и смотрел телевизор. Увидев поднявшуюся по ступенькам Элис, он улыбнулся и нажал на отпирающую замок кнопку. К тому моменту, когда дверь отворилась, Мигель был тут как тут. Пожелав консьержу спокойного дежурства, они направились к лифту. Поднимаясь с Кальсадой наверх, Элис невольно сравнивала это путешествие с давешним. В прошлый раз Мигель оттеснил ее в угол и навис над ней, переполненный негативными, готовыми в любой момент выплеснуться эмоциями. Сейчас он стоял в самом углу, далеко от Элис.

Дверцы лифта отворились. Элис вышла в холл, но не стала в нем задерживаться. Она миновала проем кабинета, удостоив это помещение лишь безразличным взглядом: ей больше не нужно было место секретарши у Кальсады. Точно так же Эллис миновала гостиную, которую всегда недолюбливала. К тому же там находился вход в спальню, о которой сейчас вообще не хотелось думать. Оставалась только столовая и кухня. Элис направилась в кухню. Войдя, она сразу открыла холодильник и достала бутылку минеральной воды. Затем взяла с полки стакан и села за стол. Она открывала крышку, когда появился Мигель. Точь-в-точь повторяя действия Элис, он достал из холодильника банку «колы».

Он потянул за металлическое кольцо, и вскрытая «кола» зашипела. То же сделала минеральная вода, наливаемая Элис в стакан. Кальсада подошел к окну и остановился, глядя вниз, на ночной город. Элис разглядывала пузырьки на стенках стакана. Затем он отпил глоток «колы». Элис отхлебнула воды.

Первым вступил в бой Кальсада.

— Ты выйдешь за меня замуж? — спросил он.

Не отвечает, хмуро подумал он через минуту. Как и следовало ожидать.

В этот миг Элис неожиданно рассмеялась у него за спиной — негромко, без истерики, но очень презрительно.

— У тебя крепкие нервы, — заметила она.

Не уверен, безмолвно возразил Кальсада, уставившись на банку в руке. Иначе я не задал бы этого вопроса, не выложил бы с самого начала козырную карту.

— Ты даже не счел нужным посмотреть мне в лицо, — горько продолжила Элис.

Он быстро обернулся. Она со злостью смотрела на него — прекрасная голубоглазая ведьма, столь же желанная, что и всегда. И он очертя голову бросился в омут.

— Я влюбился в тебя с первого взгляда, увидев в набитом сотрудниками зале для приемов! — глухо признался он. — Как, по-твоему, этого достаточно для предложения о браке?

По лицу Элис было видно, что нет. Она побледнела, в который раз за сегодняшний вечер, в глазах появился сероватый оттенок недоверия.

— У тебя просто возникло физическое желание, — поправила она Мигеля.

— И это тоже, — не стал тот спорить, потому что в словах Элис заключалась правда, а отныне следовало придерживаться только ее. — Но не забывай, что в тот момент я считал тебя любовницей Боба. Женщиной, способной разрушить его брак с Мартой.

— А, тогда все нормально, — насмешливо кивнула Элис.

— Ну сама посуди, что мне оставалось думать? И вообще, ты можешь хоть на минуту представить, как терзала меня эта мысль?

— Могу. Она превратила тебя в подлеца и обманщика!

— Вот это здорово! Приятно слышать подобные заявления от особы, лгавшей мне с первого дня встречи.

— Я, по крайней мере, прибегла к неправде с целью защиты дорогого мне человека.

— То же относится и ко мне, — напомнил Мигель. — Марта так же близка мне, как тебе Роберт.

— Верно. Только ты изначально вплел в эту историю мотивы мести. Причины моего общения с тобой честны. В то время как тебе с самого начала хотелось доставить мне неприятности.

Мигель ничего не ответил. Молчание темной тучей повисло между ними, потому что на последнее горькое замечание нечего было возразить. Потом он вздохнул, поставил банку с недопитой «колой» на подоконник и отодвинул стул по соседству с Элис. Оседлав его, Мигель хмуро посмотрел ей в глаза.

Ничего страшного, сказал он себе. Рано или поздно все недоразумения между нами разрешатся. Поставив локти на спинку стула, он оперся подбородком на сплетенные пальцы, затем мягко повторил, не спуская с Элис глаз:

— Стань моей женой. — И улыбнулся.

Эта улыбка проникла ей в самое сердце, вскружила голову. А выражение глаз словно обдало теплом. Элис вдруг почувствовала себя в компании прожженного соблазнителя. Ты поступаешь нечестно, едва не крикнула она Мигелю. Потом с интересом подумала: неужели он и впрямь полагает, будто я не способна раскусить его намерения?

— Послушай, — произнесла Элис, с усилием проталкивая звуки через сжавшееся в спазме горло и с ужасом осознавая, что все-таки поддается чарам сидящего напротив человека, — давай проясним ситуацию, пока она не запуталась окончательно. Даже принимая во внимание тот маловероятный факт, что я забеременела, тебе нет нужды жениться на мне. Я не жду и не желаю от тебя подобных действий. Сейчас иные времена. Мужчина вовсе не обязан жениться, попав в подобную историю. Как тебе известно, я сама выросла в неполной семье и ничего особенного в этом не вижу. На детей, не имеющих отца, больше не показывают пальцем. И, если мне доведется родить, я надеюсь вырастить ребенка так же, как это сделала моя мать. Так что успокойся и прекрати терзаться мыслью о необходимости брака с побочной дочерью Роберта. Тем более что до сегодняшнего вечера подобной темы вообще не возникало. Мы оба знаем это. Нам просто было приятно вдвоем, только и всего. Но завтра или в любой другой день ты уедешь в Мадрид, а может в Барселону, и все кончится. Не стоит тебе отягощать душу ложным чувством долга. В жизни часто так бывает: люди совершают ошибки и преспокойно живут с этим дальше. Сам подумай, зачем нам вступать в брак, который никому из нас не нужен?

Надо отдать должное Мигелю — он терпеливо выслушал монолог до конца. И даже не пытался вставить какое-либо замечание или комментарий. Он просто сидел и смотрел в прекрасное лицо. Когда Элис умолкла, он вежливо выждал пару секунд, не будет ли продолжения, а потом спокойно повторил:

— Стань моей женой.

У Элис лопнуло терпение.

— Послушай, прекрати! — взвилась она. — Что ты заладил одно и то же? Тебе вовсе не хочется жениться!

— Откуда ты знаешь, чего мне хочется? Лучше сначала спросила бы меня, а уж потом строила заключения.

— Незачем, — отрезала Элис. Ей и так все было ясно. Зачем разводить канитель с расспросами?

Она начала подниматься из-за стола, но ее остановила сжавшая запястье смуглая рука. И вновь словно электрический ток пробежал по телу Элис. Она сердито высвободилась. Нужно ретироваться отсюда, пока дело не зашло слишком далеко!

Намереваясь действовать решительно, Элис резко вскочила на ноги, однако тут же пожалела о своей поспешности: у нее внезапно закружилась голова, кухня поплыла перед глазами.

Заметив, что что-то не в порядке, Кальсада бросился к ней, нетерпеливо отшвырнув мешающий стул ногой.

— Только не теряй сознания! — хрипло приказал он. — Сейчас не время. Мы еще ни о чем не договорились.

— Я уже все решила, — вяло возразила Элис. Из-за неожиданной слабости она вынуждена была прислониться к его плечу.

— Ты несешь чушь, — раздраженно заметил он. — Я просто дал тебе возможность выговориться.

Огромное тебе спасибо, язвительно подумала Элис, а вслух произнесла:

— Отпусти меня…

Кальсада, однако, и не подумал выполнить просьбу. Вместо этого он подхватил Элис на руки и понес туда, куда она больше всего боялась попасть. В спальню. Там Мигель положил ее на кровать и лег рядом.

— Секс не решит наших проблем, — сухо заметила Элис.

— Я ничего такого и не подразумеваю, глупышка. — Он поднялся на локте, чтобы лучше видеть ее рассерженные голубые глаза. — Просто тебе нужно полежать.

Да, я глупа, несу чушь, и вообще мои соображения можно не принимать во внимание, подумала Элис. Я не способна о себе позаботиться, и Мигель больше не желает заниматься со мной любовью. Докатилась!

— А теперь спроси, — настойчиво произнес Кальсада.

— Что? — недовольно буркнула она, досадуя, что он лежит так близко.

— Чего я добиваюсь от наших отношений.

Опять за свое! Неужели не надоело говорить об одном и том же? Нет, пора положить этому конец. Сейчас выслушаю, что он скажет, и точка, решила Элис. Иначе его близость начнет действовать на меня слишком сильно.

— Так чего же ты добиваешься, Мигель?

Глаза Кальсады блеснули.

— Тебя. Я люблю тебя, просто боготворю, в тебе заключена вся моя жизнь… Станешь моей женой?

— Сумасшедший! — поморщилась Элис. — Сам не понимаешь, что говоришь. Пару часов назад ты даже не знал, кто я есть. И после этого хочешь жениться на мне?

— Ты родишь мне ребенка, — мечтательно улыбнулся Мигель.

— Может, я вовсе не беременна!

— Это не существенно. Данное положение легко исправить. — В его глазах заплясали искорки. — Важно другое: я хочу, чтобы ты стала матерью моих детей. Поэтому спрашиваю снова: ты выйдешь за меня?

Лучше мне зажмуриться и вообразить, что ничего этого нет, подумала Элис, в самом деле закрывая глаза. Хотя идея, по правде говоря, глупая. Ведь Мигель лежит рядом, на той самой постели, которую мы делили почти месяц, и потешается над моим идиотизмом.

Пока она размышляла, он склонился над ней и коснулся губами подрагивающих век. Потом поочередно поцеловал щеки.

— Я буду заботиться о тебе всю жизнь…

— Еще совсем недавно ты собирался расправиться со мной, — напомнила Элис.

Он провел пальцем по ее губам. Затем легонько сжал зубами мочку уха.

— И даже тогда я любил тебя.

Элис передернула плечами.

— Это что, испанская дипломатия? Не нужно впиваться мне в уши.

Мигель рассмеялся. Его приглушенный, насыщенный чувствами смех подействовал на Элис сильнее прикосновений. По ее телу пробежала дрожь.

— Скажу больше, — продолжил Мигель. — Я любил тебя даже в ту минуту, когда ты врала, что не знаешь кода к сейфу Боба.

— А почему ты думаешь, что он был мне известен?

— Я подслушал оставленное Бобом телефонное сообщение.

— Так ты только поэтому задал мне вопрос насчет шифра? Хотел узнать, что я скажу?

Он кивнул.

— После того случая я и перенес офис сюда, чтобы ты оказалась подальше от сейфа.

— Но зачем? — воскликнула Элис. — Почему бумаги моего отца имели для тебя такое значение?

Мигель снова засмеялся.

— Теперь я вижу, что ты рассуждаешь как дочь, а не как любовница. Но в тот момент я вообразил, что в сейфе находятся оставленные Бобом для тебя деньги. Так сказать, плата за услуги, уж извини за откровенность. Поэтому я решил держать тебя от них подальше.

— Ну и циник ты, Мигель! — сердито заметила Элис.

— Даже в большей степени, чем тебе кажется, — смиренно согласился тот. — Пока ты оставалась здесь, я вызвал рабочих и велел вскрыть сейф. Однако там ничего существенного не оказалось, из чего я сделал вывод, что ты все же успела заглянуть в него до меня. И вынула все, что пожелала. Брошь с изумрудом и бриллиантами, например.

Элис изумленно уставилась на него.

— Ты решил, что я украла брошь моей прапрабабушки? Ну, знаешь… У тебя чересчур богатое воображение! На самом деле Роберт хранил там письмо, некогда написанное моей матери, которое я привезла ему. И кое-какие бумаги, касающиеся моего рождения. Мне удалось изъять все это утром, на следующий день после твоего появления в нашей фирме. Ведь Боб предупреждал, что шифр тебе известен.

— К несчастью, я потерял бумажку, на которой был записан код. Так что мне поневоле пришлось найти иной способ доступа к интересующему меня объекту.

— Для тебя любые методы годятся? — поддела его Элис.

— А ты, зная об этом, все равно выходишь за меня?

— Никогда не имела подобного намерения!

Слово было за Мигелем, но он предпочел просто поцеловать ее. Снова нечестный прием, промелькнула у Элис беспомощная мысль. Ведь он отлично знает, что играет не по правилам и что я не могу противиться, но все равно действует по-своему!

— А говорил, что секса не будет… — невнятно пробормотана она. Губы Мигеля мешали ей говорить.

— Ну какой это секс! — переместился тот в район шеи. Затем вернулся к губам и прошептал, почти касаясь их: — Я всего лишь выражаю чувства по отношению к своей женщине.

Его рука легла на ее живот и принялась плавно кружить по шелку платья. Исходящее от ладони тепло перетекало к Элис, и ей это нравилось, хотя не должно было бы. Но что хуже всего — глаза его были так темны и выражали такую нежность, что Элис, казалось, погружается в них.

— Выходи за меня, — хрипло попросил Мигель. — Позволь мне стать твоим мужем, любовником и преданным другом.

— Ты так говоришь на тот случай, если окажется, что я беременна, — возразила Элис. — Вот выяснится завтра, что все это выдумка, и ты убежишь от меня сломя голову.

— Здесь растет наш ребенок, — негромко произнес он, продолжая гладить ее живот. — Только представь себе! Подумай обо всех страстных ночах, когда мы могли зачать его. — Смуглые пальцы сгребли шелк платья и тихонько потянули вверх. Словно в ответ на это действие с губ Элис слетел вздох. Ощутив его, Мигель поцеловал ее в губы. — Стань моей женой.

— Не могу. Ты просто хочешь загладить вину передо мной, только и всего.

— А может, причина отказа кроется в том, что ты меня не любишь?

— Ох! — вырвалось у Элис. Она прикрыла ему рот пальцами и взмолилась: — Перестань!

У Мигеля засияли глаза. Он поцеловал поочередно каждый пальчик и повторил:

— Выйди за меня замуж.

Как я могу? — подумала Элис. Разве можно стать женой человека, который столь безжалостно использовал меня?

Ее решимость поколеблена, сообразил Мигель. Еще немного, и победа будет за мной. Он словно кожей чувствовал желание Элис сдаться.

— Стань моей женой, — сказал он в который уже раз за нынешний вечер.

И именно сейчас вдруг что-то изменилось. Элис будто открылась, пульс ее ускорился, губы запылали, щеки слегка порозовели. Все, она моя, с уверенностью подумал Мигель. Осталось лишь услышать «да», а дальше все сладится само собой.

— Что плохого в том, чтобы выйти замуж за человека, который так страстно любит тебя? Будь моей женой, дорогая, и я обещаю любить тебя вечно. Согласна?

Любовь, вот ключевое слово, отметил он, увидев, как потеплели голубые глаза, как появилась в них знакомая дымка.

— Да… — прошептала Элис.

Душа Мигеля наполнилась триумфом, который очень быстро сменился совершенно особенным чувством единения, захватившим также и Элис. В течение нескольких пронзительных мгновений они оба осмысливали волшебное значение только что прозвучавшего коротенького слова.

Телефонный звонок вернул их с небес на землю. Мигель вполголоса выругался, гадая, кто может звонить в три часа ночи.

— Боб! — быстро сказала Элис, протягивая руку к телефону.

Мигель опередил ее.

— Да? — ответил он, и Элис, подставив ухо к трубке, услышала приглушенный голос Марты.

— Боб сказал, что не уснет, пока не узнает, что с его дочерью, — говорила та. — Если Элис у тебя, передай ей, пожалуйста, трубку. Пусть она лично уверит отца, что ты не принялся вновь соблазнять ее!

— Но именно этим я сейчас и занимаюсь, — неспешно произнес Мигель, откидываясь на подушки и таща за собой Элис. — Кстати, ты прервала нас на самом интересном месте. — Сказав это, он быстро прижал трубку к уху возлюбленной, чтобы та стала свидетельницей гневного всплеска, чрезвычайно эмоционально выраженного по-испански.

Не поняв ни слова, Элис тем не менее покраснела.

— Марта, это я, — сообщила она, поглядывая на ухмылявшегося Мигеля. На том конце провода наступила тишина, затем раздался другой знакомый голос. — Боб! — воскликнула Элис. — Как у тебя дела?

Ответа Элис не услышала, так как Мигель отнял трубку от ее уха и прижал к своему.

— Роберт! — произнес он торжественно. — Я хочу официально попросить руки твоей дочери.

— Нет! — испугалась Элис. — Не говори ему!

— Да, она приняла мое предложение, — продолжал Мигель. — Неужели ты думаешь, что после всего, что было, я позволю ей уйти?

Элис закрыла глаза. Она сдалась. Увидев это, Мигель улыбнулся про себя и принялся с еще большим пылом убеждать Роберта в том, что его дочь попала в хорошие руки и волноваться совершенно не о чем.

— Договорились? — спросил он напоследок, после чего положил трубку и взглянул на Элис. — Ну как, все нормально?

— Где там! — махнула она рукой. — Я чувствую себя жертвой военного преступника, которому плевать на общепринятые правила. Полагаю, Боб дал благословение?

— Разумеется. С условием, что здоровье позволит ему присутствовать на нашей свадьбе, которая состоится на той неделе.

— На той неделе?.. — повторила Элис с обреченным видом. Мигель плотнее прижал ее к себе. — Эй! Ты обещал, что мы не будем заниматься любовью.

— Я передумал.

— А если я передумаю выходить за тебя?

— Поздно. — Он поцеловал ее в уголок губ. — В глазах моей семьи мы официально помолвлены. Если дело разладится, мои родственники начнут мстить тебе за мое разбитое сердце.

— Удобно ты устроился.

— Мы, испанцы, преданы интересам семьи, — с гордостью заявил Мигель.

У вас есть и иные интересы, подумала Элис, млея от того, что делали с ее телом руки возлюбленного.

— А если я не беременна? — спросила она, решив прояснить ситуацию окончательно.

— Я заставлю тебя забеременеть! — пообещал Мигель и тут же принялся с воодушевлением осуществлять это намерение…

Утром Элис сидела в кухне за столом и пила сок, дожидаясь, пока проснется Мигель. Тот вскоре появился в халате и шлепанцах. Первым делом он подошел к Элис, чтобы поприветствовать ее шутливым поцелуем в нос.

— Должна тебя разочаровать, — вздохнула она. — Весь сыр-бор оказался напрасным: у меня начались месячные.

Он на миг замер у холодильника, усваивая информацию. Элис сидела ни жива, ни мертва и молилась лишь об одном: чтобы он не заметил, как ее пугает, что отсутствие беременности может все испортить.

— А как же твоя бледность, приступы слабости, головокружение, наконец? — прозвучал голос Мигеля.

Она пожала плечами.

— Не знаю. Наверное, все нервы виноваты…

Наступила короткая пауза, в течение которой Элис уже не знала, что и думать, однако через минуту ее обняли сильные руки. Мигель поднял ее со стула за плечи и прижал к своей груди.

— Но ты выйдешь за меня замуж?

Она подняла на него взгляд, пытаясь понять, шутит тот или нет.

— Ведь ты спрашивал об этом уже тысячу раз!

— Верно, но обстоятельства тогда были иными. А сейчас я хочу получить окончательный ответ. Скажи, ты станешь моей женой, потому что не желаешь себе иной судьбы и потому что я люблю тебя больше жизни?

Глаза Элис наполнились слезами.

— Да, — тихо произнесла она. — Потому что люблю тебя еще сильнее.

— Ну вот, — улыбнулся Мигель. — Теперь все хорошо, правда?

Да, подумала Элис, обвивая его шею руками, просто чудесно…

Эпилог

Стоя на веранде дома, уединенно расположившегося в пригороде Барселоны, Элис долго смотрела на серебрившуюся в лунном свете морскую гладь. Вдоволь налюбовавшись волшебным видом, она перевела взгляд на пляж. Там неспешно гуляли по теплому песку Роберт с Мартой. У Марты на руках лежал запеленатый сверток. Время от времени они останавливались и склоняли над ним головы, что-то осторожно поправляя.

Наша дочурка, с нежностью подумала Элис, чувствуя, что ее сердце распирает от любви, которую малышка Анита принесла в жизнь взрослых со своим появлением на свет. Девочка родилась три месяца назад и стала лучшим лекарством для Марты и Боба, которые теперь гордо назывались бабушкой и дедушкой. Казалось, внучка окончательно вытеснила из их сердец остатки скорби по безвременно погибшей дочери, на которую, кстати, Анита была очень похожа.

Если не принимать во внимание глаза. Потому что глазенки крошки Аниты сияли такой же голубизной, как и у Элис. Мигель не переставал сокрушаться по этому поводу.

— Как, скажите на милость, мне быть строгим отцом, если малышке лишь стоит взглянуть на меня, и я сразу таю?

Мигель тоже исцелился от неизгладимо тягостного, как казалось прежде, впечатления, оставленного смертью Джейн. Окончательно это стало заметно в тот день, когда Элис робко предложила крестить дочку в Испании. Она ожидала бурных возражений, особенно принимая во внимание, что с младенцем придется преодолеть немалое расстояние, но муж лишь на минуту задумался, потом улыбнулся и согласие было достигнуто. Видимо, Мигель порядком истосковался по родной земле.

Так они и прибыли в этот дом — впятером, вместе с Мартой и Робертом. И не далее как сегодня утром в небольшой красивой церкви состоялся обряд крещения, за которым последовал праздничный обед. Стол накрыли прямо здесь, на широкой веранде, откуда открывался чудесный вид.

Элис счастливо вздохнула.

— По какому поводу? — прозвучал сзади чуть насмешливый голос.

— Подойди и сам посмотри, — бросила Элис через плечо.

Через секунду ее талию обвили родные руки. И как всегда она не осталась равнодушной к объятиям мужа. Тот положил подбородок на макушку Элис и тоже посмотрел вдаль.

— Ты видишь то же, что и я? — спросила она.

— Наверное. Прекрасный вечер, чудесный уголок и в нем двоих добрых людей с младенцем, — перечислил Мигель.

— Правильно. Не жалеешь, что вернулся сюда?

Мигель поцеловал ее в висок.

— Я уже без боли вспоминаю, что по этим комнатам ходила Джейн. Хотя, конечно, забыть ее невозможно. Знаешь, что меня радует больше всего? Перемена в настроении Марты. Ведь раньше она даже смотреть в сторону моря не хотела, а сейчас спокойно бродит по пляжу.

— Вот и ладно, — кивнула Элис. — Тогда все очень хорошо.

— А хочешь, будет еще лучше?

Вопрос был задан тоном, от которого по коже побежали мурашки.

— Нет, дорогой, — мягко возразила Элис. — Я сейчас не могу заниматься любовью. Анита…

— Находится в самых заботливых руках в мире, разумеется после наших, — заверил Мигель, обнимая жену и уводя в дом. По пути в спальню он два раза останавливался, чтобы поцеловать ее.

Закрыв дверь, Мигель обернулся, и Элис увидела сияющее в его глазах обещание. У нее сильно забилось сердце. А муж вновь припал к ее губам. Она ответила с готовностью. Да и как можно было противиться ему?

Пальцы Мигеля отыскали молнию на платье и медленно потянули вниз.

— Нет, ты все-таки неисправим! — произнесла она с легкой хрипотцой.

— Ведь я же обещал, что вечер будет самим совершенством, — напомнил он. — К тому же не забывай: я безумно влюблен в тебя и готов сделать все, что только твоя душа пожелает.

— А как же я? — надула губы Элис. — Я тоже тебя люблю!

— Чудесно, дорогая, — улыбнулся Мигель, раскидываясь на постели. — Иди ко мне!..

В спальне на втором этаже погас свет, но Боб с Мартой не видели этого. Они в обнимку сидели на скамье, спиной к дому, и с любовью поглядывали на спящую внучку. В их жизни начинался новый многообещающий период…

Content

Рини Эйкомб
Исцеление

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

Эпилог