Шон Блэк

Зона невозврата

Пролог

Граница Калифорнии и Орегона

Очнулся Кен Прэйджер от того, что в его правый глаз больно ткнулось дуло дробовика. Кен приоткрыл левый: посреди слякотной полянки, утиснутой меж стволами могучих секвой, был водружен деревянный крест. Крест полыхал: взвихряясь, рвались в темную высь золотые жгучие искры.

По горлу Кена вкрадчиво-теплой струйкой сбегала кровь – видимо, прежде чем упереться в глаз, ствол дробовика чиркнул по кадыку. И тут сверху грянул голос, задав вопрос, от которого Кен внутренне сжимался все эти последние полгода. Вопрос, который, в зависимости от того, что на него ответить, мог стать смертным приговором. И, что еще хуже, исходил он от блондинистой фурии, которая, собственно, и давила сейчас Кену стволом на глаз.

– Кто ты такой? – ледяным голосом спросила она. – Говори, ну?

Прэйджер с беспомощным сипом завозился, а белокурая бестия чуть отвела ствол, так что поодаль, сбоку от пылающего креста, открылся силуэт мужчины в балаклаве. Скрестив на груди руки, он стоял в зловещем молчании, судя по всему, тоже дожидаясь ответа.

– Вы знаете, кто я, – вытеснил Прэйджер надтреснуто-пугливым голосом лжеца, причем лжеца уличенного. Он выпростал руку в комковатую грязь, порываясь приподняться. – В чем вообще дело?

– А вот это нам скажешь ты, – пригвоздила женщина, хлестко загоняя в казенник патрон; ствол дробовика упирался теперь Кену в середину лба. – Ну так что, дубль два? Только на этот раз без вранья. Только правду.

– Правду? – с нервным смешком переспросил Кен.

Если по правде, то Прэйджер теперь уже и сам не знал, кто он такой. Еще полгода назад он был спецагентом Кеннетом Прэйджером – верным семьянином и опытным, на хорошем счету, сотрудником АТО[1]. Но тут большие шишки из Бюро предложили ему «уйти в подполье», став Кенни Эдвардсом – бывшим морпехом, жизнь к которому повернулась задом, зато задала новую и вроде как истинную цель: избавить Америку от тех, кто пятнает себя отсутствием белого цвета кожи.

Правда, уже вскоре обнаружилась одна досадная закавыка: для того чтобы убедить в своей новой сущности других, надо вначале проникнуться ею самому. А затем, усугубляя и без того двусмысленное положение, да еще и вопреки тому, что дома осталась жена, Прэйджера к тому же угораздило по уши влюбиться. Так что минувшие шесть месяцев размыли контуры его сущности настолько, что он теперь и сам не мог бы толком ответить на вопрос, кто он такой. Даже самому себе.

Между тем чувствовалось, как белокурая бестия подналегает плечом на приклад: кружок дула все больней впивался в кожу.

– Нам нужен ответ, Кенни, – процедила она.

Прэйджер сморгнул назойливое сеево дождя. «Гни свое», – так, кажется, гласит инструкция? Прописная истина. Если б они знали, они бы не выпытывали. А его бы уже не было в живых.

– Вы знаете, кто я, – упрямо повторил Прэйджер, на этот раз собранно, с неспешной весомостью на каждом слоге.

– Что ж, ладно, – вымолвила женщина и едва заметно кивнула кому-то у Кена за спиной. – Может, это освежит тебе память.

Утробно заурчал дизельный двигатель, и на поляну, чавкая шинами по грязи, въехал черный мини-вэн, остановившись буквально в трех шагах. Из кабины вылез еще один тип, тоже в маске, и подобравшись к боковой дверце, картинным жестом отодвинул ее вбок. Когда он хватался за ручку, на фаланге пальца у него мелькнула татуировка – меленький трилистник. В скудном белесом свете потолочного фонаря предстало пространство салона. На полу там сидели две согбенные фигуры: женщина лет сорока и паренек, по виду еще подросток. Кроме бечевки на руках и ногах и обматывающего рот скотча, на них ничего не было. Увидев, кто это, Прэйджер на нервной почве безудержно разблевался.

– Господи, – вымученно приговаривал он между рвотными спазмами, – только не это…

На него с безмолвным ужасом взирали жена и сын.

Часть первая

Глава 01

Месяц спустя 450 Голден Гейт авеню, Сан-Франциско, Калифорния

В восьмом часу утра по прибытии в офис Джалисию Джонс дожидался на столе большой пакет. Значились на нем лишь имя и адрес, выведенные крупными заглавными буквами:

«ДЖАЛИСИИ ДЖОНС,

ПОМОЩНИКУ ПРОКУРОРА,

ОТДЕЛ ПО БОРЬБЕ С ОРГПРЕСТУПНОСТЬЮ».

Больше на желтоватой, с поролоновой подслойкой бумаге не было ничего – ни обратного адреса, ни марок со штемпелями. Просто имя и должность.

Допив одним глотком остаток жидковатого латте, что по будням прикупала через дорогу в кофейне «Питс», Джалисия на ходу пульнула пластиковый стаканчик в корзину. Попадание вышло прямо-таки баскетбольным, с рикошетом от верхней кромки – ну просто высшая лига. Отметив этот факт победным вскидыванием пятерни, Джалисия с грациозной ловкостью опустилась на вращающийся стул и уже из сидячего положения оглядела поступившую корреспонденцию.

Почта была явно не внутренней: циркуляры между отделами ходили в перфорированных конвертах. Надо бы переговорить с референтом и попытаться выяснить, кто этот пакет доставил. А то и навести справки у ребят из службы федеральных маршалов, которые отвечают за охрану здания и сотрудников. Впрочем, оба эти намерения Джалисия почти тотчас отмела. Несмотря на молодой возраст, она умела смирять беспокойство и наступать на горло собственным страхам – качество, без которого на неспокойных, со стрельбой, улицах южного Лос-Анджелеса сложновато и выжить, а не то что поступить на юрфак «Лиги плюща»[2].

Поэтому, в обход заведенной процедуры, пакет она взяла и легонько встряхнула, а затем с ощущением некоторой нелепости поднесла его к уху (расслышать там тиканье, что ли?).

Да ну к черту.

Отодрав клапан конверта, Джалисия перевернула его и тряхнула, смешливо (и надо сказать, облегченно) прыснув, когда на стол оттуда со звонким стуком выпала дивидишка. Всего-то делов… Стоило из-за этого трястись. Вероятно, какая-нибудь съемка негласного наблюдения, которую спозаранку, еще до прихода Джалисии, скинул ей на стол кто-нибудь из чересчур ретивых стажеров.

Она подобрала синевато-радужный диск, и тут ее взгляд упал на что-то вроде куска вяленого мяса, край которого вылез из пузырчатой упаковки. Вынув из верхнего ящика ножичек для взрезания конвертов, Джалисия вскрыла пакет и оглядела его содержимое более подробно.

То, что она приняла за лоскут вяленины, и составляло вложение. Джалисия с осмотрительностью пощупала его ножичком. Желудок невольно свело в рвотном позыве. Выхватив из сумочки салфетку, Джалисия медленно извлекла на свет божий пергаментно-тонкий прямоугольник… человеческой кожи. Вынула и расстелила его на столешнице. Взлохмаченные, зазубренные края лоскута были обуглены. А по центру на нем красовалась темная свастика.

От неожиданно грянувшего телефонного звонка Джалисия буквально подскочила.

– Джалисия Джонс, – выдохнула она, а у самой взгляд был прикован к этому зловещему пергаменту с вытравленным по центру паучьим символом.

Трубка молчала.

– Алло? – снова подала голос Джалисия.

В ответ – щелчок, а затем дальний женский голос – наигранно-любезный, хотя и, безусловно, в записи:

– Вас вызывает Калифорния. Тюрьма «Пеликан-Бэй»[3]. Разговор за ваш счет. Для принятия звонка нажмите «один».

Джалисия нажала. Снова пауза, а затем опять голос, но теперь мужской – глубокий, с сипотцой:

– Мисс Джонс?

(Ударение почему-то на «мисс»).

– Да, это я.

– А это Фрэнк Хейз.

У Джалисии перехватило дыхание; чтобы как-то собраться, она сделала над трубкой глубокий вдох.

– Вы, наверное, знаете, кто я?

Как не знать. Вон он, таращится на нее с пробковой доски – старый уже снимок белого мордоворота лет под тридцать, с квадратной челюстью и патлами до плеч, жидкими усиками и буркалами, полными надменного презрения ко всем и вся. Хотя на подписи внизу значилось не имя Хейза, а тюремная кличка: Рипер[4].

А рядом с Рипером рожи еще шестерых. Дикие в своей лихости белые отморозки, за годы отсидки в Сан-Квентине[5] спаявшиеся в тюремную шайку, которую страшились все. Вместе эти типы с конца семидесятых представляли собой верхушку пресловутого «Арийского братства» – тюремной банды, одержимой идеей расового превосходства; причем не просто банды, а банды номер один по всей Америке. Свою малочисленность они с лихвой компенсировали лютостью и способностью терроризировать всех, кто оказывался у них на пути, в том числе и своих братцев-уголовников. Ну, а в их собственных рядах, даже среди заправил, бесспорно, выделялся Рипер – прежде всего, своим полнейшим презрением к человеческой жизни. Ходил слух, что еще в первую свою неделю за решеткой он, в ответ на притязания одного из признанных тюремных авторитетов (темнокожего битюга, что верховодил шайкой своих соплеменников и грозился отыметь вновь прибывшего по полной), избил сокамерника до потери сознания, а затем еще и приколотил к нарам четырьмя гвоздями, уворованными из тюремной мастерской.

– Я знаю, кто вы, – после еще одного бесшумного вдоха произнесла Джалисия.

– Вот и хорошо, – рыкнул Рипер. – Вам тут давеча не доставляли одну посылку?

– Этим утром, – ответила Джалисия, еще раз оглядев лоскут кожи. – Как ловко у вас получается: доставлять людям вещи, когда сами вы за решеткой.

– Да это я так, слышал звон. – Рипер сипло хохотнул. – А вы не догадываетесь, кому эта шкурка принадлежит?

Гадать и не приходилось. Свастика была выжжена не иначе как на изувеченном теле Кена Прэйджера – подпольного агента Бюро, внедренного в банду белых супремистов, которых власти подозревали в целом ряде преступлений, совершенных с благословения лидеров «Арийского братства», сидящих сейчас по разным тюрьмам.

– Похоже, догадываюсь.

– Тогда ладно. – Судя по тону, Рипер перешел к сути. – Думаю, настало время нам с вами перетолковать. Так сказать, нос к носу.

– О чем же?

– А вот вы устройте встречу, тогда и узнаете. Только чтоб никому ни гу-гу. А то зачем я вам мертвый: проку никакого.

Глава 02

Спустя сутки

Тюрьма строгого режима «Пеликан Бэй».

Кресент-Сити, Калифорния

Семь часов езды от Сан-Франциско до самой строго охраняемой тюрьмы Калифорнии – время вполне достаточное, чтобы поразмыслить об этой внезапной просьбе Рипера о встрече, а также о том, как она может соотноситься со всем делом о пресловутом «Арийском братстве».

В административном корпусе Джалисию уже ждал начальник тюрьмы Луис Маркес – элегантный, южных кровей мужчина с искусственным глазом (один из них, левый, ему в припадке бешенства выбила взбунтовавшаяся заключенная – давно, в бытность Маркеса тюремным надзирателем).

В кабинете начальника Джалисия подписала бумагу о том, что тюрьма не несет ответственности за судьбы заложников, после чего перешла в руки широкогрудого зама по фамилии Уильямс, пояснившего, что именно он отвечает за отслеживание и пресечение любой преступной деятельности среди трех с половиной тысяч здешних заключенных. Он и поспособствовал звонку Рипера, хотя сам понятия не имеет, с чего вдруг этому головорезу приспичило составить с Джалисией разговор и о чем он может быть.

Джалисию Уильямс провел в девственно белый закуток для свиданий, недоступный пронырливым взорам тюремных обитателей. Устроив ее на стуле, сам он отошел на пару шагов.

– Ну что, вводите, – скомандовал Уильямс по рации.

Через минуту дверь отворилась, и в сопровождении двоих охранников показался Рипер – в ручных и ножных кандалах, прихваченных к тяжелой поясной цепи, а также в плексигласовом наморднике от плевков. Он прошаркал к разделительному барьеру, где охранники тычком усадили его напротив собеседницы, грозно встав по бокам со своими тазерами[6].

После минутного молчания Джалисия обернулась к стоящему сзади со скрещенными руками Уильямсу и неловко попросила:

– А можно снять с него эту маску?

Кто его знает, может, таким образом можно установить с заключенным хоть какое-то подобие доверия.

– Надеюсь, у вас есть противоядие от гадючьих укусов, – снисходительно усмехнулся Уильямс и кивнул одному из охранников.

На колкость тюремщика Рипер презрительно скривился.

Когда щиток был снят, он чуть подался назад и лениво почесал выколотые на бицепсе эсэсовские молнии[7] (лапища такая, что потолще иной ляжки).

– Чтоб вы знали: за один этот разговорчик с вами я могу поплатиться башкой.

– Вот как? – с легкой наигранностью удивилась Джалисия. – В таком случае для звонка ко мне у вас, видимо, были веские причины.

Моржовые усы Рипера, придающие ему сходство с каким-нибудь «плохим парнем» из старого вестерна, встопорщились в улыбке, однако немигающие глаза оставались холодны. Вообще ощущение такое, что с самого своего появления в зале он пытливо оглядывал свою собеседницу, вбирая в себя каждую деталь, каждую ее реакцию. Не столько мысленное раздевание самцом молодой женщины (это было бы как раз естественно, учитывая явный дефицит теперешнего общения с ними), сколько кропотливое вглядывание вглубь, в душу.

– Я об этом вашем дельце, которое вы шьете «Арийскому братству», – подсказал он. – Об обвинении в преступном сговоре тем, кто подозревается в убийстве того крота вместе с его семейкой.

В уме у Джалисии вновь мелькнуло содержимое злосчастного пакета.

– Вы хотите что-то насчет этого сказать?

– Вы, наверное, думаете требовать вынесения подозреваемым смертного приговора? – вопросом на вопрос отреагировал Рипер.

– А что еще остается, – кивнула Джалисия с некоторой двусмысленностью.

Рипер сделал вид, что потягивается (помешали кандалы), и зевнул.

– Ну, а если б кто-нибудь из связанных с «Братством» людей пошел бы с вами, образно выражаясь, на сотрудничество – вы бы ведь не стали его вот так, под общую гребенку, упекать в камеру смертников? Предложили бы что-нибудь вроде сделки?

Сказать по правде, свидетельств для того, чтобы привлечь главарей банды к ответу за убийство Кена Прэйджера с семьей, у Джалисии имелось в достатке. Чего стоит одна лишь перехваченная, а затем расшифрованная записка, обнаруженная в одной из камер непосредственно в «Пеликан Бэй». Она напрямую доказывала, что «Арийское братство» утвердило, а затем и заказало убийство осведомителя, внедрение которого в банду помогло раскрыть целый ряд темных дел «арийцев». Иное дело, можно ли убедить суд присяжных проголосовать за смертную казнь преступников, которые и без того уже получили пожизненные сроки без права смягчения и обжалования. Это совсем другой вопрос. Но вот если бы нашелся главный свидетель внутри самой преступной группировки… Рипер на эту роль годился более чем.

– Если бы такой человек действительно нашелся, – вскользь заметила Джалисия, – мы бы, конечно, попробовали с ним договориться. Например, на вашем месте я бы подумала о каком-нибудь доверенном лице.

Рипер напрягся; сцепив пальцы, свел их домиком под подбородком.

– Не, никаких лиц. Все остается между нами.

– То есть, если я вас верно поняла, вы готовы дать показания на остальных обвиняемых?

– Ну а что, – ухмыльнулся Рипер. – Если вы убережете меня от камеры смертников, то почему бы и нет.

– А еще чего вы хотели бы? – осведомилась Джалисия.

Глаза уголовника рыскали по полу. Понятное дело, сейчас жди торга. Похоже, этот Рипер еще тот выжига. Просто уйти от смерти ему мало; надо при этом еще что-то выкружить.

– Мне бы… типа, выход за хорошее поведение, – с кривой ухмылкой произнес он.

– Будьте реалистом, – холодно призвала Джалисия. – Я говорю об исполнимых, а не о несбыточных вещах.

В общей сложности на Рипере висели уже три пожизненных, не подлежащих обжалованию срока – за тройное убийство, в том числе двух темнокожих девушек. При таких подвигах путь на свободу ему, безусловно, заказан.

– Я уже пять лет как сижу в одиночке, – подавшись вперед, энергично заговорил он. – Двадцать три часа в сутки, с часовым перерывом на прогулку. Выход только принять душ, и то одному, или поразмяться в бетонной клетушке не больше этого вот курятника.

– Думаю, мы могли бы перевести вас в спецпоселение, что во внутреннем дворе, – помолчав, предложила Джалисия.

– Это можно, – согласно кивнул Уильямс.

Спецпоселение представляло собой огороженную площадь на территории тюрьмы, где совместно обитали бывшие члены организованных преступных группировок; что-то вроде чистилища между адом «одиночки» и сравнительной свободой общего поселения, в пределах которого заключенные могут перемещаться в целом беспрепятственно.

– Мне к вольникам, – твердо определил Рипер.

– К вольникам? – Джалисия улыбнулась такой категоричности. «Вольниками» здесь именовались заключенные с наименее жестким режимом содержания. – Главный свидетель, да еще с пожизненным сроком, и вдруг почти что на свободе? Да вы там дня не протянете.

– Это как сказать, – лукаво осклабился Рипер.

– В каком смысле?

– А в таком. Скажем, у меня теперь есть новые друзья, которым авторитет «Арийского братства» по барабану – мол, было, да вышло все.

Понятно. Переход власти, в ходе которого Рипер сдает своих прежних подельников и получает за это режим послабления.

– И каких же это «новых друзей» вы имеете в виду? – полюбопытствовала Джалисия. – «Нацистских бунтарей»? «Техасский круг»?

«Нацистские бунтари», «Техасский круг» – и та и другая активные группы белых супремистов, издавна оспаривающие лидерство «Арийского братства» в тюремном рэкете и наркодилерстве. И стоит федеральной прокуратуре притопить «арийцев», как в возникшую брешь тут же полезет одна из этих или других группировок, стремясь утвердиться на тюремном рынке Америки с его многомиллионными оборотами.

Рипер возвел глаза к потолку.

– Имен я называть не берусь, но вы не хуже меня знаете, что природа не терпит вакуума.

– Итак, вы определяетесь, свидетельствуете против «Арийского братства», а я, со своей стороны, убеждаю тюремное начальство переселить вас к вольникам.

– Именно так, – кивнул Рипер.

– Но ведь «Арийское братство» вам этого не простит.

– Ничего, я готов на такой риск. К тому же я ведь сказал: меня готовы опекать мои новые друзья.

Ясно как день, что при обычном раскладе кидальщик в общей зоне представляет собой легко уязвимую мишень: у всех есть свои обоснованные причины с ним разделаться. Но Рипер не из таких. Для большинства заключенных его измена будет расцениваться как материя некоего высшего порядка – такого, куда им снизу не доплюнуть, а потому нечего и пытаться. Нечто сродни демаршам правительств, постоянно меняющих ради своей политической выгоды отношение к той или иной стране мира. Одним словом, «тонкий политик» со всеми его подлыми выкрутасами.

– Что ж, ладно, – подвела итог Джалисия. – С переводом вас к вольникам у нас, пожалуй, получится. Разумеется, после того, как вы дадите показания.

Улыбка Рипера померкла.

– Нет. Сначала перевод, иначе про меня как про свидетеля вы можете забыть.

– А к чему нам, собственно, спешить? – переменила тактику Джалисия. – Подождем пару недель. Вы подготовите показания, мы подготовим всё к переводу – и все счастливы.

Рипер снова подался вперед – близко; черные глаза завораживающе блестели.

– Вы, видно, все еще не поняли. Среди вольников мне будет безопаснее, и там я дам свои показания. А в одиночке… Кто-нибудь, кому надо, возьмет и подкупит охрану, и та откроет дверь в мою камеру до срока. А на общем дворе я их хотя бы загодя увижу.

В его словах определенно был смысл. В одиночке заключенному, казалось бы, безопаснее, но это лишь на первый и непосвященный взгляд. А на деле риск есть везде.

Рипер медленно поднялся, давая понять, что разговор окончен.

– Такое вот мое предложение. Вы меня перемещаете, а я подношу вам на блюде всю как есть головку «Арийского братства»: кушайте на здоровье. Короче, решайте, быть или не быть.

Он повернулся и зашаркал к тяжелой металлической двери; охранники следом. Джалисия осталась сидеть.

Расклад получался следующий. Если Рипер выполнит свою часть сделки, смертный приговор шестерым заказчикам убийства Прэйджера считай что обеспечен, а она, Джалисия Джонс, уподобится, можно сказать, Элиоту Нессу[8] в женском обличии – тем, что одним ударом прихлопнет, казалось бы, непотопляемый преступный синдикат, действующий в американских тюрьмах. Ну, а если после суда «Арийское братство» вздумает с Рипером посчитаться, то это уже его проблема. А вот те недели, что предшествуют суду, – это проблема для всех. Особенно заключительные пять дней, поскольку за пять дней до признания Рипера закон обязывает раскрыть личность главного свидетеля адвокатам, представляющим верхушку банды.

Пять дней. В них вся суть – можно сказать, свет клином. Сохранить Рипера в живых на протяжении пяти дней после его раскрытия, и тогда восторжествует справедливость. Смерть Кена Прэйджера и его семьи будет законным образом отмщена, а заказчикам убийства последует четкий сигнал: за смерть федерального агента вы заплатите собственной жизнью.

Джалисия разжала пальцы, тщетно пытаясь ослабить растущее напряжение. Надо что-то делать, причем безотлагательно. Чтобы Рипер эти пять дней до слушаний остался невредим. Надо что-то срочно предпринять. Но что именно?

Глава 03

Спустя шесть недель

Через простор залива Сан-Франциско Райан Лок пристально вглядывался в остров Алькатрас. Знаменитый – можно сказать, фирменный – городской туман ненадолго рассеялся, и проглянула яркая синева неба; стал виден не только остров, но и само грязновато-белое здание легендарной тюрьмы. По ступеням пристани к морскому трамвайчику спускалась стайка туристов, готовясь отправиться на экскурсию в бывшее место обитания самых одиозных преступников Америки. Правда, сам Лок присоединяться к экскурсантам не собирался. Он был здесь по делу. Хотя по какому именно, сам еще толком не прояснил.

Накануне вечером в нью-йоркской квартире, где Лок жил со своей подругой, тележурналисткой Кэрри Делани, раздался звонок. В отличие от большинства звонков делового характера, этот был сделан на домашний телефон, а женщина на том конце провода проявляла в разговоре спокойную настойчивость – тоже, кстати, в отличие от большинства клиентов, что-то истерично требующих срывающимися от волнения голосами (часто не без оснований: дело-то срочное).

После карьеры в армии он теперь работал высококлассным частным охранником, подчас берясь за работу, которая никому другому не по плечу. Во всяком случае, такая о нем ходила молва. Если коротко: спаси и сохрани того, кому грозит опасность, будь то шантаж, похищение или вымогательство. Кто не в теме, может счесть это функциями телохранителя или бронежилета, хотя Лок такой брутальный подтекст воспринимал с известной долей иронии, себя считая не бойцом, а скорее миротворцем. Устранителем угроз.

Женщина на том конце провода назвалась Джалисией Джонс, федеральным обвинителем прокуратуры Сан-Франциско. И сказала, что у нее к нему довольно деликатный разговор, лучше с глазу на глаз.

– Негусто, в плане сведений, – сдержанно заметил Лок, свободной рукой помешивая соус для пасты, которую готовил на ужин.

Джалисия добавила еще одну деталь: дело, собственно, о защите свидетеля на крупном судебном процессе.

– Так ведь у вас для этого, наверное, есть служба маршалов? – прозорливо уточнил Лок, осторожно, чтобы не обжечься, пробуя соус на вкус.

– Довольно специфичный расклад обстоятельств, мистер Лок.

– А что, на всем западном побережье нет никого, кто бы мог обеспечить тому человеку сохранность?

– Представьте себе. Речь идет о высококлассной – очень высококлассной – охране. Супер хай-энд.

Хай-энд. Достаточно расхожий пароль, означающий «с риском для жизни». А в данном случае, судя по приставке, может означать «как пить дать пристукнут».

– Мистер Лок, – продолжил женский голос, – все выводы вы сможете сделать при встрече. Ваш рейс из аэропорта Кеннеди завтра, в шесть утра. Билет в бизнес-класс будет вас ждать на стойке регистрации «Верджин Америка».

– А с чего вы, извините, решили, что я по одному вашему запросу ринусь спозаранку через всю страну?

После недолгой паузы Джалисия ответила:

– Потому что я навела о вас справки.

– То есть? – Лок отложил на кухонный прилавок ложку; по спине пробежал неуютный холодок.

Но Джалисия вопрос проигнорировала и, назвав номер рейса, повесила трубку.

Сзади на диванчике сидела Кэрри за проработкой какого-то своего материала. Рядом лежал их желтый Ангел – лабрадор из спецпитомника, – задумчиво положив морду ей на колени.

– Дела-делишки? – поднимая глаза от распечатки, спросила Кэрри.

– Какая-то дама из прокуратуры Сан-Франциско. Хочет, чтобы я с утра пораньше сорвался туда к ней, поговорить о защите какого-то свидетеля.

– А ты?

– Да ну их, – небрежно отмахнулся Лок.

Около четырех утра, продремав в общей сложности часа два, Райан заворочался, а затем вылез из постели. Кэрри тут же оккупировала местечко поуютней и, не открывая глаз, с сонной сипотцой спросила:

– Все-таки едешь?

– Ну а куда деваться, – вздохнул в ответ Лок.

– А что так?

– Понимаешь, если я не выясню, за каким чертом им понадобилось через всю страну вызывать к себе частного охранника, я ж с ума сойду.

Кэрри сонно хохотнула.

– Значит, точные у нее о тебе справки.

Пока Лок одевался, рядом, чуя перемену в распорядке, озабоченно засуетился Энджел.

– Помощника с собой берешь? – спросила Кэрри, опершись на локоть.

– Энджел пускай остается здесь.

– Я не о нем. Ты знаешь.

Райан, постояв, возвратился и присел на кровать. Отвел упавший на лицо Кэрри светлый локон; нагнувшись, коснулся губами ее виска. Сейчас вот взять и нырнуть рядом, в тепло постели… Преодолев секундный соблазн, Лок решительно поднялся.

– Мы с ним встретимся там, на месте. Он сейчас как раз в Калифорнии, навещает семью. Сказал, что подъедет во Фриско из Лос-Анджелеса.

Как раз сейчас Лок его и ждал – своего партнера Тайрона Джонсона. С ним они в свое время познакомились в Ираке. Тай был американским морпехом, а Лок, несмотря на американское происхождение, служил в британской военной полиции, в группе охраны. Меж собой они как-то сразу сошлись, и когда Райан наконец уволился со службы, Тай, тогда уже работавший в специализированной охране, подкинул Локу первую работу: в крупном медицинском холдинге, который тогда со всех сторон обложили защитники прав животных.

Сейчас, дожидаясь Тая, Лок разглядывал Алькатрас. Неудивительно, что из этого места не удавалось бежать никому. Если тебя тут же не прикончит жгучий холод воды и не унесет в открытый океан мощное течение, то все одно сожрут акулы.

Первым Тая заметил Лок, а никак не наоборот – вон он, наш гигант-афроамериканец, идет-гребет шагами баскетболиста так, что только набережная под ногами мелькает.

– Ох и долго пришлось сюда пилить, – сказал с гримасой Тай, когда они стукнулись кулаками, и закрутил в порядке разминки шеей.

– Ну так будем надеяться, что оно того стоило.

– Пойдем, – нетерпеливо махнул рукой Тай, беря Райана под локоток. – Глянешь, на чем я приехал. Вон она, моя красавица.

Мог бы и не указывать: и без того видно. Безусловно, вон тот «Линкольн Континенталь» шестьдесят шестого года, перекрашенный в лиловый цвет, уверенно вызывающий при разглядывании приступ мигрени.

– Ну, давай, жаль, – он с ревнивой гордостью выпятил подбородок. – Все равно не проймешь.

– И чем, интересно, мне тебя жалить?

– Да всем, что ты сейчас скажешь про мою лайбу.

Надо сказать, что музыкально-автомобильные пристрастия у них были традиционно перпендикулярны. Вкусы Лока на этот счет Тай считал откровенно пресными; Райан же неустанно твердил, что при их работе надо смотреться как можно непритязательней. А тут на тебе: навороченный лиловый «Линкольн», как у какого-нибудь рэпера или сутенера со стажем.

– Ну, это… – Лок замялся в поисках подходящей дефиниции, – весьма экстравагантно.

Он нырнул на переднее пассажирское сиденье, а Тай, обогнув авто, гордо занял место на водительском кресле. Салон был обит замшей под леопардовую шкуру, черную с пурпуром. Акустика «Боз» в шесть динамиков (кровь из ушей с гарантией хлестнет уже на малой громкости). А тут еще два дополнительных сабвуфера: кушай, печеночка, низы, пока не лопнула.

Тай надел зеркальные дорожные очки, и «Линкольн» с утробным урчанием отчалил от бордюра.

– Скажу тебе, Тай, хорошо мы в этой лайбе смотримся. Незаметно. Лично тебе не хватает только фетровой шляпы с пером. И будешь супергерой. Тайсон макается.

– Где твое чувство стильности, брат? – пожурил Тай.

– Дома, наверное, забыл. В Нью-Йорке. – Лок еще на раз оглядел салон. – Знаешь что? Это, пожалуй, первый.

– Что первый?

– Позыв первый. Раньше у меня такого не было: забираясь в тачку, сразу молиться, чтобы ее поскорей угнали.

По дороге к зданию федерального суда, где и была назначена встреча с Джалисией, Райан ввел Тая в курс дела, поведав в общих чертах о вчерашнем телефонном разговоре.

– Что-то я не пойму, – сказал после паузы Джонсон. – У них же для этого есть маршалы. Ты точно уверен, что мы им нужны для охраны свидетеля?

– Звучало, по крайней мере, так.

Тай, судя по всему, пришел в веселое расположение духа.

– Ну, тогда слетаем с ними в Канкун, попрохлаждаемся там недельку-другую. Затем сдадим их в целости обратно, а сами урвем от дяди Сэма жирный чек. Всего-то делов, верно?

Лок смотрел за окно. Они сейчас проезжали по Бэй-стрит, мимо бара «Салун Рыжего Джека». Снаружи там непринужденно болтали четверо или пятеро байкеров с шевронами «Ангелов ада» – такая же типичная деталь местного ландшафта, как вагончики фуникулеров или мост Золотые Ворота. Оптимизм Тая здесь, по всей видимости, не к месту. Тут определенно пахнет жареным. Не для того такого, как он, притащили сюда через всю страну по воздуху, да еще бизнес-классом, чтобы работенка на поверку оказалась «не бей лежачего», без всяких подводных камней.

Глава 04

Конференц-зал, где у Лока и Тая должна была состояться встреча с Джалисией Джонс, выходил окнами на Голден Гейт авеню – оживленную магистраль в центре Сан-Франциско. А буквально в паре кварталов восточнее располагался Тендерлойн, одно из самых злачных мест города, где на обочине валялись наркоманы, а проституирующие трансвеститы в открытую, средь бела дня, промышляли своим ремеслом. Чем, интересно, обусловлена такая близость храма Фемиды с наркопритонами и борделями – неужто простым совпадением?

Вон внизу, десятью этажами ниже, корячится со своей колченогой магазинной тележкой бездомный. Тележка постоянно кренится по скосу тротуара, норовя завалиться через бордюр. При попытке бомжа оттянуть ее на себя с тележки сваливается его свернутая подстилка для спанья. Как только он в попытке ее поднять отпускает тележку, негодница снова шаловливо приходит в движение. Вот так и жизнь людская. Едва что-то в ней налаживается, как происходит сбой где-нибудь еще, словно одно действие запускает другое. Уж не намек ли это на происходящее?

Дверь за спиной у Лока открылась, и в конференц-зал энергично вошла неожиданно молодая афроамериканка с приятными, резковатыми чертами лица, на ходу протягивая руку для приветствия. Тай, уже занявший место за столом, выпрямился на стуле с забавной чуткостью, ни дать ни взять учуявший добычу охотничий пес. Себя он считал любимцем женщин, но есть подозрение, что Джалисия Джонс едва ли входила в их число.

– Мистер Лок, рада вас здесь видеть, – сказала она с хорошо отрепетированной улыбкой.

Тай за спиной громко прокашлялся.

– Мисс Джонс, – улыбнулся Райан, – позвольте представить: мой партнер Тайрон Джонсон.

– Можно просто Тай, – с радушной снисходительностью улыбнулся тот.

Следом за Джалисией в зал вошел седеющий мужчина лет под шестьдесят. Локу он представился специальным агентом Томми Коберном из АТО. Рослый, дюжий, с седыми бачками и подозрительным взглядом исподлобья – по виду можно принять за пожилого байкера или за уголовника после отсидки.

Во всяком случае, именно так он поглядел на Джонсона, подавая руку Локу.

– Коберн, – сухо представился он.

– Привет, – махнул рукой Тай, не снимая со стола ножищ в кроссовках.

Судя по взгляду Джалисии, чары дамского любезника на нее определенно не действовали.

– Ну что, мистер Лок, мистер Джонсон, – она поочередно оглядела гостей, – информация вот какая. Два последних года служба по борьбе с оргпреступностью Сан-Франциско вместе с рядом других федеральных ведомств готовила дело против тюремной банды – так называемого «Арийского братства» – и ее пособников. – Джалисия сделала секундную паузу. – Вы, должно быть, о ней наслышаны?

– Свора белых отморозков-супремистов? – догадался Лок. Жизнь бок о бок с такой одержимой профессионалкой, как Кэрри, снабжала его целым кладезем всевозможной информации (обычно бесполезной) обо всех аспектах жизни в США.

– Так вот, эти ребятки теперь повзрослели, заматерели и действуют отнюдь не в одних лишь тюрьмах, – сообщила Джалисия. – Они плотно взаимодействуют с рядом ультраправых расистских организаций и контролируют оборот наркотиков, проституцию, а также рэкет. Словом, куда ни ткни, везде они.

– В ходе расследования мы внедрили своего агента в одну из их групп, которая от имени «Арийского братства» занималась, предположительно, поставками оружия и взрывчатки, – внес дополнительную ясность Коберн. – И когда эти боевики выявили нашего агента, верхушка «Братства» из тюрьмы распорядилась уничтожить его и его семью – да не просто убить, а казнить ритуальной, в их понимании, казнью.

– И вот теперь мы рассчитываем открыть против главарей «Арийского братства» новый процесс, – продолжила Джалисия. – О сговоре с целью совершения тяжкого убийства первой степени – преступления, за которое я как обвинитель буду требовать смертной казни.

Лок поднял руку.

– Сам я не юрист, – вставил он, – но, насколько мне известно, существование сговора очень сложно доказать.

– Вы правы, – с холодком глянула на него Джалисия. – Но это если против вас не показывает один из ваших же ключевых сообщников.

– Первая крыса с тонущего корабля? – сообразил Тай.

– Мы предпочитаем термин «негласный осведомитель», – недовольно заметил Коберн.

– И этот ваш осведомитель уже фактически спустил курок? – полюбопытствовал Лок.

– Пока ерзает. Вбросил кое-какие имена, но не по-крупному. Однако если его показания склонят присяжных к обвинительному вердикту, то верхушка этих «арийцев» вмиг позабудет о «Братстве» и примется сдавать своих киллеров, лишь бы уберечься от камеры смертников.

Лок кивнул. В самом деле, внутренний осведомитель – щель в доспехах любой преступной группы. Стоит ему запеть, как единый фронт рассыплется и начнется поспешная сдача исполнителей убийства. Сколько уже было таких случаев. Причем в достаточно громких делах. Сделки, компромиссы. Бартер, баш на баш. И в конечном итоге – предательство, выдача. Честь у бандитов не более чем романтический флер, который, как правило, развеивается в преддверии камеры смертников. Исключения редки.

– И кто же этот деятель? – задал вопрос Лок.

– Звать Фрэнк Хейз, кличка Рипер.

– Главный свидетель, стало быть. Ну, и где вы его сейчас держите?

– В тюрьме «Пеликан Бэй», блок строгой изоляции.

– Одиночка, значит. – Райан растерянно развел руками. – В таком случае мы-то вам зачем? Пусть себе сидит-посиживает. Где, как не там, ему полная безопасность.

Джалисия пошелестела какими-то бумагами.

– За решеткой он уже десять лет, из них пять в одиночной камере. И вот теперь заявляет, что даст показания только после того, как мы переведем его в общую зону с облегченным режимом.

– Ишь ты, – усмехнулся Лок. – А не многовато он просит?

Боковым зрением он заметил, что Коберн пытливо на него поглядывает.

– Много не много, но на своем стоит твердо. Пробовали по-разному, но переубедить его не можем. Говорит, что не скажет для суда ничего, пока не окажется на одном дворе с вольниками. Такая вот дурацкая ловушка – ни взад, ни вперед.

– А он понимает весь риск, прежде всего для себя? – спросил Лок.

– Да уж как не понять, – ответил Коберн, – сиделец со стажем. Знает, что к чему. В «Пеликан Бэй» он, похоже, спаялся с другой тюремной бандой – тоже белых экстремистов, – с которыми чувствует себя в безопасности.

– Ну так заберите его оттуда, – предложил Тай. – Переведите в другую тюрьму или еще куда понадежней. В дом какой-нибудь.

– Перевозить его – слишком большой риск, – возразила Джалисия с решительностью, выдающей, что этот вариант она уже обдумала на сто ладов. – К тому же если боевики «Арийского братства» подошлют к нему убийцу, то в менее охраняемом помещении он станет еще более легкой добычей. В «Пеликан Бэй» Рипер, по крайней мере, у нас на глазах.

Лок задумчиво побарабанил пальцами по столешнице.

– Ситуация получается действительно патовая. Если вы не переводите его в поселение, то лишаетесь ключевого свидетеля. Если переводите, то тем самым увеличивается шанс, что до слушаний его кто-нибудь там грохнет. В этом и есть ваша дилемма?

Джалисия, выпрямившись на стуле, смерила его пристальным взглядом.

– Нам нужна подстраховка, чтобы с этим человеком ничего не случилось. И нужна она здесь. Я, кажется, уже говорила, что перевозить его небезопасно. А потому лучше, если за ним до слушаний кто-нибудь будет дополнительно присматривать. По целому ряду причин.

– Вы считаете, он замыслил побег? – поднял глаза Райан.

– Этого тоже нельзя исключать, – бросил Коберн.

Джалисия, сцепив под подбородком ладони, еще раз глянула на Лока.

– Сегодня в полночь мы обязаны раскрыть Рипера представителям защиты как нашего главного свидетеля. После этого на протяжении пяти дней он будет давать показания в федеральном суде Сан-Франциско. И все эти пять дней наша задача – главная – будет состоять в том, чтобы он дышал.

– Да вы тут, я вижу, не в своем уме, – подытожил, вставая, Лок. – Уберите его отсюда. Переведите в безопасное укромное место, как сказал Тай.

– Пробовали, – Джалисия с тягостным вздохом отвела глаза. – Бесполезно. Человеку с таким досье судья просто не дает санкции. Поверьте, я уже дважды обращалась именно с этой просьбой, и меня оба раза поднимали в суде на смех. И выставляли, естественно. Другая тюрьма, говорите? Мы недавно кое-как переправили туда еще шестерых, против кого он думает свидетельствовать. В Колорадо, тоже в «строгач». Так что Рипера туда нельзя определить по умолчанию. А безопасность ему на это время обеспечить необходимо, и потому самым безопасным на сегодня местом во всей Калифорнии является «Пеликан Бэй».

– И что вы хотите от меня? – язвительно спросил Лок. – Чтобы я его выгуливал в самой тюрьме? Вот уж действительно, умнее ничего не придумаешь. Ты меня подкинешь обратно в аэропорт? – повернулся он к Таю.

– Само собой.

Джалисия хотела что-то возразить, но он оборвал ее:

– Мой старик, помнится, в подобных случаях говаривал: «Я, быть может, и тупой, но не сумасшедший». То же самое могу сказать и о себе. Может, обо мне и ходит слава как о дурачке-заступнике в заведомо проигрышных делах, но даже мне хватает ума не браться за такое вопиющее безумство.

Джалисия настигла Лока у двери и, прежде чем он ее открыл, положила ему руку на предплечье.

– Пока вы не ушли, мне бы хотелось вам кое-что показать. Ну, а там сами решайте, как быть.

Глава 05

Присоединенный к ноутбуку видеопроектор отбрасывал на экран затемненного конференц-зала мутноватую серо-зеленую картинку – ту самую, с присланной Джалисии дивидишки. Объект съемок камера выискала не сразу: какой-то человек под прицелом, посреди окруженной толстенными деревьями опушки. Съемку частично преграждало чье-то плечо с упертым в него ружейным прикладом. Было понятно, что жертва мужского пола, но это, пожалуй, и все, что различалось на смазанном, текучем зернисто-зеленом изображении.

– Сейчас, минуту, – сказала Джалисия, возясь с ноутбуком. Полоска индикатора звука дергалась на максимуме.

С экрана сквозь шум помех донесся сильно искаженный голос, по всей видимости того, кто обращался к заложнику:

«Нам нужен ответ, Кенни».

– Это и есть ваш подпольный агент? – спросил Лок.

Джалисия кивнула.

Агент АТО таращился на ствол, но лицо ему по-прежнему заслонял человек, что держал ружье.

«Вы знаете, кто я».

В ответ опять странно низкий, с каким-то чугунным призвуком голос:

«Что ж, ладно. Может, это освежит тебе память».

– ФБР сделало анализ голоса, – сказала Джалисия. – На самом деле он принадлежит женщине, но его намеренно исказили, чтобы это скрыть.

В кадр ворвался рев мотора, после чего агент произнес что-то не совсем внятное.

– «Господи, только не это», – подсказала Джалисия, восполняя дефект аудиозаписи. Судя по сдержанной интонации, материал она отсмотрела несколько – а быть может, и десятки – раз, так что содержание записи ее уже не шокировало.

Внезапно камера нырнула агенту через голову и остановилась на черном мини-вэне. Его боковая дверца была отодвинута, внутри виднелись двое – женщина средних лет и мальчик-подросток, оба голые и связанные, с кляпами во рту.

Лок замер. Зубы у него непроизвольно скрежетнули, желудок скрутило. Он узнал эту женщину и моментально понял, кто был этот агент. Крутнувшись на стуле, он вперился в Джалисию, которая тактично отвела глаза.

– Это кто, Кен Прэйджер? – произнес Райан голосом, срывающимся от эмоций.

– Ты его знаешь? – спросил Тай с плохо скрытым удивлением на такую реакцию друга.

– Мы с ним вместе росли. Дружили. Играли в футбол. Я был у него на свадьбе. – На шее Лока появились бисеринки пота. – И вы это, видимо, уже выяснили? – повернулся он к Джалисии.

– Кен неоднократно вас упоминал, – подал голос Коберн.

Джалисия провела пальцем по тачпэду ноутбука. Лок машинально проследил путь курсора к кнопке «пауза».

– Не останавливайте, – сказал он. – Я хочу просмотреть все.

– Да зачем это тебе, дружище… – мягко вмешался Тай.

– Тайрон, – Райан ожег его взглядом, – не встревай.

Следующие несколько минут растворились в экранной кровавости. Жену и сына Кена Прэйджера выволокли из фургона. Аарона, которого Лок последний раз видел нежного вида подвижным семилеткой, под ружьем заставили вырезать на спине отца свастику. Слышалось, как где-то на заднем фоне приглушенно давится рыданиями жена Прэйджера Джанет.

Жгла горло прихлынувшая желчь; приходилось ее сглатывать, чтобы не вырвало. Ногти впивались в ладони так, что прокалывали кожу. Ужасов в своей жизни Лок понавидался достаточно: самодельные взрывные устройства, от которых людские внутренности бьют вверх празднично-ярким фонтаном; безвинные женщины и дети, скрупулезно, со знанием дела разделанные на части; нескончаемый парад людской гнусности, извращенности и порока.

Иногда у него получалось вмешиваться, но в основном приказы сверху вменяли просто наблюдать. Выучка военного охранения вменяла не только (а иной раз не столько) реагировать, но и анализировать ситуацию по мере ее развития. Правила действий были достаточно просты: если происходящее не угрожает безопасности охраняемого напрямую, то следует ограничиваться одним наблюдением, без активного вмешательства. Но в данном случае дело было совсем в другом. Пускай они с Прэйджером не виделись вот уже сколько лет, Кен был Райану близким другом, почти что братом, как сейчас Тай. А близких друзей у Лока насчитывалось не так уж много – по пальцам перечесть, – и дружба эта была и оставалась нерушима.

Наконец съемка подошла к концу. От Джанет и Аарона бандиты избавились, поставив их на колени и хладнокровно расстреляв в затылок. К тому моменту, как они разделались с Прэйджером, Лок испытал что-то похожее на облегчение. Подумайте сами, какой мужчина захочет жить после того, как у него на глазах убили его жену и ребенка?

Обрыв записи был встречен дружным молчанием. Потрясенность у Райана сменилась холодной яростью. Джалисия захлопнула ноутбук, а Коберн поднялся и раздвинул жалюзи. В конференц-зал потоком хлынул погожий, чуть водянистый свет Сан-Франциско, беспечно упав на дальнюю стену, где еще с минуту назад крови было больше, чем на плахе мясника.

– Оставьте нас на минуту одних, – произнес Лок, вскользь поглядев на Джалисию с Коберном.

Те без слов удалились, аккуратно прикрыв за собой дверь.

– Теперь ты, наверное, за это возьмешься? – первым, почти утвердительно, спросил Тай.

Лок молча кивнул.

– Тогда и я с тобой.

– Ты же видишь, дело небезопасное, – вздохнул Райан.

– Вот именно, – запальчиво бросил Джонсон. – Потому тебе нужен кто-нибудь, чтоб приглядывал за твоей спиной. Не переживай, старина. У нас в квартале половина ребятни прошла через тюряги. Так что порядки я знаю.

Лок несколько растерялся. Если вдуматься, то Кену Прэйджеру теперь ничем не поможешь – ни ему, ни его семье. Сюрпризом было даже то, что он был негласным агентом Бюро. А если что-нибудь случится с Таем? Просто представить невозможно.

– Тебя одного, брат, я туда не пущу, – с тихой настойчивостью сказал тот. – Ты знаешь, мне это поперек души.

– А мне не по душе, что ты вроде как обязан это делать, – отреагировал Лок на обеспокоенность Тая.

– Можно подумать, ты сам ввязываешься в это с превеликой радостью, – проницательно заметил тот. – Просто он был тебе другом.

– Да, был.

– Ну так вот. – Джонсон положил на плечо Локу свою увесистую ладонь. – Значит, ты понимаешь, почему я не пускаю тебя туда одного.

Глава 06

Облаченный в стандартную синюю робу заключенного УИУК[9], Лок озирал окрестности из иллюминатора двухмоторной «Сессны», которая, проворно снижаясь на подлете к пункту назначения, пронырнула сквозь низкий слой береговых облаков. Отсюда открывался вольный обзор на места, где ему предстояло провести ближайшие пять дней. Прежде всего взгляд падал на обширную лесополосу, окружающую тюрьму фактически с трех сторон. К востоку могучие древние секвойи, словно чураясь такого соседства, отступали прочь и всходили, редея, на уступчатый гористый гребень, от которого на запад тянулся величавый простор Тихого океана. Вот он, современный вариант Алькатраса: тюрьма строгого режима «Пеликан Бэй».

Откровенно говоря, угодий такого размаха Лок здесь видеть не ожидал. Двести семьдесят пять акров среди фактически необитаемой местности, на самом что ни на есть севере Калифорнии; дальше начинается штат Орегон. Заключенному даже если и удастся перелезть через многочисленные заборы под током, проползти сквозь петлистые извивы армированной колючей ленты, пробраться мимо сторожевых вышек, то куда ему будет податься потом? Понятно, есть там вблизи Кресент-Сити, но он битком набит охранниками, что обитают там со своими семьями, – согласитесь, не самое идеальное место для укрытия.

Лок откинулся на сиденье, еще раз мысленно прокручивая легенду, которой их с Джонсоном снабдила Джалисия. Один мутный клиент из Лос-Анджелеса, которого они с Таем охраняли, уволил их под каким-то надуманным предлогом, да еще и, сука, отказался платить. Когда они все равно пришли за баблом, их там встретила уже новая охрана. Завязалась перебранка, а затем и потасовка, в ходе которой один из тех перцев оказался с продырявленной башкой. В итоге им обоим впаяли по пятнадцать лет за убийство. В вареве насилия, секса и тщеславия, какое представляет собой Лос-Анджелес, такая история звучала вполне заурядно, а потому не должна была привлечь к себе особого внимания. Ну, а к той поре, как у кого-нибудь из сидельцев возникнут к новым сокамерникам вопросы или подозрения, краткосрочная отсидка Райана с Таем уже подойдет к концу.

Коберн также сказал, что об их задании осведомлен лишь узкий круг людей – доставляющие их в тюрьму маршалы, и те не в курсе. Единственно, кто знает об их подлинном статусе, это начальник тюрьмы Луис Маркес.

Лок откинулся чуть дальше и изогнул шею; при этом в запястья впились наручники, а поясная цепь, к которой крепились ножные кандалы, больно защипнула кожу живота. Зато так лучше становились видны бетонные коробки, в которых обитали заключенные (три четверти из них – пожизненно: так и умрут в этих стенах). Одну из сторон тюремной территории занимал блок строгой изоляции – эдакий гигантский икс с выступом центрального строения. А напротив, через полоску проезжей части, тянулись не менее обширные прямоугольники общей зоны, с травянистыми внутренними двориками посередке: обиталища вольников. Здесь Локу с Таем и предстоит обосноваться. Рядом с Рипером. И несколькими тысячами потенциальных убийц, каждый из которых закален долгими годами заключения.

В целом задание фактически неподъемное, что, как ни странно, делает его более простым. Когда сопровождаешь по багдадскому базару высокопоставленного генерала или, скажем, доставляешь британского премьер-министра в отель Белфаста, начеку заставляет быть то, что ты никогда не знаешь, откуда именно исходит угроза. И исходит ли она вообще. Здесь же не приходится и гадать: она исходит в равной степени отовсюду, в том числе и от того, кого ты приставлен охранять.

Что и говорить, пятидневка предстоит напряженная. Но если эти дни нацелены на то, чтобы рассчитаться с заказчиками убийства Прэйджера с семьей, то быть по сему.

Самолет резко накренился влево, и вместо тюрьмы иллюминатор заполонил неоглядный синий простор океана с белыми барашками волн, бьющихся о крутые, грозные даже с высоты береговые утесы. Лок попытался устроиться поудобнее.

В бортовом динамике задребезжал голос пилота, эдакий робот с металлическим призвуком юмора:

– Уважаемые господа, через минуту наш борт приземлится в аэропорту «Пеликан Бэй»! Летайте самолетами «Засракфлота», лучшей из худших авиакомпаний Америки!

И в самом деле, через несколько минут «Сессна», проделав отрезок пути под облаками, жестко ткнулась шасси о взлетную полосу.

Лока по инерции мотнуло вперед; от удара лбом о впередистоящее кресло его уберегла мясистая длань сидящего рядом маршала, похожего на задумчивого медведя. Самолет подрулил к дальнему концу полосы и с упругой дрожью остановился. Как только пилот заглушил двигатель, Райана поторопили в головную часть самолета к трапу; на расстоянии вели следом Тая. В солоноватой туманно-бензиновой дымке их повели к двум ждущим у обочины «Лендкрузерам» без номеров. Машины, держась хвост в хвост, обогнули Кресент-Сити и по Лейк-Эрл драйв взяли курс на северо-восток.

Лок в одиночестве сидел на заднем сиденье хвостовой машины, уже подъезжающей к одной из самых зловещих тюрем США.

Хорошо, что Кэрри его сейчас не видит. Он позвонил ей из офиса Джалисии, надеясь, что дома включен автоответчик, но трубку на третьем гудке взяла сама Кэрри. Пришлось объясняться, скомканно и расплывчато, как только возможно. Да, Тай тут, рядом. Работенка так себе, дней на пять. Опека свидетеля. Ни слова о том, что заставило его взяться за эту работу и чем она может обернуться.

Кэрри молодец – как могла, делала вид, что ни о чем не беспокоится.

– Значит, поездочка удалась? – с напускной беспечностью поинтересовалась она. – Не зря все-таки летел во Фриско?

– Ты же видишь, – ответил он.

С Кэрри у них был уговор: какой бы у нее ни был репортерский нюх, деталей она не выспрашивает и лишних вопросов о его работе не задает; если надо будет, он сам все скажет. А уж в данных обстоятельствах что-либо разбалтывать попросту глупо.

Постепенно в ходе разговора возникла нелегкая тишина.

– Райан, – подала голос Кэрри. – Все-таки скажи: ты в порядке?

– Ну да. А что?

– Да не знаю. Голос у тебя какой-то… рассеянный.

– Да это я так. Просто день выдался долгий.

– А эта твоя работа… Мне точно нет причины беспокоиться?

– Да что ты. Я же говорю, тут со мной Тай. Так что все будет в ажуре.

– Смотри у меня. Значит, пять дней, и ты дома?

– Кэрри…

Где-то на заднем фоне запиликал мобильник.

– Ой, там у меня сотовый. Ну ладно, целую. Смотри, береги себя. Обещаешь?

Вот, собственно, и всё. Она ушла со связи прежде, чем он успел сказать, как ее любит и скучает по ней. Теперь, сидя в «Лендкрузере», оставалось лишь гадать, получится ли когда-нибудь все это ей сказать. Эх ты, надо все делать вовремя, пока есть возможность.

Минут через десять машина повернула направо и мимо пустующего КПП въехала на территорию «Пеликан Бэй». Затем дорога пошла влево; отрезок оказался неожиданно длинным. Наконец «Лендкрузер» остановился, по всей видимости, перед зоной карантина. Задняя дверца открылась, и Лок выбрался наружу. Вокруг над заборами с пропущенным током, где сверху еще и вились петли бритвенной «колючки», вздымались пулеметные вышки. Здесь Локу с Таем предстояло продержаться пять дней.

– Так-то, – усмехнулся маршал, завидев, как озирается вновь прибывший. – Добро пожаловать в ад, говнюк.

Глава 07

– Рипер? Скатывайся. На выход.

Рипер спрыгнул с верхнего топчана своей камеры-одиночки. Поднял руки, выгнулся, со смаком потянулся. Обычно тюремщиков для выгула за ним приходило сразу четверо, не меньше, а тут только двое. Хороший знак.

– Куда меня? – спросил он у лейтенанта Уильямса.

Среди тюремных копов Уильямс был самый, можно сказать, терпимый. Во всяком случае, не дергал твою цепь, пока ты не дергал его. И, что редко для надзирателя, не держал на тебя зуб. Словом, не шкурился.

– Давай-ка лучше на выход, а? – игнорируя вопрос, поторопил тот.

– Без базаров. – Рипер сделал руки по швам, а затем скрестил их на груди. – Как только скажете, куда меня определили.

Из-под зажима своей неразлучной планшетки Уильямс вытянул верхний лист и сунул в окошко раздачи. Рипер подошел и, подхватив, с интересом уставился в бумагу. Обратно лист он подал с улыбкой.

– Уж не знаю, как ты все это провернул с начальством, – сказал Уильямс, неторопливо пристегивая лист обратно к планшетке. – Хотя собственно, мое-то какое дело.

– А ты что, лейтенант, не слышал? Я ж перевоспитался.

– Ах, вон оно что, – беззлобно ухмыльнулся Уильямс. – Барахло свое собрал?

– Сейчас, – озабоченно заторопился Рипер. – Дай пару минут.

– Буду ровно через две.

И Уильямс с военной четкостью развернулся на каблуках.

Рипер замер, вслушиваясь, когда надзиратель со своим напарником по этажу выйдут через электронную дверь в конце коридора. Когда дверь гулко грохнула, он взялся собирать свои нищенские пожитки, в основном книги. Когда сидишь один, взаперти, двадцать три часа в сутки, приходится чем-то занимать ум, иначе свихнуться впору.

Долго, долго он мечтал об этом дне, хотя толком уже и не верил, что тот когда-нибудь наступит. Для такого, как он. С таким шлейфом делишек за спиной. Со времени перевода из Сан-Квентина в «Пеликан Бэй» к нему дважды подселяли сокамерников – по одному, разумеется. И оба раза не таких, какие бы его устраивали: то кашляют, то трещат без умолку, а то и храпят. Словом, доводят до такой точки, что не остается ничего иного, как от них избавиться. Причем цвет кожи здесь даже не главное. Просто Риперу с ними как-то не сиделось.

Случались и убийства. Во дворе. В душевых. На первых порах, когда заключенных в «Пеликан Бэй» еще кормили в общей жральне, он, помнится, удушил одного пожилого мекса за то, что тот поднес ему холодный кофе. А фигли… Из-за одних убийств ему прилетало по шеям, другие сходили с рук. Ну посидит, поморится недельку-другую в карцере, и дальше что? Что ему, спрашивается, такого сделают – накинут еще двадцатку? Это при трех-то пожизненных, не подлежащих обжалованию сроках? Да ради бога. Похоже, это понимала и охрана, и начальство, и вся исправительная система; понимала, а потому убийства внутри тюрьмы стали проходить в основном под грифом БЧУ, то есть «без человеческого участия». Иное дело, понятно, убийство «крота» из Бюро и даже сам приказ о его устранении. Тут дело запахло камерой смертников, что впервые за долгое время придало мыслям Рипера другое направление: он стал задумываться о своем будущем.

А вон и Уильямс возвращается: слышно по походке. Рипер еще на раз оглядел свою родную, вконец опостылевшую камеру – не камеру, а скорее камору два на три – и, подхватив коробку с вещичками, ступил в узкий коридор.

Идя впереди охранников, он дошел до конца коридора, и дверь перед ним отворилась. Еще два коридора, еще две двери, и он уже снаружи. В лицо дохнуло ветерком. Всё, одиночка позади.

Это всего лишь первый шаг. Через пять дней, если все пойдет по плану, он распрощается со всем этим местом навсегда.

Вот тогда действительно начнется его миссия.

Глава 08

«Чего только не сделаешь для своей страны», – с усмешкой думал Лок, стоя лицом к стене в крохотной карантинной зоне. Пальцы рук касались беленого бетона, ноги были расставлены на ширине плеч. За спиной внизу корячился тюремщик с фонариком.

– А ну-ка, левую ручку вниз и раздвинуть сзади щечки, – донеслась команда.

Лок покорно повиновался, утешая себя тем, что мужчины с определенного возраста даже платят врачам, чтобы те подвергали их примерно такой же унизительной экзекуции, да еще и на ежегодной основе.

– Кошна чистая, – невозмутимо доложил тюремщик своему старшему коллеге, после чего обернулся к Локу – Можешь надеть трусы.

До того как они перешли в руки службы маршалов, Тай, по прикидкам которого больше половины ребят, с которыми он рос на Лонг-Бич, сейчас наверняка пользуется по стране гостеприимством пенитенциарной системы, успел преподать Локу азы тюремного лексикона. «Кошна» на местном жаргоне означала ректальный проход, известный также как «кошелка». В ней обычно прятались и переносились наркотики, деньги или, что чаще, заточки местного изготовления, больше известные как «тычки».

Лок развернулся. Двое надзирателей изучали его досье. Тот из них, что рассматривал ему ректальный проход, кивнул на Тая:

– Вас двоих, я вижу, сюда определили вместе. Только в блоке вам лучше держаться по отдельности. А то белым может не понравиться, что кто-то из их числа водит шашни с черным. Могут посмотреть косо.

Насчет «косо» он наверняка имел в виду «прибьют и глазом не моргнут». Разделение по расовому признаку – вещь тоже неукоснительная для всех заключенных; этот неписаный закон они с Таем уже обсуждали. Это затруднит общение, но вместе с тем обеспечит доступ к каждой из двух мощных тюремных группировок. Если Локу будет грозить разоблачение или окончательно сгустятся тучи над Рипером, Тай, вероятно, заранее услышит об этом от темнокожих заключенных. Для самого же Райана первым предупреждением станет заточка в спину где-нибудь в душевой, прямо под струей.

Оба охранника все еще увлеченно разговаривали над пристегнутыми к планшетке досье.

– Джонсон, – обратились они наконец к Таю, – будешь в блоке «А», в восьмом секторе. Лок, ты тоже по соседству. Но имейте оба в виду насчет того, что вам сейчас сказали. Если будете общаться, как на воле, может случиться всякое. Никто и глазом моргнуть не успеет. Так что смотрите.

– Держитесь лучше каждый среди своих, – посоветовал надзиратель, что постарше, – тогда и проблем не огребете.

– Поглядим.

В камере 845 на верхнем топчане восседал, скрестив ноги, Рипер и увлеченно вывязывал крючком что-то вроде круглой цветастой шапочки-«пидорки». Удивляло уже само вязание; о личности вязальщика и говорить нечего. Габариты Рипера впечатляли даже в сидячем положении. После десятка лет отсидки он не только не усох, но, кажется, еще и раздался, как в мышцах, так и в костях. Первое впечатление такое, будто смотришь на большую белую акулу, что бороздит океан в кровожадном стремлении кого-нибудь слопать. И вот с этаким зверем Локу теперь предстояло поселиться в одной клетке. Под два метра ростом и за центнер весом, с бочковатой грудью и гротескными бицепсами, Рипер был словно накачан воздухом. На широченных плечах с короткой бычьей шеей сидела квадратная голова с моржовыми усами. Глаза темно-серые, ближе к черному. Ну прямо живая картинка из книжки Луиса Ламура[10], по десять центов пачка; такие просто обязаны быть в фаворе у отцов-основателей «Арийского братства».

Когда Рипер поднял глаза, Лок быстро отвел взгляд с него на здешнее убранство. В отличие от других камер, мимо которых Лок по пути сюда продефилировал с дежурным надзирателем, в обиталище Рипера напрочь отсутствовали постеры со смазливыми голышками. Напротив, впечатление такое, будто здесь недавно был да сплыл какой-нибудь странный гибрид из богинь домоводства – Марты Стюарт с Евой Браун, что ли. К стенам были любовно приколоты образчики вязания и вышивки, а на спинке пустующей двухъярусной койки горделиво висела вязаная жилетка. Свое вязание Рипер заботливо отложил.

– Это что еще за ком с горы?

– Твой новый сосед по камере.

– Рипер ни с кем в соседстве не состоит. Тем более с каким-то там жухалом. – Он снова взялся за вязание. – Посели его где-нибудь в другом месте.

Молодой надзиратель сунул оба больших пальца за пояс со спецсредствами.

– Еще одно слово, Рипер, и пойдешь себе обратно в одиночку. Ясно?

Тот мягко спрыгнул со своего топчана на бетонный пол. Коп при этом положил руку на объемистый баллон с перечным газом.

Рипер мельком глянул на нижний топчан, представляющий собой, в сущности, бетонную плиту, на которой были разложены его книжки: от джентльменского набора тюремной классики вроде «Майн кампф» и «По ту сторону добра и зла» Ницше до сравнительно мирного «Вяжем-повяжем: умелые ручки» – невинного пособия для домохозяек, которое, впрочем, в подобном антураже тоже приобретало оттенок зловещести.

Немигающий взгляд Рипера, безусловно отточенный годами тюремных противостояний, перекочевал на Лока.

– Спать можешь на полу.

Коп сделал шаг назад в проход между камерами и дал отмашку еще одному надзирателю, дежурящему невдалеке за тумблерами.

– Давай, закрывай восемьсот сорок пятую.

Спустя секунду решетчатая дверь камеры задвинулась, и Райан оказался запечатан наедине с Рипером.

Ярусом ниже и двумя камерами дальше происходило тюремное крещение Тая, не в пример более теплое. Со стороны впечатление такое, будто блудный сын возвратился в родные пенаты, где его с радушным смехом облапил двухсоткиловый черный громила, заполняющий там, казалось, все мыслимое пространство:

– Ба-а, кого я вижу! Слыхал я, слыхал, что ты плывешь к нашим берегам. Никогда бы не подумал, что сидеть будем вместе, бок о бок.

Тай скинул свои убогие пожитки на нижний топчан и приветливо оглядел сокамерника:

– Действительно, Марвин, вот так встреча. Вот уж не думал, не гадал… Как твои делишки? Как мама?

– Да ничего, нормально. На почки только жалуется: солей многовато.

Учитывая места, в которых Тай рос, и то, что большинство его буйных сверстников, молодых да ранних, школу заканчивало уже в колонии для несовершеннолетних, кое-кого из них он вполне ожидал здесь увидеть.

Марвин смолоду связался с «крипами» – одной из двух самых известных уличных банд Калифорнии (вторая – «блады», тоже темнокожие). В банде этот бугай ходил под кличкой Пусик (кто сказал, что в организованных преступных группах люди лишены чувства юмора?).

Марвин все не выпускал Тая из объятий.

– Что, с военным своим геройством завязал наконец?

– Как видишь, – пожал плечами Тай. – Ну, а ты здесь за что?

– Да вот, понавешали всякой сфабрикованной херни, – обиженно развел руками Марвин. – Теперь отдуваюсь.

Это само собой. Спроси любого из заключенных, за дело он здесь сидит или нет, и в ответ услышишь, что вины на нем нет никакой – в крайнем случае, подстава, связанная обычно или со «стволом», или с наркотой, или и с тем и с другим. И спорить тут бесполезно.

Тай присел, а Марвин, блестя глазами, принялся потчевать его именами старых знакомых по кварталу и тем, что с ними сталось (перечень делился примерно поровну между убитыми и посаженными). Видеть Тая он был душевно рад и совершенно не расстраивался, что его друг детства, единственный из всех шедший по жизни праведным путем, теперь вот тоже загремел в тюрягу. Налицо была даже какая-то извращенная гордость за товарища, который наконец-то одумался и стал таким же, как все, честным сидельцем, а не позорной белой вороной (признаться, Тай и вправду себя ею немного ощущал). Тоску навевал энтузиазм, с которым Марвин выкладывал, кого и как из их общих корешей замочили, кто сейчас какую зону топчет и сколько им еще осталось сидеть.

– Понятно, – задумчиво протянул он, когда Марвин приостановился отдышаться. – Слышь, братуха, – Тай доверительно подался вперед. – Ты здесь всех знаешь. Скажи, кого мне, по-твоему, следует остерегаться?

– Остерегаться? Да почитай что любого; все еще те охнари. И то, что ты попал сюда как мокрушник, всем по барабану. В смысле, мне-то как раз нет, я тебя уважаю, – поспешил оговориться Марвин. – Ты, небось, в боевых своих походах говнохренов понащелкал столько, что нам тут всем и не снилось.

– Есть немного, – с хитрецой улыбнулся Тай.

– Тогда скажу тебе, что за птица к нам нынче залетела. Как раз сегодня, перед самым вашим прибытием.

Тай поднял брови: дескать, о ком речь?

– Вон он, елдун этот тухлый. Рипер. Только что перевели сюда из одиночки.

– А кто он?

– Кто? Да тот, кто в этом блоке нам всем как бельмо, – сказал Марвин, шмыгнув носом на манер домохозяйки, не одобряющей новых соседей.

– Все равно не возьму в толк.

Марвин посмотрел Таю прямо в глаза.

– Он парень, которого тебе с твоим корешем положено пасти. Оберегать, стало быть.

– Что за фуфло ты гонишь, Марвин?

– Сколько вам платят, Тайрон? Потому что сколько бы они вам ни сулили, все равно маловато будет.

Тай протяжно вздохнул.

– Как ты узнал?

– Рипер уже несколько лет мотал в одиночке. И вдруг его ни с того ни с сего выпускают в общий блок. А тут и вы с корешем влетаете на всех парусах по какому-то липовому мокрому делу, о котором никто и слыхом не слыхивал… Никогда не пытайся обсидеть сидельца, Тай.

Джонсону подумалось о Локе; вспомнилось, как посерело его лицо при вести о смерти друга и его семьи. Он повернулся к Марвину.

– Мне понадобится твоя помощь. В том, чтобы с Хейзом ничего не случилось.

– Ты просишь об этом меня?

– Да, – с ударением сказал Тай, – прошу.

– Ты знаешь, за что сидит этот подонок? Он убил двоих темнокожих девчонок вместе с отцом. Эти девчушки могли быть нашими сестрами.

– Ты знаешь, что я был на войне? – задал вопрос Тай.

– Знаю.

– Так вот, там ты иногда вынужден брать самую неожиданную сторону.

Марвин, мучась, оглядел камеру из угла в угол.

– Не доставай меня, Тайрон.

В тесном пространстве камеры он завозился, как горилла в птичьей клетке.

– Я прошу тебя как друга, – с тихой значительностью произнес Тай.

Марвин, борясь с собой, шумно вздохнул.

– Ладно. Сделаем вот как. Я позабочусь, чтобы твоя спина на дворе была прикрыта. Делай что надо, коли пришел. Что же до твоего кореша и Рипера… Если что-то соскочит, то они будут сами за себя. А в таком гиблом месте, как это, брат, все может соскочить в любой момент.

Глава 09

– Ваше удостоверение.

Охранник в синем блейзере вытянул руку, преграждая вход в вестибюль федерального суда. Молодая женщина с роскошной блондинистой гривой и круглящимся беременностью животиком прищурилась под ярким солнечным светом:

– Извините, что?

– Документик какой-нибудь предъявите, – повторил он.

– А. Прошу прощения, – спохватилась она и растерянно зашарила в сумочке, откуда наконец извлекла водительское удостоверение на имя Джессики Саммерс. На самом деле женщину звали Фрейя Вэйден, а коллеги и клиенты звали ее просто Ченс[11].

Охранник, бегло скользнув по карточке глазами, возвратил ее обратно.

– Благодарю вас, мисс Саммерс.

Ченс передала на контроль свою сумочку, а сама шагнула в рамку металлодетектора, который немедленно запищал, вынуждая охранника позвать помощницу женского пола.

– Мэм, попрошу вас на шаг отойти.

– Ой, извините, – стушевалась Ченс, оглаживая выпирающий животик.

– Латиша, подойди пожалуйста, – сказал в рацию контролер. – Надо проверить одну даму.

В ожидании досмотра Ченс непринужденно оглядывала вестибюль, а также постоянно кочующих внутрь и наружу людей. Через стекло окон и дверей виднелась непоседливая стая телерепортеров. Напротив них стеной стояла фаланга маршалов – в спецснаряжении, с оружием, – выставленных к открытию процесса над шестерыми членами «Арийского братства», обвиненными в сговоре.

С той стороны к металлодетектору подошла ассистентка и, встав позади Ченс, с неуловимым проворством ощупала ее сверху донизу.

– Скоро ли ждете прибавления, милочка?

– Да еще ждать да ждать, – с улыбкой ответила Ченс. – Всего-то на четвертом месяце.

– Ребеночек первый?

Ченс кивнула.

– По вам и видно: вся светитесь. Позвольте, я вас палочкой вжикну.

В руках охранницы появился жезл. Ченс развела в стороны приподнятые руки. При проводе над грудью детектор зажужжал.

– Бюстгальтер с «косточками»? – знающе определила Латиша.

Ченс, зардевшись, потупила взор.

– Ладно, проходите, – посторонилась охранница. – И удачи вам! – напутствовала она в спину.

– Спасибо, – улыбчиво поблагодарила Ченс, обернувшись вполоборота.

Подхватив сумочку, она двинулась налево к лифтам. Поднявшись на этаж, где шел процесс, направилась к залу судебных заседаний. При ее приближении жизнерадостного вида маршал в форменной голубой рубашке приоткрыл дверь.

Скромно пригнувшись, Ченс бочком протиснулась в помещение. Мелькнуло секундное опасение, что процесс сейчас прервется и все присутствующие обернутся на нее. Ну да пустое – такое только в кино бывает. На самом деле в ходе масштабных процессов люди сигают туда-обратно день-деньской: персонал зала суда, адвокаты, представители прессы и общественности… Словом, все кому не лень.

Ченс пристроилась сзади, рядом, видимо, с прессой. Из сумочки она вынула желтый линованный блокнот с отрывными листами и начала записывать; точнее, не записывать, а зарисовывать. Расположение зала суда.

В передней части зала держала слово темнокожая женщина, последнее время довольно известная по телерепортажам – Джалисия Джонс, главный обвинитель. Говорила она уже, видимо, достаточно долго. Впрочем, ее речь Ченс не интересовала, а интересовали ее люди на скамье подсудимых. Все уже с сединой, кое-кто в очках, со старомодными усами и бородами – эдакое сборище чудаковатых дедов. Если не считать, что это была верхушка «Арийского братства». Возле каждого сидел вооруженный охранник. Еще по двое вооруженных маршалов стояло по бокам судейских кресел и с обеих сторон загородки для подсудимых.

Ченс скрупулезно пометила, кто где сидит, какое оружие имеет при себе охрана, а также все точки входа и выхода. Затем перелистнула страницу и начала схематично изображать положение зала относительно других помещений здания. Примерно через полчаса она управилась со своим занятием. К этому моменту в зал вкатили большой плазменный экран. Ченс убрала блокнот обратно в сумку. Теперь для ухода оставалось лишь дождаться перерыва. Тем не менее у нее имелись определенные основания задержаться здесь чуть подольше, особенно в этой части слушаний.

Джалисия между тем подошла к столу, где сидели присяжные. Ченс задержала на них изучающий взгляд. Пара черных, трое латиносов, остальные белые – типичный средний класс Сан-Франциско. Н-да, с такими ребятами – что там на скамье подсудимых, и в аду не уцелеть.

Джалисия сейчас обращалась к присяжным.

– Дамы и господа. То, что вы сейчас увидите, поражает своей чудовищной наглядностью. Это тот самый видеоматериал, о котором я упоминала в своей вступительной речи. Он попал ко мне перед тем, как подсудимым были выдвинуты первоначальные обвинения. На нем, так сказать, в красках демонстрируется, как был запытан, а затем убит агент Прэйджер из Бюро контроля. А перед этим у него на глазах были безжалостно убиты его жена и сын-подросток. Я располагаю неопровержимыми доказательствами, что эти убийства были заказаны людьми, которых вы сегодня видите здесь на скамье подсудимых. По сути, все они зачинщики и участники единого преступного сговора. А потому еще раз подчеркну то, что я сегодня уже сказала: пусть даже преступление совершено чужими руками, вина за его заказ должна быть приравнена к прямому в нем участию. Можно считать, что эти люди сами надругались над жертвами и нажимали на спусковой крючок.

С этими словами Джалисия села. Свет в зале померк. Стало разом сумрачно, хотя и не темно: мешали занавешенные окна почти во всю стену зала.

Ченс подалась чуть вперед, чтобы получше видеть изображение. Во-первых, потому, что так сделали все, и не хотелось выделяться. Но в основном потому, что на экране она себя видела впервые.

Глава 10

После приема пищи, которую Рипер заглотил в полном молчании, Лок наблюдал за тем, как его новый товарищ изнуряет себя физическими упражнениями. Где-то на середине между резкими отжиманиями и приседаниями («попердушками», как их здесь именовали), Рипер, торс которого теперь лоснился потом, посмотрел на Лока и заговорил впервые с того момента как Лок рассказал ему, зачем он здесь.

– Значит, ты, типа, телохранитель? – спросил он с прищуром.

– Вроде того.

– Для присмотра, стало быть?

– В каком-то смысле.

– Вот, значит, как. Тогда послушай, что я тебе скажу. Меньше всего мне здесь нужен еще один охранник.

Лок понизил голос, сознавая, что хотя блок и представлял сейчас собой сплошной шум-гам, сопровождающий рутинную разминку заключенных, кто-то вполне мог их подслушивать.

– Тогда, считай, ты на эти дни попал.

Рипер встал, вытирая полотенцем ручейки пота.

– Так думали и последние два парня, которых ко мне подсаживали.

Безусловно, такой, как Рипер, неохотно сносил в камере присутствие посторонних.

– Думаешь меня припугнуть? – Райан непринужденно шагнул в его сторону. – Учти, сделать это непросто. К тому же если ты меня хоть пальцем тронешь, то о своей сделке с прокуратурой можешь забыть.

– А я, может, не о себе говорю. Знаешь, кого братва здесь ненавидит больше, чем стукача?

– Кого? – спросил Лок.

– Его давалку.

Большой палец Лока ткнулся Риперу в шею, под самой челюстью, с твердостью достаточной, чтобы у собеседника заострилось внимание.

– Слушай сюда, ты, дерьма кусок. Будешь так вести себя и делать пальцы веером, я тебя сам лично пристукну. Так что слушай и вникай. Ты мне не нравишься, я тебе тоже не по нраву, но следующие несколько дней мы оба будем впритирку друг к другу, так что ты будешь делать то, что и когда я тебе говорю – как по нотам, понял? И тогда у нас будет тишь да гладь.

Харя Рипера натужно покраснела. Лок вдавил палец поглубже.

– Ты меня понял? Не слышу.

Рипер натянуто кивнул. Лок медленно ослабил давление, после чего отвел палец, ожидая (кто его знает) какого-нибудь встречного финта. Рипер и до посадки не отличался сдержанностью нрава, посему кто знает, что ему может шарахнуть в мозги сейчас, особенно после едва ли не самоубийственного требования перевести его в общую зону?

Рипер, потирая шею, сделал шаг назад.

– Легко же ты подрываешься, Лок… Я-то всего лишь сказал, что долгие годы провел в одиночке – думаешь, легко опять привыкнуть делить с кем-то камеру? Надо нам кое-какие правила установить.

– Давай установим, – согласился Лок. – Мое первое правило: на полу ночуют твои книжки, а не я.

– Идет. Но возле моего дерьма без спросу не ходить.

– Что ж, – Лок кивнул на вязание Рипера, – я в домоводстве все равно не спец. Еще что?

– Не устраивать в камере срач. И не ляскать языком про то, что мне неинтересно. Я этого не люблю.

В целом перечень «что можно, что нельзя» мало отличался от требований тех, кого Локу доводилось опекать.

– Понял. В армии я уже привык разделять с другими замкнутое пространство.

– Ну, и здесь то же самое, – сказал Рипер. – Только чуть по-другому. Здесь первым делом надо остерегаться жаб.

– Жаб?

– Ну да, жаб. Черных. Негров. А за ними всех этих «нортенос» и «суренос». Понял? Нортенос – это латиносы из северной Калифорнии, а суренос – с юга. Те, что из Мексики, – это «Пограничные братья». На дворе они кучкуются особняком, но все как один ходят под мексиканской мафией.

– Случайно, не банда Ла Эме?

– Садись, пять. Молодец, дружок, домашнее задание выполнил. Да, Ла Эме здесь держит мазу.

– Я думал, они тоже связаны с «Арийским братством».

– Они вяжутся со всеми, от кого что-то можно урвать. Помни: здесь, на дворе и в блоке, главное – держаться со своими. Всю эту херь насчет того, что белый и черный – братья навек, оставляй сразу на пороге. Неважно, кем ты был на воле, с кем чалишься или корефанишься. В «Пеликан Бэй» ты считай что в джунглях.

Глава 11

Той ночью Локу не давала покоя семья Кена Прэйджера перед своей кончиной. Стоило закрыть глаза, как на него, сгрудившись, начинали смотреть их исполненные ужаса лица. Прогнать их никак не удавалось. Едва ум начинал плыть, как они тут же являлись обратно, заполоняя собою все. Особо пристально смотрел Кен – взглядом человека, пожертвовавшего не только собой, но и своими близкими. Человека, шагавшего над бездной по натянутой веревке, которую вдруг рассекла незримая рука.

Наконец, распрощавшись с надеждой уснуть, Лок распахнутыми глазами уставился в потолок, а затем в голые бетонные стены камеры. Спрашивается, что мешало лежать сейчас дома, в Нью-Йорке? Рядом Кэрри, в ногах у кровати Энджел… Так нет же, надо было добровольно упечь себя в бетонный бокс три на четыре и коротать сейчас ночь с матерым убийцей, который уже однозначно дал понять, что гости ему здесь нежелательны.

Не находя возможности уснуть, относительные спокойствие и тишину Лок использовал на то, чтобы обдумать перспективы. В каком-то смысле нынешнее его задание было проще, чем какая-либо другая работа по охране, что ему выпадала. Во-первых, ограничен срок: пять дней. Через несколько скоротечных часов, с утра, начнутся уже вторые сутки.

Второе преимущество, если таковым его считать, – это обозначенность угрозы, ясной и недвусмысленной. К Риперу будет подлезать «Арийское братство». Это данность. Единственные два вопроса – это когда именно и каким образом.

После того как Рипер по-идиотски (иного слова и не сыщешь) настоял на своем переведении в общую зону, самым вероятным сценарием может быть бунт в одном из мест общего скопления. При этом нельзя исключать попытку ворваться в камеру Рипера. Более того, теснота камеры – самое что ни на есть подходящее условие для убийства. Бежать отсюда некуда, спрятаться негде.

Есть еще проблема с мытьем. Помимо умывальника из нержавейки и вделанной в пол параши – убранства каждой из двухместных камер, – в блоке имеется общая душевая. А значит, походы в нее будут сведены к минимуму, как бы Рипер ни роптал.

Лок поднялся и подобрался ко входу в камеру. От пола до потолка вертикально шли прутья решетки. Блок состоит из двух этажей; камера Рипера на втором ярусе. Все камеры выходят на центральный отсек управления за пуленепробиваемым стеклом – так называемый «коп в стручке», сидящий там сейчас над журналом и пожевывающий шоколадный батончик. Оттуда надзирателю открывается развернутый вид на все камеры до единой.

Из-за решетки Лок прикинул примерную высоту перил этажного прохода: метра полтора. А всего до пола нижнего этажа где-то шесть с половиной. Если сверху навернуться не головой, то до смерти не убьешься, но на суд в любом случае не попадешь. Значит, Риперу надо будет держаться в проходе подальше.

С верхнего яруса внизу виднелось несколько привинченных к полу синих шестиугольных столов со стульями. Лок за вечер успел заметить, что вся меблировка и переносная утварь для заключенных здесь предусмотрительно прикована или прибита. На стене, параллельной выходу из клеток, на равных интервалах друг от друга висели четыре платных таксофона. Коридор венчала обитая металлом синяя дверь, ведущая из двухэтажного блока в вестибюль, где сбоку от зала ожидания ответвлялся проход в отсек управления. По другую сторону располагалось офисное помещение, тоже за стеклом. В той же стороне – карцер, по крайней мере один (куда ж без него). Дальше по коридору – дверь, выводящая напрямую во двор.

Двор по определению место самое неспокойное, но об этом думать еще рановато. Надо будет его вначале как следует рассмотреть. А сейчас не мешало бы хоть немного поспать. Однако стоило Локу возвратиться на свой топчан, как уже через минуту он очутился на сиротливой, кровью набрякшей полянке с полыхающим по центру крестом, где воздух пронизывали вопли кромешного ужаса.

Проснулся Райан в седьмом часу, под повизгивание несмазанного колесика тележки, развозящей по проходу завтрак.

– Хряпай, – односложно сказал Рипер, подавая сокамернику первый из двух подносов, поданных в амбразуру окошка темнокожим шнырем.

– Тут, что, прямо в камерах кормят? – спросил Лок.

– Ага, – буркнул Рипер, с кропотливой аккуратностью обчищая яйцо всмятку.

– Так мы ж, вроде как, на общей зоне?

– Тут такое дело. – Рипер опустил ложечку. – Раньше всех кормили снаружи в общей жральне, но за годы там стольким посреди хавала кровь пустили, что столовку теперь отдали под склады, а сидельцев по камерам кормят.

Тяжелые решетки камер по обе стороны стали с лязгом раздвигаться, поочередно выпуская наружу заключенных. Рипер поставил поднос на пол, встал и подхватил полотенце. Из одежды на нем были только синие трусы с тюремным штемпелем.

– Это ты куда? – бдительно спросил Лок.

– В душ намылился, – ответил Рипер.

– Никаких душей, – отрезал Райан, ставя поднос и скатываясь со своей лежанки.

– Чё? Ты мне мамуля, что ли?

– Я тебе сейчас и за мамулю с папулей, и за няньку с сиделкой, – категорично ответил Лок. – Не хватало нам еще до выхода во двор узнать, с какой радостью тебя встретят в душевой.

– Я вижу, солдатик, ты к этому делу относишься серьезно, – вздохнул Рипер.

– Чего и тебе желаю, если ты хочешь сохранить себе жизнь.

Рипер ограничился струей из умывальника. Пока он с фырканьем плескался, Лок заканчивал завтрак, попутно прикидывая, в чем может быть причина такой бесшабашной самоуверенности со стороны сокамерника. Что это, напускная бравада мачо, издавна мотающего срок? Или нечто большее? Есть ли что-то такое, о чем Рипер знает, но, само собой, не ставит в известность своего непрошеного опекуна и Джалисию?

Лок занял место у умывальника, когда шнырь с тележкой при повторном объезде стал собирать подносы.

– Что теперь? – умывшись, поинтересовался Райан, еще не зная деталей дневного распорядка.

– Сегодня у нас что, воскресенье? – спросил встречно Рипер.

Лок, приостановившись, ответил не сразу. Вот что значит житье взаперти: чувство времени уже искажается.

– Ну да, – сориентировался наконец он, отгоняя мысль о том, что дома у него воскресенье отводится для выгула Энджела в Центральном парке; выходной они всегда проводят вместе с Кэрри.

– Значит, на работу не гонят, – сказал Рипер, – а только гуль-гуль да ням-ням. И скажу тебе, солдатик, – он с довольным видом обвел скудную обстановку камеры, – уже одно это в сравнении с одиночкой просто курорт.

Решетка, дрогнув, поехала вбок.

– Гуляй не хочу, – одобрительно рыкнул Рипер. – Пойдем знакомиться с соседями.

Глава 12

На выходе в тюремный двор солнце полоснуло по глазам так, что Лок невольно вскинул ладонь, чтобы загородиться от нестерпимо яркого света. Двор представлял собой травянистое пространство, равномерно разделенное скамейками. По периметру шла прогулочная дорожка, а за ней – ограждение с опушкой из колючки. Дальше шел еще один двор, смежный с тюремным блоком, посередине которого находилось такое же разгороженное пространство. Весь двор просматривался со сторожевой вышки, откуда зорко поглядывал охранник в зеркальных солнечных очках, поводя «ругером-14» с оптическим прицелом.

Вдобавок к охраннику на вышке, со всех стратегических точек вокруг двора целились глазки камер слежения. На самом дворе дежурили еще двое охранников, оба с дубинками, тазерами и баллонами с перечным газом. Двор был спланирован так, что, в отличие от тюрем более старой постройки, которые Локу доводилось видеть по телевизору, здесь под надзором был считай что каждый дюйм.

Первые несколько секунд Лок ощущал на себе тяжелые взгляды заключенных, устремленные на него в недоброй тишине. Затем ощущение прошло, а сидельцы разошлись по своим расовым группировкам: черные направились к баскетбольной площадке, латиносы обосновались на скамейках дальней стороны двора, белые скопились ближе к центру.

– Кто они? – кивком указал на них Лок.

На кивок некоторые из заключенных зловеще сузили глаза.

Рипер возложил свою шишковатую лапищу Райану на грудь.

– Первое правило дворового этикета, – объявил он. – Никогда ни на кого не пялься, не кивай, как сейчас, и ни в коем случае ни на кого во дворе не указывай пальцем. Если, конечно, не хочешь с этим человеком смахнуться.

– Усек, – отрапортовал Лок. – Только ты так и не ответил на мой вопрос.

– Можешь не напрягаться, – успокоил Рипер. – В основном это энбэшники.

– Кто-кто? – не понял Лок.

– «Нацистские бунтари».

– То есть не «Арийское братство»?

– Нет, – ответил Рипер, оборачиваясь назад в ту сторону, где вблизи ограждения, скрестив на груди ручищи, возвышались три белые гориллоподобные фигуры. – Вон те трое зверей, они как раз из «Братства». А теперь пойдем, солдатик.

И зашагал. Разговоры вокруг понизились до перешептыванья. Перестал шлепать мячик на баскетбольной площадке. Прямых взглядов никто не бросал, но чувствовалось, что за ними наблюдают. Лок подстроился с Рипером рядом. Однако тот, вместо того чтобы направиться к своим старым приятелям возле ограждения, неожиданно повернул к достаточно большой своре энбэшников. Этикет или нет, но «братья-арийцы» пялились теперь на Рипера в открытую.

– Надеюсь, ты соображаешь, что творишь, – бросил скороговоркой Лок, когда до «Нацистских бунтарей» оставалось с десяток шагов.

Стая раздалась, и из нее выступил заключенный с усиками щеточкой и крылатым черепом, выколотым в районе ключицы.

Уголовники сомкнулись предплечьями, а затем обнялись.

– Давненько не видались, Филеас, – добродушно рыкнул Рипер.

– Более чем, – кивнул тот, жестом приглашая Рипера присесть рядом с собой на скамейку.

Трое «братьев-арийцев» у ограждения что-то нешумно перетирали меж собой. Один из них сплюнул наземь.

Ясно как божий день: Рипер ни за что бы не стал перебираться в общую зону, не имея в запасе плана. Тем не менее ему надо было что-то сделать для его осуществления – а потому кто скажет наверняка, не является ли этот разрыв Рипера с «арийцами» и переход к энбэшникам лишь первым в череде измен, которым еще лишь предстоит разыграться на этом дворе?

Лок обогнул скамейку, чтобы находиться поближе к Риперу, но на подходе в грудь ему уперлась здоровенная пятерня. На него сверху вниз пялился верзила со свастикой на лбу (это учитывая, что и сам Лок был под метр девяносто).

– Ты куда, дружок? – грозно спросил он.

– Да вот, приглядываю тут за своим корешем, брат, – с миролюбивой невозмутимостью ответил Лок.

– Делай это где-нибудь в другом месте.

Лок молча стоял, опустив руки вдоль боков – непринужденно, без всякой угрозы.

– Извини, дружок, не могу.

Его упорство возымело нужный эффект. Верзила сделал шаг навстречу. Лок вскинул ладонь правой руки, безошибочно тяпнув наци по горлу, отчего голова у того нелепо дернулась. Райан еще и наддал ему в пах коленом, заставив сложиться вдвое.

Один из охранников, наблюдающих за порядком во дворе, двинулся в их сторону, держа руку на баллоне с перечным газом. Часовой на вышке повел на Лока стволом винтовки.

Райан сделал шаг назад, готовясь на всякий случай к бою.

К верзиле обернулся Филеас, беседующий сейчас с Рипером.

– Завязывай, – велел он и, взяв Рипера под локоток, сказал: – Пойдем-ка прогуляемся.

Вдвоем они направились к опоясывающему двор ограждению. Лок направился следом. При этом верзила, разогнувшись, нехотя выставил руку.

– Меня Эйхманом зовут, – представился он. – Я смотрю за Филеасом.

Райан пожал протянутую руку.

– Лок. Идем, а то отстанем.

– Ты реально о чем?

Рипер с Филеасом уже успели поравняться с тройкой «арийских братьев». Если те решат накинуться, дистанция между ними сейчас меньше двадцати метров. Может, Филеас намеренно предложил пройтись, чтобы подвести Рипера поближе к патрульным.

– Я вон о той веселой троице у забора, – сказал Лок, глядя вперед.

– О тех, что ли? – криво усмехнулся Эйхман. – Не бери в голову. Мы теперь на дворе мазу тянем. И числом нас больше.

– Иногда берут не числом.

– А чем же?

– Резкостью, – ответил Лок, беря курс на троих «арийских братьев».

Эйхман послушно пошел следом. Когда до троицы оставалось пяток шагов (расстояние, на которое арийцам предстояло бы сдвинуться до нанесения удара), Лок остановился. Роста «братья-арийцы» были среднего, но нехватку габаритов по вертикали они вполне компенсировали тупой мышечной массой.

– Господа, – кивком поприветствовал их Лок.

– Чё надо? – поигрывая желваками, бросил ариец, что посередке.

– Собственно, это же собирался спросить и я, – сдержанно произнес Райан. – Очень уж вы, господа, нежно посматриваете в нашем направлении, и это, признаться, немножко достает. Был бы весьма признателен, если бы вы перестали это делать.

– А ты не в курсах, что у нас на дворе маза? – опять подал голос средний.

Лок мельком оглянулся на скамейки, где сидели с дюжину энбэшников, враждебно таращась на арийцев.

– Я бы этого не сказал.

«Ариец», что посредине, сделал шаг вперед. Райан поднял ладони, показывая, что в них ничего нет. При этом он, не спуская с «арийца» глаз, опирался на правую ногу.

С ловкостью фокусника выхватив блеснувшую заточку, «ариец» метнулся на Лока, который изловчился схватить его за запястье. Сзади донеслись крики охранников и заключенных. В помощь своему собрату рванулись остальные «арийцы», но их отгородил Эйхман, поплатившись за это несколькими суровыми тумаками.

Лок для упора чуть пригнулся, после чего с хрустом вывернул забияке запястье. Заточка выпала в пыль. Ухваченную руку он использовал для того, чтобы повергнуть горе-налетчика наземь. Охранники были уже близко: в воздухе ощутимо повеивало перечным спреем.

Выпустив сломанную руку, Райан отступил на пару шагов. Его по боку огрела дубинка. Затем охранники мимо Эйхмана ринулись на «братьев-арийцев», криком приказывая лечь. Наконец всю троицу удалось увалить, одного из них не без помощи электрошокера. Лок с Эйхманом воссоединились со стаей энбэшников. А в это время охрана прибывшим порядком отгоняла всех обратно к блоку. У Райана было опасение, что их отделят от общей своры, но охрану сейчас больше занимало наведение порядка. У входа в блок Лок наблюдал, как тройку арийцев, один из которых нянчил сломанную руку, уводят со двора через воротца в проволочном ограждении.

Лок перехватил взгляд Рипера.

– Чего? – спросил тот.

– Меня мой старик поучал.

– Чему? – повел плечищами Рипер, почесывая граблями между лопаток.

– Никогда не попускай обидчику: лучше бей первым.

Глава 13

Рама с противомоскитной сеткой глухо брякнула за спиной. На выходе из съемного одноэтажного дома Ченс встречал безмятежный свет утра. Она постояла, собираясь с мыслями. Ченс была уже одета в дорогу, причем так, что переконтачит мозг любому мужику правильной сексуальной ориентации: бикини «Дейзи дюк», розовая маечка «Хелло Китти», белые гольфики и босоножки на кокетливом каблучке.

Питбуль, чутко завозившись на идущей вдоль двора металлической сворке, для острастки гавкнул. Пса Ченс, помнится, выиграла в покерный марафон у какого-то перца из «Ангелов ада» и хотела потом загнать его одному своему знакомому, жизни не чающему без собачьих боев, но потом решила все же оставить: все-таки сдерживающее средство от вездесуек-соседей. Пока оно себя оправдывало: тот месяц, что Ченс снимала это небольшое беленое бунгало, у ее дверей не появлялся никто, даже почтальон.

Сев в красный пикап, припаркованный на подъезде к дому, возле себя на сиденье она бросила кейс и задним ходом на скорости вырулила на улицу. Минут через десять ее пикап уже въезжал с натужным ревом на Пятую южную автостраду, где влился в поток утреннего транспорта. Меньше сотни скорость на выезде из города Ченс не сбавляла.

По радио она, к своему удовольствию, наткнулась на песню Джимми Баффета, где-то посередине припева. «Мы те, кем нас пугали предки». Одна из любимых вещей Ченс (она даже поопускала по обе стороны стекла). Постепенно транспортный поток замедлился, из езды превратившись в ерзанье. Тем не менее легкий ветерок приятно ерошил волосы и щекотал кожу. С соседней полосы на Ченс пялился из своего «БМВ» какой-то бизнесмен. Она, приподняв темные очки, зазывно ему подмигнула, на что бедолага совсем потерял голову и чуть не въехал в ползущий впереди «Додж». Наметив на внешней полосе свободный пятачок, Ченс ловко встроила свой пикап туда, оставив «БМВ» пристыженно ползти у себя в хвосте.

Ох уж эти мужики. Только херами и соображают.

За пределами Лос-Анджелеса пробка рассосалась, и ехать стало вольготней. Хотя расслабляться было нельзя: на одиннадцать назначена встреча. Наверстывая время, Ченс гнала машину на скорости и в итоге набрала даже часовую фору. Примерно в сорока километрах от Сан-Диего она свернула с главной магистрали и дальше поехала по сообщенным заранее координатам джи-пи-эс. Встреча была назначена на грунтовке возле участка с пустующей автомастерской, что ли. Здесь Ченс припарковалась, вылезла из пикапа и пешком прошла к приземистому, унылого вида строению. Внутрь вели большие раздвижные створки; отодвинув одну, Ченс попала в бокс. Здесь пахло машинным маслом и табаком. Вдоль задней стены тянулся верстак; у зарешеченного окна высилась стопа бэушных шин.

Послышался шелест резины; на участок въехала машина. Ченс выбралась наружу и пригляделась. На участке остановился прокатный фургон желтого цвета, из которого выбрался субъект лет под шестьдесят – с обильной проседью, в белой майке, камуфляжных штанах и черных башмаках. Пристальность взгляда скрывали консервативные «вайфаеры», но даже темные стеклышки очков не могли скрыть, что он под впечатлением.

– Привет, – поздоровалась Ченс, убирая с лица белокурую прядку.

– Уже сражен, – отозвался субъект. Судя по акценту, откуда-то с юга. Может, Джорджия. Или Миссисипи.

– Все привез? – спросила Ченс.

– Все при мне, – ухмыльнулся он.

Коз-злина.

– Посмотреть бы надо.

– Ну давай, сзади фургончика.

Следом за ним Ченс прошла к фургону. Повозившись с замком, субъект отомкнул задние дверцы и, забравшись внутрь, помог влезть туда Ченс. Внутри стояли три фанерных гроба.

– Очень мило, – сказала Ченс.

– Никто не решится вскрыть этот груз, поступивший из Ирака военным спецрейсом.

– Ну, а мне-то, надеюсь, можно? – спросила Ченс.

– Перед такой, как ты, даже я не устою. Давай.

Она приоткрыла крышку верхнего гроба, заглянула внутрь, вынула оттуда автоматический карабин М4 и проверила.

– Да все на месте, – нетерпеливо переступил с ноги на ногу субъект. – Все, что просили. Деньги-то с тобой?

Ченс с кивком опустила крышку.

– Поможешь мне сначала все погрузить?

– Ну, а то. Честно сказать, я рад, что избавился от этого барахла.

Субъект закатал и без того короткие рукава, обнажив на плече татуировку в виде колючего черного солнышка.

Вдвоем они взялись перетаскивать гробы из фургончика в пикап. От субъекта не укрылась недюжинная сила этой моложавой особы.

– Тебе ничего, можно такие тяжести поднимать? – переспросил он.

– Дядя, – мило улыбнулась Ченс, – у тебя пузо больше моего. Ты думаешь, чем занимались жены первых поселенцев? У печи конфеты ели?

Мужик рассмеялся, и работа возобновилась.

Когда поднимали последний гроб, он призвал к осторожности.

– Тут у нас особые гостинцы.

– Пластидик? – с бьющимся сердцем переспросила Ченс.

– Специально под вес, который вы просили.

Вдвоем они медленно, с осторожностью перенесли из фургончика гроб и задвинули его на дно пикапа. Весь этот груз Ченс заботливо укрыла зеленым брезентом.

– Деньги сейчас принесу, – сказала она, подходя к пассажирской дверце пикапа, где на сиденье лежал кейс. Щелкнув застежками, она обнажила его содержимое. При виде толстых пачек сотенных купюр субъект осклабился и даже облизнулся. Между тем Ченс, поглядев на кузов пикапа, озабоченно нахмурилась.

– Черт, брезент сползает. Подержишь, пока я подвяжу?

– Отчего бы нет, красавица, – галантно согласился тот.

Ченс положила кейс на землю, а сама повторно подошла к кабине, откуда теперь достала «глок» девятого калибра.

– Вот молодец, – похвалила она, наводя ствол, и с расстояния шага в три, не больше, сделала два выстрела в беззащитную спину. Субъекта шатнуло, ноги под ним подогнулись, и он рухнул лицом вниз. Оставалось лишь сделать контрольный выстрел в голову; Ченс на всякий случай сделала два, в затылок.

Ну вот, дело в шляпе. В кабине она села поудобнее и набрала Ковбоя, одного из самых доверенных своих лиц. Вместе со своим другом Шуцманом Ковбой был, можно сказать, самым надежным из братьев-арийцев. Вместе они поддерживали Ченс даже в самые непростые времена, и в мире, где доверие на вес золота, на них можно было положиться. Это они лишний раз доказали в заварухе с Прэйджером.

Ковбой взял трубку почти сразу.

– Всё у меня, – коротко сообщила она.

– Проблем не было?

Ченс поглядела в боковое зеркальце на тело, простертое в луже крови.

– Да ну, – сказала она. – Тут дел раз плюнуть.

Глава 14

Мутновато-синий свет, сочащийся сквозь решетку камеры, возвестил о наступлении нового дня. Как и остальные заключенные, остаток предыдущего дня Лок с Рипером провели у себя в камере. Трое уведенных со двора «арийских братьев» так и не появились – то ли их перевели в другой блок, то ли рассадили по одиночкам. Причина, в сущности, не так уж и важна. Даже в их отсутствие расслабиться Лок никак не мог. «Арийское братство» – организация достаточно мощная, со щупальцами и связями, так что вне зависимости от того, куда упекли рядовых членов «Братства», верхушка ее без боя сдаваться не собирается.

Управившись с завтраком (полупрозрачный пластик розоватой ветчины, хлеб с маслом, яблоко и стакан молока), Райан поставил свой поднос и кивнул на стопку книжек на полу.

– Ничего, если я гляну?

– Валяй. Может, ума наберешься.

Полистав потрепанный томик «Майн кампф», Лок взялся за не менее залистанное «Искусство войны» Сунь Цзы.

– «Держи друзей своих вблизи, а врагов – еще ближе»? – отложив книжицу, спросил он.

– Это, между прочим, не Цзы так сказал, – поднял глаза Рипер.

– А кто же, по-твоему?

Рипер отложил поднос и соскочил со своих полатей.

– Майкл Корлеоне из «Крестного отца». – Он выхватил книжку у Лока из рук и поднес ее к глазам. – А у Сунь Цзы тут другое: «Вступай в бой с тем, что противник от тебя ожидает. Это приводит его в предсказуемое состояние, отвлекая его разум, в то время как ты готовишь момент внезапности – такой, какой он не предугадывает».

Фрагмент Рипер, похоже, процитировал по памяти.

– Момент внезапности?

– Ну да, – хмыкнул он. – Момент, и еще какой.

Лока кольнула тревога. С той поры как он оказался в камере, Рипер ни разу не произвел на него впечатления человека, опасающегося за свою жизнь. А еще сокамерника очень уж забавлял какой-то секрет, известный ему одному. И чем дольше Райан над этим раздумывал, тем подозрительней казалась вся эта затея с показаниями Рипера. Налицо была явно какая-то игра, и неясно, насколько себе в том отдавали отчет Джалисия с Коберном.

От размышлений Лока отвлек шум коридорной двери на первом этаже блока.

– Ну что, господа мои сидельцы! – громко, во всеуслышание произнес надзиратель Уильямс, который стоял сейчас, уперев руки в бедра, по центру прохода. – Объявляю душ! Моемся по две камеры. Но предупреждаю: еще какая-нибудь выходка, хоть одна, и весь блок переводится на режим строгача!

Рипер на это с шутливым лукавством воздел палец:

– Ты слышал, солдатик?

Примерно через полчаса решетка их камеры отъехала, и Лок с Рипером, по пояс голые, вышли в коридор вместе с парой латиносов из соседней камеры. Лок подал Риперу знак, что пойдет первым, но тот бесцеремонно протолкнулся мимо более субтильных мексиканцев и в душевые, расположенные в конце блока, двинулся первым. Лок решил пойти замыкающим, чтобы держать латиносов под наблюдением.

В душе Рипер обильно намылился и, с наслаждением отфыркиваясь, принялся мыться. Так же, собственно, и все.

– Лок, – выпустив изо рта струйку, с закрытыми глазами произнес Рипер под фонтаном горячей воды, – ты когда мне в дупло перестанешь заглядывать?

Оба латиноса захихикали и, переглянувшись, нагловато поглядели на Лока.

Тот ответил им взглядом исподлобья:

– Чего уставились?

Вызов в голосе, похоже, сделал свое дело: мексы немедленно отвернулись.

Райан, как мог, помылся шершавым тюремным мылом, не спуская глаз с двери в душевую. Как там сказал Уильямс: если кто-нибудь что-то вытворит, из камер никого не будут выпускать?

Они вытерлись, оделись и разошлись обратно по камерам. Через двадцать минут, после того как всем дана была возможность прибраться, решетки в блоке вновь стали поочередно отодвигаться: вольники выходили на работы внутри тюрьмы; некоторых выпускали на занятия. Лока с Рипером не трогали до последнего, что и хорошо.

Затем их вместе провели по опустевшему ярусу и вниз по лестнице. У выхода дожидался Уильямс, который взмахом велел следовать за ним во двор.

– Это видите? – указал он на опоясывающий двор забор из сетки-рабицы. Оказывается, каждая полоска металла в заборе, каждая ячейка сетки были помазаны лиловым цветом. Под дождем и морским ветром краска, понятное дело, потускнела, но держалась вполне прочно. Уильямс кивнул на пластмассовое ведерко с краской и две малярные кисти.

– Надо освежить эту вот старую покраску, – пояснил он задание.

– А может, еще и кирпичики в стене сосчитать? – пробурчал Рипер.

– Поговори мне еще, Хейз, – одернул его надзиратель и пошагал обратно к блоку.

Лок с минуту оглядывал фронт работ.

– Тут окрашивают каждую железку, которую можно отломать и пустить на заточку, – пояснил Рипер. – Если какое-то место оказывается некрашеным, сразу становится видно.

Понятное дело, полоску металла от забора можно превратить во вполне смертельное оружие. Это ж тебе не пластмасску в тело вогнать.

К обеденной поре под мышками синей тюремной робы у Лока красовались темные круги пота. Из рабочих мастерских и из классов понемногу стягивались заключенные. Первыми шли белые, которых вел Филеас; рядом вышагивал Эйхман, его верный холуй. Дальше тянулась группа черных, в их числе Тай. Он отделился от общего числа и кивком поманил к себе Лока. Райан положил кисть на край банки и выпрямился.

– Лок, ты куда? – с угрозой в голосе прошипел за спиной Рипер. – Какого хера?

Надо сказать, что за Райаном следил не только он. На то, как они с Таем сошлись у стенки, мрачно косились и белые.

– Чего? – односложно, не поднимая глаз, спросил Лок.

– «Арийцы» спелись с мексиканской мафией, – тоже не глядя, вполголоса, сообщил Тай, – а те спихнули поручение нортеносам.

– Понял. Если что услышишь, давай знать.

Глава 15

– Тобой думают заняться нортеносы, – объявил Лок, потыкивая пластмассовой вилочкой кусок не то сои, не то мяса на тарелке.

– Херня это все, – рыкнул Рипер, в сердцах пристукнув своим подносом о столешницу. – У нас сейчас дела посерьезней. Ты о чем там перетирал на дворе с жабой? Я тебе что, солдатик, правил не разъяснял?

– Это правила твои, не мои, – хладнокровно поглядел на него Лок.

– Ошибаешься, – поправил Рипер. – Эти правила дворовые. У нас тот, кто вяжется с неграми, хуже шныря – да что там шныря, хуже педофила. Я ведь тебя предупреждал, но ты поступил по-своему. И теперь тебе, возможно, придется отвечать.

– Спасибо за трогательную заботу. Ничего, как-нибудь справлюсь.

– Смотри, – покачал головой Рипер.

Спустя примерно час они вместе находились на баскетбольной площадке. Лок оглядел своих товарищей. Низкие брови, мелковатые в сравнении с плечищами головы, попорченные кариесом желтоватые зубы – и эти люди именуют себя «расой господ»?

Возле площадки, дожидаясь окончания игры, расположились на скамейках темнокожие заключенные, среди которых был и Тай. При этом обе группы чутко блюли меж собой дистанцию. Похоже, каждая из них была сама себе и судом, и сопровождением. Если б не статус закоренелых преступников, и те, и другие вполне могли бы сойти за взводы оперативной охраны.

Белые поделились на две команды. Лок оказался в одной команде с Рипером, но против Филеаса. А жаль. За подопечным проще было бы присматривать, играя как раз против него. Средняя зона площадки вполне годилась для нападения. В общей сумятице игры легко уловить несколько решающих дело секунд, пока происходящего не успела заметить охрана во дворе или, чего доброго, на вышке.

Поначалу все шло не так уж плохо. Предвечерний зной вскоре сбил хаотичные броски и нечистую, граничащую с обыкновенным рукоприкладством силовую игру с бега на шаг. Был момент, когда Лок вышел на Филеаса и обштопал его мячом, за что якобы невзначай заполучил локтем в живот. От удара Райан согнулся, а Филеас выхватил у него мяч и устремился к корзине. Рипер выставил ногу для подсечки, однако Филеас обманным движением ушел влево и под восторженное улюлюканье прихлебаев заработал своей команде два очка.

После пятнадцати минут метаний под стать мордобою бравый главарь «Нацистских бунтарей» кликнул тайм-аут, и обе команды собрались под баскетбольным щитом отдышаться. Между тем Рипер, почесав лапой щетину, схватил мяч и, штопая им по асфальту, понеся бегом. Лок припустил следом, а за ним Филеас, хотя игра, по сути, уже кончилась.

Рипер сделал пас Райану, а сам поплелся обратно к своим.

Лока нагнал Филеас:

– Ну что, солдатик, давай-ка один на один.

Райан, шлепая мячом, покосился через площадку на Рипера.

– Да ничего твоему корешку не сделается, – успокоил Филеас. – Уж как-нибудь за себя постоит, поверь.

– Не сомневаюсь в этом.

Филеас метнулся к мячу, но Лок перебросил его под другую руку, не дав сопернику его коснуться. Филеас, прищурясь, встал вполоборота к группе темнокожих, которые медленно поднимались со скамеек, готовясь выдвигаться обратно в блок.

– Насчет жабы, с которой ты к нам попал, – обозначил тему Филеас.

От второго на дню оскорбления в адрес друга у Лока на загривке вздыбились волосы. При любых других обстоятельствах любой, будь то нацистский заводила или кто еще, уже подавился бы своим языком.

– Его имя Тайрон.

– Ух ты, – пакостно ухмыльнулся Филеас. – У зверушек, оказывается, еще и имена есть?

Заставив Райана напрячься, он поднырнул и, выхватив мяч, в четыре шага подлетел к кольцу, но метать не стал, а остановился с мячом в руках.

– Короче. Нам надо его чикнуть. И чтобы сделал это ты.

– Нашел о чем просить, – проронил в ответ Лок, становясь к кольцу спиной, чтобы видеть через площадку Рипера, а за ним – черных заключенных заодно с Таем.

– Пора тебе обмакнуть свое перышко, солдатик, – произнес Филеас, в тот момент как Тай стукался на прощание кулачками с другими темнокожими. – На следующем выгуле. Пришей его, Лок, или мы пришьем тебя.

Глава 16

Стояло раннее утро, когда Ченс снова застряла у металлодетектора в здании суда. В этот раз на ней был не только бюстгальтер с косточками, но и просторная, внапуск, блузка, подчеркивающая беременность. Металлодетектор зазвенел, и Ченс попросили отойти в сторонку. Охранница сейчас была другая, что и хорошо. Жезл детектора зажужжал при проходе над грудью и низом живота. Охранница нагнулась, чтобы обхлопать. Когда рука женщины прошла примерно над пупком, Ченс болезненно поморщилась.

– С вами все в порядке? – участливо спросила женщина.

– Ой, простите. Просто здесь как-то некомфортно.

На лице женщины читалась неловкость. Досмотр она фактически прекратила, наспех проведя руками вдоль ног и проверив подошвы.

– Прошу прощения, мэм. Удачного дня.

Ченс прошла к лифтам и, поднявшись на десятый этаж, быстрым шагом направилась к санузлу для инвалидов. Заперев за собой дверь, она стянула с себя джинсы и трусики, опустила унитазное сиденье и выложила на него целлофановый пакет со взрывчаткой и детонатором, извлеченные из влагалищной впадины. Пакет она переложила в раковину, надела трусики с джинсами и сняла теперь уже лифчик. Меньше чем за десять секунд достала оттуда моток провода, который сунула в сумочку, а из нее вынула новенький мобильник. Располагая теперь всеми необходимыми компонентами, Ченс взялась за работу. Не прошло и пяти минут, как самодельное взрывное устройство было готово и помещено за унитаз. Над раковиной она тщательно вымыла руки с помощью предусмотрительно взятой щеточки, чтобы убрать из-под ногтей любые возможные частички.

Из санузла Ченс вернулась к лифтам и, спустившись в вестибюль, вышла через крутящуюся стеклянную дверь со стороны, противоположной входу. В нескольких кварталах от суда забралась в кабину своего красного пикапа, где за рулем сидел ее давний друг Ковбой, изумрудно-зеленые глаза которого прикрывала широкополая шляпа. Рядом с ним восседал Трупер – центнер мышц и густая блондинистая грива (Ченс он неизменно напоминал Мики Рурка в том фильме про старого борца).

– Ну как, порядок? – спросил он, обвивая ее за плечо.

– Полный, – бойко ответила Ченс, как всегда, наслаждаясь их общей компанией.

– Сюрприз подложила? – поинтересовался Ковбой, посигналив, прежде чем отъехать.

– А то, – с улыбкой повернулась к нему она. – Осталось только звонок с мобилки сделать.

Глава 17

По двору задувал сквозистый ветер, под которым Лок с Рипером продолжали ляпать лиловую краску на рабицу: главное – задеть каждую чешуйку. В ушах у Лока по-прежнему звоном отдавался ультиматум Филеаса. Хорошо хоть, что сегодня их с Рипером опять, как вчера, вывели из камеры последними, после общего ухода.

– У тебя, кажется, денек сегодня? – нежно спросил Рипер, зачерпывая кистью краску.

– Какой денек?

– Как какой. Ты ж сегодня, кажется, свой целяк заточечкой прокалываешь. В смысле, черномазика своего.

– Разберемся, – уклонился от ответа Лок, засучивая манжеты.

– А чего тут разбираться. Ты меня послушай, солдатик. Жалко, конечно, что с Филеасом так вышло, но ведь я ж тебе говорил: если с жабой на дворе начнешь говорить, все так и обернется. – Рипер поводил кистью по месту, где проволока крепилась к одному из столбов. – Только не говори, что я тебя не предупреждал.

– В общем, так. Тая я пальцем не трону.

– Тогда отвечать, дружок, придется тебе, – произнес Рипер, наматывая на кисть краску. На этот раз вместо того, чтобы ляпать ее на ограду, он намалевал на земле человеческий профиль. Лок машинально пригляделся: сильный подбородок, нос с характерной горбинкой, глаза с выпуклыми веками – вылитый нынешний президент.

– Вот не думал, что ты его поклонник, – усмехнулся Лок.

– Я? – скривился Рипер, любуясь своим художеством. – Нисколько. Хотя для нашего движения он сделал действительно много.

Спорить не приходилось. С выборами первого президента-афроамериканца в стране и впрямь произошел всплеск белого супремизма и торговли оружием.

Рипер в легкой задумчивости выскреб из ведерка остатки краски и обвел голову президента кругом, а затем провел две линии: получилось перекрестье прицела.

– Достойно кисти мастера, – подытожил Райан, подхватывая ведерко за ручку. – Краска кончилась. Не хочешь сходить за добавкой?

– Базара нет, – Рипер взял ведерко и поднялся на ноги. – Ты со мной, я так понял, не пойдешь? – добавил он с ухмылкой.

– В этот раз – нет, – ответил Лок, глядя, как Рипер вразвалочку отправляется через двор.

Как только сокамерник скрылся из виду, Райан подошел к концу уже окрашенного ограждения и сделал вид, что проверяет, все ли ячеи прокрашены. Одновременно с тем он сгибал туловище, чтобы находиться спиной к караульному на вышке. Сев на корточки с кистью в левой руке, правой Лок взялся расцеплять, а затем и отламывать кусок проволоки, присоединенный к угловому столбу. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем проволока оказалась у него в руке и он ее прикарманил. Затем в этом месте он для вида провел кистью и взялся за смежную ячею. К той поре, как от блока подошел с новым ведерком краски Рипер, Лок успел разжиться аж тремя кусками.

Развернувшись, он двинулся навстречу Риперу, в шутливом приветствии поднявшему ведерко над головой. Пока Лок шел, он пытливо оглядел тот край забора.

– Чем ты там занимался, солдатик?

– Да вот, проверял, все ли ладно, – ответил Райан. – Если берешься за что-то, надо ведь делать на совесть, разве не так?

Рипер с кривой ухмылкой пощипал свой моржовый ус.

– Тебе виднее.

Они снова принялись за работу. Локу теперь оставалось лишь молиться, чтобы один из охранников, пока еще не поздно, заметил отсутствующие в заграждении ячеи.

Глава 18

По всему блоку эхом разносились крики и ругательства. Из камер поочередно выводили их обитателей, брали в наручники и велели ложиться лицом в пол. После этого в камеру врывалась команда из троих охранников и учиняла шмон с пристрастием. Переворачивались матрасы, срывались со стенок фотки и постеры, весь нехитрый скарб швырялся на пол. Вверху на своем ярусе с довольным видом лежал на шконке Лок, заложив руки за голову.

Над его лицом выросла физиономия Рипера.

– Ты здесь чё, самый умный, что ли?

– Ты о чем? – якобы с непониманием вперился в него Райан.

Ноги Рипера мелькнули со шконки, над самой грудью Лока. Он приземлился на пол.

– Где она?

– Что?

– Нычка твоя, что! Железячки от забора, которые ты закурковал, пока мы его красили!

– Ну, красили, и что? – неспешно спросил Лок, поднимаясь на ноги.

Рипер придвинулся так, что их теперь разделяла какая-то пара дюймов. Райан не подавался.

– Уговор был, – процедил Рипер, – что я перехожу в общую зону, иначе показаний не даю.

– Ну, так ты и есть в общей зоне, – развел руками Лок.

– Да? Я пять лет провел в строгаче, закупоренный в одиночке. Без выхода во двор. Никаких звонков. Только сидеть и сходить с ума. Больше я на это не пойду, понял? Так что говори, где те твои железки.

Глаза Райана скользнули на судорожно сжатые кулаки Рипера. Вообще пожизненные сидельцы – народ ломкий, требующий к себе бережного обращения. Особенно если от них зависит дача показаний. В особенности громких. Могут по любому поводу встать в позу и выдвигать самые нелепые требования: скажем, чтобы охранники носили за ними личные вещи, или чтобы в три часа ночи им в камеру подавали кофе. Здесь случай был примерно такой, но не совсем.

– Думаешь, это убережет тебя от того, чтоб ты чикнул своего кореша?

Лок не реагировал.

Рипер, обиженно моргнув, отступил и взялся сам обшаривать камеру.

– Если они найдут нычку здесь, у нас, обоим нам кранты. Усёк?

Рипер, разумеется, врал. Надзиратель мог обнаружить в камере кило кокса, ящик бухла и гору порнухи, и все равно Рипер через сутки с небольшим отправился бы отсюда в солнечный Сан-Франциско давать свои показания.

В конце коридора грохнула тяжелая стальная дверь. Залаяли окрики охранников, начавших прочесывать верхний ярус. Вскоре очередь дойдет и до этой камеры, где тюремщики неизбежно найдут железки, припрятанные вроде как старательно, но не настолько, чтобы их нельзя было обнаружить.

Железки были для Лока пропуском в кабинет начальника тюрьмы, где он доложит, что настало время убрать отсюда Рипера, а также себя самого вместе с Таем.

– Ну, а это у нас что?

Лок застыл на месте, в то время как Рипер посасывал кровь от пары мелких порезов на кончиках пальцев. Под нижней шконкой оказались примотаны скотчем железные штырьки, которые он нечаянно задел рукой. Теперь Рипер сунулся туда с головой и через полминуты вынырнул оттуда со всеми тремя.

Протиснувшись мимо Райана, он припал у двери камеры. Там под решеткой был зазор – сантиметр, не больше. Рипер дождался, когда охранники зайдут в очередную камеру, и выпихнул штырьки под решетку. Проскользнув по проходу, они упали на пол нижнего яруса. Если при этом и был стук, то он не различался на фоне общего гвалта и протестующих выкриков.

Снизу донесся окрик, и внизу (не факт, что под камерой Лока) вокруг трех прутков металла собрались охранники. Надзиратель, увидевший штырьки первым, поднял голову и пальцем указал по меньшей мере на три камеры, откуда железки могли пульнуть сверху.

– Ишь, козлы! – крикнул он заключенным, стоящим там у дверей. – Варят котелки-то!

Рипер отступил к своей шконке. Пальцы у него все еще кровоточили. Из своих пожитков он спешно достал заточенную зубную щетку (уже как-то показывал ее Локу) и доверительно всучил сокамернику.

– Бери. Поверь, она тебе понадобится.

– Мне нужно поговорить с начальником, – негромко обратился Лок к молодому дежурному по этажу, который первым подошел к камере. Разумеется, говорить это во всеуслышание было непозволительным риском.

– А в чем дело? – Коп, чувствуется, все еще злопыхал насчет допущенного срыва распорядка. – Кофеек холодноват? Матрасик жестковат? Простынки не из шелка?

Как и любое другое крупное учреждение, тюрьма «Пеликан Бэй» целиком зиждилась на соблюдении режима.

– Просто скажите ему, хорошо? – как мог цивильно проговорил Райан.

Рипер своей мясистой дланью сердечно хлопнул Лока по плечу.

– Время гуль-гуль, солдатик. Никуда не денешься.

Оставалось одно: держаться.

Оказавшись перед выходом во двор, Райан ощутил себя словно у жерла одного из ходов, ведущих на арену Колизея; гладиатором, ждущим просверка слепящего наружного света и рева кровожадной толпы. Когда впереди всего лишь два возможных исхода: победа или смерть.

Во дворе белые заключенные сразу же заняли те скамейки, что на отдалении от блока. Лок обратил внимание и на две другие группы: стаю нортеносов слева, зорко поглядывающую на белых, и скамьи справа, где сидели темнокожие с Таем по центру.

– Чуют: что-то затевается, – сам себе пробормотал Лок, невольно оттягивая время.

Взгляды всех белых устремились на него.

Внезапно в руке у Филеаса мелькнула заточка. Несравненно более острая, чем заостренная зубная щетка, да еще и с зазубринами по всей длине, гарантирующими еще большие повреждения на выходе, чем на входе.

– Остановись, мгновенье, – ухмыльнулся энбэшник, и заключенные рядом с Локом истаяли, как снег в Сахаре. Вблизи остался только Рипер.

– Вы чего, долболобы? – прорычал он негромко. – Если он один пойдет через двор, жабы сразу смекнут, что к чему.

Тела снова стали скапливаться, подобно зыбкому туману.

– Вот так, – одобрил Рипер, – и держаться всем кучно. Ляпнуть его лучше на возврате.

– Чего тянуть, – бросил Лок. – Если делать, то лучше сейчас.

Тай видел, как Райан отрывается от группы белых заключенных и направляется прямиком к дюжине темнокожих, якобы прохлаждающихся на противоположной стороне двора.

– Сейчас пойдут стенкой, – бормотнул рядом Марвин.

Тай тоже это чувствовал. В воздухе словно сменилось давление: выросло отсюда до самой зоны строгача. Ни от кого не укрылось исчезновение нескольких ячеек забора. И связано оно было, так или иначе, с Локом. С его попыткой унять Рипера или его от чего-то оградить.

– Ты готов? – спросил тихонько Марвин.

– А то, – отозвался Тай, чувствуя, что губы еле шевелятся.

Лок сейчас находился не больше чем в десятке метров, а сзади его настигала стенка белых. Филеас шагал от него слева, Рипер – справа.

Тай поднялся. Вместе с Марвином они тронулись навстречу.

Двор затих. Тай чувствовал, что все взгляды сейчас сосредоточены на нем. Слева у своих скамеек зашевелились в предвкушении нортеносы: руки опущены вдоль боков и обманчиво расслаблены. Вмешиваться как бы и не собираются, но на всякий случай готовы.

До белых уже пять-шесть метров. Еще пара-тройка шагов, и за сближением последует общий бросок. Глаза Тая были прикованы к цели. Как учил Лок, туловище врага (в данном случае Филеаса) он представлял серым, и только главные мишени – голову и пах – видел красными. Фокусироваться надо на красных; до остальных дело дойдет.

Двое охранников во дворе настороженно замерли; один включил на передачу рацию.

Справа Тай боковым зрением отметил, как один из темнокожих, толкнувшись, полным ходом кинулся на белых. Еще секунда, и что-то пришло в движение слева – Марвин, как склон горы, ускользающей в море. Вот он, противник, в шаге впереди. Понеслась моча по трубам.

Глава 19

Тай выбросил вперед открытую левую ладонь – Филеасу в лицо, – согнутым локтем правой метя в нос. Наци шатнулся туловищем назад, но ноги у него стояли прочно. В грудь Таю, чуть не под дых, шибанул кулак, выбив из легких воздух. Тем не менее Джонсон продолжал драться, вскинув колено Филеасу в пах – раз и два. Тот со стоном согнулся, заполучив при этом удар другим коленом, на этот раз в лицо.

Рост давал Таю необходимый упор, и он пытался с толком использовать каждый его дюйм, потчуя нацистского «бугра» ударами так, что только кровь хлестала. И тут сбоку в голову прилетела все равно что головка копра. Ощущения падения не было. Еще мгновение назад Тай стоял, а теперь вот смотрел, как сверху скалится кровавыми пеньками выбитых зубов Филеас, поднимая ботинок, под ударом которого у Тая хрупнул носовой хрящ.

Лок шарахнулся вправо, чтобы не налететь на Тая. Боковым зрением он заметил у своего плеча Рипера (для громилы, просидевшего существенную часть жизни в тесной клетушке, тот двигался с завидной быстротой). Остальные белые держались плотной стенкой.

В опущенной руке Лок сжимал заточку. Пора было с ней что-то делать. Он чуть замедлил шаг, отчего в пятку сзади ударил носок чьего-то ботинка. Лок был к этому готов, поэтому не упал, а запнулся, для равновесия схватившись за кого-то из сзади идущих и выронив при этом самоделку. Видно было, как впереди исправно держится Тай. Хуже приходилось Марвину: его пудовыми кулаками молотил по голове один из энбэшников. Ввязаться в драку спешили остальные темнокожие. Двое-трое рвались на помощь Марвину с Таем, прочие же, скапливаясь на ходу, гуртом шли на Лока с его стенкой.

Двое охранников, не рискуя ввязываться в кучу-малу, с двух сторон пускали перечный газ в тщетной попытке ослабить шквал страстей. Две группы дерущихся схлестнулись в граде жестоких, наотмашь, ударов рук и ног. На Лока грозно надвигался какой-то здоровяк (рост примерно одинаковый, но куда кряжистей), на лбу которого красовалась наколка «Лом». Лок сжался, стараясь минимизировать ему поле деятельности, после чего прянул на Лома пружиной, изо всех сил двинув ему в грудь правым плечом. В ту минуту, как количество распыленного газа переросло в качество, кучный бой стенка на стенку рассыпался преимущественно на очажки по двое и по трое. Слева у одного из темнокожих, которого сейчас охаживали сразу двое энбэшников, из шеи, пульсируя, хлестала кровь – от заточки, которую один из «бунтарей» попеременно вонзал ему в лицо и корпус. На миг он обернулся на Лока и с пакостной ухмылкой подмигнул, после чего снова пырнул простертое тело. Райан поискал глазами Тая, и тут глаза ему ожгло и затуманило порцией перечного газа.

Лок, толкнувшись, снова прыгнул на Лома, на этот раз саданув ему снизу локтем по подбородку. От точного попадания ноги у Лома подогнулись (кто сказал, что против лома нет приема?). Сказалось и то, что Лок в прыжке саданул его сзади по впадинам за коленями и дернул вниз за воротник робы. В итоге Лом сверзился, а Райан в довесок пнул его по голове – не со зла, а сугубо для отключки. Дальше, лавируя среди тюремного ристалища, он стал выискивать Тая, которого окончательно утерял из виду.

У земли мутноватой пеленой висел слезоточивый газ, придавая сцене побоища какой-то средневековый оттенок. В эту секунду взгляд Лока упал на дюжину охранников в полной экипировке по борьбе с беспорядками; налегая на створки ворот, они вкатывались во двор. В работу шли тазеры и дубинки, эффективно усмиряя тех, кто был ближе к ограждению.

– Всем лечь!

– Не двигаться!

Большинство заключенных, уже и так измотанных яростной потасовкой, сопротивлялись чисто символически, до первого касания. Держались только самые стойкие, но и те, продемонстрировав, что их, мол, нахрапом не возьмешь, после пары ударов дубинкой покорно расцеплялись и укладывались лицами вниз, сцепляя сзади на затылке разбухшие и сбитые жестокой молотьбой пальцы.

Тут Лок наконец отыскал глазами Тая. В двух шагах там неподвижно лежал Марвин; спекшаяся в пыли кровь на нем казалась бурой. Тай же по-прежнему держался по-бойцовски; более того, с ошеломляющим темпом и жесткостью атаковал Филеаса, действуя ладонями и локтями. Глава «Нацистских бунтарей» с распухшей физиономией пятился. Лок не мог сдержать улыбки, видя, как Тай, схватив сзади Филеаса за шею, другой рукой подносит к его глазам «козу» – классический кусок крав-мага́[12], где выше внешней броскости ставится полное уничтожение противника. А вообще лучше, если есть и то, и это.

– А ну на землю! Руки за голову! – рявкнул один из охранников, что ближе к Таю.

«Ложись, ну, – не сводя с товарища напряженно-внимательных глаз, ворожил губами Лок. – Ну ложись же, Тай. Брось этот кусок дерьма, будет тебе. Поддайся, всего и делов-то».

Однако Джонсон был чересчур увлечен; поединок поглощал его, вызывая колоссальный всплеск адреналина.

Уловив со спины движение, Лок хотел обернуться, но тут получил сзади дубинкой по икрам. Ноги непроизвольно подогнулись, и в лицо устремилась земля. Падая, Лок выставил перед собой руки и думал было толкнуться, но еще один удар, на этот раз по спине, сшиб его обратно, убрав из поля зрения поединок, в котором Филеас уже шатался, как сомнамбула.

Одинокий часовой на вышке наблюдал батальную сцену через прицел винтовки. Возня на дворе в целом унялась; все еще хлестались только два драчуна на углу – один черный, другой белый; остальная же тюремная братия лежала лицом вниз. Ребята из охраны похаживали между лежачих, разбираясь, кому нужно врача, а кому не мешает еще всыпать и взять в наручники.

Однако тот черномазый на углу определенно позволял себе лишнее: того и гляди, забьет белого насмерть. Один из охранников брызнул в черного горчичкой из баллона, но тот успел натянуть на голову робу и в целом легко отделался. А отделавшись, еще и двинулся на охранника. Непорядок, определенно непорядок… Палец часового плавно лег на спусковой крючок.

Выбрав местечко чуть левее заключенного, он сделал предупредительный выстрел. Лок заслышал резкий щелчок и успел с земли заметить, как рядом с Таем взметнулся фонтанчик пыли. Он обернулся в сторону вышки, но тут на него, заслоняя обзор, надвинулись черные полусапожки двоих охранников.

Еще через несколько секунд стеганул второй выстрел, и двор смолк. А Тай пал наземь.

Глава 20

На глазах у Джалисии Бобби Гросс, главный защитник верхушки «Арийского братства», с гордой надменностью вплыл в зал судебных заседаний во главе свиты из своих адвокатов, поверенных и ассистентов. На приближении к столу, за которым сидело обвинение в составе трех человек, включая Джалисию, он остановился, картинно провел пятерней по своим пышным, уложенным феном волосам, и сжал в ниточку губы. Закрадывалось подозрение, что перед зеркалом он утром провел больше времени, чем сидящая перед ним женщина.

– Ты что-то хотел, Бобби? – спросила Джалисия, прекрасно зная, как Гросса коробит, когда к нему вот так фамильярно обращаются по имени.

Он с гибкой вкрадчивостью подался вперед.

– Тук-стук, – пропел его голос у нее над ухом так близко, что почувствовалось дыхание: свежая мята. – Думаете, ваш человечек выстоит, не сломается?

Сам Гросс источал эдакую язвительную благожелательность: ни дать ни взять тренер, задирающий перед ответственным матчем своего коллегу-соперника.

За его спиной маршалы ввели в зал его подзащитных: шестерых главарей «Арийского братства». Настроение у них было явно приподнятое, меж собой они пересмеивались и пошучивали. Большинство из них вот уже больше тридцати лет сидели за решеткой, что было видно по их бледнотной коже. Кое-кто носил очки. Все как один одеты с легкой претензией на шик: светлые слаксы, деловые наглухо застегнутые сорочки (последнее в основном для того, чтобы скрыть бицепсы, способные гнуть железо, не говоря уже об иконостасе партаков из свастик, трилистников и эсэсовских молний на руках и туловищах. Единственная наколка, которую скрыть никому из них не удавалось, – это знак принадлежности к «Арийскому братству» – маленький трилистник на пальце правой руки.

Прозвища у всех были слегка комичные – можно сказать, мультяшные: Свин, Шерлок, Дюк, Акула, Гринго, Монах. Вид как у постаревших энтузиастов фан-клуба «Дедвуд»[13], настолько сжившихся со своими киногероями, что теперь и водой не разольешь. Одним словом, намертво.

Джалисия окинула их, а также Гросса уверенной улыбкой. С того дня как она поставила его в известность о главном свидетеле обвинения, он не уставал подначивать ее колкостями насчет Рипера.

– Мои свидетели в полном порядке, – заверила она.

– А вот я, боюсь, слышал иное, – с печальной участливостью заметил Гросс. – В частности, что в «Пеликан Бэй» произошел некий инцидент.

У Джалисии замерло, а затем гулко стукнуло сердце.

– Я знаю, – солгала она.

Дверь за спиной Гросса и его команды открылась, и в зал вошел Коберн в сопровождении пары человек, в которых Джалисия узнала тех маршалов, что доставляли Лока с Таем в тюрьму.

Извинившись, она прошла к ним и тревожно спросила:

– Что-то случилось?

– Не волнуйтесь, – глядя в пол, ответил Коберн, – Рипер в порядке.

Коберна с маршалами Джалисия вывела в коридор, подальше от рыскающих глаз «арийских братьев» и их пронырливых адвокатов.

– Так, – коротко кивнула она. – Изложите суть.

– В тюремном дворе был бунт, – сообщил Коберн.

– На Рипера совершено нападение?

– Сведения разнятся. Департамент исправительных учреждений Калифорнии только что получил видеосъемку с камер слежения.

– Скажите мне, Рипер в порядке?

– Отделался легкими ушибами, – выдал один из маршалов.

– А что с Локом?

– Он, наоборот, отправил пару человек в лазарет, – сказал Коберн. – Его вместе с Рипером упрятали в одиночную камеру. Ради их же блага. В поселении им небезопасно.

– Риперу это очень понравится, – язвительно усмехнулась Джалисия.

– Пускай уж лучше разозленный, чем мертвый, – со значением заметил Коберн. Судя по виду, он что-то недоговаривал.

– Я так понимаю, это не всё? – требовательно спросила Джалисия.

– Партнер Лока… Охранник не знал, что он один из нас.

– Охранник? Какой именно?

Маршалы под ее взглядом опустили глаза.

– Часовой на вышке, – нехотя ответил Коберн.

– Тай… застрелен?

– Вообще-то дышит. Но подробно о его состоянии мы не знаем.

– Дайте мне минуту, – внезапно усталым голосом произнесла Джалисия, массируя себе виски.

Она сделала глубокий вздох, за ним другой, стремясь отрешиться от потрясенности случившимся и одновременно сосредоточиться на подлинной дилемме: как быть с Рипером. С произошедшим в тюрьме поделать теперь ничего нельзя, но показания главного свидетеля должны прозвучать во что бы то ни стало.

– Так, ладно. Слушайте. Я попытаюсь убедить судью временно отложить процедуру слушаний. Дать нам какое-то время на то, чтобы уладить эту неразбериху.

– Вы думаете, он на это пойдет?

– Может, и нет, но мы…

Помещение сотряс оглушительный грохот, от которого под ногами тяжко содрогнулся пол. Взрывной волной Джалисию сшибло на пол, а вокруг все подернулось белесой дымкой цементной крошки. Зашлись воем пожарные сирены. Джалисия машинально вскинула руку к глазам, чуя в носу и горле першистый пылевой осадок.

Она повела из стороны в сторону головой, невнятно пытаясь уяснить, что это, черт возьми, стряслось, а затем на четвереньках поползла вперед. Подняв помутившиеся глаза, в десятке метров впереди на дверях санузла разглядела кучерявые завитки огня. Развернувшись, все так же на четвереньках Джалисия тронулась в сторону зала суда. Поднятая взрывом пыль мешалась с едким черным дымом близкого пожара.

Спокойствие, Джалисия. Только спокойствие.

Она продолжала движение, пока не добралась до места, где вместо пола ее встретила пустота. Подавшись вперед, она протянула руку вниз в попытке нащупать ступеньку лестницы – ничего, пустота. Джалисия боязливо отдернула руку.

Пыль постепенно оседала, но вокруг начал сгущаться удушливый дым. Женщина подалась назад, пытаясь по возможности держать голову возле пола, где пока дышалось чуточку легче.

– Джалисия? – послышался невдалеке сдавленный голос.

Коберн.

– Я здесь, – отозвалась она, сама дивясь нелепости брошенной фразы. «Здесь» – это где?

– Ты в порядке?

– Кажется, да.

Слева сквозь белесую взвесь пыли и дыма пробился лучик света.

– Ты видишь свет? – спросил Коберн. – Иди на него.

Джалисия принялась ползти на свет. Колени и локти саднило, в ушах стоял противный металлический звон, но она продолжала движение.

– Давай, давай. Ты уже почти добралась.

Эти слова ее подбодрили. Через минуту она почувствовала у себя на плече руку Коберна, который помог ей встать на ноги и повлек ее через проем на лестницу. Вверх здесь озабоченно взбегали полицейские и маршалы, рассредоточиваясь по верхним этажам. А встречно тек людской поток, направляющийся вниз.

Двумя пролетами ниже она жестом велела Коберну остановиться и, упершись руками в колени, с минуту приходила в себя, пытаясь отдышаться. Наконец подняла взгляд на Коберна:

– Спасибо тебе.

– Без главного обвинителя суд невозможен, – произнес Коберн, то ли похлопывая, то ли отряхивая ей плечо от пыли. – Ты на ногах держишься нормально?

Джалисия выпрямилась и, оглядев его присыпанную мучнистой белизной проседь и набрякшие мешки под глазами, ответила:

– Да.

В вестибюле охранники в синих блейзерах занимались выводом максимально возможного числа людей за пределы здания. Здесь Коберн отошел от Джалисии и затеял разговор с сержантом полицейского управления Сан-Франциско. Через пару минут он возвратился.

– Есть новости. Тебе сначала хорошую или плохую?

Джалисия поглядела на поток людей, все еще сливающийся по пролетам лестниц. У тех, кто спускался с верхних этажей, лица были закопчены, а одежда усыпана пылью. Все еще внутренне содрогаясь от взрыва, Джалисия как никогда нуждалась в хорошей порции кофеина.

– Давай с хорошей, если она вообще здесь уместна.

– Все подзащитные поименно сданы под стражу и увезены в надежное место до возобновления слушаний, которые, само собой, затягиваются.

– А плохая?

– Был еще один взрыв.

Джалисии крутнуло желудок.

– Где?

– В федеральном суде Лос-Анджелеса.

Глава 21

Кровь вольным ручейком лилась по комнате, растекаясь вдоль стены сортировочного отделения лазарета. Тай приоткрыл рот, собираясь с силами для вопля. Несмотря на несносную резь в животе, мысли были парадоксально, до странности спокойны. Не к добру.

Неожиданно сверху над ним показалось женское лицо. Наружность азиатская. Причем довольно приятная. А само лицо какое-то… человечное – людское свойство, о котором Тай успел несколько позабыть даже за столь короткий период времени. Он попробовал вновь раскрыть рот, на этот раз для каких-нибудь слов. В уголке губ что-то вспузырилось. Он поднес к этому месту руку, а когда убрал, кончики пальцев оказались красными.

– Не волнуйтесь, Тайрон, – сказала женщина. – Я дам вам что-нибудь для снятия боли.

В руку ткнулась игла, словно птица кольнула клювом, и через несколько секунд рука похолодела, а затем по телу разлилось томное тепло, и боль как будто притупилась. Тай облизнул губы, ощутив на них железисто-солоноватый привкус.

– Я умру? – слабо спросил он, тут же устыдившись нелепости этой фразы. Как будто кто-нибудь возьмет и скажет: «Непременно, сию же минуту».

– Я так не думаю, но для начала нам надо вас стабилизировать.

Тай страдальчески скривил лицо. Черт. Кто бы мог сказать, что попадание в тело крохотного металлического цилиндрика вызывает такие мучения. Еще один жаркий прострел боли пронизал плечо. В глазах скапливались слезы, горячие и мокрые.

– Бог ты мой, хоть бы унялось, – простонал он.

Ум попытался на чем-нибудь сосредоточиться. Неважно на чем.

Первый выстрел он слышал, но был так поглощен своим неистовым порывом, что и не думал останавливаться. И хотя теперь было ясно, что стрелок на вышке знать не знал о том, кто он есть на самом деле, Тай на тот момент пребывал в полной уверенности, что второго выстрела после того предупреждения не последует. Уверенность, понятное дело, дурацкая.

Что ж, за дурость пришлось поплатиться. Получается, так вошел в свой тюремный образ, что пришлось останавливать из ружья. А стало быть, получил – терпи.

Тело теплым коконом окутывала слабость, прорастая откуда-то изнутри. Попытка сцепить ладони ни к чему не привела: обмякшие пальцы размыкались. Хребет, еще недавно пружинисто изгибавшийся от боли, словно рассосался в матрасе. Тай смежил веки; чувствовалось, что сознание уплывает. Напоследок он вяло, сквозь густеющую дремотную дымку помолился: дай-то Бог открыть их когда-нибудь снова.

Команда по борьбе с беспорядками перевела основных участников драки в блок строгой изоляции. Лока разместили в камере по соседству с Рипером. Вообще камеры были рассчитаны на двоих заключенных, но такова уж была сущность контингента, обитающего в этой части тюрьмы, что почти все они сидели обособленно. Потому как свою неприязнь к окружающему миру эти люди выражали тем, что убивали своих соседей по камере.

Лок стоял, бездумно уставясь на серую стену, различимую сквозь сетчатую дверь камеры. Упечь Рипера обратно в одиночку входило в его планы; выстрел в Тая – нет. Жив или нет его друг, пока еще не было известно, и прознать об этом не представлялось возможности. От одной лишь мысли, что Тай мертв, мучительной судорогой сводило желудок.

– Эй, Лок, – донесся из соседней камеры голос Рипера. Тон был непринужденно-радушным, как будто они с Райаном были зажиточными соседями, вдруг волею судеб оказавшимися в соседних номерах пятизвездочного отеля где-нибудь на Гавайях.

– Чего?

– Хочешь правду? Ты на дворе повел себя просто геройски. Блин, тебе б в «Арийском братстве» цены бы не было. Жаль только насчет твоего жабного дружка.

– Его имя Тайрон, – процедил Лок.

– Тайрон, Шмайрон… Зато сейчас сидит себе на небесах, ножками болтает и хавает со своими предками чечевичную похлебку.

Несмотря на профессиональную выдержку, Райан ощутил в себе прилив холодной ярости. Не будь сейчас между ними стены, он бы точно впился Риперу в горло. Но стена была, а доставить гаду удовольствие тем, чтобы поддаться на его подковырки, – ну уж нет.

– Тай – парень здоровый. Выдюжит.

– Да ну, вряд ли, – рассудил Рипер. – Те козлы на вышках не зря сидят. В «молоко» пулять не будут.

– А вот я в следующий раз намалюю тебе на спиняке мишень, чтобы ты побегал с ней и лишний раз убедился. А они пускай попрактикуются.

– О-о, уж не намек ли это на враждебность со стороны моего верного, как я его называю, телохранителя? А, солдатик?

Лок со вздохом отошел обратно к нарам и забрался наверх. Все тело ныло. Даже у синяков, казалось, и то были свои ушибы.

В него самого, помнится, как-то раз тоже бабахнули. Из дробовика в грудь. Он тогда загнал в западню пару убийц, а те забаррикадировались в своем логове и жахнули в него через дверь. Болело жутко, несмотря на наличие бронежилета.

– Слышь, Лок, – вкрадчиво, полушепотом, вновь подал голос Рипер. – А ведь я к тебе в подопечные не навязывался. И уж коли мы с тобой здесь, то давай не забывать, ради чего весь этот сыр-бор. Если я не заговорю на суде, никто не засудит тех, кто кончил твоего кореша Прэйджера. И тогда вся эта затея окажется одной большой и напрасной тратой общего времени. В проигрыше будут все.

Глава 22

Пол почерневшего нечто, что когда-то было санузлом суда Сан-Франциско, влажно поблескивал от воды. Джалисия, а за ней Коберн осторожно ступили в остатки обгорелого дверного проема. Под ногами похрустывала россыпь фаянсовых обломков унитаза и раковины. В дальнем углу сиротливо лежала дамская сумочка.

Через груду обломков Джалисия пробралась к тому месту, где, по всей видимости, было заложено взрывное устройство. На стене все еще виднелось пятно крови. Перегородки вышибло взрывом, а от унитаза остался лишь фаянсовый пенек, со дна которого с журчанием изливалась вода.

– Как, черт возьми, кто-то сумел пронести бомбу мимо детекторов охраны? – с сердитым недоумением спросила Джалисия.

– Охрана обычно ищет оружие, – пояснил Коберн, – а тут, судя по всему, высококлассный пластид. К тому же устройство оказалось заложено в зоне для посетителей, а не в судебном зале или в помещении, куда вход по пропускам.

– Как его, интересно, привели в действие?

– Узнаем только по данным криминалистов: часовой механизм или сигнал с мобильного.

Джалисия повела плечами.

– Если они думают нас этим запугать и сорвать процесс, ничего у них не выйдет.

На ее глазах Коберн туфлей сковырнул пару кафельных плиток, отошедших от стены под силой взрыва. Из обнажившихся труб канализации повеяло подвальной затхлостью. Джалисия сделала шаг к зеркалу – точнее, тому, что от него осталось. Раньше оно тянулось вдоль нескольких стоящих рядом раковин; теперь на стене осталось лишь несколько клинообразных кусков, в которых так же ломано отражались резковатые черты лица Джалисии.

– Получается, мы давим на «Арийское братство», а оно в ответ давит на нас? – усмехнулся Коберн.

– Не совсем, – обернулась Джалисия. – «Арийское братство» давит на нас, а мы в ответ сшибаем его наземь. Вот так вернее.

– Так они когда-нибудь и к тебе могут нагрянуть.

– Я тебе никогда не рассказывала о своей прабабушке, Коберн?

– Сейчас, видимо, я о ней неизбежно услышу. Мне на всякий случай устроиться поудобнее?

– Она росла на Глубоком Юге[14] в те годы, когда началась борьба за гражданские права. Когда правительство своим указом образовало смешанные классы школ, прабабушка пошла туда одной из первых – она и еще несколько темнокожих учениц. Так вот, она мне рассказывала о первом своем дне, когда пришла в школу. На входе там стояла полиция, которую теснила орава из местных, понося последними словами и мою прабабушку – тогда еще девчонку, – и остальных темнокожих. От плевков одежду было хоть выжимай, а на ногах и бедрах потом еще долго держались синяки от пинков. Ругательства громыхали отборные, злобные, с ненавистью. Все было так скверно, что пришлось развернуться и уйти восвояси. Но самое худшее, сказала она, было на следующий день, когда через все это пришлось проходить заново. Тем не менее у нее хватило на это твердости.

– Стоило обращать внимание на толпу неотесанных мужланов, – с успокоительной небрежностью отмахнулся Коберн.

– Вот именно, – кивнула Джалисия. – Различие лишь в том, что эта нынешняя братия чуть лучше вооружена.

Сказала и пошла на выход, цокая каблуками в неожиданно гулком пустом коридоре.

Бобби Гросс стоял на тротуаре, с головы до ног присыпанный сероватой пылью. Джалисия подошла к нему как раз в тот момент, кода он нетвердой рукой вставлял в рот сигарету.

– У меня есть сообщение к вашим клиентам, – с ходу объявила она.

– А? – Гросс от неожиданности вздрогнул, после чего прикурил, сутулясь и обняв огонек подрагивающими ладонями. – Какое именно?

Джалисия, потянувшись, уверенным движением выхватила сигарету у него из губ и, кинув на асфальт, растоптала каблуком.

– Передайте им, что суд это не остановит.

И пошла обратно, туда, где о чем-то нос к носу разговаривал с одним из маршалов Коберн. Гросс у Джалисии за спиной оправился настолько, что с безопасного расстояния возгласил:

– Мои клиенты, мисс Джонс, могли здесь, между прочим, погибнуть!

Джалисия даже не обернулась. Она сейчас была сосредоточена на Коберне и собравшихся вокруг него маршалах.

– Необходимо, чтобы этот процесс возобновился как можно скорее, – категорично сказала обвинитель и посмотрела вверх, туда, где из окон верхних этажей струился постепенно теряющий густоту дым. – Заседания придется перенести в другое место, поэтому надо определиться с перечнем зданий, куда мы сможем перебраться с максимальной быстротой. Давайте сегодня до конца дня соберемся и обсудим весь список.

Глава 23

Лок, потирая запястья, устроился на стуле возле кровати Тая. Лицо друга закрывала кислородная маска, а к запястью – туда, где были вделаны сразу две капельницы, – вился тонкий шнур. Чуть слышно пищал монитор, фиксируя пульс и давление – изумрудно-зеленые зигзаги, бегущие на фоне черной сетки. Рядом с Локом стоял начальник тюрьмы Луис Маркес, задумчиво поглядывая, как поднимается и опадает грудь Тая. Плавно тянулись минуты. Под стойкий ритм монитора смещался вверх и вниз вентилятор.

Обычная хмурость с Тая сошла, разгладив гримасу напряжения. Он сейчас выглядел, как выглядят дети во сне. Безмятежно.

– Будь на то моя воля, – признался Маркес, – Рипер и шагу не ступил бы за порог одиночной камеры. Да только прокуратуре, видите ли, понадобились его показания.

Лок поджал подбородок.

– Они от этой мысли по-прежнему не отказываются. А я поставлен персонально за этим приглядывать.

В загородку зашла изящная женщина с раскосыми глазами (на бейдже значилось «доктор Лау»). Не обращая внимания на визитеров, она проверила показания монитора.

– Состояние тяжелое? – осведомился Лок.

– Повреждены мягкие ткани, задет нерв, из плеча вынута пуля, а так в целом стабилен.

Лок поглядел на Маркеса.

– Может, имеет смысл перевести его в гражданскую больницу?

– У нас большой опыт по травмам от насильственных действий, – пояснила доктор Лау. – Материала хоть отбавляй.

– Он ведь поправится без последствий, да? – повернулся к ней Лок.

– Гарантий не даем, но для пациента с огнестрельным ранением прогноз у него неплохой. Если не подхватит вторичной инфекции, то думаю, выздоровление будет полным.

– А какие у вас планы в отношении Рипера? – спросил Лок Маркеса.

– Я вот что на этот счет скажу. Никогда не думал, что настанет день, когда я скажу хоть про одного из здешних сидельцев: слава богу, что я от него избавился. И тем не менее я вздохну с облегчением, когда спроважу его отсюда к чертовой матери в Сан-Франциско, и чем скорее, тем лучше. Пускай с ним там прокуратура барахтается, пока сил хватит. Сами просили, сами и возитесь.

– Может, теперь имело бы смысл внять нашему первоначальному совету: спрятать его где-нибудь в надежном месте? Скажем, в доме на отшибе?

– Так ведь он попытается дать деру, – скептически усмехнулся Маркес. – Это ж ясно как божий день.

– Как-то слишком уж вы в этом уверены.

– Я об этом подумал сразу, как только услышал, что Рипер запросился в общую зону. Разумеется, ваше присутствие его несколько стесняло, связывало руки. Потому-то, видно, он и подговорил «Нацистских бунтарей» столкнуть вас с вашим приятелем.

Лок призадумался. А что, и вправду… Нельзя исключать, что именно Рипер и стоял за указанием энбэшников напасть на Тая. Это позволяло избавиться разом от обоих соглядатаев, не проявив при этом открытой враждебности к Джалисии.

– Дайте мне знать, когда определитесь с переводом, – твердо сказал Райан, – и тогда я позабочусь, чтобы Рипер был доставлен к обвинителю в персональном порядке.

В шторку загородки заглянул надзиратель Уильямс.

– Господин начальник?

– Слушаю?

Увидев Лока без наручников (тот так и сидел в своей синей арестантской робе), Уильямс несколько растерялся.

– Не обращай внимания, – кивнул Маркес. – Говори в открытую.

– Кто-то только что устроил взрыв в федеральном суде Сан-Франциско.

Стабильными в загородке оставались разве что зеленые зубцы Тая на мониторе; Лок же буквально подскочил.

– И как тряхнуло? Ощутимо?

– Ощутимо – не то слово, – вздохнул Уильямс. – Одних убитых с полдюжины. Раненых вообще неизвестно сколько. Затем, вскоре, грохнуло еще и в Лос-Анджелесе.

– Авторы те же?

Уильямс пожал плечами – дескать, да кто ж его знает.

– Ответственность и за то и за другое взяли некие БАРСы: «Белое арийское сопротивление».

Маркес мрачно кивнул.

– Н-да. Видно, очень уж им не хочется, чтобы он свидетельствовал. А?

– Можно мне минутку наедине?.. – посмотрел на тюремного начальника Лок.

– Да почему минутку: можно и больше.

Маркес кивнул Уильямсу, и они оба удалились, оставив наконец Райана наедине с Таем. Лок, потянувшись, осторожно коснулся руки товарища:

– Тайрон, ты меня слышишь?

Левый глаз у Тая приоткрылся. Слабым движением он попытался сдвинуть на сторону кислородную маску, и Лок ему в этом помог.

– Ты можешь не касаться меня и всей этой хренотени? – страдальческим голосом выдавил Тай. – Не хватало еще, чтобы тебя не так поняли.

По Локу волной прошло облегчение. Во-первых, друг в сознании; во-вторых (и это еще более симптоматично), пытается вставлять шпильки, а значит, определенно идет на поправку.

– Ты здесь вообще за каким чертом?

– Радуюсь встрече с тобой, Тайрон.

– Я так понимаю, тебя еще до сих пор не ухайдакали?

– Отменная дедукция. Особенно при виде меня, сидящего здесь с целыми, непереломанными конечностями.

– Черт. Я-то рассчитывал получить общий гонорар за двоих, а теперь вот придется делиться. – Тай крякнул, приподнимаясь на локтях. – Подай-ка мне воды, брат.

Из графина на прикроватном столике Лок налил стакан и бережно поднес его к губам друга.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он попутно.

– Как подстреленный, – ответил, отпадая от стакана, Тай.

Он попробовал пристроить под спину подушки, но зажмурился от боли.

– Может, кого-то позвать? – чутко вскинулся Лок.

– Лучше всего ту смазливую врачиху-азиаточку, – вкрадчиво понизил голос Тай. – У нас с ней взаимное влечение: я это чувствую по флюидам.

– Ба-а. Неужто все настолько фатально?

– Я, конечно, подстрелен, но ведь не в член же.

Лок скорчил сочувственную мину:

– Если что, то готов тебя здесь подменить. – И переходя на серьезный тон, сказал: – Ну ладно, Тай, я пошел. А ты тут лежи, будь умницей, паинькой – и, главное, поправляйся.

Тай помахал в ответ.

– Ты ведь даже не дал мне ориентировку по местности.

Заручившись обещанием друга воспринимать все новости стоически, Лок по максимуму загрузил его информацией, происшедшей со времени того побоища во дворе.

– Это хорошо, что Рипера вывозят на суд, – удовлетворенно сказал Тай. – Я этой шкуре не верю ни вот настолько. Даже по тюремным законам он гад конченый.

– Вопрос в том, какой породы…

– Думаю, это выяснится, когда он будет давать показания.

– Ну, мне пора, – поднялся наконец Лок.

Они с Таем стукнулись кулаками.

– Еще раз насчет того змея, – предупредил напоследок Тай. – Береги спину.

Глава 24

Джалисия с Коберном разместились в конференц-зале Апелляционного суда Девятого округа, в деловом центре Сан-Франциско. Неожиданно засвиристел телефон Мэнни Лопеса, маршала, ответственного за безопасность суда. Пока тот, не торопясь брать трубку, с недоуменным видом пожимал плечами, начал издавать звуки мобильник сидящего рядом агента ФБР Пита Бридлава. Задумчиво и комично полилась мелодия из «Крестного отца», под которую Бридлав сконфуженно поспешил нажать на кнопку связи.

Около минуты он сосредоточенно слушал, затем произнес всего одно слово:

– Когда?

Прикрывая трубку ладонью, он, не переставая слушать, вполголоса сообщил:

– Поступил звонок о бомбе, заложенной в федеральном суде Санта-Аны какими-то БАРСами. Расшифровывается как «Белое арийское сопротивление».

– У них есть кодовое слово? – задал вопрос Коберн.

– До сегодняшнего дня никто о них слыхом не слыхивал, – раздраженно бросил Бридлав.

Сидящая во главе стола Джалисия по спецсвязи прозвонилась в здание суда Санта-Аны – третьего в списке, предоставленном службой маршалов. Информация подтвердилась.

– Ну, так куда теперь?

– А суду ведь необязательно происходить именно в Калифорнии? – прочистив горло, спросил Коберн.

– Необязательно, – подтвердил проводящий слушания судья. – Главное, чтобы штат относился к Девятому округу. Какие мысли, агент Коберн?

– Мысли такие, что уже изначально само собой напрашивается: это одна и та же группировка, и действует она на территории Калифорнии. Которая как раз и является вотчиной «Арийского братства».

Бобби Гросс, настоявший на своем участии в обсуждении, ослабил галстук.

– Давайте не будем огульно перескакивать от причин к следствиям, – раздраженно предложил он, – кто виновен, а кто нет.

Было заметно, как у него на шее пульсирует жила.

– Ой, да бросьте вы, – досадливо отмахнулся Мэнни Лопес. – Кому еще нужно прекращение судебного процесса, причем настолько, что ради этого можно рвануть по меньшей мере два здания суда?

– Я не потерплю… – возвысился над столом Гросс.

– Вне зависимости от того, кто виноват, – сказал Коберн, поглаживая руками полировку стола, – думаю, все согласятся, что в Калифорнии сейчас откровенно опасно.

В ответ – солидарный рокот.

– Так какие соображения насчет места? – подалась вперед Джалисия.

– Думаю, отдаленность здесь только на пользу. Что-нибудь покомпактнее, чем Лос-Анджелес. Если там объявится кто-нибудь со стороны, запеленговать его будет куда как проще.

Фэбээровец – а по совместительству любитель гангстерской кинематографии – Бридлав кивнул:

– Я считаю, вполне уместно. Потому как в антураже мегаполиса люди слишком уж легко смешиваются.

– Тогда можно считать, что такое место у нас есть, – констатировал Коберн.

Через десять минут по ту сторону залива, в Окленде, Ченс услышала в трубке голос:

– Все разыгрывается так, как ты предсказывала.

Сердце у Ченс гулко забилось. О том, что случится после взрыва, она с уверенностью судила по собственному опыту. При сообщении о шестерых погибших ее отчего-то охватило уныние. Не от жалости (наверняка это были в основном черномазые или мексы), а от того, что не сбылась смутная надежда на полное прекращение процесса или хотя бы на сколь-либо длительную его задержку – на недели, а то и на месяцы. Вот ведь гадюка кровожадная, эта обвинительница Джалисия Джонс… Верна себе.

– Они переползают?

– Угу.

Где-то на заднем фоне послышался шум голосов. Ченс хотела было прервать связь, но человек на том конце сказал:

– Я сейчас. Не исчезай.

Было слышно, как ее собеседник с кем-то переговаривается, а затем снова берет трубку. Ченс улыбнулась от мысли: есть, есть своя лиса среди собак.

– Ну, что, – энергичным тенором сообщила трубка. – Они перебираются в Орегон. Городок Медфорд. Надеюсь, ребята, вам этот расклад по силам.

– Не волнуйся, – откликнулась Ченс, – все устроим как надо. А как там Рипер? – спросила она после паузы. – Когда прибывает?

– Надо будет поднапрячься. Его привозят завтра. Как только буду знать детали, сразу сообщу.

Глава 25

Лок – теперь в обычной гражданской одежде (кроссовки «Найк», синие джинсы «Гэп» и черный свитер с защитным жилетом) – стоял перед камерой Рипера. За спиной у него чутко бдили надзиратель Уильямс и еще двое охранников, ответственных за передачу Рипера команде маршалов, что уже дожидались за порогом тюрьмы. Ранний час был выбран для того, чтобы Рипер покинул тюрьму под покровом темноты, а в суд прибыл к началу светового дня. Дача показаний должна была занять весь день, а на завтра был назначен перекрестный допрос.

Последние несколько часов Лок провел у Тая, который полным ходом шел на поправку и теперь готовился к переводу в обычное медучреждение – процедура, запланированная на сегодня. Сам Лок наконец-то смог связаться с Кэрри, которая первым делом всыпала ему за отсутствие звонков, а затем и за то, что свою работу он ставит выше личной жизни. С учетом того, что суд над «Арийским братством» ввиду недавних подрывов стал событием уже не только калифорнийского, но и национального масштаба, Кэрри уже вылетела в Медфорд, штат Орегон, с целью освещения процесса в своей сети. Лок вожделенно млел в предвкушении встречи (хотя и в твердой решимости довести начатую работу до конца, а там уже все остальное).

Рипер, уже одетый, сидел в ожидании. Протягивая руки для наручников, он с прищуром оглядел обновленный прикид Лока и ухмыльнулся:

– Ишь, как подмылся.

Улыбнувшись в ответ, Райан потянулся в окошко и вдавил наручники на одно дополнительное деление. Ухмылка у Рипера сошла. Со скованными руками он прошел обратно в конец камеры, подхватил там какую-то книжку и возвратился. Дежурный коп в своем плексигласовом аквариуме нажал кнопку, и дверь камеры отомкнулась.

Рипер шагнул в коридор. Почуяв, что одного из их числа уводят, в камерах, решетчатые двери которых смотрели на общий выход из блока, повставали заключенные и приникли глазами к сетке металлических ячеек.

Лок взял книгу у него из рук (все то же «Искусство войны») и передал Уильямсу, который, пролистав веером страницы, вернул ее владельцу.

– У «Засракфлота» с развлечениями в полете негусто, – нехотя пояснил Рипер.

Он покосился вниз на свои ноги, очевидно ожидая, что на него наденут кандалы. Но эту меру Райан применять предусмотрительно отсоветовал. Если на Рипера в дороге будет совершено покушение (что с учетом недавних взрывов более чем вероятно), его придется как-то вызволять. При этом подопечный, лишенный возможности бежать, подвергает риску не только себя, но и своих сопровождающих.

– Пойдем.

Лок поместил руку на локоть Риперу и повел его вдоль череды камер, ведущей к центру блока строгой изоляции. Здесь сидели преимущественно белые, хотя после памятного беспорядка произошло определенное вкрапление латиносов и темнокожих. В целом впечатление такое, будто шагаешь ночью вдоль вольеров бестиария[15]. Из-за решеток, жадно поблескивая, смотрели немигающие глаза, виднелись оскаленные зубы. А еще оттуда тянулся низкий, звероподобный рык, от которого у жертвы все должно холодеть внутри: дескать, ничего, мы еще пустим тебе кровь.

Лок с Уильямсом при проходе расположились слева так, чтобы находиться между Рипером и дверями камер. Даже при запертых дверях и мелких зазорах бывали случаи, когда заключенные, используя резинки от трусов, пуляли через решетки обмакнутые в фекалии самодельные дротики и выводили таким образом из строя охранников или кого-нибудь из недругов.

Вот, наконец, из крайней камеры прошипела последняя угроза на испанском, после чего замок коридорной двери щелкнул и выпустил процессию в застеленный линолеумом широкий коридор, ведущий в «разгонный блок» – тесный тамбур с двумя дверями, контролирующий вход и выход из строгача.

Здесь надзиратель Уильямс официально выписал Рипера, который, обернувшись, долгим взглядом оглядел коридор. У Лока это вызвало настороженность: Рипер как будто прощался с тюремными пенатами, хотя наперед было ясно: никто его из «Пеликан Бэй» надолго выпускать не собирается, равно как и переводить в другое место.

По заполнении бумаг они вышли из строгача и двинулись по так называемой «нейтральной полосе» – широкому и абсолютно лысому пространству. Даже в этот предутренний час, когда все арестанты были наглухо заперты в своих камерах, нейтральная полоса была освещена ярче рождественской елки. Путь процессии, судя по всему, бдительно контролировали скрытые камеры слежения: еще за несколько ярдов впереди предупредительно отъехала створка ворот, давая беспрепятственно пройти. Дальше путь пролегал через три забора с плюмажем острой, как бритва, проволоки (средний басовито гудел под током, способным запросто завалить слона). Зарешеченный на манер циркового вольера переход вывел в еще один тамбур, где Уильямс вторично заполнил бумаги на Рипера.

Последний, поводя из стороны в сторону шеей, прикрыл глаза, превозмогая нервный мандраж, – жест, еще раз царапнувший внимание Лока. Добрая половина его работы как телохранителя состояла в визуальном наблюдении и распознавании языка тела. В том, как держит себя Рипер, было что-то противоестественное. За время прохода по двору его нарочито тюряжное шарканье неуловимо преобразовалось в эдакое неспешное, чуть томное фланирование.

Беспечность Рипер изображал и на прогулках с Филеасом, но там она была явно напускной: эдакая бравада, призванная отпугнуть потенциального посягателя; сонливая самоуверенность доминантного самца.

Сейчас же это было нечто иное. Рипер, демонстративно уткнувший нос в книгу, был как будто и в самом деле расслаблен. Спокойствие человека, которому все известно наперед.

Глава 26

Маршал, ответственный за доставку Рипера в Орегон, сдавил пожатием руку Лока так, что занемела ладонь.

– Спасибо за все, – поблагодарил он. – Теперь уж мы как-нибудь сами.

Рипера уже успели усадить в средний из трех внедорожников, которым предстояло проделать недолгий путь от тюрьмы до аэропорта Кресент-Сити.

– Я бы тоже хотел с попутным ветерком, – прозрачно намекнул Лок.

– С ветерком – без вопросов. Просто не думаю, что вы нам теперь понадобитесь. Особо ценных фруктов – и свидетелей, и заключенных – мы транспортируем считай что каждый день.

– Такой вам еще не попадался, – с натянутой улыбкой отреагировал Лок. – Если вы хотите, чтобы я держался в сторонке, – пожалуйста, но сначала вам надо будет переговорить с Джалисией Джонс из прокуратуры. Именно она подряжала меня на это дело – перед ней и отчет.

Маршал в некоторой нерешительности поглядел на застывший в ожидании маломерный самолет.

– Послушайте. Все эти погрузки-выгрузки, доставка конкретных людей из пункта А в пункт Б – моя непосредственная работа, – пользуясь моментом, стал наседать Лок. – Всю героику я оставляю вашим парням, но поверьте, иметь при себе лишнюю пару глаз вам не помешает.

Он подступил на шаг ближе, с тем чтобы его дальнейших слов со стороны не расслышал никто.

– Я не уверен, что Рипер играет чисто. А нанюхавшись за неделю того, чем он пованивает, я настоятельно рекомендую вам себя в качестве подстраховки. Лишний козырь в колоде не помеха.

Взгляд маршала скользнул с Лока на вышку с вооруженным охранником.

– Ладно. Только не забывайте, кто банкует.

Посадка двухмоторной «Сессны» на аэродром Кресент-сити вышла, может, и не очень мягкой, но она оказалась сущим курортом в сравнении со взлетом – во всяком случае, Локу с его сиденья виделось именно так. Вначале пилот, раскочегарив двигатель, как будто забыл снять самолет с тормозов, а затем, когда корпус уже, казалось, не выдержит вибраций, воздушное суденышко вдруг рвануло по взлетной полосе так, что та промелькнула внизу за какой-то абсурдно короткий миг, и вот уже «Сессна» зависала в воздухе над водой, будто подпрыгнувшая курица, которая, как известно, не птица. Оставалось лишь уповать, что машину подхватят восходящие потоки. От планера ее при этом отличало, пожалуй, разве что наличие выхлопных газов. Но постепенно самолет все-таки выровнялся, набрал высоту, лег на курс, и желудок Локу отпустило. Ладно, дорога по Лэйкшор-драйв к аэродрому тоже выдалась напряженной – как оно, видимо, всегда бывает при передислокации; неважно, президента ты при этом сопровождаешь или уголовника со стажем.

Внезапно «Сессну» тряхнуло: самолет попал в зону турбулентности. Лок, прихваченный на своем приоконном кресле ремнем безопасности, поглядел наружу, но под крылом проплывал лишь облачный слой.

Рипер сидел через проход, распираемый наплывом радужных чувств.

– Эй, хозяюшка! – глумливо окликнул он одного из маршалов. – Тут пивко с солеными орешками дают?

Маршал его проигнорировал.

– Можно и минет: тоже неплохо! – не унимался Рипер.

Лок крутнулся в кресле, сев к тому лицом. При этом одной рукой он стянул правую кроссовку вместе с носком. Смял носок в кулаке, встал и, сделав шаг через проход, брезгливым тычком толкнул Рипера обратно в кресло. Тот возмущенно приоткрыл рот, и носок тут же оказался у него во рту.

Другой рукой Райан ухватил Рипера за горло:

– Мальчик будет себя вести прилично или нет?

Глаза Рипера гневно полыхнули, но он все-таки кивнул. Лок выдернул носок.

– Эй! – обернувшись в хвост самолета к маршалу, тут же выкрикнул Рипер. – Он не имеет права!

Райан подался ближе, чуть ли не вплотную:

– Заруби себе на носу, ты, шваль расистская. Я работаю не на копов, и не в службе маршалов, и не в прокуратуре. Я частный подрядчик со своим рабочим графиком и отчитываюсь только перед собой. У себя на зоне ты, может, и держал мазу. Теперь же ты попал туда, где ее держу я. Везде и во всем. Я свою часть сделки выполнил: ты дышишь и пердишь. Теперь ты будешь выполнять свою, без всяких вывертов и настёбок. А если нет, то о камере смертничков в Сан-Квентине можешь не переживать: я сейчас здесь, в самолете, просто открою дверцу и выпну тебя наружу. Усвоил?

Глава 27

Поддавливая педаль газа, Ченс вывела свой красный пикап через ворота на подсобную дорогу, заглушила мотор и стала ждать. Уже через несколько минут в безмолвном воздухе поднялся ветер, завивая воронками пыль и шевеля ветви ближней лесопосадки, а сверху со стрекотом начал снижение вертолет.

Ченс, держа у лба руку, выбралась из пикапа. Вон он, в пилотском кресле, Ковбой в надвинутом на глаза черном стетсоне, а рядом в кресле второго пилота – Шуцман с разметавшейся гривой блондинистых волос (без кобеляжа никуда).

Умолк мотор, замерли винты, и двое друзей с приветственными взмахами вылезли из кабины. Ченс облегченно вздохнула: ну вот, наконец-то вместе. Сколько можно всё одной да одной.

Шуцман вынул пачку «Американ спирит», а из кармана достал помпезного вида «зиппо» с гравировкой из двух восьмерок – каждая по восьмой букве алфавита, что в сокращенном виде означает Heil Hitler.

– Операция началась, – кольнул его взглядом Ковбой. – Станешь смолить – будь добр прикарманивать бычки.

Щелкнув зажигалкой, Шуцман неторопливо прикурил, свободным средним пальцем не преминув сделать товарищу «птичку».

– Я не шучу, – нахмурился Ковбой.

Свежезакуренную сигарету Шуцман втянул губами в рот и сжевал: один из его многочисленных барных приколов, отшлифованных в отвязных байкерских тусовках.

Ченс рассмеялась: два брата-акробата, любят цапаться по пустякам.

– Брейк, ребята, – шутливо скомандовала она, обнимая вначале Ковбоя, а затем Шуцмана.

– Молодчина, Ченс, – орлиным взором посмотрел на нее Ковбой. – Так рвануть обе халабуды…

– Да это ерунда, – скромно отмахнулась она. – Вот сейчас дело будет посложней.

Ченс провела их к укромно припаркованному пикапу и расстелила на капоте карту, где значилось летное поле с прилегающим к нему участком местности. Ногтем она отчеркнула место на карте, после чего кивнула на лесополосу, скрывающую вертолет от остальной округи.

– Ждать будем там, – указала она. – А теперь помогите-ка мне разгрузить барахло. У нас со временем напряг.

Едва они успели освоиться на местах, как к воротам на дальнем конце поля подчалило авто медфордской полиции. Ченс поднесла к плечу свой М4 и припала глазом к прицелу, используя его как бинокль. Из передней пассажирской дверцы выкарабкалась задастая помощница шерифа и завозилась с висячим замком на воротах. Ишь какие бдительные. Специально прибыли загодя проверить, что всё в порядке, – до приезда команды маршалов из суда, которые должны будут забрать из самолета Рипера. Ну да ладно. Проедутся, убедятся, что ничего подозрительного нет, дождутся коллег и свалят. Так что надо единственно сидеть и ждать.

Ченс снова припала к оптике. Ворота отъехали в сторону, однако помощница шерифа отчего-то застыла, как вкопанная, таращась куда-то влево. Хуже того, рукой она махнула своему напарнику в машине: мол, поди сюда. Тот вылез и присоединился к ней. Ченс напрягла слух, пытаясь расслышать, о чем они говорят, но расстояние не позволяло. Хотя понятно, что ничего хорошего: коп-напарник тронулся в направлении лесополосы, в то время как баба сунулась в кабину и вынырнула обратно с рацией.

– Черт, – процедила Ченс, вползая на боку в подлесок, откуда жестом указала Шуцману (он находился от нее справа) сместиться так, чтобы оказаться за спиной у копа, если тот все-таки подойдет близко.

Ум у Ченс метался. Если он приблизится, его, ясное дело, придется пристрелить: иного выхода нет. И тогда исход операции повиснет на волоске: придется возвращаться к первоначальному плану, но только уже в самой невыгодной для себя диспозиции.

Убедившись, что с дороги ее не видно, она, тяжело переводя дыхание, встала на ноги. Спина отнималась. Ченс начала делать крюк влево, по пути срывая с себя камуфляж, пока не осталась в одном нижнем белье. Это вроде как должно сработать. Вырвав вместе с травой ком земли, она растерла его по лицу и волосам и в таком виде устремилась обратно к подсобной дороге.

Еще с минуту назад помощница шерифа Мишель Халси сосредоточенно наблюдала за своим напарником, который, вынув пистолет, сосредоточенно приближался к линии деревьев – как вдруг, откуда ни возьмись, на краю летного поля появилась какая-то полуголая, по-волчьи воющая девица. Напарник, обернувшись на вой, жестом указал на ту перемазанную в грязи растрепу.

– Иди взгляни, чего она! – велел он окриком.

Ну да, как же. Кому как не ей, помощнице шерифа, доводится всю дорогу унимать истеричек – кого обокрали, а кто просто на колесах или на «керосине». Чуть накренив голову, Халси пошагала навстречу той воющей особе.

– Мэм, с вами все в порядке?

– Какое там в порядке! – визгнула бабенка. – Без вас я не справлюсь!

Халси была уже в достаточной близости, чтобы разглядеть особу поподробнее. В ее облике было что-то не то. Постепенно стало ясно, что именно. Лицо женщины было грязным, будто ее до этого проволокли по подлеску, однако в целом тело было безукоризненно чистым. Рука Халси непроизвольно скользнула к табельному оружию, и тут где-то сзади хлопнул выстрел. Резко обернувшись, она увидела, что ее напарник упал: ноги торчат на обочине, а все остальное – в придорожной траве. Что бы это ни было, нужна группа поддержки, причем срочно.

Возясь непослушными пальцами с кобурой, Халси попятилась к машине. Истеричка же, перестав вопить, словно из ниоткуда выхватила «глок» и хладнокровно уставила его в помощницу шерифа.

– Хочешь остаться живой – делай то, что я приказываю.

– Что здесь проис… – пролепетала Халси, медленно поднимая руки.

– Говорить, сука, я тебе не приказывала.

Из подлеска появились двое в камуфляже и бронежилетах, с автоматическими винтовками. На одном была черная ковбойская шляпа, у другого – блондинистая грива. Они с деловым видом подхватили напарника и поволокли его к деревьям, оставляя на шелестящей траве кровавый след.

– С кем ты тут успела связаться? – спросила, подступая, женщина.

– Ни с кем, – не сразу выдавила Халси пересохшим горлом.

– Это хорошо. Сейчас мы идем к твоей машине, садимся в нее, а ты по рации сообщаешь, что здесь все в порядке. И запомни: одно неверное движение, и у тебя в башке дырка, поняла?

Глава 28

Сквозь тьму уже мутнел синеватый рассвет, в тумане которого из низкого облачного слоя прорастал неприветливый окраинно-индустриальный пейзаж Медфорда, штат Орегон. Доходчивый разговор Лока поверг Рипера в угрюмое молчание, в котором он до сих пор пребывал; не отличались разговорчивостью и маршалы.

В голливудских фильмах почти все сцены покушений разыгрываются почему-то на судебном процессе, хотя на самом деле (это знал и Лок, и все на борту) самый уязвимый в этом плане участок – это отрезок пути между самолетом и зданием суда. Перелет прошел считай что благополучно; остается переезд.

Лок, встав с сиденья, подошел к старшему маршалу.

– Что у вас по наземной транспортировке?

– Шесть маршалов в трех отдельных машинах.

Благоразумно. Одна машина под Рипера: средняя. Та, что поедет впереди, будет зондировать обстановку на предмет опасности и прокладывать путь в транспортном потоке. В замыкающей будет, так сказать, группа контратаки на случай, если кому-то достанет ума или глупости создавать какие-либо помехи.

– Маршалы по машинам распределены равномерно?

– Пока нет. В судебной машине едут трое. Со свидетелем только шофер. По приземлении число выровняется. Будут еще какие-то вопросы на засыпку?

Ответ Лока прервало сообщение капитана по бортовому радио. Ни тебе погодной сводки, ни «спасибо, приходите к нам еще»; лишь куцее: «Пристегнитесь, через пару минут посадка, всех благ».

Лок пристегнул ремень, в то время как «Сессна» заложила наклонный вираж на восток. В иллюминаторе стал виден игрушечного вида аэродром в окружении густых перелесков. По ниточке шоссе в сторону летного поля катились три черных внедорожника – вне всякого сомнения, перевозочный кортеж.

А несколько на отшибе, фактически вне пределов самого поля, Лок разглядел вертолет – небольшой, черный и, судя по навеске с боков кабины, определенно военный.

Взгляд уловил и кое-что еще: патрульную машину, узнаваемую по маячкам и номеру на крыше. Машина была припаркована впритирку к забору. А за ней различались две фигуры, экипированные тем, что угадывалось даже с высоты: мощными автоматическими карабинами.

Лок расстегнул ремень, поднялся и резким взмахом поманил к себе старшего маршала.

– Ну, что там еще, черт возьми? – недовольно произнес тот.

– Вы заказывали вертолет и машину огневой поддержки?

Маршал поглядел взглядом человека, несколько сомневающегося в психическом здоровье Лока.

– Нет. А что?

– Потому что там внизу есть и то и другое.

– Может, какая-нибудь негласная охрана? Тут чего только не бывает.

Однако это не объясняло, отчего вертолет приземлился в такой отдаленности от аэродрома.

– А ваша команда судейских, где она?

– В машине, где ж ей еще быть, – раздраженно, но уже с ноткой растерянности бросил маршал.

Действительно, вопросов было больше, чем ответов. В который уже раз за свою карьеру Райан убеждался в объективности нехитрого постулата. Остерегайся двух вещей: отсутствия обычного и присутствия необычного.

– Тогда кто эти два деятеля, черт бы их подрал? – Лок указал на двоих с автоматами, наведенными на шоссе.

Маршал отследил движение его пальца и настороженно застыл.

– Понятия не имею.

Зашипели бортовые динамики, и голос капитана произнес:

– Садимся, ребята. Держитесь за шляпы.

Глава 29

– Прервать посадку! – проревел Лок, бросаясь вдвоем с маршалом к двери в кабину. Маршал подлетел туда первым, но Райан протолкнулся мимо и схватился за дверную ручку. Та, разумеется, не повернулась.

– Самолет обратно в воздух! – выкрикнул он и, отступив на шаг, пнул в дверь – опять же безрезультатно. Пинай, хоть обпинайся: на тюремных авиалиниях двери как раз и рассчитаны на противостояние подобным выходкам.

– Это Броуди! – выкрикнул теперь уже маршал. – Пустите меня!

Внизу под полом зажужжало, и самолет с глухим стуком выбросил шасси.

– Надо повторно набрать высоту! – молотя кулаками по двери, провопил маршал.

Дверь кабины, дрогнув, отворилась, и на пороге предстал порядком ошарашенный второй пилот. В руке у него был грозного вида «ЗИГ-Зауэр» – несомненно, устрашающая мера на случай, если Рипер каким-то загадочным образом вдруг сумел заломать всю свою охрану.

– В чем дело? – требовательно спросил пилот.

– У нас на земле проблема! – рявкнул маршал. – Срочно прервать посадку!

Мимо, чуть внизу, уже мчались верхушки деревьев. Впереди на взлетную полосу въезжал полицейский «Краун-вик». Две стоявшие за ним вооруженные фигуры куда-то подевались.

– Поздно! – бросил в ответ второй пилот. – Все по местам, быстро!

А вот и купы деревьев; доля секунды, и самолет уже под ними. Лок с маршалом обернулись назад как раз в момент касания шасси. От толчка взбрыкнувшей машины оба полетели по проходу. В то мгновение, как пилот дал по тормозам, Лок успел схватиться за ручку кресла. Через ближний иллюминатор было видно, что полицейская машина мчится рядом, а рулит ею помощница шерифа – судя по виду, ошалевшая от ужаса. Именно этот вид и дал Локу полное понимание ситуации, куда они в буквальном смысле влетели.

Ченс, полулежа на заднем сиденье, давала указания:

– Так, замедляй ход.

Халси убрала ногу с педали газа. Самолет устремился дальше, туда, где в четырехстах метрах выруливали на бетонированную площадку три внедорожника конвоя.

– А ну, опусти заднее стекло.

– Прошу вас, не надо, – взмолилась Халси.

– Делай что говорят, сука!

Халси трясущимися руками выполнила приказ.

Из углубления для ног Ченс подхватила гранатомет и прицелилась в задний внедорожник, припаркованный на бетонной площадке. В момент выстрела отдача откинула ее на сиденье. Поднырнув к окну снова, Ченс удовлетворенно оглядела картину прямого попадания: покореженный взрывом внедорожник был опрокинут набок. Вот вам и вся команда контратаки.

Было видно, как за машиной следуют Ковбой с Шуцманом – перебежками, обеспечивая огневое прикрытие от двух оставшихся внедорожников. Рикошетили пули; на глазах у Ченс Шуцман приостановился сменить магазин, а Ковбой тем временем дал из своего М4 три очереди. Закончив с перезарядкой, Шуцман побежал дальше с военной сноровкой, которая как-то даже не вязалась с его образом бесшабашного кутилы.

Пассажирская дверца переднего внедорожника распахнулась, и оттуда выскочил маршал в полной тактической экипировке. Шуцман прицелился лежа и снайперским выстрелом влепил ему с сотни метров пулю в лицо: рот вдавился в череп вместе с носом и глазами.

Ченс выудила из ранца свежий выстрел и перезарядила гранатомет. На это у нее ушли считаные секунды. Впереди срывающимся голосом блеяла в рацию Халси:

– Убит офицер, убит офицер! Нужна подмога! Срочно нужна подмога!

Ченс ее причитания проигнорировала. Пускай голосит: толку-то. Со своим начальством в Медфорде, да и не только в нем, уже, безусловно, успели связаться и маршалы из машины, и пилот из самолета. Обижают, мол, мы-то рассчитывали совсем на другую встречу.

Закончив с перезарядкой, она взглянула на цифровой таймер, прицепленный спереди к лифчику: оставалось еще три минуты.

Ободренная тем, что все идет по графику, Ченс подняла заряженный гранатомет к плечу и взяла под прицел передовую машину.

Выстрел пришелся любо-дорого, прямехонько по центру. Оторванный передок машины шибанул по еще одному маршалу, подчистую срезав ему руки у плеч; описав в воздухе дугу, они шмякнулись невдалеке от машины.

Ченс отшвырнула гранатомет, распахнула снаружи водительскую дверцу и, выдернув оттуда за волосы помощницу шерифа, бросила ее на полосе, а сама села за руль и пустилась вдогонку за самолетом.

В салоне «Сессны» слышались единственно звуки взрывов на бетонной площадке, которая теперь осталась позади. Самолет неутешительно замедлял ход; за спиной Лока к иллюминаторам припали находящиеся на борту маршалы, ошеломленно вбирая картину хаоса, что разворачивалась у них на глазах. Райан, пожалуй, лучше всех на самолете знал, что в ситуации, подобной этой, главная задача – это благополучно унести ноги. Он не мешкая рванулся обратно к кабине, раздраженно толкнув по-прежнему открытую, бьющуюся на шарнирах дверь.

– Так, – категоричным голосом командира сказал он. – Сейчас же разворачиваем эту лайбу и немедленно взлетаем.

Старший маршал Броуди с поблекшим лицом стоял сзади.

– У нас на земле автомобили со сталинитовыми стеклами, – с намеком на главенство, хотя и не совсем твердо произнес он. – Мы все еще можем осуществить трансфер.

– Да? – иронично переспросил Лок. – А что это там у нас, по-вашему, грохнуло за спиной?

– Надо навести справки у авиадиспетчеров, – отозвался пилот.

Лок положил ему руку на плечо и сжал его в попытке вернуть парня в действительность.

– У нас есть горючее и запас полосы на случай разворота?

Пилот поглядел с таким видом, будто у него спросили квадратный корень числа пи. Второй пилот оказался более адекватным.

– На взлет хватит, на полет – нет.

– Ну а на то, чтобы минут десять покружиться и снова сесть? – допытывался Лок.

– Это можно, – кивнул второй, сверившись с расходомером.

– А как обстоит со взлетом? Полосы между нами и вон теми деревьями будет достаточно?

– Пожалуй.

– Хорошо.

Пилот был по-прежнему как не от мира сего.

– Но нам нужен коридор.

Лок сделал единственно возможное, что допускали данные обстоятельства: влепил пилоту увесистую оплеуху, чтобы привести его в чувство.

– Про коридор забудь и делай то, что положено, иначе нам всем каюк. Ты меня понял?

Пилот с расширенными зрачками потер щеку: пощечина его если не отрезвила, то, во всяком случае, вывела из ступора. Он кивнул и сосредоточился на приборах.

– Ты тоже думаешь упираться? – повернулся Лок к Броуди.

Тот в нерешительности помолчал, пока «Сессна» не развернулась настолько, что впереди предстали покореженные дымящиеся останки внедорожников.

– Нет, не буду, – ответил он, пошевелив плечами.

Ченс врубила сирену с огнями, вслед за чем утопила в пол педаль газа. Самолет сейчас смотрел на нее, хотя при этом как будто приостановился. Сзади Ковбой с Шуцманом успешно добили маршалов в оставшемся внедорожнике (последним Ковбой пристрелил шофера; та же участь постигла помощницу шерифа, которая пыталась выползти за пределы усеянной обломками взлетной полосы).

Поравнявшись с боковой дверью самолета, Ченс затормозила машину. В иллюминаторы на нее таращились лица. Рипера среди них не было: понятно, увалили наземь.

От рева внезапно оживших двигателей она невольно вздрогнула; волна бензинового воздуха обдала перемазанные волосы прогорклым теплом. Вой двигателей все нарастал по высоте и громкости, пока пилот не снял «Сессну» с тормозов; тогда она, набирая ход, покатилась по взлетной полосе. Ченс дала по газам так, что стрелка спидометра легла плашмя, и рванула за самолетом. Хотя куда там: срачный «Краун-вик», которым она правила, своей скоростью и в подметки не годился этому воздушному козлику на трех убогих с виду колесах.

В отчаянии она махнула Шуцману с Ковбоем, которые успели оккупировать внедорожник. Поняв намек, те вывели машину прямиком на взлетку, остановившись примерно там, где самолет должен был оторваться от земли.

Лока с Броуди вновь кинуло вперед: пилот дал по тормозам. Лок ухватился за край консоли и таким образом удержался. Они шли на сближение с замершей посреди полосы машиной: столкновение обещало быть неминуемым.

Ченс нагнала самолет как раз в тот момент, когда тот, дрогнув, замер в считаных метрах от внедорожника. Полицейский «Краун-вик», словно в отместку, припечатал «Сессну» сзади. Прихватив автомат, Ченс подбежала к самолету спереди. Сквозь стекло там проглядывало посеревшее лицо пилота.

Короткая очередь разнесла лобовое стекло. Пилот бесчувственно ткнулся головой в приборы, при этом снова запустив двигатели на холостом ходу. Ченс в эту минуту переполнял неуемный восторг: Рипера теперь никуда не денут.

Досталось в кабине и второму пилоту, и Броуди: одному в правое бедро попала пуля, второму оцарапало лицо (хорошо еще, что бронежилет уберег от более серьезных повреждений).

Двое подчиненных отволокли Броуди обратно в салон. Еще один дежурил возле Рипера, который за все время схватки не пошевелился.

Лок вынул у Броуди табельную «беретту».

– Ты что такое делаешь? – спохватился один из коллег маршала.

– Назначаю себя в начальники, – проверяя оружие, невозмутимо сообщил Райан. – Теперь будем слушаться меня.

Глава 30

– У тебя нет на это полномочий, – застроптивился маршал.

– Послушай, Спарки. Мы обездвижены и окружены группой лихих людей с тяжелым оружием. По идее, я мог бы сейчас принять позу страуса и спрятать голову под кресло. Но вместо этого пытаюсь вытащить всех нас отсюда живыми.

Лок быстро глянул в один из иллюминаторов. По крайней мере трое вооруженных, среди них одна женщина. Райан посмотрел на часы: контакт длится уже пять минут. Какими бы отчаянными ни были эти налетчики, торчать здесь вечно они не могут.

Оглядев самолетный эскорт, Лок ткнул в Рипера большим пальцем.

– Поднимите его и обрядите в любое защитное снаряжение, какое есть в запасе.

– Это зачем? – насторожился тот.

– Хочу опробовать одну теорийку, которая сейчас стучится мне в голову, – раздумчиво ответил Лок, после чего перевел взгляд на Рипера. – Сдается мне, если бы эти сорвиголовы со своим нешуточным арсеналом думали Рипера прикончить, то они бы сейчас изо всех сил дырявили фюзеляж. Но этого не происходит. А значит, он им нужен живым.

– Тогда зачем ему защитное снаряжение?

– А вот посмотрим, – сказал Лок, в то время как один из маршалов взнуздывал Рипера на ноги.

– Что, кореш, – издевательски хмыкнул Рипер, – погряз в вычислениях?

– А вот ты мне скажи. Они здесь для того, чтобы тебя грохнуть или помочь тебе сбежать?

Тот молчал.

– Н-да, – пробросил Лок. – Стоило ожидать.

Ченс начинала беспокоиться. Не было четкого понимания, как проникнуть в самолет. Дверца снизу (в багажное отделение, что ли) никак не поддавалась. Получается, зря не захватили с собой слезоточивый газ, которым можно было бы выкурить наружу маршалов заодно с Рипером.

Она в сердцах пнула резину одного из колес, после чего пригнулась и из-под брюха самолета прокричала в дверную щель:

– У вас десять секунд на то, чтобы его сдать! Вы меня слышите?

Приглушенный фюзеляжем женский голос донесся внутрь вполне отчетливо. На Рипере теперь был противоударный шлем, напялить который стоило немалого труда: все равно что натянуть детский чепчик на башку бейсболиста.

– Слышать слышим, – отозвался подобравшийся к дверце Лок. – Только считалки до десяти нам будет маловато.

Реакция женщины была сухой и недвусмысленной:

– Десять… Девять… – повела она обратный отсчет.

За все это время один из маршалов успел поднять и провести Рипера на несколько шагов. По истечении отсчета нависла нелегкая тишина, которую, впрочем, уже через секунду пропорола автоматная очередь, с акульей свирепостью разорвавшая поролоновую начинку одного из кресел сзади салона – там, где расположено шасси. Все застыли.

– Что за дела? – озадаченно посмотрел один из маршалов. – Особенно если он им так нужен живым?

– Игра в баш на баш, – рыкнул в ответ Лок, решительно ухватывая Рипера и подводя к дверце в передней части самолета. – Эй, там! Прекратить огонь! – прокричал он наружу, одновременно давая знак одному из маршалов открыть на двери замок. – Я его выставлю! Только вам всем надо будет отойти от самолета! Прямо сейчас!

– Хорошо, мы отойдем. Выставляйте его.

Оставшийся наедине с Рипером Лок жестом указал двум маршалам приготовить оружие и занять места по обе стороны от двери, у ближних иллюминаторов.

– Сначала отойдите! – крикнул он наружу. – Как только я это увижу, я его выставлю!

Ченс отвела патрульную машину от самолета. С каждой секундой времени для маневра оставалось все меньше.

Упруго дрогнув, открылась дверь, развернулся трап, и вот уже на нем Рипер во всей своей красе. У Ченс сладко обмерло сердце. Все-таки сумели, успели…

Но что такое? С первым же шагом по трапу обнаружилось, что Рипер не один, а с каким-то мужиком. А мужик этот с «глоком», который он незамедлительно уткнул Риперу снизу в затылок, а свободной рукой поволок своего скованного наручниками пленника вниз. Внизу трапа он остановился и грубо сунул пистолет Риперу в рот.

– Вы в самом деле решили, что я вот так возьму и отдам вам этот кусок дерьма? – крикнул мужик.

Сзади из-за машины выглядывали Ковбой и Шуцман – один с переднего края, другой с заднего. Оба пытались найти подходящий угол для выстрела, но габариты Рипера были таковы, что, не задев его, того нахалюгу достать никак не удавалось.

– Ну, что, – выкрикнул Лок из-за спины у своего пленника. – Если он вам так нужен, подходите, забирайте!

Щит из Рипера, надо признать, был что надо: все равно что стоять за бронетранспортером. Один из налетчиков – тот, что в ковбойской шляпе, – вынырнул из-за машины, но уже спустя секунду жахнул выстрел, и возле его ног сердито визгнула отрикошетившая пуля, а горячий ствол «беретты» вновь уперся в голову Рипера.

– Давайте, братишки-блядунишки, примеряйтесь, подлезайте. Мне торопиться некуда, я так весь день могу.

Вынырнул еще один из троицы – бугай с блондинистой гривой – теперь уже с другой стороны. Под стегнувшим выстрелом Лок инстинктивно придвинулся к Риперу, хотя пуля все равно пронеслась безнадежно далеко. А на расстоянии, постепенно нарастая, уже бесновались полицейские сирены.

– Ребятки, простите за нескромный вопрос: вас время еще не поджимает?

Сирены слышала и Ченс; различала даже прерывистые красноватые отсветы маячков. В ярости она стиснула кулаки. Что делать: остаться, дать бой? Но против этой силы им не устоять. Их сомнут, и тогда всё дело псу под хвост. Если же уйти сейчас, то можно будет вернуться и повторить попытку.

Она сделала глубокий, до отказа, вдох и выбралась из «Краун-вика», прихватив с собой гранатомет. Рядом заскрежетали тормоза трофейного внедорожника: Ковбой с Шуцманом наперебой кричали срочно прыгать в машину. Однако Ченс еще подняла гранатомет и напоследок мстительно бабахнула боезарядом по «Сессне»: салют «Засракфлоту»!

Падая под свистом гранаты, Лок толкнул наземь Рипера. В небо с ревом взмыла стена огня, поглотившая весь фюзеляж: выстрел, судя по всему, пришелся в бензобак.

Страшно представить, что сейчас творится с теми, кто остался внутри.

Подняв глаза, Райан увидел, как уворованный внедорожник за периметром летного поля вырывается на подсобную дорогу.

– Стоять тебе все же перед судом, чувак, – с глумливой улыбкой сказал Лок в окаменелое лицо своего узника.

Глава 31

Полицейское авто медленно, словно поступью продвигалось по улице, будто на устроенном не по сезону параде Хэллоуина. О последнем свидетельствовали, в частности, кровяные пятна в стиле Хичкока, живописно разбрызганные по всему ветровому стеклу, а также корпус, обильно испещренный всевозможными дырами от пуль и осколков. Одна из шин была продырявлена так, что из обода при соприкосновении с асфальтом летели искры. За авто на такой же похоронной скорости следовал конвой из полицейских машин и фургонов «Скорой помощи».

Не имея возможности смотреть через стекло, Лок для отслеживания дороги свешивался из водительского окошка, лавируя ногой между газом и тормозом. Машину он остановил возле самых ступеней Медфордского суда и вылез из нее живым олицетворением побежденного апокалипсиса (а иначе как истолковать закопченное дымом лицо и надерганные явно из разных мест элементы защитной экипировки).

– Все, что плавает, прибито к берегу, – констатировал он.

Из задней дверцы Райан плечами вперед выволок Рипера, у которого, помимо обычных кандалов, теперь во избежание словесных излияний был заткнут еще и рот – тем самым носком, который, помнится, уже кратковременно втыкался туда в полете и за это время никак не посвежел.

На тротуар Рипер выгрузился, словно мешок картошки; Локу пришлось вздергивать его на ноги. На помощь устремились двое медфордских копов, но Лок отослал их бесцеремонным «канайте».

Подталкивая Рипера в спину, он повел его вверх по ступеням лестницы, где наверху среди изумленно застывшей толпы стояла Джалисия со всей прокурорской командой. Уже почти дойдя до верха, Лок случайно наступил Риперу носком на пятку, отчего тот растянулся вниз лицом непосредственно перед Джалисией. При попытке Рипера посмотреть вверх Лок придавил ему затылок кроссовкой, вынудив повторно притиснуться лицом к камню.

– Все, кто летел на самолете, мертвы, – объявил Райан, глянув на Рипера сверху вниз. – За исключением вашего покорного слуги и этого вот куска дерьма. – Из кармана он выудил ключи от кандалов и вручил их Джалисии. – Вот вам ваш свидетель. Передаю с рук на руки.

– Мертвы… все? – потрясенно переспросила Джалисия.

– На летном поле нам была уготовлена почетная встреча.

– Но как они могли узнать, что самолет прибывает именно туда?

Вопрос, занимавший ум Лока с того самого момента, как он заприметил боевой вертолет. Ответ напрашивался только один: где-то внутри сидит инсайдер, осведомитель. Но кто он? Один из маршалов? Охранник в той же «Пеликан Бэй»? Кто-нибудь в местных правоохранительных органах? Гадание на кофейной гуще. Не зная, что за группа организовала засаду, выявить, а тем более сузить круг подозреваемых было заведомо зряшным делом.

– Не знаю, но подготовлены они были очень хорошо. – В горле першила колючая пыль. – Пардон, – извинился Лок, деликатно отворачиваясь в сторону Рипера и сплевывая нагар взлетной полосы. – Да, и вот еще что. Я дал им в целом неплохую возможность пристрелить этот кусок дерьма, но они этого делать не стали. По какой-то причине он был нужен им живым.

Поднимать Рипера кинулись сразу два копа.

– Ну, а теперь, – произнес Лок, – с вашего позволения…

В десяти шагах среди прессы стояла со своим оператором Кэрри. Лок, любуясь, наблюдал, как она, занятая сейчас разговором с кем-то из репортеров, смахивает со своих синих вдумчивых глаз белокурый локон. Вот она повернулась и заметила его. Черты Кэрри смягчились. Скомкав разговор с репортером, она направилась к нему.

– Значит, пустяковое задание, да? – Исподлобья улыбаясь, на ходу подняла брови.

Лок пожал плечами.

– Во всяком случае, поначалу было так.

Бережно взяв в ладони ее лицо, большими пальцами он вкрадчиво провел ей по щекам.

– Вот так ты и всегда, – пожурила Кэрри с улыбкой.

Райан вместо ответа подался вперед и, сладко млея, коснулся губами ее губ.

Они неторопливо прошли в мини-вэн, отряженный телекомпанией Кэрри, и там Лок поведал ей всю историю, начиная с разговора в конференц-зале Сан-Франциско. Кэрри уже успела навести справки насчет Тая и сообщила приятное известие:

– Его как раз сегодня переводят в больницу Сан-Франциско.

Лок ощутил, как напрягшиеся мышцы спины и шеи блаженно расслабляются.

– Вот это здорово.

С минуту оба молчали. Райана волновало, что будет дальше. Он взялся за задание, которое иначе как самоубийственным не назовешь, не поставив при этом в известность Кэрри. Это грызло его все то время, что он находился в тюрьме, – вина, которую перевешивала лишь мрачная решимость посчитаться за гибель Кена Прэйджера и его семьи, доведя дело до суда над убийцами.

– Кен был моим другом, – признался Лок. – Я просто должен был сделать все возможное, чтобы те гниды оказались на скамье подсудимых.

– Верность – завидное качество, – сказала Кэрри, избегая глядеть ему в глаза.

Локу стало неуютно; сердце тревожно екнуло.

– Не знаю, Райан. Может, так оно действительно лучше. Скажем, когда я гоняюсь за каким-то сюжетом, у меня нет необходимости у тебя отпрашиваться, что-то там согласовывать… Это одна из черт, которые мне в тебе нравятся. Ты не ревнуешь меня к моей карьере. Уважаешь мою независимость.

Что правда, то правда. В периоды, свободные от работы, Лока абсолютно устраивало выгуливать в Центральном парке Энджела, пыхтеть в тренажерном зале, а затем не торопясь делать в гастрономе покупки и готовить ужин. Кэрри частенько его подначивала, что, завязав со своей тягой к «адреналиновым выплескам», он когда-нибудь сможет завести себе прекрасную женку, и они вместе над этим смеялись. Может, дело в веянии времени, но Лока действительно совершенно не заботили все эти пресловутые мужские заморочки насчет того, что место женщины на кухне у плиты. Наоборот, хорошо, что его подруга этим не страдает и строит свою жизнь, как сама считает нужным.

– И вместе с тем я где-то чувствую подвох, – поделился он подозрением.

– Да нет здесь никакого подвоха, – вздохнула Кэрри. – Просто я не знаю, насколько у нас с тобой все… правильно.

Вздохнул и Лок. Ну, не прощения же просить, в самом деле. И ни шанса исправиться. Не из гордыни, а просто по опыту он усвоил: если женщина решила что-то поменять в отношениях с партнером, то возврат к прежнему уже редко когда бывает. Уж такие они, дамы; в этом плане они жестче мужиков. Хотя сам Лок не сказать чтобы готов был отказываться от того, что и как у них сложилось.

– Ну, а поменяется ли что-нибудь, – спросил он, – если я скажу, что ни о ком все эти дни не тосковал так, как по тебе?

Кэрри снова отвела глаза. Чувствуется, что смягчилась.

– И как мне теперь все это искупить?

– Тебе подсказать? – уже с легкой игривостью спросила она, наблюдая, как Рипера наконец уводит с глаз целая когорта полицейских.

– Хотя бы намеком, – ловя момент, подольстился Райан.

– Помоги мне устроить интервью с Рипером.

Глава 32

Охранник открыл клетку, и Рипер шагнул наружу. Джалисия кивком указала снять с него кандалы. На громоздком туловище бывшего «арийского брата» топорщились разномастные, не по размеру щитки, некоторые из них все еще липкие от крови почивших маршалов. Впечатление такое, будто смотришь на некий гибрид Терминатора и мумии в защитной экипировке.

– Ему надо сменить антураж, – сказала Джалисия, протягивая магазинный чехол «Нордстрома» с торчащей головкой вешалки. – Столько людей погибло, чтобы вас сюда доставить. Так что вы теперь, хочешь не хочешь, должны смотреться презентабельно.

Понимая, что заключенный уже одной своей тюремной робой принижает статус свидетеля, она принесла Риперу набор цивильной одежды: темно-серый однобортный костюм, девственно-белую сорочку с еще магазинными складками, а также сдержанно-синий галстук в тон.

– Вот это да, – одобрил подношение Рипер, не выказывая ни малейших признаков потрясенности произошедшими событиями. – Спасибо.

– Надеюсь, вам будет по размеру.

Рипер взыскательно оглядел ярлычок на воротнике.

– Должно подойти.

– Лок считает, – кашлянув сказала Джалисия, – что те люди на летном поле пытались освободить вас из-под стражи. И что все ваше намерение свидетельствовать на суде – просто ширма. Как говорит Лок, финт ушами.

Рипер провел пальцами по шелковой глади галстука и степенно накренил голову, сверху вниз глядя на Джалисию.

– Мало ли что считает Лок, – с напускной небрежностью проронил он. – А тем более говорит.

– И тем не менее это так? Вы думаете меня надуть, Фрэнк? Прямо с трибуны в зале суда?

Судя по тому, как Рипер поджал губы, упоминание паспортного имени пришлось ему не по вкусу. Вероятно, отвык за давностью лет. Зрачки у него сузились до булавочных точек.

– Я мог бы вам сказать «нет» или, наоборот, «да», – ответил он. – Но мы же все знаем, что осужденные – народ скользкий, разве нет? Так что окончательные выводы сможете сделать лишь тогда, когда я начну отвечать на вопросы перед присяжными.

Джалисия отошла на шаг, чтобы у него, чего доброго, не сложилось ощущения негласного превосходства.

– Ответ довольно обтекаемый, – заметила она.

– Как и вопрос, – парировал Рипер.

– Ладно. Увидимся в зале. Позаботьтесь изъясняться внятно и четко.

Джалисия повернулась и вышла из комнаты ожидания. В коридоре она прислонилась к стенке и, прикрыв глаза, сосчитала до десяти. Надо, надо через все это пройти. Ставка как минимум служебная карьера.

В реальность ее вернул голос, прозвучавший над ухом с тонким ехидством:

– Молимся потихоньку, госпожа законница?

Гросс, главный защитник «Арийского братства». Судя по ширине улыбки, от взрыва в суде Сан-Франциско успел оправиться.

– Вам чего, Гросс?

– Я думаю предложить вам последнюю возможность избежать конфуза, – придвинувшись, вкрадчивым тоном заговорщика сообщил тот. – Мои клиенты готовы поименно назвать людей, убивших агента Прэйджера с его семьей.

Теперь улыбнулась уже Джалисия:

– Что же они не сделали этого с самого начала? Стольких смертей удалось бы избежать… О горе я уж помолчу.

– Таковы правила игры, – развел руками Гросс. – Всегда приходится ждать, чтобы песок из часов высыпался по максимуму.

– Чего же они хотят взамен?

– Отмены смертного приговора, – учтиво сообщил «арийский» защитник.

– Позвольте напрямую. Вначале ваши подопечные заказывают убийство федерального агента – его самого, а также его семьи. Затем они устраивают взрыв в федеральном суде – да не в одном, а сразу в двух, – чтобы остановить процесс. И вот наконец, когда шансы устранить главного свидетеля оказываются на нуле, они вдруг начинают призывать меня к милосердию. То есть возвратиться к исходной точке, как будто с момента убийства ничего и не происходило. Хорошенькие дела. – Джалисия тоже подалась на шаг, оказавшись со щеголем Гроссом лицом к лицу. – Не выйдет.

– Вы идете на поводу у своих эмоций, – назидательно поднял палец адвокат. – В ущерб, заметьте, здравому смыслу.

В его словах был определенный смысл, что Джалисия, впрочем, не спешила констатировать глаза в глаза. Подобные сделки в США – как раз то, что исправно подмазывает конвейер системы правосудия. А Гросс, в свою очередь, известен своим вбрасыванием в последнюю минуту таких вот сладких пилюль, сбивающих решимость у обвинителей. Однако сейчас считаные минуты отделяли Джалисию от ключевого свидетельства, взрывной эффект которого может повергнуть на колени все «Арийское братство». Нет, призовой фонд слишком уж велик. А позднее можно будет по головам выловить непосредственно тех, кто спустил курок, унесший жизни Прэйджера и его домочадцев.

Гросс в эту минуту если и учуял ее сомнения, то виду предусмотрительно не показал.

– Советую вам все хорошенько взвесить, – сказал он. – Зачем упускать возможность, о которой можно потом пожалеть?

В зале судебных заседаний Лок, приобнимая Кэрри за талию, нашел впереди пару местечек. После адреналинового всплеска на летном поле уровень энергии в нем, само собой, шел на спад. Не способствовали настроению и раздумья о том, что может выкинуть Рипер, равно как и экспресс-допрос со стороны ФБР. Единственным отрадным лучиком была перспектива залатать отношения с Кэрри.

Когда они заняли места, она нежно коснулась его руки. Та доверительность, с какой она это сделала, вселяла надежду, что разлад еще можно как-то преодолеть.

– Ты думаешь, он все-таки заговорит? – шепотом поинтересовалась Кэрри.

– На трибуну он выйдет, тут даже сомнений нет. Самоуверенности в этом парняге столько, что Рэмбо нервно курит в сторонке. Беспокоиться надо лишь о том, что именно он скажет.

– Ты знаешь, после того взрыва во Фриско я подняла кое-какой материал по всем этим белым супремистам. Тюремным бандам вроде «Арийского братства», «Нацистских бунтарей», «Техасского круга»…

Перед глазами Лока сразу же возник двор «Пеликан Бэй», где посреди вытоптанной, с грязными проплешинами травы лежал вниз лицом Тай.

– И что?

– А то, что структура их не настолько однородна, как принято считать. Даже в отдельно взятой банде всегда есть разнонаправленные силы, вокруг которых все и вертится.

– Это какие же?

– Ну, скажем, своего рода криминальные авторитеты, застрельщики. Устанавливают свое главенство, а затем устанавливают связи с другими заключенными и начинают вводить в обиход элементы торговли – скажем, наркоту. Получается делячество. Этих ребят можно назвать прагматиками.

– Прагматиками? Слово какое-то… деляжное, на пять баксов.

– Да ты сам все знаешь. Есть среди них такие, кто и свастику у себя на лбу выколет, если только на этом можно срубить купюру.

Лок кивнул, припоминая Филеаса, чье алчное чутье деляги вполне могло бы при иных обстоятельствах обернуться успешной карьерой на Уолл-стрит.

– Но обычно там присутствует и другая сторона.

– У тебя и для нее есть словечко на пять баксов?

– Нет уж, тут бери на все десять. Этих ребят я бы назвала истинно верующими. С убеждениями.

– И куда же мы среди них приткнем Рипера?

– Его – однозначно к убежденным. А значит, и к бытующему у них закону чести.

Лок, не в силах скрыть ухмылку, цинично покривился лицом.

– Нет, ты дослушай, – взяла его под локоть Кэрри.

– Я слушаю, – вальяжно, с пародией на южный манер протянул Райан.

– Ты говорил, что парни вроде Рипера – прямо-таки ходячие персонажи из вестернов Луиса Ламура.

– Все как один.

– И разве не оттуда исходит одно из прозвищ «Арийского братства»? Клеймо. Это же по рассказу все того же Ламура.

– Насколько мне известно.

– Так вот «Клеймо» – я имею в виду рассказ – жило по своему закону чести, куда входило бережное отношение к женщинам и детям.

Лок неловко развернулся на стуле.

– Можно, я тебе скажу не как своей любимой до гроба Кэрри, а Кэрри-журналистке?

Она глазами выразила согласие.

– Все, о чем ты говоришь, мне известно. Так вот, каким боком, скажи мне, это соотносится с Кеном Прэйджером и его семьей? Как раз с ними «Арийское братство» не церемонилось – ни с женой, ни с ребенком.

– Вот и я про то же. «Арийское братство» преступило закон.

По короткому сигналу боковая дверь открылась, и в зал шаркающей походкой вошел Рипер, разительно преображенный костюмом с галстуком. Вежливыми кивками он поздоровался вначале с судьей, затем с Джалисией и стороной обвинения, ну и, наконец, со своими бывшими товарищами, молча ярящимися на него со скамьи подсудимых.

– Ну, так что, Райан? – спросила вполголоса Кэрри.

Лок медленно обвел взглядом Рипера, который сейчас с высоко поднятой головой пристраивался в загородке свидетеля, поблескивая немигающими, непроницаемо темными глазами.

– Он шахматист, – произнес Лок. – Гроссмейстер. И сейчас для него все мы – ты, я, Джалисия с Коберном, бывшие дружки-«арийцы» на той скамейке – лишь фигуры на клетчатой доске.

Глава 33

К той поре как Рипер был приведен к присяге, шел уже четвертый час пополудни. На толстом ковровом покрытии каблуки Джалисии оставляли пунктирный след. По сравнению с судом Сан-Франциско медфордский зал заседаний вызывал своей коричневой цветовой гаммой гнетущее чувство клаустрофобии.

– Для занесения в протокол, – огласила она, подойдя к свидетелю, – вы можете назвать свое полное имя и место жительства?

Рипер обнажил зубы, словно дебютант телешоу, излишне долго шлифовавший свою мимику перед зеркалом:

– Мое имя Фрэнк Хейз. Хотя людям я больше известен как Рипер. Проживаю невдалеке от Кресент-Сити, штат Калифорния. – Повернувшись к присяжным, он вновь оскалился в улыбке: – Если конкретнее, то в блоке строгой изоляции тюрьмы «Пеликан Бэй».

– Благодарю вас, мистер Хейз. Прошу сказать, известен ли вам кто-либо из присутствующих здесь подсудимых? И если да, то каким образом?

Рипер глянул на своих бывших товарищей. Выражение лица его при этом не изменилось, разве что чуть больше заблестели глаза:

– Я знаю их всех по отбытию тюремных сроков.

– В каких именно тюрьмах, мистер Хейз?

– Сан-Квентин, затем Коркоран, Чино и еще ряд других, – ответил Рипер, приведя целый ряд мрачнейших тюрем в Калифорнии и за ее пределами. – Любая тюрьма, где есть проволока с током и пулеметная вышка, вот там я их, как правило, и видел.

Джалисия возвратилась к столу, за которым сидело обвинение, и полистала какие-то бумаги – явный признак скорого перехода к делу.

– Многие из заключенных, обвиняемых в принадлежности к «Арийскому братству», заявляли, что такой организации не существует. Что в этом отношении, основываясь на своем личном опыте, можете сказать вы?

– Могу сказать, что это как в фильме с Брэдом Питтом. Правило номер один «Братства» – это ни с кем о «Братстве» не заговаривать. И прежде всего с посторонними.

– Так оно все же существует?

Рипер поглядел туда, где настороженно притихли шестеро подсудимых.

– О да. Существует, и еще как.

– А вы сами входили в руководство «Арийского братства»?

Рипер снова крутнул головой в сторону присяжных.

– Вы меня только что повысили в звании. В «Братстве» всего три верховных члена, и все они сидят тут, перед вами. Я же был так называемым «застрельщиком». Проще говоря, авторитетом.

– Благодарю вас, мистер Хейз, я учту ваше уточнение. Могу ли я сказать, что при отбытии срока в тюрьме строгого режима «Пеликан Бэй» вы были в этом заведении застрельщиком от «Арийского братства»?

– Ну да, застрелы делал я.

– Что это фактически означает?

– Ну, вроде как быть одним из главных начальников в одной из сетевых компаний. Через меня должны были проходить все основные решения.

Джалисия вполоборота повернулась к присяжным. Преимущественно белые, с небольшим вкраплением темнокожих и латиносов, они все еще не до конца отошли от того, что случилось в Сан-Франциско, однако сидели, подавшись вперед, и чутко вбирали все, что говорил сейчас Рипер.

– Какого рода решения? – вновь обратилась к нему Джалисия. – Вы можете привести пример?

Тот возвел глаза к потолку, словно подыскивая что-нибудь подходящее.

– Ну, допустим, чтобы кто-нибудь напал на одну из жаб. В смысле, черных.

По залу прокатилась ощутимая волна дискомфорта. Рипер при этом глядел на Лока.

– То есть на это требовалось ваше указание? – уточнила Джалисия.

– Точно, – улыбнулся Рипер, по-прежнему глядя на своего бывшего опекуна.

– Ну, а решения, которые принимались в организации где-нибудь еще? Насчет них вы тоже были в курсе?

– Крупняк-то? Ну а как же.

– Скажем, решения о чьем-либо убийстве?

Рипер пожал плечами с непринужденнейшим видом, как будто они с Джалисией обсуждали, что взять в фастфуде на ужин.

– Меня об этом ставили в известность.

Чувствовалось, как в предвкушении следующего вопроса напряглись адвокаты защиты. Джалисия решила временно попридержать лошадей, проехаться по теме еще раз, так чтобы у присяжных не оставалось сомнений насчет сущности «Арийского братства».

– Какой термин использовала данная организация, давая добро на то или иное убийство?

– Ну, скажем, если кого-то надо было убрать, на него давали «зеленый свет».

– «Зеленый свет»? Прямо как в постановках Голливуда, когда сценарий утверждается в производство.

– Только у нас оно обычно производилось не для выхода на широкий экран, – ухмыльнулся Рипер.

– А эти убийства совершались только внутри тюрем?

– Да почему. Можно и снаружи.

Джалисия изобразила некое удивление, хотя в душе понимала, куда все клонится.

– Но как такое возможно, учитывая то, что члены этой группы, в том числе и вы, находились в местах лишения свободы?

– Курок, сами понимаете, необязательно спускать самому. Мы же об этом деле нынче и толкуем?

– Будьте добры отвечать на вопрос по существу, – подступая к свидетельской загородке, чуть нажала Джалисия.

– Как бы вам это объяснить… – Рипер, закатив глаза, свел домиком ладони, так что они теперь касались губ. – Ну, допустим, вы – то есть мы – решаем убрать кого-то, кто находится где-то там, вне досягаемости. Тогда мы ищем того, кто выходит по условно-досрочному или уже на воле. Ему посылается весточка, и дело сделано.

– Получается, совершает убийство член организации или кто-то, с ней связанный?

– Обычно связанный.

– Отчего вдруг кто-то, недавно вышедший на свободу, берется совершать убийство, рискуя еще одним, гораздо большим сроком, вплоть до пожизненного, по одному лишь вашему слову или указанию «Арийского братства»?

– Да дело, по сути, нехитрое, – Рипер сцепил перед собой ладони. – Прежде всего, у нас есть уверенность, что этот человек рано или поздно снова попадет в тюрьму. Если же он не выполнил задание, то как только он в следующий раз попадет на тюремный двор, ему не жить.

Джалисии хотелось припечатать этот довод, чтобы даже последний тугодум среди присяжных его уяснил.

– То есть если убийство не совершается, то как только несостоявшийся исполнитель вновь попадает в тюрьму или колонию, его убивают?

– Да, – улыбчиво обвел присяжных взглядом Рипер. – Типа того.

Свет в зале пригасили, и была включена видеозапись, на которой Прэйджера увечили под дулами «стволов». Все это время Джалисия пытливо поглядывала на смотрящих. На протяжении записи двое присяжных – обе женщины – несколько раз прикрывали себе глаза. Двое «арийских братьев» на скамье исподтишка попихивали друг друга и глумливо ухмылялись (суд, к сожалению, этого не заметил).

С окончанием показа, когда зажегся свет, Джалисия встала и подошла к Риперу.

– Как вы считаете, мистер Хейз: кто-либо из находящихся здесь подсудимых мог присутствовать на этих кадрах?

– Так они ж в это время сидели. Откуда им.

– Однако, как мы установили до просмотра, для убийства людей вне тюрьмы «Арийское братство» привлекало исполнителей со стороны. Это так?

– Ну да, тут без найма не обходится, – не стал отрицать Рипер.

– А как вы полагаете, не было ли заказано убийство агента Кеннета Прэйджера и его семьи кем-то из здесь присутствующих?

Оплошность. Резко, как чертик из табакерки, вскинулся со своего места Гросс.

– Возражаю! Полагание свидетеля – это, знаете, домыслы. А суду нужно опираться на факты.

Прежде чем успел вмешаться судья, Джалисия быстро отыграла:

– Мистер Гросс абсолютно прав. Я снимаю этот вопрос.

Судя по глазам, такая податливость вызывала у адвоката досаду.

– Благодарю вас, мисс Джонс, – ограничился кивком судья.

Джалисия снова приблизилась к Риперу, замечая, как цепко отслеживают каждое ее движение его темно-серые глаза.

– Мистер Хейз, до своего решения свидетельствовать на этом процессе вы занимали в «Арийском братстве» видное положение. Вы не станете этого отрицать?

– Не стану. Что было, то было.

– Но когда вы услышали о смерти агента Прэйджера и его семьи, вас это обеспокоило настолько, что вы вышли на контакт с моим офисом.

– Тоже верно.

– А почему вы это сделали?

– Прошу понять меня правильно: Прэйджер был все-таки федеральный агент. Да еще и подпольный, что в десять раз хуже. Он был воюющим противником – так это, кажется, нынче называется? – Рипер оглядел присяжных. – Но его жена и тот пацан… – Он повернулся так, чтобы видеть места для публики, где вместе со всеми сидел и Лок. – Никому здесь, кроме вон тех шестерых, этого не понять, но в «Арийское братство» я вступил, потому что мы тогда жили по закону чести. Для непосвященных это, может, пустой звук, но для нас это, скажу вам, кое-что да значило. Вам-то всем что: живете-поживаете в своих домиках с газончиками и бассейнами, отчисляете налоги да копите себе на покупки. Тот же телик размером побольше, чтоб еще сильнее отгородиться им от жены и ублюдков, которых вы понаплодили. А из них затем вырастут такие же гнилые потребители, как вы. В общем, вашим скудным умом нас не понять. А вот ряды «Арийского братства» – это действительно было нечто. Как и его закон чести.

Чувствовалось, что расположение к Риперу присяжных тает на глазах.

– Этот закон, кажется, подразумевал неприкосновенность женщин и детей? – вклинилась с вопросом Джалисия.

– Прошу прощения, – выразил неудовольствие Рипер, – но я, кажется, говорил. Я разве здесь не для этого?

– Извините за то, что перебила, мистер Хейз, но будьте добры придерживаться вопросов, которые вам задаются.

Рипер перевел взгляд на окно, откуда в помещение струился солнечный свет.

– Денек-то какой славный. Погожий, солнечный… В «Пеликан Бэй» его из-за решеток и не видно. Хотя для тюрьмы самое то. Как там говорится: «С глаз долой, из сердца вон»? А там со двора и смотреть не на что, кроме ближних окрестностей. Ни уму, ни сердцу.

Гросс, наклонившись к одному из своих ассистентов, громким сценическим шепотом, слышным среди присяжных, бросил:

– Насчет ума сказано верно. Он умалишенный, это очевидно.

– В своем показании, – с нажимом произнесла Джалисия, – вы говорили, что через несколько дней после того группового убийства вам пришло письмо. И в том письме…

Опять вскочил Гросс:

– Кто-нибудь может напомнить мисс Джонс, что мы здесь собрались выслушивать свидетеля, а не ее?

Не дожидаясь реакции судьи, Рипер, уставив руки в заборчик загородки, воззрился на Джалисию.

– До того, как влез вон тот говноед-коммуняка, – кивнул он на Гросса, – вы меня спрашивали, во что я верю. Так вот, я вам скажу. Я верю, и верю всем своим сердцем, в восемь слов. Слов, сказанных истинным американским патриотом перед лицом смерти, которую он затем принял от лап ЗОГ[16]. Слов, попранных и позабытых вот этими так называемыми «братцами по оружию» на скамье подсудимых.

Теперь Рипер стоял, обличительно указывая пальцем на своих шестерых бывших товарищей. Двое охранников по бокам пытались его усадить, но силы были неравны. Парни они были дюжие, зато у Рипера за спиной имелось десять лет отсидки с ежедневными многочасовыми упражнениями. Красный от натуги, он громогласно провещал:

– И слова эти были: «Защитим существование нашего народа и будущее для белых детей!»

Обратно он бухнулся так, что слышно было, как внизу дрогнул пол. Сел и закашлялся, скруглив плечи и рукой показывая: дескать, воды. Один из охранников протянул ему стакан.

Не донеся до губ, стакан Рипер выронил и кокнул об пол. Поза сменилась. Теперь он сидел, согнувшись в три погибели, и растирал себе рукой то левую лопатку, то широченную грудь. В итоге, хватая ртом воздух, он завалился, ухватив с собой при этом одного из охранников.

Оторопелая тишина сменилась смятенным перешептыванием, которое вскоре возросло до ропота.

– Заседание временно прекращено! – стукнув молотком, провозгласил судья. – Очистить помещение.

Шестеро подсудимых «арийцев» на скамье озадаченно выгибали шеи. Происходило шевеление и среди публики.

– Что это с ним? – спросила шепотом Кэрри, припав к Локу.

Тот лишь пожал плечами. С таким, как Рипер, не соскучишься.

Глава 34

В тот момент, когда Лок выходил из здания медфордского суда, на улице, мигнув, ожили фонари. На крыше, если присмотреться, был виден полицейский снайпер на фоне гаснущего неба. Лок направился туда, где стояла со своим оператором Кэрри (этого расхристанного бородача во фланелевой рубахе и джинсах ей выделил местный телеканал). Лок отвел ее на безопасное расстояние, где разговору не мешал бородач, а движению шумливое скопище журналистской братии на тротуаре.

– Он в порядке, – сообщил Лок.

– Так что это было? Со стороны напоминало сердечный приступ.

– Сердце в норме, – качнул головой Лок. – Сделали ЭКГ: никакого приступа.

– Тогда что?

– Да бог его ведает. Переволновался, наверное.

– Приступ паники? – без особой уверенности уточнила Кэрри.

Лок пожал плечами.

– Должно быть, волнение зашкалило. В самом деле: впервые за десять лет за пределами тюрьмы, да еще полдюжины друзей в суде желают ему могилы – тут любой скопытится.

– А ты не думаешь, что он просто прикидывался? – спросила Кэрри.

Это, кстати, было первое, что пришло Райану на ум, и он поделился этим с парамедиком, который думал доставить Рипера в ближайшую больницу для осмотра. С помощью Джалисии день удался, и Рипер произвел свой дебют перед судом. Если он даже и прикидывался, то надо отдать должное: тот спектакль можно смело номинировать на «Оскар».

– Не знаю, – признался Лок.

– Так что теперь?

– Физически с ним все в ажуре, так что завтра с девяти утра он будет снова в своей загородке.

– А где его думают держать?

Лок чуть понизил голос. Джалисия просила его посоветовать, как быть с безопасностью, пока служба маршалов производит замену погибших в стычке на аэродроме.

– Там внутри есть камера. Лучше его отсюда не кантовать, хотя твоим собратьям по перу об этом знать не положено. – Лок кивнул в направлении оравы журналистов. – Вместо него отсюда вывезут подсадную утку. Чтобы слегка запутать след.

– А остальные шестеро?

– Они остаются в этом же здании, в другой его части.

– Не рискованно?

Лок сделал шаг назад. На другой крыше тоже дежурил снайпер. Сверху со стрекотом пролетел полицейский вертолет, прогоняя пару более легких вертолетов прессы, зависающих над зданием суда для панорамной съемки. Еще немного, и местность окончательно поглотит сумрак.

– Сейчас все рискованно.

– По крайней мере, Джалисии все более-менее удалось, – вздохнула Кэрри. – Сегодня.

– В целом да, – согласился Лок. – Завтра надо будет закрыть кое-какие бреши, затем за дело возьмется защита и попытается все развалить, но, судя по всему, коллегия присяжных склоняется к вердикту о виновности. – Он посмотрел на Кэрри. – Тебе тоже есть чему порадоваться.

– Ты о чем? – не поняла она.

– Да все о том же. Пришлось, конечно, уламывать, пресмыкаться, заклинать именем своего лучшего друга, который чуть не погиб, но я все же выбил тебе заветное интервью с Рипером.

– Да ну! – азартно блеснула глазами Кэрри. – И Джалисия согласилась?

– Без энтузиазма, но все-таки да. Коберн, начальник Кена по АТО, подошел как раз тогда, когда я с ней это обсуждал. Он рассудил, что появление Рипера по ящику и на «Ю-тьюбе» заставит шишек в Вашингтоне с большей серьезностью расценивать угрозу, которую белые супремисты представляют для внутренней безопасности. А значит, можно будет вытрясти из них больше денег для бюджета его ведомства.

– А два взрыва в федеральных судах не в счет? – спросила Кэрри.

– Во-первых, число жертв невелико. А во вторых, для политиканов событие, если оно не в прайм-тайме, считай что равно нулю. Разве не так?

– А что об этом, интересно, думает Рипер? – улыбнулась Кэрри.

– Он, похоже, входит во вкус: начинает жаждать внимания. Теперь, когда он разговорился, его уже не заткнуть. Закрытых тем у него нет, так что можешь спрашивать обо всем. – Лок приостановился. – Хотя кое-какие ограничения все же есть. Материал нельзя пускать в эфир до вынесения вердикта. Более того, Джалисия с Коберном запрещают даже упоминать о нем, пока не оглашено решение присяжных.

– Это стандартно. Что-нибудь еще?

– Времени на подготовку у тебя не так уж много.

– Это почему?

– Потому что интервью назначено сегодня на полночь.

– То есть меньше шести часов.

– Не волнуйся, – успокоил Лок, уворовывая поцелуй в щечку. – Ты ведь как я.

– В каком смысле?

– Лучшее всегда выдаешь под давлением обстоятельств, – подмигнул он с улыбкой.

Глава 35

В дремлющем Медфорде до полуночи оставалось две минуты. С Локом за спиной Рипер ступил под свет прожекторов с ленцой эдакого боксера-профессионала, дающего перед взвешиванием интервью на публику. В своем костюме и галстуке он смотрелся скорее как отставная рок-звезда, чем оголтелый неонацистский отморозок. Сам он устроился на стуле напротив Кэрри, а Лок с парой маршалов встали непосредственно за ним. Кэрри, пока камера подыскивала у нее над плечом нужный ракурс, пролистнула свои заметки.

В то время как для Кэрри интервью являлось удачным пиар-ходом, Локу оно давало возможность выудить что-нибудь из истинных мотивов Рипера, побудивших его предать своих бывших братьев по оружию. Хотя Кэрри сказала, что прежде чем приступить к интервью, она бы хотела, чтобы зрители четко уяснили себе, что он за тип, этот Рипер.

– Мистер Хейз, вы сейчас отбываете три пожизненных срока без возможности условно-досрочного освобождения. Могу я поинтересоваться, за что?

На глазах у Лока Рипер выпрямился на стуле, отчего глыбы мышц у него на спине различимо напряглись.

– Как я уже сегодня сказал в суде, я отстаивал права самого бесправного, самого забитого и угнетенного меньшинства в сегодняшней Америке.

– И что же это за меньшинство, мистер Хейз?

– Белые люди.

– Но ведь вы, если я не ошибаюсь, совершили при этом преступление, причем не одно, а сразу несколько?

Рипер открыл было рот, но Кэрри жестом его осекла. Лок напрягся. Рипер из тех, кто привык, чтобы его слушали.

– Согласно протоколам, мистер Хейз, вы когда-то были в «морских котиках» на хорошем счету и служили своей стране. Но однажды, во время несения службы, вы подложили в машину своему командиру взрывное устройство, убив таким образом и его, и двух его дочерей, совсем еще девочек. Ваш командир был афроамериканец. Вы убили его вместе с семьей именно из-за этого?

Лока насчет этого вкратце информировала Джалисия, правда, не особо вдаваясь в детали. Знал Райан и то, что Рипер служил в армии, но чтобы в таком элитном подразделении… Про убийство старшего офицера с двумя дочерьми тоже было известно, а также и то, что совершено оно было на расовой почве.

Рипер потупил голову.

– Дети оказались там случайно. Сопутствующие потери. Их там не должно было быть.

– Однако убить Ллойда Томаса вы все же намеревались?

– Ллойд Томас был узколобым служакой, звание которому досталось по разнарядке. А если точнее, то благодаря цвету кожи и сердобольности либералов вроде вас. Из-за этого погибли люди. Хорошие люди.

– «Хорошие» в смысле «белые»?

– Да, белые. Те самые, что строили эту страну. Своими потом и кровью. А теперь ее у нас отнимают, и она вся изгажена, втоптана в грязь черными пятками тех, кто хочет получить все задарма.

Внезапно у стоящего за Локом маршала затрещала рация. Кэрри раздраженно отвлеклась от записей. Райан обернулся посмотреть, что происходит. Маршал за спиной, напряженно вслушиваясь, придерживал рукой наушник.

– Интервью придется отложить на потом, – сдавленно сказал он. – На улице снаружи неспокойно.

Все затихли. От Лока не укрылось, что у Рипера выпрямилась спина, словно он готов был к бою.

– Гасим свет, – скомандовал Райан.

Оператор замешкался, покосившись на Кэрри, которую считал начальницей.

– Я кому сказал, – повторно рыкнул Лок.

Бородач послушно вырубил три мощных вольфрамовых прожектора, расположенных треугольником вокруг Кэрри и Рипера. В комнате сразу же воцарился сумрак. Лок подошел к двери и погасил основной свет, погрузив всех в густые потемки.

– Шевельнешься – пристрелю, – сказал он при этом Риперу.

Пройдя к окну, он осторожно поглядел наружу. Там посреди улицы стоял черный фургон в окружении нескольких патрульных машин. За машинами, используя их как прикрытие, в напряженных позах сидели четверо полицейских с наведенным на фургон табельным оружием.

– Что происходит, Райан? – спросила, подступая, Кэрри.

Лок выставил руку, преграждая ей путь.

– К окну не подходи. Кстати, относится ко всем.

Он прищурился в попытке взять на мушку водителя. Оказалось не так-то просто. Непогода, собиравшаяся всю вторую половину дня, наконец дала себе волю. По улице хлестал дождь, а ошалевший порывистый ветер швырял тяжелые капли о тротуар или в быстро растущие лужи, кипящие мелкими и частыми фонтанчиками воды.

Старший маршал подал бинокль. Повращав колесико фокусировки, в фургоне Лок разглядел вроде как женщину. Волосы темные, кожа смуглая. Один из копов выкрикивал ей указания – судя по тону и жестам, приказ выйти наружу с поднятыми руками. Но женщина не реагировала.

Лок обернулся к маршалу, который сейчас стоял сзади, удерживая палец на наушнике.

– Как там обстоят дела?

– Машина промахнула через пропускной пункт и остановилась. В кабине, судя по всему, один человек.

– Та женщина?

Их взгляды встретились. Судя по глазам, маршал что-то недоговаривал.

– Кто это?

– Подними руки, чтобы мы их видели!

– Брось ключи на землю!

– Выйти из машины с поднятыми руками!

Лавина указаний, ни одно из которых выполнить невозможно. Она поглядела вниз, на свои ладони, прихваченные к рулю наручниками. К сиденью ее приматывал толстый, надежный скотч. Хорошо еще, что неимоверным усилием удалось отодрать ступни, примотанные под углом к педали газа. А иначе бы фургон врезался прямиком в метнувшиеся навстречу полицейские машины. Сердце Джалисии грохотало молотом, рубашка намокла от пота. Такого ужаса в своей жизни она не испытывала никогда.

Лок из окна импровизированной телестудии окинул взглядом фургон, после чего повернулся к маршалу и кивнул в сторону Рипера:

– Этого обратно в камеру. Объяви по рации, чтобы все отходили к зданию. Дальше начинай обзвон по сотовому. Нам здесь понадобится каждый представитель правопорядка, до которого только можно дозвониться. С собой каждому иметь любое доступное оружие, плюс боеприпасы по максимуму. Нам понадобится содержимое всех оружеек в радиусе десяти миль. Чтобы там не осталось ни единого «ствола».

– Ведь там, в фургоне, Джалисия, да? – тревожно допытывалась Кэрри. – Что будет с ней?

Лок ухватил ее за руку.

– Ставлю доллар за четвертак, что фургон набит взрывчаткой – пластидом или чем-нибудь еще. Для нее мы ничего не можем сделать. Во всяком случае, сейчас.

Кэрри упрямо выпятила подбородок:

– Но мы не можем ее вот так взять и бросить.

– Не только можем, но и должны, – мрачно сказал Лок. – Ее они используют в качестве живца. Те, кто все это задумал, хотят приманить как можно большее число людей. А затем они рванут фургон и получат окно для того, чтоб дотянуться до своей настоящей цели: этого вот козла. – Он тряхнул за грудки Рипера.

– А если ты ошибаешься? – переспросила растерянно Кэрри, явно не привычная к этому качеству Лока – за секунду определяться и выбирать кому-то жизнь, а кому-то смерть.

– Если я ошибаюсь и взрывчатки нет, то с ней все будет в порядке.

– А если есть, но с часовым механизмом? – все не унималась Кэрри.

– Слушай меня, – сказал ей Райан. – Существует классическая тактика террора. Сволочная, но мы вынуждены оставить Джалисию. Если этого не сделать, то людей погибнет гораздо больше.

– Поняла, – нехотя кивнула Кэрри.

– Ч-черт! – бросил в сердцах маршал, таращась на свой мобильник. – Сигнала нет.

– И у меня, – отозвался один из копов у двери. – Рация перестала фурычить.

– Они используют глушилку.

Глаза Кэрри заблестели чем-то похожим на панику.

– Они могут делать даже это?

Не успев толком объяснить, что нынче фактически любой, у кого есть кредитка и выход в Интернет, может купить технологию блокирования связи, Лок застыл, уловив звук, различимый за завыванием ветра и глухим шумом дождя.

– Слышите? – спросил он, и комната тревожно затихла.

Райан сосредоточился, отмежевывая атмосферу помещения от беснования непогоды. В результате остался лишь ритмичный с присвистом шелест – пока тихий, но неуклонно нарастающий по громкости. А в такт ему, проклюнувшись среди темного небосвода, разрасталась сияющая точка. Разрасталась быстро, из огонька превращаясь в круг слепящего света.

Лок сощурился и инстинктивно вознес руку, загораживаясь от белесых всепроникающих лучей; это позволило более-менее ясно разглядеть черный вертолет, который сейчас разворачивался в воздухе, становясь к зданию боком. На полу открытой кабины сидел человек, свешенными ногами едва не касаясь полозьев шасси. На человеке была полная боевая экипировка. Одной рукой он придерживал автомат, а другой подавал веревки, которые под напором ветра колыхались в воздухе лапшинами переваренного спагетти.

Рывком обернувшись, Лок посмотрел в плошками выпученные глаза старшего маршала, который тоже подобрался к окну.

– Не наши парни, да? – уточнил Райан.

Маршал в ответ сумел лишь оторопело повести из стороны в сторону головой.

В эту секунду из пусковой установки, что спереди вертолета, полыхнул желтый яростный свет, исторгнув заряд, оставляющий на сетчатке глаза жгучий призрачный пунктир. Не прошло и секунды, как фургон, где сидела Джалисия, взвился косматым фонтаном полыхающих обломков. Взрывная волна шибанула с такой силой, что все в комнате опрокинулись на пол, а стены здания задрожали.

Лок, плохо слыша из-за звона в ушах, подобрался к Кэрри.

– Ты в порядке? – деревянным голосом спросил он, помогая ей сесть.

– Что это было, черт возьми?

– Эр-пэ-гэ[17].

Кэрри полоснула его взглядом акулы пера:

– А теперь по-человечески, если можно.

– Реактивная граната. Из пусковой установки.

Он оглянулся на окно. Внизу пламя лизало остов фургона, в котором смутно виднелся обугленный труп Джалисии, привалившийся к тому, что осталось от рулевой колонки. Лок отвел глаза. Когда он снова посмотрел на небо, света там уже не было. А непосредственно сверху, перекрывая вой сигнализации, звонко чавкали в воздухе лопасти вертолета.

Глава 36

Лок шевелился быстро. Левой рукой волоча к двери Рипера, правой он вынимал из кобуры свой «ЗИГ-Зауэр», который ему в Медфорд любезно подтащила умничка Кэрри. Ощущать этот пистоль в руке было поистине блаженством: увесистый, надежный. Смертельный. Лок махнул им вперед: все за мной.

В дверях он обернулся к одному из младших маршалов с полуавтоматической АР-15:

– Дай-ка мне твое табельное.

Тот замялся в нерешительности.

– Парень, лишнее лучше сдай. Если только ты не можешь палить из двух «стволов» одновременно.

Заручившись кивком старшего маршала, младший подал Локу свой «глок» калибра.40, который тот взял за ствол и протянул Кэрри. Она поблагодарила мимолетной улыбкой.

– Э, – буркнул оператор. – А мне?

– То, что при тебе хер, еще не значит, что стрелок из тебя хороший, – отбрил его Лок.

Кэрри взялась проверять «глок» с проворством заправского солдата. Способность к самообороне Лок всегда считал свойством, полезным более женщинам, чем мужчинам, ведь именно на них чаще совершаются нападения, принуждая к защите. Бессчетные часы, проведенные с Кэрри в тире, превратили ее из просто любительницы пострелять в профессионала без всяких скидок; по очкам она регулярно затыкала за пояс Тая, которому при этом оставалось лишь язвительно отшучиваться.

– Но ведь…

– Она свое дело знает, – осек оператора Лок, – так что будь добр, наступи себе на горло. Орудуй лучше своей камерой: дело тебе говорю. Выберемся отсюда живыми – глядишь, «Эмми»[18] себе на этом схватишь.

– А я? – встрял Рипер. – Я-то стрелять умею.

Лок дернул его за кандалы так, что тот запнулся.

– Оружия я тебе не дам, а вот пулю не пожалею: дам сразу, как только напросишься.

– Так что будем делать? – подытожил старший маршал.

Райан стволом пистолета ткнул Рипера.

– В первую очередь удостоверимся, что наш Элвис не покинет здание[19].

Размещенный на крыше полицейский снайпер отставил пластиковый стаканчик тепловатого кофе и вгляделся в слепящий луч света спереди вертолета. Он придвинул к себе оружие, а сам все не сводил глаз с мощного воздушного прожектора, божьим оком вперившегося с бушующего ночного неба.

Снайпер поднял винтовку и, опираясь локтями о тумбу кондиционера, повел стволом. Свет продолжал стелиться, а уличный шум внизу становился слабо различимым из-за свиста роторных лопастей. Наметившись в точку по самому центру прожектора, снайпер дал короткую очередь. Результат нулевой. Все так же безжалостно ярился свет, шум винтов нарастал, а от назойливого ветра начинали слезиться глаза. В следующую секунду из вертолета вырвался еще один сполох напряженного огня, и снайпера градом осколков покромсало на ломти.

При виде пробоины, образовавшейся в крыше на месте снайперской позиции, Ковбой в вертолете победно вскинул кулак и подвинул ко рту изогнутый держатель микрофона:

– Второй этаж, не спутаете?

– Понято.

Ковбой слегка прибавил высоту, выровняв вертолет над крышей. Сзади Ченс с оружием наготове пристегнулась к пропущенным через бегунки веревкам и с борта спустилась на крышу, находящуюся недалеко внизу. Следом спикировал прихваченный карабинами Шуцман, под прикрытием которого Ченс поместила возле ведущей на лестницу двери первый заряд и проворно отскочила.

Ковбой подбавил высоты. Спустя секунду заряд сдетонировал, и вертолет тряхнуло взрывной волной. Развернув воздушную машину на девяносто градусов, Ковбой успел заметить, как Ченс скрылась в здании.

На развороте он обработал крупнокалиберной очередью позицию еще одного снайпера – на противоположном здании, несколько правее. После этого оказалось возможным беспрепятственно посадить вертолет на крышу. К той поре, как спецназ организует другую мало-мальски эффективную огневую точку, он будет уже давно тю-тю. Ковбой посмотрел на часы: десять минут первого. В семнадцать последует взлет. Все, кто не успеет к этой минуте забраться на борт, останутся внизу. Таков уговор.

Ченс с Шуцманом спустились по колодцу лестницы, где две верхние ступеньки были вырваны заложенным зарядом. С потолка подслеповато помаргивали плафоны. Навстречу сквозь пыль несся тюремный охранник (и чего одному не сидится).

– Стоять, не двигаться! – кричал он на бегу со всей властностью надзирателя, привыкшего помыкать безоружными.

Ченс вскинула свой М4 и, высмотрев бегуна в прицел ночного видения, без труда уложила его одной очередью (куда его тщедушному жилетику против скорострельного автомата ближнего боя). Грудь ему распороло, а через пояс с причиндалами повываливались внутренности.

Лок с Рипером добрались до клетки для заключенных, где те, как правило, пережидают перерывы. С полминуты назад здание тряхнуло еще двумя взрывами, после каждого из которых сверху сеялись каскады пыли и штукатурки. Дверь открыл один из охранников.

– Мне нужно еще как минимум два набора кандалов, ручных и ножных, – сказал Лок.

– Так он и без того в кандалах.

– Тащи давай, – гаркнул Райан и обернулся к оператору: – У тебя, если порыться, найдется скотч или изолента?

– Может, и найдется, – ответил тот, шаря в рюкзачке.

Из него он достал широкий рулон серебристой изоленты, которой обычно прилепляются к полу провода. Лок, отмотав кус, отхватил его своим герберовским ножом. При этом он хитровато подмигнул Риперу.

– Ты чего задумал? – сразу насторожился тот.

– Хочу, чтобы ты пережил примерно то же, что Джалисия Джонс перед тем, как твои дружки спровадили ее на тот свет.

– Что, ее пепел стучит в твое сердце? – осклабился Рипер.

– Почему они не шлепнули тебя там, на летном поле, когда у них была такая возможность? Ответь-ка мне.

Рипер пришипился, и в эту секунду здание сотряс еще один взрыв, после которого где-то сверху застрекотало легкое стрелковое оружие.

– Эй, – заерзал он, затравленно оглядывая металлическую клетку, – меня здесь бросать нельзя.

– Если ты им нужен живым, им для этого придется попотеть, – сказал Лок, нашлепывая изоленту Риперу на рот.

Вслед за этим он взялся наручниками принайтовливать руки Рипера к верху клетки, а ноги кандалами к полу. Тот попытался его пнуть, но Райан вовремя унырнул, хотя и получил вскользь коленом по голове. Старший маршал вынул дубинку, которую Лок у него выхватил и, юркнув с ней в клетку, от души вдарил Риперу по коленной чашечке. Вопль приглушила изолента; болезненно зажмурившись, «белый брат» прекратил брыкаться.

Вскоре Лок брякнул решетчатой дверью и запер ее навесным замком. Отступив на шаг, он полюбовался проделанной работой. Рипер внутри стоял в позе распятого.

– Ты действительно думаешь, что им нужен именно он? – спросила из-за спины Кэрри.

– Я не думаю, я знаю, – ответил Райан. – А теперь дуем отсюда, пока не прибыла группа антитеррора.

Ченс с Шуцманом, оставляя позади себя трупы, пробирались коридором туда, где, по всем расчетам, должен был находиться блок предварительного заключения. По пути они попеременно распахивали двери – один врывается, другой страхует, – быстро и методично продвигаясь к цели. Всех, кто попадался, пристреливали – в том числе одну женщину в штатском, которая старомодно, на коленях молила оставить ей жизнь. Ченс из экономии патронов чиркнула ей по горлу охотничьим ножом.

– Только бы его не переместили, – поделилась она опасением с Шуцманом, пытливо оглядывая стеклянную панель с металлической сеткой, ведущую в отсек с камерами.

Дверь туда была заперта, но в помещении, судя по всему, было пусто. Ченс поместила заряд и отскочила, в момент детонации прижавшись лицом к полу. Когда она подняла голову, вышибленная дверь сиротливо свисала на единственном уцелевшем шарнире. Выбив ее пинком, Ченс ступила в небольшой вестибюль. Вдоль всей стены здесь тянулся длинный стол, край которого оказался приподнят, открывая доступ к другой двери, тоже запертой.

Ченс сверилась с часами. Цифровой дисплей был выставлен на обратный отсчет с пяти минут – время, на которое намечен отход обратно на крышу. Из пяти минут оставалось две.

Она осмотрела дверь. Судя по шарнирам, та открывалась вовнутрь. Переведя М4 в режим автоматической стрельбы, Ченс уперла его в плечо, встала в шаржированную позу ткачихи и выпустила прицельную очередь по замку. Вперед выступил Шуцман, и под сдвоенным пинком дверь отлетела, открыв за собой коридор несколько шире предыдущего. Здесь на них безмолвно глядело три двери – одна посредине, одна слева, одна справа.

«Эне-бене-раба, квинтер-финтер-жаба». Левая.

Ченс молча на нее кивнула и встала сбоку, а Шуцман осторожно повернул ручку. Дверь оказалась не заперта.

Они тихо вошли.

Взглядом Ченс встретилась с Рипером. Он стоял внутри запертой стальной клетки; руки по отдельности прихвачены к прутьям наручниками, ноги – кандалами, рот затянут подобием серебристого кляпа.

Спереди к клетке был изолентой прикреплен свернутый лист бумаги. Нервно рванув его рукой в перчатке, Ченс прочла слова, размашисто написанные черным маркером: «Счастливо его выскрести, ублюдки».

И подпись: «Райан Лок».

Глава 37

Секунду-другую Ченс стояла, глядя распахнутыми глазами в глаза узнику клетки. Тот в ответ пристально смотрел на нее. Этого лица никто не видел вот уже с десяток лет. За годы его черты сделались как-то мягче, глаза блестели страстным желанием и одновременно тоской. У Ченс в горле образовался комок, который даже больно было проглотить.

Несмотря на тикающие в обратном направлении секунды, она потянулась к верхушке клетки и притронулась к его руке утешающим жестом. Но затем отступила: сантименты сантиментами, а дело делом.

Взрывчатку использовать нельзя – дураку понятно. Взорвать замок на двери значит взорвать и Рипера. Она опустилась на пол и осмотрела болты, крепящие клетку к полу. Пытаться их прострелить – занятие довольно рискованное из-за рикошета, однако их надо как-то ослабить.

Ченс повернулась к Шуцману, который и на клетку, и на ее обитателя посматривал не более чем с досадливым «и что теперь со всем этим делать?». Резко пихнув в плечо, она разом вывела его из этого состояния:

– Рви сейчас же обратно на крышу. Хватай все веревки – все, ты понял? – и привязывай к полозьям нашей птички. Затем оба с ним взлетаете в воздух.

В глазах Шуцмана проплавлялось медленное понимание.

– Ты с ума сошла? – вызверился он.

– Сошла, не сошла – бегом марш. И скажи Ковбою, что мне понадобится еще пара минут.

Шуцман припустил обратно, а Ченс пальнула в пол. Когда под ногами открылись несущие этажные балки, она вынеслась из комнаты, на всей скорости взбегая выше этажом.

На площадке Ченс остановилась отдышаться, и тут уловила внутри себя какое-то шевеление, похожее на трепет. Это живой плод внутри подгонял ее: торопись, заканчивай начатое. Превозмогая усталость, она взобралась по лестнице и двинулась в обратном направлении, отсчитывая количество шагов, одинаковое с ниже идущим этажом. Заряд надо уместить правильно. Филигранно. Пристроить небрежно – и Рипер погибнет. Рвануть не в полную силу – не образуется подходящей дыры. В конечном итоге решение за ней. Заряд остался только один. Ченс поместила его, подсоединила детонатор, отмотала кусок шнура. Все это она делала на корточках, отчего начали ныть бедра. Тем не менее таймер тикал, отсчитывая время, которого, по сути, уже и не было.

Лок вышел в облицованный мрамором вестибюль, откуда курсировали две лифтовые кабины. Вся заваруха со взрывами и стрельбой (налет что надо) происходила, судя по всему, наверху. Он подошел к тонированным окнам, выходящим на улицу, где в атмосфере хаоса и смятения скопились машины «Скорой» и полицейские авто. Местные правоохранительные органы не располагали ни готовностью, ни навыками по отражению полномасштабной воздушной атаки (городки вроде Медфорда, что с них взять).

Обернувшись, он заметил старшего маршала, горячо втолковывающего что-то местному копу с сержантскими полосками. Не отвлекая их, Лок шмыгнул мимо на улицу. Кэрри спешила следом, попутно скомандовав своему оператору охватить панораму здания со стелющимся из верхних окон шлейфом дыма и языками пламени.

Снизу был виден лишь хвост вертолета, поднимающегося с крыши. Лок напряг зрение в попытке разглядеть, сколько человек находится в кабине. Из здания на крышу кто-то вылез, причем, похоже, с пустыми руками. Райан скрестил пальцы.

– Пока, козлы, – негромко напутствовал он.

Где-то в недрах здания снова грохнуло, и стекла брызнули из тех окон, которые еще держались. Лок нырнул под машину, утянув с собой и Кэрри, а в это время сверху сеялся невидимый среди ночного дождя хрустальный град осколков.

– Ты в порядке? – обеспокоенно спросил он.

Кэрри протяжно выдохнула. Светлые волосы под струями воды лепились к лицу; промозглый холод не охлаждал пунцовости разгоряченных щек.

– Почему в такое дерьмо никогда не попадает Кэти Курик?[20]

– Не завидуй, – улыбкой подбодрил ее Лок. – У нее тоже житуха не хлеб с маслом. Помни, что это ей приходилось брать интервью у Сары Пэйлин[21].

– А и вправду. Справедливо.

Лок, елозя на спине, вылез из-под машины. Вертолет все еще висел над крышей. Мелькнула мысль, что с ним что-то неладно (уж не пара ли тех вон патрулей, открывших по наивности огонь из табельных пистолетов, вдруг взяла и подбила винтокрылую стальную машину прямо с улицы?). И тут он заметил, как с борта на крышу сбрасываются веревки.

Лок попятился от здания: расстояние давало больший угол обзора. Веревки были натянуты туго, как струны, – куда туже, чем если бы за них цеплялся человек, один или даже несколько. С подъемом вертолета – рывками, дюйм за дюймом, – они натягивались еще сильнее и перепутывались, отчего вертолет под своим весом мотало из стороны в сторону. В любую секунду эти стропы готовы были лопнуть, причем резкая потеря натяжения грозила обернуться для вертолета катастрофой.

Вертолет взбрыкнул. Послышался хруст дерева, словно это бушующее море или ветер выкорчевывали из дока какой-нибудь допотопный галеон или бриг. А вместо свободного падения винтокрылая машина выровнялась, снова начала снижаться на крышу и постепенно ушла из виду.

Лок сжал кулаки, разрываясь между желанием метнуться в здание и остаться наблюдать за происходящим снаружи. Он все-таки остался, а через несколько секунд вновь показались лопасти вертолета, который, судя по более плавному их вращению, сбавил ход. При подъеме в кабине стало возможным различить троих – то же количество, что и прибыло. Значит, Рипера с ними нет. Если только он не поменялся с кем-нибудь из них местами, что в принципе маловероятно: он ведь был заперт в клетке.

Тяжелый рев двигателя за спиной заставил Лока обернуться. К зданию по запруженной улице протискивался армейский грузовик в оливково-бурых маскировочных пятнах. А в самом деле: какого черта маршалы с самого начала не перепоручили эту операцию военным? Глядишь, и Джалисия осталась бы жива. Дело, скорее всего, в своеобразной ведомственной гордыне – мол, без вас управимся. Хуже подобной упертости сложно что-то и придумать.

Несмотря на грохот со стрельбой и самоотверженные усилия местных копов, на улице толпились обыватели. Их глаза были устремлены на крышу, с которой сейчас поднимался вертолет. Метрах в шести от Лока, отвесив в изумлении челюсть, стояла и глазела полнотелая дама в розовом домашнем халате; вид желтоватых зубов наглядно опровергал слухи о чудесах американской зубоврачебной техники.

– О-хре-неть, – выговорила дама по слогам.

Лок крутнулся в направлении ее взгляда. Наверху, метрах в пяти под вертолетом, на четырех принайтовленных к полозьям веревках покачивалась клетка с Рипером, все так же стоящим в оковах. Сейчас она, дюйм за дюймом, поднималась в небосвод. Четыре веревки по углам клетки крутились на ветру, но ее узник беспрепятственно всходил в ночное небо Орегона.

Люди вокруг, побросав текущие хлопоты, безмолвно уставились вверх – и копы, и гражданские, и все подряд. По мере того как вертолет, отваливая от здания, чуть клюнул носом и стал плавно набирать высоту, Лок ощутил, как по толпе, словно круги по воде, расходится чувство разочарованности. Поражения. Борясь со слепящим светом носового прожектора, Райан приставил ко лбу ладонь. Вон он, Рипер, во всей своей красе, распятым Христом уходит в небо.

В памяти всколыхнулся голос Рипера – не слова, а просто тембр. Сами слова принадлежали Сунь Цзы, древнему китайскому полководцу – тому самому, которого Рипер цитировал наизусть в тюремной камере. «Вступай в бой с тем, что противник от тебя ожидает. Это приводит его в предсказуемое состояние, отвлекая его разум, в то время как ты готовишь момент внезапности – такой, какой он не предугадывает».

И вот, словно домотавшаяся бобина на старомодном магнитофоне, голос исчез, как, собственно, и сам Рипер, и вертолет, удалившийся настолько, что стал неразличимой точкой в немеркнущем до конца городском небе.

– Момент внезапности, – тихо сам себе повторил Лок, сжимая рукоятку «ЗИГа» так, что побелели костяшки пальцев.

Глава 38

Клетка, с низа которой по-прежнему торчали крепежные балясины и куски штукатурки, дюйм за дюймом приближалась к земле. Ожидание посадки тянулось бесконечно долго – даже время в тюряжном карцере, где минуты тянулись словно резиновые, не шло ни в какое сравнение с этим нескончаемым предвкушением вероятного конца. При столкновении с землей клетка опрокинулась, а с ней и Рипер. От удара его уберегли оковы. Спасибо Локу: не пристегни он горе-летуна на совесть, тот шваркнулся бы так, что костей не соберешь.

Сверху упали наземь веревки, срезанные с полозьев шасси.

Рипер зажмурился под все еще свистящим вихрем нисходящих потоков. Но вот двигатель наконец заглох, и шелест несущих винтов пошел на убыль, а затем стих вовсе.

Стали слышны голоса. Мужские.

– Надо ее вскрыть.

– У меня в грузовике есть болторезы.

– Ну так неси.

– Легко сказать, неси… Одними ими не управишься. Тут надо паяльную лампу.

Эх молодежь, молодежь… Всему-то их учить надо.

– Паяло не годится, – облизнув губы, громко подал голос Рипер. – Он только все вместе сошьет. А надо автоген, или хотя бы газовый резак. Что-нибудь такое, что режет под девяносто градусов. Ацетилен там, электроды, типа того. Можно угловую шлифовалку – короче, чем можно чикать колесные зажимы.

Что касается филигранных нюансов взлома, то здесь Риперу, по всей видимости, не было равных. К тому же гарантированное законом право на информацию за истекшие десять лет обеспечило его бездной полезного материала, а также наличием времени на его штудирование, которым не могли бы похвастать даже самые маститые академики.

– О. У меня как раз есть в кузове, – обрадованно воскликнул один из бестелесных голосов.

– Тогда тащи, – скомандовал Рипер, мгновенно вживаясь в образ вожака стаи.

По набрякшей дождем почве прочавкали шаги, и клетка, а вместе с нею и Рипер, оказались подняты вертикально.

Теперь он видел ее отчетливо. От такой красоты заходилось дыхание. Просто отпад. Какая в ней сила, какая властность… Рипер медленно оглядывал ее лицо, вбирал в себя его черты, глубокие серые глаза. Такая чистота линий, такая строгая непреклонность. А нос, как он тонко выточен… Эти высокие скулы, сообщающие лицу изысканное благородство… Те, кто смеет оспаривать существование расы господ, при одном лишь ее виде должны пристыженно смолкнуть.

С улыбкой сокровенного, разделенного понимания женщина вновь потянулась к его руке и слегка ее ущипнула между большим и указательным пальцами.

– Ты в порядке?

– Если б я даже горел адским пламенем, один твой взгляд свел бы его на нет, – выдавил он голосом, внезапно осипшим, как у заядлого курильщика.

– Извини, что в аэропорту сорвалось, – сказала она.

– Да о чем ты! – Рипер истово мотнул головой. – Вы сделали все, что было возможно. – Голос ему снова перехватило: – Особенно ты.

– Мы тебя отсюда скоро вызволим.

Рипер благодарно прикрыл глаза, скрывая навернувшиеся слезы, и так стоял, когда началась работа. С помощью угловой шлифовалки дверь в клетку открылась уже через минуту-другую. Когда из наручника оказалась высвобождена одна рука, Рипер сам взялся помогать своим освободителям, позаимствованным гребешком раскрывая зажимы. Вслед за наручниками спасители взялись за ножные кандалы, а уже через полчаса пленник – теперь уже бывший – неуверенно шагнул из своего узилища на волю. Ченс обвила его руками, а он подхватил ее, зарывшись лицом в белокурые, пахнущие гарью волосы. Мужчины деликатно отвернулись, занимаясь каждый своим делом. Наконец с нежнейшим поцелуем в лоб Рипер поставил свою избавительницу на землю.

– Позволь представить тебя моим товарищам, – сказала она неожиданно официальным тоном.

Вперед, приложив в салюте руку к своему стетсону, вышел Ковбой.

– Считаю за честь, сэр, – формально произнес он. – Не так много нынче осталось настоящих патриотов.

– Полет, черт возьми, был впечатляющим, – сердечно рыкнул Рипер.

– Душевно рад, что сумел сослужить службу.

С рукопожатием подоспел Шуцман:

– Слава героям.

– Ладно уже, хватит, – махнула на него Ченс. – Уходить пора.

– А она у вас, я погляжу, начальница, – добродушно осклабился Рипер.

– Вы еще и половины ее не знаете, сэр.

Рипер поглядел на нее с гордостью:

– Нам бы в движение с дюжину таких, как она, и страна была бы уже очищена от плесени.

На пути к пикапу, припаркованному у края полянки, использованной под посадку, он осведомился:

– Так куда теперь?

– Для начала поскребем тебя, отмоем, – ответила Ченс. – А завтра с утра уже будет ждать частный самолет, который умчит нас из страны.

– Как из страны? – Рипер встал как вкопанный, словно не веря своим ушам.

– А разве нужно ждать, рассусоливать? – вскинулась Ченс. – Надо бы, наоборот, поторопиться. Ведь они наверняка начнут прощупывать все подряд вылетающие чартеры, причем буквально с завтрашнего дня. К тому же не мешает малость попутать следы, обрубить кое-какие концы.

– И куда же мы рванем? В Мексику? Аргентину? Другой какой-нибудь ублюдочный гадюшник в Латиносовской Америке? Нет уж, черт возьми. Не за то я десять лет гнил в тюряге, чтобы вот так повернуться к своей стране спиной.

– Но если мы здесь останемся…

Рипер нежно ее приобнял.

– Нельзя вот так поджигать фитиль – и тут же на него наступать. Да еще поворачиваться спиной к своей стране в самую мрачную для нее годину.

– Но у движения еще нет нужной силы.

– Тем не менее, умыкнуть меня у вас сил хватило. Здесь у нас есть возможность. Это должно быть началом, а не концом.

– Но…

Рипер приложил к ее губам палец, а сам продолжил:

– Каждый день исконные права американцев нагло отнимаются у нас и попираются. Одно за другим, одно за другим. У нас миллионы бездомных и безработных, которых выкидывают из домов и которым нужно, чтобы их кто-то возглавил. Если не воспользоваться сложившейся в стране революционной ситуацией нынче же, сейчас, то ее можно попросту проворонить, и тогда она не наступит уже никогда.

Он открыл дверцу пикапа, оглянувшись при этом на вертолет, где Ковбой все еще был занят разговором.

– Скажи тем парням дежурить в режиме ожидания. У меня для них будет работенка.

Впервые за все время в глазах у Ченс мелькнуло беспокойство.

– Достаточно будет одной большой искры, чтобы вся эта страна заполыхала. И на этот раз никто и ничто этого не остановит.

Ченс смотрела на него во все свои темно-серые глаза.

– Я знала, что ты будешь именно таким.

– А откуда ты это знала? – спросил Рипер, снова обнимая ее за плечи.

– Я ведь вся в отца, – ухмыльнулась Ченс.

Ухмыльнулся и Рипер:

– Ч-черт. Верно сказано, язви его.

Глава 39

Пикап свернул в проезд возле неброского ранчо. Загасив мотор, Ченс подождала, пока отец выйдет с другой, обходной стороны. Появляться он не спешил. Выйдя через какое-то время из-под сени прикрывающих участок деревьев, поглядел на нее поверх новеньких темных очков.

– Хорошо тут у тебя. Тихо. Давно уже здесь?

– Месяц с небольшим как сняла.

– Кто хозяин?

– Да так, одна бабенка. Здесь она появляется редко: не вылезает из Бахи.

– Хм.

Гавкнул питбуль. Рипер безбоязненно подошел к сворке и опустился на колено. Пес, подтрусив на кривеньких лапах, через сетку ограды лизнул ему ладонь.

– Знаю, брат, знаю, каково тебе, – ласково сказал ему гость. – Хороший пес, – похвалил он, обернувшись к Ченс. – Настоящий сторож.

– Первый раз вижу, чтоб он так себя вел, – улыбнулась она и кивком указала: – А вход у нас с той стороны.

– Это ты предусмотрела? – поинтересовался Рипер, глянув на запертую переднюю дверь.

Ченс кивнула.

– Там сзади в трехстах метрах старая пожарная дорога. И еще один пикап – запасной – с ключами в зажигании.

– Хорошо же я тебя выучил, – умиленно вздохнул Рипер.

– «Прошляпил готовность – готовься прошляпить».

Они в обход пошагали к тыльной стороне участка. Там Ченс открыла дверь в дом, где они прямиком прошли на кухню.

– Захочешь отдохнуть – вон там, через коридор, спальня.

– Не-ет, – Рипер сладко потянулся, – за эти годы я уже во как наспался.

Ченс подошла к холодильнику и, вынув оттуда упаковку пива «Бад», кинула одну жестянку Риперу. Тот с благодарностью подхватил ледяную, приятно увесистую банку одной рукой и прижал ко лбу, как в рекламном ролике.

– Знаешь, как давно я уже не пробовал холодненького?

Ченс, помедлив, с угрюмой сосредоточенностью выговорила:

– Десять лет, три месяца и… четырнадцать дней.

– Прости меня, Фрейя, – потупил взгляд Рипер.

Она заставила себя взбодриться. Вот он, ее отец, рядом – отважный борец за дело, ради которого принес в жертву лучшие годы своей жизни, а она уже в первый день его свободы выкобенивается. Коза.

– Извиняться тебе совершенно не за что.

– Не было дня, чтобы я о тебе не думал.

Щелкнув еще одной жестянкой, отец пододвинул ее дочери.

– Мне, наверное, не надо… – робко, по-девчоночьи сказала она.

– Ах да, я ж забыл. Тебя еще поташнивает?

– Первую пару месяцев было. А теперь уж и нет.

Подналегши локтем на круглый кухонный столик, другую руку Рипер в позе трубача возвел вверх, от души прикладываясь к «Баду».

– А! – сердечно крякнул он. – Ты представить себе не можешь, какое это блаженство. Н-да… Пока меня не было, ты вот совсем уже выросла, красавицей стала. Папашка, кстати…

– Был да сплыл, – слегка зардевшись, небрежно отмахнулась Ченс. – Но был он белый, так что не переживай.

– Я-то? Нисколько не переживаю.

– Погоди-ка. – Ченс ненадолго вышла в гостиную и возвратилась с парой «гэповских»[22] пакетов. – Вот, прикупила тебе кое-что из одежды. Как раз то, что ты просил.

Она взялась выкладывать на стол всякие там штаны, трусы, майки. Рипер в первую очередь развернул пару неформальных сорочек.

– С длинным рукавом. Шикарно.

Примерно то же носили в суде «арийские братья» – типа как в офисе, но с элементом игривости, как у каких-нибудь чудаковатых компьютерщиков.

– И ничего синего, – со значением добавила Ченс. – Тебя, наверное, от него уже воротит.

Рипер одним глотком вытянул остаток пива.

– Ты права. Так, сейчас прыгаю в душ. А потом примерю что-нибудь из этих обновок.

– Пойдем, покажу тебе твою комнату.

В комнате на минимуме звука работал телевизор. По совпадению, шла как раз прямая трансляция со ступеней обгорелого Медфордского суда. Репортаж вела блондинка-подружка этого сучары Лока – кажется, Кэрри, или как там ее.

– А ну-ка сделай погромче, – оживился Рипер.

Ченс подхватила с кресла пульт и вывела громкость почти на максимум.

Подруга Лока на экране держала связь с кем-то в студии.

– Пока власти на вопросы отвечают неохотно, но есть мнение, что группа, совершившая прошлой ночью, пожалуй, самое жестокое и дерзкое нападение за всю историю Америки, несет ответственность и за гибель федерального агента Кеннета Прэйджера, а также за два последовавших взрыва в зданиях суда в Лос-Анджелесе и Сан-Франциско.

– Кэрри, позвольте вас на секунду прервать, – перебил крендель в студии. – А у властей есть представление, кто эти люди?

Подруга Лока покачала головой.

– Уверенности пока нет. Но, судя по тактике и уверенности действий, эти лица хорошо вооружены и представляют собой большую опасность. Не исключено также, что они имеют боевой стаж.

Рипер, ликуя, пригасил кнопкой звук.

– Ба-бах! Большой взрыв! Вертолет! Взвод автоматчиков! Давайте, ребятки, раздувайте свой костерок.

Он вернул звук обратно.

– …понятно, что нас ждет в эти ближайшие часы и дни: череда самых крупных облав и обысков, которые когда-либо имели место на территории США.

– По моему замыслу, – выключая телевизор, сказал Рипер, – с поиском меня, убогого, они еще наплачутся. Кровавыми слезами.

– А что ты замыслил? – настороженно спросила Ченс.

– Святую войну, – торжественно провозгласил он. – Такую, чтобы кровь текла по улицам потоком. Чтобы шестьдесят восьмой[23] в сравнении с этим казался детским утренником.

Часть вторая

Глава 40

Фургон утащили на экспертизу. Теперь лишь четыре слитка расплавленной резины от шин помечали прямоугольник, на котором погибла Джалисия Джонс. Вокруг надломанных бурей деревьев валялись стреляные гильзы и осколки битого стекла. Здание в целом осталось невредимым, хотя и в заметных шрамах от событий минувшей ночи. В окнах без стекол ветер шуршал обвисшими жалюзи; сажные языки тянулись по наружным (некогда белым) стенам там, где их лизали огни небольшого пожара.

Были здесь и СМИ – еще в большем количестве, чем накануне, – расположившись напротив здания суда целым стойбищем, от биотуалетов до мобильных штабов, автономных спутниковых антенн и передвижных продакшн-студий. В том становище Лок видел и Кэрри: без единой минуты сна, держась на адреналине прошлой ночи, она что-то вещала перед камерой. Лок в сопровождении Коберна зашел обратно в вестибюль. Перед этим он выходил наружу лично засвидетельствовать рассвет, явивший себя миру после бурной во всех смыслах ночи.

Вдвоем они прошли до лестницы к предпоследней двери, за которой располагалась основная зона содержания заключенных. В здании уже суетились строители, отсеивая обломки и ставя мощные крепежные подпорки в тех местах, где произошел частичный обвал кровли и межэтажных перекрытий. Там же разгуливали криминалисты, смешиваясь или стоя обособленными кучками, за разговором скрывая элементарную нерешительность, с чего бы начать в этой неразберихе, где черт ногу сломит. Это ведь вам не классическая сцена преступления где-нибудь в будуаре, где один-единственный волосок или отпечаток на фужере может вывести на след обходительного, светских манер обольстителя-убийцы. Здесь налицо грубая, наглая, вызывающая в своей дерзости бойня с похищением заложника – тактика, подражающая отвязным вылазкам отморозков вроде талибов.

– Они здесь, – коротко сказал Коберн, кивая на дверь слева. – Предупреждаю: зрелище нелицеприятное.

Лок пожал плечами. Вид Тая, подстреленного на тюремном дворе, или обугленный труп Джалисии, пеньком торчащий в полыхающем фургоне, – зрелище тоже не из разряда комедийных. К нелицеприятностям Лок привык. С ними и вел борьбу. Особенно нелицеприятными в ней были поражения.

А именно так все сейчас и выглядело. Рипер обставил их всех, и именно он, предвкушая события, решил чересчур не напрягаться и не забегать вперед своих чаяний. Можно называть это чутьем нутра или шестым чувством, но он верно угадывал, что именно здесь главное. А главное здесь ум, просчитывающий наперед весь расклад, но действующий при этом осмотрительно и исподволь, а не явно, чтобы все было на виду. Словно некое подводное течение, от которого все начинает неуловимо смещаться – Лок смутно почувствовал это уже с той минуты, как Джалисия показала ему видеокадры с Прэйджером. Тогда до него дошло, что все они – и она, и Коберн, и Тай, и сам Райан – оказались затянуты в некие тенета. Чувствовал он и то, что конечное исчезновение Рипера – это на самом деле не конец, а скорее начало чего-то. Что-то еще неминуемо должно произойти.

– Готовы? – еще раз спросил Коберн и, не дожидаясь ответа, толкнул изрешеченную пулями дверь.

– Готов, – запоздало ответил Лок, делая шаг в набрякшую кровью зону, куда на время суда упекли шестерых «арийских братьев».

– Желание Джалисии в конце все-таки исполнилось, – мрачно усмехнулся Коберн, пока Лок вбирал в себя картину этого побоища.

У задней стены общей камеры, спутавшись конечностями, кучей валялись трупы злосчастных «арийцев». Пол матово поблескивал от запекшейся крови. Здесь же на корточках сидел фотограф-криминалист, запечатлевая сцену для потомков цифровой камерой. Даже не столь ранней стадии тела уже начинали пованивать.

– Кто с мечом пришел, от меча и ушел, – чуть ли не с уважением произнес Коберн.

Лок не торопясь разглядывал головы с отверстыми ртами, равнодушно или, наоборот, изумленно стекленеющими глазами. Даже если камеру обработать автоматной очередью, на это бы ушли драгоценные секунды. Месть – мотив чересчур уж щепетильный для таких, кто связан с Рипером. Особенно в таких стесненных обстоятельствах.

– К тому же мертвые неразговорчивы, – невзначай проронил Лок, подступаясь поближе и пересчитывая лежащих.

– А тел-то всего пять, – заметил он.

– Как? – опешил Коберн.

– Пересчитайте, если не верите. Кто-то исчез.

К Локу, по-прежнему работая камерой, присоседился фотограф.

– Ну да, – флегматично согласился он. – Один умудрился уцелеть.

– А мне никто не сказал, – нервно озираясь, вскинулся Коберн. – Куда его забрали?

Фотограф наконец отвел камеру от лица:

– Я такого цирка еще не видел. На патроны, я понимаю, тут не скупились: расстреляли штук двести. Но один ловкач сумел под шумок нырнуть под мертвяков и прикинуться убитым. В итоге на нем почти не царапины: шустряк, правда?

Коберн, в пятнах гневливого румянца, вцепился фотографу в локоть:

– Где он сейчас?

Фотограф молча поглядел на впившуюся руку, явно не одобряя к своей персоне такого внимания. Уязвило это и Лока. Понятное дело, человек скорбит по погибшей коллеге – а кто не скорбит? – но при чем здесь какой-то криминалист, причем исполняющий сейчас свои прямые обязанности?

– Его забрали маршалы.

– Куда? – цепко спросил Коберн.

– Убери-ка, дружок, для начала руку, – взъелся теперь уже фотограф, – тогда, может, скажу.

Лок тронул Коберна за плечо.

– В самом деле, давайте-ка полегче.

Тот, оценив всю нелепость своего порыва, промямлил извинение.

– Намекнули, что, типа, отправят его обратно в строгач – скорее всего, в «Пеликан Бэй», потому что ближе тюрьмы такого уровня нет.

Вместе с Коберном Лок спустился вниз, где оба уселись на ступеньках федерального суда. Отказавшись от предложенной сигареты, Лок клюнул Коберна вопросом:

– Что за чертовщина у вас тут творится?

Тот ответил тяжелым вздохом:

– Знать бы.

– Вот и именно, что знать. Посмотрите: людей убивают, да как! Вначале Кена Прэйджера – федерального агента, между прочим…

Коберн поиграл желваками.

– Он был «кротом». Что они, по-вашему, банкет в его честь должны были устроить?

– Да не одного, а с семьей. Его ведь надо было в ту глушь выманить, да еще вместе с ними, и уже там всех умучить. При этом они всё скрупулезно снимают, а затем отсылают почтой к вам. Это вам кажется нормальным?

– О какой вы вообще нормальности, когда речь идет о таких отморозках? Тут можно рассуждать лишь о разных степенях ненормальности.

– Так зачем, по-вашему, Джалисии послали ту видеозапись?

Спичку Коберн зажег, чиркнув о ступеньку. Его худое осунувшееся лицо покрывали морщины, а седины на висках со времени их первой встречи заметно прибавилось. Судя по всему, он никак не мог внутренне смириться с гибелью Джалисии.

– Видимо, это было своего рода послание, – ответил он после пары нервных затяжек.

– А что, просто убить Прэйджера с семьей оказалось недостаточно?

– Если федерального агента элементарно укокошить и зарыть там же в лесу, кто об этом услышит? Где резонанс?

Вопрос риторический.

Лок вздохнул. Ну и денек выдался… Точнее, сутки.

– Они фактически подсунули Джалисии это дело. А затем для подстраховки, чтобы оно вернее сдвинулось с места, на нее еще и Рипер вышел.

– И в конечном итоге выдернул коврик у нас из-под ног. Понимаете, о чем я, Лок? Вы выискиваете какой-то стратегический план там, где его сроду не было – и нет.

Лок, подумав, счел уместным озвучить то, что донимало его с той самой поры, как он познакомился с Коберном и Джалисией. Время, пожалуй, наступило. Тогда это как-то не попадало в его поле зрения и не особо затрагивало остальных, хотя, если вдуматься, должно было дыбиться надо всем следствием огромным и жирным вопросительным знаком.

– Прэйджер, пока действовал в «Арийском братстве», должен был снабжать вас информацией. Так вот, что именно он сообщал? Ведь он наверняка должен был знать, кто эти люди.

– Думаете, укажи он их, они бы все еще разгуливали на свободе? – усмехнулся Коберн.

Лок даже растерялся.

– Это как же: следствие длилось месяцами, а у вас так и не появилось имен тех, кто состоял в организации?

– Они держались, можно сказать, со сверхосторожностью. Прэйджера не допускали в дома, не давали настоящих имен – вообще ничего. Вплоть до самого конца, когда он слил кое-какую информацию Джалисии. Как раз на ту ночь, когда случилось убийство, у нас с ним была запланирована встреча и отчет по заданию. Вот тогда он выдал бы нам уйму материала, а мы бы вывели его из игры.

Все равно звучало неубедительно. Лок подался к Коберну и заговорил тоном, предполагающим доверительность:

– Давай откровенно, Коберн. Ты мне что-то недоговариваешь.

– Послушай, Лок, – прежде чем отвернуться, сказал тот. – Это не твоя забота. Ты здесь вообще не при делах.

Локу подумалось о Джалисии; то, как она снопом сгорает в фургоне.

– А вот мне так не кажется.

– Я тебе это говорю.

– Тогда мотивируй.

– Ты же сам, помнится, был следователем?

– Одно время.

– Ну, так вот. Тебе нравилось, когда кто-нибудь начинал соваться в дела, которые ведешь ты?

– Нет. Но это теперь уже не только твое дело. Так что мы оба теперь вроде как в одной лодке.

– Я знаешь что думаю? – Впервые с момента прикуривания Коберн открыто посмотрел Локу в глаза. – Я думаю, что Прэйджера с семьей они кокнули из-за того, что он уязвил их больное самолюбие. Они ему, видишь ли, доверяли, считали своим, а он их предал. Такое не прощается, особенно в их среде. Рипер, в свою очередь, использовал идею дать показания как повод выбраться из тюрьмы, с тем чтобы дружки его потом освободили. Когда это не удалось, они поняли, что жребий уже брошен и теперь им остается лишь повторить попытку. И на этот раз она сработала. Джалисию же сгубило то, что она вообще за них взялась, и взялась решительно. К тому же она была… все-таки темнокожей, что еще хуже. Тут налицо месть в чистом виде, нам и копать нечего. Сейчас, мне кажется, Рипер со товарищи уже летят полным ходом куда-нибудь в Аргентину. Ну и скатертью дорога, нам же легче. Дело, безусловно, запутанное, но большой тайны, если вдуматься, в нем нет. Так что мой тебе совет: успокойся и забудь. На что оно тебе?

Пустив последнюю струйку дыма, Коберн притоптал окурок, поднялся, крякнув, и пошел восвояси. Лок смотрел ему вслед, более чем когда-либо убежденный, что побег Рипера – лишь начало, а не конец чего-то. Но чего? Зная этого типа, уверенно можно предположить одно: что бы это ни было, непременно выльется во что-нибудь гадкое.

Глава 41

Когда Рипер в плотно облегающих спортивных очках вошел на кухню, Ковбой с Шуцманом за круглым столиком уписывали блинчики с беконом. Глаза у Рипера все еще привыкали к долгим периодам нахождения на дневном свете, отсюда и тонировка на стеклах. Через минуту-другую появилась Ченс в белых трико и флисовой распашонке – полный контраст фурии в камуфляже, которую она являла собой минувшей ночью.

С тарелки на боковой столешнице Рипер ухватил шмат бекона и закинул в рот.

– Эть ч-черт, – сочно жуя, одобрительно, с широкой улыбкой сказал он, – хорошо на свободе. Спасибо вам еще раз, парни. Вы ведь так из-за меня рисковали.

– Фигня это всё, – подложив себе добавку, небрежно махнул вилкой Ковбой. – Наоборот, ночка выдалась веселой.

– Кстати, – со значением заметил Рипер, – если кто из вас думает выйти из игры, плату можно выдать в любой момент. Деньги есть.

– Какое там «выйти», – хмыкнул Ковбой, заглядывая в холодильник на предмет пивка. – По мне уже сейчас Левенуорт[24] плачет, на всю оставшуюся жизнь. Стоит только возвратиться на базу.

– Пошли они все, – выразил солидарность с товарищем Шуцман. – Я свое на этих гадов отвоевал. Теперь повоюю за то, во что верю.

– Вот и ладно, – кивнул Рипер, усаживаясь напротив.

Ченс в это время, выдвинув возле плиты один из ящиков, из-под лежащей там разделочной доски достала плотный конверт и подала отцу. Тот вытряхнул из него стопку каких-то бумаг.

– Материал немного скомкан, но поверьте, на разработку его ушло немало времени. Я знаю, парни, что вы уже помогли моей дочери в установлении нашей второй цели. Перед нами сейчас две разведывательных миссии. Обе достаточно прямолинейные, но опять же, и окошко для маневра у нас такое, что впору только протиснуться.

Рипер выбрал большую глянцевую фотографию какого-то пожилого, ученого вида белого господина и протянул снимок Шуцману.

– Прошу любить и жаловать: Джуниус Холмс, член Верховного суда США. Вглядитесь хорошенько. Известен как редкостный педант. В настоящее время меняет свой таунхаус в Джорджтауне на семейный дом где-то в здешних краях. Нам нужен его распорядок дня, по будням и по выходным.

– При нем есть охрана? – полюбопытствовал Ковбой.

– Это нам, помимо прочего, предстоит выяснить самим. Информация, само собой, конфиденциальная. У маршалов есть подразделение, занятое судейской охраной, но его численность сейчас поубавилась – в том числе, кстати, из-за нешуточных потерь, понесенных от нас. В общем, вам двоим предстоит все это выяснить. Могу я вам в этом довериться?

Ковбой с Шуцманом кивнули.

– Вот и хорошо, – одобрил Рипер, выцепляя еще одну фотографию – тоже белого мужчины, только значительно моложе, лет под сорок или чуть за сорок, с рыжевато-блондинистой шевелюрой. На снимке он усаживался в машину возле скромного загородного дома. – Гленн Лав, – представил Рипер. – Бригадир департамента общественных работ и улично-канализационного ремонта Сан-Франциско.

Ковбой с Шуцманом недоуменно переглянулись.

– Слушайте сюда, – призвал Рипер, выуживая еще одно фото, на этот раз женщины, усаживающей в мини-вэн двоих малолетний детей. – Это жена Гленна, Эми, и двое их ребятишек. Задача тоже не из особо сложных. У каждой семьи имеется свой распорядок: надо выяснить, какой.

– А когда выясним? – спросил Ковбой.

– Тогда будут и детали.

Заметив, что Шуцман поглядывает в пол, Рипер произнес:

– Если хочешь что-то сказать, сынка, давай прямо сейчас.

– Я это… Оба парня белые, а у второго еще и детишки.

– Заранее хочу всех успокоить: детей никто трогать не будет. Наша цель – их отец, но и ему я не думаю причинять вреда, если только он сам не поставит меня перед этой необходимостью.

– Хорошо, – кивнул приободренный Ковбой. – Так когда приступаем?

Рипер с улыбкой оглядел свою маленькую команду; команду, безусловно, готовую для него на все что угодно, при любых обстоятельствах.

– Сейчас.

Глава 42

Подустав топтаться на малюсеньком, обитом реечкой ресепшене мотеля близ медфордского Норт-Риверсайд авеню, Лок звякнул в старомодный медный колокол. Минуты через две из служебного помещения на звон выкатился полноватый, рыжий и румяный, как солнышко, портье на своем третьем десятке.

– Утро доброе, и чем могу помочь? – бойко прочирикал он, всем своим видом и манерами выдавая в себе канадца.

Господи Иисусе, вид у парня такой развеселый, будто городишко только что стал претендентом на звание олимпийской столицы, а не местом, где буквально вчера разразилась бойня почище вылазки талибов в какой-нибудь афганской героиновой провинции.

Портье с улыбкой определенно шире плеч (челюсть того и гляди отделится от остального лица) подался вперед, и на Лока пахнуло флером не вчерашнего, а прямо-таки сегодняшнего междусобойчика, ненадежно припудренного запахом мятных таблеток.

– Сэр?

Райан сложил руки на стойке регистрации и тоже подался вперед, зеркально копируя позу разбитного весельчака.

– Вы как, в себе?

Улыбка несколько ужалась, а во взгляде портье мелькнуло осторожное подозрение подвоха.

– Я – да, – слегка сбивчиво ответил он. – А… что?

– А то, – сказал Лок, – что нынче ночью этот городок горел, как центр Басры, а вам отчего-то весело, как поросенку в цирке.

Весельчак, покраснев в тон своей рыжине, медленно покачал головой:

– Да, я в курсе. Жуткая трагедия. Особенно для Медфорда: это ж подумать только… Но жизнь-то продолжается, – подмигнул он и снова расцвел.

– Конечно, – вздохнул Лок, подумав о тех многих, для кого она уже оборвалась. – Вы прошлой ночью тоже дежурили? – спросил он, распрямляясь.

– Ну, а как же.

– Одна из ваших постоялиц, некая мисс Джонс…

На лице молодого человека ничего не отразилось.

– Афроамериканка, лет под тридцать. Высокая, симпатичная.

– А-а, конечно. Очень элегантная леди. И манеры такие изысканные.

– Манеры точно, – кивнул Лок. – Мне бы узнать, когда вы ее последний раз видели.

– Видел? – Портье задумчиво поскреб начатки бороды. – Сейчас, надо подумать. Где-то около девяти она вернулась за ключом. А потом… Не знаю. Как она уходила, я не видел.

– Прошлой ночью ее убили. У здания суда взорвался фургон, она как раз находилась в нем.

Портье побледнел, открыл беззвучно рот, затем снова закрыл. Звучно сглотнул. Видимо, правила этикета в инструктаж здесь не входят.

– Так вы, говорите, ее ухода не видели?

– Нет, сэр.

– У вас тут есть камеры наблюдения?

– Только одна, здесь, в офисе.

Лок поглядел наверх. В дальнем углу стены за стойкой виднелась единственная камера, фиксирующая входящих и выходящих.

– В таком случае могу я осмотреть номер, в котором она останавливалась?

На этом весельчак посерьезнел.

– А вы, сэр, сами из ФБР или… типа того?

– Откуда я именно, разглашению не подлежит, – хватаясь за возможность, веско сказал Лок. – Но мне нужно осмотреть ту комнату.

– А удостоверение у вас какое-нибудь есть?

Райан перегнулся через прилавок.

– Вас как звать?

– Дейл, – мелькнув глазами в сторону двери, ответил молодой человек.

– Дейл, вы любите свою страну?

– Ну, а как же.

Лок, не подавая вида, якобы случайно отвел полу пиджака так, чтобы портье стал виден «зауэр» в кобуре. Сработало: глаза его невольно расширились.

– Я очень рад это слышать. Очень. Потому что есть люди, которые определенно ее не любят, и именно сейчас. А потому мне необходимо их разыскать, и сделать это как можно быстрее. И вы, Дейл, можете мне с этим помочь. Уже тем, что покажете ту комнату.

Дейл все еще колебался; пришлось морально надавить, положив правую руку на рукоятку пистолета.

– Так вы, Дейл, будете истинным американским патриотом и проведете меня туда?

– Само собой, сэр, – испуганно откликнулся тот.

Различимо дрожа, Дейл полез под стойку и, вынув оттуда ключ на брелоке от номера – белая циферка на черной груше, – придвинул по прилавку Локу. Чувствуя, что бедняга портье кинется набирать номер копов в ту же секунду, как только нежданный гость скроется из виду, Райан с ключом быстро пошагал к лифту.

Крыло, где располагался номер Джалисии и еще с полдюжины комнат, шло под прямым углом к главному корпусу мотеля, выходящему окнами на проезжую часть. Вероятно, Джалисия рассчитывала, что такое расположение комнаты – несколько на отшибе – сделает ее появления и отлучки малозаметными, а само пребывание – неброским и, как следствие, более безопасным.

Отперев дверь, Райан зашел внутрь. Номер был стандартным. Основную часть небольшого помещения занимала двуспальная кровать – все еще заправленная, хотя, судя по слегка сморщенному и примятому углу пододеяльника (внизу справа), на нем кто-то успел посидеть. Напротив кровати стоял письменный стол, а рядом с ним – шифоньер и невысокий комод с телевизором.

Лок запер за собой дверь, прошел к столу и открыл первый из трех его ящиков. В верхнем, как водится, лежала Библия. В среднем – пара листовок с местными достопримечательностями. Всё на своих местах. На листовки Джалисия, по всей видимости, даже не взглянула. Локу вообще сложно было представить ее вне работы. А ведь у нее, должно быть, была семья, родные и близкие… Знают ли они, что она погибла?

Он открыл и закрыл последний ящик – пустой – а сам все думал о горечи и силе удара, который обрушится на ее родных. Из того немногого, что Райан знал о Джалисии, она вышла из неблагополучной среды и продиралась по жизни как могла. Остается лишь догадываться, через какие лишения и жертвы и ей, и им пришлось, должно быть, пройти.

Минуту-другую Лок стоял, давая остыть в себе гневу от несправедливости случившегося; перегореть, переплавиться из жаркого и вязкого в хладное и жесткое, осесть где-то в недрах желудка. Затем, сделав несколько шагов, он отворил дверцы шкафа. Ее одежда все так же висела на вешалках. При встрече с Джалисией Райан даже не улавливал от нее запах духов, а сейчас мог его различать – женственный, но выраженный неявно. Обоняние начинало улавливать его только вблизи – дистанция, на которую, похоже, мало кто подпускался.

Лок быстро прошелся через вывешенную одежду, после чего провел пальцами по дну шкафа, сам толком не зная зачем (уж что там такого можно найти). Сомкнув дверцы, он переместился к комоду. В верхнем ящике обнаружилось белье – в основном черное, с кружевной оторочкой. Впервые за свое короткое пребывание в номере Лок ощутил, что вторгается во что-то личное. Задвинув ящик, он со стыдливой поспешностью прошелся по остальным, где все было аккуратно уложено.

Наконец настал черед небольшой ванной комнаты. На боковой полке там лежала открытая косметичка. Душевая занавеска была отодвинута. На пластмассовой перекладине висело еще влажноватое полотенце, тоже аккуратно сложенное. Возвратившись из ванной, Лок остановился возле кровати. Все, вроде бы, на местах, ничего не потревожено. По крайней мере, интерьер частично подтверждал: свой гостиничный номер Джалисия покинула добровольно.

Лок вышел из номера и остановился снаружи, спиной прислонясь к стене мотеля. Какая у Джалисии была машина? Кажется, голубенький «Фольксваген Джетта». Да-да, именно в него она усаживалась после того внезапно прерванного слушания с Рипером.

Обогнув мотель по периметру, на передней парковке Райан «Фольксвагена» не заметил. Тогда он возвратился обратно и осмотрел площадку, прилегающую к мотелю сзади. А вот и он, припаркованный на линованной прямоугольниками площадке, границей которой служили два здоровенных мусорных бака. Однако ключей от машины Лок в ее номере не обнаружил, как, кстати, и сумочку. Вероятно, Джалисия ушла вместе с ними, но «Фольксвагеном» своим так и не воспользовалась. Значит, выйдя из номера в районе девяти, до машины она так и не добралась – расстояние в какие-то два десятка метров. Вокруг при этом были другие номера, а в них – люди. Если бы возник какой-то шум или возня, кто-то ведь, безусловно, обратил бы внимание?

Борьбы, разумеется, исключать нельзя. Лок прошел к середине парковки и повернулся лицом к зданию. Можно себе представить: второразрядный мотель, поздний вечер… Если Джалисия и подняла шум, постояльцы могли истолковать его по-разному. Но и при этом представить сложно, чтобы женщина дала себя похитить без отчаянного сопротивления. Она прирожденный боец, уже по своей натуре. Лок медленно прошел к ее машине и пригнулся, высматривая хоть что-нибудь – любую мелочь: пятнышко крови, что-нибудь оброненное из сумочки… Ничего.

Он сместился на пару шагов назад, по-прежнему упирая руки в колени и не поднимая головы. Неожиданно где-то невдалеке запиликал мобильник – не из какого-то там номера, а именно снаружи. Да еще и в считаных шагах. Лок огляделся: кому же это могут звонить. Может, подлез незамеченным портье Дейл? Да нет, вокруг никого…

А звонок все звонил. И доносился он из одного из тех вон мусорных баков. Лок взялся за крышку, приподнял и, перегнувшись, поглядел вниз. Взгляд почти тотчас ухватил посверкивание дисплея. Тогда Райан, пружинисто толкнувшись и чуть не опрокинувшись через высокий бортик бака (хорошо, что мусор промышленный, а не пищевой), перебросил туда руку с ногой и, что есть силы потянувшись, успел подхватить мобильник как раз в тот момент, когда тот перестал звонить.

Выкатившись обратно, Лок пал наземь, затем поднялся и, довольный собой, сунул мобильный в задний карман джинсов – как раз в тот момент, когда из-за угла вырулили двое медфордских копов.

– Спокойно, сэр. Давайте-ка руки за голову, и никаких резких движений.

Глава 43

Добрых пять минут Райан препирался с копами насчет того, что они не имеют права его обыскивать. Тем не менее, право это у них было (не секрет для обеих сторон), и они им воспользовались: забрали мобильник раньше, чем у Лока был шанс хотя бы убедиться, что телефон этот Джалисии, не говоря уже о том, чтобы как следует прошерстить на нем звонки и сообщения. Ключ от номера взяли тоже. После этого Лока отпустили, предупредив больше не вмешиваться в ход расследования – теперь уже, оказывается, федерального значения.

Райан заверил, что не будет. Может, так оно и было бы, если б на него не давили то Коберн, то эти стражи порядка. В итоге, чем упорней они это делали, тем больше Лок проникался решимостью во что бы то ни стало выяснить, что же здесь, черт возьми, происходит. А тут еще эта извечная проблема с уживчивостью перед законом – та черточка характера, что делает тебя плохим солдатом, но замечательным военным полицейским. Эту свою черту Лок, по собственному разумению, унаследовал от отца, и, похоже, именно из-за нее они с ним так конфликтовали все эти годы, что меж собой практически не общались. Отец Райана, как и многие родители, ревностно придерживался принципа «следуй моему слову, а не моему делу». Однако у Лока так не получалось. За вверенное ему дело он пекся – а случалось, и грызся, – как собака за кость.

Те два копа стояли сейчас на парковке и зорко следили, как он усаживается в машину, взятую нынче утром напрокат в «Ависе» на территории медфордского аэропорта. На прощание Лок дружески им помахал и отбыл в направлении отеля, где остановилась Кэрри.

Ее он застал в номере: с полотенцем на мокрых после душа волосах она в белом махровом халате лежала на постели и усталым голосом разговаривала по сотовому. Вид у Кэрри был измотанный. Еще бы: повыходи-ка в живой эфир на протяжении всей ночи фактически ежечасно, когда вся страна от востока до запада, плавно просыпаясь, припадает к теликам и ищет именно твой канал, где информация подается самая свежая и из эпицентра событий, а не запоздалым отголоском, как у конкурентов. А пока она вещала, ее новостной отдел в Нью-Йорке только и успевал, что затыкать юридические бреши (что поделать, издержки профессии), напрягая ради нее – и по логике, ради Лока – все свои контакты в правоохранительной сфере.

Райану она с ходу помахала и, на секунду прикрывая трубку ладонью, одними губами озвучила:

– Тай.

– Тай? – Лок уже вытягивал у нее трубку. – Эй, как ты там?

Голос Джонсона был зычен и бодр:

– Если ты о самочувствии, то я смотрю новости. Что за хрень у вас там творится?

– Спроси хоть, как он себя чувствует, – с толикой упрека напомнила Кэрри, скрадывая зевок.

– Уже спросил, – Лок погладил ее по коленке. – Ложись поспи.

Кэрри шлепнула его по заду:

– Спроси еще раз, при мне.

Лок зажал трубку между плечом и ухом:

– Кэрри домогается, как ты там себя ощущаешь.

– Передай: крепну день ото дня и снова стал красавец неписаный.

Лок с притворным вздохом поглядел на Кэрри:

– Тот выстрел оказался роковым: у меня ощущение, что нашему Таю отшибло чувство адекватности.

– Эй, я все слышал! – заносчиво прокричал в трубку Джонсон. – По Риперу что-нибудь есть?

– Пыль да туман.

– А по ребяткам, что его вызволили?

– Туман да пыль.

– Вертолет-то они задействовали военный, – с намеком сказал Тай.

– Я тоже о том подумал.

– На И-бэе[25] такой вряд ли раздобудешь.

Кэрри что-то спешно нацарапала на листке и сунула его Локу под нос. Тот прочел и передал информацию Таю:

– Один из источников Кэрри пробросил, что пташка в виде боевого вертолета три дня назад пропала с базы в Сан-Диего.

– А кто взял, известно?

– Если и да, то не говорят. Ты ж знаешь этих армейцев.

– Может, с ними перетереть? – предложил Тай.

– Для меня это напрасная трата времени, а вот Кэрри может покопать.

– Так что думаешь делать, Райан? Только не говори, что ничего. Уж я-то знаю: у тебя на Рипера стояк до бороды.

– Вот бы на меня так, – зажмурилась, устало откатываясь по постели, Кэрри.

Тай на том конце заржал. Лок, поглядев на любимую раненым сусликом, понизил в трубку голос:

– Я отправляюсь обратно в «Пеликан Бэй». Один из «братьев-арийцев» – ты не поверишь – выжил в той буче. Если о задумках Рипера не знает он, тогда не знает никто. А как составлю с ним разговор, то обещаю: сразу дую к тебе в Сан-Франциско. Давно не виделись.

– В самом деле, давно. Буду ждать, – сказал Тай, прежде чем уйти со связи.

– Ты в самом деле хочешь туда вернуться, Райан? – спросила, усаживаясь, Кэрри.

– Со мной все будет в порядке. С местом я уже познакомился.

Взгляд Кэрри был в, общем-то, спокоен:

– Так же, как познакомился с ним Тай?

Глава 44

Из Медфорда Лок выехал на Пятую автостраду. Сначала предстояло двигаться на север, до местечка Грант Пасс; далее хайвэй делал крюк снова на юг и уже затем на запад в направлении «Пеликан Бэй». Справа вдоль трассы регулярно мелькали полосы лесопосадки. На горизонте брюхатые сизые тучи откочевывали назад к Тихому океану, приоткрывая зеленовато-голубое небо.

Дезодорант взятой напрокат машины вкупе с недосыпом начали вскоре дурманить голову; пришлось на палец приоткрыть все четыре окна.

Транспортный поток по дороге сузился до ручейка, причем все больше не легковые, а пикапы да мастодонтистые лесовозы. Проплывали мимо гигантские секвойи, сонно поглядывая свысока на снующую внизу четырехколесную букашку. Прикупив перед выездом на заправке карту, Лок подивился звучанию некоторых местных названий. Гремучие Водопады, Волчий Ручей, Голодные Высоты. Сплошь какие-то пожиратели-великаны: не успеешь глазом моргнуть, как и шкурки от тебя не останется.

Интересно, далеко ли от этих мест разгуливает сейчас Рипер. Может, отправился вместе со своими дружками-отморозками на плоту по водопадам, чтобы буруны смывали все следы. Или же встал лагерем на вершине Голодных Высот и озирает сейчас оттуда орлиным взором землю: не идут ли на его последний оплот жидяры с коммуняками из того самого оккупационного правительства? Какую он там аббревиатуру ввернул? Ах да, ЗОГ.

Вообще хаять правительство для белых тюремных сидельцев – вещь простая и привычная. Ну не себя же винить за то, что сидишь ты за сбыт наркоты по школам, или что при попытке взять кассу в ночном магазине пристрелил какого-то там эмигрантишку, или утопил кого-то в ванне, когда грабил квартиру (не оставлять же свидетелей). Нет, тут всегда виноват не ты, а кто-то другой, и вообще все это глобальный заговор против таких вот честных бродяг, и кукловодами в нем непременно смутные темные силы в сионистских колпаках, колдующие исподтишка и замышляющие новый миропорядок.

Со склонностью Рипера к мессианству у Лока имелось крепкое подозрение, что бывший его сокамерник мирно не уйдет. Не такой он, чтобы исчезнуть по-тихому. Нет, у Рипера на уме что-то иное, тут и к гадалке не ходи. Чувствуя, что веки все тяжелеют, Лок протянул руку и погонял бегунок на радио. Выбор был не ахти: парочка станций с кантри-музыкой и еще одна, восхваляющая себя как самая рейтинговая во всей Раг-Вэлли евангелистская станция, вещающая круглые сутки. Божественное вдохновение, само собой, сейчас бы не помешало, но черпать его из такого источника… В общем, радио Лок снова выключил.

Минут через десять он нарвался на неожиданное сгущение транспорта, да так резко, что едва успел дать по тормозам, иначе точно бы въехал в зад черному пикапу с наклейкой-логотипом Национальной стрелковой ассоциации и стикером «2012: Пэйлин в президенты!». Норовисто взбрыкнувшая машина дала понять: перед приездом в «Пеликан Бэй» не мешает где-нибудь вздремнуть.

Местная полиция организовала на дороге проверку. Шанс, что Лока ввиду его прокатной машины и изрядно потрепанной внешности облюбуют для допроса с пристрастием, был весьма велик. По приближении он держался тише воды и тут же выложил свой пистолет вместе с разрешением на ношение оружия. По счастью, один из копов Лока узнал.

– Кого-нибудь засекли? – полюбопытствовал Райан, изображая покладистость.

– Никого, – хмуро ответил тот и махнул рукой: дескать, проезжай, не задерживай.

Примерно через полсотни миль Лок отрулил от дороги в зону отдыха. Едва загасив мотор и поставив машину на ручник, он выставил на мобильнике время побудки и заснул как убитый, двери предусмотрительно закрыв на замок, а рядом с собой укромно пристроив «ЗИГ-Зауэр».

Сны Райан видел редко, а если и видел, то после «утреннего отлива» и первой чашки кофе уже начисто от них освобождался. Однако от нынешних вязких, горячечных образов избавиться оказалось не так-то просто, поскольку основывались они на реалиях предшествовавших дней.

Началось с того, что он стремительно скатывался вниз по склону какого-то черного оползня и наконец приземлился на кучу посреди двора «Пеликан Бэй». Тревожно оглядевшись, увидел Тая – точнее, то, как вокруг него смыкаются белые арестанты, голые торсы которых покрыты всякой фашистской мишурой: эсэсовскими молниями, свастиками, крестами… На подходе к Таю у них в руках заблестели ножи, огнисто посверкивая в лучах раннего утреннего солнца. Лок оглянулся на пулеметную вышку. Лицо охранника там переплавилось в лицо Рипера, и в эту же секунду один из арестантов пырнул Тая ножом, а тот беспомощно упал.

За спиной у Тая завизжали тормоза, и Райан, обернувшись, увидел, как по двору, вздымая тучу пыли, мчится черный фургон. Волна облегчения у Лока сменилась волной паники при виде шофера, примотанного скотчем к рулю. Это была Кэрри с выведенной на манер Мэнсона свастикой на лбу. Рядом, помогая крутить баранку, ехал живой труп Кена Прэйджера.

Лок с душераздирающим воплем пал на колени, и вот уже его поглотил черный туннель, всасывая обратно в мглистое небо и напрочь лишая возможности прийти на выручку Кэрри или Таю.

Проснулся Лок под звучные трели будильника. Пистолет был тут, рядом; руль торчал впереди. Еще шалый от своего недавнего кошмара, Лок, выпучив глаза, уставился вначале вперед через лобовое стекло, затем по бокам и, наконец, открыл дверцу, выставив наружу сначала одну, затем другую затекшую ногу. Лицо липковатой противной пленкой покрывал пот. Лок как мог отер его рукавом, после чего выбрался из кабины на свежий воздух, ходьбой разгоняя онемелость конечностей. Погуляв кругами по зоне отдыха, он возвратился в машину, хлебнул из бутылочки воды (лучше бы, конечно, кофе), завел мотор и поехал дальше.

Уже сгущались сумерки, когда Лок проехал мимо безлюдного КПП на парковку перед зданием тюремной администрации. Случайный визитер, проходя этим путем, имел достаточно куцее представление о тех мерах безопасности, что стерегут тюремный контингент внутри. Что до Лока, то он прошел через главный вход и шагнул на искристый, устилающий вестибюль линолеум, где повернул налево в сторону кабинета начальника тюрьмы. Там, думая уже расходиться по домам, собирали вещички две предпожилого возраста администраторши.

Из кабинета рядом с начальственным вышел старший надзиратель Уильямс. Судя по виду, Локу он особенно не обрадовался.

– Начальник еще у себя? – с ходу спросил его Райан. – Я ненадолго.

Уильямс запустил большие пальцы за пояс со спецсредствами.

– Я-то думал, ты этим местом уже сыт до конца своих дней, – ворчливо признался он, поворачивая к кабинету начальника.

Тот вышел уже через полминуты.

– Некстати вы к нам нагрянули, Лок, – так же безрадостно сказал он. – Я сам здесь в этот час, можно сказать, не по своей воле. Вы, наверное, наслышаны о событиях в Медфорде? – Маркес потер свой искусственный глаз. – Блок строгой изоляции и общая зона у нас сейчас под замком. Все по камерам.

– Какие-то проблемы?

– Едва прошел слух, что верхушка «Арийского братства» размолота, подняли голову «Нацистские бунтари».

– Во как. Каким это образом?

– Объявили всем белым заключенным, что все, кто причислял себя к «Арийскому братству», теперь должны или примкнуть к энбэшникам, или сгинуть.

– А как насчет того арийского главаря, который уцелел? Я слышал, его переправили к вам. Он ведь сейчас сидит у вас?

– Ох, он и ушлый, – усмехнулся Маркес. – Сразу юркнул в закрывашку.

«Закрывашка» (она же ЗЗ) означает «защита заключенного»: обособленная часть одиночного блока, где арестанты особой категории сидят под усиленной охраной.

– Мне, если позволите, хотелось бы с ним поговорить.

Ожидание нудной речи, насколько это непрошеное вторжение нарушает протокол, отчего-то не оправдалось. Вместо этого Маркес поглядел своим целым глазом на Уильямса, искусственный по-прежнему удерживая на Локе.

Уильямс лишь пожал плечами:

– Но захочет ли этого он?

– И еще с Филеасом. Тоже буквально минутку.

Усы надзирателя разъехались в улыбке.

– Я так и думал.

– И думать нечего. Если кто и знает о следующем шаге Рипера, так это он.

Маркес подошел к столу и снял телефонную трубку.

– Никаких обещаний, Лок, я дать не могу, – сказал при этом он.

– Мне и не надо. У меня их и так уже столько, что жизни на все не хватит.

Глава 45

Под явно напряженными взглядами охранников Уильямс повел Лока через широкую «нейтральную полосу» в сторону блока строгой изоляции. После прохода через второй кордон контроля они повернули налево, в обособленный отсек блока – ту самую «закрывашку», где сейчас сидел в одиночестве уцелевший вождь «арийцев» Уильям Янг, больше известный как Свин. Лок попытался воссоздать в памяти его портрет, но на суде, помнится, вся верхушка «Арийского братства», учитывая общую усатость и бородатость, смотрелась несколько на одно лицо.

Встречи Свин дожидался в небольшом закутке сбоку от основного тамбура. Для человека, недавно обманувшего смерть, он смотрелся достаточно спокойно, хотя понятно, что от наружности в здешнем окружении напрямую зависит, выживешь ты или нет. Стоит одним лишь своим видом показать, что ты слаб – или, хуже того, напуган, – и ты считай что покойник. Хорошо, что у Лока было понимание этого, тем более учитывая, что старший надзиратель здесь задерживаться не собирался.

– Я пока, если нет возражений, займусь второй твоей просьбой, – сказал Уильямс. – Годится?

– Вполне. Можно попросить, чтобы ваш коллега тоже постоял снаружи?

Уильямс кивнул охраннику, и они оба одновременно вышли из закутка.

Лок опустился напротив Свина на стул.

– Чудо, что мы оба вышли оттуда живыми.

Свин сидел с непроницаемым видом.

– Поиск подхода? Это я люблю.

– Да нет, просто констатация факта.

– Ты тот сумасброд, которого подсаживали Риперу, чтобы ему не сделали капут?

– Тот самый.

Свин сузил глаза:

– Может, если б ты работал спустя рукава, мои братья были бы по-прежнему живы.

– Если ты рассчитываешь, что я изображу сострадание, то, увы, вынужден тебя огорчить, – развел руками Лок. – Но думаю, кое о чем мы могли бы все же договориться.

– О чем, интересно?

– Нас обоих обскакал Рипер. Подставил и кинул, как лохов.

Свин рукой в наручниках потеребил себя за ус.

– Не-а, – сказал он с хитринкой. – Это он тебя, братец, обвел. А мы-то как раз всю дорогу знали, где у нас с ним нелады.

– Вот как? И где?

Свин оглядел Лока несколько более внимательно.

– Скажем так: у нас с ним идеало… идеоло-ги-чес-ки-е расхождения.

– Он утверждал, что вы заботитесь в основном о зелени, – Лок потер большой палец об указательный, намекая на купюру. – А он, в отличие от вас, – о чистоте белого.

– Ты, братец, человек к нам невхожий, – ухмыльнулся Свин, – и нашего мира совсем не знаешь.

Лок покорно поднял руки: куда уж мне.

– Может быть. Ну так ты разъясни.

Свин неторопливо поразмыслил. При этом стопа его отбивала бравый маршевый такт; он посмотрел на нее с укоризной, словно делая внушение за непокорство.

– Тебе, кстати, все равно светит «вышка», Свин, – как бы невзначай обронил Лок. – Теперь мазу здесь держат «Нацистские бунтари», а такого, как ты, они с особым удовольствием сотрут в порошок. Может, мне с кем-то переговорить, чтобы тебя переправили куда-нибудь в более безопасное место?

– Мои законники об этом уже хлопочут.

– Как жить-то будешь, Свин, особенно когда денежный ручеек за наркоту начнет иссыхать? «Арийское братство» теперь на нуле, ты же это знаешь так же, как и я. А кстати, народ, который вызволил Рипера, – это ведь те же люди, что замочили Прэйджера? – Лок подался ближе, пытаясь установить контакт глаз. – И та женщина, Свин, – кто она?

– Понятия об этом у меня не больше, чем у тебя, – ушел от ответа Свин, а затем тоже подался вперед так, что их лица были теперь совсем близко друг от друга: – Хочешь прикол насчет всей этой бучи с судилищем?

– Хочу, – простецки кивнул Лок. – Хоть будет над чем поржать.

– Мы на Прэйджера свое «добро» не давали.

– А кто же дал?

– Риперова работа.

– Вот как? – слегка опешил Лок. – Так отчего вы сразу не признались в этом Джалисии Джонс?

Свин в ответ иронично хмыкнул.

– Да хоть обпризнавайся: она бы все равно слушать не стала. У нее на уме был единственно свой расклад событий.

Лок призадумался. Джалисия, безусловно, была одержима обвинительным вердиктом против «Арийского братства», так что неким парадоксальным образом Свин в своем утверждении был прав. Но без ответа по-прежнему оставалось множество вопросов.

– Зачем же было так долго тянуть и вообще доводить дело до суда?

Свин из угла в угол оглядел тесный закуток.

– Мы что, совсем уж с дуба рухнули: не использовать шанс сменить обстановку?

На этом Свин замкнулся. Кто там помогает Риперу, он не знал. Не знал, и что это за женщина, и есть ли у них в мыслях бежать из страны. Более того, ему оно все по барабану. По его словам, дело они просрали, «Арийскому братству» кирдык, а Рипера теперь ищи свищи.

На выходе из закутка Лока в тамбуре уже дожидался Уильямс.

– С Филеасом я общнулся, – сообщил он, нервно тарабаня пальцами скрещенных на груди рук.

– Ну и как?

– Он говорит, чтобы ты катился на все шесть направлений.

Лок вздохнул. Ничего иного он, признаться, и не ожидал.

– Но это не все, – добавил Уильямс. – Мы у себя только что расшифровали маляву, разосланную по всем энбэшникам.

– И что в ней?

Уильямс в некоторой нерешительности отвел глаза.

– Вы с вашим товарищем, Таем…

– Что мы? – внутренне напрягаясь, спросил Лок. Если человек избегает смотреть тебе в глаза, значит, новости хорошими не назовешь.

– Они дали на вас «зеленый свет». Теперь любой из «Нацистских бунтарей» или их приспешников, неважно, здесь или на воле, обязан вас тут же прикончить.

Глава 46

Мобильная связь отсюда, с севера, работала как бог на душу положит, как бы там ни бахвалились главные сетевые операторы. Так что для звонка Коберну Лок воспользовался телефоном в кабинете Маркеса и сообщил ему об угрозе «Нацистских бунтарей».

– Сейчас же свяжемся с полицейским департаментом Сан-Франциско, – отреагировал тот. – Проследим, чтобы кто-нибудь был отряжен к Таю в больницу, дежурить у палаты. Тем более что я сейчас все равно уже в городе. Есть ли что-нибудь от того уцелевшего деятеля из «Арийского братства»?

– Он сказал, что расправу с Прэйджером заказал Рипер.

– Вот как? – озадачился Коберн. – Тогда почему его сторона ничего не сказала об этом Джалисии?

– Я тоже первым делом об этом спросил. Он сказал, что они пытались, но Джалисия их признание отклонила.

– Кстати, верю. Если ей что-то втемяшится в голову…

Последовала пауза, а за ней звонкий щелчок: Коберн повесил трубку.

На дорожку Маркес снабдил Лока пластиковым стаканом кофе такой крепости, что убоится любая нарколепсия, а заодно, чуть хлопнув по плечу, предостерег:

– Будьте бдительны. С энбэшниками шутки плохи, и жала у них сейчас навострены.

Лок пожал протянутую руку, давая начальнику тюрьмы возвратиться к своим служебным обязанностям, которым не позавидуешь.

– Удачи, – сказал напоследок Маркес.

– И вам того же! – прокричал на рысях Лок, устремляясь к своей машине в надежде поскорее добраться до Тая и собственными глазами убедиться, что он в безопасности. Если энбэшники грозятся всерьез, то они, вероятно, в курсе, что самую легкую мишень из себя представляет сейчас именно Тай. Уже в силу своей стационарности.

Под ленивые вздохи океана в опущенном справа окне Лок прихлебывал кофе; стелилась под колеса гладкая лента шоссе из Кресент-Сити. В солнечный день поездка была бы приятной, с ветерком, но сейчас и воздух был холодноват, и темень близилась, и до Сан-Франциско было вовсе не рукой подать. Строптиво себя вела и взятая напрокат машинёшка: из-за лысоватых покрышек сцепление с дорогой оставляло желать лучшего, и на крутых поворотах, чтобы ее выровнять, приходилось усиленно работать рулем. От этого за ним приходилось горбиться; ныла и спина, и даже кости, в которых уже прочно угнездилась усталость.

Время от времени мимо промелькивали дорожные знаки, проскакивали рекламные щиты. Кто-то звал посетить самое высокое в мире дерево; агитировал проехать на машине через брешь в гигантской секвойе. Посетить экспозицию, посвященную Сасквотчу, легендарному йети Калифорнии (то ли миф, то ли явь, пока так и не ясно: вначале надо изловить).

Йети йетями, но мили потихоньку тикали, и с каждой минутой конечная цель поездки становилась все ближе. Отсюда все и начиналось – не более чем неделю назад, когда они с Таем встретились в Сан-Франциско. Приближаясь на разрядное расстояние, Лок мало-помалу начинал расслабляться. Названия придорожных городков и местечек, и те теперь словно ласкали слух своей изысканностью, отсутствием тупой и грозной силы. Клеверная Долина, Виндзор, Розмарин.

Где-то на подъезде к Санта-Розе Лок, остановившись заправиться, завидел в тени возле одной из шевроновских колонок какие-то подозрительные фигуры. Пара байкеров подчалила непосредственно сзади. Лок бдительно нырнул в машину и заткнул за пояс джинсов пистолет, прикрыв его сверху пиджаком. В засаду угодить не хотелось, но в равной степени не хотелось схлопотать пулю от одного из параноидных заправщиков, который, завидев пистолет, мог истолковать его как признак неминуемого ограбления. Однако байкеры в сторону Лока даже не взглянули: загрузились в магазинчике пивом и отвалили восвояси.

На приближении к городу поток транспорта все уплотнялся; вот уже и будка контролера при въезде на мост «Золотые Ворота». Получается, город открыл ворота благополучно, без происшествий.

Через четверть часа, выходя из-за угла больничного коридора, ведущего в палату Тая, Лок тревожно прикинул, что с выводом насчет благополучности, пожалуй, все же поторопился. У двери в палату толклись четверо копов и двое интернов. Райан на секунду застыл, заподозрив худшее, но тут над общей кучей-малой различил голову Тая. Тот был полностью одет и ожесточенно спорил с одним из копов.

– Сэр, – горячился страж порядка, – у нас приказ обеспечивать вашу безопасность!

– А вы считаете, я сам ее не могу себе обеспечить? Нет, вы так считаете? – ерепенился в ответ Тай. Как и Лок, он страдал тем, что у морпехов именуется корректным термином «проблемы с начальством» – качество, со сменой военного уклада на гражданский имеющее свойство лишь усугубляться.

Хорошо хоть, что Коберн сдержал свое слово.

– О! Райан! – обрадовался, завидев друга, Тай. – Ты можешь объяснить этим доброхотам, что я желаю отсюда уйти? Вот так взять и просто уйти, именно сейчас?

Он сделал попытку протолкнуться через живой заслон.

Радость при виде друга мешалась у Лока с облегчением: наконец-то перед ним один из немногих, кому он может безоговорочно доверять.

– Постой-постой, – предательски присоединяясь к интернам, спросил между тем он. – А ты уверен, что тебе самочувствие позволяет?

– Здрасте! Еще один на мою голову! Ты сам-то себя в зеркало видел?

Один из интернов, молодой человек лет двадцати с небольшим, обернулся на Лока и с печальной прозорливостью заметил:

– А ведь вид у вас и вправду не ахти.

– Не поспи двое суток, посмотрю я на тебя, – огрызнулся теперь уже Лок.

– А-а, – понимающе кивнул юноша. – Оно и видно.

– А кстати, как борются со сном?

– Как борются? Ну, можно крепким кофе. Или, если дела совсем уж плохи, можно инъекцию Б-12.

– Тогда я ваш клиент, – сказал Лок и, кивнув на Тая, спросил: – Нет, а правда: он уже в ходячем состоянии?

– Если бережно к себе относиться, то вполне можно долечиваться дома.

– Я об этом позабочусь, – заверил медиков Лок, хватая Тая за здоровое плечо.

Вместе их шансы найти Рипера с его камарильей хоть немного, но возрастали. Однако для этого предстояло отправиться вспять, к исходной точке.

Глава 47

После долгого переезда и нескольких часов прерывистого, по дороге, сна в машине Лок с Таем остановились возле бывшего жилища Прэйджера в Ланкастере. Здесь тянулись в основном дома, заложенные без права выкупа, с поросшими сорняками лужайками и заколоченными окнами. Но даже среди общего фона нищеты и упадка этот дом излучал какую-то свою, нетипичную энергетику. Райана, впрочем, заботило в основном не это, а то, что Тай настоял на поездке в его машине. Вот так: его, и всё. И побоку то, что Ланкастер сам по себе территория белых скинхедовских банд, а значит, и «Нацистских бунтарей» в том числе. Так что навороченная пурпурная тачка была здесь как бельмо на глазу. Совсем не идеальный выбор.

Пока ехали, дискутировали о том, каким должен быть их следующий шаг. Ни на чем так и не остановились. Лок попытался довести до Тая, что хотя нитей в наличии достаточно много, в единый пучок они никак не сходятся. А потому лучше обратить стопы к самому началу, то есть обратно к расследованию Прэйджера. В правильности такого выбора у Тая уверенности не было, но опять же не было ее и в том, что именно следует предпринять, так что он согласился действовать по туманной логике Лока, просто из солидарности с другом.

По соседству с тем местом, где жил когда-то Прэйджер, усаживала в свою машину двоих ребятишек какая-то женщина. При этом она нет-нет да поглядывала на подрулившую лайбу.

– Пойду-ка я с ней побеседую, – решился Лок. – А ты сиди здесь, в своем пидормобиле: уж лучше пусть думает, что ты белый работорговец.

Тай хотел показать «птичку», но в этот момент женщина сердито хлопнула задней дверцей, а сама поспешила забраться на водительское сиденье.

– Мэм! – Несколько метров до машины Лок преодолел бегом. – Мэм, прошу прощения!

– Вы нас оставите в покое или нет? – прокричала рассерженно женщина. – Говорю: нет у нас денег!

Со всей очевидностью, громко разрекламированное оздоровление национальной экономики до Ланкастера еще не доползло.

Лок обратил внимание, что таблички о продаже в этом соседнем дворе не вывешено. Он молитвенно сложил руки:

– Мэм, я всего лишь хотел вас спросить о ваших бывших соседях.

– Еще пуще, – закатила она глаза. – Репортер.

– Нет-нет. Мне просто надо кое-что выяснить насчет того, что с ними стало.

– Вы частный детектив?

Лок остановился в мучительной нерешительности, сказать правду или нет.

– Аарон был моим крестником. После того как его мама с папой несколько лет назад перебрались на Запад, я потерял с ними всякую связь.

Женщина, оставив мотор включенным, чтобы не лишать детишек кондиционера, выбралась наружу и сделала шаг в сторону Лока.

– Извините. Я подумала…

– Не нужно оправдываться. Я бы на вашем месте тоже проникся подозрением.

– Только я вообще-то не знаю, чем могу вам помочь.

– Но вы ведь жили с ними рядом.

– Да, но не сказать, чтобы мы с ними знались.

– Я слышал, Аарон связался со скверной компанией.

– Дурное дело нехитрое, – вздохнула она. – Особенно здесь у нас.

– Ребята из школы?

– В школу здесь немногие и ходят. Зато здесь орудует пара скинхедовских шаек. Видимо, он с одной из них начал водить шашни.

– С какой именно, не знаете?

– Названий не знаю. Зато могу сказать, где они обычно ошиваются. Там внизу по Челленджер-вэй стоит «Макдоналдс». Возле него они и кучкуются.

– А миссис Прэйджер? Я имею в виду, Джанет.

– Мы с ней по-настоящему сошлись только незадолго до… Говорят, ее муж был тайным агентом?

– Да. В Бюро контроля.

Женщина отвела глаза, затем заговорила снова:

– Все это, знаете, настолько жутко…

– Что именно?

Женщина нервозно крутила на пальце обручальное кольцо: туда-сюда, туда-сюда.

– Не знаю, надо ли вам об этом говорить.

Лок слегка придвинулся.

– Все это сугубо между нами. А им вреда уже никто не причинит. – Он свел вместе пальцы, вторя ее языку тела. – Мне в самом деле надо довести все это до конца, – добавил он.

Женщина прошлась взглядом по подъездной дороге. Тихо кивнула.

– Когда я ее последний раз видела, она была под хмельком. И это еще мягко сказано.

– Джанет была пьяна? – удивился Лок. Жена Кена спиртным никогда не злоупотребляла.

– Именно. В зюзю. Я привела ее к себе, упросила выпить кофе. Не хотелось, чтобы сын видел ее в таком состоянии.

– Ее что-то выбило из колеи?

– Она сказала, что у ее мужа внебрачная связь. Насчет того, что он тайный агент, я, понятно, не знала. А она сказала лишь, что это кто-то, с кем он познакомился по работе.

Лок, коротко вдохнув, оглянулся через плечо на бывшее жилище Прэйджера. На карнизе струпьями обвисла краска, водосток порос лопухами. Стало быть, связь… Это всё меняет.

Внутри машины ребятишки расшалились не на шутку: похоже, время выходит.

– Имя она назвала? – спросил все-таки Райан.

– Имя? «Та белая сучка», – вот и все имя. А еще Джанет сказала, что Кен ту шлюшку обрюхатил.

Глава 48

Когда из дома, позевывая, появился Гленн Лав, сидящая на заднем сиденье «Тойоты Камри» Ченс пришла в движение. Машину она прошлым вечером взяла напрокат в аэропорту Сан-Франциско. Между тем Гленн забрался в свой рабочий грузовик и стал задним ходом съезжать на дорогу. Ченс скрупулезно пометила время, марку и модель машины, а также номер и нашлепку на бампере.

Спустя примерно час в переднем окне дома его жена Эми открыла жалюзи. Еще через сорок пять минут она вышла наружу с двумя детьми. Ченс схватила портативную видеокамеру и засняла, как они все вместе усаживаются в машину и отъезжают. Если детей придется брать в школе, никакой путаницы допустить нельзя. Не хватало еще кого-то с кем-то перепутать. Шмальнуть кого-то – вещь достаточно прямолинейная. A вот похищение… здесь чего только не случается. В том числе и непредвиденного. Бывают и срывы.

Через пять минут после того как Эми Лав проехала мимо, Ченс вылезла из «Тойоты» и приблизилась к дому. Она позвонила в звонок, изобразила недоумение, когда дверь никто не открыл, и прошлась по дворику. Сигнализации нет, камер тоже. Возле задней двери Ченс заметила большой горшок под растение – пустой, не считая слоя плесневелого компоста на донышке. Под горшком обнаружился ключ – надо же, неожиданный бонус. До Ченс внезапно дошло, что этот самый ключ может избавить их от ненужного риска, если действовать с умом по приближении к ответственной фазе операции.

Ключ оказался от задней двери, через которую Ченс и вошла внутрь. В раковине горкой лежали немытые после завтрака тарелки; на столе раскрытый номер «Сан-Франциско экзаминер». Быстрым шагом Ченс прошла по первому этажу, где заглянула в общую детскую спальню. Прихватив пару одежонок, она через прихожую прошла в гибрид кабинета с гостиной, где стоял письменный стол и шкафчик для документов. Здесь Ченс со старых счетов выписала себе номера мобильных Гленна и Эми, а заодно номер стационарного телефона, соцстраховки и еще кое-чего: при случае сгодится.

Довольная набором собранных сведений, она вышла из дома, ключ поместила обратно под горшок и как ни в чем не бывало вернулась к машине (только на этот раз не на заднее сиденье, а на водительское) и уехала. Вернется она позже, когда настанет время переходить к следующей стадии плана.

– Черт, этот парень вообще из дома выходит? Или уже нет?

Ковбой раздраженно побарабанил пальцами по рулевой колонке. Рядом, весь в чтении спортивного журнала, сидел Шуцман.

– Может, он еще не встал, – флегматично заметил он.

– Между прочим, уже половина десятого.

Ковбой через дорогу посмотрел на затянутый плющом колониальный особняк – родовое гнездо и калифорнийская резиденция члена Верховного суда Джуниуса Холмса.

– Ну и что? Он же старпёр. Молоко, тапки, отбой в девять вечера.

– Тогда он тем более должен вставать рано. Старики ведь вообще мало спят, разве нет?

– А я почем знаю.

– Пойду гляну, – потеряв терпение, взялся открывать дверцу Ковбой.

Как раз в эту минуту у ворот объявилась сутулая фигура – мешковатые шорты, кроссовки и фирменная майка Ассоциации выпускников Гарварда.

– А ну-ка тихо, – оживился Шуцман. – Спокойствие.

Старикан припустил медленной трусцой, пошевеливая длинными тощими ногами (удивительно, как они его только держат).

– Мать честна, он ведь может и не дожить до момента, когда мы его долбанем.

Шуцман изучал бегуна из-за журнала.

– Ты думаешь, у него пробежки каждое утро?

– Наверное. А ты что думаешь?

– Мы его, кажется, собирались пристрелить, да?

Ковбой в ответ пожал плечами.

– Обычно это самый простой и эффективный способ от кого-то избавиться.

– Но и внимания к себе привлекает немало. А нам это, если вдуматься, не очень-то и надо.

– Это ты к чему?

– Увидишь, – подмигнул Шуцман.

Глава 49

– Ну, дела… О глубоком подполье я слышал, но это нечто иное… А ты не ослышался? – спросил Тай, плутая на своем «Линкольне» с улицы на улицу разбитых фонарей и кредитных грез.

– Так ей сказала Джанет.

Локу непросто было ужиться с безжалостным откровением соседки. Брак Кена и Джанет помнился ему не таким. Они всегда казались такой прочной парой. Видно, действительно никогда толком не знаешь, что происходит за закрытыми дверями.

– Кое-что это все же объясняет, – сказал Тай.

– Что именно?

– Почему та бабенка не упоминалась в отчетах Прэйджера начальству. Одно дело, скажем, если ты в своем тайном статусе залезаешь к подозреваемой в постель – тут даже, наоборот, можно прихвастнуть: вот, мол, как я свою работу ценю, буквально из кожи лезу. Но если ты свой объект слежки при этом вдруг брюхатишь… Бляха муха, ты представляешь, какую конфету может из этого слепить защита?

– Еще повезет, если ты жетон за собой сохранишь, – высказал предположение Райан.

– Во-во. И пенсию.

Лок неотрывно смотрел в окно. Судя по окрестностям, в которых обитали друзья Аарона, люди здесь буквально держались за жизнь зубами.

– Все равно это объяснение какое-то неполное, – возразил Лок.

Что-то во всем этом сценарии было не к месту.

Тай выехал на улицу пошире, в основном с коммерческой застройкой. Слева здесь располагалась бензоколонка, справа – парочка фастфудов. Один из них соседка упоминала как место, где кучкуется местная шайка скинхедов. Сюда они стягиваются после школы.

Лок потер глаза: черт подери этот недосып, веки так и слипаются.

– Знаешь, в «Пеликан Бэй» я наглядно понял, какой соблазнительной может быть вся эта бело-супремистская белиберда.

Тай за рулем красноречиво покосился:

– Ты мне это хочешь сказать?

Сбоку с «Линкольном» поравнялся пикап с двумя белыми шпанцами. Один из них покосился на Тая и отвел взгляд только тогда, когда на него по-недоброму уставился Лок. Пикап отстал.

– Это почти как культ, – продолжил мысль Лок. – У них свое видение мира. Своя цель. Идеология. Да еще какая действенная… Иначе как могла целая страна проникнуться ею в тридцатые, причем настолько, что готова была хладнокровно истреблять миллионы невинных, женщин и детей, запихивать их пачками в газовые камеры?

– Ты же не думаешь, что этим мраком пропитался и Кен?

– Нет. Иначе зачем им было его убивать? Свой инсайдер в АТО – да это же для них сладкий сон на грани оргазма! Только что, если он стал чувствовать в себе, скажем, раздвоенность?

– А потому информацию своим боссам продолжал давать, но не всю, – медленно предположил Тай.

– Допустим.

– Все равно, Райан, мне что-то сложно представить.

Лок в очередной раз оглядел эту захудалую, разоренную юдоль синих воротничков. Даже под пропитанной солнцем синевой калифорнийского неба было в ней что-то депрессивное.

– Кен ведь был агентом-ветераном?

Тай кивнул.

– И тем не менее он по-прежнему рубился в поле, а начальники его сидели в комфорте своих кабинетов. Кен тянул на себе все риски, а что имел от этого взамен?

– Н-да, – поглядел Тай. – Глубоко копаешь.

– Знаешь, чем берет «Арийское братство»? Оно внушает людям, что те заслуживают лучшей доли, что их постоянно кто-то обманывает. Надо всего лишь посеять в их умах бесхитростные всходы. И вот Кен находит и влюбляется в ту женщину. Не просто влюбляется: втюривается. – Лок, прикрыв на секунду глаза, снова потер лицо. – Порой этого бывает достаточно, чтобы человек с неожиданной силой начал задумываться: кому же он все-таки служит?

Они подъехали ко входу в местную среднюю школу. Здесь как раз закончились занятия. Звонко шумела, выносясь на волю, пацанва; ребята постарше направлялись к своим машинам. Кое-кто оценивающе поглядывал на винтажный «Линкольн». Какой-то пухлый крепыш в косухе, с прикольной бородкой-ниточкой, застыл при виде того, как в лайбе опускается тонированное стекло.

– Ни хрена себе тачила, – завистливо выдохнул он.

– Видал? – заулыбался Тай. – Сразу видно, у парня есть вкус.

– Теперь понимаешь, чем люди меня приводят в растерянность? – спросил Лок. – Сам парень белый, а в душе видит себя Снуп Доггом[26].

– Просто у нас культура более самобытная, только и всего, – не преминул поддеть Тай и, свесившись из окна, крикнул тинейджеру:

– Йо! Как тут к директору попасть?

Толстяк указал на вход с торца.

На углу автостоянки Лок заприметил еще одну стайку юнцов. У этих стрижки были короткие, а на ногах тупорылые полусапожки. На машину они смотрели хмуро, но еще смурнее поглядывали на Тая.

Глава 50

Они стояли у директорского кабинета – разом присмиревшие, словно какие-нибудь нашкодившие школяры (кому не известно это памятное чувство).

– Я вижу, ты опять как будто в школе, – вполголоса съязвил Лок.

– Ну а ты думал, – вздохнул Тай. – Дежавю по полной программе.

– У меня тоже. Я, помнится, времени здесь проводил чуть не больше, чем на уроках.

Дверь открылась, и из кабинета вышла сурового вида афроамериканка хрестоматийного директорского обличия: туфли на плоском каблуке, длинная юбка и блузка с жабо. У Лока невзначай мелькнуло: нет, уж лучше покантоваться в строгаче, чем в этом кабинете. Там по крайней мере безопаснее.

Не придавала оптимизма и вступительная реплика директрисы:

– У меня три тысячи учащихся, и всем нужно время и догляд. Потрудитесь объяснить, джентльмены, что вам здесь надо?

– Можно, мэм, мы все же на минуту к вам заглянем? – набрался смелости Лок.

«Ты спятил; уносим ноги!» – выразительно, но уже поздновато сверкнул на него глазами Тай.

Директриса посторонилась, давая пройти.

– Ну, спасибо тебе, – заходя, прошипел тихонько Тай. – Теперь сиди и гадай, выйдем мы отсюда живыми или нет.

Жестом она указала садиться. Они послушно присели. Уставясь на своих визави, директриса молчала: излюбленная тактика деляг, дознавателей и школьных директоров. Когда молчание затянулось, она демонстративно поглядела на часы.

Лок сглотнул. Да, место определенно хуже, чем карцер в «Пеликан Бэй».

– У вас в школе обучался, э-э… некий Аарон Прэйджер, – выдавил он наконец.

Отреагировала директриса весьма своеобразно; во всяком случае, не так, как можно было бы ожидать от директора учебного заведения.

Из более-менее стандартных ответов не прозвучал ни один. Она не сказала: «Я не могу обсуждать своих учеников, нынешних или бывших». Или, скажем: «Аарон Прэйджер? Чем это он вам так интересен?» Или даже: «Да, жуткая трагедия. Прекрасный был юноша». Ничего подобного. Первым делом она наметанным глазом воззрилась Локу на правое бедро, где под пиджаком топырился «ствол», и тут же взялась за телефон.

– Джессика, лапочка, наберите-ка «девять-один-один», пускай подъедут к школе.

И спокойненько положила трубку.

– Так. Если вы, господа, сейчас же не предъявите мне документы – прошу заметить, убедительные, а не какие-нибудь липовые ксивы частных агентов, кое-как скачанные с Интернета, – вы от меня не дождетесь ничего, кроме неприятностей. И вести здесь разговоры я вам запрещаю, как со мной, так и с кем-либо из находящихся в этом заведении. Никак и никоим образом. Вы меня поняли?

Лок кивнул, а с ним и Тай. Оба поднялись и, втянув головы в плечи, как в тумане, вышли из начальственного кабинета и бочком, бочком, коридорами вышли сначала из здания, а затем и за школьные ворота.

Между тем директриса сняла трубку снова:

– Джессика? Свяжитесь с полицией, передайте им, что вызов ложный. Что? Ничего, переживут.

Лишь на автостоянке Тай развернулся к Локу:

– Что это было?

– Не знаю, но если мне когда-нибудь по работе понадобится спец, умеющий в секунду задействовать всех и вся, то я тебя пущу под откос, а найму ее.

Открывая водительскую дверцу, Тай неожиданно замер.

– Бл-лин.

– В чем дело?

Вместо ответа Джонсон напряженно присел и взялся натирать пурпурный бок своего авто. Кто-то острым предметом – по всей видимости, ключом – провел машине вдоль корпуса, оставив длинную металлически-серую царапину. Подняв глаза, невдалеке Лок увидел того белого подражателя Снупу.

– Это один из хаммер-скинов постарался, – пояснил он. – От них тут всем житья нет.

– А ты небось подсматривал? – с лукавинкой спросил Лок.

– Больно надо, – обиделся пацан. – Они и так не прячутся.

– Сюда, между прочим, копы выехали, – сказал Лок. – Ты повторишь им то, что сказал нам?

– Ага, разбежался, – криво усмехнулся толстяк. – Ты чё, дядя, того? Хочешь, чтобы мне зубы в башку вмяли? Не, я в этой помойке еще три года почалюсь, и поминай меня как звали. Ты думаешь, копы им что-нибудь сделают? Да там их же пацаны ходят. – Он мимо Лока посмотрел на школу. – Чё там директриса сказала?

– Ничего.

– А, ну понятно. Она их тоже боится. Пару лет назад пробовала их под себя подмять, так они ей бомбочку под машину подложили.

Было видно, что Тая разговор заинтересовал настолько, что на урон своей машине он махнул рукой.

– А копы здесь вообще вмешиваются? Расследования проводят?

– Ты глухой, что ли? Я сейчас только сказал: кому это нужно, проблемы огребать?

– Получается, скинхеды творят все, что захотят?

– Ну почему. Если им дорогу не переходить, они тебя трогать не будут. В целом.

– Ты в каком, парень, классе?

– В девятом.

Как Аарон. Даже в такой крупной школе, как эта, где много классов и ученики наверняка учатся в несколько смен, они могли меж собой пересекаться.

Вместо того чтобы идти напрямую, Лок попробовал подступиться исподволь:

– Наверное, кое-кто из ребят, чтоб к ним не лезли, сами завязываются с этими скинхедовскими бандами?

– Есть такие.

– А из твоих корешей кто-нибудь с ними связан?

– Кто держится меж собой, тому в них нет нужды, – ответил толстяк и, сплюнув, сунул руки в карманы. – Дядя, чего ты от меня хочешь? Давно бы уже напрямки спросил, а то ходит, ходит вокруг да около.

– Мы пытаемся выяснить, что случилось с Аароном Прэйджером.

– А, вон вы о чем. – Толстые щеки расползлись в улыбке. – Это я подскажу: мочканули козла.

На пацана грозно надвинулся Тай:

– Имей уважение, понял? Хочешь быть крутым – усвой: чехвостишь кого-то ты, будут чехвостить и тебя.

Паренек стыдливо отвел глаза:

– Простите. Я это так, без зла.

По всему было видно: тем, кем этот мальчуган стремился быть, Тай уже стал, со всеми вытекающими. И, вероятно, разговорить мальчугана у него лучше получится.

– Аарон с тобой когда-нибудь разговаривал после того, как сошелся с той шайкой? – задал вопрос Тай.

Ухмылка заиграла снова, но сейчас в ней было что-то иное, зловредное. Удивительно, как быстро могут меняться люди, и не всегда к лучшему.

– Разговаривал, один только раз. – Паренек пнул камешек. – Чтоб виггером[27] меня назвать. Тоже мне, друган.

– Шишкарь у них есть?

– Роуч[28], наверное.

– Как он выглядит?

– Да так и выглядит. Тараканище. Здоровый такой, зараза. Бреется дважды на дню. Вы его сразу узнаете, как увидите.

– Он тоже здесь учится?

– Нет. Выпнули в прошлом году.

– Где его можно найти?

Паренек назвал Таю тот же фастфуд, что и соседка Прэйджеров.

– Спасибо за помощь, братишка, – поблагодарил Тай, стукнувшись с польщенным тинейджером кулаками.

– Вы только не говорите, что это я вас на него навел.

Лок с Таем уселись обратно в «Линкольн», оставив паренька на обочине. Лок с расстояния помахал рукой, но тот сейчас был занят втыканием в уши наушников. Винить его не в чем: расти Лок в этих местах, он бы и сам был не прочь отгородиться от мира.

Когда отъезжали от школы, Тай искоса поглядел на Лока:

– Этот пацан Роуч, сдается мне, истинный очаровашка.

Лок выдохнул щеками.

– Крупная рыбка в мелком пруду. Может, если слегка слить воду, мы увидим, как он трепыхается.

– Думаешь, он во всем этом как-то задействован? – поинтересовался Тай.

– Аарона мог сдать определенно он. Иного ничего и не напрашивается. Может, хотел себе сделать имя, кто знает. – Секунду помолчав, Лок поджал челюсть. – Одно могу тебе обещать, Тайрон.

– Что, брат?

– Он скажет нам все, что об этом знает.

Глава 51

Пацан на школьной стоянке оказался прав: такого, как Роуч, не заметить было трудно: за два метра ростом и за центнер веса. С Рипером или другими членами «Арийского братства» он, возможно, близко не якшался, но в тюрьме наверняка проявил бы себя с должной стороны – место, куда ему определенно уготована дорога.

Тая он встретил невнятно угрожающим:

– Чё пялишься, ниггер?

Вид у Тайрона был насмешливо-уязвленным, но руки он держал опущенными вдоль боков, хихиканье дружков Роуча пропуская мимо ушей. На парад с конфетти им с Локом рассчитывать не приходилось, так что ни к чему и огорчаться.

– Вообще-то я допираю, – выразил мысль Тай. – Это часть преамбулы, где я должен сказать: «Это кто там меня назвал ниггером?» И тут ты говоришь: «Это я зову тебя ниггером, ниггер». И тогда я даю тебе по хлебалу. А это дает тебе и твоим жополизам шикарный повод навалиться на меня всей вашей шоблой и изметелить в хлам.

Речь Тая Роуча несколько ошарашила. Он обернулся поглядеть на реакцию своих дружков-скинхедов, но те, похоже, были озадачены не в меньшей степени.

– Кроме того, есть пара проблемок, – продолжил Тай. – Первая: меня за жизнь кем только ни называли. Но, как известно, собака лает – ветер носит. Что же до псов, – он оттянул майку, показывая свежую рану на плече, – то их зубы на себе я изведал. И стрелять в меня тоже стреляли. Не так давно. А в тебя когда-нибудь стреляли?

Роуч поглядел на своих прихлебаев.

– Ниггер того.

Лок смерил Роуча тяжелым изучающим взглядом:

– Отвечай на вопрос. – Он развел полы пиджака ровно настолько, чтобы там проглядывал ствол «зауэра». – В тебя когда-нибудь стреляли?

Роуч отступил на шаг:

– Да идешь ты пляшешь, ниггеровский любовничек.

Не успел кто-то отреагировать, как пистолет Райана был уже уставлен верзиле в морду. Тот хотел что-то сказать, но передумал.

– Лезь в машину, – свистящим шепотом сказал ему Лок.

Бравада Роуча начинала понемногу рассасываться. Легко быть первым парнем в этом городишке, особенно если ты здоровый и тупой.

– Учти, Роуч, сейчас ты не с теми связался.

– Кто вы? – отреагировал на свою кликуху скинхед.

Чем дольше промедление, тем больше шансов, что кто-то позовет полицию. Лок это знал и крепко вдавил пистолет Роучу в щеку. Дружки оглоеда все так же приплясывали и прикрикивали, но на помощь своему павшему вожаку никто торопиться не спешил. Тай схватил Роуча, ткнул ему под челюсть оба больших пальца и потеснил его к «Линкольну». Вместе с Локом они умяли его на заднее сиденье. Райан влез туда вместе с ним и несколькими жесткими тычками локтя попробовал его утихомирить.

– Ну, всё, вы мертвяки! – выкрикнул Роуч.

Тай перехватил взгляд Лока. Дело обещало быть развеселым.

С час они ехали на восток, углубляясь в пустынную местность. На протяжении поездки самоуверенность сходила с Роуча слоями. Довольно быстро от угроз он перешел к набыченному молчанию, которое, в свою очередь, сменилось призывами к снисхождению, на которые Лок с Таем реагировали вдумчивым молчанием.

По мере того как транспортный поток на хайвэе становился все реже, наконец подал голос Лок:

– Ты лопату взял, не забыл?

Тай бросил взгляд в зеркало заднего вида.

– Взял. В багажнике, там же, где негашеная известь.

Через пять минут Тай съехал с дороги, и они вытащили упирающегося Роуча наружу. Затем минут десять блуждали, при этом одолев пригорок, который окончательно скрыл их от шоссе. Пытаясь время от времени обернуться, Роуч неизменно натыкался на ствол пистолета, которым Лок отворачивал ему голову вперед.

– Вот здесь местечко вполне неплохое, – определился с выбором Тай.

– На колени, – скомандовал верзиле Лок.

Роуч уже плакал – судорожными рыданиями, когда слезы хлюпают вперемешку с соплями. Как у Аарона Прэйджера. Лок вслух поразмыслил, не начать ли с того, чтобы вырезать Роучу один из особо живописных партаков с нацистской символикой. Пистолетом он надавил сзади скинхеду на шею.

– Ну херь ведь, мужики, – тоскливо взмолился тот, – кончать меня из-за того только, что я кого-то обозвал.

– Тю-тю-тю. Уверен, что ты со своими задротами унизил далеко не одного темнокожего, латиноса или гея и вообще любого, кто попадался тебе навстречу или посмотрел на тебя не так. Разве нет? – Лок щелкнул затвором и отвел «зауэр» у Роуча от шеи. – Сейчас я его пущу в ход, только не хочу контактных ожогов: по ним легче установить оружие, если твой труп все-таки сумеют разыскать.

Отойдя на шаг, Райан нацелил пистолет на пару метров правее Роуча и нажал на курок. От жахнувшего выстрела верзила сдавленно вякнул и, судя по запаху, облегчил разом и кишечник, и мочевой пузырь.

– Фу, засранец какой, – неодобрительно заметил Тай. – Надо было тебе принимать меньше жидкости, парень: хотя б кал был потверже.

Роуч обернулся – по его физиономии струились сопли и слезы.

– Ну и чё? Если делаете, то хоть делайте это сейчас.

– Ишь ты, раскомандовался… А может, мы над тобой вначале поизмываться хотим, как твои дружки над Аароном? – сказал Тай. – А ну, отверни зенки, таракан.

Роуч подчинился.

Лок снова поднял «пушку».

– Короче: у тебя сейчас один и, заметь, единственный шанс сказать нам, кому ты сдал Аарона.

Роуч шмыгнул носом, втягивая сопли, и снова, рыднув, вывесил их наружу:

– Как его звали, он не сказал.

– Но как-то же он назвался?

– Ковбоем.

– Как он выглядел?

– Ростом высокий. Накачанный такой. Армеец.

Лок с Таем снова переглянулись:

– Бывший?

– Нет, и сейчас служит. Хотел нас для себя присмотреть: сказал, что сейчас самое время вступить в движение. Чтобы из нас как можно больше ребят вступило, прошло выучку, а затем, когда время придет, выучка бы пригодилась.

– Какой у него род войск?

– Он не сказал.

– Ну а вообще: пехота? Авиация? Флот? Что вообще? – Лок снова приставил «зиг», на этот раз Роучу к спине.

– Сказал что-то насчет спецназа.

Тай косо усмехнулся. Что ни бахвал в духе Уолтера Митти[29] (а таких среди белых супрематистов немало), то непременно как-то связан со спецназом.

– А где у него база, он сказал?

– Сказал, что они все из разных мест, а сам он из Коронадо.

– Там, если я верно помню, расквартированы «котики», – проронил негромко Тай. Лок снова ткнул стволом Роуча, специально побольней:

– А? Это тебе о чем-то говорит?

– Нет, клянусь!

– Так, значит, этот Ковбой прибыл и стал ошиваться в ваших краях?

– Ага.

– После того как ты рассказал ему об Аароне и его отце?

– Нет, я его раньше уже встречал.

Арончик. Дошлялся, молокосос, по интернет-форумам, куда не следовало и заглядывать. Погубил отца. Коготок увяз…

Видно было, что Тай думает примерно то же самое.

– Он один прибыл?

– Один раз нет. С ним была тёл… женщина.

– Как ее звали? – вскинулся Лок.

– Ченс.

«Хоть бы одно имя, – мысленно вздохнул Лок. – Одни кликухи уличные».

– Как она выглядела?

– Лет двадцать пять, двадцать шесть. Блондинка, клевая. Аппаратура – всё при ней, и спереди и сзади.

– Тоже из армии?

– Не-а. А вот отец у нее – да. Она о нем малёхо рассказывала. За общее дело пострадал. Типа как Дэвид Лэйн[30] и те парни из «Ордена».

– Он состоял в «Ордене»?

– Нет, он пришел уже после. Она рассказывала, отец у нее мотает срок в «Пеликан Бэй».

– А имя его она назвала? – припер Лок.

– Не-а.

– А ну-ка вспомни, Роуч. – Лок надавил так, что пробороздил у верзилы на шее рубец. – Хорошенько вспомни.

– Ковбой его кем-то назвал. Клево так.

– Жнец? Рипер?

– Ага! – тряхнул тот головой. – Точно, Рипер.

Глава 52

Ковбой рывком проснулся. Мотор внедорожника работал на холостом ходу, а сам Ковбой сидел на пассажирском сиденье.

– Что за хрень? – выпрямляясь, спросил он.

Шуцман, перед тем как ответить, дал по газам, отчего его спутника откинуло назад.

– Он впереди.

– Бежит?

– Гуляет. Помнишь тот бугорок, который мы проезжали на пути сюда?

– Ну да, – ответил Ковбой, прилаживаясь так, чтобы сподручней было видно через лобовое стекло.

– Сейчас он должен быть где-то на той его стороне.

Стрелка спидометра перебралась через отметку «сто», затем «сто двадцать». По обе стороны сплошной полосой мелькали трава и листва деревьев. Задача была оставаться на дороге. Но этого же должен был придерживаться и впередиидущий.

– Ты скорость увеличь, а обороты сбавь, – посоветовал Ковбой. – А то если он услышит мотор, то может отскочить в сторону.

– Да пускай. Он, скорее всего, подумает, что это ребятня шалит, а не мы пришли по его душу.

Шум мотора Джуниус Холмс заслышал, когда приближался к вершине холма. За помеченной белой полосой проезжей частью оставалось еще с метр кромки асфальта, по которой можно было безопасно перемещаться. Любой, кто проезжал мимо и знал, что за персона прогуливается вдоль дороги, несомненно, решил бы, что Джуниус даже сейчас, во время прогулки, раздумывает о высоких материях – об очередном деле в Верховном суде или же о предстоящем семинаре по юриспруденции и философии, который ему предстояло в скором времени провести в Гарварде. На самом же деле Джуниус думал о предстоящем обеде. Даже представителю высшей в стране юридической инстанции надлежит питаться. И лучше всего, пожалуй, остановить сегодня выбор на цыпленке с картофельным пюре и брокколи.

Где-то впереди послышалось низкое рычание – вверх по уклону всползал какой-то большегруз. Для такого объемного авто дорога здесь не идеальна, но транспорта в целом не густо, к тому же едущая навстречу машина едет по противоположной полосе, так что от маршрута можно и не уклоняться.

Внедорожник пер уже на ста сорока. Холмса все не было, а значит, если только старикан не занырнул в подлесок отлить, он все еще где-то впереди на холме.

– Ладно, – сказал Ковбой, – держи эту скорость.

– Слушай, ты хуже моей бывшей жены. Лучше заткнись и дай мне спокойно рулить.

Невзначай оглянувшись, Джуниус увидел за собой мчащийся внедорожник. Нет-нет, жизнь в замедленном темпе не пошла. Вместо этого Джуниус на секунду застыл как кролик, в то время как выбравшийся на холм грузовик поддал газку.

Джуниуса Холмса Ковбой разглядел, но одновременно разглядел и водителя большого грузовика, съезжающего со своей полосы, чтобы не допустить наезд на пешехода.

– Дави! – проорал он Шуцману. – Делай его, ну!

Глава 53

Роуча бросили в пустыне, голого и с побоями – наказание, пожалуй, чересчур мягкое, ну да ладно. Тай, правда, высказал предложение зашвырнуть этого говнюка в кактусовый куст, но Лок возразил из соображений гуманитарного характера: большинство кактусов в этой местности занесены в Красную книгу, и нечего обижать неповинные растения метанием в них такого дерьма, как Роуч.

Была также мысль отвезти своими силами скинхеда в Сан-Франциско (где Лок хотел составить разговор с Коберном) и передать его там фэбээровцам, но в задачу сейчас входило не это, а то, чтобы убраться из этих окрестностей как можно быстрей и дальше. Ну, а когда это осуществится, то ничто не мешает связаться с властями: если повезет по времени, то Роуч к той поре, как доберется домой, будет сграбастан какой-нибудь из федеральных служб на допрос о своей причастности, прямой или косвенной, к гибели Прэйджеров. Словом, в любом случае пользу Роуч сослужил: благодаря ему установлена личность и происхождение женщины, от рук которой почти наверняка погиб Кен.

Таев «Линкольн» они поставили на задах одной из стоянок за территорией Лос-Анджелесского аэропорта, а сами поймали маршрутное такси до терминала, где Лок со своей кредитки купил два места на следующий же рейс в Сан-Франциско. Предвидя, что на регистрации им придется предъявить свое оружие, он убрал со своей «пушки» все следы соприкосновения с головой Роуча, после чего прибрал его в свой кейс на надежном замке.

В терминале они направились к стойке «Вирджин Америка», заполнили бланки и зарегистрировали ручную кладь. Затем с посадочными талонами прошли на контроль. Детектор они, по счастью, прошли благополучно. Между тем любая рутинная проверка могла выявить на них следы бездымного пороха, а это уже была бы тема, обсуждать которую с кем-либо из Управления транспортной безопасности Лок считал ниже своего профессионального достоинства.

Теперь они молча наблюдали, как в плексигласовую смотровую кабину закатили на коляске девяностолетнюю мадам и начали домогаться от нее, чтобы она встала, пока по ней пройдутся вжикалкой. Лок, который в эту минуту забирал на том конце транспортера свои ремень и бумажник, довольно быстро потерял терпение. Дверь в будку была приоткрыта, и он заглянул туда как раз в тот момент, когда девица из УТБ в третий раз кряду заклинала:

– Мэм, прошу вас встать, буквально на секунду.

– Мисс? – обратился Лок к ней с иезуитски вежливой улыбкой.

– Помни заповедь разведчика, – чуть заметно пихнул его локтем Тай, намекая на правило номер один: не привлекать к себе внимания. Райан его проигнорировал.

– Чем могу, сэр? – обернулась утэбэшница.

– По-вашему, эта леди может стоять? – все так же вежливо спросил Лок.

– А вы что, ее сопровождаете?

Открыла было рот и пожилая дама.

– Она моя тетя, – твердо сказал Лок. – А учитывая, что у нас до рейса достаточно времени, я бы хотел встретиться с вашим вышестоящим начальством и подать официальную жалобу о вашей манере поведения с пожилыми людьми вообще и с лицами с ограниченными возможностями в частности. Как эта пассажирка.

Утэбэшница под сантиметровым слоем косметики зарделась:

– Нет никакой необходимости…

– А вот я бы сказал, определенно есть – учитывая, что вы уже трижды попросили колясочницу встать. Так вы позовете начальство или это сделать мне?

Говорил Лок негромко и спокойно, как родитель, наставляющий несмышленыша не бегать с ножницами.

– Я всего лишь пройдусь по ней детектором, и вы оба можете следовать куда считаете нужным, – торопливо произнесла утэбэшница.

Лок вздохнул. УТБ здорово критиковалось фактически со дня своего основания. Были, разумеется, в рядах этого ведомства и хорошие люди – скажем, бывшие правоохранители и военные, – но очень уж многие, кто носил его форму, не могли даже прочесть бланка, не шевеля при этом губами, а свою бесцеремонность путали с кропотливостью.

Девица отрешенно махнула своей вжикалкой на коляску:

– Забирайте.

Лок пристроился сзади и выкатил коляску из будки, а утэбэшница взялась допекать кого-то другого. Может, монашку, может, бойскаута – словом, того, кто своим видом претендует зваться оголтелым террористом, мечтающим повергнуть западный мир на колени.

Оказавшись за пределами зоны досмотра, пожилая дама не без труда повернула к своему спасителю шею и медовым голосом поблагодарила:

– Спасибо вам, молодой человек. Эти хамлюги такие засранцы.

Возле их выхода на посадку перед плазменным экраном, круглосуточно вещающим новости, толпились пассажиры и работники аэропорта. Лок с Таем на подходе притормозили – уж не об их ли персонах там идет речь, – но на них никто и не глянул. Вместо этого все сейчас напряженно взирали на экран, где внизу шла бегущая строка: «Член Верховного суда Джуниус Холмс погиб на дороге в ходе ДТП».

Лок бочком подобрался к средних лет уборщице со шваброй.

– Когда это случилось? – спросил он у нее.

Та в ответ пугливо подхватила свои орудия труда и улизнула.

В эту секунду зазвонил сотовый: Кэрри.

– Ты новости смотришь? – с ходу спросила она.

– Как раз в эту секунду.

– Так вот, нам утром сообщили, что это была не авария.

Это как же, интересно? На разъяснение обстоятельств подобных происшествий обычно уходят дни. Просто неслыханно, чтобы следователи на такой ранней стадии вообще углядели в автоаварии преступный умысел – даже в отношении такой одиозной фигуры, как Джуниус Холмс, который, несмотря на аристократичность своего имени, прежде чем занять нынешнее кресло в Верховном суде, за долгие годы снискал себе репутацию довольно скандального обвинителя в Департаменте юстиции.

– На каком таком основании? – спросил Лок.

– Из-за сообщений с места происшествия. Водитель попавшего в аварию грузовика утверждает, что двое белых мужчин во внедорожнике метили прямиком в Холмса.

– Может, потому, что это он сам въехал?

– Въехал-то он еще как.

– И почему все-таки следствие считает, что все было подстроено специально? – спросил Лок, отходя на несколько шагов от сгрудившейся у экрана толпы.

К нему подобрался Тай.

– Кэрри говорит, есть мнение, что это не авария, – сообщил ему Райан.

– Ты еще здесь? – донесся из трубки голос.

– Здесь, здесь.

– Те двое, что ехали во внедорожнике… Один скончался на месте. Второй бежал. У того, что погиб, татуировка в виде свастики.

– А женщины среди них не было?

– Нет. А что?

– Мы тут кое-что выяснили. Получается почти наверняка, что застрелившая Прэйджера женщина доводилась Риперу дочерью. Подчеркиваю, почти наверняка.

Кэрри на том конце слегка присвистнула.

– Это, в общем-то, кое-что объясняет. Но как она сумела подбить всех на такой риск, связанный с его побегом?

– Мне думается – судя по тому, что я тут выяснил насчет Кена, – у нее имелись свои методы.

– Во как. И какие же?

– Не берусь пока утверждать точно, но мы вроде как установили, что она спала с Кеном, хотя, похоже, изначально знала, кто он есть на самом деле.

На секунду Кэрри ошеломленно примолкла.

– Бедная Джанет, – выговорила она наконец.

– Вот-вот, – вздохнул Лок. – Ты не посмотришь, что там можно добыть по дочери Рипера?

– Уже занимаюсь. Еще что-нибудь?

– Есть ли какая-нибудь информация, что Джуниус Холмс в свое время шел по следу белых экстремистских групп?

– Бери больше. Он первым и поспособствовал упрятать Рипера за решетку.

Было слышно, что с Кэрри кто-то разговаривает.

– Райан, погоди, не уходи, – сказала она.

Глаза Лока возвратились на экран и свалку на месте аварии.

Вскоре Кэрри снова всплыла в трубке:

– Еще кое-что для тебя. Когда Джалисия продвигалась по служебной лестнице, знаешь, кто ее курировал? Угадай.

На экране в «Скорую» загружали носилки с укрытым простыней телом.

– Джуниус Холмс, – недолго думая, ответил Лок.

Глава 54

Гленн Лав, помахивая руками, помог грузовику зарулить задом в тыльную часть ремонтно-канализационного депо на Цезарь Чавес стрит. Из машины вылез шофер с двумя ремонтниками, из которых каждый получил от Гленна радушный шлепок по спине.

Затем он прошел в крохотный офис и принялся заполнять бумаги. Служба действовала так: вначале поступали звонки от жителей насчет выбоин или иных неполадок в проезжей части или тротуаре; звонки поступали в систему, затем кого-то отряжали на место для ознакомления, и в пределах сорока восьми часов неполадка подлежала устранению. Заявки, подобно трещинам в асфальте и выбоинам в дорогах, образовывались неукоснительно. Задание без конца и без края, как покраска и перекраска моста «Золотые Ворота».

Что ни день, та же хрень.

Но что ни говори, местами свою работу Гленн прямо-таки любил. Скажем, пребывание где-нибудь на вольном воздухе, а не в офисе, если погода была хоть сколько-нибудь приличная. Узы товарищества с остальными ребятами. Ощущение, что, хотя в очном порядке никто не приходил и не благодарил его за задержку уличного движения на период работы, он все-таки делал что-то полезное для жизни горожан. Не то что какие-нибудь козлы в «БМВ», «мерсах» и «Лексусах», что кажут палец, клаксоня и исходя на говно из-за каких-то двух минут, проведенных в вынужденной пробке. Нет, как бы оно ни было, а Гленн чувствовал, что от его рук есть польза.

Управившись с бумагами, он вышел из депо и забрался в свой неновый грузовичок, на котором от работы до дома с полчаса лёту. Проехал мимо «Пресидио», после чего взял курс на «Золотые Ворота». Туман не затягивал бухту, и воздух был теплым. Гленн вырос в этих местах и все равно ощущал от своего города приток радостного волнения, вот как сегодня.

Когда он съезжал с моста, машину ему подрезала парочка «Ангелов ада» на пузатых «Харлеях» с обезьяньими рогулинами ручек. Вид достаточно привычный: обогнули и, лавируя в потоке транспорта, на скорости скрылись с глаз долой.

Не замечал Гленн лишь держащегося за ним следом от самого депо авто – ни самой машины, ни тех, кто в ней ехал. Подумайте сами, кому взбредет в голову следовать за таким, как Гленн Лав?

Но та машина шла следом, до самого его дома. Ехала она и тогда, когда он уже повернул на свою свертку. Правда, Гленн и при этом не обратил на нее внимания: слишком был занят сборами своего барахлишка с пассажирского сиденья.

Он снял сапоги и поставил их в багажник, а затем через заднюю дверь прошел в дом. Его жена Эми, стоя к нему спиной, мыла над раковиной руки. Когда Гленн, подобравшись сзади, скользнул ей руками по талии, она, взвизгнув, подпрыгнула.

– Гленн! Напугал черт знает как.

– Что, заставил твое сердечко забиться чуток быстрее?

– Ну ты га-ад, – протянула она; впрочем, с улыбкой.

Его руки спустились ей чуть ниже талии.

– Я тут подумал, может, устроим с тобой на выходные вылазку, а? Детей у твоей мамы оставим.

Эми, повернувшись, поцеловала его в губы.

– У нас ведь в «Спайсерс» то мероприятие. А затем у Патрика в субботу футбол. А у Ребекки выступление в «Майерс» как раз приходится на воскресенье. Так что, может, в следующие выходные?

– Ну, следующие так следующие.

– А иди сюда, – улыбнулась она, притягивая его для еще одного поцелуя.

Пиная по пути мяч, на кухню зашел их восьмилетний Патрик.

– Эй, тигр, – Гленн, отходя от жены, взъерошил сынишке волосы. – Мама что сказала насчет мяча в доме?

Патрик вздохнул. Что восемь, что восемнадцать.

– Ладно, пойду на улицу.

Из холодильника Гленн достал баночку пива.

– А Бекки где?

– У себя наверху.

Гленн открыл банку.

– Патрик теперь на заднем дворе.

Эми повернулась, вытирая руки полотенцем.

– Что это с тобой?

– Погода, видно.

Машина снаружи описала по кварталу круг и припарковалась в нескольких домах от Лавов.

Зазвонил сотовый.

– У меня для тебя ангажемент, – произнес голос.

– Какого числа? – спросила Ченс.

– Пятого.

Сейчас на исходе первое. Пятое – приятная неожиданность: меньше ждать.

– А где?

– Там, где ты и ожидала.

Тоже хорошие новости: значит, действовать предстоит без проволочек.

Уйдя со связи, Ченс сама набрала номер.

– У нас три дня, – объявила она, подаваясь вперед и вглядываясь в дом. Там, внутри, семья пребывала в блаженном неведении насчет грозы, что собиралась менее чем в сотне метров. Не сознавая, насколько круто все может перемениться одним лишь событием. Как не предугадывала того Ченс, когда Рипер за свои убеждения загремел в тюрьму.

– Нынче? – задал вопрос Рипер.

– Да, нынче.

– То есть нам держать их три дня и четыре ночи. Не так уж мало.

Глаза Ченс следили за футбольным мячом, который сейчас катился по дорожке возле дома, а за ним бежал мальчуган. Вначале сынишку, а затем мячик нагнал и подхватил Гленн Лав.

– А вообще, надо ли их держать? – высказала мнение Ченс.

Глава 55

У аэропорта Сан-Франциско Лока с Джонсоном радушно встречало море разливанное синих мундиров. Последний раз такая силища со стороны органов правопорядка демонстрировалась разве вслед за «черным вторником» одиннадцатого сентября. Легковушки, такси, лимузины – все, что задерживалось у обочины на минуту дольше, – моментально спроваживались. Среди толкучки загнанно-взвинченных пассажиров Лок заприметил мини-вэн Кэрри, демонстративно рулящий навстречу.

Они с Таем молча прокладывали путь через толпу, пока наконец буквально на ходу не забрались в минивэн, который Кэрри тут же встроила в транспортный поток.

– Хочешь, я поведу? – предложил Лок.

– Сиди, расслабляйся, – потрепала она его по руке, одновременно протискивая машину мимо такси с открытым багажником, куда потный носильщик грузил багаж, а рядом дородный коп орал, чтобы тот пошевеливался. – Я как-нибудь сама. Как там у вас все складывалось?

– Рипера отыскать так и не удалось. Но ведь ты знаешь, что меня ждет за утайку чего-нибудь от тебя?

– Конечно, – кивнула многозначительно Кэрри.

– Ну, так вот: «Нацистские бунтари» объявили теперь на нас с Таем охоту.

Кэрри дала по тормозам и заклаксонила нагло подрезавшему мини-вэн пикапу. Лок едва успел упереться ладонями в лобовое стекло, а иначе тюкнулся бы в него лбом. Кэрри за рулем вызывала стресса лишь немногим меньше, чем соседство по камере с Рипером.

– Тогда, может, вернемся в Нью-Йорк? – предложила она. – Освещение похорон канал может доверить кому-нибудь другому.

Лок прикрыл глаза, пытаясь хоть немного избыть напряжение минувших двух суток.

– Теперь дела по Риперу зашли уже слишком далеко. Если не я, то кто?

Через какое-то время транспортный поток из аэропорта более-менее упорядочился, и они выехали на ведущий в Сан-Франциско Бэйшор-фривэй. Над водой стелился низкий туман, но в вышине небо было чистое. Лок откинулся, позволяя себе слегка расслабиться.

– Ты как, хочешь знать, что я накопала на дочку Рипера? – осведомилась Кэрри по дороге и, не дожидаясь от него ответа, сказала: – Ченс – это так, погоняло. На самом деле ее звать Фрейя Вэйден.

– Вот как? – открыл глаза Лок. – Разве не Хейз?

– Мамуля после того, как Фрэнка Хейза посадили, решила с ним полностью порвать и переехала вместе с малышкой Фрейей во Внутреннюю империю[31].

– Это где?

– Под Лос-Анджелесом, где мы с тобой только что побывали, – пояснил Тай.

– И как же она снова спаялась с папашей? – задал вопрос Лок.

Кэрри покачала головой:

– Понятия не имею. Но ее явно разбирало любопытство. К тому же не стоило быть следопытом, чтобы узнать, что папик в тюрьме.

– Так Ченс росла в Калифорнии?

– До двенадцати лет, пока мама не умерла от передозировки. Бабушек-дедушек у них не оказалось, и ее отдали на воспитание в семью. Да не какую-нибудь, а Гризальди.

– Какую-какую? – переспросил Лок.

– Ты меня прикалываешь? – хлопнул себя по коленкам Тай. – И в самом деле ничего не слышал о деле Гризальди? Ну, даешь… Они брали детишек на воспитание десятками. И десятками же их насиловали. Папу Гризальди года четыре назад осудили и отправили в Коркоран.

О Коркоране Лок был наслышан как об одной из самых крутых тюрем Калифорнии – не такой, как «Пеликан Бэй», но тоже будь здоров.

– И долго он там протянул? – поинтересовался Тай у Кэрри.

– Меньше недели, – ответила она. – Забили насмерть двое ребяток из «Арийского братства».

– А знаешь, в чем самый писк, Райан? – подался с заднего сиденья Тай. – Папаша Гризальди был черным.

– А ее давно утерянный отец – расовым воином… Супер, – заключил Лок, щипнув себя за переносицу. – Ну ладно, с ее психологическим портретом все понятно. Только как ее найти?

– Не уверена, что у нас это получится. По всем данным, примерно с год назад ее следы окончательно теряются. – Кэрри, не сводя глаз с дороги, сунулась к себе в сумочку и бросила Локу стопку распечаток. – Вот все, что у меня есть.

Райан проворно проглядел бумаги. На одной странице остановился и протянул Кэрри цветной полароидный снимок молодой женщины лет двадцати с небольшим.

– Это она и есть?

– Единственное фото, которое удалось найти. Понятно, что снимок не самый свежий, и с той поры ее внешность могла измениться.

Тай, подавшись вперед, с интересом поизучал лицо на портрете.

– Ага. Теперь ясно, отчего Прэйджер на нее запал.

– Не обольщайся, Тай, – рассмеялась Кэрри. – Почему-то мне кажется, что ты не ее типаж.

– Разве? – возвел брови Тай.

– А в ФБР ты этого не передавала? – поинтересовался Лок.

– Через Коберна, – ответила Кэрри.

– Он разве с тобой общается? – удивился Райан. – Мне показалось, со мной он в контрах.

Мобильник Кэрри издал мелодичную трель.

– О. Легок на помине, – произнесла она, беря с приборного щитка трубку. Раскрыла, приставила к уху. – Так, где? – Она сосредоточенно смолкла, слушая. – Больше ничего? – задала она вопрос, после которого прервала связь и обернулась к Локу: – Засекли Рипера. По данным спутниковой связи, едет на север в полусотне миль к югу от нас. Машину, в которой он ехал, остановил дорожный патруль. По крайней мере, есть мнение, что это был он.

– На север? – уточнил Тай.

Кэрри кивнула.

– А почему его, интересно, не взяли под стражу? – спросил Лок.

– Коберн говорит, он открыл стрельбу. Вывел из строя машину, а обоих полицейских застрелил.

Райан в сердцах грохнул ладонью по приборной доске.

– Убил?

– Одного, – кивнула Кэрри. – Второй серьезно ранен.

Лок тягостно вздохнул. На Рипера это действительно похоже. Что бы ни было у него на уме, возвращаться на нары он явно не собирался и ради обретенной свободы готов был убить любого встречного.

Но вот что настораживало еще больше. Любой беглец, спасаясь от правосудия, двигался бы на юг. Рипер же направлялся на север, прямиком в их сторону.

Глава 56

В отеле «Аргонавт» на Фишерменс-уорф у Кэрри был забронирован двухместный номер для них с Локом и одноместный для Тая. Поставив машину у входа, ключи она отдала служащему, а сама поднялась к себе в двухместку. Сам отель был очень пригож, с роскошным видом через бухту на Алькатрас. Что-то Райану последнее время никак не удавалось, чтобы впереди на линии горизонта не маячила хоть какая-то, да тюрьма.

Когда Кэрри заказала в номер кофе с сэндвичами, Лок, развалившись на главенствующем посреди комнаты королевском, в морском стиле, ложе, показал Таю портреты сложившихся ключевых игроков. Среди них почетное место занимал Рипер. Затем его дочь Фрейя, она же Ченс. Далее – Кен Прэйджер. Затем – Джалисия Джонс. И, наконец, Джуниус Холмс. Трое из них на сегодня были мертвы, двое в бегах.

Тай поставил свою кружку с кофе на прикроватный столик.

– Ну, и что у тебя вырисовывается? – поинтересовался он у Лока, потирая себе раненое плечо.

– Да ничего, кроме того, что напрашивается само собой.

– А поконкретнее?

– Джуниус Холмс располагал досье на этих вот ребят. И Рипер с ним за это посчитался. Это раз. Кен тоже оказался пущен под откос. Наконец, Джалисия, по словам того же Коберна, тоже могла стать для него объектом мести. – Лок взял изображение Рипера и постучал им по покрывалу. – Но вот вопрос: за каким чертом переться на север, когда любой, у кого есть мало-мальский рассудок, залег бы на дно или двинул на юг или восток? А? – Он смешал картинки, как после неудачно разложенного пасьянса, и посмотрел на Кэрри, которая к этому моменту возвратилась из ванной.

Она хлопнула Лока по плечу:

– Райан, хватит уже, наверное. Тебе надо отдохнуть.

– Оно и всем нам не мешало бы, – вздохнул, поморщившись, Тай, у которого, видно, к ночи расшалилась недавняя рана.

Райан поглядел на портреты. Ключ к происходящему находился перед ним. Но почему он не виден?

– Ладно, – успокоила Кэрри. – Детектива из себя завтра, с новыми силами разыгрывать будешь.

Лок встал, собрал портреты в кучку и положил на стол. Кэрри права: все устали. А отдых, может, хоть немножко просветлит ум.

У Кэрри снова зазвонил сотовый. На дисплее высветилось «Коберн».

– Он хочет говорить с тобой, – сказала она.

Лок взял у нее трубку.

– Рипер? – односложно спросил он.

– Может, и он, – не стал отрицать Коберн. – Мы буквально несколько минут как получили зацепку от человека, который видел субъекта с этими приметами. Тот заходил в здание на Тендерлойне.

– Информатор надежный?

– Не знаю, что и сказать. Старая вьетнамка.

– А что. Тендерлойн – место и в самом деле подходящее, – медленно произнес Лок.

Тендерлойн[32] изначально и получил свое название за то, что копам, которые патрулировали его улицы, за дежурство в этом районе злачных мест платили больше, нежели полицейским, опекавшим более чистые в нравственном плане кварталы города. Здесь же надлежало быть котом, чтобы ловить шныряющих по борделям мышек.

Ныне это гнездилище городской бедноты и порока, опустившихся и отчаявшихся, да еще и разросшееся буйным цветом пристанище эмигрантов – прежде всего вьетнамцев – расцвело еще больше, а исконные жители Сан-Франциско все сильней ужимались под наплывом тех, кто желал увидеть здесь некую «клубничку» большого города во всей ее неприкрытости, а не просто хотел посетить Алькатрас и «щелкнуться» на фоне моста «Золотые Ворота». Находились и такие (и их, наоборот, становилось все больше), кто все это в открытую рекламировал и стриг на этом купоны. Учитывая, насколько двинутым стало большинство здешних жителей, и не говоря уже об их смутном представлении о нормах закона, этот квартал был местом, где шансы у полицейской операции были фактически на нуле.

Лок нахмурился, взвешивая расклады. Если устроить классический рейд, то, с учетом царящих во всем городе и его окрестностях расовых трений, это может стать искрой, способной разгореться в беспорядки. Если же идти небольшой группой, то тоже можно не совладать: все быстро выйдет из-под контроля. Любой человек в здравом уме палец о палец не ударит, если за участие в такой операции ему как следует не заплатить.

– Ну, берешься? – требовал между тем ответа Коберн.

– Я как-то и не думал, что ты теперь желаешь меня в это втягивать.

Собеседник на том конце хихикнул.

– Думать можно всякое. Я-то, по крайней мере, считал, что ты знаешь себе и своим словам цену. К тому же ты находчивый, оборотистый… Кому, как не тебе, применить в этом деле свою опытность. Но действовать нужно именно сейчас.

Секунду в трубке стояла напряженная тишина.

– Короче, тебе решать, – подвел наконец черту Коберн.

– Да ты не волнуйся, – ответил Лок, протягивая руку к пистолету. – Я там буду.

Глава 57

Проснулся Гленн Лав от лая собаки в соседнем дворе. Перевернувшись в постели, возложил руку на жену, аккуратно придвигая ее к себе в наслаждении от тепла ее тела. Та послушно приткнулась к нему под бок и закрыла глаза.

Через какие-то секунды внизу послышалось что-то вроде легкого постукивания по одному из окон. Гленн осторожно отстранился от жены.

– Что там? – сонным голосом пролепетала она.

– Ничего, лапка, – ответил он, поднимаясь с постели.

Она перевернулась, ухватила на его стороне подушку и уткнулась в нее. Звук между тем повторился, на этот раз более разборчиво.

Из бельевой корзины Гленн ухватил свои штаны и надел их. Жена при этом села на кровати.

– Гленн?

– Да это так, птица или еще что-нибудь. Спи, Эми.

Внизу послышался еще один звук – уже не постукивание, а как будто потрескивание дерева.

– Может, позвонить «девять один один»? – растерянно спросила Эми.

Гленн вздохнул. Сердце сейчас билось чуть быстрее, но скорей от любопытства, чем от испуга. Парень он был крупный, к тому же у себя дома. Не хватало еще, чтобы сюда прилетели копы из-за того лишь, что что-то ненароком попало в дом и теперь желает выбраться наружу.

– Давай сначала я погляжу.

Сон Эми уже стряхнула. Телефон стоял рядом на прикроватном столике – в ожидании, если вдруг понадобится.

Гленн медленно опустился возле кровати на колени.

– На всякий случай, – шепнул он, доставая из-под нее бейсбольную биту.

Ее он купил на работе у одного из ребят. Вещь солидная, со свинцовым сердечником; рукоять в руках ощущалась надежно. Сейчас Гленн держал ее в правой руке, легонько постукивая ею по левой ладони, как какой-нибудь допотопный ирландский констебль – дубинкой.

– Расслабься, – неудачно имитируя бостонский акцент, сказал он Эми. – Если это к нам енот заполз, ему несдобровать.

Робкая улыбка Эми погасла, когда откуда-то снизу послышался еще один звук – скрип половицы, шаг ноги?

Теперь сердце у Гленна стучало вовсю, и внимание его заострилось.

Но разве в таком состоянии не обостряются и малозаметные звуки, становясь более зловещими? У Эми на этот счет сомнений было меньше. Она потянулась к телефону.

– Слушай, – сказал Гленн. – Если я крикну, вызывай «девять один один». Поняла?

Он медленно выбрался из спальни, держа наготове биту. А в коридоре призадумался: зачем, в сущности, тихушничать? Если в дом кто-то проник, то надо, наоборот, издавать звуки, чтобы ворюги, или кто там, поняли: хозяева их засекли, надо сматываться.

Но когда он прошел мимо спален детей, мысль дала обратный ход. Не хватало еще попусту орать, как блажному, и размахивать битой: это же вообще можно детишек с ума свести.

Он вслушался снова: ничего, тихо. Подумал было потянуться и включить внизу в прихожей свет, но тут оказалось, что дверь в комнату сына приоткрыта. Не годится: свет может его разбудить. И Гленн начал спускаться по лестнице в полумраке. Перильце находилось справа, а потому биту он переложил в левую руку и пошел ступенька за ступенькой.

Он не топал как слон, но и не крался на цыпочках. Если в дом кто-то действительно залез, то вот им шанс, если есть башка на плечах, убраться отсюда подобру-поздорову. Гленн как-то видел ток-шоу, где один парняга, в прошлом домушник со стажем, рассказывал, что для вора, во всяком случае, если он профессионал, последнее дело – это встретиться с хозяином жилья.

С последней ступеньки Гленн взял направо, в длинный тесноватый коридор, где впереди виднелась входная дверь – закрытая, на замке. Что хорошо. Он повернул в другую сторону дома, туда, где кухня и кладовки (звук изначально доносился, кажется, оттуда). С каждым шагом на сердце чуточку легчало. Сейчас его должен был слышать даже самый безнадежно глухой лазальщик по домам. Ну, а если все-таки нет, то вот она, бита, теперь уже снова в правой руке.

Гленн ступил на кухню. Всё на месте, ничего не тронуто. Ключи от машины Эми, и те висят на месте. Как и автосигналка от его грузовичка. И сумочка жены все так же лежит на боковой столешнице, где он ее, помнится, заметил, когда гасил свет и отправлялся на боковую.

Гленн подошел к раковине, налил стакан воды, залпом его опрокинул, затем проверил заднюю дверь. Всё на запоре, и цепочка накинута.

А затем он их услышал: стук двух пар тяжелых башмаков вверх по лестнице. Паника прошила Гленна молнией. На деревянных ногах он выскочил из комнаты. Те были уже наверху – две фигуры. А затем произошло то, чего бояться надо было больше всего: Эми выскочила из спальни и угодила прямиком к ним в руки.

Открылась дверь спальни Патрика, который, натирая глаза, сонно вышел из нее как был, в пижамке.

– Эй, а ну не троньте маму! – сипловатым со сна голосом выкрикнул он.

Гленн застыл в пяти шагах от верха лестницы. Один из налетчиков держал у горла Эми нож – большой, охотничий, какими свежуют оленя.

– Ну-ка, ну-ка, потише, – выговорил Гленн, переводя глаза с ножа на своего сына. – Патрик, всё нормально.

Теперь из своей спальни вышла и дочурка.

– Лапкин, всё в порядке, – сказал он и ей.

Один из налетчиков – здоровенный, с бритой башкой и моржовыми усищами, – шагнул вперед и властно протянул руку в партаках:

– Гленн, дай мне сюда биту.

Кто эти люди? Откуда они знают имя? Чего им надо?

Бугай как будто прочел его мысли:

– Гленн, мы здесь потому, что нам нужна твоя помощь.

Прозвучало самым что ни на есть человечным и осмысленным образом. Но в том-то все и дело, что так быть не могло. Впервые с того момента, как проснулся, Гленн ощутил, что видит доподлинный кошмар. Не может бугай с таким обличием быть настолько спокойным и уравновешенным.

А делать-то было нечего: на кону стоит жизнь жены и детей. И Гленн биту протянул и отдал.

– Спасибо, – поблагодарил бугай. – А теперь, Эми, не уведешь ли ты куда-нибудь детей? Свет не включай.

Он кивнул своему сообщнику: мол, отпусти женщину.

Глаза Эми были мутными от шока. Лишь когда нож от ее шеи был убран и сунут в ножны, она кивком показала, что поняла. Тогда бугаище вернулся вниманием обратно к Гленну.

– Мне понадобятся все ваши мобильные телефоны. А затем надо, чтобы ты оделся в рабочее. У нас для тебя работа. Очень, кстати, важная. Сделаешь ее как надо, и все будет замечательно.

Глава 58

В любом другом районе города их встретил бы сонный антураж безлюдных ночных улиц – но не в Тендерлойне. Этот район существовал в эдакой противофазе остальному Сан-Франциско, как негатив по отношению к позитиву в фотографии прежних лет. В три часа ночи все тротуары здесь были запружены: все равно что кочевать по съемочной площадке второразрядного ужастика, где роль живых мертвецов отводится пьяни и нарикам.

По пути сюда Райан с Таем проехали мимо изъязвленного взрывом здания федерального суда – напоминание не только о месте, где началась вся эта безумная кутерьма, но и о том, что Рипер со своей дочуркой в осуществлении своих целей готовы идти очень даже далеко. Таксист по просьбе Лока высадил их на городском пустыре в двух кварталах от указанного Коберном адреса. Откуда ни возьмись к ним, поцокивая прозрачными плексигласовыми «шпильками», прикуклилась порыпанная жрица любви в косовато сидящем белом парике и с кадыком размером с кулак.

– Как ночка, неужто в одиночку? – деловито осведомилась она у Тая.

– Иди, чапай, – угрюмо буркнул тот, а Лок едва не прыснул со смеху.

Путана как ни в чем не бывало обвила Тая одной рукой за бедро, а другой шаловливо погрозила пальцем.

– Десять баксов, и у нас любовь-морковь.

– Спасибо, мэм, – деликатно сказал Райан, – но лучше мы как-нибудь после дождичка. И желательно в четверг.

– Смотрите, детки. Многое теряете, – пожала плечами путана, нетвердо отчаливая к стайке таких же, как она, созданий в мини-юбках, блузках с вырезом до пупа и с ручищами, как у грузчиков.

На выходе с пустыря Лок с ехидцей поглядел на Тая.

– Странно: чего-то ты номерок у нее не взял?

– Чувак, да это ж баба с хером. Знаешь, какие они?

– Откуда мне… По мне, так похожа на двоюродную жену моего папашки.

– Как он там, кстати? – поинтересовался, пытаясь сменить тему, Тай. – Все еще у бога в загашнике?

– На Флорида-Киз, по-прежнему косит под Хамфри Богарта[33].

Тай мотнул головой в ту сторону улицы, где располагался указанный Коберном адрес. Лок глянул туда же. Никакой обещанной опергруппы маршалов, отряженной на захват, там не было и в помине.

– Сейчас бы его сюда не мешало, – рассудил Тай.

А что, верно. Отец у Лока, даром что на седьмом десятке и считай что всю свою взрослую жизнь прожил в Штатах, своей шотландской твердости нисколько не утратил. И в помощники гож как мало кто, особенно когда помощников, как сейчас, раз-два и обчелся.

Райан огляделся еще раз – может, опергруппу они просто проглядели, – но нет, действительно никого не было. По мобильному он связался с Коберном.

– Где вы, черт возьми?

– Вышла задержка с ордером на обыск, – пояснил тот.

В глухой досаде Лок пнул тротуарный бордюр.

– А вы-то сами там, на месте? – спросил Коберн.

– Ну а где еще, – недовольно ответил Райан.

– Ладно, тогда сидите тихо. И ни в коем случае не заходите в здание до нашего прибытия, понятно?

Лок не ответил.

– Ты меня слышишь? – с нажимом повторил Коберн.

– Да слышу. – Райан, снявшись со связи, поглядел на Тая. – Мы ж всего одним глазком, разве нет?

– И закона против этого никакого, – согласился Тай. – Просто два частных лица проверяют еще одну рожу.

– Верно, – кивнул Лок, вставляя в «зауэр» свежую обойму.

Многоэтажка, где был замечен Рипер, располагалась в двух шагах от приюта для бездомных и прямо напротив расписного вьетнамского ресторана. На тротуаре, припав спинами к стене здания, стояли трое. Самый младший поглядел на Лока с Таем желтоватыми глазами, холодными и безмятежными до пустоты. С угла рта на воротник курточки у него сочилась слюнка.

– Братан, не выручишь? – вытянув руку, окликнул он.

Лок поглядел ему глаза в глаза. Убрать бороденку и до срока увядшую от крэка кожу, и будет пареньку лет двадцать с небольшим – совсем еще пацан. Что же такое с ним стряслось, что он оказался здесь? Сунув руку в карман, Райан вынул десятку и склонился, чтобы находиться с пареньком вровень.

– Я тут кое-кого ищу, – сказал он, кивая вполоборота на многоэтажку, – вроде как здесь чалится.

Взгляд паренька перекочевал с десятки на Лока и обратно.

– Белый, – описал Райан. – Здоровый такой бычара. Голова бритая, весь в партаках: всякая там нацистская херь.

В глазах визави мелькнуло что-то похожее на узнавание, а вместе с тем страх.

– Ты не дрейфь, – подмигнул Лок юноше. – Если мы его найдем, отсюда он не выйдет.

– Четвертая квартира, – произнес паренек, суя ладошку за десяткой.

Лок удерживал купюру между большим и указательным пальцами.

– Точно?

Визави кивнул.

– Смотри, чтоб не спутал, – сказал Райан, выпуская десятку. – Иначе, если водишь меня за нос, я выйду и откручу тебе твой.

Лок возвратился, и они вместе с Таем подошли к подъездной двери. Там был домофон. Тай наобум нажал кнопку одного из верхних этажей. После минутной паузы ответил заспанный, умаянный женский голос:

– Кто там?

– У меня тут кое-что для вас, – прогнусавил в ответ Тай.

Казалось бы, удивительно, но сработало: после паузы подъездный замок щелкнул, и под прерывистый зуммер Лок с Таем вошли в обшарпанный, тускло освещенный подъезд. Пованивало мочой, отбросами и потом – запах, воскрешающий в памяти «Пеликан Бэй». Лок втянул эту амброзию ноздрями, понимая как никогда, что Рипер здесь находится не просто так. Зачем ему за здорово живешь менять одну зловонную дыру на другую, когда вокруг вся страна с ее свежим воздухом и необъятными просторами?

Здесь они с Таем разделились: тот вызвал лифт, в то время как Лок воспользовался лестницей. Всходя ее темным колодцем, свой «ствол» он наготове держал у бедра: а ну как сверху будет спускаться Рипер – нельзя же попадаться ему врасплох. Если он здесь, то непременно вооружен, тут и к гадалке не ходи.

На третьем этаже Лок осмотрительно открыл межэтажную дверь и ступил в коридор. Квартиру номер четыре искать больше не было надобности: вот она, перед глазами. Дверь, понятное дело, заперта, а в самой двери – глазок. Его Лок обнырнул бочком, по стеночке, и стал дожидаться Тая.

Громоздко лязгнув, остановился лифт, и из него вышел Тай. Вместе они медленно приблизились к двери.

На паренька, притулившегося у многоэтажки, в которую с минуту назад вошел Лок, упала горбатая тень. Он поднял глаза от поданной Локом десятки и увидел женщину.

– Что ты ему сказал? – спросила она.

– Что вы и велели, – ответил паренек. – Квартира номер четыре.

– Молодец, – похвалила она, отслюнивая от рулона банкноту в полусотню и засовывая ее в сухонькую ладонь. – А теперь вали отсюда.

Паренек отлепился от стены и был таков, а Ченс перешла улицу и села в припаркованный к обочине белый грузовичок, который укатил по Ливенуорт-стрит.

Лок махнул Таю, чтобы тот отошел к межэтажной двери, а сам между тем поглядывал на дверь.

– Не нравится мне это, – поделился он.

– Что именно?

– Как-то очень уж все легко.

Райан нахмурился, потирая на макушке шрам: память о штурме двери, за которой сидели с дробовиком. Как там у умных людей: «Обманусь раз – стыдно вам. Обманусь другой – стыдно уже мне».

– Так что ты хочешь делать? – спросил Тай.

– Давай ждать. Ты иди вниз, погляди, есть ли там пожарный лаз, по которому можно скатиться. А я покараулю здесь.

Тай кивнул и неуклюжей трусцой стал спускаться по лестнице: видно было, что плечо его по-прежнему беспокоит.

Лок отключил на мобильнике громкость и послал Коберну СМС о том, что он здесь дежурит. Через минуту пришел ответ, что ордер наконец готов и чтобы сидеть ни гу-гу.

Медленно потянулись минуты. Сирен не было, но вот снизу с улицы донесся низкий рев двигателя, возвещая прибытие долгожданной группы захвата, сопровождающей высокорисковые операции задержания.

Лок напрягся в ожидании, что дверь квартиры сейчас распахнется, но она оставалась наглухо замкнутой. Вскоре из-за дверей других квартир послышалось журчание раковин и шум унитазов: обитатели многоэтажки смывали подчистую все, от чего желательно избавиться. Однако из-за двери с цифрой «4» доносилась единственно тяжелая тишина.

Гулким эхом зашумели на лестнице шаги, вслед за чем на лестничную площадку влетели трое маршалов в боевой экипировке – один с мини-тараном, другой с дробовиком, третий еще с чем-то, все как один в черных «кевларах» и спецшлемах с пластиковыми забралами. Лок, указав на дверь, отодвинулся в сторону. Несколько секунд, и под воздействием тарана дверь в квартиру стукнула о стенку.

Оттуда, где на корточках с наведенным «стволом» присел Райан, открылся отрезок коридора с той стороны двери, куда выходил квартирный санузел. Его дверь была приоткрыта. Открывалась она внутрь, но вряд ли эта кабинка могла вместить человека с габаритами Рипера.

И тогда над полом санузла Лок разглядел тонкую проволочную растяжку. Сейчас туда шагнул маршал с тараном, в то время как двое его коллег прошли мимо, направляясь к крохотной жилой зоне.

– Бомба! – рявкнул Лок, ныряя к ступеням лестницы.

Маршал с тараном, находясь вполоборота, одновременно с криком сделал шаг и запнулся о проволоку, которая, порвавшись, упруго свернулась на полу в кольцо. Взрыва, впрочем, не последовало. Маршал поднял забрало и повернулся сделать замечание Локу, голова которого находилась сейчас ниже уровня ступеней.

– Не паникуй. И нечего…

В санузле бабахнуло, и сила взрывной волны саданула маршала об угол двери, размозжив ему лицо, а из бедер сзади проглянула расплющенная бедренная кость. Куски дерева от квартирной двери пролетели у Лока над головой, и один из осколков отколол сзади от подъездной стены ломоть штукатурки.

Двум другим маршалам Лок крикнул убираться оттуда ко всем чертям. Не услышав ответа, он медленно поднялся на ноги. Сердце в груди неистово колотилось. Маршалы появились сквозь завесу оседающей пыли; при этом один из них поддерживал товарища. Лок поспешил на помощь раненому.

Подхватив с обеих сторон, они по ступеням сошли с ним на первый этаж, где помогли ему снять шлем. Из носа и ушей раненого сочилась кровь. Вверх вместе с двумя парамедиками уже торопился Тай.

– Ты в порядке? – первым делом спросил он.

Лок кивнул.

Парамедики взялись за работу, а Райан вышел обратно на Ливенуорт-стрит. Он огляделся в поисках мерзавца, что дал ему номер квартиры, но того, понятное дело, след простыл. Как и Рипера.

Глава 59

Когда проезжали по Калифорния-стрит, мимо с воем промчались четыре пожарные машины. Слышен был взрыв, однако сидевший в кабине рядом с Гленном бугай на это и ухом не повел.

В те минуты дома Гленн успокоил себя настолько, что даже понял, кто именно сидит сейчас с ним. Его фото он видел на передовице в газете и в теленовостях. Это был тот самый тип, сбежавший на вертолете с суда, что проводился над ним там, на севере. То ли нацист, то ли что-то в этом роде. Имени этого типа Гленн не уловил; помнил только, что он считается очень опасным преступником и что гражданам при любых обстоятельствах запрещено к нему приближаться. Ладно, запрещено так запрещено. Ну а если этот тип сам вламывается к тебе в дом и угрожает убить твоих жену и детей – тогда что прикажете делать?

Гленн определился, что самое лучшее – точнее, единственное, – это в точности делать то, что ему приказывают. В данную минуту, когда его жена и дети находились дома вместе с другим налетчиком, если бы Гленну сказали сигануть прямехонько с Золотого моста в ледяную воду залива Сан-Франциско, он бы так и поступил.

– Подъедь-ка сюда, – указал бугай на пятачок у главного входа в собор Божественной Благодати и натянул строительную каску так, что едва были видны глаза. Гленну он велел выйти, а сам вылез на тротуар следом и сказал: – Теперь запомни: если мы каждые десять минут не будем перезванивать и отмечаться, то ты сам знаешь и сам будешь виноват в том, что произойдет.

И Гленн послушно это делал. Иначе, если та девица в доме не будет получать от него регулярных звонков, его семья погибнет.

– А что, если телефон разрядится или на линии возникнут проблемы? – стараясь не допускать в голосе выворачивающего наизнанку страха, спросил Гленн.

– Иди сюда, я тебе кое-что покажу, – игнорируя вопрос, махнул рукой бугай, ведя Гленна через широкую улицу.

Они остановились в паре метров от тротуара.

– Вот здесь, – указал бугай себе под ноги.

– Что здесь? – Гленн был не на шутку озадачен.

– А ты сам не видишь? – спросил бугай.

Перед глазами у себя Гленн видел лишь асфальт.

– Так на что мне смотреть?

– Как? Ты хочешь сказать, что не видишь на этом самом месте большущей выбоины? Так, черт тебя возьми?

Никакой выбоины не было. Дорожное покрытие в трещинах, но только и всего.

– Ах да, понял, – догнал наконец Гленн.

Изверг чуть накренил голову, отчего в его темно-серых глазах отразился свет из окон соседнего магазина.

– Разве ее не надо починить?

Гленна разбирал гомерический хохот. Нет, представьте: в дом к человеку врываются эдакие нелюди, пугают до полусмерти его семью, а все из-за того, что им, видите ли, нужна чертова выбоина в асфальте, которой на самом деле даже не существует в заделанном виде? Гленн попытался, чтобы голос у него звучал ровно:

– Но это же можно решить простым вызовом. У нас есть номер телефона. Город берется осуществить ремонт в течение сорока восьми часов.

– Ну так мы это уже делали, – сказал бугаина. – А кто-то подъехал и сказал, что ничего не видит.

Может, это потому, что никакой выбоины нет, ты, псих? Именно это и напрашивалось на язык, но Гленн подумав сказал:

– Да, я вижу, что она нуждается в заделке. Могу первым делом подключить к ремонту мою бригаду.

– Вот и хорошо, – произнес этот двинутый, помолчав и поглядев так, что Гленну скрутило живот от голимого ужаса.

– А что ты собираешься им сказать?

– В каком смысле?

– Ну как, – сказал бугаина. – Дыры-то здесь нет. Это ж и слепому видно. А потому что ты им всем собираешься сказать?

Гленн напряженно соображал.

– Можно сказать, что там, внизу, прорыв водопровода. От этого и эти трещины, – он топнул сапогом в том месте, где верхний слой асфальта шел двумя бугорками. – И что лучше починить сейчас, чем когда ремонт дастся уже сложней.

Белиберда какая-то, но звучит вроде как убедительно. К тому же парни поначалу вдаваться в суть все равно не будут: дорожный ремонт так дорожный. Где и зачем, не принципиально.

– Хорошо, – скупо одобрил изувер, похлопав Гленна по плечу. – Только заплатка тут мне не нужна. Нужно, чтобы вы перерыли здесь всё вдоль, вглубь и вширь. И помни: одно неосторожное слово, и семьи тебе больше не видать.

Глава 60

– В чем дело, приятель?

Внутренне дернувшись от такого вопроса, Гленн вперился в своего диспетчера.

– А что?

– Ты чего-то на час раньше…

– Да вот, надо было кой-чего по бумагам наверстать.

– Хм, – ухмыльнулся диспетчер, явно на это не покупаясь. Что плохо: мучители Гленна свое слово держали и для того, чтобы добиться от него подконтрольности, приспособили к нему переносной микрофончик.

Для своего раннего появления Гленн придумал повод более объяснимый:

– Понимаешь… Только никому не говори: хотелось просто пораньше удрать из дома. С женкой у нас последнее время что-то не клеится.

Диспетчер, всего несколько месяцев назад переведенный сюда с другого городского участка, поскреб на галстуке ногтем засохшее пятно от горчицы:

– Усвоил.

И ушел из офиса, оставив Гленна в одиночестве.

Тот проворно выхватил свой перечень вызовов и взялся за работу. Прежде всего предстояло заполнить бланк заявки от своего имени – что ж, за дело. Он вписал адрес, характер ремонта. В графе, где надо было указать имя лица, запросившего ремонт, Гленн написал то, что ему велели, с одной небольшой подгонкой.

Когда бланк был заполнен, он наклонил голову так, что аж хрустнуло в шее, и пробубнил в микрофон:

– Всё, бумага заполнена.

Себе Гленн сделал копию, а оригинал понес диспетчеру. Тот принял лист без слов, но затем начал его рассматривать с какой-то въедливой внимательностью.

У Гленна екнуло под ложечкой.

– Что-то не так?

– Да нет, все так. Только рыть-то предстоит перед собором Божественной Благодати.

– И что? – сердце Гленна металось.

– Ну как. Там ведь во вторник будут проходить грандиозные похороны.

– Так они там и без того постоянно проходят, разве нет?

Гленн лукавил. Похороны в соборе – штука редкая, предусмотренная только для добрых и великих.

– Кажется, этого… Джуниуса Холмса, – припомнил диспетчер. – Поэтому будь добр управиться за сегодня.

Гленн облегченно выдохнул.

– Не волнуйся. Все сделаю.

Спустя час Гленн со своей артелью уже вовсю устанавливали знаки, пускали транспорт в объезд и раскапывали перед собором дорогу. Сам Гленн находил в знакомой рутине известное утешение, хотя ум его то и дело тревожно возвращался к дому, жене и детям, а также к тому, что с ними может произойти.

Когда приступали к работе, кое-кто из ребят задал пару вопросов, но Гленн от них достаточно легко отмахнулся. Да, трещины не очень серьезные, но ведь цель работы – отремонтировать то, насчет чего пришла заявка. Ребята в бригаде лишь пожали плечами и налегли, с помощью небольшого экскаватора вскрывая существующее дорожное покрытие и скидывая сколотое в кузов мусоровоза.

Сердце у Гленна тревожно застыло, когда к фронту работ подъехала и остановилась пара копов на велосипедах. Оба были ему знакомы – не так чтобы близко, просто сам характер его работы способствовал хотя бы косвенному знакомству кое с кем из них. Старший из них, седоватый тип под шестьдесят, прислонил свой велик к грузовику и непринужденно подошел.

– Не знал, что вы, парни, здесь сегодня усердствуете, – сказал он.

Гленн непроизвольно зарделся.

– Да вот, вылезло в последнюю минуту.

– Неудивительно, – уперев руки в бедра, сказал коп. – Столько шишек будет здесь завтра на похоронах… Им всем подай картинку.

– Наверное, – пожал плечами Гленн.

– Ну ладно, давайте.

Копы снова оседлали свои велосипеды, а Гленн возобновил работу.

Часа через два вся предварительная работа была завершена. Подняв голову, Гленн увидел, как к ним размашистым шагом приближается крупный человек в джинсах, балахоне и люминесцентном жилете. Шлем монтажника и противопылевой респиратор почти скрывали ему лицо. Когда же он, подойдя, снял респиратор, Гленн узнал в нем Рипера.

Он отвел того в сторону из опасения, что кто-нибудь из ребят сможет его узнать, хотя на него никто даже не взглянул – ни из рабочих, ни, кстати сказать, и курсирующих здесь сотнями пешеходов. Если поразмыслить, то люди в спецовках за своей работой становятся для всех словно невидимыми.

– Скажи своим, чтобы сворачивались и катили к себе на объекты, – распорядился Рипер.

– Но… как?

– Делай, что говорю.

Рипер стоял вблизи, и Гленну вдруг вспомнился нож, приставленный Эми к горлу, и беспросветный ужас в ее глазах.

– Работу возобновим к полуночи.

– Но у ребят рабочий день до шести.

– Ничего, мы с тобой вдвоем все доделаем, – подмигнул Рипер. – Повкалываем чуток сверхурочно, ты же не против?

Глава 61

Тай поднес листок бумаги ко рту и сердечно его чмокнул. Затем опустил и еще раз изучил сумму.

Они сейчас стояли в банке, в очереди на оформление депозитных вкладов по чекам, пришедшим за оказанные Дяде Сэму услуги.

– А ноликов-то сколько, – порадовался Тай.

– Угу, – покорно согласился Лок.

Прежде чем у нее отняли жизнь, Джалисия, видимо, ревностно отслеживала, чтобы оплата поступила вовремя и в полном объеме. И вот они здесь, Джалисии нет на свете, а Рипер по-прежнему разгуливает на свободе. И потому деньги эти ощущались как сребреники, заработанные на крови.

Тай, судя по всему, уловил мрачное настроение друга.

– Эй, не вижу радости.

– Радости? Чему? Тому, что на меня просыпалась куча бабла?

– А почему бы нет?

Райан пошевелился, поворачиваясь к Таю лицом.

– Вообще-то есть в жизни вещи поважнее, чем зелененькие.

– Сделаю вид, что я от тебя этого не слышал, – обиженно буркнул Джонсон, берясь за ручку, чтобы расписаться на чеке. – Ты сам подумай. Я схлопотал за них пулю и чуть не сдох, так что, по моему разумению, заслуживаю каждый этот гребаный цент. И отправлюсь наконец, язви его, в отпуск, о котором уже измечтался. Да и тебе не мешает позаботиться, чтобы Кэрри хотя б на время отложила свою работу и вы наконец устроили себе романтический уикенд, который по вам, ребята, уже и плакать устал.

– Она сейчас освещает похороны Джуниуса Холмса, – сказал Лок, взгляд которого невольно мелькнул на телеэкран в углу помещения; по новостной ленте там сейчас пробежало, что на церемонии прощания появится сам президент.

– Это когда?

– Завтра.

– Ну, значит, улетать можно в пятницу. Слушай, Райан, тебе надо остыть не на шутку.

– Только когда найду Рипера, – расправил плечи Лок.

На экране появился президент, беззвучно вещая с какой-то пресс-конференции – судя по баннеру внизу, первое лицо государства делало заявление насчет событий в Азии и нового всплеска террора в Пакистане.

Тай в это время с плакатной улыбкой подступился к кассирше и гладко сунул ей по прилавку листок депозита и чек.

– Махнем в Канкун на выходные? – спросил он при этом ее.

– Ну, ты кобелина, – сказал вполголоса Лок, когда девушка за стойкой улыбнулась.

– Может быть, – через плечо парировал Тай. – Зато не унылое дерьмо. – И тут же снова через прилавок: – Мой бизнес-партнер отчего-то считает, что неизбывная меланхоличность придает ему глубины.

Райан со вздохом подошел к кассирше по соседству и придвинул по прилавку полученный чек. При этом он обернулся на экран, и в душе что-то тревожно шевельнулось при виде того, как президент сходит с подиума.

– Ладно, с Кэрри я поговорю. Посмотрим, сможет ли она действительно взять пару дней отгула после этих похорон.

– Вот это теплее, – одобрил со своего места Тай. – А как у нас с вами, дорогуша?

– С нами никак, – отозвалась та суровым голосом. – Я помолвлена.

– Тогда это, может, ваш последний шанс оттянуться не по-детски, – заартачился Тай, но тут Лок отволок его от стойки.

Блаженно щурясь, они стояли возле банка на тротуаре. Не денек, а загляденье. Температура за двадцать. Тумана нет, небо ярко-синее. Вокруг, посверкивая, млеют в благостном свете спелой осени офисные громады.

– Тай.

– Ай.

– Рипера на той квартире, скорее всего, и не было никогда. Но все равно он где-то в городе.

– И где же? – приложив к бровям ладонь, с притворной внимательностью огляделся Тай.

Лок поднял руку, унимая друга:

– Как ты думаешь, что надо для того, чтобы в этой стране разыгралась настоящая расовая война?

– В данную минуту? Твой отказ заткнуться к чертям собачьим.

– Убить члена Верховного суда – ну и что? Никому нет дела, верно? – сказал Лок. – А вот убить президента, первого черного президента нашей страны… Это все равно что пустить снежный ком, в котором вместе и Джон Кеннеди, и Мартин Лютер Кинг, спаянные воедино. Тебе не кажется?

– Ты что такое говоришь? – потрясенно обернулся Тай. – Белены объелся? – Отшагнув назад, он раскинул руки. – Ну, скажем, Рипер и вправду горит желанием убить президента. Но это две бесконечно большие разницы: хотеть и мочь!

– Это так, – согласился Лок. – Но допустим, ты ставишь перед собой цель уложить кого-то конкретно. Что ты при этом должен изначально знать?

Тай пожал плечами: мол, откуда мне.

– Прежде всего ты должен знать место, где окажется твоя жертва. А завтра, и это всем известно, президент собирается быть здесь, в соборе Божественной Благодати, вместе с семьей.

– Ну, хорошо, – неохотно начал Тай после минуты задумчивого молчания. – Тогда ответь мне: как они могут это обстряпать? Ты же знаешь, какая вокруг президента охрана. При нем самая, са-ма-я натасканная и многочисленная команда в мире. Убить федерального обвинителя – ладно, допустим. Тюкнуть старикашку-судью, который сам, неровен час, откинется, – пусть даже так. Но президента? – Тай похлопал Лока по плечу. – А знаешь, может, тебе отпуск и не нужен. Тебя уже и так солнечный удар шибанул: вон, грезишь без ума.

Глава 62

– Ты знаешь, сколько угроз жизни президент США получает еженедельно? – спросил Коберн, нагибаясь завязать случайно развязавшийся шнурок. Пока он это делал, Лок оглядывал восстановительные работы на здании федерального суда, где он впервые повстречал Джалисию.

– Пару сотен? – спросил Лок навскидку.

– Умножай на десять, и тогда получится примерная цифра с легким недобором. А если попытаться угадать, сколько угроз получает президент этот, нынешний? Припиши к конечной цифре еще один нолик. Продолжать надо?

– Безусловно, – сказал Райан. – Образование вещь полезная.

Коберн вздохнул.

– С той самой поры, как у нас появился первый в истории темнокожий президент, уровень продаж оружия по стране попросту зашкалил. То же самое в отношении боеприпасов. Спецслужбы и федеральные агентства выявили по стране свыше трехсот групп, которые не прочь с ним расправиться. Раскрываются и пресекаются схемы и заговоры убийства не только его, но и первой леди с обеими дочерьми. Всем этим дерьмом спецслужбы занимаются на ежедневной основе. Так чем, скажи мне, завтрашний день в этом плане отличается от сегодняшнего?

– Ты даешь мне право ответить?

– Ну, а как же. Только учти: как только я услышу слово «подозрение», «ощущение» или что-то еще из области гаданий, разговор у нас немедленно прекращается.

Лок сделал вдох.

– Есть угрозы, а есть угрозы достоверные, от людей и групп, которые могут их осуществить. Пока ты со мной соглашаешься?

– Ты так и собираешься изъясняться аксиомами? – спросил Коберн.

– Иногда надо. Так вот, Рипер с людьми, которые помогли ему бежать…

– …и из которых по крайней мере один уже мертв, – вставил Коберн.

Лок мельком кивнул – «да, это мне известно» – и продолжил:

– Эта группа не только высоко мотивирована и настроена решительно, о чем свидетельствуют не одна, а целых две попытки – да какие! – освободить своего идейного лидера, но еще и прекрасно вооружена и подготовлена. Не говоря уже об изобретательности. И, похоже, у них есть все необходимые ресурсы. Плюс «коронка»: их вожак на свободе, с «кольтом» и в седле.

– Согласен, – сказал Коберн, не то чтобы смягчаясь, но, судя по виду, наконец-то прислушиваясь к тому, что пытался донести до него Райан.

– Мы знаем, что Рипер в городе. И справедливо будет предположить, что он…

– Предположить? Ты уже близок к слову «подозрение», Лок.

Лок сменил тактику – прием, который он позаимствовал у Джалисии. Эх, ее бы сейчас сюда!

– Хорошо. Как ты думаешь: почему Рипер со товарищи озаботились убить Джуниуса Холмса?

– Это разве не лежит на поверхности?

– Для меня – нет.

– Тогда ознакомься еще разок с материалами. Холмс в свое время пошел против них. Это, видимо, расплата.

– Видимо? Ай-яй-яй, Коберн. Оказывается, гадаю здесь не только я, но и ты.

– Ладно. Скажу ради поддержания дискуссии, что ты прав и что Рипер действительно здесь, в Сан-Франциско, и затаился, чтобы убить президента. Как же он, по-твоему, это будет делать?

Лок поводил носком по тротуару.

– Вот этого я не знаю. Но тебе, мне кажется, тоже не мешает кое-кого туда отрядить.

– В смысле, вдобавок к двумстам агентам спецслужб и половине полицейского департамента Сан-Франциско?

– Кстати, что там насчет маршрута следования? Откуда направляется кортеж?

– Слушай, Лок. Давай-ка все же поделикатнее. Пусть ты у меня и почетная заноза в заднице, но это слишком. Ты или действительно совсем уж об угол ударился, или у тебя яйца крепче, чем у всех, кого я только встречал. Мой тебе совет: забирай свои деньги и мотай в отпуск, да подлиннее. Рипер от нас никуда не денется, а с президентом все будет супер-пупер. Ты нам здесь не нужен.

– Ну, тогда хотя бы передай мою озабоченность спецслужбам, – сказал напоследок Райан.

Коберн приставил рупором ладони ко рту:

– Иди в свой отпуск, Лок! Ты меня слышишь?

Все так же с тяжелым сердцем Райан возвратился в свою машину, выехал на авеню Голден-Гейт и направился на восток в сторону собора Божественной Благодати. Транспортный поток перед похоронами уже направили в объезд, поэтому парковаться пришлось за пять кварталов.

Идя по направлению к собору, Лок попытался представить, как сюда приближался бы Рипер. Первым делом в глаза бросалось, что все почтовые и мусорные ящики вокруг убраны, крышки всех смотровых колодцев запечатаны. Обычное дело перед президентским визитом. Как и на любом объекте охраны VIP-персоны, определенные точки здесь были уязвимей других. Лок огляделся. Собор наверняка тщательно обыщут. А тех, у кого будет туда доступ, станут досматривать. То же самое со списком приглашенных: его основательно прошерстят.

Обычно беспокойство доставляет путь из аэропорта или от вертолетной площадки, но президентский лимузин, по всей видимости, многие из связанных с этим нюансов снимает. Прозванный спецохраной «Зверем», этот бронированный «Кадиллак» с колесами, способными двигаться на спущенных шинах, обладает, если верить молве, даже собственной системой подачи воздуха. А к каждым новым выборам еще и выкатывается его свежая, обновленная версия. Последняя модификация этой махины, говорят, весит около восьми тонн.

Все это означает, что основная угроза будет умещаться между «Зверем» и входом в собор. Учитывая, что власти понатыкают во все возможные и невозможные места снайперов, остается только нападение из толпы. Или, если Рипер со товарищи остались верны себе, полномасштабный боевой штурм.

Лок огляделся еще раз, после чего перешел улицу, пытаясь почувствовать это место через призму восприятия Рипера. Откуда он двинется? Где лучшая для него точка входа?

Со своего места Райан углядел свежеуложенный асфальт. Сейчас это место прессовал каток. Когда он уехал, Лок еще раз пересек улицу, чтобы приглядеться получше.

Отсутствие нормального. Наличие анормального.

В том, что на дорогу положили заплатку, ничего ненормального не было (в дорожном ремонте Лок был, кстати, не дока). Но кое-что, буквально пара нюансов, все же привлекали к себе внимание. Прежде всего то, что дорожное покрытие вокруг уложенной заплаты было безукоризненным – ни шовчика, ни вмятинки. Здесь, наверное, была выбоина, но зачем городу в принципе так стараться замащивать такой протяженный участок?

Райан снова оглянулся на собор. Заделанный участок тянулся как раз параллельно входу. Как раз здесь, по всей логике, и должен будет выйти из своего «Кадиллака» президент. Лок попинал место, где новое покрытие стыковалось с бордюром; пинал до тех пор, пока не отколол краешек свежего слоя асфальта. Подошва под асфальтом тоже выглядела свежей. Скрытно оглядевшись, Райан встал на колени, вынул герберовский нож и врезался в нее по самую рукоятку – ничего.

Он закусил губу. Все – Тай, Коберн, даже, черт возьми, Кэрри – напропалую клеймят его как конченного параноика. Кто бы сомневался, что точку высадки подлатают как надо, без сучка без задоринки – как, собственно, и ступени лестницы. Говорят, английская королева как пить дать считает, что мир пахнет не иначе как свежей краской, потому как, куда бы она ни ехала, всюду впереди в пяти метрах рассекает какой-нибудь засранец с ведерком краски – и малюет, малюет… То же самое, наверное, и в отношении президента.

Лок зачехлил нож и выпрямился, чувствуя, как спину припекает солнце. Через улицу по Хантингтон-парку фланировали люди, наслаждаясь погожим деньком. Надо будет через Кэрри спроворить приглашение и себе. Так, на всякий случай.

Глава 63

С одиннадцати утра во вторник на крыши выползли снайперы. Сверху над собором Божественной Благодати на небольшой высоте стрекотал полицейский вертолет. Снизу пространство было синим от мундиров. Въезд на прилегающие к собору улицы был закрыт для всех, кроме служебного автотранспорта.

На пропускном пункте из полудюжины переносных барьеров Лок, помимо удостоверения личности, предъявил также приглашение, которое сверили со списком. Наконец пройдя, Райан дождался, пока эту же нудную процедуру не пройдет Тай. Прибыла и Кэрри (а как же иначе), чтобы обеспечить им места внутри собора.

– Куда, интересно, нас посадят? – суетился Тай, оживленный перспективой увидеть живьем первого президента-афроамериканца.

Лок, весь в мыслях о Рипере и связанной с ним угрозе, вяло пожал плечами.

– Откуда я знаю?

Тай умолк, тем самым заставив друга невольно обернуться.

– Ты вообще остынешь, нет? Осмотрись. Кто тут вообще посмеет рыпнуться на президента, с эдакой-то охраной? А если кто и посмеет, ими займутся вон те ребятки. Лично я бы сунуться к ним не рискнул. – Тай хмыкнул. – Ну так где, по-твоему, мы сидим?

– Ты-то наверняка впереди по центру, прямо между президентом и первой леди.

– Ай, как мило… Когда же начало?

– Тебя послушать, так впечатление такое, будто ты пришел на концерт.

Тай выгнул шею, проверяя, насколько длинная впереди очередь гостей. То тут, то там Лок узнавал сенатора или еще какую-нибудь заметную политическую фигуру. Была даже пара популярных артистов и медиаперсон, вероятно, привлеченных сюда присутствием президента. Среди гула возбужденной болтовни Райан прикидывал, сколькие из здесь присутствующих вообще знакомы с Джуниусом Холмсом. Атмосфера была явно не похоронная – наоборот, приподнятая. Вообще впечатление складывалось такое, что похороны норовят превратиться в самый востребованный на сегодня городской аттракцион. Чем-то оно, несомненно, к лучшему: на этом фоне пытающаяся подобраться к президенту банда белых экстремистов будет определенно заметна.

Отмежевываясь от толпы, что уже разбухала за барьерами и на прилегающих улицах, Лок с Джонсоном медленно продвигались к ступеням собора. На входе пришедших на похороны обыскивали: там стояла металлическая рама детектора и лента транспортера для сумочек и прочих мелочей. Судя по тому, как здесь обращались с ремнями и подошвами туфель, большинство прибывших добиралось сюда частными самолетами.

На момент подхода Лока с женщиной-агентом секретной службы о чем-то на повышенных тонах изъяснялась спортивного вида брюнетка, сопровождающая сенатора-республиканца. На брюнетке сработал детектор, и контролер попросила гостью снять с себя все металлические предметы.

– У меня пирсинг, который нельзя снять, – громко чеканила та в ответ своим нью-йоркским акцентом. – Можно показать, но не здесь.

Тай уже прошел через детектор и стоял по ту его сторону.

– Идем быстрей, – нетерпеливо бросил он, глядя при этом куда-то в сторону алтаря. – Я вижу там два шикарных места, прямо впереди.

«Ага, прямо там нас и усадят», – внутренне усмехнулся Лок, прекрасно понимая, что большинство скамей в этой части собора зарезервировано под президента и его свиту.

На Райане при проходе тоже сработал детектор.

– Сэр, не могли бы вы снять ремень? – попросил один из агентов.

Лок шагнул назад, приподнял полы ветровки и увидел, что с ремня по-прежнему свешивается его «гербер» в ножнах. Вот же дурь. Свой «зауэр» он предусмотрительно выложил в отеле, а про нож забыл. И нож-то новый, подарок Эмми. Пехотный, с пятидюймовым лезвием… Досадно.

Тай по-прежнему нетерпеливо приплясывал с той стороны, провожая ревнивым взглядом нью-йоркскую особу с тайным пирсингом, которая сейчас со своим семидесятилетним спутником шествовала как раз к тем местам, что он присмотрел.

Прятать нож Лок и не пытался – один из безопасников уже пропустил его через сканер.

– Тысяча извинений, совсем забыл, что он на мне. Ничего, если я его при себе так и оставлю?

Какое там. К нему уже скорым шагом направлялись двое агентов. Поделом.

– Сэр, можно вас сюда? – учтиво попросил один из них, отводя Райана вбок.

Второй агент поднял нож в ножнах с пластмассового подноса. Судя по их глазам, объяснение сулило быть долгим. Сам же Лок, вместо того чтобы спешно признать свою вину, ждал слова от агентов. Обернулся в надежде завидеть Коберна или кого-нибудь из местных ребят, но из знакомых здесь не было никого, кроме Тая, да и тот, устав ждать, отправился подыскивать место.

– У вас так заведено, ходить на похороны с ножом? – поинтересовался один из агентов, протягивая «гербер» своему коллеге.

Лок подавил в себе желание пульнуть в ответ остроту. Или сказать, что как-то раз, и в самом деле на похоронах, полоснул запястье подозреваемому в изнасиловании и убийстве ребенка.

– Он был у меня на ремне, я просто о нем забыл. Если хотите, конфискуйте. Или, может, отдадите мне позже?

Агент, что с ножом, исчез за сканером, делая с лезвия соскоб.

– Попрошу предъявить удостоверение личности, – сказал наконец агент.

Лок неспешно извлек из брючного кармана складной портмоне и раскрыл. Имя агент если и узнал, то не подал виду. Вместо этого он взял портмоне и направился к своему напарнику возле сканера.

– Стойте здесь, – уходя, сказал он.

Райан посмотрел на часы, чувствуя некоторую неловкость от происходящего. Между тем поток гостей тек мимо, и собор начинал заполняться.

Агенты вскоре вернулись, и поведение их было теперь определенно иным. На лицах, и раньше слегка настороженных, теперь читалась плохо скрытая враждебность. А следом за ними шла пара местных полицейских, мужчина и женщина – первый держал руку на пистолете, вторая на ходу отстегивала наручники.

Лок, расправив плечи, развернулся навстречу.

– Сэр, – на ходу обратилась женщина, – вы можете объяснить, почему ваш нож дал положительный результат на взрывчатку?

Глава 64

Они называли это «жизнью в пузыре». Даже такая простая вещь, как прогулка, должна была согласовываться со службой охраны. Вместе они – и он, и первая леди, – старались, чтобы все было по возможности нормально, особенно у ребятишек. Но как ни старайся, факт остается фактом: если ты президент, жизнь для тебя перестает быть нормальной.

От пути из аэропорта к собору Божественной Благодати автомобильный кортеж вился по пригородам Сан-Франциско. Президент придвинулся к окну, где во всей своей красоте уже представал мост «Золотые Ворота».

– Девочки, – поманил он дочек.

Те отстегнули ремни сидений. Жена страдальчески закатила глаза.

– Ничего, милая, пускай посмотрят, – сказал он с улыбкой.

Затем он повернулся к сидящему рядом агенту.

– Я могу опустить окно, чтобы они посмотрели?

– Сэр, я бы предпочел, чтобы вы этого не делали, – ответил агент.

Президент отказался от своей затеи. Парня можно было переупрямить, но лучше этого не делать. Служба охраны неусыпно защищает его и его семью; при необходимости эти люди готовы ради него пожертвовать собой. При таких обстоятельствах осложнять работу этих людей без веского на то основания казалось несправедливым.

– Извините, девочки.

Дочки сели обратно в кресла, при этом младшая показала агенту язык.

– Эшли! – нахмурилась жена.

– Ай, само вышло, – напевно прожурчала та.

– Понимаю, понимаю, – выдавил у себя на лице улыбку агент. – Вечно мы вам все портим, да?

– Хуже, чем папа, – призналась Эшли.

– А это кое-что, правда? – пошутил президент.

Нелегко детям. Он и без того пытался как мог урезать число официальных раутов, на которых они присутствовали, но порой для него самого это была единственная возможность их увидеть.

– Сколько нам еще? – повернулся он к агенту.

– Еще примерно двенадцать минут, сэр.

– А вы знаете, – обратился президент к обеим дочерям, – если будете вести себя хорошо, у меня для вас потом будет сюрприз.

– Гирарделли?[34] – вскинулись они одновременно, радостно округлив глаза.

Знаменитый газированный фонтан на Норт-Пойнт-стрит возле «Рыбачьей пристани» был в буквальном смысле самой аппетитной достопримечательностью Сан-Франциско, знаменитой своим шоколадом и фирменным мороженым. Место, где уже просто вприглядку можно поправиться на десять кило.

– Подчеркиваю: если будете хорошо себя вести. – Президент заговорщически пихнул агента локтем. – Могу, Майк, и тебя туда сводить.

– Не уверен, что моя жена скажет мне «спасибо», сэр, – улыбнулся агент.

– А ты ей не говори, – подмигнул президент.

Первая леди опять закатила глаза, но уже с улыбкой: такой у них был внутрисемейный прикольчик. Если бы он вел себя неправильно, она бы хмурилась.

– Ну, так что, дети? Потом по мороженому? С фруктами, сиропом, орехами, а?

Девочки на сиденьях радостно запрыгали в предвкушении, а «Зверь» в это время неудержимо несся вперед. Гладко стелился хайвэй под колеса, способные катиться на спущенных шинах, и двое мотоциклистов из эскорта мчали Первое Семейство по направлению к собору.

Глава 65

Лока с Таем агенты охранной службы вытеснили на задние ступени собора, подальше от собравшихся сановников. Стоя на ступеньку выше своих стражей, Райан заприметил Коберна, который, наклонив голову, шел сейчас к собору. Он был чем-то озабочен.

Лок громко его окликнул, но Коберн не отреагировал.

– Спросите того парня, – указал он на него в тот момент, когда секретный агент бдительно выступил вперед него. – Он из АТО и может за меня поручиться.

Агенты вокруг не пошевелились.

– Ладно, спрошу его я, – попытался обогнуть кордон Лок.

– Черта с два, – грозно зашевелился дюжий агент. – Вы нам так до сих пор и не объяснили, откуда на принесенном вами смертельном оружии еще и следы взрывчатки.

Коберн вверх по ступеням направлялся в их сторону, Лок громко его окликнул и обернулся к одному из агентов:

– Спросите же его, ну?

Между тем Коберн вынул свой ведомственный бейдж и предъявил кому-то на нижних ступенях. Агент внизу проверил и дал ему пройти.

Теперь от Тая с Локом его отделяли считаные шаги.

– Гм! – кашлянул дородный агент. – Вам известны эти люди?

Коберн остановился, поглядел на Лока и Тая в упор, улыбнулся, сказал: «Впервые их вижу!» – и нырнул в толкучку собора.

Лок с Таем изумленно переглянулись.

– Эй, Коберн! – негодующе крикнул вслед Лок и хотел было двинуться следом, что лишь послужило для агентов сигналом взять его в наручники.

– Убирайте к черту этого кренделя, пока не подъехал Первый.

– Ладно, ладно, – покорился Лок.

– И его тоже, – агент кивком указал на Тая.

– Я-то что такого сделал? – возмутился Джонсон.

Второй агент сунул большие пальцы за пояс.

– Вас обоих необходимо отсюда увести. При отсутствии происшествий за сегодня вас выпустят.

– Руки за спину, – скомандовал Локу один из копов.

Райан послушался.

– У вас в карманах есть иглы или другие колюще-режущие предметы? – осведомилась женщина-полицейский.

– Нет.

Осмотр карманов выявил наличие в джинсах расчески и портмоне; и то и другое было возвращено на места. Удовлетворившись тем, что задержанные не представляют собой угрозы, Лока с Таем прилюдно спровадили вниз по лестнице.

На полпути Джонсон рассерженно обернулся:

– Эй, потише там! У меня плечо больное.

– Не будешь шевелиться – заболит еще сильнее, – рыкнули в ответ.

Под улюлюканье толпы за барьерами Райана по тротуару провели к припаркованной через улицу патрульной машине. С Таем проделали примерно то же, с той разницей, что тот шел не молча; слов было не разобрать, но звучали они явно нелестно.

Лока, пригнув ему голову, упихнули на заднее сиденье. Он еще раз оглядел толпу: сплошь ожесточенные лица, колющие язвительными взглядами. Замки задних дверей защелкнулись, и машины поползли вперед, отдаляясь от собора.

С заднего сиденья он продолжал вглядываться в толпу у входа; Кэрри там не было. Так оно, возможно, даже лучше: ну, посидит в участке, пройдет процедуру дознания и через пару часов снова на свободе.

Когда машина отползала от обочины, Райан напряженно размышлял о следах взрывчатки на лезвии. Откуда они – от близости с «зауэром»? По идее, за них, хоть и с натяжкой, можно принять частички бездымного пороха. Но с «пушкой» или патронами нож соседствовал не по столу, а разве что по гостиничному номеру. А частицы таким образом никак не подцепить.

Лок снова поглядел на собор из окна машины, как раз через ту полосу свежеуложенного асфальта невдалеке от ступеней. Ч-черт… Дорога. Да, она! Ведь он тогда нагнулся и отковырнул ножом асфальт, проделав дыру в обновленном дорожном покрытии.

– Остановите машину! – крикнул он, подаваясь вперед.

Женщина за рулем от внезапности дала по тормозам, отчего Лок по инерции шмякнулся головой о плексигласовый экранчик. Затем она снова надавила на газ.

Надо спешить. Если не проявить расторопность, то следующей остановкой для него станет полицейский участок, а для президента, судя по всему, – морг.

Глава 66

Ченс сидела на боку угнанного «Дукати» и наблюдала, как мимо на ястребиной скорости промелькнули по Эмбаркадеро мотоциклисты эскорта, а за ними с полдюжины автомобилей президентского кортежа. Тогда в своем мотоциклетном шлеме она включила наушничек, выведенный по ближней радиосвязи на ее сотовый.

– Они проехали, только что.

– Как быстро они едут? – спросил в ухо Рипер.

– Да быстро. Минуты через три уже можно приступать.

– Фрейя.

– А?

– Только не торопись, ладно? Надо, чтобы перед ударом осела пыль.

– Понятно.

Ченс поддернула лямки рюкзачка с причиндалами, ударом ноги сняла мотоцикл с подножки и поехала по улице в направлении, обратном пути следования президентского эскорта. План состоял в том, чтобы ехать параллельно, а затем после детонации выдвинуться и закончить начатое. Цель была достаточно прямая: те, кто сидят во чреве «Зверя». И это намерение она готовилась осуществить. Живых остаться не должно.

Лок тоскливо ерзал на заднем сиденье патрульной машины. Никакие уговоры на шофера не действовали.

– Ну, по крайней мере, свяжите меня с кем-нибудь, кто может проверить!

Глаза женщины-копа желчно взглянули на него через заднее зеркало – взгляд человека, не раз сносившего общение со всякими двинутыми и чокнутыми.

– Послушай, дружок. Охрана, а тем более секретная, знает, что делает. Будь там взрывное устройство – его бы уже нашли и обезвредили. Там уже ходили утром люди с нюхачами и ищейками. Я лично видела.

Но собаки, неважно с каким отточенным нюхом, не могли бы уловить там ничего, кроме запаха толпы и асфальтной гари. Из машины надо выбираться, причем срочно.

Пользуясь тем, что водительница смотрит на дорогу, Лок правой рукой залез в передний карман джинсов и кончиками пальцев ухватил там расческу. Наощупь он выбрал крайний, самый толстый ее зуб и так же на ощупь надавил на защелку правого наручника, пытаясь разомкнуть кольцо. Что и произошло с тихим щелчком. Лок, на секунду затаившись, воровато зыркнул, не заметила ли чего эта фря, но ее глаза смотрели сейчас на проезжую часть.

– Ой, кажется, дождь начинается, – пробно сказал он. – В смысле, отлить надо. Невтерпеж.

– Потерпишь.

– Не могу. Вы хотя бы на секундочку привстаньте, иначе я вам тут все заднее сиденье орошу и коврики попорчу.

– Только попробуй.

Иной ответ сложно было и предположить. Держа руки внизу, Райан вжикнул молнией ширинки:

– Прошу прощения, госпожа шефиня, но свои штаны я заливать не буду.

– Вот же черт, – скосила она глаза в зеркало. – Ладно, подожди.

Резко подрулив к обочине, она вышла наружу. На момент открытия задней дверцы Лок держал руки внизу, полагая, что взглядом в этой тесноте простреливается все, кроме того, что ниже пояса. Расчет оказался верным.

В распоряжении у него была секунда, от силы две.

Выбираясь на пятачок возле уличной парковки, он резко ударил женщину-копа под нос, отчего та грянулась наземь. В следующую секунду Лок уже сидел сверху и выхватывал у нее из кобуры табельное оружие. А еще он сдернул у нее с ремня рацию.

Взяв свою охранницу в охапку, Райан сунул ее в заднюю дверцу, которая была по-прежнему открыта, захлопнул дверцу на замки, а сам влез на место водителя и, сняв машину с тормозов, сделал такой разворот, что тревожно заклаксонили машины, едущие по встречной полосе, которая на время сделалась его собственной.

Точно так же, как полицейская за минуту до этого, он поглядел на нее в зеркальце заднего вида. Надо же, какая рокировка: по сути, зеркальная. Женщина сидела, хмуро утирая идущую из носа кровь.

– Леди, прошу прощения за происшествие, но времени в обрез. Так что пристегните ремень и потерпите.

Она в ответ ожгла его взглядом. Виноват, а что делать.

Отыскав на приборной панели функции сирен и мигалок, Райан перекинул рычажок и, притапливая педаль газа, принялся распугивать машины и пешеходов, на подлете к собору молясь о том, чтобы не опоздать.

Глава 67

Вот в квартале от собора показались эскортные мотоциклисты. Людское скопище запрудило все тротуары; родители поднимали на свои отягощенные плечи детей, неотягощенные вытягивали шеи поверх полицейских барьеров – всем хотелось взглянуть на президента с семьей.

И тут откуда-то с боковой улицы донеслись вначале тревожные крики, затем рев мотора, завывание полицейской сирены и, наконец, стеганье выстрелов.

Стрелка спидометра дергалась в районе сотни, в то время как мантра Лока прокручивалась в реальном времени.

Скорее.

Патрульный офицер в напряженной позе стрелка, с уставленным прямо на окна стволом, отпрыгнул к тротуару, иначе бы наезд был неминуем.

Жми.

Спереди, один за другим, со звонким стуком попадали под колесами три синих полицейских барьера, открыв свободный отрезок дороги. Посыпались выстрелы; между тем президентский лимузин находился теперь на прямой видимости. Лок крутнул руль так, чтобы двигаться со «Зверем» примерно по одной траектории.

Действуй.

В тот момент, когда развернулся следующий за «Зверем» бронированный джип, задний борт у него откинулся, выявив двоих спецагентов с автоматами. Когда они открыли огонь, Лок снял ногу с педали газа, ухватился за низ руля и нырнул, угнездившись как можно плотнее к полу.

Решимость.

За считаные секунды до того, как «Зверь» въехал на свежий асфальт перед собором, перед патрульной машины гармошкой вмялся лимузину в колесную нишу со стороны водителя. От удара о рулевую колонку плечо пронзил зигзаг обжигающей боли. Частые выстрелы снаружи окончательно искрошили то, что оставалось от лобового стекла. На заднем сиденье тоненько поскуливала женщина в полицейской форме.

Лок замер, зажмурившись. Блок двигателя, что впритирку впереди, был сейчас для него единственным прикрытием.

Снаружи бушевали голоса – взвинченные, резкие.

– Офицер внутри! Офицер внутри!

– Прекратить огонь!

– Хорош стрелять, козлы! Там сзади коп!

Лок все сидел. Любое шевеление значило верную гибель. Единственный способ борьбы со смертником – а его наверняка таковым и сочли – это изрешетить негодяя пулями, быстро и беспощадно.

Сначала распахнулась задняя дверца. Затем водительская, то есть его.

– Ни с места, сука!

Сильные ручищи схватили его и выволокли наружу, брякнув на асфальт лицом вниз. К шее притиснулся ствол. Ничего хорошего.

Снова выстрелы, а затем взрёв мотоцикла – судя по всему, одного. Холодная металлическая жесткость отошла от шеи, а стрелок над ним ошеломленно выдохнул:

– Матерь божья…

Лок открыл глаза, приподнял голову и из своего ущербного положения поймал взглядом мужчину на пузатом «Харлее». Седока частично прикрывал бледный мальчуган, вероятно, выдернутый из толпы в качестве живого щита. Сам седок разбрасывал по бокам и позади себя разноцветные шашки, отчего вокруг, взбухая, быстро разрасталось густое как суп, психоделического вида облако разноцветного тумана. Смотреть и видеть – вещи разные, так что Лок лишь через пару секунд опознал в этом одиноком ездоке Рипера.

Ухватившись за порог водительской дверцы, Райан частично в нее влез. Там, внизу, у пассажирского сиденья валялся табельный «глок» стражницы порядка. Лок, потянувшись, немедленно его схватил, кожей чувствуя, как среди толпы среди возгласов и воплей нарастает смятение и паника.

Обратно Лок вынырнул как раз в тот момент, когда Рипер, бросив наземь винтовку, которой сейчас поводил во все стороны, полез в принайтовленные к «Харлею» сумки. Лок коротко втянул воздух. То, что сейчас появится, было ему известно наперед. Да, точно: гранатомет.

Отпихнув от мотоцикла своего временного заложника, Рипер наводил оружие на цель. А вон и Ченс (белокурые волосы выделяют ее в толпе): озабоченно присела среди мечущихся в панике зевак. Было видно, как она судорожно раздергивает молнию на каком-то большом рюкзаке, лежащем рядом на тротуаре. Работая коленями и локтями в общей сумятице, девушка оставалась незамеченной и вместе с тем продвигалась вперед. Видит ли, кстати, Рипера кто-нибудь из сидящих на ближних крышах снайперов? Скорее всего, нет: дым от шашек все еще слишком плотный.

Лок, припадая животом к асфальту, выполз, прицелился из служебного пистолета в Рипера и наспех дал выстрел – не обязательно попасть, а лишь бы отвлечь. Тот чуть замешкался, и Лок выстрелил снова. На этот раз выстрел пришелся в цель: Рипера столкнуло с мотоцикла, а из куртака вырвало клок, обнажив под ним бронежилет. Предусмотрительно. В тот момент, когда тот взгромождался обратно на ноги, Лок, пользуясь моментом, пальнул еще раз, угодив ему в самую переносицу. Лоб лопнул, брызнули наружу кровь и ошметки мозгов. Выронив гранатомет, Рипер, раскинув руки, завалился на спину.

Райан переключился вниманием на Ченс, которая успела открыть свой рюкзак и вынуть оттуда все тот же гранатомет, только более компактный. Что носят при себе на случай самообороны большинство женщин? Какую-нибудь пшикалку с газом, максимум тазер. Но Ченс – не большинство женщин. Елозя на одном колене, она пристраивала гранатомет на плече, готовясь поймать цель.

Однако поймал ее и Лок. Целясь Ченс в грудь, он начал плавно нажимать на спуск. И тут замер.

Отчетливо округленный живот, обнажившийся под задравшейся майкой, пресек всякое движение Лока. Что-то первородное или же мучительными трудами наработанное за долгие годы сбережения людской жизни мешало ему спустить курок. Он тряхнул головой. Что за вздор. Эта женщина ничуть не менее опасна, чем ее отец. Райан с обновленной решимостью навел пистолет, чуть сместив угол прицела, чтобы попасть в голову.

Но двух секунд колебания оказалось достаточно. Жужжание, тугой хлопок, и заряд с грохотом треснулся в капот «Зверя». Тяжелый перед «Линкольна» подкинуло кверху. И в ту же секунду фонтаном рванулась ввысь полоса свежеуложенного дорожного покрытия в седых космах ошметков, гравия и пыли, отчего «Зверя» и вовсе развернуло в другую сторону.

Когда Лок наконец прочистил глаза, забитые колючей пылью, «Зверь» лежал на боку. Стекла и корпус были вроде как целы, но кто знает, что сталось с теми, кто сидел внутри?

Момент оглушительной тишины вновь взорвался воплями, теперь уже и непонятно, откуда и от кого. Сквозь дым спешило то, что осталось от взвода спецохраны. Агенты бежали к «Зверю», выстраиваясь на ходу в оцепление. Одни принимали боевые позы, другие приоткрывали двери и заглядывали в лежащее на боку громоздкое авто.

Лок, прихрамывая, поднялся на ноги, засовывая за брючный ремень чужой «глок». Из туманной взвеси совершено неожиданно объявился Тай. Что удивительно, вместо того чтобы покорно сидеть в участке или вызволять друга из-под стражи, он, оказывается, тоже шлялся на свободе. Впрочем, сейчас было не до расспросов. Из чрева изрядно раненного «Зверя» сейчас бережно вынимали бесчувственное тело ребенка.

Глава 68

Сквозь застящую завесу было видно, как сторонкой, приобняв друг друга и свою старшую дочь, проходит президентская чета. Лок для опоры прислонился к патрульной машине. Кое-как получилось прокашлять пыль и наконец вдохнуть полной грудью свежего воздуха. Всё, президент и его семья в безопасности.

– Молодец, брат, – похлопал друга по плечу Тай. – Хорошо отстрелялся.

– Спасибо, – отозвался Райан, глядя в сторону.

Так они стояли несколько минут, пока в отдалении, нарастая, не послышались сирены первых машин «Скорой помощи».

– Пойдем, поглядим, можно ли ее где-то найти.

Вместе они кочевали по улицам около часа. Ченс не было видно нигде; не вносила в поиск упорядоченности и шатающаяся вокруг публика, потрясенная случившимся.

Свернув за угол Калифорния-стрит, Лок увидел Кэрри, как раз сейчас дающую перед камерой репортаж. Он подождал, когда она закончит, восхищаясь ее тихим самообладанием среди всего этого хаоса.

Завидев Райана, она обвила ему шею руками.

– Ты в порядке?

– Я да, но вот один из них ушел.

– Боже мой, Райан, да ты хоть на минутку можешь от этого отойти? Я ведь тебя спросила совсем не об этом.

– Отойду тогда, когда ее разыщут. Я ведь ее видел. Просто на спуск нажать как-то не сумел.

– Потому что она женщина?

Лок посмотрел Кэрри прямо в глаза.

– Потому что она беременна. Совсем уже прицелился и вдруг вижу…

Кэрри огладила ладонями его лицо и мягко поцеловала в губы.

– Ты поступил правильно.

– Правильно, говоришь? Если бы я все-таки выстрелил, все те, кто в автомобиле, были бы невредимы. У тебя еще нет информации, как они там?

– Потрясение, конечно, большое, но в целом все в порядке. О младшенькой, правда, пока еще ничего нет. – Кэрри неуверенно помолчала: говорить или нет. – Есть также сообщение об убийстве целой семьи в Окленде. Мать с отцом и двое ребятишек. Все с перерезанным горлом. Это, может, тоже как-то связано с Рипером и его дочерью?

– Почерк вполне их. – Лок, глубоко вздохнув, повернулся к Таю: – Ну что, давай искать дальше.

Когда Райан потянулся поцеловать Кэрри, ноги под ним неожиданно подкосились; Кэрри с Таем подхватили его с боков.

– Ничего, я в порядке, – буркнул он, отвергая их помощь.

Кэрри указала назад, где стоял фургон «Скорой», возле которого двое парамедиков, пользуясь возникшей паузой, торопливо что-то хлебали из пластиковых стаканчиков.

– Понял, – кивнул Тай, направляясь туда трусцой.

– Тебе надо бережней относиться к себе, Райан, – с тихим участием сказала Кэрри. – Ну, пожалуйста, ну ради меня, ладно?

– Ладно, – вздохнул Лок. – Но если даже дадут полный отбой тревоги, все равно надо искать Ченс. О безопасности говорить пока рано.

Тай привел с собой одного из парамедиков.

– Сядьте-ка сюда на бордюр, – сказал тот.

Лок сел, обхватив руками голову. Усталость собачья.

Парамедик приступил к рутинному осмотру.

– Мы ищем одного человека, затерявшегося в толпе, – пояснил Райан.

– Откройте глаза, – с терпеливой методичностью сказал медик, проверяя расширенность зрачков.

– Женщина. Белая. Лет двадцати пяти – двадцати семи. Блондинка. В джинсах, белой майке и кроссовках. Кроссовки тоже белые.

– Смотрим на меня, – пропел парамедик.

– Да, и еще она беременна. Месяца… не знаю… четыре, наверное. Не животище, но животик такой, вполне заметный.

– Пара татуировок? Таких… бунтарских?

Лок вгляделся ему в глаза.

– Именно. Где вы ее видели?

– Видели? Не видели, а отвезли ее в Святого Франциска. Она сказала, что у нее может быть выкидыш. Я хотел ее осмотреть на месте, но она впала в неадекват. Возможно, от шока. Все-таки в таких обстоятельствах лучше перестраховаться, чем наоборот. Вы не находите?

Отпихнув парамедика локтем, Лок вскочил на ноги. Кэрри вместе с Таем стояли возле ее мини-вэна. Забыв об изнеможении, Райан подлетел к ним.

– Быстро. Куда увезли президента с семьей?

Кэрри чуть подумала.

– В Сан-Франциска, а что?

– Потому что нам надо туда – бегом, сейчас же!

Глава 69

Больница пребывала в хаосе. Копы, врачи, сиделки, пострадавшие при взрыве – не приемный покой, а ад кромешный. Ченс здесь сунули стопку формуляров и как будто забыли про нее. Никто даже не взглянул.

Ченс остановила проходящую мимо медсестру.

– Девочки, а где здесь туалет?

– Вон там, милая, – не притормаживая, указала та в направлении коридора, где находятся процедурные.

Свой рюкзак Ченс скинула в очаге. Сейчас на ней было единственно это тряпье, да еще нож. Его она припрятала, потому и разыграла сцену, когда парамедики хотели устроить ей медосмотр. Еще чего не хватало.

Скользнув в относительную тишину и прохладу женской уборной, Ченс заперлась в одной из кабинок. Достав нож, она вышла обратно и, чтобы никто ничего не заподозрил, сделала вид, что сушит руки возле одного из фенов.

Ждать пришлось недолго. В уборную влетела возбужденного вида врач-ординатор, раздраженно бросив на входе:

– Ну и местечко: пи-пи уже некогда сделать!

В три быстрых шага Ченс оказалась в дверях кабинки; ординатор не успела ее даже закрыть.

– В чем…

Ченс, прижав женщину к стене, приставила ей к горлу нож:

– Одно слово, и ты сдохнешь. Если поняла, кивни. Так. А теперь раздевайся.

Ординатор дрожащими руками принялась снимать с себя хабэшный зеленый халат и штаны. Ченс в это время проделывала то же самое со своими джинсами и майкой. Майкой она заткнула ординаторше рот, а джинсовым лоскутом связала за спиной руки.

– Так, теперь повернись.

Бедняга, сусличьи подрыгивая и стукаясь голенями об унитаз, развернулась. Крик боли и предсмертные вопли оказались успешно заглушены: Ченс рассекла ей горло по-умному, вскрыв сонную артерию.

«Хороший все-таки цвет. Практичный, – одобрительно думала Ченс, покидая женский туалет. – Крови никто не заметит. Хотя ее и так всего ничего».

Глава 70

Больница Святого Франциска находилась в четырех кварталах, и вдоль всей дороги туда впритык, бампер к бамперу, стояли машины. Райан с Таем бежали как могли, в то время как Кэрри пыталась связаться с больницей – задача не из легких, учитывая, что сотовая связь была сильно перегружена, как, собственно, и больничный коммутатор.

Расчеты Рипера на гражданские волнения, а уж тем более на расовую войну не оправдались; все было тихо. Из той информации, что собрала на этот час Кэрри, страна все еще пребывала в шоке. Но, во всяком случае, пока коллективный страх страну скорее сплачивал, чем разобщал. Впрочем, сказано надвое, если Ченс все же удастся осуществить задуманное. А потому Лок бежал и бежал, останавливаясь лишь затем, чтобы отдышаться, согнувшись и уперев руки в колени. Вон уже вход в больницу, впереди.

– Надо будет отфильтровать ее от общей массы, – сказал Райан Таю. – Если она там и готова к броску, то ставка у нее на то, чтобы укрыться в толпе.

– Разберемся, – запыхавшись ответил Тай. – Увидимся на месте.

И понесся на своих длинных ногах дальше, да с такой быстротой, что впору позавидовать.

Сам Лок заставил себя выпрямиться и перешел на бег трусцой; ушибленное ребро и плечо неимоверно ломило. На Пайн-стрит он повернул влево, где стал виден вход в травматологию. Сейчас здесь царил хаос, нетипичный даже для травмпункта большого города. Сортировка поступающих начиналась от самого тротуара.

Локу удалось без проблем просочиться внутрь, мимо Тая, который увяз в перепалке с местным секьюрити. В главном вестибюле Райан срисовал пару агентов секретной службы, едким тоном талдычащих что-то свое мужчине в солидном костюме и с бейджем больницы – видимо, какому-то здешнему начальнику.

– Нам необходимо очистить всю эту переднюю часть, – внушали они. – Президент будет делать заявление.

– Вам необходимо, так бронируйте какой-нибудь отель, черт его дери, – не уступал тот. – А здесь больница.

Лок благополучно оставил их за этим занятием и двинулся по длинному коридору с отводами в какие-то помещения. Впереди, в десятке дверей от себя, он увидел фалангу спецагентов – одни в штатском, другие в майках или служебных жилетах – и заспешил к ним.

Ченс подпирала спиной дверь частной палаты. Пациент здесь в силу своего физического состояния оказать сопротивление не мог, и Ченс, вместо того чтобы его прирезать, просто пресекла доступ кислорода, а там уже природа позаботится сама.

Дальше по коридору, как она для себя уяснила, должен был отсиживаться президент со своими домочадцами.

Из-за здешнего многолюдства приходилось ждать. В коридоре шел разговор о какой-то там пресс-конференции в вестибюле (прежде чем нырнуть сюда, она заслышала, как пара каких-то яппи толкует об этом). Теперь оставалось только выжидать.

Президент держал за руку свою младшенькую, смотрел на кардиомонитор и молился. Здесь, в эту минуту, груз отцовства заставлял его ощущать себя самым бессильным, а не самым всесильным человеком на свете.

Дверь отворилась. Вошел на цыпочках сотрудник госаппарата и, склонившись, учтиво сообщил:

– Господин президент, к вашему выходу все готово.

– Еще минутку, Роб, – кивнул тот, – и я иду.

– Слушаю, господин президент.

Глава государства, склонившись, поцеловал дочурку в лоб:

– Я скоро вернусь, маленькая. Хорошо? Да, и я не забыл насчет обещания про мороженое – и тебе, и твоей сестре.

Он встал, выпрямился; лицо его приняло то спокойно-сосредоточенное выражение, которое знает вся страна. И тут дверь открылась и в палату вошел начальник президентского эскорта.

– Господин президент, у нас изменения. Из достоверного источника стало известно, что участвовавшая в покушении женщина в данную минуту находится в этой больнице.

Президент чуть заметно изменился в лице:

– Но… у меня здесь дочь. Она нетранспортабельна.

– Я понимаю. Мы бы хотели, чтобы вы с семьей оставались здесь, в этом помещении.

– И… где же та женщина, что пыталась нас убить?

– Именно сейчас мы занимаемся ее поиском.

Райан бесцеремонно пихнул Тая локтем:

– Долго еще тебя ждать? Идем, надо переодеться.

Тай прервал свой диспут с секьюрити:

– Ты о чем?

К Локу подошел один из спецагентов и указал на Джонсона:

– Этот человек тоже с нами. Идемте.

Агент вывел Райана с Таем через передний вход и по периметру здания подвел к торцу, где находился пожарный выход. Там их уже ждали: дверь открылась, и уже другой спецагент в штатском завел их внутрь. Коротким коридором их провели в боковое помещение. Там какая-то женщина выдала Таю чехол с костюмом, предварительно отряхнув слегка пыльное виниловое покрытие.

– Вот, наденьте. Чем быстрее мы с этим управимся, тем скорее президент обратится к нации.

Еще кто-то протянул Таю легкий бронежилет:

– Это вам под костюм.

– Мне кто-нибудь объяснит, что вся эта хрень значит? – взмолился Тай.

– Помнишь, как все считали нас двинутыми: мол, пытаемся помешать, чтобы Рипера грохнули? – напомнил Лок, тоже скидывая верхнюю одежду.

– Ну.

– Так вот мы сейчас докажем, что они были правы: мы действительно двинутые.

Глава 71

Дверь в дальнем конце коридора отворилась, и оттуда вышел президент. Его моментально взяли в ромб четверо агентов секретной службы: один впереди, двое по бокам, один замыкающий. Президент шел, задумчиво склонив голову и просматривая тезисы речи. Еще в шести шагах, там, где коридор немного расширялся, в ромб, заполняя бреши, встроилось еще четверо агентов в штатском, так что президент был теперь заслонен почти сплошным кордоном.

Лок, теперь в таком же костюме, что и остальные члены президентского эскорта, шел самым последним, с наилучшим обзором узковатого коридора.

Вообще к спецагентуре отношение у него было традиционно прохладное: как-то против души было это их нарочитое стремление подчеркнуть свою элитарность – все эти темные очки, витые проводки, разговоры через наушнички в ладошку… Хотя надо отдать им должное: в умении обеспечить эффектное дефиле с ними мало кто сравнится.

Впереди трое медиков катили навстречу каталку с человеком в кислородной маске и с грудью, изрытой осколками. Все сместились, как могли, чтобы дать этой группе пройти, но тут президент поднял руку, командуя остановиться.

– Погодите. Я хочу знать, как дела у этого парня.

– Как у него дела, сэр, уже и так видно, – подал сзади голос Тай. – А нам бы надо продолжить движение.

Сказал, а сам стыдливо подумал: да, таких, как он, в спецагенты точно не берут.

Президент совету внял, а медики успешно прожали каталку мимо, с правой стороны коридора. В эту секунду открылась дверь одной из палат слева, и оттуда вышла женщина в заляпанном кровью зеленом хирургическом халате, чуть не столкнувшись при этом с впередиидущим членом президентского эскорта. Лицо ей наполовину скрывала марлевая повязка, но и при этом было видно, что она растеряна: вон как распласталась по закрытой двери, пропуская всех мимо себя с почтительным «ой, извините».

В момент этой распластанности Лок разглядел, как у нее явственно выпирает живот. На этот раз колебаний не было.

– Угроза слева! – пронзительно выкрикнул он.

В то мгновение как эскорт крутнулся навстречу угрозе, а президента отпихнули вглубь, Ченс пошла на приступ. Нож, который она держала внизу сбоку, просвистел дугой, вспоров горло ближнему к ней агенту.

Краем глаза Лок заметил быстрое движение: агент по соседству выхватил оружие. Пистолет в поножовщине безусловный фаворит, но только на дистанции, а не когда перевес в поединке измеряется долями секунд.

Райан бросился на Ченс в тот момент, когда она мимо поверженного агента пружинисто метнулась к президенту, замахиваясь ножом на манер молотка. Между тем президент с места даже не сдвинулся, а оттолкнул приставленного к нему телохранителя и резко пригнулся, так что лезвие ужалило воздух, а не плоть.

В момент падения Ченс президент выставил локоть и довольно жестко припечатал ее по горлу. Нож выпал из руки, но тут же заскрежетал по полу: Ченс дотянулась до него и попыталась поднять. Лок ухватил ее за лодыжки, но она взбрыкнула, стопой норовя попасть в лицо.

Вслед за Ченс и Райаном на полу оказался и президент. Девушка упала на лицо; он же со спины завернул ей руку и, дернув, с чуть слышным хрустом сломал.

Ченс, зажмурившись, ахнула от боли, а когда открыла глаза, на нее сверху смотрел Тайрон.

– А если б это был я? – плотоядно щерясь, с мстительно сощуренными глазами спросил он. – Мы ж для вас все равно на одно лицо?

Глава 72

– «Погодите. Я хочу знать, как дела у этого парня», – сымитировал Лок, намекая на единственную реплику, брошенную Таем в присутствии президента.

– Да, я тогда слишком вошел в роль. Можешь вчинить мне иск.

Ченс в тройных кандалах загружали на заднее сиденье патрульной машины. Сцена происходила у здания больницы, где преступницу и ее не рожденного пока ребенка проверил на предмет здоровья медицинский персонал; здоровье было в норме. Нож уже ушел на судебную экспертизу (надо сказать, он до ужаса походил на тот, которым истязали Кена Прэйджера).

Общее число погибших Лок пока не прикидывал, но с учетом той семьи в Окленде, а тем более взрывов, счет наверняка шел на десятки. Так что если даже Рипер не достиг, чего хотел, свои головы в его неправедной войне сложили очень и очень многие.

– Мистер Джонсон? Мистер Лок? – послышался сзади голос.

Обернувшись, они увидели президента, стоявшего с сигаретой в руке. Пустив дымок, он помахал ею и сказал так, словно извинялся:

– Ничего, разочек можно.

Переложив сигарету в левую руку, правую он поочередно протянул им для пожатия:

– Спасибо вам обоим.

Первым ее пожал Лок. По работе ему не раз приходилось встречаться со знаменитостями, но это было нечто иное, другого разряда, что ли. У президента был образ кинозвезды, но отсутствовала чванливая помпезность, которая подчас ему вторит.

– Как ваша семья?

Президент на миг прикрыл глаза, и на миг в нем проглянул человек, уже снова взваливший себе на плечи груз вселенских проблем.

– Жена и старшенькая в полном порядке, да и Эшли, по словам врачей, уже идет на поправку. Так что все замечательно.

– Прекрасные новости, сэр, – отметил Лок.

– Джентльмены, еще раз благодарю вас.

И он ушел, а следом за ним в недра больницы утянулся эскорт охраны, чтобы бдить снаружи палаты, пока первое лицо государства сидит у кровати своей дочки там, внутри.

Через пространство парковки навстречу Райану с Таем шла небольшая фаланга агентов ФБР. Сейчас точно: или инструктаж, или подписка о неразглашении. А может, и то и другое.

Тот из них, что впереди, протянул руку:

– Агент ФБР Бридлав. Я бы хотел с вами поговорить.

– Я бы тоже хотел, – отреагировал Лок, – но давайте лучше отложим: спать хочу, как из ружья.

– Разговор не терпит отлагательств, – сказал Бридлав, приподнимая темные очки, словно подчеркивая этим всю неотложность ситуации.

– Вы меня можете или арестовать, или подождать, – глянул на него Райан. – Если арестуете, на разговор не пойду. А если посплю, то выдам вам все, что только содержится в этих вывихнутых мозгах.

Бридлав слегка замешкался.

Тут у него зазвонил мобильник, причем мелодией из «Джеймса Бонда».

– Ого, ноль ноль семь, – устало съязвил Лок. – Скинете рингтон?

Агент ФБР загасил звонок, после чего повернулся к своим коллегам:

– Поговорим с ним утром, – сказал он так, словно эта идея первому пришла ему.

Лок на самом деле дьявольски устал, но время требовалось ему для того, чтобы упорядочить содержимое собственных мыслей. Что-то по-прежнему не давало ему покоя – даже сейчас, когда Рипер был уже мертв, Ченс заключена под стражу, а президент пребывал в безопасности. Желание этой женщины видеть своего отца на свободе было в принципе понятно. Лок уже тогда видел, что Рипер собирается использовать дачу своих показаний как повод оказаться за стенами тюрьмы, чтобы потом сбежать. Видел даже то, что свобода для него – это способ воплотить свою больную фантазию о разжигании расовой войны. И все же было здесь что-то еще; еще один фрагмент мозаики, не вставленный на место.

Кэрри задержалась со съемочной группой, чтобы осветить весь ход событий с места происшествия, так что в отель Райан с Таем возвращались вдвоем. Вести о происшедшем, а также то, что президент цел и невредим, уже прокатились по городу. Люди гурьбой гуляли по тротуарам, сводимые вместе необходимостью поделиться своим облегчением от того, что кризис удалось предотвратить.

Но шок на людских лицах все же уступал чувству людской приязни и солидарности, царящему в воздухе. Вон возле овощной лавки сухой сморчок-хиппи лет за шестьдесят задушевно обнимается с китаянкой, тоже пожилой. В скверике недалеко от отеля стайка студенток жжет свечи у портрета президентской дочки, которой досталось в ходе инцидента. Чуть дальше, ближе к выходящим на бухту пирсам, миловидная пара – он темнокожий, она белая – сидя в обнимку, наблюдают, как невысоко над Золотым мостом парят два ярких дельтаплана.

Вместо погибели, убиения и ненависти, столь уверенно напророченных Рипером, эти события словно свели страну воедино. Когда был убит Мартин Лютер Кинг, Штаты залихорадило неистовыми спазмами насилия. А сейчас… Может, времена действительно меняют нравы?

Добравшись до вестибюля отеля «Аргонавт», Лок с Таем лишь соприкоснулись кулаками и разъехались по своим номерам на разных лифтах.

Открыв дверь их с Кэрри двухместки, Райан первым делом проковылял в ванную. Там он оглядел себя в зеркало. Под глазами темные круги, на скуле синячина от пинка Ченс (хорошо хоть, что кроссовкой и вскользь).

Он помыл лицо и руки, вытер их пушистым полотенцем. Затем прошел в спальную зону и бухнулся на кровать как был, в одежде. Сон еще придет. Но вот что странно: все грызет, грызет ощущение, что игра еще не окончена.

Глава 73

У Кэрри на сотовом обозначилось имя Коберна. Она нажала кнопку связи. Суета больницы постепенно шла на спад – во всяком случае, после того, как СМИ впрыснули последние дозы информации о том, что покушение на президента провалилось.

– Вот вы какой… черствый, – сказала она с укором. Лок поведал ей о том, как Коберн ни бровью не повел, ни пальцем не пошевелил, чтобы прийти к нему на выручку там, на ступенях позади собора.

– Где он? Мне надо с ним поговорить.

– Горячка закончилась, он теперь отдыхает, – сообщила она. – Имеет право.

– Вы же в «Аргонавте» разместились?

Кэрри не помнилось, чтобы она сама или Лок ставили кого-то в известность о своем месте пребывания.

– Что вы за люди такие! – накинулась она. – Я же говорю, он отдыхает. Спит! Завтра можете с ним поговорить.

– До завтра ждать нельзя. Он в каком номере?

– В четыреста двадцать шестом, и что? – сказала она неохотно, и то после паузы.

– Спасибо, – бросил он и ушел со связи.

Коберн скинул мобильник обратно в карман и оглядел людный в этот час бар-ресторан «Капуррос», что на Джефферсон-стрит, как раз через улицу от «Аргонавта». Сквозь жужжащую толпу он протерся к человеку, который нянчил на стойке бутылочку пива. Коберн тоже заказал себе стаканчик и доверительно склонился к человеку.

– Четыреста двадцать шестой номер, – сообщил он ему.

– Усвоил, – произнес Ковбой, поднятием бутылочки салютуя Коберну и сливая остатки содержимого себе в глотку.

Они хлопнулись ладонями, и Коберн пронаблюдал, как широкая спина Ковбоя проталкивается к дверям из бара. Бармен выставил Коберну пиво, и тот сделал крупный глоток. Через несколько минут Локу наступит капут, и тогда можно будет спокойно вздохнуть.

Глава 74

Ковбой чинно снял шляпу перед хорошо одетой азиатской четой, толкающей перед собой детскую прогулочную коляску. На четвертом этаже он вышел из лифта, а они зашли. Дождавшись, когда створки лифта сомкнутся, он поглядел на стрелку-указатель номеров и тронулся, согласно ей, по коридору направо. Так он прошел метров двадцать, отсчитывая двери; дальше коридор снова делал изгиб направо и тянулся во всю свою протяженность. Ступням приятно было ступать по мягкому ковру, синему с золотистым орнаментом.

Если не считать тележки горничной, припаркованной в этажном тамбуре у лестницы, место было считай что безлюдно. Но все равно – если тележка, то, значит, Лока надо будет прежде умять в номер и уже там замочить. А внутри уже можно будет включить телевизор на громкость и спокойно приступать к делу. Коберн предупреждал быть осторожным – мол, Лок опасен, – но Ковбой и не с такими справлялся.

Коберн допил пиво, вышел из бара и стал ждать через улицу от отеля в ближнем сувенирном магазинчике, где сейчас стайка туристов приценивалась к майкам и всяким мелочам. Когда Ковбой убьет Лока и разделается с Таем, он поднимется и то же самое сделает с самим Ковбоем. Правда, остается Ченс, которая сейчас под стражей, – ну да вопрос насчет нее удастся уладить без проблем. С его-то связями.

Машинально он снял с полки причудливый головной убор, где впереди шизоидным шрифтом было выведено «Алькатрас – Психушка – Хроник». Повертев убор в руках, он так же машинально вернул его на место. Время шло.

Стоя в коридоре напротив номера Райана, Ковбой сделал медленный вдох, затем выдох. Спокойно. Между притолокой и самой дверью торчал уголок бархатистого мешка, из которого торчала газета. Видно, Лок, умаявшийся за день, повесил мешок на вешалку за дверью, а тот возьми и застрянь уголком, отчего дверь так и не защелкнулась. Это кстати.

Ковбой, приоткрыв дверь, осмотрительно в нее втиснулся, бесшумно и тщательно закрыв ее за собой. Прямо по ходу была спальная зона, а за ней – подобие гостиной с диванчиком и кофейным столиком. Немного в стороне находилась дверь из темного дерева, за которой глухо шумел душ. Прекрасно. Лучше не придумаешь.

Подобравшись к ванной, Ковбой остановился. Чтобы перекрыть звук выстрела, надо что-то более громкое, чем шум воды. Он медленно зашел в спальню и взял в левую руку пульт от телевизора. Как только Лок окажется под прицелом, можно будет сразу выставить громкость.

Ковбой подошел к двери ванной и, выставив перед собой пистолет, толкнул ее. Шторка над ванной была задернута. Отшагнув обратно к двери, левую руку он выставил за притолоку, целя пультом в телевизор, чтобы сразу же нажать кнопку. Ну что, всё на мази: пора за дело.

– Эй, Лок, – окликнул он.

В ответ только шипенье воды в ванне.

– Игра окончена, Лок, – объявил Ковбой, на этот раз чуть громче.

Шторка даже не шелохнулась. Ковбой сделал осторожный шаг и, медленным движением потянувшись к шторке, резко ее отодвинул. Струя душа с шумом орошала пустую ванну. Ковбой рывком обернулся, ожидая увидеть Лока у себя за спиной, но в ванной он был абсолютно один. Уф-ф. Ковбой с облегченным вздохом сдвинул со лба шляпу и отер испарину, выступившую на лице от удушливого волнения и от парного духа ванной. Надо же.

Он вышел из ванной и осторожно направился в жилую зону. На полпути его в шею влажно чмокнула пуля. Лок, подойдя, носком ботинка брезгливо шевельнул труп. Сзади выглянул Тай.

– Ошибся дверью, козел, – произнес Райан. – Я напротив, в двадцать седьмом.

– Еще один со счета долой, – констатировал Тай.

Лок кивнул.

– Коберн, видимо, где-то близко. – Он внимательно оглядел Ковбоя, заметив на его правой руке татушку: маленький трилистник. – Давай-ка его уберем.

Вдвоем они отволокли Ковбоя в ванную, оставляя на ковре кровавый след. Ничего. Коберн кровь как раз и ожидает, а вопреки верованиям белых супрематистов, кровь одного человека похожа на кровь любого другого.

Когда труп был убран с глаз, Лок дал Таю ключ-карту от своего номера, и тот отошел через коридор за стеночку, в то время как Райан по новой переустановил дверной предохранитель в виде сумки с газетой. Коберн, человек определенно менее доверчивый, чем тот труп в ванной, сочтет, что этот знак ему подает дружок.

Лок зашел обратно в номер и занял место на диване, лицом к двери. Если Коберн ворвется по-грубому, со спины у него окажется Тай и за всем присмотрит.

Ожидание долгим не оказалось. Не прошло и пяти минут, как дверь приоткрылась.

– Лок? – еще не войдя, подал с порога голос Коберн. – Ты в порядке?

«Заботливый ты наш агент Бюро», – горько подумал Райан.

Увидев Лока, Коберн обомлел. А затем, глянув вниз на ковер, увидел ведущий в ванную кровавый след.

– Бог ты мой… Что здесь такое произошло?

– Я бы тебя о том же спросил, – с расстановкой, не сразу ответил Лок. – А что это ты без стука?

Коберн оглянулся.

– Извини. Я… Увидел вот дверь открытой и испугался, не случилось ли чего.

– Закрой.

– А?

– Дверь закрой, – уточнил Лок с улыбкой.

Это был момент истины. Коберн мог сейчас или закрыть ее изнутри, зайти и выложить все начистоту, или же снаружи, сделав таким образом попытку уйти. Хотя при любом из раскладов ему несдобровать.

…Минут через пять после возвращения в отель Локу позвонила Кэрри и сказала, что его разыскивает Коберн. Руководствуясь чутьем, а также тем, что произошло тогда у собора, она решила указать Коберну не тот номер.

Разумеется, то, как этот тип в решительный момент оставил Лока на подвесе, уже вызывало вопросы. И это побудило Райана сделать один звонок, которого он до сих пор избегал. Лок связался с департаментом полиции в Медфорде и вышел на одного из копов, что забрали сотовый, который он нашел возле мотеля Джалисии. Не сразу, под уговорами, но коп все же подтвердил, что телефон этот принадлежал Джалисии. Поведал он и еще кое-что. В ночь похищения возле мотеля последним поступившим ей звонком был звонок от некоего агента АТО. Того самого, что стоял сейчас перед Локом. Сквозь все пробои в цепи и несработки, срывы и неудачные решения, кровопролитие и резню он проходил одной константой.

…Коберн взял курс на дверь. Лок напрягся всем телом.

– А с дружком своим в ковбойской шляпе не желаешь попрощаться? Он сейчас в ванной.

– Ты… о чем? – остановился агент.

Актер, да какой… Кен Прэйджер ему и в подметки не годится. Впрочем, у Кена шансов все равно не было. А Коберн с этим делом просто помог, указав Риперу с дочкой на федерального агента под прикрытием.

– Ну, давай, – повторил Лок. – Закрывай.

– Как скажешь, – озадаченно отозвался Коберн.

Он взялся за ручку, а затем, дернувшись, метнулся в дверь.

Глава 75

Лок нажал на спусковой крючок, но Коберн вместо того, чтобы бежать, кинулся на пол, и выстрел прошел верхом.

Дверь в номер начала захлопываться. Лок, вскочив, побежал к ней. Слышно было, как, распахиваясь, стукнула о стенку дверь через коридор, и голос Тая крикнул Коберну остановиться. Затем послышался шум борьбы.

Лок выпрыгнул в коридор – довольно длинная протяженность, идущая затем изгибом влево, к двум лифтам. Коберн сейчас бежал туда. Тай корчился у двери на полу, сжимая себе плечо. Прошиб было испуг, что в друга снова выстрелили, однако крови нигде не было.

– Двинул меня, сучий потрох. – Тай плюнул вслед улепетывающей фигуре.

Лок бросился преследовать Коберна, у которого сейчас была фора в добрых тридцать метров. По крайней мере, теперь не оставалось сомнений, кто такой этот Коберн и на чьей стороне он был изначально.

На приближении к повороту Лок уже настигал беглеца. По обе стороны тянулись двери, и рисковать здесь со стрельбой было нежелательно: вдруг какой-нибудь любопытный постоялец ненароком выглянет на шум, и… У Коберна, однако, сантиментов на этот счет не было: он развернулся и прицелился. Райан распластался по двери, но Коберн все равно пальнул. Выстрел пришелся «в молоко», однако этим беглец купил себе несколько драгоценных секунд.

Когда Лок снова включился в погоню, агент Бюро уже сворачивал за угол. Подбегая следом, поворачивать сразу Лок не решился: там его наверняка мог поджидать Коберн, и разумеется, с пистолетом. Он лишь на мгновение высунулся, но опасения оказались излишни: Коберн, чья спина мелькнула в отдалении, уже бежал мимо лифтов к лестнице.

На волне адреналина метнулся к лестницам и Лок. Выскочив через дверь, он перегнулся через перила: Коберн уже успел спуститься на значительное расстояние. Тогда Райан остановился, наблюдая за продвижением преследуемого, а сам выжидал нужный момент, мысленно молясь о том, что Коберн, когда добежит до нижнего этажа, не нырнет в коридор сразу, а еще появится внизу на площадке.

Свой «ствол» Лок уставил перед собой и спустил курок. Тесное пространство лестничного колодца огласил гул эха, усилив звук так, что в ушах зазвенело. Этому единственному выстрелу откликнулся гортанный крик боли; Коберн повалился на площадке второго этажа.

Райан припустил вниз через две ступени. Видно было, как враг лежит растянувшись, а пистолет валяется в трех шагах, и он не может до него дотянуться. Из правой стопы, куда попала пуля, обильно текла кровь. От боли Коберна мотало туда-назад. Наконец, повернув голову, он поглядел на Лока и сказал:

– Тюрьма – не так уж плохо.

Райан, запыхавшись, стоял, оглядывая лестницу. Они были здесь одни. Ни камер слежения, ни даже случайных свидетелей. Если кто-то что-то и видел, так это двоих вооруженных мужчин, которые бежали и стреляли друг в друга, а затем канули в лестничном колодце.

– Думаешь, я собираюсь тебя сдавать? – спросил Лок.

Коберн косо пожал плечами – дескать, кто тебя знает – и обеими руками схватился за окровавленную ногу.

– Ты просто бойскаут какой-то, Лок, – вымученно сказал он. – Браться за такое зряшное дело, кому это было надо? Зачем ты вообще взялся за это задание Джалисии, которое, кроме как самоубийственным, и не назовешь? Тоже мне, альтруист выискался…

Райан приблизился на шаг. Затем еще на один. Рана на ноге Коберна была болезненной, но не настолько, чтобы его из-за нее приканчивать. Даже близко. Мысленно Лок еще раз прокрутил всю хронику этих событий и вздохнул. Лестничные своды всходили над ними зиккуратом. Откуда-то сверху холодно веяло сквозняком. Мысленно Лок вновь перенесся на ту поляну, где Кена Прэйджера, изувечив, заставили наблюдать за казнью его жены и сына.

Для Райана не было вопросом, заслуживает ли Коберн смерти. Безусловно, заслуживает. Вопрос в том, может ли он, Лок, хладнокровно убить человека? Даже такого, как Коберн. Если взять и убить, это было бы переходом границы, за которой уже совсем иные дали. И если эту линию перейти, то возврата уже не будет.

Он сверху вниз взирал на искаженные болью черты Коберна, который корчился сейчас возле его ног. Подумалось о Тае, что беспомощно лежал на пыльном дворе «Пеликан Бэй». О том, как Рипер с Филеасом уже за цвет кожи считали его недочеловеком.

– Видишь ли, – выговорил Коберн, стягивая носок, чтобы лучше рассмотреть свою рану; при этом на щиколотке обнажился миниатюрный окровавленный трилистник. – Бойскаутом ты был, бойскаутом и… В общем, убогого и могила не исправит.

Непонятно даже, скрытый ли символ «Арийского братства» на щиколотке или эта скабрезная, перемешанная с болью ухмылка всколыхнули душу Лока, но что-то в нем явно подвинулось. Медленно-медленно он возвел пистолет так, что тот оказался уставлен Коберну между глаз.

– Скажу тебе то, – произнес он негромко, – что я сказал Риперу на том самолете, когда мы с ним летели из «Пеликан Бэй». Я работаю не на копов, и не в службе маршалов, и не на ФБР. Я частный подрядчик со своим рабочим графиком и отчитываюсь только перед самим собой.

Коберн моргнул, и маска горькой насмешливости на его лице переплавилась в неприкрытый страх.

– Ты не посмеешь, – выговорил он.

Указательный палец Райана с неумолимой плавностью нажал на спуск, и пуля шарахнула Коберну прямо в лицо. Левая рука агента конвульсивно дернулась, шею с головой крутнуло назад, и он растянулся недвижимо.

Гром выстрела многократным эхом разнесся по пустой лестнице, медленно растворяясь. Оставался лишь смутный звон в ушах. А на него наслаивался отдаленный вой сирен, от которого в груди с новой силой заколотилось сердце.

– Надо же, сделал, – одними губами вымолвил Лок и, повернувшись спиной к скрюченному трупу, побрел по лестнице вверх.

Эпилог

Райан и Кэрри рука об руку взошли по ступеням собора Божественной Благодати, из-под сени готического фасада попав в прохладу нефа. Идея визита принадлежала Кэрри, чтобы им перед возвращением домой пройти через некое завершение (Лок был признателен, что она не облекала это в слова).

Последние несколько дней являли собой бесконечную вариацию одного и того же набора вопросов. Ответы Лока изменений не претерпели. Постепенно и при отсутствии энтузиазма публично копаться в грязном белье АТО вопросы эти отпадали, истончаясь до дальних отзвуков, покуда Райан, наконец, не остался лишь в обществе своих собственных мыслей.

В структуру собора был встроен лабиринт из известняка. В отличие от лабиринта, состоящего из ходов и тупиков, этот больше походил на сад расходящихся тропок. Идешь себе до центра, находишься там, сколько тебе нужно, а затем возвращаешься тем же маршрутом.

Высвободив ладонь из руки Райана, Кэрри отступила на шаг назад.

– Ты не хочешь пройтись по нему со мной? – спросил он ее.

Женщина покачала головой.

– Если понадоблюсь, ищи меня вон там, – она кивнула на освещенный люстрами боковой притвор.

Лок, тайком любуясь, смотрел ей вслед. Спокойная, уравновешенная. Самая драгоценная из всех женщин, каких он когда-либо знал. В дни, что минули после тех последних минут наедине с Коберном, она оставляла за Локом право на молчание, давая понять лишь взглядом, лишь нежным прикосновением, что если ему захочется что-нибудь сказать, поделиться, она с радостью выслушает, но ни в коем случае не будет его к этому принуждать. Похоже, Кэрри понимала, что для него нет ничего отрадного в отнятии чьей-то жизни, нет бередящего волнения в металлическом запахе крови, что затопляет ноздри, нет вожделения в нажатии спускового крючка.

Чувствуя себя слегка скованно, Лок ступил в лабиринт и не спеша принялся его обходить. Прошедшая неделя дала ему время поразмыслить о пути, избранном им в жизни, о местах, куда она его заносила, и о том, что лучшего и худшего раскрыла ему она в человеческой натуре.

Даже со всем своим недюжинным опытом он оказался не готов к тому, чтобы стоически воспринять мучительную смерть Кена Прэйджера и его семьи. Ничто не сотрет из его памяти образ Тая, неподвижно лежащего на дворе «Пеликан Бэй». Равно как и мятущиеся огоньки страха в глазах Коберна при виде того, как он медленно нажимает на скобу. Все это он отныне обречен носить в себе, вероятно, до конца жизни.

Дойдя до центра лабиринта, Райан остановился и прикрыл глаза, позволяя всему этому отложиться внутри. А затем тронулся дорожкой, ведущей обратно к исходной точке.

Кэрри он застал у небольшого алтаря, возведенного здесь в честь визита в собор – тогда еще церковь – Мартина Лютера Кинга. Кинг в свое время говорил о многом. О ненависти. О страхе. О всепобеждающей силе любви. А через три с небольшим года жизнь его самого оборвалась от пули убийцы…

В лабиринте ответов для Лока не нашлось. «Но, быть может, – размышлял он, глядя на бледно-золотистый свет свечей, помаргивающий на кротко-задумчивом лице Кинга, – они витают здесь, в этом святилище».

Есть мир в том его обличии, каким его желает видеть большинство людей, и есть мир такой, какой он есть. А где-то в середине стоят такие, как Лок, оберегая и обеспечивая своим служением работу Кингу, президенту и иже с ними.

Райан легонько сжал Кэрри ладонь:

– Поедем домой.

Примечания

1

АТО (по первым буквам слов «алкоголь», «табак», «огнестрельное оружие») – Бюро по контролю за продажей алкоголя, табачных изделий и огнестрельного оружия (федеральное ведомство США).

2

«Лига плюща» – Ассоциация старейших частных университетов США.

3

«Пеликан Бэй» – тюрьма строгого режима, расположена на севере шт. Калифорния. Считается одной из самых «жестких» тюрем США.

4

От англ. reaper – жатка, жнец.

5

Сан-Квентин – еще одна одиозная каторжная тюрьма, расположенная в пригороде Сан-Франциско.

6

Тазер – нелетальный электрошокер.

7

Имеется в виду сдвоенная руна «зиг», напоминающая две молнии.

8

Элиот Несс – специальный агент, сумевший посадить в тюрьму гангстера Аль Капоне.

9

УИУК – Управление исправительных учреждений Калифорнии.

10

Луис Ламур (1908–1988) – американский писатель в жанре вестерна.

11

Chance (англ.) – шанс.

12

Крав-мага – разработанная в Израиле военная система рукопашного боя, делающая акцент на быстрой нейтрализации угрозы жизни.

13

«Дедвуд» – телесериал-вестерн о становлении США.

14

Глубокий Юг – понятие, связанное с традициями и укладом жизни южных штатов: Южной Каролины, Джорджии, Миссисипи, Луизианы, Алабамы.

15

Бестиарий – помещение, где содержались дикие звери для сражений с гладиаторами.

16

ZOG (Zionist Occupation Government) – Сионистское оккупационное правительство; термин, используемый в среде ультраправых, неонацистских и антисемитских движений.

17

В данном случае имеется в виду не российская аббревиатура РПГ (ручной противотанковый гранатомет), а английская RPG (rocket-propelled grenade, реактивная граната). Впрочем, сути дела это не меняет – в обоих случаях имеется в виду ручной гранатомет.

18

«Эмми» – самая престижная премия на американском телевидении.

19

Аллюзия на известную фразу, которой информаторы по концертному залу заканчивали каждое выступление Элвиса Пресли: «Леди и джентльмены, Элвис только что покинул здание».

20

Кэти Курик – популярная американская телеведущая, журналист и продюсер.

21

Сара Пэйлин – губернатор штата Аляска; член Республиканской партии и медиаперсона, известная своими экстравагантными выходками.

22

«Gap» – популярная сеть магазинов модной молодежной одежды.

23

Вероятно, автор имеет в виду массовую резню во вьетнамской деревне Сонгми (16 марта 1968 года), устроенную американскими войсками; по различным данным, погибло от 300 до 600 мирных жителей.

24

Федеральная тюрьма на территории форта Левенуорт, шт. Канзас.

25

«И-бэй» (англ. E-bay) – один из крупнейших интернет-магазинов.

26

Снуп Догг (наст. Кальвин Бродус) – популярный темнокожий рэпер.

27

Виггер (сленг.) – белый человек, имитирующий манеры, говор и одежду афроамериканца.

28

Роуч – таракан (от англ. сockroach).

29

Уолтер Митти – ставший нарицательным литературный и киноперсонаж, скрашивающий убогость своего существования фантазиями о приключениях, в которых он настоящий мужчина и герой.

30

Дэвид Лэйн – американский приверженец белого национализма; член организации «Орден», умерший в тюремном заключении.

31

Внутренняя империя – прозвище штата Иллинойс и удаленной от побережья Тихого океана части штата Вашингтон.

32

Тендерлойн (англ. tender loin) – вырезка, филейная часть.

33

Хамфри Богарт (1899–1957) – киноактер, признанный Институтом киноискусства лучшим актером в истории американского кино.

34

Гирарделли – торговая площадь в центре Сан-Франциско, где часть заведений размещена в реставрированных зданиях бывшей шоколадной фабрики.

Content

Шон Блэк
Зона невозврата

Пролог

Часть первая

Глава 01

Глава 02

Глава 03

Глава 04

Глава 05

Глава 06

Глава 07

Глава 08

Глава 09

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Часть вторая

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Эпилог

Примечания