Индийские сказки

© 2012 г. Издательство «Седьмая книга». Перевод, составление, пересказ и редакция.

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Анарзади

Правил когда-то в одном из древних индийских царств раджа. И было у него четыре сына. Трое из них уж давно, как при женах были, а вот младшего все женить не могли: то девушка ему не нравится, то жениться не хочет.

С годами постарел раджа, а потом и вовсе покинул этот мир. Стал тогда страной старший сын раджи управлять. Братьев своих он любил больше жизни, и жаловал их как мог. Вот только жена у него была завистлива и душой недобра. Без конца она брата младшего упрекала, что тот на попечении у ее мужа.

Порой как начнет насмехаться над ним: «Ну, и что ты расселся без дела, ждешь, когда тебе всё поднесут? Лучше бы пошел, поискал себе Анарзади – «девушку из граната». Пусть она и подносит тебе всё».

Рассердился как-то младший брат на такое к себе отношение. Не захотел он и дальше терпеть бесконечных издевательств, и потому решил покинуть свое царство. «Вот пойду, и найду я свою Анарзади. И вместе с ней, с красавицей вернусь. А до этого – ноги моей в королевстве не будет». И ушел…

Долго ли, коротко ли, шел принц и, наконец, попал он в лес дремучий. Идет по лесу, смотрит: а перед ним отшельник-садху у костра сидит. Сразу принцу как-то спокойнее на душе стало. «Дай, – думает, – подойду!».

Увидел его садху, удивился: «Что, – говорит, – ты сынок в этакой глуши делаешь?»

«Анарзади свою ищу, отец» – уставшим голосом ответил принц.

«Не печалься, – улыбнулся садху, – для тебя я все, что угодно сделаю. Оставайся со мной, отдохни. А я помогу тебе Анарзади найти»

Принц с благодарностью поклонился и присел у костра.

«Ты подожди меня здесь. А я в деревушку за едой схожу, угощу тебя» – обратился к нему садху, и ушел.

Сел принц, ждет отшельника, а его все нет и нет. Стал принц вокруг себя оглядываться, вдруг видит: рядом с ним связка из семи ключей лежит. Любопытно стало принцу от чего они. Смотрит, а у отшельника семь амбаров за жилищем выстроены. Подождал еще принц отшельника, потом взял связку ключей и решил глянуть, что хранит отшельник в своих постройках. И начал он один за другим амбары открывать.

Открывает первый: а он полон хлеба. Второй – патоки. Третий – риса. В четвертом амбаре нашел принц целую гору кирпичей из золота. В пятом – гору серебряных кирпичей. В шестом амбаре оказались шелка невиданной красоты. Интересно стало принцу, что же в седьмом амбаре хранится. Открыл он его, и еле на ногах от ужаса устоял.

Седьмой амбар был полон скелетов! И как начали скелеты над ним хохотать!

«Вы чего это хохочете надо мной?» – в недоумении спросил принц.

«А мы сами когда-то точно такие же, как ты были» – отвечают скелеты. «Мы тоже пришли искать Анарзади. Но так и не дошли. Вот скоро и ты между нами окажешься» – и захохотали скелеты с еще большей силой.

«Что же мне делать? Как в живых остаться» – испуганно спросил принц.

Сжалились скелеты, и решили помочь доброму юноше.

«Слушай внимательно, – говорят, – садху этот – вовсе и не отшельник никакой, а злой дух, которого и свет еще не видывал. Сначала обхаживает тебя, угощает, а потом и убить не забудет!»

«А как же он это делает?» – оглядываясь по сторонам, шепотом спросил младший брат из королевской семьи.

«Посмотри в глубь двора. Там печь топится, а на ней котёл с маслом стоит. Угостит тебя садху, а потом попросит пойти да посмотреть: кипит масло или нет. Ты станешь в котел заглядывать, а он подойдет сзади, и толкнет тебя туда». И тут совсем уж принцу не по себе стало: «Как же мне спастись?»

«А ты ответь, что принцам негоже такими делами заниматься. Пусть сам идет на свое масло смотрит. Скажи, что не знаешь ты, как оно кипеть должно. И когда подойдет туда злодей, ты его в котёл и толкнешь!»

«Спасибо вам, скелетики!» – сказал принц, и быстро начал закрывать все замки.

А тут и садху вернулся. Сели они с принцем у костра, накормил он его, а потом и говорит: «Ступай-ка ты, принц, посмотри: закипело ли масло в котле. А то я уж совсем старый стал, невмоготу мне ходить».

«Да куда мне, дорогой садху! Я же принц! Я и сроду не видывал, как это самое масло кипит. Лучше ты сам иди и посмотри».

Встал садху и пошел к печи, подошел к котлу, а принц как схватит его сзади! И толкнул в котёл с кипящим маслом. «Так тебе, злодей! Будешь знать, как принцев обманывать!». Кричал отшельник, кричал, да и сварился.

А принц вздохнул, и пошел своей дорогой. Шел он, шел, вдруг видит: еще один отшельник-садху сидит, и созерцает, что вокруг происходит.

«Ну, уж нет, – подумал принц, – я теперь так сразу не поверю никому. Вдруг и этот такой же злодей». Подошел он поближе. Да только вот смотреть на старца сложно, такое сияние от него исходит. Заметил он принца, и говорит: «Как же ты добрался сюда, сынок?»

– Я, отец, иду на поиски своей Анарзади.

– Но как же ты живым-то остался? Я знаю, что по пути ко мне засел в засаде ракшас – злой дух, который отшельником и мудрецом притворяется. Говорят, он всех принцев убивает.

– Правду говорят, отец. Да вот только победил я его!

И начал принц рассказывать о том, что с ним приключилось.

– Надо же, – радостно сказал садху, – отважный ты принц! За это я поведаю тебе, как Анарзади найти. Недалеко от меня есть озеро, на берегу которого гранатовое дерево растет. Ровно в полночь туда приходит купаться пери. Как только зайдет она в воду, ты сразу цветок с граната себе и срывай. Спрячь его за пазуху. И быстро уходи оттуда. Будет тебя пери окликать, звать нежным голосом. Но ты ни в коем случае не оборачивайся! Иначе сразу же умрешь. Понял меня?

– Понял, – ответил принц. – Спасибо тебе, садху! А что же дальше делать?

– А это я тебе расскажу, когда вернешься. Ступай, принц! Удачи тебе!

Ровно в полночь сделал наш герой все, что старец ему сказал. Начал отходить от озера. Слышит, а его пери зовет: «Принц! Принц! Почему же ты меня с собой не берешь? Посмотри как я красива, принц! Обернись!». Ослушался принц садху, обернулся, и сразу же замертво упал.

Ждет садху принца день, ждет два дня. Не приходит он. Понял тогда старец, что случилось, и пошел к озеру. Видит: принц там мертвый лежит. Опечалился садху, что ослушался его молодец, но решил его оживить.

Оживил садху юношу и говорит ему: «Я ухожу, сынок. А ты здесь снова до полуночи оставайся. Сделаешь все то же самое, только на этот раз не смей оборачиваться! Иначе не оживлю я тебя больше».

– Хорошо, спасибо, отец! А что же мне потом-то делать?

– Как сорвешь цветок, иди прямой дорогой в свой город. По пути тебе может пить захочеться. Захочется – пей. Но помни: ни в коем случае спать не ложись! Заснешь – все твои труды напрасными станут!

Поклонился старику принц, и стал ночи ждать. Ночью сделал он все, что велел ему садху, и пошел в свой город. Шел принц, шел. И чувствует, что устал он очень. Пить ему хочется, есть. Подошел он к речке, воды написался. И так спать ему захотелось, что не удержался он и лег под деревом. «Ничего, – думает, – посплю час, восстановлю силы, и дальше пойду!» и уснул.

А тем временем из-за пазухи у него цветок выпал. И превратился он в прекрасную Анарзади. Легла она рядом со своим мужем будущим, да только сон к ней никак не шел. И пошла красавица по лесу прогуляться.

Вдруг видит: стоит женщина у колодца, и жаждой мучается. Увидела она Анарзади, и спрашивает: «Ты кто, красавица? Я таких красавиц никогда еще не видывала»

– Я – Анарзади – отвечает девушка.

– Помоги мне, прекрасная Анарзади. Жажда меня мучает, а воды с колодца достать не могу. Запрещает мне моя каста чамаров воду из него пить. Говорит, что только благородные ее доставать могут.

Доброе сердце Анарзади сжалось, и решила она помочь женщине. Стала опускать ведро в колодец. И не успело ведро до воды ещё добраться, как уже раздела женщина девушку, забрала все ее украшения, а саму в колодец столкнула.

Переоделась хитрая злодейка в одежду Анарзади, да и легла рядом с принцем.

Просыпается принц, смотрит: с ним рядом женщина немолодая лежит.

– Ты кто? – спрашивает.

– Я – твоя Анарзади!

Посмотрел принц за пазуху, а цветка его нет. Вот и поверил он, что женщина эта из цветка вышла. И охватила принца печаль, что не такая его Анарзади, как он себе представлял. Некрасива она, да и немолода. «Ладно, – думает, – что поделаешь, значит, женюсь на такой»

Вернулся принц в королевство со своей Анарзади. А все только и смеются. «Какая же это Анарзади, – говорят, – где же ее красота обещанная?»

Тем временем настоящая Анарзади обернулась дивной розой в колодце. Поехали как-то к тому колодцу братья. Увидел старший брат, что красота там такая плавает, и решил он ее оттуда достать. Опустил ведро, старается и так, и эдак, но не выходит у него. Попробовал средний брат – тоже никак не получается. А когда настал черед младшего, то цветок как будто сам к нему в ведро заплыл. Положил принц розу пышную в тюрбан, да и поехали они домой, во дворец.

Жена принца как увидела розу, так сразу все и поняла. И сразу же начала всем говорить, что плохо ей, что живот её боль страшная охватила. Вызвали тогда в королевство лекарей лучших. А она и говорит: «Когда-то уже было у меня такое. Меня тогда розой из колодца вылечили». Принц ни о чем не подозревая и говорит: «Да вот же: у меня такая роза есть. Что сделать-то с ней нужно?»

– Меня соком ее лечили – отвечает злодейка.

– Так бери же ее. Что мне цветок, когда жене плохо.

Обрадовалась обманщица, забрала цветок. И растоптала его во дворе.

Спустя некоторое время на этом месте выросло прекрасное гранатовое дерево, и цвести оно начало. Принц ничего об этом и слыхом не слыхивал. А жена его разозлилась, и велела срубить дерево!

Проходил принц мимо, и услышал, что топоры по дереву стучат. Подошел он, и слышит, что из него голос нежный доносится: «Потихоньку вы рубите, потихонечку. Середочку вы мою оставьте!»

Приказал принц, чтобы аккуратно рубили. Упало дерево, а из него цветок гранатовый выпал. Взял его принц, и в амбаре с хлебом спрятал. Да так, чтобы жена не увидела.

Наутро приходит туда цветком полюбоваться, а на месте цветка девушка неописуемой красоты стоит. Вывел он красавицу оттуда, да и свадьбу с ней сыграл.

Но не могла такого злодейка-чамарка стерпеть, и решила она во что бы то ни стало выдворить настоящую Анарзади со двора. Начала она коней каждую ночь убивать, и губы Анарзади их кровью обмазывать. А принц опечалился, что кони пропадают. Да только понять никак не мог, в чем же дело.

Тогда подошла к нему жена его старшая, и говорит: «Муж мой любимый, Махарадж. Обманывает тебя жена твоя младшая. Она ведьма! И коней всех она погубила!»

Не мог в это принц поверить, а она ему и говорит: «Я тебе докажу это!».

Ночью пошла чамарка убила коня, достала его сердце, и кровью все лицо Анарзади обмазала. Увидел принц этот кошмар, опечалился, и велел казнить свою красавицу жену. Да еще и порубить ее на мелкие кусочки приказал!

Плакала Анарзади, умоляла пощадить ее. Да только непреклонен принц был. Порубили ее на мелкие кусочки в лесу.

Вскоре на этом месте выросло прекрасное гранатовое дерево. А возле него жил сын одного бедного брахмана. Дом его совсем уж ветхий был. Начал молодой человек под деревом копать, чтобы глину добыть, да дом починить. И упало дерево. А из него прекрасная Анарзади вышла и говорит: «Отныне ты теперь брат мой, а я сестра твоя». Но, не обрадовался сын брахмана: «Я и так целые сутки работаю, чтобы себя прокормить. А как вдвоем-то жить будем?»

– Не печалься, брат мой. Я буду ткать платки красоты невиданной, а ты их будешь в королевский дворец носить и продавать. Вот так и проживем.

Подумал парень, и согласился.

Стал он платки во дворец носить. А принц как увидел, какие они красивые, так и начал с расспросами к торговцу приставать:

– Ты где такие платки берешь?

– Их сестра моя делает.

Подумал принц, что сестра должна быть еще краше этих платков, и проследил за торговцем. Смотрит, а девушка эта так похожа на его Анарзади, что глаз не отвести. Подошел он тогда к ней, и говорит: «Сделай мне платок, красавица!»

А она и отвечает: «Я тебе не один, а пять платков сделаю, если выслушаешь меня».

Согласился принц. А Анарзади у него спрашивает: «Это ты злодея, притворившегося садху, в масле кипящем сварил?»

Удивился принц: «Я! Но откуда ты знаешь об этом?»

Расплакалась тогда Анарзади, и рассказала принцу, как все на самом деле было. Что она и есть та, ради которой он жизнью рисковал, а сам поддался на обман злодейки-чамарки.

Упал принц в ноги к жене своей бывшей, и начал прощения вымаливать: «Прости меня, Анарзади! Возвращайся во дворец! Я никогда тебя больше не обижу. И не позволю, чтобы ты еще хоть слезинку пролила!»

«Я тебе верю, любимый, – отвечала красавица, – но ты сначала прикажи злодейку-чамарку казнить, чтобы зла она больше никому не сделала. И вернусь я к тебе!»

Все принц выполнил, как Анарзади его просила. Потом привез ее во дворец и устроил пир на все королевство!

Ведьма

Жила-была в одной деревушке старая ведьма. Все в округе ее боялись, так как знали, что любила она детишек маленьких ловить и съедать.

Как-то раз сидел мальчик – пастух на полянке, и пас свое стадо. Увидала его ведьма, да и съесть захотела.

Подходит она к мальчику и говорит: «А достань-ка мне, сынок, парочку плодов с этого дерева».

– Как же я тебе достану, – отвечает мальчик, – я же не умею по деревьям лазить.

– А я тебя научу. Ты вставай ногами на сухую ветку, а рукой возьмись за ту зеленую.

Согласился мальчик и полез на дерево. А ведьма встала под веткой и мешок свой открыла. Только залез мальчишка на сухую ветку, как она под ним подломилась, и угодил он в мешок к старухе. Завязала она его веревкой, забросила на плечо и пошла домой.

Тяжелый был мальчишка. Устала ведьма, и решила передохнуть. Поставила мешок около дороги, а сама пошла к ручью, чтобы воды напиться.

Тем временем проходил мимо путник. Услышал мальчик его шаги, и стал кричать: «Помогите! Помогите! Меня ведьма поймала, и съесть хочет». Открыл путник мешок, мальчик оттуда вышел, и положил туда осиное гнездо.

Ведьма вернулась, ничего не заметила, и пошла дальше. Подходит к дому, а там ее дочь встречает, и спрашивает: «Что это ты, мама, несешь?»

– Мясца тебе свеженького добыла, доченька. Заноси домой мешок, и открывай.

Занесла мешок в дом ведьмина дочка, открыла, а оттуда как осы вылетят, искусали полностью девушку. Выбегает она из дому, а ведьма ничего не понимает, спрашивает у дочери: «Что это с тобой доченька?»

– А что, тебе не видно? Осы меня искусали всю! – чуть не плача ответила дочь.

Поняла тогда ведьма, что случилось. И еще больше на мальчишку рассвирепела.

На следующий день приходит она на ту же полянку, а там снова этот пастушок сидит.

– Сыночек, дай Бог тебе здоровья! Достань-ка мне плоды с того дерева.

– Ничего я тебе не достану ведьма! Ты уже вчера приходила!

– Так это не я была. Посмотри: у меня зубы золотые, а у той серебряные были!

Поверил мальчик, и говорит: «Извини, бабушка, я же лазить по деревьям не умею».

– А я тебя научу! Ты ногу ставь на зеленую веточку, а рукой держись за сухую. И все у тебя получится.

Согласился мальчик. Полез на дерево, и снова упал в мешок к ведьме. Завязала она мешок потуже, и отправилась домой.

На этот раз шла ведьма через деревню, в которой ей кое-какие дела решить нужно было. Попросила она тогда пахаря посторожить мешок, и ушла.

Дождался мальчик, пока ведьма отойдет, и начал просить о помощи: «Развяжи мешок, пахарь! А я тебе поле перепахать помогу! И навоза привезу».

Освободил мальчика пахарь. А мальчишка насыпал земли и камней в мешок, и убежал.

Вернулась старая ведьма, забрала свой «ужин» и отправилась дальше. Идет, идет по дороге, а камни ей всю спину отдавили. «Наверное, коленками своими уперся мальчишка» – подумала она. «Но ничего! Сегодня мы все твои коленки обглодаем!»

Дошла старуха до дома, отдала дочке мешок, и сказала, чтобы та его домой занесла и открыла. Выполнила дочь ее поручение, вытряхнула все из мешка, а там одна земля и камни.

Рассердилась тогда пуще прежнего старуха. И решила уж точно съесть вредного мальчишку!

Вернулась на полянку, подошла к нему, и ласковым голосом говорит:

– Помоги мне, мальчик. Сорви плоды с дерева.

– Ну уж нет, – смеется мальчишка, – теперь я уже никуда не полезу. Ты меня снова не обманешь!

– Так это же не я была, – говорит хитрая ведьма, – я же родственница твоей матери.

Поверил и на этот раз ей мальчик. Но на дерево лезть не соглашался.

– Боюсь я, – говорит, – упаду еще.

– Не переживай сынок, я тебя за ноги держать буду.

Начал мальчик на дерево лезть, а старуха как схватит его за ноги, и в мешок свой затянула.

– На этот раз ты никуда не денешься – засмеялась теперь уже старуха.

На этот раз ведьма отправилась домой нигде не останавливаясь. Затащила мальчишку в дом к дочери, и сказала, чтобы та начала готовить его к ужину. Выпрыгнул мальчик из мешка, и начал задабривать дочь ведьмы.

– Давай я тебе рис помогу толочь. Ты же устала уже, наверное. Давай мне пест. Я буду толочь, а ты рис из ступы пересыпать.

Согласилась дочка, наклонилась над ступой. А мальчик как ударил ее со всей силы по голове пестом, так она и упала замертво. Открыл он дверь, и убежал.

А ведьма когда вернулась домой, смотрит, а на полу дочь ее мертвая лежит. И узнала тогда она первый раз в жизни, что такое материнское горе. И заплакала тогда старуха. Плакала ведьма много дней. И после этого перестала она детей воровать и есть.

Вот ведь как бывает…

Ганеша-победитель

У великого Бога Шивы, и жены его – богини Парвати росло два сына. Звали их Картикейя и Ганеша. Но с первого взгляда было и не понять, что они братья, так как уж очень не похожи они друг на друга были. Картикейя был высокого роста, худощав, и характер у юноши был жутко вспыльчивый. Слыл Картикейя отважным воином.

А Ганеша был невысокого роста, грузный, да и хобот на его лице выдавал в нем сходство со слоном. Но нрав у него был очень спокойный и добрый. Родился на свет Ганеша очень красивым мальчиком, но определенные обстоятельства сделали его похожим на слона. И вот как это было.

Когда Ганеша уже прожил на белом свете больше месяца, мать его решила совершить обряд наречения именем. Созвали на празднество Шива и Парвати всех Богов! Всем приглашения разослали.

И вот наступил торжественный день. Все боги восхищались малышом. Его красотой, красивым платьем, которое одела на него мать. Один лишь Шани стоял в сторонке, опустив голову, и не любовался малышом. А грустил он от того, что перед выходом из дома поругался с женой. Она никак не хотела его отпускать на праздник, и лишь мечтала о том, чтобы он брань ее выслушивал. Но не захотел на этот раз повиноваться ей Шани, и ушел. А жена ему в след и крикнула проклятье: «Чтобы у первого, на кого ты глянешь, голова с плеч слетела».

Парвати заметила, что бог Шани стоит в сторонке, взяла маленького Ганешу, и пошла к нему.

«Почему ты не смотришь на моего прекрасного сына?» – раздраженно спросила Парвати.

Шани рассказал ей все, что произошло. Но самолюбие вскружило голову матери Ганеши.

– Взгляни на него! Посмотри, как он прекрасен! Забудь об этом глупом проклятье.

Шани поднял голову. И как только он посмотрел на младенца, голова с его плеч и слетела! Увидела Парвати, что сын у нее без головы остался, и начала рыдать. Никто не знал, что делать. Но среди богов был Вишну, который всегда знал, как и что можно исправить.

– Сейчас ему можно присоединить любую голову, и она прирастет! Главное успеть! – сказал Вишну.

Шива начал оглядываться по сторонам. И первый, кто попался ему под руку, был слоненок. Шива, не задумываясь, оторвал ему голову и приставил к Ганеше. Ребенок ожил, и Парвати заплакала от радости. Но радость ее была недолгой. Как посмотрела она на сына с хоботом, так и опечалилась сразу. Переживала Парвати, что смеяться над сыном будут.

Только сам Ганеша не унывал. Годы шли, он рос веселым добрым мальчиком, почитал своих родителей, и никогда не смел ослушаться их. В благодарность за такое отношение, Шива благословил своего сына, и сказал: «Да будешь ты самым добрым, самым честным, мудрым и самым почитаемым Богом!» Ганеша и Парвати были счастливы от того, что сказал Шива. И с тех пор все сначала отдавали почести Ганеше, а потом уже всем остальным богам.

Однажды Картикейя и Ганеша отправились играть на берег озера. Они подкидывали сласти, и кто первый их мог ухватить, тот и выигрывал. Ганеша брал сласти в хобот, подносил их к лицу брата, потом подкидывал вверх, снова ловил их хоботом, и съедал, а Картикейе ничего не доставалось.

«Нет, так не пойдет, – подумал Картикейя, – нужно побежать наперегонки. Я худой и быстрый и Ганеша никогда меня не обгонит».

Но не зря Шива сказал, что его сын с головой слоненка будет самым умным и мудрым. Ганеша догадался о планах брата, и сказал ему: «Зачем нам бегать наперегонки, брат? Я же все равно прибегу первым!». Не поверил старший брат младшему, и начали они спорить. Окончился их спор на том, что кто первый за пятнадцать дней обойдет вокруг трех миров и вернется домой, тот и выиграл.

Картикейя сел на своего павлина, и отправился в путь. По дороге он постоянно думал: «Как это Ганеша мог подумать, что обгонит меня? Ведь он и так толстый, а от того, что сладости постоянно ест, еще больше растолстел! Тем более, передвигаться брат мой любит на мыши. А какая мышь против павлина станет? Нет уж! В этот раз я точно одержу победу!»

Тем временем Ганеша сидел на берегу озера, и рассчитывал, когда его брат должен вернуться. Рассчитал, да и решил до этого времени на берегу полежать, и книгу почитать.

Когда настал день возвращения Картикейя, пошел Ганеша к матери. Зашел в дом, поздоровался, совершил вокруг матери парикраму – ритуальный обход, и, поклонившись, сел рядом. Через некоторое время в дом вошел уставший и запыхавшийся старший брат. Смотрит, а Ганеша рядом с матерью сидит! «Как же так, – спрашивает, – не уж-то ты уже успел вернуться?»

– А я никуда и не уезжал – улыбнувшись, ответил младший брат.

– Но как же? Получается ты не обошел три мира?

– Я обошел больше, брат мой! Ведь мать главнее всех миров вместе взятых. Я совершил вокруг нее парикраму и значит, я обошел, больше, чем три мира.

Парвати услышала разговор сыновей, и улыбнулась. Но Картикейя не мог смириться с таким окончанием спора, и попросил своего мудрого отца рассудить их. Шива выслушал каждого сына, и стал на сторону Ганеши. Так Ганеша еще раз подтвердил, что он самый мудрый, и первый во всех спорах Бог.

И стало сказание о мудром сыне Шивы известно по всей Индии. И произошел тогда между остальными богами спор. Переживали они, кому же первому люди теперь поклоняться будут, и кому первому почести отдавать. Каждый из богов был уверен, что именно он достоин такого поклонения.

Тогда самый главный бог в Индии – Брахма сказал: «Поклоняться первому будут тому, кто обойдет три раза вокруг Земли и вернется сюда самым первым».

Устроил Богов такой спор. Сели они на своих животных и отправились в путь. Сел и Ганеша на свою мышь. Сел, и думает: «На мышке я далеко не уеду. Что же делать?». И вспомнил в тот момент Ганеша, что Брахма когда-то говорил, что все дары вселенной заключены в наших родителях. И решил младший сын Шивы отправиться в сторону дома.

Приехал, видит, что отец его погружен в глубокое созерцание. Тогда начал он звать мать свою Парвати, и просить, чтобы она возле отца села, как можно быстрее.

Разволновалась Парвати: «Что случилось?» – спрашивает.

– Потом расскажу, присядь, пожалуйста – попросил Ганеша.

Мать присела около отца. А Ганеша семь раз совершил вокруг них ритуальный обход, поклонился, и отправился к Брахме.

В скором времени начали все Боги возвращаться. Увидели они, что Ганеша у Брахмы сидит, и подумали, что видно он не выдержал путешествия, и вернулся, пройдя только полпути. Поэтому, когда Брахма сказал, что лучшим богом стал Ганеша, все начали противиться этому, удивляться, и спрашивать: «Почему? Как же так?»

Тогда Брахма объяснил:

– А потому, что Ганеша обошел семь раз вокруг вселенной, а не только вокруг Земли!

– Но разве такое возможно? – удивились Боги.

– Возможно! Я уже не раз говорил вам, что родная мать – это больше, чем целая Земля, а отец Ганеши – Шива, является всей вселенной! Ганеша совершил семь раз вокруг них ритуальный обход-парикраму. А потому, можно считать, что обошел он вокруг вселенной!

Вот так и стал Ганеша победителем! И закрепилось за ним имя самого лучшего бога в Индии!

Может царевну в дом приведешь?

Однажды Шьяму сидел за столом, и ждал своего ужина. Когда его невестка начала подходить с подносом, он еле сдержался, чтобы не обругать ее. Лепешка была слишком толстой, неаккуратной, да к тому же еще пригорела. И даже соли не было, чтобы ее пресный вкус изменить.

– Эх, невестка! Ты хоть бы соли к лепешке подала! – вздохнув, сказал Шьяму.

– Смотри какой! Соли ему подавай! А ты на эту соль заработал-то хоть? Только требуешь, а делать ничего не хочешь! – разгневалась невестка.

– Так не в одной соли дело. Готовишь ты плохо! От такой еды даже осел бы отказался!

– Ишь какой! Осел бы, может, и отказался. Да только ты эту еду каждый день ешь! Смотри-ка, какой благородный стал! Может еще и царевну в дом приведешь? – усмехнулась невестка.

– Приведу! – ответил разгневанный Шьяму, – И домой вернусь, только когда на царевне этой женюсь!

Невестка рассмеялась. А Шьяму рассержено хлопнул дверью, и пустился в путь.

На улице было очень темно, поэтому Шьяму еле-еле видел, куда он идет. Но это не остановило юношу, решившего доказать свою правоту.

Когда наступило утро, Шьяму увидел, что недалеко стоят четыре парня – борца, которые занимались перетягиванием каната. Сел Шьяму в сторонке, и стал за ними наблюдать. Он-то был мастером этого дела. Смотрел-смотрел, и заметил, что два человека постоянно выигрывают, а другие два только и знают, что проигрывают.

Подошел Шьяму к ним, и предложил посоревноваться. Улыбнулись борцы, увидев его, подумали, что какой-то дурачок деревенский, но согласились. Обыграл их парень из села в два счета. А те двое, что постоянно проигрывали, так обрадовались, что Шьяму победил их соперников, что решили ему в подарок несколько вещей волшебных подарить.

– Держи, наш друг Шьяму: вот мазь, которая сделает тебя невидимым, вот тебе волшебное одеяло: сколько захочешь, столько сокровищ из него и высыплется. Ковёр летающий не забудь, он тебя в два счета куда угодно доставит. И вот тебе два волшебных корешка: запах первого превращает человека в обезьяну, а запах второго превратит эту обезьяну снова в человека!

Удивился юноша таким подаркам, поблагодарил борцов, и отправился свои подарки на деле испробовать. Только сейчас он вспомнил, что со вчерашнего дня и не ел ничего. Подошел он тогда к одной деревне, и начал народ созывать: «Скорее! Скорее! Все сюда! Таких чудес вы еще не видели!».

Собрался народ, а Шьяму подошел к одному мальчишке, и дал ему первый корешок понюхать. А тот моментально и превратился в обезьянку. Народ ахнул! Кто удивился, кто испугался. Тогда достал Шьяму второй корешок, дал понюхать мальчику-обезьянке, и снова он в обычного ребенка превратился. Обрадовались жители деревни, засмеялись. И за чудеса такие накормили Шьяму, напоили, и подарки ему разные подарили.

Наелся юноша, и решил опробовать мазь. Обмазался весь, и через некоторое время понял, что никто его не видит. Сел тогда Шьяму на летающуй ковер, и говорит: «Неси меня туда, где царевна прекрасная живет!». И полетел волшебный ковёр!

Через два дня ковер опустился в стране, в которой жила самая прекрасная царевна Рушм. Прошел Шьяму во дворец. Да так, что никто его и не заметил, ведь он до сих пор оставался невидимым. Подошел в таком обличии «без обличия» к принцессе, достал один корешок, и поднес к ее носу. В тот же миг превратилась прекрасная царевна в обезьяну! Вот шум тогда во дворе поднялась! Никто не знал, что делать. А Шьяму в это время отошел недалеко от дворца, присел у обочины, и стал ждать.

Через несколько часов, слышит, что глашатаи кричат: «Тот лекарь, который вернет царевне прежний облик, получит ее в жены, а в придачу: некоторые царские земли, и гору денег!» Усмехнулся Шьяму про себя, но сразу идти во дворец не стал. Подождал он неделю, приоделся бродячим знахарем, и отправился по городу с возгласами: «Кого нужно вылечить? С легкостью превращаю обезьян в людей!» Услышали это подданные царя, да рассказали ему. А тот приказал доставить знахаря во дворец.

Шьяму с важным видом попросил у царя месяц на лечение его дочери. И в течение этого месяца Шьяму может находиться с ней столько, сколько ему захочется. И слуги в эти часы не должны им мешать. Согласился царь, но предупредил, что если через месяц он дочь его не вылечит, то не сносить ему головы.

Настал первый день лечения. Шьяму зашел в покои к царевне, достал корешок, дал ей понюхать, и в мгновение ока царевна превратилась снова в прекрасную девушку. Увидела она незнакомца, и испугалась. А он говорит ей: «Не бойся меня, царевна. Я к тебе с добром пришел. Такой путь ради тебя проделал. Давай лучше узнаем друг друга поближе». Рассмотрела его царевна с ног до головы, улыбнулась, и так началась их дружба. Каждую ночь дочь царя была прекрасной девушкой, общались они с Шьяму, разговаривали ночи напролет, а под утро он подносил ей волшебный корешок, и превращалась она снова в обезьянку. Так прошел месяц. И вот, когда настало время для излечения, зашел царь в покои дочери, а там и впрямь не обезьянка, а его дочь-красавица сидит. Обрадовался царь, и приказал всем к свадьбе готовиться!

Отпраздновали они пышную свадьбу, Шьяму получил земли и богатство. И отправился со своей возлюбленной в родные края на летающем ковре. А там их уже ждал дворец, который Шьяму предварительно построил. Приехали они в него, а муж царевны и говорит: «Подожди меня здесь, любимая. Я скоро вернусь». А сам пошел в свой старый дом. Подошел к своей невестке, поклонился, и говорит: «Ну, здравствуй, невестушка, а я вот царевну привез! Заходи ко мне во дворец – поглядишь». Как услышала это невестка, так у нее язык сразу и онемел, стояла она вся красная, и чуть от стыда не сгорела. А Шьяму улыбнулся, и отправился к себе во дворец.

Заветная тайна

Было у одного короля две жены. Младшую – Суо – он любил всем сердцем, и все капризы ее исполнял. А к старшей – Дуо – относился прохладнее. Но одно короля печалило – детей ни одной из жен Бог не посылал.

И вот однажды Суо прогуливалась по дворцовому двору, и увидела, что за воротами стоит «саньяси» – святой человек, и милостыню просит. У Суо была добрая душа, поэтому она сразу же вынесла саньяси немного риса. А он не берет и спрашивает, есть ли у нее дети. «Нет» – ответила Суо. «Тогда принимать милостыню от тебя не буду» – сказал старик. В те времена ходило поверье, что у бездетной женщины рука несчастливая.

Однако за доброту человеческую захотел старик Суо отблагодарить.

«Вот тебе шарик, – улыбнулся святой, – тебе нужно его проглотить вместе с соком гранатовых лепестков. И тогда через девять месяцев родится у тебя сын. Красоты он будет невиданной, как цветок граната – «далим». Ты так сына и назови. Но помни, что злые люди захотят его со свету сжить. Береги сына! Посмотри в пруд. Видишь рыба огромная плавает? В той рыбе есть шкатулка, а в шкатулке – ожерелье. Это и есть душа твоего сына! Прощай!»

С огромной радостью возвратилась Суо домой. А уже через несколько месяцев начали слухи ходить, что младшая жена короля беременна. Сам король этой новости нарадоваться не мог. А когда сын, наконец, родился, он и вовсе чуть с ума не сошел от счастья. Наследника ему Суо родила!

Далим рос веселым и озорным мальчиком. Во дворце всегда был слышен его звонкий смех. А любимым занятием у него было гонять голубей. Голуби чаще всего прилетали на сторону Дуо, поэтому мальчик бегал там.

Но старшая жена терпеть мальчишку не могла. После его рождения король совсем перестал уделять ей внимание. Долго думала Дуо как королевского сына со свету сжить. А потом случайно узнала, что один саньяси сказал Суо, где хранится душа мальчика! Решила она разузнать эту тайну.

Когда в очередной раз к ней прилетели голуби, она их спрятала. Прибежал Далим, а она ему и говорит:

– Расскажешь мне один секрет, отдам тебе голубей!

– Какой секрет, матушка?

– Скажи мне, где твоя душа?

Мальчик рассмеялся:

– Что это вы такое у меня спрашиваете? Ясное дело, что моя душа в моем теле! А где же ей еще быть?

– А вот и нет, Далим! Один святой старец когда-то рассказал твоей матери, где хранится твоя душа!

– Но я об этом даже никогда не слышал – удивился Далим.

– Значит, узнай у матери. Пообещаешь – отдам твоих птичек! И смотри не проговорись!

– Хорошо, хорошо, обещаю! Выпусти же скорее голубей!

Дуо выпустила птиц. А маленький принц поиграл с ними, порадовался, да и забыл об этом уговоре.

На следующий день приходит он с голубями играть, а старшая мать у него и спрашивает: «Ну что, Далим? Ты узнал секрет?»

– Нет, матушка, забыл, – опустив голову, ответил Далим, – отдай мне птичек, я поиграю и сразу же узнаю.

После долгих уговоров Дуо согласилась, и выпустила голубей. Мальчик погонял их, и побежал к своей матери.

– Мама, мама, а где моя душа?

От этого вопроса Суо стало не по себе, но она все же постаралась совладать с собой, и спокойно ответила:

– Сыночек мой родной, месяц мой ясный, зачем это тебе? Живи, радуйся солнышку. Расти всем врагам назло, и нам с отцом на радость. А вопросов больше таких не задавай.

Но не согласился Далим. Начал он и утром, и ночью спрашивать, где же его душа хранится. Не спит, не ест, делать ничего не хочет.

Не выдержала Суо, и все рассказала сыну.

А на следующий день Далим все рассказал Дуо. Обрадовалась старшая жена, и сразу же план придумала. Попросила она свою служанку в кровать ей тростника сухого наложить. А сама попросила передать королю, что сильно она заболела. Пришел король к Дуо в покои, а она прямо вся извивается, будто бы от боли, на постели. А когда услышал король, как тростник трещит, так сразу он за лучшим лекарем послал. Хитрая Дуо знала, к кому король обратится, поэтому уже давным-давно подговорила лекаря, и заплатила ему золотых монет. Потому и сказал лекарь королю, что вылечить ее можно лишь ожерельем, которое хранится внутри самой большой рыбы его пруда.

Приказал царь выловить эту рыбу. Выловили рыбу, а Далим задыхаться начал, несут ее во дворец, а сыну королевскому все хуже и хуже. И когда начали рыбу ножом разделывать, умер Далим на руках у матери. А Дуо достала ожерелье, одела на себя, и ходит в радости!

Как узнал король, что сына не стало, так и поник весь. Плачет день за днем, и ничего его не радует, даже то, что жена старшая полностью излечилась. Сидел он несколько дней в обнимку с телом сына, и никому не давал его похоронить. Не верил король, что сына своего потерял безвозвратно. Тогда предложили ему для Далима отдельный дворец с садом выделить. И стали туда блюда с королевского стола носить, как если бы сын был живым. А ключи от дворца дали парню, который был другом Далима.

Сам же король стал чаще наведываться к Дуо. А та только радовалась тому, что план ее удался. Правда по приходу короля ожерелье она снимала, и в шкатулку клала. Боялась, что увидит король это украшение, и догадается обо всем.

А тем временем друг принца стал во дворец его наведываться. И все понять никак не мог, что там за чудеса творятся: Далим уж давно как мертв, а тело его все такое же прекрасное хранится. И решил он как-то остаться там на ночь, и посмотреть, вдруг что ясно станет. И действительно, довелось ему увидеть настоящее чудо! Оказывается, когда Дуо снимала и прятала ожерелье, Далим снова оживал. Тогда он съедал всю принесенную еду, и прогуливался по саду. А поутру, когда старшая жена его отца снова одевала ожерелье, Далим снова падал замертво.

И спрятался тогда друг его в саду. Смотрит, и глазам своим не верит: по саду идет юноша, точь-в-точь похожий на Далима. Что это? Приведение? Но оказалось, что это был самый настоящий Далим. Он рассказал о том, как его погубила Дуо. Друзья проговорили до самого утра в ту ночь, и принц пообещал хранить молчание. Теперь, как только становилось темно, они встречались, и думали, как помочь Далиму. Но помощь пришла оттуда, откуда никто не ожидал.

Когда-то давно, когда с сыном короля еще не случилась эта история, у одного волшебника родилась племянница. И заглянул он тогда в судьбу девушки. Посмотрел в шестой день новолуния на звезды, и все узнал. Долго его сестра просила рассказать о судьбе ее дочери, и сдался волшебник.

– Дочь твоя выйдет замуж за мертвеца! – объявил он.

Услышав такое, сестра едва устояла на ногах:

– Как за мертвеца? Как же так? Что мне сделать, чтобы изменить это?

– Ничего ты не сделаешь, сестра. То, что предначертано, то и будет!

И вот, когда настало время выходить девушке замуж, мать ее решила обмануть судьбу, и сбежать из города. Долго шли они: несколько дней. И вот оказались у забора, ограждающего дворец Далима. Молодая девушка уже просто изнемогала от жажды. И мать отошла за водой. Пока дочь ждала ее, ей стало интересно, что же там за оградой. Она толкнула калитку, и та оказалась открыта. Увидела девушка, что перед ней огромный дворец, и прекрасный сад. Обернулась она, а калитка уже и захлопнулась. Не выбраться ей теперь отсюда.

А тем временем наступила ночь, и оживший принц отправился прогуляться по саду. Вдруг видит он: перед ним девушка стоит, да такая красивая, что и не видывал таких Далим никогда раньше.

– Как ты сюда попала, красавица? – спросил удивленный принц.

Девушка рассказала ему обо всем: как дядя ее волшебник судьбу ей предсказал, и как мать пыталась судьбы этой избежать. Улыбнулся Далим, и сказал: «Это я твоя судьба! Оставайся здесь, любовь моя!»

– Но как? Ты же на мертвеца совсем не похож. Тогда принц рассказал о том, что с ним произошло.

Через некоторое время в сад зашел друг принца. Сначала он удивился, что Далим был не один. А потом, когда узнал в чем же дело, сказал, что им немедленно нужно обручиться! Да вот только ночью брахмана не сыщешь. Поэтому они решили совершить этот обряд по обычаю гандхарвов. И обменялись венками.

А мать в то время поискала дочку, поискала, да и ушла потом куда глаза глядят.

Так и стал Далим со своей женой счастливо жить. Да только все привыкнуть она не могла, что ночью он жив, здоров, а как только утро наступает, так сразу в мертвеца превращается.

Так и жили они семь лет в тайне ото всех. Родилось у них двое детей. А никто и подумать не мог, что Далим жив. Все думали, что принц давно уже умер.

И вот решила жена ему помочь. Придумала она, как у злой Дуо ожерелье забрать. Согласовала все с Далимом, оделась так, как подобает королевской прислуге, взяла она с собой ножницы, пилочку, краску для ступней, и отправилась во дворец.

Но сначала захотелось жене Далима к матери его зайти. Зашла она к Суо. А та по прежнему «не жива, не мертва». Не захотела она воспользоваться услугами своей невестки, только на мальчиков двух заглядывалась. Уж так они были на сына ее похожи.

И пошла тогда жена принца к Дуо. Та с радостью согласилась взять ее. Сейчас Дуо жилось еще лучше, чем прежде. Все у нее было, король теперь много ей внимания уделял. Вот только мальчики служанки ей не очень понравились. На Далима уж больно похожи они были. Но потом вспомнила Дуо, то нет уже его в живых, и успокоилась. Понравилась ей работа служанки, и попросила она чаще к ней во дворец наведываться. А жене принца только этого и нужно было.

Пришла она в следующий раз. Приступила к работе, а старший сын как начал в плаче заливаться.

– Что это с ним? – поинтересовалась Дуо.

– Не подумайте ничего плохого. С ожерельем он вашим поиграть хочет.

Задумалась Дуо, ожерелье ей, ох как снимать не хотелось. Но потом вспомнила, что страхи ее напрасны, и дала малышу поиграть.

Окончила работу жена Далима, домой пора уходить, а сын заливается от плача, не хочет игрушку отдавать. Упала тогда в ноги Дуо служанка:

– Пожалуйста, пусть хотя бы до дому с вашим украшением дойдет, а я его там молоком напою, спать уложу, а потом и к вам с ожерельем приду.

Думала-думала Дуо. Ну что тут поделаешь, когда ребенок так кричит? Согласилась она, но с условием, что очень скоро ей ее ожерелье вернут.

Взяла жена принца в руки ожерелье, и побежала домой. Вложила своему мужу в руки, он и ожил. Радовались они, обнимались, плясали. И решили на следующий день во дворец к родителям Далима поехать. А друг их уже разнес эту новость по всему королевству. Прислал тогда отец за Далимом слона наряженного, за его женой – паланкин с золотыми кистями, а за ребятишками прискакали лошади.

Играет музыка на все королевство! Едет принц Далим со своей семьей. Суо и отец его не могли никак слезы радости остановить. Обнимали, целовали сына. И рассказал им Далим, как все было. Разгневался тогда король на свою жену старшую, и приказал выкопать для нее глубокую яму, обложить ее всю колючками, и бросить Дуо туда! Так и поступили.

А королевская семья зажила в мире и радости!

Волшебный павлин

Как-то царь созвал всех своих придворных, и спросил: «А кто из вас готов для меня павлина волшебного добыть? Такого, который смеется шелковой пряжей, а плачет жемчужными зернами?». Все молчат, глаза отводят. А там и сыновья его стояли, и было их у царя семеро. Рассердился царь:

– Да что с вами, сыновья? Вы где наш кровный воинственный дух растеряли? Оторопели совсем!

Не знали сыновья, что ему ответить. Стыдно им стало. Тогда посовещались они, пришли к отцу и говорят:

– Отец наш, мы непременно найдем для тебя этого павлина.

Обрадовался царь. Дал сыновьям несколько наставлений, и отправились они в путь.

Шли семеро братьев долго-долго. Хотя и не знали они, куда идти-то вовсе. Ведь никто в мире о таком павлине и не слыхивал. И зашли они в темный дремучий лес. Смотрят: а там хижина между небом и землей висит. Смотрели они на нее, смотрели, и решился старший брат к ней подойти. Подошел, а она ему на голову начала опускаться. Испугался тогда старший брат, отбежал, и хижина опустилась на землю.

Долго думали братья, кто пойдет посмотреть, что же в этой хижине. А самым простым из них был их младший брат. Вот и уговорили братья его в хижину зайти. Зашел туда принц, и увидел, что посередине дома старец-отшельник сидит. И ушел он, видимо, в глубокое размышление. Борода у него уже до пят отросла, а волосы были раскинуты по полу. Взял тогда принц расческу, расчесал старцу бороду и волосы. Потом омыл его теплой водой. Нашел он в доме чан с маслом, и начал старику им лоб натирать. Очнулся старец, улыбнулся принцу, и говорит:

– Спасибо за то, что ты так поухаживал за мной. Проси теперь, что хочешь.

Сомневался принц, что сможет отшельник помочь, поэтому три раза попросил его пообещать, что выполнит он его просьбу. Когда старец пообещал, младший брат сказал, что ему нужен волшебный павлин.

– Нет, сынок. Дело это, практически, невыполнимое. Где ты такого павлина сыщешь? Но, возможно, я могу помочь тебе!

Отшельник достал небольшую коробочку и протянул ее принцу:

– Это сурьма. Если подвести ей глаза, то станешь для всех невидимым.

Поблагодарил принц старца, и вышел из хижины. А там его уже братья поджидают. Как накинулись на него с расспросами «что да как?». Рассказал им младший брат все, а старший и говорит:

– Ты, брат, отдай мне эту коробочку, а то потеряешь еще. У меня сохранней будет.

Принц, не подумав ни о чем плохом, отдал старшему брату коробочку с сурьмой.

Решили они заночевать в лесу, и легли спать.

Наутро просыпается младший брат, а братьев и след простыл. Расстроился он. Но все же решил продолжить свой путь.

И пришел он через несколько дней в незнакомый город. Слышит, а глашатаи на всю улицу кричат, что царь отдаст замуж свою дочь за того, кто заставит ее заговорить. А царевна была немая. Заинтересовался принц, но решил не спешить. Остановился на постоялом дворе. И вот через несколько дней решил он выведать у хозяйки, как принцессу разговорить можно, что она больше всего любит. Хозяйка и рассказала ему, что принцесса просто обожает играть в шахматы, и устраивает постоянно игры, но только тот, кто ей проиграет, отправляется в тюрьму. А проигрывают ей все.

– Неужто так хорошо играет, что все в тюрьму отправляются? – удивился принц.

– Нет, играет она неважно. Но есть у нее кошка ученая. Когда царевна замечает, что скоро проиграет, она подает знак кошке, та переворачивает светильник, и в темноте все шахматы местами меняет. Вот уже шестеро юношей, похожих на тебя приходили. Все теперь в тюрьме сидят.

– Да это же братья мои – обрадовался принц.

Решил он тогда себе мышь обучить. Поймал мышку, и начал обучение. Прошло немного времени, пришел он ко дворцу, и в гонг ударил.

– Еще один попался – усмехнулась охрана.

Сели они с царевной в шахматы играть, видит она, что проигрывает, и подала знак кошке. Кошка опрокинула светильник, а принц взял и из рукава мышь выпустил. Кошка сразу за мышкой побежала, и не до шахмат ей уже было. И в конце игры поставил принц царевне мат.

– Нет! Как это так? – зло спросила царевна.

А принц только и знает, что улыбается: царевна заговорила!!!

Пошла молва об этом на весь город! Обручили их. И говорит тогда царевна:

– Любимый мой, я теперь с тобой вовек не расстанусь!

– И я с тобой не хочу расставаться. Но только сейчас быть рядом не могу. Дальняя дорога меня ждет. Найду, что искал, и вернусь за тобой. Только ты братьев моих отпусти.

Приказала царевна, и братьев отпустили. Вышли они, посмотрели на младшего своего, и говорят:

«Довольно уже тебе здесь развлекаться! Пора на поиски павлина снова отправиться!»

Младший брат попрощался со своей женой, и отправились братья на поиски павлина.

Шли принцы, шли, устали очень, а здесь как раз и колодец стоит. «Иди, – говорят, – младшенький! Набери водицы нам». «Хорошо» – ответил принц. И только он над колодцем нагнулся, как братья ему руки отрубили, и скинули туда. Хорошо, что неглубокий колодец был, поэтому принц и не утонул.

Сидит он в колодце, и слышит, что мимо купцы проходят. Тогда принялся принц громко петь. А купцы оглядываются, и диву даются. Рядом-то никого нет. Заглянул тогда один из них в колодец и говорит: «Братцы, да там какой-то злой дух обитает!» Заглянул и второй, а принц им говорит:

– Не бойтесь, купцы! Никакой я не злой дух. Братья мне мои руки отрубили. Поэтому, ничего плохого я вам не сделаю.

Стало жалко купцам юношу, и достали они его из колодца. Начал принц пасти их волов, и жить-поживать себе кое-как.

Минуло полгода с того момента, как купцы спасли его. Спал он в сарае, где было много-много сена. Он в него зарывался, потому и не холодно было.

Однажды ночью услышал принц звуки красивой музыки, и смех, доносящийся как будто бы из-под пола. Убрал он сено, на котором спал, смотрит, а под ним дверь. Открыл он ее, и диву дается: посередине помещения на золотом троне сидит Бог Индра. Вокруг играют музыканты, все танцуют. Решил тогда принц посмотреть на это поближе. Подвел глаза сурьмой, и спустился. Такого великолепия принц не видывал даже во дворце своего отца! И тут подумал он: «А что будет, если я сурьму с глаз сотру, и меня увидят?». Так он и сделал. Сразу же прекратила играть музыка, а Индра в страшном гневе сказал:

– Ты кто такой? Что здесь делаешь? Неужели неизвестно тебе, что там, где собираются Боги людям не место?

– Известно, конечно, великий Индра. Тем более, что ты один из лучших богов. Любишь музыку, танцы, все у тебя здесь роскошно сделано. Вот только барабанщика тебе, Индра, не хватает.

Бог сменил гнев на милость, и поинтересовался у новоприбывшего гостя:

– А сможешь ты мне хорошего барабанщика привести?

– Да я и сам бы тебе с радостью играл, Индра. Были бы у меня руки…

И тут Бог сразу же приказал приставить принцу две руки. И как забарабанил принц, как начал отбивать всем известные и неизвестные ритмы. Доволен Индра, хорошо он вечер провел. А когда принц собрался уходить, он остановил его:

– Ты куда? А руки отдать забыл?

Отдал принц руки, и ушел домой. И так повторялось каждый вечер. Пока однажды он не обратился к богу Индра:

– Индра, тяжело мне очень без рук. Здесь я у тебя играю на славу, а там даже на кусок хлеба без рук заработать не могу. Сжалься надо мной! Оставь руки!

Подумал Индра, и оставил ему руки, а принц вернулся домой и ушел из этих краев навсегда.

Идет он, и вдруг видит: на крыше дворца стоит дочь царя, и волосы свои длинные расчесывает. Сразу она ему приглянулась. Поглядела царевна на принца, и он ей по душе пришелся. Вот только слышал принц от людей, что все, кто на этой принцессе женятся, на следующее же утро мертвецами становятся. Но так царевна принцу понравилась, что решил он, во что бы то ни стало жениться на ней!

Стала его царевна отговаривать:

– Я бы радостью за тебя замуж пошла. Да что поделаешь, если я проклятая. Уже шесть принцев, похожих на тебя, приходили, и теперь все их косточки в подвале хранятся.

Но не стал слушать царевну принц, и сыграли он свадьбу. Ночью она уснула, а муж ее не спал. Намазал он глаза сурьмой, и стал ждать. Ровно в полночь изо рта принцессы вдруг начала вылезать страшная черная змея. И к принцу сразу направилась, но он был наготове, и схватил меч! Разрубил он змею на три куска, бросил в угол, а сам спать лег.

Наутро просыпается царевна, а оглянуться страшно. «Опять, – думает, – муж мертвый рядом лежит». Но потом услышала, что он засмеялся. И как начала радоваться, обнимать его, целовать.

– Расскажи же мне, муж милый, как ты от смерти спасся?

Показал ей принц змею в углу комнаты, и рассказал обо всем. Еще радостнее царевна стала:

– Спасибо, что освободил меня от проклятия, муж дорогой! Теперь мы с тобой навеки вместе!

– Конечно, навеки. Вот только сейчас я остаться не могу. Нужно поручение отца выполнить.

– Я с тобой пойду! – ответила царевна.

– Да куда тебе со мной? Зачем? Я ищу то, что во всем свете еще никто не видывал. Неизвестно, сколько еще времени на это потрачу. Вот когда найду, вернусь за тобой.

– Хорошо. Но позволь тебе, милый, советом помочь. Недалеко от нашего замка живет святой отшельник. Вот он-то и знает, как павлина найти. Правда, говорят, что угодить ему уж очень сложно.

Попрощался принц со своей женой, и пошел к отшельнику. Зашел он в его дом, и увидел, что старец ушел в глубокое размышление. А на нем вся одежда грязная, муравьи ползают. Вот и решил принц о нем позаботиться. Вычесал его, вымыл, и остался прислуживать у отшельника. И провел он у него больше шести месяцев, ухаживая и смотря за старцем.

Однажды принц увидел, что отшельник приоткрыл глаза. Сразу же бросился он ему в ноги. Молвит ему старец:

«Спасибо тебе, сынок, за заботу твою. Уж очень мне по душе пришлось, как ты за мной ухаживал. Я знаю, что ты ищешь. Но павлин этот волшебный находится в столице злых духов – дайтьев. Никто оттуда еще живым не возвращался. Но я тебя научу. Возьми мой волшебный клубок, и он приведет тебя прямо в столицу, найдешь там девушку. Вот она-то тебе и поможет. Ступай!»

Взял принц клубок, поклонился старцу, и отправился туда, где обитают злые духи. Довел его клубок до царского сада. Принц сразу же сурьмой себе глаза подвел, и пошел дальше. Забрался он на яблоню, чтобы перекусить. Смотрит: в беседке девушка необыкновенной красоты сидит. Не удержался принц, воскликнул:

– Здравствуй, красавица! Спаситель твой пришел!

Девушка удивленно оглянулась по сторонам, и спросила:

– Откуда же в нашем царстве голос человеческий? Сюда же людям строго настрого запрещено приходить!

Слез принц с дерева, стер сурьму, и к девушке этой подошел. Как увидела она принца, так сразу и влюбилась! Но снова вспомнила о том, что ему грозит опасность, и попросила:

– Уходи отсюда, принц! Скоро придет король дайтьев. Если увидит тебя – убьет. Беги отсюда, пожалуйста!

Принц снова подвел глаза сурьмой, и стал ждать. Вскоре в сад вошел король дайтьев. А девушка к нему и обращается:

– Отец мой, ты уже очень стар. Вдруг с тобой что случится? А мне одной жить и горевать? Ох, боюсь я этого!

– Да что ж со мной случится, – засмеялся король, – подумай сама. Вот в нашем саду у фонтана сидит волшебный павлин, под ним труба, в этой трубе лягушка, а уже в лягушке моя смерть! Ну, кто догадается, где ее искать. Ты, дочь, не задавай мне больше глупых вопросов.

Услышал все это принц, и пошел к фонтану. Удалось ему павлина приручить. Снял он его с места, а там и вправду труба под ним. А из нее лягушка как выпрыгнет! И в тот же миг разразилась страшная буря! И увидел принц, что к нему разъяренный король идет. Принц быстро догнал лягушку и оторвал одну лапу. У короля одна рука отпала. Оторвал он лягушке заднюю лапу – король на одной ноге все равно скачет. А потом взял принц и скрутил лягушке голову. Упал тогда король замертво, и буря прекратилась.

Забрал тогда принц павлина, и пошел к царевне.

– Заставь его, царевна, плакать и смеяться.

– Братец павлин, а ракшас-то наш умер! – сказала царевна.

Павлин сразу же рассмеялся шелковой пряжей.

– Братец павлин, и я вас покидаю.

Павлин заплакал. И из глаз у него посыпались жемчужные зерна.

Обрадовался принц, забрал павлина и царевну, и отправился в свое царство. А царевна ему по дороге и говорит:

– Это не простыми жемчужными зернами плачет павлин. Если их на кости чьи-нибудь насыпать, то оживет человек сразу.

Сразу радость наполнила душу принца. Вспомнил он про братьев своих, и решил их оживить. Пришел он к проклятой царевне, зашел в подвал, и оживил братьев. Забрал принц и эту царевну, и отправились они к следующей его жене, которую он от немоты излечил.

А та попросила своих мастеров ковер-самолет соорудить. Сделали они его. Усадил принц всех, а сам сесть не успел. Снова обманули его братья, улетели без него домой. Расстроился он, и отправился домой пешком.

А братья прилетели к отцу с павлином, будто бы это они его добыли. Но не верил царь, что павлин настоящий. Разозлился, и велел всех сыновей на кол посадить. Уже все было готово, и в этот момент зашел в ворота младший брат. Павлин от радости рассмеялся, и оказалась перед ним гора шелка. А царь все равно гневается, и кричит:

– И младшего на кол посадите!

Услышал это павлин, и заплакал жемчужными зернами. Увидел это отец, и подобрел. Сжалился он над сыновьями. Но все равно правду хотел узнать. Кто же павлина достал. Собрал он всех братьев, и рассказали они ему всю правду. Рассердился тогда царь на них, изгнал из страны. А младшему все свое царство отдал. И стал принц жить честно и радостно вместе со своими женами.

Два брата

Давным-давно жил в Индии один зажиточный купец. И был у того купца сын. Любил он его больше жизни, и все его капризы исполнял. Захотелось как-то сыну иметь свой собственный большой дом посредине красивого сада. Построил для него отец такой дом. И стал там мальчик жить. И вот однажды, прогуливаясь по саду, нашел он маленькое яичко в гнезде пеночки. Забрал себе по глупости детской, спрятал в ларчик, да и забыл про него.

Прошло шестнадцать лет. Живет себе купеческий сын в своем доме, и горестей не знает. Все у него было, что хотел. Да еще и три раза в день из родительского дома слуги еду ему приносят.

А в это время вылупилась из яичка маленькая девочка, и расти начала. Росла она, росла. И вот, когда стала она большой, стало ей интересно, что там за пределами ларчика. Открыла она дверцы, и увидела, что на столе много вкусностей разных стоит. Подошла она, попробовала ото всего по кусочку, наелась, да снова спряталась. И так она повадилась делать каждый день. И чем больше становилась, тем больше ела.

Стал купеческий сын замечать, что не наедается. И сказал матери, чтобы больше еды ему приносили. Удивились тогда родители, ведь они давали столько, что и втроем объесться можно. Но спорить не стали. А еще пожаловался сын на то, что вся еда покрошенная и надкусанная. Вот с этим мать совершенно не могла согласиться, так как видела все, что на золотых и серебряных подносах ее сыну носят. Заподозрила она что-то неладное. И сказала, чтобы сын проверил, нет ли у него в доме вора какого. Согласился сын купеческий, и на следующий же день, когда принесли еду, не стал уходить из комнаты, как обычно, а спрятался в укромном месте, чтобы наблюдать, что происходить будет.

И вот через несколько минут вышла из ларчика девушка небывалой красоты. И стала кушанья его пробовать. Подошел он к ней, и спрашивает:

– Ты откуда будешь? Как в доме моем оказалась? Я таких красавиц в жизни своей еще не встречал.

– Прости. Не могу я на твой вопрос ответить. Сама я не знаю кто я и откуда. Знаю только, что с самого рождения живу в этом ларчике.

Вспомнил юноша тогда, как много лет назад туда яичко спрятал, и все понял. Решил он на девушке этой жениться. Родители его быстро согласились, даже не спросив, каких кровей она будет.

Сыграли влюбленные свадьбу. И родилось у них два сына: Шет и Бошонто.

Купец вскоре умер, и стал его сын всеми делами заниматься. Росли ребята в мире и согласии. Шет успел жену себе найти. И все хорошо у них было, пока мать не умерла.

Привел тогда отец новую молодую жену. И начала она детей его со свету сживать. А однажды купил отец рыбу золотую, яркую, как солнце. И говорит своей молодой жене:

– Это рыба не простая. Все, кто отведает ее, станут сказочно богаты! Когда будут они смеяться, рубины изо рта у них будут сыпаться, а плакать – жемчужины вместо слез появятся. Ты ее приготовь, жена, только для меня. Я ее за очень большие деньги купил!

Этот разговор подслушала жена Шета, и решила она рыбу себе забрать. Приготовила ее для себя, мужа и его брата. А свекру подсунула древесную лягушку на обед. Хотела отнести ему, и услышала, что Шет с мачехой ругается от того, что Бошонто она без конца обижает.

– Ненавижу вас двоих! Все сделаю для того, чтобы убил вас отец ваш! – кричала мачеха.

Тогда жена Шета подошла, и сказала, что мачеха его – ведьма. И отца она их околдовала. И предложила жена уйти по-хорошему, пока скандал дома не начался. Взяли они Бошонто, и отправились в путь.

Забрели втроем в лес, а тут жене Шета плохо стало. Время рожать настало. Родила она мальчика, а у них ни воды, ни еды нет, ни одежды теплой, чтобы ребенка укутать. А на улице-то – январь. Глядишь и погибнет мать с новорожденным. Отправился тогда Шет помощи искать. Шел-шел по лесу. Уже светать начало. Вдруг видит: город вдалеке. И вдруг к Шету подошел красиво наряженный слон, и склонил перед ним колено. Что делать? Забрался Шет на него, и решил посмотреть, куда слон его отвезет.

Вот так попал он в страну, где каждый день выбирают нового царя потому, что предыдущий ночью умирает. На этот раз слон привез Шета, и правителем избрали его. Пока он целый день занимался государственными делами, одна мысль ему покоя не давала: «Почему же цари по ночам умирают? На царевну подумать нельзя. Она – милая и добрая». Думал Шет, думал, да ничего не надумал.

Настала ночь, а он спать не ложится. Взял с собой меч, и ждет, что произойдет. Час сидит, два сидит, три. Вдруг видит, что у царицы из ноздри какая-то ниточка выползает. И превратилась эта ниточка в огромную змею. Отрубил ей Шет голову, и просидел до утра. А утром его приближенные зашли в покои, думая, что снова труп найдут. А потом так обрадовались, когда увидели, что царь жив, и что нового находить не нужно, что заплакали от радости.

Тем временем Бошонто и жена Шета так и не дождались его в лесу. Пошел тогда Бошонто на берег реки, и заплакал. А мимо как раз лодка с зажиточным купцом проезжала. Видит он на берегу парень плачет, а у его ног целая куча жемчуга! Приказал купец остановиться, подошел поближе, и увидел, что это из глаз у юноши вместо слез жемчуг падает. Приказал он тогда его схватить. Связали Бошонто и в плен взяли. Плывет он в лодке, родных своих вспоминает, и плачет. А купцу это только на радость. У него жемчуга так все больше и больше становится!

Заточил он Бошонто в темницу. И стало ему интересно, что будет, если тот засмеется. Попросил он слуг своих рассмешить юношу. Засмеялся он, и в этот момент рубины у него изо рта посыпались. Так и жил Бошонто в темнице. То купец издевался над ним, чтобы тот плакал, то смешил, чтобы смеялся.

А жена Шета поняла, что одна осталась. Обняла ребенка, заплакала, да и уснула в лесу. И мимо нее как раз стражник один проезжал, у которого в жизни большое горе было: все его дети мертвыми рождались. Вот и на этот раз нес он сына своего мертвого в реку опустить. Вдруг видит: женщина с младенцем спит. Забрал он ребенка ее, а ей своего мертвого подложил. А когда домой вернулся, сказал, что по дороге малыш очнулся.

Проснулась жена Шета, смотрит, а малыш ее умер. Расстроилась она, что совсем одна осталась, и решила утопиться. Подошла к реке, а там как раз монах-брахман совершал утреннее омовение. Увидел он, что девушка молодая топиться идет, и быстро остановил ее. Расплакалась девушка, и рассказала брахману все, что с ней случилось. Тогда забрал он ее к себе домой жить. И стала она ему как дочь.

Шли годы. Сын Шета начал подрастать. И вскоре стал совсем взрослым юношей. И увидел он тогда, что у брахмана женщина молодая и красивая живет. Влюбился парень в нее по уши! Рассказал отцу своему стражнику о своих намерениях. Решил отец его приемный помочь сыну, и пошел к брахману.

Рассказал, что да как. А брахман только обозлился:

– Где ты видел, чтобы дочь брахмана замуж за сына стражника выходила? Брось свои глупые мысли, и уходи!

Рассказал стражник сыну, что произошло. Но не стал тот повиноваться. И решил украсть свою возлюбленную. Залез на крышу хлева брахмана, и ждет, пока любимая из дому выйдет. И вдруг услышал он, как телята младые в хлеву болтают. Один говорит:

– Вот считают все люди, что мы скотина глупая. А сами они бывают глупее курицы!

– Почему это? – спросил второй теленок.

– Вот взять хотя бы сына стражника, он же глуп, как пень.

– А что он такого сделал?

– Да он жениться на матери своей хочет! Стражник-то не его отец. А отец его настоящий – Шет, который царем неподалеку назначен.

И рассказал так теленок все, что произошло. Сын стражника чуть с крыши от удивления не упал.

Пошел он тогда в страну, где Шет правит, и потребовал, чтобы к царю его впустили. А когда зашел он к нему, то рассказал все, что от телят услышал. Тут вспомнил Шет, как с братом и женой он плохо поступил. И приказал найти Бошонто. А потом и жену свою старшей царицей сделал, и сына признал. А купца, который Бошонто обижал, заживо в землю закопали.

И, наконец-то, воссоединившаяся семья начала жить счастливо!

Сахас Синх

С самых ранних лет слыл Сахас Синх озорником. Был он у родителей единственным сыном, поэтому любили они его и баловали. А сколько всего мог делать их сын! Еще с детства он научился охотиться на диких животных так, что ни один не мог от него ускользнуть. Даже реку в половодье ему под силу переплыть было. А как любил Сахас Синх проделки всяческие! Уже даже родители переживать стали:

– Сынок, мы стареем. Скоро совсем нас может не стать. А что же ты делать будешь? Может хватит уже свои проделки чинить?

Ничего не отвечал Сахас Синх, а только обнимал родителей, и говорил, что никогда их не оставит.

Однажды повели его класс к берегу реки. А вода тогда от дождей поднялась, мутная была, и течение сильное. Играли дети рядом на траве, а один ученик подошел слишком близко к краю берега, и упал в реку. Как только увидел Сахас Синх, что его соученика течением уносит, сразу, не раздумывая, бросился он в воду за ним. А учитель стоял на берегу ни жив, ни мертв, и не знал, что ему сделать. Но догнал в воде Сахас Синх мальчика, и вытащил его на берег.

А однажды, когда они прогуливались с классом, на одного мальчика напала змея. А отважный Сахас Синх схватил ее, и ударил головой об камень. Змея и сдохла.

Тогда учитель понял, что этот его ученик может стать великим человеком, ведь добродетель его была видна невооруженным взглядом.

Шли месяцы и годы. Сахас Синх превратился во взрослого юношу. И услышал он как-то про царевну неземной красоты по имени Чандрабрабху. Имя ее означало «лунный свет». И правда, глаз от нее было не отвести. Но отец ее, царь, не хотел выдавать ее замуж просто так. Поэтому издал указ о том, что женится на его дочери только тот, кто вынесет из его дворца кровать, всю украшенную драгоценными камнями. А тот, кто попытается, но будет пойман, сгниет у царя в тюрьме.

Решил Сахас Синх счастья попытать. Отправился он в этот город, и написал царю письмо: «Готовься, царь! Сам Сахас Синх едет к тебе за кроватью!». Прочитал это послание царь, и выкинул его в мусор, рассмеявшись.

Тем временем, юноша нарядился в одежду зажиточных купцов, и постучался в дом к вдове брахмана. Попросился он у нее переночевать, и вдова с радостью приняла его. Начал он расспрашивать ее про царскую семью. А вскоре так прижился у нее, что не хотела его вдова в другой дом отпускать: «Я старая уже совсем. Оставайся. Будешь моей опорой!».

Остался юноша у вдовы жить, а царю очередное письмо отправил: «Я – Сахас Синх хожу по твоему городу каждый день. Попробуй меня поймай!»

Прочитал царь это письмо, и созвал царский совет.

– Что это такое творится? Какой-то чужестранец по моему городу ходит, а никто об этом не знает до сих пор!

Покраснел тогда от стыда начальник стражи города, и пообещал, что сегодня же поймает этого наглеца.

Узнал Сахас Ситх об этом, и спрашивает у вдовы:

– А большая ли семья у начальника городской стражи?

– Нет, – отвечает брахманка, – только он, жена его, и дочь. Дочь несколько лет назад замуж за купца выдали, свадьбу сыграли, а он собрал целый корабль драгоценностей, и уехал на службу. Вот до сих пор от него ни слуху, ни духу.

Когда наступила ночь, хитрый юноша переоделся в женское платье, надел украшения, и пошел сидеть под деревом, мимо которого страж должен был проходить.

Увидел страж такую девушку красивую, и спрашивает:

– Ты чего это одна посреди ночи здесь сидишь?

– Да я бы не сидела, – отвечает, – да только Сахас Ситх сказал здесь сидеть, и час ждать его, пока не вернется. Иначе убьет меня, сказал.

– Ох, как хорошо, – обрадовался страж, – он то мне и нужен.

– Так вы одевайте тогда мое платье, и ждите его. А я в ваши вещи переоденусь.

Согласился страж, и стал ждать. А Сахас Ситх в его одежде отправился к нему домой.

Когда отворил ему стражник калитку, тот гордо сказал: «Передайте, что зять начальника стражи со службы вернулся!». Обрадовались все, когда эту новость узнали. Позвала его жена начальника в дом к себе, угощать начала. Она-то видела своего зятя один раз. И то много лет назад. Запомнила бы она лицо его?

А дочь, когда увидела его, подошла и сказала:

– Что-то вы давно обо мне не вспоминали.

Но не ответил на это ничего Сахас Ситх. Сделал он вид, что спит, и не повернулся даже. Не мог он себе позволить на жену чужую смотреть. А она сняла все свои драгоценности, и легла спать. Забрал тогда Сахас Ситх все украшения, и ушел, пока никто его не заметил.

А начальник городской стражи тем временем сидел-сидел под деревом, да так и никого не дождался. Пришлось ему через весь город в женском платье и украшениях идти. Да так он старался путь свой проложить, чтобы его позора никто не увидел. А дома ему сказали, что зять приехал. Обрадовался он очень. Да только, когда стали смотреть, зять пропал, а вместе с ним и украшения дочери.

Получил на утро царь письмо, в котором было написано, что Сахас Ситх проучил начальника городской стражи. И пусть царь больше и не думает никого посылать его ловить. Разозлился царь тогда еще сильнее, собрал царский совет. Сидит на нем начальник стражи, и в пол смотрит: стыдно ему.

Хотел государь тогда это поручение отдать своему молодому советнику, который уже много раз его выручал, и славился своим умом, так тот отказываться начал. А главный министр их спор перебил:

– Давайте я его схвачу. К завтрашнему утру приведу вам этого наглеца!

Согласился царь. А главный министр вышел ночью, и пошел Сахас Ситха искать.

А тот тем временем переоделся в мужчину-прачку, стоит у реки ночью, и со всей силы бельем об камень бьет. Услышал это министр, и подошел к нему:

– Ты что это, прачка, с ума сошел? Ты почему людям по ночам спать не даешь?

– Да я бы и не стирал вовсе. Да только это белье Сахас Ситха. Он сказал, что через час придет, и если я все не выстираю, то он меня убьет.

Обрадовался министр возможности поймать проходимца, и прогнал прачку, а сам стал выполнять его работу. Простирал он до самого утра, но так никто и не пришел.

На следующий день на совете царя министр тоже глаз от пола оторвать не мог. Стыдно ему было. Тогда решил царь сам Сахас Ситха найти.

А тот взял и нарядился торговцем бродячим, продающим зерно. Сидит ночью на улице, и жарит его. Вышел царь из дворца один без охраны. Идет по городу, и вдруг видит: торговец сидит, и зерно жарит.

– Ты что это делаешь? Кому зерно твое ночью нужно?

– Может никому и не нужно, царь. Да только Сахас Ситх сказал, что если не нажарю я ему зерна за час, то он вернется и порубит меня на мелкие кусочки!

– Вот как? – обрадовался царь. – Давай-ка одеждой поменяемся, и я его сам дождусь.

– Как знаете.

Поменялись они одеждой, и стал царь зерно посреди улицы жарить. А Сахас Ситх тем временем в царской одежде пробрался во дворец. Но кровать красть не стал. Он сразу к царевне Чандрабрапху пошел. Увидел ее спящую, и еще раз понял, что все не зря делает. Забрал он тихо все ее украшения, что над кроватью висели, и ушел.

На следующий день все царство в уныние пришло. Не знали, что с этим хитрецом делать. Наконец, решили они ему письмо написать, а так как куда отправлять они не знали, то приняли решение по городу письмо расклеить. Вот, что там было написано: «Мы от вас, Сахас Ситх, как от достойного человека, никак не могли воровства ожидать! Приходите, и забирайте кровать».

Ответа долго ждать не пришлось: «Достойные люди не воруют, и я не воровал! Вскоре вы получите все, что я взял. А кровать вашу я украду у всех на виду. Готовьтесь!»

После этого письма приказал царь поставить кровать посередине городской площади, и приставил туда стражников. Стоят они, охраняют. И увидели, что к ним святой человек с косичкой и в оранжевой рясе идет. Поклонились они ему, и попросили благословения. Сел тогда святой рядом с ними, и закурил трубку.

– Такой табак сам Шива курил! Затянитесь! – сказал он, и передал трубку стражникам.

Стражники затянулись, и скоро уснули. А Сахас Сидх спокойно украл кровать.

Как узнал царь, собрал он царский совет, и сказал, что теперь хочет найти Сахас Сидха для того, чтобы за этого отважного человека дочь свою замуж отдать.

– Царь! Сахас Сидх здесь! – воскликнул младший советник.

– Как здесь? – удивился царь, – покажите мне его!

И младший советник сделал шаг вперед.

– Как? Это ты? – царь еле устоял на ногах.

– Я – ответил советник.

Рассмеялся царь. И сыграл тогда Сахас Ситх с его дочерью пышную свадьбу.

Львиное сердце

Жил-был когда-то в Индии царь с царицей. Жили они хорошо: душа в душу. Да только одно их расстраивало – деток у них не было. И вот однажды к ним во дворец случайно забрел нищий факир.

– Не печалься, царица, – сказал он, – будет у тебя сын. Вот, держи горсть зерен ячменных. Съешь их и забеременеешь.

Так царица и сделала. И, действительно, сын у нее родился. Да такой, что всем на зависть. Смелый, отважный. А звали его Шердил, что означало «храбрец с львиным сердцем». И именно таким мальчик и рос.

Шли годы. Шердил вырос, и захотел путешествовать по миру. Не хотели его родители никуда от себя отпускать. Но что поделаешь? Благословили они его в дальнюю дорогу, и отправился Шердил в путь. Да не один, а с тремя своими друзьями: плотником, кузнецом и точильщиком.

И вот через месяц своего пути попали они в необычайный город. Все там было настолько красиво, что глаз не отвести. Вдоль дорог стояли красиво украшенные прилавки со всевозможными лакомствами. Все в этом городе было. Не было одного – людей. И тут вспомнил плотник, что в детстве ему рассказывали про этот город:

– Это заколдованный город. Здесь правит злой волшебник – див. Никто здесь жить оставаться не хотел, все сбежали. Пойдемте отсюда, пока с нами ничего не приключилось.

– Нет, – уверенно сказал Шердил, – мы никуда не уйдем, пока не поедим. Я голоден. Да и вы, верно, тоже. Нам нужно восстановить силы.

Друзья зашли в один из магазинов, сами взяли все, что им нужно, оставили деньги на прилавке, и пошли дальше. И тут увидели они перед собой прекрасный дворец. Вошли во внутрь, а там тоже не единой души нет. Нашли они тогда кухню, и Шердил сказал: «Сегодня твоя очередь готовить, точильщик. Ты пока готовь, а мы пойдем по городу погуляем».

Принялся точильщик за приготовление. И когда приготовил он все, что хотел, аромат его блюд разнесся по всему дворцу. И вдруг увидел он перед собой маленького уродливого карлика, который сидел верхом на крысе. А на крысе этой была броня. Достал карлик свой меч, и кричит:

– Эй, ты! А ну живо отдавай мне мою еду!

– О чем ты? Никакой еды я тебе не отдам. Да и не твоя она вовсе.

Разозлился карлик и еще более угрожающе говорит:

– Если ты не выполнишь мой приказ, то я тебя вон на то дерево в одно мгновение заброшу.

– Ишь какой, – рассмеялся точильщик, – сил у тебя на это не хватит.

– Ах так? – возмутился карлик.

И тут же этот маленький человечек превратился в огромного великана. Понял тогда точильщик, что имеет дело с волшебником Дивом. Упал он ему в ноги, и начал прощения просить. Но не простил его Див, и забросил на дальнее дерево. Хорошо еще, что успел точильщик за ветку верхнюю схватиться. А потом сорвался с нее, ударился спиной обо все, что были ниже, и упал на землю.

Не хотел он более с Дивом встречаться. Зашел во дворец, и спрятался под одеяло. А тут уже и друзья его с прогулки вернулись. Зашли во дворец, и начали звать точильщика.

– Здесь я, – отозвался он, – я уже все почти приготовил, как меня лихорадка схватила. Плохо так мне стало, что сил больше не было стоять. А на кухню забежала собака, и все, что я приготовил, съела.

– Ладно, – говорит Шердил, – тогда ты кузнец поесть приготовь. А мы пока с плотником еще немного по городу погуляем.

Приготовил обед кузнец, и произошло с ним то же самое, что и с точильщиком.

Возвратился Шердил во дворец, смотрит: обеда до сих пор нет, а друзья больные лежат.

Решил он тогда сам все приготовить. Приготовил. И тут карлик на крысе на кухне появился:

– А ну отдавай мне то, что приготовил! – грозно сказал он.

– О, великий воин! – с насмешкой произнес Шердил. – Как же тебя зовут? Откуда родом будешь? Никогда прежде я не видел столь прекрасного человека. Спасибо, что даешь полюбоваться тобой.

От такого ответа карлик просто впал в ярость:

– Ты что не слышишь моих указаний, глупая башка? Быстро отдавай мне обед!!!

Шердил засмеялся:

– А давай сделаем так: будем меряться силой, и кто победит, тот и получит весь обед?

И в ту же минуту превратился карлик в огромного великана. Но это не испугало принца. Он спокойно произнес:

– Я смотрю, ты можешь быть очень разным. Что ж, где малое, там и великое. Да только есть ли толк в нечестном сражении? Ты стань таким как я, и будем на равных сражаться.

Согласился Див, и стал такого же роста, как Шердил. И благодаря этому, уже через несколько минут принц разрубил его напополам.

Вернулся он к своим друзьям, и смеется:

– А ну вставайте с кровати, больные герои! Знаю я, что за болезнь вас подкосила! Убил я его!

Всем сразу стало легче, но Шердил уже не хотел оставаться в этом городе. Он попросил плотника рассказать всем людям, что они могут вернуться сюда жить. А точильщика назначил здесь царем.

Сопротивлялся точильщик, и просил, чтобы с собой его взяли. Но Шердил был непреклонен:

– Нет, братец, оставайся здесь и служи своему народу верой и правдой. Вот возьми это ячменное зернышко, и посади его. Взойдет у тебя зеленый росток. А ты за ним и наблюдай: покуда зеленый он – я жив, как пожелтеет – так знай, что пора собираться мне на помощь идти.

Попрощались друзья с точильщиком, и пошли дальше. Вскоре попали они в еще один покинутый город. Оттуда все ушли из-за злой ведьмы, которая им жизни не давала. Увидела ведьма принца, и захотелось ей, чтобы он в нее влюбился. Превратилась она в прекрасную девушку и подошла к нему. Но принц сразу понял в чем дело, достал свой меч, и говорит:

– А ну показывай свое истинное обличие, ведьма!!! У меня на красавицу меч не поднимается.

Поняла ведьма, что не поверил он ей, и превратилась в уродливую злую старуху. Не задумываясь, Шердил и отрубил ей голову.

В этом городе остался царем кузнец. И дал он ему такое же зернышко, как точильщику.

Отправился Шердил дальше вдвоем с плотником. И так случилось, что когда зашли они в одно царство, то плотник влюбился в местную девушку, и захотел с ней и остаться. Благословил его Шердил, дал ячменное зернышко, и отправился дальше один. Дошел он до реки. Сел на берегу, и видит, что по реке прекрасный красный цветок плывет, за ним – еще один, за тем – еще. И решил тогда Шердил, что нужно ему непременно разузнать, кто это такие красивые цветки на воду пускает. Пошел он вверх по реке, а там, на дереве корзина из золота висит, а в ней голова прекрасной девушки. Капает из головы кровь, и каждая капля в цветок превращается. Расстроился Шердил, что девушку такую красивую убили, и увидел позади себя мраморный замок. Вошел в него, а там девушка обезглавленная на кровати лежит. Побежал тогда Шердил на берег, взял корзину с головой, и прибежал обратно. Поднес он голову к туловищу, а она сразу и приросла. Ожила девушка. И рассказала, что произошло:

– Мой отец – царь далекой отсюда страны. А это замок принадлежит Джинну. Когда-то он влюбился в меня, и украл. А теперь заточил здесь. Когда он по утрам уходит, то боится, что я убегу. Поэтому и отрывает мне голову. А вечером приставляет обратно.

– Давай убежим отсюда – сказал Шердил.

– От него так просто не убежишь. Найдет он нас и убьет.

– Хорошо. Давай я его сам убью, а потом вместе и убежим.

Спрятался Шердил в другой комнате, а перед этим, зажмурившись, отрубил девушке голову, и повесил обратно.

Тут и Джинн вернулся. Вошел он в дом, и начал причитать:

– Фу! Что это за запах такой? Здесь что человек был?

– Да откуда мне знать, – чуть не плача сказала принцесса, – ты же мне каждое утро голову отрываешь. Я и не знаю ни о чем. Вот убьют тебя где-нибудь, а я и знать об этом не буду.

– Глупая ты! Кто же меня убьет? Это способен сделать только принц Шердил, но он даже не знает обо мне. Чтобы меня убить нужно пойти в дальнюю пустыню на закат. Там стоит одно дерево, а возле него голодная лошадь и голодная собака. Возле собаки лежит кучка сена, а у копыт лошади – гора костей. Если пройдешь мимо этих животных, то нужно влезть на дерево, и взять золотую клетку со скворцом. Убить его, а оттуда уже вылетит пчела. Это и есть моя смерть!

– Да, вот теперь я уверена, что тебя никто не убьет. Ведь пройти мимо лошади и собаки невозможно.

– Возможно все, – засыпая, себе под нос произнес Джинн, – собаке нужно дать костей, а лошади – сена. Но на это отважится только самый смелый.

Этой же ночью отправился Шердил в пустыню, и убил пчелу. Когда он вернулся, Джинн уже был мертв, а царевна бросилась ему на шею, и благодарила за освобождение! Влюбились они друг в друга, и стали жить во дворце мраморном.

Однажды царевна вышла к реке искупаться, и когда расчесывала она свои волосы, увидела, что у нее несколько волосков выпало. Так стало жаль ей их выкидывать, что пошла она домой, сделала небольшую коробочку, положила в нее волосы, и пустила их по реке.

Плавала коробочка несколько месяцев по реке. И вот однажды нашел ее один принц, когда на лодке катался. Посмотрел он, что в коробочке, и понял, что влюбился он в эту девушку. Позвал тогда принц своего главного кормчего, и сказал, чтобы тот девушку ему эту срочно нашел. Но кормчий ответил, что в таких делах только старухи хитрые помочь смогут. Нашли они одну, и велела она вверх по реке ее везти. Когда увидела она замок мраморный, то попросила остановить. Вышла и села на ступеньках. Когда увидела ее принцесса, та сказала, что дальняя родственница она ее. Радушно приняла ее девушка. А через некоторое время так она к этой бабке привыкла, что ближе ее, казалось, и на свете-то никого нет. Доверять ей стала во всем. Этого хитрая старуха и ждала.

Начала она тему заводить о том, что должна царевна оберегать своего мужа. А для этого нужно знать все его слабые стороны, и где смерть его хранится. Начала тогда она у мужа выпрашивать. Да только по-хитрому:

– Муж мой, ты так часто уходишь из дома, а я и не знаю, что мне думать. Вдруг убьет тебя кто. Я же потом этого горя не переживу.

– Успокойся, радость моя. Кто ж меня убьет? Пока со мной сабля эта, и пока она цела, до тех пор я и жив. А если случится с ней что, то и я сразу умру. Но что с моей саблей случиться может?

После этого царевна еще сильнее начала за мужа беспокоится. Когда увидела, что он на охоту собрался, то и стала просить:

– Оставь саблю дома, Шердил! Я боюсь, как бы ты ее не сломал.

Но не хотел оставлять свою саблю Шердил, и уехал с ней. Пожаловалась на это царевна своей любимой старухе, а та и говорит:

– Ты в следующий раз саблю его достань, а ему другую подложи.

На следующий день сделала так девушка, и старухе хитрой рассказала. Та обрадовалась, нашла саблю, и бросила ее в камин. Начала сабля плавится, и умер Шердил.

Домой он, конечно же, не вернулся. А старуха предложила девушке на лодке покататься. Когда доплыли они до того царства, где принц ее ждал, поняла царевна, что обманывала ее старуха. И начала горько плакать. А принц ей сразу же замуж предложил.

Но ответила царевна, что сначала она полгода будет оплакивать потерю своего любимого мужа. А что будет дальше, она не знает.

Заточили тогда ее во дворце. И старуху к ней приставили, как служанку. Плакала днями и ночами царевна, когда мужа своего вспоминала.

А тем временем, у всех друзей ростки потемнели, и поняли они, что Шердила спасать нужно. Собрали свое войско, и пошли на его поиски. Когда удалось им тело мертвого Шердила найти, то увидели они, что сабля его цела. И поняли друзья, что обманул его кто-то. Взяли они с собой его тело, и отправились в мраморный дворец. Там нашли они саблю, которую кузнец тут же подправил, и выплавил заново. И сразу же ожил Шердил. Когда узнал он, что жены его теперь рядом нет, то очень расстроился. Решили тогда друзья его верные помочь ее найти. И пошли все в разные стороны. Дошел плотник туда, где жила взаперти царевна, и узнал от людей, что она до сих пор Шердила оплакивает.

Тогда снял он свои царские одежды, и оделся обычным плотником. Пришел он к царевне, и спросил, не хочет ли она у него паланкин резной купить? Задумалась царевна, а плотник предложил ей опробовать паланкин. Села она вместе со старухой в него, а он возьми да взлети. Испугалась тогда старуха, поняла, что что-то неладное творится. А плотник взял ее и столкнул. Да так, что угодила она в самые скалы, и разбилась.

Прилетели плотник с царевной к Шердилу, и радости их не было предела.

Решил тогда Шердил со своей женой любимой, друзьями, и их войском отправится в родные края.

Сообщили тем временем отцу его, что огромное войско в их сторону надвигается. Не хотел царь войны, и вышел встречать их с угощениями в знак примирения. А как увидел, что это сын его родной, так все из рук выронил от радости, и обнимать его побежал. И случился пир на весь мир, в честь того, что отважный Шердил вернулся.

Как принцесса майя получила свою награду

Жил-был в Шравасти король по имени Мандхата. Жена у него давно умерла, и теперь единственное, чем король очень гордился, были его две дочери: Майя и Мандри. Они были похожи, как две капли воды, ведь были близнецами. Но характеры у них были разные.

Мандри могла днями напролет просиживать во дворце, звать туда своих подружек, и обсуждать с ними последние сплетни. А Майя, напротив, постоянно твердила о том, что нужно путешествовать, и странствовать по всему миру. Также Майя училась в Бенаресе. И там она выучила даже язык животных, который практически никто не знал.

Ругался иногда король на Майю. Не нравился ему ее взбалмошный характер. А более всего не нравилось ему то, как она с ним здоровается.

Мандри при встрече всегда говорила отцу: «Да здравствует повелитель Шравасти! Славься король!». А Майя просто подходила к отцу, и говорила: «С добрым утром, милый отец! Твоя награда!»

А однажды, когда король спал, Майя разбудила его своим смехом.

– Почему ты смеешься? – недовольно спросил отец.

– А я не с тебя, отец смеюсь. Я с того, что муравьи на твоей кровати только что говорили.

– И что же они такого сказали?

– У них у обоих есть дочери. И обе не замужем. Вот и решили они, что когда ты пир в честь свадеб своих дочек устроишь, то и муравьи со всего света сюда соберутся. Вот тогда-то они и найдут своим дочерям мужей. А еще они сказали так: «Как это король может спокойно спать, когда у него во дворце две дочери незамужние?». Вот это и показалось мне смешным – захохотала Майя.

Но король не разделил ее смеха тогда.

Как-то раз позвал он своего советника, и спросил, что ему делать с дочерью его непослушной.

– Я считаю, что это довольно личный вопрос – потупив глаза, ответил советник.

– Личный, не личный. У тебя же должно быть хоть какое-то мнение на этот счет?

– Если бы ваша жена была жива, то она дала бы вам хороший совет.

– Но моя жена умерла еще 20 лет тому назад, когда рожала моих дочек.

– Вот вы сами и ответили на свой вопрос, – улыбнулся советник, – ваши дочери уже взрослые, и им пора замуж!

– Замуж? Хе. Легко сказать! Кому же они нужны будут. Невесты-то они без приданого, казна у меня пустая.

Хотел было советник сказать, что и бедные невесты себе как-то женихов находят. Но перебил его король своим вопросом:

– Но почему же их характеры так отличаются? Почему Майя не ведет себя так же, как Мандри?

– Может быть потому, что у нее абсолютно иной склад ума? Принцессу Майю нужно как можно скорее выдать замуж!

– Хорошо. Я подумаю – сказал король, и углубился в размышления.

На следующее утро, когда он выслушал приветствие Майи, сказал ей, что она получит свою награду прямо сегодня: выйдет замуж за первого встречного еще до заката.

– Первый, кто мне сегодня встретился, был нищий обжора-попрошайка из Аванти.

– Вот за него ты и выйдешь замуж!

Майя от неожиданности, казалось, потеряла дар речи. А когда король сказал, что потом они покинут королевство, то и вовсе она с ним говорить не хотела.

Поженились они в этот же вечер. Посаженым отцом Майи стал советник, так как король был слишком зол на нее. Собрали молодожены свои вещи и отправились куда глаза глядят.

Через несколько дней король начал расспрашивать своего советника, как все прошло:

– Ну что этот нищий? Наверное, рассчитывал на большое приданное?

– Нет, король.

– Но неужели он не понял, что я выдал дочь за него лишь в наказание.

– Понял, – ответил советник, – И сказал, что он получил свою награду, и за это очень благодарен судьбе. Он с принцессой уже покинул пределы города.

– А как же вела себя моя сестра? – влезла в разговор Мандри. – Она была очень несчастна?

– Нет. Судя по выражению ее лица, все было как раз наоборот – ответил советник.

– Но неужели она даже ничего не захотела передать Мандри на прощание? – удивился король.

– Думаю, уже нет смысла передавать ее слова. Они ведь уже далеко отсюда – сказал советник.

Но его все же заставили говорить. И он сказал, что передала Майя: «Лучше выйти замуж за нищего, чем жить одной во дворце».

– Но это же просто поговорка – в один голос вскликнули король и Мандри.

– Она совсем с ума от этой учебы сошла – разозлено сказала сестра Майи.

– Это точно – согласился король.

А тем временем Майя узнала, что муж ее совсем и не нищий. «Я просто стесняюсь себя, вот и переоделся» – сказал он.

– Но почему? – недоумевала Майя.

Видно было, что муж хочет ответить, но что-то в нем внутри борется и боится этого.

– Не переживай, милый муж. Мне ты можешь довериться. Скажи мне на ушко в чем дело, и никто об этом не узнает.

И рассказал ей ее муж, что страдает он жутким обжорством. Что ест он постоянно, но все равно не наедается. Отец его вызывал лучших лекарей Аванти, но никто не мог помочь. А один сказал, что его верно подкинули. Что, скорее всего, это ребенок бедняков. И чтобы вылечиться, нужно просто себе в этом сознаться.

– Вот и переоделся я в лохмотья. И жду выздоровления – окончил свой рассказ юноша.

Но Майя понимала, что что-то здесь не то. Ведь у него это началось не с рождения, а с того момента, когда он у муравейника в лесу уснул. А еще Майя подумала, что отец, должно быть, у него очень зажиточный человек, раз самых дорогих лекарей мог позвать. «Ладно, – подумала Майя, – помогу ему избавиться от недуга, а потом будь, что будет!»

Пришли они как-то на опушку леса, и остановились около муравейника.

– Я схожу в город за едой – сказала Майя.

– Но почему только ты? Неужели ты не хочешь, чтобы я с тобой пошел?

– Конечно, хочу, мой муж дорогой. Но ты и впрямь выглядишь слишком уставшим. Отдохни здесь. Тем более, что девушке, которая хочет продать свое украшение, лучше приходить без мужчины.

Согласился муж, и уснул, пока жену свою ждал. Вернулась Майя, смотрит: а у мужа изо рта змея вылезает. Сначала тонкая она была, а потом в огромную превратилась. И тут же из муравейника вылезла вторая змея. Спряталась тогда за деревом пораженная увиденным Майя, и решила послушать, о чем они будут говорить.

– Какая же ты негодяйка! – начала змея из муравейника. – Совсем скоро парня изведешь. Сжираешь всю еду, что к нему в желудок попадает. Он же умрет так скоро!

– А сама-то ты тоже хороша, – ответила змея изо рта. – Прячешь тут драгоценности невообразимые ото всех. Какой толк от них, что здесь лежат?

– Как же я тебя ненавижу! Жаль, что юноша не знает, что достаточно пожевать семена черной горчицы, и ты умрешь.

– А как жаль, что никто не знает, что достаточно вылить на твой муравейник горячего уксуса, и ты тоже умрешь!

Подслушала Майя, и сделала все, как змеи сказали. В итоге она и мужа излечила, и таким приданным стала обладать, что любая бы невеста позавидовала.

Вернулись они к нему на родину. И оказалось, что муж-то ее – самый что ни на есть настоящий принц Аванти. И стали они счастливо и богато жить.

А Майя придумала одну поговорку, которая потом стала известной на весь свет:

«Старайся жить своим умом

И за добро платить добром!»

Дер-Сайл

Жил-был в одном городе царь. И славился он тем, что был мастером на всякого рода выдумки. И вот как-то пришла к нему в голову новая. Объявил он о том, что тот, кто просидит в пруду с ночи до самого утра, тот сразу же получит полцарства в награду. Многие услышали это объявление, да только никто не захотел рисковать. На улице холода сильные стояли, да и вода холодная по ночам была.

Но нашелся все же один смельчак. Это был бедный брахман, который страдал от того, что денег у него не было. Он дошел до того, что даже руки хотел на себя наложить. Зашел он ночью в пруд, а к утру пришел во дворец цел и невредим. Удивился царь и спрашивает:

– Ты когда в пруду сидел, ты что видел?

– Можно сказать, что ничего, государь. Вокруг меня была кромешная тьма. Только в храме неподалеку мерцал маленький огонек, на него я и смотрел.

– Ну тогда все ясно. Этот огонек тебя и согрел. Не за что мне тебе награду давать!

Расстроился брахман, и начал пытаться справедливость восстанавливать. Но никто не хотел помогать ему. Тогда начал он обращаться к другим царям. Но никто его и слушать не хотел. Лишь одна царица согласилась ему помочь.

Позвала она царя к себе в гости, накрыла на стол, а воду специально подальше поставила. Наелся царь и воды просить начал, а она ему и говорит:

– Так вон же, царь, вода стоит. Весь вечер на нее смотришь. Неужто не напился?

– Что это ты говоришь такое? Кто же может напиться, просто смотря на воду?

– А говорят, что в твоем королевстве один брахман смог согреться, просто глядя на огонек.

Понял тогда царь в чем дело. Разозлился он на царицу и сказал: «Будешь ты не девицей и не мужней женой!»

«А тебя тогда твой сын отдубасит» – сказала в ответ царица.

Прошло несколько лет, и послал царь сватов к отцу царевны. Уговорил его дочку замуж выдать. И как только начали они играть свадьбу, произошло вот что: обошли молодожены 3, 5 круга вокруг огня. Осталось им столько же обойти. В этот момент достал жених саблю, разрубил узел своего свадебного шарфа, и ускакал.

Поняла тогда царевна, что царь свое обещание сдержал, и решила, что пора и ей свое сдержать. Стала царевна известной певицей. Знали их ансамбль во всех государствах. И вот приехали они в город к тому самому царю. Приглянулась ему царевна. Да только не узнал он ее. Побыла она с ним ночь, да уехала домой. А потом в скором времени родился у нее царский сын.

Когда подрос юноша, рассказала она ему обо всем, что было. Он сразу же согласился пойти и исполнить материнский завет. А на выдумки он был так же хитер, как его отец.

Приехал он ко дворцу, зашел к царю в сад. Видит, что там старуха цветы поливает. Подошел он к ней сзади и страшным голосом говорит:

– Выливай быстро воду. Пришел Дер-сейл! Он тебя забрать может!

Испугалась старуха, и начала спрашивать, как же ей беды-то избежать.

– А я тебя привяжу к дереву, а сам буду цветы поливать. Тогда с тобой ничего не станется.

Согласилась старуха. Привязал он ее, а потом взял и утопил в колодце бадью. И как крикнет:

– Я и есть Дер – сейл! Ухожу!

Пошла тогда старуха царю жаловаться, что какой-то проказник у них появился.

На следующий день пришел сын царя к реке, и начал около рыбаков сеть свою забрасывать. А до этого он к ней золотые монеты пришил. Увидели тогда рыбаки, что золотые у него в сети, и спрашивают:

– А как это ты монеты из реки достаешь?

– А вы подальше да поглубже, братья, сети забрасывайте. Там много таких монет.

Послушали его рыбаки, и стали делать так, как он сказал.

А Дер-сейл тем временем пошел в поселок, где они жили. И к женам их начал заходить, и говорить:

– Осторожно! Сегодня ночью к вам может постучаться злой дух «Брр-брр»!!!

– А что же нам делать? – испугались жены рыбаков.

– А вы сразу на пороге горячую головешку ему в нос засуньте, и не тронет он вас. Это говорю вам я – Дер-сейл!

Ночью пошли рыбаки по домам, и продрогли они все очень сильно. Идут, и без конца «Брр-брр» повторяют. Не признали их жены в темноте, и головешки в носы им засунули.

Пошли тогда все жители поселка царю на Дер-сейла жаловаться.

Подумал царь, что нужно этого проказника немедля изловить. И придумал такой план: по городу он приказал рассыпать золотые монеты, и всем сказать, чтобы не смели брать. А кто возьмет, тот и есть Дер-сейл!

Но сын царя тоже был не глуп. Он намазал подошву своих ботинок воском, и собрал так все монеты в городе. А поймать его не смогли.

Тогда решил царь сам лично его найти. Вышел ночью на улицу, и пошел искать этого загадочного Дер-сейла. А сам Дер-сейл переоделся в старуху, и сидит у порога, зерно мелет. Остановился около старухи царь, и спросил, что это она тут делает, и не видела ли она кого подозрительного.

– Видела, – отвечает. Тут один постоянно взад вперед ходит. А что?

– Ага! Вот он-то мне и нужен. Давай-ка старуха одевай мое царское платье, а мне одежду свою давай. Буду я Дер-Сейла ловить. Сел царь у порога, и стал ждать.

А сын его пока отправился во дворец. Увидела стража, что в одежде он царской, да и приняли его за царя в темноте. А он им и говорит:

– Тут скоро Дер-Сейл придет, который старухой нарядился. Да будет еще доказывать, что он царь. Так вы его поколотите как следует.

Тем временем понял царь, что сам на уловки Дер-Сейла попался, и отправился он в старом платье домой. Подходит к дворцу, а его стража не пускает, и спрашивает, кто таков он будет.

– Как кто? Царь я ваш!

Догадались стражники, что это Дер-Сейл, и отдубасили его. А когда светать начало, признали в нем царя, и извиняться начали.

Вышел тогда Дер-Сейл, и рассказал царю, что он сын его, и что родила его та царица, которая предсказание ему делала. Вот он его и выполнил. Вспомнил об этом царь, и прослезился.

Позвал он царевну к себе. А Дер-Сейла наследиком своим признал. И брахману бедному полцарства все же отдал.

Стал после этого жить царь по-честному. А главное – счастливо!

Волшебная чаша

В городе Брахмапуре жил злой раджа. И была у него дочь прекрасная Лилавати. О ее красоте ходили слухи уже тогда, когда ей было двенадцать лет. А когда исполнилось ей пятнадцать, то стали к ней сваты один за одним приезжать. Кто хоть раз ее увидел, уже забыть никогда не мог. А над левой бровью у девушки была прекрасная родинка в форме лепестка розы.

Ни один жених Лилавати не нравился. И в один день пришел к ней раджа, и сказал, что она должна выбрать среди трех знатных женихов одного. У первого есть свои земли, где круглый год растет хлопок и рис. У второго самое многочисленное в мире войско. А третий – властитель острова Цейлона, и потому жемчужин у него больше, чем звезд на небе.

– Ты должна выбрать того, кто станет твоим мужем – сказал раджа.

Следующим утром, когда все женихи были в сборе, Лилавати сказала им:

– Когда я была маленькой, моя нянечка рассказывала мне о том, что где-то существует Счастливый город, в котором все люди счастливы! И я выйду замуж только за того, кто в этом годе побывал.

Рассмеялись ей в лицо женихи.

– Обманули тебя, царевна. Не бывает в мире таких городов, где все счастливы. Есть только те, где счастливы властители! Мы не знаем дороги к этому сказочному городу!

– Значит никому из вас не стать моим мужем! – отрезала принцесса.

Когда узнал раджа о том, что отказала всем Лилавати, то сильно разгневался.

– Ты, верно, забыла, что Боги наказывают тех, кто ослушивается своих родителей!

– Отец, я выйду замуж лишь за того, кто был в Счастливом городе! – уверенно сказала Лилавати.

Понял тогда раджа, что бесполезно с дочерью спорить. И приказал глашатаем обойти все города, и спросить, был ли кто в этом городе. Ходили глашатаи по улицам, и кричали о том, что женится на невообразимой красоты Лилавати лишь тот, кто побывал в Счастливом городе.

И приехали через некоторое время ко дворцу три юноши. Вышла Лилавати, и сказала: «Ты, кто ближе ко мне, скажи, почему Счастливый город называется счастливым?». Задумался юноша, а потом сказал:

– Да потому, что там работать никому не нужно.

– Нет, ты не был в счастливом городе. Ты врешь!

Тогда подошла царевна ко второму юноше.

– Теперь ты скажи, почему Счастливый город называют счастливым.

– А потому, что дома там все из золота, а по улицам жемчуг разбросан!

Расстроилась царевна, и грустно сказала:

– И ты врешь. Не был ты в Счастливом городе.

Тогда подошла очередь третьего юноши.

– Ответь и ты мне на этот вопрос – попросила Лилавати.

– Не могу я тебе врать, царевна. Не бывал я никогда в этом городе. Но как увидел тебя первый раз еще несколько лет назад, так сразу в тебя и влюбился. Я найду Счастливый город, и вернусь за тобой. А коли не найду – не увидишь ты меня больше никогда! – сказал так Рамананда, и отправился в путь.

Шел он по улицам Брахмапура, и вокруг видел одни беды и несчастья. Видел, как рабы под плетями своих хозяев умирают, видел, как от голода люди в руки смерти попадают. И встретил он по дороге одного старого брахмана. Спросил он у него:

– Не знаешь ли ты, старец, где находится Счастливый город?

– Нет, не слышал о таком, сынок. Ты лучше отправься в горы Шринарвати. Там живет отшельник, которому уже пятьсот лет. Может он расскажет тебе, куда путь держать.

Поблагодарил Рамананда старика, и отправился к отшельнику.

Тяжело ему было по горам взбираться. Ботинки его совсем стерлись, и шел он босыми окровавленными ногами по скалам. И только мысль о прекрасной Лилавати давала ему силы жить.

Нашел он отшельника. Но не смог тот помочь юноше, а лишь сказал:

– Отправляйся к моему брату. Его хижину ты найдешь в джунглях. Он прожил на 200 лет больше меня. Возможно, он подскажет тебе где этот Счастливый город находится. А пока позволь я приложу к твоим ранам целебные травы.

Приложил он травы к ранам Рамананды, и в миг у него все зажило.

Отправился тогда влюбленный юноша в джунгли. Пробирался он сквозь опасные заросли несколько дней. И вдруг дорогу ему перегородил тигр.

– Пошел прочь! Кто любит, тому не страшны преграды – сказал отважный юноша тигру.

Но тот не послушал его, и, махнув хвостом, стал Рамананду атаковать. Но не струсил парень, достал свой меч, и в одно мгновение убил тигра.

Не успел он и трех шагов сделать, как обвила его огромная змея, и зашипела:

– Я ненавижу тех, кто кого-то любит! Отрекись от своей любви, и я позволю тебе снова дышать.

– Лучше превращусь в ничтожного червя, чем отрекусь от своей любви – отважно ответил юноша. После этого он закрыл глаза, чтобы не видеть того, как змея его будет убивать. Но неожиданно он почувствовал, что хватка змеи ослабла. И увидел он, что храбрый мангуст вцепился ей в голову. И помог Рамананда убить змею. Достал свой меч, и разрубил ее напополам!

Тут же увидел он хижину отшельника. Вошел в нее, поздоровался, и рассказал, что ищет он Счастливый город. Выслушал его старик, и сказал:

– Я никогда не был в этом городе. Но когда-то, будучи юным парнем, слышал, что есть Счастливый город на одном из островов в океане. Тебе нужно пойти к прибережным рыбакам. Они-то и расскажут тебе, как к нему пройти.

И отправился воин туда, куда ему 700-летний отшельник посоветовал. Не легок был этот путь. Несколько раз пришлось Рамананде сражаться с дикими зверями, убивать прожорливых змей. Даже ночью он не спал, а шел.

И вот, наконец, добрался он до этого селения. Но к его глубочайшему сожалению, никто из рыбаков не знал ничего о Счастливом городе.

Расстроился юноша, но решил продолжать свои поиски. И тут вдруг услышал он из кустов стон. Подошел поближе, а там старик умирает, а над ним стая коршунов уже летает.

– Отведи меня, сынок, до деревни. Умру я скоро, а здесь так не хочется.

– Конечно, отец. Облокотись на мою руку, и пойдем.

Дошли они до деревни, а Рамананда у него и спрашивает:

– Не знаешь ли ты, старик, где Счастливый город находится?

– Сам я там никогда не бывал. Но мой дед мне когда-то рассказывал, что группу рыбаков во время шторма прибило к этому городу. Поезжай на остров Ушталла. На нем живет царь рыбаков. Может он сможет тебе рассказать, где Счастливый город отыскать.

– Но как же я туда доберусь? Вот если бы была у меня хотя бы лодка…

– Да как же ты на лодке через океан переберешься, в первый же день погибнешь. Есть она у меня, но страшно мне тебе ее давать. Погибнешь же.

– Прошу тебя, дай мне лодку, – начал умолять старика Рамананда, – я любимой своей пообещал, что найду этот город. Иначе не быть нам вместе.

Пожалел старик воина, и отдал ему свою лодку.

Несколько дней и ночей плыл отважный Рамананда к острову Ушталла. И когда уже на горизонте начали хижины показываться, прямо перед его лодкой вынырнула огромная рыба, ударила хвостом, и перевернула лодку юноши. Пришлось ему вплавь добираться. Еле добрался уставший воин до острова. А там его уже рыбаки с сухой одеждой встретили. Отвели рыбаки чужестранца к их царю.

– Ты кто таков будешь? – спросил царь.

– Я – Рамананда. Я ищу Счастливый город. Хотел я, чтобы подсказал ты мне дорогу.

– Не хочу тебя расстраивать, но не знаю я, где этот город находится. Но, чтобы помочь тебе, я предоставлю корабль с командой. Плывите к острову под названием Гаконда. Там у храма Вишны соберутся паломники со всех концов Индии. Кто-нибудь да укажет тебе путь.

В тот же день отправился Рамананда к этому острову. Прошло много дней и ночей с момента их отплытия. И тут команда начала тревожится. Подбежал к воину хозяин корабля, и сказал:

– Видишь, впереди фиговое дерево огромное? Вот прямо под ним водоворот. Какой корабль в него попадет, уже оттуда не выберется. А нас течением именно к нему и несет. Спасайся вместе с нами!

– Нет! Я никуда с этого корабля не сойду. Лучше я умру, чем поверну назад – ответил Рамананда.

Вся команда уплыла, а он остался один на корабле. Смотрит, а его все ближе и ближе к водовороту несет. Тогда спрыгнул он с корабля и успел уцепиться за ветку фигового дерева. Сел на нее, и стал думать, что же дальше ему делать.

Вдруг услыхал он, как орлы прилетели на дерево, и начали по-человечески разговаривать:

– Где же наш король? Почему он задерживается?

Тут и король сам прилетел. И был он таких размеров, что Рамананда и не видел до этого птиц таких никогда.

– Я залетал в Счастливый город, – сказал король орлов, – завтра на рассвете снова туда полечу.

Услышал это воин, и привязал себя ночью к спине орла. А утром взлетел король орлов, и даже не заметил, что на спине у него человек лежит.

Как только спустились они в Счастливый город, услыхал Рамананда счастливый смех, и песни веселые. Шел он по городу и не видел ничего печального или грустного.

Подошел он к одному местному жителю, и попросил его поведать, где их царь живет.

– Идем, отведу тебя к жилищу нашей правительницы, – любезно ответил житель.

– Скажи, а почему я нигде не видел у вас рабов? Кто же обрабатывает ваши земли?

– А почему у нас должны быть рабы? Каждый имеет столько земли, сколько в силах обработать сам.

– А почему я нигде не встретил у вас людей, которые умирают с голода? – спросил воин.

– Ты задаешь слишком глупые вопросы. В нашем городе очень много скота и пастбищ. У нас никто не знает, что такое голод.

К этому моменту они уже подошли к хижине правительницы.

– Иди, но не удивляйся, что она печальна. Пятнадцать лет назад у нее дочь злой дух похитил. После этого совсем грустная правительница стала.

Зашел в хижину Рамананда, поздоровался, и обсмотрел правительницу: лоб ее был закрыт покрывалом до самых глаз.

– Зачем ты приехал к нам? – спросила она у воина.

И рассказал ей воин все, что приключилось с ним.

– А на самом ли деле так прекрасна та, о которой ты рассказываешь?

– Конечно, прекрасна! Месяц блекнет по сравнению с ее красотой, тигры перед ее родинкой над левой бровью свои головы склоняют.

– Что ты сказал? Какая родинка?

– Родинка в форме лепестка розы у прекрасной Лилавати над бровью.

Тогда, не говоря ни слова, правительница сняла покрывало, а под ним скрывалась точь-в-точь такая же родинка!

– О, Боже! Да у вас такая же точно родинка! – воскликнул юноша.

Правительница немного помолчала, а потом сказала:

– Лилавати – дочь моя. 15 лет назад по поручению раджи, ее украл злой дух. Сказал мне тогда раджа, что вернет мне дочь, если я всех своих жителей ему в плен отдам. Как же я могла так поступить? Верни мне ее! И я стану твоей рабыней до конца дней своих.

– Тогда прикажи собрать корабль. И пусть там спрячутся тысяча отважных воинов твоих!

Все было так и сделано. Тринадцать дней плыл корабль, пока доплыл к родным местам Рамананды. Вышел он с корабля, и встретил Лилавати. Она исхудала, побледнела:

– Я думала, что тебя уже нет в живых! Я так переживала! Ты нашел Счастливый город?

– Нашел, любовь моя. Он назван так потому, что там нет рабов, тюрем, и казней.

– Пойдем же скорее к моему отцу. Назначим день свадьбы!

Но не хотел раджа, чтобы дочь его выходила замуж за простого воина. Поэтому разгневался он, и приказал сбросить Рамананду с утеса. Шел на казнь весь город. А сзади служанки вели обессиленную Лилавати.

В момент, когда раджа хотел столкнуть воина, тот издал орлиный клекот, и из корабля выбежали воины. Не успел даже никто понять, как всех они перебили. А раджу сам Рамананда столкнул.

Подхватил он на руки Лилавати, и посадил ее на корабль.

– Куда же мы едем, милый? – спросила она.

– В Счастливый город. Я везу тебя к твоей матери, которая тоскует по тебе уже 15 лет.

– Ты врешь! Отец говорил мне, что она умерла при родах!

– Не отец он тебе. По его приказу злой дух украл тебя у твоей матери!

– Но вдруг ты мне врешь?

– Никогда в жизни я не врал. Да ты и сама все поймешь, когда приедешь!

Когда приплыли они, все жители Счастливого города вышли их встретить радостными возгласами. А правительница подбежала к Лилавати, обняла ее, и повторяла:

– Дочь моя! Дочь моя ненаглядная!

И увидела Лилавати родинку. И поняла, что Рамананда был прав!

Целых десять дней праздновали жители города свадьбу Рамананды и Лилавати. И жили они долго и счастливо!

Золотая антилопа

Давным-давно жил в Индии могущественный и богатый раджа. Он был так богат, что сам не мог сосчитать своих сокровищ: бескрайние земли, роскошные дворцы, сундуки, полные драгоценных камней и золотых монет. Всё, что только можно пожелать, было у раджи, но при этом он оставался очень жадным и жестоким. По одну сторону его трона стоял одноглазый палач с мечом. Когда повелитель гневался, палач тут же казнил подданного, не разбирая, виноват он или прав. А по другую сторону трона раджи стоял маленький и жалкий на вид человечек – брадобрей. Но он был гораздо опаснее палача, так как днем и ночью нашептывал повелителю всё, что происходило в его владениях. И казалось, никто не мог укрыться от зорких глаз коварного доносчика. И вот однажды придворный брадобрей в базарный день увидел простого деревенского мальчика-сироту, который проезжал мимо торговых рядов на буйволе. Этот буйвол – единственное, что осталось сироте в наследство. Каждое утро мальчик запрягал своего кормильца и ехал на нем в поле, чтобы работать на раджу. Его путь всегда лежал через базарную площадь. Вот и в это утро сирота как обычно сидел верхом на своем буйволе и пел.

Солнце на́ небе встает,

За собой меня зовет,

Нам с тобой, дружок, пора,

Торопиться со двора.

Ручеек несет водицу,

Чтобы нам с тобой напиться,

И поет нам ветерок:

«За дела берись, дружок!»

Так беззаботно пел деревенский мальчик, проезжая мимо торговцев, которые наперебой зазывали в свои лавки покупателей:

Сладкие бананы, сладкие бананы, для тех, у кого денег полны карманы…

Подносы, тарелки, чашки, кувшины – лучшие на всём базаре, не проходите мимо…

И только хитрый брадобрей, один на всем базаре, ничего не пел и даже не говорил, а только слушал, чтобы потом донести всё радже. В конце базара под соломенным навесом он принимал тех, кто по богаче. Внимательно прислушивался и присматривался ко всему, что творилось вокруг. Иногда так увлекался, что даже забывал о своей работе.

– Эй, осторожней, брадобрей. Смотри вместе с бородой не отрежь мне голову! – возмутился знатный торговец, когда доносчик уставился на поющего мальчишку.

– Уважаемый, я здесь ни при чем, Вы сами вертитесь во все стороны!

– Смотри не задень моих усов.

– Господин, я брею самого великого раджу, а у него самые роскошные усы во всём царстве, благодаря моим стараниям. При этом я еще успеваю развлекать его новостями и ни разу не задел ни единого волоска.

– Да на что ты там уставился?

– Мальчишка едет верхом на буйволе. Такого хорошего буйвола я никогда не видел.

– Да, что правда, то правда. Во всём нашем царстве нет такого буйвола как у этого сироты.

– Эй, мальчик. Это твой буйвол? – крикнул брадобрей.

– Мой. Я работаю на нём в поле.

– Послушай, отдай мне его. За это я буду тебя бесплатно брить, когда ты вырастешь, конечно.

– Не надо, брадобрей. Я не хочу, чтобы Вы меня брили когда-нибудь.

– Почему?

– Вы будете доносить обо мне радже. Уж лучше я совсем не стану бриться, когда выросту.

– Ах ты, негодный мальчишка. Вот я тебя… – закричал рассерженный брадобрей и швырнул свою чашку с водой на пол. – Вот, полюбуйся. Твой буйвол хвостом разбил мою чашку.

– Да, ты же сам разбил её, – ответил мальчик. – Мой буйвол не виноват.

– Я тебе покажу, негодный мальчишка. Я этого так не оставлю. Сегодня же пожалуюсь самому радже.

А раджа тем временем отправился на охоту. Важный и надменный он гордо восседал на своем коне в золотой попоне, за ним неотступно следовал одноглазый палач с мечом. Его раздвоенная борода грозно развивалась на ветру, а единственный глаз свирепо глядел по сторонам из-под тюрбана. Следом двигалась свита: подобострастные придворные и охотники, которые громко трубили в рога и гнали перед собой охотничьих леопардов. Позади всех на осле трусил рассерженный брадобрей и никак не мог догнать раджу. И вот со всех сторон раздались удары в барабаны – это загонщики стали выгонять из нор испуганных зверей. Внезапно раджа поднял руку, и всадники остановили коней.

– Смотрите, антилопа! – воскликнул раджа.

– Где? Я её не вижу, – ответил одноглазый палач. Великий раджа, позвольте, я отрублю ей голову.

– Глупец, ты только способен на то, чтобы рубить голову. А на охоте от тебя нет никакой пользы!

– Я, я, я вижу её великий раджа. Я её вижу.

– Вон она между деревьями. О как блестят её копыта. Подайте мне лук и огненную стрелу. Вперёд!

– Великий раджа, смотрите, она высекает копытами золотые монеты!

– Деньги?!

– Денежки!

– Золото!

– Это же золотая антилопа! Поймать её, во что бы то ни стало поймать!

– Смотрите, она уже скрылась в джунглях.

– Окружайте её!

– Скачите-скачите! Ловите антилопу! А я пока подберу монеты. Вторая, третья, четвёртая, пятая, шестая, седьмая, – усмехнулся брадобрей и стал набивать кошелек, пока свита раджи ринулась в джунгли.

На поле среди джунглей трудился мальчик-сирота. Навалившись на соху, он погонял своего мощного буйвола с тяжёлыми загнутыми рогами. Услышав бой баранов и ржание коней, он остановился. «Наверно, раджа снова отправился на охоту», – подумал мальчик. Вдруг из зарослей на поляну выбежала антилопа. И замерла, испугано глядя на него.

– Не бойся антилопа, я не охотник. Я спрячу тебя. Иди-иди, да не бойся. Вот смотри, огромное дерево с таким большим дуплом, что ты свободно поместишься в нём, и охотники тебя не увидят. Что это? Ты умеешь копытами высекать монеты? О, нет, мне не нужны деньги. Сейчас я брошу их вот в эти кусты, подальше, чтобы охотники не увидели и ни о чем не догадались. Прячься скорей! Вот так. Сейчас я прикрою дупло лианами, и тебя совсем не будет видно.

– Эй, мальчишка, – вдруг услышал грозный окрик за спиной мальчик.

– Великий раджа!

– Здесь пробежала антилопа. Отвечай, куда она скрылась?

– Антилопа? Антилопа побежала туда, в ту сторону, по той тропинке.

– А почему её следы кончаются здесь? Ты обманываешь меня?

– Эй, палач.

– Великий раджа, позвольте, я отрублю ему голову.

– Нет, палач, если он меня обманул, я затравлю его леопардами. Осмотреть всё вокруг!

– Великий раджа, он сказал правду. На тропинке за кустами я нашёл золотые монеты.

– Я строг мальчик, но справедлив. За то, что ты сказал правду, я щедро награжу тебя. Палач, дай сюда золотые монеты. Вот так, – сказал раджа и спрятал деньги, – а тебе, мальчик, я дарю жизнь. А теперь вперёд! Я должен поймать антилопу, – скомандовал раджа и со свитой ускакал прочь.

– Ускакали, – вздохнул мальчик, – ну, и натерпелась же ты страху, бедняжка. Выходи из дупла. Выходи. Охотников больше нет.

– Спасибо, мой маленький брат, – ответила антилопа.

– Ты умеешь говорить!? – удивился мальчик.

– Ты спас мне жизнь. Если тебе понадобится когда-нибудь моя помощь, приходи ко мне.

– А где я найду тебя?

– Ты найдёшь меня далеко-далеко в джунглях, у горбатой горы. Там зелёный бамбук тихо шумит «кеш-меш», «кеш-меш». Там растёт дикая слива. Там двенадцать медвежат кричат «хо-хо», «хо-хо», кувыркаются и резвятся. А когда с дерева изредка падает лист, тридцать пять тигров сбегаются, чтобы посмотреть на это чудо. Приходи, маленький братец, если ты окажешься в беде.

– Спасибо, сестричка антилопа. Я приду.

– Держи-держи, держи её крепче! – вдруг раздался крик брадобрея, который отстал от свиты и увидел, как на поляне мальчик разговаривает с золотой антилопой. – Проклятый осёл. Когда нужно скакать, он всегда начинает упираться. Эй, мальчишка, держи крепче антилопу.

– Беги, беги, сестричка – антилопа. Скорей!

– Прощай, мой маленький братец.

– А это ты, дерзкий мальчишка? Почему ты её отпустил?

– Я испугался тебя, Брадобрей.

– Не лги! Скажи, куда она убежала. Скажи! Или тебе будет хуже.

– Мне и так хуже некуда, я ведь сирота.

– О, подумаешь, сирота. Слушай, сирота, скажи мне, куда убежала золотая антилопа. И не вздумай лгать, сирота, будто ты не знаешь. Я видел, как Вы стояли, обнявшись, словно старые друзья. Ну, скажи, и я прощу оскорбление, которое мне нанёс твой буйвол, разбив мою чашку. Ну, скажи, сирота, и я дам тебе золотую монетку.

– Мне не нужна твоя монета.

– Хочешь, сирота, я дам тебе все вот эти монеты?

– Если мне не нужна одна монета, зачем мне все?

– Ага! Ты думаешь, что антилопа даст тебе больше? Скажи, где её найти? Скажи! Ах, ты смеёшься надо мной!

– Это не я. Это обезьяны хохочут на деревьях.

– И они, проклятые, с тобой заодно? Стой! – крикнул брадобрей и цепко схватил мальчика за руку.

– Пусти, пусти меня!

– Ага, попался. Теперь ты не уйдёшь. Проклятые обезьяны. Они кидают в меня кокосы! Ай, больно! Ну, я этого так не оставлю. Я пожалуюсь на вас самому радже!

Мрачен и зол был великий раджа, когда возвратился во дворец после неудачной охоты. Он всё время думал о золотой антилопе, которая так легко ускользнула от него.

– У всех раджей есть что-нибудь волшебное, – рассуждал он. У раджи на севере есть деревянный конь, который сам летает по воздуху. А у раджи на юге жена умеет превращаться в птицу. Даже у раджи на западе и то есть какая-то волшебная палочка, по взмаху которой появляются самые чудесные угощенья. Я не говорю уже о радже на востоке, у которого есть такой слон, что может заменить целую армию. И только у меня ничего нет. Нет, конечно, у меня могла бы быть эта золотая антилопа, и еще больше денег, но антилопа убежала в джунгли… Так кто же упустил мою антилопу?

– Кто упустил антилопу? Великий раджа, позволь я отрублю ему голову! – воскликнул палач.

– Кто упустил антилопу?

– Кто упустил антилопу? – эхом повторили слуги.

– Да замолчи ты, глупый палач.

– Великий раджа, – вдруг раздался подобострастный голос брадобрея. – В деревне живёт мальчик, он – сирота. Тот самый, которого Вы встретили в джунглях и так щедро одарили.

– А что я подарил мальчику?

– О, великий раджа, Вы подарили ему жизнь.

– А, да-да, я щедро одарил сироту. Ну и что же?

– Мальчик может найти антилопу.

– Мальчик может найти антилопу?

– Может, великий раджа, может.

– А ты не врёшь, брадобрей?

– Великий раджа, позвольте, я… – прорычал палач в порыве кому-нибудь снова отрубить голову.

– Замолчи палач. Начальник стражи, – обратился раджа к своему телохранителю.

– Слушаю.

– Дай брадобрею двух воинов.

– Есть!

– Брадобрей, возьми этих воинов и доставь мальчика во дворец.

– Введите мальчишку.

– Мальчишку к радже! – закричали слуги.

– Я буду судить его! – сказал раджа.

– Раджа будет судить мальчишку! Раджа будет судить мальчишку! – повторили приказ слуги.

И не успели они закончить, как стража схватила сироту и швырнула его к ногам раджи.

– Великий раджа, – обратился к грозному повелителю мальчик.

– Молчать! – перебил его брадобрей. – Сейчас раджа сейчас будет судить тебя за твои проступки!

– Итак, – надменно сказал раджа. Первое, в чем ты провинился, твой буйвол разбил чашку моего лучшего брадобрея.

– Да-да – кивал брадобрей.

– Второе… А что у нас было второе?

– Он напал на меня в джунглях, как дикий леопард, – солгал коварный доносчик.

– Он говорит неправду. Это он… – попытался защитить себя мальчик.

– Молчать!

– Второе, ты избил этого почтенного человека. И ты должен быть за это наказан.

– Великий раджа, позвольте я… – вмешался в разговор палач.

– Погоди палач, погоди. Мальчик заплатит мне выкуп. Мальчик, – обратился он к сироте, – ты должен заплатить десять золотых монет.

– Мне, мне золотые монеты?! – обрадовался брадобрей.

– Нет, уважаемый, выкуп всегда получает раджа, – усмехнулся повелитель. – Тем более, что ты уже получил своё. Я имею в виду, синяки и шишки.

– Но великий раджа, мне нечем платить. У меня нет ничего, кроме этого буйвола, – возразил ребенок.

– Буйвола за разбитую чашку? Нет, целый буйвол, это, пожалуй, слишком много. Палач, отруби буйволу заднюю ногу.

– О, великий раджа, требуй от меня, чего хочешь, только пусть мой буйвол останется жив.

– Хорошо. Я милостив. Повелеваю, если к восходу солнца ты не принесёшь мне десять золотых монет, брадобрей получит ногу буйвола, а я – всё остальное. Ступай! – воскликнул раджа во весь голос и тихо добавил: – А ты брадобрей, отправляйся вслед за ним. Он пойдёт за деньгами к антилопе, и мы узнаем, где она прячется.

– Слушаю, великий раджа, – поклонился брадобрей и тайком пошел за мальчиком.

Печально опустив голову, брел сирота по пыльной деревенской дороге. Далеко за его спиной остался роскошный дворец раджи, где суровая стража неусыпно стерегла его буйвола, единственного друга и кормильца. Буйвола заперли в огромную, прочную клетку и повесили на ней тяжелый замок. Сирота не знал, как вызволить друга из беды, родных у него не было, и тогда он решил обратиться за помощью к золотой антилопе. Его путь лежал через родную деревню, где все сочувствовали ему и старались помочь кто, чем мог.

– Здравствуй, малыш, – приветствовал его сосед – бедный гончар. – Я слышал о твоём горе. Чем же тебе помочь?

– Спасибо за заботу, дядя гончар. Я сам справлюсь.

– Эй, соседка, – крикнул гончар проходившей мимо женщине.

– Что тебе надо, гончар?

– Вот тебе кувшин, который я только что сделал. Налей в него молока, – сказал он крестьянке и протянул кувшин.

– А! С радостью! – ответила женщина, взглянув на сироту. – На, малыш, возьми с собой в дорогу.

– Спасибо, добрая женщина. До свидания.

– Счастливого пути, малыш.

И мальчик отправился дальше на поиски золотой антилопы. Он уходил всё дальше в непроходимые джунгли и узкая тропинка, по которой он шел, наконец, совсем исчезла. Солнце опускалось всё ниже. Заросли становились всё гуще. В сумерках мальчик спотыкался о корни деревьев, которые как змеи, кольцами вились перед ним, цепкие лианы его за плечи, пытаясь остановить, громадные папоротники преграждали дорогу, но мальчик шёл, шёл и шёл к своей цели. А за ним по пятам крался хитрый брадобрей. Трусливо озираясь по сторонам, он перебегал от одного дерева к другому и не спускал глаз с мальчика. Вдруг мальчик остановился и поднял голову вверх.

– Птичка-птичка, почему ты так громко кричишь? – спросил он маленькую птаху. – Что-нибудь стряслось с твоими птенцами? Да не щебечи ты так, я ничего не могу понять. Что? Змея напала на твоё гнездо? Бежим скорей туда. Я помогу.

– Глупец, – прошептал брадобрей, выглядывая из-за древа. – Сейчас его ужалит змея, и я никогда не узнаю, как найти антилопу.

Птаха привела мальчика к своему гнезду.

– Не тронь птенцов, змея! – закричал он хищной твари. – Не трогай птенцов! Я дам тебе взамен вот это сладкое молоко! Вот, смотри, сейчас из этого листа я сделаю тебе чашу, налью в нее молока, и ты выпьешь его. Прошу тебя, не ешь птенцов. Вот молоко. Пей.

Почувствовав аромат свежего молока, змея забыла о птенцах и принялась лакомиться молоком.

– Спасибо тебе, маленький братец, – прочирикала благодарная птичка. – Зачем ты пришёл к нам, в джунгли?

– Я ищу золотую антилопу. Не знаешь ли ты дороги к горбатой горе?

– Знаю. Иди за мной. Я покажу тебе дорогу.

– Спасибо птичка, спасибо!

– Вон вдалеке горбатая гора. Золотая антилопа живёт там. Эта дорога приведет тебя к ней. Прощай, мальчик, а я полечу к своим малюткам.

– Спасибо, тебе птаха. Лети, лети! – сказал мальчик и помахал ей рукой.

Но только он попрощался с птичкой, как чуть не провалился в глубокую яму.

– Что это? Яма? И кто-то уже попал в эту ловушку. Сейчас посмотрим, – сказал он и заглянул в яму. – Да это тигрята и совсем маленькие! – воскликнул он. Не плачьте тигрята, я вас освобожу. Вот большой сук – взбирайтесь по нему. Вот так, молодец. А теперь ты. Ну, ещё немного, ещё, ещё. И ты маленькая, держись за ветку крепче. Я тебя вытащу. Смелей, малютка. Вот и все здесь. Вот, да вы уже научились мурлыкать. Смотрите больше не падайте в яму… Ой, Тигрица!

– Тигрица… – Испуганно сказал брадобрей, высунувшись из-за дерева. – Сейчас она съест мальчишку, а потом и меня. Скорей назад, брадобрей, домой, во дворец! Мальчишка погиб. Во дворец! – только успел выкрикнуть испуганный доносчик и припустил назад. А тигрица подошла к мальчику и, благодарно склонив голову, сказала:

– Спасибо тебе, маленький братец. Как ты очутился в джунглях ночью совсем один?

– Я ищу золотую антилопу, тигрица. Мне надо пройти на горбатую гору.

– Садись ко мне на спину, – ответила тигрица. – Я тебя мигом отнесу.

Мальчик взобрался к тигрице на спину, и она, сделав несколько огромных прыжков, принесла его к подножью горбатой горы. – Прощай, маленький брат, – сказала она. – Дальше иди один.

Мальчик поклонился тигрице и радостно воскликнул:

– Горбатая гора! Вот она! Вот зелёный бамбук, медвежата и дикая слива. Антилопа! Антилопа! Сестричка антилопа! Где ты?

– Здравствуй, мой маленький брат, – ответила ему золотая антилопа, спустившись с высокой скалы из-под самых облаков.

– Как я рад, что нашёл тебя.

– Что случилось, маленький братец? Ты плачешь? Ну, не плачь, не плачь. Расскажи о своём горе.

– Раджа убьет моего буйвола, если к восходу солнца я не принесу ему десять золотых монет.

– Ну, в этой беде я тебе помогу. Вот. Вот эти деньги.

– Спасибо сестричка антилопа. Я знал, что ты выручишь меня.

– Маленький брат, послушай, не возвращайся к радже, оставайся здесь, в джунглях.

– Нет, сестричка антилопа, я не могу остаться. Ведь я должен выручить моего буйвола. Мне надо успеть до восхода солнца отдать эти монеты радже. Надо торопиться.

– Но ты не успеешь к сроку… Хорошо, садись мне на спину – я домчу тебя.

– Спасибо, сестрица!

– Погоди братец, вот сделай из этого бамбука дудочку. Если я буду тебе нужна, поиграй на ней три раза, и я появлюсь.

– Спасибо сестричка – антилопа.

– Ну, а теперь держись крепче.

И тут подул ураганный ветер. Зашумел зеленый бамбук, закачались верхушки деревьев. Антилопа полетела высоко над джунглями прямо ко дворцу раджи.

Когда испуганный брадобрей вернулся во дворец раджи, уже светила луна. Заикаясь от страха, он рассказал повелителю, как неотступно следовал за мальчиком и непременно нашёл бы антилопу, если бы не страшная тигрица.

– Она набросилась на мальчишку и на моих глазах растерзала его на мелкие куски, – нашептывал он радже, когда вдруг среди ночи раздался стук в дверь.

– Кто это там? Впустить! – приказал раджа.

– Это я, великий раджа, – сказал мальчик.

– Ты? Мальчишка, которого только что растерзала тигрица на мелкие куски?

– Великий раджа, вот то, что ты приказал мне принести. – сказал сирота и протянул деньги. – Теперь ты отдашь моего буйвола?

– Ага! Я знаю, кто тебе дал эти монеты. Ну, скажи где антилопа? Если ты не скажешь, где золотая антилопа, мой палач отрубит тебе голову.

– Великий раджа, позвольте… – вмешался сонный палач.

– Как же так, ты – раджа, а не знаешь, что друзей не предают? Нет, я не скажу, где антилопа, – гордо ответил мальчик повелителю.

– Не скажешь?

– Не скажу!

– Раз мальчишка упорствует, палач, отруби ему голову.

– Наконец-то! – обрадовался палач.

– Стойте! Он прячет какую-то дудку. Может быть, в ней кроется тайна, – воскликнул хитрый брадобрей.

– Это моя дудка. Отдайте мне её! – крикнул мальчик.

– Отдайте дудку мне, – сказал раджа и подул в дудку. И тут посреди царского дворца появилась золотая антилопа.

– Ты звал меня, мой маленький брат?

– Золотая антилопа… – прошептал удивленный раджа.

– Они обманули тебя, антилопа. Беги отсюда! Беги скорей! – только успел крикнуть ей мальчик.

– Палач, я приговариваю этого упрямого мальчишку к казне.

– Я готов.

– Слышишь, антилопа?

– Чего ты хочешь от него? – спросила золотая антилопа.

– Золото! Много золота!.

– Отпусти мальчика и я дам тебе золото, – ответила антилопа.

– Отпустите мальчишку! Пусть убирается отсюда! Стража, пропустите его, – сказал раджа, антилопа уже у нас…

– Иди, маленький братец, ничего не бойся, – промолвила золотая антилопа.

– Я не уйду без тебя, – ответил мальчик.

– Не бойся за меня, маленький брат. Они не причинят мне зла… Сколько тебе нужно золота, великий раджа?

– Много. Очень много…

– А если его будет слишком много?

– Глупое животное. Золота слишком много не бывает…

– Хорошо. Но помни, если ты остановишь меня и скажешь «Довольно», всё твоё золото превратится в глиняные черепки. – И антилопа принялась звонко бить своими волшебными копытцами, из-под которых в разные стороны полетели золотые монеты.

– Золото!

– Деньги!

– Денежки! – повсюду раздавались изумленные голоса придворных и жадного раджи…

– Вот оно! Ещё! Больше! Я хочу быть самым богатым, самым могущественным раджей в мире. Антилопа, ещё золото! Вот оно, моё золото! – кричал раджа, а золото тем временем все вылетало и вылетало из-под копыт антилопы и вскоре заполнило весь дворец до самой крыши. Его было так много, что ничего не было видно кроме золота и нечем было дышать.

– Слишком много. Золото затопило весь дворец. Доволь… – чуть было не сорвалось с губ задыхавшегося от жадности раджи, но он не договорил это слово. – Эй, мальчишка, – взмолился он. – Прикажи, о добродетельный мальчик, своей антилопе остановиться.

– Скажи это сам, великий раджа.

– Нет, я не могу! Тогда всё это золото превратиться в глиняные черепки. Послушай, мальчик, возьми буйвола, возьми половину моего царства, только прикажи своей антилопе остановиться. Пощади. Антилопа! Помогите! Спасите! Довольно! Довольно! Довольно!

И как только раджа выкрикнул волшебное слово, всё его богатство превратилось в глиняные осколки.

– Что это? – в ужасе воскликнул повелитель. – Золото превратилось в черепки! Всё золото. Я нищий, нищий. Спасите!

– Спасай себя сам, а то я отрублю тебе голову, – усмехнулся палач в ответ своему бывшему владыке.

– А мы теперь пойдём служить к другому радже, – поддержал его коварный брадобрей. И оба пошли прочь из дворца.

– Пойдём и мы, мой маленький брат. Нам нужно ещё освободить твоего буйвола.

– Пойдём, сестричка – антилопа, – кивнул мальчик. Они открыли замок на клетке и освободили буйвола. Мальчик обнял своих верных друзей и все трое зашагали из дворца в родной дом по дороге, залитой золотым утренним солнцем…

Царевна Лабам

Жил-был в некотором государстве царь и был у этого царя один единственный сын, отрада и утешение его старости. Царевич страстно любил охоту и нередко целыми днями пропадал из дома. Это очень беспокоило мать его, царицу, и вот однажды призвала она сына и сказала ему: «Сын мой, успокой мое сердце, обещай исполнить мою просьбу. Когда едешь на охоту, поезжай всюду куда вздумается, но никогда не езди в ту сторону». Она указала рукой на юг. Царица знала, что в той стороне, где-то далеко за лесами и долами, живет царевна чудной красоты, прекрасная Лабам, и что, кто только заслышит про нее, тот забудет все на свете, бросит отца и мать и отправится искать царевну.

Царевич почтительно выслушал мать и обещал не забывать её наказ. Тем не менее, в душу его закралось любопытство узнать, чем вызвано такое странное запрещение; и вот как-то раз, выехав на охоту, он решил свернуть в запрещенную сторону. Долго ехал он, не замечая ничего особенного, наконец, попал в густую чащу и увидел вокруг себя бесчисленное множество попугаев. Царевич наудачу пустил стрелу в одного из них, и вся стая мгновенно поднялась и взвилась высоко над его головой. На месте остался лишь самый крупный из них, царь их, Хариман.

Очутившись один, попугай вдруг закричал вслед стае человеческим голосом: «Эй вы! Как смеете улетать и оставлять меня одного в опасности? Вот расскажу я про вашу измену царевне Лабам!»

Услышав грозный окрик своего повелителя, все попугаи снова слетелись к нему. Царевич долго не мог прийти в себя от изумления. Как, птица и говорит человеческим голосом? И кто такая царевна Лабам, о которой упомянул попугай? Он подошел поближе к Хариману. «Скажи мне, кто эта царевна Лабам? Где она живет?» Но попугай только насмешливо посмотрел на него. «Не видать тебе никогда ни царевны Лабам, ни страны ее, уходи, откуда пришел, дерзкий чужеземец!»

И с этими словами он подал знак; вся стая снялась и исчезла в поднебесье. Оскорбленный царевич с досадой бросил оружие оземь и поехал домой. Молча прошел он в свои покои, лег на постель и несколько дней упорно отказывался от пищи и питья и никого не допускал к себе. Родители его были в отчаянии.

Наконец царевич заговорил. «Где царевна Лабам?» спросил он. «О, скажите мне, где искать ее! Я должен ехать за нею. Скажите, где искать ее царство?»

«Никто не знает где оно!» печально отвечали царь и царица.

«Тогда, я сам попытаюсь найти дорогу!» упрямо заявил царевич.

«О, не езди, дорогой!», умоляла царица, «не покидай нас! Не найти тебе заколдованного царства, только напрасно погубишь свою молодую жизнь!»

Но царевич упорно стоял на своем. «Я, должен ехать искать ее, хотя бы это стоило мне жизни. Может быть, боги укажут мне путь к ней. Если останусь в живых и найду ее, я вернусь к вам. Не вернусь, значит я погиб, и никогда больше вас не увижу… А все-таки я не могу не ехать». И им пришлось отпустить его, хотя много слез было пролито при прощании.

Отец дал ему пышное одеяние и великолепного коня. Он снабдил его также всякого рода оружием и драгоценным луком со стрелами; не забыл и сумку с золотыми монетами, так как золото всегда могло понадобиться в пути. Мать же вынесла ему небольшой узелок со сладкими лепешками, которые она сама испекла. «Возьми, дитя мое», со слезами сказала она, «проголодаешься в пути, подкрепись этими лепешками».

Царевич сел на коня и пустился в путь. Он ехал, куда глаза глядят, все дальше и дальше по направлению к югу, пока не заехал в дикое пустынное место. Посреди лежал пруд, окаймленный тенистыми деревьями. Царевич спешился, освежился сам в пруду, выкупал коня и сел отдохнуть на берегу. «Пора приняться за лепешки», сказал он себе, «поем, выпью воды и поеду дальше». Он развязал узелок и вынул одну лепешку. В середине оказался муравей. Он взял другую; там тоже сидел муравей. Царевич одну за другой перебрал все лепешки и в каждой нашел по муравью. «Ну, нечего делать!» решил он, выкладывая лепешки на землю, «не стану есть, пускай за меня муравьи едят».

Тут явился к нему муравьиный царь. «Царевич», сказал он ему, «ты был добр к нам и мы не забудем тебя. Если окажешься в беде, вспомни обо мне, и я явлюсь к тебе на помощь с моим народом».

Сын раджи вежливо поблагодарил муравья, сел на лошадь и поехал дальше.

Он ехал и ехал все вперед, наконец, снова заехал в чащу и увидел там тигра, который громко выл, по-видимому, от боли. «Что ты так ревешь?» спросил царевич. «Что с тобой приключилось?»

«У меня заноза сидит в ноге вот уж двенадцатый год», отвечал тигр, «и так страшно болит! я не могу удержаться от крика».

«Дай мне посмотреть твою лапу», сказал царевич. «Я постараюсь вынуть занозу. Только вот что: ваш брат, тигр, плохо помнит услугу, ты, пожалуй, съешь меня в благодарность?»

«О нет», воскликнул зверь, «никогда не решусь я съесть своего благодетеля!»

Царевич острием кинжала вырезал занозу из лапы тигра. Тот так сильно рычал при этом, что тигрица из соседней чащи услышала рев супруга и бросилась к нему на помощь. Тигр издали увидел ее и спрятал царевича в кусты. «Кто посмел обидеть тебя?» грозно зарычала тигрица.

«Никто не обижал меня», отвечал тигр, «напротив, пришел ко мне незнакомый царевич и вынул занозу из моей лапы. Если ты обещаешь не вредить ему, я покажу его тебе».

«Неужели ты думаешь, что я решусь вредить ему после такой услуги! Скорей зови его, чтоб я могла выразить ему свою благодарность».

Тигр позвал царевича и оба, тигр и тигрица, склонились перед ним в знак благодарности. Они всячески угощали его и ухаживали за ним и целых три дня не отпускали от себя. Каждый день царевич осматривал лапу тигра, наконец, на третий день рана совсем зажила, и царевич решил ехать дальше. «Царевич», сказал ему тигр при прощании, «я не забуду твоей услуги. Если когда-нибудь ты окажешься в беде, вспомни о нас, и мы оба явимся к тебе на помощь».

Царевич благодарил и поехал дальше. Он ехал и ехал, не останавливаясь, пока опять не заехал в чащу. Там, на полянке, увидел он четырех факиров, учитель которых умер и оставил им в наследство четыре вещи: постель-самолет, сумку, каменную чашу и дубинку с веревкой. Постель-самолет несла своего обладателя всюду, куда ему только вздумается; сумка доставляла все, что только мог пожелать ее хозяин; каменная чаша сама при первом требовании наполнялась водою, как бы далеко не был источник, а дубинке с веревкой достаточно было сказать, если кто вздумает напасть на ее хозяина, «дубинка, колоти всех, кого ни попало!» и дубинка примется колотить, а веревка вязать, пока со всеми не покончат.

Четыре факира ссорились из-за этих предметов и никак не могли поделить их между собою.

Царевич сказал им: «Не ссорьтесь по-пустому, я помирю вас. Я выпущу четыре стрелы по четырем направлениям. Кто первый найдет первую стрелу, получит постель; кто найдет вторую, пусть берет сумку; кто третью, тому достанется чаша, а кто принесет четвертую, пусть довольствуется дубинкой с веревкою». Факиры согласились, и принц натянул лук.

Высоко взвилась стрела и исчезла в воздух. Все факиры бросились вслед за нею. А царевич, тем временем, соскочил с коня, вскочил на постель, прихватил с собой сумку, чашу и дубинку и пожелал очутиться в стране царевны Лабам. Постель тотчас же понеслась по воздуху и скоро опустилась на землю на границе царства прекрасной Лабам. Царевич забрал свои сокровища и пошел пешком. Скоро на пути его показался город, а на самом краю его небольшая лачужка. Царевич направился к ней. На пороге стояла старуха. «Кто ты такой?» спросила она. «Откуда ты?»

«Я из дальних стран», отвечал царевич. «Я сильно устал и измучился дорогой. Позволь мне, матушка, переночевать у тебя».

Старуха покачала головою. «Не могу я дозволить этого, сын мой, царь наш строго запретил чужеземцам останавливаться в стране. Спеши скорее уйти из города». «Сжалься надо мною, матушка, пусти хоть на одну ночку! Теперь уж скоро стемнеет, и дикие звери растерзают меня в пустыне».

«Нечего делать», вздохнула старуха, «оставайся сегодня ночевать, но завтра чем свет ты должен уходить, а то, если царь узнает, что я приютила тебя, он велит схватить меня и посадить в тюрьму».

С этими словами она впустила его в дом, чему царевич был несказанно рад. Старуха принялась было готовить ему обед, но он остановил ее. «Не трудись, матушка, у меня все найдется. Сумка, дай нам пообедать!» сказал он, постукивая по своей сумке, и тотчас же перед ними появилось великолепное угощение на двух золотых блюдах. Старуха и царевич сели вместе за трапезу.

Когда они кончили, женщина встала, чтоб идти за водою. «Не трудись, матушка», снова остановил ее царевич, «у меня и вода под рукою». Он достал свою чашу, сказал ей: «Чаша, дай воды!» и чаша тотчас же стала наполняться водою. Царевич крикнул: «Вода остановись!» и вода остановилась. «Вот видишь, матушка», сказал он удивленной старухе, «с этой чашей я во всякое время могу достать тебе воды; тебе незачем идти к колодцу».

Тем временем уже стемнело. «Отчего ты огня не засветишь?» спросил царевич.

«Нет надобности, сын мой», отвечала старуха. «Царь не велит нам освещать жилища, так как с наступлением ночи дочь его, царевна Лабам, выходит из дворца и садится, на крышу. А она так сияет, что озаряет всю страну, и поля, и дома наши и мы при этом свете можем работать не хуже, чем днем».

И действительно, скоро царевна показалась на крыше. Одежда, ее сверкала золотом и серебром; волосы густой волной падали до самых пят, на голове красовалась повязка из жемчугов и алмазов. Царевна вся светилась тихим сиянием как яркий месяц и была так прекрасна, что ночь обращалась в день под блеском ее красоты. Днем, она никогда не выходила из дворца; она показывалась только ночью. Зато подданные отца ее с нетерпением ждали ее появления на дворцовой крыше и, озаренные ее волшебным светом, спешили закончить начатое днем дело.

Царевич спокойно сидел на пороге хижины и любовался царевной. «Как она прекрасна!» шептал он с восторгом. Царевна посидела некоторое время на крыше, потом встала и, удалилась в свои покои, где скоро заснула. Царевич тоже вошел в хижину, подождал, пока старуха заснет, сел на постель-самолет и пожелал перенестись в спальню царевны. Он тотчас же очутился там. Царевна крепко спала среди своих прислужниц. «Сумка, мне надо бетеля, много бетеля!» шепнул царевич, и драгоценные листья мигом усеяли пол опочивальни. Царевич же спокойно вернулся в дом старухи. На следующее утро прислужницы царевны увидели листья и принялись с восторгом жевать их. «Где вы достали столько бетеля?» спросила удивленная царевна. «Мы, нашли их у ложа твоего о, повелительница!» отвечали прислужницы. Никто не видел царевича и не знал, откуда взялись благовонные листья.

Ранним утром на следующий день старуха разбудила царевича.

«Утро настало», говорила она, «пора тебе уходить! Узнает царь, что ты тут, он посадит меня в тюрьму».

«Ох, матушка, дорогая, позволь мне еще денек остаться. Я не в силах встать, я совсем нездоров сегодня».

«Ох! Что ж делать? Оставайся, пожалуй». И он остался, и они опять пообедали вместе из сумки и добыли воду из чаши.

Когда наступила ночь, царевна снова тихо засияла на крыше, а в полночь, когда все улеглись, она вернулась в свою опочивальню и крепко заснула. Царевич снова сел на свою постель и полетел к царевне. «Сумка, дай мне покрывало!» приказал он сумке, и тотчас же в руках его оказалась великолепная тончайшая шаль, Он осторожно накинул ее на спящую царевну и вернулся в лачугу, где мирно проспал до утра.

На следующее утро царевна тотчас же заметила великолепное покрывало и очень обрадовалась. «Взгляни, матушка», сказала она матери, «это верно боги шлют мне в подарок. Откуда иначе могла взяться такая чудная шаль? Она слишком прекрасна для смертной?».

«О да, дитя мое, это верно подарок богов», согласилась мать.

Когда на следующее утро старуха напомнила царевичу, что пора уходить, он снова ответил ей: «Матушка, право я чувствую, что все еще болен». «Оставь меня еще на несколько дней. Никто не увидит меня, я не выйду из хижины». И старуха, которой очень приятно было иметь такого гостя, оставила его в покое.

Снова наступила ночь, снова царевна в пышном убранстве вышла на крышу и снова в полночь скрылась во дворец. Тогда царевич сел на постель-самолет и очутился около спящей царевны. «Сумка, кольцо мне!» шепнул он, и в руках его оказалось роскошное кольцо. Он осторожно взял руку царевны и надел ей на пальчик кольцо.

Она тотчас же проснулась и с испугом взглянула на него.

«Кто ты такой? Откуда ты и зачем ты здесь?»

«Не бойся, царевна. Я не вор и зла тебе не сделаю. Я сын великого и мужественного царя. Попугай Хариман открыл мне твое имя, и я бросил отца и мать, и поехал искать тебя».

«Если так», сказала царевна, «я не хочу, чтоб тебя убивали; я скажу отцу и матери, что ты сын великого царя, и что я выбираю тебя своим мужем».

Царевич вернулся к старухе, а царевна утром же объявила матери: «Сын великого царя явился в нашу страну, и я решила выйти за него». Мать пошла передать царю желание дочери.

«Хорошо», сказал царь, «я не препятствую, но кто желает получить мою дочь, должен сперва исполнить то, что я ему велю. Не сможет – пусть пеняет на себя, я велю казнить его. Пусть дадут царевичу немедленно восемьдесят пудов горчичного зерна, и пусть он выжмет из него масло в течение дня. Не поспеет – умрет с закатом солнца».

Тем временем царевич уже объявил старухе, что собирается жениться на царевне Лабам. Она пришла в ужас. «Несчастный», воскликнула она, «забудь свою дерзостную мечту, беги скорее из нашей страны! Много царей и царевичей перебывало здесь; все они сложили головы за красу нашей лучезарной Лабам, всех погубил ее суровый отец. Он предлагает хитрые задачи всем искателям ее руки, а задачи его невыполнимы и все платятся жизнью за свою смелость. И тебя, о сын мой, убьют, если ты не скроешься отсюда, и не бросишь нелепой мысли». Так причитала старуха, но царевич и слышать ничего не хотел.

Скоро пришли в домик старухи посланные от царя и повели царевича во дворец. Там царь высказал ему свое условие, и велел выдать ему восемьдесят пудов горчичного семени. «Обрати их в масло к завтрашнему утру», сказал он. «Всякий кто желает жениться на моей дочери, должен беспрекословно исполнить мой приказ. Кому задача не по силам, того я велю казнить. И так, выполни ее или готовься к смерти». Царевич несколько смутился, но не захотел, однако отказаться от царевны и согласился на условие.

Печально сидел он в лачужке и обдумывал свое положение. «Как справиться мне с таким количеством?» думал он. Вдруг вспомнил он о муравьином царе и тот тотчас же предстал перед ним. «Что так печален, царевич?» спросил он.

Царевич молча указал ему на чудовищную кучу горчичного семени. «Только-то?» сказал муравей, «будь спокоен, ложись и спи, а к утру все будет готово».

Обрадованный царевич лег и заснул, а муравьи быстро исполнили за него всю работу.

На следующее утро он отнес масло царю. «Постой, это еще не все», сурово встретил его царь. «Потрудись еще за мою дочь. У меня сидят в клетке два демона; убей их в бою и Лабам будет твоя». Царь задолго до того поймал двух страшных демонов и, не зная что с ними делать, запер их в клетку. Он не прочь был бы избавиться от них, но как убить их не знал, а выпустить на волю боялся из опасения, чтоб они не вредили его народу. Вот почему он решил, что все искатели руки прекрасной царевны должны вступать в борьбу с этими чудовищами.

Услышав о демонах, царевич призадумался и попросил отсрочки. Бой был назначен на следующий день.

Царевич, вернувшись в лачугу старухи, стал раздумывать, не поможет ли ему в этом деле друг его, тигр. И тигр мгновенно предстал перед ним. «Что так печален, царевич?» спросил он.

Сын раджи рассказал про демонов. «Не бойся», успокоил его тигр, «ложись спать и не о чем не печалься, завтра мы с женой покончим с демонами».

Наутро царевич достал из сумки два чудных плаща, затканных золотом и серебром и усеянных драгоценными камнями. Он накинул их на своих тигров и повел их к царю. «Могут друзья мои вступить за меня в бой с демонами?» спросил он. «Вот и отлично!» решил царь, которому было в сущности все равно, кто убьет его демонов, лишь бы они были убиты. «Так выпускайте демонов, мои тигры готовы», сказал царевич. Тигры и демоны яростно набросились друг на друга и скоро оба демона лежали растерзанные на земле.

Однако царь все еще не хотел отдавать своей дочери.

«Ты так искусен», насмешливо сказал он, «слетай-ка на облака, там лежит моя литавра, ударь в нее два раза и тогда получишь прекрасную Лабам».

Это поручение не затрудняло царевича. Спокойно вернулся он домой, сел на постель-самолет, мигом очутился над облаками и звонко ударил по литавре, так что гул ее разнесся по всему царству. «Хорошо», сказал царь, когда юноша снова явился перед ним. «Не спорю, что ты все исполнил как требовалось. Теперь окажи мне еще одну услугу и Лабам твоя». «Если смогу – все готов сделать», отвечал царевич.

Царь указал ему на огромный пень в нескольких шагах от дворца. «Завтра при мне разруби его надвое вот этим топором». Он подал ему красивый топор – из воска!

Царевич ничего не сказал и пошел себе домой. Тут он долго сидел понурив голову: «Что теперь стану делать? Муравьи выручили меня уже раз из беды, тигры тоже сослужили свою службу. Но кто поможет мне разрубить дерево восковым топором?» Ночью он отправился к царевне, чтоб проститься с нею перед смертью.

«Завтра меня уже не будет в живых», грустно сказал он.

«Отчего так?» удивилась она.

«Отец твой приказывает мне разрубить столетний ствол восковым топором».

«Не тужи, царевич мой», ласково сказала царевна. «Теперь моя очередь помочь тебе». С этими словами она вырвала волос из головы своей и подала его царевичу. «Завтра незаметно от всех шепни стволу: «Лабам велит тебе расколоться от ее волоса», а сам осторожно положи волос вдоль лезвия воскового топора».

Царевич исполнил в точности приказание царевны, а затем в присутствии всего двора высоко взмахнул топором… И, о чудо! Лишь только волос в лезвии коснулся дерева, оно с треском распалось на две половины.

«Теперь ты вполне заслужил мою дочь!» промолвил царь, и все громко приветствовали красавца жениха лучезарной Лабам.

Свадьбу отпраздновали с большим торжеством. Все цари и царевичи окрестных стран были приглашены на празднество.

Через несколько дней царевич собрался с женой в обратный путь к своим родителям. Царь отпустил их, снабдив их великим множеством верблюдов, слуг и драгоценностей. И они пышным караваном прибыли в страну царевича, где были встречены всеобщим ликованием и долго жили в счастье и полном довольстве.

Царевич всю жизнь с благодарностью вспоминал о своих друзьях, муравьином царе и тигре и хранил в почете сумку, чашу, постель и дубинку. Только дубинка изнывала в бездействии, так как ни разу не пришлось пустить ее в ход за неимением врагов.

Волшебное кольцо

У одного богатого купца был сын, малый не глупый, но очень легкомысленный. Старик боялся, что после его смерти деньги попадут в плохие руки и потому решил при жизни испытать способности сына к торговле. Он дал ему три тысячи рупий и велел идти в чужие края попытать счастья. Юноша взял деньги, быстро снарядился в путь и отправился пешком бродить по свету. Шел он день, шел другой; ничего особенного не приключилось. На третий увидел он в поле кучу пастухов, о чем-то оживленно споривших. Оказалось, что они собираются убить какую-то собаку.

– Ой, не убивайте бедное животное, – вмешался юноша. – Продайте мне собаку, я дам вам за нее тысячу рупий.

Торг тут же состоялся, и юноша беззаботно продолжал путь. По пятам за ним шла спасенная собака. Вскоре встретилась им толпа поселян. Они тоже спорили и кричали; на этот раз, из-за какой-то кошки.

– Ой, не убивайте бедное животное, снова вмешался мягкосердечный юноша. – Продайте мне кошку: я дам вам тысячу рупий.

Те с радостью согласились, и юноша весело продолжал путь с кошкой на руках. Немного далее пришлось ему идти через селение. Там на площади столпился народ: только что поймали змею и собирались ее убить.

– Отдайте мне змею, – вступился юноша. – Хотите за нее тысячу рупий?

Удивились люди такой неслыханной щедрости и поспешили отпустить свою добычу. Пошел дальше купеческий сын и на этот раз невольно призадумался. На сердце-то у него было легко, зато и в кармане не тяжелее. «Дурак же я!» – подумал он – «ну куда пойду я теперь без денег? Как теперь отцу на глаза покажусь? Но делать нечего! Хочешь не хочешь, приходится домой возвращаться: далеко не уйдешь с пустыми руками». И он побрел домой.

– Ах ты болван, ах ты мот безрассудный! – закричал на него отец, как только узнал все. – Для того ли дал я тебе деньги, чтобы ты их по ветру пустил? Убирайся с глаз моих долой, живи в хлеву со скотом, пока не осознаешь своей глупости.

Несчастный юноша вышел из дома и поселился в хлеву. Спал он на подстилке для скота, питался скудными остатками их пищи, и единственными товарищами его были собака, кошка и змея, добытые такой дорогой ценой. Животные эти сильно привязались к нему, и весь день следовали за ним по пятам, а ночью спали около него. Кошка обыкновенно располагалась у него в ногах, а собака в головах; змея же ложилась ему на грудь таким образом, что голова ее свешивалась в одну сторону, а хвост в другую. Однажды ночью змея заговорила человеческим голосом.

– Знаешь ли, дорогой хозяин, кого ты спас? Я дочь могущественного царя змей, Индрашаха. В тот день, как меня поймали, я вышла было из своего царства подышать свежим воздухом… и вот меня схватили и убили бы непременно, если бы ты вовремя не подоспел на помощь. Как мне отблагодарить тебя за такое благодеяние? Ты так несчастлив теперь из-за нас! Брось все, пойдем к моему отцу! Он с радостью примет спасителя своей дочери.

– Да как попасть мне к нему? – спросил удивленный юноша. – Веди меня, я пойду за тобой.

– Вот и прекрасно, благодетель мой! Видишь там горы вдали? На самой вершине течет священный родник. Стоит только нырнуть в него, и мы окажемся во владениях моего отца. Вот-то будет радость! Отец непременно захочет отблагодарить тебя. Как отблагодарить я просто и придумать не могу! Мой совет, если он предоставит тебе самому выбрать награду, проси кольцо с его правой руки и заколдованный горшочек с ложкой. У тебя тогда ни в чем не будет недостатка. Стоит тебе приказать кольцу, и явится перед тобой богатейший дворец, а прикажешь горшочку с ложкой – вмиг появятся самые вкусные и изысканные кушанья.

Юноша отправился за змеей к источнику и уже собирался спрыгнуть в него, когда услышал за собой жалобный возглас.

– О, хозяин! На кого ты нас покидаешь? Что станем делать без тебя? – Так плакались кошка с собакой. Оказывается, верные животные бросились вслед за хозяином, но нагнали его лишь у самого родника.

– Не беспокойтесь обо мне, друзья! Ждите меня здесь. Я скоро вернусь. – И с этими словами купеческий сын отважно прыгнул в воду и исчез из вида.

– Что же нам теперь делать? – спросила печально собака у кошки.

– Будем ждать здесь, как велел хозяин. Насчет пищи не беспокойся. Я проберусь в селение и добуду там достаточно на двоих. – Сказано – сделано, и оба друга зажили спокойно, выжидая возвращение хозяина.

Купеческий сын и змея благополучно достигли цели своего путешествия и послали гонца доложить о себе змеиному царю. Царь повелел немедленно привести к нему вновь прибывших.

– Передайте царю, что я не смею идти без согласия повелителя моего, купеческого сына. Он спас меня от лютой смерти и я на всю жизнь его раба, – отвечала змея. Тогда царь сам со всеми приближенными вышел к ним на встречу, нежно обнял дочь и ласково приветствовал дорогого гостя.

Несколько дней прожил юноша у змеиного царя, который всячески старался выразить ему свою признательность. Он повел его осматривать несметные сокровища подземного царства и предлагал ему выбрать себе любое.

Но юноша, помня советы змеи, попросил лишь кольцо и волшебный горшочек. Индрашах с удивлением и восторгом вручил ему и то, и другое.

Тогда купеческий сын распростился с гостеприимными хозяевами и вышел обратно на свежий воздух. Там встретил он друзей своих, кошку и собаку. Радости их не было конца.

Долго сидели они, рассказывая друг другу свои похождения, затем перешли реку, выбрали удобную поляну и решили тут же испытать силу волшебного кольца. Купеческий сын сказал кольцу несколько слов и перед ним мгновенно явился роскошный дворец, с великолепным садом, а из дворца вышла ему навстречу прелестная молодая девушка, с длинными до пят золотистыми волосами.

Купеческий сын женился на красавице и зажил весело во дворце со своими друзьями. Так прошло несколько лет и счастью их, казалось, не будет конца. Но вот однажды молодая женщина сидела у окна и расчесывала свои роскошные волосы. При этом у нее выпало несколько волосков. Она тут же намотала их на кусочек тростника и выбросила в окно. Тростник попал в реку, которая протекала как раз под самым окном, и поплыл по течению все дальше и дальше, в соседнее царство. Поймал его царевич той страны, размотал волосы и залюбовался ими. Он был так поражен их красотой, что потерял сон и здоровье. Заперся в своей комнате и все мечтал, как прекрасна должна быть женщина с такими волосами.

Так продолжалось несколько дней, и царевич совсем занемог от тоски по неведомой красавице. Царь и царица были в отчаянии. Они боялись, что сын их умрет с горя, а между тем совсем не знали, как и где достать желанную принцессу. Решили обратиться за советом к одной старой колдунье, тетке царя.

Старуха обещала помочь их беде и добыть прекрасную незнакомку в жены царевичу. Для этого она обратилась в пчелу и вылетела из дворца, ее тонкое чутье скоро указало ей путь к жилищу купеческого сына. Тут она снова обратилась в старую женщину и, опираясь на посох, побрела к красавице.

– Я твоя старая тетка, дитя мое, – как можно ласковее сказала она, когда очутилась перед молодой женщиной. – Не узнаешь меня? Ну, конечно! Где ж тебе дитятко, меня узнать! Ты еще совсем крохотная была, как я отсюда ушла. И она принялась ласкать и целовать красавицу, чтобы уверить ее в справедливости своих слов.

Прекрасная жена купеческого сына поверила ей. Она приласкала старуху, предложила ей остаться погостить у них и отнеслась к ней с такой доверчивостью, что коварная гостья очень быстро разузнала все, что ей было надо. Дня через три она завела речь о волшебном кольце.

– Ты напрасно, дитятко, оставляешь у мужа такую драгоценную безделку, вкрадчиво сказала она. – Мужа так часто не бывает дома, он рыщет по полям и лесам; долго ли потерять кольцо на охоте!

В тот же день красавица стала просить кольцо у мужа, а тот, ничего не подозревая, отдал его. На следующее утро старуха попросила молодую женщину показать ей знаменитое кольцо. Но не успела та повернуться к ней, как старуха выхватила у нее кольцо, снова обратилась в пчелу и понеслась к больному царевичу. Царевич чуть с ума не сошел от радости, когда дом купца с прекрасной его обитательницей очутился среди дворцового сада.

Он вбежал в дом и тотчас же предложил красавице быть его женою. Бедная женщина сначала только плакала и ломала руки, но затем придумала отделаться хитростью.

– Дай мне хоть месяц сроку: мне необходимо приготовиться к свадьбе, – сказала она.

Тем временем купеческий сын вернулся домой с охоты и обомлел от ужаса. Ни дома, ни жены! Перед ним расстилалась та же равнина, которая была тут до того, как он получил кольцо от змеиного царя. В отчаянии опустился он на траву и решил покончить с собою.

Но верные друзья его, собака и кошка, караулили его, и теперь подбежали к нему. Они видели, как исчезал их дворец, и от испуга спрятались в прибрежные кусты.

– Хозяин, умерь тоску свою, – говорили они. – Велико твое горе, но помочь ему можно: дай нам месяц срока, и мы вернем тебе твое сокровище.

– О, бегите тогда скорее и да помогут вам боги. Верните мне жену, больше мне ничего не нужно!

Кошка и собака тотчас же пустились бежать и не останавливались, пока не дошли до того места, куда перенесен был дом их хозяина.

– Дело-то будет потруднее, чем мы ожидали, – сказала кошка. – Сам царь, по-видимому, похитил дом и жену хозяина. Надо действовать осторожно. Пойду в дом, постараюсь увидеть нашу госпожу.

Собака спряталась в кусты, а кошка прыгнула через окно в комнату, где сидела похищенная красавица. Та тотчас же узнала кошку и принялась рассказывать, как все случилось.

– Как бы нам вырваться отсюда, – закончила она.

– Надо, прежде всего, узнать, где волшебное кольцо, – сказала кошка.

– Колдунья проглотила его.

– Ну, так нечего беспокоиться, я достану его; а раз оно будет в наших руках, все остальное наше.

Кошка простилась с молодой женщиной, осторожно сползла по стене и скоро залегла около мышиной норки в дворцовой ограде и притворилась мертвой.

В тот день как раз была большая свадьба у мышей того округа и мыши со всех окрестностей собрались в подземном покое, у которого караулила кошка. Венчали старшего сына мышиного царя. Кошка разузнала про это, прислушиваясь к писку собравшихся мышей. Она задумала схватить жениха, а в виде выкупа потребовать от его родных желаемой услуги.

Вот процессия с писком и визгом, как подобало торжеству, выскочила из норы. Еще минута… и кошка выхватила жениха и смяла его под собою.

– О отпусти, отпусти меня! – взмолился испуганный мышонок.

– Отпусти его, отпусти его, – завизжало все собрание. – Сегодня день его свадьбы.

– Нет, нет, даром ни за что не отпущу, за услугу – согласна.

– Требуй чего хочешь, все сделаем, – засуетились мыши.

– Достаньте мне кольцо из живота колдуньи, царской тетки. Кольцо мне очень нужно. Принесите его и получите своего мышонка, здравым и невредимым. А не то – жених ваш умрет в моих когтях.

– Хорошо, хорошо! – пропищали мыши в один голос. – Если не принесем кольца, можешь всех нас съесть.

Такое смелое предложение понравилось кошке. Однако поручение оказалось очень скоро выполненным. В полночь, когда колдунья заснула, одна из мышей забралась к ней в постель, подкралась к самому лицу и сунула ей хвост в горло. Колдунья сильно закашлялась, кольцо выпало и покатилось по полу. Напрасно искала его раздосадованная старуха: мышка раньше успела схватить его и бросилась с ним на выручку пленного мышонка.

Кошка получила кольцо, разыскала собаку, и они побежали к хозяину.

«Вот-то он будет рад!» – думалось им, и они бежали так быстро, как только позволяли ноги. Пришлось им по дороге переходить через ручей. Собака плыла, а кошка сидела у нее на спине. Надо сказать, что собака с самого начала почувствовала зависть, что именно кошке, а не ей, удалось добыть кольцо.

Она воспользовалась случаем и теперь погрозила кошке, что сбросит ее в воду, если та не уступит ей кольца. Кошка передала ей кольцо. Весьма некстати, как оказалось, так как собака нечаянно упустила его в реку, и рыба проглотила его.

– Ой, что мне делать, что мне делать! – с отчаянием воскликнула собака.

– Что сделано, не вернешь, – отвечала кошка.

Собака плыла, а кошка сидела у нее на спине.

– Надо постараться поправить дело, а то нам остается только утопиться с горя. Беги, попробуй достать ягненочка и неси его сюда.

– Мигом достану! – И собака побежала. Скоро она вернулась с мертвым ягненком. Кошка подлезла под ягненка, а собаке велела отбежать в сторону и лежать смирно. Пролетала мимо волшебная птица, надар, гроза рыб; один взор ее сокрушает кости самой крупной рыбы. Увидела птица ягненка, спустилась к нему и запустила в него когти. Яростно выскочила из под ягненка кошка и вцепилась в птицу, угрожая убить ее, если та не найдет утраченного кольца. Птица тотчас же обещала найти кольцо, и скоро кольцо снова оказалось в зубах у кошки.

– Поспешим, кольцо у меня, – сказала кошка собаке.

– Не пойду, пока кольца не отдашь, – проговорила собака. – Я не хуже тебя сумею его нести. Отдай, или берегись! – Собака грозно оскалила зубы. Пришлось кошке отдать кольцо.

Неосторожная собака снова выронила его на бегу. На этот раз его подхватил коршун.

– Видишь, видишь, он летит с ним к тому дереву! – воскликнула кошка.

– Ой, ой, ой, что я несчастная наделала, – застонала собака.

– Глупое ты создание! Я так и знала, что этим кончится. Нечего теперь выть, только птицу спугнешь!

Решено было спрятаться и ждать, пока стемнеет и птица заснет. Ночью кошка забралась на дерево, задушила птицу и достала кольцо.

– Ну, теперь бежим, – сказала она, – а то, пока мы здесь судим да рядим, хозяин наш бедный умрет с горя! Бежим!

Пристыженная собака покорно просила у кошки прощение за свой недостойный поступок. Она не решилась более выпрашивать кольцо и оба друга благополучно добрались до хозяина и вручили ему талисман.

И снова явился на равнине волшебный дворец и златокудрая обитательница его, и снова полное счастье водворилось вокруг соединенных супругов.

Шакал и аллигатор

Однажды голодный маленький шакал бродил по берегу реки, высматривая крабов, рыбок или чего-нибудь такого, чтобы утолить голод. Случилось так, что на дне этой же реки жил огромный аллигатор. Он тоже был очень голоден в тот день и, конечно, не отказался бы от удовольствия съесть маленького шакала.

Шакал давно уже бегал взад и вперед по берегу, забегал туда, сюда, и все же ничего не мог найти перекусить. Наконец, как раз около того места, где лежал, зарывшись в тину, аллигатор, мелькнуло что-то. Вода была очень мелка и прозрачна в этом месте, но сильно заросла тростником, из-за которого шакалу не было видно чудовища. У самого берега из-под одного корня шмыгнул маленький краб… Недолго думая, шакал сунул в воду лапку, чтобы накрыть его, и… замер от ужаса! Лапка попала прямо в разинутую пасть старого аллигатора. «О смерть моя! – подумал шакал. – Что теперь делать? Это чудовище стащит меня в воду и пропал я навеки!»

Однако, он не растерялся и через секунду крикнул уже веселым голосом: «Ловко, ловко, почтенный аллигатор! Вкусный корешок вам попался? Вы, может быть, мечтаете, что это моя лапка? Приятного аппетита!» Аллигатор, которому тина совсем залепила глаза, да и тростник мешал видеть шакала, тотчас же разжал пасть. «Тьфу, какая досада!» – проворчал он. – «Я ведь, в самом деле, считал, что у меня в зубах лапка шакала. А он тут, как тут стоит, да еще смеется надо мною». Шакал отбежал подальше от берега и громко крикнул: «Мудрец, мудрец, аллигатор, что и говорить! Спасибо, что отпустил!» Аллигатор страшно рассердился, но шакал был уже слишком далеко, чтобы он мог его поймать.

На следующий день шакал снова пришел к реке за обедом. Однако он все-таки сильно побаивался аллигатора и решил действовать осторожно.

«Странное дело» – начал он сам с собою, достаточно громко, чтоб его могли слышать, – «обыкновенно, придешь к реке и видишь, как эти маленькие крабики высовываются из-под тины… поймаешь их, и ешь. Сегодня ни одного не видно!» «Ага, милый друг аллигатор, вот ты где?»

Аллигатор, зарытый в тину у самого берега, не проронил ни одного слова. Он лукаво усмехнулся про себя и подумал: «Высуну-ка я кончик носа из тины; шакал примет меня за краба, сунет свою лапу, а уж на этот раз я его не выпущу!» Сказано сделано.

Но лишь только шакал заметил кончик носа аллигатора, он тотчас же отскочил от берега. «Ага, милый друг аллигатор, вот ты где! Полагаю, ловля здесь будет плохая, лучше попытать счастья в другом месте». И с этими словами он отправился выискивать себе обед совсем в другой стороне. Аллигатор страшно негодовал, что снова упустил добычу, и дал себе слово действовать осмотрительнее.

На следующий день, издали подкараулив приближение своего мучителя, аллигатор искусно спрятался в заросли у самого берега, чтоб тотчас же схватить шакала, когда тот подойдет. Но шакал был так напуган аллигатором, что уже не решался сразу подходить близко к воде. «Кто знает, он, может быть, притаился где-нибудь и схватит меня!» Однако голод взял свое. Он стал осторожно подкрадываться к берегу. «Куда же все мои крабики делись? – прокричал он. – Ни одного не видно, а я так страшно голоден! Обыкновенно они и под водой сидят, так все булькают, булькают… Так и видать, как пузырьки вверх плывут, плывут и лопаются… по-оп по-оп».

Слыша это аллигатор подумал: «Притворюсь-ка я крабом». И он начал сильно дуть под водой: Пуф, пуф, пуф, буль, буль, буль… Крупные пузыри забегали по поверхности, вода заколыхалась и завертелась вокруг: шакал тотчас же догадался, кто сидит на дне и со всех ног пустился бежать от реки. «Спасибо тебе, милостивый аллигатор, спасибо!» – успел он насмешливо крикнуть своему врагу. – Прости меня! Право, ни за что бы не пришел, если бы подозревал что ты тут!»

Аллигатору было невыразимо досадно, что коварному маленькому шакалу снова удалось провести его. «Погоди-ка» – свирепо проворчал он – «не уйдешь от меня в другой раз, сумею и я тебя перехитрить!»

С тех пор он принялся зорко караулить шакала, но тщетно поджидал его в течение нескольких дней. Шакал решил, что теперь опасно стало ходить к реке, «кончится тем, что аллигатор как-нибудь изловчится, поймает и съест меня», – думал он. – «Пойду лучше дикие смоквы собирать в джунглях!» И он перестал ходить к реке и питался некоторое время дикими смоквами и разными кореньями, которые выгребал лапами из земли.

Узнал про это аллигатор и решил попытаться изловить шакала на суше. Он выискал самое крупное в окрестностях фиговое дерево, под которым вся земля была усеяна упавшими плодами, сгреб их в большую кучу, притаился за нею и стал поджидать своего маленького врага. Шакал не заставил себя долго ждать, но, не добежав до дерева, вдруг остановился. Куча плодов возбудила в нем подозрение. «Ой, ой, ой» – подумал он, – «что бы это могло быть? Уж не проделка ли это друга моего, аллигатора?» И чтоб разрешить этот вопрос, он громко воскликнул: «Фу, фу, фу, какая куча негодных плодов! Сочные плоды, как упадут с дерева, так и покатятся в разные стороны по ветру, а эти лежат себе смирно! Верно сухие какие-нибудь, не стоит их и трогать!» «Ого-го» – подумал аллигатор – «только-то? Подозрительный же этот шакал! Надо подтолкнуть немного плоды, они покатятся и тогда он, наверное, придет их есть!»

Недолго думая, огромный зверь встряхнулся. Дрогнула куча, покатились плоды во все стороны туда, сюда, так далеко, как никогда раньше ни катились…

Отскочил шакал насколько мог дальше. «Очень благодарен тебе, аллигатор, что ты так предупредительно даешь знать о себе, – крикнул он. – Право, мне бы и в голову не пришло! Ты так искусно запрятался под кучей!»

Аллигатор, не помня себя от гнева, пустился за шакалом, но плутишка был уже далеко и он не мог нагнать его.

Успокоившись, аллигатор сказал себе: «Я не потерплю, чтоб этот нахал продолжал безнаказанно смеяться надо мною. Докажу ему, что я хитрее, чем он полагает!» И так, на следующее утро аллигатор потащился насколько мог скоро к норе шакала. Он скоро нашел ее под холмом, осмотрел ее со всех сторон, она оказалась пустая. Тогда он заполз в нее и притаился, выжидая, когда шакал вернется домой. Через некоторое время, шакал действительно направился к дому, но, не доходя до него, остановился в недоумении «Что это такое! – сказал он про себя», – земля утоптана, словно что-то тяжелое прошло по ней, вон и комья валяются по обе стороны норы. Уж не пролез ли туда какой-нибудь зверь? Нет, не войду прежде, чем не разузнаю хорошенько, в чем дело!» И он закричал: «Домик мой домик, славный мой домик? Что не слышу твоего привета? Ты всегда отвечал на мой зов, если все у нас благополучно? Или, может, приключилось что-нибудь!»

«Коли так, лучше отозваться, – подумал аллигатор. – Пусть вообразит, что все в порядке!» И, смягчив свой грубый голос, он отозвался из глубины: «Привет тебе, дорогой хозяин!»

Вздрогнул от ужаса маленький шакал, узнав голос старого аллигатора. «Опять это чудовище здесь! Надо попытаться извести его. Не смогу это сделать – кончится тем, что как-нибудь попадусь ему в зубы, – сказал он себе. И он поспешил ответить, как ни в чем не бывало: «Спасибо, домик мой дорогой! Приятно слышать твой милый голосок. Сейчас иду, надо только дровец запасти, обед готовить». С этими словами он принялся поспешно стаскивать к норе все сухие ветви и хворостинки, какие только мог собрать. А аллигатор тем временем сидел, притаившись, и внутренне посмеивался над своей выдумкой. «Надул-таки этого маленького урода, – думал он. – Вот он сейчас вбежит сюда и уже на этот раз я не промахнусь!»

Шакал тем временем набрал достаточное количество хвороста, обложил им вход в нору и насколько смог затолкал внутрь, а затем поджег его. Сухие сучья затрещали и запылали ярким пламенем, дым наполнил нору, огненные языки потянулись к аллигатору. Тщетно пытался он спастись, пламя скоро задушило его, а маленький шакал радостно бегал вокруг костра, подпрыгивая и подпевая:

Что? хорош ли домик мой, друг мой аллигатор?

Вам удобно ль там сидеть? Тепло ль, и уютно ль?

Динь-дан, динь-дан… враг мой погибает…

Динь-дан, динь-дан…

Больше нечего бояться: стал он грудой пепла!

Веселись наш славный род и звони победу!

Динь-дан, динь-дан, динь, динь-дан.

Царевич-рыба

Принесли однажды на царскую кухню несколько рыб. Пока слуги возились, приготавливая остальной обед раджи, все рыбы заснули; лишь одна маленькая рыбка осталась в живых. Одна из прислужниц заметила это, взяла рыбку и пустила ее в сосуд с водой. Скоро после того пришла на кухню царица, увидела рыбку и так понравилась она ей, что она приказала оставить ее себе, в виде забавы. У царицы не было детей, и скоро она всеми силами своей души привязалась к рыбке и любила, и холила ее, как ребенка. Весть о затее царицы облетела весь город, и народ стал звать счастливую рыбку Маччи-раджа, что значит рыба-царевич. Скоро Маччи-раджа вырос настолько, что уже не помещался в небольшом сосуде; его перевели в более просторный; он вырос и из него – его перевели в большой чан. Наконец, стало ему тесно и в чане: царица приказала тогда вырыть глубокий пруд, обнесенный каменной стеной, и поселила там своего любимца, а два раза на дню сама ходила к нему кормить его вареным рисом.

Надо сказать, что хотя все в государстве считали, что Маччи-раджа самая обыкновенная рыба, на деле было не совсем так. Маччи-раджа был, напротив, по природе самый настоящий царевич, каким-то проступком прогневивший богов и в наказание обращенный ими в рыбу.

Однажды, когда царица принесла ему обед и, по обыкновению, сидела с ним у пруда, Маччи-раджа сказал ей: «Матушка-царица, мне скучно жить все одному. Не найдешь ли ты мне невесту?» Царица обещала постараться исполнить его просьбу и тотчас же разослала гонцов по всему государству, искать невесту для своего названного сына. Тщетно ждала она; отовсюду получался тот же ответ: «Да не гневается царица, никто не решается отдать своей дочери на съедение чудовищной рыбе, хотя она и Маччи-раджа и так дорога царице».

Царица не знала, что предпринять. Маччи-раджа так страшно скучал, а она готова была отдать все, лишь бы достать ему жену. Снова разослала она гонцов, предлагая сотни тысяч тому, кто решится расстаться с дочерью ради ее любимца. Долго безуспешно странствовали гонцы; даже нищие не льстились на деньги: никто не верил, что девушка могла уцелеть; все были убеждены, что шлют дочь на верную смерть. Наконец, дошли гонцы до одной деревни, где жил человек, недавно овдовевший и женившийся на другой. От первой жены осталась у него одна дочь и у второй тоже была своя. Мачеха ненавидела падчерицу, всячески мучила ее, заваливала непосильной работой, кормила скудно и вообще старалась всеми средствами избавиться от нее, чтобы девушка не могла быть соперницей ее родной дочери. Только прослышала она про царских гонцов, как послала за ними. Отца на ее счастье не было дома, и она торопилась закончить торг до его возвращения. «Давайте деньги и берите мою дочь в невесты Маччи-радже», – сказала она. «Пусть ест ее рыба» – подумала она про себя – «хоть нам больше мешать не будет!» Позвала она падчерицу, объявила ей, что отсылает ее ко двору с царскими гонцами и велела идти на реку вымыть одежду свою. Отца не было дома, некому было заступиться за бедняжку. Она покорно пошла к реке и принялась усердно мыть одежду, проливая горькие слезы над своей несчастной долей. Слезы одна за другой лились из глаз ее и капали в нору престарелой кобры, жившей у самого берега. Кобра захотела узнать, откуда попадают к ней эти капли, высунула голову из норы и увидела девушку. «О чем плачешь ты так горько, дитя?» ласково спросило мудрое животное. «О, госпожа моя, как мне не плакать! Я так несчастна: отца нет дома, а мачеха продала меня царским гонцам в жены Маччи-радже, рыбе чудовищу, и он меня съест!» Кобра приветливо посмотрела на девушку. «Не бойся ничего, дитя, ничего дурного с тобой не случится. Знай, что Маччи-раджа, к которому тебя везут, не рыба, а заколдованный царевич. Возьми вот эти три камешка, – с этими словами кобра подала ей три круглых булыжника – «завяжи их в уголок своего плаща. Когда тебя отведут в помещение, приготовленное для тебя царицей, смотри не спи, а то рыба подплывет и проглотит тебя. Будь все время настороже: как только заслышишь плеск воды, бери камень в руку и, как только рыба покажется, бросай в нее: она тотчас же нырнет ко дну. Еще два раза выплывет рыба и еще раз нырнет, а на третий – чары рушатся и царевич примет свой прежний вид». Девушка взяла камешки и решила попытать счастья, хотя ей с трудом верилось, чтоб это действительно могло помочь делу.

Когда ее привели во дворец, царица милостиво приняла ее и была поражена ее нежной красотой. Она приказала одеть ее в богатые одежды и осторожно спустить в корзине за ограду пруда, где был приготовлен для нее особый покой. Помещение было роскошно убрано и бедная девушка, войдя туда, на минуту забыла свой страх и залюбовалась невиданным великолепием. Она была бы вполне счастлива, что так далеко от мачехи и избавлена от тяжелой работы, не будь перед ней этой черной бездонной пропасти и страха, что вот-вот сейчас выплывет Маччи-раджа.

Прошло несколько тяжелых часов ожидания; вдруг раздался плеск воды, и мелкие волны забегали у порога, все больше и больше, и шум все слышнее… Девушка замерла от страха. Огромная рыбья голова показалась над водой: то шел к ней Маччи-раджа с разинутой пастью! Бедняжка схватила камешек и быстро бросила его в чудовище: Маччи-раджа мгновенно исчез в глубине. Второй раз вынырнул он и поплыл к ней: она снова швырнула в него камнем и он снова скрылся. Но вот третий раз показался он над водою. Глаза его яростно сверкали в темноте, широко раскрытая пасть грозила на этот раз так близко, близко… Девушка дико вскрикнула и, что есть силы, метнула в нее камнем… «Не бойся, красавица», – раздался над ней приветливый голос: перед ней стоял красивый юноша. Девушка разрыдалась от неожиданности. «Не бойся, – продолжал царевич. – Я тот, кого ты избавила от грозного заклятия, и никогда не буду я в силах отплатить тебе за это. Но согласись быть моей женой, и я буду вполне счастлив».

Затем он спокойно отошел и сел на порог, раздумывая о своей странной судьбе.

Чуть забрезжило утро, толпа любопытных собралась к пруду поглядеть, не съел ли Маччи-раджа свою молоденькую жену. Каково же было всеобщее удивление, когда, заглянув за ограду пруда, увидели не безобразную голову Маччи-раджи, но прекрасного принца! Скоро новость долетела до дворца. Пришел царь, пришла царица, пришли все приближенные, все дивились чуду и не знали, как выразить свою радость. Спустили корзину, подняли в ней молодого раджу с женой; и возликовали, слыша их необыкновенную повесть. Царица говорила: «Вот сердце не обмануло меня: я, в самом деле, нашла себе сына». Народ тоже был в восторге от юной четы и расстилал ковры на пути их от пруда до самого дворца, и все кричали: «Бегите, приветствуйте молодого принца и принцессу! О, как божественно прекрасны они! взгляните, взгляните, какое благородство! То смертные, подобные богам!»

На следующий день праздновали свадьбу царевича, и празднествам не было конца.

Молодые некоторое время прожили спокойно. Но вот прослышала мачеха о счастье ненавистной ей падчерицы и пошла навестить ее. Она скрыла, насколько возможно, свои настоящие чувства и представилась в восторге от такой неожиданной перемены судьбы; юная же царевна была так добра и незлобива, что совсем забыла жестокое обращение мачехи и стала радушно принимать ее. Однажды царевна сказала супругу: «Я так давно не видела отца. Дозволь мне, возлюбленный, пойти навестить его, заглянуть в свое родное селение».

«Иди, пожалуй – отвечал он. – Но не оставайся долго, о свет очей моих! Для меня нет счастья без тебя».

Она пошла, обещая скоро вернуться. Отец был в восторге, увидев ее, мачеха же, напротив, хотя и притворилась ласковой, но радовалась лишь тому, что царевна оказалась в ее власти, и решила, во что бы то ни стало погубить ее. Она призвала к себе свою собственную дочь и сказала: «Не правда ли обидно, что сестра твоя будет царицей всей страны, а мы на век обречены подчиняться ей? А ведь ты не хуже ее могла бы быть царицей! Последуй моему совету, и ты будешь на ее месте».

Она научила ее, как завлечь царевну к реке, а там утопить ее. Мысль самой сделаться царицей пленила девушку, и она согласилась. Вскоре после того пошли обе сестры гулять и очутились незаметно у самой реки. «Сестрица! – ласково заговорила коварная девушка. – Ты так прекрасна в своем богатом уборе! Хотела бы я хоть на минутку приложить к себе твои драгоценные украшения: пойдут ли они мне?»

– Конечно, пойдут! Давай наденем их, а потом ты посмотрись в воду, красиво ли!

Царевна быстро отстегнула свое роскошное ожерелье и накинула его на шею сестры; но в ту же минуту та грубо толкнула ее и царевна навзничь упала в воду. Девушка подождала с минуту, не выплывет ли где ее тело, а затем побежала назад к матери. «Матушка, вот ее ожерелье! Она нас больше не потревожит».

Когда царевна упала в воду, она тотчас же лишилась чувств и пошла ко дну. Проплывала мимо старый друг ее, кобра, подхватила бесчувственную царевну и быстро понесла к своей норе. У этой норы было два выхода: один шел прямо в воду, с берега, а другой над водой и выходил в открытое поле. Вот туда и вынесла кобра царевну, привела ее в чувство и оставила жить у себя.

Тем временем злая мачеха нарядила свою дочь в богатую одежду царевны и повела ее во дворец:

«Вот жена твоя, о царевич, здорова и невредима, прими ее обратно». Посмотрел царевич на жену и подумал, что жену его как будто подменили. Но так как было уже довольно темно, а девушка была одного роста с его женой и искусно переряжена, он решил, что ошибся. Однако на следующий день его снова взяло сомнение: «Или жена моя сильно изменилась, или это не она» думалось ему. «Она была всегда так мила, ласкова и весела, так мило болтала… а эта рта не разжимает!» Потом ему стало тяжело подозревать нежно-любимую жену: «Может быть, она просто устала с дороги», утешал он себя «и потому не в духе». Наконец, на третий день не выдержал. Резко сорвал он пышный убор, под которым наполовину скрывалось лицо царевны, и с ужасом увидел перед собой не прелестное личико своей молоденькой супруги, а совсем другую женщину. «Поди вон отсюда, негодное создание!» – гневно крикнул он. – «Я пощажу твою жизнь, так как ты лишь недостойное орудие в руках другой». И он тотчас же приказал разыскать мачеху жены своей. «Пусть отдаст мне жену, или я велю повесить старую ведьму!» Но тщетно искали ее по всей стране: она бежала, как только услышала, что царевич выгнал ее дочь.

Тем временем спасенная царевна продолжала жить у семиглавой кобры. Все семейство змеи полюбило ее, как родную дочь, и не было вещи, в которой бы ей отказали. Лишь на одно желание встречала она постоянный отпор – это желание вернуться к супругу. А она так страстно этого желала, бедная маленькая царевна! «Нет, не позволю тебе одной блуждать по свету, дитя!» – каждый раз отвечала старая кобра на ее мольбы. – Пусть приходит за тобой супруг, с радостью отпущу тебя, а пока живи со мной».

И она принуждена была остаться.

Проходили дни, у царевны родился сын и назвала она его Маччи-Лалль по имени Маччи-раджи. Мальчик спокойно рос и хорошел с каждым днем. Это был прелестный ребенок, веселый и живой; он никогда не скучал и весь день проводил в игре с маленькими кобрами. Было ему уже года три от роду, когда мимо проходил случайно продавец ожерелий, весело позвякивая своим товаром. Царица купила у него несколько штук и надела их на ручки и на ножки маленького царевича. Но ребенок был так резв, что к следующему же дню ожерелья были сломаны. Снова остановили торговца и купили новые, и так пошло изо дня в день. Царевич, играя, постоянно ломал нежные украшения, а мать покупала ему новые, и торговец скоро разбогател от продажи ожерелий, за которые щедро платила царица. Кобра разрешила ей брать, сколько вздумается, из скопленных ею сокровищ, так как казна ее была неистощима.

Пока царевна в печали, но спокойно, жила у кобры, несчастный Маччи-раджа блуждал по всей стране, не зная покоя ни днем, ни ночью, всюду разыскивая жену, но не находил никаких следов ее. От горя и заботы он почти потерял рассудок: весь день ходил он безостановочно с места на место и жалобно стонал: «Она пропала, она пропала!»

Раз, когда он в сотый раз расспрашивал о ней жителей ее родной деревни, попался ему на глаза старый торговец ожерельями, которого он раньше не встречал. «Ты откуда?» – спросил царевич. «Я был недалеко отсюда, у реки; там продавал ожерелья одной молодой женщине в змеиной норе». «В змеиной норе? Молодой женщине?» – воскликнул пораженный раджа. «Да, да. Там есть женщина и ребенок. Такой чудный ребенок! Я не видывал такого красавца! Ему около трех лет и он так резв, что постоянно ломает ожерелья, а мать ему каждый день новые покупает».

«Не знаешь ли, как зовут ребенка?» – нетерпеливо перебил Маччи-раджа. «Кажется, Маччи-Лалль, насколько мне помнится, – небрежно отвечал торговец, – мать его так при мне назвала…» – «Неужели? – подумал раджа – неужели это моя жена? «Вот что друг мой, – сказал он торговцу, – мне хотелось бы видеть этих странных людей: можешь меня туда провести?»

– Отчего же нет? Только не сегодня. Теперь уж темно и мы их напугаем; завтра же я снова туда пойду и проведу тебя. А пока пойдем-ка ко мне; переночуй у меня, ты, по-видимому, совсем изнемог от дальнего пути». Маччи-раджа пошел с ним. На следующее утро, чуть начинало рассветать, он разбудил торговца. «Идем смотреть тех людей!» – «Что ты? подожди, куда так рано? Надо сперва закусить, тогда уж и пойдем». Пришлось радже подождать, пока торговец, не торопясь, собрался в путь.

Еще не доходя до норы, раджа увидел вдали прелестного мальчика, беззаботно играющего с молодыми кобрами.

Когда торговец подошел поближе, позвякивая ожерельями, нежный голосок раздался из внутренности норы: «Иди сюда, красавчик мой, беги примерить запястья!» И раджа, слыша этот голос, задрожал от радости и припал лицом к отверстию норы. «О, ты, чей чудный голос звучит в ушах моих, покажи волшебный лик твой». – «Супруг мой, супруг! – вскрикнула царевна и стремглав бросилась к нему: – О, наконец-то, нашел ты меня!» И она принялась рассказывать ему, как все случилось, как злая сестра хотела ее утопить, как спасла ее семиглавая кобра, как все время заботилась о ней и ее ребенке, как ни за что не хотела отпустить ее от себя, пока сам раджа не придет за женой. «А теперь пойдем, покажись мудрой змее. Она заменила мне мать». – «О мать моя, кобра, могу я теперь идти к супругу? Он сам пришел за мной». «Иди, дитя мое, я не стану задерживать тебя, раз супруг сам сумел тебя найти». – А муж кобры сказал: «Голубка наша, тяжело нам расставаться с тобой: ты все время была нам словно родная дочь». И все маленькие кобры горевали и плакали о любимом товарище своих игр, веселом маленьком Маччи-Лалл.

Кобра вынесла в подарок своей нареченной дочери самые лучшие драгоценности своей сокровищницы. И молодая чета вернулась домой, где жила долгие годы в мире и полном счастье, как только могут быть счастливы смертные.

Харисарман

Жил-был в одном селении бедный брамин по имени Харисарман. Был он очень беден и очень глуп и потому не мог подыскать себе никакого занятия и постоянно голодал со своей многочисленной семьей. Наконец ему посчастливилось поступить на службу к одному богатому домовладельцу по имени Стуладатта. Туда же пристроилась и его жена, в качестве прислужницы.

Однажды Стуладатта давал богатый пир по случаю свадьбы одной из своих дочерей. Харисарман, сидя на пороге своей хижины невдалеке от дома, видел, как стекаются к хозяину многочисленные родственники и друзья жениха. «Наконец-то» – думал он – «угощусь я на славу, да и семье моей верно кое-что перепадет в доме хозяина!» Но, увы! время шло, а никто не вспоминал о бедном, голодном брамине.

Он был в отчаянии и вечером, когда жена зашла к нему, сказал ей: «Я знаю, что ума у меня большого нет, да притом же я беден: вот мною, все и пренебрегают. Прикинусь сведущим в колдовстве, может, начнут меня уважать. Право, жена, если представится случай, шепни слово хозяину, что я знаток по этой части».

Всю ночь раздумывал он о своей затее, а к утру, пока все спали, пробрался на конюшню, вывел коня, на котором приехал жених, и припрятал в безопасном месте, невдалеке от дома. Утром друзья жениха тотчас же заметили пропажу. Стуладатта был в отчаянии: пропажа коня могла считаться дурным предзнаменованием. Однако, несмотря на все старания, коня нигде не могли найти. Тут подошла к хозяину жена Харисармана: «Отчего не пошлешь ты за моим мужем, господин? Он человек великой мудрости, испытанной в астрономии и магии. Он найдет тебе коня. Пошли за ним».

Стуладатта тотчас же послал за брамином. Харисарман явился. «Что тебе нужно от меня, господин?» – сказал он с неудовольствием. – «Вчера у тебя был пир, и ты забыл про меня, а сегодня у тебя беда в доме, так ты вспомнил обо мне». – «Прости меня, честный отец», смиренно отвечал Стуладатта, – «и не откажи помочь мне». Тут он рассказал ему о пропаже и просил указать, кто взял коня. Харисарман уселся среди пола, долго шептал и выводил разные диаграммы, наконец, промолвил: «Конь стоит на пограничной линии к югу отсюда. Кто его увел, того там теперь нет. Идите скорее и берите коня». Люди побежали, нашли и привели коня и все восхваляли мудрость Харисармана. С тех пор все стали бояться и уважать брамина, и он зажил спокойно и весело в доме Стуладатты.

Слава о его мудрости скоро облетела весь край и дошла до самого раджи. Как раз в это время пропало во дворце большое количество золота и драгоценных камней, а так как вора никак не могли найти, раджа повелел послать за умным брамином. Бедный Харисарман! Он проклинал тот день, когда вздумалось ему похвастать своими необычайными знаниями, но делать было нечего. Ему оставалось лишь одно – выгадать время. «Завтра открою я тебе тайну, великий государь!» – сказал он. Раджа согласился, но приказал отвести ему комнату рядом со своей опочивальней и приставить стражу к его дверям. Харисарман совсем приуныл и с трепетом стал ждать следующего утра.

Жила в том дворце женщина, по имени Джива (что значит язык). Ей тоже не спалось в эту ночь, так как именно она выкрала драгоценности из дворца и теперь боялась, что мудрый брамин откроет ее преступление. Она осторожно подкралась ночью к двери Харисармана – стража в то время спала – и приложила ухо к щелке, чтоб подслушать, что он там делает. Харисарман тоже не спал; он сидел на полу, жалобно стонал и бранил свое безрассудство: «О, язык мой, язык!» послышалось Дживе. – Вот горькие плоды невоздержанности! Трепещи, жалкое создание, скоро, скоро постигнет тебя достойное наказание!» Так причитал брамин, взывая к собственному языку, но Джива ясно слышала свое имя и решила, что мудрец знает все. Она пробралась к нему и упала перед ним на колени: «О брамин! пощади несчастную Дживу. Я все тебе отдам! Сокровища там, в саду за дворцом… под гранатовым деревом… у меня лишь немного золота при себе… Возьми все, спаси Дживу!» Не мечтал Харисарман, что спасение так близко! Он гордо выпрямился и простер над нею руку. «Отойди, ничтожное создание. К чему твои признания! Мне открыто все, и настоящее, и прошедшее, и будущее… Но ты прибегла к моему покровительству и я спасу тебя. Неси мне все, что осталось при тебе!» Джива поклонилась ему до земли и исчезла, а Харисарман весело рассуждал про себя: «Судьба – великое дело! Но кто бы мог подумать, что свершится невозможное! Я браню свой язык, а язык-вор бросается к моим ногам!»

Успокоенный, он крепко заснул, а на следующее утро торжественно повел раджу в сад и указал ему сокровища, скрытые под гранатовым деревом. «Вор исчез и унес остальное», – заявил он. – «Он теперь вне твоих владений, забудь о нем». Раджа был в восторге от мудрости брамина и назначил ему в награду доход со многих деревень.

Небывалое счастье Харисармана возбудило много завистников. Особенно негодовал великий визирь. «Тебя обошли, великий государь!» – шепнул он радже. «Как может человек знать то, чего не дано знать человеку без долголетней науки. Этот брамин просто бесчестный человек и промышляет темными делами. Кто знает, не в соглашении ли он с ворами? Надо было бы испытать его мудрость какой-нибудь хитростью». Раджа призадумался и решил последовать совету. На следующий день он взял закрытый кубок, велел посадить в него лягушку и потребовал к себе Харисармана. «Брамин, отгадай, что в этом кубке! Отгадаешь, окажу тебе великие почести, не отгадаешь – поступят с тобой как с лжецом и обманщиком!» Задрожал Харисарман и решил, что смертный час его настал. Вспомнил он всю свою несчастную жизнь, свое детство, отца… Вспомнил, как отец в веселые минуты называл его «лягушонком»… и с воплем воскликнул «О, лягушонок, лягушонок! не знал ты, не ведал, что столь чудный кубок будет могилой твоего жалкого существования». «Слышите, слышите? Он сказал – лягушонок!» – закричали все вокруг и все принялись громко восхвалять его и с благоговением шептали: «Ничто не скрыто от мудрого брамина: он знает даже о лягушке». Раджа был поражен. Он выразил Харисарману свое благоволение, щедро наградил его золотом и всякими драгоценностями, даровал ему даже зонтик и почетную колесницу. Так в мире и спокойствии прожил мудрый брамин остальные дни своей жизни.

Странная история

Жили-были в одном государстве царь с царицею и скучали они очень о том, что не было у них детей. Жила тут же во дворце собачка и тоже печалилась о том, что не было у нее щенят. И вот в один прекрасный день получилось, наконец, во дворце желанное прибавление семейства, но, о, странная прихоть судьбы! – у царицы в золоченой люльке оказалось два хорошеньких щеночка, а у собачки в конуре – две прелестных девочки. Легко представить себе ужас и огорчение царской четы. Несколько раз пробовала царица присвоить себе прелестных крошек, но собака всегда ухитрялась унести обратно тех, кого считала своею собственностью. Эта постоянная борьба за девочек совсем измучила бедную собаку. «Кончится тем, что так и отымут у меня крошек, да еще убьют меня вдобавок», – думала собака. «Унесу их подальше в джунгли, а то их измучают вечным перетаскиванием». Она дождалась ночи, схватила малюток в зубы и утащила их далеко, далеко в джунгли. Там она устроила им уютный уголок в пещере у прозрачного родника. Каждый день бегала она в город и приносила оттуда всякого рода пищу. Не упускала она также случая стащить что-нибудь красивое из одежды или драгоценностей для своих дочурок. Таким образом, девочки ни в чем не нуждались и беззаботно росли и хорошели с каждым днем.

Случилось раз, что, пока собака была в отсутствии, в джунглях охотились два молодых царевича. Охота не давалась им в тот день; измученные зноем и жаждой, они остановились на возвышении под деревом и послали приближенных поискать воды в окрестностях, но никто ничего не мог найти. В это время к дереву подбежала одна из охотничьих собак: она была забрызгана грязью. Один из царевичей обратил на это внимание окружающих. «Пусть пойдет кто-нибудь за ней, и она укажет, где нашла воду». Двое из людей пошли за собакой, и она привела их к ручью у той пещеры, где находились дети. Девочки так испугались незнакомцев, что при появлении их запрятались в самый темный угол пещеры. Тем не менее, посланные царевичей успели разглядеть их. Вернувшись к дереву, они доложили: «Мы действительно нашли чудный родник у подножия скалы и у родника пещеру, но, что всего удивительнее, в пещере сидят две очаровательные девочки в богатых одеждах. Они, по-видимому, испугались нас и куда-то скрылись». Тогда оба царевича пожелали пройти к тому месту и, когда увидели прелестных детей, они были так очарованы ими, что стали уговаривать их отправиться с ними в их царство и сделаться их женами. Долго пришлось царевичам уговаривать испуганных бедняжек, но, наконец, они согласились и все вместе отправились домой, где принцы скоро женились на найденышах.

Тем временем собака вернулась к пещере и была в страшном горе, не найдя своих приемных детей. Бедное животное тотчас же бросилось их разыскивать. Много лет пришлось ей странствовать, много бед претерпеть, пока, наконец, на двенадцатом году странствований она не забежала случайно в тот город, где жили царевны. Случилось, что как раз в то время старшая из них, царица, смотрела из окна. Она тотчас же узнала бежавшую мимо собаку, выбежала на улицу, схватила на руки усталое животное, внесла к себе, устроила ей удобную постель на полу, обмыла, накормила ее и, вообще, очень ласково обошлась с ней.

Собака отдохнула немного у нее, затем стала собираться в путь. «Я счастлива, что нашла тебя, дитя мое, и счастлива тем, что ты так добра ко мне, но нельзя мне дольше оставаться у тебя: надо мне разыскать сестру твою, а потом я вернусь к тебе». – «Отдохни, матушка, у меня до завтра», – уговаривала царица. – «Сестра живет поблизости; завтра я пошлю за ней, она сама придет к тебе». Но измученная долгой разлукой собака не захотела ждать: она побежала к дому второй сестры. Вторая царевна тоже сидела у окна и видела, как к дому подбежала какая-то тощая собака. «Неужели наша приемная мать?» – подумала она. – «Что скажет супруг, когда узнает, что эта ужасная уродина моя мать?» И она поспешно приказала прислуг отогнать собаку. Запустили в нее камнем, и камень попал собаке прямо в голову; собака, опасно раненая, бросилась обратно в дом старшей дочери. Царица из окна видела, как ранили бедное животное. Она выбежала к ней навстречу, унесла в дом и принялась всячески ухаживать за нею, приговаривая: «Ах, матушка, зачем ушла ты из моего дома?» Но напрасны были все старания: к вечеру бедной собаки не стало. Что было делать царице? Ей не хотелось оставлять труп без погребения, а между тем каждую минуту мог вернуться раджа и найти во дворце дохлую собаку, животное нечистое. Она взяла труп и отнесла его в небольшую комнатку, куда раджа редко заходил. Для большей безопасности, она прикрыла труп опрокинутой корзиной.

Надо же, чтобы как раз в тот день раджа направился к жене через эту комнату. Он заметил опрокинутую корзину и приподнял ее. Что за диво? Под корзиной оказалось чудное изваяние собаки в натуральную величину из литого золота, усыпанное бриллиантами, изумрудами и другими драгоценными камнями. Раджа позвал жену и спросил: «Откуда у тебя такая собака?» Царица испугалась и не решилась сказать правду, а вывернулась ложью: «Ах, это подарочек от моих родителей».

«Подарочек!» – воскликнул удивленный раджа. – «Ты называешь это подарочком? Да знаешь ли, что цены его хватит купить пол нашего государства? Богатые же люди, твои родители, что могут делать такие подарки! Как это ты никогда мне о них не говорила? Где они живут?»

Пришлось придумывать вторую ложь. Ах, зачем решилась она на первую? «Родители мои далеко отсюда – в джунглях».

– «Что ж? Я непременно хочу навестить их. Проводи меня к ним».

Бедная царица! На этот раз, она искренно пожалела о свой выдумке. «Что скажет теперь царь мой и повелитель, когда узнает, что во всем этом нет ни слова правды? Он, верно, велит отрубить мне голову». – Подумав немного, она сказала царю: «Если позволишь, я поеду сперва предупредить их о нашем посещении; вели приготовить мне паланкин». На самом же деле она решила отправиться в джунгли и там лишить себя жизни, чтобы выйти из затруднения.

Она отправилась. Проехав некоторое пространство, она увидела большое гнездо белых муравьев, а над ним кобру с широко разинутой пастью. «Пойду к кобре, суну ей палец в пасть, пусть укусит меня и покончит мою печальную жизнь» – подумала царица. Она приказала носильщикам подождать ее, говоря, что вернется через несколько минут, а сама побежала к муравейнику и сунула палец в пасть кобры. Оказалось, что в горле кобры торчала большая заноза и очень ее беспокоила. Палец царицы сдвинул занозу, и кобра почувствовала себя значительно лучше. Она приветливо обратилась к царице: «Дитя мое, чем мне отблагодарить тебя за услугу?» Царица со слезами рассказала все без утайки и умоляла кобру укусить ее и дать ей возможность умереть. «О нет, дитя мое, я этого, конечно, не сделаю», – ласково отвечала кобра. – «Ты дурно поступила, что солгала супругу, но ты так добра и так приветлива, что я постараюсь помочь тебе. Веди сюда супруга: я позабочусь доставить тебе таких родителей, чтобы тебе не было стыдно за них». Царица весело вернулась домой и на следующий день пригласила царя ехать навестить родителей.

Когда они подъехали к тому месту, где царица видела кобру, глазам их предстало чудное зрелище. Вместо пустыря, перед ними возвышался чудный дворец, необъятной длины и такой же ширины, с душистыми садами, рощами и пышными фонтанами. Стены были сделаны из литого золота и драгоценных камней; блеск от них сиял до самого горизонта. Сотни слуг, в богатом одеянии, неподвижно застыли в ожидании приказаний вдоль длинного ряда высоких покоев. А в самом роскошном из них, на золотом троне сидела величественная царская чета, которая признала себя отцом и матерью молодой царицы.

Раджа с женой прожили около шести месяцев в чудесном дворце, и все это время было сплошным рядом празднеств и всякого рода увеселений. Наконец, они собрались в обратный путь, нагруженные богатыми подарками. Перед отъездом царица разыскала друга своего, кобру. «Ты устроила все это великолепие, чтобы выручить меня из беды» – сказала она с поклоном, «но что теперь делать? Супругу моему так понравилось здесь, что он собирается снова приехать сюда погостить. Что будет, если он ничего не найдет? Он страшно рассердится на меня». – «Не бойся, дитя мое, успокаивала ее кобра: когда отъедете отсюда миль на двадцать, обернись назад и увидишь, что будет». На этом они расстались. Царица поехала в обратный путь и не преминула обернуться, когда отъехала на назначенное ей расстояние. Увы! Весь роскошный дворец стоял в ярком пламени, и огненные языки поднимались до небес. Раджа тотчас же поскакал назад, в надежде спасти хоть кого-нибудь и предложить им приют в своем дворце: он застал лишь груду развалин и никого в живых.

Добрый раджа был сильно опечален судьбой мнимых родственников жены.

Прослышал другой брат про великолепные подарки, полученные царем от тестя, и стал упрекать жену, что она умолчала ему о своих родителях и ни разу не предложила съездить к ним в гости. Молодая женщина молча выслушала его, и побежала к сестре, узнать, в чем дело, и о каких сокровищах говорит царевич. Царица сначала даже разговаривать с ней не хотела. «Уйди от меня, злая ты, я и говорить с тобой не хочу. Ты убила бедную собаку, нашу приемную мать».

Однако кончилось тем, что она рассказала ей про кобру.

– «Я тоже пойду к кобре и получу от нее сокровища», – сказала сестра.

– «Ах, иди куда хочешь, уйди только с глаз моих!» – отвечала царица, которая не могла простить ей смерти преданного животного.

Царевна заказала себе паланкин и объявила мужу, что едет в джунгли предупредить родственников о его посещении. Так же, как и сестра ее, царица, она увидела муравейник, а над ним кобру с разинутой пастью.

Недолго думая, царевна подбежала к кобре и ткнула ей пальцем в пасть. Но, увы! Змея тотчас же укусила ее за палец, и несчастная царевна упала мертвая на песок.

Подарок Могадео

У жены одного богатого купца не было детей. Она постоянно горевала об этом, а однажды не выдержала и пришла вся в слезах к мужу: «Что я за несчастная, что нет у меня детей! Хоть бы один ребеночек был, и то я была бы вполне довольна!» – «Есть о чем горевать!» – спокойно отвечал муж на ее сетования. «Если у тебя нет ребят, зато у сестры твоей их восемь или девять; отчего бы не взять нам одного из них? И ей будет легче, и тебе веселее». Жена купца действительно пошла к сестре и взяла у нее на воспитание младшего сына, шестимесячного младенца. Добрая женщина всей душой привязалась к ребенку и воспитывала его, как родного сына.

Прошло несколько лет; мальчик начинал уже ходить в школу.

Раз, когда он возвращался оттуда, он повздорил с одним товарищем, и тот во время драки, сшиб его с ног и порядочно избил его. Мальчик с криками прибежал домой. Приемная мать заботливо обмыла и перевязала его раны, но не бросилась за тем мальчишкой, который его избил, рассуждая так: «Невозможно держать ребенка на привязи. Если я теперь того мальчишку поймаю и накажу, он наверное, при случае вдвойне отомстит моему. Оставлю его лучше в покое». Но ребенок не так понял дело. Он остался очень недоволен, как ему казалось, равнодушием своей приемной матери и стал ворчать: «Сейчас видно, что не настоящая мать! Мать не утерпела бы, задала бы этому мальчишке, чтоб он не смел меня больше трогать, a тетке, что за печаль?» Жена купца слышала упрек ребенка и очень огорчилась. «Ведь вот с колыбели рощу я ребенка, а нет у него ко мне настоящего чувства, как к родной матери. Напрасны все мои труды: он все-таки в душе останется мне чужой». И она решила отдать ребенка обратно сестре. «Что так?» – с удивлением спросила та, когда жена купца привела к ней мальчика. – «Ведь ты хотела оставить его себе на всю жизнь?» Жена купца не стала ничего объяснять, а сказала просто: «Мне кажется лучше не отнимать его от матери; пусть он будет общим нашим ребенком и живет то у тебя, то у меня. Мы обе станем заботиться о нем».

От мужа она не стала скрывать правды. «Ты знаешь, как я любила и баловала мальчика, как растила его целых семь лет, а все же он любит меня не так, как любит мать, которую почти никогда не видит. Нет, чужого ребенка растить не стоит! Я не успокоюсь, пока не вымолю себе сына у божества Магадео». «Вот безумная женщина! Пора бы, кажется, покориться своей судьбе. Ну, где ты найдешь Магадео? Полагаю, что путь на небо тебе не известен?»

«Я пойду и буду искать его», – упрямо продолжала женщина, – «буду искать пока не найду, а если никогда не найду, – что ж делать? Знаю только, что домой я не вернусь, пока не буду знать, что молитва моя услышана».

Муж не стал задерживать ее, и она в тот же день ушла из дома. Долго бродила она по джунглям, много дней и ночей скиталась по выжженной пустыне, оставив далеко за собой родную страну, наконец, однажды, дошла до большой реки. Тут она присела отдохнуть и заметила, что по близости расположились еще две женщины, по-видимому, тоже издалека. То была Коплинге, царица соседней страны Мадура, и одна танцовщица.

Ни царица, ни танцовщица, ни жена купца никогда раньше не встречались. Женщины с удивлением посмотрели друг на друга: никто из них не рассчитывал встретить кого-нибудь в этом пустынном месте.

Царица заговорила первая: «Кто ты, и куда идешь?» – спросила она жену купца. «Я жена купца, иду из дальней страны, ищу божество Магадео. Он милосерден, а я так хотела бы иметь ребенка! А ты, благородная женщина, скажи мне, кто ты такая и куда направляешь свой путь?» – спросила она в свою очередь царицу. «Я такая же несчастная как ты», – со вздохом промолвила рани, хотя называюсь царицей страны. Но не радуют меня ни роскошь, ни власть: у меня нет детей и я тоже пошла искать Магадео, чтоб вымолить у него ребенка. А ты кто и куда идешь?» – обратилась теперь уже царица к третьей женщине. «Я – танцовщица и у меня тоже нет детей, и я тоже ищу божество Магадео, чтоб просить у него ребенка». – «Так отчего бы нам не продолжать путь вместе?» – предложила жена купца, – «ведь цель у всех нас одна и та же». Царица и танцовщица тотчас же согласились и три женщины вместе двинулись в путь.

Он шли все дальше и дальше, все глубже заходя в незнакомую пустыню. Нигде не попадалось им живого существа, нигде не решались они остановиться для ночлега; ноги их страшно опухли и болели, одежда лохмотьями висела на исхудалых плечах; они давно уж питались лишь дикими ягодами и кореньями джунглей. Не было у них ни покоя днем, ни сна ночью; час за часом, день за днем, месяц за месяцем, год за годом, так шли и шли они, пока передвигались ноги.

И вот однажды пришли они на берег огромной реки и остановились в отчаянии: перед ними был грозный огненный поток и никакого способа переправы, никого ни на том, ни на другом берегу.

Царица и танцовщица горько заплакали: «Увы! К чему теперь наши страдания и тревоги? Как идти дальше? Пропало все!» Но мужественная жена купца не унывала. «Как? Останавливаться теперь, когда уж так много пройдено? Ни за что: проложим себе путь через огонь!» и она храбро бросилась в огненные волны. Спутницы, однако, не посмели двинуться за нею.

«Идите, идите смело», – кричала им между тем жена купца уже с середины реки, – «огонь не жжет, он не страшен. Идемте искать Магадео; он верно на той стороне!» Но женщины грустно покачали головой. «Нет, страшно решиться, иди одна. Мы будем ждать тебя здесь. Если найдешь божество, вспомни о нас».

Жена купца махнула рукой и поплыла дальше, а огненные волны неслись мимо нее, не причиняя ей никакого вреда.

Когда она выбралась на противоположный берег, она вступила в дикие джунгли где на каждом шагу попадались слоны, буйволы и львы, тигры и медведи. Со всех сторон рычали они на нее и скалили зубы. Но женщина бесстрашно шла мимо их. «Умрешь лишь один раз», – рассуждала она, – «лучше погибнуть здесь, чем вернуться, не достигнув цели». И дикие звери пропускали ее невредимой.

Смотрел с облака на землю Магадео, и жалко стало ему бедной женщины, целых двенадцать лет скитавшейся по свету в надежде встретить его. Он поставил среди джунглей чудесное манго, а рядом с деревом сотворил чистый ручей; сам же принял образ странствующего факира и встал под деревом. Но измученная дорогой женщина так занята была своими мыслями, что даже не заметила факира, и не соблазнилась красивой лужайкой у источника, чтобы немного отдохнуть у него. Тогда факир окликнул ее: «Женщина, женщина, куда спешишь? Иди, отдохни здесь!» Она бегло взглянула на него: «Что тебе до меня, благочестивый отец? Твори свои молитвы и оставь меня!» – «Остановись», – крикнул он опять, – «выслушай меня!» Она молча покачала головой. Тогда Магадео встал прямо перед нею, но уже не в образе факира, а в полном блеске повелителя небес. Бедная женщина пала ниц у ног его. «Куда спешишь ты, женщина, скажи мне?» – «О, милостивый господин, я ищу Магадео. Я двенадцать лет брожу по пустыне, тщетно взывая к нему; я хочу просить его только об одном, да дарует он мне ребенка». – «Не ищи более», – властно отвечало божество, – «я тот, кого ты ищешь. Возьми это манго», – и он подал ей один из плодов с чудесного дерева у ручья, – «съешь его и иди спокойно домой: молитва твоя услышана».

Тут она вспомнила о двух спутницах своих. «Господин мой! Нас трое спешило к тебе, но две остались у огненной реки: их смутил грозный огненный поток. Будь милостив, скажи, как дать и им детей?»

«Если хочешь, поделись с ними своим манго и у них тоже будут дети».

С этими словами божество исчезло, а жена купца, веселая и счастливая, пошла обратно к огненной реке, на другом берегу которой её продолжали ждать царица и танцовщица. «Я нашла Магадео», – отвечала жена купца, переплыв реку и отвечая на их расспросы, – «он дал мне волшебное манго и позволил поделиться с вами, чтоб у всех нас были дети». Она раздавила сочный плод, отдала сок царице, кожицу танцовщице, а косточку оставила себе.

Обрадованные женщины двинулись в обратный путь. Царица и танцовщица скоро достигли своей страны, а жене купца пришлось еще долго странствовать, прежде чем дойти до города, где жил ее муж.

Она так страшно исхудала и изменилась за время путешествия и пришла в таких лохмотьях, что прежние друзья едва узнали ее и все смеялись над нею. Купец тоже сказал жене:

«Не вижу большой пользы от твоего долгого странствования; ты вернулась хуже всякой нищенки и все смеются над тобой».

«Пусть смеются», – спокойно отвечала она. – «Я нашла Магадео, я съела волшебное манго, и теперь у меня будет собственный ребенок».

Действительно, через несколько месяцев у купца родился сын. Около того же времени у царицы Коплинге родилась дочь и у танцовщицы то же.

Все три женщины были вполне счастливы; каждая из них оповестила о радостном событии всех друзей и знакомых и каждая сообразно своему состоянию устроила пир для бедных в виде благодарственной жертвы божеству. Жена купца назвала сына своего Койла, в память о косточке манго, танцовщица – дочь свою Маули, в честь сладкой мякоти плода, а малютку-царевну назвали Чандра, «так как она была прекрасна и нежна, как светлый месяц».

Чандра была так красива и так мила, что один взгляд ее покорял все сердца. Она, бесспорно, была красивейшим ребенком во всей стране и что особенно поражало всех, это то, что она родилась с двумя драгоценнейшими запястьями вокруг ног и эти запястья постепенно росли по мере ее роста. Таких запястьев еще никто никогда не видел; драгоценные камни на них сверкали как солнце, так что глазам было больно смотреть на них, а вокруг висели крошечные золотые колокольчики и они звенели, когда кто-нибудь подходил к ребенку. Царская чета не могла налюбоваться на девочку. Вскоре после ее рождения были разосланы гонцы по всему государству созвать ученых браминов, чтобы узнать судьбу царевны. Собрались мудрые старцы со всех концов страны. Долго молчали они, наконец, самый мудрый из них промолвил: «Если хотите спасти государство, удалите ребенка из страны: она со временем сожжет наш край».

Раджа задрожал от гнева: «Дерзкий лжец и обманщик!» – крикнул он. – «Ты мне головой ответишь за свои слова». – «Голова моя в твоей власти», – покорно отвечал ученый брамин, «но не упрекай меня во лжи. Пусть принесут немного шерсти, я докажу тебе истину своих слов».

Принесли шерсть; брамин приложил ее к волосам ребенка: шерсть мгновенно вспыхнула и сгорела вся дотла, опалив руки окружающих. «Как сгорела теперь шерсть, так сгорит однажды и вся наша страна, если царевна останется в живых», – повторил брамин. Все придворные испуганно переглянулись. «Если так», – мрачно решил раджа, – «пусть немедленно удалят ребенка».

Напрасно плакала и молила бедная царица, тщетно упрашивая раджу отменить суровый указ. Раджа был неумолим. Велено было положить ребенка в большой сундук, снести на границу государства к большой реке, что впадала в самое море, и бросить в поток. Царица заказала великолепный сундук из золота и драгоценных камней с колыбелью внутри, бережно уложила туда Чандру и плача, велела спустить вниз по реке.

Течение подхватило сундук с Чандрой и вскоре он исчез вдалеке за поворотом. Много дней несло сундук с девочкой по водам и принесло его в страну, где жил знакомый нам купец со своей женой. Как раз в это время купец вышел к реке омыть лицо и заметил плывущий мимо блестевший на солнце сундук. «Эй, друг! – крикнул он рыбаку, который по близости раскидывал свой невод: «брось все, да лови вон тот ящик… вон там, на реке… тащи его сюда». – Только, если поймаю, ящик мой? – «Хорошо, хорошо, сундук твой, а что внутри – мое». Рыбак закинул сеть и подтянул ящик к берегу. Трудно сказать, кто был более удивлен – купец или рыбак, когда рассмотрели свою добычу. Сундук оказался почти весь из золота, а внутри, в чудной колыбели спало прелестное дитя! Да и не простое дитя, а, по-видимому, какая-то царевна, так как одежда на ней была из золотой ткани, а на крошечных ножках сияло два запястья чудной работы. Когда купец нагнулся над нею, девочка проснулась и с улыбкой потянулась к нему.

Это сразу пленило его. «Забирай сундук», – сказал он рыбаку, – «а ребенок мой». Рыбак остался доволен дележом: детей у него было много, и он был беден; а купец был богат и у него был один единственный сын.

Он принес девочку домой. «Смотри, жена, вот нам и невестушка в дом! Разве не хорошая жена нашему сыну?»

Жена купца сразу полюбила прелестную малютку и стала холить и лелеять ее как родную дочь. Когда же девочка стала ходить, она обручила ее с сыном своим, Койла.

Годы шли. Пришло время и купец с женой мирно отошли в царство теней, а Койла и Чандра выросли, поженились и считались самой красивой парой в стране: Койла мужественный, сильный, с царственным видом юного льва, Чандра, стройная и нежная как пальма, с лицом спокойным и прекрасным как серебряный месяц.

Тем временем Маули, дочь танцовщицы (и одно из чад волшебного манго), тоже подросла и также обратилась в замечательно красивую девушку. Она плясала и пела так хорошо, что затмевала всех других девушек. Голос ее был как у перепелки и такой звонкий, что разносился по воздуху на двенадцать дней пути. Мать ее постоянно кочевала с места на место, останавливаясь то в том, то в другом городе, так что однажды оказалась с дочерью на границе государства, где жили Койла и Чандра.

Раз Койла гулял по окрестностям города и до него издали донеслись звуки чудного пения. Очарованный пошел он на голос, чтоб видеть поближе певицу. Голос то смолкал, то снова раздавался где-то впереди; Койла все шел, шел, зашел в джунгли, шел день, шел другой. Голос как будто звучал яснее, но все же, никого не было видно, и Койла продолжал идти. Так шел он одиннадцать дней, наконец, на двенадцатый вышел прямо на поляну, где расположился цыганский табор. Он увидел прелестную девушку, среди огромной толпы собравшегося народа. Она пела и танцевала перед очарованными зрителями, и красиво размахивала над головой душистой гирляндой цветов.

Койла был так поражен ее чудным пением, что остановился как вкопанный на опушке джунглей и боялся шевельнуться, чтоб не нарушились очарования.

Смолкло пение, и все столпились вокруг певицы. «О, чудная дева!» – кричали все – «не покидай нас, оставайся здесь! Выбирай себе мужа по сердцу, любого из нас и живи здесь». Девушка подумала с минуту; число ее поклонников было так велико, что она не знала на ком остановиться. «Пусть будет по-вашему!» – смеясь, решила она, – «ловите гирлянду! На кого она упадет, тот будет моим мужем». И она высоко взмахнула гирляндой, перекрутила ею раза три над головой и со всей силы метнула ее от себя.

Размах был так силен, что цветы мгновенно перелетели за черту собравшейся толпы, и, прежде чем Койла успел опомниться, упали к нему на плечо.

Все бросились к счастливому избраннику и остановились в изумлении: он казался им слишком прекрасен для простого смертного. Неужели спустился к ним один из жителей небес? Все окружили его и радостно потащили в табор. «Тебе, тебе досталась гирлянда! Тебе прекраснейшему из смертных! Ты будешь мужем нашей Маули». Напрасно отбивался от них Койла: «Я пришел только послушать», – говорил он, – «я не могу долго оставаться. Я не здешней страны, у меня дома есть уже жена». – «Нам дела нет до этого», – кричали все, – «верно судьба твоя остаться здесь! Ты будешь мужем красавицы Маули! Голос ее так волшебно звучит, танцы ее так пленяют взор! Ты должен быть ее мужем: выбор пал на тебя!»

Койла стоял в нерешительности, не зная, что предпринять. Тут ему поднесли кубок волшебного питья. Он, ничего не подозревая, выпил и разом забыл все, что относилось до его прежней жизни, женился на прекрасной певице и остался с ней в таборе. Так прошло несколько месяцев. Койла беспечно жил среди цыган, ничего не делая, наслаждаясь пением Маули и любуясь ее танцами. Раз мать Маули подошла к зятю и сказала: «Зятек, вижу, что ты порядочно таки ленивое существо; сколько времени уж живешь ты с нами, а пользы от тебя немного! Нам самим приходится кормить и одевать тебя. Пора тебе встряхнуться: иди, достань денег, а не то убирайся вон из дома и не видать тебе более жены твоей, Маули». Грубые слова женщины привели Койла в себя. Он в первый раз вспомнил о родине своей и о Чандре, и в нем проснулось страстное желание отделаться от Маули и вернуться к своей прежней жизни. Случай казался ему благоприятным. «Пустите меня на родину», – сказал он цыганам, – «там, у жены моей есть два запястья огромной ценности. Одного из них с излишком хватит возместить все ваши расходы на меня».

Цыгане согласились. Койла вернулся домой. Чандра сначала ничего слышать не хотела, когда Койла признался ей в своей женитьбе и попросил отдать ему запястье. «Ты отправился блуждать по свету, не подумал, что покидаешь меня одну; ты женился на танцовщице и спокойно жил среди ее родичей, а теперь вернулся обманом выманить у меня запястье, то запястье, которое родилось со мной и выросло со мной вместе? Ты хочешь подарить его второй жене? Нет, ни за что. Иди к ней и к друзьям своим, не дам тебе запястья!» Койла покорно выслушал упреки жены. «Я был виноват перед тобой, возлюбленная, но меня отуманили волшебным питьем и я на время забыл о тебе. Теперь же я чувствую, что никого не люблю кроме тебя. Но я не хочу быть бесчестным перед теми, дай мне рассчитаться с ними, и я сейчас же вернусь к тебе, своей единственной, любимой жене».

Чандра отдала мужу запястье и предложила сопутствовать ему, на что Койла с радостью согласился. Через несколько дней они подходили к столице соседней страны и на окраине зашли отдохнуть в домик старой торговки молоком. Старуха приветливо встретила молодую пару, накормила их и предложила переночевать. На следующий день Койла сказал жене: «Останься здесь. Старуха позаботится о тебе, а я пройду в город и продам запястье». Чандра не стала настаивать и отпустила мужа одного. Ни Койла, ни Чандра не подозревали, что раджа той страны и царица его Коплинге были родителями Чандры, да и вообще никто из детей манго не знал о своем происхождении и о странствии матерей в поисках божества Магадео.

Незадолго до появления Койлы и Чандры в стране, царица Коплинге отдала почистить пару запястий придворному золотых дел мастеру. Над домом этого последнего росло высокое дерево, а на нем свили себе гнездо орел с орлицею и вывели орлят. Орлята, птицы очень шумные, галдели весь день и страшно надоедали купцу и его семье. Раз, когда старых птиц не было дома, золотых дел мастер залез на дерево, сбросил гнездо и убил птенцов. Орлы вскоре вернулись и решили отомстить жестокому торговцу. Подглядев в лавке одно из драгоценных запястий царицы, орел спустился и исчез с ним в облаках.

Ювелир был в отчаянии; «Что теперь станем делать?» – стонал он. – «Купить такое запястье – не хватит всего моего состояния, а сделать новое – потребуется много лет работы. Сказать, что потерял его? Мне не поверят, решат, что я украл, и велят казнить. Единственное, что можно сделать, это как-нибудь оттянуть время и подыскать что-нибудь подходящее». Когда на следующий день царица прислала за запястьем, он отвечал: «Еще не готово, принесу завтра». Так повторялось много дней подряд. Это, наконец, надоело слугам раджи и они стали угрожать ему; тогда ювелир решился отослать уцелевшее запястье, великолепно вычищенное, и просил передать царице, что второе поспеет через несколько дней; сам же неутомимо продолжал искать запястье достаточно ценное, чтоб заменить утраченное, но ничего не мог найти.

Тем временем Койла вошел в город, выбрал себе уголок недалеко от базара, разложил на улице коврик, положил на него запястье, а сам сел рядом в ожидании покупателей. Он был так хорош, что смотрел настоящим царевичем, несмотря на свой скромный наряд, а запястье рядом с ним сверкало, как лучезарное светило. Немудрено, что все заглядывались в его сторону; что продавщицы, проходя мимо с кувшинами на головах, роняли свои кувшины и даже не горевали о погибшем товаре; что многие мужчины и женщины, выглядывавшие из окон, теряли равновесие и падали на улицу. Зрелище было слишком необычайно!

Однако не находилось покупателей для сверкающего запястья. «Кому по средствам такая драгоценность?» – говорили все, покачивая головой. Только царица может носить такое». День уже клонился к вечеру и Койла собирался уже уходить, когда к нему подошел тот золотых дел мастер, что потерял царское запястье. Одного взгляда было достаточно, чтоб он понял какое ценное украшение лежит перед ним. «Надо во что бы то ни стало получить его», – подумал он, ничего не сказал красивому продавцу, а пошел к жене: «Иди сейчас же к этому незнакомцу, заговори с ним как можно ласковее, уговори его зайти к нам отдохнуть и переночевать. Надо втереться к нему в доверие и отнять у него запястье. Оно еще более ценно, чем запястье царицы, но очень похоже на то, и никто не догадается о подмене».

Жена пошла вперед, а муж за нею.

«Зайди к нам, как просит жена», – ласково приглашал он Койлу. – «Ты торгуешь драгоценностями и я тоже, значит мы некоторым образом братья по ремеслу. К тому же ты чужеземец, а уже темнеет. Отдохни у нас, переночуй, завтра снова выйдешь на продажу».

Так уговаривали коварные люди доверчивого Койла, прикрывая свой злой умысел льстивыми словами.

Дома они накормили его и приготовили ему удобную постель. Утром же, чем свет, торговец поднял тревогу, послал за стражей и приказал вести Койла на суд во дворец. «Он украл запястье царицы, которое было мне отдано в чистку, и хотел продать его на базаре». Напрасно уверял Койла в своей невинности и объяснял, что это запястье его жены: никто не хотел верить чужеземцу. Его привели во дворец, и ювелир обвинил его перед царем: «Этот человек украл запястье царицы. Всякий, кто бы сделал это, подлежит казни. Прикажи казнить его».

Послали за царицей, чтоб показать ей запястье, но лишь только взглянула она на него, как узнала запястье Чандры, дочери своей, и залилась слезами. «Нет, нет, это не мое запястье, государь! Это не смертных рук изделие! Взгляни, оно совсем другое, чем мое… Слышишь, как оно звенит, как все колокольчики звенят, лишь приближаешься к нему? Неужели ты забыл? Это запястье моей крошки, моей красавицы… радости моей! Сокровища моего! Откуда оно? Как попало сюда, в этот город, на базар, ко всем этим злодеям? Верно, торговец украл мое запястье, а теперь добыл это. Расспроси его, узнай все поподробнее. Не верь ему! Смертная рука так не работает! Это запястье моей Чандры».

Все с соболезнованием смотрели на царицу; все были уверены, что она помешалась. Царицу увели, все принялись разглядывать драгоценное украшение и единогласно решили, что именно такое видели на царице, и что смелый вор подлежит казни. Ювелир торжествовал. Запястье отнесли к царице. Она со слезами заперла его в крепкий ларец, отдельно от других драгоценностей.

Стража отвела Койла за город, в джунгли. Там хотели отрубить ему голову, но он просил разрешение самому покончить с собою, наставил против груди свой острый кинжал и упал на него. Кинжал был так остер, что разрубил юношу как раз на две половины. Его так и оставили лежать.

Когда весть о происшествии облетела город, многие, видевшие накануне юношу на базаре, заволновались. «Тут что-то не так! Раджа поторопился. Гораздо вероятнее, что бедняга не крал запястья. Невероятно так решиться открыто продавать на базаре краденную вещь! Такой красавец, такой благородный на вид! Нет, раджу просто обошли злые люди». И все жалели несчастного продавца, Многие даже плакали о нем. Чтоб прекратить толки, раджа издал указ, которым под страхом смерти запрещалось обсуждать происшествие и проливать слезы о погибшем юноше. Народ примолк, и даже втихомолку боялись упомянуть о Койле, хотя всякий по-прежнему думал о его жалкой участи.

Рано утром того дня как это случилось, старая молочница, в доме которой за городом приютилась Чандра, принесла своей гостье чашу с молоком. Та не успела хлебнуть, как отступила в ужасе. «Матушка, что ты сделала? У меня полон рот крови!» – «Что ты, что ты, голубка, верно злой сон тебя смутил! Какая тут кровь! Самое свежее, тепленькое молочко. Попробуй, доченька, попробуй еще, успокойся!» Чандра снова нагнулась к чаше и чуть прикоснулась к ней губами. «Нет, нет, не могу: это чистая кровь!» И она горько заплакала. «Верно страшная беда надо мною! Всю ночь видела я тревожные сны; утром свадебное ожерелье мое распалось надвое; теперь это молоко как кровь для меня… Пусти меня, матушка, пусти! Я побегу искать супруга: он верно погиб».

Добрая женщина старалась успокоить взволнованную гостью. «Что за странная мысль? Ну, с чего ему погибать? Он был совсем здоров вчера, когда шел продавать запястье. Он ведь говорил, что скоро вернется. Имей терпение, он сейчас явится!» – «Нет, нет», – продолжала Чандра, – «я чувствую, что нет его больше в живых. О, сжалься надо мною, пусти меня! Я хочу найти его, я хочу умереть вместе с ним». – «Нет, дитя мое», – твердо остановила ее старуха, – «я не пущу тебя. Ты слишком прекрасна, чтоб бегать одна по улицам в чужом городе. Муж твой не будет доволен, если вернется и не застанет тебя здесь. А вдруг ты не найдешь дороги, да нападешь на лихих людей? тебя похитят, увезут как рабу. Ведь муж просил тебя никуда не ходить. Имей терпение, обещай сидеть смирно, а я скорее побегу в город и поищу твоего супруга. Живого или мертвого я верну его тебе».

И прихватив с собой посуду с молоком, чтоб не возбуждать подозрений, старуха быстро пошла к городу.

В городе она стала медленно бродить по улицам, высматривая, не увидит ли где Койла или не услышит ли что-нибудь о прекрасном незнакомце с чудным запястьем. На улице никого не было видно, и ничего не слышно: все опасались нарушить указ. Это сильно возбудило подозрительность старухи, и она стала еще внимательнее осматривать каждый уголок и все улицы в окрестностях рынка, где было более вероятности встретить Койла; при этом она не переставала выкрикивать свой товар, только постоянно меняла его название, проходя по той же улице. Сперва кричала она: «Молока, кто хочет молока!» потом «Масла, кто хочет масла» и т. д.

Наконец, какая-то женщина, все время с любопытством следившая за нею из окна, окликнула ее: «Тетка, а тетка! Что ты вздор болтаешь? Ты вот раз шесть прошлась по нашей улице и раз шесть прокричала разный товар в той же посудине. Пожалуй, подумают, что смысла у тебя в голове не больше, чем у вчерашнего красавца! Тот весь день просидел на месте с одним запястьем, а оттуда прямехонько на смерть пошел за свои труды».

«Ты о ком это?» – спросила женщина, как можно спокойнее, хотя у самой колени задрожали от испуга. «Ой, да ты видно не городская, что ничего не знаешь! Говорить-то об этом нельзя: раджа грозит повесить всякого, кто заикнется о нем… Ах, какой был красавец!» – «А где ж он теперь?» – шепотом спросила старуха. «Вон там! Видишь, там на поле кучка народа? Царский золотых дел мастер обвинил его в краже и его казнили. Только многие считают его невинным… Смотри никому не говори, что я тебе рассказала». Старуха бросилась по тому направлению, куда указывала словоохотливая женщина, но когда добежала до места и увидела распавшийся на две половины труп Койла, она упала на колени и громко зарыдала. Кувшин скатился с ее головы и разбился вдребезги. Рыдания старухи привлекли внимание стражи, несколько человек бросилось к ней: «Тетка, тетка! Запрещено плакать о мертвеце: смерть грозит ослушнику царского приказа!» – «Да разве я о мертвеце? Что мне до него! Кувшин мой разбился, не видите разве, черепки валяются? Молоко-то, молоко все пролито! Как тут не плакать!» – И она снова залилась слезами. «Тише, тише, не плачь, велика важность, ведь кувшин твой ничего не стоит! Пойдем, мы тебе золотой добудем!»

«Не надо мне ни золотого, ни серебряного!» – сердито кричала старуха. – «Мой глиняный для меня дороже. Моего деда дед, моей бабушки бабушка еще носили его. И надо же было ему разбиться!» И старуха бережно стала собирать черепки, словно вся беда была в разбитом сосуде.

Она прибежала домой в слезах и бросилась к Чандре: «Дитя мое, несчастная дочь моя! Ты права! Горе, горе нам!» И она рассказала ей все виденное и слышанное.

Как стрела, выпущенная из лука, помчалась Чандра прямо во дворец, прямо в тот покой, где сидел раджа: «Как смел ты убить моего супруга?» – крикнула она, дрожа от негодования.

При звуке ее голоса в отдаленных покоях царицы со звоном раскрылся крепко замкнутый ларец, на глазах у всех выкатилось чудесное запястье и, минуя закрытые двери, звеня, обвилось вокруг ноги разгневанной царевны.

Раджа в ужасе смотрел на нее не в силах произнести слово. Она же в диком отчаянии упала на колени, в исступлении рвала на себе одежду, рвала свои роскошные волосы и, каждый раз как она прикасалась к ним, волны пламени бежали от них по всем направлениям. Старуха молочница, нагнавшая ее лишь во дворце, бросила ей на голову кусок масла в надежде утишить огонь; две другие женщины бросились водой тушить ее волосы, а тем временем уже пылало 19 улиц города! «О, голубка, пощади наши бедные лачуги! Пощади, несчастный пригород!.. Ведь я сделала для тебя все, что могла!» Так молила перепуганная старуха. Чандра опомнилась и остановила огонь с той стороны, где жила молочница и ее друзья. Но огонь разгорался по другим направлениям: горел дворец, горел город, пылало жилище коварного торговца; он и жена его задохнулись в пламени и орел выклевал сердца их в отмщение за смерть своих птенцов.

Танцовщица Маули и мать ее, наблюдавшие издали за пожаром, тоже погибли, охваченные огненной волной. Чандра пошла к тому месту, где лежало тело прекрасного Койла и долго рыдала над ним. Вдруг к ногам ее с неба упала игла с крепкой ниткой. Она радостно схватила ее: «О, если бы срастить обе половины!» и она принялась бережно сшивать их одну с другой. Когда же работа была кончена, она с жаркой мольбой подняла руки к небу. «О Магадео!» – взывала она: «Я сделала все, что может сделать слабая рука человека! Я соединила обе половины: верни им жизнь!» И Магадео сжалился над нею и вернул душу Койла и тот снова ожил. Как описать безумную радость свидания?

Чандра и Койла мирно вернулись на родину, но до сих пор в стране Мадура показывают следы выжженной небесным пламенем равнины.

Отважный горшечник

Однажды, во время страшной бури с громом, молнией и ливнем, огромный тигр бежал мимо селения и, чтоб укрыться от непогоды, залег у стенки полуразвалившейся лачуги. Там жила нищая старуха. Она была очень стара и очень бедна, а лачуга ее совсем покривилась от ветхости, и дождь беспрепятственно протекал во многих местах. Это ужасно надоедало старухе; она бегала из угла в угол, перетаскивая то одну вещь, то другую из-под просветов крыши, вздыхала, кряхтела и все время причитала: «Ой, горе мое, ой, беда лихая! Какое мучение! Того и жди, что крыша провалится! Кажись, сбегись все звери пустыни не так это страшно, как это вечное кап-кап, кап-кап!» И она суетливо принималась снова сдвигать постель и греметь утварью, спасая ее от мокроты. Тигр, который лежал, свернувшись у стенки, все слышал и думал про себя: «Это что за вечное кап-кап такое? Знать, что-то очень страшное: старуха ворчит, что для нее звери пустыни не так страшны… Что бы это могло быть?» А за стенкой шум все не унимался. «Вот гремит-то!» – прислушивался тигр: «Верно, это самый кап-кап-то и есть».

Как раз в это время шел по дороге горшечник. Он разыскивал сбежавшего от него осла. Ночь была холодная, и молодец перехватил несколько лишних глотков вкусного тодди (опьяняющий напиток из пальмового сока). При блеске молнии он разглядел какое-то крупное животное у хижины старухи и принял его за пропавшего осла. Недолго думая, набросился он на лежавшего тигра, схватил его за ухо и давай что есть силы награждать его колотушками, пинками и бранными словами! «Ах ты, злодей!» – кричал он: «так-то ты служишь мне? Так-то заставляешь рыскать за собой по такой погоде, да еще в такую темь? Вставай, лентяй, вставай, пока я тебе все ребра не перебил!» Так бранил он и теребил тигра, нимало не подозревая, с кем имеет дело. Тигр тоже не заметил его приближение и не знал, кто такой обрушился на него, но чувствовал удары и невольно робел. «Ой, ой, ой, знать это вечное кап-кап нагрянуло! Немудрено, что старухе оно страшнее львов и тигров! Удары очень чувствительны!» Кончилось тем, что пьяный горшечник заставил тигра подняться, вскочил ему на спину и погнал к себе домой, всю дорогу понукая и подгоняя его ударами, в полной уверенности, что имеет дело с ослом. Дома он крепко спутал ему передние ноги, подкрутил голову и, подвязав животное к столбу перед домом, спокойно пошел спать.

Поутру жена горшечника встала и выглянула из окна. И что же? Прямо перед домом у столба стоял огромный связанный тигр! Она бросилась к мужу, разбудила его: – «Что это за животное приволок ты ночью?» – спросила она. – «Какое там животное? Осла нашего привел». – «Осла? Поди-ка, взгляни, какого осла!» И она указала ему на тигра.

Горшечник был поражен не меньше, чем его жена. Он глупо смотрел перед собой и ничего не понимал. Потом принялся ощупывать себя. Нет, ничего, нигде ни царапинки, а между тем настоящий свирепый тигр стоял, привязанный им к столбу!

Весть о необыкновенном подвиге горшечника облетела всю окрестность; все бежали к нему и все расспрашивали, как он поймал тигра. Сочли нужным послать о том особое донесение самому радже: «человек де из нашего селения один и без оружия поймал крупного тигра и привязал его к столбу».

Раджа прочел донесение и решил сам на месте проверить необычайное событие. Немедленно были поданы кони и колесницы, и царь в сопровождении всего двора отправился посмотреть на горшечника и на пойманного им зверя.

Оказалось, что тигр действительно был крупных размеров и давно уж считался грозой окрестностей. Все это было доложено царю, и царь решил примерно наградить отважного горшечника. Он пожаловал ему дома и землю, да денег целую бочку, и сделал его вельможей своего двора, причем поручил команду над тысячью конницы.

Случилось, что соседний раджа, уже давно враждовавший с царем той страны, объявил ему войну; а, вместе с тем, лазутчики донесли, что у того раджи собрано огромное войско вдоль всей границы и что во всякую минуту он может вторгнуться в страну.

Тут уж никто не знал, что предпринять. Царь созвал своих военачальников и спросил, кто из них возьмет на себя команду главными силами и вступить в борьбу с неприятелем? Все в один голос отвечали, что случай совсем исключительный, что страна слишком мало подготовлена к нападению и что слишком опасно брать на себя ответственность главного начальства. Наконец, один из них решился дать совет: – «Ты недавно о, повелитель, поручил начальство над тысячью конницы отважному горшечнику, поймавшему тигра. Отчего теперь не назначить его главнокомандующим? Человек, голыми руками совладавший с тигром, очевидно, храбрее и искуснее остальных».

Раджа сразу повеселел. «Вот и прекрасно! сделаем его главнокомандующим». Призвали горшечника, и царь сказал ему: – «Твоей руке вручаю я все силы государства. Обрати в бегство неприятеля!» – «Да будет так!» – нисколько не смущаясь отвечал горшечник, – «только прежде чем выступить со всей армией, дозволь мне одному пойти осмотреть позицию. Я должен составить себе понятие об их числе и силах».

Царь согласился, и горшечник вернулся к своей жене. «Меня назначили главнокомандующим», – сказал он. «По правде сказать, положение немного затруднительное для меня. Придется скакать во главе армии, а ведь тебе известно, что я от роду не сиживал на коне. Хорошо еще, что мне удалось выпросить отсрочку: раджа разрешил мне поехать осмотреть лагерь неприятеля. Достань-ка мне смирненькую лошадку, ты ведь знаешь, что я ездить верхом не умею. Придется выехать завтра утром».

Но горшечнику не удалось сделать так, как он предполагал. Раджа чуть свет прислал ему чудного скакуна, богато разукрашенного, и просил ехать на нем осмотреть вражеский стан. Что было делать несчастному горшечнику? Присланный конь был молод и горяч; горшечник чувствовал, что если даже и сядет на него, все равно не усидит. А между тем не принять коня было немыслимо. – «Не придется мне ехать на своей лошадке», – грустно сказал он, когда остался наедине с женой, – «но как поеду я на этом чудном коне? Я и сесть-то на него не смогу». – «Да ты только не трусь», – успокаивала жена: – «Как-нибудь залезь, а там я привяжу тебя к седлу покрепче, ну и усидишь. Ты поезжай к ночи, никто ничего не заметит».

К ночи жена подвела ему коня. – «Право не знаю, как приступиться», – переминался с ноги на ногу горшечник. – «Как мне попасть в седло? слишком высоко». – «А ты скачи!» – посоветовала жена. Начал он скакать, но каждый раз срывался. – «Не могу!» – беспомощно заявил он, – «я все забываю, в какую сторону повернуться, прежде чем скакать». – «Встань лицом к морде лошади». – «Вот оно что!» Он сделал отчаянный прыжок и попал, наконец, в седло – головой к хвосту! – «Так не годится» – заявила жена, стаскивая его с лошади, – «попробуй залезть не прыгая» – «Я не могу запомнить, когда левая нога у меня в стремени, что мне делать с правой: куда ее совать?» – «Правая – в правое стремя. Постой, я тебе помогу». После бесконечных попыток и падений – конь был свежий и плохо стоял – горшечник попал в седло. – «Жена, жена!» – крикнул он, – «прикручивай меня скорее, а то, право, я не утерплю, соскочу с седла!» Жена принялась усердно подвязывать его ноги к стременам, а стремена одно к другому, перекрутила веревку вокруг туловища и шеи и подкрепила ее вдоль спины коня, вокруг головы и хвоста.

Когда конь почувствовал непривычные путы, он никак не мог сообразить, что за странное существо сидит на его спине и ну брыкаться и становиться на дыбы! Наконец, рванулся и понесся бешеным галопом по полям и лугам. – «Жена, жена! ты руки мне забыла привязать!» – отчаянно кричал горшечник. – «Не робей, держись за гриву!» – крикнула та вдогонку. И все дальше и дальше несся конь, все дальше и дальше мчался всадник, мчался через плетни и овраги, ручьи и канавы, все дальше и дальше, мелькая, как молния, то тут, то там, галопом, галопом… Перед ним расстилался уж вдали неприятельский лагерь…

Горшечнику не могла нравиться бешеная скачка. Он много раз порывался соскочить с лошади, но веревки крепко держали его, а бесплодные усилия только еще более горячили испуганного коня. Близость неприятеля заставила его окончательно потерять голову. Ведь, они неслись прямехонько на вражеский стан! Он сделал отчаянное усилие, чтоб высвободиться из седла… На пути пришлось молодое банановое деревцо; он, что было силы, вцепился в него рукой в надежде, что веревки лопнут. Не тут-то было! Конь скакал во весь опор, а деревцо слабо держалось в рыхлой почве: конь стрелой промчался мимо и – в судорожно сжатой руке заколыхалось вырванное с корнем деревцо!

Между тем, из неприятельского лагеря тоже заметили их приближение. Там уже дошли слухи, что высылается армия навстречу, и приняли отчаянного всадника за одного из авангарда. – «Вон, вон» – кричали караульные, – «скачет всадник исполинского роста, на могучем коне! Он летит как стрела, и вырывает деревья на пути своем! Это кто-то из наших врагов: верно, вся армия за ним по пятам! О боги, что нам делать, если все они таковы!» И побежали люди к палатке раджи и с ужасом кричали: «Летит на нас неприятельский отряд» (история успела немного обрасти деталями). «Это люди исполинского роста, на могучих лошадях! Они яростно размахивают вырванными с корнем деревьями! У нас есть люди, о раджа, но таких чудовищ нет!»

За первыми вестниками бежали другие с воплем: «Правда, правда, о повелитель! Летит на нас вся армия этих исполинов! Спасайся, кто может! Бегите, кому жизнь дорога!» И весь лагерь, объятый ужасом, обратился в бегство. Одни бежали потому, что видели, другие потому, что слышали от бежавших, третьи, наконец, потому, что все бежали, и никто не хотел оставаться сам по себе. Раджу уговорили подписать бумагу к неприятельскому царю: «Согласен на все условия. Предлагаю мир» и скоро в лагере не осталось ни одного человека. Тотчас же вслед за ними прискакал туда измученный конь, а на спине его, полумертвый от толчков, болтался горшечник с банановым деревом в руках. Тут, наконец, лопнули веревки, всадник замертво грохнулся на землю, а конь сам по себе остановился, так как не мог больше бежать. Отлежавшись и придя в сознание, горшечник сначала ничего не мог понять от изумления: богатый лагерь с одеждой, оружием и снарядами был окончательно пуст.

Осторожно обходя лагерь – он еще не верил своему счастью – он нашел в главной палатке письмо неприятельского раджи к своему царю. Он взял письмо и поспешно направился домой, пешком на этот раз, так как он ни за что не решился бы сесть снова на лошадь. Коня он все время вел под уздцы. Прямым путем было не особенно далеко от дома, и домой он поспел как раз к ночи. Жена выбежала встречать его, вне себя от радости, что он так скоро вернулся. «Ах, жена, жена!» – закричал он, как только увидел ее: «Сколько я перевидал с тех пор, как тебя оставил, и чего только не испытал! Ведь, я полсвета успел объехать! Да что вспоминать? Не стоит. А ты, вот, скорей бери это письмо, да посылай его с гонцом к царю, да уж коня заодно прихвати. Раджа по коню увидит, как я далеко ездил: конь едва ноги волочит! Кстати, будет лошадь отослана вперед, я могу не ехать на ней, а то, пожалуй, пришлось бы. А было бы досадно: ведь, свалиться можно!» Жена тотчас же снарядила гонца к царю с письмом и конем и просила доложить радже, что муж явится на следующее утро, так как теперь слишком позднее время, чтоб беспокоить повелителя.

А на следующее утро горшечник спокойно пошел во дворец, а народ, видя его идущего пешком, с восторгом восклицал: «Вот человек! Он так же скромен, как неустрашим. Он один обратил в бегство неприятеля, а теперь идет себе скромно пешком, вместо того, чтоб выступать горделиво на могучем коне, как сделал бы всякий другой!»

Раджа вышел встречать его у ворот дворца и оказал ему всевозможные почести. Условия мира были благополучно заключены между обоими государствами, а отважный горшечник вознагражден за свои заслуги высоким чином и великими богатствами и прожил в мире и покое все остальные дни своей жизни.

Раджа и женщина-змея

Однажды могущественный царь Али-Мардан, правитель Кашмира, охотился у берегов озера Даль. Оставив в стороне приближенных, он остановился у самого озера и залюбовался на гладкую серебристую поверхность, которая блестящей пеленой раскинулась от подножия гор до царственного города Шринагара. Вдруг где-то вблизи послышались рыдания… Царь обернулся и увидел под деревом горько плачущую девушку чудной красоты. Он тотчас же подошел к ней, ласково взял ее за руку, и стал расспрашивать, кто она такая и как попала одна в такое дикое место.

– О, повелитель! – отвечала она сквозь слезы, – я – рабыня императора Поднебесной. Я гуляла по цветникам его обширных садов и заблудилась. Как я вышла оттуда – не помню и как очутилась здесь – не знаю, но, конечно, мне так и придется умирать здесь: я так устала и так страшно голодна!

– О нет, прекрасная дева! Умереть тебе не придется, раз Али-Мардан может спасти тебя, – воскликнул царь, очарованный красотой девушки. Он тотчас же подал знак приближенным и велел проводить ее со всевозможной осторожностью в свой летний дворец в садах Шалимара. Там, среди пышных цветников, день и ночь журчали фонтаны, освежая алмазной росой благоухающий дерн; там, над мраморными колонадами, склонялись нежные ветви, отягченные плодами; там солнце сверкало как-то ярче и птицы щебетали нежнее. И вот в этом-то земном раю поселился Али-Мардан с чужеземной красавицей и, глядя в черные очи ее, забыл весь мир, забыл все, кроме ее чудной красоты. Так они и жили некоторое время. Все цвело и благоухало вокруг них, и красавица с каждым днем становилась все прекраснее и веселее, но Али-Мардан не был счастлив. Словно тяжелый камень лежал у него на сердце; лицо его приняло странный беловатый оттенок, а взгляд становился неподвижным, словно каменным.

Проходил раз мимо ограды сада слуга одного святого отшельника. Он возвращался от священного озера Гангабала, что лежит на снежной вершине горы Гарамук и нес оттуда сосуд с водой своему господину. Каждый год направлялся он, таким образом, к священному озеру, но ни разу еще не пришлось ему проходить мимо садов Шалимара. Из-за высокой ограды виднелись верхушки фонтанов; они сверкали и переливались как снопы солнечных лучей. Слуга захотел поближе рассмотреть чудесное зрелище.

Одна минута и он перелез через стену и очутился в саду. Он бродил как очарованный среди цветников, с восторгом вдыхая в себя опьяняющий аромат, прислушиваясь к журчанью и плеску воды. Наконец, он страшно устал, сел под деревом и крепко заснул.

Царь в это время проходил по саду. Он заметил распростертого на земле человека и увидел, что он крепко держит что-то в правой руке. Али-Мардан осторожно разжал пальцы спящего и обнаружил крошечную коробочку, а в ней какую-то благовонную мазь.

Он еще разглядывал ее, когда спящий проснулся и, не чувствуя в руке ничего, начал громко стонать. Али-Мардан подошел к нему, показал коробочку и обещал отдать ее, если тот чистосердечно объяснит ему, в чем дело.

«Великий государь!» – сказал слуга, – «эта коробочка принадлежит моему господину, святому отшельнику. В ней хранится мазь, обладающая многими волшебными свойствами. Она охраняет меня от всякого зла и дает возможность сокращать расстояние. Мой господин живет далеко, далеко отсюда, но, благодаря мази, я за несколько дней дохожу до священного озера и наполняю там свой сосуд, так что у господина моего всегда есть запас священной влаги».

– Скажи мне правду! Действительно ли господин твой такой святой человек? Действительно ли может он творить чудеса?.

– О, царь! Он действительно святой человек. Нет для него ничего скрытого на земле.

Царь почувствовал вдруг непреодолимое желание видеть святого старца. Вместо того чтоб отдать коробочку слуге, он положил ее себе в карман и сказал: «Иди к господину своему и скажи ему, что царь Али-Мардан завладел волшебной мазью и не отдаст ее, пока старец сам не явится за ней». Он надеялся, что отшельник будет, таким образом, принужден явиться к нему.

Долго возвращался слуга. Раньше, с помощью мази он пробегал это расстояние в несколько дней, а теперь ему пришлось идти более двух лет. Наконец он предстал перед господином, бросился к ногам его и поведал ему все. Отшельник рассердился, но делать было нечего. Ему трудно было обойтись без волшебной мази, и он тотчас же снарядился в путь ко двору Али-Мардана.

Царь встретил его с большими почестями и тотчас же возвратил ему коробку с волшебной мазью.

Отшельник пристально взглянул на царя и царь тотчас же почувствовал странное облегчение. Он дал знак приближенным удалиться.

– Скажи мне, о царь! – спросил отшельник, когда они остались одни, – отчего лицо твое покрыто такой бледностью, отчего взор твой холодит как камень? Давно ли это так? Откройся мне. Ты был ласков со мной, может быть, мне удастся сделать что-нибудь для тебя.

Царь понурил голову, но ничего не ответил.

– Откройся мне! – настаивал отшельник. – Не завладела ли сердцем твоим чужая женщина?

Тогда Али-Мардан заговорил и чем больше он говорил, тем легче становилось у него на душе. Он рассказал отшельнику, как охотился в лесу, как нашел там прекрасную рабыню Китайского императора, как привез ее в свой дворец.

«– Это не рабыня императора, это не женщина», – твердо сказал отшельник, – «это коварная ламие – страшная двухсотлетняя змея, которая обладает свойством превращаться в женщину. Она губит всех, с кем имеет дело; она погубит тебя, царь, погубит и все твое царство!»

Царь Али-Мардан гневно сверкнул очами; он безумно любил чужеземку и не мог допустить мысли, чтоб под ее волшебной красой крылась отвратительная змея.

Отшельник упорно стоял на своем и царь, наконец, обещал сообразоваться с его указаниями, но прежде всего, проверить, насколько справедливы слова старца.

К вечеру того же дня он приказал приготовить к ужину лепешки из риса двух сортов: одни с солью, другие с сахаром и уложить их на блюде так, чтобы с одной стороны приходились соленые, с другой сладкие.

Когда царь по обыкновению сел ужинать с женой за одно блюдо, он повернул к ней блюдо с соленой стороны.

Красавица начала есть, и нашла лепешки очень солеными, но так как царь ел и ничего не говорил, она побоялась рассердить его и продолжала есть молча.

Когда они пошли спать, царь, помня наставление старца, скоро притворился спящим. Красавица же не могла спать: ее томила страшная жажда после соленых лепешек, а в комнате не было ни капли воды; выйти же она боялась, так как женщина-змея, выходя ночью, должна принять свой настоящий вид. Долго крепилась она, наконец, не выдержала и, убедившись, что супруг спит, проворно соскочила с постели… В ту же минуту царь ясно увидел, как отвратительная скользкая змея, извиваясь, блеснула по полу и скрылась за дверью. Царь неслышно пошел за ней. Он видел, как она останавливалась по дороге у каждого фонтана, чтоб глотнуть воды, как она дошла, наконец, до озера, как жадно стала пить из него, а затем погрузилась в прохладные волны и стала купаться.

Царь в ужасе вернулся домой и на следующий день молил отшельника избавить его от опасной очаровательницы, так как сам не в силах был предпринять что-либо против нее. Отшельник обещал помочь, но лишь под условием, чтобы царь беспрекословно повиновался ему. Он приказал изготовить печь из ста различных металлов, сплавленных вместе, к печи приделать крепкую заслонку и тяжелый замок. Печь поставили в тенистом углу сада и крепко приковали к земле железными цепями.

Когда все было готово, царь сказал женщине-змее: «Сердце мое! Пойдем, исчезнем с тобой на весь день в саду! И обед там сами себе приготовим!»

Она, ничего не подозревая, согласилась. И они долго гуляли по саду, смеялись и шутили; а когда проголодались, принялись за работу и стали готовить себе обед.

Раджа затопил печь и стал месить тесто, но дело не спорилось у него в руках, и он попросил красавицу помочь ему испечь хлеб. Она сначала отказалась, говоря, что терпеть не может стоять у огня, но когда царь упрекнул ее, что она, верно, не любит его, если не хочет исполнить его желания, она нехотя согласилась и понесла сажать хлеб в печку.

Но не успела она нагнуться над устьем печки, как отшельник, подстерегавший ее, толкнул ее в огонь, захлопнул дверцу и крепко-накрепко завернул замок.

Бешено закрутилась и завертелась в огне огромная змея… Неистовые скачки ее так потрясали печь, что, не будь крепких цепей, печь, конечно, со змеей вместе вылетела бы из сада! Но вырваться из печи змея не могла: отшельник крепко держал ее могучими заклинаниями. Так прошло несколько часов; наконец все смолкло; внутри печи все успокоилось.

Отшельник подождал, пока печь остынет и открыл заслонку. Женщина-змея исчезла без следа; лишь в одном углу оказалась куча золы, а в ней маленький круглый камень. Старец подал его царю: «Возьми, о царь! Это вещество – сущность женщины-змеи. Все, до чего бы ни коснуться этим камнем, превращается в золото».

Царь несколько минут задумчиво смотрел на камень. «Нет, святой отец», – твердо сказал он: «не хочу я этого камня: жизнь человека ничто перед таким сокровищем! Сколько зависти, распрей и крови повлечет за собой обладание им!»

И он взял волшебный камень и унес его далеко оттуда, и там бросил в глубокую реку, чтоб не мог он сеять вражды и раздора между людьми.

Царский цветок

У одного раджи умерла жена, оставив ему двух малолетних дочерей. Раджа вскоре после того женился на другой и с тех пор заботы о девочках представил всецело молодой супруге. Новая царица очень равнодушно относилась к падчерицам и даже нередко обижала их так, что девочки далеко не были счастливы. Раз старшая сказала младшей: «Что нам здесь делать? Мы никому не нужны, уйдем отсюда. Будем жить вдвоем, где-нибудь в джунглях». Они ушли из дворца и скрылись в соседней чаще. Несколько дней бродили они усталые и голодные, питаясь дикими кореньями и плодами, наконец, добрели до какого-то жилища. «Знаешь ли, сестрица», – сказала младшая царевна: «это верно дворец какого-нибудь людоеда-ракшаса. Но, кажется, дверь открыта и никого нет. Пойдем, поищем, не найдем ли чего поесть». Они вошли. Дом действительно оказался пустым. Они нашли немного вареного риса, с удовольствием съели его, потом вымели пол, прибрали все в комнате и уже располагались отдохнуть, как вдруг послышались тяжелые шаги: то возвращались домой людоед с женой! Девочки стремглав пустились бежать, пробрались на самый верх дома и оттуда на крышу и спрятались там за кучкой снопов. С этой крыши открывался вид на внутренний двор с одной стороны и на открытое поле с другой. Это было любимое местопребывание супругов людоедов. Здесь любили они отдыхать в знойные летние вечера; здесь сушили они белье; здесь обмолачивали и веяли зерно. В одном углу лежала еще большая куча необмолоченных снопов и царевны были за ними в полной безопасности.

Ракшас вошел в дом, посмотрел вокруг и с удивлением спросил: «Кто это дом убирал? Что-то уж очень чисто, и все так красиво расставлено… Жена, ты, что ли?» – «Нет. Ума не приложу, кто мог это сделать!» – с недоумением отвечала жена людоеда. «Посмотри-ка, и двор выметен!» продолжал людоед. «Это ты?» – «И не думала! Кто бы это мог быть»? Ракшас-людоед уже стоял во дворе и поводил носом во все стороны. «Постой-ка. Я чую кого-то… Кто-то здесь есть. Я чую живую кровь и мясо. Кто-то к нам забрался». – «Ну, вот, пустяки! Тебе всюду кровь мерещится! Весь день рыщешь, и народ сотнями гложешь, не мудрено, что кровью пахнет!» Некоторое время слышно было, как они шумели и бранились. «Ну, ладно, будь по-твоему, я пить хочу. Пойдем к колодцу напьемся». Они подошли к колодцу и стали спускать туда тяжелый сосуд. Только этого и ждала младшая царевна, наблюдавшая с крыши. Она быстро сбежала вниз, улучила минуту, когда оба ракшаса, стоя на цыпочках, наполовину свесились в колодец, ловко схватила и того, и другого за пятки и разом толкнула в колодец. Там они и утонули.

Царевны завладели домом и зажили спокойно. Они нашли там много золота и драгоценных вещей, а также целые кучи всевозможных богатых одежд, награбленных людоедами. Около дома были сараи для скота и обширные пастбища. Каждое утро младшая царевна выгоняла скот в поле и возвращалась только к ночи, а старшая оставалась дома, готовила обед и прибирала в доме. Младшая, самая умная из сестер, часто, уходя в поле, говорила сестре: «Сестрица, берегись, чтоб кто тебя не увидел. Ты такая красавица! Смотри, если вдруг позовет тебя кто-нибудь, воды кто попросит, или нищий какой забредет, выйди, если хочешь, только прикрой себя лохмотьями, да лицо, хоть сажей, мазни, чтоб не похитили тебя, мою голубку, не разлучили бы нас с тобой?». – Не бойся, сестрица, все сделаю, как велишь. Время шло, и никто не проходил той стороной. Раз, однако, младшая царевна только что ушла в поле, как вдали показалась толпа охотников. То был царевич той страны со своими приближенными. Они уже несколько дней охотились в джунглях вдали от жилья, сильно устали и хотели пить, а воды нигде не оказывалось. Царевич первый заметил красивый дом. «И кому это пришла охота строить такой дворец среди глухого леса?» – воскликнул он. «Впрочем, для нас же лучше: наверно не откажутся владельцы дать нам глоток воды». – Нет, нет, нельзя туда идти!» – заволновались придворные, «там, верно ракшасы живут». – «Посмотрим и увидим», – решил царевич. «Не думаю, чтоб там скрывалось что-либо ужасное: нигде не шелохнется, никто не показывается». Он стал стучать в закрытую дверь: «Отзовись, хозяин! будь милостив, дай воды испить мне и моим людям!» Но все по-прежнему было тихо. Царевна слышала голос и побежала в свою комнату наскоро вымазать лицо сажей и прикрыть лохмотьями свой блестящий наряд. Царевич тем временем потерял терпение и гневно дергал дверь, приговаривая: «Эй вы там, отворяйте скорее не то дверь выломаю!» Маленькая царевна смертельно испугалась; едва успев мазнуть себе лицо, она сбежала по лестнице с кружкой воды и, открыв дверь, молча поднесла ее царевичу; говорить она не решалась, так была напугана. Царевич взял кружку, поднес ее к губам. «Что за странное явление!» – подумал он, глядя на дрожащую девушку. «Даже была бы недурна, только уж очень грязна, да и одежда не в особенном порядке. Что за черные пятна у нее на лице и на руках? Что-то тут подозрительно». И, недолго думая, царевич плеснул водой прямо в лицо царевне. Девушка вскрикнула и отскочила: потоки грязи струились по ее лицу и открывали нежные прелестные черты… Она хотела бежать, но царевич крепко держал ее за руку. «Кто ты? говори правду? Откуда пришла? Кто твои родители? Отчего ты одна так далеко в пустыне? Отвечай, или я голову тебе снесу». И он сделал движение, будто хочет выхватить меч. Царевна так испугалась, что едва слово могла выговорить; кое-как пробормотала она, что она дочь раджи, что бежала от мачехи в джунгли, что нашла дом пустым и поселилась там. И она горько зарыдала. «Не плачь, прелестное дитя, прости мою грубость. Не бойся, я возьму тебя с собой в свой дворец, ты будешь моей женой». Но она от страха даже не слышала, что он ей говорил, и продолжала неутешно рыдать. Про сестру она ничего не сказала царевичу, даже не упомянула о ней. «Этот злодей грозит убить меня. Он и сестру убьет, если узнает, что у меня есть сестра». Бедная маленькая царевна! Царевич, напротив, был очень добрый человек и, знай он, что у царевны есть сестра, он никогда не решился бы разлучить ее с ней. Но он ничего этого не знал, а видел только, что царевну никакими словами не успокоишь и потому распорядился, чтоб ее осторожно посадили в паланкин и несли во дворец.

Когда царевна увидела себя в паланкине и почувствовала, что ее несут, куда, – неизвестно, она пришла в отчаяние. Она живо представила себе ужас сестры, когда та найдет дом пустым и стала придумывать, как бы дать ей знать о себе. На шее у царевны было богатое ожерелье в несколько рядов крупного жемчуга. Она быстро распустила его, разорвала покрывало на мелкие кусочки и стала завязывать по жемчужинке в каждый лоскуток. Время от времени она выбрасывала на дорогу по лоскутку; так делала она в продолжение всего пути. Последний лоскуток упал как раз у ворот дворца, где жили родители царевича.

Скоро торжественно отпраздновали свадьбу молодого раджи с прекрасной царевной и дали ей много богатых одежд и драгоценностей и все очень ласково отнеслись к ней. Царевна, однако, не чувствовала себя счастливой; она все время думала о сестре, но у нее не хватило мужества во всем открыться супругу и попросить его разыскать младшую царевну.

Между тем младшая царевна вернулась домой и к удивлению своему нашла дверь открытой настежь, а дом пустым. Она обежала все комнаты, заглянула во все уголки; сестры нигде не было. Тем временем стемнело; было бы безумием бежать искать ее в джунглях; оставалось ждать до утра. Несчастная царевна всю ночь провела в слезах. Утром чуть свет она бросилась в поле и нашла один из лоскутков, а немного далее другой. Она тотчас же узнала покрывало и жемчуг сестры и решила идти по указанному ей следу. Долго, долго шла она; ходьба утомляла ее, да иногда приходилось по два, три дня искать следующий лоскуток. Наконец, она дошла до большого города и остановилась в раздумьях. «Как бы мне устроиться, чтобы не обращать на себя внимания», – думала она. Тут она увидела в стороне от дороги труп какой то старухи: очевидно несчастная умерла от голода, так как тело все высохло, оставалась лишь кожа да кости. Царевна сняла кожу, вымыла ее в ближайшем ручье и натянула ее на свое прелестное личико и нежные ручки. Тут же валялся грязный посох; она взяла его и, прихрамывая, побрела в город. Трудно было казаться более безобразной: кожа была вся сморщенная и покрыта струпьями и все при виде старухи отворачивались и шептали: «Что за уродливая старая ведьма!» А она шла себе, шла, подбирая жемчужинки в лоскутках, то тут, то там, наконец, дошла до самого дворца. Дальше некуда было идти: сестра, очевидно, была близко, но где? Стража не пускала ее дальше, а предложить жемчуг она боялась, чтоб не приняли ее за воровку. Она решила поселиться где-нибудь поблизости и ждать.

Как раз против ворот дворца стояла хижина привратника. Жена его, давно следившая за старухой, окликнула ее: «Что ты стоишь тут, матушка? Может ждешь кого? Что тебе надо? Кто ты такая?» – «Ах, голубка моя», – шамкая, отвечала царевна: «я бедная, одинокая женщина. Нет у меня ни отца, ни матери, ни сына, ни дочери, ни брата, ни сестры. Некуда мне голову преклонить, я одна одинешенька на белом свете».

– «Не горюй, матушка, оставайся здесь. Можешь спать у нас под навесом, а кормить я тебя буду». И царевна осталась жить у ворот и питалась тем, что приносила ей добрая жена привратника.

Был недалеко от дворца большой пруд, а на этом пруду росли чудные пурпуровые лотосы – царский цветок, и раджа очень любил их и дорожил ими. Кроме особ царского дома, никто не имел права прикасаться к ним. И вот к этому-то пруду стала каждое утро ходить царевна. Она шла туда еще до рассвета, когда все спали, стаскивала с себя старушечью кожу, полоскала ее и выветривала; затем садилась на ступеньки, расчесывала свои роскошные волосы, мыла лицо, плескалась ногами в воде. Иногда она срывала лотос, они так напоминали ей детство – прикладывала его к себе и любовалась своим отражением в воде… Но как только кожа высохнет, она бросала лотосы, натягивала старую кожу и снова, ковыляя, плелась к домику привратника.

Тем временем раджа заметил, что стали пропадать его любимые цветы. Приставлена была стража, но вора не могли найти, а между тем каждый день на воде лежали измятые и изломанные лотосы.

Младший сын раджи, брат того царевича, что похитил принцессу, вызвался сам поймать вора. Он с вечера пошел к пруду, залез на дерево и решил караулить всю ночь, не смыкая глаз. Долго ждал он напрасно. Ночь приходила уже к концу; пруд тихо сиял, озаренный луной, а на пруду неподвижно красовались нежные чашечки лотосов. Царевича стало клонить ко сну. «Вероятно, вор раздумал приходить», – подумал он. Вдруг на тропинке к пруду показалась старая женщина. Царевич узнал в ней ту старуху, что стояла постоянно у ворот дворца. «Вот оно что! Нашелся, значит, вор. Только на что ей, старой ведьме, лотосы?» Каково же было его удивление, когда старуха спокойно села на мраморные ступени и начала стаскивать с себя кожу. И, о боги, что за чудное личико оказалось под ней! Такое нежное, юное, так ослепительно прекрасное, что царевич чуть на землю не слетел от восторга: «Что это – женщина или светлый дух?»

Царевна спустила ноги в пруд и, сорвав несколько лотосов, стала украшать ими свои длинные черные волосы. Так забавлялась она до восхода солнца, затем бросила цветы, натянула на себя прежнюю сморщенную кожу и поспешно удалилась.

Царевич тотчас же пошел домой и, прежде всего, бросился к родителям: «Отец мой и ты, матушка! Я нашел себе невесту: позвольте мне жениться на той старухе, что стоит весь день у ворот дворца». – «Что!» воскликнули оба. – «Жениться на той сморщенной, высохшей карге? Ты с ума сошел! Опомнись – ведь ты царский сын. Неужели не стало больше на свете царевен и цариц, что ты женишься на грязной, старой нищей?» – «Так мила мне эта старуха, что нет мне милее на свете», – отвечал царевич. «Я всегда был покорным сыном: умоляю вас на этот раз исполнить мое желание». Никакие убеждения не помогли, царевич твердо стоял на своем. Раджа крайне неохотно приказал страже привести старуху и обвенчать ее с царевичем. Конечно, все это совершилось без торжеств: уж слишком безумным казался всем выбор царевича.

Как только молодые остались одни: «Ну что же, дорогая? Долго ты намерена оставаться в своей старой шкуре? Не лучше ли ее снять? прошу тебя, сними ее скорее!»

Царевна недоумевала: открыл ли супруг, действительно, обман, или лишь догадывался о нем? Она поняла, что если царевич увидит ее настоящее лицо, он не отпустит ее от себя, а как тогда найти сестру? Нет, пусть лучше так остается. И она отвечала: «Право не знаю, про что ты говоришь: какой годы меня создали, такова я и есть. Как может человек снять с себя кожу?» – «Снимай сейчас же эту дрянь, или я убью тебя!» – крикнул царевич. Но она покорно наклонила голову: «Убей, если хочешь, но никто не в силах снять своей кожи», – повторила царевна, шамкая словно древняя старуха, у которой ни одного зуба во рту не осталось. Царевича сильно забавляло такое непонятное упорство. «Пусть поупрямится», – подумал он, – «подожду, посмотрю, как долго это будет длиться». И он спокойно вышел из комнаты.

Царевна осталась в старой коже, но каждый день поутру она вставала, мыла свою кожу, сушила ее и потом снова надевала. Царевич все время следил за женой и вот однажды, когда она пошла мыть свою кожу и положила ее сушить на пол, он незаметно подкрался, схватил кожу и убежал с ней.

Пришлось царевне остаться в своем настоящем виде.

Печальная и прекрасная, робко вернулась она в свою комнату. Тут ее встретил супруг. «Как поживаешь, голубка?» – засмеялся он. «Где твоя милая шкурка? Что же не наденешь ее?»

Скоро весть о чудесном превращении облетела весь дворец. Все смеялись и ликовали и народ восклицал: «Она точь в точь, как прекрасная супруга нашего молодого раджи, та красавица, что он нашел в джунглях!» А старый раджа с супругой были вне себя от радости и тотчас повели царевну к жене старшего сына. Как описать радость обеих сестер! Ликовал царевич, ликовал раджа и весь народ, но счастливее всех счастливых были прекрасные царевны. И много, много лет прожили они после того, любя друг друга и окруженные всеобщей любовью.

Счастье счастливому

Жил в одном городе богатый брамин. Надумал он однажды строить себе новый дом, более обширный и вместительный, чем его старое жилище, и более, как ему казалось, соответствующий его состоянию. Приступил он к этому делу обдуманно и крайне осторожно: созвал знающих людей и, сообразно их указаниям, выбрал место для постройки; тщательно избегал при работе тех дней и часов, которые считаются у индусов неблагоприятными для всякого дела, и таким образом строил дом свой в продолжение десяти лет. Когда настало время переходить в дом, он и тут решил соблюсти все обряды, установленные обычаем: истратил крупную сумму денег на чествование богов, высших и низших, и вступил под своды нового жилища при звуках оглушительной музыки. Весь день прошел в церемониях и празднествах; наконец, к ночи, гости разошлись по домам, а усталый хозяин лег отдохнуть. Не успел он, однако, заснуть как его разбудил грозный оклик: «Падать, что ли? Падать, что ли?», звучало где-то над его головой. Брамин застыл от ужаса. «Верно злой дух поселился в доме!» – подумал он. Снова прозвучал зловещий голос… Несчастному домовладельцу представилось, что крыша грозит обрушиться на него. Живо разбудил он домашних и тут же, ночью, поспешил выбраться из злополучного дома обратно в старое жилище.

«Строй тесно, живи широко», гласит пословица, предостерегая благоразумных людей затрачивать капитал на пышные жилища. С горечью думал об этом богатый брамин: ему жаль было денег, затраченных на постройку, да и то, что, несмотря на предосторожности, завелись в нем злые духи – это мог он объяснить лишь крупной величиной дома. Весть о происшедшем быстро облетела окрестность. Все заговорили о заколдованном доме и рассказывали всякие чудеса. Прачки с соседней речки клялись, что, идя по утру к реке, видели целую толпу демонов вокруг среднего столба злополучного дома; одна даже уверяла, что заметила в ту ночь какой-то зловещий свет вдоль всего здания.

Несчастному домовладельцу ничего более не осталось, как с сокрушенным сердцем запереть дом, плод долголетних трудов и затрат, и окончательно поселиться в старом своем жилище. Так прошло около полугода.

Жил в том же селении нищий брамин. У него была огромная семья, и он выбивался из сил, чтобы как-нибудь прокормить ее. Часто принужден он был ходить из дома в дом, выпрашивая подаяние, и чувствовал себя глубоко несчастным. У него не было даже дома, чтоб приютить семью; теснились они в маленькой лачуге на краю деревни, да и та уже разваливалась, а между тем приближалась зима. Несчастный дошел до такого состояния, что решил покончить с собой, только у него не хватало духа сделать это собственными руками. Прослышав про заколдованный дом, он нашел, что самое лучшее забраться туда с семьей и отдать себя на растерзание демонам. Намерение это держал он в тайне от всех. Он пошел к богатому брамину и так сказал ему:

– Благородный господин! Зима приближается, а крыша моей хижины совсем обвалилась. Дозволь провести дождливое время в твоем новом доме.

Богач был рад случаю, что хоть кто-нибудь поселится в его злополучном доме и, не колеблясь, отвечал: «Святой отец! пользуйся домом моим, сколько пожелаешь. Засвети там светильник свой и да хранят тебя боги! Я выстроил здание, но не судьба мне жить там. Иди и попытай счастья».

С этими словами богатый домовладелец отдал бедняку ключ от дома.

На следующий день нищий брамин переселился туда со всей семьей. День прошел благополучно; когда же стемнело, все легли спать; один брамин не спал и ждал, что будет. Ровно в полночь раздался голос: «Падать, что ли? Падать, что ли?» Твердо решившись погибнуть с женой и детьми и убежденный, что это должна упасть на него крыша, брамин воскликнул: «Падай, о падай скорее!» и вдруг – каскадом полился с потолка шумный поток золотых монет. Они падали, падали, звеня и сталкиваясь, все шире и шире разбегаясь по комнате. Брамин сидел посреди комнаты, выпучив глаза и ничего не понимал. Наконец, он стал опасаться, что золотая волна зальет его, и крикнул: «Довольно, остановись!» Надо сказать, что вид золотого моря тотчас же отогнал от него мысль о самоубийстве. «Остановись!» – повторил он, и поток тотчас же остановился. Шум золотого водопада разбудил всю семью. Брамин рассказал им, в чем дело, и все вместе стали сгребать деньги в кучи и сносить в отдельную комнату, восхваляя добродушие того злого или доброго духа, который овладел домом и наградил их таким богатством. Решено было держать дело в тайне и, к чести сказать семьи бедного брамина, никто не проговорился.

С того дня брамин стал каждое утро разменивать по золотой монете и покупать все необходимое для семьи. Это не могло не возбудить внимание и скоро прошел слух, что нищий брамин нашел клад в заброшенном доме. Дошли эти слухи до богача. Тот сам пошел к собрату, расспросить его о кладе. Бедный брамин добросовестно рассказал все без утайки. Тогда домовладелец пожелал лично убедиться в его словах и даже остался ночевать с ним в доме: так соблазнял его золотой поток!

Около полуночи снова раздался оклик: «Падать, что ли?» «Падай» – сказал брамин, и мигом полились водопадом золотые монеты. Бедняк бросился сгребать их в кучу, а богатый домовладелец, дрожа, отступил в самый дальний угол: он видел не поток золота, а поток блестящих скорпионов. Бедняк бесстрашно собирал их руками, а богачу казалось, что скорпионы ползут к нему со всех сторон, готовые ужалить.

– Остановись! – крикнул брамин, и поток остановился.

– Это – твое, – приветливо обратился к домовладельцу бедный брамин, указывая на золотую кучу.

Домовладелец горько заплакал: «О, счастливый смертный! Недаром говаривал мой старик отец: «Счастье летит к счастливому!» Только теперь понял я значение его слов. Я выстроил дом и бежал из него без оглядки, как только услышал тот странный оклик. Да, конечно, хорошо сделал, не то поток скорпионов живо поглотил бы меня! Знай же, о более счастливый друг, что все твои золотые монеты для меня лишь отвратительные скорпионы. Мне не дано видеть их монетами. А у тебя есть этот дар. С этой минуты дом твой. Если ты пожелаешь поделиться со мной своим богатством, когда уже обратишь его в другую монету, – я приму с благодарностью и буду благословлять тебя, но теперь я не смею прикоснуться к нему».

С этими словами домовладелец вышел из дома, боязливо оглядываясь: он все еще страшился скорпионов.

Бедняк, таким образом, сделался счастливым обладателем клада и стал уже не бедняком, а богатейшим человеком всего государства. Он не забывал, однако, что богатством своим обязан бывшему хозяину дома и ежегодно делился с ним своим достоянием.

Так оправдалась пословица: «счастье летит к счастливому».

Тигр, брамин и шакал

Попался однажды тигр в ловушку. Он ревел и бился о стенки клетки, но не мог сломить крепких прутьев и с бешеным ревом яростно катался по земле. Проходил мимо брамин и остановился на некотором расстоянии от клетки.

«О, честный отец», – взмолился к нему тигр, – «сжалься надо мной, выпусти меня из клетки!»

«Боюсь, друг мой», – кротко отвечал брамин. «Кто тебя знает? Выпустишь тебя, а вдруг ты первым делом меня съешь»?

«Что ты, что ты, честной отец!» – уверял тигр – «даже подумать об этом не решусь. Выказать такую черную неблагодарность! Да ты только выпусти меня, и я на всю жизнь буду верным рабом твоим».

Так клялся и умолял тигр, вздыхал и громко рыдал; мягкосердечный брамин не выдержал и отодвинул крепкий засов клетки. Тигр стремглав выскочил оттуда, смял под собой брамина и грозно зарычал: «А-а! Ты, мудрец, вообразил, что я и в самом деле тебя не трону? Напрасно! Как раз вовремя ты подоспел: я страшно проголодался».

Тщетно брамин молил о пощаде, ему удалось лишь вымолить обещание выслушать мнение первых трех, кто встретится им, о том, справедливо ли поступает тигр. «Будь по-твоему, спросим троих», – согласился тигр, – «успею потом тебя съесть».

Брамин и тигр пошли по дороге искать себе судей. На пути стояло банановое дерево. Брамин воззвал к нему: «О дерево, выслушай меня и реши вопрос». И он изложил все происшедшее. «Прав ли тигр, что хочет съесть меня»? Дерево сурово зашелестело в ответ: «Есть на что жаловаться! Взгляни на меня. Разве я не укрываю под сенью своей каждого путника, а разве тот взамен не ломает моих нежных веток и не щиплет листьев моих на корм скоту? Не пищи, будь мужчиной». Тигр оскалил зубы и повернулся к своему спутнику. «Погоди, погоди», – остановил его брамин, – «ты обещал выслушать мнение трех».

Тигр пошел дальше; брамин медленно плелся рядом с ним, понурив голову. Невдалеке пасся верблюд. «О, будь судьей между нами», – обратился к нему брамин. – «В чем дело»? спросил верблюд. И брамин снова принялся рассказывать, как он поверил обещаниям тигра и выпустил его из клетки и как тот собирался нарушить данное слово: справедливо ли это?

Верблюд покачал головой. «Глуп же ты, что рассчитываешь на благодарность! Посмотри на меня. Был я молод и силен, и был нужен хозяину – он заботился обо мне и кормил меня до сыта отборной пищей; теперь я стар и на службе его потерял свои силы – он взваливает на меня непосильные тяжести, он морит меня голодом, он часто бьет меня! Пусть ест тебя тигр: люди жестокое и неблагодарное племя».

Снова тигр хотел броситься на брамина, но тот напомнил ему обещание выждать третье мнение.

Бежал по дороге шакал. «Дядя шакал, голубчик, остановись, реши наш спор!» «В чем дело»? – полюбопытствовал шакал. «Я и то вижу, что что-то приключилось. Твой несчастный вид напоминает мне, с позволения сказать, рыбу на сухом берегу».

Брамин начал рассказывать. «Страшно запутанное дело»! – вымолвил шакал, внимательно выслушав до конца; «будь так добр, повтори: ничего в толк не возьму»!

Брамин повторил все сначала, но маленький шакал лишь скорбно покачивал головой и, по-видимому, ничего не понимал.

«Странно!» – печально сказал он наконец: «в одно ухо входит, в другое выходит! Пойти разве на место происшествия: может там мне легче будет обсудить дело».

Они направились к клетке. Тигр глухо рычал и уж натачивал свои когти и зубы. «Кончайте скорее, пора нам и за обед приниматься!»

«Нам!» – подумал про себя несчастный брамин, у которого колена дрожали от страха: «нечего сказать, правильный способ выражения!»

«Еще чуточку обожди» – молил он, – «дай мне объяснить дело этому шакалу: он, по-видимому, туговат на понимание».

И брамин снова принимался рассказывать, поясняя подробности и затягивая насколько возможно.

– «Ой, голова моя, бедная головушка»! – стонал шакал, заламывая лапки. «Постой! с чего все это началось? Ты был в клетке, а тигр бродил вокруг…».

– «Тьфу ты, что за дурак!» – прервал тигр, «я был в клетке». – «Я заставлю тебя понять! Ну, смотри на меня! Я – тигр».

– «Да, да, да…» – шакал представился, что дрожит от страха – «понимаю, понимаю. Я был в клетке… нет, не то… да что ж, наконец… ничего не понимаю! Постойте: тигр был в брамине… вдруг появилась клетка… нет, не то… опять не то! Не слушайте меня, друзья, начинайте обед; я все равно никогда не пойму!»

– «Нет поймешь!» – зарычал тигр. Его приводила в ярость тупость шакала. – «Я заставлю тебя понять! Ну, смотри на меня! Я – тигр».

– Так, так, господин! А это – брамин!

– Так, так, повелитель! А это – клетка!

– Так, так! «Ну, так я был в клетке… Понял?»

– «Да… нет… простите…»

– Ну что еще? – нетерпеливо огрызнулся тигр….

– Простите… о, будьте милостивы, господин! Каким путем попали вы туда… в клетку, значит? «Болван! Обыкновенным, полагаю!»

– Ой, беда моя! голова совсем кругом пошла… Не гневайтесь, умоляю, о грозный владыка, объясните… каким это обыкновенным путем?

Тут тигр совсем потерял терпение. С размаха прыгнул он в клетку и зарычал:

– «Видел! Понял теперь, как дело было?»

«Великолепно!» – усмехнулся шакал, ловко захлопывая дверцу. «А теперь, – раз вы позволили мне высказать свое мнение – пусть все останется по-старому».

С этими словами шакал спокойно побежал в одну сторону, а спасенный брамин радостно продолжал свой путь в другую.

Сын семи матерей

У одного раджи было семь жен и ни одного сына. Это сильно беспокоило его, и он с грустью думал о том, что некому будет в случае смерти завещать управление царством.

Зашел однажды во дворец престарелый факир, услышал о царском горе и сказал царю: «Молитвы твои, о царь, услышаны, желание твое исполнится: у одной из цариц вскоре родится сын».

Обещание это привело царя в неописуемый восторг, и он тотчас же издал приказ, чтобы по всему государству готовились к торжественному празднованию предстоящего радостного события.

Тем временем семь цариц роскошно жили в богато убранном дворце; сотни прислужниц всячески старались угождать им; их кормили отборнейшими яствами и угощали тончайшими лакомствами.

Царь любил охоту, и каждый день поутру выезжал из дворца со своими приближенными.

Однажды рано утром царицы прислали ему гонца:

«Семь цариц просят милостивого владыку своего не ездить на охоту к северу. Им снились тревожные сны, и сердце их чует недоброе».

Царь, чтобы успокоить супруг, обещал последовать их совету и действительно повернул к югу. Но в этот день счастье, как назло отвернулось от него; напрасно искал он какой-нибудь дичи, дичи нигде не было. Пробовал он повернуть на запад, проехал и на восток, всюду та же неудача. Не выдержал царь, – не возвращаться же домой с пустыми руками, – забыл свое обещание и поскакал к северу.

Сперва и тут успеха не было, и он собирался уже возвращаться домой, когда мимо него пронеслась чудная белая лань с золотыми рогами и серебряными копытами. Она мелькнула и исчезла в чаще. Это произошло так быстро, что царь даже разглядеть ее хорошенько не успел, но, раздосадованный неудачной охотой, он решил, во что бы то ни стало поймать странное животное. Тотчас же приказано было свите оцепить кустарник и выгнать лань. Начали постепенно суживать круг; царь шел впереди, выглядывая добычу. Он уже видел перед собой красавицу лань, уже собирался схватить ее и вдруг – чудное животное одним прыжком перелетело через голову царя, миновало круг оторопевших придворных и помчалось в горы. Забыв все, царь понесся за ней. Он летел все вперед и вперед, оставив приближенных далеко за собой, не ослабевая поводья, все не теряя из вида белую лань. Наконец он въехал в узкую долину и принужден был остановиться. Горы смыкались тут сплошной стеной, лани нигде уже не было видно. В стороне стояла бедная лачуга. Измученный бесплодной погоней, царь спешился и пошел к лачуге попросить глоток воды. В хижине за прялкой сидела старая женщина. В ответ на просьбу царя она позвала дочь и из внутренней комнаты вышла девушка. Она была так поразительно прекрасна, так мила, так бела и с такими чудными золотистыми волосами, что царь отступил пораженный. Никак не мог ожидать он такой красавицы в грязной горной лачуге.

Она поднесла кружку с водой к устам царя и, наклоняясь к кружке, он заглянул в глаза девушке. То были глаза той белой лани, за которой он только что гнался!

Отуманенный ее дивной красотой, царь упал перед ней на колени и умолял ехать с ним и быть его женой. Она лишь засмеялась в ответ и сказала, что одному царю довольно и семи цариц. Тогда он дал клятву, что ничего не пожалеет, лишь бы она согласилась быть его женой. «Хорошо», – смягчилась красавица, и потребовала в залог любви его, глаза несчастных семи цариц.

Царь стоял как заколдованный. Еще минута и он забыл все, и цариц, и ожидаемого сына; он видел только смеющиеся очи белой девы. Не задумываясь, поскакал он домой, велел принести себе глаза семи цариц, бросить несчастных ослепленных в темницу и тотчас же со своим ужасным даром вернулся к невесте. Белая лань громко засмеялась, когда увидела четырнадцать глаз, нанизала их на нитку и надела их в виде ожерелья на шею матери: «Носи это, матушка, на память о дочери-царице». И она отправилась с царем во дворец, и он отдал ей все наряды и драгоценности своих семерых жен, и дворец их, чтоб жить, и слуг их, чтоб ухаживать за ней, все, все чего только она пожелала.

Тем временем, вскоре после того как несчастные царицы были ослеплены и брошены в тюрьму, у младшей из них родился сын. Сперва остальные царицы завидовали счастью своей молодой подруги и недружелюбно встретили малютку, но ребенок был так мил и так приветлив, что скоро все семь полюбили его как родного сына. Скоро он оказался даже очень полезен своим названным матерям. Только научился он ходить, как начал скрести глиняную стену их тюрьмы и скоро провертел отверстие достаточной ширины, чтоб выползти на свежий воздух. Тогда он стал ходить в соседний город и возвращался домой, нагруженный массой лакомств, которые делил поровну между семью слепыми царицами.

Так продолжалось несколько лет. Мальчик каждый день появлялся на площади и часто играл с сыновьями знатных лиц города. Никто не знал, откуда приходил красивый мальчик, но все любовались его благородной осанкой и все любили его за веселый и ласковый нрав. Никто лучше его не умел придумать забавной игры, ничье веселье не было так заразительно; и на долю мальчика всегда выпадали вкусные пирожки, жареное зерно и прочие лакомства. Он все это нес своим семи матерям, как он любил называть семь цариц и, благодаря ему, они спокойно жили в своей тюрьме, а люди уже давно перестали вспоминать о них и все считали, что они давно умерли голодной смертью.

Однажды, когда мальчик стал уже юношей, он взял лук и стрелы и отправился пострелять дичь. Проходя случайно мимо дворца, где белая лань проводила дни в роскоши и великолепии, он увидел голубей, которые летали вокруг мраморной колоннады. Он натянул лук и прицелился в одного из них. Голубь покатился мертвым как раз мимо окна, где сидела белая царица. Она встала и выглянула в окно: прямо против нее стоял красивый юноша с опущенным луком в руках. Колдунья сразу узнала в нем сына царя.

Задыхаясь от злобы и зависти, царица тут же решила извести мальчика. Она послала за ним слугу и, пересилив себя, ласково просила юношу уступить ей подстреленного голубя. «О нет», – отвечал смело мальчик – «я не могу его уступить: это на обед моим семерым матерям. Они слепые и сидят в душной тюрьме; они умерли бы с голода, если б я не кормил их».

«Бедные!» – воскликнула царица с притворным сожалением. «Не правда ли, как было бы хорошо вернуть им зрение? Отдай мне голубя, красавец, а я научу тебя, где найти их глаза».

Юноша, конечно, тотчас же отдал голубя. Тогда белая царица объяснила ему как пройти к матери ее, (то, что мать была колдуньей, она, конечно, умолчала), и велела спросить у нее те глаза, которые она носила в виде ожерелья.

«Она не замедлит отдать их, покажи ей только мое послание. Я написала там, что мне надо». И жестокая красавица подала мальчику черепок, на котором нацарапала: «Убей тотчас же гонца и разбрызгай кровь его по ветру».

Молодой царевич не умел читать; он беззаботно взял послание царицы, отнес запас пищи слепым своим матерям и отправился разыскивать старую колдунью.

Пришлось ему идти мимо одного города, где его поразил необыкновенно печальный вид жителей. Невольно полюбопытствовал он узнать причину и узнал следующее. Царил над этим городом царь, мудрый и справедливый, и все любили его. Но не было у него сына, а была одна единственная дочь и она наотрез отказывалась выйти замуж и дать, таким образом, наследника престола. Она даже, по-видимому, лишилась рассудка, так как объявила, что выйдет замуж за сына семи матерей, а где найти такую диковину? Царь пришел в совершенное отчаяние и приказал представлять царевне всякого человека, проходящего через столицу, в надежде, что она найдет, наконец, своего суженого. И вот, несмотря на сопротивление юноши, его повели во дворец.

Не успел он ступить на порог тронного зала, как принцесса воскликнула:

«Вот он, вот мой суженый!» И разом все заликовали и не знали, как выразить свою радость. Однако сын семи цариц вежливо объяснил царевне, что жениться он не может, прежде чем не исполнит возложенного на него поручения и не вернет зрение своим матерям.

Красавица царевна была тронута привязанностью юноши к бедным узницам и согласилась ждать его возвращения, но просила только показать ей черепок с посланием царицы. Она была очень ученая и умная при этом. Прочтя лукавые слова, она виду не подала, но искусно подменила взятый черепок другим, на котором написала: «Береги мальчика и немедленно исполни его желание». Царевич, ничего не подозревая, взял черепок и пошел дальше.

Дошел он, наконец, до лачуги в овраге, где жила мать белой царицы. Отвратительная старуха страшно заворчала, прочитав послание, особенно когда услышала, что юноша просит ожерелье из глаз. Она не посмела, однако, ослушаться приказания дочери, сняла ожерелье и подала его мальчику, пробурчав: «Тут только тринадцать, я потеряла четырнадцатый!»

Царевич был и этому рад и поспешил домой. Там он роздал глаза шести старшим царицам, каждой по два, а тринадцатый отдал матери. «Прости, матушка, что тебе лишь один достался, но я сам, пока жив, буду твоим вторым глазом», – нежно прибавил он.

Затем он рассказал матерям о царевне и простился с ними, чтоб идти к невесте, как обещал. Проходя мимо дворца, он снова засмотрелся на голубей на крыше, и не мог удержаться, чтоб не подстрелить одного из них. Голубь упал опять мимо окна белой красавицы. Царица взглянула и, о ужас! Перед нею жив и невредим стоял царевич.

Она заплакала от злости и ненависти и тотчас же послала за юношей. С притворным участием стала она расспрашивать его о путешествии и едва могла сдержать свой гнев, когда узнала, что он успел снести глаза домой и отдать их царицам. Она решила еще раз попытать счастья и потому стала уверять, что очень довольна его успехом и что, если он уступит ей второго голубя, она не прочь отдать ему волшебную корову. Молоко у этой коровы течет непрерывно весь день и образует огромный пруд. Юноша, недолго думая, согласился. Царица снова дала ему черепок, на котором написала: «Убей мальчика непременно и разбрызгай кровь его по ветру» и послала к своей матери.

По пути юноша зашел к невесте объяснить ей причину своего долгого отсутствия и показал ей черепок; а она, прочитав надпись, снова подменила его другим.

Старая колдунья задрожала от гнева, когда выслушала просьбу царевича и прочла записку. С криком и бранью указала она, где искать корову и велела мальчику убираться скорее: уж очень возмущала ее глупая расточительность дочери, а ослушаться она не смела.

Юноша выслушал все и пошел. Он дошел до молочного пруда, охраняемого целым полчищем демонов, но, ни мало не смутился их грозным видом, а, насвистывая веселую песенку, прошел мимо, даже не оглядываясь на них. Дошел он, таким образом, до самой коровы, крупной, красивой и белой как молоко. Сам Иоги, царь демонов, сидел и доил ее день и ночь, а молоко струилось из-под его рук и наполняло пруд.

Иоги, увидев юношу, гневно крикнул: «Тебе что надо?»

Юноша, согласно указанию старухи, спокойно отвечал: «За шкурой твоей прислан я, Иоги. Повелителю нашему Индре нужны литавры, а твоя шкура, говорят, особенно нежна и упруга».

Задрожал Иоги и упал на колени. (Ни один джин или демон не в силах противиться приказанию Индра). «О, пощади меня!» – завопил он. «Я все тебе отдам, даже коровы своей не пожалею!»

Царевич сначала сделал вид, что не может согласиться, наконец, уступил. «Полагаю, что можно будет найти другую шкуру взамен твоей», – успокоил он демона, взял корову и побрел домой.

Семь цариц были в восторге от ценного подарка. И действительно, несмотря на то, что они с утра до ночи доили корову, делали творог, продавали молоко всем окрестным жителям, они не употребляли и половину дохода и богатели с каждым днем.

Устроив своих матерей, царевич с легким сердцем отправился к невесте.

На беду он снова пошел мимо дворца и не утерпел пустить стрелу в одного из голубей. Голубь упал и тотчас же белая царица выглянула из окна…. Что за чудо? Юноша снова стоял перед ней, здоров и невредим.

Она чуть в обморок не упала от гнева и досады. Тем не менее, возможно лучше скрыв свои чувства, она послала за царевичем, обласкала его и предложила отдать ей третьего голубя, а она взамен даст ему рисовый колос в миллион стеблей, вызревающий в одну ночь.

Предложение очень понравилось юноше; он отдал голубя и, весело напевая, пустился в путь с черепком в руке. На черепке по-прежнему стояло: «Убей юношу, во что бы то ни стало и разбрызгай кровь его по ветру!»

По дороге царевич зашел к невесте, и она снова подменила ему черепок. На этот раз она написала: «Немедленно исполни просьбу гонца, ты кровью своею ответишь за него».

Рассвирепела старуха, заскрежетала зубами от ярости, но не посмела ослушаться приказанию дочери. Она объяснила царевичу, как попасть на рисовое поле, которое сторожили восемнадцать миллионов демонов, и как сорвать самый крупный колос посредине. «Только смотри, назад пойдешь, не вздумай оглядываться!» – предостерегла она.

Сын семи матерей скоро вышел к полю, где рос чудовищный рисовый колос. Храбро шел он вперед, не засматриваясь ни на право, ни налево, дошел до середины и выхватил с корнем самый крупный колос. Когда же он пошел назад, тысячи тоненьких голосков запищали вокруг него, жалобно взывая к нему: «О, сорви и нас, сорви и нас!» Он невольно обернулся… О, ужас! В одну секунду от него осталась лишь груда пепла.

Время шло, а мальчик не возвращался. Старуха было обрадовалась, но, вспомнив слова послания «ты мне кровью ответишь за него», решила справиться, что случилось.

Она тотчас же заметила кучку золы среди поля и, как колдунья, угадала все. Не переставая брюзжать, взяла она золу, замесила из нее род теста, слепила некоторое подобие человека, капнула в рот изваяния каплю крови из своего мизинца, дунула – и вновь восстал перед ней сын семи цариц.

«Беги теперь и помни приказ!» – проворчала она, – «в следующий раз предоставлю тебя судьбе. Убирайся, пока цел!»

И царевич благополучно вернулся домой и скоро, благодаря рису, семь цариц стали богатейшими людьми во всем государстве. Они роскошно отпраздновали свадьбу сына с разумницей царевной и стали жить все вместе. Царевна же решила вернуть сына старому радже и наказать жестокую царицу. Она приказала выстроить у себя дворец, как раз такой же, как тот, в котором жили семь цариц до появления белой лани, и послала гонца к радже звать его к себе в гости. Царь давно уже слышал о таинственном сыне семи матерей и о его небывалом богатстве и потому с радостью принял приглашение. Каково же было его изумление, когда, войдя во дворец, он увидел, что дворец точь в точь такой же как его собственный. Он пошел дальше во внутренние покои и остановился пораженный: среди роскошной залы на богато разукрашенном троне сидели семь цариц в той же одежде, в которой он некогда оставил их. Царицы бросились к ногам онемевшего от неожиданности супруга, и рассказали ему все. Тогда царь, наконец, очнулся от долгого очарования, и весь гнев его обратился на коварную белую лань. Он приказал казнить ее, а затем радостно вернулся во дворец со своими семью царицами и все зажили счастливо и спокойно.

Глухой, слепой и их осел

Сошлись однажды двое, глухой и слепой, и решили вступить в товарищество. «Ты слушай за меня», – говорит глухой слепому. «А ты смотри за меня», – говорит слепой глухому. С тех пор везде и всюду товарищи были неразлучны. Раз зашли они вместе в кофейню. «Ничего танцы», – говорит глухой, – «только уж музыка из рук вон плоха!» А слепой заявляет: «По мне так музыка сносная, а танцы ничего не стоят».

Пошли они вскоре после того в джунгли и встретили там осла, убежавшего от хозяина, а рядом с ним огромный котел для промывки белья.

Глухой говорит слепому: «Брат, там стоит осел, а рядом валяется котел, хозяина же нигде не видно. Возьмем это все себе, может когда пригодится». – «Прекрасно», – говорит слепой, «заберем все с собой». Пошли дальше. Наткнулись они на муравейник, а в том муравейнике необыкновенно крупные муравьи. «Вот так муравьи!» – воскликнул глухой. «Надо взять хоть несколько штучек друзьям показать. Вовек не видывал таких крупных». И глухой вытащил из кармана серебряную коробочку и посадил туда четырех самых крупных муравьев.

Не успели они далеко отойти, как разразилась страшная гроза. Загрохотал гром, засверкала молния, хлынул дождь с такой силой, ровно само небо вступило в борьбу с землею. «Ой, смерть наша пришла», – закричал глухой, – «как ужасна молния! бежим, укроемся где-нибудь». – «Ну, молния-то еще не беда, а гром действительно ужасен: поищем какого-нибудь убежища!» Невдалеке возвышалось красивое строение, вроде небольшого храма. Товарищи решили провести там ночь; они вошли туда, вогнали туда же осла с котлом и заперли за собой дверь. Однако это строение, которое они приняли было за заброшенный храм, было совсем не храм, а жилище лесного чудища ракшаса, которого в ту пору не было дома. Не успели прохожие расположиться там, как ракшас вернулся. Он очень удивился, найдя дверь запертой изнутри. Он приложил ухо: кто-то возился внутри дома. «О-го-го», – сказал он себе, – «кто-то залез ко мне! Постой-ка, искрошу я вас на похлебку!» И он принялся дергать дверь и что есть силы колотить в нее своими толстыми кулаками. «Эй, вы, там, открывайте скорее», – рычал он голосом, покрывавшим шум грозы: «открывайте скорее, негодяи, говорю вам!» Голос его был очень страшен, но вид еще страшнее, как убедился глухой, подсмотрев в щелку. Несчастный так испугался, что трясся как в лихорадке. Слепой же был от природы очень храбр, да он и ничего не видел. Он бросился к двери. «Ты кто такой», – сердито крикнул он, – «что вздумал ломиться в дверь в такую пору?» – «Я ракшас, хозяин этого дома», – отвечало взбешенное, но немного озадаченное чудище. «Скорей впускай меня, а то искрошу тебя в куски!» Глухой, наблюдавший за чудовищем, побледнел от страха, а слепой продолжал, как ни в чем не бывало: «А, так ты ракшас? Вот оно что! Прекрасно! Ты ракшас, а я бакшас: одно другого стоит». – «Бакшас, бакшас… это еще что за птица?» – проревел ракшас: «Не слыхивал о такой диковинке!» – «Не слыхивал, так услышишь», – продолжал кричать слепой… «Убирайся-ка живей, пока я тебя со света не сжил? Я бакшас, а бакшас это отец ракшаса». – «Отец ракшаса? Мой отец значит? О боги, в первый раз слышу, чтоб отца моего звали бакшас. Так это значит ты, отец мой, залез туда?»

«Да, да, я, отец твой, башкас, и повелеваю тебе сейчас же убираться отсюда». – «Хорошо, хорошо», – проворчал ракшас, который начинал робеть. «Но если ты действительно отец мой, позволь мне взглянуть хоть в щелочку на тебя». Он все-таки подозревал, что здесь кроется какой-то обман.

Слепой и глухой сначала призадумались. Предложение застало их врасплох. Наконец они решились: приотворили немного дверь – совсем крошечную щелку – и приставили к ней морду осла. Ракшас ничего подобного не ожидал, да в темноте и не мог хорошо разглядеть. «Какая страшная рожа у моего отца, бакшаса!» – подумал он про себя. «О, отец мой, бакшас», – крикнул он, – «вид твой действительно наводит ужас. Но ведь встречаются и люди с большой уродливой головой, а маленьким тельцем. Пожалуйста, покажись мне, каков ты с телом и головой – тогда я уйду». Слепой и глухой подхватили свой котел и с оглушительным треском покатили его мимо двери. Ракшас был поражен, когда увидел огромную катящуюся штуку, и решил: «Действительно, у бакшаса тело не уступит голове. Он, пожалуй, способен целиком проглотить меня. Уйду лучше». Но у него все-таки оставалось еще некоторое сомнение, и он крикнул: «Бакшас, о бакшас, отец мой! Голова у тебя велика и тело также, ну, а каков твой голос?» Он думал поддеть его на это, так как вопль чудища ужасен и простой человек не в силах его изобразить. Слепой было растерялся, но хитрый глухой, который успел несколько оправиться от испуга, вытащил свою коробку и поспешно впустил муравьев в уши осла. Они принялись так усердно щипать его, что несчастный осел пришел в исступление. Иа-иа, ио-иo! заревел он и, слыша этот страшный рев, чудище обратилось в бегство, приговаривая: «Довольно, довольно, о отец мой бакшас! Один звук твоего голоса укротит самого строптивого». Опасность счастливо миновала, глухой освободил осла от муравьев и остальную ночь они провели спокойно.

На следующее утро глухой рано разбудил слепого: «Вставай, вставай, нам в самом деле везет! Весь пол усыпан золотом и серебром». И действительно, у чудища были скоплены огромные сокровища, небрежно разбросанные по всему дому. Друзья принялись собирать их, набрали сколько смогли и связали их в четыре узла. Каждый из них взял себе по узлу, а остальные два взвалили на осла и выступили в обратный путь. Но чудище, которое они прогнали ночью, подкарауливало их недалеко от дома. Ему хотелось видеть, на что похож днем отец его, бакшас. И вдруг, что же он увидел? Слепого, глухого, и осла, нагруженных сокровищами!

Страшная злость разобрала ракшаса, но он не решился напасть один, а пошел созвать товарищей, и скоро они всемером неслись по следам дерзких пришельцев.

Глухой издали заметил их приближение и пришел в ужас. Семь огромных чудищ с длинными в аршин волосами и острыми клыками, как у слона! Слепой заметил, что глухой часто останавливается, и спросил: «Что это ты, дружище, отставать стал?» – «Ой, беда пришла», – простонал глухой: – Семь чудищ за нами гонятся, несдобровать нам!» – «Вот вздор!» невозмутимо отвечал слепой; он ничего не видел и потому ничего не боялся: «Спрячь только скорее сокровища и осла заведи в кусты, а сами полезем на дерево. Я полезу первый, а ты, как зрячий, за мной». Глухой решил, что совет недурен. Вмиг все было исполнено и оба друга полезли на высокую пальму. Только, так как глухой был потрусливее, да и похитрее, он полез первым, а слепого оставил за собой и таким образом очутился в относительно большей безопасности, чем товарищ.

Чудища подошли к дереву и увидели их над собой. «Давайте, встанем друг другу на плечи и сбросим их оттуда». Сказано – сделано. Второй полез на первого, третий на второго и так далее. Седьмой, как раз тот, который созвал всех остальных, только карабкался наверх, когда глухой, выглядывавший из-за плеча слепого, обезумел от страха и схватил за плечо товарища с громким воплем: «Лезут, лезут!» Слепой, ничего не подозревая о близости чудищ, сидел свободно, не в особенно твердом положении. От неожиданного толчка он потерял равновесие и слетел прямо на спину седьмому чудищу, как раз в то время, как тот взбирался на спину последнего товарища. Слепой никак не мог понять, где он находится, и вообразил, что сорвался на другой сучек. Он отчаянно взмахнул руками, чтобы ухватиться за что-нибудь, и с размаху вцепился в длинные уши чудища. Ракшас тоже не мог сообразить, что такое на него свалилось, а так как вес слепого сбил его с места, он тоже потерял равновесие и полетел, увлекая в своем падении шестого, шестой – пятого и т. д.

Некоторое время чудовищная куча копошилась у подножия дерева. Слепой кричал снизу: «Где я? Что случилось? Где я, наконец?» Глухой, усидевший на дереве и потому в безопасности, вопил сверху: «Славно, братец, славно! держи его, не бойся. Держи только крепче, бегу к тебе на помощь!» Нечего и говорить, что он нимало не спешил покинуть свое убежище. Он только продолжал отчаянно кричать: «Так, так, братец, держи его, держи, иду, иду!» И чем сильнее он кричал, тем сильнее слепой сдавливал и крутил уши чудища, принимая их за пальмовую ветвь. Остальным шести чудищам удалось, наконец, выкарабкаться из своего невыгодного положения. Они встали, встряхнулись и, решив, что довольно поплатились за желание услужить товарищу, бросились бежать без оглядки. А седьмой, видя их бегство, сообразил, что опасность верно действительно велика, если все бросают его. Недолго думая, смахнул он рукой странное существо со своей шеи и, даже не взглянув, что там такое было, пустился догонять товарищей.

Как только чудища скрылись из вида, глухой сполз с дерева. Он поднял слепого, обнял его и сказал: «Право, я не сумел бы так хорошо обделать дело. Ловко же ты справился с ними! Всех обратил в бегство! К счастью тут и я подоспел на помощь». Снова вывели они осла из кустов, нагрузились своими узлами и спокойно побрели дальше. На опушке чащи глухой сказал слепому: «Теперь и селение недалеко. Не лучше ли нам припрятать на время свои сокровища? Лучше всего, мне кажется, разделить их поровну и пусть каждый заботится о своей доле, а затем припрячем их в кусты или куда каждому из нас заблагорассудится». Слепой согласился и поручил глухому разделить сокровища на две равные части. Лукавый глухой совсем не намеревался делить поровну, и начал с того, что припрятал большую часть груза, а остаток разделил надвое и положил один узелок перед собою, а другой перед слепым: «Вот твоя доля, братец, пощупай». Слепой пощупал, кучка показалась ему чересчур мала. «Ну, уж не ожидал, что ты станешь надувать меня!» – крикнул он с досадой. «Ты верно все себе прибрал, а мне остатки подсунул!» – «Что за вздор, у меня не больше. Сам посмотри, если не веришь», – хладнокровно заявил глухой. Слепой пощупал кучку товарища: она была не больше, чем его. Тогда он совсем вышел из себя: «Так я и поверю!» – закричал он. – Ты думаешь, я слепой, так меня легко провести? Нет, братец мой, я слеп, да не глуп! Я нес большой узел, ты тоже, да на осле было два. И ты станешь уверять, что из такого количества получились лишь эти две кучки? Нет уж, другим говори, а я не поверю». – «Вздор и нелепица!» – возражал глухой. «Вздор иль нет, а ты меня морочишь, я этого не потерплю!» – «Даже и не думаю морочить», – защищался глухой. – «Нет, врешь, обманщик!», – горячился слепой. Слово за словом, они ссорились, ворчали, кричали, ругались, упрекали друг друга. Наконец слепой рассвирепел и бац глухого по уху. Удар был так силен, что глухой сразу стал слышать. Яростно хватил он соперника кулаком в лоб: тот тут же прозрел от боли и неожиданности. И так, в конце концов, оказалось, что глухой стал слышать не хуже, чем видеть, а слепой видеть не хуже, чем слышать. Это так приятно поразило обоих, что они сразу пришли в отличное настроение духа и поклялись друг другу в вечной дружбе. Глухой сознался, что припрятал часть сокровищ, и, снова разделив их, на этот раз поровну, они счастливые и веселые вернулись домой.

Где свет, там и счастье

Жил некогда в городе Говиндапатти купец, по имени Пазапатти, и было у него двое детей, сын Винита и дочь Гарви. Дети были очень дружны между собой и настолько привыкли всегда всем делиться, что, когда подросли, дали друг другу клятву сочетать между собой браком своих будущих детей, если только окажется возможным. Годы шли; Гарви вышла замуж за богатого купца, Винита тоже женился. У сестры через несколько лет оказалось три дочери, а у брата три сына, так что, по-видимому, ничто не мешало, исполнению их заветного желания. Но тут случилось нечто, что сразу повернуло дело иначе.

Пазапатти неожиданно умер и кредиторы, – а у него их было немало – начали притеснять наследников. Пришлось распродать имущество, чтоб очиститься от долгов, и, месяца через два после смерти отца, несчастный Винита оказался нищим. Это был человек благородный и самолюбивый; он терпеливо боролся с нуждой и усердно работал, чтобы как-нибудь прокормить семью на свои скудные средства.

Сестра его вышла замуж в богатую семью и безденежное состояние брата сильно тяготило ее в виду их обоюдной клятвы. Она долго думала над этим, наконец, решила, что не имеет права из-за неосторожного обещания жертвовать счастьем своих детей и потому не отдаст дочерей за бедняков. Как раз к этому времени два молодых купеческих сына посватались за старших девушек и родители поспешили отпраздновать свадьбу. Дома осталась лишь младшая дочь, хорошенькая Сугуни.

Винита был глубоко огорчен недобросовестностью сестры; он никак не ожидал, чтоб сестра стала пренебрегать им из-за бедности, но никому не сказал ни слова. Однако клятва их известна была всему городу; многие приняли сторону оскорбленного брата и осуждали Гарви. Замечания эти дошли до слуха Сугуни, девушки впечатлительной и очень умной. Она любила дядю, находила, что он во всех отношениях заслуживает уважения и что сыновья его люди благородные и сердечные. Ее огорчало, что мать из-за богатства пренебрегает такими прекрасными качествами, и она решила, насколько возможно, поправить дело. Для индийской девушки считается неприличным самой намечать себе жениха; однако Сугуни, несмотря на свою обычную скромность, пошла к матери и смело объявила ей: «Матушка, до меня дошли слухи о клятве, которую ты когда-то дала брату относительно нас. Не гневайся на меня, родная, но мне больно и стыдно, что ты с легким сердцем нарушила свое обещание в том, что касается сестер. Я же не вынесу такого бесчестия и не выйду замуж ни за кого, кроме как за одного из двоюродных братьев».

Гарви с удивлением посмотрела на дочь: «Ты хочешь выйти замуж за нищего»? – спросила она. «Знай, что мы, родители твои, никогда на это не согласимся, а хочешь выходить – выходи, только ноги моей не будет у тебя в доме».

Но Сугуни твердо стояла на своем. Решено было выдать ее за младшего сына Винита. Последний, хотя никогда не напоминал сестре о клятве, но сам твердо держался ее и решил не женить сыновей, пока все дочери сестры не выйдут замуж. Решение Сугуни крайне обрадовало его. Он тотчас же подыскал двум старшим сыновьям невест из честных, но бедных семей и разом отпраздновал все три свадьбы сообразно своему состоянию.

Сугуни оказалась такой же доброй невесткой, как и любящей женой. Она никогда не чванилась и не кичилась, что вышла из богатой семьи; всегда была со всеми ровна и мила и работала наравне с остальными членами семьи.

Каждое утро Винита с сыновьями шел собирать сухие листья, а три невестки шили из них блюда (подносы, которые индусы употребляют вместо тарелок). Подносы эти продавались затем на базаре, иногда дешевле, иногда дороже, но выручка всегда целиком отдавалась молодым женщинам на дневной расход. Сугуни была младшая из невесток; однако она так рассудительно тратила деньги, что не только всегда превосходно кормила всю семью, но еще остаток делила между свояченицами и все были довольны.

Семья мало-помалу привыкла смотреть на Сугуни, как на образец ума и добродетели и во всем руководствовалась ее советом. Только родители ее по-прежнему не хотели знать любимой некогда дочери, и ни разу не зашли проведать, как она живет.

Так прошло несколько лет. Однажды раджа той страны уронил драгоценный перстень во внутреннем дворе своего дворца. Пролетал в это время над дворцом священный коршун; он принял сверкающий на солнце рубин за кусочек мяса и схватил было кольцо, но, убедившись, что добыча несъедобна, небрежно выпустил его из когтей несколькими домами дальше. То было как раз над домом, где жила Сугуни, и кольцо упало к ногам молодой женщины. Она подняла рубин и спрятала его в складках одежды.

К вечеру глашатаи объявляли по улицам, что у раджи пропало ценное кольцо и что назначена большая награда тому, кто найдет его. Сугуни созвала всех членов семьи и сказала им: «Кольцо у меня. Ровно в полдень священный коршун уронил его к нам во двор и вот оно! Пойдемте теперь к радже. Я при вас отдам кольцо и объясню, как оно попало ко мне. Если его величество пожелает все-таки наградить меня и спросит, чего бы я желала, я ему скажу. Только прошу вас, не противоречьте мне и обещайте удовлетвориться моим желанием, как бы скромно оно вам ни показалось.

Все согласились, и семья двинулась во дворец. Там кольцо было передано радже с необходимыми объяснениями. Царь был поражен скромностью и добросовестностью Сугуни и предложил ей самой выбрать себе награду.

«Великодушный повелитель! Царь царей! Великий властелин! Ничтожная раба твоя осмеливается просить лишь небольшой милости. Дозволь, чтобы в пятницу ночью все огни в городе были потушены и ни одного светильника не зажигали даже в светлых покоях твоих. Пусть только скромное жилище презренной рабы твоей сияет огнями, насколько позволят ее средства».

«Будь по-твоему, скромная просительница. Даю тебе желаемое преимущество на следующую же пятницу».

Радостно склонилась Сугуни перед раджей и пошла домой со своей родней, несколько озадаченной странной просьбой молодой женщины.

Сугуни, придя, домой, собрала последние свои драгоценности, продала их и на вырученные деньги приготовилась торжественно осветить дом свой на предстоящую пятницу.

Наступил назначенный день. Сугуни постилась весь день, а к вечеру призвала к себе братьев мужа.

«Милые братья, я распорядилась осветить дом наш тысячью светильников; теперь вы должны помочь мне. Пусть один из вас караулит всю ночь, не смыкая глаз у главного входа, а другой – у задней двери дома. Если к первому подойдет женщина красивого вида и благородной осанки и пожелает войти – пусть он смело преградит ей путь и заставит поклясться, что она никогда не выйдет из дома. Второй тоже должен остановить всякую женщину, которая захотела бы выйти через заднюю дверь, и взять с нее клятву, что она никогда не вздумает вернуться».

Все это показалось братьям крайне смешным и даже нелепым, но они так привыкли, что невестка все делает по-своему, что не стали прекословить и решили терпеливо выждать, что дальше будет.

В ту ночь весь город был погружен во мрак, по приказу раджи; один дом Сугуни сверкал тысячью огнями. Проходили в ту пору по городу благословенные сестры, восемь благ земных. Они вошли в город уже ночью и медленно шли по улицам, от дома к дому, выискивая где бы остановиться, но всюду встречали тот же мрак и не решались зайти. Наконец, они подошли к ярко освещенному дому Сугуни и собирались перешагнуть через порог, но брат у двери преградил им путь: «Кто бы вы ни были, клянитесь, что не выйдете отсюда!» Сестры поклялись и вошли в дом. Тут только понял брат, с кем имеет дело, и преклонился перед мудростью братниной жены.

Тотчас же вслед за появлением благодатных гостей, к задней двери дома подошла отвратительная старуха в отрепьях и, по-видимому, очень спешила уйти, но второй брат остановил ее. «Поклянись, что не вернешься более к нам!» – сказал он. «Клянусь, клянусь! Я – Нужда, старшая сестра тех, что сейчас вошли сюда. Мы не можем дышать одним воздухом… Я ухожу. Да будет над вами благословение богов». И с этими словами она скрылась во мраке.

Солнце взошло, а с ним взошло и счастье над скромным жилищем Сугуни. Ларь с рисом никогда более не пустел; молоко не переводилось в горшках; монеты так и сыпались в кошель – словом, полное довольство водворилось в доме. Семья ликовала и славила Сугуни.

Даже гордые родители молодой женщины не сочли более для себя унижением навестить дочь и выразить ей свое уважение. Она великодушно забыла прежние обиды и зажила счастливо среди своей обширной семьи.

С тех пор пошло поверье среди индусов, что свет в доме приносит благополучие, а мрак влечет несчастие.

Раджа Голам и его сын Гуль

Жил однажды раджа по имени Голам, у которого был один единственный сын, царевич Гуль. Молодой царевич с раннего возраста выказывал непреодолимую страсть к охоте и до взрослых лет посвящал все свое время этой забаве. Напрасно уговаривал его раджа заняться делами государства, царевич слышать ничего не хотел и по целым дням пропадал из дома. Тяжело было старому радже мириться с таким порядком вещей, и он решил, что самое лучшее средство прекратить бродячий образ жизни сына, это женить его. Он поручил советникам своим найти царевичу подходящую невесту, а сам каждый вечер продолжал уговаривать Гуля. «Ты даже не женат до сих пор», – говорил царь, – «дождешься того, что про тебя будут говорить, что ни одна девушка за тебя нейдет!» Царевич почтительно выслушивал замечания отца, но продолжал свой прежний образ жизни.

Однажды, в знойный летний день, царевич возвращался с охоты и проезжал мимо колодца. Несколько девушек стояли вокруг с кувшинами и черпали воду. Гуль подошел к одной из них. «Дай мне глоток водицы из твоего кувшина!» – сказал он. Девушка подала ему кувшин и вдруг засмеялась, взглянув ему в лицо: «Ах, да это, кажется, тот самый царевич, за которого никто замуж нейдет!» Гуль, взбешенный дерзкими словами, молча оттолкнул кувшин, вскочил на коня и поскакал домой. «Постой-ка, дерзкая девчонка», решил он, «сейчас приеду и объявлю, что желаю жениться и именно тебя заставлю быть своей женой!» По дороге он узнал от какой-то старухи, что девушка, оскорбившая его, дочь кузнеца Олима. «Все равно, дочь раджи или дочь кузнеца, но она будет моей женой!» Вечером, когда старый раджа завел с ним обычный разговор, царевич неожиданно объявил, что намерен последовать его совету и жениться. Обрадованный раджа велел тотчас же все готовить к свадьбе и спросить царевича, с кем из соседних государей желает он породниться. «Нет никакой надобности ездить далеко», – отвечал царевич, – «я уже выбрал себе невесту – дочь Олима кузнеца». Раджа побагровел от гнева, когда советники передали ему ответ сына. «Что за дикая выдумка!» – крикнул он, – «никогда не допущу такого бесчестия!» Но приближенные, которые хорошо знали неукротимый нрав и упрямство Гуля, советовали согласиться на просьбу царевича. «Вреда от этого не будет, великий государь! Пусть царевич женится на ком хочет, а тем временем мы подыщем другую невесту, более подходящую его высокому сану».

Раджа согласился и отправил гонцов к кузнецу Олиму сватать его дочь за царевича. Кузнец в ужасе всплеснул руками: «Зачем радже просить, когда он может приказать?» – проговорил он. «Говоря по совести, я никогда не расстался бы с дочерью, будь это в моей власти». Ответ был передан царю; но царь решил, что не желает проволочки в этом деле и требует, чтоб кузнец через два месяца представил дочь во дворец. Девушка, однако, чувствовала себя настолько неподготовленной к высокому положению царевны, что со слезами умоляла отца испросить разрешение отложить свадьбу на год. Разрешение было дано, и девушка с радостью увидела перед собой еще год свободы. «Увы!» – размышляла она, – «не могу я радоваться предстоящей мне чести! Я только скромная дочь кузнеца: как заслужить мне уважение народа, когда сделаюсь женой царевича? Надо, прежде всего, испытать, насколько мудры те люди, что окружают раджу. Попытаю-ка их догадливость!» Через несколько дней она пришла к отцу. «Знаешь ли, отец, что я придумала? В нашем саду арбузы только что завязались… Сделаю я сосуды из необожженной глины, раскрашу и отделаю их, потом в каждый опущу по арбузику и подожду, пока они разрастутся. Тогда снеси сосуды царским советникам и предложи им вынуть плоды, не разбивая сосуда. Увидим, насколько люди знатные умнее простого народа!»

Девушка принялась за работу, слепила кувшины и выждала, пока положенные туда завязи разрослись в крупный плод. Затем она послала два кувшина царю с просьбой предложить своим советникам вынуть арбузы, не разбивая сосудов. Царь тотчас же исполнил ее просьбу и созвал министров, чтобы решить мудреную загадку.

Но тщетно напрягали те свою сообразительность, вертели сосуды во все стороны, ощупывали арбузы через узкое горлышко кувшина, тщательно осматривали их – никто не догадался постукать по кувшину, чтобы узнать свойство глины. «Нет таких мудрецов во всем государстве», – решили, наконец, царские советники, и кувшины с этим ответом были отосланы дочери кузнеца.

Девушка сразу повеселела. «Теперь», – сказала она, взяв кувшин в руки, – «вижу, что не так страшно мне явиться ко двору. Пусть раджа разрешит мне самой в его присутствии исполнить предложенную мной задачу». Так говорила дочь кузнеца, и посланники царя отвели ее во дворец. Там она спросила мокрое полотенце и обернула им кувшин с арбузом. Необожженная глина быстро впитала сырость и сделалась совсем мягкой. Девушка осторожно растянула узкое горлышко, вынула арбуз, а кувшин тотчас же привела в прежний вид и почтительно поставила перед раджей. «Как человека узнают по делам, так посуду по звуку», – сказала она. «Твои советники, государь, забыли это простое правило и потому не могли разрешить задачи. Я же, твоя ничтожная раба, хотела лишь испытать глубину их мудрости… А теперь, да сбудется повеление царя, я готова исполнить его волю».

Таким образом, не было больше предлога откладывать свадьбу. Раджа милостиво согласился на желание кузнеца отпраздновать свадьбу дочери в родной ее деревне, а затем молодая царевна была торжественно отведена во дворец в приготовленные для нее покои.

Но царевич не забыл нанесенного ему у колодца оскорбления и, придя к жене с хлыстом в руке, принялся безжалостно бить молодую женщину. «Вот тебе достойное возмездие за твои дерзкие слова, гордая красавица!» Царевна молча снесла побои; когда же через несколько дней повторилась та же сцена, она смело остановила руку принца. «Что за честь сыну раджи истязать бедную дочь мастерового? Будь ты настоящий мужчина, ты бы пошел и женился на какой-нибудь царевне. Достань ее, если сумеешь, и бей, если посмеешь, а я дочь простого кузнеца, что тебе меня бить!»

Царевич, пораженный, гневно бросил хлыст и поклялся, что ноги его не будет в доме, пока он не приведет себе в жены дочери могущественного раджи.

Была у соседнего раджи дочь, девушка очень умная и необычайно красивая. Говорили также, что она немая, но слава о ее красоте настолько гремела повсюду, что все принцы соседних стран желали иметь ее женой. Вот на этой-то царевне решил жениться молодой раджа Гуль. Он выбрал верного слугу и хорошего коня, нагрузил несколько мулов драгоценными подарками и отправился в путь. По пути он расспрашивал всех о царевне и узнал, что царевна была действительно нема, но что получить ее совсем нелегко: каждый, кто искал руки прекрасной царевны, должен был играть с ней в шахматы, а она всегда выигрывала и безжалостно мстила проигравшему. Все это, однако, не остановило Гуля; он был настолько уверен в своем искусстве, что, тотчас по прибытии в город, послал слугу доложить царевне о своем приезде и о намерении искать ее руки.

«Пусть узнает он прежде условия», – был ответ гордой красавицы. «Три раза разрешается ему попытать счастья. Первый проигрыш – он теряет коня; второй – все свое имущество; третий – голова его в моей власти».

Принц Гуль, не задумываясь, принял условия: он был слишком уверен в победе. Событие было возвещено городу ударом барабана. «А-а!» – говорил народ, слыша привычный звук, – «еще один отуманенный «слепой мудростью» приехал попытать счастья с нашей принцессой. Ну, и проиграет, как проигрывали другие до него».

Принц Гуль, войдя в покои принцессы, увидел красавицу, сидящую на полу на богатом ковре, а перед ней шахматную доску. Девушка знаком пригласила его сесть. Началась игра. Через несколько минут Гуль со смущением заметил, что проигрывает партию. Напрасно пытался он отыграться: вторая и третья были настолько же неудачны. Царевна вскочила со своего места. «Вон отсюда, самонадеянный невежда!» – гневно крикнула она, – «иди на конюшню к прочим столь же злополучным искателям моей руки. Ты только и годен, что в конюхи моему коню!» Несчастный Гуль был отведен на царскую конюшню и приставлен к одному из коней царевны.

Время шло, и дочь кузнеца начала удивляться слишком долгому отсутствию своего супруга. «Уж не случилось ли с ним какой-нибудь беды?» – подумала она и решила ехать сама по его следам. Она тайком ушла из дворца, оделась знатным юношей, достала себе чудного скакуна и бесстрашно пустилась в путь. Так подъехала она к берегу широкой и глубокой реки и остановилась, поджидая перевозчика. Вдруг услышала она тоненький голосок: «Спаси, спаси меня! Я сослужу тебе службу!» Она обернулась на голос и увидела крошечную мышку в волнах потока. «Ну, вряд ли пригодишься ты мне, глупенькая мышка, а все же не погибать ведь бедному животному!» – подумала дочь кузнеца и поспешно концом копья выловила мышку из воды. Затем она осторожно взяла в руки изнемогающее, измокшее созданьице и положила его на луку седла. «Ты куда путь держишь?» – пропищала мышка, оправившись от испуга.

«Еду в царство немой царевны», – отвечала та.

«Ой, не будет толка! Слышала я про эту царевну. У нее есть волшебный кот, а на голове у этого кота шапка-невидимка. Царевна сядет играть в шахматы с женихом, а кот незаметно переставляет пешки и противник царевны всегда теряет игру».

Дочь кузнеца нежно погладила мышку. «Помоги мне, малютка, я хочу попытать счастья с царевной». Ей стало ясно, что неосторожный Гуль проиграл, и теперь в плену у немой красавицы; она решила выручить его.

Мышка с недоумением посмотрела на юного всадника. «По одежде ты мужчина, молодой красавец, но ноги твои слишком малы и руки слишком нежны для юноши. Скажи мне откровенно, обманывает ли меня чутье, или ты действительно женщина?»

Дочь кузнеца поверила мышке свою тайну, рассказала ей без утайки всю повесть и объяснила, что едет искать супруга своего, царевича Гуля.

«Не бойся ничего», – сказала тогда мышка. «Возьми меня с собой, следуй моим указаниям и ручаюсь, что ты достигнешь исполнения своих заветных желаний». Она подробно объяснила ей, как обеспечить за собой победу над немой царевной, и, весело болтая, новые друзья скоро достигли города.

На следующее утро дочь кузнеца была допущена к царевне. Она застала ее в том же приемном покое на ковре за шахматной доской. Юный незнакомец вежливо попросил царевну поменяться местами и занял ту сторону, откуда обыкновенно появлялась волшебная кошка. Началась игра; скоро, однако, дочь кузнеца с досадой заметила, что игра путается и она постепенно начинает проигрывать. В это время мышка завозилась в складках ее одежды, как бы напоминая о своем присутствии. Молодая женщина торопливо достала ее и, крепко зажав в руке, опустила руку на пол. Тотчас же почувствовала она внезапный толчок, словно к ней подскочило какое-то животное. То подскочил к ней сам волшебный кот, при виде мышки мгновенно забывший и игру, и интересы своей госпожи! Дочь кузнеца сделала невольное движение рукой, чтобы отбросить невидимого врага… Волшебная шапочка слетела на пол и сконфуженный кот, вполне видимый на этот раз, фырча и с шерстью дыбом, бросился вон из комнаты. Немая царевна вздрогнула и упала духом, так что не могла более спокойно продолжать игру и без труда была побеждена торжествующим соперником.

В ту же минуту удар барабана возвестил народу о результатах игры.

Было еще одно условие, на исполнении которого царевне предоставлено было право настаивать, прежде чем осчастливить жениха своим согласием. Последний должен был три раза в течение одной ночи до солнечного восхода вызвать на разговор немую красавицу. Издан был указ, что каждый раз, как царевна заговорит, поставленный на карауле невольник ударит в барабан, да будет о том известно всему народу.

«Видишь, друг мой», – сказала мышка, когда условие было сообщено мнимому царевичу, – «мое присутствие очень пригодилось тебе. Теперь надо обдумать, как бы сломить упрямство царевны – ведь она только притворяется немой, и заставить ее говорить. Я останусь с тобой. Тебе отведут сегодня покой рядом с опочивальней царевны, и вас разделит лишь легкая занавесь. Как только все улягутся, я проберусь к ложу красавицы, а ты обратись к ней с просьбой поговорить с тобой».

Дочь кузнеца так и сделала. Когда все успокоилось во дворце, и царевна собиралась уже засыпать, мнимый царевич нежно обратился к ней со своего ложа: «Прекрасная царевна, свет очей моих, неужели не услышу и слова из нежных уст твоих?»

Царевна упорно молчала, но мышка, притаившаяся за одной из ножек ее кровати, заговорила вдруг ласковым голосом: «О, царевна, услада сердца моего, с тобой я готова проговорить всю ночь!»

Царевна вздрогнула при звуке неожиданного голоса. «Верно чародей этот царевич, что заставляет ножку моей кровати отвечать за меня». И, задыхаясь от гнева, она крикнула неодушевленной деревяшке: «Завтра же, уродина, прикажу срубить тебя и сжечь за измену!»

Тотчас же со сторожевой башни прогремел барабан, возвещая городу о совершившемся чуде.

Тем временем дочь кузнеца радостно воскликнула: «Привет тебе, ножка кровати моей очаровательницы!» – «И тебе также, мой повелитель!» – весело отвечала спрятанная мышка.

Минуты через две дочь кузнеца снова обратилась к разгневанной царевне: «Невольно приходится мне пользоваться твоим гостеприимством, о, возлюбленная царевна! дозволь просить тебя рассказать мне что-нибудь, пока сон не сомкнул твоих светлых очей».

Мышка, успевшая перебежать к другой ножке кровати, тотчас же отвечала: «Что же рассказать тебе, прекрасный царевич? То ли, что видела собственными очами, или, о чем только слышала?»

«Самое лучшее, я думаю, чтоб было и то, и другое».

«Отлично. Я расскажу тебе кое-что, что видела, слышала и что сама испытала».

И мышка принялась рассказывать.

«Жил был в одном городе разбойник. Он грабил не только в своем округе, но производил набеги и в более отдаленные местности. Однажды он так увлекся, что покинул жену и отправился искать счастья в другой стране. Теперь слушай внимательно и смотри не спи! Он так долго пропадал, что жена сочла его погибшим и вышла замуж за другого, некоторым образом его же собрата по ремеслу, известного вора. На беду скоро вернулся настоящий муж и был очень удивлен, что в его доме уже другой хозяин.

«Ты кто?» – грубо окрикнул его вор.

«Да ведь это мой дом, а вон там и жена моя». «Нет, дружище, ошибаешься! Это моя жена. Ты, верно, какой-нибудь мошенник и придется мне за стражей послать тебя выгонять!»

Разбойник широко раскрыл глаза от изумления. «Жена», – обратился он к женщине, «неужели ты меня не узнаешь? Разве я не твой муж?».

«Вот глупости!» – отвечала та. – «Я тебя в первый раз вижу. Вон стоит мой муж!»

«Вот так штука!» – воскликнул разбойник. Тем не менее, он счел благоразумным удалиться на этот раз и спокойно обсудить дело.

Наутро все соседи собрались и встретили разбойника, как старого приятеля. Многие приняли его сторону. «Ты ошибаешься», – говорили его жене: «Вот этот твой настоящий муж». Кончилось тем, что соперники подрались; их повели к судье и женщина решила спор, объявив, что будет считать себя женой того, кто принесет ей больше денег. Вор спросил соперника: «Ты кто и чем занимаешься?»

«Я разбойник!» – отвечал тот. – «Ремесло прибыльное. А ты?»

«Я вор и тоже доволен своей судьбой, и потому уступать своей жены не намерен. Выслушай меня. Давай, померяемся с тобой искусством. Пусть каждый из нас попробует свои силы. Я, пожалуй, могу начать первый. Если ты своим ремеслом выручишь больше, чем я своим искусством – бери жену, а не то она остается за мной». На том и порешили.

Вор нарядился богатым купцом, сел в паланкин и отправился в соседний город. Там он приказал остановиться у лавки богатого золотых дел мастера, который счел себя настолько польщенным посещением знатного иностранца, что даже встал, чтобы приветствовать редкого гостя.

Мнимый купец с величественным видом принял его поклоны и спросил, есть ли у него хороший жемчуг на продажу?

«Есть, великий господин», – отвечал золотых дел мастер.

«Неси, что есть лучшего у тебя!» – приказал вор. Золотых дел мастер бросился в лавку и вынес оттуда богатую шкатулку. Вор раскрыл ее и принялся перебирать лежавшие там нити жемчуга. «Нет, это не то, что мне надо», – сказал он, возвращая шкатулку.

«Мне надо жемчуг более высокого качества. Есть у тебя получше?»

Торговец принес еще несколько шкатулок; вор погрузился в рассматривание сокровищ, причем ловко срезал две нити и незаметно запрятал их в рукав.

«Сколько у тебя шкатулок такого качества?»

«У меня их семь».

«Хорошо, я заеду к тебе», – сказал вор и поехал дальше. Он поехал прямо к радже, который как раз заседал в совете. Вор преклонился перед ним.

«Здравствуй, чужеземец», – милостиво отвечал раджа на его поклон, – «что привело тебя ко мне?» «Светило правосудия», – сказал вор, – «меня ограбили и похитили семь шкатулок ценного жемчуга; я слышал, что он в руках одного здешнего золотых дел мастера».

Раджа тотчас же распорядился послать стражу и арестовать несчастного золотых дел мастера. В лавке вор указал на шкатулку, из которой он вынул жемчуг: «Все мои шкатулки в этом роде. Их семь штук». Стражники взяли шкатулки и привели несчастного торговца к царю.

«Вот одна из моих шкатулок», – сказал вор. «Нет, о повелитель, это моя собственная», протестовал несчастный.

«Если твоя», – вмешался вор, – «скажи, сколько в ней нитей жемчуга?»

«Ровно сотня», – отвечал торговец.

«Вот и неправда, там девяносто восемь!»

Царь приказал сосчитать нити, и к восторгу всего двора оказалось, что знатный чужеземец сказал правду.

«Мои жемчуга похищены и незаконно задержаны этим человеком. Не будь это моя собственность, я не мог бы знать, сколько в ней нитей жемчуга».

«Ты говоришь справедливо», – решил раджа, – «очевидно шкатулка твоя». И он приказал вернуть шкатулки купцу, а ювелира наказать палками и посадить в тюрьму.

Разбойник, – он под видом слуги присутствовал при проделке хитрого мошенника, – был поражен. Он в первую минуту не знал даже что придумать, чтобы затмить такую неслыханную дерзость. Оба негодяя вернулись домой к жене, сообщить о своей удаче.

«Ну, а теперь скажу тебе», – закончила мышь, – «что мудрый судья, что присудил жемчуг нахальному клеветнику и плуту, приходится отцом нашей очаровательной царевне. Я сама все видела, слышала и обо всем тебе докладываю».

«Лжешь, негодная деревяшка», – крикнула царевна, не в силах сдержать себя от гнева: «Завтра же велю срубить и сжечь тебя!»

Еще не смолк ее гневный возглас, как второй раз прогремел барабан, и горожане с удивлением приподнялись на постелях.

«Привет тебе о, мудрая ножка!» – весело крикнула дочь кузнеца.

«Привет и тебе!» – раздался смеющийся ответ.

Прошло еще несколько минут. Дочь кузнеца снова прервала молчание.

«Очаровательная царевна, восторг сердца моего, ты усладила слух мой чудной повестью. Но ночь долга и утомительна! расскажи еще что-нибудь».

Мышка, притаившись у третьей ножки, сказала: «Расскажу тебе опять о том, что видела собственными очами и слышала собственными ушами. Первый рассказ мой был о воре, второй будет о разбойнике».

Прошел день после описанного происшествия; разбойник пришел к вору: «Теперь моя очередь. Можешь идти со мной, но обещай не проронить слова, пока я сам не заговорю с тобой. Не то проиграешь обещанную награду».

Вор согласился, и соперники пустились в путь. Всю ночь разбойник тщетно придумывал, чем бы превзойти мошенника. Надо так устроить, решил он, чтоб его посадили в тюрьму, а мне отдали бы его выручку. Вот это будет действительно ловко!

Он стал осторожно собирать нужные сведения и узнал, между прочим, что раджа имеет обыкновение спать на верхней террасе дворца. Дворец этот расположен был в чудной местности, прямо над рекой. Разбойник сказал вору, когда они подошли к городу: «Теперь я буду действовать, а ты будь лишь немым свидетелем и жди там, где я прикажу тебе».

Он запасся железными крюками, дождался ночи, пробрался ко дворцу и, ловко цепляясь крючьями за выступы каменной стены, взобрался на крышу. Оказалось, что раджа уже спал, а охранял его лишь один часовой, расхаживающий взад и вперед по террасе. Разбойник выждал, когда тот пришелся к нему спиной, подскочил сзади, задушил его, а труп сбросил в реку. Все это было делом одной минуты. Затем он взял ружье и принялся спокойно ходить взад и вперед. Вор притаился на некотором расстоянии и терпеливо ждал, что будет дальше.

Скоро раджа проснулся и крикнул: «Часовой!» – «Я здесь, повелитель», – отозвался разбойник. «Подойди ко мне, сядь поближе и расскажи мне что-нибудь, чтоб душу веселило». Разбойник подошел, присел на некотором расстоянии от раджи и начал рассказывать ему повесть о золотых дел мастере, о жемчугах и о ловком мошеннике. По мере того, как повесть подвигалась, вор все более и более волновался и делал из своей засады выразительные знаки, чтобы предупредить рассказчика не выдавать его имени, не изменять ему. Разбойник делал вид, что ничего не замечает, и спокойно продолжал свой рассказ. Вдруг он остановился, и стал рассказывать радже свою собственную повесть, как он с помощью железных когтей пробрался на террасу и убил часового.

«О, Боже!» – воскликнул раджа озираясь. – «Кто ты такой? Отвечай, не медли».

«Повелитель, не бойся ничего. Я тот разбойник». «А где же мой часовой?» – продолжал испуганный властелин.

«Я только что сбросил в реку его безжизненное тело», – отвечал разбойник.

Раджа был сильно встревожен. Однако он скоро успокоил себя мыслью, что если бы разбойник намеревался убить его, он спокойно мог это сделать раньше, во время сна, и потому, очевидно, ничего подобного он не замышлял. «Вероятно, в общем, это добрый малый», – подумал раджа. «Подойди ко мне ближе!» – громко позвал он.

«Дозволь мне молвить еще слово, доблестный раджа! Я рассказал тебе повесть о воре. Вот этот несчастный сам лично перед тобой, а золотых дел мастер невинен». И с этими словами он подвел за ухо дрожащего вора.

Лишь только засветило утро, приближенные царя арестовали вора и отдан был приказ освободить торговца. Раджа, восседая в совете, повелел разделить жемчуг между разбойником и золотых дел мастером, а вора казнить и прах его развеять по ветру. Тогда разбойник весело отправился домой и зажил спокойно со своей женой.

«Ну вот, видишь ли», – заключила мышка, – «светило мудрости, что наградило разбойника чужим добром – родитель нашей мудрой царевны».

Царевна задрожала от гнева: «О, лживый дух, поплатишься ты мне за свою дерзость!» крикнула она в третий раз.

Снова в третий и последний раз прогремел барабан, и горожане, слыша этот звук, повскакали с постелей, сообщая друг другу: «Завтра свадьба нашей красавицы царевны!»

«Привет тебе!» – воскликнула дочь кузнеца. «И тебе также!» – отвечала мышка, после чего друзья расстались. Мышка пошла своим путем, а благодетельница ее спокойно закрыла глаза и проспала до утра.

На следующее утро весь город был с зарей на ногах. Каждому хотелось первому услышать радостную весть о свадьбе царевны, и весь город единодушно торжествовал. Дочь кузнеца тоже встала рано, тщательно оделась, чтоб не быть узнанной, прошла на конюшню и застала там супруга своего, царевича Гуля, в скромной одежде конюха, возившегося около лошади с скребницей и щеткой. Он сильно изменился за время своего несчастья, но чувствовал, что заслужил его своей заносчивостью, и старался безропотно переносить тяжелую участь. Царевна нежно посмотрела на супруга и слезы выступили у нее на глазах, но она пересилила себя и вернулась во дворец.

День прошел в увеселениях, играх и развлечениях, а вечером, среди блестящего собрания, торжественно отпраздновали свадьбу мнимого царевича и прекрасной царевны. После церемонии жених обратился к невесте: «Ты много ставила мне препятствий, прекрасная царевна, теперь моя очередь. Раньше шести месяцев ты не увидишь меня». Царевна удалилась в свои покои, а дочь кузнеца осталась еще некоторое время жить при дворе тестя.

Так велика была мудрость мнимого царевича, что раджа стал относиться к нему с большим уважением и советоваться с ним во всех делах. Приветливое обращение и рассудительный разговор молодого раджи пленительно действовали на окружающих и скоро покорились ему все сердца. Первым добрым делом дочери кузнеца было просить тестя освободить пленных царевичей и разрешить им вернуться на родину. Она сама пошла следить за исполнением этого распоряжения. Все были освобождены, кроме злополучного Гуля. Мнимый царевич приказал ему по-прежнему оставаться при должности: каждый день с утра подводить ему оседланную и взнузданную лошадь и всюду сопутствовать своему господину. Гуль с завистью смотрел, как освобождают его товарищей по несчастью, и с трудом удерживался от слез с досады и разочарования. «Один я остаюсь в рабстве!» – думал он с тоской.

Прошло несколько недель, дочь кузнеца отправилась к царю. «Позволь мне теперь, государь, вернуться в свою страну, к своим родным». Царь дал свое согласие, снабдил молодых всем необходимым для путешествия; дал им для охраны отряд всадников и отпустил их. Мнимый царевич сел на коня, царевну поместили в богатый паланкин, а Гулю приказано было не отставать от своего господина; к нему приставили даже стражу, чтоб предупредить всякую попытку бегства.

Через несколько дней царевич Гуль заметил, что они едут по дороге к его государству. «Увы, что скажет насмешливая дочь кузнеца, когда увидит меня в такой беде?» – с горечью думал он.

Караван был не более как в трех днях пути от столицы, когда дочь кузнеца приказала остановиться на ночлег и послала за супругом. «У меня тут одно серьезное дело», – сказала она Гулю, – «но это должно оставаться тайной для всех. Мне необходимо переодеться так, чтоб меня не узнали. Дай мне свою одежду, а сам возьми мою и займи на время мое место. Подожди здесь с месяц; я, вероятно, вернусь к этому времени».

Царевич, очень удивленный странной фантазией своего воображаемого господина, тотчас же надел предлагаемое ему платье; она же, приняв его одежду чрез верного слугу, а с ней скребницу и щетку, уложила все в шкатулку и, под покровом ночи, скрылась из лагеря.

Прошло несколько дней; дочь кузнеца не возвращалась и не давала о себе вестей. Царевич Гуль начинал терять терпение. «Положим, молодой раджа просил меня подождать с месяц с царевной и ее свитой. Но что он мне? Отец мой могущественный царь и столица его близко. Отчего бы не взять мне с собой царевну и не объявить, что я сам достал ее? Пусть не смеется надо мной гордая дочь кузнеца!» На утро он дал соответствующие приказания и на третий день караван вступил в столицу. Перед ним летели гонцы и громко провозглашали о возвращении царевича и о том, что он везет с собой знаменитую немую принцессу. Старый раджа с отрядом выехал на встречу к сыну, и когда народ увидел Гуля, красивого и статного, на коне рядом с отцом, ликованиям не было конца.

Войдя во дворец, Гуль с удивлением узнал, что дочь кузнеца вернулась к отцу. Он тотчас же послал за ней.

«Помнишь, как ты оскорбила меня насчет царевны: Ну, а теперь что скажешь? Разве не добыл я царской дочери?»

«Ты сам ее добывал?» – спокойно спросила царевна, – «или может я помогла?»

«Полагаю, что сам!» – отвечал несколько удивленный царевич.

«А мне кажется, что я!» – возразила молодая женщина.

Она топнула своей маленькой ножкой, и тотчас в комнату вошел невольник с ящиком и опустил его перед госпожой. Когда раб бесшумно удалился, царевна открыла ящик и вынула оттуда старую скребницу, щетку и весь незатейливый убор конюха.

Улыбаясь, разложила она эти предметы перед оторопевшим царевичем и лукаво взглянула на него.

«А это чье? Твое или, может быть, мое?»

Гуль несколько минут не был в состоянии отвечать. Наконец, сгорая от стыда, он пробормотал: «Это мое!»

«Значит, о супруг мой, кто же добыл царевну: ты или я?» – снова спросила дочь кузнеца.

«Нет, не я; тебя следует мне благодарить за нее, достойная и мудрая супруга», – сказал он.

«Ах, царевич мой!» – со вздохом промолвила молодая женщина, – «где вам было справиться с немой царевной, когда весь сонм твоих советников не мог постичь тайны глиняного сосуда! А теперь получи царевну из моих рук, женись на ней и да воцарятся мир и согласие в нашей стране».

Жареный раджа

Было это давно, очень давно. Жил один грозный и могущественный раджа по имени Каран, и этот царь дал себе клятву ежедневно раздавать нищим по десяти пудов золота и без этого не есть и не пить.

И вот каждый день за полчаса до того, как раджа Каран садился за трапезу, выходили из дворца царские слуги с большой корзиной и пригоршнями разбрасывали золотые монеты собравшейся толпе бедного люда. Нечего и говорить, что приглашенные ни разу не заставили себя ждать и с раннего утра толпились у ворот дворца.

Они толкались, и спорили, и шумели, и волновались, а когда последняя монета была поймана, все шумно расходились по домам. Тогда раджа Каран мирно садился за трапезу и ел с приятным чувством человека, исполнившего свой долг.

Смотрел народ на такую небывалую щедрость и тихонько покачивал головой. Ведь должна же была рано или поздно истощиться царская казна, а тогда радже придется, пожалуй, умирать голодной смертью: он, по-видимому, не такой человек, чтобы нарушить клятву. Однако, месяцы и годы проходили и каждый день слуги щедро наделяли звонкой золотой монетой собравшуюся толпу. А когда народ расходился, всякий мог видеть, как великодушный повелитель спокойно и весело усаживался за трапезу и ел, по-видимому, с большим аппетитом.

Надо сказать, что дело было не так просто, как казалось на первый взгляд. Царь Каран заключил договор с одним очень благочестивым, но вечно голодным старым факиром, поселившимся на вершине соседнего холма; договор был такого рода: раджа обязался давать себя ежедневно жарить и съедать, а за это получал от факира, тоже ежедневно, по десять пудов чистого золота.

Будь факир простой смертный, договор оказался бы слишком невыгодным для раджи, но это был совсем особенный факир! Он с наслаждением съедал царя, даже косточки все обгладывал, а затем бережно собирал их, складывал, произносил два, три заклинания и… готово! раджа Каран вновь стоял перед ним веселый и бодрый, как всегда. Факиру, конечно, ничего не стоило все это проделать, но радже, в сущности, не могло доставить особого удовольствия бросаться ежедневно живьем на огромную раскаленную сковороду с кипящим маслом; он с полным сознанием мог сказать, что честно зарабатывает свои десять пудов золота. Положим, со временем он привык к своему положению и спокойно шел каждое утро к домику благочестивого голодного старца, где уже над священным огнем висела и шипела огромнейшая сковорода. Тут он любезно сообщал факиру какое время, чтоб тот не мог упрекнуть его в неаккуратности, и беззаботно погружался в кипящую масляную ванну. Как он славно потрескивал там и шипел! Факир выжидал, пока он хорошенько прожарится и подрумянится, не спеша съедал свое странное жаркое, обгладывал косточки, складывал их аккуратно, пел свое заклинание, а затем выносил ожидавшему его радже свой старый засаленный халат, и тряс его, тряс, пока не натрясет обещанной кучи золота.

Так ежедневно выручал раджа Каран свою щедрую милостыню и надо согласиться, что способ заработка был не совсем обыкновенный.

Далеко, далеко оттуда лежала чудная страна, а в ней великое озеро Мансарабор. На этом озере водились диковинные птицы, вроде диких лебедей, и питались они исключительно жемчужными зернами. Случился у них голод; жемчуг стал вдруг настолько редок, что одна пара этих птиц решила попытать счастья в другом месте и покинула родной край. Пролетали они над садами великого раджи Бикрамаджита и спустились отдохнуть. Увидел их дворцовый садовник; ему очень понравились белоснежные птицы, и он стал приманивать их зернами. Но напрасно бросал он им всевозможные зерна и другой корм: птицы ни к чему не прикасались. Тогда садовник отправился во дворец и доложил радже, что в саду появились диковинные птицы, которые не едят никакой корм.

Раджа Бикрамаджита сам вышел посмотреть на них, а так как он умел говорить по-птичьи, он спросил залетных гостей, отчего они не хотят отведать предложенного зерна?

«Мы не можем есть ни зерна, ни плодов», – отвечали птицы, – «мы едим только чистый неотделанный жемчуг».

Тогда раджа немедленно велел принести корзину жемчуга и с тех пор каждый день выходил в сад кормить птиц из собственных рук.

Раз среди жемчужин попалась одна проткнутая; птицы тотчас же заметили ее и решили, что вероятно у раджи начинает истощаться запас жемчуга и что пора им покинуть его. Как ни упрашивал их раджа, птицы настояли на своем, распростерли свои широкие белые крылья, вытянули гибкие шеи по направлению к родному краю и исчезли в синеве небес. Но все время, поднимаясь, они громко пели и славили великодушного Бикрамаджиту.

Пролетали они над дворцом раджи Карана. Тот как раз в это время сидел на террасе и поджидал своих слуг с золотыми монетами. Он услышал над собой громкое пение: «Хвала Бикрамаджите! Хвала Бикрамаджите!» – «Кто это такой, кого даже птицы славят? Я даю себя жарить и съедать каждый день, чтобы иметь возможность ежедневно раздавать милостыню, а меня, однако, ни одна птица не славит!»

Он тотчас же приказал поймать птиц и посадить их в клетку. Приказание немедленно было исполнено и клетка повешена во дворце. Раджа разложил перед птицами всевозможный корм, но птицы тоскливо поникли белоснежными головами и пропели: «Хвала Бикрамаджите! Он кормил нас чистым жемчугом!»

Раджа Каран не хотел, чтоб кто-нибудь оказался щедрее его, и послал за жемчугом; но гордые птицы презрительно отвернулись.

«Это еще что такое!» – гневно воскликнул раджа – «разве Бикрамаджита щедрее меня?»

Тогда поднялась самка и гордо сказала: «Ты называешь себя раджей, а какой ты раджа? Раджа не сажает в тюрьму невинных. Раджа не ведет войны с женщинами. Будь Бикрамаджита здесь, он во что бы то ни стало освободил меня!»

«Так лети же на свободу, строптивое создание!» – промолвил Каран, открывая клетку. Ему не хотелось уступить в великодушии Бикрамаджите.

И птица взмахнула широкими крыльями, полетела обратно к Бикрамаджите и сообщила радже, что милый супруг ее томится в плену у грозного раджи Карана.

Бикрамаджита, великодушнейший из раджей, тотчас же решил освободить несчастную птицу, но он знал, что просьбами не уговорить упрямого Карана. Он решил действовать хитростью. С этой целью он уговорил птицу вернуться к супругу и там ждать его; а сам нарядился слугой и отправился в государство раджи Карана.

Там он под именем Бикру поступил на службу к царю и стал наравне с другими носить корзины с золотой казной.

Скоро он убедился, что тут кроется какая-то тайна, и стал следить за раджей. Однажды, спрятавшись в засаду, он видел, как раджа Каран входил в домик факира, видел, как он погружался в кипящее масло, как он шипел там и зарумянивался; видел, как голодный факир набрасывался на жаркое и обгладывал косточки; а затем видел, как тот же раджа Каран жив и невредим спускался с холма с своей драгоценной ношей.

Тут он сразу сообразил, что ему следует делать. На следующий день он встал с зарей, взял кухонный нож, сделал себе несколько глубоких надрезов, затем взял перца, соли, разных пряностей, толченых гранатовых зерен и гороховой муки; замесил из этого род сои и усердно натерся ею по всем направлениям, несмотря на жгучую боль. В таком виде незаметно прокрался он в домик факира и улегся на приготовленную сковороду. Факир еще спал, но шипение и потрескивание жаркого скоро разбудило его. Он потянулся и повел носом. «О боги! как необыкновенно вкусно пахнет сегодня раджа!»

Действительно, запах был так соблазнителен, что факир не мог дождаться, когда жаркое зарумянится, и накинулся на него с такой жадностью, словно век ничего не ел. И не мудрено: после пресной пищи, к которой привык факир, раджа под приправой показался ему чем-то совсем необыкновенным. Он чисто, чисто обглодал и обсосал все косточки и, пожалуй, готов был бы съесть и их, да побоялся убить курочку с золотыми яйцами!

Когда все было готово, а раджа вновь здоров и невредим встал перед ним, факир нежно посмотрел на него: «Что за пир устроил ты мне сегодня! Что за запах, что за вкус! Как это ты ухитрился? Объясни, я дам тебе все, что пожелаешь».

Бикру объяснил, как было дело, и обещал еще раз проделать то же, если факир отдаст ему свой старый халат. «Видишь ли, особого удовольствия право нет в том, чтоб жариться! А мне еще вдобавок приходится таскать на себе по десять пудов золота. Отдай мне халат; я и сам сумею его трясти». Факир согласился и Бикру ушел, унося с собой халат.

Тем временем раджа Каран не спеша поднимался по холму. Каково же было его удивление, когда, войдя в домик факира, он нашел огонь потушенным, сковороду опрокинутой, а самого факира, как всегда, погруженного в благочестие, но ничуть не голодного.

«Что тут такое?» – прогремел раджа. – «А?.. кто тут?» – спросил кротко факир. Он был всегда близорук, а тут его еще клонило ко сну после сытного обеда.

«Кто? Да это я, раджа Каран, пришел, чтоб сжариться! Тебе разве не нужен завтрак сегодня?»

«Я уже завтракал!» – И факир вздохнул с сожалением. Ты страшно был вкусен сегодня… право, с приправой куда лучше».

«С какой приправой? Я век свой ничем не приправлялся, ты, верно, кого-нибудь другого съел!»

«А ведь, пожалуй, что так», – сонно пробормотал факир, – «я и сам было думал… не может быть… чтоб одна приправа… так…». Дальше нельзя было разобрать: факир уже храпел.

«Эй, ты!» – кричал раджа, яростно тормоша факира, – «ешь и меня!»

«Не могу!» – бормотал удовлетворенный факир – «никак не могу! – ни чуточки… нет… нет благодарю!»

«Так давай мне золото!» – ревел раджа Каран, – «ты обязан его дать: я свое условие готов выполнить!»

«Право жаль… не могу… тот чёрт, тот другой… убежал с халатом!»

Раджа Каран в отчаянии пошел домой и приказал царскому казначею выдать ему требуемое количество золота, после чего, по обыкновению, сел за трапезу.

Прошел день, другой, раджа по-прежнему раздавал золото и обедал, но сердце его было печально и взор темнее ночи.

Настал, наконец, третий день; на террасу явился царский казначей, бледный и трепещущий, и пал ниц перед раджей. «О, государь! будь милостив! Нет ни одной пылинки золота во всем государстве».

Тогда раджа медленно встал и заперся в своей опочивальне, а толпа, прождав несколько часов у закрытых ворот дворца, разошлась по домам, громко негодуя, что как не совестно обманывать так честной народ!

На следующий день раджа Каран заметно осунулся, но твердо решил не нарушать своей клятвы. Напрасно уговаривал его Бикру вкусить чего-нибудь, раджа печально покачал головой и отвернулся лицом к стене.

Тогда Бикру или Бикраманджита вынес волшебный халат и, потряхивая им перед царем, сказал: «Возьми свое золото, друг мой, а лучше всего возьми себе халат, только отпусти на свободу ту птицу, что ты держишь в неволе».

Пораженный раджа тотчас же приказал выпустить птиц, и они взвились и понеслись к родному озеру Мансаробар, и долго звучала в воздухе их радостная песнь: «Хвала тебе Бикраманджита! Хвала тебе, великодушнейший из раджей!»

А раджа Каран задумчиво понурил голову и подумал про себя: «Правы божественные птицы! Не равняться мне с Бикраманджитой. Я давал себя жарить ради золота и собственного обеда, а он решился собственноручно нашпиговать себя, чтобы вернуть свободу одной единственной птице».

Земледелец и ростовщик

Жил был один земледелец, которому приходилось очень много терпеть от своего соседа ростовщика. Кончилось тем, что он совсем попал к нему в кабалу.

Хороша ли была жатва или плоха, земледелец все оставался беден, а ростовщик с каждым годом все богател его трудами. Наконец у бедняка не осталось ни гроша. Он пошел тогда к богатому соседу и сказал: «Теперь, друг, получить с меня нечего: из камня воды не выжмешь! Открой мне лучше тайну: что надо сделать, чтобы разбогатеть?»

«Друг мой», – отвечал благочестиво ростовщик, – «всякое благо жизни от бога Рамы – спроси его!»

«Благодарю тебя, я так и сделаю». Добродушный земледелец пошел домой, приготовил себе на дорогу три лепешки и отправился искать бога Раму.

Попался навстречу ему брамин: «О, святой отец, мне нечего предложить тебе, прими хоть эту лепешку… научи меня, где найти Раму!» Но брамин молча взял лепешку и молча прошел мимо. Бедный земледелец понурил голову и пошел дальше. Встретился ему другой благочестивый старец. Земледелец смиренно обратился к нему с тем же вопросом и предложил ему вторую лепешку. Но старец лишь мельком взглянул на него, взял лепешку и молча прошел мимо. Призадумался бедняк и решил идти прямо перед собой. Немного далее увидел он старого нищего.

Бедняк благоговейно склонился перед старцем.

Тот сидел под большим деревом при дороге и казался таким слабым и изнуренным, что бедняк наш, не задумываясь, отдал ему последнюю лепешку, затем сел рядом с ним и стал с участим расспрашивать его.

«А ты куда идешь?» – спросил его в свою очередь незнакомец.

«О, я иду далеко, я ищу Раму!» – отвечал земледелец. – «Никто не хочет указать мне дорогу… Не думаю, чтобы ты мог помочь мне в этом деле».

«А, может быть, и могу», – возразил, улыбаясь старик. – «Я тот Рама, которого ты ищешь! Скажи, зачем нужен я тебе!»

Бедняк благоговейно склонился пред могущественным старцем и поведал ему свое горе. Тогда Рама, сжалившись над его несчастной судьбой, дал ему большую раковину, научил как дуть в нее особым образом и прибавил: «Помни одно! Чего бы ты ни пожелал, все явится тебе, как только дунешь в раковину таким образом. Но опасайся ростовщика! Даже волшебные чары могут оказаться бессильными против его козней!»

Земледелец радостно побрел домой. Действительно, ростовщик тотчас же подметил хорошее настроение своего соседа и решил, что дело неспроста. «Верно, повезло в чем-нибудь этому болвану, что он вдруг так повеселел. Пойду, разузнаю, в чем дело!» И он пошел в скромный домик соседа и поздравил его с удачей, о которой, будто бы, только что слышал, вообще повел речь так искусно, что земледелец незаметно для самого себя выболтал ему все – все кроме тайны, как дуть в раковину; настолько-то хватило у него ума и осторожности!

Тем не менее, ростовщик решил, во что бы то ни стало, завладеть раковиной; а так как способами он не стеснялся, то просто воспользовался первым удобным случаем и украл раковину у соседа.

Однако напрасно вертел он ее во все стороны и дул в нее так усердно, что чуть не лопнул – ничего не выходило. Тогда он снова пошел к земледельцу и холодно сказал ему: «Вот в чем дело! Раковина твоя у меня, но я не умею ее употреблять; у тебя же ее нет, так что и все знание твое ни при чем. Очевидно, дело не двинется, пока мы не вступим в соглашение. Хочешь, я отдам тебе раковину и обещаю никогда больше в дела твои не мешаться, но с одним условием: что бы ты ни получал, я желаю получать вдвое».

«Ни за что, ни за что!» – воскликнул земледелец, – «все опять по-старому пойдет!»

«Нисколько!» – спокойно отвечал ростовщик, – «ведь ты получишь свое! Не будь же дураком: какое тебе дело богат я, или беден, раз ты сам получаешь все, что тебе надо».

Как ни отбивался земледелец от печальной необходимости служить на пользу ростовщику, пришлось согласиться. С тех пор, чтобы ни получал он в силу волшебной раковины, у ростовщика тотчас же получалось вдвое, и уверенность в этом настолько удручала злополучного земледельца, что ничто его больше не радовало.

Настало, наконец, знойное время года; настолько знойное, что у земледельца все поля побелели от засухи. Он подул в раковину и пожелал иметь ручей, чтоб освежить поля! Ручей явился, но – о, досада! – у ростовщика их оказалось два – два чудных ручья среди поля! Тут уже несчастный не выдержал: он готов был утопиться с горя! Вдруг блестящая мысль озарила его. Быстро схватил он раковину, что есть силы дунул в нее и громко воскликнул: «О, Рама, услышь мою мольбу: пусть лопнет у меня один глаз!» И вмиг совершилось: он окривел! Зато ростовщик тут же лишился обоих глаз и, пробираясь по полю между своими двумя ручьями, упал в один из них и утонул.

Так удалось однажды земледельцу перехитрить ростовщика, но, увы, ценой собственного глаза.

Торжество истины

Много столетий тому назад жил один раджа, у которого было двенадцать жен и ни одного ребенка. Напрасно посылал он к небу жаркие молитвы, напрасно расточал щедрые дары по храмам – боги не посылали ему ни дочери, ни сына.

Раз отправился раджа путешествовать по стране в сопровождении визиря и других придворных; по пути заехали они в одно селение, где был очень большой сад, и раджа зашел в него погулять. Сад был красив и было в нем много плодовых деревьев, но что особенно привлекло внимание раджи, это небольшое деревцо, фута два высотой, совсем без листьев, но со сто одним плодом. Раджа был так поражен их обилием, что остановился сосчитать их. «Вот странное явление!» – обратился он к приближенным, – «взгляните на это деревцо: ни одного листа, а сто один плод. Что бы это могло значить?» – «Я могу, кажется, объяснить тебе, государь, это чудесное явление», – вымолвил визирь. Он славился по всему государству ученостью и глубокой мудростью. «Только об одном прошу тебя: может быть тебе покажутся неправдоподобными мои слова, но обещай, что не лишишь меня за них своей высокой милости, даже если сочтешь их ложью».

Раджа обещал и визирь продолжал: «У владельца этого сада есть дочь, и кто женится на ней, будет иметь от нее сто сыновей и одну дочь». Раджа тотчас же решил жениться на этой девушке и спросил визиря, где бы ее увидеть? «Сейчас трудно устроить это, государь», – отвечал мудрый визирь. – «Бедный люд робеет перед знатью, и, пока ты здесь с такой пышной свитой, все, особенно дети, прячутся по разным закоулкам. Мой совет – отослать свиту и пусть пройдет слух, что раджа отбыл отсюда. Ты же, государь, оставайся здесь в саду и вероятно тебе удастся скоро увидеть маленькую Гузру, о которой я говорю».

Раджа так и сделал: свита уехала, а он остался. На следующий день зашла в сад дочь садовника, совсем молоденькая девушка, собирать цветы. Раджа пошел было к ней навстречу, но она, видя чужого человека, смутилась и побежала домой.

Раджа пошел за ней. Девочка была так изящна и мила, что показалась ему очаровательнее всякой царской дочери, и он решил непременно жениться на ней.

Подойдя к хижине садовника, он нашел дверь запертой. Он постучался.

«Пустите меня, добрые люди! Я раджа, пришел просить в жены маленькую Гузру».

Садовник за дверью только засмеялся в ответ: «Россказни, голубчик! На это нас не проведешь! Ты раджа? Да раджа теперь за сто верст от нас! Иди себе, откуда пришел, здесь тебе дороги нет». Но раджа продолжал настаивать, чтоб его впустили, наконец, садовник открыл дверь и остановился в изумлении: он узнал раджу. Почтительно спросил он, чем может служить высокому гостю.

Раджа повторил свою просьбу. «Оставь это», – твердо заявил садовник. – «Это плохая шутка. Незачем придумывать всякую небывальщину! Конечно, ты можешь думать, что ты великий раджа, а я простой садовник, но уверяю тебя, в этом случае это для меня безразлично. Будь ты – повелитель всей вселенной, я не дозволю прийти смущать мою девочку и набивать ей голову всяким вздором, чтобы потом разбить ей сердце».

«Право, добрый человек», – смиренно отвечал раджа, – «я не шучу с тобой, я вполне честно говорю, что хочу жениться на твоей дочери».

«Вот что», – продолжал садовник, – «не думай, что я позволю одурачить себя только потому, что я бедный садовник, а говорит со мной великий раджа. Раджа иль нет – мне все равно. Если ты действительно чистосердечно желаешь жениться на моей дочери, будь по-твоему: приди и женись. Но не хочу я всех ваших нововведений и придворных церемоний, от которых только голова кругом идет. Пусть выходит девушка замуж по отцовским обычаям и под отцовской кровлей, и пусть на свадьбу соберутся наши старые друзья и знакомые. Они знали и любили Гузру с младенческих лет, когда ты ей еще и не снился».

Раджа спокойно выслушал речь простодушного садовника и нимало не рассердился: его напротив приятно поразила прямота и чистосердечие старого человека. Он, не колеблясь, согласился на его условия. Деревенская красавица, Гузра, была выдана замуж со всевозможной торжественностью, но по деревенским обычаям, а затем раджа повез ее к себе во дворец, сопровождаемую слезами и благословениями всех родных и знакомых.

Двенадцать царских жен, все бывшие царские дочери, недружелюбно встретили новую подругу и решили, что раджа нанес им оскорбление, женившись на дочери простого садовника, и что следует жестоко отомстить ей за это при первом случае.

Прежде всего, они сговорились выжить ее из дворца, и стали так приставать к молодой женщине и так мучить ее всеми способами, что раджа, чтобы избавить свою маленькую любимицу от преследования, перевел ее в отдельный дом, нарочно для нее выстроенный, и поселился там с ней.

Некоторое время жили они счастливо и спокойно, и раджа сильно привязался к своей маленькой супруге. Однажды пришлось ему ехать по делу в отдаленную часть государства и, опасаясь, чтобы его знатные жены не повредили Гузре во время его отсутствия, он дал ей при расставании маленький золотой колокольчик: «Если, пока я буду в отсутствии, что-нибудь испугает тебя или кто-нибудь тебя обидит, позвони в колокольчик и, где бы я ни был, я услышу звон и поспешу к тебе на помощь».

Раджа уехал. Гузра не совсем доверяла силе колокольчика и решила испытать ее. Уже на следующий день она позвонила. Раджа тотчас же явился. «Что тебе надо?» – спросил он. «О, ничего пока! Я просто пошалила. Мне не верилось, что ты мне правду сказал про колокольчик, и я хотела попробовать». – «Надеюсь, что теперь убедилась, и будешь верить», – сказал он и исчез. Через несколько дней она опять позвонила. Снова явился раджа. «Прости меня, дорогой», – сказала она, – «я виновата, что сразу не поверила тебе, но я сомневалась, что ты можешь вернуться издалека». – «Ничего, я не сержусь», – сказал он, – «но будь благоразумнее другой раз».

Прошло несколько дней, Гузра снова позвонила. «Зачем звонила ты опять, Гузра?» – строго спросил он. «Право не знаю», – робко отвечала она, – «мне что-то страшно стало, сама не знаю почему». – «Ах ты, трусишка!» – ласково сказал он, обнимая ее. «На этот раз прощаю, но теперь будь умница! Важные дела требуют моего присутствия; постарайся быть похрабрее до моего возвращения», и он исчез.

Вскоре после того у молодой царицы появились на свет сто сыновей и одна дочь. Прослышали про то двенадцать цариц и решили: «Теперь эта садовничья дочка возгордится, и будет иметь еще большую силу и значение, как мать наследника престола. Избавимся от детей и скажем радже, что она просто колдунья и съела своих детей. Он разлюбит ее, и сердце его снова обратится к нам». С этими словами двенадцать цариц вместе двинулись к дому Гузры. Когда Гузра увидела из окошка, что они идут, она испугалась и схватилась за колокольчик. Но напрасно звонила она: раджа не являлся. Она так часто звала его напрасно, что он, хотя и слышал колокольчик, но не верил, что был действительно нужен жене. И бедная молодая женщина была всецело отдана во власть своих непримиримых врагов.

На беду несчастных малюток, приставленная к ним нянька была до того долгое время служанкой у двенадцати цариц и, будучи сама очень злой женщиной, способна была на все, чтобы угодить своим прежним злым госпожам. Когда царицы спросили ее: «Может ли она извести ненавистных им ребят?» она, не колеблясь, отвечала, что берет на себя это дело и советует выбросить их на навозную кучу за дворцом, куда никогда никто не заглядывает, и где крысы, совы и коршуны живо растащат их в одну ночь. Царицы нашли, что так будет лучше всего. Коварная нянька взяла младенцев и перетаскала их на навозную кучу, а потом в каждую люльку положила по большому камню и пошла объявить Гузре, что все ее младенцы обратились в камни. «Ах ты, гадкая колдунья», – набросились царицы на бедную молодую женщину, «довольно тебе злоупотреблять доверчивостью раджи! Конец твоему царствованию! Посмотри, ребята твои все в камни обратились! Посмотри, посмотри, какие красавцы!» и жестокие женщины принялись со смехом сбрасывать в кучу булыжники из люлек. Несчастная Гузра чувствовала, что тут кроется обман; но напрасно плакала она и ломала руки, умоляя отдать ей детей, царицы только смеялись ей в ответ. Не успел раджа вернуться, как злые царицы обвинили Гузру в колдовстве, а нянька засвидетельствовала, что сто один ребенок, порученные ее попечению, на глазах у нее мгновенно обратились в камни. Потеря столь страстно ожидаемых детей так поразила раджу, что он не захотел слушать уверений Гузры и велел заточить ее в темницу.

Тем временем, писк брошенных младенцев услышала старая крыса, нора которой приходилась близко к навозной куче. Ей стало жаль малюток, и она перетаскала их одного за другим в свою нору, чтобы спасти от хищных птиц. Потом она созвала к себе всех крыс окрестности, показала им детей и просила всех помочь ей выкормить несчастных малюток. Крысы сговорились, что каждый день сто одна крыса будет приносить немного пищи и давать ее детям. Так пошло изо дня в день; дети росли в полном довольстве, а когда они начали ходить, они с утра выползали из своей норы и играли на солнышке, а к ночи опять заползали в подземелье. Надо же, чтобы на их беду забрела однажды в ту сторону злая нянька! Мальчики были еще в норе, а девочка уже выползла наружу и, хотя тотчас же бросилась назад, но старуха успела ее заметить. Она пошла к царицам и сообщила им об увиденном. «Боюсь, что не все дети погибли, а что часть их каким-то чудом уцелела в этой норе. Надо бы послать туда верных людей и приказать убить их». – «Нет, на это слишком опасно решиться», – отвечали царицы. «Это может возбудить подозрение. Но можно велеть вспахать это место и чем-нибудь засеять: дети тогда непременно задохнутся в своей норе». Приказание тотчас же было отдано. К счастью, старая крыса, воспитательница малюток, шныряла в это время за кормом по дворцу и подслушала разговор. Стремглав бросилась она домой, забрала детей и ушла с ними далеко за город к колодцу. К нему вела широкая каменная лестница, и крыса спрятала своих питомцев в углубление между плитами ступеней, по ребенку под каждую плиту.

Там они были в полной безопасности, но случилось, что через несколько дней спускался по ступеням рабочий, а с ним его маленькая дочка. Отец остался у воды полоскать белье, а девочка от скуки забавлялась тем, что перепрыгивала со ступеньки на ступеньку. Плиты при этом дрожали и слегка надавливали ребенка под плитой. Мальчики спокойно переносили толчки, но девочка тотчас же вскрикнула, когда ее слегка задело ступенькой. «Ай, мне больно! Ты давишь меня, глупая девчонка? Мне тяжело: я такая же девочка, как и ты!» Испуганная девочка бросилась к отцу: «Отец, отец! Там что-то живое под камнями! Я слышу голос, но злой ли это дух, или ангел, или ребенок какой-нибудь – я не могу разобрать!» Рабочий побоялся сам расследовать дело, но пошел во дворец и просил доложить царицам, что у колодца что-то нечисто и что там слышны какие-то голоса. «Уж не забрался ли туда кто-нибудь из уцелевших детей», – подумали царицы и послали рабочих разобрать лестницу и тщательно осмотреть, нет ли там злого духа.

Рабочие тотчас же приступили к делу. У самого колодца стоял маленький храм в честь бога Ганпатти. Эта была лишь небольшая молельня с глиняным истуканом божества. Когда дети почувствовали, что разоряют их убежище, они воззвали к Ганпатти, и милосердное божество незаметно похитило их и обратило в деревца у храма. Сто хорошеньких манго вокруг молельни – то были мальчики, а красивый розовый куст посреди – девочка, сестра их.

Рабочие срыли ступени, но ничего не нашли, кроме бедной старой крысы, которую безжалостно убили. Тогда царицы в злобе своей приказали святотатственно срыть и маленький храм. Срыли храм, но детей все-таки не нашли. Рабочие собирались уже уходить, когда любопытная девчонка одного из них, вертевшаяся тут же, обратила внимание на деревца. «Посмотри, отец!» – сказала она, – «какие забавные деревца: я их никогда здесь раньше не видела! Пойду посмотрю поближе». Она побежала к деревцам, подергала их за ветки, отщипнула несколько листочков; деревца не издали ни звука. Потом она побежала к розовому кусту и начала срывать нежные цветы. Девочка не выдержала и закричала: «Злая девчонка, ты мне ребра ломаешь! Мне больно, я такая же девочка, как и ты!». «Слышите, слышите, что говорит розовый куст!» – воскликнула девочка. Снова доложили об этом царицам и те приказали тут же на месте развести большой огонь, срубить все деревца и сжечь их.

Деревца были срублены и огонь разведен, но не успели свалить их туда, как Ганпатти, раздраженный святотатством цариц и их жестокостью, наслал страшную бурю с вихрем и дождем. Вмиг костер был потушен, потоки хлынули со всех сторон, наводняя страну, и деревца снесло водой в реку. Там они неслись по течению несколько дней и, наконец, были все вместе выброшены на берег среди дикой пустыни, вдали от всякого жилья. На берегу дети тотчас же приняли свой прежний вид.

Прошло десять лет. Дети жили спокойно, счастливые взаимной любовью и привязанностью. Вокруг них в изобилии родились плоды и съедобные коренья и дети нужды не терпели. Каждый день пятьдесят мальчиков уходили собирать, что нужно на прокормление семьи, а пятьдесят оставались дома оберегать сестру. Иногда же все братья уходили вместе, а девочку отводили в безопасное место, и она спокойно ждала там их возвращения. Звери лесные не вредили им; змеи и скорпионы не жалили их. Раз братья усадили сестренку на развесистое дерево манго со спелыми плодами, а сами отправились на охоту. Побродив некоторое время по пустыни, они наткнулись на хижину старой злой колдуньи, уже много лет обитавшей в джунглях. Колдунья разозлилась на такое неожиданное нашествие, махнула клюкой, и вмиг юноши обратились в воронов.

Между тем наступила ночь, а маленькая царевна все еще тщетно ждала братьев. Вдруг услышала она шум крыльев над своей головой и увидела целую стаю черных воронов. Они громко каркали над ней и предлагали ей ягоды и корни, добытые их острыми клювами. Царевна тотчас же узнала братьев и поняла, что какой-нибудь злой дух обратил их в воронов. Нежно принялась она ласкать братьев, проливая над ними горькие слезы.

Проходили дни; вороны по-прежнему каждый день улетали на добычу, и каждый вечер возвращались к дереву, где бедная сестренка их проводила время в слезах.

Она так много и горько плакала, что слезы ее понемногу образовали целый ручеек у подножия дерева и с каждым днем ручеек этот все дальше и дальше струился по джунглям.

Охотился однажды в тех местах молодой раджа, но охота была неудачна. Перед закатом солнца он сильно утомился, сбился с пути и отстал от приближенных, так что очутился один с несколькими собаками. Собаки тоже измучились и хотели пить; они рыскали во все стороны, вынюхивая воду. Вдруг вдали мелькнуло что-то вроде светлого ручейка; собаки бросились туда, а усталый царевич побрел за ними, дошел до дерева и бросился на траву, рассчитывая провести там ночь. Он лег на спину, заложил руки под голову и стал любоваться на густые ветви над собой. Каково же было его удивление, когда высоко в воздухе увидел он стаю воронов, а несколько ниже, на ветке, прелестную девочку, которая кормила их ягодами и дикими кореньями. Быстро полез он на дерево, схватил девочку, осторожно спустил ее на землю и сел рядом с ней. «Скажи мне, красавица, кто ты такая? Как живешь ты одна в таком пустынном месте?» – спрашивал он ее. Девочка сначала ничего не могла сказать от испуга. Но царевич был так приветлив и так ласково расспрашивал ее, что она ободрилась и рассказала ему свою печальную повесть, умолчав лишь о том, что вороны ее братья. «Не плачь, красавица», – сказал раджа, когда она кончила и залилась слезами, – «теперь ты снова будешь счастлива; поезжай со мной, будь моей женой и мои родители заменят тебе отца и мать». Царевна улыбнулась в ответ и утерла слезы, но прибавила: «Ты ведь позволишь мне взять с собой воронов, не правда ли? Я так страшно их люблю, я не могу жить без них». – «Конечно», – засмеялся царевич, – «иди только со мной, а там можешь забрать с собой всех обитателей джунглей».

Он привел ее с собой во дворец, где старый раджа с женой не могли налюбоваться на молоденькую царевну, так была она прекрасна, скромна и царственно изящна. Молодой принц рассказал о ее несчастной судьбе и просил позволение жениться на найденной им девушке, а так как ее доброта и приветливость невольно пленяла всех, согласие было скоро получено. Отпраздновали свадьбу с таким великолепием, словно девушка была дочерью величайшего из раджей и принесла с собой богатейшее приданое. Все единогласно прозвали ее Драупади-Бей, в честь одной известной красавицы древней Индии.

Против дворца, где жила молодая царица, росло несколько деревьев; там поселились вороны, и царица ежедневно собственными руками варила рис и кормила своих любимцев. Скоро у царевны родился сын, и назвали его Рамчандр. Это был красивый, сильный ребенок. Беззаботно рос он любимый всеми, а когда пришло время посылать его в школу, мать сама стала отводить его туда и каждый вечер сама заходила за ним. Случилось, что раз, когда Рамчандру было около четырнадцати лет, она не пришла за ним в школу. Он немного подождал ее, затем пошел один. Подходя к дворцу, он увидел, что царица сидит под деревом, ласкает своих воронов и горько плачет. Юноша бросился перед матерью на колени и нежно заглянул ей в лицо. «Мама, родная, ты плачешь? Скажи, что с тобой? Облегчи свое сердце! Я давно замечаю, что ты иногда такая печальная». – «Ничего, голубчик, это так», – пробовала отговариваться царица. – «Нет, мама дорогая, ты что-то скрываешь! Откройся мне. Может, я могу помочь тебе? Я все готов сделать для тебя». Драупади печально покачала головой… «Увы, дитя мое, ты еще слишком молод, чтобы помочь мне, а причину моей грусти я до сих пор скрывала от всех и не могу открыть ее тебе». Но мальчик продолжал настаивать и она, наконец, уступила его просьбам и рассказала ему, как братья ее были обращены в воронов злой колдуньей. Мальчик вскочил на ноги и живо спросил: «Не помнишь, матушка, в какую сторону пошли твои братья, когда наткнулись на колдунью?» – «Где же тут помнить, дорогой, да и как могла я знать!» – «Это правда, но может быть ты припомнишь, с которой стороны подлетели они к тебе в тот первый вечер?» – «Видишь ли, они летели к дереву как будто из той части джунглей, что лежит прямо за дворцом». – «Теперь знаю», – радостно воскликнул Рамчандр; – «я пойду туда, отыщу эту злую колдунью и выведаю у нее, как вернуть моим дядьям их прежний вид». – «О нет, дитя, нет, нет, я не пущу тебя!» – умоляла царица, – «видишь ли, я потеряла мать и отца, я таким ужасным образом лишилась братьев: если еще ты попадешься в когти коварной колдуньи, стоит ли мне жить после этого?» – «Матушка родная, не бойся за меня! Я буду очень осторожен и лишнего не стану болтать».

Мальчик пошел к отцу и стал просить раджу пустить его попутешествовать, свет повидать. Раджа, ничего не подозревая, не стал удерживать сына, а только спросил, кого желает он взять с собой. Царевич просил лишь коня и какого-нибудь конюха.

На следующий день рано утром Рамчандр выехал из дворца и поехал прямо в джунгли. На опушке он отослал коня с конюхом обратно домой, а сам продолжил путь пешком. Так дошел он до небольшой лачуги, где спала отвратительная на вид старуха. Длинные всклокоченные волосы как черная тина окутывали ее с ног до головы, вместо пальцев на руках ее торчали длинные когти; она спала и громко храпела. Царевич тотчас догадался, что это именно то логовище колдуньи, которое он искал; он осторожно подкрался к старухе и начал тихонько почесывать ей голову. Ракшаска скоро проснулась и довольно милостиво взглянула на мальчика. «Ах ты мой красавчик, не беги, не бойся: я ведь самая обыкновенная старуха и зла тебе не сделаю. Останься со мной, поступай ко мне в услужение». Она говорила так не потому, что в ней зашевелилось какое-нибудь доброе чувство к мальчику, а просто потому, что надеялась извлечь из него пользу.

Рамчандр остался жить у колдуньи и старался всячески заслужить ее доверие, а сам между тем зорко присматривался ко всем ее действиям.

Раз он спросил ее: «Матушка, зачем тебе столько кружек с водой около дома». Старуха засмеялась: «Это не простая вода, красавчик, это волшебное зелье. Вот захочу вернуть прежний вид кому-нибудь из заколдованных мной, прысну этой водой и дело готово!» – «Это ловко! А зачем, скажи, матушка, ты такая бодрая, а все с клюкой ходишь?» – «А, а-а! Вся сила в ней, в этой клюке! Только задумай, махни клюкой, – вырастет перед тобой гора, лес, река, ну все, что вздумаешь».

Другой раз Рамчандр подсел к ней и спросил: «Матушка, у тебя такая путаница в волосах: дай я немного расчешу их». – «Что ты, что ты, сынок! И не думай трогать моих волос: беды наживешь! Упадет волос на землю – даже джунгли запылают». – «Вот оно что!» – удивился царевич. Теперь он знал уже все, что ему надо было знать, и стал подумывать о побеге.

Он выбрал день, когда было очень жарко, и старая колдунья сидела совсем сонная. Рамчандр стал тихонько почесывать ей голову, что всегда быстро ее усыпляло. При этом он незаметно вырвал два или три волоска и спрятал их у себя. Когда старуха заснула крепко, мальчик встал, забрал в одну руку клюку, в другую кружку с волшебной водой и вышел из хижины. Не успел он отойти, как колдунья проснулась и заметила пропажу. Она погналась за беглецом. Летела она с быстротой ветра и уже нагоняла мальчика… Тот во время оглянулся, махнул клюкой и между ним и колдуньей бешено закрутился могучий поток! Увы! Быстро как мысль колдунья переплыла его. Снова махнул мальчик клюкой: высокая гора на минуту скрыла от него погоню, но еще минута и колдунья снова мчалась за ним по пятам, ближе… ближе. Много раз оборачивался он, много раз взмахивал клюкой, но все это были лишь минутные отсрочки и он почти столько же терял от остановок, сколько выигрывал от замедления бешеного бега колдуньи. Наконец, выбившись из сил, он схватил вырванные им у старухи волосы и метнул их в ее сторону. Мгновенно все джунгли с холмистой стороны, откуда неслась колдунья, была объяты пламенем. Огонь подымался все выше и выше… колдуньи нигде уже не было видно. Мальчик спокойно продолжал путь со своей драгоценной ношей и благополучно дошел до дворца. Мать бросилась к нему навстречу, не помня себя от радости, что видит сына здравым и невредимым, а он повел ее в сад и прыснул волшебной водой на воронов. Каково же было их счастье, когда перед ними вместо безобразных птиц появилось сто молодых красавцев!

По всей стране поднялись празднества в честь братьев царицы, и раджа разослал гонцов по всем соседним государствам сзывать на пир всех царей с их царицами.

Прибыл, между прочим, и отец Драупади, а с ним двенадцать коварных цариц.

Когда все были в сборе, Драупади встала и сказала, обращаясь к отцу: «Благородный раджа; мы рады, что ты почтил нас своим присутствием, но отчего не все благородные супруги твои с тобой? Мы смотрим, но нигде не видим царицы Гузры. Отчего нет ее с тобой?»

Раджа был поражен: он не мог понять, откуда знает прекрасная Драупади о существовании Гузры, и отвечал: «Не произноси имени этой коварной женщины, благородная Драупади! Она вполне заслужила проводить дни свои в заточении».

Тут встала Драупади и супруг ее, и сто братьев.

«Мы требуем, о благородный раджа, чтобы ты тотчас же послал за ней и чтобы привели сюда эту невинно оскорбленную женщину. В противном случае супруги твои немедленно будут посажены нами в тюрьму».

Раджа совсем не мог понять такого странного действия и решил, что просто ищут предлога затеять с ним ссору. Но так как, ему, в сущности, было безразлично, будет ли тут Гузра или нет, он согласился послать за ней. Лишь только показалась она вдали, Драупади, супруг ее, сто братьев и юный Рамчандр вышли к ней навстречу и торжественно повели во дворец. Тут, стоя вокруг нее, они обратились к радже, супругу Гузры, и рассказали ему, как злые царицы оклеветали молодую царицу, как хотели извести их, ее детей, как они чудом спаслись от преследований и остались в живых, а теперь счастливы, что нашли своих родителей и готовы до конца жизни любить и уважать их и служить опорой их старости.

Растроганный раджа обнял так жестоко пострадавшую жену и счастливо вернулся домой, сопровождаемый своими ста сыновьями. Молодой Рамчандр продолжал спокойно жить с родителями, а после их смерти вступил на престол и долго царствовал, окруженный всеобщей любовью и уважением.

Двенадцать злых цариц были тогда же казнены по приказанию разгневанного раджи и таким образом истина, наконец, восторжествовала над всеми кознями злодеев.

Отшельник и мышка

На берегах священного Ганга жил один благочестивый отшельник. Он проводил дни и ночи в размышлениях о Боге и в исполнении религиозных обрядов. От восхода до захода солнца он сидел на берегу реки, погруженный в созерцание, а к ночи удалялся в убогую хижину из пальмовых листьев, сплетенную собственными руками.

Так жил он многие годы вдали от всего мира, не видя человеческого лица. Единственным живым существом около него была полевая мышка, питавшаяся крохами его скудной пищи. Трусливый от природы зверек давно убедился, что ему нечего бояться спокойного, молчаливого старца. Мышка так расхрабрилась, что сама подходила к отшельнику, ласкалась к нему и заигрывала с ним. Отшельник скоро привык к малютке, и, частью, чтобы доставить ей удовольствие, частью чтобы самому позабавиться, одарил ее даром слова. И вот однажды мышка, почтительно скрестив на груди передние лапки, сказала своему благодетелю: «Святой отец! Ты был бесконечно добр ко мне. Не прогневайся, если я осмелюсь обратиться к тебе с великой просьбой!». «В чем дело?» – спросил ласково старец. – «Говори, говори смелее, крошка! Что тебе надо?»

«Видишь ли, благодетель, когда ты с зарей уходишь на берег, сюда пробирается кошка и весь день караулит меня. И право, она давно бы меня съела, если б не боялась твоего гнева. А все же кончится тем, что она уничтожит меня. Ну вот, я и надумала попросить тебя: обрати меня в кошку, святой отец, мне нечего будет тогда бояться своего врага». «Будь по-твоему», – решил отшельник и тотчас же вместо мышки оказалась красивая, сильная кошка.

Несколько ночей спустя, отшельник ласково спросил своего баловня: «Ну что же теперь, кисонька, довольна ты своей судьбой?» – «Не то, что б очень», – отвечала задумчиво кошка. «Что так? Уж теперь, кажется, ни одна кошка в мире тебя не обидит». – «Это-то, конечно. Я настолько сильна, что теперь кошки мне не страшны. Да я кошек и не боюсь; есть похуже враги. Вот хотя бы собаки. Когда тебя тут нет, они сбегаются целыми стаями и такой лай поднимают! Ежеминутно за жизнь свою дрожишь. Вот если б мне самой собакой быть – спокойней было бы».

«Ну что же! будь собакой», – согласился отшельник, и кошка тотчас же обратилась в собаку.

Прошло несколько дней, но мышка не чувствовала себя счастливой в новом образе и однажды ночью снова обратилась к своему господину: «Святой отец! Не думай, что я неблагодарна: ничтожной мышке ты дал дар слова, слабенькое созданьице обратил в кошку, а из кошки снова в собаку… не найду слов выразить свою признательность. Но, видишь ли, в чем дело: есть кое-какие неудобства. Мне теперь частенько голодать приходится. На мышку хватало остатков твоего обеда, даже и кошкой я не терпела недостатка, ну а такой крупной собаке, где же напитаться крохами? То ли дело вон те обезьянки! Прыгают себе беззаботно с дерева на дерево, лакомятся сочными плодами! Если б я не боялась прогневить тебя, святой отец, право попросила бы обратить меня в обезьяну». – «Ну что же! Будь обезьяной», – добродушно согласился отшельник, и тотчас же вместо собаки оказалась прелестная обезьянка.

Она была вне себя от радости. По целым дням скакала и прыгала она с дерева на дерево, лакомилась плодами и всячески забавлялась. Но недолго длилось это веселье. Скоро настало лето с его засухой. Реже стали плоды, исчезла роса на цветах. Маленькой обезьянке тяжело было спускаться к реке или ручью, чтоб напиться, и она завидовала диким кабанам, которые с таким наслаждением весь день плескались в воде. «О как счастливы эти кабаны», – думалось ей. – «Им так прохладно в воде».

И вот вечером она снова принялась перечислять отшельнику все невзгоды обезьяньей жизни и преимущества жизни кабанов.

Отшельник терпеливо выслушал жалобы своей любимицы и исполнил ее просьбу. Шаловливая обезьянка обратилась в дикого, рослого кабана.

Целых два дня кабан чувствовал себя безмерно счастливым, а на третий день, когда он по обыкновению плескался в воде, он увидел вдали раджу той страны на богато убранном слоне. Раджа выехал на охоту и только благодаря счастливой случайности кабан наш не попался ему на глаза. Скрылась из глаз блестящая толпа, но кабан уже не мог беспечно барахтаться в ручье. Он стал раздумывать об опасностях кабаньей жизни и завидовать статному слону, что нес царя на своей спине. Ему страстно захотелось быть слоном, и вот ночью он снова обратился к мудрецу со своей просьбой.

Отшельник, терпению и добродушию которого не было границ, согласился и тотчас же дикий кабан обратился в великолепного молодого слона.

На следующий день слон беспечно блуждал по чаще, когда снова увидел раджу, выехавшего на охоту. Слон вышел из леса и нарочно поближе подошел к охотникам, чтоб дать себя поймать. Раджа действительно залюбовался красотой животного и велел поймать его и приручить. Слона поймали без труда, отвели в царскую конюшню и скоро он сделался совсем ручным. Раз вздумалось как то молодой царице ехать купаться в светлых водах Ганга. Царь пожелал сопровождать ее и велел приготовить вновь прирученного слона. Раджа с супругой сели на него. Казалось бы, что слон мог быть вполне счастлив: заветное желание его исполнялось, он нес на спине самого раджу! Но не тут-то было. Слон считал себя слишком благородным животным, чтоб женщина, будь то сама царица, осмелилась сесть на его спину. В порыве негодования он так тряхнулся, что и царица и раджа вмиг оказались на земле. Раджа тотчас же вскочил на ноги, осторожно поднял царицу, нежно спросил, не ушиблась ли она, стряхнул с нее пыль полой собственной одежды, стал целовать ее и ласкать, как маленького ребенка. Слон успел все это заметить перед тем, как ринуться в чащу. Он бежал, что было силы, и думал про себя: «Что наша жизнь! Кому живется хорошо, так это царице. Вот кого нежат и холят! Царицей быть, это действительно счастье! Надо попросить святого отца сделать меня царицей».

С закатом солнца слон уже стоял перед знакомой хижиной и низко кланялся своему благодетелю. «Ну что нового? Что так скоро оставил царские конюшни?» – «Что мне сказать тебе, святой отец? Ты был так милостив ко мне, ты беспрекословно исполнял все мои желания. Еще одна просьба, – это уже будет последняя. Когда ты сделал меня слоном, объем мой, конечно, увеличился, но счастья все же не прибавилось. Право, единственное счастливое создание в мире – это царица. Сделай меня царицей!»

«Ах ты, глупенькое создание», – улыбаясь сказал отшельник. – «Ну как я сделаю тебя царицей? Где достану я тебе царство, да еще царственного супруга в придачу? Все, что могу – это обратить тебя в женщину, в девушку достаточно прекрасную, чтобы покорить сердце любого царевича, если таковой встретиться на твоем пути». Слон с радостью согласился и тотчас же царственное животное превратилось в очаровательную девушку, которую старец назвал Постомани, то есть дева маковое-семя.

Постомани стала жить в хижине отшельника и проводила дни, ухаживая за цветами. Раз, когда она сидела на пороге, поджидая старца, из чащи вышел человек в богатой одежде и подошел к ней. Она вежливо поклонилась ему и спросила, что ему надо. Он объяснил, что охотился в лесу за ланью, но безуспешно, и зашел в хижину отшельника, чтобы немного освежиться.

«Чужеземец!» – почтительно сказала девушка, – «располагай, как хозяин, нашей скромной хижиной. Я достану тебе все, что только смогу. Сожалею лишь о том, что не в силах по бедности своей достойно встретить такого высокого гостя. Ведь ты, если не ошибаюсь, раджа нашей страны».

Раджа молча улыбнулся. Постомани принесла сосуд с водой и нагнулась, чтобы собственноручно омыть ноги царственного гостя, но тот остановил ее: «Дева, не касайся моих ног: я простой воин, а ты дочь святого отшельника».

«Ты ошибаешься, о государь. Я не дочь святого старца, я даже не дочь брамина; ничто не мешает мне омыть твои ноги. К тому же ты гость мой и я обязана оказать тебе эту услугу».

«Прости мою настойчивость, прекрасная дева. Кто же ты? Кто твои родители? Верно отец твой был царем. Твоя волшебная красота, твоя благородная осанка, все доказывает, что ты прирожденная царская дочь».

Постомани потупила взор и скрылась в хижину. Через минуту она появилась вновь с подносом спелых плодов и предложила их радже. Но раджа отказался прикоснуться к плодам, пока не получит ответа на свой вопрос. Тогда Постомани робко отвечала: «Я слышала от мудрого старца, что отец мой действительно был царем. Но он как-то проиграл сражение, бежал от врагов с моей матерью и скрылся в чаще. Там тигр растерзал его; скоро умерла и мать, а я, каким-то чудом уцелела. Говорят, был улей на том дереве, под которым я лежала, и капли меда сочились и попадали в мой открытый ротик. Это поддержало во мне искорку жизни, а затем меня нашел святой отшельник и унес к себе. Вот все, что знаю я о себе, несчастная сирота».

«Не называй себя несчастной! Ты создана, чтоб украсить дворец могущественнейшего из раджей. Будь моей женой, и я сделаю все, чтобы ты была счастлива».

Так говорил раджа, и кончилось тем, что святому отшельнику пришлось благословить их союз. Постомани водворилась во дворце как любимая жена, а прежняя царица была забыта. Но, увы! недолго длилось ее счастье. Раз, стоя у мраморного бассейна, она залюбовалась на свое отражение в воде, упала в воду и утонула. Узнав об этом, царь чуть не потерял рассудок от горя. Тогда явился перед ним мудрый отшельник и сказал: «О, царь! не терзай себя и не жалей о том, что было. Что назначено судьбой, должно свершиться. Утонувшая царица не была царской крови; названная дочь моя не была женщиной. Она родилась полевой мышкой; я полюбил ее и, постепенно, по ее просьбе, обращал ее в кошку, собаку, кабана, слона и, наконец, в прекрасную деву. Теперь ее уже нет. Вспомни свою настоящую царицу и люби ее по-прежнему. Что касается до названной дочери моей, я хочу, волей богов, обессмертить ее имя. Пусть остается тело ее там, где лежит; заполни водоем землей. Из плоти и костей ее вырастет растение, и назовут его по имени ее посто или маком. Из него получат могучее снадобье, опиум, и прославится оно по всем временам и народам своей целебной силой, и будут пить его и курить до скончания века. Кто будет пить или курить его, тому дастся по одному из свойств всех тех созданий, в которые превращалась Постомани. Он будет плутоват как мышь, лаком до молока как кошка, задорен как собака, дерзок как обезьяна, бесстрашен как кабан, благороден как слон, и горд как царица.

Сын змеиного царя

В прекрасный солнечный день шел по дороге бедный брамин. Вдруг в пыли у самых ног его сверкнуло что-то. Он нагнулся и поднял небольшой красный камень. Брамин с любопытством повертел камень в руке, любуясь его необыкновенным блеском, потом спокойно опустил его в карман и продолжал свой путь. Так дошел он до города и остановился у лавки хлебного торговца. Тут он вспомнил, что с утра еще ничего не ел, а так как денег у него с собой не было, он вынул красный камень и предложил его торговцу за кусочек хлеба и глоток воды.

Торговец, по счастливой случайности, оказался честным человеком. Он взглянул на камень и тотчас же подал его обратно брамину:

– Неси свою находку радже, добрый человек! Всего моего добра не хватит на уплату такой драгоценности!

Брамин взял камень и отправился во дворец. Стража не хотела допускать его к радже, но когда он объявил, что хочет показать что-то неимоверно ценное, начальник стражи приказал доложить о нем радже.

Взглянув на камень, раджа был поражен, как он переливался, искрился и сверкал огненными лучами. Залюбовавшись красотой рубина, а это был именно рубин, раджа спросил у брамина:

– Сколько хочешь ты, за свой рубин?

– Горсточку муки замесить лепешку, так как я очень голоден!

– Ну, нет, – засмеялся раджа, – ты слишком дешево ценишь такое сокровище!

И он велел выдать брамину крупную сумму из своей сокровищницы.

Брамин с веселым сердцем отправился домой, а раджа призвал к себе царицу, и вручил ей камень, строго наказывая беречь его, так как, говорил он, другого подобного нет во всем свете. Царица взяла камень, обернула его хлопком и положила в пустой сундук, а сундук замкнула двойным замком.

Огненный рубин пролежал в сундуке у царицы ровно семнадцать лет и, казалось, все давно забыли о его существовании. Но тут как-то вспомнил о нем раджа и снова послал за царицей. «Принеси мне рубин!», – сказал он, – «хочу посмотреть, в целости ли он?». Царица взяла ключи, пошла в свою комнату и открыла сундук. И что же? Рубин… пропал, а вместо него выглянуло из сундука веселое лицо красивого юноши. Царица поспешно захлопнула крышку и, дрожа от страха, стала раздумывать, как бы скрыть от царя странное происшествие.

Пока она раздумывала, раджа потерял терпение и послал узнать, в чем дело. Тогда царица велела взять сундук так, как он был, и отнести его радже, а сама пошла за ним с ключами и, опустившись на колени, открыла сундук перед своим супругом.

Когда оттуда появился прекрасный юноша, все вздрогнули от неожиданности.

– Ты кто? – спросил раджа, – и где моё сокровище?

– Я – Лалджи, принц Рубина, – отвечал юноша – больше этого знать тебе не дано.

Раджа с неудовольствием отвернулся и приказал юноше удалиться из дворца. Однако, как человек добрый и справедливый, он повелел выдать «принцу» коня и оружие, чтобы не отпускать его безоружного бродить по свету.

Юный принц сел на выданного ему коня и поехал, куда глаза глядят. Миновав предместье, он собирался уже выехать из города, когда увидел в стороне лачужку, а на пороге ее пожилую женщину, которая месила тесто. Она месила тесто и плакала, подсыпала муку и громко рыдала.

– О чем ты так рыдаешь, матушка? – спросил царевич.

– Я плачу о сыне своем, красавчик, рыдаю о том, что он должен умереть сегодня, – отвечала сквозь слезы старуха. – Ты верно слышал о людоеде, о том, что каждый день пожирает юношей из нашего несчастного города? Теперь очередь пала на моего сына и вот поэтому я плачу.

Принц усмехнулся: «Не плачь, матушка. Верь мне, и ничего не бойся. Я убью людоеда и избавлю от него город. Дай мне только выспаться у тебя в доме, да смотри не забудь разбудить, когда пора придет выходить к людоеду».

– Да что мне пользы от этого? – рыдала женщина, – только и будет, что тебя убьют, а сына все-таки этим не спасешь! Все равно, ему завтра придется идти… Спи спокойно, чужеземец! не стану я тебя будить!

Снова засмеялся красивый юноша. «Как хочешь, матушка!» – сказал он, – «я все равно выйду к людоеду; а не хочешь меня будить, придется мне лечь где-нибудь на его пути, и там уж его ждать».

Лалджи повернул коня и выехал из города. Скоро он нашел развесистое дерево, привязал к нему коня, а сам лег на траву и спокойно заснул.

Подошло время обеда, и на поле показался людоед. Не слыша привычных воплей и не видя никого, чудовище решило, что горожане не исполнили своего обещания, и поклялся жестоко отомстить им. Но тут проснулся Лалджи, подскочил к людоеду и одним взмахом меча поразил его насмерть. Затем он отрубил ему голову и руки, насадил их на городские ворота и, как ни в чем ни бывало, вернулся к домику плакавшей женщины.

– Матушка, я убил людоеда, – спокойно сказал он, – надеюсь, что теперь ты найдешь мне место, где я мог бы выспаться!

И без дальнейших разговоров Лалджи прошел в хижину и тотчас же крепко заснул на лежанке, предоставленной ему женщиной.

Когда горожане увидели голову и руки людоеда над городскими воротами, они вообразили, что чудовище замышляет недоброе против них, и бросились к радже предупредить его об опасности. Он же, в полной уверенности, что всему виной женщина, на сына которой пал жребий быть съеденным, отправился к ней со своими приближенными, чтобы расследовать дело. Раджа застал ее на пороге хижины: она громко пела и смеялась.

– Ты почему смеешься? – строго спросил женщину.

– Смеюсь от радости, что проклятый людоед убит! – отвечала она, – а пою в честь юноши, который его убил. Он сейчас спит в моем доме.

Удивились люди и бросились, прежде всего, к городским воротам; здесь им нетрудно было убедиться, что голова и руки действительно принадлежали мертвому.

Тогда раджа пожелал видеть того отважного героя, что спал таким богатырским сном.

Когда раджа увидел юного красавца, он тотчас признал в нем того юношу, которого этим утром удалил из дворца. Он обернулся к первому министру, стоявшему рядом, и спросил: «Чем можем мы наградить героя за такую услугу?

– Мне кажется, – отвечал не задумываясь министр, – только рука нашей прекрасной царевны и полцарства будут достойной наградой за его подвиг.

И принц Лалджи торжественно получил руку прекрасной дочери раджи и ещё полцарства в придачу.

Молодая чета жила некоторое время вполне счастливо. Принц всей душой полюбил свою красавицу супругу, а дочь раджи не могла налюбоваться на своего нежного и благородного супруга.

Однако ее сильно раздражало то, что она не знала собственно, кто он такой. Кроме того, ей надоедали постоянные пересуды других знатных женщин во дворце и насмешки их над тем, что она вышла сама не знает за кого, за чужеземца невесть какой страны, за человека, у которого нет родины.

И вот день за днем, сперва осторожно, затем все настойчивее, стала она упрашивать юношу открыться ей, кто он, и откуда пришел; и каждый раз принц кротко, но твердо отвечал: «Сердце мое, спрашивай обо всем, но не об этом: ты не должна этого знать!»

Но царевна не могла успокоиться: она, то просила и молила, то плакала и ласкалась, и решила, во что бы то ни стало, добиться своего. Однажды они вдвоем стояли на берегу реки и любовались прекрасным видом, открывавшимся перед ними. Красавица нежно прижалась к супругу и чуть слышно шепнула: «Дорогой, если любишь меня, скажи, кто ты!»

Набежавшая волна коснулась ног принца… «О сердце мое! Все, но не это: ты не должна этого знать!» И принц с укоризной взглянул на жену.

Она же, подметив, как ей казалось, некоторое колебание на его лице, настойчиво повторила: «Если любишь меня, скажи, кто ты!»

Между тем принц уже стоял по колена в воде. Взгляд его был печален и лицо бледно. «Сердце мое, все, но не это! Ты не должна этого знать!» – прозвучал его ответ.

Но своенравная дочь раджи, казалось, ничего не видела она стояла на берегу и упрямо повторяла: «Скажи кто ты?» А принц уже погрузился в воду по пояс…

«Сердце мое, все, но не это: ты не должна этого знать!» «Нет, скажи мне, скажи!» – кричала супруга принца, и не смолк еще звук ее голоса, как принц вдруг… исчез, а из воды медленно поднялась сверкающая драгоценными камнями змеиная голова в золотом венце, с рубиновой звездой во лбу, бросила тоскливый взгляд на молодую женщину и… скрылась в волнах.

Долго рыдала над рекой красавица, проклиная свое любопытство, ломала руки и звала любимого супруга. Она обещала щедрую награду тому, кто доставит ей хоть какую-либо весть о нем, но день проходил за днем, вестей ниоткуда не приходило, и супруга принца с каждым днем все бледнела и худела от горьких слез. Но вот, однажды, пришла к ней одна из танцовщиц, одна из тех, что участвовала на женских празднествах во дворце, и рассказала ей следующее: «Странную вещь видела я сегодня ночью. Вышла я с вечера собирать хворост, набрала его побольше, устала и прилегла отдохнуть под деревом. Проспала я недолго, но, когда проснулась, вокруг было светло и такой странный свет: не дневной и не лунный. Пока я раздумывала об этом, из змеиной норы у подножья дерева вышел человек с метлой и принялся разметать полянку; за ним вышел водонос и опрыскал землю водой: за водоносом вышли два носильщика с богатыми коврами; они постелили ковры и исчезли. Я не могла понять, к чему такие приготовления; вдруг – слышу, где-то зазвучала музыка и, вслед за тем, из змеиной норы выходит пышное шествие: юноши в сверкающих одеждах, а посреди их один, по-видимому, их раджа. Они вышли все на полянку; раджа сел посередине, музыка продолжала играть, а юноши поочередно выходили и плясали перед раджой. Был один среди них с красной звездой во лбу; он танцевал плохо и казался таким бледным и больным… Вот все, что я хотела сказать, госпожа».

На следующий вечер дочь раджи попросила танцовщицу проводить ее к тому дереву. Молодые женщины спрятались за деревьями и, когда стемнело, стали ждать, что дальше будет.

Действительно, скоро откуда-то заструился странный свет, но не дневной и не лунный; вышел с метлой человек и расчистил полянку, вышел водонос и освежил землю, вышли и носильщики со своими коврами и, наконец, под звуки нежной музыки, медленно потянулось мимо них блестящее шествие. Дочь раджи чуть не вскрикнула от неожиданности: в прекрасном юноше с красной звездой во лбу она узнала своего дорогого супруга. Сердце ее билось так сильно, что готово было разорваться; она старалась сдержать рыдания, чтобы не выдать своего присутствия. Принц был страшно бледен и, по-видимому, через силу принимал участие в танцах.

Когда все было кончено, свет померк, странное видение исчезло, и супруга принца печально вернулась домой. И каждую ночь стала она выходить к дереву и караулить, а весь день проводила в слезах, оплакивая навек утраченного супруга.

Однажды танцовщица сказала ей: «О, госпожа, дорогая, выслушай меня! Может быть, и удастся что-нибудь сделать. Змеиный царь, по-видимому, страстно любит танцы, а перед ним танцуют ведь одни мужчины. Что, если б он увидел женщину? Может это так бы ему понравилось, что он готов был бы все отдать ей? Позволь мне попытать счастья!»

– О нет! – возразила ей супруга принца, – научи лучше меня; я сама пойду освобождать супруга.

Она усердно принялась учиться у танцовщицы и скоро превзошла свою учительницу. Никогда никто, ни раньше, ни позже не видывал такого грациозного, нежного и обворожительного явления. Каждое движение ее было совершенство. Когда же она облеклась в тончайшую, прозрачную ткань и серебряную парчу, и накинула легкое покрывало, затканное алмазами, она вся сияла и светилась, словно лучезарная звезда.

Настала ночь. С сильно бьющимся сердцем дочь раджи притаилась за деревом и стала ждать. Вот снова вышел человек с метлой, водонос, носильщики и за ними вся блестящая процессия. Принц Лалджи казался еще бледнее и печальнее и, когда пришла его очередь танцевать, он видимо колебался, как бы, не в силах двинуться. Тогда из-за дерева медленно выступила закутанная в белое покрывало, вся в белом, сверкающая алмазами женщина и стала танцевать. И что это был за танец! Все словно замерли от восторга, а змеиный царь, вне себя, громко воскликнул: «О, неведомая очаровательница, проси чего хочешь, все твое!»

– Отдай мне того, за кого я танцую! – сказала царевна.

Грозно сверкнул очами змеиный царь.

– Ты просишь то, чего не имела права просить и поплатилась бы жизнью за свою дерзость, если бы, не мое слово! Хорошо! Бери его и уходи!

Быстро, как мысль, схватила царевна за руку бледного принца и выбежала с ним из заколдованного круга.

С тех пор зажили они счастливо и покойно и, хотя женщины продолжали приставать к ней, жена принца крепко прикусила язык и с тех пор никогда больше не старалась узнать, откуда же родом ее супруг…

Приключения раджи

Жил-был однажды магараджа, то есть великий раджа, по имени Викрам, а при нем служил визирь по прозванию Батти, то есть свет разума. И царь, и визирь рано остались сиротами, а так как родители их жили в большой дружбе, мальчики с малолетства воспитывались вместе и любили друг друга как самые нежные братья.

Оба были великодушны и умны, и всегда действовали заодно на благо подданных; только визирь был более рассудителен и сдержан, а раджа более склонен давать волю сердцу вопреки рассудку. Раджа был всегда во главе всякого благородного дела, визирь – уздой всякого опрометчивого или безрассудного шага. Таким образом, царство процветало под соединенным управлением обоих друзей.

Довольно далеко от дворца, среди джунглей, стоял великолепный некогда храм, построенный еще предками раджи Викрама. Он был весь из белого мрамора, а внутри помещалось изваяние бога разума Ганапатти из чистого золота. Храм этот почему-то был заброшен после смерти старого раджи; площадь вкруг него поросла бурьяном и колючими кустарниками, так что храм совсем скрылся из вида, и даже трудно было найти к нему дорогу.

По совету Батти, раджа задумал однажды расчистить это место джунглей и восстановить храм в прежнем виде. Что за великолепное зрелище представилось тогда собравшейся толпе! Нежные расписные барельефы покрывали прозрачной сеткой стены храма; вверху под сводом красовалось имя отца Викрама Магараджи; белые мраморные плиты пола блестели как серебро, а в центре, на роскошном пьедестале, сверкало золотое изваяние Ганапатти.

С тех пор раджа стал усердно посещать святилище и даже нередко вместе с Батти проводил ночь в стенах храма.

Однажды Викраму приснился чудный сон. Перед ним стоял его отец, старый раджа. «Вставай, Викрам!», – говорило видение, – «ступай к башне светочей. У подножия ее зарыт богатый клад, но получить его, не навлекая гнева Ганапатти, можно лишь одним путем. Сверши в честь божества великий подвиг благочестия. Если Ганапатти милостиво примет жертву и сохранит тебе жизнь – иди со спокойной душой и бери клад». «В чем же состоит подвиг?» – спросил Викрам. «Вот в чем», – послышался ответ: «вели привязать к вершине башни веревку, а к ней корзину. Взойди на самый верх, закрути веревку раза три, затем бросайся в корзину вниз головой, переруби веревку и смело вверяйся милосердию Ганапатти».

Видение исчезло, и Викрам проснулся.

Он тотчас же сообщил визирю о чудном сне и просил его совета. Надо сказать, что башня светочей – существенная принадлежность всякого более или менее значительного индийского храма. Это высокая башня со множеством ниш или подставок, куда ставятся зажженные светильники. Когда все огни зажжены, вся башня светится, как огромный сноп света. Подвиг был крайне смелый: башня была очень высока, да и окружена была внизу семью рядами копий, остриями вверх. Однако друзья решили попытать счастья.

На следующий день Викрам и Батти поднялись на вершину башни, благополучно прикрепили корзину и раджа спустился в нее вниз головой. «Теперь», – сказал Батти, – «бери меч: я закручу веревку, а когда она начнет раскручиваться, ударь по ней мечом».

Минута ожидания… взмах меча… и корзина стремглав полетела вниз.

Она неминуемо должна была попасть на копья, а раджа – убиться на месте, но Ганапатти видел опасность отважного поклонника своего. Он стоял в образе старой женщины в толпе, окружавшей башню, и ловко подхватил корзину, прежде чем она успела коснуться копий. «Вот так сила у такой старухи!» – удивлялись все, но никто не узнал милосердного бога.

Викрам Магараджа приказал подрыть основание башни и открыл чудовищный клад: там были груды золота, алмазы и рубины, сапфиры, изумруды, бирюза и крупнейший жемчуг. Но Викрам лишь мельком взглянул на сокровища и повелел все продать и раздать бедным.

На следующий день раджа снова увидел сон. «Викрам!» – говорил ему отец. «Ганапатти доволен твоим благочестием. Приходи ежедневно в этот храм; он будет поучать тебя мудрости. Знание можно приобрести в свете, но мудрость – плод долгой науки и глубокого опыта, плод сильной любви человека к человеку. Иди, запасайся мудростью; знание преходяще, мудрость же вечна».

Проснулся раджа и рассказал сон визирю. «Следуй совету старого раджи», – сказал тот.

Долго посещал Викрам уединенный храм и поучался у Ганапатти. Наконец Ганапатти сказал: «Я вложил в тебя столько мудрости, сколько может вместить крайнее разумение человека. Теперь пора нам расстаться. На прощание проси чего хочешь: богатства ли, власти, красоты, долгой жизни, здоровья ли, счастье – выбирай любое». Пораженный раджа просил дать ему день на раздумье.

Жил недалеко от дворца сын плотника, малый хитрый и неглупый. Он слышал, что раджа ежедневно ходит в храм поучаться мудрости, и задумал воспользоваться случаем. И каждый день, когда Викрам направлялся к храму, сын плотника прокрадывался вслед за ним и подслушивал у дверей поучения Ганапатти. «Только бы не прокараулить!» – думал он, услышав предложение бога. «Что бы ни выбрал раджа, узнаем, как это делается».

Всю ночь продумал раджа и не знал, на что решиться. Земные блага раджу не прельщали; ему хотелось какой-нибудь сверхъестественной силы.

Настало утро. Викрам совершил омовение, прочитал обычные молитвы и торжественно направился в храм для конечного свидания с божеством.

«Что же ты избрал себе, Викрам?» – спросил его милостиво Ганапатти.

«Великий наставник! Ты уже щедро наделил меня благами земными; и богатства, и власти у меня достаточно, что же касается долгой жизни, здоровья и счастья – дозволь мне делить удел остальных смертных. Но есть дар, который осчастливил бы меня больше, чем все остальные вместе».

«Назови его, достойный сын достойного отца!». «Дозволь мне, о мудрый из мудрых, оставлять данное мне тело, когда захочу, и переселяться душой, мыслями и чувствами в другое существо, будь это человек, птица или другое животное. Пусть также тело мое не тлеет во время моего отсутствия, как бы долго оно ни продолжалось, так чтобы я всегда нашел его в прежнем виде, если бы захотел вернуться».

«Будь по твоему», – согласился Ганапатти и научил раджу, как переводить свою душу в другое существо, а вместе с тем, как предохранить от тления покинутое тело.

Сын плотника жадно ловил из своей засады слова Ганапатти, но не мог расслышать всего и узнал только половину тайны.

Тем временем Викрам Магараджа вернулся домой и стал думать, на чем бы испробовать вновь полученный дар.

Жила в соседнем государстве прекрасная маленькая царевна, звали ее Анар. Слава о красоте ее гремела по всем окрестным странам. И она действительно была прекрасна эта маленькая царевна с черными как воронье крыло волосами, с глазами как у газели; зубки ее светились как жемчужины между розовых губок; щечки ее могли поспорить румянцем с нежными лепестками граната. Родители ее, владетели Гранатового Царства, любили дочь до безумия. Они устроили для нее великолепный сад. Посреди сада стояло волшебное гранатовое дерево, а на нем висело три исполинских граната. Они открывались, и в каждом было по постельке. В одной обыкновенно спала Анар, в других ее любимые прислужницы. Каждое утро дерево тихо пригибалось ветвями к земле и выпускало царевну, а каждый вечер снова склонялось, чтобы принять свою драгоценную ношу.

Многие принцы искали руки веселой крошки Анар, но родители не хотели расставаться с ней. Чтоб никто не мог пробраться в сад, царь окружил его семью оградами из копий и издал указ, что только тот, кто проникнет в сад через ограды и сорвет волшебный гранат, в котором спала царевна, достоин жениться на Анар. Многие пытались это сделать; некоторым счастливцам удалось проникнуть за вторую, даже за третью и четвертую ограду, но все погибали обессиленные, не достигнув седьмой.

Викраму с его чудесной способностью ничего не стоило овладеть царевной, и Батти стал советовать ему, немедленно попытать счастья. Осторожному визирю не особенно нравился дар Ганапатти. Он боялся, что при страсти Викрама к приключениям, дар этот ни к чему хорошему не приведет и надеялся, что женитьба удержит раджу дома.

Викрам недолго раздумывал. Быстро покинул он свое тело, переселился в случайно найденное тело мёртвого попугая и полетел в Гранатовое Царство.

Там он благополучно перелетел ограды, сорвал клювом волшебный гранат с царевной; и бережно перенес его в свой дворец.

Отпраздновали свадьбу со всевозможным великолепием и все любовались на прекрасную как цветок лотоса Анар и славили мудрость молодого раджи.

Однако недолго радовался на их счастье Батти. «Знаешь ли», – сказал ему вскоре Викрам, «тянет меня вдаль; хочу свет посмотреть!»

Напрасно отговаривал его визирь. «Я искренно люблю и жену, и народ свой», – оправдывался Викрам, – «но и чувствую в себе таинственную силу и не могу совладать с ней. Не удерживай меня. Тебе вверяю я управление царством, а также и молодую жену».

Потом он призвал к себе красавицу Анар: «Я покидаю страну на время. Когда вернусь – не знаю. Если тебе что-нибудь понадобиться, обратись к визирю. Ему поручено беречь тебя. Смотри на него как на отца и слушайся во всем его советов. Он всегда был мне старшим братом».

Затем он повелел поймать в лесу и застрелить великолепного попугая, взял его тушку и удалился в свои покои. Через некоторое время разнесся слух, что раджа умер.

Дошла весть о том до сына плотника. Зная силу, которой обладал Викрам, хитрый малый сообразил, в чем дело, и решил, что пора ему действовать. Он тотчас же перенесся во дворец, в тело раджи. Тот ожил в туже минуту. Все подумали, что у раджи был просто глубокий обморок и радовались, что он пришел в себя.

Но визирь не дался в обман; быстрое возвращение раджи казалось ему подозрительным. Разве не мог кто-нибудь случайно завладеть тайной и воспользоваться ею, чтобы разыграть раджу? Он сообщил свои опасения Анар. «Тебе известно, что супруг твой оставил нас в образе попугая. Разве не странно, что тело его ожило тотчас же после его удаления? Мне чудится, что чужой дух вселился в тело нашего раджи, кто-то, кто владеет таинственной силой, дарованной ему Ганапатти. Надо убедиться в этом».

На следующий день Анар, по совету Батти, с большой небрежностью приготовила обед мнимому супругу и выбрала самые грубые и простонародные кушанья. Раджа съел и ничего не сказал. Тогда Анар послала за визирем. «Отец мой! (она всегда звала его так). Обед был очень плохо приготовлен, но раджа даже внимания на это не обратил. Что теперь делать? Я уверена, что новый раджа вовсе не Викрам магараджа».

Что оставалось делать? Посадить обманщика в тюрьму не было возможности, раз он обитал в теле настоящего раджи. Оставалось лишь выживать его хитростью. Решено было, что все семейные царя постараются насколько возможно избегать его, а при случае всячески надоедать ему, чтобы он убедился, что далеко не так приятно быть царем, и сам пожелал бы вернуться в первоначальный вид.

Батти не ошибся. Сын плотника очень быстро заскучал в новом для него положении и охотно вернулся бы к прежнему состоянию. Но, увы! Он знал лишь половину тайны и потому тело его давно истлело и он поневоле принужден был оставаться там, где был.

Тем временем, настоящий Викрам беспечно летел все вперед и вперед, пока не долетел до большого бананового дерева, в ветвях которого укрывалась целая сотня хорошеньких попугайчиков. Викрам остался с ними.

Каждое утро попугаи вылетали на добычу, а каждый вечер вновь слетались к любимому дереву.

Проходил часто по той части джунгли один охотник и давно заприметил место ночлега пташек. «Хорошо бы изловить этих попугайчиков. Вон их сколько в ветвях копошится! Надолго бы дичи мне хватило». Он даже не раз пробовал взбираться на дерево, чтобы расставить силки, но ствол был такой гладкий и скользкий, что охотник каждый раз срывался. Это не мешало ему, однако, время от времени возобновлять попытку.

Однажды сильный ливень загнал попугаев к дому ранее обыкновенного, но еще ранее их, туда же залетела стая ворон.

«Прогоним ворон», – советовал Викрам товарищам. – «Видите, у них в клювах всякие семена и плоды. Непременно часть семян попадет на землю, взойдут растение и обовьют ствол. Тогда врагу легче будет добраться до нас».

«Всего-то ты боишься!» – смеялись другие попугаи. «Как гнать несчастных птиц в такую непогоду? Они насквозь промокнут. Пусть сидят». И вороны остались.

Случилось так, как ожидал Викрам. Вороны растеряли часть семян, и скоро действительно вокруг дерева разрослась целая куча лиан. Охотник с радостью заметил это. «Ага, друзья мои, попались!» Он осторожно забрался на дерево в отсутствие попугаев, расставил в ветвях сто один силок из тонких, но крепких нитей и стал ждать.

Ночью, когда попугаи по обыкновению размещались на ветвях, каждый из них почувствовал, что что-то держит его за лапку.

«Крр… крр… Что случилось? Беда, беда… Викрам, где ты? Крр… крр… погибли мы!»

«Что кричать теперь?» – отозвался Викрам. – «Я ведь говорил, что так случится. Теперь остается одно: когда придет охотник, свесим все головы на бок и притворимся мертвыми. Он не станет трудиться свертывать нам шейки, а просто вынет нас из силков и сбросит наземь. Только, чур! лежать всем смирно и не шелохнуться, пока все не будут в сборе, и охотник не начнет спускаться с дерева. Тогда всем разом подняться и лететь».

Попугаи так и сделали. Наутро охотник с удивлением заметил, что птички все лежат в силках, свесивши головки. «Ого! Да они все мертвы! Придется мне видно всласть поесть вкусного жаркого». С этими словами он срезал первый силок и сбросил птицу. Попугай упал как камень к подножию дерева; за ним другой, третий и так вся сотня. Викрам остался последним. Охотник только собирался перерезать петлю, как вдруг ножик выскользнул у него из рук и упал на землю. Пришлось спускаться за ним. Попугаи же под деревом, слыша, что охотник спускается, решили, что настала минута лететь; вмиг все взвились и исчезли в поднебесье.

Охотник рассвирепел. Мигом добрался он до пленного Викрама. «Ага, отвратительная птица, это верно твоя проделка? Вижу, вижу, что твоя! Кстати вид у тебя не тот, что у других. Постой-ка, сверну уж тебе голову!» – «Что тебе за польза убивать меня?» – заговорила птица. – «Лучше продай. Я ведь очень красив: за меня охотно дадут в городе тысячу золотых».

«Тысячу золотых?» – засмеялся охотник. – «Ах ты, хвастунишка! Да у кого же хватит ума дать тысячу золотых за глупого попугая?» – «А это увидим», – спокойно отвечал Викрам, «бери меня и неси в город».

Охотник недоверчиво покачал головой, но все же взял птицу и отправился с ней на базар. «Купите, купите!» – выкрикивал он. – «Купите хорошенького попугайчика! Он прекрасно говорит! Взгляните, какой красавчик! Какое чудное красное кольцо у него на шее! Купите, купите!»

Многие подходили, но, тотчас же, уходили, слыша чудовищную цену. «Надо из ума выжить, чтоб бросать такие деньги», – говорили все.

«Никогда не продать мне тебя!» – ворчал охотник. – «А я говорю, что продашь, только крепко держись своей цены. Вот идет толстый купец… предложи меня».

Купец сначала пришел в ужас от неслыханной цены. Тысяча золотых! В жизни такой нелепицы не слыхал! За попугая тысячу золотых? Да на эти деньги можно целый дом купить, да еще с садом, да десять тысяч аршин лучшего сукна! Бери два золотых, больше ни за что!

«Не прогадаешь, если купишь меня», – вмешался Викрам. – «Зовут меня Викрам магараджа, царь попугаев. Я тебе пригожусь и лавку твою не хуже всякого другого стеречь буду».

«Вздор болтаешь, красавец!» – добродушно отвечал купец. Однако птица почему-то очень нравилась ему, и он всё же отдал охотнику требуемую сумму, а клетку попугая повесил в своей лавке над прилавком.

Занял попугай должность приказчика и, надо сказать, исполнял ее на славу. Он говорил так много и так разумно, что скоро в лавке проходу не стало от народа. Все шли именно в эту лавку, чтобы послушать умную птицу, и каждый получал от нее, что было нужно; даже торговаться забывали, заслушавшись мудрых речей. Купец за одну неделю выручил тысячу золотых, сверх обычного заработка, и не знал, как благодарить необыкновенного попугая.

В городе, где жил купец, жила прекрасная танцовщица, по имени Чампа Рани. Равной ей по искусству не было в окрестностях, и ни одно празднество не обходилось без ее участия.

Ещё, в той же местности, жил бедный дровосек. Он зарабатывал скудные гроши, продавая вязанки дров на базаре. Как-то раз он заснул в джунглях под деревом и приснился ему сон, будто стал он вдруг богатым человеком и взял себе в жены прекрасную Чампу Рани и поднес ей в виде свадебного подарка тысячу золотых.

Вечером, на базаре, сидя над своими вязанками, бедняк рассказал сон друзьям. «Ведь приснится же глупость!» – говорил он. – «Что я богат, женюсь на Чампа Рани и дарю ей тысячу золотых!»

«Что за ерунда!» – говорили все, и тем дело кончилось.

Разговор этот случайно происходил под окнами прекрасной девы. Она сама сидела у окна и все слышала. «Положим, человек этот смотрит бедняком, но как знать? Может, есть у него тысяча золотых, если ему снится, что он их дарит. Попробую-ка я деньги у него выманить».

Она приказала позвать к себе бедного дровосека. «О супруг мой!» – бросилась она к нему навстречу, – «я так долго, долго ждала тебя. Что приключилось с тобой, дорогой? Куда исчез ты, зачем покинул меня?» Дровосек смотрел на нее и ничего не понимал. «Верно, печаль помрачила твой светлый взор, прекрасная дева», – вымолвил он, наконец. – «Ты принимаешь меня за кого-нибудь другого. Ты – знатная дама, я – бедный дровосек. Как могу я быть твоим супругом?»

«Нет, нет», – кричала Чампа, – «я не ошибаюсь! Разве не помнишь, какую великолепную свадьбу мы справляли? Как ввел ты меня в свой дворец и обещал подарить мне тысячу золотых? Тогда ты забыл отдать мне деньги и вскоре бросил меня, а я вернулась в дом отца своего и только теперь разыскала тебя».

Бедному дровосеку казалось, что он видит все это во сне. Напрасно защищался он; друзья Чампы приняли ее сторону и потащили его в суд. Судья тоже ничего не мог разобрать и отослал всех к радже. Раджа тоже был в большом затруднении. Дровосек продолжал утверждать, что он никогда не был ни женат, ни богат, что живет он своим ремеслом и часто нуждается; танцовщица же и ее друзья уверяли, что он богатый человек, муж Чампы, и что он скрывает деньги.

Чампа, впрочем, предлагала отказаться от него, но требовала, чтоб он отдал ей обещанную тысячу золотых. На это дровосек возражал, что с удовольствием отдал бы ей и больше, но что он очень беден (как подтверждали его свидетели), зарабатывает лишь несколько грошей в день, и нет у него, ни дворца, ни сокровищ.

Весь город принял участие в тяжбе; одни стояли за Чампу, другие за дровосека.

Наконец раджа сказал: «Я слышал, что есть здесь у одного купца необыкновенно умный попугай, умнее многих людей. Пошлите за ним, пусть решает».

Попугай Викрам магараджа был торжественно внесен в зал и приступил к разбору дела.

«Что скажешь ты?» – обратился он к дровосеку.

«О, мудрая птица, я все время говорю сущую правду. Я совсем бедный человек, живу в джунглях и прихожу сюда продавать дрова. Раз я действительно видел во сне, что разбогател и женился на Чампе Рани и дарю ей тысячу золотых, но, то был сон. А что я обещал ей тысячу золотых – это так же неправда, как и то, что я женился на ней».

«Теперь твоя очередь!» – обратился попугай к танцовщице.

Та принялась рассказывать по-своему.

«Где был дом твоего супруга?»

«Очень далеко отсюда, право не помню, где-то в джунглях».

«Когда это было?»

Она назвала год. Однако достоверные свидетели утверждали, что в тот год Чампа никуда не выезжала из города.

«Кажется, достаточно доказана твоя ложь?» – сказал Викрам.

Но танцовщица не сдавалась. Она продолжала стонать и утверждать, что ее обманули. Тогда Викрам приказал принести тысячу золотых, всыпал их в большой сосуд, закупорил его, запечатал и подал танцовщице: «Деньги твои, если сумеешь достать их, не снимая печати и не ломая бутылки».

«Нельзя это сделать!» – сердито отвечала Чампа.

«Еще труднее исполнить то, что ты требуешь», – заметил Викрам. – «Как получить тысячу золотых с бедняка, у которого нет ни гроша? Отпустите дровосека на свободу. А ты, обманщица и лгунья, убирайся вон отсюда. Наживай с богатых, если хочешь, но не смей трогать бедных!»

Все восхваляли мудрое решение, а Чампа не помнила себя от ярости. «Хорошо же, дрянной попугаишко, урод хохлатый! Будешь ты меня помнить! Так или иначе, попадешься мне в руки и съем я тогда твою глупую голову!»

«Поживем – увидим, прекрасная дева!» – насмешливо возразил Викрам. – «Я тоже могу кое-что обещать: доживу до того, что увижу тебя нищей. Собственными руками дом свой с землей сравняешь, и сама себя от злости убьешь!»

«Согласна!» – воскликнула Чампа, – «увидим, кто прав окажется». И она удалилась.

Викрам вернулся к купцу, и неделя-другая прошла благополучно. В конце второй недели праздновали свадьбу старшего сына купца и, по обычаю, послали за танцовщицей увеселять гостей.

Явилась Чампа Рани. Никогда еще не танцевала она так увлекательно. «Прекрасная дева», – обратился к ней восхищенный купец, – «проси чего хочешь; лавка и все что в ней к твоим услугам, выбирай любое».

«Благодарю тебя, щедрый хозяин, всего у меня довольно, но нет у меня попугая. Мне твой очень нравится: отдай мне его в уплату».

Купец искренне раскаивался в своей опрометчивости. Ну, могло ли прийти ему в голову, что своенравная красавица потребует попугая? Он охотнее расстался бы с половиной лавки, чем с этой птицей, но делать было нечего. Со слезами на глазах снял он клетку и подал ее Чампе. «Не волнуйся, хозяин!» – прокричал ему на прощанье Викрам, – «я сумею за себя постоять».

Чампа бережно донесла Викрама до дома и передала служанке. «Скорее бери птицу и вари из нее суп. Но сначала голову отрежь и зажарь: я съем ее прежде всего остального». – «Что это сталось с нашей госпожой?» рассуждали на кухне служанки. «Придет же в голову, есть такую дрянь!»

А Викрам тем временем уже лежал в клетке, вытянув лапки и закатив глазки. Служанка взяла, как ей казалось, мертвую птицу и принялась спокойно выщипывать ей крылья. Птица не дрогнула. Тогда женщина положила ее на стол, около места, где мыла посуду, а сама пошла за водой, чтобы сварить суп. Кухня была в нижнем этаже, и прямо в стене проходило отверстие для стока помоев; туда-то с быстротой молнии и скрылся Викрам.

В ту же минуту вернулась девушка. «Что теперь делать? Куда девался попугай? Верно кошка забралась и стащила птицу. Придется заменить ее цыпленком».

Она сварила цыпленка, зажарила отдельно голову и снесла госпоже. С каким наслаждением принялась Чампа за желанное блюдо! Медленно откусывала она каждый кусочек, приговаривая: «Что? Попался, красавчик! Попугайчик мой миленький! Знать пришел тебе конец! Вот тот мозг, что так хитро мыслил! Вот тот язычок, что так язвил и погибель мне готовил! Вот то горлышко, что обидные слова извергало! Ага, кто теперь прав? Уж, конечно, я!»

Викрам из своего убежища слышал все до последнего слова и невольно робел. А вдруг поймают. Лететь он не мог, так как крылья были выщипаны; приходилось жить в трубе, питаясь крохами, которые скатывались туда при мытье посуды, причем ежеминутно грозила опасность захлебнуться в потоках мутной воды. Наконец, перья немного отросли и он осторожно, ночью, пробрался за город в небольшой храм и спрятался за одним из изваяний.

Чампа почему-то особенно любила этот храм и, действительно, не замедлила прийти поклониться любимому божеству.

Дева страшно боялась смерти и постоянно обращалась к своему богу с той же молитвой: «Избавь меня от обычного удела смертных! Возьми меня живую на небо, ничего, ничего не пожалею для тебя!» – молила она, распростертая на земле.

«Чампа, встань, молитва твоя услышана!» – послышалось вдруг. Чампа не узнала голос Викрама и вообразила, что с ней говорит сам бог. Она жадно ловила слова. «Иди домой, продай все и раздай неимущим; награди также всех своих служанок и отпусти их. Сравняй дом свой с землей, чтобы разом отрешиться от всего земного. Тогда, исполнив все, возвращайся сюда, телом и душой ты будешь поднята на небо».

Чампа Рани давно забыла угрозу Викрама и радостно поспешила домой. Она продала имущество свое, распустила всех своих служанок, срыла свой дом до основания и в назначенный день направилась к храму. Прослышав от Чампы о её общении с богом, у храма её ждала несметная толпа народа. Всем хотелось видеть полет танцовщицы в небеса. Чампа, торжествующая, показалась на крыше храма. Она стала объяснять собравшемуся народу, как само божество в храме обещало взять ее живьем на небо, как поднимется она в облака на глазах у всех, как такая разлука ее с землей достойно увенчает ее славную жизнь. Все с благоговением слушали ее, считая деву вдохновленной, и, с трепетом ждали торжественной минуты.

Вдруг раздался шелест крыльев, и красивый попугай пронесся над самой головой Чампы: «О дева, дева, где твой разум?» Чампа с ужасом узнала голос Викрама. «Ты мечтаешь живьем попасть на небо? А забыла ты слова судьи-попугая?»

Чампа бросилась в храм и упала на колени перед кумиром: «Ведь это ты приказал мне продать все, ведь это ты обещал взять меня живую на небо… О, сжалься надо мной. Пусть скорее сбудутся твои слова!»

И снова раздался голос попугая: «Прощай, Чампа, прощай! Ты съела голову цыпленка, а не мою. Где твой дом? Где твои слуги? Где твои сокровища? Так чьи слова сбылись, твои или мои?»

Дева все поняла и, в отчаянии и злобе на собственное легковерие, бросилась на пол; голова ее ударилась о подножие каменного божества и несчастная убилась насмерть.

Прошло два года с тех пор, как Викрам покинул свои владения, и уже полгода, как верный Батти блуждал по свету, тщетно разыскивая своего повелителя. «К чему Викраму сверхчеловеческая мудрость? Один несчастный, по произволу выбранный дар губит все, что мог бы он сделать хорошего. Царство заброшено, некому заботиться о народе, а он, слава всех царей, лучший благороднейший из людей, бежит из своей страны, словно последний вор из тюрьмы». Так сетовал бедный визирь. Он уже начинал терять надежду найти потерянного друга, когда однажды случай привел его к храму, где собиралась лететь танцовщица. Как только показался попугай, Батти узнал в нем Викрама. Тот тоже увидел друга в толпе и прилетел к нему на плечо. Визирь схватил птицу, посадил ее в клетку и отправился домой.

Теперь предстояло разрешить трудную задачу. Душа раджи была в попугае, но душа плотника в теле раджи. Как очистить путь радже в собственное тело? Друзья решили ждать случая.

Случай не замедлил представиться. Одним из любимых удовольствий нового раджи был бой баранов. Был у него один любимый баран, еще не бывший в бою; был и у Батти молодой баран-боец. Скоро после возвращения визиря новый раджа предложил ему померяться силами рогатых бойцов. Бараны были выпущены. Скоро силы их оказались далеко не равными. Баран Батти с раннего возраста стоял привязанный к лимонному дереву и молодые рога его крепли от постоянного трения о нежный ствол. Сын же плотника подвязывал своего бойца к более крепкому и толстому стволу, так что молодое животное только портило и размягчало свои рога постоянными ударами о твердое как сталь дерево.

Сын плотника с волнением следил за борьбой. Следил за ней и Викрам из своей клетки. Он висел поблизости, так как теперь Батти не спускал с него глаз. Боец раджи видимо начинал слабеть, еще минута и он упал на колени… Забыв все, раджа бросился на выручку своего любимца. В ту же минуту Викрам увидел, как тело раджи безжизненно склонялось к земле, а баран его с удвоенной силой готовился броситься на противника. С быстротой молнии Викрам занял покинутое тело. Сын плотника растерялся и не успел опомниться, как ловкий удар острого рога положил его на месте.

Велика была радость Анар и всех домашних, когда настоящий раджа жив и невредим, предстал перед ними снова в своем теле. Он тут же торжественно обещал не покидать более своего государства.

С того дня раджа не стремился более блуждать по свету. Он мудро и милостиво управлял народом, и все любили и славили раджу. Он и Батти жили вместе долгие годы, и привязанность их друг к другу вошла в пословицу. Когда хотели выразить чью-нибудь дружбу, не говорили: они любят друг друга, как братья, но все говорили: они любят друг друга, как раджа и визирь.

Content

Индийские сказки

Анарзади

Ведьма

Ганеша-победитель

Может царевну в дом приведешь?

Заветная тайна

Волшебный павлин

Два брата

Сахас Синх

Львиное сердце

Как принцесса майя получила свою награду

Дер-Сайл

Волшебная чаша

Золотая антилопа

Царевна Лабам

Волшебное кольцо

Шакал и аллигатор

Царевич-рыба

Харисарман

Странная история

Подарок Могадео

Отважный горшечник

Раджа и женщина-змея

Царский цветок

Счастье счастливому

Тигр, брамин и шакал

Сын семи матерей

Глухой, слепой и их осел

Где свет, там и счастье

Раджа Голам и его сын Гуль

Жареный раджа

Земледелец и ростовщик

Торжество истины

Отшельник и мышка

Сын змеиного царя

Приключения раджи